Джессика Гилмор

Сказочное предложение

Jessica Gilmore

PROPOSAL AT THE WINTER BALL

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Proposal at the Winter Ball

© 2015 by Jessica Gilmore

«Сказочное предложение»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

– Закажи мне бокал вина, да побольше. – Флора плюхнулась в кожаное кресло и, подавшись вперед, пару раз стукнулась лбом о дубовую столешницу, затем выпрямилась и добавила: – Пожалуйста!

– Что, неважный выдался денек? – Алекс, весело блеснув глазами, поднял руку.

И тут же к их столику направился официант, рассекая толпу посетителей. Флора могла бы до посинения ему махать, и тот бы ее игнорировал, зато стоит Алексу лишь бровью повести, и все бросаются ему услужить: официанты, таксисты, даже стюардессы в самолетах вечно пересаживают его в салон выше классом. Это просто нечестно!

И что есть такого в этом парне, отчего люди, особенно женщины, сразу обращают на него внимание? Его буйные кудри – скорее рыжеватые, чем каштановые, глаза – серо-зеленые, а на носу с легкой горбинкой щедро рассыпаны веснушки.

Впрочем, с другой стороны, Алекс и впрямь настоящий очаровашка, в то время как крестная фея Флоры, вероятно, слегла с гриппом в тот день, когда должна была наделить свою подопечную красотой и талантами.

Кое-как дождавшись, пока Алекс сделает заказ официанту, Флора заявила:

– Неважный денек – ерунда, с этим я бы как-нибудь справилась. Мне выпала сложная неделя. Такое ощущение, что кто-то меня проклял. В понедельник у нашего администратора был день рождения, и она угостила нас пончиками. Когда я надкусила свой, малиновый джем брызнул прямо на мою лучшую шелковую блузку!

– Бедная Флора! – Алекс насмешливо скривился. Он все еще был одет в деловой костюм, но при этом выглядел так свежо, словно не отработал только что полный рабочий день.

Зеленое шерстяное платье Флоры тоже было без единого пятнышка, но сама она ощущала себя немного уставшей и была уверена, что эта усталость отражается сейчас на ее лице.

– А вчера подол юбки застрял сзади за резинкой трусов, когда я ходила в туалет, и в таком виде я умудрилась уйти с работы. Эй, не смейся! – Она потянулась через стол и ткнула собеседника пальцем в грудь. – Я поняла свою оплошность только минут через пять. Хорошо хоть, на мне были надеты плотные колготки.

Алексу явно нелегко было сохранять невозмутимое выражение лица.

– Может, никто этого и не заметил? Сейчас ведь зима, наверняка на тебе было длинное пальто.

– На мне была короткая куртка! И судя по раздававшимся смешкам прохожих, я успела сверкнуть бельем почти перед всем районом. Но даже это не так ужасно, как… – Флора замолчала и спрятала лицо в ладонях, снова переживая стыд и ужас, которые испытала всего час назад.

– Как что? – спросил Алекс, переждав, пока подошедший официант поставит перед ним кружку пива, а перед его спутницей бокал вина.

Флора жадно сделала глоток холодного терпкого напитка и ответила:

– Как то, что случилось сегодня. Я так обрадовалась, увидев в метро свободное место, рванула к нему и, немного не рассчитав, приземлилась на колени к какому-то незнакомцу. Я вовсе не хотела, чтобы так вышло… – Едва эта привычная фраза сорвалась с губ Флоры, как тут же вспомнилась мать, упрекающая ее: «Это, без сомнения, будут твои последние слова. И даже на твоем могильном камне выгравируют: «Здесь лежит Флора Просперина Бэкингем. Я не хотела, так получилось».

Алекс прыснул от смеха в свою кружку.

– Ничего забавного! Весь вагон уставился на меня, а тот мужчина сказал… – Щеки Флоры вспыхнули краской стыда. – Он сказал: «Устраивайся поудобнее, лапочка. Мне нравятся девушки, которых есть за что потрогать».

Она сделала большой глоток вина, стараясь не обращать внимания на громкие взрывы хохота собеседника. На самом деле слова того незнакомца задели ее очень сильно. Ведь она была высокой, с грудью и бедрами, которые мать называла «пышными», а друзья более дипломатично именовали «красивыми изгибами». В пятидесятых годах двадцатого века такие фигуры были самыми модными, но в двадцать первом столетии Флора ощущала себя слишком высокой, слишком полной, чересчур обращающей на себя внимание.

Ну и, разумеется, сидя на коленях у незнакомца, сложно остаться незаметной. А ведь свидетелями ее унижения в метро могли стать и сослуживцы! «К счастью, – подумала Флора, – на следующей неделе истекает мой трудовой договор». Но нелегко будет выдержать еще целых семь дней перешептываний и хихиканья за спиной. Вот бы слечь с гриппом! Сейчас ей так необходимо побыть одной, отдохнуть, восстановить силы. Впрочем, больничный-то ей не оплатят. Таковы минусы временной работы.

Алекс наконец прекратил хохотать:

– Так ты завела себе нового друга?

– Нет! – поежилась Флора, вспоминая, как тот тип в метро облапил ее. – Всю оставшуюся дорогу мне пришлось просто сидеть и делать вид, что ничего не произошло. Да не на его коленях сидеть, идиот! Рядом с тем наглым типом. Я чуть со стыда не сгорела!

Сумеет ли она когда-нибудь еще заставить себя сесть на тот же поезд, да и вообще спуститься в лондонское метро? Может, начать ходить на работу пешком? Всего-то два часа в один конец.

– Ты вернешься на эту работу после Рождества? – Алекс словно прочел ее мысли.

Флора покачала головой:

– Нет. Я подменяю заболевшую сотрудницу. После праздников она снова выйдет. Хорошо хоть, в январе несложно найти временную работу – много людей так отрывается на Новый год или Рождество, что потом еще долго не в состоянии вернуться к своим трудовым обязанностям.

– Да брось, неужели ты собираешься еще один год потратить, перебиваясь временной работой? Не пора ли подумать о себе? Уже два года прошло с тех пор, как тебя уволили по сокращению штатов. Пришло время опять вернуться в профессию.

Флора поставила бокал на стол и сморгнула непрошеные слезы, подступившие к глазам:

– Место дизайнера получить не так-то легко, а временная работа хотя бы помогает мне оплачивать счета. И нет, я не перееду к тебе и не вернусь к родителям. Мне не нужна благотворительность. Я сама могу справляться.

К тому же Флора все это время пыталась найти работу по профессии. С тех пор как ее уволили из крупной компании, владеющей сетью пабов, она разослала свое портфолио в несколько десятков фирм и агентств. Но большинство из них даже не потрудилось ответить. Впрочем, и так понятно, что найти место с неполным рабочим днем очень сложно.

Алекс ответил спокойным тоном:

– Я хочу предложить тебе не благотворительную помощь, а работу.

Флора сглотнула неожиданно возникший в горле ком размером с «Титаник». Не то чтобы она завидовала успехам Алекса, но ее временная работа не шла ни в какое сравнение с тем, чем занимался он, возглавляя энергичную, преуспевающую команду архитекторов. Флора пыталась не зацикливаться на контрасте между великолепным домом Алекса, отделанным по его собственному дизайнерскому проекту, и своей съемной комнатой в домике на окраине Северного Лондона. Помощь Алекса и его жалость Флоре были не нужны.

– Послушай, – произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я очень признательна тебе за то, что предложил мне работу, но если я чему-то и научилась за прошедшие годы, так это тому, что нельзя смешивать дела и личную жизнь. Ни к чему хорошему это не приведет.

Конечно, можно считать совпадением ее увольнение вскоре после разрыва отношений с сыном и наследником компании «Виллидж иннз», но Флора в этом сомневалась.

Да, жилось ей сейчас нелегко и порой так хотелось принять от семьи и друзей помощь, которую они постоянно предлагали. Но, поступив так, Флора лишь укрепит их во мнении, что не может справиться с проблемами самостоятельно.

– Я предлагаю тебе работу вовсе не из жалости. Мне действительно нужна твоя помощь. – Губы Алекса изогнулись в полуулыбке.

Флора удивленно уставилась на него. Она не ослышалась?

– Я тебе нужна? – Это все меняло.

– Ты слышала об австрийском отеле, проект которого я разработал?

Разумеется, ей было известно об этом шикарном суперсовременном отеле, построенном известной компанией «Луссо груп».

– Ты пару раз упоминал о нем.

– Компания предложила мне контракт еще на три их отеля. Для их постройки будут выбраны уникально красивые и экологичные места. Это потрясающий проект. Но Лола, дизайнер, с которой я работал в Австрии, только что заключила контракт с конкурирующей фирмой, а потому не может сотрудничать со мной.

Это звучит куда серьезнее, чем те возможности немного подзаработать, которые Алекс предлагал Флоре время от времени на протяжении двух последних лет. И вряд ли им руководит сейчас жалость – ведь на кону стоит и его репутация. Ощутив прилив гордости и проблеск надежды, Флора впервые за долгое время почувствовала уверенность в будущем.

Но следующие слова Алекса спустили ее с небес на землю:

– Завтра я улетаю в Австрию на деловой обед с представителями компании. На нем я планировал представить предварительные эскизы дизайна отеля на Бали. Я-то думал, что Лола уже начала работу над ними, а оказалось, она не только не приступала к ним, но и вообще не собирается этого делать. Больше ни за что никому ее не порекомендую, как бы фантастически талантлива она ни была.

Вот оно что! Флора взяла бокал и с силой сжала его. Так Алекс вспомнил о ней вовсе не из-за ее одаренности, а лишь потому, что никого другого под рукой не оказалось!

Но придется проглотить свою гордость – ведь благодаря такой работе можно будет подняться на более высокий карьерный уровень. С заинтересованной улыбкой Флора подалась вперед:

– Так что я должна делать? Ознакомиться с твоими планами и выслать тебе по электронной почте свои идеи?

В ее крошечной спальне и так уже не повернуться из-за швейной машинки, мольберта и отрезов различных тканей. Конечно, это не самая вдохновляющая обстановка, но можно справиться и в таких условиях. Или есть еще вариант: приехать к родителям на неделю раньше, чем собиралась, и поработать там, пусть даже в их доме вряд ли удастся уединиться и побыть в тишине.

– По электронной почте? Нет. Мне нужно, чтобы ты отправилась со мной в Австрию и пообщалась с заказчиками – так ты лучше поймешь их вкус. Работать придется очень быстро. На твои причуды времени нет.

Флора сощурилась:

– Само собой. Я ведь профессионал.

Причуды? Да, ее личные дизайнерские проекты немного вычурны, потому что Флора позволяет своей фантазии в них разгуляться. Но это еще не значит, что она привнесет свой вкус в профессиональную работу. Она понимает, что результат должен оправдать ожидания заказчика, какими бы скучными они ни казались.

Алекс несколько секунд раздумывал, глядя ей в глаза, а потом кивнул:

– Хорошо. Я расскажу тебе о своих планах, пока мы будем лететь в Инсбрук.

Путешествие за границу! Флора не была за рубежом с тех пор, как ее сократили в «Виллидж иннз».

– Вылетать нужно завтра? Но мне нужно доработать еще неделю.

– А ты можешь бросить это место раньше?

– Вообще-то да. Хотя мое агентство будет не в восторге.

– Они ведь подыскивают временные рабочие места, так что спокойно заменят тебя кем-нибудь другим.

– Конечно.

Флора почувствовала поднимающийся в душе восторг. Больше никаких поездов метро и гнетущих офисов! Не нужно печатать огромные таблицы и выгонять из офиса коммивояжеров. Она проведет следующую неделю в шикарном отеле, занимаясь творческой работой!

– Жаль, что мы едем не на Бали. Я бы не отказалась немного понежиться на солнце. – Флора зябко поежилась, несмотря на то, что в баре было очень жарко. Свой прошлый отпуск она провела в корнуоллской глубинке. В рекламе на сайте в Интернете с упоением расписывались прелести местных золотых пляжей и прекрасных ландшафтов. А на деле Флору встретили проливные дожди и внезапно налетающие ураганы. После такого отдыха она до сих пор не могла как следует согреться.

Алекс поставил кружку на стол.

– Это не отпуск.

– Понимаю. – Флора подалась вперед и схватила его за руку. – Я просто дразню тебя. Ради такого шанса я бы отправилась даже в Антарктиду. Итак, что я должна делать?

Его теплые и сильные пальцы обхватили ладонь Флоры, и это прикосновение вызвало в ее сердце застарелую боль.

– Завтра рано утром будь готова отправиться в путь. Из одежды возьми теплые, но элегантные вещи.

– Ясно.

Несколько посетителей, сидящих за барной стойкой, затянули рождественскую песню, и Флору вдруг пронзила внезапная мысль:

– А когда мы должны вернуться? Мама и папа ждут нас обоих у себя на Рождество. Они очень расстроятся, если ты не приедешь. Горацио на праздник дежурит в больнице, так что из гостей ожидаются только Минерва, ее идеальный супруг и их идеальные двойняшки.

– Твоего братца Горри не будет? – Алекс поднял брови. – Какая жалость. Обожаю наблюдать, как твоя мать пытается свести его с местными кандидатками в невесты, а он не обращает на них внимания.

– Думаю, у него срабатывает защитный рефлекс. Все равно ты должен радоваться, что он не заглатывает эту приманку. Если бы мама не была так озабочена тем, чтобы женить своего сына, она направила бы свои таланты свахи на тебя.

– Но ведь ты – ее младшая дочь. Беспокоиться нужно не обо мне. Это за тебя она возьмется после Горацио.

– Не смеши меня, – ответила Флора, но голос ее прозвучал не очень уверенно. Через год ей стукнет тридцать, и мать уже не раз прозрачно намекала, что пора бы найти нормальную работу и купить собственный дом. – Ты – член нашей семьи. Даже больше. Ты – любимчик моих родителей. Они считают, что ты всегда поступаешь только правильно.

Когда Алексу было одиннадцать лет, его отец решил провести Рождество с новой женой на острове Сен-Бартелеми, а сына оставил на попечение экономки. Разумеется, семья Флоры предложила мальчику следующее Рождество отпраздновать с ними. Пять лет спустя Алекс собрал вещи и навсегда оставил дом отца, поселившись в комнате рядом со спальней Флоры. Он никогда не рассказывал, что стало причиной отчуждения в отношениях с отцом, а Флора не расспрашивала его об этом.

– Не беспокойся, к Рождеству мы вернемся. Я скучаю по праздничным ужинам, приготовленным твоим отцом. В этом году он обещал подать на стол жареного гуся. Ни за что не хочу это пропустить.

– Ну тогда все в порядке, – облегченно выдохнула Флора и подумала, что когда-нибудь даже Алекс решит жениться. Это наверняка будет одна из его благовоспитанных подружек, которые все похожи друг на друга. И тогда он перестанет проводить Рождество с Бэкингемами. – Мне лучше идти, если я хочу успеть до восхода солнца собрать вещи и найти свой паспорт. Во сколько встречаемся?

– Ну уж нет. – Алекс встал и, протянув руку, помог подняться собеседнице. – Я не доверяю твоему чувству времени, Флора Бэкингем, поэтому пришлю за тобой машину. Ровно в пять утра. Будь готова к этому часу.

Алекс посмотрел на блокнот в своих руках и вздохнул. Изложить Флоре суть дела во время полета не получилось. Но этого и стоило ожидать – как он мог забыть о ее таланте засыпать в любом транспортном средстве, едва оно начинало движение. Алекс даже завидовал этому качеству. Флора дремала, пока такси везло их по темным предрассветным улицам Лондона в аэропорт. Затем она проснулась, только чтобы пройти паспортный контроль, позавтракать и снова уснуть в самолете, едва тот начал выруливать на взлетную полосу.

И сейчас, в машине, она снова дрыхла. Да эта девица даст сто очков вперед Спящей красавице! Алекс толкнул ее локтем:

– Просыпайся! Я хочу, чтобы ты взглянула на это.

– М-м-м? – Флора потянулась. – Я вовсе не спала. Всего лишь задремала. Ух ты! – В изумлении она уставилась в окно автомобиля на заснеженные горы. – Похоже на рождественскую открытку!

– Ну как? Ничего себе, а?

Она в негодовании обернулась, и Алекс еле сдержал улыбку – Флора так легко заводилась.

– «Ничего себе»?! Это куда больше, чем «ничего себе»! И посмотри: тут повсюду настоящие шале!

– Вы очень наблюдательны, Шерлок.

Она пропустила мимо ушей его язвительный тон.

– А я и не знала, что австрийцы и правда живут в шале. А еще я думала, что эти жилища похожи на домики с соломенной крышей. Знаешь, многие считают, что в Англии все дома из дерева и кирпича, и при каждом есть садик. А на деле это далеко не так. О, как бы я хотела жить в шале! Они такие красивые!

– Надеюсь, ты скажешь то же самое и об отеле. – Алекс не кривил душой. Ему и в самом деле очень хотелось услышать мнение Флоры, потому что она зрила в самый корень его идей и обладала наметанным глазом. Оценит ли она строгую простоту здания отеля или решит, что оно смотрится нелепо в этом природном рае?

– Мне всегда очень нравятся твои проекты, но с этим отелем, похоже, ты превзошел сам себя. Не терпится увидеть его уже завершенным, во всей красе.

Сначала они ехали по оживленной трассе, ведущей в сторону Инсбрука, а затем свернули на дорогу, ведущую к подножию Альп. С каждой милей снега на обочине становилось все больше.

– Ты только посмотри на эту красоту! А какое освещение! Ну почему я не захватила свой альбом для зарисовок! Хотя, может, у меня и не получилось бы точно запечатлеть, как блестит под солнцем снег. Эта игра света похожа на калейдоскоп.

Внутри у Алекса все сжалось. Флора видит то же, что и он – взаимодействие света и снега. Она поймет идею, вложенную им в дизайн отеля.

Флора уже стряхнула с себя остатки сна и разглядывала горы распахнутыми глазами.

– В жизни не видела столько снега! В Англии с каждым годом снега все меньше, а тут с этим все в порядке.

– На снеге держится вся местная экономика. Без него невозможно рекламировать себя в качестве зимней сказочной страны.

– Здесь словно в сказочной Нарнии. – Флора откинулась на спинку сиденья, продолжая восхищенно разглядывать пейзаж за окном, пока машина поднималась все выше в горы. С одной стороны виднелись заснеженные вершины, с другой – открывался вид на город внизу. Отсюда он казался игрушечным, а пересекающая его замерзшая река походила на узкий серебристый шарф.

– Далеко еще до отеля? Я думала, что он находится в самом городе.

– Нет, он в горах, рядом с канатными подъемниками. Постояльцы могут в любое время спуститься в Инсбрук или снова подняться в горы, как бы путешествуя из одного мира в другой, чтобы брать от обоих лучшее. Во всяком случае, именно такова была моя идея – предложить гостям максимальное удобство.

– И они немало за него платят, – заметила Флора. – Поверить не могу, что поселюсь в таком шикарном отеле. Там, наверное, даже помещения для персонала роскошные.

– Ты не будешь жить в помещениях для персонала. Лола всегда снимает в гостиницах только люкс. Ты делаешь ее работу, значит, и номер Лолы тоже достанется тебе. На этой неделе в отеле еще не будет платных постояльцев. Завтра состоится предварительное открытие: будут присутствовать журналисты, блогеры, некоторые влиятельные поклонники зимних видов спорта. – Он замолчал, подыскивая слова, потому что знал, как неловко Флора чувствует себя в толпе и среди незнакомцев. – Очень важно, чтобы все эти люди уехали в конце недели с хорошими впечатлениями. И не менее важно, чтобы мои проекты были одобрены заказчиком. Эта неделя очень значима для меня, для моей фирмы и для «Луссо груп».

– Неужели? Как мило с твоей стороны предупредить меня об этом. Не то я бы обязательно попала впросак.

В голове у Алекса прозвенел тревожный сигнал, потому что эту фразу Флора произнесла ледяным голосом, который уже появлялся у нее и раньше. Например, когда Алекс заявил ей, что однажды она перерастет свое увлечение мальчишескими поп-группами, или когда сказал, что ее первый парень недостаточно для нее хорош. А еще в тот незабываемый день, когда Флора коротко постриглась, и Алекс сообщил ей, что она больше похожа на военного моряка, чем на Одри Хепбёрн.

– Я всего лишь имел в виду…

– Я знаю, что ты хотел сказать: будь профессионалом, не напортачь. Что ж, я тебя не подведу. Может, я и не основала в двадцать с небольшим лет компанию, вошедшую в десятку лучших бизнес-начинаний, и не признана в своей профессии ярким дарованием. Пока. Мне еще многое необходимо доказать, и у меня для этого появился отличный шанс. Так что за меня не волнуйся. Я справлюсь.

Алекс открыл было рот, чтобы напомнить, что Флора на каждой вечеринке прячется на кухне и скорее войдет в логово льва, чем заведет светский разговор, но решил промолчать. Он подождет, пока она немного освоится, а после предупредит ее о том, сколько придется приложить усилий по налаживанию деловых контактов.

К счастью, их автомобиль уже свернул на однополосную дорогу, упирающуюся в склон горы, и остановился. Отстегивая привязной ремень, Алекс с облегчением сказал:

– Приехали. Это – «Золотой орел». Ну, что скажешь?

Флора повернула голову, посмотрела в окно и от удивления открыла рот:

– Вот это да! Это твоя работа?

– Да. Как тебе?

– Я… – Не договорив, она выбралась из машины, что-то проворчав, когда ее обутые в кроссовки ноги провалились в снег. Холодный горный воздух заставил ее плотнее запахнуть кофту.

Алекс подошел и спросил:

– Ну что, не зря я в детстве столько возился с кубиками?

Отель был построен на узком скалистом уступе и словно нависал над лежащим внизу в долине Инсбруком. Вместо традиционного стиля шале Алекс использовал более индустриальный: дерево и стекло, много стекла. Казалось бы, неподходящий вариант для такого безмятежного пейзажа, и все же здание сливалось с ним, отражая окружающие горы и деревья.

Каждый раз, когда Алекс смотрел на него, ему едва верилось, что все-таки получилось воплотить свой замысел в жизнь.

– Нравится?

Полные губы Флоры растянулись в улыбке:

– Очень! Он замечательный!

Алекс испытал облегчение. Странно, но ее мнение для него было очень важно. Не из-за того ведь, что она была его старой подругой? Наверное, потому, что он доверял ее вкусу.

– Тогда идем внутрь. Думаю, плавательный бассейн приведет тебя в полный восторг.

Глава 2

– Давай тут все осмотрим! Не каждый день выпадает такой шанс – сам архитектор проводит экскурсию по своему зданию.

– Не хочешь сначала зайти в свой номер, освежиться с дороги?

Флора покачала головой.

– Нет, спасибо. – Она посмотрела на посыльного, укладывающего ее багаж и пальто на тележку, и счастливо вздохнула. – Это куда лучше, чем тащить на себе палатку. Кроме того, я ведь должна понять, чего хочет заказчик, а лучший способ это сделать – внимательно тут осмотреться.

Внутри отель был также отделан деревом и стеклом, но строгость линий смягчалась теплыми цветами отделки, большим количеством комнатных растений, абстрактными картинами на стенах, а также удобными креслами и диванчиками.

Алекс скинул с плеч лыжную куртку, чья цена, похоже, равнялась стоимости всех вещей в чемодане Флоры, и спросил:

– Откуда начнем осмотр?

– Давай с нижнего этажа.

– Ладно. Тогда приготовься к бурному восторгу – сейчас ты увидишь бассейн.

И она действительно пришла в восхищение. Расположенный на уровень ниже входа, бассейн под огромным сводом был отгорожен с одной стороны огромной стеклянной стеной. Подплывающему к ней казалось, что он находится на самом краю горного уступа, и если перелезть через бортик, то можно нырнуть в долину внизу.

Освещение было приглушенным, по углам стояли мягкие диваны. За раздвижными дверями располагались джакузи и сауны. На столиках стояли кувшины с ледяной водой и блюда с фруктами. На деревянных полках лежали пушистые полотенца.

Флора внимательно все разглядывала, а затем заявила:

– До чего же хочется просто облачиться в халат, взять журнал вон с той полки и навсегда здесь остаться. Можно?

– Идем! Следующая остановка – комната отдыха.

Когда экскурсия подошла к концу, у Флоры уже имелось много фотографий различных деталей интерьера отеля и куча заметок в блокноте. С этим материалом можно начинать работу над проектом отеля на Бали. Разумеется, его дизайн будет единственным в своем роде, но, по крайней мере, уже удалось получить представление о вкусах заказчика.

Теперь понятно, почему Лола выбрала именно этот стиль интерьера: он словно согревает, при этом роскошен и служит прекрасным дополнением к натуральным отделочным материалам, использованным при строительстве. В декоре и обивке мебели использованы все оттенки кремового, оранжевого, а также золота и бронзы. Ясно, что, разрабатывая дизайн для отеля на Бали, нельзя будет упустить из виду ни одной, даже самой крошечной, детали.

– Что ж, а вот и твой номер. – Алекс указал на одну из дверей.

Поворачивая ручку, Флора задержала дыхание. Да, она приехала сюда работать, но почему бы заодно не насладиться роскошью после стольких лет, когда приходилось экономить каждое пенни?

Шагнув через порог, она остановилась в изумлении:

– Ух ты!

В одном конце комнаты со сводчатым балочным потолком находилась стеклянная стена, за которой открывался потрясающий вид на зимнюю альпийскую сказку. Стены были бледно-золотого цвета. Кровать застелена белым бельем и накрыта шелковым покрывалом цвета бронзы. В изножье стоял бельевой сундук, на котором сейчас лежал дешевый, потертый чемодан Флоры – словно напоминание о том, что окружающую роскошь еще лишь предстоит заслужить. Теперь, увидев отель, Флора поняла, что взятых с собой джинсов, джемперов и одного выходного платья будет явно недостаточно.

– Нравится? – Алекс с улыбкой наблюдал, как она ходит по номеру, открывая все двери.

– «Нравится»? Да ты хоть понимаешь, что здесь гардероб просторнее моей лондонской спальни? Этот люкс больше, чем дом, в котором я живу!

Она остановилась перед стеклянной стеной, отделяющей спальню от небольшой гостиной, и уставилась на другую стеклянную перегородку между спальней и ванной комнатой, расположенной на возвышении прямо в центре номера.

– Слава богу, хоть туалет тут находится на своем месте, а не на виду, иначе это место больше напоминало бы тюремную камеру люкс, а не гостиничный номер.

– Выглядит неплохо. – Алекс сделал несколько шагов и посмотрел по сторонам. – Большую часть номеров я еще не видел после их окончательной отделки. – Он провел пальцем по бронзовой ручке на ванне. – По крайней мере, ванная комната под боком. А то по утрам так порой неохота тащиться туда, правда?

Флора присела на диван и поморщилась, ощутив под спиной жесткие подушки. Выглядит красиво, но долго на таком не посидишь и расслабиться не получится уж точно.

– Ванная в центре комнаты – это ваша идея, мистер Фицджеральд?

Алекс ухмыльнулся:

– Нет. Я ни при чем. Этот номер проектировала Лола. Очевидно, так она представляет себе романтику.

– Значит, я отстала от жизни, раз теперь считаются чепухой старые добрые ванные комнаты, не выставленные на всеобщее обозрение. Хотя, думаю, будет немного неловко кому-то из посетителей, вселившемуся сюда с другом, а не ради романтики. И что, такой… э-э-э… лейтмотив во всех номерах?

– Нет. В большинстве из них ванные расположены привычным способом, – заверил ее Алекс. – Ладно, если ты готова, пойдем в комнату отдыха, посмотрим мои наброски по дизайну и заодно перекусим кофе и пирожными.

– Кофе и пирожные? Никакие другие слова так не радуют девичье сердце, как эти! – Флора вскочила с дивана. – Веди меня, Макдуф! – процитировала она перевранную шекспировскую фразу.

Комната отдыха располагалась на первом этаже, и через стеклянную стену из нее открывался великолепный вид на окрестности. Здесь у Флоры тоже возникла пугающая иллюзия, будто ничто не отделяет комнату от края утеса.

