Сара Млиновски

Кто на свете всех милее?

© Sarah Mlynowski, 2012.

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог. Это не шутка

Было время, когда я жила обычной жизнью.

А потом нас заглотило зеркало в подвале.

Думаете, шучу? Считаете, что я всё это выдумываю?

Так ведь?

Вы скажете: «Хм, Эбби, зеркалам не свойственно пожирать людей. Они просто висят себе на стене и отражают все, что видят».

Но вы ошибаетесь. Очень сильно ошибаетесь!

Всё, что я вам расскажу, правда и ничего, кроме правды. Я ничегошеньки не выдумываю. И я не лгунья и не сумасшедшая, которая только думает, что говорит правду, хотя на самом деле это не так. Вообще-то я очень логичная. И справедливая. Это необходимо, раз уж я решила стать судьёй, когда вырасту. То есть сначала я стану юристом, а уж потом судьёй, потому что для этого надо выучиться на юриста. Таковы правила.

Так что да, я – чрезвычайно разумная, практичная и совсем не сумасшедшая десятилетняя девочка, чья жизнь начала кипеть событиями после того, как пришлось переехать вместе с родителями в Смитвилль.

Всё ещё не верите? Поверите, когда я выложу все факты. Поверите, когда узнаете всю историю целиком.

Пожалуй, я начну с самого начала.

Первая глава. Начало

Прозвенел звонок на перемену, и ребята из моего пятого класса решили поиграть в салочки. «Эники, беники ели вареники» – и вышло так, что я вожу. Я, новенькая. Чу́дно!

На самом деле нет.

Я закрыла глаза на десять (ладно, на пять) секунд, чтобы дать одноклассникам фору, и побежала искать. Я сразу же заметила Пенни: она очень высокая. Точнее, выше меня. Хотя, конечно, много кто выше меня. На Пенни ярко-оранжевая толстовка, её сложно не заметить. Я пока что не выучила имена всех своих одноклассников, но имя Пенни запомнить просто: она всегда убирает волосы в конский хвост, и я думаю про себя: «Пенни пони, Пенни пони, Пенни пони».

Я бросилась к ней и осалила, дотронувшись до локтя.

– Ты водишь, Пенни-пони! То есть Пенни.

– М-м, нет. Я заледенела, – ответила Пенни, как-то странно на меня взглянув.

О чём это она? Не так уж сегодня холодно. И её толстовка вроде бы довольно тёплая.

– Что? – переспросила я.

– Ты меня осалила, и я заледенела, – наморщила лоб Пенни.

– Не-е-ет, – протянула я. – Я водила, осалила тебя, поэтому теперь водишь ты. И ты должна осалить кого-нибудь другого, чтобы заставить его водить. В этом же суть салочек: осаленный водит.

– Водящий должен осалить всех, – ответила Пенни. Она говорила так, словно знала об этой игре больше меня, и у меня запылали щёки. Что она себе воображает! – А тот, кого осалят, застывает как ледышка. Тот, кого осалят последним, – водит в новой игре. Это ледяные салочки. Понятно?

Водит тот, кого осалили ПОСЛЕДНИМ?.. Но ведь если тебя осалили последним, значит, ты – лучший игрок. А если ты – лучший игрок, то должен исполнить танец победителя, пока остальные кидают в тебя конфетти. Ты не должен водить, потому что это вовсе и не награда.

У меня упало сердце. Если я буду водить, пока не осалю всех своих одноклассников до последнего, эта игра будет длиться вечность.

Вот что: я пытаюсь начать всё сначала и привыкнуть к новой школе. Но разве это возможно, когда всё здесь делается абсолютно неправильно?

Позвольте ознакомить вас с материалами дела.

1. Все жители Смитвилля называют колу, пепси и фанту газировкой. Разве это не дико? Куда лучше сказать «шипучка». Пш-ш, пш-ш-ш, пш-ш-ш! Кола шипит на языке, а не газируется.

2. Никто из местных не знает, как делать сандвичи с бананом и арахисовым маслом. Надо нарезать банан кружочками и выложить их на хлеб, смазанный арахисовым маслом. Желательно аккуратными и ровными рядами. Но ребята из моей новой школы разминают банан, смешивают с ложкой арахисового масла и вываливают эту безобразную мешанину на хлеб. Зачем, ну зачем они так делают?

3. А теперь они ещё и хотят играть в «Давайте-будем-стоять-как-ледяные-скульптуры-пока-Эбби-бегает-туда-сюда» вместо салочек.

Дамы и господа присяжные!

Я не хочу называть шипучку газировкой.

Не хочу есть отвратительное бананово-арахисовое месиво.

Не хочу водить.

– Я более чем уверена, что мой способ игры – правильный, – сказала я сдавленно. Я права. Я.

– Нет, – заявила Пенни. – Я заледенела. А ты лучше давай води, а то будет ещё сложнее.

Слёзы начали жечь мне глаза. Я не хотела, чтобы становилось ещё сложнее. Я хотела, чтобы всё было как раньше. Как надо!

– Нет, спасибо, – осторожно произнесла я, стараясь не выдать своих слёз, хотя могло прозвучать слегка плаксиво. Или нервно. Или, может быть, капризно.

– Ты не будешь играть? – спросила Пенни, удивлённо подняв брови. – Только потому, что не смогла настоять на своём?

– Нет! Просто я… устала. – Это даже не ложь. Я и правда устала. Устала от того, что здесь всё по-другому. Почему нельзя вернуть всё как было?

Я подошла к миссис Голдмен, учительнице, которая приглядывала за нами, пока мы играли, и спросила у неё, можно ли мне пойти в библиотеку.

– Ты хотела сказать медиазал, милая? – спросила она.

Я сжалась ещё сильнее. Они даже библиотеку библиотекой не называют?

Но стоило переступить порог «медиазала», как у меня отлегло от сердца и я глубоко вдохнула. Ахх.

Может, в Смитвилле комнату, заполненную книгами, и называют медиазалом, но пахнет она точно так же, как библиотека в моей старой, нормальной школе. Застоявшимся воздухом. Пылью. Бумагой.

В библиотеке – то есть, простите, медиазале – на полках стояли знакомые мне книги. Я их читала раньше. И часто, очень часто перечитывала.

Я расслабилась. Знаете почему? Не важно, сколько раз перечитываешь книгу – она не изменится.

Любовь к книгам у меня от бабушки. Она постоянно читала мне вслух. Она – профессор литературы в университете Чикаго, в нормальном месте, где мы жили раньше.

От мыслей о моём прежнем доме защемило в груди. Мои далёкие друзья. Бабушка. Правильный сандвич с бананом и арахисовым маслом.

Отбросив грустные мысли, я пробежалась пальцами по книжным корешкам. И остановилась, положив руку на сборник под названием «Сказки». Там хорошее хорошо, плохое плохо, всё логично, и пятиклассницы не должны водить вечность.

Я вздохнула с облегчением. Прекрасно!

Вторая глава. Неприятное пробуждение

Сегодня мне снятся мои старые друзья. Мы играем в салочки, в нормальные салочки. И тут кто-то зовёт меня:

– Эбби! Эбби! Эбби!

Я приоткрыла один глаз и увидела Джону, моего семилетнего братика, так что я натянула одеяло на голову. Конечно, я его люблю, но я растущий организм. Мне нужен сон.

Джона забрался под одеяло, прижался к моему уху губами и продолжил бубнить:

– Эбби, Эбби, Эбби, Эбби, Эбби, ЭББИ!

Я простонала.

– Джона! Я сплю!

– Проснись, проснись, проснись!

Ему обязательно повторять всё по десять раз? Есть чёткая грань между настойчивостью и надоедливостью.

– Ложись спать, – приказала я. Да, мне говорили, что я люблю покомандовать, но послушайте, сейчас же глубокая ночь. К тому же как старшая сестра я просто обязана вразумлять его. Так что я всего лишь выполняю свой сестринский долг.

И ещё я должна следить за тем, чтобы он ел овощи.

Как-то раз во время обеда я поймала его на том, что он прятал брокколи в носок. Я наябедничала, а потом почувствовала себя виноватой и поделилась с ним шоколадным печеньем.

– Но зеркало шипит! – сказал Джона.

Я сощурилась. Что? Я даже не понимаю, что он хочет сказать.

– Джона, зеркала не шипят. Они вообще звуков не издают. Если только ты их не разобьёшь.

Минуточку. Я рывком поднялась с подушки.

– Ты разбил зеркало? Это к беде!

– Да нет. – Джона как-то странно скривил губы, как он иногда это делает. – Ну, может быть.

– Джона! Какое? – Я свесила ноги с кровати. Хоть бы это не оказалось моё розовое ручное зеркальце. То самое, с которым я как-то застала брата, когда он рассматривал в нём свои пальцы на ногах.

– Большое, то, что внизу.

– Серьёзно? Страшное зеркало из подвала? – Я поняла, что сорвалась на крик, и постаралась говорить тише, чтобы не разбудить родителей. – Что ты делал в подвале поздно ночью?

В этом зеркале есть нечто странное. Кажется, что оно следит за мной, куда бы я ни пошла. Как глаза на картине «Мона Лиза». Но это, конечно, бессмыслица. Зеркала не могут ни за кем следить. Они же не живые.

– Я его исследовал, – пожал плечами Джона.

Я взглянула на будильник.

– Сейчас одиннадцать пятьдесят две! – Я ощутила тяжесть на запястье и поняла, что забыла снять часы перед сном. Я включила подсветку на циферблате. Часы показывали то же самое время – одиннадцать пятьдесят две.

Джона снова пожал плечами.

Он всегда всё исследует. Даже странно, что мы родственники. Ведь мы такие разные. Я люблю читать – он любит приключения. Мне нравится валяться с книжкой в постели, ему – карабкаться по скалам. Нет, правда. Мама водит его на уроки по скалолазанию каждое воскресенье.

Я терпеливо вздохнула.

– Цвет был зелёный? – спросила я брата. Дело в том, что, когда Джоне было три года, папа подарил ему часы, которые меняли цвет. Они были красными ночью и зеленели в семь утра. Джоне полагается лежать в кровати, пока часы не станут зелёными. Но у него туго с соблюдением правил. Или с цветами.

– Я умею определять время, – обиделся Джона.

– Тогда зачем ты меня разбудил?

– Цвет был фиолетовым. Я хотел, чтобы ты тоже посмотрела. – Он поманил меня рукой. – Пошли-пошли!

Что? Фиолетовый?

Я вздохнула. Что за дела! Встала с кровати, влезла в полосатые тапочки и пошла за братом.

– Погоди! – крикнула я, заметив его босые ноги, и подтолкнула Джону к двери его комнаты – она рядом с моей. – Ты должен обуться, мистер. Я не хочу, чтобы ты порезал ногу о стекло.

– Но там нет стекла.

Он разбил зеркало, а стекла нет? Я указала ему на шкаф.

– Обуйся! – Я обязана защищать своего брата целиком. Даже его вонючие ноги.

В комнате Джоны было светло из-за светящихся в темноте звёзд, приклеенных к потолку, и красных часов. Не фиолетовых. Красных. Джона взял свои кроссовки с нижней полки шкафа и обулся.

– Теперь довольна? Ну пошли, пошли!

– Тише! – скомандовала я. Дверь в комнату родителей закрыта, но она не так далеко от нас. Мама точно не обрадуется, если мы её разбудим. (Однажды она рассердилась на моё замечание о том, что она приехала забрать меня из школы на шесть минут и сорок пять секунд позже назначенного времени. Я не хотела её обидеть! Но у моих часов такой классный таймер, и для чего же ещё его использовать, если не для того, чтобы сообщать, на сколько она опоздала?)

Мы спустились вниз по ступенькам. Они скрипели. Очень громко. Наконец я протянула руку к двери подвала.

И застыла. Так, как будто меня – ну да, осалили. По правде говоря, я не самая храбрая девочка на свете. А сейчас поздно. И мы идём в подвал.

Мне больше нравится читать о приключениях, а не участвовать в них.

– Что не так? – спросил Джона, проскальзывая между мной и стеной. – Ну же, ну же, ну же!

Я глубоко вдохнула, включила в подвале свет и закрыла за собой дверь.

Третья глава. Зеркало-зеркало, привинченное к стене

Шаг. Скрип.

Второй. Скрип!

Третий. Скри-и-ип!

Я остановилась в самом низу лестницы и пригляделась к огромному жуткому зеркалу на дальней стене подвала. Оно всё такое же огромное и жуткое и к тому же – совершенно целое.

– На зеркале нет ни трещинки, – сказала я. Мы возвращаемся. Немедленно.

– Я и не говорил, что оно треснуло, ответил Джона. – Я сказал, что оно шипело. – Брат подошёл к зеркалу так близко, что стекло затуманилось от его дыхания. – Наверное, перестало, когда я ушёл.

Я осталась стоять где стояла, вглядываясь в каждую деталь старинного зеркала, оставленного здесь прежними владельцами. Оно вдвое больше меня. Стекло чистое и ровное. На каменной раме вырезаны крылатые феи с волшебными палочками. Не понимаю, почему прежние хозяева не забрали его с собой. Разве что потому, что оно… ну да, жуткое. И привинчено к стене тяжёлыми болтами вроде тех, что торчат из шеи чудовища Франкенштейна.

В зеркале видны мои кудрявые каштановые волосы до плеч. Лаймово-зелёная пижама. Полосатые тапочки. Но в моём отражении что-то не так, и я отворачиваюсь. Не знаю, что именно не так, но оно странное.

– Оно не шипит, – говорю я, оглядывая подвал. Чёрный кожаный диван. Письменный стол. Компьютерное кресло. Бесконечные ряды полок, уставленных старыми родительскими книгами по юриспруденции, которые они даже не открывали, но выбрасывать не хотели. Они оба юристы. В отличие от меня, никто из них не хочет быть судьёй.

К вашему сведению: из меня получится отличный судья, потому что я обожаю мир и порядок. Я прослежу за тем, чтобы всё было справедливо. Нечестно, когда злые люди живут припеваючи или когда с добрыми происходит что-то плохое.

Например, родители заставляют переехать в Смитвилль.

– Надо постучать, – оторвал меня от раздумий Джона.

– Ты о чём?

– По зеркалу, – нахмурился он. – Постучи.

Я засмеялась.

– Не буду я стучать по зеркалу! Зачем вообще по нему стучать?

– В случае опасности! Понимаешь, я играл в летающего крокодила, и…

– Что за летающий крокодил?

– Новая интересная игра, я сам её придумал. Я – пират, и за мной гонятся крокодилы, но они ещё и летать умеют, и…

– Не важно. – Зря я спросила. – И при чём здесь зеркало?

– Ну, когда я убегал от одного из летающих крокодилов…

– Воображаемых летающих крокодилов.

– …когда я убегал от одного из воображаемых летающих крокодилов, я споткнулся и ударился об это не воображаемое зеркало. Это было похоже на стук. Я сделаю так ещё раз. Готова?

К чему? Я готова вернуться в свою уютную кроватку. Но ему я сказала:

– Давай.

Он постучал.

Мы ждали. Ничего не случилось.

– Ничего не происходит, – заметила я.

Тут я услышала тихое шипение.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.

Я напряглась. Не люблю, когда на меня шипят. Особенно зеркала.

– Джона?..

– Слышишь? Теперь смотри, что будет, когда я постучу ещё раз!

Он постучал, и из зеркала полился тёп лый свет. Тёплый фиолетовый свет.

– Видишь? Фиолетовый! Я же говорил!

У меня пересохло во рту. Что происходит? Почему зеркало в нашем подвале меняет цвет? Зеркалам не полагается менять цвет. Мне такие зеркала не нравятся!

– И тогда я пошёл за тобой. Я хочу посмотреть, что будет, если постучать ещё раз. Три – волшебное число, правда?

– Нет, Джона!

Слишком поздно. Он уже стучит.

Наши отражения в зеркале задрожали.

Дрожащие зеркала мне нравятся ничуть не больше шипящих фиолетовых.

– Что оно делает? – прошептала я. Моё отражение рябит, словно я смотрю в воду. Внутри меня тоже всё дрожит. Я уже говорила, что хочу стать судьёй, потому что люблю мир? И порядок? А не дрожащие и шипящие фиолетовые зеркала?

– Оно живое! – завопил Джона.

Рябь на зеркале образовала круг, напоминающий водоворот.

– Надо уйти, – сказала я. У меня по спине побежали мурашки. – Прямо сейчас. – Я попыталась оттащить брата от зеркала, но не смогла.

Наши отражения закрутились в зеркале, как одежда в стиральной машине, а нас самих потянуло к нему.

Правая нога Джоны скользнула вперёд. Раздался скрип кроссовки по бетонному полу.

– Оно хочет забрать мою ногу! – закричал Джона.

– Оно её не получит! – Я крепко ухватилась за брата. – Ты не получишь её, ты… зеркальное нечто! – Я повернулась к лестнице из подвала. – Мама! Папа! – закричала я. Но они находились двумя этажами выше, а я закрыла дверь. Почему я её закрыла? Я пробралась в подвал глубокой ночью и – закрыла дверь? О чём я думала? Мне нужна помощь! – Спасите!

Свободной рукой я ухватилась за ножку стола. Пальцам больно, но я не собираюсь отпускать ни брата, ни ножку стола.

Вжик! Весь мир перевернулся. Мы с Джоной очутились в горизонтальном положении и болтались в воздухе как флаги из людей. Полная бессмыслица. Ненавижу всё, в чём нет смысла.

– Круто! – воскликнул Джона. Он улыбается? Да! Улыбается.

Как ему может быть весело в такой ситуации?

Его кроссовка исчезла. Соскользнула с ноги и влетела в зеркало.

Нет! Не может быть!

Зеркало громко загудело и заглотило вторую кроссовку.

Чавк!

Сердце заколотилось быстрее, меня бросило в холод и жар одновременно, потому что такого просто не могло произойти. Всё это невозможно. И почему Джона не завязал шнурки? Что, всё я должна делать?

Вдруг с меня стянуло тапочки.

И тут, конечно, нет моей вины. Тапочки нельзя зашнуровать.

С полки взлетела книга и пропала в зеркале. Затем вторая. И вот все книги моих родителей бросились к зеркалу как взбудораженные птицы, хлопая страницами-крыльями.

Компьютерное кресло покатилось по полу. Чавк!

Рука Джоны начала выскальзывать из моей.

– Эбби? – сказал он, и впервые за эту ночь голос моего бесстрашного брата звучал испуганно.

– Держись! – Я сильнее сжала его руку, но наши ладони были влажными. Боль поднялась от пальцев к плечам. Я не обращала на неё внимания. Я не должна отпускать его руку. Не должна.

– Эбби!

– Нет! – крикнула я, ещё сильнее сжав его руку. Джона реял в воздухе, его глаза расширились и засветились фиолетовым.

– Джона! – заорала я. Нет, нет, нет! Я не позволю безумному зеркалу сожрать моего брата! Я здесь главная! Я смогу его защитить!

Я отпустила ножку стола и схватила Джону обеими руками. Зеркало затянуло нас внутрь с довольным урчанием.

Четвёртая глава. Слишком много деревьев

Бух.

Я приземлилась лицом в грязь. В грязь, листья и траву.

У меня во рту откуда-то взялась веточка. Я вынула её и вытерла руку о пижамные штаны.

– Кажется, я разбил голову, – пробормотал Джона.

– Точно?

– Нет, Джона потёр затылок, всё нормально.

Хорошо. Я рада, что он в порядке. Теперь мне не будет стыдно на него кричать.

– О ЧЁМ ТЫ ДУМАЛ?!

– В смысле? невинно переспросил Джона.

Я вскочила на ноги и начала загибать пальцы:

– Сцена первая: ты тащишь нас в подвал. Сцена вторая: ты стучишь по жуткому зеркалу. Сцены третья, четвёртая и пятая: ты стучишь по жуткому зеркалу ещё два раза, а когда оно пытается всосать нас внутрь, что ты делаешь? Ты. Говоришь. «КРУТО!»

– Так оно и есть! – воскликнул Джона. – Согласись, Эбби, было здорово! С нами никогда ничего чудеснее не происходило!

Я покачала головой. Даже не знаю, что именно с нами произошло. Где мы?

Я принюхалась. Пахло природой. Я поднялась на цыпочки и осмотрелась. И увидела:

1. Огромные деревья.

2. Ещё огромные деревья.

3. Ещё БОЛЬШЕ огромных деревьев.

Откуда в моём подвале тысячи огромных деревьев?

Минуточку. В моём подвале нет деревьев.

Я повернулась к Джоне.

– Мы не в подвале!

– Знаю, – кивнул Джона. – Чудесно.

