Дженис Линн

Излечи моё сердце

Моей дорогой подруге Кэтлин Лонг

Спасибо за верную дружбу и веру в меня, за все эти веселые разговоры поздней ночью в номерах отелей во время писательских конференций и за то, что ты дала мне возможность увидеть маяк. Я тебя люблю!

Благодарю также Эбби Линн и Энни Лонг за то, что они считают, что эта книга посвящена им, а еще за то, что они помогли мне в моих исследованиях по маяку в Кейп-Мэй[1].

Глава 1

– Я ни за что не поеду с тобой на свадьбу. – Фейт Фогарти помотала головой, зная, что на этот раз ее босс зашел слишком далеко. – Не-ет, ни за что! Я не хочу попасть в категорию «одной из твоих девочек».

Слава богу, кажется, никто не обращал на них ни малейшего внимания, вероятно, потому, что все их коллеги пытались выглядеть занятыми, чтобы не привлекать внимания босса. Фейт прошла в кабинет доктора Уэйкфилда, а он вслед за ней.

– Я не прошу тебя быть «одной из моих девочек», – заметил он.

Разумеется, он не просил ее быть одной из его девочек.

Она не в его вкусе. У нее есть мозги.

– Я прошу тебя сопровождать меня на семейное торжество, где мои родственники будут безжалостно изводить меня, если я явлюсь туда без дамы. Они начнут навязывать мне любую незамужнюю женщину. – Он сдавленно кашлянул.

Не испытывая ни малейшего сочувствия к одному из самых завидных женихов Нью-Йорка и первоклассному нейрохирургу, Фейт пожала плечами:

– Так возьми с собой Лулу.

Лулу была стройной блондинкой, сопровождавшей Вейла в прошлую субботу вечером на большой благотворительный бал.

Фейт читала об этом мероприятии, видела фотографию модели с Вейлом, помещенную в разделе светской хроники воскресной газеты. Целая колонка была посвящена обсуждению, сумеет ли экзотическая модель затащить под венец наследника состояния Уэйкфилдов. Фейт тщательно смяла газету и выбросила в мусорную корзину, где самое место такого рода произведениям печати.

Разумеется, Вейл не женится на этой женщине.

– Цитирую тебя: «Не-ет, ни за что». – Вейл делал акцент на каждом слове. – Ты представляешь, сколько проблем я создам, привезя Лулу на семейное торжество, тем более на свадьбу? – Он поморщился, словно попробовал что-то очень невкусное. – Она услышит свадебные колокола задолго до начала церемонии. Нет, мне никак нельзя брать с собой на свадьбу кузины мою сегодняшнюю подругу. – В его проницательных голубых глазах появился стальной прищур, приводивший в волнение почти всех, кто с ним общался. – Я беру тебя!

Именно это и привлекало Фейт в Вейле.

Никаких ухаживаний. Никаких благотворительных балов в Нью-Йорке. Никаких намеков на любовные или какие-либо другие реальные отношения. Практически он только что сказал ей, что не видит в ней женщины и ценит лишь за ее мозги.

Глубоко вздохнув, Фейт тряхнула головой:

– Нет, спасибо! Сопровождать тебя на ваши семейные сборища не входит в круг моих должностных обязанностей!

Он усмехнулся своей белозубой дьявольской улыбкой, от которой у нее всегда едва не останавливалось сердце.

– Я могу попросить своего поверенного пересмотреть условия твоего контракта!

– Забудь об этом!

Прищурив глаза, она бросила на него угрожающий взгляд, ясно свидетельствующий о том, что она не позволит насмехаться над ней.

Почему рядом с ним она всегда чувствовала свою уязвимость? В конце концов, по своему уму он ничем не отличался от типичного мужчины!

– На эту свадьбу я с тобой не поеду!

– Я могу заплатить тебе!

Это было уже совершенно возмутительно!

Как невропатолог, специализирующийся на болезни Паркинсона, она за свою работу получала неплохие деньги. И эта работа не предполагала ограждать Вейла как от капризных претенденток на его руку, так и от преисполненных благими намерениями членов семьи.

От его предложения у Фейт закружилась голова.

– Нет!

Фейт едва сдерживалась, чтобы не потерять самообладания. Она начала собирать в папку разложенные на длинном столе красного дерева истории болезни, по которым хотела проконсультироваться с ним. Этот стол занимал почти всю стену его огромного кабинета. Методично, одну за другой, она укладывала в папку истории болезней пациентов, нуждающихся в хирургическом вмешательстве Вейла. Можно повременить!

Вейл пересек комнату и подошел так близко, что она, пожалуй, могла бы ударить его, и уставился на нее.

– Ты могла бы уступить мне, Фейт! – произнес он, взяв ее за плечо и почувствовав мелкую дрожь, бьющую ее тело. – В конце концов, ты же знаешь, что я всегда добиваюсь своего!

Он был прав. Вейл всегда получал, что хотел. И от женщин, и от жизни. У него прекрасная жизнь. Этот человек обладал деньгами, связями и руками гениального хирурга. Это выделяло его среди коллег. Женщины одолевали его своим вниманием, а мужчины стремились походить на него. Скучающие старые леди боготворили его и угощали им своих подруг, как экзотическим кушаньем.

На работе Фейт удавалось скрывать свои чувства, она тщательно следила за тем, чтобы проявлять к нему лишь профессиональный интерес, но на свадьбе?.. Ему хватит одного взгляда на нее, чтобы понять, как она мечтает потанцевать с ним, более того, как жаждет согреть его постель!

Свадьба!

Но для Вейла на этой свадьбе она должна быть только ширмой, спасающей его от другой свадьбы.

Нет, она не собиралась сдаваться! Она не побежит к нему, как только он поманит ее пальцем! На сей раз он переступил границу ее терпения.

– Я ведь всего лишь прошу тебя поехать со мной в этот уик-энд в дом моей матери и сопровождать меня на свадьбе Шерон!

Внутренне клокоча от гнева, Фейт бросила на стол папку с историями болезней и повернулась к нему лицом. Почему он думает, что она согласится на его предложение, стоит ему только попросить или позвонить ей?

– А тебе никогда не приходило в голову, что я могу иметь собственные планы, как и с кем провести мне этот уик-энд? Что, кроме работы, у меня есть личная жизнь?

Вейла редко можно было увидеть растерянным. Если его что-то удивляло, он умело скрывал это. Подчиненные безоговорочно выполняли все его распоряжения, и это привело к тому, что он перестал воспринимать их как людей, имеющих отдельную от клиники жизнь. Он не представлял себе, как можно отказаться задержаться после смены, не выйти на работу в выходной день и, наконец, отказать ему в просьбе сопровождать его на свадьбу своей кузины, кстати сказать, без предупреждения!

Конечно, он ни на минуту не задумывался над ее возможными личными планами. Ему она не казалась привлекательной, и он не мог предположить, что Фейт может кому-то нравиться. Тогда почему же она отказывается удовлетворить его маленькую прихоть?

Это задевало его за живое.

А Фейт буквально скрежетала зубами от ярости. Несомненно, она не была столь очаровательна, как те женщины, которым он назначал свидания, и, даже приложив немалые усилия, не смогла бы соперничать ни с одной из них! Забранные в пучок тусклые светлые волосы, зеленые глаза, слишком большой рот – такой ее ежедневно видел Вейл! Она это понимала, и все же его удивление оттого, что кто-то хочет провести с ней свободное время, причиняло ей глубокую боль.

Восемнадцать месяцев назад, когда Фейт поступила на работу в клинику Вейла, она буквально потеряла голову, влюбившись в него.

Восемнадцать месяцев она переживала одновременно радость и боль оттого, что работала рядом с ним, с человеком, который никогда не воспринимал ее как женщину, а лишь видел в ней партнера – невропатолога, увлеченного поиском способов излечения от болезни Паркинсона. Казавшийся ей вначале лучшим другом, после одного ночного дежурства Вейл стал делать все, чтобы препятствовать ее карьерному росту в его клинике.

– Это не обсуждается! На свадьбу твоей кузины я с тобой не поеду!

Сейчас ей было жаль, что он стоит от нее слишком далеко. Она лишь различала синий ободок оправы его очков и чувствовала мускусный запах лосьона для бритья, но, для того чтобы иметь возможность дать ему пощечину, нужно было сделать шаг вперед.

Ну и дела! Если бы она разделась перед ним догола, вряд ли он и тогда заметил бы, что перед ним женщина! Нахмурившись, он приказал бы ей одеться и подготовить очередную карту мозга.

Она ведь врач и прекрасно понимает, что вся его притягательность объясняется очень просто: ее обонятельная слизистая оболочка очень резко реагирует на чрезмерно обильные андрогены, испускаемые его телом, и это вызывает увеличение содержания кортизола в ее крови. Поэтому ей так хочется вцепиться зубами ему в горло!

– А у тебя на этот уик-энд уже есть планы? – поинтересовался он.

Конечно, она должна была сообразить, что избалованный, богатый мальчик, сидящий в нем, никогда не допустит, чтобы не получить желаемого. Ее судьба была предрешена еще до начала разговора.

– Ведь куда-то ты же должна пойти, если не можешь сопровождать меня на свадьбу?

Его проницательные глаза в упор глядели на нее, и Фейт казалось, что он уже знает правду. Ей хотелось солгать, что в пятницу вечером ее ждет роскошный мужчина, готовый носить ее на руках, поить вином, кормить ужином, а потом заниматься с ней любовью. Но лгать она не умела.

– Нет, у меня нет определенных планов. – Ведь не будет же она говорить ему, что в этот уик-энд собирается сделать уборку квартиры и всласть погулять со своим карликовым пудельком Йодой! – Но это ничего не меняет!

– Еще как меняет! – обрадовался он. – Никаких определенных планов у тебя нет, а мне необходимо, чтобы ты съездила со мной на Кейп-Мэй, где можно посмотреть последний фильм о Брайниаке. Таким образом, этот уик-энд будет для тебя рабочим днем, и ты ничего не потеряешь! Это будет прекрасно!

– Ничего прекрасного из этого не получится! Я не хочу ехать с тобой на свадьбу в южный Нью-Джерси!

Но при этом ей вовсе не хотелось провести уик-энд, нанося на карту мозга компьютерные данные, которые они получили. Конечно, она любила свою работу, но надеялась, что остаток дня они вместе проведут в городе. И зачем она затеяла с ним этот спор? Она же знала, что ее мнение для него ничего не значит!

Однако гордость не позволяла ей уступить.

– Нет. Нет и еще раз нет!

– Ты что, просто не любишь свадьбы? – Вейл нахмурился, что сразу испортило его лицо. – Да что за чушь я несу! Любая женщина любит свадьбы!

– Значит, я не любая женщина!

Вейл поднял бровь, и Фейт поняла, что поступила неправильно, сказав слишком много. Упрямство – это одно, а глупость – совсем другое дело.

– Почему нет? – спросил он, ожидая услышать в ответ, что на некоторых свадьбах ей отводилась роль горничной при матери новобрачной. Отсюда и ее негативное отношение к свадьбам вообще! Одно лишь упоминание о свадьбе вызывало у нее аллергию. Вот и сейчас она уже царапает розовое пятно, появившееся на шее!

– Нет, и все! – Независимо от того, что он о ней подумает, Фейт не собиралась ему что-либо объяснять.

Вейл минуту помолчал, а затем отмел все ее возражения как несущественные, тем более что они противоречили его желаниям.

– Тебе там понравится! Моя кузина Шерон никогда не останавливается на полпути, и она выйдет замуж в соответствии с пожеланиями Филадельфийских Орлов! Тебя эта свадьба изрядно позабавит!

– Ну ладно! Я согласна! Но только потому, что тебя это так забавляет!

Фейт вздохнула. Он все-таки не позволил ей отговориться и сорваться с крючка! Хочется ей или нет, но этот уик-энд ей придется провести в доме семьи Вейла на берегу у Кейп-Мэй, в двух часах езды на машине от Нью-Йорка в качестве сотрудницы СМИ, приглашенной на свадьбу его любимой кузины. Папарацци любили Шерон Уэйкфилд, и бывшая королева красоты никогда не была обделена вниманием прессы.

– Хорошо, ты права! – довольно усмехнулся Вейл. – Вообще-то свадьбы не моя стихия, но Шерон моя любимая кузина, и я свидетель с ее стороны. Это не требует от меня какого-то непомерного подарка.

– То есть все происходит как в обычных семьях?

Он будет свидетелем со стороны невесты? – пронеслось в голове Фейт. Хотя СМИ знали о предстоящем событии, детали держались в секрете. Фейт случайно услышала разговор Вейла с известным футболистом, где он упомянул, что приобрел для свадьбы смокинг. Ради того, чтобы увидеть Вейла в смокинге, стоящим рядом с невестой, Фейт, пожалуй, готова вытерпеть серьезные испытания! Пусть это даже напомнит ей, что ничто не вечно под луной!

Вейл пошевелил темными бровями.

– Поверь мне, ты не будешь разочарована!

– Ладно, я поеду с тобой.

Все равно у нее не было выбора, он уже все решил за нее. Продолжай она сопротивляться, он бы вцепился в нее, как собака в кость, и грыз до тех пор, пока не добрался бы до самых уязвимых мест ее обороны.

Его прекрасный рот скривился в дьявольски обаятельной улыбке.

– Я знал, что ты согласишься!

Возможно, Вейл был несколько удивлен и еще не вполне уверен в своем успехе. Но это же был Вейл! Всегда уверенный, всегда победитель.

– Давай продолжим работу!

Фейт продолжила наносить последние компьютерные данные на карту мозга, которые должны были, как они надеялись, продвинуть разработку методов лечения болезни Паркинсона.

– В девять часов я должна быть в клинике! – заявила Фейт.

Через двадцать минут Вейл откинулся на спинку своего стула, глядя на картограмму мозга, свидетельствующую о несомненно достигнутой удаче, которую он предвидел уже полтора года назад, приняв на работу эту женщину, слепо доверившись своему инстинкту. Еще никому из невропатологов их клиники не удавалось совершить такое открытие!

После некоторых очевидных событий в своей жизни Вейл научился доверять своему инстинкту, и при приеме на работу Фейт он всецело положился на него. Даже теперь он слышал ее ошеломленный вопрос:

– Разве вы не хотите сначала ознакомиться с результатами моей работы?

Он смотрел в ее большие искрящиеся зеленые глаза и неожиданно для себя подумал о твердых зеленых яблоках, которые так любил в детстве. Унылые очки не скрывали открытость и честность ее глаз, и даже уродливая оправа не портила лицо. Он никогда не жалел о своем решении. Фейт сразу стала своим человеком в клинике, но… не его женщиной.

Когда ему выделили грант на исследование болезни Паркинсона, предусматривающее имплантацию в мозг биметаллической освинцованной пластины, которая испускала бы в ствол мозга электрические импульсы, он немедленно убедил Фейт присоединиться к нему. Она работала над исследованиями почти наравне с ним и не только никогда не давала повода разочароваться в ней, а напротив, часто вносила дельные предложения, осторожно и методично выполняя почти ювелирную работу, и это было так близко ему по стилю и духу. Вместе они составили отличную рабочую команду. Чем дальше продвигались исследования, тем больше он привыкал полагаться на ее понимание и методы подхода к каждому пациенту.

Теперь же она понадобилась ему, как палочка-выручалочка, которая поможет ему вывернуться из неудобной ситуации со своей семьей. Во время ночного телефонного разговора с матерью ему было доложено, сколько одиноких женщин будет присутствовать на свадьбе и с каким нетерпением они ждут встречи с ним. Вейл немедленно сообщил матери, что приедет не один, а с Фейт.

Вероятно, прежде, чем заявлять об этом матери, ему следовало согласовать этот вопрос с Фейт, но та ведь никогда не отказывалась от сверхурочной работы, даже в выходные дни! Правда, уик-энд в доме на берегу залива совсем не то, что работа в лаборатории!

Однако ее замечание, касающееся личных планов на уик-энд, несколько заинтриговало его. Ему стало любопытно, как же Фейт вообще проводит свое свободное время?

– У тебя есть бойфренд? – спросил он.

От удивления она разинула рот и смотрела на него наивными глазами:

– А если и есть, это как-то повлияет на твои планы?

– Если он есть, то ему может не понравиться, что этот уик-энд ты проведешь не с ним, а со мной! Я был бы счастлив заверить его, что со мной ты будешь в полной безопасности!

Фейт закусила нижнюю губу и взглянула на Вейла, как бы подыскивая достойный ответ на его заявление.

В груди Вейла появилось легкое дрожание, как бывало, когда он во время операции обнаруживал что-то экстраординарное. Значит, есть кто-то, кто согревает ее постель, кому она, возвращаясь с работы поздней ночью, жалуется на своего руководителя? Но почему его беспокоит мысль о такой возможности?

Глаза Фейт загорелись опасным огнем, а подбородок гордо вздернулся, словно его вопрос оскорбил ее.

– Есть у меня бойфренд или нет, это сейчас не имеет никакого значения. Я не собираюсь афишировать свою личную жизнь! Поэтому, доктор Уэйкфилд, вам нет нужды ни в чем заверять моего мужчину!

Вейл едва удержался от усмешки. Только что его соратник, незаурядный невропатолог Фейт, поставила его на место!

– Я не хотел обидеть тебя, Фейт! Просто иногда я забываю, как ты заботишься о своей карьере!

– У тебя никогда не было поводов сомневаться в моей преданности работе!

– Верно! Поэтому ты и едешь со мной на эту свадьбу. Я попрошу Кей прислать тебе программу празднований, чтобы ты смогла упаковать свои вещи.

Уже наступил вечер четверга, а Фейт до сих пор не смогла высвободить время для прогулки по магазинам, чтобы приобрести новую одежду. Конечно, она знала, что ей нужно, но это пока ничего не меняло.

Казалось, Вейл специально загружал ее работой гораздо больше обычного, чтобы она не нашла времени придумать вескую причину не ехать с ним на свадьбу.

Она, Вейл, двое нейрохирургов, двое нейрофизиологов и еще несколько научных сотрудников, входивших в команду по исследованию болезни Паркинсона, собрались за огромным столом в кабинете Вейла. Несмотря на долгие часы ночной работы всю прежнюю неделю, они лишь подобрались к решению проблемы, и им еще предстояло проделать массу работы. Хотя методы воздействия электрических импульсов на мозг человека использовались уже давно, новые данные, полученные ими, вселяли надежду на возможность излечения болезни Паркинсона. Если они добьются успеха, то болезнь будет побеждена!

Фейт устало провела рукой по лицу.

– Что-то не так? – шепнул ей в ухо Вейл.

От его теплого дыхания по телу Фейт побежали мурашки.

Она взглянула на него и подумала: откуда он черпает энергию, позволяющую ему всегда оставаться спокойным и выдержанным? Он мог работать целыми днями, а потом в прессе появлялись его фотографии в обществе какой-нибудь красотки, с которой он ужинал в ресторане или танцевал в ночном клубе!

– Просто мне нужно хорошенько выспаться ночью!

Этой ночью она почти не спала, думая о предстоящей поездке на Кейп-Мэй. Да и сейчас ее мысли блуждали далеко от обсуждаемой научной проблемы, а были заняты исключительно вопросом, в чем она появится на свадьбе кузины Вейла. Но об этом она, конечно, ему не скажет, чтобы не потерять завоеванного упорным трудом уважения к себе!

К сожалению, ее ответ не убедил его.

– Ты уверена? – спросил он, продолжая сверлить ее взглядом своих умных глаз.

– Да, я уверена. – Фейт взглянула на часы. Начало восьмого. Если они закончат до восьми, она еще успеет пробежаться по магазинам, чтобы купить себе что-нибудь новенькое, в чем не стыдно появиться перед блестящей семьей Уэйкфилд.

Оглянувшись вокруг, Фейт поняла, что все собравшееся общество нацелено на плотную, продолжительную работу.

– У тебя свидание?

– Что?

Он произнес свой вопрос тихо, ей на ухо, а она от неожиданности взвизгнула, и несколько пар глаз посмотрели в их сторону, но так же быстро вернулись к работе.

– За последние пятнадцать минут ты уже третий раз смотришь на часы! Мы отрываем тебя от чего-то важного?

Вейл говорил негромко и доверительным тоном, но уши Фейт горели от стыда. Все остальные делали вид, что не обращают на них внимания и заняты целиком и полностью своей работой. Лишь один Маркус Фиш откровенно, с интересом наблюдал за ними. Фейт быстро отвела глаза от любопытного взгляда партнера Вейла. Отдел Маркуса Фиша специализировался на изучении рассеянного склероза, но, как только Вейл приступил к изучению болезни Паркинсона, используя новейшие методы исследований, Маркус добился включения его в команду коллеги в надежде воспользоваться их достижениями в своих целях.

– Нет, я занята только работой, она для меня важнее всего, – ответила она Вейлу и в доказательство тотчас же сделала замечание о неправильной регистрации сигналов от основных ганглий до моторной коры. Пусть не думает, что ее голова занята проблемой проведения уик-энда в доме его семьи! – Я еще не упаковала вещи для поездки, но это не имеет никакого значения!

Фейт не собиралась посвящать его в свои планы посещения магазинов, прогулки с Йодой, чтобы отдохнуть от общения с ним и набраться сил для предстоящего ей испытания свадьбой.

Машинально взяв чернильную авторучку, Вейл продолжал изучать свою подчиненную так, словно на ее лице вырос еще один нос.

– Ты действительно получила от Кей программу праздника?

– Да, твоя помощница работает очень эффективно!

Фейт очень любила Кей, считая ее более ценным сотрудником клиники, чем некоторые невропатологи или хирурги.

– Программа довольно стандартная. Завтра ночью репетиция, потом обед, в субботу свадебная церемония, после нее прием с шампанским, танцами и любованием закатом на берегу залива. – Он фыркнул. – Чтобы не вводить тебя в заблуждение, предупреждаю: у меня совершенно необычная семья.

– Иного я и не ожидала.

Вейл редко рассказывал о своей семье, но о них невозможно было не знать, потому что их имена постоянно мелькали в прессе. Его кузина Шерон несколько лет назад стала мисс Пенсильвания, приобрела скандальную славу, позируя топлес за баснословную сумму, которую потом передала в Нью-Йоркский фонд помощи вдовам и сиротам пожарных, а затем быстро лишилась своего титула. Один кузен был конгрессменом. Другой – сенатором. Мать Вейла возглавляла такое количество благотворительных фондов, что Фейт просто не могла все их запомнить.

Отец, умерший, когда Вейл был еще подростком, основал настоящую государственную империю. По-видимому, все Уэйкфилды были в высшей степени успешными людьми, и тот, что сейчас улыбался ей, не являлся исключением.

– Да? – Его глаза удивленно блеснули. – Тебя что-то смущает?

Ах, эта вечная болтовня!

– Да в общем-то ничего, я просто хотела сказать, что ты очень успешный человек с хорошими генами, – прошептала она, бросив подозрительный взгляд на молчаливую группу за столом. Опять Маркус наблюдает за ними! Она посмотрела на Вейла: – Эта черта у вас, конечно, преобладающая?

– Об этом я предоставлю судить тебе завтра вечером. – Наклонившись к ней, он озорно и опасно улыбнулся: – Так у меня хорошие гены?

Она сделала большие глаза.

– Почему ты спрашиваешь? Ты же сам знаешь, что это так.

– Верно. – Он улыбнулся еще шире.

Лицо у нее горело, в ушах звенело. Фейт продолжила изучать данные электроэнцефалограммы, которую держала в руках, сопротивляясь желанию снова посмотреть на часы или украдкой взглянуть на сидящего рядом с ней человека. Она чувствовала, как его взгляд пронзает ее, проникает в нее до глубины души.

Два часа спустя, выпив несколько чашек кофе, Фейт вертела шеей, пытаясь избавиться от растяжения мышц, которое получила, когда они изучали снимок последнего пациента на предмет недостающих деталей и пытались решить, имплантировать ли ему устройство.

Да, пробежку по магазинам по дороге домой придется отложить.

Ах, бедный Йода! Еще один поздний вечер с миссис Бисли.

Ее малыш, наверное, уже давно думает, что живет у пожилой соседки, а не у Фейт.

А теперь еще и выходные кремовому пуделю придется провести у миссис Бисли.

Наконец Вейл отодвинул от себя груду снимков головного мозга, и Фейт удивилась, ведь им еще немало осталось просмотреть. Хотя все остальные ушли в начале десятого, она уже поняла, что они с Вейлом уйдут не раньше полуночи.

– С меня довольно. – Он вытянул руки над головой. Рубашка плотно облегала его грудь.

Она быстро отвела взгляд и посмотрела на часы.

Может быть, она еще успеет пробежаться по магазинам?

Фейт вздохнула.

А может быть, нет.

Самые лучшие магазины одежды будут уже закрыты.

Прекрасно.

Значит, она наденет черное платье для коктейлей, купленное в прошлом году к Рождеству. Ей не слишком улыбалась мысль прийти на свадьбу в черном, но именно это черное платье с расклешенной внизу юбкой на худой конец подойдет для роскошной свадьбы избалованной прессой Шерон Уэйкфилд. Что касается приема, то и для этого случая она что-нибудь подыщет себе в своем скучном гардеробе.

– Он все еще ждет тебя?

Она, заморгав, посмотрела на Вейла:

– Кто?

Его голубые глаза потемнели.

– Ну, тот, от которого я тебя оторвал.

Он говорил так, словно нарочно задержал ее в офисе. Уже когда все ушли и она тоже стала подниматься, он спросил ее мнение по поводу истории болезни, которую только что прочел, вынудив ее остаться и изучить снимок.

Нарочно ли он задержал ее? Какие у него для этого были причины?

Она глубоко вздохнула, говоря себе, что устала, воображая все что угодно, но легкомысленно ответила боссу:

– Как бы долго ты меня ни задержал, он всегда рад меня видеть.

Она не лгала. Совсем не лгала. Но, если серьезно, она опасалась, что Йода перестанет признавать ее хозяйкой, если она не станет проводить с ним больше времени. Еще спасибо за их вечерние уютные посиделки и утренние прогулки.

– Ты, пожалуй, иди, – предложил он. Прочитать выражение его голубых глаз было невозможно. – Я сам закончу.

Неужели он останется? А ее отпускает? Может быть, он ее проверяет? Хочет видеть, насколько она предана своей работе?

– Когда ты сказал, что мы должны остаться на ночь, я подумала, что ты имеешь в виду нас обоих. Мне не хочется оставлять тебя одного.

Откинувшись на спинку кресла, он засмеялся:

– Думаешь, я не смогу позаботиться о себе?

Как бы Фейт ни старалась, она не могла оторвать взгляд от очертаний его крепкой шеи, широких плеч, подчеркнутых сшитой на заказ рубашкой с засученными рукавами и расстегнутым воротом, обнажившим треугольник загорелой кожи. И от его рук.

Господи, как же она любила эти талантливые руки!

Загорелые, сильные, с длинными пальцами, без колец. Особенно ей нравилось последнее, хотя в конце концов он женится на одной из тех красавиц, с которыми спит. А что потом? Сможет ли она продолжать работать с ним, зная, что мечтает о нем, и зная, что он принадлежит другой?

Этот вопрос время от времени закрадывался ей в душу, внушая панику и страх оттого, что когда-нибудь она должна будет покинуть «Уэйкфилд и Фиш».

Она снова посмотрела в его ясные голубые глаза, и вдруг ее осенило.

Осенило, что она смотрит на него не как его подчиненная, не как коллега-врач, а как женщина, которая его хочет.

Да что это с ней? Она сглотнула, пытаясь прочистить горло, пытаясь выиграть время, чтобы придумать, как бы разрядить ситуацию.

Но она так и не нашлась что сказать.

Как бы его проницательность ни пугала ее с профессиональной точки зрения, всплеск интереса в его глазах разжигал в ней надежду, угрожающую поглотить всю ее целиком.

Глава 2

Вейл закончил разговаривать по сотовому телефону со своей кузиной Шерон и повернулся к Фейт. Они только что вышли из больницы, где была проведена имплантация пластины для стимуляции обоих полушарий головного мозга, и направились обратно к Уэйкфилд-Тауэр, где «Уэйкфилд и Фиш» занимали весь пятьдесят шестой этаж.

Вейл наслаждался свежим весенним воздухом, шумом оживленных нью-йоркских улиц и разглядыванием прохожих.

По краям улиц выстроились многочисленные продавцы, предлагающие все, от дизайнерских солнечных очков до дешевых маек с надписью «Я люблю Нью-Йорк». Уличный продавец хот-догов зазывал покупателей, и у Вейла от этого заурчало в животе.

– Давай позавтракаем по дороге, – предложил он.

Они нередко заходили в ресторан или заказывали ланч в офис, чтобы за едой обсудить сложное дело.

С Фейт и завтрак проходил веселее.

– Обычный или китайский?

– Ни то ни другое. – Фейт, причесанная волосок к волоску, помотала головой. – Сегодня я не могу завтракать.

Он мысленно представил себе ее расписание. Они покидают офис рано, чтобы до отъезда на Кейп-Мэй утром она успела сделать все необходимые дела.

– До часа у тебя нет никаких планов, не так ли?

Она ответила не глядя ему в глаза.

– Нет, но я завтракаю в другом месте. Прости.

Вейл внутренне напрягся. У нее в планах встреча с таинственным мужчиной? Тем, кто вчера вечером был бы рад видеть ее, несмотря на то что Вейл задержал ее после одиннадцати? Может быть, она лежала в его объятиях и рассказывала события дня?

Как же он мог не знать, что она с кем-то встречается?

И почему от этого он испытывает недовольство?

Не потому ли, что вчера вечером, когда она смотрела на него, он мысленно раздевал ее и возбуждался. Ему нравилось то, что он видел, и будь она проклята, если ему не хотелось выглядеть как можно лучше под пристальным взглядом ее зеленых глаз.

Но она ошибалась. Он никогда не вступал в связь с коллегами, особенно с теми, что работали на него.

Кроме того, она была не в его вкусе.

Секс с Фейт все осложнил бы, в ее душе могли пробудиться какие-то надежды. Он имел секс только с несложными женщинами, у которых хватало ума не ожидать от него большего. Он тоже давно научился не хотеть и не ожидать большего.

Секс?

Он не хотел спать с Фейт… и это было правдой. Сегодня утром, проснувшись, он поймал себя на том, что вчера вечером думал вовсе не о ночи, которую мог бы провести с ней.

Ему не нравилось ощущать ее присутствие. Просыпаться, помня запах ее духов и звук ее смеха.

– Я имею право на обеденный перерыв.

Очки, пересекающие дерзкую прямую линию носа, придавали ей самоуверенный вид, вполне соответствующий ее возбужденному голосу.

– Ты должна была мне сказать. Я собирался просмотреть информацию, которую мы собрали вчера вечером перед тем, как принять окончательное решение относительно процедур, которые следует назначить пациентам.

Почему она так уклончива? С кем она обедает? С таинственным мужчиной? А может быть, они вовсе не обедают?

– Измени свои планы.

В ее глазах промелькнуло раздражение, и это его удивило. Фейт никогда не спорила с ним, никогда не прекословила его желаниям, никогда не строила планов на обед. Она обедала с ним. Только когда у него бывали другие планы, они не обедали вместе.

Она с неудовольствием посмотрела на часы, и у нее опустились плечи. Он испытал непривычное чувство вины, а не удовлетворение, которое всегда испытывал, когда все выходило так, как ему нужно. Что с ней происходит? Последние два дня она беспрестанно смотрела на часы. Прежде Фейт не любила смотреть на часы.

– Прекрасно. – Она глубоко вздохнула. – Все равно я заблуждалась, полагая, что за час успею сделать прическу и найти платье для свадьбы.

Вейл остановился как вкопанный посреди тротуара, а мимо него в привычном ритме проносились толпы людей. Он посмотрел на Фейт и решил, что, конечно, как ему не раз говорили, он законченный эгоист. Фейт собирается на свадьбу его кузины, чтобы защитить его от матримониальных нападок родственников, а он даже не подумал о том, что она, возможно, хочет сделать прическу и купить себе новый наряд. Ему даже в голову не приходило, что Фейт женщина с нормальными женскими желаниями, которая хочет приобрести для выхода в свет обновку.

Но ведь за все то время, что он ее знал, она не вела себя, как остальные женщины. Почему же он должен был думать, что в эти выходные будет как-то иначе?

Если бы Вейл подумал, что она наденет, он бы сказал, что это будет хирургический костюм или, может быть, супермужская тройка и прическа, которой гордилась бы любая библиотекарша.

– Когда у тебя встреча?

Она не подняла глаз.

– Не важно. Я ее отменю.

Но ее глаза за светлыми стеклами очков заблестели, и на него вдруг нахлынуло чувство вины и непреодолимое стремление эту вину загладить. Какая-то аура вокруг нее пробуждала в нем желание сделать ее счастливой.

– Почему ты только сейчас решила этим заняться? Ты могла бы позаботиться о платье на неделе.

У нее отвисла челюсть, и, если бы взгляды могли сжигать, от него бы сейчас остался один пепел.

– Ты еще спрашиваешь, притом что сам каждый вечер допоздна задерживал меня в офисе? – Она поняла, что сказала, и челюсть у нее отвисла еще ниже. – Нет, я не возражаю, – пошла она на попятную. – Я люблю свою работу. Просто… – Она замялась и глубоко вздохнула. – У меня нет ничего подходящего для свадьбы, и, кроме того, я собиралась подстричься. Вот я и подумала, что лучше всего это сделать накануне свадьбы.

Он тотчас же бросил взгляд на ее волосы. Она всегда укладывала их в строгий пучок.

Он не мог припомнить, когда она распускала волосы. Странно, если учесть, как давно они знают друг друга.

Как она выглядит с распущенными волосами?

Ему вдруг нестерпимо захотелось увидеть ее светлые локоны. Будут ли пряди едва касаться плеч или каскадом струиться по спине?

– Подстригись. – Он скользнул взглядом по ее гладко зачесанным волосам на затылке. – Только не очень коротко, ладно?

Зачем он добавил последнее замечание? Длина ее волос его не касается. Даже если она, к всеобщему удивлению пациентов, захочет подстричься наголо, он не вправе ничего сказать.

– Я, наверное, все равно не успею, Вейл. Просто мне хотелось подготовиться к мероприятию.

Он даст ей время. Ведь он стольким ей обязан. Она спасает своего босса от попыток родни женить его.

– Я позабочусь о твоих пациентах.

Вспыхнув, она помотала головой и посмотрела на него так, словно его лихорадило.

– В этом нет необходимости.

Но необходимость была.