Удобные диваны и стулья, обитые красным бархатом, стояли вокруг столов. На полках было полно книг, настольных игр и журналов. Посреди помещения располагалась большая дровяная печь. Комната казалась уютной, несмотря на огромный размер – здесь легко могли бы поместиться все шестьдесят постояльцев, на которых был рассчитан отель.

Алекс сел на один из диванов и положил рядом свой блокнот, заполненный изящными рисунками, сделанными шариковой ручкой. Это был лишь первый этап работы, наброски. За ними последуют подробные чертежи и компьютерные модели, сотни расчетов, сметы, проработка миллионов мельчайших деталей, благодаря чему фантазия архитектора воплотится в реальность.

Но Флора знала, что первый этап был для Алекса самым любимым. Это осталось неизменным для них обоих еще с тех пор, когда они вместе придумывали и рисовали дома, дворцы, замки и корабли.

Зато все остальное изменилось, пусть даже Алекс и не хочет этого замечать. В его глазах Флора по-прежнему остается той же чумазой девчонкой с ободранными коленками, которую он повстречал, впервые удрав из дома. Алекс тогда пробежал полмили и наткнулся на Флору. Вместе они соорудили для него убежище, и она пообещала принести туда хлеб, молоко и одеяло.

Алекс любил ее. Флора это знала. Но любил всего лишь как друга. Когда-то давно она попыталась вывести их отношения на новый уровень, и эта попытка закончилась неудачей.

Флора сжала кулаки, пытаясь прогнать всплывшие в памяти воспоминания о том, как в ответ он взял ее за плечи и посмотрел на нее с ужасом.

В то лето и в последующие годы Алекс перецеловал множество девушек, но ни разу так и не поцеловал Флору.

А она даже спустя столько лет все еще на что-то надеется. Но однажды у нее все-таки получится разлюбить его – надо просто как следует постараться.

Они не заметили, как снаружи стемнело. И лишь когда на огромной елке, стоящей в углу комнаты отдыха, вспыхнули цветные лампочки, Алекс снял очки и потер усталые глаза:

– Ну, что думаешь?

Флора задумчиво пожевала губу:

– Думаю, чтобы полностью понять твои идеи, мне необходимо отправиться на Бали. Как минимум на три недели. И чтобы эта поездка была оплачена заказчиком.

– Ну так разыграй грамотно эту карту, убеди Камиллу Луссо в том, что сможешь осилить этот проект, и у тебя все получится. Я уже говорил тебе: политика компании заключается в том, чтобы строить каждый отель в уникальном месте, идеально вписывая его в окружающий ландшафт и делая его как можно более экологичным.

Флора вытащила из скрученных в пучок волос карандаш, и темные локоны упали ей на плечи.

– Отлично. Думаешь, гости согласятся прибывать на Бали в каноэ с помощью весел и попутного ветра?

Алекс еле сдержал улыбку:

– Вряд ли. Но это уже кое-что.

– Как думаешь, заказчики согласятся построить отель со стеклянным дном, стоящий на воде?

– Не знаю. Решили же они возвести отель в тропическом лесу – что само по себе интересно. В конце концов, в местах, подобных Бали, большинство людей предпочитают видеть море прямо из гостиничного номера. Поэтому я хочу, чтобы вода стала частью композиции. Я хотел бы построить этот отель прямо в море, но местные власти не позволят.

– Это точно, – задумчиво произнесла Флора.

Алекс подтолкнул ее локтем:

– Давай, прислушайся к моим советам. Я ведь изведусь, если не сумею тебя убедить. Думаю, от такого отеля будет дух захватывать. А если построить его не в самой лагуне, а на берегу, но сделать стеклянный пол в нависающем над водой этаже?

– Я подумаю над твоей идеей. Можно использовать местную темную древесину, а в отделке голубые и зеленые оттенки. Да, – кивнула она, – я поработаю над этим. Спасибо.

Алекс встал и, подойдя к барной стойке в другом конце комнаты, заказал вино для Флоры и австрийское пиво для себя.

– За твое здоровье, – отсалютовал он тяжелой кружкой и сделал глоток.

– За твое здоровье, – отозвалась Флора, подняв свой бокал. – Ты был прав: эта работа именно то, что мне нужно.

Алекс помолчал, размышляя о том, что ей нелегко соответствовать своим успешным брату и сестре, а также родителям, известным специалистам в своих профессиях. Сделанные от чистого сердца замечания ее матери о прическе и одежде задевали Флору за живое. Алекс знал, какая она застенчивая, как ненавидит свой высокий рост, привлекающую взгляд фигуру, большой рот, эффектное сочетание темных волос и белой кожи. Она и не подозревает, как потрясающе выглядит, когда не рядится в свои обычные мешкоподобные платья или туники.

Флоре уже двадцать девять. Пора поверить в себя.

– Ты бы уже давно могла получить такую работу, – заметил Алекс. – Сколько раз я просил тебя поработать на меня! Но принять мои предложения тебе мешала гордость. Или страх.

Она поджала губы:

– Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть самой твердо встать на ноги.

– Разумеется. Но нет ничего зазорного и в том, чтобы принять помощь. Мне кажется, иногда ты так сильно хочешь доказать свою самостоятельность, что идешь против собственных склонностей.

Ее глаза сверкнули.

– По твоему, я не смогу достичь своей цели, так? То ты обвиняешь меня в том, что я сама не знаю, чего хочу, а теперь утверждаешь, что я слишком упрямая.

– Если ты про то, что я был против твоей учебы на ветеринара, я и сейчас не изменил своего мнения, как и о том, что тебе не следовало наниматься в компанию «Виллидж иннз». До сих пор не понимаю, почему ты так поступила.

Флора поставила бокал на стол:

– А почему ты возражал против «Виллидж иннз»? Никто не находит идеальное место сразу после окончания колледжа. Мне казалось разумным согласиться на эту работу, чтобы обрести опыт.

– Но твое сердце никогда не лежало к ней и к ветеринарии тоже. Ты подала документы на этот факультет лишь для того, чтобы сделать приятное своей матери.

Флора вскочила из-за стола, подошла к окну и повернулась к Алексу:

– Что ж, ты оказался прав, ветеринара из меня не вышло. Просто я не сразу это поняла. Извини, что я не такая целеустремленная, как ты, мистер Лучший архитектор года.

«Значит, я целеустремленный? – подумал Алекс. – Так разве не благодаря этому мы оба оказались здесь?»

– Художественное училище куда больше соответствовало твоим склонностям. Но, окончив его, ты ухватилась за первую же работу, где неплохо платят, хотя терпеть не могла разрабатывать дизайнерские проекты для модных пабов и шикарных ресторанов. А когда тебя уволили из «Виллидж иннз», ты решила, что сама в этом виновата, и потеряла веру в себя.

– Это не так! – воскликнула Флора, но, помолчав, добавила, глядя в пол: – Ну, может, в чем-то ты и прав.

– Послушай, я не хочу причинить тебе боль. – Алекс не кривил душой, потому что и в самом деле не представлял, как будет жить без дружбы с Флорой. Именно поэтому он так и не смог до конца довериться ей – не хотел упасть в ее глазах, увидеть в них осуждение. Только Богу известно, что он и так осуждает себя.

– Ну спасибо, – отозвалась Флора, вскинув на Алекса синие глаза. – Интересно, что же ты мне наговоришь, когда решишь причинить боль?

– Я просто хочу, чтобы ты стремилась воплотить в жизнь свои мечты. Свои, а не мои или твоих родных. Чтобы ты занималась чем хочется, тем, что делает тебя счастливой. Но ты не решаешься так поступить из страха снова потерпеть неудачу. Воспринимай каждый отказ как вызов судьбы. Пытайся снова и снова, все усерднее с каждым разом. Вот твой шанс. Лови его.

– Не очень-то хорошо это у меня получается. Не у каждого есть университетский диплом об окончании магистратуры.

Каждый день, проведенный в элитном интернате, был когда-то для Алекса пыткой. Радовало лишь одно: благодаря этому он находился вдали от дома.

– Вот что я тебе скажу, Флора. Запомни, что заслуживаешь того, к чему стремишься, что сможешь добиться поставленных целей, и работай над этим. Вот и весь секрет. Ну а теперь, не знаю, как ты, а я собираюсь съесть наконец эти пирожные.

– Это было восхитительно! Правда, у меня такое ощущение, что я наелась на всю оставшуюся жизнь. – Флора похлопала себя по животу и устроилась поудобнее на обитом бархатом диванчике. – Хотя не очень уютно есть всего лишь вдвоем в огромной комнате, рассчитанной на целых шестьдесят человек.

Алекс откинулся на спинку стула, расслабленно держа в руке бокал. Флора разглядывала его исподтишка, боясь, как бы Алекс не заметил, что она на него глазеет. А если он еще и догадается о ее чувствах…

Ведь он – ее самый старинный и самый лучший друг. На его плече она плакала после расставаний с парнями, у него всегда спрашивала совета, ему известны все ее недостатки и секреты. Но две тайны оставались между ними, словно пропасть, через которую невозможно перекинуть мост: Алекс так и не рассказал, почему покинул отцовский дом и почему он так противится примирению с отцом. А Флора не призналась в своей любви к Алексу.

Иногда ей казалось, что она влюбилась в него в самый первый день их знакомства – в того тощего рыжеволосого мальчишку с решительным выражением лица и одиночеством в яростном взгляде. С тех пор волосы Алекса потемнели, он вырос и окреп, но остался таким же решительным.

И в сердце у него по-прежнему живет то же одиночество, пусть и тщательно скрываемое. Ни одна из его подружек не смогла постичь его душу. Может, поэтому Флора так ни разу и не призналась в своей любви? Алекс прав: ее останавливает страх.

Она боится, что недостаточно хороша для него, что он в ответ на ее слова любви отвернется с презрением и ужасом, как поступил много лет назад, и что на этот раз она потеряет его навсегда.

Флора одним глотком допила стоящий перед ней бокал с вином и снова наполнила его, твердя про себя слова Алекса: «Скажи себе, что заслуживаешь того, к чему стремишься, что сможешь добиться поставленных целей». Он прав. Она никогда не пыталась так себя вести. И каждую неудачу принимала как что-то неисправимое. Куда легче было просто замкнуться в себе и надеяться, что все однажды изменится к лучшему.

Вдруг, например, кто-то однажды увидит ее сайт в Интернете и скажет: «Эй, да у тебя потрясающий талант! Будешь на меня работать?»

Вдруг Алекс в один прекрасный день заглянет в ее глаза и внезапно поймет, что она – его судьба.

Вдруг родители, наконец, скажут, что гордятся ею.

Все эти годы она просто сидела и на что-то надеялась, пока жизнь проходила мимо.

Флора подняла бокал, осушила его и уже нетвердой рукой снова взялась за бутылку с вином, потянув ее к себе.

– Еще? – поднял брови Алекс. – Ты уже выпила порядочно. Ты уверена?

– Да, папочка, – усмехнулась Флора. – Мне нравится, как выглядят твои волосы.

Алекс в замешательстве прикоснулся к голове:

– Мои волосы?

Она склонила голову набок:

– Да. Они сияют из-за того, что позади тебя стоит елка с рождественскими огнями. У тебя словно нимб вокруг головы. Ты похож на ангела. Ангел Алекс.

Флора не уследила, как он оказался рядом с ней и твердой рукой взял бутылку из ее пальцев.

– Если ты начала толковать про ангелов, значит, тебе точно уже хватит. Пойдем. – Он отставил вино подальше и, потянув собеседницу за руку, помог ей подняться.

Флора покачнулась и ухватилась за его плечо. Алекс поморщился:

– Тебе пора в постель. Я и забыл, что ты и спиртное – несовместимы.

– Мы прекрасно друг с другом поладили. – Флора замерла, все еще держась за плечо собеседника. Ей всегда нравилось, что Алекс выше ее. Она вскинула на него взгляд. Его такое до боли родное лицо было сейчас совсем рядом. Флора рассматривала его серо-зеленые глаза, длинные ресницы, скулы, чуть заметные веснушки на носу. Его губы так близко от ее губ! На расстоянии поцелуя. И ведь чтобы тот случился, всего-то нужно встать на цыпочки.

В голове пронеслось недавно услышанное от Алекса: «Пытайся снова и снова, все усерднее с каждым разом».

Может, именно это и нужно сделать: попытаться снова? А вдруг Алекс ждет, когда она сделает первый шаг навстречу, и в ее власти все изменить – нужно лишь дерзнуть?

И слова, которые тринадцать лет хранились в сердце Флоры, вырвались сами собой, прозвучав скорее жалобно, чем требовательно:

– Почему бы тебе меня не поцеловать?

– Что? О чем ты? – Глаза Алекса тревожно расширились, и он отступил назад.

Она качнулась за ним, все еще цепляясь за него.

– Все эти годы… Почему ты меня отталкивал? Тебя никогда не интересовало, что было бы, если бы ты повел себя иначе?

– Мне такая мысль и в голову не приходила, – ответил Алекс, но при этом взгляд его не отрывался от губ Флоры.

«Он лжет!» – внезапно осознала она, и в горле сразу пересохло.

Так значит, он думал о том, что между ними может быть роман. Это все меняло. Почти неосознанно она облизнула губы. Алекс сглотнул, глядя, как кончик ее языка скользнул по верхней губе. Флора заметила его реакцию, и сердце застучало быстрее.

Осмелев, она произнесла убеждающим тоном:

– Мы так часто болтали с тобой ночи напролет. Когда навещали друг друга во время учебы в университете, мы даже спали в одной постели. Не раз ночевали в одной палатке. Неужели тебе ни разу не хотелось, чтобы я стала твоей девушкой?

– Я… – Он смотрел ей в глаза пристальным, горящим взглядом, как никогда раньше. – Ну, может, раз или два. – Его голос охрип. – Но у нас с тобой другие отношения. Ты значишь для меня гораздо больше.

Флора смутно понимала, что эти слова почему-то очень важны, но уже не могла остановиться, ведь огонь в глазах Алекса разгорался все больше.

Она осознавала, что последствия ее действий могут быть очень серьезными. В прошлый раз оба притворились, что ничего не было. Но снова этого не случится. Их дружба может разрушиться. Сумеет ли Флора жить без нее?

Но, с другой стороны, что будет, если она не попытается? Если просто превратит все в шутку, объяснит свое поведение тем, что не выспалась и выпила слишком много вина?

Нет. Она уже зашла слишком далеко. И Алекс смотрит на нее так, как она всегда мечтала: в его глазах читается желание. Он же сам сказал: «Я хочу, чтобы ты стремилась воплотить в жизнь свои мечты».

А она мечтала о нем.

– Поцелуй меня, – тихо сказала Флора и, не дожидаясь, пока Алекс ответит или отстранится, шагнула ближе. Обняв его, она поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Глава 3

Алекс понимал, что нужно отпрянуть, но время вдруг начало замедляться, сходиться в одной точке прямо где-то над ними. Остался лишь только этот миг, а еще – ощущение губ Флоры, прижатых к его губам, и ее рук, несмело легших ему на плечи. Алекс мысленно твердил себе, что не должен целоваться с Флорой, что нельзя этого делать, но не мог заставить себя отстраниться от нее. Потому что именно об этом ему мечталось в тайных, стыдных грезах: перейти границы, коснуться запретного. Своим поцелуем Флора словно вопрошала его, и Алексу отчаянно хотелось дать ответы на ее вопросы.

Несколько бесконечных секунд он в ошеломлении стоял неподвижно, пытаясь обрести решимость и уйти прочь, но кровь уже забурлила в нем, заглушая предупреждающий голос рассудка. Алекс затерялся в сладком аромате ванили, исходящем от его спутницы, и почувствовал, что пропал.

Осознав это, он отбросил все мысли об отступлении. Одна его рука словно сама собой обвилась вокруг талии Флоры, привлекая ее ближе, а пальцы другой руки зарылись в тяжелое облако темных волос. Утратив самообладание, Алекс начал жадно отвечать на поцелуй. Кровь стучала в ушах. В эту минуту он ощущал лишь сладость поцелуя и податливость тела Флоры.

Ее прикосновение уже не было робким. Она крепко обхватила Алекса рукой за шею, придерживая его голову, словно не желая отпускать. Другая ее рука легла на его поясницу. Жар ее ладони ощущался даже сквозь рубашку. Если бы Флора сунула руку ему под одежду, Алекс точно взял бы ее прямо тут, не думая о последствиях и не обращая внимания на то, что в любую минуту в комнату может войти кто-то из обслуги. Похоже, тот давний случай, когда он в подобной ситуации чуть не потерял все, ничему его не научил.

Алекс, тяжело дыша, прервал поцелуй и заглянул в озадаченные глаза Флоры, все еще чувствуя искушающий вкус ее губ.

– Я…

– Я вам не помешала? – прозвучал за спиной низкий голос с оттенком насмешки.

Алекс, даже не оборачиваясь, узнал его хозяйку – Камиллу Луссо, владелицу этой гостиницы.

– Добрый день, – произнес он на итальянском, стараясь успокоиться, привести в порядок мысли, и перешел на английский: – Я ожидал увидеть тебя только завтра. – Он повернулся с невозмутимой профессиональной улыбкой, приветствуя свою самую важную клиентку.

– Это уж точно, – все еще немного насмешливо ответила она, окидывая Флору холодным, оценивающим взглядом, от которого, без сомнения, не ускользнули такие подробности, как растрепанные волосы и припухшие губы.

Судя по внешнему виду, Камилле могло быть от тридцати пяти до пятидесяти пяти лет, хотя Алекс подозревал, что она была ближе именно к пятидесяти. Но дорогая прическа, тщательный макияж и шикарный гардероб делали ее женщиной без возраста – холеной, уверенной в себе, успешной. Она была профессионалом, требующим такого же высокого профессионализма от всех, кто работал с ней или на нее.

Предполагалось, что Флора произведет на нее именно такое впечатление, а не будет застигнута в подпитии, целующейся в губы.

Ну почему она поцеловала его именно сегодня? Можно, конечно, считать причиной спиртное, шикарный вид за окном, тепло от камина, но на самом деле Алекс виноват сам. Едва Флора коснулась его губ, надо было сразу же отпрянуть и обратить все в шутку, а не рассуждать, как идиот, о параллельной реальности, в которой можно считать себя достойным восхищения этой женщины.

Теперь надо как-то исправлять ситуацию. Алекс заметил, что глаза Камиллы сузились, изучая его спутницу. Каким бы замечательным дизайнером ни была Флора, ей не видать этого проекта, не понравься она хоть чем-то владелице компании Луссо.

– Прошу меня простить, Камилла. Когда я рекомендовал тебе Флору, я хотел, чтобы ты оценила ее как отличного профессионала, поэтому… – Алекс замолчал, подбирая слова. Но был всего один способ объяснить произошедшую сцену. – Поэтому я не сказал тебе, что она – моя девушка. Извини. Я должен был об этом упомянуть. Впрочем, мы решили вести себя в течение этой недели сдержанно, общаться только в профессиональном ключе. – Он криво улыбнулся. – Вот с завтрашнего дня и начнем.

Алекс взял Флору за руку и незаметно ее ущипнул, давая понять, что здесь нужно ему подыграть.

К его облегчению, она уже оправилась от первоначального шока и, уловив его намек, обратилась к Камилле:

– Очень приятно с вами познакомиться. Я рада, что буду работать с вами и помогать Алексу вдохнуть жизнь в его проекты. Не знала, что встречусь с вами сегодня вечером, иначе бы… – Она указала на свои растрепанные волосы. – Я бы уделила больше внимания своему внешнему виду.

– Ну что вы! Это я должна извиниться. – Камилла улыбнулась, насколько позволяла ее натянутая пластическим хирургом кожа лица. – Мне следовало предупредить вас об изменении моих планов. Я помешала вам в ваш последний свободный вечер перед началом проекта.

– Вовсе нет! – Щеки Флоры порозовели, ладонь, которую все еще держал Алекс, вспотела. – Вообще-то мы тут работали… – Ее голос осекся под проницательным взглядом Камиллы.

– Этот отель получился действительно потрясающим – как я себе и представлял, – вмешался в разговор Алекс, пожалев Флору. – Персонал, кажется, идеально знает свои обязанности. Впрочем, ничего иного я и не ожидал от отеля компании «Луссо груп». В котором часу завтра прибудут гости?

Камилла приняла бокал вина от подошедшего официанта и села в одно из кресел у камина.

– Первые появятся уже после ланча. Мне так приятно, что ты согласился провести эту неделю с нами, Алекс. Большинство гостей – влиятельные репортеры из журналов о путешествиях и блогеры. Уверена, что они засыплют вопросами о том, что вдохновило тебя на постройку этого здания. Но, прошу, кроме работы найди время и для отдыха, чтобы сполна насладиться пребыванием в нашем отеле. – Она снова скользнула многозначительным взглядом по Флоре.

Алекс сжал зубы.

– С огромным удовольствием. Нечасто мне удается провести так много времени в спроектированном мной здании после его постройки. – Он кинул беглый взгляд на Флору. Румянец на ее щеках исчез, лицо побледнело. – Однако, чтобы быть уверенными, что дизайн отеля на Бали будет готов к концу недели, нам с Флорой лучше пойти спать, ведь сегодня мы отправились в дорогу в пять утра.

– Разумеется. Скорее бы увидеть ваш проект, мисс Бэкингем. Алекс пел вам дифирамбы. Жду не дождусь, когда вы меня впечатлите.

* * *

Флора раньше думала, что прошла уже все степени унижения, которое она испытывала регулярно. Как, например, в тот день, когда сокурсник в университете признался, что любит ее сестру. Или в тот ужасный день, когда ее следующий парень заявил, что влюблен в… Алекса. Или когда она подумала, что последний парень собрался сделать ей предложение, а тот всего лишь объявил, что уходит.

Но ничто из предыдущих унижений не сравнится с тем, которое Флора испытала сейчас. Да лучше бы она сто раз шлепнулась на колени к незнакомцу в общественном транспорте, чем пережить то, что только что произошло!

Она зажмурилась, словно стараясь усилием воли стереть из памяти воспоминания. Надо же было сказать Алексу: «Поцелуй меня!»

Но ведь он поцеловал. И это было так… так… Флора легла на постель, подыскивая верное слово. Это было замечательно. Но лишь до того момента, когда Алекс оттолкнул ее с ужасом в глазах и отвращением на лице. Вот это уже был худший момент ее жизни – куда худший, чем когда он отверг ее в первый раз. По крайней мере, тогда Флора не умоляла Алекса ее поцеловать – просто неудачно выбрала момент. Надо было сделать выводы из того урока: она – не та, кто ему нужен. Так было тогда, так обстоят дела и сейчас.

Флоре казалось, что она уже никогда не сможет посмотреть Алексу в лицо. Нужно собрать вещи и покинуть отель. Прямо сейчас, ночью, в сильный снегопад. Ходить на лыжах она не умеет, машины у нее нет, до Инсбрука – несколько миль. Но все это не важно. Главное – сбежать и сделать вид, что никогда не пыталась положить глаз на Алекса Фицджеральда, с его кривой улыбкой и рыжеватыми кудрями.

Но тогда ему придется провести Рождество в одиночестве – что еще остается? Конечно, Алекс не подаст виду, как это для него важно, но Флора-то видела не раз, с каким облегчением он всегда переступал порог дома ее родителей. Казалось, при этом он отбрасывал прочь все свои заботы и расслаблялся. Он болтал с Горацио о спорте, поддразнивал Минерву, безобидно флиртуя с ней, помогал на кухне отцу Флоры, обсуждал с ее матерью работу и всегда во всем поддерживал Флору.

Нельзя лишать Алекса Рождества в их семье! Надо заставить себя терпеть, широко улыбаться и валить все на спиртное. Не в первый раз.

А еще надо усердно работать, чтобы поразить своим проектом эту холеную Камиллу Луссо. Флора решила, что заставит Алекса гордиться результатами своего труда и сегодняшний поцелуй они оба больше никогда не вспомнят.

Стук в дверь прервал ход ее мыслей. Флора заставила себя встать с постели и пригладила волосы, подумав: «Только бы это была не Камилла Луссо!» Ко второму раунду она была еще не готова.

– Войдите!

Дверь открылась, вошел посыльный и вежливо улыбнулся:

– Извините, фрейлейн. У меня чемоданы герра Фицджеральда. Могу я занести их сейчас?

– Простите, не поняла?

– Фрау Луссо сказала перенести багаж герра Фицджеральда в вашу комнату. – Он открыл дверь шире и вкатил в номер тележку с кожаными чемоданами Алекса.

– Но… – Флора потрясла головой. Она что, спит, или у нее галлюцинации? Абсент она, что ли, пила? Это бы многое объяснило: вдруг оказалось бы, что весь сегодняшний вечер – лишь видение, вызванное полынной водкой. – У мистера Фицджеральда ведь есть собственный номер.

– Больше нет. – Алекс вошел в комнату, остановившись позади посыльного. Голос его звучал весело, но лицо было мрачным. Прищурившись, он посмотрел на Флору и пояснил: – Камилла по доброте душевной заявила, что нам нет нужды сдерживать наши чувства, а еще она сказала, что не стоит проводить врозь предрождественскую неделю. Отличная ванна. Кто первый моется: ты или я?

– Ты не можешь тут остаться. – Флора плюхнулась обратно на кровать и уставилась на кучу вещей, привезенных посыльным. Так нечестно. Она приблизительно одного возраста с Алексом, но тот умудрился каким-то образом превратиться в респектабельного взрослого мужчину с чемоданами, забитыми одеждой на все случаи жизни.

– А что ты предлагаешь? – парировал он с невозмутимым лицом и, открыв один из чемоданов, начал выкладывать на кровать одежду.

– Ну, мы скажем, что еще не готовы для таких близких отношений. Что пока ждем.

– Ждем? – Глаза Алекса зло сверкнули. – Как целомудренно!

– Некоторые люди так поступают. – Щеки Флоры пылали, она отвела взгляд. Желание обсуждать любовь, секс или поцелуи испарилось в тот миг, когда она снова увидела отвращение в его глазах.

– Да, некоторые так делают, – согласился Алекс, подхватив стопку одежды и скрывшись с ней в небольшой гардеробной. – Ты почему не распаковываешь багаж?

Флора моргнула, слегка ошарашенная резкой сменой темы разговора.

– Я уже это сделала. Видишь там вещи? Это мои.

– А где твои лыжные костюмы? Ты же не можешь встать на лыжи в джинсах.

Она поморщилась, подозревая, что будет не столько двигаться, сколько падать.

– Я не катаюсь на лыжах.

Алекс снова появился, вынул из другого чемодана смокинг, совершенно не помявшийся, и встряхнул его.

– Мы приехали сюда, чтобы общаться с гостями, рекламируя отель. Это – лыжный курорт. Не думаю, что это хорошая идея – шарахаться от лыж. А ты привезла что-нибудь для ужинов и бала?

Для чего?!

– Для бала? Ты о нем ничего не говорил. – Глаза защипало от неожиданно подступивших слез.

– Завтра тебе придется отправиться за покупками: приобретешь лыжный костюм, парочку нарядных платьев для ужинов и что-нибудь для бала.

Флора сгорбилась и закрыла лицо ладонями, пытаясь отгородиться от всего произошедшего сегодня. Может, если очень захотеть, все исчезнет, и она проснется снова на коленях того незнакомца в метро? Но уже с твердым осознанием, что бывают в жизни вещи и похуже.

– Я не могу себе позволить приобрести вещи, которые надену лишь один раз. Я специально уменьшила лимиты по своим кредитным картам, чтобы не было соблазна влезть в долги. У меня на счете всего двести восемь фунтов, и нужно прожить на них еще целую неделю, пока я не вернусь в Лондон. Не у всех, знаешь ли, есть сбережения и средства на представительские расходы.

Странно было спорить с Алексом из-за денег и одежды, когда столько всего случилось за последние полчаса. Но легче волноваться о мелочах, чем беспокоиться о больших проблемах.

– Ты работаешь на меня, так что представительские расходы оплачу я. Завтра утром отправимся в Инсбрук. – Алекс произнес это тоном, дающим понять, что больше ему неинтересно обсуждать эту тему, но лишь усилил беспокойство Флоры.