– Так где же мы?

– В прекрасном где-то там.

– Задний двор. Мы должны быть на заднем дворе. Правда же? – Но двор у нас крошечный. И там всего два дерева. Два тощих деревца. А не тысячи огромных деревьев.

– Нет, мы точно не во дворе, – покачал головой Джона.

– Может, ночью он выглядит по-другому?

– Нет. Наверное, мы в лесу.

– Мы не можем быть в лесу! Это невозможно!

– А может, невозможное возможно?

Он невозможен. Я протёрла глаза.

– Бессмыслица какая-то. Погоди. А если это сон?

– Наш общий? – с недоверием спросил Джона.

– Ладно, мой. Может, я сплю?

Он ущипнул меня.

– Ай!

– Не спишь, – заявил Джона, подпрыгивая на месте. – Это всё наяву, мы не спим, мы в лесу. Эй, я голодный! У тебя есть чипсы?

– Чипсы? – взвизгнула я. – Нас телепортировало из подвала в лес глубокой ночью, а ты думаешь о чипсах?!

Он почесал живот.

– Зеркало проголодалось и скушало нас. Теперь проголодался я и не отказался бы от остреньких чипсов. С кетчупом.

– Отвратительно, – заметила я. Джона всё окунает в кетчуп. Даже сладкие французские тосты.

– И сейчас не глубокая ночь, – продолжил он. – Посмотри.

Я задрала голову. Сквозь верхушки деревьев просвечивало голубое небо. Ещё недавно была ночь. А теперь – день.

Не понимаю, что происходит! Я топнула ногой как двухлетний ребёнок. Ой! Какая-то ветка оцарапала пятку, потому что – да, точно – перед тем как съесть меня, зеркало сожрало мои тапочки.

Но сейчас я здесь, так где же мои мягкие полосатые тапочки? Сперва я отыщу тапочки. А потом придумаю, как вернуться в наш подвал.

Таков мой план. Планы меня успокаивают.

Пункт первый: найти обувь.

Я вытянула шею и осмотрелась. Кроме меня и брата, в нескольких футах от нас лежало на боку наше подвальное кресло, в траве валялись родительские книжки и… мои тапочки!

– Ура! – обрадовалась я. Подбежала к тапочкам и надела их. Ах! В пушистых полосатых тапочках всегда чувствуешь себя намного лучше. Я повернулась к Джоне.

– Нашёл свои кроссовки?

– Да, – он указал на них.

– Тогда надень их и в этот раз завяжи шнурки. – Я подождала. – Завязал? – Знаю, что он умеет их завязывать, потому что сама его научила. И научила завязывать правильно, а не по-детски – с двумя бантиками.

Джона вздохнул и затянул шнурки изо всех сил.

Отлично. Пункт первый выполнен. Пункт второй: вернуться в подвал. М-да. Это посложнее, но я справлюсь.

Думаю, будет полезно выяснить, где мы находимся.

Мы точно недалеко от дома – весь путь занял не больше минуты. Наверное, случился торнадо или даже землетрясение. Конечно, землетрясение! Оно отбросило нас на милю от дома! Конечно! Мы упали, ударились головой и уснули. Вот почему сейчас день!

Осталось найти путь домой. Надо сосредоточиться.

Р-р-р-р.

Что это было? Тихо. Наверное, мне показалось.

Хруст.

– Ты слышала? – прошептал Джона.

– М-м, нет?

Р-р-р-р-р.

У меня сердце ушло в пятки.

– Это не у тебя в животе урчит от голода? – спросила я брата.

– Может, это живот какого-нибудь зверя. Голодного зверя. – Джона придвинулся ко мне поближе.

Р-р-р-р-р, хруст.

– Зверя-людоеда, – добавил Джона как-то слишком возбужденно, и это меня не обрадовало.

Хруст, р-р-р-р-р.

Чёрт! И как я могу сосредоточиться на втором пункте плана со всеми этими пугающими звуками животов голодных животных!

– Надо уйти, – сказала я.

– Куда?

Р-р-р, хруст, р-р-р, хруст, р-р-р, хруст, хруст!

– Куда-нибудь подальше отсюда!

Я схватила Джону за руку, и мы побежали.

Пятая глава. Прятки

Я и не знала, что умею так быстро бегать.

Если бы я играла в салочки – в правильные салочки – в школе, меня бы никто не поймал.

Это хорошие новости о нашей бешеной гонке. Плохие состоят в том, что я понятия не имею, в какой стороне находится наш дом или в какой именно части Смитвилля мы очутились.

Ещё я не знаю, кто за нами гонится. Но похоже, наши резвые ноги оказались быстрее, потому что я не слышу за нами никакого рычания. Конечно, это может быть из-за моего тяжёлого дыхания, которое перекрывает все другие звуки.

Я ощутила резкую боль в боку и остановилась.

– Хочу… воды! – проговорил Джона, задыхаясь. – Хочу… еды! Забудь про чипсы. Я съем что угодно! Только не брокколи!

Я наклонилась и попыталась отдышаться.

– Не знаю, как ты, а я всё ещё не заметила здесь ресторанов. Только деревья, деревья и ещё раз деревья.

– Смотри, – сказал Джона чуть тише. Он показал на что-то впереди нас.

Я посмотрела, и у меня дрогнуло сердце. Человек! Взрослая женщина!

– Ура! – воскликнула я и побежала к ней. – Здравствуйте!

Она проскользнула между деревьев. Не услышала?..

– Простите! – закричала я. – Подождите! Стойте!

Наконец она повернулась. Старая, как бабуля, но без ярко-розовой помады, которой красится моя бабушка, она была одета в чёрный плащ и держала в руке корзинку.

Я улыбнулась и помахала ей.

Она бросила на меня грозный взгляд и пошла дальше.

Как грубо! Взрослым не полагается быть грубыми. Моя бабуля никогда бы так не поступила.

И что теперь делать?

– Простите! – заорал Джона. – Простите, простите, простите, простите, простите, ПРОСТИТЕ!

Дама остановилась и снова повернулась к нам.

– Что?! – рявкнула она.

Молодец, Джона! Иногда твоя настойчивость помогает.

– Вы не знаете, где мы? – спросил Джона.

– Мы слегка заблудились, – добавила я. – Мы зашли в наш подвал и постучали по зеркалу, точнее, мой глупый братец по нему постучал, и… – Я решила не вдаваться в детали. – Ну, не важно. Помогите нам, пожалуйста. – Я улыбнулась как можно очаровательнее и ткнула Джону локтем, намекая, что он тоже должен улыбнуться.

Старушка нахмурилась и пошла дальше.

Моя бабушка никогда бы не проигнорировала двух детей, потерявшихся в лесу, даже если бы это были не мы. Она бы проводила их до дома, велела надеть шапки и накормила куриным супом.

– Что теперь? – спросила я Джону.

– Пойдём за ней!

– Думаю, не стоит. Она вредная. И вряд ли хочет, чтобы мы за ней шли.

– У тебя есть идея получше?

Я закусила губу.

Джона решил, что это значит «ладно, следуем за Вредной Дамой!», и побежал вперёд. Я поколебалась и поспешила за ним.

– Тише, – прошептала я и взяла его за руку, чтобы он шёл помедленнее и не наступал на каждую веточку.

Вредная Дама обошла дерево. Мы тоже обошли и спрятались. Она пошла вперёд – мы за ней. Она направо – мы направо. Мы осторожно следовали за ней, куда бы она ни пошла. Прятались ещё осторожнее. И следовали, и прятались, и следовали, и прятались.

– Надеюсь, она сама-то не заблудилась, – прошептал Джона и юркнул за дерево.

Десять минут спустя она вышла на дорогу. Ура! Вот только я всё ещё не знаю, где мы. Откуда в Смитвилле леса с дорогами, запрятавшиеся неизвестно где? Такое странное место. Сначала газировка вместо шипучки, теперь чудные леса.

Мы следовали за старушкой ещё минут пять, пока не вышли к дому. Белый домик с садом, полным цветов, выглядел мило, опрятно и гостеприимно. У меня отлегло от сердца. Я поняла, что Вредная Дама знает, куда идёт. Она идёт сюда. Всё-таки лучше следовать за Вредной Дамой, которая знает, куда идёт, чем ни за кем, правда?

Я затащила Джону за дерево, когда Вредная Дама пошла по очаровательной каменной дорожке, ведущей к дому.

Она постучала в дверь. Раз. Второй.

Никто не отозвался.

Она постучала в третий раз.

И за одним из окон дрогнула занавеска.

Шестая глава. По яблоку в день…

– Там кто-то есть! – прошептал Джона. Почему они не открывают?

– А ты бы открыл, если бы такая вредина стучала в твою дверь? Надеюсь, что нет.

– Я знаю, что ты там, глупышка, поддразнивающе сказала дама. С «глупышкой» она была намного дружелюбнее, чем с нами.

В доме отдёрнули занавеску и открыли окно.

Просто… Понимаете… Мне сказали никому не открывать, – донеслось изнутри.

Там кто-то есть! И это девочка. Голос не детский, но и не взрослый. Наверное, подросток…

Старушка достала из корзинки ярко-красное яблоко. Оно заблестело на солнце.

– Еда, – прошептал Джона. Он выпучил глаза и притворился зомби. – Еда-а-а!

Я его ущипнула.

– Тс-с!

– Я продаю яблоки, – пропела дама.

– Спасибо, нам они не нужны, – ответила ей девочка. – Мне нельзя ничего покупать.

– Я тебе подарю одно, – предложила леди и прокашлялась. – Потом продам остальные.

– Нет, правда не надо. Спасибо.

Слегка наклонившись, я смогла разглядеть часть лица девочки. Волосы – тёмные-тёмные, кожа – бледная-бледная, но не как у зомби. Скорее как у фарфоровой куклы. А губы – ярко-красные. Ярко-ярко-красные. Красные как кровь, но не неприятного цвета крови. Она очень красивая. И выглядит знакомой. Где я её могла видеть? Она случайно не работала у нас нянькой?

– Но оно такое вкусное! – ласково произнесла дама, протягивая девочке яблоко. – Такое сочное. Такое спелое. В чём дело? Неужели ты боишься, что оно…

Джона выскочил из-за дерева прежде, чем я успела его удержать.

– Я его возьму! Я возьму сладкое, сочное яблоко!

О боже.

– Джона! – громко зашептала я. – Вернись! Сюда! Немедленно!

Он затормозил перед входной дверью.

– Привет. – Он улыбнулся старушке и протянул ей руку ладонью вверх: – Можно мне одно?

– Оно не для тебя, – рявкнула старая дама. – Пока-пока.

– Но я же сказал «пожалуйста», – заныл Джона. – И я умираю от голода.

Я застонала и выбралась из нашего убежища.

– Ты слышал, что сказала дама. Она уходит. – Я схватила брата за плечо и прошептала – И ты знаешь, что нельзя брать еду у незнакомцев.

– А почему той девочке можно? – спросил Джона.

Хм. Красное яблоко. Черноволосая девочка с белой кожей. В моей голове закрутилось что-то странное. Мозг напрягся так, словно я должна была что-то осознать.

– Ей тоже нельзя, и она всё равно не будет его брать. Разве ты не слышал? – сказала я, думая о другом.

– Молодец, что не стала рисковать! – крикнула я девочке и сделала одобрительный жест.

– Идите куда шли, – сказала нам с Джоной страшно рассерженная старушка. – Вам пора домой. – Она постаралась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и злой, и она снова повернулась к девочке – А тебе пора скушать яблочко, милая.

– Это нечестно, – сказал мне Джона. Он подошёл к корзинке, наклонил её к себе и заглянул внутрь. – Если у неё тут целая корзина яблок, почему она не… – он осёкся. – Эй, погоди-ка! Корзинка пустая! Врунья!

Вредная Дама вырвала у него из рук корзинку и закричала:

– Уйди!

– Но вы сказали, что продаёте яблоки-и-и-и, тогда почему у вас только одно, которое вы держите?

– Я уже распродала остальные. Ясно? Доволен?

Я напряглась. Всё это было очень странно. Я повернулась к девочке и спросила её:

– К тебе часто приходят такие продавцы? У нас такого не бывает. Если не считать курьера, который привозит овощи от «Шван». Он приезжает на большом грузовике с крупной надписью «Шван». И всегда одет в форму.

– И ещё девочки-скауты, – добавил Джона. – Они продают печенье.

– Точно. И у них тоже есть форма. – Я повернулась к старушке: – Так в чём же дело? Почему у вас всего одно яблоко, если вы их продаёте? – Я взглянула на её чёрный плащ. – И это что, форма продавца яблок? Честно говоря, по ней этого не понять.

– Возьми яблоко, – приказала девочке старушка. Видимо, она решила, что лучше сделать вид, что мы с Джоной не существуем. – Ешь с удовольствием. Это бесплатно.

– Я не уверена, – ответила девочка дрожащим голосом.

– Бери! – На лбу дамы заблестел пот. По лицу потёк грим. Море грима.

– У вас тает кожа? – спросил Джона.

Девочка ахнула.

– Это вы! – закричала она, показывая на старушку. – Вы хотели обмануть меня, переодевшись в продавщицу яблок! – Её голос звучал так, словно она напугана, или вот-вот заплачет, или и то и другое разом. – Н-н-но ничего не вышло! Так что, пожалуйста, уходите!

Девочка захлопнула окно и задёрнула занавеску.

Дама затопала ногами. Грим стёк, и она уже не выглядела старой. Просто странной. Черты лица размылись, как картина, на которую пролили стакан воды. Она забормотала такие слова, какие моя бабушка не произнесла бы никогда в жизни. Старушка протянула моему брату яблоко и сказала:

– Так сильно хочешь съесть это яблоко? Можешь взять! Давай! Ешь!

Джона побледнел.

– Забудьте. Я уже не голодный.

Тающая дама сняла свой плащ, под которым обнаружилось узкое чёрное платье, и попыталась хлестнуть им Джону.

– Эй! – возмутилась я.

Она выпрямилась, и у неё на шее что-то заблестело. Что-то вроде ожерелья с подвеской. Кажется, это ключ, но я не уверена – мне не удалось разглядеть как следует. Дама подняла руки к небу: в одной зажато яблоко, в другой – воздух, и зарычала как львица. Она точно сошла с ума. Бросив грозный взгляд на моего брата, она сузила глаза, подошла к нему и процедила сквозь зубы:

– Ты сорвал мой план. Ты за это поплатишься.

Да как она смеет! Я обхватила Джону руками и закричала:

– Не смейте угрожать моему брату! Мы вас не боимся!

И о каком плане она говорит? У меня есть план, значит, и у неё должен быть?

Вот только плана-то у меня и нет. Разве что его подобие.

Старушка засмеялась ужасающим пронзительным смехом. От такого зеркала не только дрожат – разбиваются.

Такой смех напугает любого.

Она бросила корзинку на землю и умчалась обратно в лес.

Я чувствовала, как дрожит Джона.

– Теперь я, кажется, хочу домой, – прошептал он.

– Я тоже. И мы туда вернемся, – сказала я с напускной уверенностью. Если даже Джона – любитель приключений – напуган, мир можно считать официально перевернувшимся. А если мир перевернулся, значит, храброй должна быть я? Какая жуткая мысль.

Думай, Эбби! План. Какой пункт будет следующим? Точно! Воспользоваться телефоном девочки! Конечно! Позвонить домой! Попросить маму с папой прийти за нами. Если у них не получится доехать на машине, они могут попробовать попасть сюда через зеркало. Я постучала в дверь. Раз. Второй. Третий. Я не сдамся.

– Пожалуйста, уходите, – устало отозвалась девочка. – Я же сказала, что мне не разрешают никого впускать.

– Да, но мы – не страшные тающие старухи. Мы с братом просто хотим воспользоваться твоим телефоном, – попросила я.

– Чем?

– Телефоном!

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

– Спроси, есть ли у неё еда, – ткнул меня в бок Джона.

– Честное слово, мы не злодеи, – сказала я. – Мы обычные дети, и мой брат очень голоден. Ты что, никогда не терялась в лесу?

Молчание.

Я затаила дыхание.

Наконец произошло чудо: дверь открылась, и мы увидели ту самую девочку. Она выглядела не старше моей двоюродной шестнадцатилетней сестры. И оказалась намного красивее, чем я думала, хоть её бледное лицо и искажали нахмуренные брови.

– У меня будут из-за вас неприятности, – сказала девочка. Она сжала свои красные губки и распахнула дверь пошире. – Но ничего страшного. Можете войти.

Седьмая глава. Здравствуй, Снежка!

– Я Эбби, а это мой брат, Джона, – представилась я, заходя в дом. Точнее, это был не совсем дом. Больше похоже на хижину, но такое слово скорее употребила бы моя бабушка.

Здесь всё маленькое. Очень маленькое. Крошечный стол, стулья, лампа. И всё такое чистое. Аккуратно разложенные пухлые диванные подушки. Идеально накрытый стол: вилка, тарелка, нож, вилка, тарелка, нож – и так восемь раз. У неё, должно быть, большая семья. То есть маленькая большая семья. Но где все?

Приятно… познакомиться, неуверенно ответила девочка. Она сжала в руке подол платья. Очевидно, к ней нечасто заходят гости. – Я Снежка.

Снежка? Что это за имя такое?

– У тебя необычное имя, – сказала я. По крайней мере, мне кажется, что сказала. А может, и нет. Мои веки внезапно потяжелели. Я еле удерживала их открытыми. Я зевнула.

Джона ущипнул меня за руку.

Ай!

– Я не засыпаю! – возмутилась я, хотя на самом деле это было не так. Уже поздно. Мы прошли не один километр. И здесь тепло.

Джона приподнял брови.

– Что? – спросила я.

– Её зовут Снежка, – ответил он и снова подвигал бровями.

Я посмотрела на брата.

– Да, Джона, я слышала.

Он так же посмотрел на меня и повторил:

– Снежка.

Ух, у меня туман в голове, но это не оправдывает того, что я забыла о вежливости.

– Конечно. Прости. Мне тоже приятно познакомиться, Снежка. Можно нам позвонить с твоего телефона?

– Ты уже спрашивала об этом, но я не понимаю, что ты имеешь в виду, – ответила девочка.

Я вздохнула. Как можно не знать, что такое телефон? Но я не сказала этого вслух. Это было бы слишком грубо. Может, она училась на дому. Или её родители из тех, что не разрешают своим детям смотреть телевизор и пользоваться мобильниками.

Джона опять ущипнул меня.

– Эбби, – прошептал он, – Снежка…

– Прекрати, – пробормотала я и снова зевнула. Почему он так неприлично себя ведёт? С ним никуда нельзя пойти.

– Но…

– Ш-ш-ш! Ни слова больше. Рот на замок. – Если мама или папа говорит ему: «Рот на замок», он должен вести себя тихо и молча считать до ста.

– Хотите присесть? – спросила Снежка, указав на диван.

Да!

– Спасибо, – ответила я. Всё тело горело. Ноги болели. Ходить в тапочках было не лучшей идеей. Знай я, что мы с Джоной будем ходить по лесу, я бы надела кроссовки. И завязала шнурки.

Я рухнула на диван. Как же я устала! Но на этом диванчике невозможно удобно устроиться. Подушки совсем крошечные. Ну кто поместится на таком диване?

Джона втиснулся рядом со мной. И завозился, чуть подпрыгивая.

– Тебе надо в уборную? – спросила я брата, с трудом разлепляя глаза.

Он покачал головой и захихикал. Захихикал!

Да что с ним такое? Он никогда не устаёт?

– Вам что-нибудь принести? – предложила Снежка.

– У тебя есть чипсы? – спросил Джона.

Девочка бросила на него непонимающий взгляд.

– Я не знаю, что это такое.

Её родители наверняка ещё и зациклены на здоровой пище.

– Вы живёте неподалёку? – спросила она.

Наконец хоть какой-то прогресс!

– Да! – ответила я. – То есть нет! То есть… просто скажи нам, как добраться до улицы Шератон? – Я поняла, как жалко это звучит, и добавила: – Ну, мы там живём. Недавно переехали.

– Я никогда не слышала об этой улице. Вы и вправду заблудившиеся дети? Это точно не маскировка?

Я нервно засмеялась.

– К тебе часто приходят переодетые злодеи?

– Только моя мачеха.

Джона опять подпрыгнул.

– Перестань, – сказала я ему и снова повернулась к Снежке: – Зачем твоя мачеха маскируется?

– Чтобы я её не узнала.

Я почесала затылок, потому что её слова не имели смысла и в то же время были осмысленны. Мне словно выдали кусочки головоломки, один за другим, и если бы я не устала так сильно, смогла бы составить их вместе и увидеть целую картинку.