– Послушай, Фейт, я эксплуататор. В этом нет сомнения. – Он провел пальцами по волосам, удивляясь, почему весенний воздух, такой приятный всего несколько мгновений назад, стал вдруг таким резким. – Но ты права. Твое обеденное время принадлежит тебе, даже если я предъявляю на него монопольные права. Иди. Сделай такую прическу, какую хочешь. И купи себе новое платье.

– Но…

– Вот. – Он вынул из заднего кармана бумажник. – На сегодня ты свободна. Купи себе платье и для сегодняшнего вечера. За мой счет.

Она, побледнев, смотрела на деньги, которые он держал.

– Я не могу взять твои деньги.

– Разумеется, можешь, – поддразнил он ее. – Берешь же ты их в каждый день выплаты.

– Это другое дело. – Она прикусила губу. – Эти деньги я отрабатываю. Совсем другое дело.

– Послушай. Это я виноват в том, что тебе нужно новое платье и нужно сделать прическу. Будет совершенно справедливо, если я это оплачу. – Он положил деньги ей на ладонь и закрыл ее руку. Его удивило то, как его пальцы задержались на ее руке, как ему хотелось держать эту руку. Он заставлял себя улыбаться, несмотря на то что непослушные пальцы раздражали его, а собственная реакция на Фейт смущала. – Иди, – приказал он. – Проведи приятно время, а я заеду за тобой домой.

– Да, Йода, – согласилась Фейт с песиком, радостно прыгающим вокруг нее, пока она рассматривала свой новый образ в зеркале. – Я сама едва узнаю себя.

Она не могла поверить, что приличная стрижка, деликатно подкрашенные волосы и маска на лицо могут так преобразить ее. Фея-крестная, взмахнув волшебной палочкой и напевая известную песенку из диснеевской «Золушки», не могла бы произвести большего изменения.

В последние несколько лет Фейт некогда было следить за своей внешностью. Она была полностью сосредоточена на том, чтобы стать первоклассным невропатологом. После окончания медицинской школы она сразу получила блестящее место в «Уэйкфилд и Фиш», дающее ей возможность вести тот образ жизни, который ничто не сможет омрачить.

Нет, внешность никогда не значила для нее слишком много, если вообще что-нибудь значила, но стоит девушке побаловать себя хотя бы денек, и она преобразится до неузнаваемости.

Или из-за контактных линз, блестящих в ее глазах, ей казалось, будто она заметила разницу?

В школе она всегда носила одноразовые линзы, но в медицинской школе она почти исключительно перешла на очки. Контактные линзы она купила пару недель назад, когда Вейл попросил ее сопровождать его на обед с Маркусом.

Но тогда она даже не нашла времени вынуть их из сумочки. Когда визажист в салоне посетовал на очки Фейт, она удивила его, достав закупоренный пузырек с линзами.

Потом настала очередь одежды.

Одежды во множественном числе.

Ей не хотелось тратить деньги Вейла, ей было стыдно, что она их взяла. Она обязательно найдет способ как-то вернуть ему деньги во время уик-энда. Вероятно, ей бы до сих пор было неловко от мысли о том, что он оплатил ее покупки, даже если он и прав. В конце концов, это из-за него ей понадобилось новое платье. Она, безусловно, не отправилась бы по магазинам, если бы он не настоял, чтобы она его сопровождала.

Она купила не одно новое платье, а целых три. И новое белье, в котором почувствовала себя некой женственной сиреной. И разве при других обстоятельствах она купила бы роскошные черные чулки и пояс с резинками?

И откровенное бикини, которое уговорил ее купить продавец, хотя она никогда не осмеливалась надеть на пляж подобные ярко-красные треугольники.

А еще она купила несколько довольно легкомысленных нарядов. Она не могла с уверенностью сказать, какой из них ей потребуется в субботу, но чувствовала себя готовой к любому повороту событий. Конечно, ей придется тащить с собой самый большой из ее чемоданов, но она считала это не такой уж высокой ценой за то, чтобы не попасть впросак ни при каких обстоятельствах.

А может быть, она зашла слишком далеко и Вейл истолкует ее преображение как отчаянную мольбу заметить ее?

А не является ли действительно ее преображение отчаянной мольбой, чтобы он заметил ее?

Она поморщилась. Нет, если он до сих пор не увидел в ней женщину, то ей тем более не хотелось, чтобы он обратил на нее внимание именно сейчас.

Да и не настолько конструктивны эти изменения, если сравнивать с супермоделями, постоянно окружавшими Вейла. Да и вообще Вейлу неинтересно тратить время на женщин. Он получал то, что хотел, и шел дальше одерживать следующую победу.

От нее он хотел только одного: чтобы в этот уик-энд она помешала матримониальным планам его матери.

И все же она бы покривила душой, если бы сказала, что ей не хочется увидеть, как он отреагирует на изменение ее внешности, когда она откроет ему дверь.

Она совершенно не походила на ту женщину, которую он отправил в салон. Кроме того, показалось ей или он действительно по крайней мере полдюжины раз коснулся ее руки, разжигая огонь во всем ее теле?

Она наклонилась и взяла Йоду.

– Ну что, мальчик, будешь без меня скучать? Да? – Она потерлась носом о носик песика и засмеялась, когда он ее лизнул. – Ну, хватит, а то испортишь мне макияж. – Когда песик повернул головку, она снова засмеялась. – Знаю, знаю, меня это никогда раньше не интересовало, но сегодня особенный вечер, и я подозреваю, что этот макияж не выдержит собачьих поцелуев!

Йода снова ее лизнул, очевидно менее всего задумываясь о том, выдержит ли ее макияж собачьи поцелуи. Почесав карликового пуделя между ушами, она похвалила его, сказав, как будет скучать по нему и напомнив, как он любит гостить у миссис Бисли.

– Ну же. Полагаю, я должна отвести тебя к ней до того, как явится его высочество. – Засунув песика под мышку, она взяла сумку из узорчатой ткани, куда собрала все собачьи принадлежности. – Пойдем в соседнюю дверь!

Прощание было трудным, но, оказавшись у миссис Бисли, Йода, похоже, вовсе не возражал против того, чтобы Фейт уехала на весь уик-энд.

– Не волнуйтесь. Он любимый гость Мисс Капкейк, – заверила ее миссис Бисли, когда они подошли к двери. – Мы с ней как следует позаботимся о Йоде, и, вы же знаете, деньги, которые я беру за уход за собаками, использую по назначению.

Стоя в дверях, Фейт наклонилась и поцеловала обветренную щеку миссис Бисли:

– Я знаю. До свидания, я вас люблю.

Закрыв дверь, она повернулась и собиралась вернуться в свою квартиру. В этот момент она и заметила Вейла, любовавшегося ею сзади.

Вейл заморгал, не веря своим глазам.

Неужели эти потрясающие, восхитительные ноги принадлежат Фейт?

Он знал, что у нее вполне приличное тело, он же не слепец, но ее невзрачная одежда никоим образом не подчеркивала женственные изгибы, а только скрывала их. Откуда взялась вся эта соблазнительная плоть?

А ее глаза!

Ему всегда нравились глаза Фейт. Но без очков они были огромными, блестящими, манящими.

Нет, Фейт его не соблазняла.

Но она его притягивала.

Ему вдруг нестерпимо захотелось прижать ее к стене холла, задрать ее юбку, соблазнительно стянутую на талии, и пристроиться между этими длинными ногами.

Откуда взялись эти ноги и почему он их раньше не замечал?

Впрочем, нет, раз-другой, когда она надевала один из своих уродливых серых костюмов, он обращал внимание на ее икры, которые напрягались, когда она тянулась за книгой на верхней полке. Но поможет ему Бог устоять перед полоской бедра, видневшейся из-под подола ее платья.

И ее плечами.

Как ему хотелось провести пальцами по ее обнаженной коже. Он никогда раньше не видел ее обнаженных плеч. Надо бы законом запретить скрывать такие плечи, как у нее. Ему нравилось то, что он видел под бретельками ее платья. Очень нравилось. Волосы ее были подняты, но не в деловом стиле. Длинные светлые завитки низко свисали, возбуждая в нем желание распустить подобранные прядки. Ее прическа не скрывала соблазнительного изгиба шеи. Ему хотелось поцеловать ее туда, почувствовать ее вкус, опуститься дальше, ощутить каждую клетку ее тела.

Черт! Он был в смятении. Нельзя же привести ее в дом родителей вот так, когда он готов выпрыгнуть из штанов от одного взгляда на нее и облизывает губы в предвкушении наслаждения от соприкосновения с женским телом.

– Это куплено на мои деньги?

Ее нижняя губа исчезла за зубами. Выражение неуверенности мелькнуло на ее лице. Она взглянула на свое синее платье, открывающее длинные ноги, вид которых так поразил Вейла, заставив его забыть об их договоренности на почти деловое сотрудничество.

– Тебе не нравится мое платье?

– Как ты могла подумать?! Ты в нем совершенно великолепна!

Под его оценивающим взглядом Фейт залилась румянцем.

– Абсолютно ошеломляюща!

С довольной улыбкой она взглянула на него:

– Ты правда так считаешь?

Вейл засмеялся: девушка явно напрашивается на комплименты!

– Еще никогда я не получал столько удовольствия всего лишь за несколько сотен долларов!

Сказав это, он сразу же понял, что сморозил глупость. И снова надо налаживать отношения с этой своенравной Фейт!

– Почему ты всегда прячешься под этими нелепыми тряпками, когда твое предназначение – восхищать мир?

Не произнеся ни слова, она шмыгнула мимо него и открыла дверь квартиры. Понимая, что он непроизвольно обидел ее, но не понимая, чем именно, Вейл прошел за ней, схватил за запястье и развернул лицом к себе:

– Я не хотел обидеть тебя! Ты – красавица, Фейт! Всегда! Если мои предыдущие слова заставили тебя подумать иначе, ты не права! Сейчас я говорю тебе истинную правду!

Не глядя на него, она пожала плечами:

– Ладно.

Подняв пальцем ее подбородок, Вейл заставил девушку взглянуть на него, и тут его сердце закрутилось в водовороте чувств, вызванных огромными зелеными глазищами, напомнившими ему прозрачные зеленоватые леденцы, которые он так любил в детстве. Еще никогда в жизни он не видел таких удивительных, выразительных глаз!

– Нет, это нехорошо! Я все же обидел тебя!

– Я вовсе не хрупкая дурочка, которая обижается на всякую ерунду! И не надо со мной нянчиться, Вейл! Мы с тобой коллеги, просто едем на свадьбу твоей кузины. Тебе совершенно незачем объясняться со мной по поводу твоих высказываний. Я знаю, что поразила тебя преображением своей внешности, как бабочка, вылупившаяся из кокона.

Вейл почувствовал себя униженным: в этом чудесном превращении он все же сыграл, пусть и маленькую, роль! И теперь ему хотелось, чтобы она сама убедилась в том, что превратилась в ошеломляюще красивую женщину! Большим пальцем руки он погладил ее подбородок, лаская мягкую кожу, отмечая появившийся на щеках румянец и приоткрывшиеся губы. Сердце в его груди учащенно забилось, когда он наткнулся на удивленный взгляд ее глаз.

И тут Вейл не сдержался. Он нагнулся к Фейт и потянулся к ее губам. Колени у нее задрожали, а в груди вспыхнул фейерверк чувств, готовых молниеносно вырваться наружу.

Неужели Вейл целует ее?

Если поход в салон и в элитный бутик – все, что требуется, чтобы его губы потянулись к ее губам, то почему она не совершила этот поход еще несколько месяцев назад? Чтобы ее волосы заструились золотистыми прядками, а опытный профессионал сделал ей правильный макияж?

О чем она думает? О Вейле. О своем боссе.

Не стоило ей позволять ему целовать ее.

Когда он нежно прижал ладони к ее щекам и прикоснулся к губам, она поняла, что он не тот неприступный человек, за которого себя выдает.

Она стояла как вкопанная, руки по швам, уверенная, что, если она пошевельнется или даже вздохнет, волшебство, о котором она мечтала, но не думала, что такое возможно, исчезнет.

Восемнадцать месяцев Фейт задавалась вопросом: что собой представляет этот человек, каково почувствовать на своих губах его губы? Поэтому, поддавшись бушевавшему в ней желанию, она поцеловала его в ответ, приоткрыв рот, чтобы впустить его в себя, надеясь, что он никогда ее не отпустит и никогда не перестанет ее целовать.

Дрожь охватила тело Фейт, когда его язык проникал в ее рот.

Теперь он положил руки на ее ягодицы, прижимая к своему потрясающе крепкому телу, которое всегда восхищало ее. О господи!

Как бы ни хотелось Фейт распахнуть ему свои объятия, взять то, что он мог ей предложить, придется остановить его, пока она окончательно не потеряла голову и не стала одной из многих женщин, появляющихся в его жизни и так быстро исчезающих из нее. Пока он не понял, как она его хочет.

Ведь Вейл хочет от женщин только одного. А она должна думать о своей карьере.

Она толкнула его в грудь:

– Прекрати.

Он поднял голову, веки едва прикрывали его полные желания глаза. Он хотел ее. Он целовал ее, хотел ее, и, если бы она его не остановила, отнес бы ее на диван и занялся бы с ней умопомрачительной любовью.

У нее кружилась голова. В глазах помутилось. Она едва стояла на ногах.

Ее охватило сожаление оттого, что она его остановила, оттолкнула, ей так хотелось, чтобы он отнес ее в спальню. Но, как бы то ни было, она не была одной из его игрушек. Она была его подчиненной, врачом, собирающимся сделать феноменальную карьеру в его неврологической клинике и добиться этого вовсе не через постель.

Хотя при полном отсутствии опыта секс с Вейлом мог привести скорее к ее увольнению, нежели к продвижению!

– Зачем ты это сделал? – Проведя ладонью по губам, она сделала шаг назад, думая о том, удастся ли ей скрыть, что ее трясет, что ей хочется, чтобы он снова целовал ее. Ей пришлось взять себя в руки прежде, чем он понял, что она жаждет вновь оказаться в его объятиях.

– Тебе нужно было, чтобы тебя поцеловали.

Если он думает, что после его горячего поцелуя ей меньше хочется, чтобы ее целовали, то он глубоко ошибается.

Все, что ему удалось, – это показать, чего ей не хватало в жизни и чего ей отчаянно хочется. Его поцелуев.

Твердо решив спасти свою гордость, она нахмурилась, всем своим видом требуя, чтобы он отнял свои руки.

– Кто тебе это сказал?

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Я сам догадался.

Легкая дрожь прошла по всему ее телу.

– Даже если мне действительно нужно было, чтобы меня поцеловали, тебя это не касается. В тот день, когда я согласилась на эту поездку с тобой, сказала тебе, что не собираюсь становиться «одной из твоих девочек».

Он, казалось, некоторое время обдумывал ее замечание.

– Ты ошибаешься, Фейт! Целовать тебя – это именно мое дело. И на этот уик-энд ты моя девушка!

Глава 3

Более высокомерного замечания Фейт еще не слышала!

Она не была девушкой Вейла. То, что она согласилась в этот уик-энд спасти его от матримониальных нападок родни, еще не делало ее его собственностью или одним из тех драгоценных украшений, которые он выставляет напоказ на светских раутах Нью-Йорка.

Она мельком взглянула на его сильный профиль. Глядя прямо вперед, наблюдая за движением на шоссе, ведущем в Кейп-Мэй, он выглядел точно таким же, как обычно. Чуть выгоревшие на солнце светло-каштановые волосы, блестящие голубые глаза, пронзающие душу своим взглядом, красивое лицо. То же самое невозмутимое спокойствие, словно не было в их жизни того поцелуя.

Он оживленно насвистывал какую-то мелодию, медленно сводившую ее с ума.

Уф-ф. Он разочаровывал ее. Приводил в бешенство. Поцеловал страстно и нежно. Следовательно, принимал во внимание, что она принадлежит к противоположному полу.

Да, она непременно должна была остановить его. Но ей хотелось, чтобы он заключил ее в объятия, признался, что был глупцом, не замечая, какое сокровище находится прямо перед его носом, и молил о прощении.

Но это всего лишь ее фантазия, а не реальность. Надо признать, что мужчины, подобные Вейлу, ее еще не целовали. По крайней мере, ничего подобного с ней раньше не происходило.

– Ты продырявишь мне голову своим взглядом.

Откуда он знал, что она смотрит на него? Ведь он ни разу не отвлекся от дороги, проезжая по улицам Нью-Джерси.

– Невозможно.

Он широко улыбнулся, словно она только что не метнула на него взгляд.

– Я выразился фигурально, а не буквально.

– Я поняла, – заметила она, твердо решив не позволять ему взять над собой верх. – Я говорила о твоем упрямстве, а продырявить тебе голову невозможно ни в какой форме. Ни фигурально, ни буквально.

Его хриплый мужской смех согрел ее изнутри.

– Понятно.

Прищурившись, она поерзала на сиденье и с легким вызовом взглянула на него:

– Ты смеешься надо мной?

Она готова была поклясться, что он насмешливо скривил губы. Что тут смешного? Он поцеловал ее и перевернул весь ее мир, а теперь смеется над ней? Если бы он не вел машину, она бы… она… наверняка придумала бы для него какое-нибудь ужасное наказание! Но в данный момент ее жизнь в буквальном смысле находилась в его руках.

– Расслабься, Фейт! – Он отвлекся от дороги и пристально взглянул ей в глаза. – Может быть, нам не следовало брать с собой снимки пациентов?

– Почему же?

– Это ведь, в конце концов, будет не рабочий уикэнд?

Она задержала дыхание.

– Почему? – вздохнула наконец она.

– Потому что я слишком жестоко тебя эксплуатировал и тебе нужно расслабиться, приятно провести время.

– А я приятно провожу время. – Ей не хотелось, чтобы он считал ее занудой. Даже если она и в самом деле зануда, большую часть времени отдающая работе и, чтобы произвести на него впечатление, уделяющая ей значительную часть своего драгоценного свободного времени.

– С тем, кого ты целовала на прощание в квартире 907?

– Миссис Бисли? – Она засмеялась, но тут же поняла, что он говорит серьезно, запомнил номер квартиры ее соседки и, что самое удивительное, стал чуть-чуть ревновать.

Возможно ли? Могло ли ее преображение и один поцелуй пробудить в нем чувства собственника? Ах, о чем она думает?

Вероятно, он обеспокоен, что, если у нее будет своя жизнь, она не будет всецело в его распоряжении для работы. Стоит только вспомнить, как он отреагировал на то, что у нее на обеденный перерыв имеются планы, не касающиеся работы.

– В квартире 907 живет моя соседка.

– И ты говоришь этому соседу [2], что любишь его?

Слышал ли он это? И почему в его голосе сквозит такая тревога? Она молча взглянула на него. Даже в профиль она видела, как напряглось его лицо.

– Я задал простой вопрос, Фейт. На него не так уж трудно ответить.

«Ну, с меня довольно!»

– Моя соседка милая семидесятилетняя леди, которая присматривает за моей собакой, когда я на работе. Я забросила к ней Йоду и сказала ей, что люблю ее. А даже если бы и говорила это мужчине, тебя это никак не касается.

Он поднял брови:

– Йода?

– Мой песик.

– У тебя есть собака?

– Да, карликовый пудель.

– Карликовый пудель? – Он неприязненно поморщился. – Ничего себе охранник!

– Я должна тебя удивить. Йода хоть и маленький, но у него сердце льва!

Он ухмыльнулся:

– Ты ведь не из тех женщин, которые наряжают своих любимцев и повязывают им бантики?

Фейт не ответила.

Он разразился смехом:

– Так оно и есть, да? Моя малышка мисс невропатолог наряжает своего песика!

Она глубоко вздохнула:

– Йода любит пижамы для пуделей от Дарта.

Вейл фыркнул:

– Что ж, дай бог ему силы, потому что она понадобится, когда другие собаки, обладающие большей силой, бросятся на него.

– Кроме чихуахуа, собачки миссис Бисли по имени Мисс Капкейк, Йода ни с кем не общается. Ему, может быть, и хотелось бы, но я постоянно на работе, а миссис Бисли гуляет с ними только до конца квартала, делая короткие перерывы.

Он бросил на нее взгляд:

– Я ведь могу и обидеться. Ты хочешь сказать, что слишком много работаешь?

– Я слишком много работаю. – Да что это с ней? Почему она говорит ему это? В течение восемнадцати месяцев она из кожи лезла вон без единой жалобы.

В течение восемнадцати месяцев она старалась изо всех сил, только бы произвести на него впечатление.

Чем ей осветлили голову? Сывороткой правды?

Или его поцелуй развязал ей язык?

– Вот почему мы должны на этот уик-энд забыть о всяких там Паркинсонах и просто наслаждаться жизнью. Отдых нам обоим пойдет на пользу, освежит наши головы, – задумчиво произнес он, не глядя на нее. – Очень жаль, что мы не взяли с собой Йоду. Он имел бы шанс похвастать на побережье своими модными нарядами.

Фейт прищурилась, посмотрела на него, но он этого не заметил, так как наблюдал за движением на дороге, а не за ней.

– Перестань смеяться над моей собакой.

– Если ты наряжаешь своего пса, то должна быть готова, что над ним будут смеяться. Настоящие мужчины и настоящие собаки.

– Я ничего подобного не ожидаю, и Йода настоящая собака. Самая лучшая собака. А свитера его отлично согревают.

– А я полагал, что для этого у него есть шерсть? – Его взгляд был полон наигранного ужаса. – Ты же не бреешь его, правда?

– Нет. – Раздраженно вздохнув, она помотала головой и закусила губу. – Я знаю, чего ты добиваешься, но у тебя ничего не получится.

Он весело посмотрел на нее – само воплощение невинности и красоты:

– Что не получится?

Как будто он сам не знал, чего добивается.

– То, чего ты добиваешься.

– А чего я добиваюсь?

– Ты хочешь рассердить меня своими замечаниями о моей собаке, чтобы я забылась и не считала эту поездку рабочим уик-эндом. – И решительно заявила: – Это рабочий уик-энд, Вейл!

Перейдя на другую полосу, он обогнал машину.

– А что плохого, если мы просто развлечемся?

Он что, шутит?

– Я здесь только потому, что это рабочий уик-энд.

– Это неправда. Я попросил тебя сопровождать меня, потому что моя мать полна решимости представить мне всех незамужних женщин, приглашенных на свадьбу, в надежде, что я не устою перед искушением пройти по длинному проходу и позволю заманить себя в силки брачных уз. – Он съехал с дороги, остановился у будки для безналичной оплаты проезда и направился в деловую часть Кейп-Мэя. – А если ты будешь со мной, она оставит меня в покое. Я смогу провести время с моей семьей, не вызывая национальную гвардию.

Национальную гвардию? Он что, ожидает нескончаемый поток претенденток на его руку и сердце? Еще раз мельком взглянув на него, она решила, что да, вероятно, ожидает, и по праву. Даже если забыть о его деньгах, силе и престиже, доктор Вейл Уэйкфилд все равно самый завидный жених в Нью-Йорке.

И она в этот уик-энд должна защищать его холостяцкую свободу?

Какой же телефон горячей линии национальной гвардии? 1-800?

Это ей потребуется поддержка.

– Они не поверят, что я больше чем коллега!

Вейл быстро взглянул на нее.

Что она должна сделать – перечислить ему причины? Или написать тезисы?

– Я не в твоем вкусе.

– Очевидно, в моем! – Вероятно, это замечание чем-то рассмешило его, потому что он хихикнул.

– Вот как? Тебе же нравятся высокие, стройные женщины с коэффициентом интеллекта ниже размера их бюста, – напомнила она ему.

– Но поцеловал-то я тебя! – парировал он.

Как будто эта короткая фраза объяснила все.

Фейт наморщила носик:

– Зачем?

– Мне захотелось.

Ему захотелось! Радость бурлила в ней, как только что откупоренное шампанское, обильно пенящееся и вызывающее пьянящее головокружение.

Она была одурманена. Одурманена присутствием рядом такого сильного мужчины, как Вейл. Поэтому она этого не хотела, боялась подобных чувств к нему или к кому-либо другому.

– А как насчет того, чего хочется мне?

– Ты хочешь сказать, что тебе не хотелось, чтобы я тебя поцеловал? – Выражение его лица говорило: «Да, верно. Скажи мне еще раз».

– Я остановила тебя, – напомнила она ему, высоко подняв подбородок.

– Да, но прежде сама ответила на мой поцелуй! Посмотри правде в глаза, Фейт, тебе хотелось, чтобы я тебя поцеловал, так же как мне хотелось поцеловать тебя!

– Так-так. – Выслушав его замечание, она сердито нахмурилась: – Не говори пошлостей, Вейл!

– Я констатирую факт.

– Скорее хамишь.

Они остановились у светофора, и он повернулся к ней лицом, проникая взглядом в ее душу:

– Целовать тебя значит хамить?

Глядя ему в глаза, она не смогла солгать.

Даже если бы ей этого очень хотелось.

Вместо этого она выпалила ему начистоту все наболевшее:

– Целовать меня не значит хамить. – А как же та отрешенность, с которой она поцеловала его в ответ?

– А как ты восприняла мой поцелуй? – Его хриплый голос звучал уверенно, словно он хорошо знал, как женщины реагируют на его поцелуи. И он, конечно, знал, как женщины обычно реагируют на его поцелуи.

Так же, как и она.

Поцелуи Вейла сводили женщин с ума, заставляя подчиняться ему.

Она это знала. Она наблюдала, какой эффект он производит на женщин, знала, как опасно находиться рядом с ним в любой обстановке, кроме деловой.

Вейл не смешивал работу и удовольствия. Никогда.

Во всяком случае, до сих пор.

А сегодня он ее поцеловал.

– Целуя тебя, я понимала, что сошла с ума, согласившись на эту поездку, хотя имела возможность спокойно провести уик-энд дома, потому что ты бы все равно уехал на свадьбу и не вызвал бы меня на сверхурочную работу!

Он прищурил темно-голубые глаза:

– Тебе не нравится работать со мной?

– Я люблю свою работу, но когда-нибудь надеюсь зажить обычной жизнью.

– Это какой же?

Ну зачем она завела этот разговор? Или это он начал? В любом случае ей хотелось выговориться.

– Обычной, – сухо ответила она, радуясь, что они перестали говорить о его поцелуях, и опасаясь, что новая тема окажется для нее не менее опасной.

– Что значит обычная жизнь в твоем понимании?

Великий доктор Вейл Уэйкфилд, самый завидный жених Нью-Йорка, сейчас начнет развивать тему «Обычная жизнь»!

– Обычная жизнь, – неохотно призналась она, – это домик в каком-нибудь симпатичном предместье, который я смогу назвать собственным. Дворик, в котором сможет играть Йода. Живописные места, куда я буду совершать с ним долгие прогулки.

Он сдвинул брови и недовольно сжал губы.

– И это ты называешь обычной жизнью? А как же замужество? Дети?

Может быть, для некоторых женщин это и была «обычная жизнь», но не для Фейт!

Ей удалось понаблюдать за течением семейной жизни многих своих знакомых. Несмотря на искреннюю привязанность к Вейлу, она не обманывалась предположением, будто брак – залог счастливой жизни. Мужчины не отличаются верностью.

Даже мужчины, дающие обещания, а Вейл не из тех, кто дает обещания.

– Женщины, стремящиеся сделать блестящую карьеру, не должны признаваться боссу, что хотят иметь семью, – ответила она в надежде повернуть разговор в другое русло. – Иначе они рискуют потерять к себе чисто профессиональный интерес!

– Ты думаешь, я бы перестал уважать тебя, если бы ты сказала, что хочешь иметь семью?

– Я думаю, ты бы скорее стал продвигать ту, которой не нужен отпуск по уходу за ребенком и которая постоянно отпрашивается для визита к педиатру. – Боже правый, кто-то действительно влил ей сыворотку правды! Она не могла замолчать. – Для меня на первом месте – моя карьера! Я сказала тебе это с самого начала.

– Да, ты выразилась весьма красноречиво.

Почему ей показалось, будто он смеется над ней?

– Смейся, если хочешь, но я говорю серьезно. – Она пожала плечами. – А когда я достигну пика своей карьеры, я подумаю о замужестве.

Нельзя сказать, чтобы ей очень хотелось замуж. Она была более чем счастлива с Йодой. Песик никогда не покинет ее ради другой женщины… за исключением разве что миссис Бисли и ее красавицы Мисс Капкейк.

Он, похоже, переваривал ее откровения.

– Ты планируешь выйти замуж и иметь детей только после того, как достигнешь пика карьеры?

– После того, как я достигну своей цели, – утомленно повторила Фейт, указывая рукой на сменившийся цвет огня светофора, которого не заметил Вейл, – я займусь устройством своей личной жизни.

Фейт уже решила, что не даст запугать себя богатством Уэйкфилдов. Однако она не была готова к тому, что увидела. Конечно, она знала, что эта семья стоит в одном ряду с Вандербильтами, Кеннеди и Фордами, но Уэйкфилды были такими же людьми, как и она. Не лучше и не хуже.

Говорить себе это и проследить за тем, чтобы не отвисла челюсть, когда Вейл повернул свой низкий красный авто на аллею, окружающую дом, похожий на отель, – не одно и тоже. Святые мощи! Вот это дом!

– Это и есть ваш загородный дом?

Она во все глаза смотрела на неуклюжий трехэтажный бежевый дом с балконами на каждом этаже.

– Да, на Восточном побережье. Моя мать велела снести старый дом, а этот построен несколько лет назад. Лично я предпочитал прежний.

У них загородный дом на каждом побережье? Велела снести старый дом, чтобы построить новый?

Она почему-то сомневалась, что дом на Восточном побережье был снесен из-за того, что превратился в развалины. Что ж, Фейт еще предстояло это осмыслить.

Конечно, у Вейла есть деньги, много денег, но она всегда его знала как работящего врача, а не как сына родителей, ворочающих миллиардами.

Если не считать фотографий, сделанных на светских раутах с женщинами, вьющимися вокруг него. На которых ей было наплевать.

Вейл выключил зажигание, но выходить из машины не торопился. Он обхватил руль и глубоко вздохнул.

– Напомни мне еще раз, зачем я на этой свадьбе?

Задавая себе тот же вопрос, Фейт оторвала взгляд от монстра, возле которого они стояли, и дрожащими пальцами отстегнула ремень безопасности.

– Потому что твоя кузина Шерон хочет тебя видеть на своем бракосочетании.

– А Шерон всегда получает то, чего она хочет.

Так ли это? Фейт никогда не видела родных Вейла, но могла лишь представить, что они, наверное, привыкли к тому, чтобы весь мир склонялся к их привилегированным ногам, обутым в высококачественную итальянскую обувь.

От одного взгляда на этот огромный дом у нее подгибались колени. Она чувствовала себя не в своей тарелке.

– И должна главенствовать в семье, – задумчиво произнесла она.

– Должна. – Он широко улыбнулся, открывая дверцу машины, которая, вероятно, стоила три ее годовые зарплаты. – Пойдем в дом. Багаж я заберу позже.

Проинспектировав свое лицо в зеркале пудреницы, чтобы не допустить мелких оплошностей вроде зубов, измазанных помадой, Фейт потянулась к дверной ручке и удивилась, когда дверь открылась прежде, чем она успела до нее дотронуться.

– Что ты делаешь? – заморгав, спросила она Вейла.

Господи, когда это он успел обойти машину!

– Открываю твою дверцу.

– Зачем?

– Я уже сказал тебе, – с нарочитым терпением произнес он. – Затем, что на этот уик-энд ты моя девушка. Джентльмен открывает двери своей девушке.

Внутри ее словно вспорхнула тысяча птиц.

– Нет, Вейл. – Она говорила так быстро, как могла, чтобы между ними не было непонимания. – Условимся, что я не твоя девушка, а ты не джентльмен.

Подавая ей руку, чтобы помочь выйти, он с насмешливым сочувствием посмотрел на нее.

– Все твои усилия тщетны. Мы ведь уже договорились, что мы, Уэйкфилды, всегда добиваемся своего.

Это правда, но присутствовать здесь в качестве его коллеги на рабочем уик-энде – одно, а играть роль его девушки или чего он еще там хочет от нее – совсем другое. Даже при том, что отчасти она хотела быть его девушкой. На самом деле.

– И, для полной ясности, – он одарил ее снисходительной улыбкой, – я всегда джентльмен, когда имею дело с леди.

Выйдя из умопомрачительной спортивной машины, она повернулась к нему лицом, твердо решив дать ему понять, что к чему.

– Вейл, я не буду…

Потянув ее за руку, он так плотно прижал ее к себе, что она не могла вздохнуть. Дыхательные центры ее мозга фактически закрылись, и у нее закружилась голова.

– Разумеется, будешь, и хорошо развлечешься. Я обещаю.

Глядя в его блестящие глаза, Фейт верила ему.

Быть его девушкой, пусть и на один уик-энд, будет забавно. Как бы ей только не пришлось потом горько расплачиваться за это развлечение.

И, боже правый, ну как набрать в легкие кислорода?

– Ты сейчас не оглядывайся, но на нас смотрят.

Она попыталась повернуться к дому, но Вейл прижался лбом к ее лбу и, широко улыбнувшись, сказал:

– Я просил тебя не оглядываться, потому что мои мать и тетя стоят у окна.

– Да, но если это не рабочий уик-энд, то ты не мой босс, правда? – выпалила она, пытаясь не глотать воздух.

Он хотел что-то ответить, но она ему не дала.

– Я не делаю того, чего не хочу делать, и ты не можешь меня заставить, потому что я не обязана тебе подчиняться. Мы не на работе. А если я не поступаю так, как угодно вашему высочеству, то вы должны знать, что имеете дело с леди, у которой есть свой характер, и она его ничуть не стесняется. – Она отошла от него, сама закрыла дверцу машины и мило улыбнулась, испытывая легкое головокружение, особенно когда он немедленно снова заключил ее в объятия. – Ты же джентльмен, а я леди, забыл?

Глава 4

Вейл признавал, что Фейт вправе заинтересоваться, почему он вдруг нервничает, как во время своей первой операции? Почему для него имеет такое значение, что она подумает о его родне, и почему он считает, что поступает правильно, держа ее в объятиях, хотя им обоим ясно, что за его действиями нет никаких чувств.

Он посмотрел на ее соблазнительные губы.

– Я всегда твой босс, Фейт. Всегда.

Широко раскрыв глаза, она сглотнула.

– Твоя семья родом из Филадельфии, не так ли?