– Как удобно! – отозвалась она, постаравшись произнести эту фразу с ледяным высокомерием, но голос прозвучал лишь мрачно. – Типичный деспотизм Фицджеральдов! Может, прекратишь распаковывать вещи, словно и в самом деле собираешься тут остаться? Просто скажи Камилле, что тебе необходимо место для работы, а в этом номере негде уединиться. – Флора кинула отчаянный взгляд на ванну. Она теперь ни за что не решится ею воспользоваться!

– Я уже говорил ей это, и Камилла предложила мне работать в своем офисе. Послушай, Флора, – Алекс положил стопку джемперов на постель и провел рукой по волосам, – если мы будем вести себя так, словно жить в одном номере для нас проблема, Камилла заподозрит, что мы водим ее за нос. Может, мне и не следовало ей лгать, но я не хотел, чтобы она плохо подумала о тебе. Для нее очень важно первое впечатление о человеке, и она требует профессионального поведения от всех, с кем работает. Мы-то с тобой знаем, что тот поцелуй ничего не значит – просто небольшая глупость. – Эти слова ударили Флору под дых. – Но посмотри на ситуацию ее глазами. Если она решит, что мы ее обманываем, будет только хуже. Что сделано – то сделано. Ведь это всего на неделю. – Он произнес это так пренебрежительно, словно речь шла о пустяке. Значит, их поцелуй для него лишь глупость? – Я буду спать на диване. Твоей добродетели ничего не угрожает.

Да уж. Это точно. К сожалению.

– Ну же! – Он достал подушку и одеяло из гардеробной и положил на диван. – Давай немного поспим. Мы сегодня рано встали, а завтра нам предстоит очень хлопотный день. Ты можешь первая воспользоваться ванной. – Алекс холодно улыбнулся. – А завтра мы установим очередность, чтобы не смущать друг друга…

На кровати лежать было куда удобнее, чем на красивом, но жестком диване, но сон все равно не шел. Странно, Флора ведь не раз уже делила с Алексом одну комнату и даже втискивалась с ним в тесную двухместную палатку, когда они ездили на музыкальные фестивали. Но сегодня заснуть не удавалось. Флора лежала и слушала мерное мужское дыхание.

Она так давно знала Алекса – еще с тех пор, когда он был долговязым, веснушчатым, рыжеволосым парнем. Он спал на полу в ее комнате в полосатой пижаме с эмблемой интерната и во сне звал свою давно умершую мать. Годы шли. Он постепенно подрастал, его плечи и ноги наливались мускулами, другие девчонки начинали на него заглядываться, и Алекс тоже интересовался ими.

Но сегодня ночью в одной комнате с Флорой был незнакомец. И все же она чувствовала его присутствие всем своим существом. Ощущала его сильные руки, чувствительные, артистичные пальцы. Ей не нужно было смотреть на него, чтобы представить себе его подбородок, спадающие на лоб волосы и закрытые глаза. Казалось, Алекс лежит рядом.

Нужно прекратить его любить раз и навсегда – иначе можно его потерять. Он прав: пора повзрослеть.

Глава 4

Алекс размышлял о том, что, понадобись ему работа, он вполне может стать актером, если роль будет заключаться в изображении спящего – он сегодня всю ночь ее репетировал.

Алекс лежал, не шевелясь, и думал, не выглядит ли это неестественно. Он старался дышать глубоко, преодолевая соблазн сымитировать храп, а про себя считал овец, коров и травинки на альпийских лугах, стараясь отвлечься от мыслей о том, что всего в нескольких футах от него лежит в кровати Флора. Он пытался не думать о ее длинных ногах, взъерошенных волосах и чувственных губах, созданных для поцелуев, но у него это не получалось.

В памяти упрямо всплывали воспоминания о последних летних каникулах, проведенных в доме отца. Алекс, лежа по ночам в кровати, мечтал снова оказаться в маленькой спальне дома Бэкингемов или, на худой конец, в интернате.

Когда отец изредка приезжал домой, все было еще не так плохо – тогда Алексу просто приходилось вынужденно слушать, как он шумно смеется, пьет спиртное и занимается любовью с женой.

Но куда больше Алекс страшился тех моментов, когда ночью дверь в его спальню скрипнув открывалась и входила мачеха, чтобы «проверить, все ли у него в порядке». В ноздри ударял мускусный запах ее шампуня. Она присаживалась на постель, и матрас прогибался под тяжестью ее тела. Коснувшись щеки пасынка, она шепотом спрашивала: «Ты не спишь?»

Именно в те дни Алекс научился прикидываться спящим, хотя, похоже, ему так и не удалось одурачить мачеху. В конце концов она перестала задавать этот вопрос и ждать разрешения, а он перестал притворяться, что спит…

Нет! Он не должен думать одновременно о Флоре и о мачехе! Они совсем разные. Нельзя осквернять Флору сравнением с такой женщиной. Флора слишком хороша для него, и он всегда это знал. Вот почему он должен отвергнуть ее чувства – как делал все эти годы.

Он разрушил собственную семью из-за своих неконтролируемых желаний. Ему повезло, что дом семьи Бэкингем стал для него родным. Что бы ни случилось, нельзя позволить вырваться наружу своему плотскому влечению к Флоре.

Алекс открыл глаза и обрадовался, увидев, что в комнате уже посветлело от занимающейся за окном зари. Он осторожно встал с дивана, поморщился, разминая затекшие ноги и чувствуя себя принцессой, проспавшей всю ночь на горошине, как в той сказке. Прокравшись на цыпочках к двери, он открыл ее, и ему показалось, что Флора позади облегченно вздохнула, когда он вышел из номера.

Алекс собирался совершить утреннюю пробежку и поплавать. А еще принять очень холодный душ – это ему сейчас было нужнее всего.

– Надеюсь, ты хорошо выспался? – двумя часами позже с улыбкой спросила Камилла Алекса, входящего в столовую.

Он мысленно выругался, потому что надеялся, что у него будет больше времени на то, чтобы собраться с мыслями. Но отступать поздно. Надо постараться, чтобы его слова звучали убедительно.

– Как ребенок! – солгал Алекс, подыскивая безопасную тему для беседы. – Вы только посмотрите, какое тут красивое утреннее освещение!

– Так и должно быть, ведь ты сам так спроектировал этот отель.

– Все верно. – Но для Алекса всегда было так приятно видеть, что его мечты успешно воплотились в реальность.

Благодаря его задумке разместить столовую на террасе с застекленной крышей утром здесь всегда было много солнечного света. Паркет на полу, а также столы и стулья были изготовлены из золотистого дуба теплого оттенка. Вдоль одной из стен тянулась стойка, на которой было устроено подобие шведского стола: гости сами могли налить себе сок или кофе, взять булочку с джемом или фрукты. Персонал принимал от желающих заказы на горячий завтрак. Меню отсутствовало, потому что на местной кухне готовили почти любые блюда.

Алекс улыбнулся девушке за стойкой:

– Кофе и яичницу с ржаным хлебом, пожалуйста.

Он налил себе апельсинового сока, положил в чашку свежих ягод и подсел за столик, где уже сидела Камилла, щурясь на яркое солнце, словно кошка. Она потягивала кофе эспрессо. Тарелка, стоящая перед ней, была пуста. Алекс уже два года работал с Камиллой, но никогда не видел, чтобы она ела. Он подозревал, что эта женщина питается только кофеином, вином и, не исключено, кровью юных девственниц.

Она сделала маленький глоток кофе:

– Думаю, я не ошиблась в выборе матрасов для номеров. Знаю, что они дорогие, но в этом отеле все должно быть самое лучше, правда?

Алекс кивнул, пожалев про себя, что ему не удалось сегодня ночью протестировать один из этих матрасов.

– Разумеется, ваши гости меньшим не удовлетворятся.

Камилла пристально посмотрела на него:

– Ты в спортивном костюме, предоставляемом отелем? Очень мило с твоей стороны поддерживать наш бренд.

Алекс подцепил вилкой ягоду черники:

– Решил с утра немного потренироваться и не хотел будить Флору. Это хорошая идея – предоставлять костюмы постояльцам для занятий спортом. Интересно, сколько человек захватит такой бесплатный костюм с собой?

Камилла равнодушно пожала плечами:

– Ну и пусть. Они все оплачивают с лихвой, к тому же это отличная реклама для нас. – Она кинула взгляд на входную дверь и сказала: – Доброе утро, мисс Бэкингем.

– Доброе утро! – Флора подошла к их столику со стаканом сока в руках.

Алекс окинул ее взглядом и заметил, что у нее на лице сегодня больше макияжа, чем обычно, словно Флора пыталась замаскировать темные круги под глазами. Это могло обмануть любого, кто ее не знал, но только не Алекса.

Так значит, она притворялась, что крепко спит?

Слегка запоздало Алекс вспомнил, что должен играть роль нежного влюбленного, встал, поцеловал ее в щеку и пожелал доброго утра.

Их взгляды встретились, но в глазах Флоры ничего не читалось, кроме решимости, хотя Алекс ожидал увидеть в них злость на неловкую ситуацию. Да, она приняла какое-то решение. Но какое? Алекс терялся в догадках.

Интересно и очень неожиданно. Имидж свой она тоже сегодня сменила: темные волосы собраны в свободный пучок на затылке, одета в джинсы и зеленую тунику – не свисающую мешковато, как обычно, а подпоясанную. Из украшений – серебряное ожерелье и такие же серьги. Флора выглядела изящнее, более собранной.

Заказав завтрак официантке, она заявила:

– Мне нужно съездить в Инсбрук. Я привезла с собой только деловые костюмы. Не знала, что придется принимать участие еще и в светских мероприятиях, а также мне, кажется, придется научиться кататься на лыжах.

Камилла допила кофе:

– Думаю, научиться кататься на лыжах – это великолепная идея. Вам следует осмотреть коттеджи в горах. Мне интересно, что вы скажете об их дизайне. Туда можно добраться на подъемнике, а спуститься обратно – только на лыжах.

Флора поморщилась:

– Очень хочу там побывать, но должна признаться, что немного нервничаю из-за того, что придется скользить по снегу на двух кусочках пластика. Я умею кататься на коньках, но во всех остальных случаях я не всегда могу держать равновесие. Впрочем, надо просто наслаждаться жизнью. Это здорово – пробовать что-то новое.

Алекс вскинул на Флору взгляд. Что с ней происходит? В ней явно что-то изменилось: ее стиль одежды, тон голоса. Неужели это как-то связано с тем, что произошло между ними вчера?

Но он должен был отвергнуть Флору. Ведь именно этого он для нее хотел: чтобы она стала более уверенной в себе, начала жить полной жизнью. И он тоже мог бы жить как прежде, забыв о том поцелуе, всколыхнувшем в душе давние чувства.

Алекс посмотрел в окно. Сегодня прекрасный денек: солнце уже поднялось высоко, и под его лучами переливается снег на верхушках гор. В такую погоду, столь не похожую на сырые лондонские туманы, не хотелось работать в помещении – тянуло на улицу.

Кроме того, Флора никогда прежде не стояла на лыжах. Она понятия не имеет, что входит в лыжную экипировку, и какой-нибудь ловкий продавец может втюхать ей кучу ненужных вещей. К тому же расходы оплачивает компания Алекса.

– Я поеду с тобой, – предложил он Флоре и добавил: – Если только я не нужен тебе здесь, Камилла.

Его клиентка покачала головой:

– Нет. Хорошего вам дня. Осмотрите Инсбрук, побывайте на рождественских распродажах. Когда прибудут гости, я собираюсь показать им отель. Для этого ваша помощь мне не понадобится. Вечером я планирую прием, где будут подавать глинтвейн, потом гостей покатают в санях. Было бы неплохо, если бы вы вернулись к вечеру, чтобы я представила вас на приеме.

– Разумеется. Отличная идея.

Едва Камилла неторопливым шагом удалилась, Флора отодвинула тарелку и, сощурившись, прошипела:

– Мне не нужен проводник. Я и так терпеть не могу ходить по магазинам. И уж тем болеее не нужно, чтобы ты таскался всюду за мной со скучающим видом.

– А я люблю шопинг, – цапнув маленькое пирожное с ее тарелки, ответил Алекс. – Обо мне не беспокойся. Мне скучно не будет.

Флора успела шлепнуть его по руке:

– Я не о тебе беспокоюсь. Сейчас я отправлюсь в бассейн и проведу там примерно час, так что ты можешь… ну, ты понял… переодеться.

Он понял, что Флора не хочет застать его в ванной или при переодевании. Прошлым летом, когда они ездили на музыкальный фестиваль и там жили в одной палатке, Флора всегда, прежде чем войти, громко спрашивала, можно ли это сделать. Увы, те невинные дни прошли и, кажется, безвозвратно. Алекс попытался обратить все в шутку:

– Нам нужно придумать какой-нибудь сигнал, как это делают студенты в колледже. Скажем, лента, повязанная на ручке двери, означает «Не входить».

– Боюсь, не смогу удержаться от искушения вовсе ее оттуда не снимать, – парировала Флора, но все-таки улыбнулась, приветствуя эту попытку вернуть былые товарищеские отношения. – Встретимся в фойе в одиннадцать. С тебя – кредитные карты и пара рук, готовых тащить кучу пакетов с покупками.

Флора скорчила гримасу в зеркале раздевалки. Нельзя радоваться возможности провести весь день с Алексом! Следует прекратить притворяться влюбленной парой, послать его подальше с этой работой и предложением оплатить покупки. Лучше осмотреть городские достопримечательности, а затем сесть на самолет и отправиться домой, чтобы провести полную переоценку своей жизни.

А вместо этого она сейчас сушит волосы в этой шикарной раздевалке и заново наносит макияж после плавания в бассейне.

Себя обманывать бесполезно: Флора с нетерпением ждала возможности провести с Алексом целый день. Ведь, что бы ни было, они старые друзья, поверявшие друг другу свои секреты, и этого не изменят одна унизительная история, случившаяся на нетрезвую голову, и один безумный жаркий поцелуй. Она не собирается дуться из-за слов, сказанных Алексом вчера.

В кои-то веки кудрявые волосы Флоры, высохнув, легли красивыми волнами. Она сочла это добрым предзнаменованием на ближайшее будущее. Проблема лишь в том, что она сама не знает, чего хочет от жизни. Может, желание работать дизайнером интерьеров проистекает из стремления спрятаться за брендом какой-нибудь фирмы? Не стоит ли вместо этого пуститься в самостоятельное плавание в бизнесе, сделав ставку на то, что Алекс назвал ее «причудами»?

Пусть те шарфы и подушки для диванов, дизайн которых Флора разработала сама, немного причудливы, даже порой выглядят фантастическими, но у нее есть свои покупатели. Торговля в ее Интернет-магазине идет неплохо. И наверняка шла бы еще лучше, если бы Флора уделяла этому занятию все свое внимание.

Она нанесла на волосы немного ароматного масла и собрала их в свободный пучок, продолжая размышлять. Если получится справиться со стоящим перед ней сейчас заданием: разработкой дизайна интерьера трех отелей, то после можно будет, имея достаточно средств и свободного времени, выяснить, к чему лежит душа. Может, хватит жить лишь мечтами, боясь претворить их в жизнь из опасения потерпеть неудачу?

Флора с улыбкой поблагодарила горничную, уже собравшую влажные полотенца. Сейчас она восстанавливала идеальный порядок в раздевалке к приезду важных гостей. Наряду с журналистами и блогерами должны приехать несколько богатых и влиятельных фанатов зимних видов спорта и экс-чемпионов Олимпийских игр. Эти люди ожидают, что бесплатно повеселятся по самому высшему разряду, и Камилла вместе с обслугой отеля решительно настроены оправдать эти ожидания.

Может, этому посвятить свою карьеру: путешествовать из одного шикарного отеля в другой, где ее будут обихаживать в надежде, что она скажет о них что-то хорошее? Интересно, как скоро ей бы надоел такой образ жизни?

Размышляя об этом, Флора поднялась по лестнице в огромное, светлое фойе с высоким потолком – именно сюда в первую очередь войдут гости. По этому фойе у них сложится первое впечатление об отеле. Обратят ли они вообще внимание на окружающую обстановку, или эти люди уже привыкли к тому, что их всегда окружает только самое лучшее? Приятно будет во время поездки в Инсбрук тоже почувствовать себя такой же пресыщенной высококачественными вещами и обслуживанием!

«Нет, этим пресытиться нельзя», – пришла Флора к выводу чуть позже, наслаждаясь вниманием, оказываемым ей продавцами, и тем, что пакеты с покупками тут же относились водителем в машину, предоставленную отелем и ожидающую у магазина. Если бы еще удалось купить ткани вместо готовой одежды – невероятно дорогих лыжных костюмов!

– Так и привыкнуть можно к подобному сервису, – призналась Флора, глядя, как ее пакеты загружаются в багажник, чтобы быть доставленными в ее номер – в их с Алексом номер – еще до их возвращения. – Думаю, я была рождена, чтобы принадлежать к другой половине человечества – к богачам.

– Их не половина, а всего лишь один процент, – поправил Алекс. – И я считаю, что им было бы полезно хотя бы иногда самим потаскать свои сумки.

– Не порть мне мою волшебную сказку: за меня оплачивают дорогие покупки, каждый мой каприз исполняется. Я чувствую себя словно Золушка после свадьбы.

– А кто же тогда я? Безнадежно влюбленный в тебя слуга, обреченный вечно оставаться твоим другом?

Флора ощутила разочарование: он не назвал себя принцем, за которого в сказке Золушка выходит замуж. Мысленно приказав себе не подавать виду, что расстроилась, она как ни в чем не бывало взяла Алекса за руку. Он еле заметно вздрогнул, а потом попытался подстроить свои шаги под ее походку.

– Нет, – сахарным голосом ответила Флора. – Ты – моя крестная фея. Так и вижу тебя в платье из розового тюля.

Алекс громко рассмеялся, и Флора воспряла духом, решив, что они сумеют поладить, пусть даже придется делить на двоих один люкс. Если только никто из них не решит воспользоваться той чертовой ванной – сегодня утром она первым делом бросилась в глаза Флоре, едва та проснулась.

– Не помню, чтобы крестная фея с таким трудом уговаривала Золушку, – поддел ее Алекс.

– Это потому, что она не заставляла свою крестную напяливать на себя одежду, в которой задница выглядит огромной, грудь – как у кормилицы, а живот – словно у беременной тройней. Лыжный костюм, да и вообще зимняя одежда, не смотрится на женщинах с формами.

Но, по крайней мере, Флора была довольна купленными платьями, в том числе нарядом, приобретенным для бала, которым, если честно, втайне восторгалась. Другое дело, хватит ли у нее храбрости появиться в нем на людях. Продавец усиленно расхваливала то, как идет Флоре это платье, но ведь в памяти еще были свежи дифирамбы другой продавщицы, когда Флора, готовясь к свадьбе Минервы, примерила дурацкое платье, напоминающее наряд официантки немецкой пивной. Даже отец тогда не смог выдавить из себя похвалу тому наряду.

В глубине души Флора сожалела, что отправила Алекса выпить кофе, когда приступила к выбору платьев. Но с нее хватило его оценивающих замечаний во время примерки толстых лыжных штанов, не хватало еще, чтобы он обшаривал ее глазами, пока она будет примерять вечерние наряды один за другим.

В Инсбруке было немало модных бутиков, но там она чувствовала себя не в своей тарелке. Случайно наткнувшись на магазинчик, торгующий винтажной одеждой, секонд-хендом и недорогими копиями модных брендов, Флора почувствовала облегчение. Обычно она не любила носить вещи, привлекающие к ней внимание, но в этом городе ей оставался выбор лишь между винтажным нарядом и гламурным шиком.

Инсбрук был очарователен с его средневековыми улочками, окруженными покрытыми снегом горами. Однако в этом старом тирольском городе чувствовался и дух космополитизма. Люди съезжались сюда отовсюду ради шопинга на рождественских рынках и занятий всевозможными зимними видами спорта. Здесь в воздухе отчетливо пахло деньгами.

– Посмотри на них. – Флора обвела глазами главную улицу города, заполненную молодыми людьми с сияющими лицами. – Их словно заказали сюда по каталогу. Я никогда еще не видела так много великолепных людей.

– И он тоже великолепен? – спросил Алекс про мужчину в солнцезащитных очках, с неестественно гладким лицом и загаром цвета апельсина.

Флора закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– И она тоже? – Алекс указал на худую, как скелет, женщину с морщинистым лицом и ярко-желтыми волосами, с ног до головы закутанную в меха. Оставалось только надеяться, что шуба у нее была искусственная.

– Ну, может, и не каждый великолепен, но большинство людей тут явно чувствуют себя как дома.

Девушки вокруг были в основном с длинными волосами, ниспадавшими каскадом из-под вязаных шапочек, с порозовевшими от мороза щеками, одетые в свитеры и дутые жилеты. А мужчины напоминали северных богов: высокие, уверенные, они шагали по местным заснеженным улицам. Алекс идеально вписывался в эту картину. А Флора казалась самой себе кусочком от совсем другого пазла, случайно попавшего не в ту коробку.

– Все просто ведут себя уверенно. Тебе тоже нужно перестать смущаться. Смотри людям в глаза.

– Это не так-то просто, когда все в солнцезащитных очках, – вяло попыталась пошутить Флора, и Алекс посмотрел на нее с тревогой в глазах.

Она заставила себя улыбнуться, а он сказал:

– У нас еще есть несколько свободных часов. Ты уже купила все необходимое. Я успел разобрать свою электронную почту, пока ты выбирала платья. Чем ты хочешь заняться?

– Мне нужно поработать. Вдруг Камилла захочет познакомиться с моими идеями, а у меня есть только несколько набросков.

– На данном этапе – это все, что от тебя требуется. Вот увидишь: она еще миллион раз изменит свое мнение и в конце концов выберет самую первую из предложенных тобой идей.

– Тогда для чего ты притащил меня сюда на целую неделю? Нет, я, конечно, тебе за это благодарна, – поспешила добавить Флора, подумав, что, если бы не Алекс, ей бы на следующее утро пришлось снова сидеть в метро рядом с тем типом, которому она плюхнулась на колени. И возможно, выяснилось бы, что она зря о нем плохо подумала: просто вот так прямо он выражает свои мысли. И кто знает, не исключено, что когда-нибудь они бы поженились и после рассказывали своим детям о том, как познакомились в переполненном вагоне лондонской подземки за неделю до Рождества. Прямо как в кино.

– Флора, Камилле достаточно лишь щелкнуть пальцами, чтобы мгновенно получить все самое лучшее. Ее куда больше интересует, как преподнести ее отели. Ей очень нравится, что я молод, хорошо образован, англичанин до мозга костей, у меня своя фирма и я успешен. – Алекс чуть смущенно рассмеялся. – Это добавляет изюминку отелю, помогает его рекламировать. Ты здесь тоже для этого – вот почему ты должна выглядеть как надо и говорить то, что надо.

– Так я здесь лишь для того, чтобы мило со всеми общаться, болтая о чепухе?

– Я этого и не скрывал от тебя. Ты же знаешь, кто приглашен в качестве гостей. Послушай, Камилла прекрасно понимает, что я бы не порекомендовал ей бездарность. Ей нужно убедиться, что ты умеешь сходиться с нужными людьми, общаться с журналистами, помогать ей продавать ее отели. И ты это сможешь.

Алекс хочет, чтобы она болтала с репортерами? Помогала продавать? Флора остановилась как вкопанная, не обращая внимания на проходящих мимо людей.

– Нет!

– Ты ведь уже делала это прежде. – Алекс не добавил «много раз», но они все равно повисли в воздухе. – По крайней мере, теперь тебе не придется поливать жиром цыплят на сковороде и покрывать глазурью торты.

Флора до сих пор не могла с юмором обсуждать свое появление перед телекамерами в детстве. Да и сможет ли когда-нибудь?

– Ты себе не представляешь, каково мне было идти в школу после каждой отцовской передачи, вышедшей в эфир. Мне – самой высокой в классе и слишком… физически развитой для своего возраста. Ты же знаешь, что мне не хочется, чтобы меня обсуждали. А если я буду общаться с журналистами, они узнают, кто я…

– И они будут в восторге. Младшая дочь ведущего кулинарных шоу и автора книг о кулинарии Тэда Бэкингема и «теледоктора» Джейн Бэкингем. Репортеры вовсе не будут пытаться тебя поддеть. Обещаю, что мы будем общаться только с теми, кто пишет о путешествиях и, может быть, еще с теми, кто ведет блоги о красивой жизни. Все, что тебе нужно будет делать на этой неделе – лишь развлекаться. Попробуй покататься на лыжах, пообщайся с людьми. Если Камилла даст тебе заказ на дизайн отеля, подумаешь над ним потом. На твоем месте я бы посчитал, что немного публичности в правильном месте только поможет твоей карьере. Ну же, Флора, а вдруг тебе это даже понравится? А пока давай решим, куда сейчас отправимся: на рынок или на каток. Выбирай.

Флора глубоко вздохнула. Если бы Алекс заговорил об этом раньше, она бы тут же умчалась во весь опор обратно в Лондон. Для ее сестры Минервы слава их родителей стала своего рода трамплином, оказалась полезной, когда сестра открыла собственное пиар-агентство. Флоре же всегда казалось унизительным появляться на кулинарной передаче отца или слушать, как ее мать по телевизору рассказывает о первых месячных своей младшей дочери. Такое вряд ли когда-нибудь забудется.

И все же в нынешней ситуации было и кое-что хорошее: Флора за последние полчаса ни разу не вспомнила про неудавшийся поцелуй с Алексом. Оказывается, ей и без этого было о чем беспокоиться.

– Я так давно не каталась на коньках.

– Ты выбираешь открытый или крытый каток?

Флора посмотрела на голубое небо, на солнце, пригревающее, несмотря на прохладную погоду, и ответила:

– Открытый.

– Тогда предлагаю покататься наперегонки. С проигравшего – глинтвейн.

Глава 5

Едва получив сообщение Лолы об отказе участвовать в проекте, Алекс уже понял, что на этой неделе все пойдет наперекосяк. Камилла Луссо любит иметь дело с людьми, которыми может похвастать перед остальными. Деятельная, энергичная, дружелюбная, Лола идеально подходила для этой роли. Но Флора? Увы, не совсем. Но ведь у нее имеется необходимый опыт общения с операторами и журналистами. Когда-то они расхаживали по ее дому. От Флоры, едва ей стукнуло десять, все ожидали умных разговоров на торжественных ужинах и приемах.

Разумеется, это ей не особо нравилось. И если бы Алекс сразу честно рассказал, в чем заключается его предложение, Флора бы наверняка отказалась с ним сюда приехать.

Впрочем, это было бы только к лучшему. Не будь ее тут, не случился бы тот поцелуй, и за ним не последовала бы бессонная ночь.

Но, как ни старался, Алекс не мог перестать вспоминать теплые, сладкие губы Флоры. Эта женщина как будто создана именно для него – настолько идеальным казалось слияние их тел, когда его руки обнимали ее.

Алекс перецеловал немало женщин, большинство из которых уже и не помнил. А вкус поцелуя Флоры до сих пор ощущался на его губах. Казалось, он отпечатался так крепко, что будет чувствоваться и через полвека.

Так хотелось положить руки на ее плечи, повернуть к себе, снова поцеловать и на этот раз уже не разрывать этот поцелуй, чтобы он длился вечно.

Но нельзя. Флора заслуживает кого-то лучше, того, кто больше соответствует ее доброй, щедрой натуре. Алекс же ощущал себя так, словно душа его уже мертва. Иногда ему казалось, что Флора могла бы его спасти, вот только в таком случае он бы стал ее проклятием. В голове снова зазвучало эхо последних слов, сказанных ему отцом: «Ты пачкаешь в грязи все, к чему прикасаешься. Ты с рождения причинял неприятности, а с возрастом стал только хуже».

Отец был прав.

«Только не Флора! Я не прикоснусь к ней, чтобы не осквернить ее», – мысленно пообещал себе Алекс.

– Сто лет не стояла на коньках, – призналась Флора, пока они шли по извилистым улочкам. – С тех пор, как мы бегали на ледовые дискотеки по пятницам. Впрочем, ты почти не катался, а целовался по углам с какой-нибудь случайной знакомой.

Так и было. Алекс тогда менял подружек каждую неделю. Чем хуже он себя вел, тем неотразимее им казался. Каждую пятницу он улыбался очередной дурочке и подходил к ней прямо на глазах предыдущей подружки. Алекс ненавидел себя за это.