– Я рада, что вы пришли. Иначе я бы не поняла, что это моя мачеха переоделась старушкой, и взяла бы у неё яблоко. И кто знает, что случилось бы потом?..

– Я знаю! – выкрикнул Джона. – Ты бы его съела, а оно отравлено! Вот что!

Он держался целую минуту. Почти достижение. Погодите-ка, что он только что сказал?

– Отравлено?

– Да, – подтвердил Джона. – Её мачеха пыталась убить её с помощью отравленного яблока. Вот почему она замаскировалась. Чтобы Снежка ей открыла. Ты что, не помнишь эту сказку? Бабушка не раз читала её тебе – нам – вслух!

Мачеха.

Яблоко.

Маскировка.

Яд.

Я внезапно очнулась.

– Бо-же-мой!

– Наконец-то! – Джона взмахнул руками.

Нет. Да. Невозможно.

– Тебя зовут Белоснежка? Не может быть!

Девочка заморгала своими круглыми голубыми глазами.

– Откуда ты знаешь моё полное имя?

Восьмая глава. Мы настолько не в Смитвилле!

Я окинула взглядом домик с его крошечной мебелью.

Вспомнила о яблоке и переодетой женщине.

Переодетой мачехе.

– Тебя зовут Белоснежка? повторила я.

Она кивнула.

– Настоящая Белоснежка?

– Наверное. Разве есть ещё одна?

Думаю, ты настоящая, сказал Джона.

– Но… Я вжалась в диван и запустила шестерёнки своего мозга.

Белоснежка существует только в сказке. И если Белоснежка, которая стоит перед нами, – настоящая, значит, мы с Джоной сейчас тоже в… в… Бессмыслица. Нельзя провалиться в зеркало и очнуться в сказочной стране.

– Мы в сказке! – подтвердил Джона. – Это магия!

– Но магии не существует, – ответила я. – В реальном мире.

– А может, существует.

– Но… но… – Я мучительно пыталась придумать убедительный аргумент. Вы посмотрите на него и посмотрите на меня!

– Помнишь, ты говорила, что хочешь стать судьёй, когда вырастешь? – раздражающе спокойно спросил Джона.

– Конечно, помню. К чему это ты?

– Судьи смотрят на факты, – он пожал плечами.

Я молчу.

– Так посмотри на факты.

Я не хочу. Но смотрю. Я изучаю девочку, которая стоит передо мной:

Чёрные волосы…

Бледная кожа…

Красные губы…

Прямо как в сказке.

Я огляделась. Крошечный диван. Крошечный стол. Крошечные стулья. Для крошечных существ. Прямо как в сказке.

– Это и правда она, – сказала я Джоне и повернулась к Снежке. – Это и правда ты!

Я уставилась на Белоснежку. Настоящую Белоснежку. Я в её доме.

Неудивительно, что она выглядела такой знакомой. У меня была футболка с её изображением! И разве не я оделась Белоснежкой на Хэллоуин? И ещё – она есть на шкатулке с украшениями, которая стоит на моём комоде. Да, там и другие сказочные персонажи, но она среди них. Даже, пожалуй, в том же платье с пышной юбкой и узким топом, в котором она сейчас.

– Кем же мне ещё быть? – спросила Снежка.

– Ты знаменита! – радостно воскликнул Джона. – Мы ещё ни разу не встречались со знаменитостями.

Снежка покраснела.

– Это потому что я принцесса?

– Нет, не поэтому, – возразила я. – Мы, наверное, тысячу раз слышали твою историю.

– Правда? – обеспокоенно спросила девочка. – От кого? Охотника Ксавье? Он обещал, что никому не расскажет!

– Из книг, – ответил Джона. – Ты даже в фильмах есть.

Она нахмурилась.

– Не понимаю. Каких «фильмах»?

– Это истории. С картинками. Которые движутся.

– Но я сейчас здесь. Как я могу быть в книжках и фильмах?

Хороший вопрос!

– Не знаю, – честно ответила я.

Мы замолчали. Я слегка обескуражена, но в то же время у меня кружится голова от радости. Потому что, БОЖЕ МОЙ, разве это не классно?! Я рядом с настоящей Белоснежкой! Я в сказке!

Снежка вздохнула.

– Так вы знаете, что моя мачеха пытается меня убить?

– Да, – сказал Джона. – Негодяйка.

– Она приказала охотнику Ксавье убить меня, но он меня пожалел и разрешил сбежать. Я заблудилась в лесу, долго шла, бежала, снова шла и наконец вышла к этой хижине. Я страшно устала и заснула на одной из пустых кроватей, а когда проснулась, увидела семерых маленьких человечков, разглядывавших меня.

У дома что-то зашуршало, и дверь распахнулась.

Один человечек. Два человечка. Три.

– А вот и они, – заметила Снежка.

Это правда они!

– Гномы! – прокричала я и тут же зажала рот рукой. Уместно ли использовать это слово?

– Привет, – сказал вошедший первым человечек, самый высокий и, возможно, самый старший из всех семи и очень громкоголосый. – Что-то не так?

Я убрала руку.

– Я не хотела называть вас гномами. Как вас зовут?

– Я Алан, – пророкотал человечек. – Самый волосатый – это Боб. Красавчик – Джон. Стэн – с крупными зубами, с косичкой – Тара, с розовыми волосами – Энида, с тросточкой – Фрэнсис.

Тара, Энида и Фрэнсис? Трое из них – девушки?

Не так я это помню. Может, в сказке не говорилось о том, что среди гномов были девушки, и я предположила, что все они мужского пола. Упс.

И они совсем не похожи на гномов из диснеевского мультика. Здесь нет ни Сони, ни Весельчака, ни Чихуна.

– Привет! – обратился к ним Джона. – Приятно познакомиться!

– Теперь вы знаете, кто мы такие, – сказал Алан. – Не хотите сказать, кто вы?

– И что вы делаете в нашем доме? – добавил Стэн.

– Говорите! – Фрэнсис сощурила глаза и указала на нас тросточкой.

У меня ёкнуло сердце. Эти гномы довольно страшные. Я прикрыла собой Джону, чтобы защитить его, но он меня отпихнул.

– Я Джона! – радостно воскликнул он. – Потрясающе!

Боб почесал бороду.

– Снежка, мы же говорили тебе не впускать никого, пока нас нет дома! – Он и правда очень волосатый. Борода, усы, волосы на голове, на груди – их видно из-под рубашки. – Те два случая ничему тебя не научили?

– Знаю-знаю, – ответила Снежка. – Но они просто потерявшиеся дети.

– Да, – подтвердила я. – Мы просто заблудились. Не обижайте нас!

– Ну почему ты продолжаешь говорить с незнакомцами? – покачал головой Алан.

– Незнакомец – это друг, которого ты ещё не встретил, – сказала Снежка и погрустнела. – Так говорил мой отец.

– Мы безобидные. – Я подняла руки, чтобы показать, что у меня нет оружия. – Мы бы никогда никого не обидели.

– Они спасли меня от мачехи, – подтвердила Снежка. – Она вернулась, чтобы угостить меня отравленным яблоком, а они её остановили.

– Ух ты, – восхитилась Энида и провела рукой по розовым волосам.

Фрэнсис отложила тросточку.

Тара потеребила косичку.

Боб почесал бороду.

Джон оставался красавчиком.

Алан кивнул.

– Пожалуй, мы должны сказать вам спасибо.

– Спасибо! – хором воскликнули гномы.

Я зарделась от удовольствия.

– Не за что.

– Обращайтесь, – сказал Джона и выпятил грудь.

– А что насчёт других случаев? – спросила Фрэнсис. – Стоит нам оставить её одну, как тут же её мачеха делает что-нибудь ужасное. Знаете, как сложно найти человека, который будет готовить и убирать? Вы, кстати, тоже ищете, где остановиться?

– Круто! – обрадовался Джона.

– Она не просто домохозяйка, – сказал Алан, осуждающе взглянув на Фрэнсис. – Она наша младшая сестра.

Младшая? Она раза в два больше них.

– Как-то грустно, что принцессе приходится готовить и убирать, – сказала я, размышляя о том, как это несправедливо. – Должно быть, тебе больше некуда пойти.

– Я не против, – ответила Снежка. – Так у меня есть хоть какое-то занятие. Если бы не это, я бы всё время думала о… – у нее сорвался голос. Знаю, ей пришлось нелегко: попытки мачехи убить её и всё такое. Так что я не стала расспрашивать.

Бедняжка. Я повернулась к брату.

– Джона, мы не можем здесь остаться. Мама с папой забеспокоятся, когда проснутся и не найдут нас. – Не то чтобы мне не хотелось побыть ещё в сказочной стране. Мало кому выпадает шанс пообщаться с настоящей Белоснежкой!

– Но мы не знаем, как попасть домой.

– Наверное, надо вернуться в лес. Может быть, мы что-нибудь придумаем, если вернёмся на то место, в котором мы оказались в самом начале.

Вот только найду ли я туда дорогу? Надо было оставить за собой след из хлебных крошек, как это сделала Гретель. Хм, интересно, а знакомы ли между собой персонажи сказок?

– Вы знаете Гретель? Сестру Гензеля? – спросила я.

– Кого? – спросили они.

– Не важно. – Наверное, принцесса не может быть знакома с бедной никому не нужной девочкой.

– Вы хотя бы останетесь на ужин? – спросила Снежка.

– Конечно! – ответил Джона. – Умираю с голоду.

– Здесь я принимаю решения, – заметила я. – Я старшая. – Мой желудок заурчал.

Да, я несколько проголодалась. Да, сегодня мы действительно много ходили.

Я – старшая, ответственная сестра. Моя задача – проследить, чтобы мы хорошенько подкрепились перед новым путешествием.

К тому же в лесу нас ждут голодные звери.

И жаждущие мести мачехи.

– Ладно, – решила я. – Можем остаться.

Девятая глава. Такая история

– Не понимаю, сказал Стэн, впиваясь огромными зубами в тушёное мясо. Как вы поняли, что крестьянка это переодетая злая королева?

Просто мы знаем всю вашу историю, – ответила я. – Мы её читали. Она называется «Белоснежка».

– Нет, – возразил Джона. – «Белоснежка и семь гномов».

– Это мы! – взвизгнула Энида и разгладила своё розовое платьице. Семь гномов! Мы знамениты!

Как мне помнится, настоящая сказка, сказка братьев Гримм, называлась «Белоснежка», – обратилась я к гномам. – Но вы там точно есть.

– У вас есть кетчуп? – спросил Джона.

– Это какая-то еда? – поинтересовалась Снежка.

Да, и очень вкусная, ответил Джона.

Девочка и гномы помотали головами.

– Никогда о такой не слышала, – сказала Снежка.

– Значит, вы предсказатели? – спросил Боб. По крайней мере, мне показалось, что эти слова исходили от него. Его губы скрывались под всеми этими волосами.

– Нет, – ответила я. – Никакие мы не предсказатели, мы обычные дети.

– Вроде того, – пробормотал Джона с набитым ртом. – Мы похожи на предсказателей, потому что знаем, что будет дальше. – Странно, что ему нравится это тушёное мясо и он не прячет его в носок. Оно довольно мерзкое. Снежка не самый лучший повар.

– А ты не ведьма? – сощурилась Фрэнсис. – Нам тут не нужны всякие странности, ясно?

– Нет, – я помотала головой. – Никаких ведьм, никаких странностей. – Ладно, кое-что странное тут есть, учитывая то, что мы попали сюда через зеркало.

– Где вы живёте? – прогудел Алан.

– В Смитвилле, – ответила я. – К сожалению.

Гном покачал головой.

– Я никогда не слышал о Смитвилле.

– Неудивительно. Он должен быть довольно далеко отсюда. Наверное, на другом конце Земли. – Где мы, кстати?

– В нашей хижине, – сказал Боб.

– Да, но где находится ваша хижина?

– В королевстве Замель, – ответил Алан.

– Замель! – восхитился Джона. – Отличное название!

Что?

– Замель? Где это?

– Здесь, – закатила глаза Фрэнсис.

И как нам вернуться отсюда в Смитвилль?

– Расскажешь нам? – попросила Снежка.

– О Смитвилле? Он находится в Америке, – ответила я.

– Нет, я про мою историю. Расскажешь её нам?

– Да, – поддержали её гномы. – Расскажи, расскажи! Мы любим истории!

Я посмотрела на брата и пожала плечами. Думаю, можно и рассказать, раз уж это про них. Но я не уверена, что помню всё в подробностях. В сборнике сказок, который я взяла в библиотеке, она стоит пятой, а я за сегодня успела прочитать только первые две. Я не слышала этой сказки с тех пор, как мы переехали.

– Однажды, – начала я и остановилась. – Несколько лет назад жила-была королева. – А что потом? Хм. Точно! – И она порезала палец. Капли крови упали на… – Я забыла, куда они упали. Куда же? Ах да! – На снег. Королеве понравилось сочетание крови и снега. Стойте. Там было сочетание красного, белого и ещё чего-то чёрного. Джона, ты не помнишь, откуда взялся чёрный?

– Эту часть я вообще не помню, – покачал головой Джона.

Ему бабулины истории нравились не так сильно, как мне. Джоне быстро становилось скучно. Он больше любил играть, чем слушать.

– В общем, королева загадала желание: родить дочку с кожей белой как снег, волосами чёрными как ночь, и губами красными как кровь.

– Белая как снег, – кивнул Боб. – Вот откуда у неё такое имя.

Снежка мягко вздохнула. Её глаза наполнились слезами.

– Я и не знала, что мама загадала меня. И что из-за этого я так выгляжу.

– Должно быть, она сильно тебя любила, – сказала Тара.

– Конечно, – согласилась я, и мои глаза тоже увлажнились. Потому что дальше шла уж очень грустная часть. Я прокашлялась. – А потом королева умерла.

По щеке Снежки скатилась слеза.

Бедняжка. Я потянулась через стол и коснулась её руки.

– Мне остановиться?

Она всхлипнула.

– Нет, продолжай. Мне просто тяжело это слышать.

Я кивнула.

– Король снова женился, и новая королева оказалась настоящей гордячкой и думала только о себе. Она каждую ночь смотрелась в волшебное зеркало и спрашивала его, кто на свете всех милее. И каждую ночь зеркало отвечало, что это она – королева.

Снежка закатила глаза.

– Она одержима этим зеркалом. Вы даже не представляете. Всё время с ним разговаривает.

– И вот однажды, когда королева задала тот же вопрос, зеркало ответило: «Белоснежка».

Снежка вскрикнула.

– Так вот почему она пыталась меня убить? Из-за этого дурацкого зеркала?

– Но ты и правда очень хорошенькая, – заметила Энида. – Может, зеркало не такое уж и глупое.

– Я понятия не имела, что она хочет убить меня из-за этого. Я думала, что она только хочет заполучить мою комнату и сделать в ней ремонт. Она обожает перемены.

– Так вот, – продолжила я, – королева страшно расстроилась и решила, что если Белоснежка умрёт, то она, королева, снова станет самой красивой. Так что она попросила одного из своих охотников убить Снежку.

Все ахнули.

– Но ты всё ещё здесь! – сказал Боб Снежке.

Снежка опустила взгляд.

– Я умоляла Ксавье не убивать меня. Я обещала ему, что спрячусь где-нибудь и никогда не вернусь во дворец.

– Почему ты нам об этом не рассказала? – спросила Фрэнсис.

Это было ужасно. Хотелось поскорее об этом забыть.

– Охотник пожалел тебя, – кивнула я. – А королеве сказал, что убил. И, кажется, дал ей лёгкие и печень какого-то животного и сделал вид, что они твои.

– Кошмар! – Боб грохнул кулаками по столу.

– Это я помню! – радостно воскликнул Джона. – Она же их съела?

Я вздохнула. На нас уставилось восемь пар расширенных от ужаса глаз.

Конечно, это он помнит.

– Она дьявол, – прошептала Тара, сжав свою косичку.

Я кивнула.

– И тогда она вернулась к зеркалу и спросила, кто на свете всех милее, но зеркало снова ответило ей: «Белоснежка».

– Она, наверное, была вне себя от злости! – засмеялся Стэн и хрюкнул прямо сквозь свои огромные зубы.

Я зажевала ещё один кусок мяса. Гадость! Наверное, гномам очень нравится проводить время с Белоснежкой, потому что готовит она отвратительно.

– Как зовут королеву? – спросил Боб.

– Зельда, – ответила Снежка.

– Злая Зельда, – повторила я. Так проще запомнить.

– Она и вправду злая, – согласилась Снежка и попросила меня продолжать.

– Так вот, Злая Зельда решила не доверять никому убийство Снежки и сделать всё сама.

– Подожди, Эбби, – прервал меня Джона. – А что король? Ты никогда об этом не думала? Как можно написать целую историю о королевской семье и не сказать ни слова о короле?

– Наверное, он просто бесхарактерный, да? – я взглянула на Снежку.

У неё в глазах опять появились слёзы.

– Нет. Он умер. Погиб в битве, когда мне было пять лет.

Ох уж мой длинный язык. Бедная Снежка! Она потеряла и маму, и папу?

– Прости.

– Всё в порядке, – грустно ответила девочка. Она отодвинула стул и встала. – Кому-нибудь дать ещё тушёного мяса? Я много приготовила.

– Нет, спасибо, – тут же ответили все.

Все, кроме Джоны.

– Мне, пожалуйста!

Серьёзно?

Снежка взяла тарелку Джоны.

– Больше никто? Там ещё много осталось.

– Так что дальше? – спросил Боб.

– Точно не помню. – Я напрягла память. – Кажется, твоя мачеха пыталась убить тебя несколько раз, переодевшись в старушку. Сначала шнурком?

– Точно! – подтвердил Алан. – Она так туго её зашнуровала, что Снежка не могла дышать. Когда мы вернулись домой, она лежала на полу. Мы подоспели как раз вовремя и развязали шнурки.

– А потом она вернулась с отравленным гребнем, – добавила Энида, запустив пальцы в свои розовые волосы.

– Это было ужасно, – сказал Боб. – Мы пришли домой и снова обнаружили её на полу.

– Но мы вовремя вынули из её волос гребень и спасли её.

Фрэнсис заворчала на Снежку и погрозила ей вилкой.

– Хватит впускать в дом незнакомцев! – Она указала вилкой на нас с Джоной. – Не считая вас. Наверное. Я ещё не решила. Расскажите, чем всё закончилось.

– Конечно. Сегодня королева попыталась убить Снежку в третий раз. Она хотела угостить её отравленным яблоком. В сказке Белоснежка съела яблоко, а вы пришли домой слишком поздно.

Все ахнули.

– Слишком поздно! – ужаснулась Энида.

– То есть… – прошептал Джон, закрыв глаза руками. (Яркие голубые глаза. Джон очень симпатичный. Он мог бы стать актёром. Если бы в сказках снимали фильмы, конечно.)

Я кивнула, не в силах сказать ни слова.

С минуту все молчали.

– Слава богу, что вы пришли вовремя, – сказала Энида. – Вы спасли ей жизнь.

– Устроим парад! – воскликнул Боб.

Может, и стоит. Мы спасли Белоснежку. Мы молодцы. Мы герои! Настоящие герои! Ура!

– Нет, – возразил Джона. – В сказке её оживляет принц. Правда, Эбби?

Ах да. Точно. Принц.

– Да? Как? – спросила Тара.

– Ну, – сказала я, – когда вы снова нашли её лежащей на полу, вы положили её в… – Я хотела сказать «в гроб», но это звучало бы слишком страшно. – В ящик в лесу, а потом пришёл принц и спас её.

– Как можно спасти мёртвого человека? – удивилась Фрэнсис.

– Он взял её на руки, кусочки отравленного яблока выпали из её рта, и она ожила. Как-то так.

– Разве он её не поцеловал? – спросил Джона. – И этим вернул к жизни.

– Нет, – ответила я. – Это не настоящая сказка. Это версия Диснея.

– А, точно. Но в «Спящей красавице» точно было так, да?

– Да.

– Вариант с поцелуем мне больше нравится, – заметила Энида.

– Но всё было не так! – рассердилась я. – Точнее: всё не так. Будет не так.

– Всё равно романтично, – протянула Тара. Я заметила, как она взглянула на Джона.

– Значит, я не умираю? – спросила Снежка.

Я быстро глотнула воды.

– Нет, умираешь. Но потом тебя оживляет принц. Вы женитесь и живёте долго и счастливо.

– В сказках все живут долго и счастливо, – сказал Джона.

– Не все, – возразила я. – Не злодеи. – Всё по-честному.

– А феи в этой сказке есть? – спросила Тара, широко раскрыв глаза.