Ей хочется сменить тему? Что ж, пускай, но он все равно ее не отпустит, даже если она изо всех сил будет стараться высвободиться. Вообще-то ему надо было бы отпустить ее, потому что она отчаянно сопротивлялась, а он легко возбуждался. Что ж, разговор о его семье пойдет им на пользу.

– Да, их дом в Филадельфии, но большую часть времени мы проводим вместе здесь. – По-прежнему обнимая ее за талию, он бросил взгляд в сторону дома, который его мать построила несколько лет назад.

Он скучал по более традиционному загородному дому, который мать снесла, построив на его месте этот, очень современный и очень просторный. После смерти отца мать не могла смотреть на старый загородный дом, и Вейл должен был согласиться с тем, что им нужно больше места.

– Впрочем, в наше время семья редко собирается вместе, – продолжал он. – Но праздники – особый случай.

– В прошлое Рождество ты работал, – напомнила она ему, больше не пытаясь освободиться и изумленно глядя на него.

Он готов был поклясться, что мог бы часами напролет смотреть ей в глаза, и это его ничуть не утомит. Чего стоят постоянно меняющиеся золотистые точечки и глубокие кольца под зеленой радужной оболочкой глаза.

– Я летал в Филли в Рождество утром и провел весь день со своей семьей. – Он положил ладони на ее талию, наслаждаясь тем, как она выгнулась под его руками, как внутри у него все напряглось от желания ощутить ее обнаженное тело.

– А в тот же вечер ты вернулся и принялся за работу, – сглотнула она, глядя на него так, словно читала его мысли и не могла определиться с отношением к произошедшей в нем перемене. Черт возьми, он тоже не знал, что думать о своей неожиданной реакции на нее.

– Откуда ты знаешь, что я в тот же вечер вернулся?

Она выкатила глаза:

– Потому что ты, не подумав о том, что у меня выходной, позвонил и попросил помочь тебе со статьей о болезни Паркинсона, над которой ты тогда усердно трудился.

Ах да, вот сейчас он вспомнил! Он рылся в медицинских записях, собирая данные для статьи и жалея, что рядом нет Фейт. Не сообразив, что беспокоит ее в Рождество, он набрал номер ее сотового телефона.

– И ты пришла.

– Да, – согласилась она, глядя куда-то вдаль. – Ты меня позвал, и я прибежала! Даже в Рождество! Для меня важна моя карьера, забыл? Мое имя рядом с твоим в престижном медицинском журнале добавляет мне веса!

Занималась ли она тогда чем-нибудь особенным? Разворачивала подарки, сидя на диване и любуясь разноцветными огоньками на елке?

– Я прервал рождественский обед?

– Ничего, что бы я не хотела, чтобы прерывали.

– Ты была с молодым человеком?

– С кем?

– Ну, с тем, с кем ты проводишь время, когда не со мной?

– Я проводила Рождество с мамой и отчимом. Так что твой звонок и обрадовал меня, и огорчил.

Однажды он видел мать Фейт. Веселая, жизнерадостная женщина, которая неожиданно пришла в клинику.

С первого взгляда ее мать понравилась ему, но Фейт, которую оторвали от работы, уже через несколько минут выставила мать с отчимом из клиники.

– Как зовут твоего отчима? Кертис?

Наморщив нос, Фейт вздохнула:

– Кертис был ее предыдущим мужем. А этого зовут Джон.

– Правильно. Она вступила в новый брак в этом году. Его зовут Джон Дебеллис, он биржевой маклер, и ты его не любишь.

– Не могу сказать, чтобы я его не любила. Вообще-то он хороший. – Ее губы сжались в тонкую линию, а глаза уставились на ногти с тщательным маникюром.

Вейл никогда не видел ее ногти накрашенными, и сейчас ему не хватало их естественного блеска.

– Ты прямо скачешь от радости, до чего же он хороший!

– Он – мой отчим, один из многих, которые у меня были. Нет никакого смысла привязываться к нему. Через год-два он найдет себе новую подружку, а мать – нового дружка. Будет новая свадьба, и так без конца… Такой у них стиль жизни.

«Интересно, сколько же раз мамочка Фейт выходила замуж?» – подумал Вейл. Он спросил бы, но передняя дверь раскрылась, и с парадной лестницы сбежала кузина Вейла, чтобы обнять его. При этом стремительном движении Фейт чуть не оказалась сбитой с ног.

– Вейл!

Фейт расправила плечи и немного раздвинула ноги, словно приготовилась отразить нападение. Вейл, мгновенно оценив обстановку, понял, что Фейт приготовилась к защите. От кого? Неужели она решила, что его семья встретит ее столь агрессивно?

– Фейт, познакомься с моей кузиной! – предложил он, приобняв Шерон и опустив руку на спину Фейт. – И не обращай внимания на ее выходки! Она вешается на шею мужчин уже с трех лет!

Шерон хлопнула его по руке:

– Веди себя прилично! А то твоя подруга решит, что я дикарка!

– А ты и есть дикарка! – ласково произнес он, снисходительно улыбаясь светлокудрой красавице, с которой провел большую часть своего детства и юности, хотя по возрасту был старше ее всего на два года. В дополнение к общему для всех Уэйкфилдов синему цвету глаз, эта парочка еще унаследовала недюжинные деловые качества.

– Больше нет! – Она сунула ему под нос свой безымянный палец, на котором сверкал крупный бриллиант.

– Если Стив думает, что этот камушек заставит тебя остепениться, то он глубоко ошибается.

Она широко улыбнулась:

– А почему ты думаешь, что Стив хочет, чтобы я остепенилась?

Вейл запрокинул голову и рассмеялся:

– Отважный человек.

– Великолепный, роскошный мужчина. – Шерон повернулась к Фейт и обняла ее так же крепко, как Вейла.

Ему следовало бы знать, что его кузина примет Фейт с распростертыми объятиями. Шерон, может быть, и славилась внешней красотой, но настоящая ее красота шла изнутри.

– Как приятно познакомиться с женщиной, которую Вейл счел достойной сопровождать его на мою свадьбу. – Шерон чмокнула Фейт в бледную щеку. – В вас, наверное, есть что-то особенное.

– Я скорее друг, чем сопровождающая, – тотчас же поправила Фейт, и ее осанке могла бы поаплодировать даже строгая директриса школы.

Вейл сделал шаг вперед:

– Фейт хочет сказать, что мы коллеги и она не желает, чтобы кто-то, особенно я, думал, будто она намерена сделать карьеру через постель.

Фейт густо покраснела и метнула на него испепеляющий взгляд.

Шерон рассмеялась и еще раз крепко сжала окаменевшую Фейт.

– Вот это мне нравится, Вейл. Она не «половая тряпка», в отличие от большинства женщин, с которыми ты общаешься. Держи ее поближе, ладно?

Широко улыбнувшись, Вейл прошел в дом вслед за женщинами.

Он был твердо намерен держать Фейт поближе.

Мать Вейла скорее можно было принять за его старшую сестру, так хорошо она сохранилась. Она была похожа на взрослую ожившую Барби, снующую туда-сюда по самому просторному дому, в который когда-либо ступала нога Фейт.

Загородный дом Уэйкфилдов. Их второй дом.

Или это их третий дом, раз у них есть еще дом на Восточном побережье? Кажется, она еще читала о поместье в Италии? От одной мысли о том, что можно иметь такое множество домов, да еще такой величины, у Фейт закружилась голова.

У нее никогда не было собственного дома, она всегда жила в Нью-Йорке, в многоквартирных домах или общежитии колледжа. Вейл, должно быть, сравнивал ее с привыкшими к путешествиям женщинами, с которыми проводил свое нерабочее время.

Но она не позволит ему запугать ее и склонить к интимным отношениям только потому, что она оказалась под рукой. Даже если на кон поставлена ее карьера!

При других обстоятельствах она бы бросилась в его объятия с такой же пылкостью, что и его кузина… только мотивы Фейт были бы не родственного характера.

Его мать энергично увлекла их в дом, сунула им в руки напитки и повела в гостиную, которая была вдвое больше всей квартиры Фейт. Из каждого длинного прямоугольного окна в каждой стене открывался живописный вид на залитое солнцем побережье Атлантики.

От этого зрелища у нее захватывало дыхание, Фейт была потрясена, она словно оказалась на другой планете.

– Мы так рады, что Вейл привез вас на этот уикэнд, Фейт. – Его мать наклонилась и легко поцеловала ее. Наманикюренные пальцы Вирджинии Уэйкфилд украшали сверкающие бриллианты величиной со штат Техас. – Пожалуйста, дайте мне знать, если захотите еще выпить. Или если что-то забыли дома. Я всегда держу запас всего самого необходимого.

Чувство вины охватило Фейт от теплого приема, оказанного ей семьей Вейла, потому что она считала, что ее завлекли сюда обманным способом. Она подозревала, насколько они богаты, и представляла, что отсутствие богатства у нее будет непреодолимым барьером, но они проявили искреннее радушие с того самого момента, когда жизнерадостная кузина Вейла бросилась к нему на шею.

– Я велела отнести твой багаж в твою комнату. И багаж Фейт тоже, – проворковала миссис Уэйкфилд.

– Спасибо, мама, – нараспев произнес Вейл, когда его мать упорхнула к младшей сестре Шерон, Анжеле.

Фейт повернулась к нему. Ее вещи в его комнату?

Она подозревала, что, если она попросит отдельную комнату, все удивленно поднимут брови. Очевидно, женщины, которых он привозил сюда, спали в его комнате. Но она не была одной из тех женщин и не имела никакого намерения в этот уик-энд терять голову.

Она также решила надежно охранять свое сердце, потому что теперь, когда он прочно засел в ее мыслях, увязнуть в этом по самые уши будет совсем не трудно.

Ее чемодан был в его комнате!

Она хотела что-то сказать, но прикусила язык.

Она заставит его спать на полу! Если он думает, что они будут спать в одной постели, то не на ту напал! Между тем она заметила, что, приехав сюда, он стал непривычно спокойным, необычно внимательным. Вероятно, изо всех сил старался убедить свою родню, что у них с Фейт действительно близкие отношения, чтобы те не предприняли попытку сватовства.

– Когда я вижу тебя в окружении семьи, ты мне кажешься почти обычным человеком. Наверное, потому, что обычные люди пьют «Кристаль»[3] из настоящего хрусталя и ходят по сверкающим мраморным полам, а на стенах у них висят картины каждая стоимостью в миллион долларов. Есть отчего расплавиться нервным клеткам бедной девушки.

– Но я не хочу, чтобы ты считала меня обычным.

Она чуть не фыркнула. «Так я тебе и поверила!»

– Никто никогда не сочтет тебя обычным, Вейл, – нарочито снисходительным тоном заверила она его.

Он удивленно скривил губы:

– У тебя острый язык, Фейт Фогарти.

– Поэтому ты и взял меня на работу, – напомнила она ему. – За мой острый язык и еще более острый ум.

Вейл запрокинул голову и засмеялся. Он взял ее руку и поднес к губам.

– Может быть, ты и права.

Что он делает? Почему она его не остановит?

Почему у нее дрожат колени?

Почему каждая клеточка ее тела неистово хочет быть как можно ближе к нему?

– Ну, идемте же в сад, – позвала Шерон, подталкивая всех к изысканным французским дверям, ведущим в патио со сверкающим голубым бассейном, отгороженным от берега океана песчаными дюнами.

Вдоль задней части территории патио, где должны будут проходить свадебные торжества, был сооружен большой белый шатер. На противоположной стороне ровными рядами стояли белые кресла лицом к бельведеру, на котором будут стоять жених с невестой и их друзья.

По-прежнему уклоняясь от знаков внимания Вейла, Фейт села в одно из кресел ближе к середине и наблюдала, как Шерон всеми командует, словно генерал армии.

Тридцать минут спустя Фейт увидела, как Вейл снова сел через два кресла от жениха, наблюдая, как они в последний раз проигрывают предстоящее действо. Он был утомлен, но ублажал свою семью, и, как бы ей ни хотелось, чтобы он был занят только ею, пока этого не происходило.

Сидеть было пыткой. Находиться здесь было пыткой во многих отношениях. Всякий раз, когда начинали играть свадебный марш, желчь разливалась по ее желудку. Обжигала ей горло, заставляя ее сжимать и разжимать пальцы.

Она ненавидела свадьбы. Начиная с самой первой, на которой ей пришлось присутствовать.

В тот момент ей впервые пришлось признаться самой себе, что отец больше никогда не вернется домой. Что у нее больше никогда не будет счастливой семьи.

Что отец на самом деле оставил ее, так же как и ее мать.

Что ее мать снова выходит замуж и ей предстоит жить с новым отцом.

И, хотя мать неоднократно выходила замуж, Фейт больше никогда не имела отца.

Вирджиния села рядом с Фейт и взяла ее за руки, по-видимому, она не испытывала неприязни к свадьбам.

– Ах, как все замечательно, – вздохнула она.

Замечательно, потому что свадьбы всегда замечательны.

Стоп. Стоп. Стоп. Фейт сопротивлялась побуждению засунуть палец в рот и возбудить черепной и блуждающий нервы. Она бросила взгляд в сторону Вейла.

Он смотрел на нее со странным выражением лица. Не то чтобы недоброжелательным, скорее насмешливым. Затем улыбнулся, и на его щеках появились ямочки, а в уголках блестящих глаз обозначились крошечные морщинки.

Фейт расхотелось затыкать себе рот. Она начала борьбу с излишним проявлением эмоций.

Он подмигнул ей, и впервые с тех пор, как они вышли из дома, она почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке. Как ему удалось поднять ей настроение, всего лишь подмигнув?

– Он действительно любит вас!

Фейт повернулась к матери Вейла, и волна отвращения к себе буквально захлестнула ее. Как же гадко она поступает, обманывая эту добрую женщину, так гостеприимно принявшую ее в своем доме!

– Да, нам с ним хорошо работается! – ответила она.

– Вы, конечно, отвечаете на его чувства! Иначе он не привез бы вас сюда! – Вирджиния ласково пожала руку Фейт. – Я очень рада этому!

Человек, настилающий танцевальный помост, поймал взгляд Вирджинии и знаком попросил ее спуститься к нему. Она поднялась и ушла.

– Хорошо посплетничали? – спросил Вейл, подойдя к Фейт и обнимая ее за талию.

– Вейл, не надо! – раздраженно одернула она его. Сколько еще она продержится?

– Не надо? – Он задержал ее, не позволяя сбежать. – Я должен делать вид, что влюблен в тебя! Ты же здесь для того, чтобы защитить меня от моей семьи!

– Несомненно! – фыркнула она. – Теперь, когда я познакомилась с ними, то поняла, насколько они опасны!

– Они тебя тоже напугали? Теперь ты понимаешь, как ты нужна мне, чтобы вовремя вмешаться!

Его улыбка была заразительна, и она невольно растаяла, как дурочка.

– Они желают тебе счастья. – Она отступила, не в силах больше выносить его объятия. – Если ты не хочешь, чтобы тебя сватали, просто скажи им!

– Мне так нравится твое предложение, я бы никогда не решился сказать матери, что не заинтересован в знакомстве с хорошей девушкой и не собираюсь остепеняться!

Фейт прищурилась:

– Если это действительно правда, то сарказм тут неуместен!

– Разве ты не слышишь? Он так и лезет из меня!

Его губы раскрылись, изображая голливудскую улыбку. Без лишних разговоров он взял ее за руку и увел от свадебных приготовлений к высоким воротам, открывающим дорогу в дюны позади особняка. Специальный дощатый настил вел прямо к берегу бурлящей Атлантики.

У Фейт захватило дыхание от красоты белых бурунов и пурпурного цвета заката. На какое-то мгновение ей поверилось, что Вейл привез ее на этот уик-энд в дом своих родителей потому, что тосковал по ней, так же как и она по нему. Ей хотелось верить, что они отправятся на прогулку по пляжу, взявшись за руки, чтобы уловить момент, когда солнце исчезнет с неба. Не для показухи, не как друзья или коллеги, а как любовники.

И когда все кончится, ее сердце не будет разбито. Она так хотела верить в это, потому что иначе зачем позволять себе мечтать о таком счастье?

– Почему? – Она сбросила туфли и пошевелила пальцами ног в теплом песке.

Он перевел взгляд со своих туфель и носков, сброшенных в песок, и закатал темные слаксы.

– Что почему?

Он был роскошен. От его красоты перехватывало дыхание сильнее, чем от зрелища заката. И гораздо сильнее, чем ей бы этого хотелось.

Она поставила свои туфли рядом с его.

– Почему ты не нашел хорошую девушку и не остепенился?

– Не начинай, Фейт! – Он схватил ее за руку и потащил к бурунам.

– Чего? – Она споткнулась, пытаясь поспевать за ним, а он тащил ее за собой по глубокому песку, доходившему ей до лодыжек.

– Сватовства, – выпалил он. – При выборе друзей я не нуждаюсь ни в твоей помощи, ни в помощи моей семьи.

Можно подумать, что она сосватала Вейлу хоть одну из своих подружек!

Ее немногочисленные подруги обижались на нее за то, что она редко с ними виделась из-за того, что работала допоздна.

– Могу тебя заверить, что я бы никогда так не поступила со своими подругами. Я слишком их люблю, чтобы предоставить тебе возможность разбить им сердце!

– И хорошо, потому что, если я когда-нибудь женюсь, я сам найду себе женщину!

Значит, он еще не нашел свою женщину.

Впрочем, Фейт и не думала, что он нашел. Просто одна часть ее существа верила, что когда-нибудь он поймет, как бы славно у них могло все сложиться. И вообще, по ее представлениям, Вейл был из тех людей, с которыми всегда все славно складывается.

Между простынями, между сиденьями машины, между песком и волнами.

Откуда к ней пришла эта мысль? Она не была склонна к похоти. Привыкла справляться со своими чувствами к нему и подавлять свои низменные инстинкты. Почему же сейчас ей это не удается?

Она сглотнула, оторвала от него взгляд и стала смотреть на океан. Приехав с ним сюда, она совершила ужасную ошибку! Ошибку, о которой, похоже, будет жалеть всю жизнь.

– А ты?

– Я? – Она знала, что он смотрит на нее, но не осмелилась взглянуть на него. Он слишком много увидел бы в ее глазах, сразу бы понял, что она встретила мужчину, которого хотела всю жизнь, еще восемнадцать месяцев назад. Во время собеседования.

Нет! Она не встретила мужчину, которого хотела всю жизнь.

Вейл не был этим мужчиной. Никакого этого мужчины. Все ее чувства к Вейлу исчерпывались физическим влечением и профессиональным восхищением. Вот и все. Больше ничего.

– А почему ты не вышла замуж? – уточнил он, и его слова задели ее душу, как буруны волн задевали ноги.

– Я все воображала, что когда-нибудь встречу того, кто захлестнет меня, как эти буруны! – Кого-то, кто заставит ее забыть вкус губ Вейла и кто будет целовать ее, несмотря на все ее протесты! Она, конечно, не надеялась на встречу с таким человеком, уж слишком быстро мужчины расставались с ней, а она не предпринимала никаких усилий, чтобы удержать их.

– И потребует, чтобы ты родила ему младенца, который подрастет и будет вместе с ним смотреть футбол?

Фейт не хотелось представлять себе голубоглазых младенцев, ведущих мяч к цели. Ей вообще не хотелось иметь детей от Вейла. Она не представляла себя в роли матери, а особенно в роли беременной женщины. Несомненно, пережить этот период жизни было бы забавно, но тогда она уподобится своей мамаше, одной растившей дочку. Только ее мать порхала из одного несчастливого брака в другой, от одного нелюбящего мужчины к другому.

– На данном этапе своей жизни я не спешу обзаводиться мужем и ребенком. Для меня сейчас самое главное – моя карьера!

– Пока ты не достигнешь пика своей карьеры? – лукаво спросил Вейл, однако в глазах его посверкивала сталь.

– Вейл, не думай, что я поставила перед собой какую-то планку, которую должна преодолеть, а уж потом заняться устройством своей личной жизни! – Ее силуэт выделялся в лучах вечерней зари на фоне проходящего парома. – Просто сейчас мне хочется думать, что я могу иметь все, чего я хочу.

Фейт не стала напоминать ему, что ее мечтой было иметь собственный домик с огороженным садиком для прогулок с Йодой. Смешно было бы требовать от него именно этого!

– Ты специфическая женщина, Фейт! Если кто и достоин иметь все это, то только ты!

Она взглянула на него, почувствовав искренность его слов, и улыбнулась.

– Это самое хорошее из всего, что ты мне когда-либо говорил! Спасибо!

– Ты шутишь? Я хвалил тебя и прежде!

– Да, за мою работу! Но меня – никогда!

Вейл остановился и застыл перед ней, успокаивающе сжимая ее руку:

– Только сегодня вечером я сказал тебе, какая ты красавица!

– Эт-то раз-зные вещи, – заикаясь, возразила Фейт, удивляясь блеску его глаз. Или это было отражение последних лучей заходящего солнца? Или действительно Вейл восхищался ее красотой?

Он поднял брови:

– Ты что, не веришь мне, когда я говорю, что ты красива?

– Я видела женщин, которым ты назначал свидания! Я совсем не похожа на них!

Актрисы, модели, богатые наследницы!

– Правда! – ответил он, тем самым повернув лезвие ножа в ее животе. Из вежливости он ничего больше не добавил.

Как же она была глупа, влюбившись в него и мечтая о близости с ним! Никогда ничего у нее с ним не будет, потому что просто не может быть!

– Ни одна из женщин, которых я знал, не стоит твоего мизинца, Фейт! Ни одна!

Она хотела отвести взгляд, чтобы не видеть его, но не могла. Он смотрел на нее так, словно сам верил в то, что говорил ей, словно полагал, что она самая красивая из всех женщин, с которыми встречался в самых прекрасных местах Нью-Йорка. Ну, чем ей окрасили голову, кроме сыворотки правды? Дозой снадобья, помогающего услышать то, что хочешь слышать?

– Спасибо, – сказала она, не зная, что еще сказать, но зная, что обстановка требует, чтобы она что-нибудь ответила. Ей показалось, что его взгляд стал мягче, он крепко сжимал ее руку. – Это очень мило с твоей стороны.

– Ты не позволяешь мне чувствовать себя милым, Фейт.

Она уставилась на него:

– Не позволяю?

– Не позволяешь.

Она представила себе, как он прижимается губами к ее губам. Она нервно облизала губы, каким-то шестым чувством угадывая, что его взгляд следит за ее движениями. Фейт не была дурочкой и не воображала, будто между ними существует некая связь. Сыворотка правды, доверчивость, все что угодно, а искры, пролетающие между ними, способны зажечь нижний Манхэттен.

– А каким я заставляю тебя чувствовать себя, Вейл?

Важнейший вопрос, на который Вейл затруднялся дать ответ.

Он хотел ее. Это его удивляло. Обычно он мгновенно привязывался к женщине или не привязывался вовсе.

От всех женщин он без особых усилий получал то, чего хотел. С Фейт дело обстояло иначе. Он проводил с ней больше времени, чем с любой другой женщиной. Знал ее лучше, позволил ей узнать его лучше, и все же что он на самом деле знал?

Он не знал даже имени ее таинственного бойфренда!

Вейл тотчас же наклонился и прижался губами к ее губам. Уверяя себя, что буря эмоций в его груди не вызвана ревностью к человеку, которого он никогда не видел. Как бы то ни было, он чувствовал сладкие губы Фейт, и неприятные переживания сменились удовольствием.

Она мягко, податливо, но в то же время требовательно ответила на его поцелуй. Если в ее жизни есть другой мужчина, их отношения не могут быть серьезными. Иначе Фейт не ответила бы на его поцелуй. И все же она сделала это не так уж искренне, что рождало в его душе нерешительность. Он мог прочесть каждую ее мысль, чувствовал, какие противоречивые эмоции бушуют в ее хорошенькой голове. Она хотела его и в то же время не хотела.

Он прекрасно понимал ее, потому что чувствовал то же самое.

– Я хочу заняться с тобой любовью, но боюсь испортить наши профессиональные отношения!

При этих словах ее глаза широко распахнулись и стали зеленее самого драгоценного изумруда.

– Ты для меня более важна, чем все сплетни, которые пойдут по клинике!

Слова тронули ее, но в глазах его читался вопрос. Ответ на него он знал заранее, но все же надеялся и одновременно проверял Фейт.

– Независимо от того, испортятся ли наши профессиональные отношения, я не хочу быть поводом для сплетен среди сотрудников! Я – не ты! Я не завожу случайных сексуальных связей!

Он прекрасно знал это, и все же был разочарован.

– Понятно. – Пробегая пальцами по ее щеке, Вейл думал, что она красивее этого изумительного заката, привлекательнее любой морской сирены, драгоценнее любого сокровища. Само ее имя безумно нравилось ему. Ее губы были совсем рядом, как бы приглашая его.

– Пожалуй, еще один поцелуй ничего не испортит!

– Хорошо, Вейл, я согласна еще на один поцелуй! Но только один, потому что я не собираюсь становиться твоей девочкой! Этот уик-энд не даст повода к распространению сплетен о нас, или как ты это там называешь!

– Хорошо, – согласился он, вдохнув ее теплый ванильный аромат, который он острее почувствовал во влажном морском воздухе. – Еще только один поцелуй, потому что ты – не моя девочка и не хочешь давать поводов для пересудов!

Пока Вейл почтительно целовал Фейт, он продолжал уговаривать себя, сжимая ладонями ее лицо, запуская пальцы в ее волосы и гипнотизируя ее взглядом.

Поцелуй был долгим, нежным, отчаянным, словно они задались целью полностью исследовать губы друг друга. Такого поцелуя в жизни Вейла еще не было.

Если отношения с Фейт зайдут дальше, ему предстоит испытать нечто, чего он никогда еще не переживал, думал Вейл. Это и удивляло, и волновало, и пугало его!

Чувствуя себя ощипанным цыпленком среди лебедей, Фейт сидела в обществе женщин, приглашенных погостить в особняке Уэйкфилдов на Кейп-Мэй, в комнате наверху, где присутствовали и представители СМИ. Шерон, Анжела, две подружки Шерон по колледжу, вторая кузина Вейла Моника и младшая сестра Стива Фрэнсис Вудард. Мать Вейла и родители Шерон, ссылаясь на усталость, предпочли удалиться в спальни часов в десять, не забыв напомнить Шерон, чтобы молодежь не засиживалась допоздна, если не хочет завтра иметь мешки под глазами.

Мужчины, включая Вейла, выпивали на мальчишнике Стива. Каждую секунду Фейт ждала возвращения Вейла. Ее очень тревожил вопрос: как они будут делить отведенную им спальню? Интересно, спит ли он в пижаме, или предпочитает голым закутываться в простыни?

– Нет, вы только подумайте! – вскричала Фрэнсис, отхлебнув красного вина. Схватив Фейт за руку, она продолжила: – На что это похоже? Встречаться с потрясающим, очаровательным Вейлом?

Фейт не собиралась лгать, но что она могла сказать?

– Вообще-то мы только коллеги.

– Но мы все видели, как вы целовались с ним внизу на берегу! – Фрэнсис возбужденно обмахивала лицо. – Если этому учат в медицинской школе, я хочу записаться туда!

Лицо Фейт горело. Значит, маленькая сестричка жениха имеет виды на Вейла? Но как объяснить ей то, чего она сама не понимает?

– Все не так, как вам кажется.

– Любовь не скроешь, – вздохнула Шерон.

– Мы вовсе не влюблены! – быстро прервала ее Фейт, не желая закреплять неправильное представление.

– Я заметила, как Вейл смотрит на вас, – продолжила Шерон. – Он смотрит на вас, словно вы единственная женщина в мире, и он готов бросить вас на песок и немедленно заняться с вами любовью! – Она мечтательно улыбнулась. – Поверьте мне, я знаю, что такое любовь! Стив точно так же смотрит на меня!

– Вы ошибаетесь!

Вейл смотрел на нее так, потому что ему так было удобно, потому что они приехали на свадьбу, а на свадьбах люди делают немало глупостей, например женятся и верят в вечное счастье!

– Я слишком хорошо знаю Вейла! – похвасталась Шерон. – Он явно хочет вас!

Да, он сам сказал ей это. Только его желание было значительно сильнее того, о котором она могла мечтать. Тогда почему она сказала ему «нет»?

Вообще-то этих слов вслух он не говорил, но по существу просил ее иметь дело с ним. И все бы произошло в этот уик-энд, после поцелуя на волшебном берегу. Но сказать «да» она не могла, потому что не представляла себе, как потом будет работать с ним бок о бок, словно ничего не было.

Боже, как теперь она будет работать с ним и днем и ночью, познав сладость его поцелуев?

– О, – ворковала Шерон, – вы все же любите его, не так ли?

Фейт открыла было рот, чтобы возразить, но ничего не вышло. Вообще ничего, потому что она просто не знала, что ответить. Когда они встретились, она восхитилась профессионализмом Вейла, хотела работать под его руководством, делала все, чтобы с пользой для себя провести каждую минуту рядом с ним. Когда они встретились, она была ошеломлена волной эмоций, захлестнувших ее. Она восхищалась Вейлом, как профессионалом и как личностью, хотя очень смущалась последним. Физически она хотела его, но какая нормальная женщина его бы не хотела?

В этот уик-энд у нее была возможность быть с ним, но она боялась рисковать, понимая, что эта интрижка может изменить все их отношения.

Да их отношения с Вейлом неизбежно претерпели бы изменения, с которыми она ничего не сможет поделать, даже если захочет.

Рискнуть – значит обнажить перед ним свою душу, свое сердце со всеми ее проблемами. Она не хотела давать Вейлу власть над своим будущим! Она не хотела становиться копией своей матери и цепляться за каждого мужчину, потому что познала любовь и не сумела ее сберечь, всю жизнь стремиться утолить голод. Нет, она не любит Вейла и никогда не позволит себе совершить подобную глупость!

Глава 5

Фейт лежала на огромной постели в гигантской спальне, куда были принесены их чемоданы. Спать, конечно, она не могла: ведь рано или поздно здесь все равно появится Вейл! И ляжет спать в этой же комнате? Возможно, если она еще будет бодрствовать, он начнет крутиться возле нее на простынях, а она прогонять его на диван!

Хотя его семья была к ней очень добра, Фейт в их обществе чувствовала себя неуютно. Ну что между ними могло быть общего, если их разговоры касались лишь обсуждения ежемесячных расходов на лучших европейских курортах и проведения липосакции на бедрах обязательно в Беверли-Хиллз?

Одно это должно послужить ей напоминанием, почему в этот уик-энд она не должна связываться с Вейлом. Несмотря на его преданность своей карьере, несмотря на его искреннее желание найти способ лечения болезни Паркинсона, он все же принадлежал другому миру, нежели она.

Поворот дверной ручки отвлек ее от этих размышлений.

Вейл!

Посмотрев полузакрытыми глазами, Фейт увидела в дверном проеме очертания стройного тела Вейла. Как он красив! Как привлекателен! Осторожно закрыв дверь, он прошел к дивану и опустился на его мягкую кожу. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, чувствовала настолько остро, что ей казалось: комната наполнена его дыханием, его ароматом и аурой. Биением его сердца.

Заставляя себя дышать ровно, она крепко закрыла глаза и притворилась спящей. Она не могла иметь с ним отношений. По крайней мере, сегодня. Если, конечно, она не хотела сделать что-то такое, о чем потом пожалеет.

Впрочем, ее терзали сомнения.

А что, если, не сделав что-то, она будет больше сожалеть, чем сожалела бы, сделав?

Она просто не знала, как поступить, у нее не было опыта, поэтому она и будет притворяться спящей, чтобы он не приступил к решительным действиям.

– Фейт? – прошептал он, словно точно зная, что она притворяется.

Она не ответила, и некоторое время спустя он вздохнул, но не назвал ее обманщицей.

Вместо этого он исчез в ванной, вернулся и залез под простыню рядом с ней.

Если она проснется и положит между ними подушки, подействует ли это? Или если она станет подглядывать, что на нем надето? Или не надето?

Она сглотнула, отчаянно стараясь дышать спокойно и держать глаза закрытыми на тот случай, если он смотрит на нее и видит сквозь серебро лунного света, прорезающего темноту. Ей следовало всеми силами держаться от него подальше.

Если ей удастся притвориться спящей, что в этом плохого? Она всегда сможет объяснить, что очень устала и замерзла. Правда, это начисто опровергали капельки пота, выступившие у нее на груди.

Она прикусила нижнюю губу, заставляя себя считать овец, считать тихие звуки ровного дыхания Вейла. То, что он забрался в постель и тотчас же заснул, ничего не говорит о его отношении к ней, правда? Он впервые оказался в постели с ней и сразу заснул!

Когда она в последний раз взглянула на него, в комнату уже начали пробиваться первые лучи восходящего солнца.

Его темноволосая голова лежала на подушке, лицо расслабилось во сне.

Не в силах совладать с собой, она протянула руку, провела пальцем по его щекам, наслаждаясь совершенной, гладкой кожей и учащенным биением своего сердца, вызванным этим контактом.

Выражение его лица ничуть не изменилось, словно его сон не был потревожен, но рука поймала ее руку и прижала к себе. Фейт пыталась разглядеть на его лице малейшие признаки того, что она его разбудила, но ничего пугающего не заметила. Ничто не говорило о том, что он проснулся, поэтому она расслабилась, наслаждаясь прикосновением к его коже.

Ее рука была зажата в его руке, и тогда наконец она погрузилась в сладкий сон.

Фейт проснулась с лучами солнца, ворвавшимися в комнату через высокие раскрытые окна, уверенная, что лежит рядом с Вейлом в его огромной постели, пахнувшей пряным лосьоном для бритья.

Она открыла глаза и поразилась: место рядом с ней было пусто!

Только вмятина на соседней подушке говорила о том, что Вейл действительно спал рядом и мускусный аромат его лосьона ей не приснился!

Не в силах удержаться, она протянула руку и коснулась этой ароматной впадины, тут же отругав себя за очередную глупость.

Неужели ночью она трогала его? А если он проснулся и почувствовал это? Боже, сделай так, чтобы этого не было!

Медленно она начала разглядывать спальню. Ночью она была слишком взвинчена, чтобы оценить ее.

Двустворчатые застекленные двери вели на балкон, тянувшийся вдоль всей комнаты. Светло-голубые стены, огромные окна и живопись в морском стиле. Ничего себе! Панорамное изображение океана захватывало дух, тем более если вы лежите в постели! Двусторонний стеклянный камин делил комнату на две части: собственно спальня, с огромной кроватью, и помещение для отдыха и работы, где стояли диван, телевизор и большой стол, на котором были разложены медицинские журналы. В самом конце этой части комнаты расположился стол с современным компьютером, на экране которого был набран текст, явно написанный Вейлом, что можно было определить по его характерному стилю. Он что, уже работал сегодня утром?