С тех пор ничего не изменилось. Да, он больше не целуется с девчонками в телефонной будке рядом с катком, но по-прежнему меняет женщин, словно зубные щетки. И Флора была права, когда сказала, что все его любовницы на одно лицо. Они для него – лишь теплое тело, в котором можно затеряться, чтобы спастись от переполняющей душу тьмы.

Может ли он это изменить? Хочет ли? Да и есть ли разница, сколько у него женщин? Не будет ли он одинок с одной-единственной спутницей жизни так же, как и сейчас, когда довольствуется быстротечными связями?

Алекс отогнал от себя эти мысли и ответил Флоре:

– Это как езда на велосипеде – не разучишься, если научился. Я имею в виду катание на коньках, а не поцелуи. – Зачем он это ляпнул?

Щеки Флоры вспыхнули, и она опустила голову так, что невозможно было рассмотреть выражение лица.

Постепенно неловкость между ними исчезнет, и все будет как раньше. Скорее бы. Ведь через неделю им придется вместе предстать перед родителями Флоры. Она считает, что ее отец и мать любят Алекса, но, без сомнения, если он обидит их дочь, они встанут на ее защиту, как и должны.

Это напомнило ему, насколько он одинок. Есть ли в этом мире кто-то, кто всегда принимал бы его сторону, что бы ни случилось?

В Инсбруке и его окрестностях было много катков, в том числе на замерзших озерах, но тот, который выбрал Алекс, был самым очаровательным – залитый прямо посреди города. Улицы и деревья были украшены гирляндами лампочек, которые загорятся, едва придет вечер, превратив Инсбрук в сверкающую золотом и хрусталем зимнюю Страну чудес.

На катке было людно, и пришлось немного постоять в очереди, чтобы оплатить вход и взять напрокат коньки. Они были жесткими и тесными, ногам в них было непривычно. Алекс неуклюже пошагал на негнущихся ногах к выходу на лед. Судя по неловкой походке Флоры, она ощущала то же, что и он. Они смешались с катающейся по кругу толпой. Здесь даже малыши, казалось, скользили по льду уверенно, словно профессиональные фигуристы, заложив за спину руки в варежках.

Алекс скривился:

– Хотел предложить тебе покататься наперегонки спиной вперед, но пока мне и вперед лицом-то нелегко ехать.

Флора оттолкнулась и покатилась, балансируя руками и качаясь, словно новорожденный олененок, впервые вставший на ноги.

– Спокойно! Нам нужно только приноровиться – и все будет в порядке. Я когда-то танцевала на льду.

– Просто дергалась под популярные песенки. Это нельзя назвать настоящим фигурным катанием, – уточнил Алекс, неуверенно ставя на лед одну ногу и провожая глазами стройную девушку, похоже, настоящую фигуристку, которая выписывала элегантные круги. – Не думаю, что мы сможем соответствовать австрийским стандартам.

Флора оттолкнулась ногой еще раз, и еще, а затем с улыбкой на губах, заскользила быстрее.

– Не говори за других! Надо было больше кататься на коньках, а не корчить из себя местного Казанову! – прокричала она через плечо и направилась к центру катка.

Алекс быстро огляделся и заметил на противоположной стороне катка открытое кафе, где посетители потягивали горячие напитки и махали руками своим катающимся родственникам, когда те проезжали мимо. С других сторон каток был окружен зеваками. Из динамиков раздавались рождественские песни, а в центре ледового поля стояла огромная наряженная елка.

Можно, конечно, так и стоять тут, с краю, цепляясь за бортик, а можно было отважиться прокатиться по льду.

«Ну давай! – мысленно подстегнул себя Алекс. – Ты же когда-то делал это каждые выходные. Тело должно помнить необходимые движения».

Он решительно разжал руки и заскользил по льду. Да, вот так, все верно: колени чуть согнуть, вес тела перенести вперед. Алекс прибавил скорости, и лицо обдало холодным ветром, зато тело согрелось от прилагаемых усилий. Где Флора? Он увидел ее, мелькающую среди других катающихся людей. Ему всегда нравилось смотреть, как она двигается на коньках – в такие минуты она теряла свою обычную застенчивость и выписывала изящные пируэты.

Почувствовав на себе его взгляд, Флора плавно вырисовывала на льду восьмерку, потом подъехала к Алексу и затормозила так, что из-под ее коньков взлетела ледяная крошка.

– Эй! – В широкой улыбке Флоры растаяли остатки неловкости, еще недавно ощущавшейся между ними. – Это так здорово! Почему мы больше не ходим на каток?

– Может, потому, что нам уже не шестнадцать?

– Это нелепая отговорка. Смотри, как много тут людей гораздо старше нас.

– И гораздо моложе. – Алекс кивнул в сторону одного из прекрасно катающихся малышей.

Флора рассмеялась:

– Он, наверное, родился сразу в коньках. Давай прокатимся побыстрее.

Она схватила Алекса за руку и потащила за собой. Издав вопль, в котором смешались тревога и ликование, он последовал за Флорой. Они нарезали круги по катку все быстрее и быстрее, и их тела двигались синхронно. Алекс слышал лишь, как гремит музыка, а в ушах стучит кровь и шумит ветер. А потом кто-то поскользнулся: то ли он, то ли Флора, и они чуть не рухнули на лед, но Алекс успел в последний момент подхватить свою партнершу и помочь ей устоять на льду. Держась друг за друга и смеясь, они отъехали в сторону.

– Это было восхитительно! – воскликнула Флора, тяжело дыша. Ее глаза сияли, щеки раскраснелись. Никогда раньше она не выглядела настолько прекрасной – словно зимняя наяда.

– Да, – только и смог вымолвить в ответ Алекс. Все слова словно разом вылетели у него из головы. Все, что он сейчас видел – это ресницы Флоры, припорошенные снегом, ее улыбающиеся губы, созданные для поцелуев. Он остро ощущал ее мягкое тело, прижатое к нему.

Алекс и раньше обнимал ее так. Если честно, он и прежде испытывал к этой девушке желание, но каждый раз скрывал его даже от самого себя. А вчерашний поцелуй словно открыл невидимые ворота, показал прежде скрытый запретный плод. Вкусив этого плода, Алекс теперь не перестанет его хотеть.

Нельзя так поступать! Но Алекс забыл почему. Он совершенно не владел собой, когда Флора смотрела на него вот так: нерешительно, с надеждой, и ее темные глаза блестели от желания.

Не стоит этого делать! Но Алекс отбросил эту мысль, чувствуя, что воздух между ним и Флорой словно замер, музыка зазвучала будто издалека, постепенно замещаясь звуками его пульса, в котором желание отбивало собственный ритм.

Алекс стоял, пожирая Флору глазами. Ему стоит лишь нагнуть голову…

Он помедлил, позволив этой отравляющей мысли овладеть его сознанием, а затем отступил, хрипло произнес: «Нам пора возвращаться» – и не оглядываясь покатился прочь.

Алекс чуть ее не поцеловал – это Флора знала точно. Она прочла это в его потемневших глазах, поняла по его неровному дыханию и перекатывающимся на скулах желвакам. Его рука крепче сжала ее плечи, и Флора подалась к нему. На этот раз нельзя было во всем обвинять спиртное.

Нет, Алекс Фицджеральд только что смотрел на нее так, словно Флора была его последней надеждой.

Разумеется, он тут же отвернулся и помчался прочь, словно за ним гнались все фурии ада. И все же он едва не поцеловал ее!

Но разве Флора не поклялась себе перестать по нему вздыхать? А он вдруг посмотрел на нее вот так – и все ее добрые намерения тут же растаяли, словно снег на солнце. Потому что во взгляде Алекса читалось не только желание – он словно заглянул ей прямо в душу.

Флора вздохнула и повернула кран. В ванну начала набираться вода. В этом было что-то порочное и одновременно расслабляющее: лежать обнаженной, окутанной лишь паром и ароматом душистых масел, посреди такой огромной комнаты. Оставалось надеяться, что Алекс не вернется раньше оговоренного времени.

«А что, если он все-таки войдет, пока я моюсь? – подумала Флора. – Посмотрит ли он на меня снова так же, как на катке? Или опять в ужасе отшатнется? Что-то с ним не то. Мне нужны ответы. Так больше продолжаться не может. – Она погрузилась в почти горячую воду, продолжая размышлять. – Одно дело – считать, что Алекс ко мне безразличен, но очень неприятно считать, что я ему противна. Интересно, что он думает обо мне сейчас? Кто его знает. Такое ощущение, что нам снова по шестнадцать лет, потому что у него на лице то же отсутствующее, замкнутое выражение, которое вечно было у Алекса тем далеким летом».

Нельзя позволять ему снова отгораживаться от нее. В те дни Флора была слишком застенчивой и неуверенной в себе, чтобы задать Алексу вопросы и добиться ответов.

А вдруг ему необходимо, чтобы его расспросили? Что, если Флора оказала ему плохую услугу, позволив Алексу все эти годы скрывать в душе то, что его терзало? Вряд ли он скажет, что мучился от неразделенной любви к ней – это ясно. И его признание может навсегда изменить их отношения.

«Но если я люблю его, – решила Флора, – то должна хотя бы раз в жизни найти в себе силы и поговорить с Алексом по душам – чего бы мне это ни стоило. И я в этом не преуспею, нежась в ванне, как бы мне ни хотелось пролежать тут всю ночь».

Вымывшись, Флора, вспомнив о предстоящем катании на санях, надела свои лучшие черные джинсы в обтяжку и длинный серый свитер с рисунком из снежинок. Она машинально начала собирать волосы в привычный хвост, но затем передумала и распустила их по плечам, радуясь, что завивка не слишком примялась под шапкой.

Стоя перед зеркалом, Флора бросила взгляд на купленное сегодня темно-красное платье. Продавцы в магазине сказали, что к нему будет нужен более яркий цвет помады, чем тот, что был в тот момент на ее губах. Но такой оттенок привлечет внимание к ее рту. А Флору в школе за большой рот дразнили «лягушкой», а то и более обидными прозвищами.

Она вздохнула и подумала: «Ведь это всего лишь помада. К тому же здесь сплошь незнакомые люди – им и дела нет до того, какой у меня макияж. Прочь сомнения! Хватит быть незаметной!» Флора выбрала насыщенный темно-красный оттенок, провела помадой по губам, повернулась на каблуках и отошла от зеркала.

– Кажется, это наши. – Алекс протянул руку, помогая Флоре сесть в деревянные сани.

Она осторожно вскарабкалась в них, опустилась на сиденье и завернулась в шерстяные одеяла, а он пошутил:

– Нас повезут аж четыре лошади? Должно быть, все уже наслышаны о том, что ты только что съела целых шесть пирожных.

– В отличие от тебя, который уничтожил их больше десятка, – парировала Флора.

Алекс сел рядом с ней. Совсем близко.

Она сощурилась, пытаясь разглядеть впереди другие сани, уже мчащиеся в темноту под топот лошадиных копыт и звон колокольчиков. Неужели все сани тут такие тесные?

Возница тронул поводья, отчего сразу весело зазвенели колокольчики на упряжи, и сани пришли в движение. Флора остро ощущала, что Алекс прижат к ней: она чувствовала его колено, плечо, руку. Исходивший от него аромат волновал: в нем смешались нотки цветущих весной деревьев и свежескошенной травы.

– Ты хорошо провела время на приеме? – спросил Алекс, обратившись к Флоре впервые за этот вечер.

– Ты же знаешь, что это так, – улыбнулась она, повернувшись к нему. К ее огромному облегчению, присутствовать на приеме оказалось вовсе не страшно. Там царила непринужденная атмосфера, сновали официантки, разнося глинтвейн, ром со специями и различные канапе. Многие гости с удовольствием друг с другом знакомились. – Я отлично поболтала с Холли. Она ведет свой блог о путешествиях и пишет статьи в журналы. Кстати, ее родители тоже журналисты: мать ведет колонку в воскресной газете о воспитании детей, и Холли, когда была маленькой, постоянно упоминалась в этих статьях.

– Отлично. Теперь я понимаю, почему она тебе так понравилась.

– Да уж. Я рада, что встретила кого-то, кто понимает, как унизительно для ребенка, когда собственные родители выставляют его напоказ ради своих амбиций. Ее мать до сих пор пишет о ней в своей колонке – правда, теперь она жалуется, что дочь все время путешествует, а так хочется, чтобы она обзавелась семьей и детьми. Мои родители хотя бы до такого не дошли – пока что.

– Погоди, – ухмыльнулся Алекс. – Лет через пять твоя мать снимет передачу о женщине, которая долго не хотела заводить детей, пока не стало слишком поздно.

– Если она так поступит, то я уговорю ее снять следующую передачу о том, как с возрастом ухудшается качество спермы, и заставлю пригласить в качестве пациента тебя, – с очаровательной улыбкой ответила Флора.

Алекс, смутившись, закашлялся.

Воцарилась тишина – такая же непроницаемая, как ночное небо. Алекс и Флора отодвинулись друг от друга как можно дальше, но это было бесполезно: с каждым покачиванием саней, они съезжали по скамье обратно, и вскоре их тела снова соприкоснулись.

Эта ситуация была очень романтичной: начиная с позвякивания колокольчиков на шее белых лошадей, везущих сани по заснеженной дороге, и заканчивая расставленными вдоль пути фонарями. Вся обстановка располагала к тому, чтобы Алекс и Флора, прижавшись друг к другу под теплыми одеялами, целовались под захватывающим дух звездным небом.

А они, наоборот, отодвинулись друг от друга и вели разговор ни о чем, обмениваясь репликами типа «Смотри, какие яркие звезды!» и «Горы очень красивые». Произнеся фразу: «Какие высокие ели!» – Флора подумала, что беседа становится все более бессодержательной.

Если бы их с Алексом отношения были прежними, она бы, прижавшись к нему и завернувшись в одеяла, сейчас поддразнивала старого друга, шутила насчет тех женщин, что толпились вокруг него на приеме. А он бы уговаривал ее попробовать взять первый урок катания на лыжах. Может быть, они даже прихлебывали бы при этом спиртное из плоской фляжки, не ощущая никакой неловкости. Но сейчас между ними словно повис недавний поцелуй.

– Думаю, я должна перед тобой извиниться, – помявшись, произнесла Флора. – Я прошу прощения за то, что напилась и вела себя глупо. Я поставила тебя в неудобное положение перед Камиллой. И мне жаль, что теперь ты вынужден спать на узком и самом неудобном на свете диване. А еще извини меня за то, что я поцеловала тебя. – Она сглотнула. – Мне следовало понять намек еще тогда, много лет назад, когда ты меня остановил. Но всю жизнь я хотела узнать, каково это было бы: если бы мы были вместе. И когда ты сказал, что я не должна жить в страхе быть отвергнутой, я решила еще раз попытать счастья…

– И?.. – хрипло спросил Алекс. – Это того стоило?

– А ты как считаешь? – Флора поменяла позу, и теперь ей на фоне разгоняющих тьму фонарей был виден профиль Алекса. Лицо его хранило непроницаемое выражение. – Мне кажется, ты и сам хотел этого поцелуя. Может быть, даже мечтал о нем все эти годы.

Он не спешил с ответом. С каждой секундой его молчания сердце Флоры билось все быстрее. Еще чуть-чуть – и оно, кажется, взорвется.

– Ты права, – наконец произнес Алекс. – Так и есть. И наш поцелуй был… потрясающим. – Сердце Флоры возликовало, но снова разбилось, когда он закончил свою мысль: – Однако между нами ничего не может быть. Ты ведь это понимаешь, верно?

«Значит, я недостаточно хороша для него, – мелькнуло в голове у Флоры. – Так я и знала».

– Это из-за того, что у меня нет цели в жизни? Оттого, что я такая неловкая?

– Нет! Ты вовсе не такая!

Это отрицание только вызвало у нее раздражение: неужели Алекс держит ее за дуру?

– Да ладно тебе. Все нормально. Ты вовсе не обязан меня хотеть. Но, прошу, имей ко мне достаточно уважения – не нужно мне вежливо врать: «Это не ты виновата, это все моя вина». Знаешь, сколько раз я это слышала? Да и ты, конечно, все время твердишь это своим подружкам при расставании.

– С тобой я честен. Проклятье! Неужели ты считаешь, что я тебе подхожу? Что я, бездушный трудоголик, ведущий пустую жизнь, могу сделать тебя счастливой?

– Я… – Неужели он и в самом деле так думает? – Ты уже делаешь меня счастливой. Ты – мой лучший друг.

– А ты – мой. И ты даже не представляешь, как я тебе за это благодарен. Но ты все время спасала меня – с тех пор, как тебе стукнуло восемь. Теперь мой черед спасти тебя. От меня. Полагаешь, я не думал о том, как здорово нам было бы вместе, как легко? Ты – веселая и красивая. Мы замечательно друг другу подходим. Но ты заслуживаешь кого-то лучше. А я уже давно потерял себя.

Что можно было на это ответить? Как можно было продолжать давить на Алекса, когда голос его звучит так слабо, а взгляд – такой безрадостный. Флора глубоко вдохнула, чувствуя, как от встречного ветра застывают выступившие на глазах слезы.

Помолчав, Алекс добавил:

– Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Но тебе я не желаю причинять вред. Я не хочу разрушить наши отношения, ведь, лишившись тебя, я потеряю все, а я слишком большой эгоист, чтобы пойти на такой риск.

«А как же я? – вертелось на языке у Флоры. – Мое мнение ничего не значит?» Но, промолчав, она сняла перчатку, взяла Алекса за руку, сплетя свои холодные пальцы с его, крепко их сжала и прошептала:

– Я никуда не денусь. – Она положила голову ему на плечо. – Обещаю, ты от меня так легко не избавишься.

Алекс не ответил, но его напряженное плечо чуть расслабилось. Он вцепился в ее пальцы так, словно не хотел ее отпускать.

«Может, этого мне будет достаточно? – подумала Флора. – Ведь это все, что он может мне предложить».

Глава 6

– Неужели ты всерьез хочешь, чтобы я съехала здесь? – Флора подняла на лоб лыжные очки и уставилась на инструктора.

Тот пожал плечами:

– Это единственный путь вниз.

– Но я думала, что мы будем тренироваться на детской горке, пока я не смогу уверенно стоять на лыжах! А это самая настоящая гора!

– На детской горке тебе уже делать нечего. Ты в течение часа научилась спускаться с нее и уже хорошо закрепила этот навык. Ты готова перейти на новый уровень. Ну же, это совсем простой склон.

Простой? Флора посмотрела на почти вертикальный спуск. Ее ладони мгновенно вспотели, стоило ей представить, как она скользит по нему. С соседнего, еще более высокого склона, съехал лыжник и, сделав эффектный поворот, подкатился к ним.

– Какие-то проблемы?

Ну разумеется, это Алекс! На лыжах он чувствовал себя как рыба в воде. Хотя, у него было преимущество: с восьми лет он в своей школе занимался этим видом спорта. Обучаясь в колледже, а после в университете, всегда отправлялся на каникулах в горы кататься на лыжах. Куча его богатых одноклассников всегда была готова предоставить ему собственное шале, чтобы поездка обошлась дешевле.

– Флора не хочет съезжать с этого склона, – пояснил инструктор. – Я втолковываю ей, что у нее получится, но она отказывается.

– И как же ты собираешься отсюда спуститься? Для начала на заднице?

Флора зло посмотрела на этих двух идиотски ухмыляющихся мужчин. Вот если бы на этом склоне была такая же канатная дорога, которая доставила их из отеля на холм, с которого катались дети! Флора бы доковыляла до кабинки, запрыгнула в нее и спустилась вниз. Так нет же: подъемник работал только в одну сторону – наверх, а попасть вниз можно было, только скатившись по склону на двух кусочках пластика.

А может, дождаться тут, на горе, наступления весны, когда снег растает, а после спуститься отсюда пешком?

Удивительно было то, что у Флоры и в самом деле неплохо получалось стоять на лыжах. Но все-таки не настолько, чтобы съезжать с таких больших склонов. К этому она была еще не готова.

– Лучший путь к совершенству – это испытать себя, – заявил Алекс, все еще лучась самодовольством. – Не так страшен этот спуск, как кажется.

– Хватит меня уговаривать. Это не помогает, – ответила Флора. Она сегодня снова почти не спала, поднялась ни свет ни заря, целый день училась кататься на лыжах и теперь чувствовала смертельную усталость. Болели не только ноги, но и даже те мышцы, о существовании которых Флора ранее и не подозревала. Хотелось лишь надолго залезть в горячую ванну.

Но и вернувшись в номер, расслабиться не получится – ведь там будет Алекс. Их вчерашний разговор снова и снова прокручивался в голове Флоры – он многое прояснил, и все же многое осталось загадкой: почему Алекс считает себя потерянным человеком?

– Дальше я сам ею займусь, – обратился Алекс к инструктору. – Предлагаю продолжить ваши занятия завтра утром. Обещаю, что верну тебе Флору целой и невредимой.

Инструктор невозмутимо оглядел свою ученицу через стекла солнцезащитных очков. Он был высоким и загорелым, с гибким, грациозным телом. В другое время Флора с удовольствием поддержала бы его попытки легкого флирта, но сегодня он зря старался: она слишком устала.

– Хорошо. Завтра утром, – согласился инструктор. – К концу этой недели ты, Флора, будешь умолять меня разрешить тебе съехать с самого крутого спуска.

– Ни за что, – пробормотала она себе под нос, взмахом руки провожая инструктора, изящно спускающегося на лыжах по склону горы.

– А ты знаешь другой способ спуститься отсюда? – повернулась Флора к Алексу.

Тот покачал головой:

– Только на лыжах. И нам надо поторапливаться, а то уже начинает смеркаться.

Флора закусила губу. Нельзя быть такой трусихой! Но, взглянув на простирающийся внизу длинный склон, она почувствовала, как от страха свело живот. То же самое она испытала и в тот раз, когда Алекс взял ее в горы. Альпинистка из Флоры, как оказалось, никудышная. С тех пор она предпочитает передвигаться только по плоским поверхностям, например пляжам. О, с пляжами она ладит прекрасно!

– Так и быть. – Флора резко выдохнула, но это не помогло – живот по-прежнему крутило. И какое удовольствие люди находят в горнолыжном спорте?

– Я буду рядом, – успокоил ее Алекс.

– Хорошо.

Флора снова опустила на лицо лыжные очки. Алекс прав: уже пятый час вечера, и солнце начинает клониться к горизонту, окрашивая горы красным. Лыжников на склонах постепенно становилось все меньше, а Флора этого прежде и не замечала. Сейчас они с Алексом остались тут почти одни – последние несколько туристов, разговаривая, удалялись прочь, собираясь окунуться в другие развлечения, предлагаемые Инсбруком.

– Готова? – спросил Алекс. – Считаю до трех. Раз. Два. Три…

Флора сжала зубы и оттолкнулась палками.

Когда Алекс начал отсчет, склон был совершенно пустынным, но едва прозвучало: «Три», выше по склону появилось несколько сноубордистов. Они неслись вниз с огромной скоростью. Флора заметила их краем глаза и запаниковала. Один из этих парней пролетел мимо, задев ее лыжную палку. Флора вскрикнула, замахала руками, теряя равновесие, и тяжело шлепнулась на снег, подвернув лодыжку.

– Эй, вы! – закричал Алекс, но сноубордисты уже умчались прочь, их улюлюканье растаяло в воздухе.

Алекс подъехал к Флоре:

– Ты в порядке?

– Думаю, да, – ответила она, но ее все еще сотрясала дрожь.

Алекс поднял Флору на ноги.

– Мне показалось, что они меня сейчас переедут.

– Когда мы спустимся, я на них пожалуюсь. – Алекс отыскал отлетевшую в сторону лыжу и сунул Флоре в руки. – Вот. Не хочется тебя торопить, но уже довольно поздно. Тебе будет непросто спускаться в темноте.

– Я знаю.

Сколько же займет этот спуск? Инструктор говорил, что минут десять. Флора с беспокойством взглянула на небо. Красные краски на нем уже сменялись фиолетовыми. Есть ли еще в запасе минут пятнадцать, прежде чем окончательно стемнеет?

Она положила лыжу на снег и сунула ногу в ботинке в крепление, и тут же лодыжку пронзила острая боль.

Флора вскрикнула.

– Что случилось? – спросил Алекс.

– Должно быть, когда упала, я подвернула ногу. Не сильно. Наступать на нее я могу…

– Но спускаться на лыжах у тебя не получится. – Алекс стиснул зубы и обругал сноубордистов: – Проклятые идиоты!

– Мы можем вызвать помощь?

– Могли бы. Но не хочется беспокоить спасателей из-за подвернутой лодыжки. Мы будем выглядеть довольно глупо.

– Но мы ведь не можем провести тут всю ночь! – Флора сглотнула, стараясь не расплакаться.

Алекс ухмыльнулся:

– Не паникуй. У меня есть решение. Помнишь, что тут, на горе, есть коттеджи? Именно для таких ситуаций они и построены. Там наверняка есть все необходимое, потому что Камилла постаралась предусмотреть любые неожиданности – вдруг кто-то из гостей туда заглянет. Эти небольшие домики – теплые и удобные. А еще там должна быть еда.

– Ты спланировал их для гостей отеля, попавших в затруднительную ситуацию?

Флора обрадовалась. Спасены! А если в коттедже есть горячая вода, то это и вовсе замечательно!

Боль в лодыжке усилилась, стала пульсирующей. Выпрямившись, Флора почувствовала, как лицо обожгло холодным ветром.

– Если честно, эти коттеджи предназначены для тех гостей, кому хочется уединения или общения с природой. Но и для таких ситуаций, как наша, они тоже годятся. До ближайшего – полмили. Доберешься?

Полмили? По снегу? Но если альтернативы всего две – спускаться на лыжах или переждать ночь в коттедже, – выбирать не приходится. Флора кивнула:

– Пойдем.

Когда они добрались до цели, солнце уже полностью скрылось, и небо стало темно-фиолетовым.

– Вот мы и на месте. Рад, что память меня не подвела, – сообщил Алекс, шагая по тропинке. – Мы построили коттеджи в сосновом бору, чтобы в летние месяцы здесь была тень. Все домики стоят особняком, создавая иллюзию полного уединения.

– О-о, здесь словно в сказке! Правда, в современной.

Коттедж вовсе не напоминал традиционную хижину, а больше походил своим футуристическим дизайном на лежащий на боку кокон, прекрасно вписывающийся в ландшафт.

– Благодаря отличным изоляционным материалам в этом доме тепло зимой и прохладно летом, но тут еще есть и печь – для уюта.

– Он великолепен!

И все же казалось немного странным то, что они явились сюда под покровом темноты. Подойдя к двери вслед за Алексом, Флора почувствовала себя преступницей. Не желая нарушать царящую вокруг тишину, она прошептала:

– Такое ощущение, что мы – одни во всем мире. Будто бы случился конец света, и вокруг – только зомби или инопланетяне.

– А ты бы какой вариант предпочла: нашествие зомби или инопланетян?

Разговор сейчас настолько походил на их болтовню в подростковом возрасте, что Флора позабыла и о холоде, и о боли в лодыжке. Воспоминания перенесли ее в прежние времена. В те дни, когда они с Алексом тайком от ее родителей выбирались через чердачное окно на крышу и проводили там летние ночи, рассматривая звезды и обсуждая вопросы, казавшиеся тогда очень важными. Что бы ты предпочел: быть съеденным тигром или акулой? Что бы ты сделал, если бы осталось жить всего двадцать четыре часа? Можно ли стать невидимым или путешествовать во времени?

Глядя, как Алекс нажимает на кнопки кодового замка, Флора ответила:

– Это зависит от того, каковы будут намерения инопланетян.

– Ну, если до этого все остальные люди будут уже уничтожены ими, вряд ли у пришельцев на уме будет что-то хорошее.

– Зато может оказаться, что они не выносят соленой воды, и мы сможем их всех перебить. А в случае с зомби нужно каждому из живых мертвецов уничтожить мозг – с этим придется повозиться, если только не окажется, что еще кто-то, кроме нас, выжил. А ты кого выбрал бы: зомби или инопланетян?

– Пришельцы – это круто. Мне всегда казалось, что от зомби наверняка ужасно воняет. – Он открыл дверь. – Добро пожаловать, миледи!