– Нет. В этой – нет, – ответила я.

– Странно. Тогда что же в ней сказочного? – фыркнула Фрэнсис.

– Да какая разница? – отмахнулась Энида. – Так кто это, принц Тревор? Из королевства Гамель? Наверняка он. У нас здесь больше нет принцев.

Гамель и Замель? Серьёзно?

– Я не помню, как его звали. Но думаю, что он милый.

– Как Джон? – спросила Тара и тут же хлопнула себя по губам.

– Не уверена, – улыбнулась я. – Снежка, ты когда-нибудь его встречала?

– Нет, – ответила девочка.

– Однажды я видела, как принц Тревор бросил камень в незнакомца, – фыркнула Фрэнсис.

– Да? Не очень-то мило с его стороны, – заметила я.

– Ну, ему тогда было всего два годика, – пожала плечами Фрэнсис. – Но всё же!

– Тост! – провозгласил Алан.

Все подняли свои стаканы.

– Снежка выйдет замуж за принца!

– Гип-гип ура! Гип-гип ура!

Хм. Это всё хорошо, но тут есть одна небольшая загвоздка.

Снежка не съела яблоко.

А значит, она не отравилась.

Если она не отравилась, она не умерла.

Если она не умерла, то вероятно-симпатичный принц её не оживил.

И она, скорее всего, не вышла замуж за вероятно-симпатичного принца.

А значит, мы с Джоной, возможно, сломали ей жизнь.

Десятая глава. Упс!

– Гип-гип-ура! Гип-гип-ура! Гип-гип…

– Стойте! – закричала я. – Снежка не выйдет замуж за принца!

– Но ты только что сказала, что выйдет, – удивился Алан.

– Должна была, но мы всё испортили. Мне очень жаль. Мы не позволили ей съесть яблоко и этим изменили её историю. – Под «мы» я имею в виду «Джона», но не могу же я обвинять его перед всеми. Если она не отравится, принц не сможет её спасти.

Джона закусил губу.

– Об этом я не подумал.

– Нам так жаль! Джона, извинись перед Снежкой.

– Прости, пробормотал он, густо покраснев.

– Ничего страшного, ответила Снежка, опустив голову. – Вовсе не обязательно выходить замуж за принца. Я не против провести всю жизнь здесь, с гномами.

– Нет! – запаниковала я. – Нет, нет и нет! У тебя совсем другая история! Ты не можешь остаться и прибираться тут до конца жизни! – Мы обязаны исправить свою ошибку. Обязаны. Истории не должны меняться. Не должны! Видите, что случается, когда такое происходит: Снежка осталась без принца! И ей придётся убираться в хижине гномов всю оставшуюся жизнь! Это несправедливо. А всё должно быть справедливо. Судьи восстанавливают справедливость, и я сделаю так же. – И это нечестно, что Злая Зельда останется безнаказанной. В твоей истории она получает по заслугам за свою злобу!

– Как? – спросила Снежка.

– Точно не помню. – Я напрягла память.

– Она надела раскалённые туфли и танцевала в них, пока не умерла! – звонко ответил Джона.

Конечно, это он помнит.

– Ой! Какой кошмар! – вздрогнула Снежка.

Фрэнсис кивнула.

– Принц Тревор вполне мог бы заставить её сделать подобное. Помните про камень?

– Ему было всего два года, когда он бросил этот камень! Джона в этом возрасте ел камни. – Я покачала головой. – Я должна исправить историю Снежки.

– Не волнуйся обо мне, – сказала Снежка. – Со мной всё будет хорошо. И вам всё равно нужно возвращаться домой. Ваши родители будут волноваться.

– Нет, сейчас мы вас не отпустим, – возразил Боб. – На улице стемнело. Это слишком опасно. Переночуете у нас.

– У вас, конечно, нет машины, чтобы отвезти нас домой? – уточнил Джона.

– У нас есть конь. Его зовут Йопопо, – ответил Боб.

– Он гений, – добавил Алан.

Я не удержалась и захихикала, услышав такое имя. К тому же разве может конь быть гением? Человек – может. Я – возможно. Конь по имени Йопопо? Вряд ли.

– Что такое машина? – спросила Тара.

– Повозка без лошади, – объяснила я.

– Ты уверена, что ты не ведьма? – сощурилась Фрэнсис.

– Да. Но, боюсь, ни машина, ни Йопопо не смогут отвезти нас домой. – И кто знает, кто может? И что происходит дома? Я посмотрела на часы. Двенадцать пятнадцать ночи. Разве это возможно? Когда нас затянуло в зеркало, была почти полночь. И мы не один час бродили по лесу. Может, батарейка кончилась и часы остановились? А может, дело в том, что дома остановилось время. Почему бы и нет? Это вполне логично. Мы вернёмся домой в ту же минуту, когда нас засосало зеркало, и мама с папой ничего не заметят. Отлично!

Я посмотрела в окно. На улице темно. И страшно. И всё равно я не уйду, пока не придумаю, как исправить историю Снежки. Просто не могу. Это будет нечестно.

– Мы точно вам не помешаем? – спросила я. Не хочу навязываться.

– Точно, – успокоил меня Алан.

Ура, сказочная пижамная вечеринка!

– Тогда мы остаёмся.

– Джона, – сердито прошептала я несколько часов спустя, – ты ударил меня по лицу!

К сожалению, Алан забыл упомянуть о том, что нам с Джоной придётся спать на одной кровати.

Мои ноги свешиваются с кровати, а ноги Джоны лежат прямо перед моим носом. Мы спим валетом на крошечно-гномьей кроватке в комнате Снежки.

Разве можно так спать? А поспать нужно. Я страшно устала. Я на ногах уже как минимум миллион часов. Ладно, преувеличиваю. На самом деле не знаю, сколько я не спала, потому что у меня остановились часы. Но точно знаю, что мне нужно отдохнуть, если хочу придумать, как исправить историю Снежки. И вернуться домой.

– Прости, – сказал Джона и повернулся. И заёрзал. И повернулся. И заёрзал. – И я не устал. Пойдём погуляем? Я хочу найти крокодилов. И драконов. И пиратов. И…

– Тс-с, – прошептала я и показала на соседнюю кровать. – Снежка спит. И ты спи. Мы не можем исследовать лес прямо сейчас. Мы должны придумать, как помочь Снежке. А потом выяснить, как вернуться домой.

– Мне не нужна помощь, – раздался голос Снежки. – Мне и здесь хорошо.

– Ты не спишь. Я тебя разбудила?

– Я плохо сплю, – призналась Снежка. – С тех пор, как… – она умолкла.

– Как что? – спросил Джона.

– Как умер мой отец, – тихо ответила девочка. Даже в темноте я увидела, как погрустнело её лицо. – Мама умерла сразу после моего рождения, я её совсем не помню. Папа снова женился и через пару лет умер. А Злая Зельда никогда меня не любила.

– Каково было с ней жить? – спросила я.

– Она не обращала на меня внимания, – всхлипнула Снежка. – В замке было полно прислуги, и мне всегда подавали еду, помогали одеваться и всё такое. А потом она начала странно на меня поглядывать. Наверное, это тогда зеркало сказало ей, что я симпатичная.

Я вздохнула. Мне было так жаль Снежку! Мы обязаны ей помочь. Это же нечестно! Ей полагается жить во дворце, а не заниматься уборкой и готовкой в домике гномов. А Зельда должна получить по заслугам за свои злодейские проделки. А что с принцем? Если мы не исправим сказку, Снежка никогда с ним не встретится, не влюбится и не будет жить долго и счастливо.

– Прости, что помешали вчера Злой Зельде, – сказала я.

– Ничего страшного, – ответила Снежка. – Она наверняка попробует убить меня снова. Она уже три раза пробовала.

– Зачем ты её впускаешь раз за разом? – спросил Джона.

Девочка с грустью посмотрела на свои руки.

– Не знаю. Наверное, я каждый раз надеюсь, что это не она. Что она не так уж сильно меня ненавидит. Папа говорил, что надо верить в лучшее в людях.

– Конечно, надо верить в лучшее в людях, – согласилась я, – но не в тех, которые пытаются тебя убить. Но ты права. Зельда точно попытается ещё раз. Бьюсь об заклад, она прямо сейчас спрашивает у зеркала, кто на свете всех милее. Как только оно скажет, что это ты, Зельда тут же начнёт разрабатывать новый план убийства. – Эта мысль взорвалась у меня в мозгу как фейерверк. – Это же отличные новости! Ура!

– Да, – неуверенно кивнула Белоснежка. – Ура.

– Ура не потому, что она тебя убьёт. Ура потому, что мы исправим твою историю! Смотри, она наверняка опять переоденется и придёт сюда. А мы не будем ей мешать. Позволим ей отравить тебя.

– Да? – с сомнением протянул Джона.

– Конечно! Так и должно быть. Ты не будешь клянчить у старушки яблоко, Снежку отравят, и всё пойдёт своим чередом.

– А ты уверена, что Зельда снова её отравит? В первый раз она обошлась без яда. Она пыталась зашнуровать её до смерти.

И то верно.

– А ещё она хотела съесть мою печень и лёгкие, – поёжилась Снежка.

– У твоей мачехи что-то не так с головой, – кивнула я. – Но она пыталась отравить тебя дважды. Надеюсь, что и в этот раз она выберет яд.

– Она обожает яды, – согласилась Белоснежка.

– Вот видишь. И вот как мы поступим, если она решит тебя отравить: ты съешь то, что она тебе предложит, упадёшь без чувств, гномы положат тебя в ящик, принц найдёт тебя и спасёт, ты оживёшь…

– И вы будете жить долго и счастливо! – закончил за меня Джона.

Уф. От сердца отлегло. Теперь всё будет как надо. План безупречный. У меня выходят отличные планы. Уверена, что судьям полагается уметь составлять хорошие планы. Чтобы планировать наказания и всё такое.

– Как думаешь, когда она вернётся? – спросила Снежка.

Я перевернула подушку прохладной стороной вверх.

– Не знаю. Когда она приходила в последний раз?

– Сегодня.

– А до этого?

– Вчера.

– А до этого?

– Позавчера.

– Отлично, – сказала я, сладко зевнув. – Значит, она придёт завтра.

Прекрасно. Завтра мы обо всём позаботимся.

Во-первых: мы исправим историю Снежки.

Во-вторых: придумаем, как нам вернуться домой.

Одиннадцатая глава. Все любят печенье!

Гномы уже ушли на работу – не знаю, чем они там занимаются, но они явно туда стремились – когда раздался стук в дверь.

– Это она! прошептала я и отбросила ложку. Я всё равно не в восторге от завтрака. Каша Снежки – это вам не разноцветные хлопья с зефиром.

Снежка побледнела больше обычного.

– Может, не стоит? – спросила она. – Ты что, надо идти! Таков план! – сказала я, уперев руки в боки.

– Когда мы пойдём исследовать лес? – заныл Джона, дёргая меня за рукав.

– Не сейчас, тихо ответила я. – Я понял. А когда?

– Тс-с! Когда поможем Снежке.

– Но я не хочу принимать яд, пожаловалась девочка. – Лучше я останусь жить здесь. Не отравленной.

– Ты даже ничего не почувствуешь. – Хотя я не уверена, что это так. В сказке ничего не говорилось о том, что ей было больно, так ведь?

Я осторожно выглянула в окошко, но вместо ожидаемой вчерашней старушки увидела девочку в белом платье, с косичками и тарелкой мягкого на вид печенья.

– Ложная тревога, – сказала я. – Это всего лишь девочка.

– Эбби… – начал Джона.

– Тихо!

Но вместо того чтобы замолчать, Джона запрыгал на месте.

– Она надевает разные маски! Это наверняка переодетая Злая Зельда.

– А, точно. – Ну да. Конечно. Надо было заметить, что она такая же высокая. Это замаскированная королева! Как хитро! И с отравленным печеньем!

– Снежка, ты готова? Вперёд! Открой ей дверь и веди себя как ни в чём не бывало. Надо, чтобы она ничего не заподозрила.

– Простите! – прокричала ей Белоснежка. – Мне нельзя никому открывать!

Что она делает?

– Ты должна ей открыть! Иначе она тебя не отравит!

– Ты сказала вести себя как обычно, – объяснила Снежка. – Я всегда так говорю.

– Ладно, но не упусти её.

– Я принесла печенье! – громко ответила девочка. – С кусочками шоколада! Я раздаю его бесплатно! Не хотите попробовать? Я всего лишь девочка, безобидная маленькая девочка!

– Отлично, – прошептала я Снежке. – Печенье – это почти как яблоко. Ты его съешь, упадёшь в обморок, и дальше всё пойдёт как надо. Дело закрыто. – Я отошла, чтобы Зельда меня не заметила, но приподняла краешек занавески, чтобы следить за тем, что происходит на улице. Джона спрятался за диваном.

Снежка глубоко вздохнула.

– Была не была!

Она открыла дверь и ласково произнесла:

– Привет, малышка.

Дверь открывается внутрь и слегка загораживает мне вид. Но я всё ещё могу смотреть в окно. Я заметила в глазах девочки дьявольский блеск и разглядела её веснушки. Должно быть, Злая Зельда много времени потратила на эту маскировку. На Хэллоуин она затмила бы всех.

Королева сунула тарелку с печеньем Снежке прямо под нос.

– Хочешь одно? Разве они не ароматные?

У меня заурчало в животе. Они очень ароматные! Мне даже захотелось съесть штучку. Тем более что кашу я не доела.

Нет! Никакого отравленного печенья! Никакого отравленного печенья!

– Ну… м-м… ладно, – дрожащим голосом проговорила Снежка. – Я съем одну печеньку.

– Конечно, бери любую, – ответила девочка.

Я фыркнула. Не могу поверить, что Зельда надеется обмануть Снежку тем же самым способом. Видно, она не очень-то умна. Хотя… Я тоже чуть не попалась.

– Х-хорошо, – запинаясь, сказала Снежка. – Я возьму. Беру. Уже беру её. Вот. – Она взяла печенье и медленно – о-о-очень ме-е-едленно – поднесла ко рту.

Пути назад нет! Она откусит кусочек печенья. Сказка продолжится, как и должна была. Проблема решена. Осталось только узнать, как нам вернуться домой.

Снежка открыла рот и надкусила печенье.

И тут я увидела.

То, что держала за спиной маленькая девочка.

Молоток.

Молоток?

Она занесла его над головой Снежки.

Не-е-ет! Такого в моём плане не было! Там не было молотка!

– Стой! – закричала я изо всех сил. Выпрыгнула из укрытия и оттолкнула Белоснежку. Мы рухнули на пол.

Снежка выплюнула печенье.

В тот же самый миг молоток девочки просвистел в воздухе и едва не попал в цель.

– Пропади ты пропадом! – завопила девчонка, завертевшись волчком.

– Зачем ты это сделала? – спросила Снежка, приподнимаясь на локтях.

– Она хотела ударить тебя молотком! – Эта злючка могла разбить Снежку надвое или проломить ей череп! Разве прекрасный принц полюбит девушку с проломленной головой? Нет, правда. И кто сказал, что такую Белоснежку нам удастся вернуть к жизни?

– Снова ты! – злобно выплюнула рыжая девчонка. Её улыбка превратилась в ухмылку, грим потёк, и я увидела лицо королевы. И убедилась в том, что у неё на шее висит цепочка с ключом. Ей что, надо себя заводить, как старую игрушку?

Зельда погрозила мне пальцем с длинным чёрным ногтем. Хм. В этот раз она меня не обманет. Ключ на цепочке ещё не значит, что это злая королева, а вот ее когти выдают её с головой.

– Зачем ты портишь мои планы? – прорычала королева.

Она шутит?

– Я порчу? Это ты портишь мой!

И прежде чем она успела ударить молотком меня, я босой ногой захлопнула дверь.

Злая Зельда загрохотала по двери, надеясь сорвать её с петель. Она попыталась выбить её плечом, ударила по ней ногой. Потом остановилась, и я выглянула в окно. Через пару секунд королева что-то забормотала себе под нос и ударила по двери молотком.

Со вторым ударом чуть не отлетели петли.

– Попробуем так, – сказал Джона, подталкивая к двери диванчик.

– Отличная идея, – одобрила я. – Надо ещё! – Мы забегали вокруг крошечного стола, собирая стульчики. Они оказались легче (и меньше), чем хотелось бы.

Мы вместе забаррикадировали дверь – я, Снежка и Джона. Мы не позволим… нет, мы не позволим Злой Зельде войти сюда! Она кричит, ворчит и бьёт по двери молотком. Мы придавливаем дверь всей мебелью и вообще всем, что нам удаётся найти. Мусорным ведром. Стульями. Большим котлом. К счастью, окна здесь размером с гнома. Зельда в них ни за что не пролезет.

– Надо её отпугнуть, – предложил Джона.

– Как? – спросила Снежка.

– У нас тут кипяток! – закричала я. – Если не уберешься отсюда через три секунды, я вылью его на тебя!

– Но у нас нет кипятка, – прошептала мне Белоснежка.

– Она-то об этом не знает, – тихо ответила я. И я не стала бы никого обливать кипятком. А вот Зельда наверняка думает, что все вокруг такие же злые, как она.

Королева затихла.

– Сейчас вылью! – пригрозила я. – Ты покроешься ожогами и волдырями! И уже не будешь второй по красоте. Станешь самой уродливой! – Я представила это, и меня замутило.

– Я ещё вернусь! – услышали мы из-за двери.

Наступила тишина.

– Кажется, она ушла, – сказала я.

Снежка посмотрела в окно.

– Там никого нет, – с облегчением вздохнула она.

– Что теперь? – поинтересовался Джона.

Да, что теперь?

– Можно убрать стулья? – спросила Снежка.

Я забралась на диван и откинулась на подушку.

– Оставим так. На всякий случай.

– Она приходит только один раз в день, – заметила Снежка. – Попробуем завтра снова. А пока помогите мне прибраться к приходу гномов. Фрэнсис ненавидит беспорядок.

У меня на душе было неспокойно.

– Наш план «позволить-Снежке-почти-умереть» не работает. Что, если королева вернётся на грузовике и сровняет домик с землёй?

– Что такое грузовик? – спросила Снежка.

– Огромная повозка без лошадей, – объяснил ей Джона.

– А если она вернётся с пушкой? Или на драконе? Что, если она будет приходить, пока не покончит со Снежкой? – продолжила я размышлять вслух.

Мы должны помочь Белоснежке – пока есть кому помогать!

Двенадцатая глава. Мутим воду

После того как план с отравленным печеньем провалился, мы вернулись в лес и попытались найти место, в котором мы появились. Не то чтобы я собиралась домой. Я не могу уйти из Замеля, пока не верну всё в этой сказке на свои места. Снежка такая милая. Она заслуживает счастливого окончания истории. Будет нечестно, если она не получит его из-за нас. Как только я ей помогу, уберусь отсюда как можно скорее. То, что время в Смитвилле остановилось, – только моя догадка. Что, если это не так? Я не хочу, чтобы мама с папой о нас беспокоились.

Но сперва надо исправить историю Снежки. Мы должны это сделать. Иначе Зельда вернётся и убьёт Снежку по-настоящему.

Я этого не допущу. Она не может умереть из-за нас!

Мне становится худо только от одной этой мысли.

– Вот оно, – сказал Джона. – То самое место.

– Как ты догадался? Для меня так все деревья – одинаковые. – Подумаешь, Йопопо. Может, мой брат – гений? Настоящий гений.

– Вот книжки родителей, – он указал на кучу, лежавшую на земле. – А вон там, за деревом, компьютерное кресло.

О! Точно.

– Здесь вы появились? – спросила Снежка. Она взяла одну из книг по юриспруденции и пролистала её.

– Ага, – ответила я. – Осталось только придумать, как вернуться назад.

– Чтобы попасть сюда, я трижды постучал по зеркалу. Что, если я снова попробую по нему постучать? – предложил Джона.

– Но здесь нет зеркала, – заметила Снежка.

– Верно, – подтвердил Джона.

– Может, с чем-нибудь другим зеркальным тоже пройдёт? – предположила я.

Джона указал куда-то вдаль:

– Смотрите, лужа! Вода! В ней всё отражается, как в зеркале!

Да!

– Отлично!

Мы побежали к луже.

– Я попробую, – сказал Джона.

– Подожди, – остановила его я. – А что, если это сработает? Нам ещё рано возвращаться домой. – Что, если нас затянет внутрь и мы окажемся в нашем подвале? – Мы ещё не помогли Белоснежке.

Что, если Снежку тоже затянет в наш мир? Что я скажу своим родителям?