Так это не была обычная гостевая комната? Это была комната Вейла? Если бы Фейт задумала пройти в туалет, она обязательно наткнулась бы там на его личные вещи!

Таких вещей она обнаружила в ванной, которая по площади превосходила ее квартиру, очень много. Теперь ей стало понятно, почему Вейл отправился на мыс Кейп-Мэй налегке, в то время как у нее набрался полный чемодан вещей.

Единственное, чего она не заметила в ванной, так это самого Вейла! Где же он? Бросил ее и в испуге убежал? Еще бы не испугаться: вероятно, после сна она своими растрепанными волосами напомнила ему ведьму!

Потянувшись, Фейт встала, решив принять душ, а потом отправиться на поиски Вейла. Однако только она успела опустить руки, как в комнату вошел Вейл, с подносом в руках, уставленным всем, что нужно для плотного завтрака. В желудке Фейт раздалось громкое урчание.

– Доброе утро, солнышко! – приветствовал он ее, уже одетый в слаксы цвета хаки и легкую рубашку с закатанными рукавами, обнажавшими его загорелые руки, с двумя расстегнутыми пуговицами воротника, создававшими сексуальный V-образный вырез на шее.

Всю ночь он славно повеселился на мальчишнике у Стива, но тем не менее выглядел изумительно, и это было несправедливо по отношению к ней, потому что о ней этого нельзя было сказать: косметика стерлась, волосы торчали в разные стороны, словно она в час пик неслась по улице на машине.

Расстроенная, она попыталась пригладить их, но ничего не добилась. Без сомнения, сейчас она была похожа на горгону Медузу!

– Доброе утро! – ответила она, стремглав кинувшись к кровати, стремясь скрыть свою пижаму. Дело в том, что, покупая одежду для поездки, она не особенно заморачивалась ночной одеждой, никак не предполагая, что ее поместят в одной спальне с Вейлом. Она не намеревалась своей пижамой с линялыми картинками из «Звездных войн» производить на кого-либо впечатление.

А разве это не так и она грешит против истины? Разве она не говорила себе вчера вечером, ложась в постель Вейла, что если она не хочет разрушить свою карьеру, то в этот уик-энд ей следует держаться подальше от него? Если бы она занялась с ним любовью, то больше никогда не смогла бы работать с ним. Это было бы жестокой пыткой для нее, тем более что он продолжал бы встречаться с другими женщинами! Она считала себя современной женщиной, но никогда не увлекалась случайным сексом! Да и вообще сексом она не увлекалась.

Зевнув, она откинулась на подушку.

– Ты еще не выспалась? – поддразнил он, ставя поднос на кровать. – А я принес тебе завтрак!

Она мельком взглянула на поднос. Свежие фрукты, йогурт, рогалики с арахисовым маслом, сок, молоко, кофейник с кофе и… Она сняла крышку со сковородки: яичница с беконом и колбасой, тост с маслом и джемом!

– Ты действительно считаешь, что я смогу съесть все это?

Его пристальный взгляд прошелся по ее голым рукам, отчего они немедленно покрылись гусиной кожей. Она же лежала в его кровати! Неужели он заметил, как напряглись ее соски? Нет, не может быть!

– Я бы не возражал, если бы ты это сделала, но мне кажется, мы можем поделиться! – Не дожидаясь ее ответа, он уселся на постель рядом с ней.

Фейт схватила поднос, не сомневаясь, что его содержимое опрокинется, но все обошлось. Что за матрас был на кровати? Очень дорогой, решила она, стараясь не глядеть на Вейла, взбивающего подушки у себя за спиной. Она пыталась не думать о том, как каждая клеточка ее тела тянется к нему, словно металл к самому сильному магниту.

Мистер Магнетизм разорвал пластиковую оболочку, намазал сливочный сыр на рогалик и протянул бутерброд ей.

– Повеселилась вчера вечером с девушками?

Взяв рогалик, она кивнула:

– У тебя прекрасная семья, Вейл!

– Прекрасная? – Он подвинул к себе сковородку. – Они же дразнили тебя!

– А ты? – спросила она, откусив кусок рогалика. – Ты же весь вечер забавлялся на мальчишнике, выделывая черт знает что!

Она хотела, чтобы ее вопрос звучал безразлично, спокойно, но, когда он повернулся и взглянул на нее, в его глазах она не заметила никакой насмешки. Сердце ее застучало, как двигатель запускающегося «Шаттла».

– Я предпочел бы остаться с тобой.

Вейл увидел, как позеленели огромные глаза Фейт. Он не любил пускать слова на ветер и всегда думал, прежде чем сказать. Но сейчас он говорил правду.

Он действительно предпочел бы остаться с Фейт, а не идти на мальчишник Стива.

Несколько футбольных приятелей жениха, очевидно, устроили ему грандиозный мальчишник в Филадельфии еще неделю назад, так что вчерашняя вечеринка была скорее данью традиции, чем последним развлечением перед свадьбой.

А Вейлу было интересно, что этим вечером делает Фейт, как она чувствует себя в кругу его семейки.

Он не раз задавал себе этот вопрос нынешним вечером, смотрел на часы и думал, спит ли она уже, и если не спит, то чем занята. И он спрашивал себя, не из-за Фейт ли он так часто засиживался допоздна на работе, не является ли его трудоголизм лишь предлогом, чтобы видеть ее.

Но это было безумием. Если он хотел увидеть ее в нерабочей обстановке, ему достаточно было пригласить ее куда-нибудь.

Но, увидев, как потемнели ее зеленые глаза, а рогалик застыл на полпути ко рту, он понял, что это, может быть, не все, что он должен сделать.

Может быть, именно поэтому он никогда никуда ее не приглашал.

Из-за этого, а еще из-за того, что ее ждет блестящая карьера в клинике, не стоит мутить воду личными отношениями. Да ему этого и не нужно. Другие женщины всегда были доступны для него, но ему нравилось работать с Фейт. Ему нравилось чувство постоянства, которое она ему давала.

– А разве мальчишник у Стива прошел плохо? – спросила она, не встречаясь с ним глазами.

– Холостяцкие вечеринки не в моем вкусе. – Да имеет ли она хоть какое-нибудь понятие, как красива сегодня утром? Ему нравились ее волосы… теперь он мог ими любоваться беспрепятственно. Длинные, спутавшиеся после сна золотистые пряди походили на солнечные лучи, пробивающиеся в окна и образующие сияние вокруг ее ангельского личика.

Огромные глаза, полные губы, классические черты лица. Никогда ему еще так не хотелось провести пальцами по коже женщины, перебирать пальцами ее волосы. Никогда еще ему так не хотелось целовать женщину.

А как он жаждал оказаться внутри женщины.

Вот почему сейчас следует встать с постели, как он это сделал вечером, пролежав рядом с ней в течение пары часов, не в состоянии заснуть от ее соблазнительного ванильного запаха и близости ее теплого тела. Он не сомкнул глаз и знал, что не заснет, лежа рядом с ней.

И все же он лег рядом с ней, зная, что она притворяется спящей, и спрашивая себя, чем она обеспокоена, чем обеспокоен он сам? Неужели она думает, что он станет принуждать ее к чему-то, чего она не хочет? Что он соблазнит ее, заставив снять эту ее ворсистую пижаму?

Когда она коснулась его лица, ему показалось, будто он вообразил легкое прикосновение, и инстинктивно схватил ее за руку. Лежа в своей постели и держа Фейт за руку, он трепетал от желания. Когда она по-настоящему заснула, он поднялся, включил компьютер и принялся за работу, то и дело отвлекаясь и глядя на Фейт, лежащую в его постели. Как же ему хотелось разбудить ее своими губами, своими руками, своим телом, овладеть ею и слиться с ней, чтобы они стали нераздельны.

– А в свадьбах что-нибудь тебе нравится? – спросила она, очевидно не представляя, куда унеслись его мысли. Или умышленно игнорируя то, что он, похоже, смотрит на нее так, будто был бы не прочь позавтракать ею. – Бесплатный бар? А кроме бесплатной выпивки? – Она засунула в рот кусок рогалика, пробудив в нем чувство голода.

– Пироги! – Почему ему представляется этот ее розовый язык, слизывающий с губ глазурь? И его язык, на тех местах, до которых она не доставала?

Они встретились взглядами.

– Нет, я серьезно!

– Я серьезен. – Он всерьез хотел повалить ее на постель, лечь между ее бедрами и заставить ее ощутить оргазм.

– Нет, не серьезен.

Почему она так думает? Он пожал плечами:

– Полагаю, медовый месяц – это не так уж плохо.

Она выкатила глаза:

– Ты действительно так считаешь?

– Ты спросила – я ответил. – Он взял клубничину и положил ягоду на полные губы Фейт.

Ее зрачки расширились, она посмотрела на него так, словно спрашивала: «Что ты делаешь?» – но надкусила ягоду и вытерла сок с губ.

– Спасибо.

– Пожалуйста!

Слаксы, перекрутившиеся вокруг ног, ограничивали его движения. Интересно, что бы она делала, если бы он подтащил ее к себе, сорвал с нее эту ужасную пижаму и провел языком по ее телу?

– Что ты делаешь, Вейл?

Пристально взглянув на нее, он заметил в ее глазах неуверенность.

– Ты о чем?

– Я вот об этом! – ответила она, указав на поднос. – Запомни, Вейл, я – твоя коллега, а не подружка! Ты не обязан подавать мне в постель завтрак и кормить меня клубникой! Это просто сумасшествие!

– В этот уик-энд для всех, в том числе и для меня, ты – моя девушка!

– Вейл! Я не хочу, чтобы ты использовал меня, потому что это тебе удобно!

– Удобно? Ты считаешь, что я хочу заняться с тобой любовью потому, что мне это удобно?

– Давай смотреть на жизнь реально, Вейл! Мы знакомы с тобой уже много месяцев, и ты никогда не делал попыток сорвать с меня одежду!

Это было правдой, но…

– Ты совершенно особенная женщина, Фейт! Я не знал, как к тебе подступиться!

– Поскольку я одна из немногих женщин до сорока, с которой ты не прыгнул в кровать при первой же встрече! – фыркнула Фейт.

– Фактически я прыгнул с тобой в кровать, но безрезультатно, – сокрушенно пробормотал Вейл, пальцем указав на сбитые простыни.

Она расстроенно и брезгливо посмотрела туда же.

– Ну а теперь скажи, со сколькими женщинами ты побывал в кроватях, не имея с ними секса?

– Ни с одной! – немедленно ответил он.

– Ты ошибся. С одной! – гордо заявила Фейт, отправляя в рот очередную клубничину.

Проклятье! А он уже был уверен, что скоро, может быть даже сегодня, займется с ней любовью! Никогда еще он так не хотел женщины. Но теперь глубоко, подсознанием, понял, что делать этого нельзя. И вообще от Фейт нужно держать руки подальше!

– Я думала, что это безумие закончится вместе с нашим поцелуем на берегу, боялась, что секс с тобой разрушит наши профессиональные отношения!

– Скажи, Фейт, когда вчера вечером ты ложилась спать в мою постель и закрыла глаза, ты продолжала думать о нашем поцелуе на берегу? Ты мечтала о том, чтобы я разбудил тебя своим объятием и еще одним поцелуем?

– Нет.

Но она всю ночь лежала и ждала этого! Поэтому и коснулась сама его лица, не вытерпев огромного искушения. Интересно, на что будет похожа их физическая близость?

– Когда вчера вечером я вошел сюда и увидел тебя, мне захотелось раздеть тебя донага и заняться с тобой любовью! Но ты так сладко спала!

Фейт виновато отвела глаза:

– Но ты был пьян!

– Если бы я был пьян, все произошло бы утром!

Холодный как лед, совершенно трезвый! Она собрала всю свою силу воли, чтобы не протянуть к нему руки и жарким поцелуем не смести все свои сомнения.

– А утром ты напомнил мне, что для тебя секс ничего не значит. – Она обвинительно подняла брови. – Что секс со мной для тебя не более чем быстрое шевеление под простынями, чего мне совсем не нужно!

Так вот что он сказал бы Фейт, если бы у них был секс!

Вот что он сказал бы любой женщине, прежде чем тащить ее в спальню!

И все же совесть не позволяла ему сказать Фейт, что секс с ней был бы для него не более чем удовлетворением его физических потребностей.

Правда, секс с любой женщиной значил для него не больше, чем удовлетворение физических потребностей. Даже с Фейт. Ведь отношения, в которых участвует не только его тело, ничем хорошим не заканчиваются. И продолжения этих отношений он, как правило, не хотел.

– Я не знаю, как ответить на твой вопрос, Фейт, – откровенно ответил он, разрываемый противоречивыми желаниями. – Как я уже сказал, ты не похожа на других женщин.

– Потому что я работаю на тебя?

– Может быть. – Ему нравилось работать с ней, нравилось, как ее острый ум справляется со всеми проблемами, находит новые решения, как загораются ее глаза, когда операция проходит успешно, когда они обнаружили на снимках головного мозга пациентов с болезнью Паркинсона новый аномальный проводящий путь нейронов.

– Я люблю свою работу, Вейл. Сиюминутная связь с тобой не стоит того, чтобы разрушить мою карьеру или поставить меня перед необходимостью искать другую работу.

Этим было все сказано. И для него сиюминутная связь не стоит того, чтобы разрушить отношения с ней. Может быть, именно поэтому он позволил ей притворяться спящей, хотя ему ничего не хотелось больше, чем раздвинуть ее ноги и потеряться в ней? Они говорили об этом вчера вечером, но, проведя мучительную ночь в такой близости и одновременно в таком отдалении от нее, он обо всем забыл. А этого он никак не мог себе позволить. Иначе он соблазнит Фейт в этот же уик-энд, а что потом?

Что они будут иметь, кроме благословенного сексуального удовлетворения?

Во всей предсвадебной суете Фейт чувствовала себя пятым колесом. Вейл постоянно проявлял к ней внимание, его семья обращалась с ней, как с родной, и только одна случайная мысль не давала ей покоя. Шерон Уэйкфилд была куклой, более искренней и доброй, чем Фейт могла бы ожидать от такого физически совершенного существа, но все же куклой.

Большая часть дня была расписана до мелочей, но после завтрака у Фейт еще оставалось время совершить прогулку по пляжу, куда стремилось ее сердце. Она надела белые капри, зеленый шелковый топ, который, как уверял продавец в магазине, очень шел к ее глазам, и легкие сандалии, которые было можно просто снять на берегу.

Прежде всего, сказав Вирджинии, что уходит гулять, Фейт быстро и ловко обошла расставленные цветы, приготовленные для гостей стулья и прочие свадебные регалии и сбежала на дорожку, ведущую к воде.

Сбросив на песок сандалии, Фейт направилась по берегу подальше от того места, где ночью они целовались с Вейлом. На это у нее было множество причин, и она не хотела даже думать о нем! Долгая прогулка по берегу поможет ей привести в порядок свои мысли и трезво оценить ситуацию.

– Эй, подожди меня!

Услышав голос Вейла, она не удивилась, а скорее раздосадовалась. Ей нужно было хоть немного отдохнуть от него!

– Я думала, ты потребовался Шерон!

Она ждала его, пока он закатывал свои брюки. Фейт залпом проглотила глубокий вздох. Солнечный свет играл в его блестящих черных кудрях, спадающих на шею.

Поймав ее восхищенный взгляд, Вейл усмехнулся:

– Шерон пройдет по дорожке и без меня! Вон сколько вокруг нее провожатых! Только кликни!

– Но ведь это ее праздник! Каждый должен угождать ей! Кроме того, ты не обязан развлекать меня весь день и всю ночь! Я достаточно взрослая девушка и могу прогуляться по берегу одна!

– Я это знаю, но смешно, что свадьба мне уже надоела, хотя церемония еще не началась!

Фейт прекрасно понимала его. Время от времени на какие-то краткие мгновения ее захлестывало предпраздничное волнение Шерон, и она забывала о своей неприязни к свадьбам! До колик в животе!

– Я не больший любитель свадеб, чем ты.

– Это из-за твоей матери? – Вейл лег на песок в шаге от нее.

– Наверное. – Фейт не хотелось говорить о матери и ее многочисленных свадьбах, особенно с Вейлом, тут на берегу, в день свадьбы его кузины. Единственная свадьба, на которой она присутствовала, была вторая свадьба ее матери. Больше она никогда на свадьбы не ходила, даже к своим школьным подругам. И все же Вейл уговорил ее приехать на свадьбу Шерон! Как так вышло?

– Сколько мужей было у твоей матери?

Почему он всегда выспрашивал, когда ей не хотелось говорить на эту тему?

– Джон у нее шестой. – Фейт ступила ногой в набежавшую волну.

– Ой!

– Вот тебе и «ой»! – Прохладная атлантическая волна вертелась вокруг ее лодыжек. – Трудно смотреть, как твоя мать делает одну ошибку за другой.

Стоя позади Фейт, Вейл обдумывал ее ответ.

– Но это ее ошибки.

– Да, конечно, но я надеялась, что в конечном счете она чему-нибудь научится.

– Возможно, она просто одинока?

– Человек обзаводится семьей не для того, чтобы избавиться от одиночества. Для этого можно завести собаку!

Вейл ненадолго задумался, а потом как бы небрежно спросил:

– Вроде Йоды?

Фейт быстро повернулась к нему:

– Йода – мой самый хороший друг, и вовсе не потому, что я одинока! Совсем не одинока!

Вейлу показалось, что она защищается. Что это она так вскипела? Она действительно защищается!

– Собака – твой лучший друг?

– Очевидно, у тебя никогда не было собаки, иначе ты бы не задал такого вопроса!

Она впилась в него взглядом. Конечно, он этого не понимает. Вероятно, он никогда не страдал от одиночества. Ему было достаточно поманить мизинцем, и на его призыв слетелась бы стая доступных женщин.

Нельзя сказать, что Фейт была одинока. Скорее нет.

– Ты права, у меня никогда не было собаки, хотя в детстве я очень хотел иметь ее, но у мамы аллергия на домашних животных.

– Бедный богатый маленький мальчик!

Рот Вейла искривился в полуулыбке.

– Я не просил тебя сочувствовать мне, не так ли?

– Нет. – Фейт повернулась и указала на особняк, виднеющийся вдалеке: – Это твой дом, Вейл. Но это еще не главный дом, а загородный на Восточном побережье. И он больше похож на современный замок!

– Это дом моей матери, а не мой. Я живу в манхэттенском кондоминиуме.

– Который полностью принадлежит твоей семье! – заключила Фейт с милой улыбкой, которая ему так нравилась. – Кроме того, комната, в которой мы спали, принадлежит тебе!

– Как ты догадалась?

– Там повсюду следы твоего пребывания.

Вейл засмеялся:

– И какие же?

– Медицинские журналы, туалетные принадлежности в ванной. Я не могу выразиться точнее, но комната показалась мне похожей на тебя! – продолжала Фейт, постепенно удаляясь от дома.

– Ну и ну! Я что же, похож на спальню?

О да! Она смотрела на него и видела огромную кровать, а на ней их переплетенные обнаженные тела. Да, глядя на Вейла, в голову женщины не могут не приходить мысли о спальне и, разумеется, о сексе!

А она не хотела секса, ни с ним, ни с кем-нибудь другим. Почему это он должен быть единственным, кто возбудит и оживит ее тело? Почему он, богатый плейбой, оказавшийся ее боссом, смеет так расстраивать ее?

– Давай сменим тему! – вымученно предложила Фейт, стараясь показать, насколько ей неприятен этот разговор. Кроме того, ей уже пора заняться своей внешностью, чтобы быть готовой к началу церемонии и предстать перед ним и гостями во всем блеске своей красоты.

Зачем он притащил ее сюда, когда прекрасно знал, что она не хочет ехать с ним? Она и не представляла, что от переутомления будет засыпать на ходу. Когда они вошли в спальню, Вейл предложил ей прилечь и вздремнуть, пока он будет принимать душ. Но предыдущая почти бессонная ночь и прогулка на свежем морском воздухе сделали свое дело: когда она через несколько минут открыла глаза, он уже после душа, одетый, уходил из комнаты.

На прикроватном столике лежала записка, где он сообщал, что они увидятся на свадьбе и что до начала церемонии он вряд ли успеет заглянуть к ней.

Фейт взглянула на часы. Ого! Ничего себе! Она проспала почти два часа! Нужно торопиться, иначе она опоздает к началу церемонии.

Быстро застегнув молнию на боку легкого платья изумрудного цвета с летящим подолом, которое, как уверяли ее в магазине, было словно специально сшито для нее, она получила удовольствие от удобного покроя, тесно облегавшего ее стройную фигуру.

Вращаясь в мире, традиционно считающемся мужским, она обычно одевалась так, чтобы гармонировать с окружающей средой и по возможности скрыть свою сексуальность.

Но не сегодня!

Сегодня она хотела выглядеть как по-настоящему привлекательная молодая женщина!

И сегодня она себя такой и чувствовала!

Вейл, не отрывая глаз, все время смотрел на нее, а Фейт внутренне сжималась, потому что всем было ясно: в этот уик-энд Вейл хочет только ее!

Фейт не сомневалась, что он был искренен, когда сказал, что хочет секса только с ней. Но ведь все полтора года, что они работали вместе, он смотрел на нее как на бесполое существо!

Но Фейт была уверена, что его влечение было чисто случайным. Он готов переспать с любой привлекательной женщиной, приехавшей с ним на этот уикэнд! Определенно, он хотел не только ее! Просто он был очень сексуальным мужчиной, а она молодой, здоровой женщиной. Вот в нем и взыграли гормоны! Фейт не была круглой дурой и отлично понимала, что его вожделение не может означать нечто большее! Если она позволит себе хоть немного поверить ему – она конченый человек!

Перестав думать на эту тему, Фейт занялась своей головой. Она попыталась восстановить прическу, которую делал ей парикмахер. Она подняла волосы наверх, а сбоку заколола их гребнями с фальшивыми бриллиантами. После этого нанесла макияж, оттенив глаза, накрасила губы и покрыла их блеском. Из зеркала на нее смотрела бесконечно недовольная собой женщина! Она отошла назад.

Нет! Совсем неплохо! Конечно, этого недостаточно, чтобы стереть то страшное изображение, которое утром увидел Вейл и которое, наверное, навсегда запечатлелось в его мозгу, но неплохо!

Она осторожно спускалась вниз по витой лестнице, стараясь не задеть цветы и атласные белые ленты, украшавшие перила. Повсюду толпились люди. Поставщики провизии, многочисленные свадебные гости, очень много родни, лица которых Фейт знала только по фотографиям в журналах. Что она здесь делает, на этой великосветской тусовке? Кто она им?

Сквозь толпу людей Фейт пробиралась к задней части дома, напоминая себе, что она успешный невропатолог и находится здесь потому, что ее попросил об этом Вейл. Внутренний дворик был украшен сотнями белых цветов и милями белых шелковых лент. В проходе между стульями на полу лежала старинная белая ковровая дорожка, ведущая к бельведеру, украшенному белыми гардениями, зелеными листьями и лентами. Вся эта картина освещалась солнцем, начинающим медленно спускаться в океан.

Если бы Фейт лучше относилась к свадьбам, она была бы вынуждена признать, что свадьба Шерон являла собой прекрасное зрелище. О, она еще в состоянии шутить!

Это была красивая свадьба.

Впрочем, все свадьбы ее матери тоже были красивыми.

Только ни один из браков не продолжался долго, как и красота солнечного заката.

Куда девались все мечты и надежды? Кто их безжалостно растаптывал?

Сколько продлится брак Шерон? С ее баснословным богатством и званием бывшей мисс Пенсильвания она была знаменитостью, так же как и ее муж, профессиональный футболист. Разногласия между их семьями возникли прежде, чем прозвучали слова клятвы.

– Вы совершенно ошеломляюще выглядите! У моего сына хороший вкус! – произнесла мать Вейла, заметив Фейт в заднем ряду стульев. – Идем со мной, вся семья сидит впереди!

Фейт взглянула на женщину в дизайнерском платье, которое, наверное, стоило не менее ее годового жалованья.

– Но я не член семьи!

– Ерунда! – Вирджиния улыбнулась. – Вы здесь с Вейлом, а это делает вас членом семьи!

Тронутая неожиданным великодушием женщины, Фейт пошла за ней и села в первом ряду.

– Вы всегда так приветливо встречаете всех друзей Вейла? – спросила она Вирджинию.

Та ответила ей пристальным взглядом синих глаз, так похожих на глаза Вейла.

– Если вы имеете в виду его женщин, то он никогда не привозил на семейные торжества ни одну из них! Вы – первая и единственная!

Услышав эти слова, Фейт оцепенела. Зная Вейла, она не могла этому поверить, это так не соответствовало ее представлению о нем.

– Вейл… никогда… Но…

Его мать смеялась над ее изумлением.

– Я знаю, что мой сын не святой. Я вижу его снимки в светской хронике, со всеми этими женщинами. Но семейный праздник не место для того, чтобы привозить любую женщину, с которой он проводит время. Он это знает. Вот почему мы были так взволнованы, когда он сказал, что привезет вас.

А Вейл думал, что, привезя ее, он избавит себя от своей семьи? Похоже, он создал себе новые проблемы!

– Но… мы вместе рабо… таем… – запнулась Фейт, все еще переваривая информацию Вирджинии о том, что Вейл никогда не привозил в загородный дом своих женщин. Значит, ни одна из его красоток никогда не пила и не обедала, а тем более не спала в его огромной кровати в этом доме? Только она?

– Теперь мне понятно, почему мой сын так много работает! – Глаза Вирджинии блестели от удовольствия, а рука нежно поглаживала руку Фейт. – Вы не обязаны объяснять мне ваши взаимоотношения с Вейлом, только знайте: я счастлива, что вы здесь! И вся семья тоже, потому что уже довольно давно Вейл словно отгородился от нас щитами!

Фейт хотелось уползти куда-нибудь от горящих надеждой глаз его матери. Она не понимала, о чем та говорит. О каких щитах Вейла? Судя по всему, когда-то ему разбили сердце. Но этого Фейт не могла себе представить. Она не могла представить себе ни одной женщины, устоявшей перед обаянием Вейла! Этот человек просто завораживал женщин, изумительно красивый мужчина, умевший пускать в ход все свое умение, все лучшие качества, когда дело доходило до завоевания внимания женщины.

– Мы с Вейлом действительно скорее друзья!

Подрисованные брови Вирджинии изогнулись красивыми дугами.

– Вы хотите сказать, что не любите моего сына?

Под ее пристальным взглядом Фейт закрыла глаза и вздохнула:

– Вы не совсем не правы!

Фейт сглотнула. Тяжело. Неужели она только что сказала, что любит Вейла? Не может быть! А может быть, может? Несомненно, она очарована им, восхищена и хочет его физически, как любая нормальная женщина, но любовь? Разве еще существует такое фантастичное чувство?

Боже правый! Он был неотразим, и она полностью подпала под его влияние в этот злосчастный уик-энд!

– Хорошо! – Вирджиния пожала ее руку. – А теперь давайте посмотрим, как будет проходить свадьба!

Мы планировали ее много лет. Не могу поверить, что наша маленькая Шерон выросла и выходит замуж!

Фейт никак не могла придумать, как освободиться от руки Вирджинии, поэтому оставила все как было.

Секундой позже появился жених в сопровождении своих друзей, они поднялись на бельведер, и Фейт увидела Вейла в новом смокинге. Он был необыкновенно красив, высокий, уверенный в себе, он затмевал собой и жениха, и всю его свиту. У Фейт перехватило дыхание. Она отметила и его новую стрижку, и чисто выбритое лицо. Он стоял со сложенными на груди руками, и его глаза мгновенно нашли Фейт. Взглянув на нее, он оценил ее внешность и, похоже, остался доволен. Не отводя от нее глаз, он прошептал, активно артикулируя губами:

– Ты прекрасно выглядишь!

Фейт покраснела, словно только что выиграла в лотерее.

– Ты тоже! – прошептала она в ответ, не уверенная, сумеет ли он прочесть это по движению ее губ. Ах, если бы он смог почувствовать, как в этот момент она его хотела, как безразличны ей были все, кроме его одного!

Он ответил ей радостной усмешкой уголка рта и подмигнул.

У Фейт перехватило дыхание.

Под пристальным взглядом Вейла на мать та наконец освободила руку Фейт.

– Вы смотрите друг на друга так, что мне кажется, к Рождеству нам нужно готовиться к новой свадьбе! – взволнованно констатировала она, улыбаясь Фейт.

Новая свадьба?

– Не моя свадьба! М-м-м-м. Ни в коем случае!

Она тряхнула головой, зная, что, хотя и испытывает к Вейлу определенное чувство, выходить за него замуж она не хочет. Никогда она не позволит себе пережить такое разочарование, на которое обрекла себя ее мать. Никогда!

– Я не хочу выходить замуж ни за Вейла, ни за любого другого мужчину!

Вирджиния нахмурилась, но не смогла ничего сказать, поскольку в этот момент заиграл маленький оркестр, стоявший в конце дворика. Подружки невесты начали засыпать лепестками цветов ковровую дорожку, по которой под звуки свадебного марша должны были пройти новобрачные.

Каждый из толпы гостей хотел увидеть невесту во всем ее великолепии.

Фейт находила Шерон самой красивой невестой на свете, но на нее тут же нахлынули воспоминания о другой свадьбе и другой невесте. По ее щекам потекли слезы, хотя она и старалась сдержать их. Слезы боли и горя. Слезы потери.

Свадьба ее матери! Первая среди нескольких, последовавших позже.

Фейт никогда не хотела быть похожей на свою мать. Но удалось ли ей этого избежать на самом деле? Она не могла унять слезы при мысли, что не так уж она отличается от матери, несмотря на долгие годы строго определенного пути: сначала учеба, а потом карьера – это она поставила на первое место в своей жизни. Ее мать обрекла себя на удовлетворение своих простых желаний, а она, скорее всего, поступила по-дурацки, увлекшись Вейлом, которому никогда не будет принадлежать.

– Дорогая, возьмите платок! Я всегда их беру несколько, потому что сама плачу на свадьбах! – раздался голос Вирджинии.

Смущенная Фейт, расплакавшаяся на свадьбе незнакомцев, взяла платок, зная, что ничто не остановит слезы, которые ей еще предстоит пролить, когда Вейл окончательно разобьет ей сердце.

Ведь если он действительно хотел ее, что мешало ему получить желаемое до этого уик-энда? Потому что она бы не смогла противостоять ему!

Глава 6

Сколько фотографий необходимо сделать на свадьбе? Очень много, решил Вейл полчаса спустя после окончания церемонии. Фотограф до сих пор напоминал генерала на поле боя. Выдавливая из себя очередную улыбку, Вейл продолжал позировать.

Он порядком устал, и ему не терпелось разыскать Фейт, увидеть, в порядке ли она.

В то время как взгляды всех гостей были устремлены на Шерон, идущую по проходу навстречу жениху, Вейл неотрывно смотрел на Фейт. Он увидел в ее глазах слезы. Но это были не слезы радости за будущее счастье невесты, а слезы горя и боли. Слезы, говорящие о пережитых страданиях.

Вейл помнил, что Фейт перестала ходить на подобные торжества после очередной свадьбы ее матери. Что там произошло, он не знал, она не очень много рассказывала о своем прошлом. Сейчас ему хотелось бросить играть свою роль на этой свадьбе, подойти к Фейт, успокоить, обнять ее и поцеловать, стерев слезы с ее щек. Но тут он увидел, как повернулась его мать, как вложила в руку Фейт носовой платок, как взглядом приказала ему продолжать исполнять свои обязанности шафера, чтобы не нарушать церемониал свадьбы Шерон. Конечно, увидев слезы Фейт, он совершенно забыл о своей драгоценной кузине!

Вейл думал только о женщине, которая не покидала его мыслей днем и ночью, являясь ему во сне. Что в ней так очаровывало его? Он видел, что она страдает, и рвался к ней, чтобы утешить и защитить. А его мать знала, что ему ни в коем случае сейчас нельзя навязываться Фейт, пока та не оправится от внутренней сумятицы, поразившей ее.

– С меня достаточно! – вдруг заявил он. – Любые другие фотографии, требующие моего присутствия, можно сделать позже!

Фотограф согласился с ним, и он быстро покинул свиту, чтобы подойти к Фейт.

Гости уже расселись за праздничными столами, расставленными поперек лужайки. За одним из них должна была быть Фейт. Но Вейл не находил ее. Фейт не было даже рядом с его матерью, где он ожидал найти ее. Вирджиния глазами указала ему на дом, и он молча поблагодарил ее.

Внизу ее не было, тогда он направился в свою комнату.

– Фейт! – позвал он, входя.

Ее не было ни в спальне, ни в рабочей части комнаты. Когда он повернулся к ванной, то увидел, как она выходит оттуда со свежим носовым платком в руке. Прическа была растрепана, глаза покраснели, веки опухли, макияж стерся.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, испуганно глядя на него. – Разве тебе уже не нужно фотографироваться?

Вейл стоял неподвижно, печально глядя на нее:

– Я увидел, что ты плачешь.

Фейт вздрогнула и вытерла глаза, как будто это могло скрыть от него правду.

– Пустяки! Я всегда плачу на свадьбах! Вот и все!

Она была ужасной лгуньей, и его охватило непривычное чувство вины.

– Это моя вина! Я не должен был заставлять тебя ехать со мной на свадьбу, зная, как ты их не любишь, а я не придал значения твоим словам!

Она легонько улыбнулась:

– Ничего, Вейл. Это даже хорошо! Должна же я научиться превозмогать свое отвращение к свадьбам! Кроме того, я должна была защитить тебя от матримониальных планов твоей матери!

Ерунда, подумал он. Со своей матерью он справился бы и сам!

Несомненно, она постоянно бы намекала, что ему нужно найти спутницу жизни, что он слишком много работает, мало наслаждается жизнью, и представляла бы ему девушку за девушкой, как в прошлый его приезд. Пребывание Фейт гарантировало, что мать оставит его в покое и не испортит ему настроение в этот праздник. Однако наличие Фейт в его комнате, возможно, усложнит ситуацию, которую будет нелегко исправить.

Но сейчас, несмотря ни на что, нужно было защитить ее, избавить от боли и пообещать, что все будет хорошо. Независимо от того, что свадьба, которая так ее расстроила, продолжалась!

Действительно ли он был прав и отрицательное отношение к свадьбам связано с ее матерью? А может быть, здесь кроется что-то личное? Неудачное сватовство или даже прошлое замужество?