Они вошли в прихожую, выложенную плиткой из природного камня. Здесь на стенах имелись вешалки для просушки лыжной одежды и полки для снаряжения. Флора со вздохом блаженства опустилась на ближайшую скамейку, стащила ботинок с подвернутой лодыжки и ощупала ее. Та немного припухла, но не так сильно, как казалось, и болела уже меньше. Флора поставила ногу на пол и удивленно воскликнула:

– Он теплый!

– Полы с подогревом, – пояснил Алекс, без стеснения стаскивая с себя лыжный костюм. Ботинки он уже успел снять и пристроить сушиться, как и носки. – К утру вся одежда уже просохнет.

Хотя он не снял с себя термобрюки и футболку, они так плотно облегали его тело, что вырисовывался каждый мускул. Казалось, что даже полуобнаженным Алекс выглядел бы приличнее. Он был таким высоким и стройным, что обманчиво казался худым, но, увидев его в облегающей одежде, Флора поняла, что он в отличной спортивной форме.

Меньше всего хотелось сейчас расхаживать перед Алексом в легинсах и футболке, в вырезе которой виднелись широкие лямки спортивного бюстгальтера. Но и оставаться в толстом лыжном костюме было уже невыносимо – уж больно тепло было в этом домике-коконе.

Флора с неохотой расстегнула молнию и сняла куртку. Алекс уже успел поставить сушиться ее ботинки. Когда он вернулся, Флора протянула куртку Алексу, стараясь делать вид, что ничуть не смущается, и заметила, как его взгляд задержался на ее пышной груди, обтянутой тонким трикотажем.

– Полагаю, переодеться тут не во что?

Алекс отвел глаза, и на его скулах заиграл легкий румянец.

– Думаю, они держат тут немного сменной одежды для гостей. Я… ну… это… пойду посмотрю. – Он попятился к двери и, стараясь не смотреть на Флору, вышел в другую комнату.

Да что он такое творит? Пялится на грудь Флоры? Впрочем, так поступил бы любой мужчина из плоти и крови. Вечно Флора жалуется на свои слишком пышные изгибы, но они всегда были довольно соблазнительными, а сейчас, обтянутые черной майкой, привлекали взгляд сильнее, чем когда-либо.

Или это все из-за того, что Алекс позволил себе думать о Флоре больше, чем обычно? А может, всему виной ее добрые глаза, улыбающиеся губы, вьющиеся вокруг лица волосы?

– Нашел что-нибудь? – спросила Флора, появившись на пороге. Она оглядела комнату, раскрыла от восхищения рот и воскликнула: – Боже мой! Это же потрясающе!

Здесь царила очень интимная атмосфера – ведь дизайн этих коттеджей создавался Алексом специально для влюбленных парочек, чтобы они чувствовали себя тут в полном уединении. Окон в помещении не было – только застекленная крыша, через которую ночью можно было смотреть на звездное небо. Задняя стена могла складываться, чтобы летом обитатели коттеджа, при желании, любовались видом на окрестности и на примыкающую к домику деревянную террасу.

Вдоль одной стены располагались варочная панель, микроволновка и раковина. Дверь в стене напротив вела в ванную комнату. В углу уютно притулилась дровяная печь, перед которой стоял двухместный диван с подушками и лежал ковер. Но в первую очередь в этой комнате привлекала внимание огромная кровать, застеленная покрывалом из искусственного меха. На ней вполне могли бы поместиться несколько человек. Флора, не в силах отвести от нее взгляд, выдавила:

– Очень разумно.

– Давай я подыщу тебе сменную одежду и позвоню в отель предупредить, что мы здесь. Завтра им придется прислать сюда персонал для уборки. Я знаю, Камилла хочет сделать так, чтобы все гости, прибывшие со спутником или спутницей, обязательно переночевали тут. Она надеется, что эти коттеджи будут пользоваться огромной популярностью у молодоженов в медовый месяц.

– Да уж, это точно, – согласилась Флора, все еще глядя на кровать.

Алекс зашел в ванную. Час от часу не легче. Тут имелась большая душевая кабина и стояла огромная овальная ванна, рассчитанная на двух человек. И о чем он только думал? Если бы он и Флора все-таки решили спуститься с горы, то вполне могли бы благополучно добраться до отеля. А теперь они застряли тут. Вместе. В коттедже, где все предназначено для соблазнения. Да по сравнению с этим домиком, их гостиничный номер – воистину целомудренное место!

Случись это раньше, они с Флорой лишь посмеялись бы над такой ситуацией. Да и кровать тут достаточно огромная, чтобы спать на ней, свободно раскинувшись и при этом не прикасаясь друг к другу.

Но то было бы раньше. Теперь все изменилось.

Алекс открыл шкаф возле раковины и обрадовался, найдя там не только пушистые полотенца, но и одежду. Он взял спортивный костюм с эмблемой отеля для себя и белый шелковый халат для Флоры.

Вернувшись в комнату, он протянул ей халат и сказал:

– Там есть ванна и душ. Не желаешь помыться? А я пока растоплю печь и посмотрю, что в холодильнике.

Она взяла халат с робкой, благодарной улыбкой и направилась в ванную. Алекс, как ни старался, не смог удержаться от того, чтобы проводить взглядом покачивающуюся из стороны в сторону аппетитную попку Флоры, обтянутую легинсами.

А затем он одернул себя, глубоко вдохнул и мысленно приказал себе: «Держи себя в руках, Фицджеральд!»

Десять минут спустя Алекс, связавшись с отелем и растопив печь, направился в комнату для сушки одежды, где стоял большой холодильник. Оказалось, что вся еда в нем была предназначена, похоже, для романтического ужина: несколько бутылок шампанского, виноград, сыр, а в морозилке уже готовые легкие блюда – ризотто, кассероли, цыпленок в белом вине. Алекс сейчас много бы дал за настоящую мужскую еду – например, парочку сытных говяжьих отбивных.

– Я закончила. Если хочешь помыться… – Флора замерла в дверях, скромно потупившись. Ее влажные волосы вились вокруг лица. Халат был ей чуть велик, и Флора тщательно завернулась в него и стянула поясом. Но, как бы она ни драпировалась в него, тонкий шелк льнул к изгибам ее тела, а цвет ткани – слоновая кость – оттенял темные волосы Флоры, белизну ее кожи и красные губы. Она выглядела словно невеста в брачную ночь. В ее облике слились в одно невинность и порочность.

– Хочу ли я… – эхом отозвался Алекс, чувствуя, как громко стучит кровь в жилах. Уже дважды за последние двадцать четыре часа он преодолевал соблазн, дважды поступал правильно.

Он был не уверен, сможет ли справиться с собой и в третий раз – ведь он всего лишь мужчина из плоти и крови, а Флора похожа на сошедшую с небес богиню.

Алекс был не в силах пошевелиться – лишь стоял и пожирал Флору глазами. Она несмело шагнула к нему, затем замерла и посмотрела ему в глаза:

– Алекс?

– Я хочу тебя. – Ну вот он и сказал вслух то, о чем подумал впервые еще в шестнадцать лет. Те слова, которые никогда не позволял себе произносить, заставил себя позабыть, похоронить в своем сердце. – Я хочу тебя, Флора.

Ее губы приоткрылись. Алекс смотрел на них не отрываясь. Представляя, как накрывает их своими губами, как ощущает их вкус.

Тихим, дрожащим голосом Флора сказала:

– А если я скажу «да»? Если я соглашусь, ты снова меня отвергнешь? Я не уверена, что смогу вынести еще один отказ.

– Я не могу обещать тебе больше, чем эту ночь, – предупредил ее Алекс.

Флора вскинула брови:

– Я вовсе не прошу жениться на мне.

– Эта ночь все изменит.

Она кивнула:

– Думаю, все и так уже изменилось. Мы открыли ящик Пандоры и получили это.

– Что?

– Знание.

Она права. Так и есть. Потому что теперь Алекс знал, каковы на вкус поцелуи Флоры, ее объятия. Он познал начало, а теперь горячо жаждал дальнейших открытий.

Может, именно это им и нужно – одна ночь вместе, чтобы познать друг друга всеми возможными способами.

Флора по-прежнему стояла на месте, нервно заламывая пальцы, пряча взгляд за ресницами. Алекс смотрел на нее горящими глазами:

– Ты так прекрасна!

Она вскинула на него удивленный взгляд.

– Я? Нет! Я слишком… – Она замахала руками. – Да у меня куча недостатков!

– Нет. Ты идеальная. – Комната словно сузилась. Алекс шагнул ближе, не сводя с Флоры глаз. Он не видел ничего, кроме ее влажных темных волос и длинных ресниц над темными глазами. Еще шаг. Еще. Пока он не оказался на расстоянии вытянутой руки. – Ты похожа на снежную принцессу с волосами цвета ночи. – Он намотал на палец шелковистую прядь. – С белоснежной кожей. – Он нежно погладил ее щеку. – С губами, красными, как рубины. – Его палец проследовал по щеке к ее губам.

Флора смотрела на Алекса, дыша часто и неровно, и он больше не мог сдерживаться. Его ладони нежно скользнули по ее плечам вниз, затем легли на ее талию и там задержались на мгновение, ощущая через прохладный шелк исходящий от Флоры жар. А затем Алекс одним резким движением развязал пояс, и халат упал сначала с одного плеча Флоры, потом с другого. Она инстинктивно потянулась, чтобы прикрыться, но Алекс остановил ее:

– Не надо.

Флора покраснела, но в ответ на его слова позволила халату упасть на пол и предстала обнаженной перед жадным взором Алекса, напоминая богиню весны, в честь которой ее назвали.

Алекс резко втянул воздух, наконец увидев Флору раздетой. Ее фигура с нежными изгибами вся словно состояла из долин и холмов, готовых к тому, чтобы быть исследованными. Он благоговейно коснулся ее груди и произнес:

– Позволь мне обожать тебя, Флора.

Она кивнула. Алекс только этого и ждал. Он взял ее за руку и повел к кровати. Впереди у них была целая ночь, и он надеялся, что им ее хватит.

Глава 7

– Умираю от голода! – Флора села в постели, завернувшись в простыню.

И как только Алекс может разгуливать по комнате абсолютно голым, не смущаясь? Это, должно быть, плоды обучения в интернате.

Впрочем, Флора не возражала. Она с удовольствием рассматривала красиво очерченные плечи, крепкую грудь, плоский живот Алекса, а когда он поворачивался, глазела на его ягодицы, достойные того, чтобы быть изваянными в мраморе самим Микеланджело.

– Ты голодна из-за того, что потратила много энергии, – сказал Алекс, выйдя из комнаты и вновь появившись с бутылкой охлажденного шампанского.

– Да уж, катание на лыжах – нелегкое занятие, – ответила Флора с притворной скромностью и рассмеялась, когда Алекс обиженно посмотрел на нее и пробормотал: – Ах ты, дерзкая девчонка! Надо бы оставить тебя голодной.

– Я сказала «катание на лыжах»? Само сорвалось с языка. О-о, спасибо тебе. – Она взяла протянутый стакан и сделала глоток: – Как вкусно!

В голове мелькнула мысль: «Не слишком-то радуйся. Ведь это все не по-настоящему». Но так хотелось чувствовать себя счастливой. Это казалось таким… правильным. Как ей не стыдно! Ведь это же Алекс – ее старый добрый друг. Они этой ночью сделали то, что противоречит кодексу дружбы, но все равно не чувствуют себя неловко. Наоборот: все кажется до ужаса идеальным.

Он прикасается к ней так, словно знает ее самые сокровенные желания, чувствует, что ей нужно. И Флоре тоже хочется прикасаться к нему везде, ласкать каждый дюйм его тела. Никаких запретов: можно все, чего хотят оба, – дарить и принимать любые ласки, вздыхать и стонать.

Флора сделала еще один глоток шампанского, ощущая, как ее тело трепещет при воспоминании об испытанном удовольствии.

Она сидела с взъерошенными распущенными волосами, распухшими от поцелуев губами, завернутая в простыню, и, хоть и не была еще готова, подобно Алексу, разгуливать в чем мать родила, чувствовала себя абсолютно комфортно. Раньше после занятий любовью Флора старалась поскорее одеться, но с Алексом она не чувствовала себя слишком высокой или чересчур полной. Он помог ей ощутить себя хрупкой и желанной.

– Какая у тебя тонкая талия. Она совершенна! – шептал он, лаская ее тело.

И именно такой Флора себе сейчас казалась – совершенной.

Алекс с гибкой грацией, которой она всегда завидовала, присел на край кровати и спросил:

– Тебе разогреть какое-нибудь блюдо или, если не хочешь ждать, сойдет завтрак из сыра, бисквитов и винограда?

– Сыр – самое то. Ты уверен, что тебе не нужна моя помощь?

Глаза Алекса озорно блеснули.

– Уверен. Не хочу, чтобы ты вылезала из постели. Никогда.

– Я рада это слышать, – отозвалась Флора, втайне желая, чтобы это замечательное мгновение длилось вечно: в печи горит огонь, над головой мерцают звезды, она лежит в постели после восхитительного секса, потягивает шампанское и смотрит, как ее мужчина готовит ужин.

Впрочем, Алекс – не ее мужчина. Нельзя об этом забывать.

– Алекс, ты не спишь? – спросила Флора. После полуночи они несколько раз погружались в дрему, пресыщенные взаимными ласками, и сейчас трудно было сказать, который час. В коттедже было абсолютно темно – лишь от печи исходило слабое красно-золотое свечение.

Алекс перекатился на бок и обнял Флору. Она лежала, наслаждаясь приятной тяжестью его руки, его запахом, прикосновением его тела к своему.

– М-м-м? – сонно промычал Алекс.

– Нет-нет. Ничего. Засыпай.

– С тобой все в порядке?

– Еще бы! – Но это было не так. На Флору внезапно обрушилось осознание того, что они наделали. – А с нами?

– Что?

– С нами все в порядке?

Алекс приподнялся и подпер голову рукой, глядя на Флору сверху вниз:

– Мучаешься сожалениями?

– Нет. Поздновато для этого.

Он ласковым движением откинул волосы с ее лица, отчего в груди Флоры защемило от боли, а к глазам подступили слезы.

– Вот и славно. Я не знаю, что принесет нам завтрашний день, но в данный момент я не хочу ничего менять. Меня лишь удивляет, почему мы не сделали этого уже давным-давно. – Алекс медленно провел рукой по лицу Флоры, затем его пальцы пропутешествовали по ее шее, спустились ниже…

Как легко было бы продолжить наслаждаться этой сладкой пыткой. Но прозвучавшие слова напомнили Флоре о данной себе клятве попробовать помочь Алексу. Схватив за запястье, она остановила его руку, скользящую вниз, и спросила:

– Что произошло?

Он негромко рассмеялся:

– Хочешь, чтобы я объяснил это тебе?

Не удержавшись, Флора улыбнулась в ответ, но затем крепче сжала его запястье:

– Я имею в виду не сегодняшнюю ночь. Я про то, что случилось тогда.

Алекс замер:

– Не надо.

Но Флора понимала: если не спросить его сейчас, он никогда не раскроет ей своего секрета. Ведь Алекс не сделал этого и в годы студенчества, и во время их с Флорой долгих прогулок или вечеров у костра. Но сегодня все было иначе – в эту ночь не было никаких правил.

– В тот год ты вернулся из интерната домой, – напомнила Флора. – Мне тогда исполнилось пятнадцать. Ты как раз закончил школу. Я думала, что мы проведем вместе еще одно лето. Но ты изменился, стал сдержанным, замкнутым. Я была без ума в тебя влюблена и старалась, конечно, это скрыть. Но ты временами смотрел на меня так, словно… – Она осеклась.

– Словно испытывал к тебе те же чувства? – тихо подсказал Алекс.

– Мы постоянно были вместе: болтали на крыше или лежали на траве. Я смотрела на тебя, и мне казалось, что время остановилось… А потом – ничего. – Она вздохнула. – В тот раз я попыталась тебя поцеловать, когда мы смотрели какой-то глупый фильм ужасов про подростков, которые всех убивают. Я думала, что ты поцелуешь меня в ответ, а ты этого не сделал. У тебя на лице было написано такое отвращение. – Флора будто снова пережила испытанное унижение и жестокое разочарование.

Алекс высвободил руку из ее пальцев и откинул волосы с лица:

– Иногда я спрашивал себя: что случилось бы, переспи мы тогда? Думаешь, мы все еще были бы друзьями, как сейчас, и с ностальгией вспоминали наш прошлый роман? А может, рассорились бы и перестали друг с другом разговаривать? Или, считаешь, мы бы все еще были вместе? Думаешь, это было возможно? Много ли людей, начавших встречаться, будучи подростками, пронесли свою любовь через годы обучения в колледже и университете?

– Не много, – признала Флора и подумала, что у них с Алексом все могло бы получиться, если бы он того захотел.

– Ты сильно изменилась в тот год. Все мальчишки засматривались на тебя, а я ревниво за этим наблюдал. Но ты ничего не замечала. Я чуть не объяснился в своих чувствах к тебе на Новый год, но потом я вернулся в интернат, нам обоим нужно было готовиться к экзаменам, так что решил подождать до лета.

– Так что тебе помешало? – Флора не верила своим ушам: Алекс тоже был в нее влюблен!

– Отец обвинил меня в смерти матери. – Он произнес эту фразу так бесстрастно, что Флора уставилась на собеседника, удивленная резкой сменой его тона. – Разве я тебе об этом не говорил?

– Нет. – Она отстранилась, села, прижав колени к груди и пытаясь разглядеть выражение лица Алекса в отблесках огня в печи. – Ничего не понимаю. Почему он это сделал? Я думала, что твоя мать покончила с собой, разве нет? Конечно, большая трагедия, но в этом нет ничьей вины.

– Отец не хотел заводить детей. Ему нужна была лишь она. Ты его знаешь – он не из тех, кто любит заботиться о других. Но мать так сильно хотела ребенка, что отец сдался. Позже он заявил, что это было самой большой ошибкой в его жизни – я был его самой большой ошибкой. Он никогда не откровенничал со мной о причинах смерти моей матери, но думаю, она страдала от серьезной послеродовой депрессии.

Флору пронзила жалость к Алексу, когда она представила себе лишившегося матери одинокого мальчика, живущего с равнодушным отцом, внушающим сыну, что именно его рождение привело к трагедии.

Алекс тоже поднялся и сел рядом с Флорой, опершись на подушки.

– Мама скрывала свою депрессию от него, от врачей, от всех, пока мне не исполнилось два года. Тогда она сдалась. В предсмертной записке она призналась, что она ужасная мать, потому что не может любить меня как должно и что мне будет лучше без нее.

Флора коснулась его лица:

– Но это не делает тебя виноватым в ее смерти. Ты ведь это понимаешь?

– Но отец считал по-другому, – бесцветным голосом ответил Алекс. – И он начал посвящать все свое время работе, оставляя меня на попечение нянь, а затем, едва представилась возможность, отправил в интернат. Он сказал, что еле дождался, когда мне исполнится восемь, и, будь его воля, отослал бы меня прочь из дома еще в пять лет.

Отец Алекса оказался еще хуже, чем Флора о нем думала.

– Он отвратительный, злой человек! Неудивительно, что ты предпочитал жить у нас.

Словно не слыша собеседницу, Алекс продолжал свой рассказ:

– Отец женился во второй раз. Я редко виделся с ним и с моей первой мачехой. Она мечтала иметь детей, чаще общаться со мной, и, возможно, поэтому отец с ней развелся. Он винил меня в этом разводе. Ему так было легче, чем обвинять себя. А когда мне исполнилось семнадцать, отец опять женился.

– На Кристе, – вспомнила Флора вторую мачеху Алекса и ее привычку флиртовать со всеми мужчинами в радиусе пяти миль. Рядом с ней Флора чувствовала себя такой крупной и неуклюжей. – Мой братец Горри был безумно в нее влюблен. Помнишь ее привычку расхаживать перед нами в крошечном бикини, когда мы приходили поплавать в вашем бассейне? – Она рассмеялась, но Алекс не присоединился к ней, и Флора замолчала, ощутив неловкость.

– Сначала мне было так приятно почувствовать чью-то заботу. Криста обращала на меня внимание, хвалила. Мне и в голову тогда не приходило, что другие матери не загорают топлес перед своими сыновьями-подростками, не просят их намазать спину маслом для загара.

У Флоры все сжалось внутри. Она приложила ладонь ко рту:

– Алекс!

– Мачеха начала приходить в мою комнату поболтать перед сном, когда я уже лежал в постели. Она гладила меня по волосам и плечам. – Его голос дрогнул. – Во мне бушевали гормоны. Эта прекрасная, желанная женщина трогала меня, и я ее хотел. Я жаждал ее прикосновений. И в то же время она вызывала у меня отвращение – ведь это жена моего отца! А тут еще ты…

– Я? – Флора не замечала стекающих по ее щекам слез, пока ее голос не оборвался всхлипом. Она плакала по маленькому мальчику, отвергнутому отцом и преданному на пороге взросления теми, кому доверял.

– В то лето я в тебя влюбился. Но как я мог посметь прикоснуться к тебе, когда по ночам… я не отвергал свою мачеху… я лежал и ждал ее прихода и был не в силах сказать ей «нет».

– Ты был всего лишь ребенком!

– Мне было уже семнадцать. Я знал, что делал. Понимал, что это ужасно неправильно. Но не останавливал ее, позволял ей входить в свою комнату, пускал ее в свою постель и… мы не просто вместе лежали в одной кровати…

Флора сглотнула и прижала руки к животу, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Та женщина с мягким голосом и звонким смехом… Неужели Алекс спал с ней? И все же именно это все объясняло: и то, каким вдруг отстраненным он стал, каким взглядом смотрел на Флору – словно что-то мучило его, и то, с какой собственнической улыбкой Криста сжимала его плечи.

«Какой же я была слепой!» – мысленно упрекнула себя Флора и спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– А что случилось потом?

– К концу лета мачеха совсем утратила осторожность, что тревожило меня. Одно дело – заниматься этим ночью, в темноте. Словно во сне, понарошку. Скоро я должен был вернуться в интернат, и все это наваждение осталось бы позади. Но Криста начала обнимать меня за плечи в присутствии других людей, приставать ко мне уже вне моей спальни. Она хотела заниматься со мной любовью и в бассейне, и на кухне. Чем больше я сопротивлялся, тем настойчивее она себя вела. Я был для нее лишь игрушкой. Она решала за нас обоих и вела себя все менее осмотрительно. Однажды отец вернулся домой раньше времени и застал нас. Думаю, рано или поздно это все равно бы случилось.

– И он обвинил во всем тебя, – произнесла Флора, вспомнив Алекса, стоящего перед ней с бледным лицом, с сумкой, в которую покидал свои пожитки, и твердо решившего найти свой путь в жизни.

– Отец сказал, что я пачкаю в грязи все, к чему прикасаюсь.

– Это неправда! – запротестовала Флора, но Алекс покачал головой.

– Моя мать умерла, потому что не могла меня любить. Отец ненавидит меня. Моя мачеха… Во мне есть что-то гнилое…

– Нет! – Флора встала на колени на постели и обняла Алекса. – Я люблю тебя, мои родители обожают тебя. Господи, даже Минерва по-своему тебя любит…

Но он не слышал ее: голос его звучал слабо, лицо было бледным, словно выточенным из мрамора.

– Ты тогда смотрела на меня с такой надеждой, словно чего-то ждала. Но мне нечего было дать тебе – все забрала Криста, словно какой-то демон-суккуб, отнимая у меня по кусочку от моей души каждый раз, когда мы с ней занимались сексом. Целуясь с теми девчонками на катке и встречаясь с женщинами сейчас, я не чувствую ничего. Я не могу испытывать любовь. Именно поэтому я предупредил, чтобы ты держалась от меня подальше. Во мне не осталось способности любить.

Флора начала покрывать поцелуями глаза, щеки, подбородок Алекса.

– Это не так. Я знаю, – шептала она, прижимаясь губами к его холодным губам.

Алекс сначала молчал, а затем вдруг из его груди вырвались рыдания, и он начал целовать Флору в ответ: жадно, так, словно тонул, а она была глотком свежего воздуха. Они крепко сжимали друг друга в объятиях, и Флора уже не могла точно сказать, кто кого спасает: она Алекса, или он ее. Да и какая разница!

Алекс сразу почувствовал, что Флора проснулась. Она не пошевелилась, не заговорила, но он понял: она уже не спит. Всю ночь он смотрел на нее, охраняя ее сон, словно верный рыцарь. А теперь ее медленное глубокое дыхание участилось, тело напряглось. Наверное, она сейчас думает о том, что случится с ними при свете дня, что принесет им реальность после ночи страстных ласк, откровений, излияний чувств.

Алексу тоже хотелось бы это знать. Он понимал, как должен поступить, но как же хотелось, чтобы все было по-другому!

– Будешь допивать теплое шампанское или сварить тебе кофе?

– М-м-м… – Флора села в постели, откинула с лица длинные кудри, потерла глаза, словно маленькая девочка и удивленно взглянула на Алекса. Тот уже встал, привел себя в порядок. На нем были его футболка и штаны от спортивного костюма. – Про шампанское – ты это всерьез?

– Жалко его выбрасывать, – поддразнил Алекс, стараясь говорить беззаботным тоном. – Да нет. Шучу, конечно. Вот если бы оно было холодным – тогда другое дело. В холодильнике есть яйца. Мы можем приготовить яичницу, или хочешь вернуться в отель? Время еще есть – я позвонил твоему инструктору и сказал, что ваше занятие сегодня будет чуть позже.

– Чуть позже? – Флора откинулась на подушки. – А я планировала провести весь день в спа-салоне. Ночью я почти не спала… – Она запнулась и залилась румянцем.

– Не забудь, что нам еще предстоит спуск к отелю.

– А мы не можем остаться в этом коттедже навсегда? – В голосе Флоры прозвучали печальные нотки.

Грудь Алекса сдавило от внезапного желания и в самом деле провести тут с Флорой всю жизнь – лишь он и она, да еще огромная кровать и запас шампанского, а реальный мир – где-то там, далеко от них.

Он вздохнул, отгоняя соблазнительные мысли, и возразил:

– А что же мы будем делать, когда закончится еда? Охотиться на белок и готовить их в печи?

– Белками не наешься.

– Тогда нам лучше вернуться в настоящую жизнь. Извини.

Флора протянула к нему руку. Алекс ощутил порыв сделать вид, что не заметил этого, но его влекло к Флоре – больше он был не в силах отвергать ее. Он медленно подошел к кровати и сел на край.

– Значит, мы теперь делаем вид, что ничего не было. – Флора произнесла это без вопросительной интонации, но было ясно: она ждет ответа Алекса. Неужели она надеется, что он изменит свои изначальные намерения?

– Так лучше всего, правда? Не нужно все усложнять.

Ему достаточно лишь протянуть руку и коснуться Флоры. Их разделяют считаные дюймы смятой белой простыни. Но с таким же успехом это могли бы быть метры, мили, океаны. Что, если простое прикосновение Флора расценит как поощрение, как объяснение в любви?

Он не станет этого делать. Не имеет права. Если он позволит тлеющему в сердце Флоры чувству разгореться в яркий костер – все пропало.

В голове снова зазвучали слова отца: «Ты пачкаешь в грязи все, к чему прикасаешься. Ты мне отвратителен!»

Алекс понимал, что если потеряет Флору, то не перенесет этого.

Она ласково дотронулась до его руки:

– О чем ты задумался?

– Я не хочу, чтобы ты меня возненавидела.

Глаза Флоры сверкнули.

– Я никогда бы не смогла возненавидеть тебя, – вскинулась она. – Да и с чего? Из-за того, что между нами произошло? Ты же ясно дал понять, что речь идет лишь об одной ночи. Не превращай все в мелодраму. Это был всего лишь секс. – Но она произнесла это, отведя взгляд, и уточнила: – Хороший секс. Но я не собираюсь уйти в монастырь из-за того, что мы больше не повторим этот опыт.

Хотя ее слова, казалось, должны были успокоить Алекса, этого почему-то не случилось. Разве не их он хотел услышать? Ему нужно лишь сварить кофе для Флоры и проводить ее до отеля – больше она ничего от него не ждет. Нужно отпустить ее к кому-то более достойному. А он? Что будет с ним? Ну, может, станет чуть мудрее выбирать себе подруг и не так часто, как прежде.