Конечно, они бы не стали возражать. Она очень милая. Да, готовит ужасно, но зато умеет прибираться! Жить она будет со мной в комнате, я не против. Мы бы стали лучшими подружками. Даже больше – она могла бы заменить мне старшую сестру, о которой я всегда мечтала! Да! Она бы одалживала мне свою одежду, заплетала французские косички и учила стоять на руках.

Но указывать Джоне я ей не разрешу. Это моя задача. И мне она тоже не посмеет указывать.

А может, мне и не нужна старшая сестра?

– Я постучу не больше двух раз, – успокоил меня Джона. – Зеркало из подвала зашипело, когда я по нему постучал, и стало фиолетовым, когда я постучал дважды. Если вода окрасится в фиолетовый цвет, я остановлюсь.

– Отлично, – сказала я. – Только сомневаюсь, что это сработает. В ней не так-то много отражений. Сплошная грязь.

Джона опустился на колени и занёс над лужей руку. И постучал. По крайней мере, попытался. Вместо этого его кулак оказался в грязной воде.

Мы со Снежкой захихикали.

Джона растерялся.

– Попробую ещё раз.

Он попробовал. Плюх! Мы снова засмеялись.

– Лужа не шипит и не становится фиолетовой, – проговорил разочарованный Джона.

Я взглянула на всё-ещё-коричневую и всё-ещё-спокойную лужу.

– Нет.

– Ещё разок. – Джона занёс кулак над водой.

– Не надо! – попросила я. – На всякий случай. – Вдруг она слишком грязная, и мы не можем разглядеть фиолетовый цвет? А шипелка сломалась? Она ещё может отреагировать на третий удар и затащить нас домой!

Поздно. Рука Джоны уже погрузилась в лужу. Плюх! Ничего фиолетового. Никакого шипения. Только грязный кулак.

Хи-хи. Слава богу.

– Наверное, надо уйти тем же путём, что пришли, – сказала я, пока Джона вытирал руку листом, который он сорвал с куста.

– Но в гномьем домике нет подвала, – заметил он.

– Я не про подвал. Я про зеркало.

– У Эниды есть зеркало, – сказала Снежка. – Можно попробовать.

– Оно волшебное? – с надеждой спросил Джона. – Нам нужно волшебное зеркало.

– Мне жаль, – покачала головой Снежка, – но я знаю только одного человека с волшебным зеркалом. Это моя мачеха.

Я ахнула. Ну конечно! У Злой Зельды есть волшебное зеркало! Из-за него-то Снежка и оказалась в такой беде.

– Наверняка оно сможет вернуть нас домой. Или хотя бы расскажет, как туда вернуться. Оно же волшебное и всё такое.

Снежка покачала головой:

– Она не даст нам поговорить с зеркалом. Она не очень-то любит делиться. И нам придётся пробраться в замок.

– Откуда у неё это зеркало? – спросила я. Может, в округе ещё валяются. Почему бы и нет? У меня же висит одно в подвале.

– Оно всегда было в замке и передавалось от королевы к королеве. Оно принадлежало моей маме. – Тут её глаза наполнились слезами.

Я почувствовала, что тоже вот-вот заплачу. Бедная Снежка, у неё нет ни мамы, ни папы.

У меня сжалось сердце. Я скучаю по родителям. Сильно. Что, если я ошиблась и время в нашем мире не остановилось? И они сейчас так же скучают по мне?

– Но моя мама точно не была злой, – добавила Снежка.

Я сморгнула слёзы.

– Надо пробраться в замок.

Снежка побелела от испуга – а это не так-то просто, учитывая, что она и так довольно бледная.

– Мне страшно, – сказала она. – Если королева нас поймает, то бросит в темницу. Или убьёт. Скорее убьёт.

Джона распахнул глаза.

– И съест наши лёгкие и печень?

– Возможно, – кивнула Снежка.

– С кетчупом, как ты думаешь? Без него они будут довольно противными.

Я закатила глаза.

– Она не будет никого есть, понятно? Мы сделаем так, что она нас не заметит. Мы проберёмся в замок, а не ворвёмся в него. А может, зеркало Эниды сработает и нам даже не придётся идти в замок.

По пути к домику гномов Снежка сказала мне:

– У меня появилась идея, как исправить мою историю. Но она, наверное, глупая.

– Моя учительница всегда говорила, что глупых идей не бывает. Бывают глупые люди. Или нет. Погоди, всё не так.

Белоснежку явно ранили мои слова.

– Хочешь сказать, что я глупая?

– Конечно же нет! – Да, она не раз попадалась на крючок королевы. Но это всё потому, что она слишком добрая. И я тоже чуть не попалась. Правда, всего один раз. – Ты просто слишком доверчивая. И позволяешь людям садиться тебе на шею.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Снежка, накручивая на палец свой локон.

– Ну, ты принцесса, но живёшь в доме незнакомцев, а не в своём замке. Мы должны вернуть то, что по праву принадлежит тебе!

Какое-то время Снежка молчала.

– Просто моя мачеха намного сильнее меня. А я слабая.

– Она уже пыталась съесть твои лёгкие, задушить тебя, отравить и убить молотком! Но ты выжила. Ты сильнее, чем думаешь!

Её глаза расширились.

– Об этом я не думала, – сказала девочка.

– А ты подумай. Ты крепкий неотравленный орешек! Так что за идея?

Она расправила плечи и выпрямилась:

– Ты сказала, что принц увидит меня мёртвой, влюбится и оживит, так?

– Точно.

– Почему бы не пропустить часть с отравлением? Я лягу в коробку, закрою глаза и сделаю вид, что умерла. Он придёт, влюбится, отнесёт меня в дом, и я будто бы оживу! Вот только умирать мне не придётся!

Я остановилась и посмотрела на Снежку.

– Значит, сказка останется почти такой же, но тебе не придётся есть отравленные яблоки. Или получать молотком по голове.

– Глупо, да? – Снежка закусила палец.

Я взяла её за руку.

– Вовсе нет. Знаешь, твой план может сработать.

* * *

И вот мы уже сидим в доме и стучим по зеркалу Эниды.

Ничего не происходит.

Мы постучали ещё и по всем блестящим кастрюлям – просто на всякий случай.

Нет. Никакого шипения, ничего фиолетового.

– Что теперь? – спросил Джона.

– Сначала поможем Снежке, а потом проберёмся в замок Злой Зельды и поговорим с волшебным зеркалом.

– Мы остаёмся здесь ещё на одну ночь? Ура!

– Не «ура». Я не хочу снова спать, уткнувшись носом в твои ноги. И я не хочу, чтобы родители за нас беспокоились.

– Но, Эбби, ты сказала, что дома время остановилось, – напомнил Джона. – Значит, они спят. Они даже не знают, что мы пропали!

– Да… – Я взглянула на часы. – Погодите-ка. На них час и пять минут. Они снова ходят! Но очень медленно. Мы провели в сказке ровно один день, а выходит, что прошёл всего час. Хм. Наверное, время дома не остановилось. И сейчас там час и пять минут. И один день здесь приравнивается к одному часу дома.

– Так мы можем остаться?

– Ну, папа с мамой просыпаются в шесть сорок пять и будят нас в семь утра. Если мы пробудем здесь меньше шести дней, то успеем вернуться домой до того, как они заметят, что мы исчезли.

– Запросто, – пожал плечами Джона.

– Ладно, мы остаёмся. Но если ты ещё хоть раз лягнёшь меня ногой по лицу, я превращусь в Злую Зельду и сожру…

– Мою печень?

Я щёлкнула зубами.

– Пальцы на ногах!

Тринадцатая глава. Живые холмы

На следующее утро, перед тем как уйти, я спросила у Снежки, можно ли нам позаимствовать немного одежды.

– Мне ничего не нужно, – быстро сказал Джона, в ужасе глядя на её платье.

– Нет, нужно, – возразила я. – Мы уже два дня ходим в одних и тех же пижамах. Нам надо переодеться. А ещё помыться, но местная ванная меня пугает. Надо приносить с собой воду и – что само по себе страшно мыться в сарае во дворе.

Десять минут спустя я уже была одета в синюю юбку, розовую майку и туфельки Снежки. Ещё она дала мне красную тесьму, которую я приспособила на голову как повязку. Джона взял у Алана штаны и клетчатую рубашку. Алан – самый большой из гномов, но штаны едва доходили Джоне до колен, и он еле-еле застегнул тесную рубашку.

– Я дам вам бутерброды с тушёным мясом на обед, – сообщила Снежка. – У нас его так много осталось, что я сделала кучу бутербродов. Хватит до конца недели!

Дамы и господа присяжные, что более отвратительно: бутерброды с тушёным мясом или с размятым бананом? Сложно решить, а?

Джона предложил понести бутерброды в кожаной сумке Боба. У неё две ручки, так что Джона надел её как рюкзак.

Гномам понравился план Снежки, и они смастерили для неё ящик. Они выбрали место наверху ближайшего холма, потому что решили, что положили бы Снежку именно туда, если бы её и правда отравили. Они не были в этом уверены на сто процентов, так что это лишь предположение.

Я против таких предположений.

Я бы предпочла, чтобы мы знали наверняка.

Когда мы отнесли ящик на холм, гномы пожелали нам удачи и ушли работать.

Мы со Снежкой и Джоной собирались ждать на холме весь день и вернуться в домик гномов вечером, до того, как стемнеет. Принц же не приедет ночью. Я надеюсь. В любом случае, в темноте он Снежку не разглядит, даже при лунном свете.

Снежка забралась в ящик. Я распушила ей волосы и оставила ящик открытым. Должен же принц как-то её увидеть.

Снежка взяла в руки книжку. «Право собственности. Закон 101».

Эй!

– Это книжка моих родителей?

– Да, – смутилась Снежка. – Я подобрала её в лесу. Ничего?

– Конечно, читай. – Если она выйдет замуж за принца, то однажды станет королевой. А у королев должно быть хорошее образование.

Хруст.

– Это зверь! – обрадовался Джона. – Опасный зверь!

Р-р-р.

Я напряглась. Похоже, это тот самый зверь, который напугал нас в тот день, когда мы сюда попали!

Что делать?

Р-р-р-р.

– Он за тем деревом! – заявил Джона и ринулся туда. Я не успела его остановить.

– Джона, нет! – закричала я.

Р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р.

Я помчалась за братом. Я его спасу! Не позволю ужасному чудовищу сожрать моего брата! Чего бы это ни стоило!

Из-за дерева выскочило рычащее чудище.

Дикий поросёнок.

Р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р! – зарычал он.

– Привет! Хочешь с нами поиграть? – спросил его Джона.

Поросёнок взглянул на нас и умчался прочь.

– Они очень пугливые, – сказала Снежка.

– Я побегу за ним? – попросил Джона.

– Нет, – отрезала я.

– Ну пожалуйста!

– Нет. – Я уселась под деревом и жестом велела ему сесть рядом.

Джона топнул ногой, но послушался.

Мы ждали. И ждали.

– Как думаешь, когда он придёт?

– Понятия не имею, Джона.

– Через пять минут? Через неделю?

Какой же он доставучий.

– Не знаю, Джона.

Я взяла палочку, нарисовала в грязи клеточки для игры в крестики-нолики и предложила Джоне ходить первым. Он победил. Потом победила я. Потом он.

– Пойдём исследовать лес, – предложил он пять минут спустя.

– Не сейчас. Мы ждём принца.

– Я устал ждать, – проворчал Джона.

– А я устала от твоих жалоб. Пойду посмотрю, как там Снежка.

У неё покраснели щёки.

– Ты как? У тебя жар?

Она положила книгу на живот.

– Всё хорошо, не волнуйся. А ты?

– Ты не пользуешься кремом от загара?

– От чего? – нахмурилась Снежка.

– Видимо, у вас нет проблем с озоновым слоем.

– Озоновым?..

Эх, если бы в сказочном мире был современный словарь! Снежка могла бы его почитать.

– Давай поставим ящик в тень. И мы забыли взять воду.

– Да. Прости. Это я виновата, что не вспомнила. И прости, что заставила тебя беспокоиться. Я в порядке.

– Снежка! Это же ерунда. Нам не сложно. Мы хотим, чтобы тебе было удобно. Вылезай.

Снежка выбралась из ящика и потянулась. В нём не может быть уютно. Мы втроём сдвинули ящик влево, под дерево, и Снежка снова в него улеглась.

– Каково это – быть принцессой? – спросила я.

– Ну, ты знаешь, – пожала плечами Снежка.

– Не знаю. Ты ходила на балы?

– На парочку.

– А корона у тебя была?

– Да.

– Повезло.

– Это тебе повезло, – вздохнула Снежка.

– Мне? У меня никогда не было короны!

– У тебя есть брат.

Я фыркнула. Девочка из сказки считает меня везучей? Из-за брата? Из-за моего боже-такого-доставучего брата?

Я взглянула на Джону, который строил башню из палочек. Он выглядел сосредоточенным и шевелил губами.

Должно быть, Джона почувствовал, что я на него смотрю, – поднял голову и широко улыбнулся в ответ. Чудесной улыбкой.

Ох, он такой милашка!

Да, иногда Джона меня раздражает, но я так рада, что он здесь, со мной. Благодаря ему в Замеле (да и в любом другом месте) становится чуточку веселее.

– Да, – кивнула я. – Пожалуй, мне и правда повезло.

– Я бы тоже хотела братика. Или сестрёнку.

– Я бы тоже хотела сестру. – Я осторожно взглянула на девочку. – М-м, Снежка?

– Да?

– Ты умеешь заплетать французские косички?

Снежка покачала головой. Хм.

– А стоять на руках?

Она кивнула.

– Покажешь?

– Мне вылезти из ящика? – Она привстала.

– Не лежать же тебе там всё время. Мы услышим топот копыт, когда принц будет подъезжать.

Снежка резво выпрыгнула из ящика на землю.

– Ну давайте, – сказала она.

И научила нас с братом стоять на руках. У Джоны сразу получилось. Мне это далось сложнее.

Мы так веселились, что и не заметили, как наступили сумерки.

– Пора домой, – сказала Снежка, раскрасневшаяся от счастья и стояния на руках.

И мы пошли.

* * *

Наступил новый день. Судя по моим часам, в нашем мире уже три утра. У нас осталось четыре «реальных» часа или четыре волшебных дня, чтобы вернуться домой.

Мы снова взобрались на холм. В этот раз я взяла с собой большую флягу воды. Снежка положила в сумку, которую Джона взял у Алана, ещё немного мерзких бутербродов с тушёным мясом.

Когда мы оказались на вершине, Снежка указала на ящик.

– Смотрите, подушка! Как мило! – она побежала вперёд.

– Надо было и мне захватить подушку, – сказала я. – Тогда могла бы вздремнуть. Я совсем не выспалась.

– Да? – невинно спросил Джона. – А мне спалось очень хорошо.

– И тебе было очень просторно. – Хотя в том, что я плохо спала, виноват не только он. Ну не могу я заснуть, когда волнуюсь. А сейчас я волнуюсь. О том, как нам попасть домой. О том, как помочь Белоснежке. Спасти ей жизнь.

Минуточку.

– Это ты принёс подушку?

Джона помотал головой.

– И я её не приносила. Если подушку принёс не ты и не я, то кто её принёс?

– Один из гномов?

Или…

– Злая Зельда! – прокричали мы хором.

– Не ложись! – Я бросилась к Снежке. – Подушка отравлена! Подушка отравлена!

Снежка закричала. Чёрт! Слишком поздно!

Она вскочила, и я увидела, что кончики её волос обгорели, словно она стояла слишком близко к огню.

– Ай, больно!

Я подбежала к ней и вылила на Снежку всю воду из фляги.

Её волосы зашипели.

– Больно, – всхлипнула девочка.

– Злая Зельда за нами следит! – сказал Джона. – Жуть!

– Ты в порядке? – спросила я Снежку. Меня трясло.

Она кивнула.

– Ты всё равно всех прекраснее в этой стране, – сказала я.

– Порой мне хочется, чтобы это было не так, – вздохнула Снежка.

Четырнадцатая глава. Он здесь, он здесь, он ушёл

Я места себе не нахожу: мы ждём принца уже третий день.

Чтобы скоротать время, учим Снежку играть в салочки.

– Ты слышала о ледяных салочках? – спросил Джона. – Я играл в них со своими новыми школьными друзьями. Это весело.

Я бросила на него суровый взгляд.

– Играем в нормальные или не играем совсем.

И мы стали играть в нормальные салочки. Втроём это оказалось не так весело. Но я уверена, что ледяные салочки были бы ещё скучнее. Нам быстро надоело, и Снежка снова взялась за «Право собственности. Закон 101».

– Узнала что-нибудь интересное? – поинтересовалась я.

– Да. Читаю про завещания.

– Что это? – спросил Джона.

– Правовой документ, в котором говорится, кому достанется имущество человека после его смерти, – объяснила Снежка. Она похлопала по обложке. – Судя по тому, что пишут в этой книге, после смерти мужа жена получает всё его имущество, но только если в завещании не указано иное. Интересно, написал ли завещание мой отец?

– Наверное, ты бы знала, – сказала я.

– Наверное, – вздохнула Снежка. – Просто закралась такая мысль.

Мы ещё немного поиграли с палочками и снова заскучали.

– Эбби? – обратился ко мне Джона. – А что, если принц и сегодня не придёт?

– Он скоро появится. – Он обязан появиться.

Джона заёрзал.

– А что, если он придёт через несколько месяцев? Лет? Мама с папой рассердятся. Я не хочу пропустить Хануку – праздник свечей. И уж тем более – свой день рождения! Мне подарят новый скутер!

Я снова взглянула на часы. Больше трёх ночи. Мы не можем ждать здесь месяцами. Даже если за несколько сказочных месяцев в реальном мире пройдёт всего пара дней. Родители подумают, что мы пропали. Этого нельзя допустить! Они позвонят в полицию. Они развесят плакаты с нашими фотографиями и надписью «Потерялись дети». Они с ума сойдут от волнения. Я покрутила в руках палочку.

– Я уверена, что мы должны подождать развития истории. Конечно, хотелось бы как-то всё ускорить.

– Тогда почему бы не привести Снежку к принцу? – спросил Джона. – Приедем в его королевство и познакомим их.

Я покачала головой.

– Надо постараться сделать так, чтобы сказка была похожа на оригинал. Так мы больше ничего не испортим. Будет лучше, если он увидит её в ящике. Чем меньше мы изменим историю, тем лучше.

– Тогда давай поставим ящик перед его замком, у самого входа. Он выйдет, споткнётся об него, и всё пойдёт как надо.

Я фыркнула.

– Мы не дотащим его до Камеля.

– Гамеля, – поправила меня Снежка.

– Не важно. – Стоп! – Идея! Пошлём ему приглашение по электронной почте!

– По электронной почте? – засмеялся Джона.

Я покраснела.

– Письмо. Пошлём ему письмо. Напишем, что его ждут в каком-нибудь месте, дорога к которому проходит через этот холм. Он будет проезжать мимо и увидит Снежку, прямо как в сказке!

Снежка закусила губу.

– Ему придётся здесь проехать, если он будет направляться к моему бывшему дому. Можно написать, что его ждут в замке.

– Отлично! – воскликнула я. – Тогда он встретит тебя по пути, а дальше всё в руках судьбы!

* * *

В сказочной стране письмо посылают с гонцом на лошади. Мы написали принцу, что его срочно ждут в замке королевства Замель, и стали ждать.

Мы ждали.

И ждали.

Ску-учно.

Прошло два дня, и мои часы показывали пять утра. А я всё ещё сидела в лесу, скрестив ноги, и ждала принца.

Ещё две ночи сна с ногами Джоны у самого моего носа.

Ещё два дня с ужасной кашей и тушёным мясом Снежки на завтрак, обед и ужин.

Ещё два дня вдали от родителей.

Мне нравится проводить время со Снежкой, гулять по вечерам с гномами, но я скучаю по маме с папой. По своей кровати. Может, даже по Смитвиллю. И очень сильно – по дивану. От всего этого сидения в лесу у меня болит попа, и я уж не говорю о муравьях, которые пытаются залезть мне на ноги.

Я посмотрела на брата, который хмуро разглядывал горку камней. Даже он был словно на иголках – или, в данном случае, на муравьях.

Я знаю, что должна помочь Белоснежке. Это будет верный поступок. Но у нас мало времени. Надо узнать, как нам попасть домой.

Бум! Бум! Бум! Вдали раздался грохот.

– Наверное, это он! – заволновалась я.

– Наконец-то! – обрадовался Джона.

– Тот самый он? – привстала Снежка.

– Да, тот самый! Все по местам! – закричала я. – По местам! Быстрее!