Острая боль в груди пронзила его.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, Фейт! – Он протянул к ней руки, и она охотно подошла к нему, положила голову на черно-белый смокинг и обхватила его за талию.

Боль уже подбиралась к горлу.

– Было несправедливо вынуждать тебя ехать со мной сюда, где происходит то, из-за чего ты так волнуешься. Я очень сожалею!

За все время, что Фейт знала Вейла, она никогда не слышала, чтобы он о чем-то сожалел. Нельзя сказать, что он был человеком, считавшим себя настолько хорошим, что априори не мог совершить нехорошего поступка.

– Нет, правда, все в порядке, Вейл! – Она дышала ему в грудь, наслаждаясь силой его рук, его объятий, как будто он собирался крепко держать ее всегда. – Я тоже хотела в этот уик-энд быть с тобой!

Вот теперь она совершила глупость! Зачем она говорит ему об этом? Пройдет минута, и она признается, что любит его? Но она его не любила! Это не любовь!

– Я думаю…

О, что она могла думать? В его объятиях она не могла думать, она могла лишь радостно кричать! Глупо, что свадьбы вызывали у нее грусть по отцу. Да, от них уехал отец, но она же в этом не виновата. Неужели ей предназначено повторить судьбу матери?

– Я не знаю, что я думаю… Вейл, я очень смущена тем, что произошло. Почему-то свадьбы смущают меня! И ты меня смущаешь! Иногда я хочу тебя, но что-то меня останавливает… – Она начала нервно ходить по комнате, продолжая говорить. – Я ни о чем не могу думать, кроме тебя, Вейл! Ну, сделай же с этим что-нибудь!

Он приподнял ее подбородок, посмотрел ей в глаза и сделал то, о чем она мечтала почти всю жизнь. Он поцеловал ее со всей страстью человека, хотевшего женщину, со всей нежностью кого-то, кто заботился о ней и не хотел, чтобы она страдала. Поцеловал со всей свирепостью человека, завоевавшего мир и не желающего отдавать его.

Фейт ответила ему таким же страстным и свирепым поцелуем, зная, что только он может унять боль в ее груди и сделать ее чувство цельным.

Так это и была любовь? Любовь, которую она искала?

Она не могла думать об этом сейчас, когда он прикасался к ней.

Он покрывал поцелуями ее шею, обнаженные плечи. Подхватив под ягодицы, он поднял ее к своему паху и прижал к затвердевшей плоти.

Потому что он хотел ее.

А она его.

Нет, сейчас она не откажет себе в порочном удовольствии, не откажет себе в том, о чем, возможно, будет сожалеть до конца своих дней.

Она будет сожалеть о том, что не занималась любовью с Вейлом прежде.

И потом.

Фейт поцеловала его в шею и ослабила галстук-бабочку, чтобы ей было легче добраться до его тела. Она поцеловала открывшийся треугольник его загорелой груди, а он сорвал галстук, бросил его на пол и начал снимать рубашку, отрывая при этом пуговицы.

Продолжая целовать его, она усердно работала пальцами, расстегивая оставшиеся пуговицы и постепенно обнажая его грудь и плоский живот.

– У тебя красивое тело, – похвалила она. – Оно скорее похоже на тело кинозвезды, чем врача!

– Разве это мне мешает?

Когда Фейт нагнулась и поцеловала его в живот, он то ли хохотнул, то ли застонал.

– Фейт! – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – Ты соображаешь, что делаешь? Моя сила воли на исходе! С того момента, как я нашел тебя в зале рядом с моей матерью, я хотел бросить все к черту, сорвать церемонию, схватить тебя, принести сюда и бесконечно заниматься с тобой любовью!

Думал ли он это, когда нашел ее глазами и движениями губ сказал ей, что она красива?

Фейт потерлась щекой о его живот, наслаждаясь тем, что слышит его дыхание, а он уже тянулся к ее губам для поцелуя.

– Еще немного, и я уложу тебя в постель и сделаю наконец моею! – выдохнул он. Его пальцы ухватили ее бедра, пристраивая к себе, а пристальный взгляд голубых глаз буквально обжигал горячим желанием. – Полностью моею. Убедись, что ты этого хочешь, или останови меня сейчас, потому что я хочу тебя!

Намеревался ли он отпугнуть ее этими словами? Ведь если его силы на исходе, то она и вовсе готова. Она сходит с ума от стремления чувствовать себя желанной для него и любимой. Стать для Вейла целым миром, пусть даже на несколько мгновений.

Пренебрегая элементарной осторожностью, она скользнула руками под открытые края его рубашки, сорвала ее с его плеч и провела пальцами по тугим мускулам.

– Мне не нужен твой разум, Вейл. Я хочу заняться с тобой любовью.

– Фейт! – Он смотрел на нее ярко-голубыми, как море, глазами, сбросил с плеч рубашку и снова потянулся к ее губам. Он смаковал ее рот, стараясь доставлять удовольствие, чтобы заставить ее трепетать с головы до пят от одного факта своего существования.

Она обвила руками его шею, провела пальцами по коротким волосам на затылке и крепко прижала к себе.

Нельзя сказать, чтобы она испытывала потребность повиснуть на нем.

Вейл оставался неподвижным. Ему хотелось, чтобы она сама сделала все необходимое. Он только поднял юбку, связав подол вокруг ее талии, обнажив при этом подвязки и обнаженную кожу над ними. Хорошо, что она купила новое белье!

– Фейт! – прошипел он прямо ей в рот. – Ты меня убиваешь!

Она чувствовала себя немного смущенной, но не от явного желания, горевшего в его глазах. Никто бы не устоял перед огнем этого пристального взгляда. Он смотрел на нее так, словно в рождественское утро нашел под елкой самый желанный подарок! Ее!

Слава богу, она прислушалась к советам продавщицы в магазине и купила новое шелковое белье, хотя и потратила на него немало денег!

– Фейт! – Он тянул ее за спину к своему паху, толкая в низ живота затвердевшей плотью, шаря руками по ее телу. – Я так хочу тебя!

Она хотела поторопить его, чтобы он скорее взял ее, но рот был заперт его непрерывными поцелуями, поэтому ответила по-своему. Она расстегнула молнию на его брюках и спустила их с бедер, любуясь обнажившимся телом и наслаждаясь реакцией Вейла на смелость, с которой она это проделала.

Она освободила его, обвив руками и гладя шелковистую кожу. Он был большим, крепким, гордо подавался вперед, навстречу ей, удивительно мужественный, но она меньшего и не ожидала. По крайней мере, от Вейла.

Когда его пальцы скинули с нее кружевные трусики и он потерся о то место, где ее нервные окончания сплелись в один крошечный комочек, она выкрикнула его имя.

– Тебе нравится? – спросил он, хотя ответ, безусловно, был ему известен.

Ее тело двигалось в ритме с его прикосновениями, двигалось так, словно она была куклой, которую он контролировал.

– Пожалуйста, – жалобно простонала она. – Пожалуйста, не останавливайся!

Скользнув внутрь ее сначала одним пальцем, затем другим, он гладил ее до тех пор, пока ее силы не иссякли, пока ее ноги не стали совершенно безвольными. Она была благодарна ему за то, что он держал ее, иначе она сползла бы на пол, обессиленная от наслаждения.

– Ты очень напряжена.

– Вейл! Возьми меня скорее! Пожалуйста! Пожалуйста! – шептала она ему в шею, обдавая его мощными теплыми волнами совершенно незнакомых для него открытий.

Держа ее, трогая ее, желая ее, он понимал, что совершенно не знает Фейт! Ее голова склонилась вперед и блаженно улеглась в ямке над его ключицей. Теперь она доставляла ему наслаждение, пульсируя вместе с ним при каждом моменте удовольствия.

– Вейл!

Надевая презерватив, он глухо прорычал что-то, подсунул руки ей под ягодицы, поднял ее ноги, пристраивая вокруг своей талии, и нажал на то место, которое творило в ней самое невероятное волшебство. Использовав гору подушек, он устроил Фейт удобное ложе. Она не останавливала его ни когда его длинное тело нависло над ней, ни когда она ощутила толчок толстой головки, заставивший ее задержать дыхание.

– Вейл! – Она задыхалась, а его глаза расширились от ужаса, и все мускулы напряглись.

– Фейт! – Казалось, он измучен долгим ожиданием того, что должно наконец произойти, он боялся причинить ей боль.

Она чувствовала, что он специально сдерживается, держа себя под контролем, и медленно, методично сгибает бедра. Это и мучило и радовало ее.

Она не хотела, чтобы он себя контролировал. Она хотела, чтобы он наполнил ее, сделал женщиной, своей женщиной. Она хотела, чтобы он бросился к ней, сильный, необузданный, столь же не контролирующий себя, как и ее сердце.

Она зажала его между бедер, вращая тазом, желая, чтобы он наполнил ее тем же волшебством, что и раньше, желая, чтобы он забыл о контроле, забыл обо всем, кроме слияния их тел в страстном порыве.

– Фейт! – простонал он. Лоб его был усеян бисеринками пота. Он смотрел в ее глаза, еле переводя дыхание. – Фейт, ты должна остановиться! Я не могу, я не хочу причинить тебе боль!

– Тогда просто люби меня, – просила она, открывая ему свое тело и сердце, крепко обнимая его за плечи, сжимая бедрами, словно приглашая глубже войти в ее тело. – Люби меня сейчас, Вейл, потому что ты мне нужен! Ты мне ужасно нужен!

Его зрачки потемнели, когда он услышал ее просьбу. Он впился губами в ее рот, глубоко проникая в него языком, потому что потерпел поражение в их битве. Грубым толчком он вошел в нее, совершенно не контролируя себя.

Фейт же радовалась его поражению, которое означало ее победу.

Лицо ее зарделось яркой краской.

По всему телу разлилось какое-то влажное тепло, прорывающееся наружу, опаляющее ее кожу, обжигающее изнутри.

Как раз в тот момент, когда ей показалось, будто она достигла пика невероятных ощущений, она провалилась.

Провалилась в безотчетное забытье.

Безотчетное удовольствие оргазма.

Она оказалась еще больше эмоционально близкой этому человеку, за которого цеплялась в надежде не улететь в другое измерение.

Вейл задавался вопросом, заметит ли кто-нибудь, что он больше не показался на приеме. Ведь больше всего ему хотелось отнести Фейт в постель и заняться с ней любовью медленно и со вкусом.

Чтобы платье не собиралось у нее на талии, чтобы брюки не свисали у него до лодыжек. Чтобы он не терял контроль над собой и не овладевал ею, как дикий зверь, насилующий девственницу.

Девственница!

Он только что лишил Фейт девственности!

Она была здесь, с ним, хотела его так же, как он. И все равно он чувствовал себя негодяем. Он знал, что она расстроена, что она плакала, что она уязвима. Не следовало ему пользоваться ситуацией. По крайней мере, в случае с Фейт.

– Я не должен был этого делать.

Улыбка, появившаяся было на ее губах, исчезла, и он почувствовал себя еще большим негодяем.

Ее взгляд стал настороженным. Она резко дернулась, напомнив ему обо всех причинах, по которым им не следовало заниматься тем, чем они только что занимались.

Что он с ней сделал? С ними? И как ему удастся не разрушить добрых отношений, сложившихся у них с Фейт до этого уик-энда?

Глава 7

– Поставь меня. – Фейт прижалась к груди Вейла, желая крепко встать на ноги, желая натянуть на себя платье, желая иметь возможность думать и зная, что она не в состоянии это сделать, потому что их тела до сих пор соединены.

Слава богу, он воспользовался презервативом!

Она повела себя глупо, как подросток, ни разу не подумав о предохранении. Ей действительно и в голову не приходила мысль о чем-нибудь, кроме того, как она нуждается в Вейле.

Вот тебе и современная женщина!

Ну можно ли поступить еще глупее?

Он сделал шаг назад, мягко расцепил их тела и опустил ее на пол. Он держал ее за плечи, пока не убедился, что она твердо стоит на ногах.

– Боже правый, Фейт, почему ты не сказала мне, что ты девственница?

В его голосе звучали приглушенный гнев и горькое разочарование.

Она натянула платье на бедра.

– А какое это имеет значение?

– Имело. – Он провел пальцами по волосам. – Я раньше никогда этого не делал.

Разве это не ее характерная черта? Она взглянула на него и скорчила гримасу, увидев на его красивом лице сожаление.

– Чего не делал?

– Никого не лишал девственности.

– Правда?

Он кивнул, провел рукой по лицу и встретился с ней глазами:

– Ну да.

Наверное, это неправильно, что ей нравилось быть единственной девственницей, с которой он имел дело? Его первой девственницей?

– Я бы не стал лишать тебя девственности, Фейт. Не я. И не так.

– Если ты не заметил, я не жаловалась. – Как бы ни хотелось ей заставить его почувствовать свою вину за то, что позже она назовет моментом безумия, у нее не было на это права. Она хотела его, умоляла его заняться с ней любовью.

– Фейт, почему ты до сих пор была девственницей?

Она прикусила нижнюю губу и села на край постели, все ее счастливое состояние улетучилось. Не такой разговор хочется вести женщине после первого сексуального опыта.

Она заставила себя улыбнуться, надеясь вновь обрести близость, которую чувствовала к нему всего несколько минут назад.

– Серьезно, Вейл, это не так уж и важно.

– Очевидно, важно. – Он поднял ее подбородок, посмотрел ей прямо в глаза и задал вопрос, на который она не хотела отвечать: – Почему у тебя не было секса с кем-нибудь из твоих прежних бойфрендов?

Прежние бойфренды? Да, было несколько, но она не подпускала их к себе, она в них не нуждалась и не собиралась никого впускать в свое сердце, чтобы не терпеть горьких разочарований при неизбежных расставаниях.

С Вейлом все было иначе. Она всецело покорилась своим инстинктам и поступила так, как подсказывало ей сердце. Надо признаться, это вызывало в ней глубокую озабоченность.

– У меня всегда не находилось для этого времени.

– Тебе уже почти тридцать! Уж не собираешься ли ты убедить меня, что из-за недостатка времени ты до сих пор оставалась девственницей? – Его пристальный взгляд буквально сверлил ее глаза. – Может быть, ты все же объяснишь реальную причину?

Вообще ей не хотелось объяснять ему никакие причины. Потому что тогда ей пришлось бы объяснять ему кое-что, в чем она не хотела признаваться самой себе. В отличие от собственной матери, очень любившей мужчин и верившей им, Фейт воспринимала мужчин совершенно по-другому. Она упорно отстраняла всех, кто пробовал приблизиться к ней. Потому что всегда ждала от них только неприятностей.

Она зажмурила глаза, не в силах далее вынести его испытующего, пристального взгляда.

– Фейт? – нежно спросил он, мягко поглаживая большим пальцем ее скулу. – Тебя кто-нибудь обидел?

Она сидела не открывая глаз.

– Все уже прошло, Вейл!

– Тогда все же скажи мне, почему такая красивая женщина, как ты, решила ни с кем до меня не иметь секса?

Он не оставит ее в покое, и она это знала. В этом был весь Вейл. Он не отстанет, пока она ему все не расскажет.

Глубоко вздохнув, она открыла глаза и впилась в него взглядом:

– Почему я должна была хотеть иметь секс с мужчиной, который лишь собрался поблудить?

Вейл помрачнел, но его пальцы все так же нежно гладили ее лицо.

– Ты имеешь в виду меня?

– Я имею в виду всех мужчин! Все они блудят!

– Ну, далеко не все! – возразил он.

– Да все вы одинаковы! – бросила она, шагая по комнате. – Мой собственный отец не стеснялся блудить даже с соседками! Почему я должна верить, что найдется кто-то, кому я не буду безразлична, если меня бросил собственный отец, моя плоть, моя кровь?

– Если тебя бросил отец, то это произошло только потому, что он был недостаточно хорош для тебя, а не наоборот!

Повернувшись, Фейт встала перед Вейлом и выкатила глаза:

– Правда?

– Я совершенно серьезен.

– Прекрасно! Но ты же знаешь, что так делают все, и мужчины, и женщины! Мужчины блудят, и прилагают для этого немало усилий.

Брови Вейла встали домиком.

– Вот уж не думал, что у тебя такое заезженное мнение о противоположном поле!

– У меня логичное мнение, а не заезженное! Просто я – реалистка!

– Правда? – передразнивая ее, спросил Вейл.

– Прекрасно! Приведи мне хоть один пример человека, не изменявшего своей жене!

Он пожал плечами:

– Легко! Мой отец, Фейт. До самой смерти он любил мою мать, и они прожили вместе долгую и счастливую жизнь.

– О! Тогда почему же ты не следуешь за ними по дороге любви и счастливых семейных отношений?

– Это разные вещи.

– Почему? – На сей раз ее глаза пристально наблюдали за ним. – У вас замечательная семья, Вейл, и ты сказал, что у твоих родителей были прекрасные отношения. Так почему у тебя до сих пор нет собственной семьи?

Губы его сжались в тонкую линию.

– Я – не мои родители.

– Но они влияли на тебя?

– Очень мало.

Фейт недоверчиво взглянула на него:

– Я так и думала.

– И попала в точку! Но времена изменились. Теперь женщин больше интересует фамилия Уэйкфилд, связанная с нею известность и благосостояние, но не сам человек!

– Я опять произнесу свое подлое «правда?»

Конечно, он не считал, что женщин в нем привлекало только имя, богатство и слава. Все дело в другом!

– Я замечала, как женщины преследуют тебя, цепляются за тебя, хотят быть с тобой! Не валяй дурака и не думай, что им нужно что-то, кроме тебя самого!

– Ты очень удивишься, – настолько искренне произнес он, что Фейт отступила на шаг и заморгала.

– Неужели в прошлом какая-то женщина посмела воспользоваться твоей фамилией для достижения своих целей? Кто-то, кто был тебе дорог? – Фейт была потрясена.

– Давай скажем так: урок жизни был получен и усвоен, и больше я никогда не повторю такой ошибки.

Вейл глубоко вздохнул и оглядел комнату.

– Давай приведем себя в порядок и вернемся на прием!

Его предложение полностью совпадало с мнением Фейт, уже залезшей в ванну, чтобы освежиться. Взявшись за руки, они спустились вниз, где веселились приглашенные на прием. Их отсутствие прошло незамеченным.

Видя множество счастливых лиц, Фейт, после только что состоявшегося разговора с Вейлом, показалось, что ей дали пощечину.

Они прошли в гигантскую палатку, где невеста с женихом, уже выпив первый бокал, резали свадебный торт, после чего впервые как муж и жена вышли на танцплощадку. К ним присоединились еще несколько пар.

Фотограф немедленно прицепился к Вейлу с Фейт, попросил их попозировать и сделал несколько снимков. Фейт взглянула на Вейла, стараясь определить, не рассержен ли тот этими снимками рядом с ней, но он, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания. Он вообще привык фотографироваться, а вот она чувствовала себя неловко при каждой вспышке фотокамеры. Неужели по их лицам видно, чем они недавно занимались?

Неужели у нее на лбу написано, что она только что потеряла девственность?

Ой, мама! Она только что занималась сексом! С Вейлом! Потрясающим. Роскошным сексом. С Вейлом. Вейлом. Вейлом. Вейлом, которого когда-то использовала какая-то безумная женщина, причинив ему боль.

Она еще раз украдкой взглянула на него.

– Давай потанцуем, – предложил он, потянув ее на танцплощадку и обняв так, словно между ними не произошло ничего экстраординарного. Словно ее мысли не метались в сотне различных направлений.

Она не спорила, у нее вообще едва находились слова.

Ее первый сексуальный опыт не отличался романтичностью, но, черт возьми, они с Вейлом зажгли огни.

Огни, которые до сих пор горели в глубине ее души.

В восторге оттого, что снова оказалась в его объятиях, она позволила ему отвести себя на танцплощадку. Воспоминания обуревали ее. Они танцевали и раньше, на новогодней вечеринке в офисе. Это был первый раз, когда Фейт оказалась в его объятиях. Той ночью она летела домой как на крыльях, уверенная, что наступающий год будет лучшим в ее жизни.

Во второй раз это случилось после успешной имплантации биполярного устройства стимуляции головного мозга, на которой она ему ассистировала.

Он был так горд, что открыл бутылку шампанского, налил ей бокал и поднял за нее тост.

Как и на рабочем обеде, за которым они обсуждали хирургию и способы совершенствования мастерства и эффективности.

Она всегда понимала, что хочет его, понимала, как он желанен. Он всегда давал ей почувствовать, что он мужчина, а она женщина. Оглядываясь назад, она ничему не удивлялась.

Пробежала ли эта искра между ними после первой же встречи? Испытывал ли он те же самые чувства?

Или в этот уик-энд их свели вместе обстоятельства, иначе меж ними никогда бы ничего не произошло? И он бы никогда не видел в ней ничего больше, чем коллегу-хирурга?

– Фейт? – шепнул он ей на ухо, вернув ее к реальности.

– Гм-м?

– Давай забудем о том, что произошло.

Надежда на то, что их связь и для него стала чем-то особенным, погасла.

– Хорошо. – Что еще она могла ему ответить? «Нет, я не хочу забывать, что произошло между нами, потому что это было удивительно прекрасно и мне хочется испытать это снова»? Это была чистая правда, но он-то не испытывал ничего подобного! – Мы забудем все, что случилось!

Но она знала, что никогда не забудет Вейла, занимавшегося с ней любовью! Никогда! Ни при каких обстоятельствах!

– Я думаю… – он слегка отодвинул ее, освобождая свои плечи, – нам стоит провести сегодняшний вечер вместе, хорошенько позабавиться и не вспоминать о произошедшем!

– Позабавиться? Правда?

Он поднял ее подбородок:

– Ты хочешь сказать, что я тебя не забавляю?

Она смотрела в его голубые глаза. Возможно, он прав! Возможно, лучше всего будет забыть о том, что они сделали.

– Кто вы? Мистер оригинал-трудоголик? – Фейт попыталась пошутить, но знала, что глаза ее были полны тоски и смятения.

– Эй! Я за весь уик-энд сумел изучить только один снимок!

– Но ты же был занят!

– Время, проведенное с тобой, оказалось очень приятным!

Прикосновения его тела тоже были очень приятными. Фейт радостно улыбнулась:

– Хорошо, я согласна с тобой!

Танцевальная музыка сменилась какой-то медленной мелодией, и Вейл поцеловал ее в макушку, отчего у Фейт слегка подогнулись колени.

– Прежде чем закончится эта ночь, ты будешь уступать мне намного больше, потому что я снова собираюсь заняться с тобой любовью!

Они же только что договорились не разговаривать о том, что они сделали! Она встретила его пристальный взгляд и увидела в нем желание. В этот момент она поняла все! Он опасался возможных сложностей из-за того, что сделал, и боялся испортить всем течение уик-энда. Он действительно хотел сделать этот уик-энд волшебной сказкой, в которой свободные мужчина и женщина забавлялись бы и получали наслаждение от каждого момента общения!

И хотя все это шло против логики Фейт, против ее укоренившихся привычек, лицо ее озарила лучезарная улыбка и она расслабилась в его руках, поверив, что в конце концов все будет хорошо! Она положила голову на его плечо, почувствовала, как он целует ее висок, и вообразила, с каким удовольствием она будет удовлетворять все сексуальные прихоти Вейла.

* * *

Сыну сенатора Эванса было лет семь-восемь, но его энергии хватило бы на небольшую электростанцию. К сожалению, именно это его и подвело, когда он бегал вокруг огромной палатки.

Пробегая мимо огромной вазы с цветами, он задел ее, и та с грохотом упала на голову ребенка. Мальчик издал чудовищный вопль.

Взволнованный Вейл прервал свою беседу с солистом рок-группы и быстро направился к мальчику. Но его уже опередила Фейт. Склонившись над ребенком, она хлопала его по щекам, стараясь привести в чувство. Вейл мягко обследовал мальчика, а Фейт, опустившись рядом с ним на колени, помогала ему.

– Привет, мой сладкий, меня зовут Фейт! Я доктор и видела, как ваза летела на твою головку.

Мальчик продолжал кричать, прижимая руки к окровавленной голове.

– Можно я посмотрю, куда попала ваза? – спросила она, мягко разводя его руки.

Вейл встал рядом с ней на колени, попросил официанта принести немного льда и позвать сенатора Эванса и его жену.

– Удивительно, зрачки не сокращаются! – высказала Фейт мысль Вейла. Она подержала перед лицом мальчика растопыренные пальцы. – Ты можешь сказать мне, сколько пальцев видишь?

Мальчик, рыдания которого начали стихать, уставился на пальцы Фейт и ответил: два.

– Очень хорошо! – похвалила она и нежно обняла ребенка. – Ты можешь следить за моими пальцами, не поворачивая головы?

Мальчик кивнул и проделал все так, как просила Фейт. Вейл достал из кармана связку ключей, на цепочке которой болтался маленький фонарик, чтобы Фейт с его помощью проверила световую реакцию глаз. Все свои манипуляции она проделывала с улыбкой, постоянно похваливая мальчика голосом, гипнотизирующим Вейла.

Наблюдая за Фейт, за ее ласковым обращением с ребенком, Вейлу хотелось похвалить ее и обнять. Одновременно ему пришла в голову мысль, что из нее получилась бы хорошая мать.

Она все делала от души. Он вдруг представил себе Фейт беременную. Рожающую, кормящую. Эта мысль поразила его.

Что с ним вдруг произошло? Откуда появились такие сумасшедшие мысли?

Он не хотел увидеть беременную Фейт! Она бы ушла от него!

Не от него!

На некоторое время она ушла бы из клиники, посвятив себя ребенку и его отцу.

У него внезапно сжалось горло.

Не потому ли он, зная, что оказался ее первым мужчиной, чувствовал себя настолько притягательным для нее? Не потому ли, что не допускал даже мысли о человеке, который осмелится дотронуться до нее? Не потому ли, что уже думал о ней как о своей женщине?

Она была девственницей! И осталась бы ею, поскольку не видела поблизости достойного человека, который предложил бы ей руку и сердце. Но она позволила ему стать своим первым мужчиной, хотя он никогда не увивался вокруг нее и не оказывал обычных знаков внимания. Фейт заслуживала лучшего!

Внезапная резкая боль схватила его за горло.

Да что это с ним? У него никогда раньше не было подобных мыслей. Он затряс головой, словно это могло заставить мозг работать.

– Вейл?

Его зрение прояснилось, он увидел, что Фейт как-то странно смотрит на него, а мальчик прижался к ней.

– Ты в порядке?

– В полном, – заверил ее Вейл, хотя не был в этом уверен.

– Вот твой фонарик. Спасибо. – Она протянула ему связку ключей, коснувшись его пальцами. И желание вновь нахлынуло на него. – Контузии у Билли, похоже, нет. Слава богу.

Вейл посмотрел на ее красивое лицо, в ее глаза, и им вновь овладело чувство собственника. Желание защитить ее.

Волна каких-то чувств, которых он никогда не испытывал и не знал, хочет ли испытать их сейчас, накрыла его.

В панике ему захотелось со всех ног бежать обратно в Нью-Йорк, назад, к его удобным отношениям с Фейт. Но ее высказывания о мужчинах, которые сбегают от вас, стоит лишь получить желаемое, и откровенная боль в ее глазах при упоминании своего отца вернули его с небес на землю. Он улыбнулся Фейт и поцеловал ей руку:

– Ты удивительная женщина! Я рад, что ты здесь со мной!

Ее брови немного нахмурились, но лицо тут же расплылось в счастливой улыбке. Его желание поскорее сбежать куда-то испарилось, а вместо него вселилась уверенность в удачном завершении уик-энда.

– Я тоже.

Бросок букета Шерон был подстроен? Когда кузина Вейла повернулась и подмигнула Фейт, та сразу заподозрила неладное и попыталась отстраниться, не желая ловить цветы. Но толпа сговорившихся женщин вытолкнула ее вперед, так что букет просто влетел ей в руки. Интересно, подумала Фейт, сколько же времени Стив тренировал Шерон? Фейт инстинктивно сомкнула пальцы, чтобы не уронить цветы.

Существовали разумные причины, по которым она не могла выйти замуж за Вейла, но тем не менее они могли бы быть счастливы друг с другом. По крайней мере, в этом волшебном мире Кейп-Мэй, где перед нею все время были его безумно красивые голубые глаза, она была бы с ним счастлива.

В реальном мире он, конечно, отправился бы на более тучные пастбища и разбил бы ей сердце. Но в этот фантастический уик-энд можно забыть о реальном мире и притвориться счастливой!

– О чем задумалась? – спросил Вейл, наклоняясь к сервированному столу, за которым сидела Фейт со стаканом воды. Она уже выпила залпом два бокала шампанского и чувствовала, что после третьего утащит Вейла под стол!

– Я вовсе не хотела ловить этот букет! – сказала она, показывая на цветы. – Шерон нарочно бросила его мне!

– Ты думаешь? – Он еще продолжал улыбаться, стараясь снять возникшую между ними напряженность. Конечно, она не собиралась обвинять его в участии в сговоре. Она была слишком простодушна для этого.

– Но ее выдало подмигивание! – объяснила Фейт.

Вейл взял ее руку и посмотрел на сжатые пальцы.

– Ты нравишься моей семье!

– Но не всем! – Она передразнила его, как-то услышав из его уст эту фразу.

Вейл засмеялся:

– Хоть раз займись с женщиной феноменальным сексом, так она будет думать о нем при каждой встрече!

– Действительно? – Фейт искала в его глазах ответ. Как он чувствовал себя после того, что случилось при этом «феноменальном сексе»?

– А прежде с тобой такое происходило?

Вейл сразу стал серьезным:

– Ничего подобного тому, что я испытал с тобой, в моей жизни никогда не происходило.

– Потому что тебе никогда не попадались девственницы?

Зачем она докапывается? Или действительно хочет знать ответ?

– Я не знаю.

Чем она отличалась от других женщин, которых он знал? Кроме ума? Вейл был блестящим, великолепным, успешным и богатым, как Крез. У него была возможность выбрать любую из женщин, и, что бы с ним ни происходило в прошлом, он никогда не знал в них недостатка.

Для участия же в семейных торжествах он выбирал спутницу, которая хорошо знала, что он не собирается остепеняться, и которую сам предупреждал, чтобы она не рассчитывала на что-либо серьезное.

– Если не это, то что? – удивилась Фейт, желая докопаться, что чувствует он по поводу события, которое она отнесла к важному жизненному опыту.

– Просто я не мог удержаться, хотя мой мозг приказывал мне остановиться! – защищался он. – Я только жалею, что так грубо обошелся с тобой!

– Ты не сделал мне больно, – успокоила она, увидев его тревожно поднятые брови. – Ну ладно, может быть, сначала было больно, всего несколько секунд, но затем все было прекрасно, Вейл!

Он тряхнул головой:

– Нет, не прекрасно. В первый раз все должно было произойти гораздо романтичнее, а не в задранном платье и спущенных брюках!

Более прекрасного опыта она себе не могла представить! Зато с каким желанием он овладел ею!

– Я не жалуюсь!

Его пристальный взгляд пронесся по ней, лаская ее тело.

– А могла бы!

Фейт услышала особую теплоту в его тоне, почувствовала в его глазах желание и поняла, что теперь владеет женской властью, ранее не признанной.

– А если бы я пожаловалась?

Его взгляд помрачнел, он поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы.

– Я бы сделал все, что мог, чтобы возместить недостаток нежности в качестве твоего первого любовника.

– Сделал бы все, что мог? – По всему ее телу прошла дрожь возбуждения. Она почувствовала тяжесть там, где соединяются бедра. – Например?

– Отнес бы тебя в свою постель и показал тебе, каким приятным может быть секс.

– И это было бы лучше, чем сегодня? – Она не могла в это поверить. Он был великолепен. Более чем великолепен.

Не отрывая от нее взгляда, он кивнул:

– Гораздо лучше.

– Вейл, – начала она как можно серьезнее.

– Гм-м. – Он провел пальцами по ее обнаженной руке, тотчас же покрывшейся гусиной кожей.

– О сегодняшнем дне.

Кончиком туфли она коснулась его колена, провела вниз вдоль голени и забралась под брючину.

– У меня есть жалоба…

Продолжая пристально смотреть на Фейт, он встал и приподнял ее так, словно она ничего не весила.

– Идем.

Она огляделась. Праздник был в самом разгаре, несмотря на то что жених и невеста уже удалились в неизвестном направлении.

– Разве мы не должны попрощаться и пожелать всем спокойной ночи? – спросила Фейт.

– «Попрощаться и пожелать спокойной ночи!» – передразнил Вейл, крепко сжав ее напряженную руку, и, не останавливаясь, повел ее с танцевальной площадки через дворик к дому, прямо в свою комнату.

Глава 8

– Вот теперь выкладывай мне свою жалобу! – Вейл закрыл на ключ дверь спальни, положил его в карман и повернулся к женщине, которая сводила его с ума.

Он сходил с ума от вожделения: он снова хотел ее! Так же, как хотел ее весь этот вечер, словно и не было зверски-грубого поступка у стены его спальни. В памяти остались лишь его стоны желания, стоны потребности много, много раз погрузиться в нее как можно глубже, чтобы извергнуть в нее свое семя.

Целиком и полностью занятый этой мыслью, он достал из кармана смокинга бумажник, вынул из него пакетик из фольги и бросил его на тумбочку. Такие пакетики были у него в бритвенном приборе, но за ними придется идти в ванную. Позднее, ведь он не собирался ограничивать себя одним разом!

Его желание не утихало. И это было для него новым ощущением. Он так и не пресытился сексом. Как только они покинули спальню после первого раза, ему сразу же захотелось все повторить. Если бы не любовь к кузине, он бы ни за что не покинул свои покои до конца уик-энда.

Он хотел, чтобы второй заход прошел с Фейт сейчас же.

Если бы он не был осторожен, то снова потерял бы контроль над собой. Нет, этого он больше не допустит! Он вовсе не хотел причинять боли Фейт. Теперь он будет заниматься с ней любовью мягко, нежно смакуя ее тело, постепенно подводя ее ощущения к максимуму, когда ей покажется, будто она взлетает в небо.

– Вейл! – Фейт сделала попытку отступить, но в ее зеленых глазах заплясали кокетливые чертики. – Ты меня раздражаешь!

Он сделал к ней угрожающий шаг.

– Так тебе понравится еще больше!

– Обещаешь? – На ее полных губах засветилась улыбка, глаза загорелись.

Как можно хотеть ее так сильно?

– О да! – Он продвинулся к ней, сократив до минимума промежуток между ними. – Обещаю, тебе понравится все, что я буду с тобой делать! Ты еще попросишь повторить!