От этих мыслей что-то сжалось в груди.

Флора села в постели, придерживая у груди простыню.

– Нам ведь нужно как-то изображать пару до конца этой недели. Что ты собираешься делать? Заявишь Камилле, что мы поссорились, и вернешься в свою комнату? Я хочу сказать… Ты же не собираешься провести оставшиеся три ночи на том диване? А если…

– Что? – Пульс Алекса застучал чаще.

– В конце концов, мы ведь как бы влюбленная пара…

– Флора!

Она торопливо добавила:

– Те же правила: никаких ожиданий, никаких обязательств. Что случилось в Инсбруке, тут и останется. Ну серьезно, ты не можешь спать на диване. Мы ведь не хотим, чтобы Камилла что-то заподозрила. А если ты и я будем соблюдать наши правила, ничего плохого не случится.

– Ведь мы в канун Рождества отправимся в дом твоих родителей. Разве они не догадаются?

– Как? Мы же пообещали друг другу: ничто не разрушит нашу дружбу. Да и к тому моменту, когда мы покинем Инсбрук, наши новые отношения окончатся. Может, ты и прав: если бы между нами возник роман, когда мы были подростками, он бы навсегда нас рассорил. Но теперь мы стали старше и мудрее. Я считаю, что мы задолжали себе самим несколько дней сумасшедшей страсти.

Это звучало убедительно, если, конечно, не вдумываться.

– Да, наверное. Мы можем окунуться в нее с головой либо сейчас, либо когда окажемся в доме престарелых.

– К тому времени, когда станем стариками, мы уже будем в браке с другими людьми. Кроме того, я пока еще в рассвете сил и зубы у меня не искусственные. Да и ты к пенсии уже не будешь таким пылким любовником.

У Алекса пересохло во рту. Понимает ли Флора, что предлагает? Короткую бурную связь без обязательств? Он недостоин такого. Он недостоин этой женщины. Но отказаться нет сил.

– Семь бед – один ответ.

Флора ослепительно улыбнулась:

– Ты говоришь такие романтические вещи. Теперь я понимаю, почему женщины тебя так любят. Что мы должны успеть до того, как покинем коттедж?

– У нас есть примерно час на то, чтобы ты поела, приняла душ и переоделась перед свиданием со своим удалым лыжным инструктором. А почему ты спросила?

– Ну… – Флора немного приспустила простыню с груди. – Я подумала: может, нам скрепить наш новый договор поцелуем?

Глава 8

– Кажется, Камилле понравились твои идеи, – произнес Алекс, раскинувшись на кровати и просматривая наброски к проекту отеля на Бали в альбоме для зарисовок.

– Такое ощущение, что я побывала на аудиенции у королевы, – ответила Флора, положив на туалетный столик щетку для волос и повернувшись. – Под взглядом этой женщины я снова почувствовала себя шестилетней девочкой.

– Она всегда так себя ведет. Не думаю, что она изначально собиралась так тщательно тебя расспрашивать. Камилла ведь понимает, что на данном этапе невозможно составить смету расходов – мы лишь начинаем работать над концепцией.

– Как я могу сказать, сколько понадобится денег, если Камилла еще даже не решила, какая из твоих идей ей по душе? К тому же я не в состоянии уточнить сумму расходов, не имея представления, сколько застройщик планирует потратить.

Посмотрев следующий эскиз, Алекс кивнул и перевел взгляд на Флору:

– Расслабься. Никто пока не ожидает от тебя готовую смету. Когда Камилла даст нам отмашку, мы съездим на Бали, чтобы сориентироваться на местности. Все финансовые вопросы еще только предстоит обсудить. Все работы по дизайну интерьера будут проводиться субподрядом через мою фирму. Лола возглавит работу над всеми проектами, но тебя я тоже могу ввести в штат фирмы – так будет проще.

Флора замерла. Это действительно сильно облегчило бы дело. Ведь она понятия не имела, сколько запросить за свою работу, как часто выставлять счета, а также на какие средства жить, пока проект еще не готов. Но работать с Алексом? Поехать с ним на Бали?

Флора за прошедшие четыре дня уже начала чувствовать себя немного зависимой от прикосновений этого мужчины, от того, как он ласкает ее взглядом и руками. Она словно неслась с крутого склона, и ее это не пугало.

– Нам обязательно отправляться сегодня вечером на эту прогулку? Я уже побывала на рождественском рынке.

– Но ты не видела, как он выглядит вечером. И да, прогулку нам пропустить нельзя. Но после нее мы вовсе не обязаны тусоваться вместе со всеми в баре, если вместо этого ты предпочитаешь отдохнуть. – Алекс плотоядно улыбнулся, словно волк, разговаривающий с Красной Шапочкой.

– Мне очень нужен отдых, а еще горячая ванна.

– Я тоже подумывал искупаться, – вкрадчиво сказал Алекс и медленно повел глазами в сторону огромной ванны посреди номера. – Этим вечером, я чувствую, мне особенно необходимо помыться.

Флору пронзило острое желание. Она сжала край туалетного столика так, что побелели пальцы. «Что ты творишь? – мелькнуло в голове. – Как же вы после всего этого сможете вернуться к былым дружеским отношениям? Разве ты сумеешь жить дальше, когда тебе уже нельзя будет ласкать и целовать этого мужчину? Придется отступить. Это будет больно, но ты обещала Алексу, что все будет в порядке, а значит, не можешь его подвести. Придется притворно улыбаться и скрывать, что сердце разбилось на тысячу осколков».

– Хорошо. – Она повернулась к зеркалу и накрасила губы темно-красной помадой, которой постоянно пользовалась в последние несколько дней. С таким ярким макияжем Флора казалась уверенной в себе, хотя это было лишь притворство. Она обернула вокруг шеи темно-синий шелковый шарф с рисунком из снежинок, чтобы добавить стильности своему наряду: кремовому джемперу и синим вельветовым джинсам в обтяжку. – Я готова.

Когда они вышли в коридор, Алекс привычным жестом взял ее за руку, и Флора еле сдержалась: так сильно вдруг захотелось вцепиться в его руку и больше никогда не отпускать от себя.

– Ты поможешь мне выбрать рождественские подарки? – спросил Алекс, пока они шли к лестнице. – Я еще их не купил. Уж у тебя-то, уверен, они были готовы еще в сентябре.

Флора кивнула:

– Я смастерила для мамы и Минервы сумочки клатчи. Надеюсь, им понравится. Боюсь, ту юбку, что я сшила для сестры на прошлое Рождество, она так ни разу и не надела.

Флора дважды в год заказывала шелковые и хлопковые ткани по собственным эскизам, потом шила из них диванные подушки и шарфы и продавала через свой сайт в Интернете.

– Вообще-то ткань с принтом из земляничек не очень-то к лицу Минерве, – заметил Алекс. – Но сама юбка получилась очень красивая. Уверен, твоей сестре она понравилась. А кухонный фартук для отца сшила?

– Разумеется. – Каждый год Флора дарила отцу новый фартук и набор кухонных полотенец. – Для племянниц я купила куклы и смастерила для каждой куклы кучу одежек.

А еще Флора нашила рубашек для брата Горри, для своего деверя Грега и для Алекса. Хотя она и подозревала, что Минерва, например, предпочла бы покупную соль для ванн или ароматизированные свечи, Флоре всегда нравилось делать рождественские подарки своими руками, особенно для дорогих ей людей.

– Раз мы сейчас в Австрии, – заявил Алекс, – предлагаю купить подарки из стекла: детям – забавных зверюшек, а взрослым – хрустальные фужеры и вазы. Слишком банально?

– Нет. Им понравится. Так нечестно: мы все целый год думаем, что подарить друг другу на Рождество, а ты всегда умудряешься в самый последний момент вынуть из рукава идеальные подарки, – с шутливым протестом Флора сжала руку Алекса, и он ухмыльнулся:

– Это потому, что у меня прекрасный вкус.

«И куча денег», – захотелось возразить Флоре, но она промолчала. В конце концов, этому парню удавалось выбрать хорошие подарки даже тогда, когда он учился в колледже и одновременно работал на трех работах, чтобы платить за съемную квартиру. И при этом он отказывался жить у Бэкингемов, считая себя недостойным их заботы и любви.

– Я вот тут подумала… – несмело произнесла Флора. – А у тебя есть бабушки, дедушки, дяди или тети?

Они не откровенничали с той ночи, в коттедже, соблюдая негласную договоренность ничем не омрачать эту неделю вдвоем.

– Пытаешься от меня избавиться? – шутливо спросил Алекс.

– Ни в коем случае. Просто мне кажется странным, что ты никогда не упоминал о других родственниках, кроме отца и его жен.

Он покачал головой:

– Насколько я знаю, родители отца умерли еще до моего рождения. Он был у них единственным ребенком. Хотя, будь у меня даже тысяча родственников, думаю, он вряд ли рассказал бы мне о них. Что касается родных по маминой линии, в детстве я иногда виделся со своей бабушкой, но после наши встречи прекратились. Либо ее пугал отец, либо я.

Флора сжала его руку:

– Даже не смей винить в этом себя. Если она исчезла из твоей жизни, я готова спорить на все свои рождественские подарки, что к этому приложил руку твой отец. Возможно, у нее можно узнать ответы на некоторые волнующие тебя вопросы.

– Может быть, – согласился Алекс, но в его голосе прозвучали недоверие и нежелание продолжать этот разговор.

Когда они спустились в фойе, Флора сама удивилась тому, что уже не теряется в присутствии большого количества людей. Раньше она бы смущенно спряталась за спину Алекса, предоставив ему общаться с гостями отеля. Но за последние пару дней она приобрела новых знакомых и сейчас с удовольствием поприветствовала их. Алекс на другом конце фойе уже начал очаровывать влиятельную телерепортершу.

Холли, журналистка, пишущая о путешествиях, с которой Флора познакомилась в первый день приезда гостей, поддразнила ее:

– Говорят, ты уже съезжаешь на лыжах с довольно крутых склонов. Похоже, к моменту нашего отъезда тебе покорятся самые сложные спуски.

Флора была единственной, кто тут брал уроки катания на горных лыжах, и за ее успехами с интересом следили все гости.

– Боюсь, не в этот раз, – покачала Флора головой. – Но с удивлением должна признать, что подумываю о возвращении сюда снова, чтобы покататься. Оказывается, лыжи – это довольно весело. Хотя я по-прежнему куда больше предпочитаю горячий шоколад и горячую ванну.

– Если бы я делила горячую ванну с таким мужчиной, как твой дружок, думаю, это тоже было бы моим любимым занятием. – Холли кинула мечтательный взгляд на Алекса.

Тот воистину был здесь самым красивым мужчиной. Да, тут были люди богаче его или более знаменитые, но он выделялся из толпы. А может, это просто казалось Флоре, которая не сводила с него глаз.

Она посторонилась, пропуская Беллу Саммерз – героиню желтой прессы, бывшую модель, а ныне телеведущую и заядлую горнолыжницу. Камилла пригласила ее, чтобы добавить гламура мероприятию и привлечь внимание прессы к новому отелю.

– Бог ты мой! – Белла неожиданно как вкопанная замерла перед Флорой, глядя на ее шею с нескрываемой завистью. – Ваш шарф! Это не в нем ли Лекси Чэпмен запечатлена на фото в свежем номере «Космополитена»? Где вы достали эту вещицу?

– Должно быть, просто совпадение. – Флора смущенно дотронулась до собственноручно сделанного шарфа.

– Это он! Митци, иди сюда! Ведь правда, это тот самый шарф, что Лекси надела на свидание с Аароном, про которое писали в «Космо»?

Такая же, как и Белла, высокая, тощая девица в элегантном наряде подбежала на зов подруги, и теперь они вместе пялились на шею Флоры, словно парочка вампиров, помешанных на моде.

– Да, это он, – подтвердила Митци. – Погоди, сейчас принесу журнал и сравним.

«Это точно совпадение», – решила Флора. Так часто бывает: если два дизайнера вдохновляются одним и тем же, их работы могут выглядеть похоже. Конечно, иногда идеи крадут, но вряд ли у таких малоизвестных авторов, как она.

– Так и знала! – Митци вернулась, победно размахивая глянцевым журналом, открытым на нужной странице. – Вот, взгляните!

В разделе, где обычно публиковались фото знаменитостей и обсуждались их наряды, Флора отыскала взглядом снимок Лекси Чэпмен. Та была сфотографирована в облегающих джинсах, шелковой рубашке и мешковатом флотском кителе. Шею этой девицы украшал тот самый шарф, повязанный с изяществом, которому Флоре оставалось только завидовать. Под снимком были перечислены надетые на Лекси предметы одежды и аксессуары с указанием цены, дизайнера и сайта, на котором их можно приобрести.

В том числе там было написано: «Шарф, Флора Б., 45 фунтов стерлингов». А дальше следовал адрес ее веб-сайта.

– Постой-ка. – Митци выхватила журнал у нее из рук. – Флора Б. – это ты? О боже, я хочу приобрести один из твоих шарфов! Имеются и другие расцветки? У тебя есть тут, в отеле, образцы?

– Я… – Флора попыталась собраться с мыслями и припомнить, какие свои работы может предложить в текущий момент. – Да, конечно, есть. Я покажу вам потом мой веб-сайт. Посмотрим, что там осталось – ведь я делаю всего по паре вещей одинакового дизайна.

– Эксклюзив! Это хорошо, – кивнула Митци с довольным видом.

У Флоры шла кругом голова. А вдруг этот снимок в модном журнале подстегнул интерес покупателей? С момента приезда в Инсбрук Флора ни разу не заглядывала на свой сайт. Обычно клиенты ее нечасто баловали заказами – три в неделю она уже считала удачей.

Флора извинилась перед собеседницами и вскоре покинула фойе, радуясь, что может сбежать из этого людного и шумного помещения. Она успела заметить, что многие знаменитости, ранее ее не замечавшие, вдруг начали обращать на нее внимание. Неужели для этого понадобился всего лишь какой-то шарф на фото в журнале? Похоже, да.

Флора торопливо вернулась в свой номер. Тут повсюду были раскиданы вещи Алекса: его книга на прикроватной тумбочке, его ботинки у двери, его ноутбук на столе. Флоре нравилось, что ее и Алекса вещи так небрежно перемешаны в одной комнате.

Телефон Флоры вместе с зарядным устройством лежал в ящике комода – она не носила его с собой, не желая вспоминать о внешнем мире и временности идиллии своего романа с Алексом. Включая телефон, Флора лихорадочно размышляла: «Неужели продажи на моем сайте выросли? Если так, то хорошо бы приобрести больше материала. Но где взять на это денег? А смогу ли я изготавливать достаточное количество шарфов в своей съемной комнатушке? А вдруг я вложу средства в товар, а его перестанут покупать?»

Флора покачала головой: да что толку сейчас гадать. Не исключено, что на шарф Лекси обратили внимание только Митци и Белла.

Между тем телефон включился, и тут же раздался мелодичный звук, означающий, что имеется входящее сообщение, затем еще один такой звук, и еще. Следуя друг за другом, они походили на звон колокольчика. Оказывается, Флору ожидало целое море сообщений на голосовую и электронную почту, а также на ее страничках в соцсетях. Чувствуя, как закружилась голова, Флора уставилась на телефон, продолжающий издавать эти звуки.

Вошел Алекс и удивленно уставился на тренькающий телефон.

– Что случилось?

Флора протянула ему свой сотовый.

Недоуменно посмотрев на его экран, Алекс спросил:

– Ты что, выиграла конкурс на самого популярного человека?

– Не знаю. Думаю, это все из-за шарфа, и не знаю, с чего начать.

– Шарфа? Того самого, который половина женщин в фойе обсуждает сейчас с пеной у рта?

Флора кивнула, сбитая с толку нереальностью ситуации.

– Либо все дело в шарфе, либо я выиграла в лотерею, а может, меня застигли целующейся с известным поп-певцом, или я потерявшаяся принцесса, которую неожиданно нашли. У меня в телефоне больше полусотни голосовых сообщений – и это не считая кучи электронных писем.

Телефон снова затренькал.

– Тут куда больше пятидесяти голосовых сообщений, – уточнил Алекс. – Кстати, чуть не половина из них – от Минервы. Подожди. – Он осторожно, словно неразорвавшуюся бомбу, вернул телефон Флоре. – Сейчас я извинюсь за нас перед Камиллой, а потом помогу тебе разобрать почту.

– Но ты же собирался покупать подарки.

– Это подождет. Смотаюсь в город завтра, перед рождественским балом. Подожди, без меня не начинай.

Флора опустилась на диван, не обращая внимания на его неудобство, потому что ее переполняли эмоции. Телефон, тренькнув еще несколько раз, наконец милосердно умолк. Флора сняла с шеи шарф и начала задумчиво перебирать его в руках. До сих пор изготовление шарфов и диванных подушек она считала своим хобби и занималась этим не ради денег или известности.

Вернулся Алекс. В руках у него был тот самый журнал, раскрытый на той самой странице.

– Похоже, именно это вызвало такой переполох. Уже не меньше десятка людей успели спросить меня, могу ли я достать для них один из таких шарфов. Они все готовы заплатить за него куда больше сорока пяти фунтов. – Он наморщил лоб, разглядывая фотографию. – Кто эта женщина?

– Ты же ее знаешь. Это Лекси Чэпмен.

– Нет, я не об этом. Чем она занимается?

Хороший вопрос. Действительно, чем она занимается, когда не ходит на свидания со знаменитостями?

– В данный момент она рекламирует мои шарфы.

Алекс взял шарф из рук Флоры, поднес его к свету, повертел так и сяк.

– Не знал, что ты их продаешь. Думал, это твое хобби.

– Это и есть хобби. – Флора отвернулась от внимательного взгляда Алекса и встала с дивана, держа в руках телефон. – У меня имеется небольшой онлайн-магазинчик. Я пытаюсь подзаработать немного денег на свои проекты – вот и все.

– Разве? – усомнился Алекс, но не стал продолжать расспросы. – Ладно, вот как мы поступим. Ты пока прослушивай голосовую почту и выписывай все сообщения, имена и номера тех, кто их оставил, потом решим, кому и когда надо перезвонить. А я займусь твоей электронной почтой и соцсетями, выясню, есть ли что-то срочное. Согласна?

Флора кивнула:

– Спасибо. – Она и сама могла бы справиться, но с помощью Алекса будет куда быстрее. – Я тебе очень признательна.

– Да брось, а для чего еще на свете есть друзья? – отозвался Алекс, избегая при этом ее взгляда.

В душу закралась тревога. Неужели их короткий роман все-таки разрушил старую дружбу? Неужели, выбрав несколько дней удовольствия, Флора потеряла куда больше, словно игрок, поставивший на кон все, что имел, и проигравшийся в пух и прах?

Алекс сел за стол и включил ноутбук:

– Надеюсь, ты помнишь свой пароль. Отлично. Так с чего мне начать?

Флора открыла для него все свои странички в соцсетях, стараясь не смотреть на десятки сообщений от новых поклонников, а затем устроилась на кровати со своим ноутбуком и телефоном, чтобы прослушать голосовую почту. Алекс оказался прав: Минерва названивала весь день. Обнаружив уже седьмое по счету сообщение от нее, Флора решила перезвонить.

– Ну наконец-то! – воскликнула сестра, не утруждая себя приветствием. – Как там в Австрии?

– Вечер.

– Рада, что ты решила взяться за дело. Почему-то не могу дозвониться ни до тебя, ни до Алекса.

– Мы работали, – ответила Флора, и тут вспомнила, что с той ночи в коттедже ни разу не видела у Алекса в руках телефона, на который он принимал личные звонки – только тот, который использовал для работы. Значит, ему тоже, как и ей, захотелось отгородиться от внешнего мира? Она взглянула на Алекса. Тот сосредоточенно печатал что-то на ноутбуке. Флора внезапно так сильно ощутила, насколько ей близок и дорог этот человек.

Раздраженный голос Минервы отвлек от размышлений:

– Работали? Куда там! Так кто сейчас ведет дела за тебя? Я спрашивала у всех, но никто не признается. И неудивительно. Я бы никогда не позволила тебе исчезнуть в такой важный для кампании момент. Если только это не часть плана, чтобы подогреть интерес клиентов. Считаю, так вести себя слишком рискованно.

– Минерва, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Ты должна быть сейчас здесь, а не попивать шнапс и резвиться в горах.

– Я не резвлюсь… – возразила Флора.

Алекс при этих словах оторвал взгляд от монитора, насмешливо улыбнулся и негромко поддел ее:

– Не резвишься? Да ну?

Флоре сразу же захотелось поскорее отделаться от Минервы и снова оказаться в постели с Алексом, пока еще есть такая возможность.

– Послушай, ты можешь выразить мысли попроще? О чем ты вообще?

Сестра раздраженно фыркнула:

– Кто руководит твоей пиар-кампанией для Лекси Чэпмен? Надеюсь, ты понимаешь, какое это для меня унижение, что ты не попросила об этом меня?

– Нет никакой «пиар-кампании»!

Минерва недоверчиво замолкла, а потом сказала:

– Думаешь, я поверю в то, что самая стильная женщина в Британии сфотографировалась с шарфом твоей работы по чистой случайности?

– Да. Именно так. Господи, Минерва, меня завалили электронными письмами, в соцсетях творится какое-то безумие, у меня голосовая почта от таких знаменитых и влиятельных людей, что мне страшно им перезванивать. Боюсь даже зайти в свой онлайн-магазин и проверить поступившие заказы, потому что товара у меня разве что на пять-шесть клиентов. Я бы ни за что не затеяла сама подобную пиар-кампанию. – Минерва молчала, и Флора представила, как она, должно быть, сейчас выглядит: в глазах радостный блеск, а на лице – довольство. Сестренка всегда любила трудные задачи и всегда их успешно решала. И Флора добавила: – Ты нужна мне.

– Знаю, – деловым тоном ответила Минерва. – Предоставь мне обо всем позаботиться. Перешли все электронные письма, и еще мне нужно знать, кто тебе звонил, что предлагал и какой товар у тебя имеется в наличии. Ты все равно не сможешь сейчас выполнить все заказы, так что необходимо сосредоточиться только на важных клиентах. Когда ты возвращаешься?

– Послезавтра, – ответила Флора, и сердце сжалось: «Как скоро!»

– В канун Рождества? Времени у нас очень мало, а из-за праздничных каникул интерес к твоим шарфам может упасть.

– Хорошо, когда в следующий раз я продам свой шарф какой-нибудь иконе стиля, обязательно сделаю это в подходящее время.

– Хорошо бы! Ладно, я гений и смогу все уладить. В ближайшие полчаса мне нужна вся информация. Без моего одобрения не общайся ни с кем из журналистов и никому не обещай даже лоскутка ткани, ясно? Держи телефон включенным. – Минерва дала отбой.

– До свидания, приятно было с тобой поговорить, – пробормотала Флора и повернулась к Алексу: – Минерва собирается спасти мир, вооружившись лишь списком своих контактов.

– Ну и слава богу. – Он встал из-за стола. – Там, внизу, несколько истеричных женщин и еще более истеричных мужчин считают, что никогда больше не будут иметь секс, если не заполучат один из твоих шарфов до рождественского утра.

Флора откинулась на подушки, сжимая в руке телефон:

– Мне нужно скинуть всю информацию Минерве, а потом мы могли бы смотаться в Инсбрук, если ты еще не передумал.

– Могли бы. Или можно провести время с большей пользой, – произнес Алекс тоном, от которого у Флоры сразу же вскипала кровь и просыпалось желание.

Приподнявшись, Флора оперлась на руку и взглянула на него из-под ресниц:

– «С большей пользой» – это звучит интересно. Что ты имеешь в виду?

Он взял шарф, скрутил его в жгут и озорно блеснул глазами:

– Шелк – универсальный материал. Уверен, мы что-нибудь придумаем…

Глава 9

Войдя в номер и закрыв за собой дверь, Алекс воскликнул:

– Вот ты где! – Прислонившись к стене и разглядывая Флору, он поинтересовался: – А для меня места в этой ванне хватит?

– Мне сейчас немного не до этого. – Флора глубже погрузилась в ароматную пену так, что теперь Алексу была видна лишь голова с темными волосами, узлом закрученными на макушке.

Захотелось прикоснуться к выбившимся прядям, вьющимся вокруг лица Флоры, но, сдержавшись, он спросил:

– Почему?

Трудно было спокойно вести разговор, понимая, что под этой мыльной пеной Флора совершенно обнажена. В голове пронеслось: «Кто же додумался спроектировать прозрачную ванную комнату посреди гостиничного номера? Наверняка Лола. Гениальное решение! Зарплату ей, что ли, повысить? Решено: в каждом следующем своем проекте обязательно буду помещать ванну в центр комнаты – будь это хоть офис или торговый центр».

Флора пошевелилась, отчего немного воды выплеснулось через край. Этот звук снова мучительно напомнил о ее наготе.

– Я готовлюсь к балу, – пояснила Флора. – Мне еще нужно сделать депиляцию, пилинг, нанести на кожу увлажняющий лосьон…

– Внушительный список. – Алекс подошел ближе.

– Это точно. А ты купил подарки?

– Да, наконец-то. И перед этим еще успел покататься на лыжах. Густав очень расстроился, что ты пропустила свое последнее занятие. А он как раз приготовил для тебя особо сложный спуск. Ну а ты чем занималась, пока меня не было?

– Большую часть дня я провела за компьютером, общаясь по скайпу с сестрой. Ни за что не угадаешь, что было на ней надето…

Алекс улыбнулся: уж он-то хорошо изучил характер Минервы.

– Та юбка, которую она получила от тебя на прошлое Рождество.

– А волосы повязаны тем шарфом, что я подарила ей пару лет назад. Приятно было видеть, что мои подарки вдруг обрели ценность в ее глазах. Но мне не на что жаловаться: Минерва все разрулила. Правда, она запланировала для меня пару интервью на следующей неделе. – В голосе Флоры зазвучала тревога. – Я окажусь лицом к лицу с репортерами, они будут меня фотографировать! И это после того, как я тут разъелась на вкусностях!

– Не забудь, что нам еще предстоит рождественский обед из пяти блюд, приготовленный твоим отцом, – услужливо напомнил Алекс и расхохотался, когда Флора в ответ застонала:

– О нет! Ты же знаешь, как отец расстраивается, если кто-то отказывается хотя бы от одного его блюда. А еще он считает, что оценить блюдо по достоинству можно, только если съел не меньше двух порций. Но я очень благодарна Минерве. Она разобралась со всеми проблемами: ответила на все заявки, создала списки ожидания для заказчиков и пригладила перышки тем редакторам модных журналов, которые было ударились в критику. Бедные сотрудники ее фирмы вкалывают изо всех сил, хотя до Рождества осталось всего два дня. Я чувствую себя почти виноватой в том, что нежусь сейчас в ванне. – С довольным вздохом Флора опустилась в воду чуть ниже.

– Сколько Минерва запросила за свою работу?

– Она потребовала себе тот рождественский подарок, что приготовила для меня – ужасно дорогие ароматизированные свечи. А за это она бесплатно предоставляет мне труд своей команды.

Алекс с трудом сдержал улыбку.

– Как щедро с ее стороны! – Он оперся на край ванны и посмотрел на Флору: – Что ты думаешь о том, что твои работы стали вдруг так популярны?

Она опустила ресницы:

– Наполовину восторг, наполовину ужас. Словно голая.

– Так и должно быть. В каждую свою работу нужно вкладывать частицу себя. Не бойся раскрывать свою душу, иначе не сможешь достигнуть того, на что способна.

Флора вскинула брови:

– Всегда? Даже когда оформляю бар для «Виллидж иннз», и они хотят, чтобы дизайн был выполнен в розово-зеленых тонах и повсюду были изображены ломтики фруктов?

– Особенно в таких случаях. А иначе какой в твоей работе смысл? Именно поэтому я так рано начал свой собственный бизнес. Мне хотелось самому выбирать, чем заниматься, хотя, разумеется, я стараюсь прислушиваться к своим клиентам. Надо соблюдать баланс. Интересно… – Алекс запнулся.

– Что?