Снежке полагалось бежать к ящику, а нам с Джоной – лезть на дерево. За дни, проведённые в лесу в безделье, я много чему научилась, например – лазить по деревьям. У Джоны сразу получилось, потому что это даже легче, чем скалолазание. Снежка и пробовать не захотела. Она боится высоты. Хорошо, что хоть клаустрофобии у неё нет. Иначе как бы она провела столько дней в узком ящике?

Снежка побежала к ящику, а я подсадила Джону, чтобы он забрался на дерево.

Вдалеке послышался топот копыт.

Я увидела юношу на гнедой лошади – высокого, светловолосого и очень симпатичного. В короне и красном плаще. Это точно принц. Он выглядит как принц. Конечно, я раньше никогда не встречала принцев, но, по мне, он вполне принцевидный.

– Это он! – обрадовалась я. – Это правда он! Наш план сработал!

Он едет прямо к ящику. Он уже в миле от нас! Осталось полмили! Всего пара ярдов! Он замедляется! Смотрит на ящик! Ещё секунда! Ещё секунда, и он увидит Снежку и влюбится в неё! Сказка продолжится так, как надо!

Минутку. Он не останавливается. Почему? Он пришпоривает коня. Уезжает! Уносится галопом! Что?!

Он проехал мимо, и нас накрыло большим облаком пыли.

Я осторожно спрыгнула с дерева, держась за ветку.

– Стой! – закричала я ему вслед. – Ты должен остановиться!

Но он меня не слышит. Он что, слушает музыку в своём медиаплеере? Нет, вряд ли у них тут есть медиаплееры. Может, обычный плеер?

Это точно был он. Кто ещё? Что же пошло не так?

– И всё? – спросил Джона, соскальзывая по стволу на землю. – Он уехал?

– Не может быть! – закричала я. – Он видел ящик! Он смотрел прямо на него. Почему он не остановился?

Мы подбежали к ящику. Он пуст.

– Эй? Снежка? – позвала я.

Ответа нет.

И Снежки нет.

– Снежка! – прокричала я погромче. Сердце бешено колотилось. Где она? Злая Зельда что-то с ней сделала? Нет! Бедная Снежка!

Писк.

А? Что это? Джона потянул меня за рукав и показал на дерево. За стволом виднелось что-то белое.

– Снежка?

Писк.

– Снежка, почему ты прячешься?

Она не ответила. И снова жалобно пискнула.

– Что с тобой? – Я подошла к девочке и приобняла её. – Что случилось?

– Я спряталась, – сказала Снежка и покраснела.

– Это я поняла. А почему?

– Не знаю! Я застеснялась!

– Застеснялась? Застеснялась?!

Ну что мне с ней делать? И что теперь? Принц, а с ним и наш единственный шанс пронёсся мимо нас. Он не увидел Снежку – и теперь он в неё не влюбится. Её ждёт совершенно другая история! А как же судьба?..

Я грозно посмотрела на брата.

– Это всё ты виноват.

– Я? Что я сделал?

– Из-за тебя она не съела яблоко! – закричала я. – Зачем ты вообще играл в подвале посреди ночи? Ты что, не мог спать, как все нормальные дети?!

Джона пнул камушек.

– А ты! – Я повернулась к Снежке: – Я из кожи вон лезу, чтобы тебе помочь, а ты всё портишь! Тебе что, не нужен счастливый конец?

– Может, и нет, – побледнела Снежка. – Не с мерзавцем.

– То, что он бросил в кого-то камень в два года, не значит, что он мерзавец!

Снежка скрестила руки на груди.

– Но и не значит, что хороший.

Я топнула ногой. Я так сердита. Так сердита! Вместо того чтобы вернуться домой, к семье, я сплю в одной кровати с братом и живу в лесной глуши – всё это ради Снежки. А она даже не хочет, чтобы ей помогали. Если её не волнует счастливый конец, почему он должен волновать меня? Не должен. Лучше просто вернуться домой. Уже почти утро! А что, если на самом деле время там не замедлилось? Что, если у меня сломались часы? Или они ходят, но ходят неправильно. Что, если мама с папой ищут нас уже несколько дней? Что, если от волнения они заболели и теперь лежат в больнице?

– Ладно, – сказала я. – Забудь. Мы больше не будем тебе помогать. Мы сдаёмся.

У Джоны отвисла челюсть.

– Мы не можем сдаться!

– Нет, можем, – отрезала я. – Нам пора домой. Прости, Снежка. Я попыталась, но не справилась, мне жаль.

– Ты права, – кивнула Снежка. – Надо придумать, как вернуть вас домой. Не надо обо мне беспокоиться. Я всё равно не хочу выходить замуж за негодяя, который бросается камнями. Даже если он принц. Мне нравится жить с гномами. Нам надо идти.

– Куда? – спросил Джона.

Снежка вздохнула.

– К моей мачехе.

Пятнадцатая глава. Дом Белоснежки

Мы прячемся за деревом. И выжидаем.

– Наконец-то! – сказала я, когда карета Злой Зельды отъехала от замка. Сколько у нас времени до её возвращения?

Обычно она уезжает на час. Так что мало.

Королева отправилась к своему массажисту. Снежка рассказала нам, что королева ездит на массаж спины два раза в неделю. Видимо, быть злобной – тяжёлый труд.

Мы подъехали к воротам на Йопопо. К счастью, это огромный конь и мы все на нём уместились. Снежка держала в руках вожжи, за ней сидел Джона, а позади всех – я. Джона очень хотел сидеть спереди, но у Снежки не было времени, чтобы научить его править лошадью. Я хочу домой. Прямо сейчас! С меня хватит.

Вот только…

– Может, стоит подождать? – спросила я. – И ещё раз попробовать исправить твою историю? – Да, с меня хватит, но мне всё ещё её жаль. То, что из-за своей застенчивости она упустила шанс уехать с принцем и жить долго и счастливо, не её вина.

И она совсем не виновата в том, что её история изменилась.

– Ни за что, – отозвалась Снежка. – Вам пора домой, к родителям. И с чего вы взяли, что меня не ждёт счастливый конец? Я могу сама придумать, как его добиться.

– Но… – возразила я.

– Никаких «но», – отрезала Снежка.

Ух ты! Неужели это сказала наша кроткая Снежка? Она стала жёстче!

– Ладно, – согласилась я. Но мне всё равно грустно.

– Чу́дно, – ответила девочка, и мы поскакали к огромному замку.

– Не могу поверить, что ты здесь выросла, – присвистнула я. Точнее, попыталась. Свистеть так сложно.

– Почему? – спросила Снежка, направляя Йопопо в сторону от какой-то птицы.

– Он громадный!

– Ну, это же замок, – пожала плечами девочка.

Это да. Гигантский великолепный замок. Со стражами, рвом и подъёмным мостом.

Мост очень большой. Метров восемь в длину и три в ширину. Он свисает с ворот замка на толстых цепях. Жалко, что у нас дома нет такого моста. Только кусты и старая скрипучая сетчатая дверь. Хотя с таким мостом будет сложнее приводить к себе друзей.

Мы хотим пробраться в замок. Каковы наши шансы?

Я боялась, что Снежке будет слишком опасно ехать с нами, но она сказала, что хочет нам помочь. Она хорошо ориентируется в замке. К тому же королева всё равно уехала. А что касается других обитателей замка – мы не знаем, что, по их мнению, случилось со Снежкой. Думают ли они, что она мертва? Или что прячется? Неизвестно, что им сказала Злая Зельда.

На всякий случай мы решили замаскировать Снежку. Мы спрятали её волосы под остроконечной розовой шляпой Эниды, а её ярко-красные губы я присыпала мукой. Вместо платья она надела мою лаймово-зелёную пижаму. До уровня королевы нам далеко, но всё равно сойдёт.

Мы хорошо подготовились. Снежка даже взяла с собой ещё одну порцию бутербродов с тушёным мясом. Ох. На обед и ужин. Джона опять несёт их в сумке, взятой у Боба. Они слегка пованивают.

Мы подъехали к стражнику у моста. К счастью, мост опущен, потому что королева только что уехала.

– Это Арландо, – прошептала Снежка, указывая на стражника.

Он огромный. Чересчур огромный. И чешет свои невероятно густые брови острым клинком.

– Вы, – рявкнул он. – Вы что здесь делаете?

У меня задрожали колени.

– Мы новые дизайнеры? – неуверенно сказала я, и это прозвучало как вопрос.

Да, я соврала. Знаю: нехорошо. Врать плохо. Но мы должны попасть в замок, а другого пути у нас нет! Снежка сказала, что в замок часто приходят разные дизайнеры, так что мы решили, что безопаснее всего будет представиться ими и никто на нас косо не посмотрит.

Арландо уставился на нас и с особым пристрастием рассмотрел Снежку. Он точно косо на нас смотрит. И очень долго.

– Хм, – промычал он.

У меня упало сердце. Он её узнал.

– Хм, – повторил стражник. Нам конец.

– Проходите. А коня оставьте здесь.

Уф! Похоже, что пижамно-шляпная маскировка сработала. Нас впустили!

Мы привязали Йопопо к дереву у моста, перешли мост и оказались у ворот замка.

На двери висело огромное золотое кольцо.

– Я так нервничаю, – тихо сказала Снежка. – Не могу поверить, что вернулась сюда. И что Арландо меня не узнал.

Дверь открыла симпатичная темноволосая служанка в серой форме.

– Это Маделин, служанка, – прошептала Снежка. – Она тоже меня знает.

– Ты замаскирована, – напомнила ей я. – Арландо тебя не узнал, и она не узнает. – Я надеюсь. Очень, очень надеюсь.

– Чем могу быть полезна? – спросила Маделин.

– Мы дизайнеры? – И снова мои слова прозвучали как вопрос.

– Вот как, – нахмурилась служанка. – Мы думали, что вы прибудете позже. – Она странно взглянула на Снежку: – Я вас знаю?

– Нет, – ответила девочка, надвигая шляпу на глаза. – Мы никогда не встречались. Никогда-никогда. Я не принцесса. Я дизайнер.

Пришлось ущипнуть её за бок. Слишком подозрительно!

Но Маделин, похоже, купилась и проводила нас в холл.

Он весь украшен полосками. Мраморный пол – чёрными, потолок – фиолетовыми. Мои тапочки вписались бы наилучшим образом. Неудивительно, что Злая Зельда хочет отремонтировать эту комнату. Прошла всего пара секунд, а у меня уже болит голова.

– Она хочет изменить дизайн этой комнаты? – спросила я.

– Нет, её ремонтировали в прошлом месяце, – ответила служанка.

Серьёзно?

– Тогда какой? Спальни? – Пожалуйста, пусть это будет спальня! Пусть это будет спальня! Это сильно упростит нам жизнь.

– Кухни.

Не повезло.

На кухне всё красное. Раковина, стол, горшки. Я словно попала в огромную миску с вишнёвым вареньем.

– Я вас оставлю, – сказала Маделин. – Мне ещё столько всего надо сшить. Костюмы для маскировки сами собой не делаются, знаете ли.

Мы подождали, пока она уйдёт, выскользнули из кухни и пошли за Снежкой вверх по винтовой лестнице.

– Вот она, – сказала Снежка, когда мы оказались в самом конце длинного мрачного коридора. – Её комната. – Она толкнула дверь, и мы прокрались внутрь.

На стене висело зеркало.

Шестнадцатая глава. И всё?

Зеркало в золотой раме и с меня ростом. Не знай я, что оно говорящее, я бы подумала, что это обычное зеркало. Тут я заметила фею, вырезанную в правом нижнем углу рамы. Хм. Не такое уж оно обычное.

Надеюсь, оно знает, как нам попасть домой.

Джона подошёл к зеркалу и постучал по стеклу.

Какое-то время оно молчало, но вскоре из глубин зеркала донёсся громкий голос:

– Хочешь, чтобы у меня было сотрясение?

Голос звучал явно раздражённо, но я не могла понять, мужчина это или женщина. На нас из зеркала уставились два сердитых голубых глаза. Ни носа, ни губ, ни подбородка. Только глаза.

Джона застыл.

– Виноват, – пропищал он.

– Так и есть, – ответило зеркало. – Надо соблюдать правила!

Это по мне. Я умею действовать по правилам.

– Что за правила? – спросила я Снежку.

– Ему нравится, когда к нему обращаются дважды и задают вопрос. Например: «Зеркало-зеркало, как у тебя дела?».

– И ещё я не люблю, когда на меня нападают, – проворчало зеркало.

– Моему брату очень жаль. Зеркало-зеркало, ты можешь отправить нас домой?

– Конечно. Сейчас?

– Ух ты! – удивилась я.

– Ты просто перенесёшь нас домой, зеркало-зеркало? – разочарованно спросил Джона. – Никакого задания, приключения?

– Нет. Если хотите, можете отправиться туда прямо сейчас. Но только прямо сейчас!

– Почему только сейчас? – спросила я.

Молчание.

Я закатила глаза.

– Зеркало-зеркало, почему только сейчас?

– Потому что королева вернётся чуть раньше.

О нет!

– Насколько раньше, зеркало-зеркало?

– Скоро.

– Как скоро?

Хлопнула входная дверь.

– Я дома!

– Нельзя, чтобы она нас здесь нашла! – испугалась Снежка. – Она убьёт меня, а вас бросит в подземелье!

– Нет, скорее убьёт вас всех, – заметило зеркало. – Подземелье уже…

– Что подземелье? Зеркало-зеркало?

– Занято.

Мне это не нравится.

– Зеркало-зеркало, кто сидит в подземелье?

– Охотник Ксавье.

– Нет! – ахнула Белоснежка. – За то, что сохранил мне жизнь?

– Нет, за то, что пролил сок на белый ковёр! Конечно, за то, что он тебя пощадил!

– Кое-кто проснулся не на той стороне зеркала, – проворчала я.

– Что?! – закричало зеркало.

– Ничего-ничего. Зеркало-зеркало, кто ещё там сидит?

– Принц Тревор.

ЧТО?! Мы все ахнули.

– Н-не может быть, – запинаясь, сказала я.

– Может и есть. Вчера он приехал и заявил, что ему прислали приглашение. Королева решила, что он пытается её свергнуть. Она приказала стражникам запереть его в темнице. Так или иначе, если вы хотите попасть домой, лучше поторопитесь. Она будет здесь через тридцать секунд.

Черт! Что же делать? Я посмотрела на часы. В Смитвилле скоро шесть. Нам давно пора домой. Мои родители проснутся меньше чем через час! Мы должны попасть домой СЕГОДНЯ. Но принц томится в подземелье! Из-за нас. Это я придумала написать ему письмо. Это моя вина.

– Надо спасти принца, – торжественно объявила я.

У Джоны загорелись глаза.

– Приключение! Ура!

Снежка взяла меня за руку.

– Но, Эбби, что, если это твой последний шанс вернуться домой?

– Как я могу вернуться домой, если из-за меня кто-то томится в подземелье? – У меня ёкнуло сердце.

– Мы должны его спасти. И охотника тоже. Вернёмся домой в другой раз.

– Но…

– Никаких «но».

Джона нервно запрыгал.

– Надо бежать отсюда, пока Злая Зельда нас не нашла!

Я повернулась к зеркалу.

– Отсюда есть другой выход?

Зеркало щёлкнуло языком.

– Зеркало-зеркало!

Оно что, шутит? У нас нет на это времени!

– Зеркало-зеркало, отсюда есть другой выход?

– Окно.

– Пойдём! – тихо сказала я и поспешила к окну. Отодвинула плотные фиолетовые портьеры, подняла ставни и выглянула наружу. Под нами – два этажа.

– Вот как можно сломать голову, – заявил Джона.

– Сейчас я слегка жалею о том, что ты не Рапунцель, – сказала я Снежке.

– Кто?

– Не важно. Как нам спуститься? – Я осмотрела комнату. Только зеркало, шкаф, стол и постель с балдахином.

– Джона, у тебя в рюкзаке случаем нет верёвки?

Он покачал головой.

– Только бутерброды с мясом. Кстати! Я голодный.

– Джона, не сейчас!

Он осмотрелся.

– Давайте возьмём её простыню!

– Отличная идея, – обрадовалась я и бросилась к кровати.

– Но королева заметит, что она исчезла, – возразила Снежка.

– То, что мы здесь, она тоже заметит! – сказала я, вытягивая простыню. – Что хуже?

– Ты права, – согласилась Снежка и тоже потянула за простыню. – Что теперь? – спросила она, когда мы её вытащили.

– Она идёт, она идёт, – поддразнило нас зеркало.

– Спускайтесь, – сказала я, – я подержу простыню. Вам надо съехать по ней как можно быстрее, а потом спрыгнуть!

– А ты? – спросила Снежка.

– Не волнуйся, у меня есть план! Скорее!

Цок, цок, цок. Я слышу шаги на лестнице.

Я слышу, как королева идёт по коридору и поёт:

– Зеркало-зеркало, у меня к тебе вопро-о-ос…

Снежка на грани обморока, но я толкаю её к окну. Ей надо вылезти первой, потому что она тяжелее нас с Джоной, и мы будем держать простыню вдвоём. К тому же так она сможет помочь Джоне, когда он будет спускаться. Мы с Джоной так крепко вцепились в полотнище, что у нас побелели костяшки пальцев.

Снежка колебалась.

– Иди, – сказала я. – Скорее!

– Н-но…

– Иди!

Тяжело вздохнув, девочка вылезла в окно. Она скатилась вниз по простыне и застыла в метре от земли.

– Что теперь? – закричала она.

– Прыгай!

– Я не могу! Мне страшно!

– Ты должна! Прыгай!

Она закрыла глаза, что вряд ли придало ей храбрости, прыгнула и приземлилась на попу. Ужас на её лице быстро сменился улыбкой.

– Теперь ты, – сказала я Джоне, вытирая пот со лба.

– Но, Эбби, кто подержит для тебя простыню?

– Я же сказала, у меня есть план. Нечто по принципу гамака. Вы будете держать углы простыни, а я прыгну в центр.

– Не уверен, что мысль хорошая, – наморщил нос Джона. – Вдруг с тобой что-нибудь случится?

Как мило, он за меня волнуется!

– Ничего не случится. Иди-иди! У нас мало времени.

Снежка помахала ему с земли. От внезапного страха у меня по коже побежали мурашки. С ним же всё будет в порядке? Должно быть! Я быстро обняла брата. Он вылез в окно, соскользнул вниз по простыне, спрыгнул на землю и широко улыбнулся.

Теперь самое сложное.

Я.

Снежка с Джоной встали друг напротив друга и как можно шире растянули простыню, чтобы мне было куда приземляться.

Я посмотрела вниз. Боже мой. Смогу ли я?

Я повернулась к зеркалу.

– Зеркало-зеркало, пожалуйста, не рассказывай ей, что мы здесь были.

– Если она спросит, я не смогу не ответить.

Чёрт. Мы вытащили её простыню. Конечно, она спросит.

Повернулась дверная ручка. Это она! Она заходит!

Я примерилась, как могла, и…

Прыгнула.

Семнадцатая глава. Мягкая посадка

Я лечу! Лечу! Правда по-настоящему лечу!

Ладно, может, не совсем лечу – я мчусь вниз, а не вперёд. И в моём представлении полёт уносит тебя далеко в небо, а не разбивает о землю. Но всё же.

Ура!

Бах. Я упала на простыню и сразу же поняла, что я в ней запуталась. От простыни разит нафталином. А казалось бы, у стильной королевы постельное бельё должно пахнуть цветами или хотя бы кондиционером. Я высвободила голову и заметила её в окне.

Вы, трое! завопила она. Стража! Стража!

Я выбралась из простынки и закричала:

– Бежим! Бежим-бежим-бежим!

Мы помчались назад по мосту, пока стража не осознала, что происходит. Зачем нужен подъёмный мост, если его никогда не поднимают? Я держу брата за руку, чтобы он не потерялся, а Снежка спешит за нами. Она потеряла свою шляпу где-то по пути, но какая теперь разница?

Йопопо. Где Йопопо? Его нигде нет.

– Я думала, что он гений, – пожаловалась я.

– Так и есть. Ведь он сам себя отвязал, – ответила Снежка.

Превосходно.

Мы помчались в лес не оглядываясь. Клянусь, никогда в жизни я не бегала так быстро.

Фш-ш! У моего уха пронеслась стрела и впилась в соседнее дерево. А-а-а!

Ещё стрела! Ещё одна!

В нас со всех сторон летели стрелы.

Мы нагибались, уворачивались и бежали.

– Они нас поймают! – закричал Джона, всё ещё держа меня за руку. – Надо спрятаться!

– Где?