Вейл приступил к тщательной подготовке, доказывая, что умеет держать слово.

Он был прав: Фейт застонала от удовольствия. Она наслаждалась каждым контактом с ним, каждым поцелуем, каждым прикосновением.

Ее восхищенные стоны соответствовали силе его страсти, но были для него большим испытанием силы воли. Сколько еще он выдержит?

Так или иначе, контроля над собой он не потерял и вошел в нее лишь тогда, когда она, откинув назад голову, выгнулась к нему дугой и выкрикнула его имя.

Только тогда он позволил себе расслабиться и принять то сладкое спасение, которое она ему предложила.

У Фейт не было желания покидать Кейп-Мэй. Возможно, ей даже хотелось остаться здесь навсегда, но обязательно при безраздельном внимании Вейла.

К сожалению, уже наступило утро воскресенья.

Они с Вейлом сидели на его персональном балконе за завтраком, который подали, когда она еще была в душе. Фейт любила горячие струи воды, успокаивающие мускулы. Океанские волны пугали ее.

Мыс Кейп-Мэй был чудесным местом. Нет, этот удивительный человек, сидевший напротив нее, был настоящим волшебником.

– У нас есть время пройтись по берегу перед отъездом? – спросила она, желая продлить свою фантазию. Ей незачем было объяснять ему, как все изменится по приезде в Нью-Йорк.

Вейл снова вернется к работе, и весь мир будет для него сосредоточен на кончиках его гениальных пальцев, а она снова станет простым невропатологом, бегущим к нему при каждой его команде.

Только она еще не представляла, как ей удастся убедить свое тело, что ей больше не позволено разжигать в нем страсть одним взглядом. Ей это было трудно даже до того, как они с ним занимались любовью.

Теперь, познав его любовь, она сомневалась, что у нее хватит сил забыть, как отзывалось тело на его прикосновение. Она не обманывалась, прекрасно понимая, что ничем не отличается от любой другой женщины, на которую Вейл положил бы глаз.

Он пристально смотрел на океан.

– Большая часть семьи еще здесь, – задумчиво произнес он, сделав глоток сока. – Теперь, когда свадьба позади, им не терпится начать подготовку следующего великого события. – Он неприязненно поморщился. – Мне бы не хотелось в этом участвовать.

Ей стало ясно, к чему он клонит.

– Ты думаешь, они станут что-то замышлять относительно нас?

Он допил свой сок.

– Ты поймала букет Шерон. Разумеется, они начнут действовать. Добиться им ничего не удастся, но какие-то действия они предпримут.

Добиться ничего не удастся. Вот так. Ей дали понять, что они не потенциальная супружеская пара и между ними ничего не изменилось. Он ее босс. А она его подчиненная.

Когда они вернутся на работу, оба притворятся, что между ними ничего не было, что они не исследовали и не целовали каждый дюйм тела друг друга. По крайней мере, она именно так и собиралась вести себя. Безусловно, Вейл обладал достаточным опытом общения с легкомысленными подружками, так что для него возвращение к нормальной рабочей жизни не представит проблем.

Протянув через стол руку, он кончиком пальца убрал крошку из уголка ее рта. Посмеиваясь, он спросил:

– Если ты не рвешься скорее в город, может быть, прокатимся к маяку?

Получив такое неожиданное предложение, Фейт недоверчиво взглянула на него:

– К маяку?

Никогда не ступавшая за пределы Манхэттена, не имевшая ни денег, ни времени для туристических поездок, Фейт сначала оторопела.

– Я никогда не видела настоящего маяка!

– Никогда? – Вейл удивленно поднял брови. – Тогда на сегодня запланируем посещение маяка! Мы поедем в государственный парк, где на мысе Кейп-Мэй расположен маяк, и поднимемся на него!

Фейт восхищенно засмеялась.

– И мы можем подняться на самый верх?

– Конечно! Стоит лишь сделать сто девяносто девять шагов, и мы окажемся на самой вершине!

– Сто девяносто девять шагов? Откуда ты знаешь?

– Я нейрохирург! Я знаю все! – отшутился он.

Фейт улыбнулась:

– Кто бы спорил!

Вейл усмехнулся:

– Когда я был маленьким мальчиком, я забрался на самый верх и в награду получил памятную футболку!

– Держу пари, что ты был симпатичным мальчиком!

– Я и сейчас недурен собой!

– Безусловно, – согласилась она, любуясь его улыбкой, обращенной к ней, но уже немного отстраненной. – Безусловно.

* * *

Вирджиния Уэйкфилд обняла их обоих и пообещала пригласить позавтракать вместе в следующий раз, когда она будет в Манхэттене. Фейт подставила щеку для поцелуя и удивилась, почему ей хотелось плакать от той доброты, которую она встретила в семье Вейла. Она проследовала за Вейлом к автомобилю, куда он уже уложил ее чемодан.

Думая о событиях, произошедших с ней в этот уик-энд, она оказалась совершенно неподготовленной к зрелищу маяка, возникшего перед ними, заросшего высокой травой, стелющейся при дуновении ветра.

– Вот это да! – Она вытянула шею, пытаясь не упускать из виду красную вершину.

– Мы почти приехали, – пообещал он, ведя машину по извилистой дороге, окаймленной деревьями.

– Мы действительно сможем забраться на верх башни? – снова спросила она, еще не вполне уверенная, что видит перед собой настоящий маяк. – Это доступно каждому или только Уэйкфилду?

– Ты думаешь, я обладаю какими-то особыми привилегиями?

– Я в этом совершенно уверена.

Он довольно усмехнулся:

– За несколько баксов туда может забраться любой, но подъем по лестнице не из легких. Ты к этому готова? – Он бросил на нее беглый взгляд, по которому ясно угадывалась вся сила его влечения. – После вчерашней ночи подобное восхождение тебе, наверное, не по зубам. – На его лице появилась ленивая, озорная, горячая и обольстительная улыбка. – Я, кажется, припоминаю, ты клялась, что не встанешь сегодня с постели.

Да, она клялась в этом. Она спала очень мало, вместо этого уютно устроившись в объятиях Вейла, прижавшись щекой к его широкой груди и слушая биение его сердца.

– Хорошо, что я девушка, которая любит вызовы.

А он определенно бросал ей вызов. Снова и снова.

Ведя ее сквозь новые и новые волны удовольствия. Ее притягивало к нему воспоминание о том, как он обхватывал руками ее тело, как изгибалась ее спина, когда она, трепеща, крепко прижималась к нему. Ее по-настоящему трясло. Она припадала к его груди, улыбаясь, глотая воздух, удивляясь тому, что он играл ее телом, как музыкант, заставляя ее петь в его честь хвалебные песни и выкрикивать его имя. Одно воспоминание об этом заставляло ее ежиться на мягком сиденье и снова пробуждало в ней страсть.

Зная, что если она не будет держать свои чувства под контролем, то забудет о маяке и заберется к нему на колени, Фейт стала любоваться великолепным строением из окна машины.

– Маяк чудесный, правда?

Вейл припарковал машину между маяком и птичьим заповедником, также расположенным в парке.

К пляжу вел дощатый настил. До нее доносился шум волн Атлантического океана, ударяющихся о берег.

– Да, – ответил Вейл низким, хриплым голосом.

Она бросила на него взгляд и тяжело сглотнула, увидев, как блестят его голубые глаза. В них читалась горячая, неприкрытая жажда, он словно приглашал залезть к нему на колени. О господи!

Пожилая пара с биноклями прошла мимо машины, разбив кокон их чувственности и напомнив, что они находятся на общественной парковке. Фейт глубоко вздохнула, подумав о том, хватит ли у нее сил подняться по лестнице. Ноги у нее стали ватными.

– Идем. – Вейл провел пальцами по волосам и прочистил горло. Он открыл дверцу машины, протянул ей руку и не отпускал ее все время, пока они шли по парковке.

Кейп-Мэй был действующим маяком, предупреждающим суда от слишком близкого приближения к берегу. Дежурный офицер береговой охраны следил за исправностью прожекторов.

Они подошли к основанию башни, зашли за ограждение и купили два билета. Здесь же шла торговля обычными сувенирами и, как всегда в подобных местах, возле лотков толпились туристы. Продавали футболки, открытки с видами маяка, стеклянные шары с искусственным снегом внутри, брелки для ключей. Фейт понравился шар, внутри которого красовался маяк. Если перевернуть безделушку вверх дном, на маяк начинали падать пушистые хлопья искусственного снега.

Когда она указала на полку с этим шаром, Вейл достал из кармана бумажник. Он протянул ей этот пустячок со словами:

– Это тебе мой подарок на память о сегодняшнем дне!

Фейт сглотнула и благодарно кивнула. Эту безделушку она сохранит на всю жизнь!

Вейл вернулся к автомобилю, чтобы положить туда коробочку с шаром, а Фейт осталась поболтать с продавщицей.

А потом они начали свое восхождение к вершине маяка. Шаг за шагом, преодолевая истертые ступени лестницы, останавливаясь на каждой из пяти смотровых площадок, где были вывешены таблички, рассказывающие об истории маяка, они подбирались к вершине башни. Их уединение лишь однажды прервала компания, состоявшая из двух молодых леди с двумя девочками. Спускаясь по лестнице, девочки, смеясь, считали ступеньки.

Фейт пока еще не хотела иметь детей, но эти две девчушки показались ей настолько симпатичными, что она невольно с завистью посмотрела на их матерей. Конечно, это было смешно! Это они должны завидовать ей: ведь она здесь с Вейлом! Судя по пристальному взгляду, брошенному одной из леди на Вейла, возможно, так оно и было?

Неудивительно. Этот человек обладал потрясающей энергетикой. Фейт вздохнула, сжала бедра и изо всех сил постаралась заставить свое тело не трепетать.

Вейл поздоровался со служащим, сидящим на вершине, назвав того по имени, пожал ему руку, наклонился и что-то сказал ему на ухо. Пожилой человек с худым, обтянутым кожей лицом посмотрел в ее сторону, кивнул и удалился.

Оставшись по-настоящему наедине, они, держа друг друга за руки, вышли на огороженную площадку.

– Я не могу поверить, что я здесь. С тобой, – призналась она.

Ветер трепал ее волосы, а от страха перед высотой, которого она за собой раньше не замечала, ее начало немного подташнивать. Или, может быть, это оттого, что вся ее кровь бурлила и кружилась голова? Свободной рукой она схватилась за перила. Они прошли в дальний конец, посмотрели на океан, с высоты птичьего полета оглядели заповедник и его окрестности.

– Прекрасно, – со вздохом произнесла она. – Совершенно великолепно.

– Ты тоже великолепна. Идем. – Он потянул ее за руку. – Давай обойдем вокруг и полюбуемся видами.

– Жаль, что у меня нет камеры, – задумчиво произнесла она несколько минут спустя, глядя на океан. – Но ради таких моментов, когда любуешься красотой, действительно стоит жить.

Ощущений подобной силы она никогда еще не испытывала.

Она жила в клетке, которую сама себе построила. В огромной клетке величиной с город, но все же в клетке. В клетке, существования которой она не осознавала до этого уик-энда с Вейлом.

– У тебя уникальный взгляд на вещи, Фейт.

Если бы он только знал.

Облокотившись на красные перекладины, она с восторгом любовалась невероятной красотой побережья.

Вейл схватил ее за талию и прижал к себе.

– Что? – Она повернулась, прижала руки к его груди, смутившись от его неожиданного порыва и желая его больше, чем прежде.

Он поцеловал ее. Прямо здесь, на вершине маяка.

К головокружению, вызванному высотой, прибавилось отупляющее головокружение от его поцелуев.

– Я всегда хотел это сделать, – тихо признался он, крепко держа ее.

– Поцеловать девушку на вершине маяка? Так вот почему ты попросил этого человека удалиться?

– Поцеловать красивую женщину на вершине этого маяка, и именно поэтому я попросил Рея оставить нас наедине.

Обвив руками его шею, она провела пальцами по его затылку, задумавшись, что он скажет, если она признается ему, что хочет его.

– Я хочу тебя, – сказал он ей прямо в губы, крепко прижимая к себе.

Нет, этого она никак не могла пропустить. Особенно сейчас, когда его тело так тесно соприкасается с ее телом. Он снова поцеловал ее, обхватив руками ее ягодицы, плотно прижимая к себе. Нельзя сказать, чтобы Фейт нуждалась в ободрении. Скорее всего, она в последний раз прижимается к Вейлу, чувствует вкус его губ.

Определенно последний раз, потому что еще немного – и она попадет в мир фантазий, где, она верила, у них с Вейлом есть шанс, а кончится все так же плачевно, как у ее матери. Нет, она максимально насладится этим моментом, а затем ее жизнь пойдет по-прежнему.

Это было то, чего она хотела. Чего хотел Вейл. Все будет хорошо.

На нее вдруг нахлынула волна отчаяния, сводящая ее с ума, заставляющая стремиться к нему с фантастической страстью.

Может быть, он тоже сходил с ума. Его руки ласкали ее везде, губы осыпали ее требовательными поцелуями, тело, прижатое к ее телу, трепетало.

Когда он потянул ее за юбку и поднял материю, просунув пальцы под кружево ее трусиков, Фейт застонала.

– Вейл, – выдохнула она, смутно вспоминая, что они находятся на вершине маяка.

– Ш-ш-ш, нас никто не видит, – заверил он ее. – А даже если и видят, то не могут сказать, чем мы занимаемся. Мы слишком высоко забрались.

Это не придало ей уверенности, но их взаимного влечения уже было не остановить, как не остановить норовистую лошадь. Все ее здравомыслие исчезло в тумане удовольствия. Их взгляды встретились, он довел ее до оргазма, удовлетворенно улыбаясь, когда она растворилась в его объятиях.

– Ты кончила первой. Теперь моя очередь! – С этими словами он моментально вошел в нее и начал быстро и глубоко двигаться в ней, остановившись лишь на мгновение, чтобы, чертыхнувшись, надеть презерватив почти перед самым финишем.

Пытаясь перевести дыхание, Фейт отпустила перила, повернулась и положила руку ему на лицо.

Его кожа была теплой, гладкой, пряной после утреннего бритья и влажной от пота.

Фейт смотрела в его глаза, цвет которых сейчас был ярче цвета синего неба над ними. Грудь ее разрывалась от переполнявших ее чувств. Свою любовь к нему она сравнивала с сияющей вершиной, проливающей на мир калейдоскоп красок. На мир Вейла, который всегда будет согрет ее любовью. Всегда!

О боже! Что же с ней делается? Она становится слабоумной? Всегда? Да не существует никакого «всегда»! Это понятие для сказок и любовных романов!

– Фейт! – Ее имя прозвучало хриплым вздохом, и тотчас же губы Вейла прикоснулись к ее губам почтительным, мягким поцелуем, долгим взглядом он посмотрел ей в глаза.

Неужели он прочел в них правду? Неужели понял, как ей хотелось, чтобы этот день никогда не кончался? Чтобы все продолжилось на этом волшебном берегу океана, где они остались бы только вдвоем?

Боже! О чем она думает? Она же не глупая школьница, начитавшаяся романтических книжек про любовь! Она уже высококвалифицированный невропатолог, логичный, умеющий реально мыслить!

– Нам пора идти! – сказала Фейт, отходя от него.

Уик-энд был почти закончен. Самое время вернуться домой, пока она еще жива и не полностью лишилась рассудка, к своим повседневным делам, к карь ере, наконец!

– Мне нужно быстрее добраться до города!

Назад, к действительности!

Он застегнул пуговицы, привел в порядок свою одежду.

– Пожалуйста, если ты так хочешь!

Она кивнула, но ощутила острый укол обиды, когда он, не сказав ни слова, повернулся и, даже не взглянув на нее, пошел к лестнице. В этот момент Фейт поняла, что была для него просто женщиной, согласившейся провести с ним уик-энд.

Просто они вместе провели уик-энд! Без всяких взаимных обязательств.

И это было все, чего она действительно хотела!

Глава 9

Вейл напряженно следил за интенсивным движением, мешавшим ему утопить педаль и рвануть быстрее вперед. Он пытался хоть что-то сделать, чтобы устранить возникшую между ними неловкость.

Фейт упорно молчала.

При приближении к городу движение замедлилось, поскольку синие небеса Северного Нью-Джерси заволокло смогом. Они тихо пересекли Гудзон, возвращаясь к действительности.

За весь путь она не сказала ему ни слова. Если он задавал вопрос, она коротко, нехотя отвечала.

Неужели на маяке он причинил ей боль? Нет, этого не могло быть! Во всяком случае, физической боли он причинить не мог!

Эмоциональную? Боже, Вейл надеялся, что нет. Он не давал ей никаких обещаний, а использовал лишь взаимное влечение друг к другу! Не в его привычках давать женщинам обещания!

Годы назад он приобрел печальный опыт и навсегда отучился от дурной привычки обещать что-то женщинам!

Кроме того, их отношения с Фейт осложнялись существенным фактом: они были успешными сотрудниками. Связь между ними могла помешать спокойным рабочим отношениям.

Но реальность была такова: он будет желать продолжения отношений с Фейт. Он не представлял себе, как сможет работать рядом с ней, не дотрагиваясь до нее?

Неужели она это заметила по его глазам? Поэтому и поторопилась уехать? Почему она с ним не разговаривает?

А может быть, она думает, что продолжение их отношений повлияет на ее карьеру?

Вейл проехал мимо ее дома.

– Высади меня здесь, иначе тебе будет трудно припарковаться.

– Парковка не проблема! – ответил он, уже въезжая в гараж. – Кроме того, мне нужно захватить твой чемодан.

Отвернувшись, чтобы закрыть пассажирское окно, и оглядев скучную бетонную стену гаража, она снова замолчала.

Вейлу это надоело.

– Поговори же со мной, Фейт!

Она даже не посмотрела на него. Только напряженная поза говорила о том, что она его слышала.

– Фейт!

Она вздохнула:

– Что ты хочешь услышать от меня?

– Скажи, о чем ты думаешь? Что чувствуешь?

– Поездка с тобой в этот уик-энд была большой ошибкой!

– Мы не должны заканчивать наши отношения этим уик-эндом!

Он действительно только что предложил продолжить их отношения?

Реальные отношения со всеми вытекающими из этого последствиями?

Где они часто видели бы друг друга? Где их связывала бы не только физическая близость, но и что-то большее? Черт! Но их уже давно связывает это что-то большее!

Она повернулась к нему:

– Это было бы еще большей ошибкой!

Вейл выключил зажигание и выскочил из автомобиля.

– Почему?

Он, конечно, мог бы и сам назвать сотню причин, но хотел услышать, что скажет она. Он же не уговаривал ее отдаться ему. Женщины обычно сами преследовали его, а не наоборот.

– Почему? – издевательски усмехнулась Фейт. – Да потому, что я не отношусь к тому типу женщин, которым ты назначаешь свидания!

Она была права. Таким, как Фейт, он никогда не назначал свиданий и даже не встречал таких в своей жизни!

– Возможно, ты станешь одной из них!

– Я не собираюсь превращаться в твой леденец на палочке!

Ее реплика уже была на грани приличия.

– Я подразумевал вовсе не это, Фейт! – Он расчесал пальцами пряди волос, подыскивая нужные слова, чтобы не сказать лишнего. Ведь он привык воздвигать между собой и остальными людьми защитные барьеры.

– Я имел в виду, что мне пора начать встречаться с женщинами похожими на тебя! Определенно я должен назначить свидание тебе!

– Почему?

– Почему? – Приняв ее вопрос за шутку, Вейл нахмурился. – После этого уик-энда ты еще спрашиваешь, почему я до сих пор хочу тебя?

Она отмахнулась:

– Это был всего лишь секс!

Вот как? Всего лишь секс! Но у него был секс и прежде, но никогда до случая с Фейт он потом ничего не испытывал к женщине. Он никогда не терял своей защищенности. А сейчас одно лишь воспоминание о близости с ней превращало его мозг в облако.

– Мне казалось, это было нечто большее!

Ее зеленые глаза насмешливо прищурились, и она почти истерично рассмеялась:

– Ой, я больше не могу! Ты волнуешься из-за того, что я была девственницей? И многого жду от тебя? Не беспокойся, Вейл! Единственное, чего я жду, – это чтобы наши рабочие отношения продолжились так же успешно, как и до этого проклятого уик-энда!

Странный выстрел боли поперек груди…

– И тебе не хочется посмотреть, к чему приведет то, что произошло между нами?

– А я знаю, к чему это приведет! Ни к чему! И не собираюсь ради этого портить свою карьеру!

Ее слова больно жалили его, но он был вынужден признать ее правоту. Однако его распирало дьявольское любопытство.

– Как ты могла убедиться, мы могли бы осчастливить мою семью объявлением о собственной свадьбе!

Фейт в ответ только фыркнула:

– Это единственное объявление, которого я не сделаю. Никогда!

Вейл сжал руки вокруг руля, сдавив кожаную обшивку.

– Ты не выйдешь за меня замуж?

– Я не выйду замуж ни за одного мужчину!

– Это из-за твоей матери?

– Просто я не хочу выходить замуж!

– Прекрасно! Я тоже не хочу жениться! В этом наши взгляды совпадают!

И все же, почему ее резкий отказ так больно задел его? Почему ему хотелось схватить ее на руки, приласкать, как ребенка, чтобы снять боль, причиненную ей отцом?

– Пригласи меня остаться на ночь!

Ее ответ прозвучал коротко и ясно:

– Нет!

– Но я же хочу тебя так же, как ты меня! Я знаю это, Фейт!

– Это мой личный нейрофизический ответ тебе! Теперь, когда я узнала, что такое секс, я точно так же отвечу любому привлекательному мужчине!

Каким мусором забита ее голова!

– Так что же, из-за твоего отца, когда-то бросившего тебя, ты отказываешься от секса со мной?

Она побледнела, и Вейл пожалел, что задал этот вопрос. Надо было ему притащить из автомобиля ее чемодан и бежать отсюда без оглядки.

– Ну и что это тебе даст?

– Кроме большого удовольствия?

– Есть много других женщин, которые могут доставить тебе удовольствие. Этого уик-энда не должно было случиться. Давай забудем о том, что произошло, и просто останемся коллегами! – Ее губы сжались в упрямую линию.

Вейл смотрел в ее прекрасные зеленые глаза, борясь с эмоциями, бушующими в нем.

– Ты действительно хочешь этого, Фейт? Хочешь забыть, что произошло между нами, и остаться только коллегами?

Она секунду поколебалась и кивнула.

– Прекрасно. – Его гордость умирала, напоминая ему, что он был Вейлом Уэйкфилдом и никогда не просил у женщин ни любви, ни привязанности. – Ты права. Нет никакого смысла в продолжении наших отношений. Абсолютно никакого смысла.

В понедельник утром Фейт, как обычно, проснулась рано, несмотря на то что спала она совсем немного и легла в постель очень утомленная. Одна.

Нет, не одна. Рядом с ней спал верный Йода, счастливый оттого, что хозяйка снова дома.

Но Фейт чувствовала себя более одинокой, чем всегда. Возможно, с того момента, как отец ушел от них с матерью.

И она знала почему.

Ей не хватало Вейла. Но всего лишь две ночи, проведенные в постели с мужчиной, не должны оставить у нее такого щемящего чувства одиночества. Ночью она металась, ложилась в позу эмбриона, плакала! Но ведь она сама фактически прогнала его! Почему же она плакала?

Потому что в этот уик-энд, хотя она беспрестанно уговаривала себя, что ничем не отличается от тех женщин, что влюблялись в него, она все же вообразила, что, может быть, когда-нибудь он полюбит ее?

А когда он смотрел на нее на маяке, она видела в его взгляде такие нежные чувства. И это напугало ее.

Вейл хотел, чтобы их отношения длились до тех пор, пока он испытывает к ней эти нежные чувства, но как она с этим смирится?

Ведь в конце концов он ее бросит, и что тогда будет с ней? Только подумать, насколько две ночи, проведенные с ним, все перевернули в ее голове.

Теперь она стоит перед фактом, что их отношения с Вейлом закончились раньше, чем она успела защитить свое сердце, оказалась запутанной в паутине волшебства, которое являл собой Вейл, и совершенно потеряла себя в мечтах о счастье, так же как и ее мать.

Ей предстоит пойти на работу и встретиться с Вейлом.

Интересно, как он поведет себя? Вспомнит ли о горячем сексе, или заговорит о текущих делах?

После душа она надела свой обычный серый костюм, в котором почувствовала себя бесформенной куклой после веселой одежды, в которой ходила на Кейп-Мэй, и зачесала волосы назад. К сожалению, недавно подстриженные волосы упрямо не укладывались в привычный пучок, а вились пушистым облачком вокруг лица, несколько разрушая обычный деловой облик. Устав бороться с ними, Фейт сделала себе более свободную прическу, заколов волосы гребнем.

Посмотрев в зеркало, она увидела свое чистое лицо без всяких признаков макияжа. Только защитный крем. Если бы Вейл заметил макияж, он мог бы истолковать это неправильно! Лучше предстать перед ним в своем обычном виде, чем намекать о желании продолжить уик-энд! Она даже решила надеть очки вместо контактных линз!

Впрочем, ей не о чем было волноваться.

Когда она пришла на работу, Вейла в офисе уже не было.

– Он звонил и просил передать вам, что находится в клинике и будет ждать вас в операционной! – сообщила ей Кей, передав заодно Фейт пачку бумаг. – Он также просил вас связаться по телефону с каждым подателем этих бумаг, чтобы сэкономить его время. Сегодня его рабочий день расписан с утра до вечера!

Вот так было всегда! Фейт вздохнула.

– Конечно!

Кей указала на волосы Фейт:

– Вы знаете, так мне даже больше нравится! Это он попросил вас в пятницу подстричься?

Фейт совершенно забыла, что с пятничного вечера до сегодняшнего утра никто из сотрудников еще не видел ее с новой прической.

– Нет, я подстриглась и уложила волосы только сегодня утром.

– По сравнению с вашей обычной прической получилось очень хорошо! Такой вы мне нравитесь больше! – продолжала Кей. – Как прошла грандиозная свадьба Стива Вударда и Шерон Уэйкфилд?

– Шикарно, – ответила Фейт, не желая вспоминать, как она провела этот уик-энд. В постели, голая, рядом с боссом…

И он хотел продолжить… Если бы она согласилась, то проснулась бы утром в его руках, а потом разделила бы с ним завтрак?

А потом, взявшись за руки, они вместе пошли бы на работу?

Нет, она была права, решив прекратить их отношения, пока не поздно! Зачем ждать неприятностей? Зачем давать Вейлу шанс разбить ей сердце? Между ними никогда бы не сложились нормальные, добрые отношения!

– Я видела фотографии в «Пост». Там есть очень хороший снимок вас с Вейлом. На нем вы великолепно выглядите и, между прочим, очень счастливой!

В «Пост» фотографии ее с Вейлом? А Кей прочла заголовок? «Уэйкфилдский наследник в трущобах отыскал…», «Уэйкфилдский наследник бросает модель ради шикарного цыпленка! О чем он думает?», «Уэйкфилдский наследник…».

Фейт надеялась, что Кей не читала этих заголовков.

Конечно, были фотографии свадьбы. Смешно думать, что такое событие, как свадьба известной наследницы и спортивной легенды, обошлось бы без потока сплетен, описания тряпок, опубликования разных сомнительных бумаг.

– Вы, наверное, познакомились со многими звездами?

– Нет, только с очень немногими. На свадьбе все гости имели свои обязанности. Мы с Вейлом тоже.

Фейт изо всех сил старалась не покраснеть, вспомнив о своих обязанностях!

– Да, Вейл настоящий трудоголик! – не то восхищенно, не то осуждающе произнесла Кей. – Надеюсь, вам удалось осмотреть окрестности Кейп-Мэй? Мыс Кейп-Мэй – великолепный исторический памятник архитектуры. Мне очень нравятся здания Викторианской эпохи. Дом Уэйкфилдов расположен недалеко от парка? Вы видели маяк? Я была там однажды в детстве.

Фейт больше не вздрагивала, а даже слегка улыбалась.

– Я поднялась, чтобы осмотреть маяк. Спасибо за пояснения. – Она все еще стояла со стопкой бумаг, врученной ей Кей. – Представляете, мне нужно к приходу его высочества все их обработать, чтобы принять участие в операции. Держите ваши пальцы скрещенными! Сегодня мы должны избавить мистера Андерсона от дискинезии и сотрясения без всяких побочных эффектов.

Когда Фейт приехала, Вейл уже мыл руки, готовясь войти в операционную. Она была занята делами, и время пролетело незаметно, пока она отвечала на все телефонные звонки к нему и выполняла свои прямые обязанности.

– Кей не передала тебе моего распоряжения? – спросил он, мельком взглянув на нее, когда она закончила мыть руки.

– Она передала мне все твои распоряжения. И на большинство звонков мне удалось ответить. – Неужели в ее голосе звучала горечь? Смешно.

Она помогала Вейлу с самого начала своей работы в клинике. Почему это сейчас должно ее волновать? Значит, горечь в ее голосе звучала не оттого, что она отвечала на телефонные звонки?

– Хорошо.

Он влез в стерильный халат, сестра завязала на нем тесемки сзади и натянула хирургические перчатки. За исключением некоторых комментариев по поводу состояния пациента, Вейл не перемолвился с Фейт ни словом, словно ее здесь и не было.

До сих пор он никогда не игнорировал Фейт. Никогда. Сегодня он поставил ее на место.

Ничего подобного на те отношения, которые существовали между ними до этого проклятого уик-энда, больше не было.

В отличие от нее он превосходно выглядел, словно хорошо выспался. Его внешность была безупречна, как всегда. Никаких темных кругов вокруг голубых глаз, никаких тоскливых взглядов на женщину, с которой занимался любовью весь уик-энд.

Как он смеет заставлять ее так сильно хотеть его?

Но что же ужасного он сделал? Имел с ней секс и сказал, что хотел бы продолжить эти отношения и дальше! Почему она так рассердилась на него? Наивная, она никак не ожидала, что ее отказ повлечет такое изменение их рабочих отношений!

Вейл повернулся, заметив, что она наблюдает за ним. На долю секунды их взгляды встретились. Он был весь внимание, вводя провод диффузной стимуляции головного мозга под руководством нейропсихиатра, его ни в малейшей степени не трогали вопросы, которые, она знала, невольно читались на ее лице.

Кроме того, он оперировал головной мозг!

Одно неправильное движение может обернуться для пациента тяжелыми последствиями. Слава богу, что его внимание было полностью сосредоточено на нем, в то время как ее мысли уводили совсем в другую сторону. Это плохо! Ведь для нее карьера на первом месте!

Фейт могла дать гарантию, что никогда не попадет в ловушку, в которой оказалась ее мать! Она никогда не попадет в зависимость от мужчины!

Пристальным взглядом она возвращалась к Вейлу снова и снова. Она не нуждается в нем! Хочет – да! Конечно, она хотела его! Он был великолепным, успешным, блестящим Вейлом Уэйкфилдом! Но зависеть и хотеть – это разные вещи!

Нет, она совершенно не нуждалась ни в нем, ни в любом другом мужчине!

Без сомнения, это ранило ее еще больше, чем приступы острой боли в сердце при каждом взгляде на Вейла. Но, зная себя, она верила, что справится со своими чувствами. Фейт глубоко вздохнула и вернулась мыслями к своей карьере, к делу, которому она посвятила всю свою жизнь.

– Молодец, Вейл! – поздравила она его, выходя из операционной. – Имплантация прошла великолепно!

Услышав из ее уст свое имя, Вейл вспомнил, как сексуально звучало оно в тот уик-энд. А он не хотел вспоминать об этом, потому что все закончилось так грустно. То, что произошло на Кейп-Мэй, там и осталось!

К сожалению.

– Насколько удачно прошла имплантация, мы узнаем только через несколько дней.

Ей показалось или он действительно злится?

Прекрасно! Он имеет право покапризничать!

Он не был готов прерывать их отношения. Уже много лет женщина не прерывала с ним отношения. Он уже забыл, как больно хотеть того, кем не можешь обладать.

Да нет же, он может обладать ею. Он видел, как она смотрела на него сегодня утром. Она хочет его, приятно ей признаваться в этом или нет. Но если их личные отношения продолжатся, Фейт в конце концов уйдет из клиники.

А она подчеркивает, насколько важна для нее карь ера.

Какое право он имеет испортить ей жизнь только потому, что не готов расстаться с ее восхитительным телом? Только потому, что даже сейчас, глядя на нее в этих уродливых очках и отнюдь не украшающей ее спецодежде, он может думать только о том, как она оживилась, слившись с его телом, как она удивленно смотрела на него в минуты оргазма и как она выглядела, когда спала в его объятиях?

Господи, как же ему не хватало ее вчера ночью! Он лежал в своей большой постели один и спрашивал себя, почему он никогда не замечал, как спокоен и одинок его пентхаус.

Разумеется, время от времени он думал о сексе, когда спал один, но хотеть держать женщину, вдыхать ее ванильный запах, спать, зная, что она рядом с ним и будет с ним, когда он проснется? Никогда.

Не глядя на нее, он снял привычную хирургическую форму. Когда он повернулся, чтобы выйти, она коснулась его плеча:

– Вейл!

Сам того не желая, он оказался стоящим перед ней с опущенными глазами. Он не мог смотреть ей в лицо. Ему хотелось сорвать с нее эти дурацкие очки, утонуть в этих бездонных зеленых глазах, сказать, что не желает быть выброшенным из ее жизни и что она тоже хочет быть с ним!

– Да? – резко спросил он. Вейл вовсе не хотел быть грубым, но тут уж ничем не поможешь.

Ее нежное прикосновение электризовало его, напомнив, как близко она стоит и как он ее хочет. Ему хотелось сказать ей об этом и о том, что он хотел бы продолжить их отношения и встречаться.

Но она ведь уже отказала ему, а сейчас выглядела растерянной и неуверенной. Нет, Вейл не собирался играть с ней! Она хочет, чтобы он добивался ее? Преследовал, умолял, валялся в ногах, а она милостиво допускала бы его к себе, когда у нее появится желание? Черт, этого не будет никогда!

Фейт неуверенно спросила:

– Мы идем сегодня завтракать?

Вейл сжал губы и тряхнул головой:

– Вчера ты сделала свой выбор, Фейт. Теперь мы завтракаем отдельно. И пожалуйста, без крайней необходимости не назначай мне встреч за завтраком или обедом!