– Мне уже давно ясно, что ты очень талантливый дизайнер по текстилю – это заметно по каждому твоему рождественскому подарку. Но ты никогда не пыталась сделать это своей профессией. Ты занимаешься дизайном интерьеров и берешься за любую подвернувшуюся тебе работу, даже если она тебе противна.

– Ну, «противна» – это чересчур сильно сказано, – возразила Флора. – Скорее, не по сердцу.

– Так почему ты раньше не пыталась предложить свои рисунки тканей магазинам или кутюрье? Для тебя это было бы идеальным вариантом.

– Наверное, потому, что я придумываю новые принты не ради денег. Мне просто нравится это делать.

– Вот именно! Так почему бы тебе не заняться тем, что нравится? Я занимаюсь любимым делом. Разве ты не заслуживаешь того же?

– Ты знаешь, чего хочешь, и не позволишь ничему тебе помешать. Ты говорил, надо вкладывать частичку себя в свои творения. Я вижу, что ты так и поступаешь. Это замечательно, но требует от дизайнера обнажения души перед всеми.

– И это тебя пугает?

– Если людей раздражает ярко-зеленый цвет в интерьере оформленного мной бара, это не страшно, ведь это не мое творческое решение, а пожелание клиента. Но вдруг им не понравятся мои шарфы и сумки, в которые я вложила столько души?

Алекс протянул руку и намотал на палец один из темных локонов Флоры.

– В жизни так всегда: ради хорошего приходится чем-то жертвовать.

Она вздохнула:

– Иногда цена слишком высока. Не хочу снова быть выставленной на всеобщее обозрение. Всю свою жизнь обо мне судачили, обращали внимание на мой высокий рост, на рано развившуюся грудь. Каждый учитель считал своим долгом указать, насколько я отличаюсь от моих одноклассников. Родители таскали меня в свои телепередачи. Хватит. Я больше не хочу выделяться из толпы.

– Но ты выделяешься, и тебе нужно с этим свыкнуться. Лучше подумай о своих следующих шагах.

– Мне будет нелегко. Понадобятся деньги, чтобы приобрести ткани, хорошую швейную машинку, снять помещение под выставочный зал для коллекции и для хранения товара.

– Тогда у меня для тебя хорошие новости. По пути сюда я встретил Камиллу. Она очень хочет, чтобы ты работала над тремя ее отелями, и готова щедро заплатить за это. Ты доверишь мне вести с ней переговоры о цене?

– А она знает, что мой предыдущий опыт в основном заключается в оформлении баров в этом ужасном фруктовом стиле, а также уютных ретро-кафе? Для моей карьеры предложение Камиллы – это огромный шаг вперед. Это я должна ей платить, а не она мне!

Алекс усмехнулся:

– Гости отеля за последние сутки все уши ей прожужжали с просьбами заполучить какую-нибудь из сделанных тобой вещиц. Если сейчас, когда твое имя у всех на устах, она сможет заявить о твоем согласии оформлять ее отели, это будет огромной удачей для «Луссо груп» и отличной рекламой для Камиллы и ее планов.

Флора закусила губу:

– Надо полагать. К тому же она и так собиралась сотрудничать со мной – ничего не изменилось.

– Ничего, кроме стоимости твоего труда. Если ты заключишь со мной контракт о субподряде, я буду платить зарплату, что даст тебе ощущение стабильности, пока ты одновременно будешь развивать собственную дизайнерскую марку. Я также предоставлю тебе в своем офисе помещение на весь срок действия нашего контракта.

– Это было бы замечательно. По крайней мере, мне было бы где хранить и выставлять свои работы.

– Камилла хочет, чтобы при работе над проектом отеля на Бали ты привнесла в дизайн свой индивидуальный стиль, так что я был не прав, когда просил тебя держать свои дизайнерские «причуды» при себе.

В глазах Флоры вспыхнул веселый огонек.

– Неужели? Ты признаешь свою неправоту? А можно получить извинения в письменном виде?

– Берегись. – Алекс сунул руку в ванну и зачерпнул воды.

– Не смей! Я же сказала: мне сейчас некогда.

– Не смей делать что? Это? – Он медленно вылил воду на грудь Флоре и почувствовал, как при виде капель, стекающих в ложбинку между ее грудей, быстрее забилось сердце.

– Или это? – Флора, рассмеявшись, схватила Алекса за рубашку, резко потянула на себя, и он упал в воду. – Эй, осторожно, не намочи мне волосы!

Алекс поднялся в ванне на четвереньки.

– Только взгляни, что ты наделала! Я насквозь мокрый! Придется раздеться. Ты хотела хорошенько вымыться? Я тебе устрою головомойку.

Алекс встал на колени, стянул через голову рубашку, отбросил ее в сторону и, глядя Флоре в глаза, начал расстегивать брюки.

– Ну, попробуй, – подзадорила она. – Если не боишься.

– Ну, погоди! – Брюки и трусы полетели через край ванны вслед за рубашкой.

* * *

– Ну что ты там так долго? – Алекс снова нетерпеливо постучал в дверь ванной комнаты.

Флора закатила глаза:

– Это не моя вина. Я же просила не мочить мне волосы – пришлось заново делать прическу.

– Жалеешь об этом?

– О том, что намокли волосы? Нет.

Оно того стоило, ведь завтра короткий роман с Алексом, увы, будет окончен.

Они собирались на рождественский бал. Флора окинула себя в зеркале довольным взглядом. Купленное в Инсбруке платье было обманчиво скромным: небольшой вырез, длина до лодыжек. И все же оно выглядело сексуальным – то ли из-за ярко-красного цвета, контрастирующего с белой кожей Флоры, то ли потому, что плотно облегало ее стан, подчеркивая каждый изгиб. Флоре казалось, что в этом наряде она обнажена больше, чем если бы появилась перед всеми в одном бюстгальтере.

А может, причина в том, что сегодня Флора тщательно уложила волосы, ярко накрасилась и в кои-то веки надела туфли на высоком каблуке?

– Флора! – снова постучал Алекс.

– Уже иду! – Она бросила на себя в зеркало последний взгляд, вышла из ванной комнаты и замерла, подумав: «Так нечестно! Я два часа потратила на то, чтобы сделать прическу, маникюр, одеться. А что сделал Алекс? Всего лишь принял душ, побрился и влез в смокинг. И как потрясающе он при этом выглядит!»

У Флоры пересохло во рту, она сглотнула. Алекс стоял перед ней, одетый во все черное, не считая белоснежной рубашки, подчеркивающей рыжеватый оттенок его волос, и казался в этом наряде властным, импозантным, сексуальным незнакомцем.

Этот незнакомец, увидев ее, тоже замер с открытым ртом и озадаченным выражением лица.

– Ну, как я выгляжу?

Алексу потребовалась еще пара мгновений, чтобы обрести дар речи и, прочистив горло, кивнуть:

– Потрясающе.

Под его жарким взглядом румянец залил щеки Флоры.

– Это все из-за платья, – сказала она неуверенным тоном. – Достаточно любую женщину одеть в такой наряд – и она покажется красавицей.

– Нет! – Алекс по-прежнему не сводил с нее глаз.

Под этим обжигающим взглядом, обшаривающим ее тело, заявляющим на нее права, Флора чувствовала себя обнаженной.

– Платье великолепное, но дело не в нем, а в тебе. Даже завернувшись в простыню, ты все равно будешь выглядеть замечательно.

– Спасибо. – В голосе Алекса звучало такое неприкрытое желание, что к глазам Флоры подступили слезы. – Ты и сам неплохо выглядишь.

Они стояли, позабыв обо всем, глядя друг на друга, и чувствовали, как вокруг них сгущается воздух. Флора прочистила горло и предложила:

– Ну что, идем? – Она посмотрела на Алекса, ожидая, что тот откроет перед ней дверь, но он не сдвинулся с места.

– Я… Ну… Я купил тебе вот это. Знаю, что до Рождества еще два дня, но… – Он протянул бархатный футляр.

Флора замерла. Алекс никогда не дарил ей ювелирных украшений. Он часто преподносил подарки, но не такие дорогие – эту границу он раньше не пересекал. Впрочем, за эту неделю столько было нарушено правил, так почему бы не нарушить еще одно?

– Это мне? – спросила Флора, понимая, как глупо прозвучал этот вопрос.

Алекс кивнул, улыбаясь:

– Тебе. Не хочешь посмотреть, что внутри?

Флора осторожно потянулась к футляру:

– Надеюсь, там нет никакого подвоха?

Футляр оказался довольно тяжелым, но не новым: петли были немного обшарпанными, а бархат на углах – потертым.

Флора улыбнулась Алексу. Она не очень-то любила все новое. Ей нравилось, когда у ее вещей есть своя история.

Флора затаила дыхание и открыла футляр: на белой атласной подушечке сверкали хрустальные бусы. Бросив быстрый взгляд на Алекса, Флора заметила, что он, хотя и пытается казаться невозмутимым, все же напрягся в ожидании.

Она вынула из коробки двухрядное ожерелье из крупных бусин и покачала головой, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить восхищение.

– Оно… Оно прекрасно!

– Я знал, где ты купила платье для бала, так что заскочил в тот магазин и попросил выбрать подходящее украшение к твоему наряду. Продавцы тебя хорошо запомнили.

Он взял ожерелье из рук Флоры, зашел ей за спину и отвел в сторону волосы. Шеи коснулись холодные бусинки и дыхание Алекса.

– Это украшение из австрийского хрусталя сделано в пятидесятых годах – как и твое платье. – Он застегнул ожерелье и сделал шаг назад.

– Великолепно! – Флора коснулась пальцами граненых бусин. – Спасибо! – Она повернулась и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала Алекса в щеку, вдохнув исходящий от него аромат свежести.

Ожерелье идеально сочеталось с платьем, но в глубине души Флоре хотелось, чтобы вместо него Алекс преподнес ей один из своих обычных подарков: книги, билеты на концерт или что-то подобное. Потому что теперь, глядя на хрустальные бусинки, она каждый раз будет вспоминать этот вечер, их поездку в Австрию. Ей запомнится не тот Алекс, которого знала раньше – старый друг, товарищ по всяким проделкам, а тот, каким она его узнала теперь: заставляющий ее терять разум от желания.

С этим новым Алексом завтра утром придется попрощаться. Эта жестокая мысль внезапно пронзила Флору. Как не хочется завершения их краткого романа! Вот бы Алекс всегда смотрел на нее таким взглядом, в котором слились воедино желание, признательность и озорство! Но Флора дала обещание и должна его сдержать. К чему сожаления? Ведь все вернется на круги своя. Ах, если бы это было так!

– Идем. – Флора повернулась к двери, стараясь, чтобы голос ее звучал беззаботно. – Нам нельзя опаздывать. Сегодня на бал приглашены несколько важных чиновников, и тебе, мой друг-архитектор, обязательно надо с ними поговорить.

* * *

– Боже мой! – Флора остановилась как вкопанная в дверях столовой, с открытым ртом рассматривая интерьер. – Да это же…

– Как будто по комнате только что пронесся дух рождественского китча? – прошептал ей на ухо Алекс.

– Нет! – Флора подтолкнула его локтем. – Ну разве что совсем чуть-чуть. Впрочем, тут довольно мило.

Гирлянды лампочек украшали все окна и спускались из центра потолка, словно шатер. В простенках между окнами стояли обвешанные игрушками ели, словно охраняющие комнату зеленые часовые. Освещение было выдержано в бело-голубых тонах, и от этого столовая казалась безвкусно украшенной ледяной пещерой. Те же цвета – белый и голубой – повторялись и в декоре комнаты. С потолка свисали на нитях огромные искусственные снежинки. В углу небольшой оркестр играл вальсы. По всей столовой гости, разбившись на небольшие группы, оживленно болтали друг с другом.

Подошла официантка с подносом, уставленным коктейлями «Кир Рояль». Флора взяла бокал и отсалютовала им Алексу:

– Счастливого Рождества!

Он в ответ поднял свой бокал:

– Счастливого Рождества! – Но в глазах его застыло непонятное выражение. Он словно снова замкнулся в себе, что всегда так ненавидела Флора. «У нас есть в запасе целая ночь, – подумала она. – Я еще не готова попрощаться с Алексом».

– Потанцуй со мной, – предложила она.

Он посмотрел на нее с удивлением:

– Никто ведь еще не танцует. Слишком рано для танцев.

– Ну и что? Если я могу скатиться с крутого склона на второй день обучения, то и ты можешь первым начать танцевать.

– Только с тобой вместе, – поправил ее Алекс. – В одиночку я уж точно танцевать не стану. – Он взял Флору за руку и вывел на середину комнаты.

Разговоры вокруг на мгновение стихли, но тут же снова возобновились.

Алекс привлек Флору ближе, одной рукой обнял ее за талию, ладонь другой прижал к ладони партнерши.

– Раз так вышло, что мы должны танцевать перед всеми, я впервые испытываю благодарность к Минерве. Помнишь, как она настояла, чтобы мы с тобой взяли несколько уроков танцев перед ее свадьбой?

С тех пор прошло уже несколько лет, но едва Алекс задвигался под музыку, тело само вспомнило затверженные когда-то движения. Показалось, что в ушах снова звучит голос учителя танцев, отсчитывающего: «Раз-два-три, раз-два-три…», в то время как Алекс пытается вести в вальсе упирающуюся Минерву.

Но теперь все иначе. Она так податлива в его руках, ее тело движется в такт с его телом.

– Что-то не припомню, чтобы ты тогда сказал Минерве спасибо за ее настойчивость, – заметила Флора, ненадолго перестав тихонько считать: «Раз-два-три, раз-два-три» и смотреть под ноги. – Хорошо, что сестренка заставила нас учиться вальсу, а не сальсе. Представляешь, как бы мы сейчас выглядели, пытаясь танцевать зажигательный танец под такую музыку? Или нам пришлось бы просто переминаться с ноги на ногу.

Алекс крепче сжал руку Флоры, наслаждаясь близостью этой женщины и тем, что она, смирившись, позволяет вести себя в танце.

– А ты знаешь, что когда-то вальс считался скандальным танцем?

– Правда? Почему?

Алекс понизил голос:

– Двое, мужчина и женщина, так близко друг к другу – между ними почти нет свободного пространства. Его рука обнимает ее. Он ощущает запах ее волос, чувствует, как ее грудь прижимается к его груди. И если он хочет… – Алекс посмотрел в обращенное к нему лицо Флоры с приоткрытыми губами. – И если он хочет поцеловать ее, ему для этого нужно лишь наклонить голову.

– А если она не хочет этого поцелуя?

– А это так?

– Ну… – Ее губы сложились в соблазнительную улыбку. – Только не у всех на виду. Это уж точно вызовет настоящий скандал. И если так случится, тот мужчина будет обязан жениться на своей партнерше по вальсу.

Алекс ошарашенно уставился на Флору.

– Я говорю о прошлом веке, дурачок. Не беспокойся, это вовсе не предложение руки и сердца.

– Разумеется, – произнес Алекс, но в его голове все еще звучало, словно эхо: «Тот мужчина будет обязан жениться на своей партнерше».

Вечер прошел быстро, словно кто-то нажал на видеомагнитофоне перемотку вперед. Вскоре после их танца Алекс упустил Флору из виду, потому что Камилла потащила его общаться с представителями местной власти и влиятельными промышленниками. Он лишь успел заметить, как Флору поглотила толпа смеющихся гостей. Затем оркестр заиграл мелодии популярных песен, и все начали танцевать. Алекс не сводил глаз с Флоры. Она выделялась среди остальных. И не столько своим высоким ростом и потрясающим платьем – от нее словно исходило какое-то сияние.

Завтра их роман закончится. Все эти знаменитости сложат свои шикарные наряды в чемоданы и разъедутся по домам. А он вместе с Флорой отправится в Кент, готовый вернуться к дружеским отношениям с этой женщиной. Как прошедшая неделя отразится на них? Их дружба окрепнет или разрушится? Не исключено, что теперь, после того как они дали волю столь долго скрываемому взаимному притяжению, можно будет каждому пойти своим путем. Флора заслуживает хорошего спутника жизни, который будет ее любить.

При этой мысли Алекс ощутил острый приступ ревности и сжал кулаки. Да разве сумеет он с улыбкой смотреть, как другой мужчина обнимает и целует Флору? Есть лишь один способ это перенести – заняться собственной личной жизнью. Он ведь тоже может завести себе постоянную подругу или даже жениться. Столько людей на свете довольствуются браком, основанным на взаимном уважении и общих целях вместо любви и страсти. Значит, и у него это получится.

Алекс взял еще один коктейль с подноса официантки, продолжая машинально кивать и улыбаться собеседникам, обсуждающим самую неприятную тему – Рождество и свои семьи.

Нет, Алексу, конечно, очень нравилось встречать Рождество с Бэкингемами, и они обращались с ним как с родным, но он не был членом их семьи.

Его собственная семья отвергла его. И Бэкингемы однажды поступят так же. Не специально – просто время охладит их отношение к Алексу. Не будут же они всю жизнь ежегодно собираться на Рождество в маленькой кентской деревушке. И найдется ли тогда для Алекса место в этой семье?

Он залпом осушил бокал. Решение напрашивалось само собой. Настало время обзавестись собственной семьей, своими традициями и воспоминаниями, близкими, которые никогда его не отвергнут. Вот только проблема в том, что он не может представить рядом с собой никого, кроме Флоры. А она заслуживает лучшей пары.

Алекс взял еще один коктейль, по-прежнему наблюдая за Флорой, пытаясь не замечать, как сладко замирает в груди при виде ее улыбки.

Да, эта женщина заслуживает куда лучшего спутника, чем он. Но вот встретит ли она в жизни такого человека?

«Возможно, и нет, – решил Алекс, – ведь Флоре до сих пор не везло с бойфрендами. И даже если я, сделав правильный выбор, решу отступиться от нее, это еще не значит, что ей повстречается достойный кандидат. Ведь жизнь – это лотерея. А я могу предложить Флоре стабильность, свободу действий, привязанность. Для брака это немало. И взамен у меня наконец появится собственная семья. Неплохая сделка».

Но Алекс тут же одернул себя. Брак? Неужели он всерьез об этом подумал?

Освещение в комнате стало приглушеннее, оркестр заиграл тише, исполняя классические вальсы, столь популярные в Австрии. Теперь на танцполе кружились пары. Англичане – неуклюже, зато австрийцы – с той же восхитительной грацией, которая была им присуща и при катании на коньках или лыжах.

Флора стояла на другом конце столовой и смотрела на вальсирующих так, словно ей тоже очень хотелось танцевать. Алекс отставил бокал в сторону и направился к ней. Он сегодня выпил больше обычного, и теперь все вокруг казалось чуточку размытым.

– Ты освободился раньше, чем предполагал? – спросила Флора.

– Получил отгул за хорошее поведение, – отшутился Алекс. – Потанцуй со мной.

Это прозвучало скорее как приказ, и Флора покорно вложила ладонь в его протянутую руку и позволила отвести себя на танцпол. Там она шагнула к Алексу и положила руку ему на плечо. Их тела соприкоснулись, как тогда, в коттедже, словно заново знакомясь друг с другом.

Флора доверчиво склонила голову Алексу на плечо. Да, между ними есть доверие. Есть дружба. И есть страсть.

И это уже немало.

Алекс замер:

– Флора?

– М-м-м… А почему мы не танцуем?

Она подняла голову и посмотрела на него. Губы ее изогнулись, словно приглашая их коснуться. И Алекс откликнулся на это приглашение. Он наклонился и нежно поцеловал Флору.

Она улыбнулась:

– Приятно. А с чего это ты вдруг?

– Захотелось.

Алекс опять закружил ее в танце, но теперь они вальсировали все медленнее, уже не обращая внимания на темп музыки, словно слыша свой собственный оркестр. Наконец их губы снова слились в глубоком поцелуе. Краем сознания Алекс понимал, что они все еще танцуют в полутемной комнате, до него доносились звуки скрипок, но окружающая обстановка казалась нереальной. Для него во всем мире остались лишь он и Флора: вкус ее губ, аромат ее волос. Поцелуй затягивал все глубже, словно водоворот.

– Не здесь. – Она отстранилась, глубоко дыша. – Не так.

Алекс посмотрел на нее непонимающе.

– Я хочу сказать, нам нужно продолжить в нашем номере.

Ну конечно! Как он так увлекся, что забыл: вокруг танцуют другие пары?

Алекс сглотнул:

– Я ведь предупреждал тебя, что вальс – скандальный танец.

– Предупреждал. Значит, теперь я скомпрометирована?

– Думаю, да, если только мы не поженимся. Как насчет этого, Флора? Ты выйдешь за меня?

Глава 10

Путь в номер занял целую вечность. На каждом шагу они сталкивались с новыми знакомыми Флоры, которые предлагали вместе выпить или прогуляться.

Она отшучивалась, но голос ее звучал слишком радостно, а улыбка была чересчур широкой. В ушах звенело. Казалось, все происходит во сне.

Крепко держа спутницу за руку, Алекс молчал, и глаза горели тем же огнем, что и во время вальса, а его слова звучали в голове Флоры снова и снова: «Ты выйдешь за меня?»

Разумеется, он пошутил. Ну конечно! Ну и что, что точно такую же романтическую сцену Флора представляла себе много раз? Это все понарошку.

Вот только голос Алекса, когда он делал ей предложение, звучал необычно серьезно.

А что, если он не шутил?

«Да нет, не может быть, – думала Флора. – Мечты не становятся реальностью вот так просто. Вальс, полумрак, шампанское – это все из сказки, а не из реальной жизни».

Но ведь Алекс не только говорил серьезно, но и выглядел так же.

Перед тем как войти в номер, Флора сделала глубокий вдох и напомнила себе, что это лишь игра ее воображения – она неверно поняла Алекса. Нужно расслабиться и насладиться последними часами их романа, прежде чем волшебство закончится, словно в сказке про Золушку.

– Ну вот мы наконец и одни, – произнесла она беззаботно и соблазнительно улыбнулась, но Алекс не улыбнулся в ответ.

– Я серьезно. Выходи за меня замуж, – тихо повторил он.

Флора потянулась было расстегнуть ожерелье, но, услышав эти слова, бессильно уронила руки.

– Что, даже не встанешь на одно колено, не преподнесешь мне кольцо? – Шутка прозвучала вымученно.

Флора подошла к окну. На темном небе ярко сверкали звезды, внизу сиял огнями Инсбрук, казавшийся с такого расстояния игрушечным, не настоящим – как и происходящее сейчас.

– Почему ты делаешь мне предложение? – спросила Флора и затаила дыхание, надеясь услышать от Алекса: «Потому что я люблю тебя и всегда любил».

Но он ответил не сразу. Флора слушала, как Алекс за ее спиной шагает туда-сюда по комнате, наверное, снимая смокинг и развязывая галстук-бабочку.

– А разве это имеет значение? – сказал он наконец.

Флора, все еще не поворачиваясь, почувствовала, как все внутри сжимается и гаснет надежда. «Скажи, скажи то, что я хочу услышать, и я тебе поверю!» – мысленно умоляла она Алекса, в глубине души чувствуя, что не услышит желанных слов.

– Никто не знает меня так хорошо, как ты. Тебе известно самое плохое обо мне, и все-таки ты со мной.

– А как же иначе?

– Мы хорошо подходим друг другу. Думаю, наша совместная жизнь будет комфортной и счастливой. В постели мы – идеальные партнеры. Остальные необходимые компоненты брака со временем тоже приложатся.

Ощутив, как надежда окончательно растаяла, Флора сглотнула. Мысли и эмоции словно испарились, оставив ее в оцепенении.

– Отлично, – прошептала она.

«Компоненты»! Может, сразу составить список?

– Тебе будет легче начать свой новый бизнес. Я знаю, что у тебя проблемы с деньгами. Если мы поженимся, их больше не будет, и в моем доме достаточно места, чтобы устроить склад для твоих дизайнерских изделий.

– Деньги… изделия… – как во сне, повторила Флора эти прагматичные слова. – А что насчет тебя? Что получишь ты от этого брака, кроме хорошего секса?

Казалось, Алекс не расслышал горечи в ее голосе. Он ответил как ни в чем не бывало:

– Мне больше не придется ходить на свидания, пытаясь притворяться тем, кем я не являюсь. Я смогу уделять работе столько времени, сколько захочу: ты не будешь против моих зарубежных командировок, не будешь ревниво проверять каждые пять минут, чем я занят. Не будет недопонимания и ненужных ожиданий – ты не потребуешь от меня больше, чем я в состоянии тебе дать. – Это звучало словно предупреждение.

– Ты прав.

Флора чувствовала, как ее охватывает холод, пробирая до костей.

Не замечая ее состояния, Алекс продолжал перечислять преимущества из своего списка:

– Нам не придется притираться: мы уже знаем все привычки друг друга, я хорошо знаком с твоей семьей. Подумай об этом. Ведь это идеальный вариант.

– Да, я понимаю. – Она наконец повернулась и посмотрела на собеседника. Алекс в расстегнутой белой рубашке походил сейчас на одного из тех повес-аристократов эпохи Регентства, что могли, танцуя с девушкой, поцеловать ее, не заботясь о последствиях.

Он предлагал Флоре брак из соображений удобства. Когда она откажет ему, их отношения бесповоротно изменятся. Они еще могли бы сделать вид, что не было этого страстного романа, но предложение руки и сердца невозможно будет забыть.

Как хочется сказать «да»!

– Я не могу выйти за тебя.

Глаза Алекса на мгновение сверкнули, а затем потухли.

– Понятно. Глупо было с моей стороны думать, что ты согласишься. Давай забудем об этом.

– От брака мне нужно больше. Мне нужна любовь.

На щеках Алекса заходили желваки.

– Но я люблю тебя, ты это знаешь. Люблю так сильно, как умею.

– Но влюблен ли ты в меня? – Флора снова затаила дыхание, ожидая, что он скажет.

Алекс провел рукой по волосам:

– Я привязан к тебе, хочу тебя, мне нравится быть с тобой. Разве этого не достаточно?

Флора покачала головой и прошептала:

– Если бы! Я желаю большего – сумасшедшей, страстной, всепоглощающей любви. Хочу быть центром чьей-то вселенной.

Но теперь покачал головой Алекс:

– Это не настоящая любовь. Это одержимость в ее худшем проявлении. – От этих слов, сказанных негромко, сердце Флоры словно треснуло и развалилось на две части. Алекс между тем продолжал: – Тебя сбивают с толку гормоны: окситоцин, серотонин. Любовь непостоянна, этому чувству нельзя доверять. Но ты права: наш брак – это плохая идея. – Он отступил на шаг, взял свой пиджак, надел его и произнес: – Извини, что смутил тебя своим предложением. Если не возражаешь, я пойду чего-нибудь выпью. Увидимся позже. Ложись спать, не жди меня.

На обратном пути в самолете Флора притворялась, что спит. Алекс просматривал какие-то документы с таким показным рвением, точно судьба самого Рождества зависела от того, выучит ли он их наизусть. На самом деле он не мог удержать в голове ни строчки, потому что снова и снова размышлял об отказе Флоры на его предложение.

Она сказала «нет» – даже та, кого он лучше всех знал, та, кто сильнее всех его любила, не захотела рисковать своим счастьем ради него.

К тому же он умудрился разрушить их дружбу, разбить Флоре сердце. Да и отношения с ее семьей тоже наверняка будут испорчены: как он сможет завтра радоваться вместе с ними Рождеству, если даже не в силах поднять взгляд на Флору?

И она тоже не может смотреть на него, хотя пытается: неестественно широко улыбаясь, бодрым голосом натянуто о чем-то говорит. Но отводит глаза и отшатывается, случайно прикоснувшись к Алексу.

Вчера он тщетно пытался напиться вдрызг – просидел в баре до трех ночи, пытаясь заглушить голоса, звучащие в голове.

«Ты пачкаешь в грязи все, к чему прикасаешься».

«Я не могу выйти за тебя».

«Мне нужна любовь».

Что он мог ответить, если даже не знал, каково это – любить? Что он знал в жизни?

Ревнивую одержимость его отца к своей жене, настолько сильную, что он не хотел делить ее внимание даже с их ребенком? Или свою отчаянную благодарность к мачехе за то, что соизволила обратить на пасынка внимание. Но какой мерзостью все обернулось!