Тут совсем рядом с нами просвистела стрела. Она зацепила рукав Джоны, оторвала от него кусок материи и пригвоздила к стволу.

– Заберёмся на него, – Джона указал на крону огромного дерева.

– Но Снежка не умеет лазить по деревьям, – возразила я.

– Самое время научиться. – Он ухватился за ветку и запрыгнул наверх.

– Давай, Снежка, – сказала я. – Ты справишься.

Она выглядела напуганной, но вместо того чтобы сказать «нет», подпрыгнула – и у неё получилось! Ура! Теперь моя очередь.

Когда мимо нас проходили стражники, мы уже были укрыты множеством веток и листьев.

Мы уселись поудобнее и отдышались. Стража ушла дальше в лес.

– Что теперь? – спросила Снежка.

– Я съем бутерброд, – сказал Джона, открывая сумку-рюкзак. – Жаль, я не проверил, есть ли в замке кетчуп.

– Нет, что мы теперь будем делать? – уточнила Снежка.

Я глубоко вздохнула:

– Спасать Ксавье и принца.

Восемнадцатая глава. Замок, заход второй

Мы прячемся в листве и разрабатываем новый план.

Наша цель: вызволить Ксавье и принца из подземелья.

– Но нас ищут стражники, – заметила Снежка. Она сидела, крепко вцепившись в толстую ветку. И подземелье закрыто.

– Ну конечно, сказал Джона. Он висел на ветке, как на турнике. – Тюрьмы всегда закрывают. Иначе кто бы там остался?

Обе темницы открываются одним ключом. – У Снежки побелели костяшки на пальцах.

Я старалась удержаться сразу на двух ветках.

– И где он?

Девочка пожала плечами.

– Наверное, в комнате Злой Зельды? предположил Джона. Если бы у меня был ключ от подземелья, я бы хранил его под подушкой.

Я фыркнула.

– Это не молочный зуб!

– Я знаю, куда бы его положила ты. В шкатулку с украшениями. Туда, где прячешь ключ от твоего дневника.

– Джона! – завопила я. – Откуда ты знаешь?!

– Я исследовал дом. – Он невинно захлопал ресницами. – Кстати, Снежка, ты знаешь, что ты есть на её шкатулке? Круто, да?

Надо перепрятать ключ. Внезапно мне что-то вспомнилось. Ключ. Я видела ключ. Где я его видела? Точно!

– Злая Зельда носит ключ на шее! – объявила я и от волнения сорвалась вниз.

Снежка вскрикнула, но мне удалось благополучно приземлиться.

– Осторожнее, – сказал Джона. – Но как мы добудем ключ, если она носит его на шее?

Хороший вопрос.

* * *

Через несколько часов мы снова пошли к замку. На этот раз – посреди ночи. К счастью, здесь луна и звёзды светят очень ярко и освещают всё вокруг.

Мы решили пробраться в спальню королевы, пока она спит, и выкрасть ключ. Хорошая новость: стражники, похоже, ушли. Плохая новость: впервые за день мост поднят.

– И как нам попасть в замок без моста? – спросила я.

– Наверное, придётся плыть, – сказала Снежка.

– Здорово! – обрадовался Джона.

Ой-ой. Признаюсь честно: я не Русалочка.

– Вы ещё не видели, как я плаваю кролем! – начал хвастаться Джона. – Фантастически!

Утешает, что плыть не так уж далеко. Всего метров шесть. У меня получится. Наверное.

– Что, если нас увидят? – спросила Снежка. Она зажала нос рукой и нырнула.

Джона побежал за ней.

– На сколько ты можешь задержать дыхание?

Мне это всё не нравится.

– Скорее бы это закончилось, – сказала я, сделала шаг вперёд и погрузилась в воду. Фу, грязь. И вода холодная. – Поплыли быстрее. И тише.

У Джоны на спине по-прежнему болтается сумка. Бутерброды будут очень мокрыми.

– О нет, – Снежка вдруг остановилась. – Нет, нет. Нет-нет-нет. Я забыла про Кроули!

– Кто такой Кроули? Стражник? – спросила я. Должен же кто-то делать ночной обход.

– Нет, крокодилица! Она живёт во рву.

Я ахнула и глотнула воды.

– В этом рву? Который мы переплываем? – Она что, шутит?

– Это она? – спросил Джона.

Бо-же-мой. На нас плывёт крокодил.

Огромный крокодил. Огромный чешуйчатый крокодилище, и он жуёт какую-то большую птицу, как стебель сельдерея.

– Нет, – ответила всё ещё застывшая на месте Снежка. – Он слишком маленький для Кроули. Наверное, у неё появился ребёнок.

Ребёнок? Вот это да! Я в шоке посмотрела на Снежку.

– Как ты могла забыть о двух крокодилах?

– У меня голова была забита другим, – надулась Снежка. – И когда я сбежала, здесь жила только Кроули!

Я заметила, что слева к нам подплывает ещё один крокодил и щёлкает гигантскими челюстями.

– Может, вернёмся назад? – спросила я дрожащим голосом.

Крокодильчик отрезал нам путь к отступлению и щёлкнул своими детскими челюстями. Я бы даже сочла его милым, если бы он не пытался нас съесть.

Мама-крокодил сделала рывок вперёд.

За ней манёвр повторил крокодил-малыш.

И снова мама. В этот раз она буквально пролетела над водой.

– Летающий крокодил! – обрадовался Джона. – Круто!

Круто? Вовсе нет! У них зубы острые, как кухонные ножи!

Крокодил-мама подплывала всё ближе.

– К берегу! К берегу! – завопила я, хватая Джону и не опомнившуюся до конца Снежку. Я плыла на спине и отчаянно била по воде ногами. Плыть без рук не так-то просто. А Джона очень тяжёлый. Почему? Всё дело в его рюкзаке! – Что у тебя там, кирпичи? – пробулькала я, глотая воду.

– Бутерброды! – крикнула Снежка. – Кинь им бутерброды!

Джона залез в сумку и вытащил из неё три мокрых бутерброда с мясом. Два кинул маме и один малышу. Сработает?

Малыш удивился. Мама подтолкнула бутерброд носом. И ещё раз. Она его нюхает?

Крокодилица зажевала свой бутерброд. Малыш попробовал свой.

– Даже крокодилам надо кушать, – закивал Джона.

– Главное, чтобы не нас, – добавила я.

Я доплыла до берега, и мы со Снежкой, облегчённо вздохнув, упали на землю.

А Джона весело махал крокодилам на прощание.

Я встала. Ноги все еще дрожали, и я промокла до нитки.

– Надо найти открытое окно на первом этаже, – сказала я. – Я проверю эти, а вы те.

Я осмотрела три окна. Они были закрыты наглухо.

– Всё закрыто, – сказала Снежка после того, как мы изучили все окна.

Хм.

– Что теперь?

– Окно Злой Зельды ещё открыто, – показала наверх Снежка.

– Да, но как мы туда попадём? Долетим?

– Интересно, эти крокодилы умеют летать? – спросил Джона, оглянувшись на ров.

– НЕТ, Джона. Это не игра в подвале. Здесь нет летающих крокодилов. Крокодилы не умеют летать. И даже если умели бы, ты бы на них не сел. Не в то время, когда я рядом. – Кстати о времени… Нет. Не буду смотреть. Я только расстроюсь.

Джона пожал плечами и посмотрел на замок.

– Смотри! Там некоторые камни выпирают, прямо как на стене для тренировок по скалолазанию!

– И что?

– Мы полезем вверх по стене! – Джона хлопнул в ладоши.

Что? Нет!

– Ну уж нет.

– Ну уж да! Это легко. Даже легче, чем лазить по деревьям. Я один из лучших в своей группе по скалолазанию.

– Там у тебя есть страховка.

– Она мне не нужна. Я никогда не падал.

– Пока не падал.

– Эбби, – серьёзно сказал Джона, поджав губы, – я справлюсь. Верь мне!

– Я не смогу, – лицо Снежки стало еще белее. – Больше никакой высоты.

– Я пойду один. Заберусь в замок, а вы стойте на стрёме. Я залезу в окно, возьму ключ…

– Я не позволю тебе карабкаться по стене замка, и точка. Даже если бы я разрешила, что тогда?

– Злая Зельда спит, да? Я осторожно сниму с неё цепочку, спущусь на первый этаж и открою окна. Вы залезете внутрь, и мы спасём Ксавье с принцем. А потом – домой. Вот и всё. – Джона потёр руки, как будто хотел их помыть.

Мне не нравится, что:

1. Мой брат полезет по стене замка на третий этаж без страховки…

2. Мой брат окажется один в комнате Злой Зельды…

3. Мой брат разработал план, а у меня в голове пусто. Ну да ладно. Я им горжусь. Но всё же!

– Снежка, стой на страже, – приказала я. – Я полезу за ним.

Это ведь не так сложно?

Девятнадцатая глава. Это сложно. Очень-очень сложно

У меня болят пальцы на ногах. У меня болят пальцы на руках. У меня болит всё тело, а мы не взобрались и на полметра!

– У тебя отлично получается! – подбодрил меня Джона.

– Руки на стену! – скомандовала я. Не могу поверить, что он так развлекается.

Не смотри вниз! крикнул Джона.

Конечно, я посмотрела. А-а-а!

Мы лезли, лезли и всё ещё лезли.

– Почти добрались, – сказал Джона. Оказавшись у окна, он схватился за подоконник, подтянувшись, перевалился через него и исчез внутри комнаты, за фиолетовыми портьерами.

– Джона, – громко прошептала я, – оставайся на виду!

Он появился через секунду и победно вскинул руки.

– Готово!

– Тс-с!

Джона наклонился и помог мне забраться внутрь.

Злая Зельда лежала прямо перед нами. К счастью, она крепко спала.

Хр-р-р-р-р-р-р!

Злая Зельда храпит! Ха-ха-ха! Мы с Джоной не сдержались и захихикали.

– Что смешного? – раздался голос со стены.

У меня упало сердце. Я повернулась к зеркалу. Как я могла про него забыть?

– Тс-с! Не буди её, пожалуйста!

– Что, прости?

– Зеркало-зеркало, – поправилась я, – тс-с. Не буди её, пожалуйста.

– Так-то лучше, – зеркало понизило голос. – Не буду. Она всегда спит как убитая. И я не хочу, чтобы у вас были неприятности. Вы мне нравитесь. И Снежка тоже.

– Но, зеркало-зеркало, если мы тебе так нравимся, зачем ты подговорило Злую Зельду убить Белоснежку?

– У меня не было выбора. Я обязано говорить королеве правду. Это часть…

Хр-р-р-р-р-р-р!

Джона прижал руку к стеклу.

– Чего? Проклятья? Только не говори, что на самом деле ты – человек, застрявший в зеркале!

– Ну, я здесь не потому, что в зеркале очень весело.

– Отстой, – кивнул Джона.

– И не говори. Весь день только и делаю, что отражаю. У меня постоянно болит голова.

– Как тебя зовут? – спросил Джона. – Зеркало-зеркало.

– Г… Габриэль, – тяжело вздохнуло зеркало.

Это девочка!

– Привет, Габриэль, – поздоровалась я.

– Зеркало-зеркало, можно называть тебя Гэбби? – спросил Джона. – Это рифмуется с Эбби!

– Нет, – ответила девочка.

Постараюсь не принимать это близко к сердцу.

Я на цыпочках подкралась к постели королевы. Она спала на спине, натянув одеяло до подбородка. Я осторожно приподняла его, чтобы посмотреть на кулон.

Хр-р-р-р-р-р-р!

Я подпрыгнула. И опять склонилась над королевой. Я его вижу! Я вижу ключ. А где застёжка? Нет! Она должна быть сзади на шее. Как приподнять Злой Зельде голову и не разбудить её? Погодите-ка! У королевы так много костюмов. Наверняка она хранит здесь ножницы, чтобы подправлять какие-нибудь мелочи.

– Габриэль-Габриэль, – прошептала я. – Где ножницы?

– В ящике стола.

Я тихонько подошла к столу и открыла ящик. В нём царил беспорядок. Бумаги, перья, чернильницы и – ура! – ножницы!

– Нашла!

Я взяла лист, весь исписанный одними и теми же словами: «Всех милее».

Мне вспомнилось недавнее замечание Снежки.

– Габриэль-Габриэль, ты не знаешь, оставил ли отец Снежки завещание?

– Конечно, знаю. Я всё знаю.

– Так что? – нетерпеливо уточнила я. – Габриэль-Габриэль?

– Оставил.

Не может быть!

– Скажешь, где оно?

– Скажу.

– Хватит со мной играть! Просто скажи. Габриэль-Габриэль.

– Грубить не обязательно. Оно спрятано прямо за мной. Приподнимите меня – только осторожно – и сами увидите.

Мы с Джоной осторожно приподняли зеркало и так же осторожно поставили его на пол. В стене за зеркалом многие камни держались некрепко и шатались.

– Вытащи камни, а я достану ключ, – сказала я Джоне.

Я на цыпочках вернулась к постели королевы, наклонилась над ней…

Хр-р-р-р-р-р-р!

Я снова подпрыгнула. Она ужасно храпит! Надо сосредоточиться. Надо срезать кулон!

Щёлк!

Готово! Я крепко зажала ключ в кулаке.

– Есть, – сказала я. – Ты нашёл завещание?

Джона уставился на круглую дыру в стене.

– Я нашёл какие-то бумаги. Похоже, что важные.

– Хорошо, положи их в сумку. – Я быстро помогла ему поставить камни на место. – Пойдём. Габриэль-Габриэль, спасибо за помощь. После того как спасём принца и охотника, мы придём к тебе, чтобы вернуться домой. – Я не удержалась и взглянула на часы. Шесть утра. У нас почти не остаётся времени!

Мы помчались прочь из комнаты.

– Удачи! – крикнула нам вслед Габриэль.

Мы сбежали вниз по лестнице на первый этаж и открыли ставни. Снежка забралась внутрь через маленькое окно и отвела нас в конец коридора.

Я отперла дверь и посмотрела, что за ней.

Тьма кромешная.

– Надо спуститься вниз по ступенькам, – сказала Снежка.

– Я ног своих не вижу, не то что ступенек. Джона, у тебя в сумке случайно нет фонарика?

– Нет, – фыркнул Джона. – А разве твои часы не светятся?

– Точно! Молодчина! – Я нажала на часах кнопку «СВЕТ», и перед нами предстала мегажуткая и мегаизвилистая скрипучая лестница. – Ой! – Этот подвал намного страшнее нашего.

– Пойдём-пойдём, – сказал Джона.

– Держись за перила. И, надеюсь, у тебя завязаны шнурки?

Мы шли вниз, вниз и вниз. Одной рукой я цеплялась за перила, в другой сжимала ключ.

Когда мы наконец спустились, я отдышалась и спросила Снежку:

– Куда теперь?

По моей ноге кто-то пробежал. Крыса. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Вдруг в стороне от нас что-то загремело, и мы услышали голос:

– Эй? Кто здесь?

– Принц Тревор? – громко спросила я. – Это вы?

Джона помчался вперёд.

– Терпение, мистер Тревор! Мы вас спасём!

Мы подбежали к большой овальной двери и прижались к ней, пытаясь одновременно заглянуть в крошечное окно без стекла. Принц и правда симпатичный. Высокий. Светловолосый. Выглядит как принц даже в тёмном подземелье.

– Снежка, – зашептала я скороговоркой. – Поправь волосы, скорее! – Жалко, что они подпалены отравленной подушкой.

Я повернула ключ в двери, и она открылась.

– Привет, – сказал принц.

– Привет, – ответили мы с Джоной.

Снежка пискнула.

– Я Эбби, – представилась я и протянула правую руку для приветствия. Может, надо было сделать реверанс? Я убрала руку. Но принц уже протянул свою, так что я её пожала.

– Приятно познакомиться, – сказала я.

– Мне тоже, – ответил принц. – Спасибо, что спасли меня. Я принц Тревор.

– Не за что. Это мой брат, Джона, и моя близкая подруга, Снежка.

Она опять пискнула.

Наверное, он ей нравится. Точно! Принц увидел Снежку. Может, сейчас он в неё влюбится и у истории всё-таки будет хороший конец!

И снова писк.

– Прости, ты что-то сказала? – спросил её принц.

Она помотала головой.

Хм-м. Он не влюбится, если она будет молчать. Хотя в настоящей сказке он полюбил Снежку, а она не произнесла ни слова. Но тогда она была мертва. Наверное, это важно. И хорошо выглядела. Сейчас она похожа на пугало. С водорослями на лбу и в моей пижаме. Лучше бы она её не надевала. Надеюсь, когда мы его спасём, они расслабятся, повеселятся, поболтают друг с другом и – влюбятся.

– Где вторая темница? – спросила я Снежку.

Она провела нас по извилистому тёмному коридору и заглянула в одно из окошечек.

– Это Ксавье! По крайней мере, мне так кажется. Здесь слишком темно.

Я открыла дверь.

Внутри сидел мужчина примерно того же возраста, что и мой отец. С длинными, очень длинными волосами. И очень длинной бородой. Он выглядел как Боб, только выше.

– Белоснежка? – удивился он. – Ты ещё жива?

– К счастью для вас, – сказала я. – Пойдём.

Мы побежали вверх по шатким ступенькам.

Мы вышли из подземелья, и я взяла Джону за руку.

– Мы их спасли. Теперь можно вернуться домой.

И тут раздалось два удара гонга:

Там! Там!

– Что это? – спросила я, зажимая уши руками.

– Это сигнал тревоги! – испуганно сказала Снежка. – Они знают, что мы здесь!

Двадцатая глава. Бежим!

Там! Там! Там!

– Нас обнаружили! вскрикнула Снежка. Надо выбираться отсюда!

Как бы крепко ни спала Злая Зельда, этот шум её всё равно разбудит.

– Надо бежать. Быстрее! объявил принц Тревор.

План, план, нужен план!

– Ко рву! скомандовала я. Поплывём!

Джона дёрнул меня за рукав.

– Плохая идея. Бутербродов-то не осталось.

Чёрт. Новый план, новый план! Точно! Знаю!

– Мы сможем опустить мост? спросила я Снежку.

– Да! – Она побежала ко входу в замок. Но мне нужна помощь!

К ней поспешил принц Тревор:

– Что мне сделать?

– Тяни! – Снежка указала на рычаг.

Он потянул, она тоже. Мост упал с громким БУМС.

Если Зельда ещё и спала, то теперь она точно проснулась.

– Вперёд! – закричала я, хватая Джону за руку. Мы помчались к выходу. За нами с Джоной бежал Ксавье, а за ним – принц и Снежка.

– Стойте! – услышала я.

Арландо с двумя другими стражниками перегородили мост. Они все чудовищно огромные. У них даже есть татуировки. С изображением змей. Или они носят змей на себе. Не уверена. В любом случае, выглядят они устрашающе. И собираются в нас стрелять.

Мы резко затормозили. Похоже, стража всё-таки делала ночной обход. Упс.

– Вернёмся другим путём, – сказал Ксавье.

Новый план! Мы развернулись. Вот только в воротах стояла Злая Зельда. Вместе со здоровенными стражниками в змеиных татуировках. Теперь на нас нацелено еще больше стрел.

Что же делать? Я скосила взгляд направо и вниз. Мама-крокодил поджидала нас с широко открытой пастью и голодным блеском в глазах. Её малыш подплыл к нам слева и тоже выглядел очень голодным.

Факт: нас окружили. Факт: у меня закончились планы.

– Так-так-так, – хищно прошипела Зельда. – Смотрите, кто тут у нас. Стража! Посадить принца с охотником в первую темницу! Брата с сестрой – во вторую!

Нет! Нам нельзя в темницу! Как мы оттуда попадём домой?

Никак. Если нас посадят в подземелье, домой мы уже не вернёмся. Никогда.

– Вторая темница лучше, – прошептал Джона. – Кажется, там был мячик.

– Это была крыса, – сказала я. – И я не хочу сидеть ни в какой темнице.

Королева хмыкнула.

– А Снежка…

– Это она? Я думал, она в бегах! – удивился один из стражников.

– Я думал, она мертва, – пробормотал Арландо.

– Вы оба правы, – кивнула Зельда. – Она скрывалась. А теперь умрёт.

Тут Снежка не выдержала.

– НЕТ! – закричала она изо всех сил. – НЕТ, НЕТ, НЕТ! Ты больше не будешь пытаться меня убить! Слышишь? НЕ БУДЕШЬ, НЕ БУДЕШЬ, НЕ БУДЕШЬ!!! – Принцесса махнула стражникам: – Приказываю вам сложить оружие!