– Но, – начала она, но он прервал ее:

– Не смотри на меня, как лошадь, ждущая от хозяина морковки! Иди обедай, наслаждайся своим свободным временем, а у меня есть другие планы. – Он повернулся, чтобы уйти, но на минуту задержался и одарил ее издевательской усмешкой. Ему это было нелегко, но по залившей ее лицо бледности он понял, что попал в цель. Она признала, что хочет его, готова продолжить их отношения, и поняла, что в случае ее упорства он не станет настаивать. У него есть Лулу!

Вейл повернулся, а она осталась одна, сверля взглядом его спину. К счастью, она не видела раны в его груди.

Но он никогда не просил у женщин любви и привязанности.

Однако еще никогда он так не желал женщины, которую только что покинул.

Прошло три недели. Три недели, когда Фейт фактически только видела Вейла. Он не приглашал ее завтракать, не просил задерживаться на работе, не советовался с ней относительно проекта по болезни Паркинсона. Теперь она не участвовала в обсуждениях за круглым столом, не ассистировала при хирургических операциях. Он вел себя так, словно она была его рядовым коллегой.

Такого Фейт от него не ожидала. Она не ждала преследований с его стороны, но и к такому резкому изменению профессиональных отношений после этого несчастного уик-энда она не была готова.

Слава богу, что полный фантазий уик-энд не закончился незапланированной беременностью!

Теперь у нее появилась возможность больше времени проводить с Йодой. Раньше она страдала из-за отсутствия свободного времени для прогулок с собакой, а теперь оно ее не радовало. А когда хозяйка грустила и чувствовала себя несчастной, песик полностью разделял ее настроение.

Фактически она была очень одинока. Она упустила Вейла!

Раньше она проводила на работе много своего свободного времени, потому что там был он. Теперь работа стала для нее тяжелой обязанностью, утром она с трудом заставляла себя идти туда. Вейла она могла увидеть лишь мельком, да и то он шарахался от нее как от зачумленной.

Изменения в отношениях Фейт с Вейлом заметила даже Кей, которая участливо спрашивала Фейт, все ли у той в порядке.

Все остальные в офисе или ничего не заметили, или не пожелали обсуждать этот вопрос, скорее последнее.

– Фейт! – раздался в кабинете Фейт голос Кей. – Вас просит к телефону Шерон Вудард Уэйкфилд. Она звонит по частной линии Вейла. Вы будете говорить с ней или я возьму для вас сообщение?

– Фейт Фогарти! – ответила она, перепуганная звонком Шерон. Наверное, только что вернулась после медового месяца?

Шерон немного пошутила, зондируя почву, и несколько встревоженно произнесла:

– Мы должны встретиться за завтраком!

Фейт посмотрела ежедневник, убедилась, что весь ее день расписан до минуты, включая встречу с мистером Андерсоном. Никакого завтрака в ее списке не было! Ха!

– Я не уверена, смогу ли сегодня уйти с работы, – на всякий случай подстраховалась она, очень сомневаясь, что Вейл обрадуется, узнав о ее встрече с кузиной.

– Ерунда! Конечно, вы придете на завтрак!

Шерон и слушать ничего не хотела, она отклоняла как пустяковые все возражения Фейт, движимая лишь устройством мира в семье.

– Вы невропатолог, значит, должны обладать проницательностью и умом! Правда?

– М-м-м… – медленно промычала Фейт, задумавшись, что же придумала неутомимая Шерон.

– Стив изменял мне, – повысив голос на несколько октав, призналась Шерон. – Вейл сказал, что я должна забыть об этом, потому что это случилось давно, но я этого забыть не могу! Стив обманывал меня в прошлом, а где гарантия, что не обманет снова? Как я могу жить, не доверяя ему?

Невероятно! Еще один пример неудавшегося брака! Еще одна причина, по которой Фейт стоит держаться подальше от мужчин. В конечном счете все они одинаковы!

– Я нуждаюсь в ком-то действительно умном и порядочном. Конечно, я могла бы поговорить с Вейлом, но у него на эти вопросы свой специфический взгляд! К тому же он член семьи! Пожалуйста, Фейт!

Фейт глубоко вздохнула, ослабев от натиска Шерон.

– Возможно, мы сможем встретиться где-нибудь неподалеку от клиники около полудня?

* * *

– Где ты была? – спросил Вейл, войдя в кабинет Фейт и с шумом захлопнув за собой дверь.

Она сидела перед компьютером в скучном сером костюме и очках. При его появлении она удивилась и взглянула на него так, словно он не имел права входить к ней во время работы, хотя села за компьютер всего несколько минут назад. Он знал это, потому что все время прислушивался в ожидании шагов.

Должен же он напомнить ей, кто владелец клиники?

– Ходила обедать. Помнишь, ты настаивал, чтобы я не таскала с собой еду на рабочее место? – с сарказмом спросила она, но сарказма не получилось.

Борясь с раздражением, он вспомнил, как Кей сообщила ему, что Фейт задержалась на завтраке.

Упершись руками в бедра, он заявил:

– Настаивая, чтобы ты обедала, я не рассчитывал, что это повлечет перенос времени приема пациентов из-за того, что ты будешь тратить на обед больше положенного времени!

Фейт мигала. Рот ее то закрывался, то открывался.

– С каких это пор ты стал считать мое рабочее время? – почти выкрикнула она ему в лицо.

– С кем ты обедала, Фейт?

Вейл просто не мог выдержать неизвестности. Конечно, это было не его дело, но Кей сказала, что Фейт пошла завтракать с кем-то. Кто этот человек? Она с ним не спала до прошлого уик-энда, но что происходит теперь? Неужели она распахивает для него свои бедра? Нет, он не должен думать об этом! Но пламя ревности разгоралось все жарче.

Глядя на него немного прищуренными глазами без очков, Фейт произнесла:

– Вообще-то тебя это не касается, но я обедала с Шерон!

Шерон? Это поразило его.

– Что ей было нужно? Она говорила с тобой о Стиве?

Фейт кивнула, тряхнув гривой волос, ласкающих ее лицо. Теперь она причесывалась именно так.

– Да, об обманувшем ее Стиве.

О, женщины! Стив, любя Шерон всем сердцем, признался ей в своих прежних грешках, а теперь Шерон отказывается даже разговаривать с ним!

– Это было давным-давно, когда Шерон и Стив еще не были знакомы. Ей нужно перестать вести себя, как избалованный ребенок, и вернуться к мужу!

– Прошу прощения! – Бровь Фейт выгнулась дугой. – Во время своего медового месяца она узнала, что человек, которого она любит, обманул ее. Думаю, что именно сейчас она имеет право на излишнюю эмоциональность.

– Шерон более чем излишне эмоциональна! Она угрожает Стиву разводом! – заявил Вейл, зная, что кузина поступает опрометчиво, вопреки законам логики. Стив действительно любит ее.

Фейт лишь кивнула, но Вейл чувствовал, что она знает больше, чем сказала.

– Не говори, что ты поощряла ее продолжать эту ерунду?

Фейт промолчала. Вейл сердито вздохнул:

– Как смеешь ты давать ей советы относительно брака? Ты же ничего не знаешь о нашей жизни! Теперь от Шерон и Стива не отстанут СМИ! Они выволокут на свет все, что каждый из них когда-то сделал, и все затопчут в грязь!

Фейт кончиком пальца толкнула очки на переносицу дерзкого носа.

– Решать, что лучше для Шерон, только ей, а не тебе или мне!

– Она должна прекратить эту ерунду, пока не разрушила свой брак! Ей нужно разобраться в причинах!

Фейт прищурилась:

– А что, есть причины вернуться к человеку, который ее обманывал?

Он положил обе ладони на темно-бордовое кресло с высокой спинкой и впился пальцами в мягкую кожу.

– Не делай вид, что ты хорошо разбираешься в вопросах, в которых ничего не понимаешь.

– Я знаю то, что она мне сказала. Муж ее обманул, сломал ее веру в него. И она хочет подать на развод.

– Она ведет себя так, словно он изменял ей направо и налево после свадьбы. А это не так. Просто он допустил оплошность, и они поссорились.

У Фейт отвисла челюсть, потом она прищурилась:

– Ну, разве это не похоже на мужчин: сосредотачиваться на технической стороне дела? Если бы он любил ее, было бы безразлично, когда он изменил ей. Если верить Шерон, они довольно часто ссорились, но всегда мирились. Она никогда ни с кем больше не спала и считает, что и он не должен был ни с кем спать.

Вейл, заскрежетав зубами, схватился за верх кресла. Ему казалось, что Фейт говорит все это ему назло. Из-за того, что произошло между ними?

– Стив не заслужил, чтобы его бросили в Рио во время их медового месяца!

Фейт подняла брови:

– Возможно, ему следовало бы крепко подумать, прежде чем сообщать в медовый месяц своей жене о бывшем у него когда-то сексе с другой женщиной! Он выбрал неподходящее время для такого признания, поэтому оно так и подействовало на Шерон.

Вейл не стал бы утверждать, что Стив выбрал удачное время, но тот думал, что поступает правильно, очищая свою душу перед женщиной, которую действительно любит.

– Я хорошо знаю свою кузину. Она очень растеряна. – Он встретил пристальный взгляд Фейт. – Разве для тебя мало брачных проблем своей семьи? Не вмешивайся в наши!

Фейт шумно задышала и посмотрела на него совершенно несчастными глазищами. Вейл даже пожалел, что сказанных слов не вернешь!

Он должен прекратить это обсуждение, и так наговорил достаточно!

Фейт следила за выражением лица Вейла. Он действительно только что приказал ей не вмешиваться в брачные проблемы их семьи? Начать с того, что он сам втянул ее в эти проблемы, настояв на том, чтобы она сыграла роль его девушки на свадьбе кузины, чтобы спасти его от нежелательного сватовства, которого так добивалась его мать!

Недели расстройства их рабочих отношений, его холодность и пренебрежение сделали свое дело: Фейт потеряла контроль над собой, или, говоря проще, у нее снесло крышу! Ее гнев вырвался потоками обидных и несправедливых слов.

– Не смей командовать мной! Сначала ты имеешь меня, а потом покидаешь мой кабинет святее папы римского! – Со сжатыми кулаками она набросилась на Вейла, гоня его из кабинета.

Удивленный такой вспышкой, он схватил ее за жакет и поставил перед собой, впившись в ее глаза пристальным взглядом. Но она снова заорала:

– Если Шерон выбрала меня в подруги, то я буду встречаться с ней в любое время, и с этим ты уже ничего не поделаешь!

– Мы говорим о моей кузине, – покраснев, напомнил ей Вейл.

– Но она – не твоя собственность! Шерон взрослая женщина. Да, сейчас она смущена и растеряна, но это не значит, что она не нуждается в человеке, который сможет дать ей дельный совет!

– А ты и есть тот самый человек! – прорычал Вейл. – О, ты только и ждала, чтобы добраться до нее со всеми твоими бредовыми идеями о свадьбах и браках, не так ли?

– Брак – устаревшая традиция! В современном обществе приняты только те обещания, которые действительны до тех пор, пока люди не надоедят друг другу! Я категорически возражаю против брака!

Фейт поднялась на цыпочки, чтобы стоять с ним нос к носу. Проклятье! Даже ненавидя его, она чувствовала телом его близость, ощущала аромат лосьона и сексуальность, исходящую от каждой поры его кожи.

– Очевидно! – глумился Вейл. – Но Шерон не разделяет твои взгляды, поскольку вышла замуж за Стива! Держись ты подальше от моей семьи со своими вывихнутыми представлениями!

Неужели он всерьез думал, что она пустит в ход кулаки? Неужели он думает, что она будет плакать по потерянной дружбе? О тех нескольких драгоценных мгновениях, что они провели вместе? Разумеется, нет. Ведь если она не хочет заниматься с ним сексом, то он, очевидно, не хочет иметь с ней ничего общего.

– Да иди ты к черту! – Она не могла точно сказать, был ли это отказ подчиниться его требованию и держаться подальше от его семьи, или протест против того, что он так хладнокровно разрушил их отношения, столь ценные для нее.

– Это не обсуждается.

Она с удовольствием увидела искорки гнева в его глазах.

Гнев означал, что она возбуждает в нем некоторые чувства. Ей хотелось эмоций, хотелось его реакции. А он в течение нескольких недель напрочь игнорировал ее.

– Ты прав. Не обсуждается. Ты не имеешь права диктовать мне, что я должна делать, а чего я делать не должна, – настаивала она.

В ответ Вейл, известный своим хладнокровием и сдержанностью, лишь проскрежетал зубами.

Хорошо. В данный момент ей хотелось изматывающей, затяжной борьбы. Спорить с ним ей нравилось гораздо больше, чем ходить по краю пропасти, как она это делала с того утра, когда они вернулись с Кейп-Мэй.

– Разумеется, имею, – высокомерно произнес он. – Ты работаешь на меня.

– То, что я работаю на тебя, не дает тебе права диктовать мне, с кем дружить. – Она приподняла подбородок.

– Тогда ты будешь делать это где-нибудь в другом месте, потому что, пока ты работаешь на меня, ты будешь делать то, что я тебе говорю. Поняла?

У Фейт внутри образовался комок, сердце готово было выскочить из груди, а боль, равной которой она никогда еще не испытывала, боролась с закипающей в ней яростью.

– Прекрасно, – выпалила она, цепляясь за свою ярость, надеясь, что она поможет ей справиться с болью. – Считай это моей официальной отставкой. Я ухожу. Немедленно.

Глава 10

Услышав угрозу Фейт, Вейл почувствовал, как кровь стынет у него в жилах, холодеют и немеют руки и ноги.

– Ты не можешь уйти, – сказал он, желая взять ее за плечи и потрясти, но в этом не было необходимости. Ее и так уже трясло, он не знал, то ли от ярости, то ли от разочарования.

Она скрестила руки на груди, высоко подняла подбородок и метнула на него самый испепеляющий взгляд, который он когда-либо видел на ее лице.

– Я уже ушла.

– У нас контракт, – напомнил он, борясь с морозом, сковавшим его изнутри, не желая поддаваться панике, но зная, что не может позволить ей уйти. – В нем говорится, что ты работаешь на меня.

– Прекрасно, подай на меня в суд, – дерзко произнесла она, не сдавая позиций. – Я уверена, в данных обстоятельствах любой судья освободит меня от его условий.

– Что за обстоятельства?

Она выпучила глаза:

– Ну, ну, не прикидывайся! Ты прекрасно знаешь, о каких обстоятельствах я говорю.

– О том, что мы с тобой переспали?

Она одарила его милейшей улыбкой, на которую была способна:

– А что же еще?

– Но это же смешно, Фейт! Ты не можешь уйти только из-за того, что мы с тобой переспали.

– Нет, это ты смешон, Вейл. – Его имя она произнесла с сарказмом. – То, что я переспала с тобой, по-видимому, разрушило мою карьеру. Неужели я так плоха была в постели?

Плоха? Не ему ли следовало задавать подобный вопрос?

Он хотел продолжать спать с ней. Она прекрасно сама это знала.

– Довольно, Фейт!

– Нет, не довольно. Хочешь знать, чего довольно? Довольно мне мириться с тем, что ты меня игнорируешь после того, что между нами произошло. Довольно мне плакать по ночам, пытаясь представить, что я сделала не так в тот уик-энд, хотя совершенно ясно, что я не сделала ничего плохого. Это ты сделал, напыщенный подонок!

Он поморщился, понимая, что причинил ей боль, отвергнув ее дружбу. Но если он ее так сильно хочет, как он будет работать с ней дальше, не пытаясь соблазнить ее? Ей надо бы понять, что они созданы друг для друга, и не только потому, что он побывал между ее восхитительными бедрами.

А еще в нем взыграла гордость. Он хотел, чтобы она признала, что была не права, отвергнув его, что прав был он, когда выразил желание продолжить их отношения и после того уик-энда. А вместо этого он оттолкнул ее навсегда!

– Мне очень жаль, если я причинил тебе боль.

– Я не нуждаюсь ни в твоей жалости, ни в твоих извинениях.

– Чего ты хочешь, Фейт? Я сказал тебе, что до сих пор хочу тебя, что я хочу осмыслить то, что между нами произошло. Это ты сказала «нет». Что я должен сделать, чтобы наладить наши отношения?

В течение нескольких секунд она пристально смотрела на него, затем вызывающе уперлась руками в бедра.

– Ты ничего не можешь сделать, Вейл! Слишком поздно!

Сейчас он это понимал, понимал, что в тот момент, когда целовал ее, начал разрушать их профессиональные отношения.

Может быть, он неправильно отреагировал, когда она отвергла его?

Но он ни тогда, ни сейчас не мог мыслить ясно.

Фейт его покидает!

Нет, не его, она покидает клинику!

Черт, какая разница? В любом случае она больше не будет частью его жизни.

Если он откажется признать, что у них был шанс на какое-то особенное развитие их отношений, тогда, может быть, ее уход к лучшему.

Может быть, это единственный способ для них обоих забыть об уик-энде на Кейп-Мэй.

– Ты победила, Фейт, – тихо произнес он. – Ты превосходный невропатолог, и для клиники будет большим ударом потерять тебя. Ты можешь уйти, если хочешь, только знай, что я не хочу, чтобы ты уходила. Ты мне нужна и как человек, и как профессионал.

Он не хочет, чтобы она уходила! Он хочет, чтобы она осталась, сказал, что они могут начать с того, на чем остановились. Но конец-то все равно ясен. Зачем же откладывать неизбежное?

Фейт не желала больше мучиться.

– Твое предложение, Вейл, меня совершенно не устраивает! Оно для меня неприемлемо!

Если бы она кричала на него, он объяснил бы ее слова эмоциональным напряжением, но Фейт больше не кричала. Она говорила спокойным, холодным тоном.

Говорила так, словно читала его мысли и отвечала ему, уверяя, что физически она больше не хочет его, и этого вполне достаточно, чтобы расстаться.

– Это же неправда! – возмутился Вейл.

Она смотрела на него с удивлением, но, когда он встретил ее пристальный взгляд, в нем сияла уверенность в себе.

– Практически я уже ушла. До свидания, Вейл. Я пришлю за своими вещами!

– Фейт! – воскликнул он, схватив ее за плечо, чтобы задержать. Как же он проклинал себя за отсутствие силы, чтобы заставить ее выслушать еще одну просьбу остаться! – Останься, Фейт!

– Для меня это лучший выход из создавшегося положения! А ты предпочел бы другой? Возможно, тебе было бы легче, если бы я просто заявила, что получила более выгодное предложение от другой клиники? Тогда ты не чувствовал бы своей вины, зная, что причиной ухода не является наша связь? Тебе стало бы легче? Ты бы забыл о своей вине?

Вейл вздрогнул от острой боли в груди. Вина? Вина в том, что он лишил ее девственности? Вина в том, что он не мог смотреть на нее, мысленно не раздевая донага?

Она права. Он действительно чувствовал себя виноватым. Но если то, что он чувствовал, не было виной, тогда придется поискать для этого другое слово! Однако легче взять на себя вину, чем принять альтернативу!

– Фейт! Тебе действительно поступило предложение из другой клиники? Это правда?

Стрельнув в него глазами, она холодно и даже с легким разочарованием кивнула:

– Да, Вейл, это точно. Я ухожу от тебя в другую клинику.

Вслепую, высоко подняв подбородок, с прямой спиной Фейт, преодолевая боль в сердце, кинулась через приемную из офиса, подальше от Вейла. Она продержалась до тех пор, пока за ней не захлопнулась дверь женского туалета.

Влетев в кабинку, она разразилась рыданиями.

Ее трясло, она села на корточки, упершись спиной в стенку кабинки, и снова зарыдала.

Что с ней творится? За прошедшие недели она плакала больше, чем за всю жизнь. Ни один мужчина не стоит этого! Разве она не насмотрелась на бесполезные слезы своей матери? Годы наблюдения за ней ничему ее не научили? Сколько же можно страдать из-за безответственного поступка отца?

– Фейт! – раздался снаружи женский голос. – Фейт, вы в порядке? Что я говорю? Конечно, вы не в порядке! Впустите меня, Фейт! Или выйдите сюда сами!

– Шерон? – Фейт быстро надела очки и припудрила нос. Наверное, сейчас она была похожа на енота. – Что вы здесь делаете?

– Я слышала вашу ссору с Вейлом! – В голосе Шерон звучало сострадание.

Вот еще! Фейт вовсе не нуждалась в жалости Шерон.

– Я совсем не хотела подслушивать, – продолжала та. – Просто я вспомнила о некоторых вещах, о которых забыла рассказать вам за завтраком, и вернулась. Подойдя к вашей двери, я услышала свое имя и сделала то, чего не должна была делать! Я стала подслушивать!

Фейт глубоко вздохнула. Черт! Ее душила икота. Она откроет дверь кабины, но скрыться некуда, и теперь Шерон увидит, что она плакала!

– Мне очень жаль, что вы слышали нашу ссору с Вейлом.

– Почему? Вы были великолепны!

Фейт заморгала, уверенная, что ослышалась. Она открыла кабинку и сквозь затуманенные слезами очки посмотрела на Шерон.

– Я была великолепна? – переспросила она.

– Абсолютно! – подтвердила Шерон, вынимая носовой платок, чтобы протереть очки Фейт и осушить ее слезы. – Я еще никогда не встречала человека, который так сумел бы поставить Вейла на место! Никогда! Даже в семье побаиваются его!

Шерон отстранилась, посмотрела на плоды своей работы и улыбнулась.

– Мы с вами станем лучшими подругами!

– Но…

– Никаких но! – Шерон открыла сумочку и вытащила из нее косметичку, вынула из нее какую-то трубочку, сняла с нее защитный колпачок и выпрыснула себе на кончик пальца серебристую капельку величиной с жемчужину.

– Давайте, размазывайте! – предложила она, смазав капелькой под глазами Фейт. – Любая женщина, умеющая противостоять моему кузену и заткнуть ему рот, искренне восхищает меня!

До Фейт только сейчас дошло, что она сделала.

– О боже! Я только что потеряла свою работу!

– Но вы же сказали, что получили предложение от другой клиники! – возразила Шерон, протягивая Фейт новый тюбик губной помады, чтобы та могла поправить макияж. – Между прочим, это мой любимый цвет. На всякий случай я всегда ношу с собой парочку запасных тюбиков.

Кузина Вейла носит с собой запасные тюбики помады?

Взяв тюбик, Фейт прочла название.

«Капризная розовая страсть»!

– Я солгала ему! – призналась Фейт, открывая тюбик, чтобы взглянуть на цвет помады. Неплохо!

– О! – только и сказала Шерон, раскрыв от удивления свой прекрасный рот. – Но вы же все еще невропатолог?

Размазывая по губам помаду, Фейт кивнула:

– Да, я все еще невропатолог! Только теперь безработный.

Но почему это ее нисколько не волновало? Почему она стоит в женском туалете, мажет губы помадой и болтает с Шерон Вудард, словно они обсуждают причуды погоды?

– Это же колоссально! Вы откроете собственную клинику и будете работать на себя! Вы станете моим персональным доктором! Один бог знает, как моя голова после замужества нуждается в лечении!

Нижняя губа Фейт, густо намазанная «Капризной розовой страстью», отвисла.

– Я не могу открыть свою собственную клинику!

– Почему? – так беззаботно спросила Шерон, что Фейт невольно задала себе этот же вопрос.

Почему она должна работать не на себя, а на кого-то другого? Позволять кому-то решать ее судьбу? Конечно, работать в клинике Уэйкфилда, входящей в концерн Фиша, весьма престижно, но ведь престиж можно заработать!

Очнувшись, Фейт спустилась с небес на землю и окунулась в суровую действительность.

– Мне понятен ваш энтузиазм, Шерон, но у меня нет денег, чтобы создать клинику с нуля!

– Привет! – Шерон вытаращила глаза. – Ваше дело – работать, а мое – распорядиться своим богатством. Вейл всегда говорил мне, что я должна выгодно вложить деньги и тогда моя жизнь не будет бесполезной! – Она взволнованно засмеялась. – Я могу работать у вас, могу стать даже вашим партнером! Это лучший выход для нас обеих, Фейт!

Ошеломленная великодушием Шерон и ее веселым настроением, когда они говорили об уходе Фейт из клиники Вейла, она тряхнула головой.

– Я ценю ваше предложение, но сделать этого не могу.

– Почему?

– Принять деньги от семьи моего бывшего босса было бы для меня неэтичным!

– Этика-шметика! Мы здесь говорим о вашем будущем, и я предлагаю вам способ побольнее ужалить Вейла! Правильный ответ: «Да, мисс Уэйкфилд!» – Шерон дотронулась до руки Фейт. – Даже не напоминайте мне, что юридически я миссис Вудард! Я слушать ничего не хочу о Стиве!

Фейт уставилась на разъяренную женщину, стоящую в дверце кабинки.

– Я вовсе не собираюсь мстить Вейлу, – спокойно произнесла Фейт.

– Да нет же. – Кузина Вейла почти убедила ее, сейчас она выглядела слишком уверенной для женщины, которая закатила истерику за завтраком, плача и крича, что хотела кастрировать своего бывшего мужа. – Хотите! Каждая женщина хочет побольнее отомстить человеку, которого она любила! Вы думаете, я не отомщу Стиву за все его грешки?

Фейт стояла, не веря своим ушам, теряясь в догадках:

– Отомстите Стиву?

– Вот именно. – Шерон положила ухоженную руку на бедро и решительно расправила плечи. – Он еще дважды подумает, прежде чем когда-либо снова обмануть меня.

Фейт не верила Вейлу, когда тот говорил, что вся его родня с сумасшедшинкой, ведь она видела любящих, великодушных людей, с которыми познакомилась на Кейп-Мэй. Теперь она поняла, что в его словах была доля истины. Шерон явно была не в себе.

Вполне возможно, что и она тоже, потому что улыбка, медленно появившаяся на ее лице при мысли о своем будущем, внезапно потеплела.

С момента ухода Фейт из клиники Вейла прошло две недели. Больше она с ним не разговаривала. Вейл ни в чем ее не обвинял, но вся ситуация становилась все более и более смешной. Во-первых, как он мог принять сторону Стива, а не своей кузины в споре, который вообще не должен был иметь место?

Ни Шерон, ни Фейт не отвечали на его звонки.

Вейл неоднократно подходил к дверям квартиры ее соседки и подолгу стучал. Очевидно, если бы он стучал в ее дверь, она бы ему тоже не открыла.

Наконец сердитая маленькая леди из квартиры напротив квартиры Фейт отворила дверь и пригрозила вызвать полицию, если он немедленно не оставит их в покое.

– Мне нужно поговорить с Фейт, – объяснил он.

Расстроенный, он начал стучать в дверь, расположенную левее, но и там ему не открыли. Фейт продолжала его игнорировать!

Когда из-за спины проходившей по лестнице старой леди выскочила крошечная собачка и метнулась к его лодыжке, Вейл взвизгнул и почувствовал острую боль. Собачка была крошечной, но зубы, которыми она вцепилась в ногу Вейла, были острыми, как иглы.

– Не смейте его мучить! – завизжала леди, когда Вейл попробовал оторвать собаку от своей ноги, изо всей силы тряся ее.

– Не смейте его мучить! – фыркнул Вейл, вытанцовывая на площадке в попытке стряхнуть собаку. – А как же я? Этот дурак сошел с ума!

– Йода, ко мне! – позвала собаку старая леди. Тот несколько ослабил хватку, но брюки Вейла пока не выпускал, явно имея на них виды.

Сквозь боль до Вейла дошло, как леди назвала собаку.

– Йода? – Вейл посмотрел позади леди. Так и есть! Квартира 907. Старая леди присматривает за собакой Фейт. – Это собака Фейт?

Вейл улыбнулся дьявольской улыбкой. Теперь ему незачем стучать в дверь Фейт! Конечно, она сочтет его отъявленным негодяем, но…

Наклонившись, он отцепил собаку от своих брюк, готовый к боли от ее укусов. И он не был разочарован! Иногда, чтобы получить что-то нужное, приходится мириться с болью, или в сердце, или в руке!

Вейл повернулся к старой леди, которая, нахмурившись, звала к себе собаку.

– Передайте Фейт, что я увел ее собаку. Если она хочет получить ее обратно, она знает, куда за ней прийти!

* * *

Фейт не могла смотреть в глаза своей соседки.

– Что он сделал?

Когда миссис Бисли буквально ворвалась в крошечную прихожую квартирки Фейт, на нее было страшно смотреть: красное лицо, вздымающаяся грудь, дикие глаза. Фейт не на шутку испугалась за здоровье старой леди.

– Тот красивый дьявол, с которым вы куда-то уезжали и из-за которого потом хандрили, похитил Йоду! – Миссис Бисли задыхалась, ее морщинистые руки, прижатые к груди, дрожали. – Срочно звоните в полицию, чтобы они скорее задержали негодяя!

– Сядьте, пожалуйста, миссис Бисли! – предложила ей Шерон, подавая старой леди стакан воды и пододвигая ей стул. – Если вы не успокоитесь, у вас может случиться удар.

– Я не собираюсь получать удар! – с волнением ответила старая леди. – Сейчас нужно действовать! Этот ужасный человек похитил собаку Фейт!

– Хм. Он всегда хотел иметь собаку, но похищать чужую… это, пожалуй, слишком даже для Уэйкфилда! – размышляла Шерон, вместе с Фейт хлопоча над миссис Бисли.

Бедная женщина действительно выглядела ужасно.

– Вы не считаете, что нужно вызвать скорую помощь? По-моему, у вас сильная одышка!

– Скорую помощь? – Миссис Бисли уставилась на Шерон как на ненормальную. – Нам нужно вызывать не скорую помощь, а отряд полицейского спецназа!

– Хорошо! – согласилась Фейт, проверяя ее пульс и дыхание. – У вас перевозбуждение и тахикардия. – Она поглаживала дрожащую руку старой леди, глазами указывая Шерон на тонометр. – Вейл не сделает Йоде ничего плохого. – По крайней мере, она так думала.

– А мог бы! – крикнула миссис Бисли. – Йода знал, что этот человек негодяй, и не любил его!

Разве поведение миссис Бисли не говорило о том, что она и сама невзлюбила Вейла и даже готова засадить его в тюрьму?

– Что ему сделал Йода? – спросила Фейт, измеряя кровяное давление миссис Бисли.

Давление было немного повышенным: 140/90, совсем неплохо для старой женщины, пережившей такой стресс.

– Йода напал на него!

Удивленно раскрыв рот, Фейт переспросила:

– Йода напал на Вейла?

Миссис Бисли гордо кивнула:

– Он вцепился зубами в его ногу. Вероятно, теперь это отучит его нарушать покой соседей!

Вейл стучал в дверь ее квартиры?

Фейт закусила губу.

Возможно, ей нужно было ответить хоть на один из его звонков по мобильному телефону, но ей не хотелось. Она стирала все его сообщения, не слушая их. Разговоры с ним ничего бы ей не дали. Во всяком случае, сейчас. Возможно, через некоторое время, когда она станет сильнее, она перестанет мечтать о нем. Пока же он занимал все ее мысли.

– Именно поэтому Вейл и похитил Йоду? – Фейт попыталась представить, что же происходило в мозгу Вейла, когда он, не достучавшись до нее, додумался похитить ее песика? – Потому что Йода набросился на Вейла!

– Я понятия не имею, почему этот негодяй взял Йоду! – Миссис Бисли дрожала, испытывая угрызения совести из-за того, что не смогла защитить своего подопечного. – Он не просил выкупа, а только сказал, что если вы хотите забрать его обратно, то знаете, куда за ним прийти!

Фейт рухнула на стул, пальцами сжав виски.

Ее прежний босс похитил Йоду!

Если она хочет получить своего малыша обратно, ей придется идти к нему!

Сейчас она оценила здравое предложение миссис Бисли вызвать полицию и арестовать Вейла. Она уже представила себе, с каким удовольствием увидела бы его высокомерное лицо в девятичасовых новостях! Великий доктор Вейл Уэйкфилд, талантливый нейрохирург, плейбой, наследник огромного состояния, арестован за кражу беззащитной собачонки!

Ох уж пресса и порезвится!

Вместо того чтобы схватить телефон, Фейт взглянула на хихикающую Шерон.

– Знаете, Шерон, это вовсе не так забавно, как вам кажется! – сказала она женщине, так быстро ставшей ее близкой подругой. – Ваш кузен украл мою собаку!

– Вы должны оценить его творческий потенциал! Он весьма изобретательно задумал похищение Йоды, чтобы вы перестали избегать его! – Шерон самодовольно улыбнулась. – Мы, Уэйкфилды, славимся своей изобретательностью, когда речь идет о достижении желаемого!

– Вы могли бы пойти вместо меня и забрать Йоду! – предложила Фейт, заранее зная ответ Шерон. Несмотря на свою непримиримую позицию по отношению к Стиву, Шерон была уверена, что Фейт должна дать Вейлу шанс доказать, что он действительно хочет продолжить их отношения, потому что она отличается от всех женщин, с которыми он встречался раньше.

Понимая аргументы Шерон, Фейт думала: а зачем продолжать отношения с Вейлом, если они причинят ей только нестерпимую боль? Ведь что будет с ней, когда в конце концов он ее бросит?

– Нет, – заявила Шерон, тряхнув головой, – это не выход! Йода – ваша собака. Между прочим, у него нет никакого вкуса: он грызет мои туфли! Если вы хотите вернуть себе этого паршивого дурака, вам нужно пойти к Вейлу и забрать его. Это самый лучший выход из положения.

Однако Фейт понимала, что Шерон поддразнивает ее. Самое главное, чтобы она простила Йоду, который принял ее дорогие итальянские туфли за интересную игрушку и сгрыз их!

Значит, Вейл хочет поговорить с ней! Ну что ж, поговорим! Но ей было нечего сказать ему, кроме того, что она наговорила две недели назад. Ничего нового.

Конечно, осталось что-то, о чем она не сказала ему в тот последний день. Например, как ей не хватает его общества; как она скучает по тому времени, когда она консультировала больных в его клинике, смеялась с ним; даже просто находилась рядом с ним; лежала с ним в одной постели и вдыхала его аромат.

Нет, она не сказала, что все это и последующие две недели жизни вне клиники ничем ей не помогли, а, возможно, только ухудшили ее состояние.

Она упустила Вейла. Ужас! Сердце ее разбито!

В чем еще заключалась проблема?

В том, что Вейл украл значительно больше, чем ее собаку. Сколько бы она ни надеялась, что, избегая его, вылечится от тоски по нему, полной уверенности в том, что она избавится от чувства опустошенности, потеряв Вейла, у нее не было. В этом отношении она мало чем отличалась от своей матери. Видно, и ей на роду написано идти по жизни с тоской по любви, которую она однажды испытала и теперь отчаянно стремилась испытать снова.