Ему не нужно это эгоистичное чувство – любовь. Когда-то неумение любить, казалось, делало его неуязвимым – защищая Алекса, словно невидимая броня, от тех глупостей, что совершали многие из его друзей, влюбившись.

Но сейчас он чувствовал себя так, словно заблудился в лабиринте Минотавра – вот только не было Ариадны с клубком ниток, чтобы помочь выбраться из этой ловушки. А чудовищем Минотавром был он сам.

Как он теперь сможет вернуться с Флорой в Кент? Это ее семья, не его. У Алекса был лишь один собственный дом – в Примроуз-Хилл, – тот, что он сам проектировал. Но не хотелось возвращаться туда и проводить Рождество в этом одиноком месте. Может, еще не поздно купить билет на первый подвернувшийся рейс и провести Рождество в полете – не важно куда?

– Тебе нужно упаковать подарки и собрать вещи перед поездкой к родным? – спросил Алекс, с трудом выталкивая слова из горла.

Флора открыла глаза:

– Да, если ты не против.

– Я заказал тебе такси. Водитель отвезет тебя на твою квартиру, подождет, пока ты соберешься, а после доставит к родным в Кент.

Услышав это, Флора выпрямилась в кресле:

– Разве ты не поедешь со мной?

– Не сегодня. У меня еще куча дел.

– В сочельник? Все офисы закрыты на ближайшие несколько дней. Разве твои дела не могут подождать? Но завтра-то ты приедешь?

Алекс не мог заставить себя ответить.

Глаза Флоры сверкнули.

– Мы ведь договорились, что между нами ничего не изменится.

Неужели они и в самом деле в это верили? Он устало закрыл глаза:

– Мы солгали друг другу.

Больше сказать было нечего. Всю остальную дорогу они с Флорой не разговаривали. Алекс лишь попросил ее завезти к нему домой его чемоданы и лыжи.

Флора, побледнев, спросила:

– Ты даже не поедешь со мной на такси? Но как ты доберешься из аэропорта?

Он пожал плечами:

– На электричке или метро.

– В канун Рождества там полно народу!

– Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно побыть одному.

Флора отвернулась, бросила с болью в голосе:

– Наслаждайся своим одиночеством, как всегда, – и пошагала прочь.

Глядя ей в спину, Алекс произнес:

– Счастливого Рождества! – Но она уже была слишком далеко, чтобы расслышать его слова.

Добравшись до города на электричке, Алекс решил пройти пешком оставшиеся до дома две мили, чтобы в голове прояснилось. К тому же он не хотел вернуться слишком рано и застать у себя Флору, заехавшую оставить его багаж. Впервые в жизни он не знал, что ей сказать.

До чего же трудно было понимать, что в первый раз за текущую неделю он остался один и что впереди его тоже ждет лишь одиночество.

Алекс всегда считал, что ему никто не нужен и ни к чему глубокие чувства.

Он лгал сам себе.

В памяти всплыли события прошедшей недели, пронзило осознание своих ошибок. Не следовало позволять Флоре себя поцеловать и целовать ее в ответ. Нельзя было делать ей предложение. Тогда бы сейчас не было так больно из-за ее отказа.

Алекс бесцельно брел куда глаза глядят, и, лишь дойдя до Рассел-сквер, он осознал, как далеко от дома забрался. Остановившись, он задумался над тем, куда направиться теперь. Может, вернуться домой, взять машину и поехать в Кент? Его с радостью там встретят – Алекс это знал. Флора изо всех сил будет притворяться, будто ничего не случилось. Но по большому счету он там чужой. И на этом свете у него нет родного дома.

Так, может, лучше пойти в паб, чтобы напиться до забвения? Или продолжать слоняться по улицам, пока ноги не заболят сильнее, чем душа? Или остаться сидеть тут на скамейке?

Алекс не знал, какой сделать выбор, оглядываясь вокруг в поисках подсказки. И тут его внимание привлек коричневый указатель, гласящий, что за углом находится Британский музей. Можно провести остаток вечера там, затерявшись среди мумий и древних скульптур, притворяясь, что сегодня обычный день, а не канун Рождества.

Но музей оказался закрыт. Алекс рассматривал ступени здания, резные колонны, запертые двери и думал о том, что раньше так и не удосужился заглянуть сюда, прожив последние одиннадцать лет в Лондоне. А ведь когда-то каждое лето приезжал в столицу и ходил в этот музей с бабушкой.

Бабушка…

Когда они перестали видеться? Кажется, Алексу не было еще и десяти. А после они не встречались.

От бабушки не приходило ни поздравительных открыток, ни посылок с рождественскими подарками – ничего. Он не спрашивал у отца, куда она исчезла, ведь тот ясно дал понять, что все дело в самом Алексе – такого, как он, любить нельзя.

Но разве это нормально для бабушки – сознательно исчезнуть из жизни своего внука? Если бы она винила Алекса за смерть дочери, то не общалась бы с ним с самого его рождения. А если бы бабушка умерла, отец бы сообщил об этом Алексу.

Картинка не складывалась. Что-то было не так, и Алекс решил выяснить, в чем дело, чтобы исправить ситуацию, вернуть былую дружбу Флоры.

Мать умерла, и потому уже невозможно узнать, почему она не могла его любить, почему покинула сына. Отец вряд ли захочет говорить на эту тему. Так, может, у бабушки найдутся ответы на вопросы, мучающие Алекса? Если бы только суметь ее разыскать!

«Я сделаю это!» – решил он.

Обычно канун Рождества был самым любимым днем в году для Флоры – исполненным радостного ожидания и семейных традиций. Но нынче все будет по-другому.

А если бы она сказала Алексу «да»? Тогда бы они сейчас вошли в дом рука об руку, сообщили всем радостную весть, и в ответ зазвучали бы поздравления, полилось в бокалы шампанское.

Но их помолвка была бы лишь притворством.

Флора глубоко вдохнула, пытаясь обрести спокойствие, но руки все равно дрожали, а живот сжимало в тревожном ожидании. Родители не должны узнать о предложении и последующем отказе. Алекс считал, что они рассердятся на него. А на самом деле виноватой сочтут Флору – за то, что не сказала «да».

Ей захотелось немного прогуляться пешком, собраться с мыслями перед встречей с семьей. Едва такси подъехало к перекрестку нужной улицы, Флора попросила остановить машину:

– Спасибо. Высадите меня тут. Дальше я дойду сама.

Она постояла несколько секунд, вдыхая холодный воздух, затем закинула на плечо сумку с вещами и взяла в руки тяжелые пакеты, набитые подарками. От их веса спина уже на полпути заныла, но Флора решила, что это послужит ей наказанием.

Родительский дом, выстроенный из дерева и красного кирпича, стоял особняком в конце улицы. Его окружал сад с фруктовыми деревьями. Позади дома отец выращивал овощи и держал кур-несушек.

В серых декабрьских сумерках из окон дома гостеприимно струился свет, а из трубы шел дым. Флоре сейчас хотелось одного – уютно устроиться у камина и предаться своему горю. Но вместо этого она нацепила на лицо широкую улыбку, толкнула рукой тяжелую дубовую дверь и, входя, воскликнула:

– Всем счастливого Рождества!

В ответ раздалось:

– Флора!

– Тетя Флора!

– Дорогая!

Тут же ее окружили родные, целуя и обнимая. С нее сняли пальто, взяли тяжелые пакеты из рук, отвели в гостиную, дали в одну руку пирог, в другую – чашку чаю и начали расспрашивать.

– Ну как Австрия? Там был снег?

– Твой шарф выглядит очень мило на той фотографии. Поздравляю, дорогая.

– Где Алекс? Разве вы не летели одним рейсом? Он что, остался в Австрии?

Ну и, конечно, Минерва сразу заговорила о делах:

– Нам нужно обсудить дальнейшую стратегию рекламной кампании. Завтра займемся.

Вот бы вернуться в тихий дом, где нет никого, кроме отца, сесть рядом с ним на кухне, глядя, как он что-то готовит! Тогда бы Флора, возможно, и разоткровенничалась бы. Но вокруг прыгали племянницы, в углу, сияя огнями, стояла наряженная елка, да и никто не задавал неудобных вопросов о том, собирается ли Флора найти нормальную работу, сносное жилье, подходящего бойфренда и, наконец, повзрослеть.

Поэтому она мило улыбалась и болтала о пустяках, попутно наврав, что Алекс просто задержался и должен приехать завтра. Впрочем, это была не совсем ложь, потому что Флора все-таки надеялась, что он приедет на Рождество. Она не могла представить себе этот праздник без Алекса.

И пусть этот мужчина не любит ее так, как она его, и его предложение исходило от головы, а не от сердца, Флора все равно очень хотела, чтобы Алекс приехал. Пусть даже как друг. Ведь друзья в жизни очень важны, ими нельзя разбрасываться.

Нужно поговорить с Алексом по душам, прежде чем он снова замкнется в себе.

Флора сказала, что ей нужно отнести вещи в свою комнату, и поднялась на чердак. Там ничего не изменилось: по-прежнему было две спальни, принадлежавшие когда-то ей и Алексу, и одна общая ванная комната.

Дверь в бывшую спальню Алекса была приоткрыта, и Флора, не удержавшись, заглянула внутрь. Обстановка почти спартанская. Кровать застелена свежим бельем, на спинке плетеного стула – чистые полотенца. Старый чемодан Алекса лежит на полу. На полках – несколько книжек. Алекс никогда не мог полностью почувствовать себя здесь как дома.

Спальня Флоры являла собой разительный контраст: в два раза просторнее, с широким мансардным окном, повсюду старые игрушки, книги, косметика, журналы – на полках, на туалетном столике, на комоде. На стенах – постеры с изображением пони и мальчиковых поп-групп.

Свалив пакеты с подарками кучей в углу, Флора достала из кармана телефон. На экране высветилось уведомление о входящих сообщениях, и в сердце вновь робко вспыхнула надежда. Но она тут же угасла, когда выяснилось, что среди множества эсэмэсок от клиентов, желающих приобрести ее шарфы, и рекламных рассылок нет сообщений от Алекса.

Флора ощутила порыв позвонить ему. Торопливо, пока не передумала, она набрала номер, но услышала лишь сообщение автоответчика, предлагающее оставить свою информацию после сигнала.

– Черт! – пробормотала Флора и, услышав сигнал, быстро произнесла в трубку: – Это я. Приезжай домой. Пожалуйста! Без тебя – это не Рождество. Мы все по тебе скучаем. Все будет в порядке. Я обещаю. Просто приезжай домой на праздники. – Она нажала отбой и уронила сотовый на кровать.

Флора сделала все, что могла. Теперь все зависело от Алекса.

Глава 11

Алекс и сам удивился, как сумел вспомнить адрес своей бабушки. Должно быть, тот подспудно задержался в памяти – ведь столько раз Алекс писал его на конвертах. Меньше часа ушло на то, чтобы выяснить: бабушка до сих пор жива и живет там же, где и прежде.

Но когда Алекс свернул на ее улицу, та показалась ему незнакомой – настолько сильно все здесь изменилось.

Он припарковался рядом с красивым белым домом и заглушил двигатель.

«Что я творю? – мелькнуло в голове. – Собираюсь заявиться без приглашения в сочельник к родственнице, с которой не виделся столько лет. А вдруг она не пожелает меня видеть? Я, наверное, рехнулся».

Он сжал руль и тихо выругался. Но тут же вспомнилось, каким было лицо Флоры, когда они расставались в аэропорту: разочарованное, расстроенное. И Алекс решил: если есть возможность все исправить, он это сделает.

На первый взгляд казалось, что в доме никого нет: шторы задернуты, в окнах не видно света. На солидной деревянной двери красовался внушительный бронзовый молоток. Алекс постучал и прислушался к эху громкого звона, потревожившего царящую в доме тишину.

Переминаясь с ноги на ногу, Алекс пытался расслышать за дверью хоть какие-то звуки, и размышляя, стоит ли постучать второй раз или лучше уйти. Кажется, лучше выбрать второй вариант.

Но дверь вдруг отворилась, и объяснения застряли в горле, потому что Алекс увидел знакомые серо-зеленые глаза. Они удивленно расширились, и затем раздался голос, в котором прозвучали изумление и надежда:

– Алекс, это и в самом деле ты?

– А почему ты не смотришь вместе со всеми фильм о Рождестве? – спросил Флору отец, раскатывая тесто для пирога на мраморной столешнице кухонного стола.

Пропустив вопрос мимо ушей, Флора залезла пальцем в чашу с уже готовой сладкой начинкой.

– М-м-м! Великолепно! И какие секретные ингредиенты ты сюда добавил?

– Черный чай и лимон, – пояснил отец и предупредил: – Еще раз залезешь в начинку пальцем, я тебе его отрежу.

И тут в кухню вбежала мать Флоры с телефоном в руке:

– Отличные новости! Одна из коллег Горри согласилась подменить его сегодня на работе, так что он приедет! Осталось дождаться Алекса – и вся семья снова будет в сборе.

Флора ощутила укол вины.

– Уверена, Алекс скоро будет тут.

– Мы все в таком восторге от твоих шарфов, – заявила мать Флоры, доставая с полки чайник и заваривая чай. – Даже не знаю, почему тебе понадобилось столько времени понять, в чем твое настоящее призвание, вместо того чтобы растрачивать свой талант на оформление этих ужасных пабов! – Она передернула плечами в отвращении.

Флора удивленно посмотрела на нее:

– А я думала, ты хочешь, чтобы у меня была стабильная работа. – В ее голосе невольно прозвучала горечь. – Ты всегда спрашивала, когда я наконец найду хорошее место, обзаведусь семьей и домом.

– Нет, – возразила мать. – Я просто хотела, чтобы ты выбрала свою дорогу в жизни, шла туда, куда зовет тебя сердце.

– Иногда сердце может сбить тебя с пути. – Флора, почувствовав, что к глазам подступили слезы, сглотнула и опустила голову. Но бесполезно: ничто не могло укрыться от острого взгляда доктора Джейн Бэкингем.

Она нежно обняла дочь, и Флора вдруг расплакалась в голос. Слезы принесли облегчение, боль в сердце стала слабее. Ни о чем не расспрашивая, Джейн гладила дочь по спине. Флоре казалось, что она снова стала маленькой девочкой и что только мать может сейчас ей помочь, если еще можно что-то исправить.

Когда Флора спустя несколько минут перестала рыдать, мать усадила ее на диван у окна, сунула в руку чашку чаю и сказала:

– Я не буду задавать тебе неудобных вопросов. Но если захочешь поговорить, мы с папой всегда рядом. Надеюсь, ты это знаешь, дорогая.

Флора кивнула. До сих пор она нечасто откровенничала с родителями, но на этот раз чувствовала, что не может держать в себе то, что ее мучило, и она рассказала о предложении Алекса, своем отказе и его причинах.

Мать похлопала ее по коленке:

– Я тебе рассказывала, как мы познакомились с твоим отцом?

– Да, вы снимали одну квартиру на двоих.

– Я была врачом-стажером, а твой отец – начинающим журналистом, обожающим готовить. Каждый раз, когда я, уставшая, возвращалась после дежурства в больнице, будь то полдень или полночь, меня ждала вкусная еда. Так продолжалось почти год. Однажды, в День святого Валентина, вернувшись из больницы выжатой как лимон, я, как всегда, обнаружила ожидающий меня прекрасный завтрак и вдруг поняла, что твой отец весь этот год пытался мне сказать своими действиями. Я хорошенько выспалась, а потом пригласила его на ужин, поблагодарила, и через полгода мы поженились.

– Алекс вряд ли будет ухаживать за тобой, даря цветы и говоря красивые слова, – добавил отец. – Но, возможно, за скупыми словами его признания скрывается нечто большее. Тебе нужно копнуть поглубже, заглянуть ему в душу. В конце концов, не все именно такое, каким кажется.

– А тут ты с мамой. Тебе полтора годика.

Алекс разглядывал фото в альбоме, где бережно хранились снимки его матери.

– Она выглядит такой…

– Счастливой? Да, в основном она была счастлива.

Алекс отложил фотоальбом в сторону и посмотрел на свою бабушку: еще бодрую женщину с короткой стрижкой, в джинсах и пиджаке – а он-то представлял ее себе старомодной старушкой.

– Отец мне говорил, что она все время плакала, ненавидела быть матерью, терпеть не могла меня. И поэтому… так поступила.

– Мне нужно было бороться за тебя, Алекс. Но твой отец мешал мне, не позволяя часто с тобой видеться. И я боялась давить на него, чтобы он и вовсе не запретил навещать тебя. Но это все равно случилось. Он даже возвращал обратно все мои письма и подарки, отправленные тебе, говоря, что не нужно напоминать ребенку о прошлом. – Бабушка заломила руки. – Если бы я не отступила тогда, ты бы знал, что твоя мама тебя любила. Она очень старалась стать для тебя хорошей матерью, но ей казалось, что у нее не получается. Она тревожилась из-за любой мелочи. Каждый раз, когда ты плакал, она думала, что сделала что-то не так. В конце концов она убедила себя, что сыну будет лучше без нее.

Алекс моргнул, чувствуя, что глаза защипало от подступивших слез:

– Она была не права.

– Знаю. Я должна была ей помочь, но не знала о ее переживаниях – дочь очень хорошо их скрывала. Твой отец не желал признать, что у нее проблемы – ведь это не соответствовало его представлению об идеальной семье. Я чувствовала: что-то не так, пыталась поговорить с дочерью, но отступила, испугавшись, что могу ее потерять. И все равно потеряла и ее, и тебя.

Алекс проглотил ком в горле и спросил:

– Ты расскажешь мне о ней?

Бабушка сморгнула слезы, стоящие в ее глазах, кинула взгляд на каминные часы и воскликнула:

– Бог мой! Который час? Мой сын, твой дядя, скоро заедет за мной. Я всегда провожу рождественский сочельник у него в гостях. У тебя есть три кузена – все моложе тебя, но они будут очень рады с тобой познакомиться. Я позвоню, попрошу сына забрать меня не сегодня, а завтра. Ты останешься сегодня на ужин? Если хочешь, ночуй тут. Нам еще о многом нужно поговорить. Разве что тебя ждут где-то еще… Жена? – Взгляд бабушки скользнул к левой руке Алекса, на которой не было кольца. – Подружка?

Он покачал головой:

– У меня никого нет. Спасибо, что изменила свои планы ради меня.

Бабушка вышла, чтобы позвонить, и, вернувшись, сообщила:

– Твой дядя просил передать, что приглашает тебя в гости. Приезжай завтра или в любой другой день, на час или на неделю – все равно. Без предупреждения, когда захочешь. Я напишу тебе его адрес.

– Скажи, а когда умер мой дед? – спросил Алекс.

– Когда твоей маме было восемнадцать. Это стало для нее настоящей трагедией. Я тоже до сих пор каждый день скучаю по нему. Муж был моим лучшим другом. Каждый день с ним был словно увлекательное приключение.

«Лучшим другом»? Алекса поразили эти слова. Так, значит, и у них с Флорой брак мог бы быть счастливым!

«Интересно, а что скажут обо мне, когда я умру? – подумал Алекс. – Что я был талантливым и успешным архитектором? Но этого недостаточно! Бабушка вспоминает своего мужа с такой печалью, любовью и ностальгией. Вот бы кто-то вспоминал меня так же! Нет, не кто-то, а именно Флора. Пусть каждый наш день тоже станет приключением. Я хочу всегда быть рядом с этой женщиной не потому, что это удобно или разумно, а потому, что люблю ее».

Глава 12

Флора проснулась в пять утра. Лежа на спине и глядя в потолок, она вспоминала, как прошел вчерашний день. Обычный сочельник. Все, кроме Алекса, были в сборе, и потому его отсутствие ощущалось еще острее.

Флора почти не участвовала в разговорах, во время пения рождественских песен лишь раскрывала рот, зато постоянно проверяла, нет ли сообщений от Алекса. Ее беспокоило, что он так и не перезвонил ей. Все ли с ним в порядке?

Впрочем, кого она пытается обмануть? На самом деле Флоре так хотелось надеяться, что глубоко в душе Алекс любит ее.

Может, надо согласиться на его предложение, закрыв глаза на то, что Алекс может предложить лишь дружбу и секс? Пойти на это, лишь бы быть рядом, не упустить такую возможность.

Но как сказать Алексу, что изменила свое мнение?

Перевернув подушку и взбив ее, Флора улеглась, но сон к ней не шел. Душу переполнял липкий ужас: неужели их отношения с Алексом никогда больше не будут прежними?

Она потянулась к телефону и, включив экран, осветила стоящие в углу пакеты с подарками. По неписаному правилу семьи Бэкингем подарки требовалось класть под елку незаметно для остальных. Флора и Алекс обычно почти целую ночь пытались застать кого-нибудь за этим занятием, тихо хихикая и переговариваясь.

Флора встала с постели, накинула махровый халат, взяла пакеты с подарками и в темноте направилась к лестнице. По дороге она кинула взгляд на спальню Алекса: дверь в комнату по-прежнему приоткрыта, внутри темно. Освещая себе дорогу телефоном, Флора, стараясь не шуметь, направилась в гостиную, где стояла елка.

Добравшись до цели, Флора замерла. Из-под двери гостиной просачивался неяркий свет. Неужели кто-то еще решил встать пораньше? Но Флора была готова поклясться в том, что все взрослые уже успели положить свои подарки под елку еще вчера, поздно вечером, и там, за дверью, точно не племянницы – уж слишком в гостиной тихо.

«Наверное, кто-то просто забыл погасить свет», – решила Флора.

Толкнув дверь бедром, она вошла, направилась было к елке… и тут же отскочила как ошпаренная, заметив человека, стоящего под деревом на коленях.

Это был Алекс. С лицом, посеревшим от усталости, спутанными волосами, в той же одежде, что и вчера утром, он раскладывал свои подарки рядом с остальными.

Заметив Флору, он сел на пятки и сказал:

– Счастливого Рождества!

У нее перехватило горло. Так много хотелось сказать, но она не знала, с чего начать.

– Ты здесь? – Ну вот, начала с очевидного. – А я пыталась дозвониться до тебя.

– Знаю. Я получил твое сообщение. Спасибо.

– Где ты был?

– Это долгая история. – Он кивнул на пакеты, лежащие у ног Флоры: – Мне притвориться, что я этого не видел и приготовить нам кофе?

Она моргнула, пытаясь привести мысли в порядок:

– Да. Кофе. Спасибо.

Уголки губ Алекса приподнялись в мимолетной улыбке:

– Отлично. А еще я готов даже убить ради кусочка пирога, приготовленного твоим отцом.

В другое время Флора аккуратно разложила бы свои подарки под елкой, но сейчас ей было не до этого, а потому она просто свалила их в кучу, погасила в гостиной свет и поспешила на кухню, где уже витал аромат кофе.

До чего же приятно было видеть Алекса здесь, в родительском доме, на кухне, с чашкой кофе в одной руке и куском пирога в другой.

– Рада тебя видеть. – Флоре даже не верилось, что она рассталась с Алексом меньше суток назад. Казалось, что с того момента прошла целая жизнь.

– Извини, что ушел от тебя в аэропорту, но мне нужно было побыть одному. Я решил воспользоваться твоим советом и повидаться с родными по линии матери.

Вот это неожиданность!

– Ты сделал это? Но я думала, что ты не знаешь, где они живут.

– Я и не знал. Но в детстве я часто писал бабушке письма, поэтому сумел вспомнить ее адрес.

– Вот что значит иметь фотографическую память!

– Оказывается, иногда это полезно.

– Ну и как, встретился со своей бабушкой? Какая она?

Алекс рассмеялся:

– Вовсе не такая, как я ожидал. Очень элегантная и милая. Она тебе понравится. И еще: все кусочки головоломки словно сложились вместе – у нее есть ответы на мои вопросы и семейные фото, а еще она знает…

– Что?

– Что моя мать любила меня. Она покончила с собой вовсе не из ненависти ко мне, а из страха, что не сможет стать для меня хорошей матерью. Во всем надо винить ее болезнь, а не меня.

От слез у Флоры защипало глаза. Так, значит, Алекс все эти годы считал себя виноватым в смерти своей матери? Как мог его отец поддерживать в нем это заблуждение? Флора схватила Алекса за руку:

– Конечно, она тебя любила. Разве могло быть иначе?

– Когда я родился, мама еще два года пыталась бороться с депрессией. Если бы только она могла получить помощь, все сложилось бы по-другому. Но отец считал, что ей не нужно ни с кем это обсуждать.

– Если кого и винить, то это его. За все. И за смерть твоей матери, и за то, что позволил тебе уйти из дома.

– Теперь я это понимаю. Глупо, всю жизнь я мечтал иметь семью и не замечал, что она у меня есть.

Флора отвела взгляд:

– Да, у тебя есть бабушка.

– Нет, – тихо возразил Алекс. – Я не о ней, а о тебе.

Она вскинула изумленные глаза, чувствуя, как под взглядом Алекса начинает все быстрее стучать сердце и становится трудно дышать. Он смотрел на нее так, как никогда прежде.

– Я рада, что ты это понял. Чтобы ни случилось с тобой или со мной, твой дом здесь.

– Я знаю, но сейчас говорю не об этом. Я хочу сказать, что где бы ты ни была: в Лондоне, в Кенте, на Бали, в Австрии – мое место рядом с тобой. Если завтра я потеряю все, что имею, мне будет наплевать на это – лишь бы ты оставалась со мной. Ты… – Его голос дрогнул. – С тобой каждый день – словно приключение. Я был слишком слеп или напуган, чтобы замечать это прежде.

Кровь застучала в ушах Флоры. Чтобы не упасть, пришлось крепче сжать пальцы Алекса. А он продолжал:

– Думаю, я всегда это знал. С первого дня нашего знакомства, когда ты помогла мне построить убежище, помнишь? Но я не хотел дать волю своим чувствам, потому что боялся осквернить тебя. Отец сказал, что я пачкаю и гублю все, к чему прикасаюсь. Флора, я не хотел погубить тебя! Когда я делал тебе предложение, повел себя как последний дурак, перечисляя преимущества нашего брака. Но на самом деле я просто испугался. Мне было страшно сказать тебе, о чем я думаю. Что ты была самой красивой женщиной на том бале и я весь вечер не мог отвести от тебя глаз, что ты – мой лучший друг, что я люблю тебя и не хочу провести остаток жизни вдали от тебя. Вот, в чем я должен был тогда тебе признаться.

Флора сморгнула подступившие слезы:

– Это звучит чуть более убедительно, чем предложение устроить в твоем доме склад моих шарфов.

– Если бы я тогда сказал тебе то, что сказал сегодня, ты бы приняла мое предложение?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Алекс шагнул к ней, прижался всем телом, обхватил лицо Флоры ладонями и, с нежностью глядя ей в глаза, спросил:

– А если я снова попрошу тебя стать моей женой?

Флора улыбнулась и почти шепотом ответила:

– Попроси и узнаешь, что будет.

Алекс взял ее руки в свои:

– Не будет кольца в бокале с шампанским и чтения сонетов. Только ты и я – как всегда и было.

Флора кивнула, чувствуя, как грудь распирает от счастья.

– Флора Просперина Бэкингем, ты окажешь мне невероятную честь стать моим лучшим другом, моей спутницей, моей любимой, моей наперсницей, моей партнершей по ежедневным приключениям до конца моих дней?

– Не представляю своим спутником жизни никого, кроме тебя. – Чувствуя, как сердце переполняет любовь, Флора окинула взглядом рыжеватые растрепанные кудри Алекса, его веснушки, длинные ресницы. – Разумеется, я говорю «да». Я тоже влюбилась в тебя в день нашего знакомства. Ты показался мне таким храбрым и решительным… Смотри! – Флора указала на венок из омелы, прикрепленный к балке над их головой.

– Мне больше не нужна омела, чтобы найти повод поцеловать тебя. – Алекс наклонился и провел губами по губам Флоры. – Счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества! – отозвалась она и наконец произнесла слова, которые так долго хранила в сердце. – Я люблю тебя.

Алекс кинул взгляд на часы, стоящие в углу:

– Все проснутся только часа через полтора. Не знаешь, как можно провести оставшееся время?

Флора приподнялась на цыпочки, нежно и глубоко поцеловала Алекса и сказала:

– Уверена, мы что-нибудь придумаем.

Content

Джессика Гилмор
Сказочное предложение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12