Королева засмеялась:

– Ты приказываешь? Это невозможно. Им приказываю я. Ты – ничто. Ты убираешься в домике гномов.

Гномы! Может, они придут нас спасти! Разве не так случается в фильмах? Героиня думает, что ей конец, но внезапно появляются её друзья и помогают ей. Гномы уже спасали Снежку. Они сделают это ещё раз, верно?

Но как им узнать, что мы в опасности? Хм. Йопопо, возможно, гений. Наверное, поэтому он и ускакал – за гномами! И теперь они появятся в самый критический момент.

В любую секунду.

Сейчас.

Джона ткнул меня в бок.

– Эбби!

– Не сейчас.

– Но Эбби!

– Я немного занята, Джона. – Это неправда. Но скоро буду. Как только покажутся гномы.

– Эбби! – Он снял рюкзак, открыл его и достал какие-то бумаги. – Завещание!

Завещание? Точно! Завещание!

– Мы нашли завещание короля! – прокричала я.

– Правда? – удивилась Снежка.

Я быстро просмотрела первую страницу, вторую, третью. Пожалуйста, пусть здесь найдётся что-нибудь, что поможет Снежке. Ну пожалуйста! Огромное пожалуйста! Пожалуйста-препожалуйста!

– Вы ещё не закончили свой цирк? Вы меня утомляете, – вздохнула Зельда, разглядывая свои чёрные ногти.

Я лихорадочно зашуршала страницами. Здесь ничего, ничего… А, вот! Нашла! Одиннадцатая страница, пункт второй! Нашла! Я торжественно прокашлялась.

– В случае моей кончины королевство Замель перейдёт в собственность моего единственного ребёнка – Белоснежки, принцессы Замеля. Королева Зельда останется её опекуном до тех пор, пока принцессе не исполнится шестнадцать. Тогда Белоснежка станет королевой.

Все ахнули.

– Мне уже шестнадцать! – воскликнула Снежка.

– Да хоть тридцать, – отрезала королева. – Королевство моё.

– Вовсе нет, – пробормотал Арландо. – Самозванка! Снежка – наша королева! Хватайте её, ребята!

Татуированные стражники бросились на Злую Зельду.

Да!

– Я ещё не проиграла! – заорала королева. – Она не сможет стать королевой, если умрёт!

Она прицелилась и выстрелила в Снежку из лука.

– Нет! – завопила я.

– Нет! – закричали стражники и прыгнули на королеву.

Но было слишком поздно. Стрела уже летела к Снежке.

– Нет! – воскликнул принц Тревор.

Он прыгнул вперёд, как в режиме замедленной съёмки, загородив собой Снежку.

Принцесса спасена! Ура!

Но стрела вонзилась принцу прямо в грудь.

Все разом закричали. Я – громче всех.

Принц ещё стоял, но у него дрогнули и почти сразу же подкосились колени. Принц упал с моста прямо в воду.

– Нет! – Снежка прыгнула за ним.

– Снежка! – Я кинулась за ней.

– И я! – радостно завопил Джона и стремительно полетел в ров словно пушечное ядро.

– НЕТ! – скомандовала я, но слишком поздно – он уже в воде. Почему он никогда меня не слушается? Как же это бесит!

Плюх! Ксавье тоже прыгнул.

Теперь мы все плавали во рву.

Как и крокодилы.

Щёлк.

Щёлк, щёлк.

Снежка пыталась поддержать окровавленного принца Тревора за подмышки и удержаться на плаву. Ксавье держал принца за ноги. Я прижимала к себе Джону. На нас плыли Мама-крокодил и её малыш.

Они уже распахнули пасти.

Они рычат.

Они голодные.

У меня пересохло во рту, а сердце отчаянно билось в груди.

Это конец. На самом деле конец. Мы никогда не вернёмся домой. Никогда не увидим родителей.

Я крепко обняла своего дрожащего брата, зажмурилась и приготовилась стать крокодильим обедом.

Двадцать первая глава. Всё ещё на плаву

Что-то ударило меня по лицу.

Зубы крокодила? Нет, это что-то мягкое. Крокодилий язык?

И снова удар.

Бутерброды с мясом! весело закричал Джона.

Я распахнула глаза. Над водой летали бутерброды с мясом. Крокодилы их радостно хрупали. Что?..

– Я думала, они у тебя кончились, – сказала я брату.

– Так и есть!

Но тогда как?..

Джона показал на берег, и я увидела семерых гномов они метали в ров бутерброды.

Они пришли! Ура! За ними горделиво красовался Йопопо. Должно быть, это он их привёл. Похоже, он и вправду гений.

Пока крокодилы объедались мясом, мы вытащили Тревора на берег.

Ксавье вынул стрелу, но это не помогло. Принц не дышал.

– Нет, – вздохнул Джона. Я прижала его к себе. Не хочу, чтобы брат это видел.

– Он умер, – сказала я. Не могу поверить. И это по моей вине. Не напиши мы ему письмо, он бы не приехал в замок.

Он никогда не станет королём.

Никогда не влюбится в Белоснежку.

Уже никогда вообще ничего не сделает.

У меня по щекам покатились слёзы. Бедный, бедный принц Тревор!

– Нет, – послышался мягкий шёпот. – Нет-нет-нет!

Я обернулась и увидела Снежку. Она упала на колени возле принца и горько плакала.

– Нет, – повторила девочка, и её голос стал жёстче. – Нет, нет и нет! Разве это счастливый конец? Это НЕ счастливый конец!

– Снежка, – тихо проговорила я. – Мы не сможем ему помочь.

– Но в сказке я ожила! Почему мой принц не может ожить?

– Я… я… – Я не знаю, что ответить. И у меня всё равно нет сил говорить.

Внезапно Снежка решительно опустилась на колени рядом с принцем и прижалась к его губам своими. И тут свершилось.

Одно веко дрогнуло.

Дрогнуло второе.

И принц открыл глаза.

Он жив! Он жив?

– Ты, – сказал принц, глядя на Снежку. – Ты меня поцеловала. Я был мёртв, но твой поцелуй разбудил меня.

Снежка кивнула и улыбнулась.

– Строго говоря, это был не поцелуй, а искусственное дыхание.

– Ты умеешь его делать? – восхитился Джона. – Круто!

– Конечно, – сказала Фрэнсис. – Из-за посягательств Злой Зельды нам всем пришлось научиться разным способам реанимации.

– Что бы это ни было, ты спасла мне жизнь, – просиял принц.

– Ты первый меня спас! – нежно улыбнулась девочка. – Ты защитил меня от стрелы!

– Но ты вызволила меня из темницы! Ты потрясающая!

– Нет, ты!

Они мечтательно всматривались друг в друга.

Она и правда спасла ему жизнь. А он ей. Они спасли друг друга.

Устроим праздник!

Вот только в сказке всё было не так. Даже совсем наоборот. По крайней мере, события в ней перепутались.

Хм. В моей книжке всё было иначе, но какая разница? Ведь Снежка получила счастливое завершение истории.

Может, иначе не значит хуже?

Принц Тревор встал на одно колено.

– Белоснежка, – сказал он, – ты выйдешь за меня замуж?

Ура!

– Шутишь? – Снежка вскинула брови. – Мы познакомились пять минут назад.

Она права. И ей всего шестнадцать. В этом возрасте ещё чертовски рано выходить замуж. По крайней мере, в моём мире.

– И я тебя совсем не знаю, – продолжила Снежка. – Ты правда кидался камнями в людей?

– Что? Нет! – залился краской принц. – Ну, может, и было такое. В два года. Ты сможешь меня простить?

Снежка склонила голову набок.

– Ладно. Я тоже делала много глупостей, когда была маленькой. Однажды я пролила клей на расчёску моей мачехи.

– Она это заслужила, – заметила я.

Кстати, о Злой Зельде. Я увидела, что Ксавье несёт её в замок, а она вырывается и кричит.

– Посмотрим, как тебе понравится сидеть в темнице, – ухмыльнулся Ксавье.

– Послушай, Тревор, – сказала Снежка. – Я пока не готова к таким серьёзным отношениям. Я стала королевой и должна сосредоточиться на своих обязанностях.

– Понимаю, – закивал принц. – Давай не будем торопиться. Начнём с ужина?

Отлично! Возможно, это займёт чуть больше времени, чем в сказке, но однажды они поженятся. Я в этом уверена.

У Снежки загорелись глаза.

– Я приготовлю!

– Ты больше не должна готовить, – сказала я. – Ты королева.

– Знаю, – ответила девочка. – Но мне нравится готовить!

Надеюсь, принцу Тревору нравится тушёное мясо.

Двадцать вторая глава. Габриэль-Габриэль

– Здесь чудесно, – сказала Тара, войдя в холл. – Тебе так повезло. Замок, свидание с принцем. Она мечтательно посмотрела на Джона.

Снежка обняла её.

Я рада, что тебе нравится, потому что вы будете жить здесь со мной.

Правда? спросил Алан.

Конечно! И этого еще мало, чтобы отблагодарить вас за то, что вы меня приютили!

– Надо будет избавиться от полосок, – наморщилась Фрэнсис. У меня от них голова болит.

Рядом возникла служанка, Маделин, и цокнула языком.

Опять ремонт?

– Да, – кивнула Энида. – Нам понадобится крошечная мебель. И можно розового цвета?

* * *

Я занервничала, когда мы взбирались вверх по лестнице. Сможет ли зеркало отправить нас домой?

– С ним не будет той же истории, что с Волшебником страны Оз? И за зеркалом не прячется неумелый волшебник, который только притворяется всемогущим?

Снежка покачала головой.

– Нет. Оно настоящее. А где эта страна Оз? Рядом со Смитвиллем?

– Не совсем. – Я открыла дверь в комнату Злой Зельды и подошла к зеркалу.

– Привет, Гэбби-Гэбби! – сказал Джона.

– Мы вернулись. Габриэль-Габриэль, ты отправишь нас домой?

– Конечно, – ответило зеркало.

– Я так за тебя рада, – сказала я Снежке. Всё вышло как нельзя лучше. Даже лучше, чем я ожидала. – Я повернулась к зеркалу: – Теперь, когда Снежка стала королевой, она может тебя освободить?

– Боюсь, что нет, – сказала Габриэль и сморгнула слёзы. – Но спасибо, что спросила. Я это ценю. А теперь пора прощаться.

Мне стало одновременно и радостно, и грустно. Первым я обняла Алана.

– Спасибо за всё.

Потом Боба и Стэна.

Эниду.

– Оставайся такой же розовой.

Обняла Джона:

– Оставайся всегда таким же красивым.

Обнимая Тару, не удержалась и прошептала ей:

– Признайся Джону в своих чувствах.

Она покраснела.

– Ты молодец, малышка, – сказала Фрэнсис, обнимая меня.

Я пожала руку принцу.

– Не обижай нашу Снежку. – Я сглотнула, чтобы сдержать слёзы.

– Прощай, маленький мужчина, – сказал принц Тревор Джоне.

Последней я обняла Снежку.

– Мы ещё увидимся? – спросила она.

Мне стало тяжело на душе.

– Не знаю. Надеюсь.

Мы крепко обнялись.

– Спасибо, что не позволил Злой Зельде меня отравить, – сказала она, потрепав Джону по волосам.

– Ерунда! – ответил он, выпятив грудь.

– Ну всё, хватит! – проворчала Габриэль. – У меня и другие дела есть, знаете ли.

– Готов? – спросила я брата.

– Готов.

Я взяла его за руку.

– А вам лучше уйти. Вдруг вы тоже попадёте в наш мир?

– Ну уж нет, – сморщилась Фрэнсис. – Кареты без лошадей? Это как вообще?

– Удачи, – улыбнулась Снежка.

Я заметила, что Тара взяла Джона за руку. Ура! Мы помахали им всем на прощание, когда они выходили из комнаты.

– Габриэль-Габриэль, ты не знаешь, почему зеркало в нашем подвале нас сюда отправило?

– Спросите Марирозу, – ответило мне зеркало.

– Кто такая Марироза? – спросил Джона. – Она внутри нашего зеркала в подвале?

– Она сама представится, когда будет готова. А теперь вам пора.

Я вздохнула. Хотелось разузнать побольше! Понять, что произошло.

Но сейчас я хочу только вернуться домой. Очень-очень сильно.

– Не прихватить ли с собой мебель? – предложила я. – Маме бы понравилась эта кровать.

– Снежке она тоже понравится, – заметила Габриэль. – Так что не стоит. К слову, о родителях: не рассказывайте им о том, что с вами произошло. Это важно.

– Почему? Мы им всё рассказываем. – Почти.

– Это слишком опасно.

– Для кого? Для нас? Для них? Тебя? Марирозы?

– Я уже и так сказала слишком много.

Отражение в зеркале завертелось, и в этой воронке я начала различать какие-то образы: письменный стол, коробки… Да это же наш подвал!

– Это он, – сказала я.

– Чего же вы ждёте? Проход открыт. Входите!

Я глубоко вдохнула и ухватила Джону за руку. Мы шагнули в зеркало.

Оно загудело, и мы вышли в нашем подвале.

Я оглянулась на зеркало. Ровное. Нормальное. Обычное зеркало.

Словно ничего и не было. Словно ничего странного не произошло.

– Эй? – позвала я. – Тут есть кто-нибудь?

Тишина.

Всё закончилось. На самом деле закончилось.

Или вроде того. В подвале царил беспорядок. Пропали все книги по юриспруденции и компьютерное кресло. Упс.

– Интересно, что будет, если я постучу ещё разок, – полюбопытствовал Джона, протягивая руку к зеркалу.

Я едва успела схватить его за руку.

– Не смей!

– Мы дома! – радостно закричал он, взбегая вверх по лестнице. – Давай расскажем всё маме с папой!

– Погоди!

Я пошла за братом. Поднялась по лестнице и осторожно закрыла за собой дверь. Первый этаж был залит солнечным светом. Я проскользнула в кухню, чтобы взглянуть на часы на микроволновке. Половина седьмого утра. То же время, что на моих часах.

Значит, я всё-таки была права. Здесь время шло медленнее. Ну или мы отсутствовали много дней!

Я проверила дату на мамином смартфоне. То же утро, в которое мы исчезли! Отлично!

– Пойдём к маме с папой! – позвал Джона.

Я кивнула и прижала палец к губам. Мы тихо взобрались вверх по ступенькам, и я аккуратно приоткрыла дверь.

– Я хочу поспать с ними, – прошептал Джона.

– Я тоже, но мы воняем и одеты в чужую одежду. – И туфельки. Ой, мои тапочки остались у Снежки! Прощайте, тапочки. Я буду по вам скучать.

Джона взглянул на свой тесный наряд.

– Да, точно.

– К тому же мама с папой могут испугаться, если мы залезем к ним в кровать. – Я закрыла дверь в комнату родителей и пошла к своей.

– Спокойной ночи, – сказал Джона.

– Доброго утра, – улыбнулась я и обняла брата. – Мне будет не хватать твоих ног у моего лица.

Он засмеялся, и я снова сказала:

– Тс-с!

Оказавшись в своей комнате, я разделась и кинула грязную одежду в корзину для белья. Скинула туфельки Белоснежки, натянула чистую пижаму и юркнула в кровать. У меня полчаса до побудки, и я использую их с умом.

Двадцать третья глава. Истории всё-таки могут меняться

Дети, просыпайтесь! Пора собираться в школу!

Я открыла глаза. В своей постели.

Ура! Я дома! Дома! Дома! На моих часах и на будильнике семь утра.

Интересно, было ли наше путешествие сном?

Я подбежала к корзине для белья. В ней валялись юбка и майка Снежки. Её туфельки стояли у комода. Нам не приснилось!

Мы правда там побывали!

Я подняла взгляд и обратила внимание на свою шкатулку. А вот и Снежка! Минуточку, на ней что-то новое. Это… моя лаймово-зелёная пижама?! Боже мой! Мы и вправду изменили её историю!

Я побежала в комнату Джоны. Его часы позеленели, но он крепко спал. Я нырнула под одеяло.

– Это не сон! Всё было наяву!

– Я устал, – проворчал Джона. – Конечно, было. Почему нет?

Я сбежала вниз по лестнице. Мама с папой сидели на кухне. Они пили кофе и листали утреннюю газету. Я обняла их обоих.

– Я вас люблю! – Надеюсь, они не хватятся своих книг по юриспруденции. И компьютерного кресла.

Мама насыпала мне в миску разноцветные хлопья с зефиром. Ура! Как я по ним скучала! Вкуснятина! Больше никакой мерзкой каши!

В кухню вбежал Джона.

– Мама! Папа! Представляете, мы с Эбби плавали с летающими крокодилами! Круто, да? – Он плюхнулся на стул.

Я опустила ложку и сурово посмотрела на брата. Зеркало попросило нас ни о чём не рассказывать. Не то чтобы мне хотелось врать родителям. Но вдруг это опасно? Вдруг мы все окажемся в опасности? Я поговорю об этом с Джоной.

– Наверное, было весело, – сказал папа и подмигнул мне. Конечно, он ему не поверил.

– Ух ты, Джона, ты какой-то чумазый, – заметила мама. Она взглянула на меня. – Ты тоже, милая. Вы вчера не приняли ванну?

Джона кивнул.

– Да я помылся, но…

– Мы кое-что искали в подвале, – быстро вставила я. – Там было очень пыльно.

– И как, нашли?

– А… Э… Нет. Но там было много всего интересного.

– Он весь завален хламом, – нахмурился папа. – Надо бы раздать часть.

Кхе-кхе.

– Там, м-м, не так уж много хлама. – Теперь.

– Что ж, – сказала мама. – Перед школой сходите оба в душ. Сначала ты, Эбби. И побыстрее, ладно?

Я доела хлопья и крепко её обняла.

– Я так счастлива, что я здесь.

Мои родители радостно переглянулись.

– Приятно слышать, – сказал папа. – Я знаю, переезд дался тебе тяжело и к новому сложно привыкнуть. Перемены – это непросто.

– Всё в порядке, – улыбнулась я. Да, перемены – это совсем непросто! Но они не всегда к худшему. Взять, например, Снежку. Её история изменилась, но конец всё равно счастливый.

Или Смитвилль. Это мой дом, хоть и не такой, как прежний.

А ледяные салочки – это всё же салочки, хоть и другие.

Ладно, они странные, но тоже могут быть весёлой игрой.

Попробую еще разок.

Папа положил руку мне на плечо.

– Что возьмёшь с собой на обед, милая? Сандвич с бананом и арахисовым маслом?

Что угодно, кроме тушёного мяса.

– Да! – кивнула я. – Но банан нарежь!

– Конечно!

Я открыта для всего нового, но мятые бананы вперемешку с арахисовым маслом – это гадость, как ни посмотри. Я поднялась наверх, быстро приняла душ и почистила зубы. Они наверняка очень грязные. Даже и не помню, когда в последний раз пользовалась зубной пастой.

Внезапно я услышала странный звук и остановилась у двери подвала.

* * *

– Э-э-э-э-э-эб-би….

Это моё имя? Стоит ли спуститься и посмотреть, в чём дело? Это Снежка? Она хочет нам что-то сказать? Или Габриэль? Или Марироза? Кто такая Марироза? Где она? В нашем зеркале?

Я хотела открыть дверь, но тут увидела в коридоре маму.

– Что ты делаешь? – спросила она. – Иди собирайся. Я не хочу, чтобы ты опоздала.

Я отпустила ручку.

«Сегодня», – решила я.

Сегодня я узнаю, зачем зеркало в подвале отправило нас в сказку.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.

Точно. Сегодня.

Content

Сара Млиновски
Кто на свете всех милее?

Пролог. Это не шутка

Первая глава. Начало

Вторая глава. Неприятное пробуждение

Третья глава. Зеркало-зеркало, привинченное к стене

Четвёртая глава. Слишком много деревьев

Пятая глава. Прятки

Шестая глава. По яблоку в день…

Седьмая глава. Здравствуй, Снежка!

Восьмая глава. Мы настолько не в Смитвилле!

Девятая глава. Такая история

Десятая глава. Упс!

Одиннадцатая глава. Все любят печенье!

Двенадцатая глава. Мутим воду

Тринадцатая глава. Живые холмы

Четырнадцатая глава. Он здесь, он здесь, он ушёл

Пятнадцатая глава. Дом Белоснежки

Шестнадцатая глава. И всё?

Семнадцатая глава. Мягкая посадка

Восемнадцатая глава. Замок, заход второй

Девятнадцатая глава. Это сложно. Очень-очень сложно

Двадцатая глава. Бежим!

Двадцать первая глава. Всё ещё на плаву

Двадцать вторая глава. Габриэль-Габриэль

Двадцать третья глава. Истории всё-таки могут меняться