– Прекрасно! – сказала она миссис Бисли и Шерон, тревожно ожидавшим ее решения. – Я пойду и верну свою собаку!

Глава 11

Фейт не была в клинике Уэйкфилда и Фиша с того дня, когда оставила работу своей мечты. Маркус Фиш приезжал к ней, чтобы заставить ее рассказать о причинах ухода, скорее всего уже зная о них.

В завершение визита партнер Вейла сказал, что очень не хочет расставаться с ней, что клиника выплатит ей щедрое выходное пособие и позаботится обо всех ее пациентах и что он понимает ее желание продвигаться дальше. Впрочем, до конца он ее не понимал, да и ни один невропатолог не поймет. Клиника Уэйкфилда и Фиша самое подходящее место для нее.

Фейт поздоровалась с охранником клиники, который, очевидно, был послан встретить ее. Тот улыбнулся, узнав ее, и, не задавая никаких вопросов, пропустил в здание, хотя наверняка знал, что она больше не работает в клинике.

Вейл был на месте. Он ждал ее, чтобы принудить к разговору.

Что она могла ему сказать? Она уже и так столько ему наговорила в тот день, когда, разгневанная, ушла из клиники.

Но он, очевидно, еще не наговорился. Чтобы вернуть Йоду, ей придется выслушать все, что у него накопилось в душе за эти недели.

А что же в самом деле случилось?

Он должен благодарить ее за то, что она ушла, а не бродит вокруг клиники как лунатик, за то, что она избегала его, а не требовала возобновить их отношения.

Ступив на пятьдесят шестую ступеньку лестницы, она остановилась, чтобы перевести дыхание. Ее место работы располагалось значительно ниже, и она отвыкла бегать по этой лестнице. Она любила здесь работать. Любила работать с Вейлом.

Но это было в прошлом. Сейчас не время для взаимных обвинений. Фейт поднималась, вспоминая свою прошлую жизнь, думая о дружбе с Шерон и тайном финансовом товариществе, помогающем становлению ее собственной неврологической клиники.

Она не нуждалась в мужчине ее жизни!

Было всего лишь начало девятого, но в офисе стояла непривычная для этого времени тишина. Неужели Вейл перед встречей с ней отпустил всех сотрудников по домам вовремя?

Проходя по офису, Фейт почувствовала желание заглянуть в свой кабинет, где прошли полтора лучших года ее жизни, но сдержалась. Она явилась сюда не за воспоминаниями, а за своей собакой!

Стуча высокими каблуками (Шерон настояла, чтобы она принарядилась), Фейт распахнула дверь кабинета Вейла. Он знал, что она придет. Охранник предупредил его по телефону, как только она вошла в кабину лифта.

Он сидел за столом, делая вид, что читает какие-то бумаги.

Фейт видела, что он притворяется, но не понимала, почему он волнуется.

Выглядел он замечательно, только глаза чуть воспалены. Ну почему один взгляд на него перечеркнул все успехи, которых она достигла в том, чтобы вычеркнуть его из жизни?

Кого она пытается обмануть? Вероятно, ей так и не удастся забыть Вейла.

Он осмотрел ее пристальным взглядом голубых глаз:

– Ты пришла!

Неужели он хоть минуту сомневался в том, что она придет?

– Ты украл мою собаку. Я хочу получить ее обратно! – заявила она тоном, предупреждающим о том, что она не хочет больше обсуждать что-либо.

Вейл задержался взглядом на столе, потом посмотрел на нее:

– Садись, Фейт.

Ну зачем он мучает ее? Она пришла к нему по делу и планировала быстро закончить его.

Он должен благодарить свои звезды, что она не раззвонила всем о произошедшем на мысе Кейп-Мэй!

И все же он не выглядел довольным! Скорее возбужденным или безумным.

Вейл не пугал по пустякам, если уж пугал, то основательно.

Он действительно выглядел возбужденным. Взгляд его метался то по столу, то беспокойно останавливался на лежавших перед ним бумагах.

Что же она делает? Ищет оправдания поведению Вейла? Да нет никаких оправданий тому, что они сами разрушили свои отношения!

– Вейл, я пришла за моей собакой!

Он встал, возвысившись над ней, демонстрируя свою неуязвимость. Он же Уэйкфилд, который сметал все на своем пути, добиваясь своей цели.

Он хотел продолжить их отношения и любыми средствами добивался этого, а она мешала его планам!

– Только после того, как ты выслушаешь меня!

Фейт устало опустилась на стул перед его столом, положила ногу на ногу и уставилась на него, словно он был микробом на предметном столе микроскопа.

– Прекрасно! – Она попыталась сделать вид, что все это ей смертельно надоело. – Начинай поскорее, а то у меня еще куча дел! Нужно кое-куда зайти, кое с кем повидаться! Ну, ты же знаешь, обычная рутина!

Между тем Вейл рассматривал Фейт. Хорошая косметика, никаких очков, красивая женская одежда, подчеркивающая контуры тела, которого он так жаждал! Отросшие волосы изящно спадали на плечи, дразня его разноцветными прядками, будившими воспоминания о прикосновении к ним, когда он спокойно пальцами взъерошивал ее прическу.

Никогда он не видел женщины красивее ее! Но ее одежда не имела никакого значения! Значение имела лишь она сама!

– Я тосковал без тебя!

– Что, некому было пожаловаться на такую неприятность? – поинтересовалась Фейт, отчищая невидимое пятнышко с короткой юбки.

Она что, специально надела такую короткую юбку, чтобы он не мог отвести взгляд от ее длинных ног? Она же понимала, что стоит ему посмотреть на них, как он тут же вспомнит, как эти ноги обвивались вокруг его талии!

Вейл вышел из-за стола, сел на угол и пристально посмотрел на нее.

– Ты ушла не из-за нерешенных вопросов по нашим общим пациентам?

Фейт сидела молча, рассматривая свои ногти. Всякий раз, поднимая глаза, она встречала его пристальный взгляд.

С него довольно!

Если они хотят добраться до истины, то одному из них придется нырнуть в неизведанные глубины. Вейл никогда не считал себя трусом, но сейчас он предпочел бы, чтобы она нырнула первой и призналась, что тосковала без него, тосковала не только по их прерванной дружбе, но и близости, возникшей между ними на том уик-энде.

Но он не ждал этого от нее. Даже после всего, что наделал.

Он обидел ее своим своеволием! Он сам ненавидел себя за это и теперь должен унижаться и просить у нее прощения!

– Я очень сожалею о том, что случилось в тот день, когда ты ушла.

Она пристально взглянула на него, но не шевельнулась и не произнесла ни слова.

Только впилась длинными ногтями в ладони. Ей было небезразлично то, что он говорил, хотя она изо всех сил старалась показать обратное.

– Я был не прав, возражая против твоей дружбы с Шерон. Все эти две недели я плохо соображал и вообще был не в себе!

– Согласна! – Фейт продолжала сохранять скучающий вид, но ногти по-прежнему впивались в ладони. – Теперь я могу уйти?

– Нет, не можешь! – воскликнул Вейл и резко поднялся. – Я не хочу, чтобы ты уходила, Фейт! Я хочу, чтобы ты вернулась! Обязательно вернулась!

Фейт вскочила. Несмотря на каблуки, ее глаза оказались на уровне его глаз.

– Я не могу вернуться!

Глаза Фейт яростно горели, кулаками она уперлась в бока и задрала подбородок. Никогда он не хотел ее больше, чем сейчас!

– Я отказываюсь принять твой ответ за окончательный! Ты все равно вернешься ко мне, Фейт! Так или иначе, ты все равно будешь моей!

– Мой окончательный ответ? – Она открыла рот от изумления и тряхнула головой. – Не затевай игры, Вейл! В клинику я не вернусь. Я открываю свою собственную практику!

Гордость в ее голосе восхитила его. Фейт была женщиной, способной найти в жизни свою дорогу! Он не удивился, поскольку всегда считал ее редким сокровищем. Признав ее правоту, он сразу же встал на ее сторону. Но зависеть от нее не желал. Пусть останется консультантом в его клинике, ведь в их практике консультанты требуются весьма часто.

– Если ты не вернешься ко мне, Фейт, я приду к тебе.

– Что? – спросила она, явно смутившись. Ничего удивительного.

Пятнадцать минут назад он и сам бы не понял того, что сейчас сказал.

– Возьми меня к себе, – настойчиво произнес он, твердо зная, что хочет сделать, чтобы вернуть Фейт в свою жизнь. – У меня блестящие рекомендации, охотно буду работать даже за небольшую плату, а опыта мне не занимать. – Он заколебался, сжал между пальцами прядку ее волос, желая захватить больше. – Единственная моя утрата, которая меня больно ранит, – это ты.

– И в этом вся проблема, Вейл? Я погладила тебя против шерсти? – Она освободилась от него, как он и предполагал. – Позволь мне напомнить тебе, как все происходило в действительности. Ты оттолкнул меня так далеко, что у меня не оставалось выбора, как только идти дальше. В течение трех недель ты полностью игнорировал меня, обращался со мной так, словно я не существую. Может быть, я избалована тем, что вместе с тобой консультировала сложных больных, но все же зря ты внезапно выбросил меня за борт по той простой причине, что я отказалась и дальше заниматься с тобой любовью.

Она была права, но как он мог объяснить свои чувства в тот момент, когда смотрел в ее глаза на маяке, зная, что уик-энда для нее явно недостаточно?

Как ей объяснить, что он почувствовал, когда она сказала ему, что не хочет продолжать их отношения?

– Я не могу находиться рядом с тобой и не хотеть тебя, Фейт.

Она провела рукой по его груди, отчего по всему его телу пошли приятные волны.

– Ты находился рядом со мной из месяца в месяц и не хотел меня. Ты просто хочешь того, чего, как тебе кажется, ты не можешь иметь, – продолжила она, стоя фактически лицом к лицу с ним. – Типичный мужчина.

– Не обманывайся, Фейт: если я захочу, ты будешь моей, – предупредил Вейл, в котором взыграла гордость. – Мы оба знаем, что стоит мне сейчас к тебе прикоснуться, и ты воспламенишься.

– Ты ошибаешься, – солгала Фейт. – Ты ведешь себя как ребенок, потерявший новую игрушку. Мы оба знаем, что, если бы мы преследовали одну и ту же цель, я бы давно тебе надоела.

Вейл стиснул челюсти, напоминая себе, что нельзя терять самообладание, и спрашивая себя, каким образом она добилась того, что он готов потерять из-за нее рассудок.

– Я никогда не давал тебе никаких обещаний и не говорил, что я какая-то выгодная партия, но я был искренен, когда сказал, что мне хочется продолжить то, что мы начали.

– А по какому праву? – Она вскинула бровь, явно выходя из себя. – Напомнить тебе, что я ушла? Что я поняла, что ты никогда не давал мне никаких обещаний?

– Мне не надо напоминать, Фейт. Я знаю, что ты ушла от меня.

Все эти две недели он не мог больше ни о чем думать.

Фейт ушла от него. Ему ее не хватало. Он хотел, чтобы она вернулась.

Любой ценой.

– Мне напомнить тебе, что я борюсь за то, чтобы ты вернулась в мою жизнь?

Она тупо уставилась на него.

– Я говорю серьезно насчет работы, Фейт. Шерон рассказала мне о твоих планах, так что, может быть, ты больше не хочешь здесь работать. – Он пожал плечами: – Если ты не вернешься в «Уэйкфилд и Фиш», я приду работать к тебе.

Ее зеленые глаза с подозрением изучали его.

– Почему ты хочешь это сделать?

– Ты слышала хоть что-нибудь из того, что я сказал? Мне тебя не хватает. Я хочу, чтобы ты вернулась в мою жизнь. Если не в качестве моей любовницы, то в качестве друга, коллеги. Я приму все, что ты можешь мне предложить.

Она закрыла глаза и сглотнула.

– Почему ты так поступаешь со мной, Вейл? Я проработала здесь восемнадцать месяцев, а ты никогда не замечал меня. Почему же ты обратил на меня внимание только сейчас, когда я двигаюсь вперед, пытаюсь определиться в жизни и стать счастливой? Оставь меня в покое, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты причинял мне боль, и мы оба знаем, что в конечном счете у нас ничего не получится.

Крепко закрыв глаза, она выглядела такой уязвимой.

Часть его существа хотела отступить, оставить ее в покое.

Но правда заключалась в том, что он замечал ее. Может быть, он сам не понимал, насколько ее замечал, как мечтал провести с ней хотя бы один день, но он ее замечал.

Может быть, он не хотел признаваться самому себе, как ему хочется стать частью ее жизни, потому что тогда ему пришлось бы задуматься, почему так происходит.

Впрочем, при одной мысли о том, что он может ее потерять, он просто не находил себе места.

– Я не могу оставить тебя в покое, Фейт, – откровенно ответил он.

– Почему? – широко распахнув глаза, спросила Фейт.

– Потому что я сам не свой, когда тебя нет рядом.

Она подняла на него взгляд:

– Объясни.

Если бы он только мог объяснить.

– У меня все не так, когда тебя нет рядом со мной. Я не могу работать по-прежнему. Это все равно что встать не с той ноги: весь день идет прахом.

Она наморщила лоб:

– Что ты хочешь сказать? Что я твой талисман или что-то вроде этого?

Он помотал головой:

– Нет, не так.

– Тогда что же? – спросила она, снова теряя терпение. – Скажи мне, почему я здесь, Вейл? Почему ты похитил моего беззащитного пса?

Ничего себе, беззащитный!

– Ты мне нужна здесь, Фейт. Мне нужно, чтобы ты была со мной.

– А я думала, ты хочешь прийти работать ко мне в клинику, – парировала она.

– Это предложение?

– Нет. – Но он видел, что стена, которой она отгородилась от него, рушится, что он начинает пробиваться к ней. Это придавало ему все больше и больше решимости высказать все, что у него наболело, заставить ее внять голосу разума.

– Я все время думаю о тебе, – признался он, пытаясь сократить возникшую между ними пропасть, желая окончательно сломать стену, которую она воздвигла вокруг себя. – Когда я просыпаюсь, когда засыпаю. Я думаю о тебе всегда.

Она сделала шаг назад и ударилась о его стол.

– Вина делает странные фокусы с совестью человека!

– Я не испытываю по отношению к тебе чувства вины, Фейт!

Она присела на край его стола, словно больше была не в силах стоять.

– А что ты чувствуешь? – спросила Фейт.

– А вот это! – ответил Вейл и, взяв ее руку, поцеловал кончик каждого пальца. – Я чувствую потребность сделать это!

Фейт задрожала:

– Но это всего лишь секс!

Вейл тряхнул головой:

– Сексом я могу заняться с любой женщиной! Но мне этого мало! Мне нужна только ты, Фейт! Только ты!

Она прикусила губу.

– Я тебе нужна?

– Как воздух! Но ты вычеркнула меня из своей жизни!

Фейт вздрогнула:

– Это бессмысленно, Вейл! Я бывала здесь каждый день, желая восстановить дружбу, которая была между нами до поездки на Кейп-Мэй, но ты не пошел на это! Ты же сам оттолкнул меня! А теперь передумал?

– Почему ты не допускаешь этого? Почему не можешь поверить, что я признаю, что совершил глупость, оттолкнув от себя самую лучшую женщину, которую встречал в жизни?

– Потому… потому… Потому что этого просто не может быть!

– Людям свойственно ошибаться, Фейт! Я думал, ты поймешь, что нам нужно использовать шанс, надеялся, что ты будешь тосковать по мне и приезжать в клинику! А ты поступила иначе: взяла и ушла из клиники! Тогда я и выплеснул на тебя все свое раздражение! Прости меня!

На глазах Фейт появились слезы, но она быстро справилась с ними и упрямо тряхнула головой:

– Я не могу!

– Почему?

– Потому что ты снова причинишь мне боль, и я не вынесу этого!

– Дай мне шанс доказать, что я больше не буду!

– Нет, уже ничего не поделать! Ты – это ты, а я – это я, и даже при самых благоприятных обстоятельствах пары из нас не получится. Мы не созданы друг для друга!

Вейл вздохнул:

– Я никогда не хотел обижать тебя, Фейт. И ты это должна знать. Ты отталкиваешь меня, хотя я предлагал тебе то, чего не предлагал ни одной женщине! Я хотел быть с тобой! Ты неразумна!

Фейт вскочила, скрестила на груди руки и спросила:

– А где записано, что я должна быть разумной?

– Прекрасно! Тогда соверши неразумный поступок и выходи за меня замуж!

Глаза Фейт чуть не выскочили из орбит. Впрочем, его тоже!

Он что, делает ей предложение? Но Вейл вовсе не собирался жениться на Фейт! Он хотел, чтобы она снова стала частью его жизни, но жениться… Это уже слишком!

Но, думал Вейл, если иначе вернуть Фейт невозможно, а он хотел, чтобы она всегда была рядом, то можно и обвенчаться! Он наслаждался ее компанией. Она была шикарна, красива, и он жаждал ее тела.

– Нет.

Вейл скрипнул зубами и, не поверив своим ушам, уставился на нее:

– Нет?

– Нет, Вейл! Замуж за тебя я не выйду! Ты же знаешь мое отношение к браку. Или мне еще раз все обстоятельно объяснить?

– Очевидно! – сухо ответил он.

– Мне не нужен ни ты, ни другой мужчина в моей жизни!

Достаточно! Ему не хотелось снова слушать ее сентенции, порядком утомившие его.

– Мы же оба знаем, что ты любишь меня, Фейт! Оставь эти детские воспоминания об ушедшем отце и многочисленных замужествах твоей матери!

Фейт недоверчиво прищурила глаза:

– Я никогда тебе не говорила, что люблю тебя, Вейл!

– Даже во время близости? – Сейчас он заставит ее раскрыть карты!

– Я бы запомнила, если бы кому-нибудь сказала «Я люблю вас!». Я этого не говорила! Никому!

Вейл наклонился и положил руки на стол так, что она оказалась между ними в своеобразной ловушке, и уставился на нее своим обычным пристальным взглядом.

– Ты не любишь меня, Фейт?

Пряча глаза, она сглотнула.

– Я… Я… Я…

– Что «я»? – Вейл не собирался позволить ей соскочить с крючка. Только после ответа!

– Так «да» или «нет»?

Фейт глубоко вздохнула:

– Дело не в том, люблю я тебя или нет!

– Значит, ты все-таки любишь меня? – Пульс Вейла стучал где-то в горле, голова кружилась. Он с нетерпением ждал ее ответа. Почему эти слова так важны для него?

– Не надо перевирать мои слова!

– А ты оставь свое упрямство и признайся, что тосковала без меня, так же как я без тебя!

– Прекрасно! Я тосковала без тебя, но это ничего не меняет!

Вейл улыбнулся. Наконец-то ему удалось разбить эту стену отчуждения!

– И ты думала обо мне?

– Иногда думала, – ответила она, подняв подбородок.

– По утрам? – нажимал он. – Или по вечерам? В душе?

– Вейл, ты с ума сошел? – спросила она, вырываясь на свободу и пройдя мимо стола из красного дерева, стоявшего в его кабинете, за которым они просидели много ночей, рассматривая истории болезни своих пациентов. – Я воспользуюсь пятой поправкой к Конституции США! [4]

– Те, кто просят о пятой поправке, всегда виновны, Фейт!

Он стоял позади нее, ожидая момента, когда она позволит дотронуться до нее.

– Это неправда, – возразила она, пристально посмотрев на него.

– А я в этом уверен!

– Тогда ответь честно, почему ты хочешь жениться на мне?

– Я не стану обращаться к пятой поправке, если ты этого ожидаешь.

– Но ты не отвечаешь! – с вызовом бросила она.

Фейт выглядела настолько уверенной, что Вейлу пришлось засунуть руки в карманы, чтобы не схватить ее в объятия и не поцеловать.

– Я хочу жениться на тебе, чтобы каждую ночь держать тебя в своих объятиях!

Ее глаза расширились.

– Я хочу жениться на тебе, чтобы каждое утро, просыпаясь, видеть тебя!

Ее губы начали расплываться в улыбке.

– Я хочу жениться на тебе, чтобы иметь право в любой момент, когда захочу, задрать твою юбку и заняться с тобой любовью, хотя бы прямо сейчас, на этом столе!

– О! – Фейт отошла от стола.

– Я хочу жениться на тебе потому, что смогу поцелуем смахнуть все твои слезы и начать с тобой семейную жизнь, тем самым защититься от своей сумасшедшей семейки! Но главным образом, Фейт, я хочу жениться на тебе, чтобы не остаться без тебя снова! Я хочу, чтобы ты была моей!

Глава 12

Фейт растерялась. Она не знала, что ответить и что сделать.

Вейл хочет жениться на ней?

Ей казалось, что она провалилась в кроличью нору и больно ударилась головой. Ставшая очевидной причина его преследований поразила ее.

Как она сразу не поняла? Ей давно следовало сказать ему, чтобы он не волновался.

– Я не беременна! – брякнула Фейт. – Если тебя интересует это!

Вейл очень удивился:

– Я и не думал, что ты беременна, но это можно быстро исправить, если хочешь!

На сей раз удивилась Фейт. Он шутит?

– Оставь свои шуточки!

Разве он не понимает, что каждое его слово жжет ее сердце? Слова глубоко проникали ей в душу, но она боялась им верить.

– Почему?

– Потому что ты этого не хочешь!

Вейл огорчился:

– Неужели ты думаешь, что я раздену тебя донага и займусь с тобой любовью прямо на этом столе, чтобы ты забеременела?

Что с ним? Накачался наркотиков или грохнулся в кроличью нору и повредил голову? Так или иначе, один из них явно не в своем уме!

– Я уже говорил тебе, Фейт, что очень сожалею о случившемся. Неужели так трудно простить меня и довериться мне?

– Да!

– Почему?

– Если я прощу тебя и доверюсь тебе, у меня не останется причин, чтобы избегать тебя.

Она не смогла сдержаться и нервно провела рукой по губам.

– И это было бы так плохо? – мягко спросил Вейл, отведя ее руку ото рта.

Фейт закрыла глаза:

– Да.

– Почему?

– Прекрати спрашивать меня «Почему»!

– Тогда я попрошу, Фейт, чтобы ты меня любила, потому что я хочу твоей любви каждый день, каждую ночь до конца жизни!

– С каких же это пор?

– С того момента, как мы познакомились и ты полностью завладела моим сердцем!

Фейт тихо захлюпала носом:

– Что ты сказал?

Вейл улыбнулся:

– То, что хотел сказать, когда ты пришла сюда!

Сердце у Фейт бешено забилось. Неужели это правда? Уж не плод ли это ее воображения? Неужели могло произойти такое? Но ведь ей действительно хотелось, чтобы так и произошло?

Но если так, то можно и рискнуть! Вдруг он и вправду любит ее? Любит и хочет прожить с ней всю жизнь, никогда не бросая ее?

Боже, а если он ее бросит?

Но ведь может быть, и не бросит? Ах, была не была!

– Повтори, – шепнула она, глядя ему в глаза и видя в них все, чему не верила до сих пор.

– Я люблю тебя, Фейт! – Он взял в руки ее лицо и погладил большими пальцами ее скулы. – Всем сердцем, всей душой, всем, что есть во мне хорошего! Люблю тебя и хочу прожить с тобой всю жизнь, подарившую мне любовь к тебе! Откройся и поверь мне!

Фейт никогда и не мечтала услышать такие слова.

Вейл не скрывал и не маскировал свои чувства. Глаза его сияли, грея ее, и стена отчуждения медленно таяла, уступая место любви и прощению.

– Это какое-то сумасшествие! – пробормотал Вейл, заключая ее в объятия. – Если ты не дашь мне говорить, если не будешь мне верить, я тебе докажу на деле!

Взглянув на стол, Фейт прикусила язык. Но когда он коснулся губами ее губ, она ответила на поцелуй так отчаянно, словно только что чуть не потеряла любимого человека, и так радостно, что снова нашла его.

Любимый! Боже! Она любит Вейла!

Всем сердцем и всем своим существом. Это делало ее такой уязвимой. Но если и он так же уязвим по отношению к ней, если он будет заботиться о ее уязвимом сердце и наоборот, все же будет прекрасно, правда?

Ах, она не могла об этом думать сейчас, когда руки Вейла скользили по всему ее телу. Обхватывали ее лицо, запутывались в волосах, залезали под блузку.

Она не останавливала его, когда он стал поспешно раздевать ее. Не останавливала, когда он положил ее, обнаженную, на стол, а сам с рекордной скоростью снял с себя костюм.

Она, конечно, не останавливала его, когда он, раздвинув ее ноги, вошел в нее. Она вцепилась в его плечи, цеплялась за его тело, любя всем сердцем и телом.

Он проталкивался все глубже и глубже, подбираясь к тому волшебному месту, которое она называла мысом Кейп-Мэй. Он добрался до места, доводившего ее до взрывчатого экстаза.

Ее бедра свело сладкой, горячей судорогой, пульсирующей в ритме их сердец.

– Я люблю тебя, – шепнула она на пике оргазма, чувствуя, как напрягается его тело, как он теряет контроль над собой перед тем, как взорваться в ней.

Потом он лежал весь в поту, прижавшись лбом к ее лбу и глядя ей в глаза.

– Ну, теперь ты выйдешь за меня замуж?

Она закусила губу.

– Брак меня пугает!

– На меньшее я не согласен! Я хочу, чтобы весь мир узнал, что ты – моя!

– И что ты – мой?

– Я твой, Фейт, полностью и безвозвратно! Я тебя никогда не брошу! Поверь мне!

Его сердце стучало против ее сердца, она протянула руки, обняла его за шею и крепко прижала к себе.

– Похоже, у меня не остается иного выбора! Если уж ты решил жениться на мне, то не остановишься, пока я не скажу «да»?

– Мы, Уэйкфилды, всегда получаем то, чего хотим!

Фейт улыбнулась. Он внушал ей благоговейный страх, но и благодарность за то волшебство, которое принес в ее жизнь.

– А ты понимаешь, что если мы поженимся, то я тоже стану Уэйкфилд?

Вейл смотрел на нее с неподдельной любовью.

– Чего же ты хочешь, Фейт? Я дам тебе все, что в пределах моей власти!

– Тебя!

– Считай, что меня ты уже получила! Я твой навсегда!

Они стали медленно одеваться, и этот процесс затянулся так, что они снова оказались раздетыми!

На этот раз Вейл занимался с ней любовью медленно, мягко, глядя ей в глаза с каждым толчком.

Фейт почти задыхалась, а сердце билось с перебоями. Когда он вышел, она словно продолжала еще качать его в своем теле, как в колыбели, совершенно ошеломленная тем, что они разделились. Ошеломленная силой его любви и своим доверием к нему, а еще тем, что дважды они занялись любовью не предохраняясь!

– Вейл!

– Хм?

– Я действительно люблю тебя и готова выйти за тебя замуж, но я еще не готова завести детей!

Он облокотился и смущенно взглянул на нее:

– Должен признаться, я тоже не стремлюсь заводить большую семью! Пока мне хватит тебя одной! Но если ты задумаешь завести ребенка, я готов принять самое горячее участие в этом благородном деле! – Его губы изогнулись в шутливой улыбке. – А на что ты готова, Фейт?

– Ты всерьез предлагал мне вернуться в клинику, Вейл? – спросила она, дотянувшись до одежды.

Он наблюдал, как она надевает лифчик, застегивая на груди крючки.

– Я еще предлагал тебе себя в качестве сотрудника твоей клиники!

– Я сомневаюсь, что открытие новой клиники и женитьба будут разумным решением! – Она одновременно тянула из-под него свою блузку и оглядывала стол в поисках трусиков.

Он разыскал их и держал как дорогой трофей, при этом выглядя очень сексуально. Фейт вытаращила глаза и схватила их.

– Мне нравилось работать здесь с тобой над нашими исследованиями болезни Паркинсона!

Он сидел в слаксах, надетых на боксерские трусы, без рубашки, а она расправляла блузку под юбкой. Тихо сидел и смотрел на нее.

– Открыв свою клинику, ты продолжишь работу по исследованию болезни Паркинсона, – предложил он. – Я не хочу, чтобы теперь, когда мы вместе, ты отказывалась от своей мечты!

Фейт надела туфли и повернулась к нему.

Вейл был первоклассным нейрохирургом, идущим намного впереди всех. Он серьезно предлагал ей свою помощь в становлении новой клиники?

– Ты действительно согласен оперировать в моей клинике, если я решу открыть ее?

Он кивнул:

– С удовольствием!

Фейт удивленно уставилась на него, но в его глазах сияла искренность.

– Я тебе верю…

Вейл засмеялся:

– Разве ты до сих пор не поняла, что я готов перевернуть весь мир, чтобы ты стала счастливой и всегда была только моей?

– Не нужно переворачивать мир! – прижав ладони к его голой груди, заявила она, переполненная счастьем, которого никогда не испытывала. – Но где же моя собака?

Вейл усмехнулся:

– Наконец-то вспомнила!

– Что ты сделал с моим бедным Йодой?

Вейл показал ей руку со следами крошечных зубок:

– Твой бедный Йода далеко не беззащитен! Мы должны научить его не кусать людей!

Фейт потрогала пальцем следы от укусов:

– Он всего лишь защищал мою честь!

– Нам нужно сесть втроем и внушить ему, что отныне это мое дело!

– Все-таки, где Йода?

– Он у Шерон.

– У Шерон? – изумилась Фейт.

Да, ее друг сегодня вечером действовал предусмотрительно! Фейт даже не ожидала!

– Она знает, что Йода у нее? Ты предупредил ее о собаке?

Вейл покачал головой:

– Нет. Я запер маленького дурака в ее спальне, поставив ему миску с водой, едой и постелив газету! Я полагаю, что ему будет полезно посидеть там несколько часов, пока не придет Шерон и не найдет его.

– Ну и ну, – скривилась Фейт. – А ты, случайно, не заметил, была ли приоткрыта дверь ее шкафа?

Вейл пожал плечами:

– Не знаю. А что?

Фейт расхохоталась:

– Тебя ждут большие неприятности, когда вернется Шерон и обнаружит в своей спальне Йоду! Шерон не самая большая поклонница Йоды!

– Вот видишь, – усмехнулся Вейл, – еще одна причина заняться воспитанием твоей собаки!

– Возможно, он просто не любит Уэйкфилдов?

– Тогда в ближайшем будущем у нас могут возникнуть большие проблемы!

Фейт улыбнулась, любуясь теплотой в его взгляде.

– Это еще почему?

Вейл взял ее за подбородок и поцеловал.

– Да потому что в ближайшем будущем ты станешь моей женой, а значит, тоже Уэйкфилд!

Эпилог

Первый день августа выдался солнечным. С Атлантики дул легкий бриз, бабочки летали над территорией маяка Кейп-Мэй.

Когда Вейл впервые предложил провести бракосочетание на маяке, она подумала, что он ее дразнит. Поняв, что это не шутка, она согласилась, что маяк – самое подходящее место для начала совместной жизни.

В отличие от свадьбы его кузины они предпочли скромную церемонию, и им каким-то образом удалось скрыть предстоящую свадьбу от прессы.

Со стороны Фейт на свадьбе присутствовали ее мать с отчимом, сияющая миссис Бисли, несколько подруг по медицинской школе и несколько друзей с работы. Со стороны Вейла – его мать, Шерон, Анжела с родителями и Маркус Фиш, исполнявший роль шафера. Шерон стояла рядом с Фейт, как подружка невесты.

Вейл пригласил также Стива, но главным образом для того, чтобы присутствие красивого футболиста образумило Шерон.

Похоже, все Уэйкфилды любили вмешиваться в личные дела окружающих, но в данном случае не зря, судя по взглядам, которые бросала Шерон на своего изгнанного мужа!

Вейл сначала решил провести церемонию бракосочетания на вышке маяка, но быстро передумал, поняв, что Фейт будет трудновато преодолеть сто девяносто девять ступенек лестницы в своем длинном подвенечном платье со шлейфом.

Конечно, можно было бы внести ее туда на руках, но нужно же поберечь силы для брачной ночи! Поэтому остановились на огороженной зеленой площадке за маяком, где было солнечно и не очень ветрено.

Фейт долго мучилась раздумьями, кто поведет ее по проходу. От услуг отчима номер шесть она решительно отказалась, и мать поняла ее. Фейт решила идти одна.

Вейл хотел предпринять некоторые шаги и разыскать ее биологического отца, чтобы навсегда покончить с проблемой отказа от ребенка, но Фейт уговорила его не делать этого. Теперь ей никто не нужен, кроме него!

Она больше ни в ком не нуждалась, имея такую надежную поддержку!

Когда зазвучал свадебный марш, Фейт двинулась по дорожке к человеку, которого любила всем сердцем. Упрямый, гордый, высокомерный, он любил ее пылко, страстно, не скрывая своей любви!

Этот человек подарил ей весь мир и стал для нее всем!

Фейт отдала свой простой букет полевых цветов Шерон и остановилась перед человеком, с которым собиралась прожить остаток своей жизни в любви и согласии.

На церемонии присутствовал еще один член семьи: крошечный кремовый пудель, на котором торжественно красовался галстук-бабочка. Йода шел с Фейт по проходу, а во время брачных клятв сидел у ее ног и вертел головенкой, словно слушая слова каждого говорящего.

– Клянусь! – не сдерживая слез, говорила Фейт, надевая кольцо на палец Вейла.

Глядя ей в глаза, он взял ее руку с такой любовью, что казалось, солнце засияло еще ярче!

– Клянусь! – произнес он, надевая ей на палец золотую полоску. – Всегда и навечно!

Фейт таяла, колени ее дрожали.

– Теперь вы можете поцеловать свою невесту! – произнес священник.

Вейл ласково взял ее за плечи.

– Я люблю вас, миссис Уэйкфилд! – сказал Вейл и запечатлел на ее губах долгий поцелуй.

Фейт ответила на этот поцелуй, зная, что, несмотря на все бури и штормы, ждущие впереди, свет их любви всегда поможет найти путь друг к другу.

Примечания

1

Кейп-Мэй – мыс между атлантическим побережьем и заливом Делавэр, США; город в США, штат Нью-Джерси. (Примеч. пер.)

2

В английском языке слово neighbor означает и «сосед», и «соседка». (Примеч. пер.)

3

«Кристаль» – легендарное шампанское от винного дома «Луи Родерер». (Примеч. пер.)

4

Пятая поправка предоставляет право подсудимому или свидетелю не давать показаний против себя. (Примеч. пер.)

Content

Дженис Линн
Излечи моё сердце

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания