Марина Серова

Селфи со многими неизвестными

У власти, богатства и успеха имеется своя цена. Как правило, чем значительнее ваша власть, чем больше богатство, чем более головокружительный успех вас сопровождает, тем выше цена, которую придется платить. Кто-то платит сразу, другой вынужден расплачиваться позже, а кто-то так сильно оттягивает сроки платежа, что начинает опасаться потерять все, включая собственную жизнь. Такому требуется помощь специалиста широкого профиля, каким, собственно, и являюсь я, телохранитель Евгения Охотникова.

Один мудрец говорил: «Если нашу судьбу можно представить в виде реки, у каждого она будет своя». Некоторые плывут по безмятежным водам между пологих берегов и всю жизнь любуются зелеными лугами, усыпанными полевыми цветами. Другие выбирают остановку в тихой гавани, больше похожей на стоячее болото. Кто-то вынужден постоянно лавировать между скалами и мелями, уворачиваясь от препятствий.

А есть люди, которые выбрали совсем другую реку, жестокую и коварную. Она бывает бурной и спокойной, но скрывает отмели и утесы до той минуты, пока не окажется слишком поздно. В путешествие по этой реке не пускаются на утлом суденышке, это было бы настоящим самоубийством. Наоборот, люди, движущиеся по ней, хорошо экипированы, знают все мели и подводные камни на пути. Они пускаются в опасное путешествие по разным причинам. Кого-то влечет жажда власти или наживы, другим движут амбиции.

Моя задача довольно сложна — подстроить ловушку одному из таких путешественников. Он отнюдь не новичок и не жертва обстоятельств, он выбрал этот путь осознанно. И преуспел на нем. Чтобы решить задачу, мне нужна не только лоцманская карта. Потребуется качественная приманка, вся информация от близкого круга, какую только удастся раздобыть. Как это ни прискорбно признать, но я сейчас еще не готова запустить комбинацию, которая уничтожит давнего врага. Ведь бить всегда надо наверняка, иначе и замахиваться не стоило. Думай, Женя, думай, время идет. И промедление бывает не менее опасным, чем преждевременное нападение. Здесь главное, не упустить подходящий момент.

В голову ничего толкового не приходило, и я решила переключить внимание, дать утомленному мозгу небольшую передышку. Навела порядок на рабочем столе. Убрала важные документы на флешку. Удалила их из памяти компьютера и свернула все ненужные окна. Потом бегло просмотрела киноновинки, выбрала детектив с многообещающим анонсом, поудобнее устроилась в кресле и попыталась отвлечься от всего, что не относилось к фильму. Но мысли, словно пчелы, продолжали роиться в голове. На игре актеров сосредоточиться не получалось, тем более что я практически с первых кадров узнала знаменитую повесть Агаты Кристи.

Частный телохранитель Евгения Охотникова бездельничала. Или наслаждалась выходными, наступившими после напряженных недель работы. Заодно я собирала информацию и пыталась найти решение одной проблемы, которая давно назревала. Чтобы с этой задачей справиться, мне были нужны тишина и уединение. Поэтому я поселилась в небольшой современной гостинице недалеко от центра Ростова-на-Дону. Здесь имелось все необходимое: апартаменты с удобной кроватью и мягкой мебелью, ванная комната, круглосуточный доступ в Интернет, несколько приличных кафешек и хороших магазинчиков по соседству. Пока моя основная работа в этом городе завершена, можно возвращаться домой в Тарасов. Но пришлось задержаться. На этот раз в помощи телохранителя нуждалась давняя подруга тети Милы Нина Сергеевна Новицкая. Сегодня вечером у меня назначена встреча с этой дамой в заведении «Золотой каравай».

* * *

Нина Сергеевна оказалась приятной, слегка полноватой ухоженной дамой. Если бы я не знала, что она ровесница тети Милы, решила бы, что ей намного меньше, чем на самом деле. Морщин совсем немного, легкий макияж. Деловой костюм отличного качества скрывал недостатки фигуры, светлые волосы пострижены и уложены умелым мастером. Руки украшал ультрамодный в этом сезоне маникюр и парочка перстней.

Женщина успела заказать кофе с пирожным, видимо, уже ждала какое-то время. Я бросила быстрый взгляд на часы.

— Нет-нет, Женечка, это я пришла немного раньше! — воскликнула она, заметив мой маневр. — Нервничаю очень, дома не усидеть.

— Добрый вечер, Нина Сергеевна.

— Здравствуйте. Я вас сразу узнала — Мила выслала несколько фотографий с какого-то пышного праздника в ресторане.

— Юбилей, — улыбаясь, кивнула я.

— Да, точно, юбилей. У меня тоже стремительно приближается круглая дата, которая пугает одним своим звучанием. Стареем потихоньку, знаете ли.

— Нина Сергеевна, вы прекрасно выглядите.

— Для своего возраста, — вздохнула женщина. — Это все работа. Я же главбухом тружусь. Фирма солидная, нужно соответствовать. А как только выйду на пенсию и дома осяду, сразу превращусь в старушку.

— Думаю, до старушки вам еще далеко.

— Спасибо, Женечка. Рада с вами познакомиться, жаль только, что повод невеселый. Очень надеюсь, что вы сможете нам помочь. Мила говорит, вы просто волшебница.

— Правда? — усмехнулась я. — Боюсь, тетя слегка преувеличивает.

— Не то чтобы… Но всем помогаете, и все довольны.

— Я попробую помочь участием или советом. Но мне необходимо знать суть проблемы.

— Да, конечно. Пожалуй, начну. — От моего внимания не ускользнуло, что Нина Сергеевна сначала дождалась, когда официантка поставит на стол чашечку кофе и отойдет в сторону, и только после этого продолжила: — Но, кажется, я не знаю с чего начать.

— Вы же понимаете, что наша беседа является конфиденциальной? Начните с главного. Или с подробностей, с рассказа о семье — это все равно.

— Да, хорошо. Игорь — мой единственный сын. Он бывший военный, полковник в отставке. Пока служил, помотался по свету, принимал участие в боевых действиях в Афганистане и Чечне, был пограничником в Армении. Лет десять назад вышел в отставку и обосновался здесь, в Ростове, поближе к родителям. Тогда мой муж еще жив был. Игорь открыл свою фирму, женился на милой девушке Норе. У меня двое внуков: Русику девять лет, а Рите шестнадцать.

— Шестнадцать? А как же свадьба десять лет назад? — не поняла я.

— Рита — дочь Игоря от первого брака. Он распался задолго до их знакомства с Норой. Вика, мама Риты, тоже вышла замуж и уехала в Германию. До последнего времени Рита жила у нас — в семье Игоря, я имею в виду. И все вроде бы было хорошо.

— Они ладили? Рита с мачехой?

— Более чем! Понимаю, Женя, сейчас вы можете мне не поверить. Но все было прекрасно, правда. Нора заботилась о Рите и всячески баловала девочку: внимание, карманные деньги, обновки. Иногда даже чрезмерно баловала. Например, если Игорь отказывался покупать Рите какую-то ультрамодную вещь, Нора всегда становилась на сторону падчерицы и уговаривала мужа. У Игоря нрав суровый, как у всех военных. Понимаете, да? Он не груб с женой и детьми, не жесток, но сюсюканья от него не дождешься.

— И после развода?.. — подсказала я.

— Все заботы о девочке легли на плечи Норы. И она справилась блестяще. Рита быстро привыкла к переменам, радовалась рождению брата, охотно помогала по дому. В их семье царила настоящая идиллия. Правда, все знакомые удивлялись! Даже я, что далеко ходить, порой подтрунивала над внучкой.

— Как именно?

— Рита называла Нору то по имени, то «мамочка», то «подружка». Я смеялась: «Какая она тебе мамочка? Она мачеха!» А Рита возражала: «Нет, она мамочка, подружка моя любимая». И улыбается, смеется, бросается к Норе с объятиями, ластится к ней. Тем непонятнее для меня то, что произошло дальше!

— Нина Сергеевна, а что, собственно, произошло?

— Да я толком ничего не знаю, Женя! Игорь сказал как отрезал, что Рита больше ему не дочь, он не желает ее знать и не будет участвовать в жизни девочки. Выгнал девочку-подростка из дома и не взял в отпуск со всей семьей. А эта поездка была запланирована именно для Риты, вернее, для обоих детей. Игорь ездил на малую родину, в Белоруссию. И билеты были куплены давно, между прочим. Он обещал познакомить детей с многочисленной родней со стороны отца, показать важные для нашей семьи места. Если Игорь не взял дочь в эту поездку, он не просто сердится, а пребывает в крайней степени раздражения, даже в ярости. Рита тоже ничего не говорит, молчит, как пленный партизан. Только я начинаю расспрашивать — или грубит и говорит гадости, или плачет и убегает в свою комнату.

— Но в чем конкретно обвиняет или подозревает Риту отец? Он же не мог совсем ничего не сказать?

— В покушении на жизнь Норы, — так тихо прошептала Нина Сергеевна, что я едва расслышала. — И не подозревает, он заявил, что уверен в ее вине и что доказательства имеются. Или она сама призналась, этого уже точно не скажу, не смогла толком понять.

— Но что конкретно могла сделать мачехе девочка? Обидела? Напала? Ударила?

— Просто ума не приложу, Женя, честное слово!

— Скажите, Нина Сергеевна, а вы часто бываете в семье сына? Вы работаете, он занят делами фирмы, дети учатся. Нора где-то трудится? Наверное, удается всем вместе собраться крайне редко?

— Нора — домохозяйка и не работала ни одного дня после того, как вышла замуж. Но Игорь доволен, он сам прилично зарабатывает, а жена занимается домом и обеспечивает уют. Она замечательно готовит, шьет и вяжет. Держит дом в таком идеальном порядке, какого у меня, например, не было никогда. По характеру — полная противоположность первой жене Игоря, Вике. Она, между нами говоря, была еще та оторва. Нора разговаривает вполголоса, с таким легким характерным придыханием. Никогда ни одного громкого слова. Ходит по дому как тень, не имеет обыкновения спорить с мужем, как-то возражать ему. Если и добивается своей цели, то исподволь. Настоящая восточная женщина.

— Восточная?

— Нора — армянка. На самом деле ее зовут Норануш, а одну из сестер Азгануш, представляете? Кстати, она тоже в Ростов переехала, и ее все называют Асей. Имена остальных родственников, например родителей Норы, я даже запомнить не смогла, совершенно непривычные для нашего уха. Что до вашего вопроса, Женя, да, сейчас мы с сыном видимся редко. Они уезжали в отпуск за границу, с тех пор как вернулись, я у них не была еще. Он тоже не заходит, видимо, Риту видеть не желает. И на меня немного сердится. А раньше виделись довольно часто. Игорь мне детей привозил по вечерам, бывало, что и с ночевкой. Он всегда следил, чтобы я после смерти мужа не оставалась надолго одна, не впадала в тоску. И я бывала у них в семье часто, обычно пару раз в неделю. Сейчас зима, а всю весну, лето и часть осени, пока тепло, мы каждые выходные проводим вместе на даче. Она у нас как бы общая. Наш участок мужу еще в советское время дали. А несколько лет назад Игорь купил соседний, чтобы тесно не было, и объединил их, приличный дом построил. Я планирую переехать туда насовсем, когда оставлю работу. Места замечательные. Знаете, за аэропортом чуть левее уходит дорога?

— Кажется, да.

— До города недалеко, а рядом небольшой лес и чистая речка. Мне всегда нравилось работать на земле, овощи выращивать. А что еще в старости делать?

— Значит, вы в семье сына бывали часто и ничего не замечали? Никаких тревожных признаков? Я хочу сказать, что обычно такие вещи, как попытка убийства или серьезного причинения вреда здоровью, не случаются сразу. Человек не решается на подобное в один день. Должны были запомниться какие-то ссоры, стычки, конфликты.

— Нет, ничего такого, кажется, не было. По крайней мере, Рита никогда не вела себя агрессивно по отношению к мачехе, да и к кому-либо другому тоже.

— Нина Сергеевна, расскажите мне о второй вашей невестке, — решила я зайти с другой стороны.

— Нора с Игорем познакомились во время его службы в Армении. Она всегда была тихой милой девушкой, да, собственно, и осталась такой. Правда, она постоянно болеет. Не подумайте, так, ничего серьезного. Пару лет назад ее варикоз беспокоил, делали операцию на правой ноге. А сейчас то голова болит и кружится, то там кольнет, то здесь стрельнет. Честно говоря, я всегда считала эти болезни легким воспалением хитрости или способом аккуратного давления на мужа. Нора же ссоры не выносит, скандалы не устраивает, но умеет виртуозно гнуть свою линию, когда считает нужным. И все это тихо, спокойно, совершенно не повышая голоса. Иногда Игорь даже не замечает, что им манипулируют. Иногда все видит и включается как в игру. И уступает, конечно же, жене.

— Значит, Нора — ловкий манипулятор?

— Женя, только не подумайте ничего такого. Мировых заговоров Нора не устраивает. Просто женщина не может считаться настоящей женщиной, если не умеет ловко крутить собственным мужем. Да и, будем говорить начистоту, такая тактика жены очень на пользу моему сыну. Он сильно изменился в этом браке — в лучшую сторону, стал совсем не таким, как десять лет назад.

— Что вы имеете в виду?

— Служба в армии меняет людей. Простите, Женя, я не знаю, где служили лично вы…

— В разных местах, — усмехнулась я.

— И не хочу обидеть, если честно.

— Говорите смело, я все понимаю.

— Война не просто меняет людей, она калечит, иногда непоправимо. Мой сын — боевой офицер, он не отсиживался в штабах. Ему приходилось видеть смерть, убивать людей и посылать на смерть других солдат. Это ломает психику, — Нина Сергеевна замолчала и уставилась на меня, выжидая.

— Полностью согласна. И если вас интересует мое мнение, то хуже всего, когда подчиненные, за которых отвечаешь, не возвращаются живыми с задания. Но влияние военных действий на психику иногда сильно преувеличивают. Не нужно забывать главного: все изменения зависят от того, каким человек был задолго до того, как попал в армию.

— Наверное, это так. Но Игорь вернулся с последней войны другим. Кому как не матери это заметить? Он стал жестким, нервным. И развод с Викой не добавил ни спокойствия, ни веры в женщин. Если бы у Норы был другой характер или она не смогла найти подход к моему сыну, они бы и не поженились вовсе. И уж точно не прожили бы вместе так долго. Думаю, что благодаря влиянию Норы и рождению сына Игорь стал гораздо спокойнее.

— А тут такие события, — подсказала я.

— Да, Женечка! Честно говоря, я не только за Риту переживаю. Что бы там у них ни произошло, на моем сыне это тоже отразилось, несомненно.

— Но с Ритой Нора не конфликтовала? — решила еще раз уточнить я.

— Нет, никогда.

— Скажите, а могла ли Нора исподволь обижать девочку? Тихая восточная женщина, искусный манипулятор. Может, Рита, пока была ребенком, сносила обиды или перед вами и перед отцом притворялась, что все в порядке. Может, недовольство мачехой тихо копилось, а потом выплеснулось? Подростки часто не способны совладать со своими эмоциями.

— Нет, что вы, Женечка! У Риты отцовский характер, она и в детстве терпеть обиду не стала бы, а сейчас и подавно. Да и я никогда ничего подобного не замечала. Нет, не может такого быть. Нора никогда не делила детей на своего и чужую. Кажется, она искренне привязана к моей внучке.

— А ревность к брату? Может, девочка, наоборот, мачеху так любит, что ревнует ее ко всем вокруг? — не сдавалась я.

— Понимаете, между детьми, конечно, всякое бывало, как в любой семье. Могли вцепиться оба в одну игрушку или книжку, начать ссориться и вопить.

— Как решался подобный конфликт?

— Игорь обычно строго велит немедленно прекратить свару. Может раздать детям по оплеухе. Нора, наоборот, дипломатично уладит конфликт. Предложит спорщикам интересное занятие, вкусное лакомство, другую игрушку, обнимет, успокоит, что-то прошепчет на ухо. Но всерьез они не ссорились, особенно последние годы. Дети подросли, Рита в колледже учится, девушка, почти невеста уже. Русик в школе, у него мальчишеские игры на уме — стрелялки, бродилки там разные.

— Значит, с Ритой они не конфликтовали?

— Нет, дети слишком не похожи, и интересы у них разные. В последнее время Русик вообще в одноклассницу влюбился. Игорь как-то обмолвился, что мальчишка постоянно разговаривает по скайпу или сотовому с подружкой. За уроки невозможно засадить — отвлекаться на разные «мелочи» мальчик не желает. Буквально засыпает с телефоном на ухе. А Нора рассказывала, что Русик девочке конфеты покупает из карманных денег. Недавно в красках описывала, как он заказывал своей даме букет цветов в службе доставки. Чтобы удивить. Представляешь, какой красивый жест? И ведь никто из взрослых не подсказывал, я специально спрашивала!

— Значит, в семье действительно ничего не назревало? — вернула я собеседницу ближе к теме.

— Знаешь, сейчас, Женя, когда ты спросила, я припоминаю, что в доме Игоря некоторое время назад случались какие-то странные происшествия. Ой, ничего, что я на «ты»?

— Конечно, продолжайте. Но о чем речь?

— В том-то и дело, что не знаю. Игорь не то чтобы скрытный у меня вырос, просто очень закрытый плюс профессия свой отпечаток наложила. Если сын сочтет некое событие военной тайной, сам никогда не расскажет и выпытать у него не получится ни за что. Но с месяц назад примерно Игорь привез ко мне детей и слишком строго разговаривал с Ритой. Это при мне было. Я насторожилась и стала вопросы задавать. Внучка отмалчивалась, сын тоже отделался общими фразами. Русик или не понял ничего, или не вникал. В общем, я потом детей по отдельности осторожно расспросила, сопоставила рассказы и сделала вывод, что произошло недоразумение. Рита закрылась в ванной и долго не выходила. Игорь вроде бы заподозрил, что она там курит, и устроил шумный разбор полетов. Выяснилось, что Рита не курила, а читала какую-то книгу, но ее все равно наказали. Убей бог, не пойму за что.

— Знаете, — протянула я, — книги тоже разные бывают. Игорь, как я понимаю, воспитывает детей достаточно строго?

— Да, у него не забалуешь. Сначала я тоже так подумала. Но очень хотелось знать все подробности. А у сына один ответ: «Мама, не лезь не в свое дело! Наказал, значит, надо так!»

— И больше ничего не случалось? — протянула я, подталкивая собеседницу к еще большей откровенности.

— Да, наверное, кое-что случалось, — смущенно продолжила Нина Сергеевна. — Однажды Нора жаловалась на свои привычные недомогания как-то уж слишком настойчиво. И мне показалось, что невестка пытается на что-то намекнуть. Но я особого значения этому разговору тогда не придала. Вернее, подумала, что она просит забрать детей к себе на время. Ведь это не в характере моей невестки — открыто попросить помочь с детьми и дать ей немного отдохнуть от обязанностей матери.

— И вы решили?..

— Что она хочет немного расслабиться, больше побыть наедине с Игорем. Но теперь мне кажется, Нора что-то другое имела в виду.

— Хотите сказать, что невестка пыталась намекнуть, будто болеет из-за Риты?

— Не знаю, Женя! Совершенно ничего не знаю! Но теперь понимаю: Нора пыталась осторожно донести до меня какую-то мысль. Я уже ничему не удивляюсь.

— Как вы думаете, Нина Сергеевна, невестка попросила бы у вас помощи, если бы вдруг стала ссориться с Ритой? Они ведь не стали бы всей семьей скрывать от вас какие-то вопиющие факты?

— Даже не знаю. Нора, конечно, скрытная особа и предпочитает действовать обходными путями, я уже говорила.

— И все же?

— Наверное, Нора, скорее всего, обратилась бы к Игорю за помощью, а не ко мне. Но все равно, думаю, я должна была бы что-то заметить. Хотя затрудняюсь ответить уверенно и пребываю в полной растерянности. Понимаешь, Женя, что бы там у них ни произошло, сложилась безвыходная ситуация. Игорь — мой сын, а Рита — внучка, мне жалко их обоих. Вот я и мечусь словно меж двух огней, а как дальше быть — непонятно. Я верю своему сыну, он не может поступать несправедливо, даже ради любимой жены. Но не могу поверить в виновность внучки. Рита — хорошая девочка, она не могла совершить ничего ужасного. И я хочу, чтобы ты, Женя, помогла во всем разобраться.

— Насколько я понимаю, Игорь не намерен давать законный ход делу?

— Заявлять в полицию? — испуганно побледнела моя собеседница. — Надеюсь, Рита не могла сделать ничего настолько дурного.

— Понимаю вас. Но если на минутку предположить, что могла? Как Игорь поступит, на ваш взгляд?

— Наверное, ты права, Женя, Игорь не станет обращаться в полицию. Рита остается его дочерью, что бы ни натворила. Или пыталась натворить. Нора жива-здорова, и я так понимаю, что дальше намерений дело пойти не могло. Или Рита собиралась что-то сделать и просто не успела? Господи, я с ума сойду, гадая обо всех этих тайнах!

Последнюю фразу Нина Сергеевна произнесла чуть громче, чем следовало бы. Люди за соседними столиками стали на нас оглядываться.

— Вот, еще не хватало устроить сцену в общественном месте, — обескураженно пробормотала она. — Женя, пожалуйста, успокой мою истерзанную душу. И скажи, что сможешь нам помочь!

— Честно говоря, я не уверена, что вам требуется именно расследование. Возможно, произошло небольшое недоразумение, и вам, Нина Сергеевна, нужно просто спокойно и серьезно поговорить с сыном и невесткой. Проблема сама собой разрешится и уладится. Даже если родных помирить все же не выйдет, обязательно получится прийти к какому-то компромиссу, который удовлетворит всех.

— У меня не получится! Думаешь, я не пыталась?! Они не желают даже обсуждать ситуацию. А я не желаю жить в неведении! И как бы там ни было, вопрос касается моей родной внучки. Я не позволю Игорю отослать девочку и совершенно вычеркнуть ее из нашей жизни.

— Куда отослать? Я так поняла, что Рита теперь живет с вами?

— Наверное, забыла сказать. Сначала Игорь требовал немедленно отправить ее к матери в Германию. И очень разозлился, когда я воспротивилась.

— Вот как?

— Думаю, ты должна понять, почему я заняла столь категорическую позицию. Виновата девочка или нет, она будет потеряна для нас навсегда. Кроме того, в Германии ее никто не ждет. Вика вышла замуж и полностью растворилась в новой семье. Ее нынешний муж — настоящий бюргер, бережливый, рациональный и законопослушный до занудства. Я так понимаю, он и раньше не горел желанием растить чужого ребенка. А теперь, когда Рита превратилась в бунтующего подростка, тем более будет против. Но дело не только в этом — я не хочу доживать свои годы без общества внучки. А вот знать, что она сделала или намеревалась сделать, — должна обязательно. Поэтому расследование необходимо провести.

— Чтобы все прояснить?

— Прежде всего, чтобы принять необходимые меры. Я не имею в виду обращение в полицию, это уж слишком. И я категорически против отправки Риты за границу. Но если девочка виновата в серьезном проступке, наказание она понесет обязательно — это моя принципиальная позиция. Безнаказанность или вседозволенность обычно плохо влияют на формирующуюся личность.

— Пожалуй, соглашусь с вами.

— Вот! — удовлетворенно воскликнула моя собеседница. — Значит, нужно срочно провести расследование.

— Даже если и так, — мягко возразила я, — вам не обязательно привлекать меня. Подобное расследование может провести обычный частный детектив. Так будет проще и гораздо дешевле, кстати. Я скорее телохранитель, а не сыщик и провожу расследования, только если это жизненно необходимо для спасения клиента. Поскольку здесь нет угрозы жизни человека, это задание не соответствует моей квалификации. А еще вам, скорее всего, нужно обратиться к хорошему семейному психологу. Это уже после того, как удастся разобраться в ситуации.

— Ты права, Женя, и я о твоей квалификации и уровне подготовки, конечно, наслышана. Но знаю и то, что недавно ты бралась за подобную работу. В буквальном смысле защищала членов одной семьи друг от друга. Так сказать, помогла навести мосты и выступала не только в роли телохранителя, но и переговорщика, и консультанта-психолога. И вышло все просто замечательно!

— Информация о моих клиентах, как и подробности всех дел, являются конфиденциальными сведениями, — строго начала я. — И если тетя Мила позволила себе хоть что-то выходящее за рамки дозволенного… — Я не договорила, задохнувшись от возмущения, и замолчала, внимательно следя за мимикой собеседницы.

Достанется тетушке от меня по первое число.

— Нет-нет, Женя! Не подумай ничего такого, Мила совершенно ни при чем! Дело в том, что я хорошо знакома с Ниной Тереневой. Мы не близкие подруги, скорее приятельницы, по работе, бывает, сталкиваемся, трудимся ведь в одной области. Сейчас уже не скажу, каким образом речь зашла о тебе. Но я сказала, что у меня проблема — без подробностей, конечно. А она заверила, что твое вмешательство помогло их семье избавиться от многих неурядиц. Они чудесным образом избежали смерти, помирились с родней и даже разбогатели. Нина, конечно, тоже не вдавалась в подробности, но они меня и не интересовали. Важен результат.

— Значит, мою кандидатуру вам рекомендовала бывшая подопечная? — медленно протянула я.

— Да. И только потом я обратилась к Миле за помощью. Не пойми меня неправильно, Женечка, Мила — замечательная, отзывчивая подруга. Мы знакомы с юности и долгие годы приятельствуем. Но она всегда была склонна немного преувеличивать. Я полагала, что ее рассказы о племяннице, полные восторгов, а иногда жутковатых или пикантных подробностей…

— …неправда? — иронично хмыкнула я.

— Правда, конечно! Но всего лишь наполовину. Такое легкое преувеличение, которое люди себе позволяют, чтобы приукрасить серые будни.

— Понимаю. Но прежде чем принимать решение и брать на себя обязательства, мне необходимо немного поразмыслить. Сами понимаете, ситуация неоднозначная.

— Конечно, Женя, я понимаю твои сомнения! Но все же очень прошу не отказываться и попытаться нам помочь. Во всей этой истории необходимо разобраться с терпением и тактом!

— Пожалуй.

— Мне просто больше некому доверить столь деликатное поручение. Я не могу позволить, чтобы посторонний человек, будь он хоть сто раз замечательный специалист, копался в грязном белье нашей семьи. Эта история не должна выйти наружу никоим образом. А ты, Женечка, все же нам не чужая, племянница Милы, как-никак близкой подруги. Я могу доверять только тебе. Да и потом, кто знает, как будет развиваться эта ситуация? Возможно, мне понадобятся все твои профессиональные навыки, — таким тихим шепотом закончила собеседница, что я едва разобрала ее слова.

— Нина Сергеевна, что вы имеете в виду? — тут же насторожилась я.

— Сама не знаю. — Она на мгновение закрыла лицо руками, указательным и средним пальцами устало потерла виски и только потом убрала руки. — Но мне очень страшно, Женя! Постоянно терзают сомнения. Вполне возможно, что ситуация сложится таким образом, что Риту придется защищать — от гнева отца или от себя самой, не важно. Ведь если окажется, что девочка действительно виновна в чем-то серьезном… Нет, — сама себя прервала она, — даже думать сейчас об этом не хочу, просто не в силах! Сначала нужно во всем разобраться. И только потом строить планы на будущее. Планировать, так сказать, стратегию поведения.

— Конечно, — спокойно кивнула я, — невозможно принимать решения, не имея на руках всех фактов.

— Так ты согласна со мной?

— Определенно. Я придерживаюсь такого же мнения.

* * *

Обсудив еще несколько насущных вопросов, я простилась с Ниной Сергеевной и заверила ее в том, что в любом случае она не останется без квалифицированной помощи или дельного совета. Мы договорились созвониться на следующий день и встретиться в этом или в любом другом кафе.

По дороге в гостиницу я размышляла над непростой ситуацией, сложившейся в этой семье. И еще о своей возможной роли в этой истории. Вдруг окажется, что никакой загадки нет? Просто дефицит взаимопонимания между разными поколениями семьи Новицких был не совсем корректно истолкован и зачем-то засекречен главой семьи. А у Нины Сергеевны, как у многих мам и бабушек, есть склонность слишком опекать родных.

Хорошо же будет выглядеть бодигард Евгения Охотникова, когда выяснится, что вся история не стоит выеденного яйца. Особенно если к тому времени успеет развернуть полномасштабное расследование.

Примерно такие соображения я высказала в телефонной беседе с тетей Милой. Конечно, тетушке не терпелось узнать о результатах переговоров и последних новостях из жизни давней подруги. И, разумеется, о той проблеме, что вынудила Нину Сергеевну обратиться за помощью к частному телохранителю. Пришлось ласково напомнить тете, что означает слово «конфиденциальность», и объяснить: подруга юности, вероятно, сама расскажет ей все подробности. Разумеется, те, которые сочтет возможным разглашать.

— Понимаешь, теть Мил, — в порыве откровенности поделилась я, — сомневаюсь, что мне нужно браться за эту работу.

— Думаешь, Нина что-то недоговаривает? — испугалась тетушка.

— Не в этом дело, она была достаточно откровенна. Просто не очень хочется ввязываться в чужие семейные дела и чувствовать себя пятым колесом в телеге. Подумай сама, нужен ли частный детектив, чтобы разобраться, за какой конкретно поступок отец сердится на дочь и как именно ее нужно наказать?

— Я даже не знаю, — протянула тетушка.

— Особенно если учесть, что я не просто детектив, а телохранитель, снайпер, мастер боевых искусств, разведчик и диверсант. Знала бы ты, теть Мил, как мне этого не хватает. Серьезного задания, скажем диверсионно-подрывной деятельности в тылу противника. Или разведоперации, — мечтательно проговорила я, на несколько секунд забыв, что общаюсь не с приятелем, а с любимой тетушкой.

— Женечка, но ты ведь не станешь?! Дорогая, пожалей свою тетушку!

— Нет, конечно. Не переживай, теть Мил, возвращаться на военную службу я не планирую. В конце концов, в частной деятельности есть свои плюсы. Свобода выбора, отсутствие начальства. Размер гонорара опять же несравним с жалованьем военного, даже служащего в элитном подразделении.

— Конечно, — поддакнула тетушка.

— Кстати, этот момент меня тоже беспокоит. Удобно ли браться за столь простую работу и требовать свой обычный гонорар? Ведь я, оказывая услугу твоей подруге, рискую поставить Нину Сергеевну в неудобное положение.

— Насчет этого можешь не переживать, Женечка. Нина вполне может позволить себе подобные траты.

— Правда? Честно говоря, я думала, что Нине Сергеевне помогает сын, у которого свой бизнес. И, разумеется, нанимая меня, она будет вынуждена просить деньги у Игоря, что не совсем уместно по многим причинам.

— Нина всю жизнь проработала на крупном предприятии главным бухгалтером. И получает очень приличную пенсию, не то что моя — кошкины слезы, — внесла ясность тетушка.

— А я думала, она работает потому, что денег не хватает.

— Их никогда не бывает слишком много, — философски заметила тетя, — но, поверь, Женя, Нина трудится, чтобы чувствовать себя полезной и быть среди людей, в коллективе. Иметь возможность щегольнуть новым костюмом, прической. Все-таки, когда тебе каждый день нужно на работу, да и должность обязывает хорошо выглядеть, это помогает держать себя в форме. Помнится, Нина после смерти мужа так затосковала, на нервной почве сразу стали разные болезни цепляться, впору ложиться и помирать. Тут ей нежданно-негаданно какой-то знакомый работу предложил. Нина же всегда была высочайшим специалистом, такие на дороге не валяются. Сначала она отказывалась, мол, не до того ей, пенсионерке, ищите молодых да бойких. А знакомый ответил, что ему нужен главбух-профи, а не фитюлька с накладными ногтями и в короткой юбке, которая нетвердо знает, что такое сальдо. Стал уговаривать, предложенную зарплату повысил. В конце концов Нина согласилась поработать полгода, наладить отчетность, навести порядок в документах. Да так втянулась, что по сей день трудится и жизни без работы уже не представляет.

— Значит, она живет в достатке?

— Уж не бедствует, это точно. Но раньше, до смерти мужа, их семья считалась просто богатой.

— Правда? И кто у нас муж? — автоматически ввернула я фразу из старого фильма.

— Анатолий Новицкий был известным на весь Союз ученым! — таким тоном воскликнула тетушка, что я сразу представила, как она подпрыгнула на кресле в нашей гостиной.

— Ой, простите мою дремучесть! — дурным голосом проворчала я. — Теть Мил, а можно подробности? С твоей помощью мне будет легче во всем разобраться.

— Ладно, может, Новицкий был более известен в узких кругах, — смягчилась тетушка. — Анатолий Федорович был физиком-ядерщиком. Выдающийся ученый, опубликовал несколько научных трудов. Всю жизнь работал на оборонку, а там, знаешь, зарплаты были не то что у обычных инженеров. Потом, Женечка, не нужно забывать о привилегиях. Бесплатные путевки на курорты, в Болгарию, ГДР и Крым, продуктовые заказы. А какую замечательную квартиру Новицкие получили еще в советское время! Кухня громадная, роскошная гэдээровская мебель, знаешь, такая красно-белая, с маленькими прозрачными окошками. По тем временам большая редкость. И так солидно смотрелась! Санузел с импортной сантехникой! И это в то время, когда простые смертные ни о чем таком и помыслить не могли.

— А сейчас эта квартира чья? — остановила я тетино словоизвержение, понимая, что придется выслушать подробное описание всех комнат квартиры Новицких, включая дизайн интерьера и цвет обивки на мебели. — Она осталась за вдовой?

— Конечно, после смерти мужа Нину никто не пытался потеснить. А у Игоря с семьей к тому времени уже своя отдельная квартира имелась.

— Откуда ты знаешь все эти подробности, интересно?

— Как же мне не знать, мы ведь с Ниной дружим еще с того времени, как в институте вместе учились. Здесь, кстати, у нас, в Тарасове. И потом мы не теряли друг друга из виду. Поддерживали отношения, пару раз ездили вместе отдыхать, обменивались фотографиями. Они гостили несколько дней у меня в Тарасове, а я ездила к ним в Ростов, кажется, в 1987 году. Так что видела все своими глазами.

— Понятно.

— Женечка, так ты возьмешься за эту работу? Если Нина просит помочь, нужно вмешаться, пусть даже ее сын или невестка не слишком будут довольны.

— Думаю, ты права, тетя Мила. Считай, что тебе удалось меня переубедить. Завтра утром позвоню Нине Сергеевне, окончательно обо всем договорюсь и возьмусь за дело.

— Вот и хорошо, дорогая.

Мы обменялись с тетушкой еще парочкой ничего не значащих фраз и простились. Я задумалась. Поскольку основная моя работа будет внутри семьи, стоило бы собрать некоторые сведения об этих людях. Вот, например, если понадобятся подробности из жизни Игоря и Норы, к кому мне обращаться? К Рите? Подросток, очевидно, пережил эмоциональную травму, девочка морально подавлена. Независимо от того, виновата она в каком-то серьезном проступке или нет, сейчас она, вероятно, замкнется в себе, инстинктивно перейдет к агрессивной защите, которую виртуозно практикует большинство ее сверстников. Значит, полезные сведения мне из этого источника не почерпнуть, по крайней мере на первых порах. Расспрашивать Нину Сергеевну? Разумеется, пожилая дама готова сотрудничать и всячески помогать. Но о любимом сыне она мне скажет только то, что захочет или сочтет нужным, а о невестке сможет сообщить лишь то, что знает сама. Захотят ли сотрудничать со мной Нора с Игорем — тоже большой вопрос. Даже если захотят, где гарантия, что они станут выкладывать всю подноготную совершенно незнакомому человеку? А ведь они что-то скрывают, держат в тайне от Нины Сергеевны. Значит, и со мной откровенничать не захотят.

Простой вывод напрашивается сам собой. Нужно немного подготовиться и собрать все возможные сведения о членах этой семьи. Такого рода информация, может, и не прольет свет на загадочные события последних недель, но хотя бы позволит мне понять некоторые поступки этих людей и прольет свет на их мотивы.

Несколько лет назад я познакомилась в Сети с одним талантливым хакером. Для него в виртуальном мире нет закрытых дверей, а если таковые найдутся, он вполне способен влезть в окно или даже в форточку. Так вышло, что мы оказали друг другу пару услуг и остались вполне довольны сотрудничеством. С тех пор и повелось: хакер время от времени помогает мне раздобыть различного рода информацию, которая может понадобиться в ходе расследования, а я периодически отправляю ему вознаграждение. Достаточно скромные суммы, но он обычно рад такому гонорару.

Время, конечно, позднее, но хакеры все полуночники, так что можно смело звонить. Как и ожидалось, приятель был бодр и чрезвычайно рад меня слышать. Я попросила его навести справки о Новицком Игоре Анатольевиче. Меня интересовало все: где учился, в каких местах служил, почему уволился в запас. Хотелось бы узнать, как отзываются о нем сослуживцы и подчиненные. Еще попросила собрать всю информацию о теперешней и предыдущей женах Игоря. И о причине, по которой распался его первый брак. Заодно стоило посмотреть, может, что интересное об остальных членах семьи всплывет. Вдруг окажется, что все они, включая Нину Сергеевну, что-то дружно скрывают?

Хакер обещал найти все что возможно в кратчайший срок, только попросил для облегчения своей задачи узнать девичью фамилию Норы, а еще уточнить, в каком именно городе Армении она жила до переезда в Россию. Я понимала, что найти достоверные сведения об иностранке и так довольно сложно, если же ее фамилия и место рождения неизвестны, задача усложняется в разы, так что пообещала с этим не тянуть. И запланировала расспросить Нину Сергеевну обо всем в ближайшие дни.

* * *

Мое утро начинается одинаково: подъем в шесть утра, пробежка, отработка силовых приемов, ударов, упражнений на координацию и растяжку. Обычно, если день у меня свободный, я провожу тренировку в тире. Отрабатываю стрельбу, навыки метания ножей и сюрикенов, в народе их еще называют звездочками. Легкое, удобное, в умелых руках смертоносное оружие. Иногда, когда я хочу отдохнуть и немного себя побаловать, в этот спартанский режим вношу коррективы и заменяю вторую половину тренировки плаванием или йогой. Это замечательно помогает держать мышцы в тонусе и одновременно расслабляет организм, позволяет сбросить нервное напряжение.

Сегодня была суббота, я договаривалась утром встретиться с Новицкой, поэтому запланировала подъем на час раньше. Немного побегала, занялась упражнениями, потом с удовольствием поплавала в крытом бассейне отеля. Привела себя в порядок в номере, позавтракала в небольшом кафе около гостиницы. Около девяти я набрала номер заказчицы. Нина Сергеевна обрадовалась звонку, а еще больше согласию сотрудничать. И предложила внести в наш план небольшие коррективы.

— Женечка, помню, мы с тобой договаривались встретиться в «Каравае». Как ты отнесешься к предложению приехать прямо ко мне домой? Я так подумала: нам будет гораздо удобнее обсудить здесь все финансовые вопросы и заключить договор. И, вероятно, ты захочешь более подробно расспросить меня о семье. Да и вообще дома гораздо комфортнее.

— Охотно принимаю предложение, — ответила я.

Этот вариант как нельзя лучше подходил моим целям. Ведь мне требовалось осторожно расспросить женщину о сыне и невестке. А дома, в привычной обстановке она расслабится и более охотно пойдет на контакт, станет смелее и откровеннее отвечать на вопросы.

— Да ты, наверное, хочешь пообщаться с Ритой? — спросила Нина Сергеевна.

— Не знаю, что из этого выйдет, но попробовать нужно обязательно. А разве Рита по субботам не учится?

— У них по субботам всего три пары. Что-то вроде короткого дня — не бывает семинаров, кружков, дополнительных занятий, так что она возвращается гораздо раньше, чем обычно, около двух. Но, думаю, Женечка, что у вас с девочкой доверительный разговор вряд ли получится. Она и раньше была скрытным ребенком, не спросишь — сама в жизни ничего не расскажет. Потом и вовсе резкой стала, изменилась, когда в подростковый возраст вошла. А уж сейчас, после всей этой истории, вообще не подступиться к ней никак.

— Не переживайте, Нина Сергеевна, я и не рассчитывала на беседу по душам с девочкой вот так вот сразу. Но поговорить с Ритой необходимо. Кто знает, может, она захочет сказать мне то, что по какой-то причине утаивает от вас?

— Дай-то бог, — со вздохом пробормотала она. — Так тебе удобно будет подъехать к нам, скажем, около двенадцати?

— Конечно.

— Замечательно, тогда я еще успею в магазин выйти. Записывай адрес.

— Говорите, я запомню.

Нина Сергеевна назвала улицу и номер дома, и мы простились.

От нечего делать я проверила почту, ответила на парочку писем. Хакер не торопился порадовать новостями, что и понятно — слишком мало времени прошло. Я досмотрела фильм, послонялась по номеру. Потом решила прогуляться. Проехалась по городу, спустилась к набережной. Припарковала машину и немного прошлась вдоль реки, щурясь на яркое солнце и разглядывая мелкие куски льда, плавающие в темной воде. После недавних заморозков вдруг резко потеплело. Синоптики уверяли, что такой аномально теплой зимы Ростов не знал уже двадцать лет. И они правы, глубокий снег, еще на прошлой неделе лежавший всюду, полностью растаял. А вчера я лично видела, как на кусте сирени в палисаднике у дома набухли почки, прямо как ранней весной. Вот и Дон, скованный было морозом, снова оттаял. Но, как всегда, от воды тянуло сыростью и прохладой. Я стала замерзать в своей легкой курточке и, чтобы скоротать время, зашла в кафе у самой воды — выпить кофе. Время позволяло.

* * *

Нина Сергеевна жила на улице Соколова, между двумя проспектами — Ворошилова и Буденного, двумя самыми крупными магистралями города. Дом недалеко от набережной, практически в самом центре. Да, права была тетя Мила, заслуги покойного Новицкого должны были быть выдающимися. Или супруг Нины Сергеевны обладал очень твердым характером и был способен выбивать различные блага.

Дом номер двенадцать отличался от соседних отделкой благородного кремового цвета и нестандартными планировками вестибюлей и квартир. Да, получить квартиру в таком доме определенно было большой удачей.

Я назвала свою фамилию и номер квартиры солидному консьержу в форме, дождалась благосклонного кивка в ответ и направилась к лифту.

— Девушка, это на пятом этаже, — добавил он мне в спину.

— Спасибо, я знаю, — оглянулась я.

Легкая кожаная куртка не скрывала моей фигуры, брючный костюм — темно-синяя тройка — и закрытые ботинки на высоком каблуке подчеркивали длинные ноги. Краем глаза я зафиксировала свое отражение в боковых зеркалах, сплошной полосой закрывавших всю правую стену фойе. Пиджак удачно скрывал наплечную кобуру с револьвером. Рассмотреть на мне метательные ножи и сюрикены, спрятанные в потайные карманы, просто нереально. Некоторые из них даже при тщательном обыске было бы сложно найти. Конечно, масштабные боевые действия сегодня не планировались, да и вообще это задание обещало быть тихим и спокойным. Но я предпочитаю быть всегда во всеоружии — работа есть работа.

Нажав кнопку лифта, я осторожно оглянулась. Консьерж, привстав со своего места, смотрел мне вслед. Я ухмыльнулась и шагнула в кабину подъехавшего лифта.

Нина Сергеевна встретила меня в удобном и стильном домашнем костюме. Она решительно не была похожа на обычную российскую пенсионерку, скорее на жительницу Парижа или Брюсселя. С той лишь разницей, что французские бабушки, как правило, не бросаются решать проблемы внуков и детей, а посещают выставки, концерты, кафе, часто ездят на курорты и даже не помышляют о работе.

— Женечка, проходи! Ничего, что я так скромно, по-домашнему? — суетилась Нина Сергеевна.

— Что вы? Выглядите просто замечательно. — Я непринужденно улыбнулась.

— Проходи в гостиную, да, туда, направо. Женечка, какие тебе предложить тапочки?

— Спасибо, я так. Не люблю обувь, сковывающую движения.

Нина Сергеевна бросила долгий взгляд на мои ботинки, оставленные на полке для обуви. Наверное, ей показалось, что на таких громадных каблуках я смогла бы передвигаться только по идеально ровной поверхности при помощи палочки, да еще опираясь на чью-то твердую руку.

— На самом деле они очень удобные, — рассмеялась я. — И потом, не забывайте о силе привычки.

— Это да. Ты совершенно права, привычка — вторая натура. Женечка, я как раз заканчивала сервировать стол к чаю, только заварить его не успела. Или ты предпочитаешь сначала покончить с решением финансового вопроса?

— Это абсолютно все равно, как вам удобно. И с чаем я вам с удовольствием помогу. В конце концов, я не гость, за мной не нужно ухаживать.

Некоторое время мы обсуждали условия договора и моменты, связанные с оплатой. Потом закончили приготовление чая и устроились в гостиной.

Я не торопилась задавать интересующие меня вопросы. Собеседнице стоило дать время на то, чтобы снять напряжение и немного расслабиться. Но непринужденной беседы почему-то не получалось. Нина Сергеевна нервничала и выказывала признаки растерянности. Она то надолго замолкала, задумавшись и глядя куда-то в сторону, словно забыв о моем присутствии, то замирала, к чему-то прислушиваясь. Несколько раз принималась мешать в чашечке давно растворившийся сахар. Ее щеки то неожиданно бледнели, то покрывались пятнами лихорадочного румянца.

Сначала я подумала, что тетя Мила ошиблась, оценивая платежеспособность подруги, и Нина Сергеевна шокирована размером предстоящей выплаты. Расстроилась, но из гордости или по другим соображениям предпочитает не показывать этого. Потом, проанализировав поведение женщины, я поняла, что дело вовсе не в деньгах. Заказчицу что-то сильно беспокоило, но она не торопилась делиться со мной своими тревогами.

— Нина Сергеевна, скажите, есть еще что-то важное, о чем мне нужно знать? — решила я спросить напрямик.

— О чем ты, Женечка? — Она посмотрела на меня таким взглядом, будто очнулась ото сна или вынырнула из глубокой задумчивости. — Я ничего такого…

— Сегодня вы нервничаете так сильно, что не в силах этого скрывать. Что вас беспокоит?

— Ой, Женя, даже не знаю, как и сказать, но переживаю я, правда, очень. Все утро не в своей тарелке.

— Как есть, так и говорите. После подписания всех документов я ваше доверенное лицо уже официально, так что могу дать консультацию по любому вопросу, будь то юридический, этический или бытовой момент. Готова выслушать ваши опасения, если таковые имеются.

— А если мне кажется, что творится нечто странное, — смутилась она, — ты не поднимешь на смех пожилую женщину?

— Ни в коем случае! Это как раз моя специализация. Странности или загадочные события иногда случаются по воле обстоятельств. В таком случае они ничего особого не означают. Но они же могут быть сигналами надвигающейся опасности. Люди зачастую игнорируют подобные звоночки, боясь прослыть мнительными, нервными или не совсем нормальными. И совершенно зря. Любую неприятность легче предупредить, чем ликвидировать ее последствия.

— Правда, Женя! Мне сегодня как раз и показалось, что я с ума схожу! — хватая меня за руку, горячо воскликнула Нина Сергеевна. — Знаешь, как это обычно бывает? Стресс, постоянное нервное напряжение выливаются в легкие колебания сознания или даже галлюцинации.

— Галлюцинации?

— Ты только не подумай ничего такого, Женечка! Розовые единороги в квартиру не забегали, и Карлсона за окном я тоже не видела. Но ведь бывает же иногда, что кажется — что-то не так? Нечто неуловимое, на уровне ощущений?!

— Это называется интуицией, и умные люди рекомендуют не игнорировать подобное. Проверено опытным путем — хорошо развитая интуиция может спасти жизнь. А что конкретно вам привиделось?

— Понимаешь, Женя, мне кажется, что сегодня за время моего отсутствия в квартире кто-то побывал. Хотя умом я осознаю, что это глупость и такого просто быть не может, ощущение не проходит, а, наоборот, крепнет.

— Давайте попробуем разобраться. Откуда взялось это ощущение?

— В каком смысле? — не поняла собеседница.

— Что именно его вызывает? Давайте с самого начала. Вы сходили в магазин, вернулись назад. Сколько времени отсутствовали?

— Минут сорок.

— Хорошо. Отворили замок, вошли в квартиру. Все было как обычно?

— Я дверь вот эту, между прихожей и коридором, плотно закрывала. А когда вернулась, она была чуточку приоткрыта. Я подумала, что она сама приоткрылась, так иногда бывает, когда плохо защелкнется. Сначала не придала этому никакого значения, а потом чувствую: что-то не так. Вот и насторожилась и стала смотреть по сторонам внимательнее.

— Почему насторожились? Замок нормально открылся? Может, немного заедал или вы заметили вокруг замочной скважины свежие царапины?

— Нет, ничего такого. Знаешь, Женя, это, может, прозвучит странно, но мне вдруг показалось, что я слышу запах табака. Легкий, едва уловимый, но все же. Толик, мой покойный муж, никогда не курил в квартире, я ему не позволяла. Выходил с сигаретой на балкон. Но, как все ученые, муж бывал немного рассеян. Выйдет на балкон, задумается и забудет дверь закрыть — дым в комнату и натянет. Не то чтобы сильно, но запах чувствуется.

— А сын ваш, Игорь, не мог зайти с непотушенной сигаретой? У него ведь есть ключи от вашей квартиры?

— Конечно, есть. Только Игорь всегда звонит, предупреждает, вдруг я не дома. И он не стал бы курить в комнатах. Понимаешь, Женя, у меня вот уж много лет аллергия на амброзию. Цветет этот зловредный сорняк в августе, в это время я обычно беру отпуск, уезжаю куда-нибудь, меняю климат. И прекрасно себя чувствую, даже лекарства пить не приходится. А если останусь в Ростове хоть лишний денек — просто кошмар начинается. Глаза слезятся, из носа течет и голова раскалывается. К чему я это все — как у многих аллергиков, у меня довольно обостренное обоняние, и запах табака очень раздражает. Сын не мог курить в квартире. Да и не приходит он ко мне в последнее время, сердится.

— Понятно. Больше вас ничего не насторожило?

— Как же ничего, очень даже! Стала приглядываться — смотрю, стул, приставленный к столу, немного сдвинут, ваза хрустальная, та, что на комоде, вроде чуть-чуть повернута в сторону. Я просто всегда слежу за этим, — Нина Сергеевна вскочила со стула и подбежала к комоду. — Пожалуйста, обрати внимание, Женечка! У этой вазочки такой интересный дизайн — утрированная асимметрия, и в этом ее изюминка. Поэтому я всегда внимательно слежу, чтобы ваза была повернута вот так, этой стороной. А ваза развернута была. Вот так, смотри! Словно ее кто-то посторонний трогал и неправильно поставил на место.

— Да, это и вправду странно. Но если на замке нет видимых следов того, что его вскрывали отмычкой, этот вариант можно смело исключить. Скажите, а у кого есть комплекты ключей?

— Так ты веришь мне? — изумилась Нина Сергеевна. — И не считаешь, что я все выдумываю?

— Вы назвали несколько примет, звучит достаточно убедительно. У меня нет причин не верить вам.

— Ага, спасибо. Ключи есть у меня и у Игоря. И еще один запасной комплект. Раньше он в квартире все время лежал, теперь я его отдала Рите.

— То есть всего три комплекта?

— Да, — кивнула она.

— Скажите, Нина Сергеевна, а вы наводили справки у консьержа?

— Знаешь, Женя, спросила. Он сказал, что посторонние сегодня вообще не заходили в подъезд. К девочке Трофимовых только забежала одноклассница, но она здесь часто бывает. Честно говоря, меня интересовало, не возвращалась ли Рита. Но Дмитрий, так консьержа нашего зовут, говорит, что сегодня видел мою внучку один раз рано утром, когда она в колледж уходила.

— А у вас были основания подозревать, что Рита вернулась раньше и куда-то снова ушла?

— Я знаю ее расписание. Внучка могла прийти раньше, только если сбежала с занятий. Насколько мне известно, обычно она себе такого не позволяет. Но сейчас она злится на весь свет, так что я не удивлюсь каким-то бунтарским вспышкам.

— И она могла закурить сигарету в квартире?

— Все подростки рано или поздно пробуют табак, — при этих словах щеки Нины Сергеевны зарделись румянцем, — но Рита знает мое отношение к курению. И наслышана об остром нюхе бабушки. Не думаю, что это она. Но и других вариантов придумать не могу, не получается. Разве что решить, что бабка начинает потихоньку в маразм впадать и все навыдумывала.

— Нет, на таком выводе мы останавливаться не будем, — ободряюще улыбнулась я, — Рита могла зайти с приятелем, который не подозревал о запрете на курение. Или вышло другое недоразумение. Или девочка действительно бунтует и решила не останавливаться на полумерах. В любом случае все в конце концов выяснится.

— Надеюсь, что так и будет.

— Кстати, небольшой совет. Сегодня и в ближайшие дни не расспрашивайте Риту обо всем этом. Просто будьте настороже и внимательно наблюдайте.

— Повторится ли нечто подобное?

— Да. Вы же не заметили явных признаков обыска или пропажу каких-то вещей?

— Все остальное на месте, так что нет, не заметила. И, говоря откровенно, воровать у нас особо нечего.

— Скажем, это не совсем так, — окинула я внимательным взглядом комнату. — За полминуты я насчитала семь предметов, которые могли бы заинтересовать домушника. И это только в гостиной. Так что, кто бы сегодня ни явился сюда, он, вероятно, не имел намерения ограбить квартиру.

— А что же тогда? — испугалась она.

— Пока не знаю. Если хотите, я останусь сегодня на ночь. И вообще побуду несколько дней, чтобы исключить все возможные риски и оценить степень опасности.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — медленно протянула подопечная, — нет. Это действительно не мог быть посторонний человек или, скажем, вор. Может, правда Игорь заходил? Или Рита куролесит? В любом случае все это ерунда. Я разволновалась, а нервы и без того расшатаны.

— Бдительность никогда не бывает лишней.

— Вы правы, Женечка, ой, прости, ты права. Но, думаю, это обычное недоразумение, и рано или поздно оно обязательно разъяснится. Давай больше не будем об этом.

— Как скажете.

Поскольку тема вторжения в жилище была объявлена закрытой, мы с Ниной Сергеевной ее больше не касались. Но я отметила для себя, что странное происшествие может быть не просто недоразумением, а звеном в цепи загадочных событий. И решила не торопиться сбрасывать его со счетов.

Мы немного поболтали о разной ерунде. Обсудили последние новости, погоду здесь и в Тарасове, тенденции на ниве государственного и частнопредпринимательского бухучета. Потом я задала несколько вопросов о юности тети Милы и Нины Сергеевны, и собеседница пустилась в долгие воспоминания. Я не прерывала ее, полагая, что в таком странном семейном деле пригодиться может любая информация, тем более что подопечная плавно перешла к рассказу о замужестве, а потом и к рождению сына.

— Ты не представляешь, Женечка, каким Игорек рос замечательным ребенком! Умный, старательный, вежливый, из интересов — только спорт и учеба. И перипетии переходного возраста нас совершенно не коснулись. Никаких перепадов настроения, бунтарских поступков или пагубных привычек. Я просто горя не знала и считала себя самой счастливой матерью в мире. И, честно говоря, совсем утратила основной инстинкт, присущий всем матерям.

— Какой же?

— Постоянно бояться за своего ребенка. — При этих словах на глаза женщины навернулись слезы.

— Э, — замялась я, — даже не знаю, что сказать. Профессия военного обычно напрямую связана с риском. Кстати, мне любопытно, Игорь ее сам выбрал?

— Да, кажется, он всегда хотел быть офицером, и мы всей семьей это обсуждали. И я не была против. Профессия военного мне всегда казалась благородной. Но о риске я как-то никогда не задумывалась. Просто в голову не приходило, пока не столкнулась со всем этим непосредственно.

— Помню, вы говорили, что Игорь служил в горячих точках.

— Сначала он попал в Афганистан, — при этих словах на лицо женщины легла тень. — Тогда Игорь еще не был офицером, его просто призвали на общих основаниях. Отобрали в десантную роту спортивных, владеющих приемами рукопашного боя мальчишек. Мы тогда не знали, куда их пошлют, и ребята сами не знали. Сын уже из учебки часто звонил нам. Рассказывал, правда, о казарменном быте довольно скупо, наверное, их предупреждали, чтобы не болтали лишнего. Но кое-что проскальзывало. Говорил: «Приемы отрабатываем, стрельбу и часто паримся в бане». Я из этих слов никаких выводов не сделала.

— Их готовили к другому, жаркому климату, — с пониманием кивнула я.

— Муж тоже все сразу понял. Он хоть и не военный был, но на оборонную промышленность работал, с военными много общался и понимал все их шифры. В общем, Толик все понял, но сказал мне не сразу. Постепенно подготавливал, что ребят, вероятнее всего, готовят к отправке в Афганистан. А когда до меня дошло, вот тогда случилась настоящая истерика. Я рыдала и умоляла мужа что-нибудь сделать. С Игорем разговаривать не могла. Только трубку в руки возьму — сразу в слезы, а расстраивать его не хотелось. Вообще, знаешь, Женя, это в корне неправильно — отправлять мальчишек, почти совсем еще детей, на войну. Это меняет их самих и калечит сердца их матерей.

— Так испокон веков заведено. Молодые, обычно гибкие, быстро учатся, хорошо приспосабливаются. Преступление — отправлять под пули совсем не подготовленных мальчишек. А что до изменений — все люди меняются. Но, соглашусь с вами, перемены, которые могут произойти на войне, более разительны. Так Игорь попал в Афганистан или нет?

— Конечно, попал. Избежать этого было нельзя. Но я Толика день и ночь умоляла, плакала, устраивала истерики. Постоянно нервничала, не могла есть, спать, сильно похудела, лицо стало страшного землистого цвета. Не было ни секунды покоя, пока сын находился там. Оставалось только молить Бога, чтобы отвел от ребенка погибель. Игорь пробыл в Афганистане триста шестьдесят шесть дней, ровно год и один день. И я начинала и заканчивала каждый свой день на коленях с молитвой Николаю Чудотворцу, чтобы сотворил чудо и мальчишка мой вернулся ко мне живой и невредимый. И он действительно вернулся, но был уже другим. В глазах, знаешь, появилось что-то неуловимое и пугающее, — она не выдержала, расплакалась и потянулась за упаковкой бумажных платочков, лежавших на комоде. — Ой, прости меня, Женечка! Все-таки разревелась.

— Я ведь не чужой человек, так что не стесняйтесь. Чувствуете, что просятся слезы, — всплакните. Тетя Мила тоже частенько рыдала, особенно если я из очередной командировки приезжала в сильно потрепанном виде, — усмехнулась я, видя ужас на лице собеседницы. — Ничего не попишешь, издержки профессии.

— Это да.

— А еще тетя Мила почему-то всегда норовила спрятать от меня слезы.

— Так Игорь же ворчит на меня, кричит: «Мама, немедленно прекрати!» Или еще хуже: «Так, хорош здесь сырость разводить, мать!» И смеется. Вы, военные, все такие бесчувственные?

— Это не совсем так, — улыбнулась я. — Не знаю, какую школу прошел Игорь Анатольевич, но нас учили скрывать свои чувства.

— Правда? — искренне изумилась Нина Сергеевна. — Но, зачем?

— А если офицер попадет в плен? А по его лицу можно читать, как по раскрытой книге с картинками. Что будет с ним во время допроса? А главное, что будет с информацией, которой он, как офицер, вероятнее всего, владеет? Вы не задумывались?

— Нет, никогда. И Игорь никогда ни словом, ни даже намеком…

— Значит, ваш сын, заботясь о вас, счел, что эти подробности вам знать не обязательно. Но просто поверьте на слово — за годы службы привычка скрывать свои чувства становится неотделима от личности военного.

— Знаешь, Женя, а ведь первый брак Игоря именно из-за этого и распался, — сокрушенно покачала головой Нина Сергеевна.

— Неужели? Я как раз хотела подробнее расспросить вас об этом.

— Да, вероятно, эмоциональная холодность Игоря была одной из главных причин их с Викой разлада. Но он любил свою жену, даже если редко говорил ей о любви. Пожалуй, будет лучше, если я продолжу. Когда Игорь служил в Афганистане, я не находила себе места. Толик тоже очень переживал за судьбу сына. Муж поднял все связи, а они были довольно внушительными, но даже он быстро ничего не смог сделать. Год тянулась вся эта волокита. А потом Игорю пришел вызов из Москвы в высшее военное училище. Сын сдал экзамены, без особой подготовки, кстати, и поступил.

— Скажите, Нина Сергеевна, Игорь узнал, что вы с мужем нажали на определенные рычаги, чтобы отозвать его из Афганистана?

— Не сразу, но узнал. — Она помрачнела.

— И как отнесся?

— Сама как думаешь? Злился, негодовал! Кричал о военном братстве и рвался назад в часть.

— Но не вернулся?

— Нет. Отец убедил его остаться и окончить училище. Сказал, что на его жизнь боевых действий еще хватит. «Учись, становись офицером и служи себе. А родителей нужно пожалеть». Игорь бушевал, и тогда Толик воспользовался приемом, который ты, Женя, может, сочтешь запрещенным.

— Я не собираюсь вас осуждать или подвергать критике ваши с супругом поступки. Смело продолжайте.

— Толик сказал: «Не дури, Игорь, пожалей мать! Она год прожила с серым, как земля, лицом. Только-только краски стали возвращаться. Твое возвращение в часть ее погубит». И сын смирился, остался в Москве, а через некоторое время познакомился с Викой. Влюбились, повстречались недолго и поженились. Думаю, невестка рассчитывала, что Игорь останется в Москве после учебы. Она нам с Толиком намекала на это. Но сын отказался от протекции категорически. Сказал, что будет служить там, куда распределят, и с него одного случая родительского вмешательства хватит на всю жизнь.

— Он продолжал сердиться на вас?

— Нет, сказал, что понимает нас как родителей. И никогда больше об этом не вспоминал. Но от всех возможных протекций отказался, и мы с отцом не стали настаивать. Просто не посмели, иначе тоже могли сына потерять.

— Понимаю. А как они жили с Викой? Не ссорились?

— Сначала вроде бы неплохо жили. Вскорости Рита родилась, это было такое счастье! Но молодой семье пришлось помотаться по городам и весям. Куда молодого офицера только не распределяли. Вика все чаще жаловалась на Игоря — обвиняла его в эмоциональной сухости, в кое-как устроенном быте и частых переездах.

— Наверное, и в нежелании воспользоваться связями отца?

— Нам она этого не говорила, а Игорю, видимо, да, пеняла. Сын когда отшучивался, мол, знала, на что шла, доля жены офицера такая, а когда и ссорился с Викой. Мог и прикрикнуть на нее, если честно.

— А что думали вы? — Я внимательно наблюдала за лицом собеседницы.

— Честно говоря, я понимала, что Вика долго не выдержит. Такая жизнь — все время по казармам, по разным городам, только привыкли, наладили немного быт, и пора отправляться в другое место — не по плечу избалованной столичной девушке. Но, конечно, никто не мог предположить, что случится то, что случилось.

— Вы имеете в виду развод?

— Не только. Развода я, наверное, подсознательно ждала. Там вообще вышла история некрасивая, но классическая, как в анекдоте.

— В каком смысле?

— Знаешь, как говорят: уехал муж в командировку на неделю и вернулся через шесть дней.

— Неужели застал дома любовника?

— Усатого грузина, прямо в постели. Говорю же, как в анекдоте.

— И что Игорь?

— Спустил мужика с лестницы, еще и слегка помял по дороге. Хотя сам считал, что он соперника отпустил, признавался потом нам с мужем, что был готов выбросить его из окна квартиры. А жили они с Викой тогда на пятом этаже.

— И чем все закончилось?

— Вышел скандал, безобразный и шумный. Оттаскивать Игоря от соперника сбежались сослуживцы. Посмотреть и послушать бесплатное представление собрались их жены. История дошла до начальства, Игоря за рукоприкладство на территории военного городка посадили на десять суток на гауптвахту. Пока он отбывал наказание, Вика уехала и подала на развод. Такой плачевный конец пятилетнего брака.

— Что, вот так просто взяла и уехала? А как же Рита?

— Хоть Игорь и был в гневе, жену он и пальцем не тронул. Сказал только что-то вроде: «Когда я вернусь, лучше тебе не попадаться мне на глаза». Вот она и уехала, видимо, не стала рисковать. А Риту оставила у знакомой семейной пары, пока Игорь сидел на губе.

— Бросила ребенка?

— Эти ребята, муж с женой, говорят, сами предложили, они общались, дружили семьями. И Рита осталась с Игорем. Но сначала Вика нам звонила, собиралась привезти внучку в Ростов. Правда, ничего не объясняла.

— Но как же так? — изумилась я.

— Вика полагала, что ребенок ее очень стеснит и существенно снизит шансы молодой женщины на рынке невест. Мы спокойно отнеслись к этому решению. Только непонятно, зачем было все остальное? Зачем заводить интрижку под носом у мужа, на виду у всего военного городка? Не хочешь жить в браке — разведись, никто же не держит. А это как плевок в душу.

— Что же было дальше?

— Игорь очень переживал, хотя виду не подавал. Но его гордость была сильно уязвлена. Он же у меня очень красивый, высокий, статный. И тут обнаруживает в своей постели мужика с круглым брюшком. Да это был просто шок!

— Кавказские мужчины умеют ухаживать — говорить красивые слова, окружить женщину вниманием.

— Вот этого, я думаю, Вике больше всего не хватало в браке. А Игорь не смог ее понять и простить. Сказал как отрезал: больше не хочу ее видеть. И полностью прекратил общение. Знаете, Женя, он вообще долгие годы ни на одну женщину смотреть не мог. А имя Виктория по сей день не выносит. Честное слово, до смешного доходит, сама видела! Знакомится Игорь с женщиной по работе или на празднике у общих знакомых и слышит «Вика», так его аж передергивает. И лицо принимает такое выражение, будто у него зубы ноют или целый лимон во рту.

— Правда? Кажется, столько лет прошло.

— Предательство сильно ранит, и оно сказалось на Игоре гораздо сильнее, чем он был готов показать внешне. Я поняла это сразу. Сын замкнулся, стал резким и нервным.

— А как же Рита?

— Гарнизонная жизнь не для ребенка, тем более без матери. Игорь ее к нам привез, как только появилась возможность.

— Как вы думаете, после всего, что случилось, он изменил отношение к дочери?

— Нет, конечно. А в чем ребенок виноват? Был, правда, период, когда Игорь сторонился Риты, так он и нас с Толиком тогда сторонился. И всех вокруг. Думаю, его спасла встреча с Норой. Ей удалось вытащить Игоря из депрессии, сама не знаю как. Только это случилось гораздо позже, через несколько лет.

— Знакомство с Норой?

— Да. А сначала Игорь попал на службу в Чечню.

— Когда там война была?

— Именно так. Мы с сыном никогда это не обсуждали, но, думаю, он туда отправился добровольно.

— Нина Сергеевна, как же вы это пережили? — изумилась я.

— Так он же, паршивец, все скрывал, — подпрыгнула собеседница на стуле, неуловимо напомнив негодующую тетю Милу.

— А отец знал?

— Знал и молчал! Но я тоже скоро узнала, шила в мешке не утаишь. Игорь решил позвонить, а поскольку сотовых в ту пору еще не было, заказал переговоры. Я как раз с работы пришла, слышу, телефон звонит. Аппарат тогда у нас в коридоре стоял. Взяла трубку, а телефонистка говорит: «Грозный на проводе». Я по стене коридора так на пол и сползла. Игорь кричит: «Мама, мама!» А я слышу его голос как сквозь толстый слой ваты. Так обо всем и узнала. Он тоже понял, что больше нет смысла шифроваться. Как мы с Толиком это пережили, сама не пойму. Но истерик я больше не закатывала и от мужа не требовала вмешаться в ситуацию. Он мне, помнится, сказал: «Крепись, мать, и смирись. Наш сын уже давно офицер, а не сопливый мальчишка, что поделать, если выбрал такую профессию». Я смирилась и просто ждала, когда закончится эта его «командировка». Потом Игоря направили служить в Армению, на границу, и уже там он познакомился с Норой. Представь, Женечка, она тоже служила пограничником в чине младшего сержанта.

— Когда вы в первый раз рассказывали о невестке, вы это опустили, и у меня сложился совсем другой образ. Видимо, неправильный.

— Не знаю, какой Нора была на службе, но, думаю, Женечка, ты все верно представила. Вторая жена Игоря точно такая, как я говорила. И похожа она не на бравого вояку, а на тихую восточную жену.

— Понятно. Скажите, Нина Сергеевна, какая у Норы девичья фамилия?

— Очень красивая — Алумян. Представляешь, как звучит — Норануш Алумян.

— Действительно красиво.

— Говорят, это значит «божественный свет». Но появление Норы в жизни Игоря действительно было подобно божественному свету. Сын стал гораздо спокойнее, ровнее со всеми. А главное, научился снова доверять женщинам.

— Здорово. А в каком городе родилась Нора?

— В Ереване. Но ее родители много переезжали, не помню точно все города, где они жили.

— Понятно.

За волнительной для Нины Сергеевны беседой мы не заметили, как опустошили внушительных размеров чайник и съели вазочку печенья. И только потом обратили внимание, что прошло гораздо больше времени, чем казалось.

— Однако уже начало четвертого, — бросила обеспокоенный взгляд на часы Нина Сергеевна, — а я тебя, Женя, все чайком потчую. Наверное, нужно обед разогреть или хотя бы бутерброды сделать.

— Что вы, не беспокойтесь.

— Нет-нет, я сейчас обязательно что-нибудь приготовлю, — пробормотала женщина, о чем-то задумавшись. — Но где же это Риту носит? Одни волнения с этим ребенком, хоть бы позвонила!

В этот момент послышались щелчок замка и возня в коридоре.

— Бабуль, привет! — крикнула девушка на ходу, заворачивая из коридора в свою комнату. — А чьи туфли в прихожей стоят? Прикольные! У нас гости?

— Да. Риточка, иди сюда, я вас познакомлю.

— Сейчас, только сумку брошу, — ответил бойкий голос.

Рита оказалась симпатичной смуглой брюнеткой с коротко стриженными волосами и живым подвижным лицом. Любое настроение на этом лице можно было прочесть как по книге. Одета девочка была стильно и довольно дорого. Наверное, в их колледже не вводили обязательную форму, а если и вводили, Рита это обстоятельство просто игнорировала. Яркий макияж, лак темно-вишневого цвета, серебряные кольца на пальчиках, причем одно на две фаланги. В носу красовалось маленькое серебряное колечко, в левом ухе — большая ажурная серьга наподобие эльфийских украшений из фильмов-фэнтези. Сзади на шее красовалась татуировка, состоящая из четырех китайских символов.

— Женя, рекомендую, моя внучка Рита, — представила ее Нина Сергеевна. — Познакомься, это Женя, племянница моей давней подруги.

— Очень приятно, — ответили мы одновременно.

Девочка внимательно и настороженно разглядывала меня.

— Женя, возможно, будет помогать мне кое в каком деле, — пояснила Нина Сергеевна.

— И жить у нас станет? — еще больше занервничала Рита.

— Наверное, нет, — протянула женщина, ничего не замечая, — пока нет такой необходимости.

Я терялась в догадках. Моя персона, конечно, порой вызывает у людей противоречивые чувства. Но чтобы испугать юную девицу одним только видом — такого вроде раньше не было. Нина Сергеевна тем временем что-то говорила, Рита отвечала довольно нервно. Я решила отложить свои размышления на потом и прислушаться к диалогу.

— Рита, внученька, посмотри на себя. Что это за вид?

— Ба, что опять не так?

— Сто раз тебе говорила: кольца абсолютно на всех пальцах — это дурной тон! Безвкусица! И потом, писать мешает. Серьга эта странная зачем?

— Бабуля, это кафф! Сейчас модно, понимаешь?

— А потом мне будет куратор звонить?

Девочка пожала плечами и осторожно скосила глаза в мою сторону.

— Но пока не звонила же!

— А скажи, пожалуйста, внученька, ты сегодня днем домой возвращалась? — начала Нина Сергеевна так быстро, что я не успела и слова вставить. — Или, может, утром возвращалась? Может, забыла чего?

— Нет. Когда бы я успела? — пожала плечами Рита. На ее лице промелькнуло легкое недоумение.

— Вот, Рита, скажи на милость, почему ты так поздно домой пришла? — неслась дальше на всех парах взвинченная бабушка. — Где можно было столько болтаться? А?

— Нина Сергеевна, может, мы с Ритой немного поговорим? — попыталась вклиниться я.

На мои слова Нина Сергеевна не обратила внимания. Гроза продолжалась.

— Сегодня же суббота! Вы должны заниматься до двух часов максимум.

— Я вообще не понимаю, что за претензии? Физик семинар перенес на сегодня, у него какие-то планы на следующей неделе. Не пойти нельзя было — у нас в колледже кто на дополнительные занятия не ходит, потом экзамены не сдает. А я по физике и так плаваю, зачем мне проблемы?

— Так ты занималась все это время? А почему меня не предупредила с утра? Я же переживаю!

— Так только сегодня объявили. На первой паре.

— Почему тогда не позвонила сразу, как только узнала о смене расписания?

— Интересно, как? У меня деньги на счету еще позавчера закончились, — сердито фыркнула Рита. — И вообще, что это за допрос? В чем я снова виновата? Учусь целый день, уже мозг от усталости закипает! Во рту с утра маковой росинки не было. Сдаю хвосты, зубрю, стараюсь, чтобы оценки приличные были. А мне прямо с порога мозг выносят и устраивают допрос с пристрастием! Может, еще пытки начнем применять? А что? Давай зажмем мои пальцы створкой двери? Говорят, очень эффективно.

От ярости девочка покраснела, как свекла, на глазах выступили злые слезы.

— Что за бред ты несешь? — испугалась бабушка. — Рита, прекрати сейчас же.

— А что? — едва удалось расслышать сквозь всхлипывания.

— Почему ты сразу взрываешься, Рита? Я же просто хотела узнать, как твои дела и что тебя задержало.

— Угу, контролируешь, будто я в заключении!

— Погоди минутку, сейчас я что-нибудь разогрею и покормлю тебя.

— Нет уж, спасибо! Я вполне сыта. И не желаю ни с кем разговаривать!

Рита выбежала из гостиной, раздался громкий хлопок двери.

— И не заходи в мою комнату! — прокричала она оттуда.

— Вот и поговорили, — вздохнула Нина Сергеевна, устало присаживаясь на стул.

— Рита решила, что вы ее собираетесь в чем-то обвинить. А мое присутствие, скорее всего, сыграло роль катализатора.

— Не понимаю.

— Вы ведь ничего не рассказывали ей о своей идее нанять детектива?

— Нет пока.

— А ее судьба еще не решена. Может, она приняла меня за социального работника или юриста, представителя властей?

— Может быть. И что же теперь делать? Честно говоря, Женя, я хотела сначала с тобой посоветоваться, нужно ли Рите все рассказывать и как лучше подойти к этому вопросу.

— Нина Сергеевна, вы уверены, что мои советы вам нужны? Ведь вы ими не пользуетесь.

— Это ты о том, что я начала Риту расспрашивать, возвращалась ли она в квартиру? Прости, что-то я разозлилась и сама не заметила, как понеслась по кочкам. Понимаешь, Женя, пока мы с тобой говорили, подозрение, что Рита явилась днем в сопровождении приятеля, постоянно вертелось в моей голове. Я начала подозревать, что девчонка сбежала с уроков и бродит теперь не пойми где.

— Что за приятель? Вы мне о нем не говорили.

— Просто к слову не пришлось. Это не то чтобы парень Риты, просто они дружат. Зовут Дима Селиванов, учится в их группе, но не с самого начала, в прошлом семестре перевели. Игорь считал, что парнишка на Риту плохо влияет. Вот я и завелась, решила, что он ее на прогулы подбил. Но Рита не стала бы врать, что была на дополнительных занятиях, ведь это легко проверить. И она знает, что с меня станется.

— А в чем выражается плохое влияние?

— Отец Димы — музыкант, клавишник в местной рок-группе, такой среднего уровня известности. Они гастролируют в основном по малой России, в глубинке, но бывают с концертами и в крупных городах, в Питере недавно выступали, на каком-то рок-фестивале. Понимаешь, Женя, эта семья ведет богемный образ жизни — постоянные гости, выпивка, сигареты. И мальчишка у них болтается как попало, практически сам себе предоставлен.

— Каким образом это влияло на Риту?

— Спорить научилась, огрызаться. Потом, кардинально изменились вкусы. Мы с детства старались прививать девочке любовь к классике, а теперь этот рок! Сделала короткую стрижку, стала носить много броских украшений и чересчур усердствовать с макияжем. На замечания она практически не реагирует, говорит, что мы просто ничего не понимаем и отстали от моды. Разумеется, Игорю это не нравилось. Он еще и запах табака несколько раз уловил. А потом Рита сделала эту татуировку жуткую.

— Это когда было?

— Прошлым летом. От сурового наказания ее спасло только вмешательство Норы. Вот, кстати, еще одно доказательство того, что мачеха всегда становилась на сторону Риты и смягчала гнев Игоря, даже если девчонка заслуживала порки.

— Понятно.

— Еще был период, когда Рита значительно отстала в учебе. Правда, отметки она все же исправила, средний балл вышел довольно приличный. Так что серьезного повода запретить эту дружбу вроде нет, но мы далеко не в восторге.

— Информация о молодом человеке очень важна, — кивнула я, — ее обязательно стоит учесть. Нужно собрать общие сведения о семье и выяснить степень влияния мальчика на Риту. Я сама этим займусь. Теперь, если вы не против, давайте набросаем предварительный план действий. Только, Нина Сергеевна…

— Я постараюсь держать себя в руках и впредь слушаться твоих советов, Женечка. Я же только сейчас до конца осознала, к чему привела моя несдержанность. И с внучкой поссорилась, и тебе с Ритой поговорить так и не удалось. А визит твой планировался как раз для этого.

— Планировался, но ничего непоправимого не произошло. Поговорить с девочкой нужно осторожно и деликатно, и сейчас не стоит настаивать, она в неподходящем состоянии. Я ничего не добьюсь, Рита только еще больше закроется. Поэтому, думаю, будет лучше, если беседу мы перенесем. Пусть успокоится немного.

— А что ей сказать о тебе, если расспрашивать начнет?

— Пока ничего. Кстати, не нужно сообщать Рите, что вы затеяли расследование. Скажите, что я племянница вашей давней подруги, прибыла в Ростов-на-Дону в командировку и явилась с визитом вежливости, от тетушки привет передать. А дальше видно будет.

— Ладно.

Я задержалась у Новицких еще некоторое время. Мы с Ниной Сергеевной обсудили ее линию поведения с Ритой, Игорем и невесткой, если они вдруг приедут или станут задавать вопросы. Еще я изложила краткий план действий на ближайшие дни. Кстати говоря, он был предельно прост. Я собиралась продолжить наводить справки, введя в расследование еще одного фигуранта — Селиванова Дмитрия, а также навестить Игоря Новицкого с женой и попытаться поговорить с ними.

По дороге в гостиницу я систематизировала информацию и напряженно размышляла. Когда стало ясно, что повлиять на ссору Риты с бабушкой не в моих силах, я стала внимательно наблюдать за мимикой девочки. На ее лице отражалась целая гамма чувств: изумление, возмущение, страх, обида, растерянность, стыд. Рита была в напряжении, словно ожидала подвоха. А еще мне показалось, что девочка что-то скрывает.

Но все это не дает оснований в чем-то ее подозревать. Мало ли чего подросток боится. Или каких поступков может стыдиться? Делать выводы слишком рано, есть риск сильно уклониться от истины. А в этом деле замешана ранимая девочка. Рита и так переживает стресс, страдает из-за случившегося независимо от степени вины. В общем, вывод только один — нужно пообщаться с девочкой, приглядеться к ней повнимательней, узнать, чего в действительности стыдится Рита. А еще по возможности узнать, что конкретно произошло между Игорем, его дочерью и женой.

* * *

По характеру я человек действия. Для таких натур сидеть в засаде или бездельничать в ожидании новостей — настоящая пытка. Помнится, в училище был занятный случай. Из нас готовили специалистов широкого профиля, и курсанты стремились пройти все тренинги, сдать все тесты, получить зачеты по всем дополнительным дисциплинам. Считалось, да, впрочем, считается и сейчас, что специалист тем ценнее, чем обширнее его навыки. Наши инструкторы старались предлагать курсантам тренинги в соответствии со способностями каждого, резонно полагая, что только так можно достигнуть выдающихся результатов. В один из дней курсантам объявили, что приглашенный инструктор будет проводить отбор для обучения снайперскому делу, и все, кто хочет попробовать свои силы, могут собраться после обеда на поляне рядом с плацем. Была поздняя весна, довольно тепло, собралось немало желающих пройти обучение. В тот день после обеда было свободное время, которое обычно отводилось на самоподготовку. Сначала народ галдел в предвкушении отбора и бурно обсуждал, по каким критериям он будет проходить и кому конкретно повезет приобрести элитный навык. Потом страсти немного улеглись, курсанты прекратили метаться по поляне и вопить, расселись кто куда и примолкли в ожидании инструктора. Он все не шел. Мы терпеливо ждали. Прошел час, в рядах желающих пройти обучение началось бурление. Кто-то бубнил, что нужно готовиться к тесту, кто-то вспомнил, что хотел написать письмо родителям. Мои товарищи стали уходить один за другим, уверенные, что произошла какая-то накладка и о нас попросту забыли. У меня по поводу происходящего имелось собственное мнение, но делиться мыслями с окружающими я не торопилась. Сидеть без дела было невероятно нудно, но я сделала над собой усилие и никак не проявляла нетерпения. Особое давление на нервную систему всех присутствующих оказывал тот факт, что часы, отведенные для самоподготовки, заканчивались и скоро начинался самый короткий в сутках час свободного времени — когда курсанту дозволялось выбрать себе занятие по душе или просто предаваться безделью. Народ стал расходиться еще активнее. Я скосила глаза на подругу Олю. Она сидела не шелохнувшись в той самой позе, которую приняла, как только пришла на поляну и уселась на молоденькую травку. Голова набок, глаза устремлены вдаль, лицо не выражает никаких эмоций. Оля застыла, как мраморная статуя.

— Да ну ее, эту затею, — пробормотал сквозь зубы приятель Генка, который сидел с другой стороны от меня и собирался подняться, чтобы уйти.

— Сиди не дергайся, — не разжимая губ, велела я приятелю и твердой рукой схватила Генку за китель, чтобы не дать ему возможности встать.

— Ты чего, Охотникова? — прошептал Генка, но, следуя привычке, подчинился. В нашем тандеме он всегда легко уступал мне роль ведущего.

— Балда, это и есть проверка, — тихонько ответила я. — Обещанный отбор.

— И когда ты это поняла, интересно? — слегка растерялся Петров.

— С самого начала, — победно усмехнулась я. — Сиди спокойно, ряды существенно поредели, скоро все закончится.

Инструктор явился через три с половиной часа, на поляне к тому времени нас оставалось всего четырнадцать человек. Он пояснил, что все это время за нами внимательно наблюдали. Отобрал из оставшихся десять человек — тех, кто совсем не проявлял признаков нетерпения, и заявил, что научить стрелять можно практически любого, освоить тонкости маскировки и правила дальней прицельной стрельбы тоже может каждый. А вот часами оставаться в засаде, не имея возможности пошевелиться, могут только те, кому от природы даровано терпение.

Как и ожидалось, Оля прошла этот тренинг с лучшими рекомендациями. Это правильно, терпения подруге всегда было не занимать. Однако снайпера из нее не вышло — из-за чрезмерной чувствительности и категорического нежелания стрелять по живой мишени. Генка прошел обучение, добавил в копилку еще один навык, правда, насколько я знаю, снайпером никогда не работал. А в моем личном деле появилась такая запись: «Курсант проявляет лидерские качества, настойчивость. Склонна управлять ситуацией. Способна быстро ориентироваться в предложенных обстоятельствах и подстраиваться под них». В сущности, инструкторы были правы — я хотела приобрести этот полезный навык и добилась своего. А вот работать снайпером постоянно мне было бы крайне сложно из-за природного нетерпения. Хотя, если возникнет необходимость, Евгении Охотниковой и эта задача по плечу.

Предпринимать какие-либо действия я сегодня не стала по причине позднего времени, только проверила почту и отправила письмо хакеру, немного подкорректировав инструкции. Сообщила ему девичью фамилию и место рождения Норы и попросила собрать все возможные сведения о ростовском музыканте Руслане Селиванове, его жене и сыне Дмитрии. И отложила все остальные дела до завтра.

* * *

По сведениям, полученным от Нины Сергеевны, чета Новицких каждый выходной день проводила по одному и тому же распорядку. Если не нужно было ехать на дачу, спали долго, часов примерно до десяти. Выспавшись, вместе готовили завтрак. Иногда Игорь, желая побаловать жену, брал приготовление еды полностью на себя. Дальше до трех-четырех часов каждый занимался своими делами, дети делали уроки. Потом выбирались куда-нибудь всей семьей — в парк, в кино, в кафе, на аттракционы, в цирк или в театр. Иногда по вечерам, если не сильно уставали, завозили детей домой или к Нине Сергеевне и отправлялись в ресторан или в ночной клуб.

Думаю, отсутствие Риты не внесло существенных изменений в заведенный распорядок. Я вполне сознательно не стала предупреждать Новицких о визите, просто отправилась по указанному Ниной Сергеевной адресу и так рассчитала время, чтобы быть на месте часам к двенадцати.

Игорь с семьей жил в симпатичном многоквартирном доме, построенном в конце 1990-х. Новицкие приобрели квартиру, когда дом только готовился к сдаче, и сделали перепланировку по своему вкусу. Семья занимала просторную квартиру на пятом этаже, состоящую из гостиной-студии, отделенной от кухни аркой, спален детей и просторной спальни родителей. Все эти сведения и много других, включая описание интерьера, мебели и посуды, я вчера почерпнула от Нины Сергеевны. Все-таки недалеки от истины люди, уверяющие, что друзьями становятся только натуры, в чем-то сходные. Нина Сергеевна временами мне очень напоминала тетю Милу.

Наверное, я все-таки соскучилась по тетушке, сказываются месяцы разлуки. Почему-то сразу представилась наша встреча, мое возвращение в Тарасов. Когда я нажала на кнопку звонка на двери Новицких, по моему лицу блуждала задумчивая улыбка.

— Здравствуйте, — поприветствовала я хозяина квартиры. Нина Сергеевна ничуть не погрешила против истины, описывая сына. Игорь Новицкий был красивым статным мужчиной. Правда, сейчас у него на талии был завязан женский фартук, что придавало фигуре слегка комичный вид.

— Чем могу? — недоуменно поинтересовался он, разглядывая меня. Пауза затягивалась.

— Игорь, кто там? — раздался из комнаты женский голос.

— Пока не знаю, дорогая.

— Меня зовут Евгения Охотникова. Я пришла с вами поговорить по поручению Нины Сергеевны.

— Проходите. — Мужчина отступил в сторону, одновременно делая широкий жест и развязывая тесемки фартука. — Нора, это мать снова что-то затеяла! — крикнул он жене.

— Честно говоря, мне нужно поговорить с вами обоими. — Я прикидывала, как лучше начать разговор.

— Русик, ступай в свою комнату, — велел отец вертевшемуся поблизости мальчишке.

— Это почему же? — Черные, как антрациты, глаза ребенка внимательно разглядывали меня и поблескивали от любопытства.

— Это взрослый разговор, — безапелляционно заявил отец.

Пока они обменивались репликами, я собиралась с мыслями и почувствовала на себе изучающий взгляд. Описание Нины Сергеевны и здесь оказалось довольно точным. Не слишком смуглый, скорее теплый оттенок кожи, густые черные брови, темные волосы собраны на затылке в тугой пучок. Блузка с длинным рукавом застегнута на все пуговицы, прямая, чуть расклешенная юбка в пол. Блестящие черные глаза смотрят настойчиво и настороженно, изучают исподтишка. Для полноты образа не хватает тонкой шали и семенящей походки.

Стоило мне в ответ на пристальный взгляд поднять глаза на Нору, как она тут же опустила лицо и больше не подняла, словно внимательно изучала пестрый узор на ковре.

— Так что же вас к нам привело, можно узнать? — обратился ко мне Игорь, когда мы расселись, а Русик покинул комнату.

— Я хотела с вами поговорить об инциденте, который случился с Ритой. И о дальнейшей судьбе девочки.

— И мать наняла переговорщика? Или юриста? — криво усмехнулся Игорь. — Вот это здорово! Даже от нее не ожидал подобного! Почему вы вообще решили, что мы станем с вами что-либо обсуждать?

— Строго говоря, я не переговорщик и не юрист, а…

— Евгения, — произнес он с нажимом, — совершенно не важно, кто вы.

— Дорогой, — тихим голосом прошелестела Нора, — мне нужно прилечь. Я пойду в спальню.

— Конечно, отдыхай. Я сам закончу завтрак и провожу гостью, — Игорь сделал ударение на двух последних словах.

— Но ведь Рита ваша дочь! Вам не может быть безразлична ее судьба!

— Женя, поясните, что вы сейчас хотите от меня услышать? — вскипел он.

— Нина Сергеевна теряется в догадках. Вы могли бы хотя бы объяснить, что произошло? Какие у вас основания для обвинений?

— Я ничего вам не обязан объяснять, ясно? И тем более предъявлять доказательства! Основания, — передразнил он меня. — Какие у меня основания? Моя жена болеет, понятно вам? С Норой постоянно приключается то одно, то другое, в последнее время она вообще сдавать стала. Это молодая-то женщина! Беспокоит сердце, постоянная слабость и сонливость, тошнит и кружится голова. Врачи только руками разводят. Нора вроде бы здорова и так чувствовать себя не должна. Но моя жена потихоньку превращается в тень.

— Игорь, вы сейчас хотите сказать…

— Я ничего не хочу сказать, Женя, — прервал он меня. — Простите, но вам пора удалиться. Передайте матушке, что этот номер не пройдет. Я дал ей те пояснения, которые счел нужным. Я принял решение и что-либо менять или объяснять не стану.

* * *

Некоторое время я бесцельно колесила по городу. Что же это получается? Со слов Игоря Новицкого выходит, что он подозревает Риту в попытке отравить Нору и поэтому прогнал дочь из дому, чтобы обезопасить жену. Неужели ребенок может быть способен на такое? Уму непостижимо! Или я как-то неправильно истолковала его слова? А еще он отказался представить доказательства. Значит ли это, что их нет? Но Новицкий, вероятно, все же опасается за судьбу дочери. Знает правду, но не собирается давать законный ход делу? И не желает доверять постороннему человеку, который не является членом семьи, столь щекотливую информацию?

Как бы там ни было, Игорь был зол из-за моего вмешательства в частные дела семьи. Хотя с юридической точки зрения, если совершено серьезное преступление или даже его попытка, дело перестает быть частным и переходит совсем в другую плоскость. Но оставим пока в покое букву закона. Какой вывод я могу сделать из сегодняшнего разговора? Новицкий довольно бесцеремонно выставил меня из квартиры. Значит, сотрудничать и помогать в расследовании он не станет, по крайней мере, до тех пор, пока я не найду способ его переубедить. Хотя совсем не представляю, как это сделать.

Не придумав ничего лучше, я наскоро перекусила в небольшом кафе и вернулась в гостиницу в надежде, что помощнику удалось накопать интересную информацию. Что-то настораживало меня в поведении членов этой семьи. Они поголовно вели себя довольно странно. Рита, которая нервничала и чего-то сильно стыдилась, но не делала попытки объяснить все или как-то оправдаться. Нора, которая вела себя словно серый кардинал, исподтишка воздействуя на окружающих. Игорь, который скрывал от собственной матери, что происходит в его семье. И даже сама Нина Сергеевна. Мне показалось, что пожилая дама подозревает своего сына в чем-то предосудительном, но предпочитает мне ничего не говорить. Да и сама себе в этом боится признаться.

Информация, которую умудрился раздобыть хакер, поражала обилием подробностей. Особенно если учитывать, что времени прошло всего ничего. Досье на Игоря Новицкого содержало полный послужной список, записи из личного дела о поощрениях и дисциплинарных взысканиях, характеристику, данную начальством, а также отзывы сослуживцев. Впрочем, большую часть этой информации я уже знала по рассказам Нины Сергеевны. Она дала сыну довольно точную характеристику. Боевой офицер с безупречной репутацией, на хорошем счету у начальства. И — что гораздо важнее лично для меня — об Игоре Новицком с теплотой и благодарностью отзываются сослуживцы и подчиненные. Он вышел в отставку в чине полковника, и многие уверяют, что легко дослужился бы до генерала, если бы остался в армии. Но карьеристом или офицером, позволяющим себе некорректные действия, Игорь точно не был. Подчиненные его уважали и называли «батей» — такое прозвище можно получить только за заслуги. На войне, конечно, всякое бывает, но Игорь Новицкий заботился о подчиненных и не имел привычки отсиживаться в штабе или в месте дислокации подразделения. Отправлялся на боевое задание со своими подчиненными, берег неоперившихся ребят и был готов прийти на выручку попавшим в беду. Досье, собранное хакером, пестрело выдержками из воспоминаний: «Батя пришел на выручку, когда нас зажали в Аргунском ущелье, рядом с Улус-Кертом»; «Назвал своего сына Игорем, он прикрыл меня тогда, в Чечне. Привет тебе, батя!»

Что ж, достойно восхищения. Игорь Новицкий — настоящий офицер и человек чести. Из досье я не почерпнула информации для расследования, но сделала один важный вывод. Человеку вообще несвойственно меняться кардинально. Прожженный подлец не совершает благородных поступков, а благородный не пойдет на откровенную подлость. Значит, Нина Сергеевна права, уверяя, что ее сын поступает справедливо. Но значит ли это, что Рита действительно виновата в покушении на жизнь Норы? Нет, пока этому нет доказательств. Мне ли не знать, что даже благородный человек может ошибаться.

Я созвонилась с Ниной Сергеевной, чтобы сообщить, что конструктивный разговор с Игорем не сложился. А еще о том, что он возмущен попыткой матери вмешаться в ситуацию. О намеках Новицкого и возникших у меня подозрениях я рассказывать не стала, это явно преждевременно.

Оказалось, что Игорь уже позвонил Нине Сергеевне и высказал претензии и опасения, связанные с привлечением постороннего человека. Впрочем, я не сомневалась, что так будет. Боевые офицеры прямолинейны и привыкли действовать быстро. Думаю, Нина Сергеевна успокоила сына, как смогла, по крайней мере, заверила, что я не представляю опасности, поскольку человек не то что бы совсем чужой, притом с хорошими рекомендациями.

Позже я набрала тетю Милу. Обычно, если позволяют дела, я стараюсь надолго без внимания тетушку не оставлять. Она искренне привязана ко мне, знает, чем я занимаюсь, и постоянно переживает. Нынешнее расследование обещает стать тихим и скучным копанием в запутанных семейных отношениях, но тетушка все равно переживает, скорее по привычке. Сегодня я позвонила в тайной надежде, что мне удастся почерпнуть полезные сведения о членах семьи Новицких или добавить новые штрихи к портрету каждого из них. Но ничего нового на эту тему тетя сообщить не смогла.

* * *

По зрелом размышлении я пришла к выводу, что расследование не сдвинется с мертвой точки без помощи Риты. Значит, стоит повторить попытку сблизиться с ней. Девочка должна перестать видеть во мне врага и научиться доверять. Добиться этого можно только с помощью систематического общения.

Примерно такие мысли я высказала, когда позвонила Нине Сергеевне. Она тут же согласилась со мной. Сообщила, что Рита придет сегодня не раньше трех, а сама она после обеда собирается в салон красоты, куда записана на укладку и маникюр. Там мы и договорились встретиться.

Салон красоты «Офелия» находился в центре города и слыл модным местом. Там оказывали услуги любого рода — от стрижки, укладки, покраски волос до косметического массажа лица, масок и обертываний с использованием новейших разработок в области косметологии, от простого гигиенического маникюра до современного гель-лака с камешками, стразиками, блесточками и расписными узорами. В заведении работали хорошие специалисты. И хотя цены они держали на достаточно высоком уровне, попасть в салон без предварительной записи было невозможно. Да и записываться нужно было за несколько дней.

Все это мне рассказала Нина Сергеевна по дороге из салона домой. Женщина искренне радовалась моей компании — возможности похвастаться освеженной стрижкой, укладкой, новым маникюром, а также тому обстоятельству, что я заехала за ней в салон на машине. Теперь не придется в приближающийся час пик ехать в городском транспорте.

— Этот салон такой замечательный. Только добираться нужно с двумя пересадками и редко удается выхватить хорошее время. Приходится назначать пораньше, отпрашиваться с работы, а потом такси брать, чтобы до пробок успеть. Зато специалисты хорошие. А ведь это очень важно! Ладно ногти, но категорически нельзя доверять свою голову кому попало.

— Точно подмечено, — спрятала я улыбку.

— Но пересадки — это что-то ужасное. И пробки, Женечка, ты не представляешь, как сложно стало ездить в Ростове в последние годы. Особенно когда мост закрыли. А что творится вечерами — просто кошмар!

— Это вы еще не видели лондонских заторов, — усмехнулась я.

— Правда? — искренне изумилась пожилая дама. — Неужели бывает хуже?

— Конечно. А вы знаете, какими бешеными темпами развивается последние годы Китай и что творится в крупных городах этой страны?

— Ой, нет, конечно! Знаешь, Женечка, мы сейчас с тобой в квартиру зайдем, я на скорую руку приготовлю что-нибудь вкусненькое. До прихода Риты мы обо всем поболтаем. Расскажешь мне, где тебе доводилось бывать.

— О, это будет очень долгий рассказ, — улыбнулась я.

— Но времени же полно.

Пока болтали, мы успели дойти до подъезда и подняться на нужный этаж. Еще в лифте Нина Сергеевна достала из сумочки ключи и, когда мы подошли к двери, начала открывать замок.

Я собиралась ответить, но мое внимание привлек неясный шум в квартире.

— Нина Сергеевна, стойте, — настороженно прошептала я.

— Что случилось?

— Вы обычно возвращаетесь в это время?

— Нет, на пару часов позже.

— Постойте тихонечко на пороге, я сначала проверю.

Неуловимым движением я сбросила ботинки и прошла внутрь квартиры. Шум доносился со стороны спальни Нины Сергеевны. Теперь не могло быть никаких сомнений — кто-то передвинул стул. Тяжелый предмет не приподняли осторожно, а проволокли по паркету.

На всякий случай я достала из ножен, закрепленных на щиколотке, небольшой метательный нож. Осторожно заглянула в комнату. У высокого платяного шкафа стоял молодой человек. Он взобрался ногами на стул и обшаривал антресоли. Одет воришка был в линялые футболку и джинсы, сильно потертую кожаную куртку он снял и бросил на пороге. Определить возраст незваного гостя было сложно, он стоял ко мне спиной. Невысокий рост и щуплое телосложение позволяли предположить, что это подросток.

Я вложила нож обратно в ножны, осторожно переступила порог комнаты и замерла, ожидая, что мое присутствие наконец заметят. Потом, не дождалась, деликатно кашлянула.

— Не помешаю?

Подросток испуганно обернулся, дернулся и так неловко соскочил со стула, что чуть не упал.

— Осторожнее, так и ноги переломать можно. Стой, ты задержан.

Он заметался по комнате. Сначала бросился к окну, потом, видно, сообразил, что даже открыть его не успеет, и попытался мимо меня прорваться к двери. Я не стала делать лишних движений, просто легонько ударила паренька тыльной стороной ладони в подбородок. Он упал, как мешок, зажмурился и замер.

— Ты как там, не сильно ушибся? — наклонилась я над ним. Перевернула парня на живот, свела ему руки за спиной и прикинула, чем бы их связать. Мальчишка наконец опомнился и попытался вырываться, так что пришлось слегка придушить его захватом, наваливаясь сверху.

— Пусти, зараза, — глухо выдавил он.

— О, а ты, оказывается, говорящий! Еще раз вякнешь без спросу, морду начищу. Понятно?

Мальчишка счел, что будет безопаснее не отвечать. Я связала его полотенцем, а дальше бегло осмотрела квартиру на предмет возможного обнаружения подельников. Но паренек был один.

— Нина Сергеевна, — громко позвала я, — закрывайте дверь и смело заходите. Видимо, мы с вами обнаружили того самого таинственного визитера.

— Кого? — растерялась она.

— Посмотрите, — я приподняла мальчишку за плечи, — знаете его?

— Нет. Впервые вижу, — пролепетала Нина Сергеевна, хватаясь за сердце и падая на краешек кровати. — Так это он в квартиру забирался? Но каким образом?

— Об этом позже. Нам нужно поговорить. Скажите, в квартире есть место, где можно запереть этого деятеля на некоторое время?

— Кладовка у нас просторная, и защелка там крепкая.

— Отлично. Красавец, хорош валяться, поднимайся, пошли, — скомандовала я.

Воришка, изображая деморализованного и смирившегося с судьбой человека, дал отвести себя в темную каморку и запереть там. Все это время он молчал, только испуганно поглядывал то на меня, то на Нину Сергеевну, видимо, прикидывал, кто из нас является слабым звеном. Ничего, пусть посидит немного, подумает о своей судьбе и созреет для разговора.

Мы с Ниной Сергеевной прошли на кухню. Я открыла холодильник, немного порылась среди баночек и нашла настойку валерианы.

— Вот, выпейте, пожалуйста.

— Валериана помогает, только если ее употреблять систематически, — пробормотала она, но послушно проглотила лекарство и запила водой.

— Правильно, она действует только после того, как накопится в организме. Но стресс нужно лечить. Даже если вы сейчас не почувствуете явного облегчения, лекарство сработает. А вы всю жизнь проработали в бухгалтерии, значит, привыкли глотать успокоительное перед сдачей каждого отчета.

— Иногда и после, — пробормотала женщина. — Но, если честно, я предпочитаю коньячок.

— Тогда примите рюмочку и сегодня, например перед сном, — порекомендовала я.

— Что ты говоришь, Женя, какой тут сон может быть? Я сегодня спать совсем не смогу! В моем доме были чужие люди, уму непостижимо! Ходили по квартире, шарили по шкафам, трогали мои вещи и что-то искали! Женя, что они искали?

— Это как раз я у вас собиралась спросить.

— У меня? Мне откуда знать?

— Давайте разбираться. В квартире есть ценные вещи? Техника, посуда, вазочки-корзинки и прочие предметы быта вора, похоже, не интересовали.

— Ничего особо ценного в квартире нет. Парочка скромных украшений, мой компьютер, но он громоздкий. Еще планшет Риты, но она везде таскает его с собой. Хотя наш дом еще в советское время считался престижным и бедные люди здесь не живут.

— Но что-то же он искал! Скажите, а крупные суммы имеются?

— Разве что на хозяйство немного наличности и для Риты на буфет и проезд. Деньги я всегда держу при себе, как и карту с основным счетом и кредитки.

— То есть что мальчишка искал, мы не знаем?

— Нет. Но я еще не пойму, как же он вообще в квартиру попал? Замок же совершенно целый, дверь закрыта была. Честно говоря, я привыкла считать, что живу в доме, где к вопросу безопасности относятся со всей серьезностью.

— Это вы консьержа имеете в виду? В принципе, да, согласна. Обычную шпану, вандалов и мелких домушников присутствие вахтера отпугнет. Но он не охранник, и если найти способ проникнуть в дом, минуя центральный вход, как сделали сейчас, войти в квартиру очень легко. Ведь ложное чувство безопасности — коварная вещь.

— Не пойму, о чем ты.

— Я поясню. Ваша квартира всего лишь на втором этаже. Для человека в хорошей спортивной форме это не высота. Сигнализации нет, решеток нет.

— Но у меня стеклопакеты! Пластиковые!

— И это подарок для домушника. Не знаю, как злоумышленники вошли в первый раз, но сегодня паренек взломал окно на балконе. А балконную дверь даже ломать не пришлось — уходя, вы ее не закрыли.

— Жарко в квартире, топят сильно, а на улице не очень холодно. Хотела освежить немного комнату. Но окна на балконе были заперты, я это точно помню.

— Это и не важно, их взломать — минутное дело. Балконная дверь тоже задержала бы вора совсем ненадолго.

— Разве такое возможно? Как же так, Женя?

— Очень просто. Нужно взять длинную стальную отвертку. Кстати, похожая как раз валяется рядом со взломанным окном. Всковырните пластиковую накладку, вставьте отвертку туда, где у окна ручка, и поверните. Каждый производитель стремится сэкономить, поэтому фурнитура у этих окон из очень слабого металла, она не может сопротивляться стали. Пара секунд — и окно открыто. Правда, следы взлома уже никак не замаскировать. Отсюда вывод: в первый раз злоумышленник, если, конечно, это был тот же самый, попал внутрь каким-то другим способом.

— Женечка, что же мне теперь делать?

— Я вам это все сейчас рассказывала не для того, чтобы испугать, а чтобы вам стало понятно — необходимо принимать дополнительные меры безопасности. Но это на будущее.

— А что делать сейчас?

— Нина Сергеевна, вы же помните, что наняли телохранителя?

— Но ты же расследованием будешь заниматься.

— Да. И для большей безопасности перееду к вам. Кстати, думаю, это поможет наладить контакт с Ритой. Девочка привыкнет видеть меня каждый день и рано или поздно перестанет дичиться.

— Так действительно будет лучше и мне гораздо спокойнее. Честно говоря, Женя, я просто стеснялась попросить тебя сама.

— Давайте рассуждать здраво. Игорь молчит, Рита молчит. От Русика, скорее всего, суть происходящего скрыли. Нора, насколько я успела понять, ничего не расскажет даже под пытками.

— Верно, — кивнула Нина Сергеевна.

— Значит, пока Рита не заговорит, мне и заняться особо нечем. Давайте я параллельно займусь расследованием посягательства на вашу квартиру. Это происшествие нельзя оставлять без внимания.

— Думаешь, нужно полицию вызвать?

— Не исключено. Но полиция, как правило, ориентирована на то, чтобы устранить последствия преступления и найти виновных. Если получится, конечно. Они практически не умеют работать на предотвращение преступления. А нам сейчас важно именно это.

— Женечка, ты же задержала бандита!

— Но мы по-прежнему не знаем, что парень искал. Один ли он был? Если не один, то сколько злоумышленников всего? Да, мы можем вызвать полицию. Они произведут арест и смогут осудить парня за проникновение со взломом, не более. Он же ничего не успел украсть. Подельники, если таковые имеются, останутся на свободе. А где гарантия, что они не повторят попытку, когда немного уляжется шум?

— Господи, — всплеснула руками женщина, — ее действительно нет! Женечка, неужели ничего нельзя сделать?

— Конечно, можно. Мы проведем расследование и сами все выясним. И начать нужно с допроса этого субчика, что сидит в кладовой.

— Значит, нужно допросить.

— Кстати, если это будет слишком сложным испытанием для вас, можете не присутствовать при допросе.

— Нет-нет, я хочу это видеть! Женечка, пожалуйста, позволь мне.

— Как пожелаете, — легко согласилась я. — Кухня маловата будет, так что лучше переместиться в гостиную. Только давайте устроим вас чуть в стороне на всякий случай. Видеть и слышать вы все хорошо будете, а преступник до вас не сможет дотянуться.

Нина Сергеевна поставила мягкий пуф в углу, устроилась и приготовилась смотреть и слушать. Я извлекла из кладовки задержанного и усадила на стул в центре гостиной. Некоторое время все молчали. Я специально выдерживала паузу и Нину Сергеевну предупредила заранее, чтобы ни во что не вмешивалась. Воришка тоже помалкивал, с интересом поглядывая по сторонам. Видимо, он ожидал увидеть полицейских, экспертов, оперативников, а когда понял, что в доме только две женщины, приободрился и воспрял духом.

— Давай, рассказывай, друг ситный, кто ты из себя такой и как дошел до этого — по чужим квартирам лазить?

— Тетеньки, простите, бес попутал, — плаксиво заныл мальчишка.

— Знаешь, что я заметила? Как только поймаешь человека на горячем, он сразу начинает всю вину валить на бесов, — зло улыбнулась я.

— Нет, правда! Я первый раз в жизни! Батя погиб, мамка пьет. Я первый раз, чесслово! Хотел еды немного раздобыть. Третий день не жрамши.

— Ах ты деточка! — всхлипнула Нина Сергеевна.

Я глянула на нее сердито и предупреждающе подняла палец.

— Ой, прости, Женя, — пролепетала она.

— Ты это заливать знаешь где будешь? — тряхнула я мальчишку. — Ты в спальне в шкафу еду искал? В первый раз он! Это ж придумать надо! Не сработает такой номер. Ты взобрался на козырек, потом прошелся по карнизу. Взломал окошко, как матерый уголовник, принесенной с собой отверткой. А знаешь, о чем это говорит?

— О чем, интересно? — хмуро буркнул он.

— О наличии умысла! А это, парень, совсем другая статья. Улавливаешь, о чем я? Вижу, улавливаешь, — удовлетворенно добавила я, заметив, как изменился его взгляд.

Я немного помолчала.

— Итак, что надумал? Будем говорить? Ты, между прочим, зря злишь меня, парень. Вижу, ты полицию ожидал увидеть, а сейчас приободрился? Это совсем зря. Видишь? — Я помахала перед носом мальчишки удостоверением детектива, не раскрывая его.

— Это че, ФСБ, что ли? — по-своему истолковал он происхождение «корочки».

Я решила поднажать:

— Не будет полиции, не дождешься! Не будет обвинений в квартирной краже. Не будет срока. Ты, парень, умудрился влезть на территорию объекта особого назначения. Знаешь, что это означает?

— И че?

— Обвинение в шпионаже в пользу вражеской страны и расстрел.

— Да ладно. Не докажете, — испугался он.

— А мне и доказывать ничего не надо. Пальчики на отвертке оставил? Конечно, оставил, ты же без перчаток. Значит, и на окошке со стороны улицы и внутри помещения отпечатки имеются. А знаешь, кто эта милая дама? — кивнула я в сторону Нины Сергеевны.

— Да откуда?

— Врешь, знаешь. И есть подозрение, что ты планировал покушение. Так что сейчас приедут спецы, немножко тебя поспрашивают, а методы у них еще те! Скоро сам расстрела попросишь!

— Блин, вот во что он меня втянул? Вот гад! — сокрушался парень.

— Впрочем, если ты сам все расскажешь, то… — Я нарочно сделала длинную паузу и бросила взгляд на Нину Сергеевну, словно ища одобрения. Та, полностью войдя в роль, величественно кивнула… — Я отменю специалистов. Только думай недолго, срок действия предложения ограничен.

По ходу этого монолога мне пришлось обойти паренька и встать у него за спиной, иначе вряд ли удалось бы сохранить серьезное выражение лица. Давно я не несла такой откровенной чуши. А Нина Сергеевна — молодец, тетя Мила так с ходу никогда не ориентируется.

Паренек по-своему оценил мой маневр.

— Эй, — завертелся он на стуле, пытаясь оглянуться, — вы где там есть, дамочка? Согласен я, не уходите!

— Рассказывай! — строго велела я.

— Чего говорить-то?

— Для начала, как зовут и сколько лет.

— Моя фамилия Рыбников, зовут Андрей. Через месяц исполняется шестнадцать лет.

— Хорошо. Давай дальше. Почему являешься сюда с визитами? Сколько раз был внутри? Кто на квартиру навел, чего искал? Давай, что мне из тебя все клещами тянуть?

— Я не знаю, — потупился мальчишка.

— Вот вам пожалуйста. А мне уж показалось, что наладилось какое-то подобие взаимопонимания.

— Нет, правда! Только спецов своих не зовите! Я все расскажу, с самого начала, и вы поймете, что я не вру.

— Говори.

— Родители мои оба живы, соврал я, хотел разжалобить. Но они и правда пьют сильно. Сколько себя помню, ем, что удастся достать. Днем обычно на улице болтаюсь, домой только на ночь прихожу. А че там делать? Вечно дым коромыслом.

— Ты давай, Андрюха, от темы не отклоняйся. Возникает ощущение, что ты нас снова разжалобить пытаешься.

— Да нет, я же просто пояснить. Короче, я ни разу не попадал по-крупному.

— Приводов не было, — уточнила я для Нины Сергеевны.

— Да, — мальчишка тяжко вздохнул. — А недавно мент один задержал меня при попытке киоск обнести.

— По-человечески говори!

— Попытка ограбления. Я был один. Полицейский этот то ли из патрульной службы, то ли участковый. Короче, прихватил он меня, но хода делу не дал. И стал я у него на подхвате.

— Полицейский, — с сомнением протянула я, — точно?

— Лейтенант Фролов. Как имя — не знаю. Слышал, его свои Фрол называют.

— Незамысловато. Какие поручения давал мент?

— Так, по мелочи. За кем-то приглядеть по-тихому, пакет отнести по адресу. Он мне за это немного денег подкидывал.

— Сколько?

— Сотню-две. Тоже негде взять.

— Понятно. Дальше давай.

— А потом Фрол потребовал в квартиру проникнуть. Сказал, что живут там женщина и девчонка. Велел сначала понаблюдать, чтобы график хозяев узнать. Зайти тихонько, когда подвернется, стараться не оставлять следы. Найти в квартире замаскированный сейф.

Я оглянулась на Нину Сергеевну. Та в ответ пожала плечами. Андрей тем временем продолжал: — Обещал полторы штуки заплатить. Но ничего не получалось, сейф никак не находился. Фрол злился и велел искать, пока не найду.

— Каким образом ты раньше в квартиру попадал?

— Повезло просто, на кухне окно забыли закрыть дважды. Я и забирался. А потом не получалось войти — я Фролу сказал. Он дал отвертку и объяснил, как окошко взломать.

— Он тебя действительно неслабо подставил. Ты же понимаешь, как попал?

— А че?

— Если бы мы полицию вызвали, он бы просто слил тебя. Сделал бы вид, что не знает.

— А то сейчас лучше! — Он нервно дернул плечом.

— Вот, очень правильный вопрос! С этой минуты твоя дальнейшая судьба зависит только от тебя. Вернее, от того, способен ли ты принять правильное решение.

— Я о планах Фролова совсем ничего не знаю, правда, — понуро склонил голову он.

— Ты удивишься, но вот тут верю. Мент использовал тебя как разменную монету. Кто же такому станет доверять планы? Посиди тихо, мне нужно сделать звонок, — велела я.

Дальше я выманила Нину Сергеевну в коридор и там прошептала:

— Если он говорит правду, в полицию мы звонить не можем.

— Женя, а что же делать?

— Для начала проверить слова мальчишки.

С этими словами я достала телефон и позвонила Илье Никоненко. С ростовским капитаном нас свела судьба, как только меня занесло в этот город. Собственно, капитаном Никоненко стал исключительно благодаря делам, раскрытым при моем участии. Как бы ни начиналось наше знакомство, сейчас мы добрые приятели, Илья всегда рад меня видеть и готов прийти на помощь. Наверняка в мечтах уже видит себя в высшем офицерском составе — майором, а то и подполковником.

Сегодня я попросила его разыскать сведения о полицейском по фамилии Фролов, служащем где-то в Советском районе в чине лейтенанта. И тихонько попросила совета в одном довольно щекотливом вопросе. Сведения Никоненко достал быстро. Информация подтвердилась, Фролов действительно служил в 17-м отделении.

Дальнейший план сложился в моей голове в считаные секунды. Обдумывая его, я злорадно ухмылялась. Такую возможность нельзя упускать. Спасибо, боги удачи, за ваши щедрые дары! В затеваемой мною авантюре требовалась обязательная страховка, с этим обещал помочь Илья. Я не стала прощаться, договорилась, что скоро подъеду, и отключилась.

— Женечка, я хотела бутерброды сделать, — сказала Нина Сергеевна, заметив, что я окончила разговор и задумалась.

— Отличная идея. Все проголодались, и супостата надо накормить, — кивнула я на мальчишку, — пока мы его казнить не собираемся. Вообще, парень, у меня будет к тебе серьезное предложение.

— Я открыт для любых переговоров, — оживился мальчишка.

— Замечательно. Только веры тебе пока нет, так что не обессудь, руки я твои не развяжу. А лучше посиди-ка ты, друг, еще немного в чулане.

Заперев мальчишку, я развила бурную деятельность. Для начала сделала несколько фотографий брошенной отвертки, раскуроченного окна и общие виды балкона и спальни. Потом попросила у Нины Сергеевны перчатки, активированный уголь, широкий скотч, кисточку для макияжа и полиэтиленовый пакет. Собрала и упаковала все возможные доказательства. Способ, конечно примитивный, но сойдет. Словом, сработала я не хуже эксперта.

* * *

День, который начинался так бесперспективно, обещал стать долгим и насыщенным. Я уехала от Новицкой, вооружив ее инструкциями по безопасности. Покидать подопечную сразу после происшествия не хотелось, но этот вопрос было необходимо уладить немедленно. Я пообещала, когда закончу все дела, заехать в отель, собрать вещи и сегодня же вернуться к ним с Ритой.

Я вела машину, поглядывая на сидящего рядом Андрея. Мальчишка, которого наконец-то освободили от пут, сосредоточенно жевал бутерброды и периодически грустно вздыхал. Видимо, тот факт, что его кормят, а о дальнейшей судьбе не сообщают и даже не говорят, куда именно везут, счел плохим признаком.

— Слушай меня внимательно, Андрей, и запоминай.

— Ага, — кивнул он с набитым ртом.

— Теперь ты будешь не просто агент, а двойной агент.

— Чего? — поперхнулся он бутербродом.

— Я тебя перевербовываю. Это означает, что работать отныне будешь на меня.

— Долго? Надеюсь, это не пожизненное рабство.

— Нет. Всего лишь до конца операции.

— Что за операция такая?

— Возьмем в разработку твоего Фролова, что сулит тебе, парень, двойную выгоду. Если хорошо себя зарекомендуешь, я не стану выдвигать обвинения в проникновении со взломом и от лейтенанта Фролова помогу избавиться. Ты же не планируешь в пособниках коррумпированного мента всю жизнь бегать?

— Я как-то не думал об этом.

— А нужно подумать, ведь годы идут. Тебе уже шестнадцать, оглянуться не успеешь, как в делах Фрола увязнешь по самые уши.

— Ага, а в твоих, значит, увязнуть лучше?

— А ты не так уж безнадежен, — рассмеялась я, — голова работает. Немножко. Был бы ты умный, не ввязался бы в эту историю.

— Выбора не было, — буркнул он.

— Неправда, выбор есть всегда, и он должен быть правильным. Ты же видел, что Фролов от безобидных поручений перешел к явному криминалу?

Андрей промолчал, обиженно засопев. А я продолжила:

— Впрочем, могу допустить, что Фролов на тебя надавил, а посоветоваться было не с кем. Так что больше не будем об этом. Что до меня, я частный детектив и телохранитель Евгения Охотникова. Если есть связи в криминальных кругах, можешь тихонько навести справки. Повторяю, тихонько! Не то поднимешь ненужную волну.

— Понял, не дурак.

— Теперь о Фроле. О том, что тебя поймали, ему, разумеется, ни слова. Доложишь, что сейф пока не нашел, но продолжаешь искать. Когда будешь говорить, подготовься, чтобы не нервничать. Веди себя естественно. Короче, ты все детство провел на улице, не мне учить тебя врать. Если повезет, попытайся осторожно узнать его планы. Только не расспрашивай — насторожишь. Главное, веди себя с лейтенантом так, как вел прежде. И запомни: люди не умеют читать мысли. Некоторые умеют считывать сигналы, которые невольно подает собеседник. А полицейских этому еще и учат, особенно в последние годы.

— Ты сейчас все это говоришь, чтобы запугать меня?

— Нет, чтобы ты был готов. Когда говоришь неправду, верь в нее. Если заметишь, что Фрол тебя слишком пристально изучает, и поймешь, что прокололся, допустим, вел себя слишком нервно, заранее придумай причину своей нервозности.

— Например, хочу попросить немного денег в счет будущей оплаты и боюсь?

— Вроде того, сойдет. Теперь насчет того, как будем держать связь.

— У меня есть сотовый. Задрипанный, правда, и батарея почти совсем не держит, но все же.

— Тогда говори свой номер.

— Так я его не помню.

— Здорово. — Пользуясь тем, что мы притормозили на светофоре, я схватила клочок бумаги, быстро написала два номера, сотовый и городской, и протянула «агенту». — Номера выучить наизусть! Это твое первое задание. Верхний — мой сотовый. Звонить будешь сам, дважды в день, в обед и вечером, если ничего экстренного не произошло. В этом случае звони сразу, как только сможешь. Каждый раз после отбоя удаляй исходящий звонок.

— Это еще зачем?

— Фролов знает о телефоне?

— Конечно, он на него обычно и звонит.

— Перестраховаться. Вдруг лейтенант решит журнал звонков проверить и станет вопросы задавать. Запомнил все?

— Да.

— Тогда слушай дальше. Второй номер — это телефон капитана полиции Ильи Никоненко. Он мой приятель. Это номер экстренный, на случай если что-то срочное, а мне не выходит дозвониться. Или нет доступа к сотовому, или тебе грозит опасность.

— И че? Незнакомый дядька рванет мне на помощь? — недоверчиво протянул Андрей.

— Мы как раз к нему едем, так что скоро познакомишься. Там и оформим договор о сотрудничестве. Так что о том, что ты станешь агентом, я не шутила.

— А на кой это мне?

— Это подстрахует тебя от возможных неприятностей с законом — на время операции, разумеется. И меня заодно. Видишь тот пакет? — кивнула я на заднее сиденье.

— Ну, вижу.

— Это тоже моя страховка. Аккуратно собранные доказательства против тебя. Отвертка, «пальчики» с оконной рамы — в общем, все. Если ты вдруг вообразишь себя самым умным и вздумаешь играть со мной или исчезнуть, Никоненко даст законный ход делу. А потом, когда тебя осудят, на зоне всплывет информация о сотрудничестве с полицией. И жизнь твоя станет насыщенной, но не скажу, что очень долгой.

— Жестоко, — шмыгнул носом подросток.

— Пожалуй. Но пока это просто страховка. Так что веди себя прилично.

— Ага, понял, обложили.

— Я искренне готова тебе помочь, Андрей, но обмана не прощу. Понятно? От этого может многое зависеть. И вообще, у меня есть способ подстраховаться, и я воспользуюсь им.

— Понял я. И никого кидать не собирался, не кипятитесь.

— Вот и замечательно.

* * *

Сегодня весь день было пасмурно, а ближе к вечеру тучи еще больше сгустились и начал накрапывать мелкий дождик. Сумерки опустились на город чуть раньше обычного. Но я все равно поостереглась светить агента в отделении полиции или рядом, мало ли что. Илью вызвала звонком и подобрала его у проходной. Мы отъехали в небольшое кафе, там познакомились, поговорили, выпили по чашечке кофе. Я передала капитану пакет с доказательствами, Андрей подписал договор. Все прошло слаженно и быстро. Потом мы подвезли Илью назад в отделение и отправились домой к Андрею.

Я подвозила парнишку к самому дому не просто, чтобы оказать ему любезность, а снова перестраховываясь, по привычке ничего не пускать на самотек. Будет полезно посмотреть на обстановку, в которой он живет, да и адрес знать не повредит. Следуя его указаниям, я проехала по улице Зорге, свернула на Нагибина. Еще немного вперед, между двух рядов частных домов.

Дома за окном были очень даже разными. Мелькали и приличные двухэтажные постройки, и простенькие ухоженные домики, и запущенные хибары.

— Значит, в частном секторе живешь?

— Может, ты где-нибудь здесь остановишь? И я просто пройдусь пешочком? — с надеждой заглянул мне в глаза Андрей.

— Даже не думай! Давай показывай, в какую сторону поворачивать, — скомандовала я, притормаживая на перекрестке.

— Прямо, а потом направо, сразу будет еще один перекресток. Не доверяешь, значит?

— А ты? — решила я не оставаться в долгу.

— Просто, понимаешь, я никогда никого не приглашаю домой. Незачем это все. Да и с друзьями у меня негусто, если честно.

— Не переживай, меня ничто не смутит. И в жизни я всякое видала.

— Уж будто? — Он недоверчиво хмыкнул, окидывая взглядом мой костюм, туфли и куртку.

— Ты прав, я прилично зарабатываю. И отец у меня боевой генерал. Если когда и пил, то лица не теряя. Но повидала я многое, и удивить меня сложно, уж ты поверь.

— Ладно, чего уж, — буркнул Андрей. — Останови тут, приехали.

Забор, сколоченный из грубых досок, потемнел от дождей и снега. Калитка закрывалась на простую щеколду. Андрей прошел вперед.

— Осторожно, тут сразу ступеньки начинаются.

— Спасибо, я вижу. Ого, какой резкий спуск. У вас в Ростове такое частенько встречается, местность неровная.

— А ты сама откуда?

— Сейчас в Тарасове живу, а вообще отовсюду понемножку.

Освещения здесь не было и в помине. Когда глаза привыкли, из темноты стали проступать очертания сразу нескольких сильно запущенных зданий, хаотично разбросанных по просторному захламленному двору.

— Нам туда, — кивнул Андрей, — к крайнему дому.

— С соседями живете?

— Да, это общий двор. На хлам не обращай внимания. Соседи со свалки металл тянут, распиливают, сортируют и сдают. Тем и живут. Все пьянчуги собрались. А если не совсем потерянные, работают, за детьми худо-бедно присматривают, то скоро сопьются.

— А ты как к алкоголю относишься?

— На дух не переношу. Когда мне было лет шесть, у родителей большая компания гуляла. А я на улице гонял. Прибежал и прошу у матери стакан воды. Один гад для прикола стакан водки в окно протянул — я и проглотил почти половину, пока понял, что это не вода. И без сознания свалился.

— А родители что?

— Ржали вместе со всеми. Хорошо, сосед дядя Коля попытался помощь оказать и «Скорую» вызвал, как понял, что дело плохо. Короче, откачали меня. Но с тех пор даже запах спиртного противен.

— Может, это и к лучшему, — тебя это все не затянет. Только усилия приложить придется.

Болтая, мы подошли к слегка вросшему в землю домику, обмазанному глиной и давно не беленному. Крыша у строения тоже прохудилась.

— Пришли мы, — повел Андрей рукой по оконной раме с облупившейся краской неопределенного цвета. — Это моя комната. После одиннадцати вечера вход через окно. Я его специально не закрываю.

— У вас что, комендантский час? — изумилась я.

— Так жить гораздо спокойней. Когда родители даже не знают, где я сейчас.

— Послушай, на время операции так не делай. Запирай окно, заходи через дверь, перед сном проверяй, чтобы все было закрыто. Калитка у вас без внутреннего засова?

— Да чего тут красть? И кому я нужен?

— Может статься, что Фролов тебя расколет, но вида не подаст. А потом сюда заявится, чтобы отомстить или тебя поспрашивать, кто знает? Осторожнее будь.

— Да откуда ему все знать: адрес, дом?

— У тебя ведь есть официальная регистрация?

— Да, конечно, только Фрол никогда мой паспорт не спрашивал.

— Дуралей! Это не значит, что он ничего не знает. Для полицейского поднять базу адресной службы или паспортного стола — раз плюнуть. Тебе главное, не дать застать себя врасплох. В той стороне, за домом, что? — кивнула я на забор у задней стены.

— Соседи, тоже большой двор и несколько домов. Если перемахнуть через забор, пробежать их двор и выйти через калитку — попадешь в параллельный переулок.

— Отлично. Ты хорошо знаешь местность, продумай пути отхода. Только запомни: если почувствуешь, что прокололся, домой даже не суйся. Здесь искать станут прежде всего. Тебе есть где спрятаться хотя бы на ночь, если что?

— Даже не знаю.

— Ладно. Тогда звони мне или Илье, что-то придумаем.

— Ага.

— Возможно, я днем буду где-нибудь поблизости от 17-го участка. Если встретимся, не подавай виду, что мы знакомы.

— Идет.

— Денег я тебе не предлагаю.

— Да понял я все. Не заработал пока.

— Дело не в этом. Возможно, Фролову известен уровень твоего дохода. А ты молод еще, не сдержишься, купишь какую-то вещь или дорогую еду. А у ментов, особенно нечистых на руку, нюх на подобное. Враз вычислит!

— Понял, не дурак.

Нашу болтовню под окнами услышали. В домике по-прежнему было темно, но внутри кто-то завозился, что-то с грохотом упало. Голос настолько хриплый, что не понять, кому принадлежит, невнятно ругнулся.

— Вась, слышь? Андрюха, кажись, девицу привел! Растет парень!

— Лучше бы он опохмелиться принес. — Вася непечатно выругался.

— Мне, пожалуй, пора. Пока. Будь осторожен.

— Все понял. Не переживай.

Правильно ли я поступаю, втравливая неподготовленного подростка в игру, которая порой не по плечу профессионально обученным людям? Правда, с Фроловым он связался сам и уже замешан в этой странной истории. Но если мальчишка пострадает, винить я буду именно себя. Впрочем, мне ничто не мешает держать ситуацию под контролем и при необходимости вмешаться.

По пути в гостиницу я продолжала размышлять. Происходит нечто странное. Нина Сергеевна уверяет, что в доме сейфа нет и никогда не было, нет и ценных вещей. Лейтенант Фролов почему-то думает иначе, раз он велел Андрюхе искать сейф в квартире. Он убежден, что сейф существует и там хранится нечто ценное. Андрей, кажется, готов помогать и сделать все, чтобы недоразумение с проникновением в квартиру Новицкой было забыто. Но о планах Фролова мой новый агент совсем ничего не знает. Печально.

Конечно, было бы замечательно расспросить об этом самого предприимчивого лейтенанта. Но затевать разговор с Фроловым, представившись частным детективом, — ход неправильный, нельзя также устраивать тотальную слежку или применять другие методы воздействия, которые сработают с обычным гражданином. Не нужно забывать, что Фролов — полицейский. Он обучен, имеет связи и средства и защищен системой, по крайней мере, пока не доказан его злой умысел или совершенное преступление. Чутье мне подсказывает, что организация проникновения со взломом в квартиру Новицкой — далеко не первый случай, когда лейтенант преступает закон. Значит, нужно к нему внимательно приглядеться.

До конца этого дня я успела переехать к Новицким, устроиться на новом месте, рассказать Нине Сергеевне об успешной вербовке агента и даже немного поболтать с Ритой о последних тенденциях в ювелирной моде. Правда, сама я безделушками никогда не увлекалась, зато украшения обожает тетя Мила, и время от времени мне приходится сопровождать ее на всевозможные выставки и в ювелирные салоны. Девочка продолжала дичиться, но мне удалось вовлечь ее в разговор на близкую ей тему. Пожалуй, для первого дня достаточно.

* * *

Утром со мной связался Андрей. Агент доложил, что ему звонил Фролов, спрашивал, как обстоят дела с выполнением задания. Тот заверил лейтенанта, что поиски пока не увенчались успехом, но все в порядке и, как только подвернется подходящий случай, он тщательно обыщет оставшиеся комнаты.

Я как могла успокоила Нину Сергеевну, напирая на то, что мы перевербовали вражеского агента, а значит, ее жилище пока в безопасности. А там, глядишь, получится выяснить, что именно нужно Фролову, и принять соответствующие меры.

Все же приглядеть за лейтенантом было замечательной идеей. Наблюдение может дать ключ к разгадке сложившейся ситуации. Бывает, удается отследить привычки, слабости человека, вычислить цепочку его связей, отделить те, что относятся к расследуемому делу непосредственно. Словом, можно узнать много полезного, если получится. Конечно, замечательное дело — прослушка, она способна сильно продвинуть расследование вперед.

Но, слушая даже простого гражданина, уже сложно удержаться в рамках закона. Что же до служителя закона — применять навороченную современную технику довольно опасно. Значит, остается старая добрая слежка. Она тоже может быть лишь временной мерой. Профессионал умеет чувствовать слежку кожей, как говаривал наш инструктор. Является ли Фролов таким профессионалом, я пока не знаю. Но выяснять это методом проб и ошибок опасно, слишком велик риск подставить Андрея под удар и самой засветиться. Значит, нужно срочно что-то придумать. Как всегда, гениальное и безопасное для окружающих.

Примерно так я размышляла, наблюдая за 17-м отделением полиции. Рано утром, еще до пересменки, я проскользнула внутрь и немного повертелась там, чтобы узнать планировку здания и расположение кабинетов. Потом посидела в машине, припаркованной недалеко от входа, слушая местную радиостанцию и разглядывая всех входящих. Фролова я узнала сразу. Андрей описал его достаточно точно, да и ездил лейтенант на сильно потрепанной синей шестерке — невозможно ошибиться.

Ведомый объект служил участковым, это я тоже узнала в отделении. Значит, должен периодически покидать рабочий кабинет. Но прошло уже два с половиной часа непрерывного наблюдения, а лейтенант не показывался, что не говорило ровным счетом ни о чем. Может, у него приемный день или есть другие дела?

Все это время я несколько раз перемещалась, чтобы не привлекать внимания, и в конце концов заняла позицию на лавочке в небольшом скверике около участка. Я сидела с праздным видом, отщипывала от купленной в киоске булки мелкие куски, что-то отправляла в рот, что-то бросала вертевшимся под ногами голубям.

Дверь отделения в очередной раз открылась. Я скосила глаза. В проеме показалась старушка. Вышла и с деловым видом просеменила к огромному зданию банка на противоположной стороне улицы, через сквер. Кажется, я сегодня видела эту бабульку в синем халате и со шваброй — она служит в отделении уборщицей. Пожалуй, стоит попробовать завязать знакомство. С этой мыслью я быстренько раскрошила голубям остатки булки и двинулась в сторону банка.

Недавно отремонтированное здание сияло чистотой. Насколько я знаю, во всех отделениях этого банка, который раскинул сеть по Ростову, Тарасову и по всей стране, провели капитальный ремонт, полностью изменили планировку и произвели отделку внутренних помещений по единому стандарту. На Западе подобный метод давно на вооружении, и наши тоже решили применить. Правда, по мне, это довольно скучно, ограничивает фантазию и особой практической пользы не имеет. Со времен ремонта мне внутри бывать не доводилось. Что ж, посмотрим, как они здесь все переделали.

Отворив массивную дверь, я шагнула в банк, да так и замерла от изумления. На несколько секунд даже забыла, зачем именно пришла. Да уж, дизайнеры постарались на славу. Раньше помещение было разграничено специальными перегородками на зоны: банкоматы и кашпеи за перегородкой из прозрачного стекла, зал ожидания со стульями и банкетками, отделенный от кассы и операционистов-менеджеров матовыми стеклянными стенами. Это позволяло соблюдать конфиденциальность и одновременно ненавязчиво присматривать за клиентами. Охранники в банке в случае чрезвычайного происшествия должны сразу понять, что ситуация вышла из-под контроля.

Теперь же все помещение представляло собой один большой зал. Банкоматы и кашпеи расположились в ряд по левой стене. Столики менеджеров были просто хаотично разбросаны по комнате. Люди оформляли кредиты, заключали договоры или клали деньги на депозит, буквально в метре от них в ожидании своей очереди сидели остальные клиенты с талончиками в руках. Дверь хранилища укрепили сталью и поставили рядом пост охранника, даже не подумав его как-то замаскировать. Кассу перенесли в самый дальний угол, отгородив неким подобием козырька — стеклянным колпаком, раньше похожие вешали на уличные таксофоны от дождя. Вот это безопасность, от возмущения чуть не присвистнула я. В комнате стоял шум, как в улье. Какой кошмар! Кажется, до моего слуха донеслись слова толстушки в куртке с яркими цветами. Точно, она сказала юной девушке-операционистке, что хочет пополнить депозитный счет. Женщина назвала сумму и затравленно оглянулась.

— Ирочка, мы можем это сделать прямо здесь? Вы уверены?

— Конечно, все как обычно, Вера Михайловна.

— Знаете, после этого ремонта я чувствую себя здесь крайне некомфортно, — пожаловалась женщина. — Кассу перенесли, а мы сидим буквально у порога, все равно как в проходном дворе. И все всё слышат!

Ира вымученно улыбнулась в ответ.

— Наш банк специально проводит такую политику — он открыт для людей.

— Ага. Значит, теперь конфиденциальность — пустое слово? Ладно, на клиентов в нашей стране всегда плевали! А как же сотрудники? — ринулась в бой толстушка. — Как здесь работать, сохранять сосредоточенность? У вас ведь ответственная работа! Скажите честно, голова от этого шума не гудит? А в этом вот пространстве, — женщина покрутила в воздухе рукой, — вы не чувствуете себя рыбкой, у которой даже аквариум отобрали?

Что ответила Ирина, я уже не слышала. Думаю, руководство банка требует от своих сотрудников корректной и абсолютно лояльной реакции на подобные вопросы. Не признавать же, что кто-то в том же руководстве сглупил и вбухал гигантские деньги в непродуманный и неудобный дизайн?

Ухмыляясь, я отвернулась и поискала глазами в очереди у банкоматов свою старушку. Она выделялась из толпы в своей синей шерстяной кофте поверх простого ситцевого платья. Ноги в толстых чулках жуткого коричневого цвета и грубых растоптанных башмаках отражались в блестящей кафельной плитке. Похоже, старушку это слегка забавляло и одновременно нервировало. Она покопалась в коричневой кошелке, извлекла оттуда кошелек и сильно потертый целлофановый пакет из-под молока, туго набитый квитанциями и платежками. Старушка пришла оплатить коммунальные счета.

По мере того как продвигалась очередь, бабулька проявляла все большее волнение. Она то нервно потирала руки, то принималась перебирать счета, то поглядывала на кашпей и даже попыталась заглянуть за саму машину, высматривая там что-то. У моей подруги Лены есть кот Васька. Он очень любит смотреть старые мультфильмы, особенно если там попадаются птички или рыбки. Однажды Василий, устроившись в кресле перед монитором, смотрел мультик о семействе воробьев, а мы с Леной пили кофе на диване и болтали. По сюжету молодые птенчики учились летать — выстроившись на ветке в ряд, по очереди пикировали вниз. На экране был очень крупный план. Умный кот сделал вывод, что птичка, сиганув с ветки, должна очутиться в комнате, когда выпорхнет из противоположного угла экрана монитора. Птички прыгали одна за другой, но в комнате не появлялись. Василий оглянулся на хозяйку, на морде его отразилось непонимание, смешанное с нетерпением. Он переступил с лапы на лапу, дождался, когда с ветки спрыгнет последняя птичка, поднялся с кресла, запрыгнул на стол и заглянул за монитор. Потом, не найдя там ничего полезного, повернулся к нам с Леной и обиженно мяукнул. И столько растерянности, разочарования и обиды было в этом «мяу», что мы с подругой расхохотались, и Лена тут же бросилась утешать своего питомца.

Я не просто так вспомнила эту историю. Сейчас на лице старушки отражались те же растерянность, обида и непонимание. Подошла ее очередь. Она шагнула вперед и снова беспомощно оглянулась.

— Может, вам помочь? — Я сочла момент очень удобным для знакомства.

— Ой, помоги, девонька, — обрадовалась она, — а то совсем растерялась старая. Раньше в кассе все платили. Теперь понаставили машинок этих дурацких. И девица здесь была! Она сама по экрану щелк-щелк, кнопочки раз-раз понажимает, пальчики так и мелькают. А я не запоминаю-то ничего, старая уже. А теперь сказали: «Не будет сотрудника. Она была временно, проводила ознакомление». Все экономят, будь они неладны.

— Понятно. Вы не переживайте, мы сейчас сами разберемся. Меня, кстати, Женя зовут, а вас?

— Галина Ивановна. Но меня баба Галя все кличут, уж и привыкла. Зови и ты так.

— Хорошо. Галина Ивановна, что оплачивать будете?

— У меня тут несколько счетов: свет, газ, вода, телефон, кабельное, мусор и квартплата, конечно.

— Хорошо. У вас карта или наличные?

— Чего?

— Чем оплачивать собирались?

— Деньгами, конечно. Знаешь Женя, — хихикнула старушка, открывая кошелек, — денег у меня куры не клюют! Нет потому что ни кур, ни денег.

Я усмехнулась.

— Если вы работаете или получаете пенсию на банковскую карту, с нее платить гораздо удобнее, чем наличными. Аппарат просто снимет нужную сумму и выдаст чек.

— Есть карта, — обрадовалась старушка, — сегодня и зарплату скинули. Я собиралась с нее снимать, когда счета оплачу.

Мы с Галиной Ивановной оплатили коммунальные услуги, сняли остаток наличных и немного поболтали. Перебрались даже в небольшое кафе здесь же, в сквере.

За полчаса я узнала массу полезной информации о делах в полицейском участке и о жизни пожилой дамы. Она оказалась веселой и наблюдательной, не лишенной чувства юмора. Одинокая, вынужденная подрабатывать не только из-за денег, а чтобы оставаться среди людей.

— Знала бы ты, Женя, какую я интересную прожила жизнь, — мечтательно говорила старушка, помешивая ложечкой кофе. — Но этот разговор не уместится в обеденный перерыв, а перерыв, кстати, скоро заканчивается.

— Что же вы, Галина Ивановна, в столь почтенном возрасте все трудитесь? Тяжело ведь, наверное?

Она махнула рукой.

— Я уж и привыкла. Участок у меня хороший, работы не слишком много — полы протереть, пыль когда, да из корзин мусор вытрусить. А главное, оболтусов этих гонять, чтобы топтали меньше. А то ходят туда-сюда целый день как заведенные, а мне знай намывай. Вот весной тяжело — как только потеплеет, окна надо все перемыть, а они громадные, высоченные. Даже те, что на первом этаже. Зато среди людей целый день, не скучно. И деньги, конечно, не лишние. Жизнь-то нынче ох как тяжела. И все хорошо у меня, Женечка, только отпуск давно не давали. А мне так сестру проведать охота! Лидка моя в Самарской области живет, старше меня на десять лет, сама приехать не может — тяжело очень. А на работе отказали — потерпи, говорят, сейчас подменить некому, нет свободной технички, лишнюю нагрузку никто брать не хочет. И так оставить нельзя — загадят все по самые уши!

— А у меня сейчас как раз перерыв в работе, — безразлично проговорила я. — И домой не уедешь — работа намечается, и заняться абсолютно нечем. Было бы хоть лето — на пляж съездить или на соленые озера. А сейчас просто не знаю, куда себя деть. Город-то чужой, знакомых совсем мало, а те, кто есть, сами работают целыми днями.

— У нас есть музей, — внимательно присматриваясь ко мне, протянула старушка, — и парк, даже несколько. Еще набережная очень красивая. Но там и правда гораздо лучше весной или летом. А озера — да нет в них ничего примечательного, и только название, что соленые. Женя, а ты сама кто по профессии будешь?

— Я гувернантка, — ответила я, почти не лукавя. Чем телохранитель отличается от няньки? Мои подопечные, честное слово, иногда ведут себя как малые дети.

— Правда?

— Да, детишек нянчу в приличных семьях. Но, разумеется, полы мыть тоже умею. Так что могу подменить вас на недельку, если очень хочется в отпуск. Только как с оформлением быть? Это ведь долгий процесс, особенно когда оформляешься в полицию. Стоит ли все затевать ради одной недели? А иначе в полицию, наверное, не возьмут.

— Это, Женечка, не процесс, а триста кругов ада, — встрепенулась старушка. — Я уж не один десяток лет работаю, а все равно свое оформление на службу как страшный сон вспоминаю. Справка об отсутствии судимости, нарколог, невролог, об остальных врачах даже не вспоминаю! Даже стоматолога заставили пройти, представляешь? Видно, бдят, чтобы в полиции служили одни зубастые!

Мы дружно рассмеялись.

— Но это все можно будет обойти, — задумалась Галина Ивановна, — если с Сидоровичем, завхозом нашим, договориться. Это мой непосредственный начальник, хороший в общем-то мужик. Но справку об отсутствии судимости предоставить придется. Сама понимаешь, отделение полиции все же.

— Все сертификаты дома остались, в Тарасове. Работодатель меня там нанимал, — нашлась я. Не предъявлять же, в самом деле, удостоверение детектива и разрешение на ношение оружия как доказательства благонадежности? — Хотя, думаю, копию мне смогут выслать, например факсом. Это подойдет?

— Да, наверное, — с сомнением протянула старушка. — Только знаешь, Женя, Сидорович все равно может не захотеть тебя брать.

— Почему?

— Гляди, вот возьмем меня. Я всегда верю в искренность людей и желание помочь.

— Правильно, — одобрила я.

— А завхоз засомневается, как только в лицо твое взглянет. Скажет: «Зачем такой девице, красавице, умнице, которая, судя по всему, хорошо зарабатывает, подряжаться полы мыть?»

— Скажем, что деньги нужны срочно. А вам в отпуск хочется, то есть налицо полное совпадение интересов.

— Думаешь, получится его убедить?

— Конечно. Вы прямо сегодня поговорите с Сидоровичем. А я завтра приду со справкой. И оденусь поскромнее — сменю прическу, краситься не стану, костюмчик надену спортивный с кроссовками.

— Женя, а это не будет считаться обманом? — засомневалась старушка.

— Конечно, нет. Что в этом может быть дурного? Все получат то, чего желают, — завхоз временного работника, чистоту и порядок, а вы давно ожидаемый отпуск.

— А ты, Женя? Что получишь ты? Зарплата уборщицы — сущие слезы, за неделю подмены набегут копейки.

Я пожала плечами:

— Деньги не главное, я хорошо зарабатываю. Просто убью время, которого слишком много в чужом городе, и вам помогу заодно. Вот и выходит, что все в выигрыше.

— Наверное, ты права, Женечка.

Долго уговаривать Галину Ивановну не пришлось, она сама мечтала отправиться в отпуск и совсем скоро стала считать знакомство со мной огромной удачей. Значит, у нее не возникнет сомнений. Да и начальника убедить, скорее всего, получится.

Мы простились с Галиной Ивановной, и я решила, что болтаться слишком долго у полицейского участка рискованно. Тем более что завтра у меня будет сюда легальный доступ.

Поскольку срочных дел сегодня больше не намечалось, я проехалась к колледжу, где училась Рита. Стоило немного понаблюдать за девочкой в естественной среде. Занятия как раз заканчивались, студенты толпой покидали учебные корпуса. От больших групп откалывались маленькие компании и растекались в разные стороны. Кто-то шел к автобусным остановкам, кто-то болтал во дворе, народ хаотично сновал туда-сюда.

Наконец я высмотрела Риту. Девочка в компании пятерых сверстников зашла в небольшое кафе чуть дальше выхода из колледжа. Немного посомневавшись, я рискнула все же заглянуть туда. Расположилась у барной стойки, заказала сок и немного осмотрелась. Заведение средней руки, ничем не примечательное, полно молодежи. Ничего удивительного — близко от колледжа и терпимые цены. Стараясь привлекать как можно меньше внимания, я осторожно покрутилась поблизости от компании, в которой была Рита. Расслышать удалось лишь обрывки разговоров. Ребята, кажется, были недовольны преподавателем, который торжественно пообещал террор на экзамене. Один парнишка приглашал всех, и Риту в том числе, на рок-концерт в ближайший вторник. Насколько я поняла, это и был тот самый приятель, который так не нравился Нине Сергеевне. Компания возбужденно загалдела. Каждый выкрикивал что-то свое, не заботясь особо, слышат ли его остальные. Что ответила на приглашение Рита, мне разобрать не удалось, как и услышать что-нибудь полезное для расследования. Рисковать, подбираясь поближе или задерживаясь дольше, я не стала. Мне еще контакт с девочкой налаживать, и этот план легко может сорваться, если Рита обнаружит, что я устроила за ней слежку.

Наблюдения за Ритой не дали особых результатов. Хорошо хотя бы то, что я не обнаружила ничего настораживающего. Девочка вела обычную жизнь, никто, кроме сверстников, ею не интересовался. Каких-то подозрительных контактов я тоже не заметила. Впрочем, полдня слежки — слишком короткий срок, чтобы делать выводы. Так что торопиться, пожалуй, не стоит.

* * *

Прошло несколько дней. Мои прогнозы во всем, что касается силы убеждения Галины Ивановны, оправдались. Временной уборщицей в полицейское управление Евгению Охотникову приняли с удовольствием. Друг Генка организовал мне сертификат об отсутствии судимости, а еще небольшое прикрытие, на случай если кто-то вздумает наводить справки.

Я тщательно продумала свой новый образ и, отправляясь на службу, каждый раз гримировалась. Передо мной стояла непростая задача — ничего особо не меняя во внешности, ведь баба Галя видела настоящую Евгению Охотникову, требовалось выглядеть старше, проще, незаметнее. Одним словом, походить на женщину, которая нуждается даже в скромном и временном заработке.

Но справилась я на «отлично», не зря была лучшей на курсе, осваивая искусство грима и перевоплощения. Утром первого рабочего дня, проведя тщательную работу над внешностью, я вышла из гостевой комнаты и столкнулась в коридоре с Ниной Сергеевной.

Глядя на мой новый облик, она растерялась так сильно, что высказала вслух предположение о внезапно поразившей меня болезни или бессонной ночи у компьютера. Да, настолько блеклым, изможденным и жалким выглядело мое лицо. Укладка волос и одежда дополняли образ — я выглядела серой незаметной мышкой. Вот и отлично. На таких людей, когда они немного примелькаются, в любом коллективе перестают обращать внимание. А в преимущественно мужском коллективе тем более. Мужики, как все примитивные создания природы, реагируют исключительно на яркую окраску.

Нужно заметить, что шпион из меня вышел замечательный. Вот где в полной мере пригодилась подготовка, полученная в Ворошиловке. Целыми днями, мелькая серой тенью по полицейскому отделению, я внимательно наблюдала, слушала и запоминала. Сначала необходимость таскать за собой ведро со шваброй здорово тяготила, но, как я и предсказывала, народ вскоре привык и перестал обращать на меня внимание. Я расслабилась и настолько вжилась в роль побитой жизнью тетки, что приобрела манеру сутулиться, говорить сильно охрипшим голосом, красить ногти лаком жуткого цвета и курить дешевые сигареты.

Служители закона относились ко мне, как я того и желала, — словно к пустому месту. При моем появлении в кабинете или в коридоре не переставали обсуждать свои рабочие дела. И вспоминали о моем существовании лишь тогда, когда требовалось переступить через мокрую тряпку.

За это время мне удалось вычислить всех подельников Фролова и собрать материал по целой коррупционной схеме. Некоторые полицейские 17-го отделения были действительно нечисты на руку. При попустительстве начальства и полном равнодушии коллег Фролов со товарищи брали взятки и закрывали за деньги уголовные дела, не стеснялись использовать в личных целях агентурные сведения и вымогали деньги с мелких предпринимателей — якобы за «защиту». Разумеется, эти дела имели довольно скромный масштаб, но Фрол был всего лишь участковым. Глупо предполагать, что они здесь способны великими делами ворочать и управлять судьбами мира.

После нескольких дней плотной слежки, я узнала, кто в отделении тесно сотрудничает с лейтенантом Фроловым, выяснила, что сам он далеко не образцовый слуга закона, что, впрочем, уже и так знала и раздобыла веские доказательства этого. Что ж, пока это все мои скромные достижения. Полученную информацию я тщательно запомнила, если представлялась возможность, фотографировала важные документы. Однажды даже умудрилась сделать запись разговора, в котором Фролов вымогает взятку у местного предпринимателя. Правда, качество записи оставляло желать лучшего, но как доказательство сойдет. Жаль, что я пока не придумала, как можно использовать это богатство для дела, и, увы, совершенно не продвинулась в своем расследовании. Или Фролов перестраховывался, проявляя крайнюю недоверчивость даже к сослуживцам, или само дело не имело никакого отношения к профессиональным обязанностям лейтенанта. Но в таком случае не стоит ограничиваться слежкой на работе, иначе мне ничего больше не узнать.

В эти дни я, разумеется, регулярно общалась со своим агентом. Нам даже случилось однажды столкнуться в отделении нос к носу. В тетке со шваброй, облаченной в жуткий синий халат, Андрюха узнать меня не пожелал и с деловым видом пролетел мимо по коридору. Этим я и воспользовалась и решила еще раз подстраховаться. Осторожно подслушала большую часть его разговора с Фроловым, пристроившись с ведром и тряпками у окна, тщательно начищая подоконник и прядая ушами.

Фролов гневался на своего помощника. Злился, что тот выполняет задание слишком медленно. Андрюха разводил руками и заверял в скором успехе предприятия. Потом Фрол послал мальчишку в магазин — собирался за что-то проставиться сослуживцам. Я слышала об этом разговоры со вчерашнего дня, так что не удивилась. Кстати, меня в качестве посыльного Фролов никогда не рассматривал, предпочитал игнорировать — то ли соблюдал осторожность, то ли что-то подозревал, гад. Торжество намечалось на пятницу, на послезавтра. Как бы в этот день задержаться на работе подольше, чтобы понаблюдать за гуляющими ребятами? Может, под воздействием алкоголя у кого-то развяжется язык и я наконец узнаю что-то полезное?

Сегодня я ждала звонка агента с особым нетерпением. Он общался с Фроловым дольше обычного, и мне удалось расслышать далеко не весь разговор. Оставалась надежда, что удастся раздобыть интересные сведения. С другой стороны, если Андрей действительно не узнал меня в гриме, я проверю, насколько он искренен, когда передает информацию о своем благодетеле.

Беспокоилась я зря. Андрей рассказал о своем визите в отделение и поручениях Фролова слово в слово, и я почувствовала угрызения совести — подозрения оказались совсем беспочвенные. Мальчишка рвался в бой. Он осознавал скудость поставляемых сведений и всякий раз теперь придумывал новые проекты и хитроумные схемы, которые должны вывести лейтенанта на чистую воду. Мне приходилось этот пыл деликатно остужать. Фролов, похоже, был неглуп и обладал к тому же неплохим чутьем. По крайней мере, вел он себя всегда осторожно — даже с теми коллегами, которых Уголовный кодекс велит именовать подельниками. Такой человек не станет слишком откровенничать с мальчишкой. Значит, польза от перевербовки Андрея пока только в одном — я могла не опасаться за Нину Сергеевну и сохранность ее жилища, пока Фролов ничего не заподозрил и не сменил тактику. Конечно, он мог предпринять самостоятельные действия или поручить обыск кому-то другому. Но я рассчитывала узнать что-нибудь полезное и принять контрмеры гораздо раньше, чем подозрения начнут терзать бравого лейтенанта.

Одновременно мне не давала покоя одна мысль. Фролов собирался найти в доме Новицкой нечто ценное, объект, о существовании которого хозяйка сама не подозревает. Верить в то, что Нина Сергеевна сознательно скрывает от меня важную информацию, не хочется. В конце концов, рассказывая о проблемах в своей семье, она была достаточно откровенна. Значит, и здесь скрывать ничего не должна. Может, действительно ничего не знает? Тогда почему, черт побери, об этом знает Фролов? А что, если речь идет не о материальных ценностях? Может, у вдовы известного ученого остались какие-то важные бумаги? Неопубликованные работы, незавершенные проекты, о которых никто не знает? Если и так, откуда об этом может знать Фролов? Но ведь сведения могли попасть к нему случайно? Вполне могли.

Гипотеза была сыровата, но как рабочую версию я была готова ее принять. Допустим, в силу стечения обстоятельств нечистый на руку полицейский узнал о существовании важных бумаг известного ученого. Что он станет делать? Правильно, попытается их раздобыть и продать как можно дороже или каким-то другим способом извлечь выгоду. Интересно, у кого бы узнать, в каком направлении трудился Новицкий в последние годы жизни и что стало с его наследием? Может, поручить эту работу хакеру?

После того как я сообразила, что интерес Фролова к имуществу Нины Сергеевны вряд ли связан с его профессиональной деятельностью, пришлось присматривать за лейтенантом и после службы. Здесь я проявляла крайнюю осторожность, чтобы не вызвать подозрения. Пару раз даже изловчилась и переоделась перед слежкой. Как правило, после работы лейтенант отправлялся домой на улицу Савченко и не покидал квартиру до утра. Но бывали и исключения. Во вторник Фролов встречался в бильярдном клубе с мужичком довольно потрепанного вида, похоже, информатором. В четверг заезжал на СТО — договаривался то ли о починке, то ли о профилактическом осмотре своей машины.

Я понимала, что скоро возвратится из отпуска Галина Ивановна и полицейское отделение мне придется покинуть. Тогда нужно будет установить плотную слежку за Фроловым вне его стен. Но для выполнения этой задачи были необходимы ресурсы, в идеале помощь нескольких подготовленных агентов или хотя бы парочка неприметных машин и кое-какое оборудование. Раздобыть все это в Ростове-на-Дону будет непросто, но необходимо. Моя машина уже достаточно примелькалась на повседневном маршруте лейтенанта, того и гляди, заметит.

* * *

Вечера, свободные от слежки, я предпочитала проводить в компании Нины Сергеевны и Риты. Девочка постепенно привыкла к моему присутствию и, кажется, перестала ждать, что я стану расспрашивать о ссоре с отцом. Она довольно охотно болтала на разные темы, не связанные с семьей, — о новинках кино, об однокурсниках и учебе, я же старательно искала какие-то точки соприкосновения. Жаль, что роком я никогда не увлекалась и не очень хорошо разбираюсь в этой теме. Наверное, придется немного покопаться в Сети, посетить форумы, прочесть пару-тройку статей и послушать самых известных исполнителей из тех, творчеством которых так восхищаются Рита и ее друзья.

Поскольку я переехала жить в квартиру Нины Сергеевны, семья снабдила меня дополнительным комплектом ключей, а я добровольно взяла на себя часть домашних обязанностей, вносила скромную лепту в хозяйство и заезжала по вечерам за продуктами.

Сегодня хозяйка дома обещала побаловать нас с Ритой своим коронным блюдом — галантином из курицы. Я сама довольно неприхотлива в еде, съем что угодно, особенно если это приготовил кто-то другой. А вот мои собственные кулинарные способности стремятся к нулю. Максимум, что могу, — настрогать простенький салатик и сделать бутерброды. Но Нина Сергеевна воспринимала меня как гостью, а не наемного работника, и каждый раз хотела чем-то удивить.

Сегодня вечером, когда я вернулась домой, нагруженная продуктами, Нина Сергеевна с Ритой уже возились на кухне и что-то живо обсуждали. До меня донеслись обрывки беседы и парочка вполне понятных фраз.

— Ба, вот скажи, зачем она живет у нас?

Странно, значит, Рита все еще опасается меня, тяготится присутствием в их доме. Нужно срочно это исправлять, не то мне ничего не добиться.

— А что такого? Что тебя не устраивает, Ритуль? — В голосе Нины Сергеевны звучало искреннее недоумение. — Женя — племянница моей подруги Милы. Помнишь, я знакомила вас пару лет назад? Приехала в город по делам, а гостиницы нынче знаешь какие дорогие? Вот я и предложила ей остановиться у нас ненадолго.

— Ба, это правда?

— Конечно, а что?

— Вчера ты пирог пекла. Сегодня галантин этот затеяла. Мы в гости кого-то еще ждем?

Лица Риты я видеть не могла, но, судя по голосу, она была близка к панике.

— Да с чего ты взяла? Просто Мила у себя в Тарасове нас так принимала, и мне бы не хотелось ударить в грязь лицом. Понимаешь?

— Ага. Фигня этот твой галантин. И возни море. Гораздо лучше курицу просто так запечь, вкусно и быстро.

— Добрый вечер, — улыбнулась я, появляясь на пороге. — Полностью согласна с Ритой. Просто запечь — гораздо лучше.

— Но как же галантин? Это очень изысканное блюдо.

— Забыла вам сказать, Нина Сергеевна, я в еде совершенно неприхотлива. Мы с вами после работы, Рита после учебы, давайте упростим себе жизнь.

— И вообще не станем сегодня готовить? — радостно закричала девочка. — Ура!

— Голодные останемся? — поинтересовалась Нина Сергеевна, уперев руки в бока.

— Салат почти готов, — протянула я.

— А давайте к нему закажем пиццу? Бабуль, пожалуйста! Курицу можно и завтра запечь.

— Питаться нужно правильно. Ты там в своем колледже в течение дня и так не пойми что ешь всегда, — бурчала бабушка, сдаваясь на глазах.

— Бабулечка, плиз, — танцевала вокруг нее Рита, хватая телефон.

Нина Сергеевна вопросительно посмотрела на меня.

— По-моему, замечательная идея, — кивнула я.

— Ладно, звони.

— Две большие, да? Одну с ветчиной и одну с морепродуктами? Никто ведь не против?

— Давай, гулять так гулять.

— Ой, чего там гулять, я могу целую пиццу сама съесть.

— Никто не сомневается в твоих способностях, — хмыкнула Нина Сергеевна. — Ничего, еще наступит то время, когда ты поймешь, что пора фигуру беречь.

— Да ладно, ба, я в прекрасной форме! Посмотрите сюда, какая я на фото стройная, — девочка протянула нам свой телефон, предлагая полюбоваться фотоальбомом.

— Да, конечно, и рост хороший, и личико милое. Красивая ты у нас выросла, правда, Женя?

— И фотогеничная. Сама фото делала?

— Боже, Рита, куда столько снимков? Это только за сегодня? — листала Нина Сергеевна альбом.

— Нет, за пару недель. Бабуль, что снова не так? Я тебе сто раз объясняла, сейчас принято самой фотографировать себя. Называется «селфи».

— Угу, а еще у современных девиц появилась идиотская манера фотографировать себя с открытым ртом. Представляешь, Женя? Сие называется как? Забыла. «Рыбий нырок?» «Рыбий плевок?»

— «Рыбий зевок», — поправила девочка, закипая. — Бабушка, ты просто не сечешь фишку!

— Правда? — кипятилась та. — Чего же там сечь? А еще, представляешь, Женя, есть экземпляры, которые фотографируют свою еду, прежде чем съесть ее! Может, особо одаренный с ней еще немного поговорит?!

— Бабуль, ты о чем вообще?

— Можно познакомиться с картошкой, узнать, как дела у петрушки, и не скучно ли на тарелке рыбе?

Судя по выражению лица, Рита уже была близка к тому, чтобы сорваться, расплакаться, наговорить гадостей и убежать в свою комнату.

— А что, собственно, тут такого? — примирительным тоном начала я. — Если блюдо красиво оформлено, что-то необычное нарисовали, например, то почему бы и нет? Я вот однажды сфотографировала свой капучино. Правда, Нина Сергеевна. Кофе, который подают в одном заведении на Стачках. Они на пене с помощью трафарета нарисовали вишенку корицей. Вкусно и красиво — хотела тете Миле показать, когда буду рассказывать о Ростове.

— Вот видишь, ба? — приободрилась Рита, обретя неожиданную поддержку.

— И вообще в этом нет ничего страшного, — решила я закрепить успех. — Вот ты, Рита, сколько раз в день себя фотографируешь?

— Честно сказать, не знаю. А это так важно?

— Примерно назови цифру, навскидку, если раньше не задумывалась.

— Пару раз, может, три-четыре. От настроения все зависит! А что?

— Это нормально, — глядя на Нину Сергеевну, бодро заверила я. — Психологи уверяют, что нужно бить тревогу, если человек фотографирует себя более восьми раз в сутки.

— Что, психологи уже разработали параметры? Но вы же обе понимаете, что это значит? Ситуация явно выходит из-под контроля, становится общемировой проблемой!

— Современные дети совсем другие. Они давно на «ты» с технологиями, и здесь нет ничего плохого. Им жить в другом мире, он меняется постоянно и с большой скоростью. Важно только не позволять увлечениям перерасти в манию.

— Чтобы тобой не заинтересовались психологи? — хихикнула Рита.

— Именно. — Я кивнула и улыбнулась девочке.

Честно говоря, я очень обрадовалась этому прогрессу и здорово приободрилась. За все время, прошедшее со дня нашего знакомства, Рита впервые обратилась ко мне напрямую, более того, пошутила. Какая неожиданная удача! Обязательно нужно постараться ее развить и закрепить.

Какое-то время мы мирно болтали о разных мелочах. Курьер привез пиццу, мы устроились за столом, и я решила продолжить непринужденную беседу, подкинув близкую мне и интересную многим тему.

— Сегодня в торговом центре видела афиши. Вышел новый мистический ужастик…

— О привидениях? — подпрыгнула Рита. — Наконец-то, я его так ждала! Обожаю мистику!

— А я не очень люблю ужасы. Вопли, кровь — зачем это все? — не могла не вмешаться Нина Сергеевна.

— Бабуля, ты не понимаешь, это самый ожидаемый фильм наступившего года! Я просто дни считаю до премьеры.

— И фильм того стоит, можешь мне поверить. Неплохо сняли.

— Погоди, Женя, ты что же, уже его видела? — Девочка отбросила кусок пиццы и уставилась на меня во все глаза. — Но как, когда? Премьера только на следующей неделе!

— Да, но иногда мировая премьера проходит дней на десять раньше. Английским я владею, так что ждать перевода не требуется. А кино — мое давнее увлечение. Не могу отказать себе в удовольствии как можно раньше увидеть фильм, о котором столько говорили.

— И как тебе? Что там происходило? По трейлеру ничего не понятно.

— Не хочу портить тебе впечатление, — усмехнулась я, — скажу только, что анонс не раскрывает всей интриги. Но так всегда делают.

— Не рассказывай, не надо! Сама посмотрю!

— Отпущу в кино только в одном случае — если пообещаешь не запускать учебу, — многозначительно вставила бабушка.

Девочка обиженно насупилась.

— Кстати, фильм основан на реальных событиях, — загадочно протянула я.

— Да ладно, — возмутилась Нина Сергеевна. — Женя, ты же не можешь всерьез верить во всю эту ерунду о привидениях.

— Сценаристы, конечно, придумали историю. Но этот лес, где являются призраки, действительно существует.

— Что ты говоришь?

— Он находится на склоне горы Фудзи, и у этого места действительно мрачная история. Удивительно, что о нем не сняли фильм ужасов гораздо раньше.

— Невероятно.

— Кстати, японцы искренне верят в существование привидений и даже дают самым знаменитым из них имена. Правда, это в традициях японской культуры. Их так много, что неподготовленному человеку сложно сразу разобраться: Юрей, Ханако-сан, Касима Кейко, Ако Манто, Кутисакэ-онна.

— Это правда их имена?

— Вероятно, не те, что были у людей при жизни, скорее, их можно считать прозвищами. О выходцах с того света или призраках в Японии существует множество легенд. А еще им посвящена уйма статей и книг.

— Женя, ты нас разыгрываешь.

— Нет, для японцев это практически культ. Если человек уверяет, что верит в существование привидений, никто не будет это считать странным. Даже представители официальных властей Японии признавали существование призраков. И принимали, кстати, некоторые меры для защиты от них населения.

— Быть этого не может!

— Вот пример. Призрак Кутисакэ-онна, по преданию, убивает маленьких детей. Родители массово паниковали по этому поводу, и мэрия приняла решение сократить занятия в школах, чтобы дети не возвращались слишком поздно. В некоторых школах учащихся младших классов не отпускали домой одних, без сопровождения. И даже ввели для этого специальную должность. А все из-за общенационального страха перед призраком!

— Женя, скажи, а почему он убивает детей? — замерла Рита, глядя на меня восхищенными глазами.

— Не он, — поправила я, — она. Говорят, это призрак молодой женщины с разорванным ртом. Ее жестоко убил муж, она вернулась и теперь мстит людям, убивая самое дорогое — их детей.

— Женя, это ужасная история. Но все равно не понимаю, как можно верить в подобное? — вставила Нина Сергеевна.

— Многие японцы уверяют, что лично видели этого призрака, зафиксировано довольно много свидетельств. Так что, кажется, люди действительно видели Кутисакэ-онна, — ответила я, не особо задумываясь.

Я внимательно наблюдала за лицом Риты. Когда я сказала о жестокости мужа, оно преобразилось. За считаные секунды с него слетели оживление и искренняя заинтересованность, и в глазах заплескался почти животный страх. Неужели мы все это время копали не там? Может ли быть, что Игорь Новицкий жесток к своим жене и детям? Офицер, которого все вокруг характеризуют только с положительной стороны? Нина Сергеевна о такой возможности напрямую не упоминала, хотя и говорила о стрессе, связанном с участием в военных действиях. Неужели это может быть правдой? Способен ли он причинить вред Норе или даже попытаться убить жену, а потом свалить вину на Риту?

— Женя, скажи, ты столько о Японии знаешь. Неужели и там бывать доводилось?

— Да, я несколько раз ездила в командировки и языком довольно хорошо владею.

Мне показалось или Рита сейчас достаточно умело сменила тему беседы? Я пребывала в легком замешательстве и с этого момента еще более пристально наблюдала за девочкой. Но в тот вечер в ее реакциях ничто больше не настораживало.

Мы поужинали, помыли посуду, еще поболтали на разные темы и разошлись по своим комнатам.

С этого дня Рита перестала меня бояться. Как я и надеялась, она привыкла к моему присутствию. Охотно слушала рассказы о странах, в которых мне доводилось бывать, часто просила помочь с заданиями по английскому, рассказывала о колледже и своих друзьях. И никогда не упоминала в разговорах отца, мачеху или брата, словно их не существовало вовсе. Словом, хотя нам удалось наладить контакт, она продолжала держаться настороже. Я понимала, что она сразу замкнется, стоит мне начать расспросы о конфликте в семье или допустить какую-либо оплошность.

* * *

Если размышлять здраво, оба моих расследования зашли в тупик. Игорь с Норой не шли на контакт, Рита вела себя как пугливая лань, стоило ей услышать даже намек на разборки в семье. Нина Сергеевна сама ничего не знала или тщательно скрывала что-то неприглядное о поведении Игоря.

Хакеру не удалось нарыть ничего существенного на Дмитрия Селиванова и его родителей. Отец — обычный провинциальный музыкант, мать — домохозяйка, темных пятен в прошлом нет. Сын подросток, студент колледжа. Степень его влияния на Риту, скорее всего, была не большей, чем бывает в отношениях обычных друзей.

А еще хакер не обнаружил никакого компромата на Игоря и Нору Новицких. Информация же, связанная с Анатолием Новицким, оказалась и вовсе засекреченной, что совсем неудивительно. Странно другое. При таком высоком уровне секретности, когда даже хакер ничего не смог найти, как информация могла стать известной простому лейтенанту Фролову? Или лейтенант вовсе не так уж прост? Или я ошибаюсь и в квартире Нины Сергеевны он ищет несуществующий сейф совсем по другим причинам? Тогда что ему нужно? Сплошные вопросы и ни одного толкового ответа.

Отчаявшись, я решила снова поговорить с Ниной Сергеевной. Как-то вечером мы засиделись за чашкой чая, Рита занималась в своей комнате, и я сочла момент подходящим. Рассказала о своих скромных успехах по части слежки за Фроловым и сообщила самые очевидные выводы. А еще вскользь упомянула о попытках Андрея оказать помощь и о его раскаянии. К слову, Рите мы о попытках ограбить квартиру решили не рассказывать вовсе. Аккуратно ликвидировали следы взлома и обсуждали мою деятельность только в ее отсутствие.

— Знаешь, Женя, — переходя на шепот, сказала Нина Сергеевна, — со времени того происшествия я стала еще больше нервничать. Теперь даже дома не чувствую себя в безопасности. Оказывается, в квартиру так легко проникнуть…

— Сейчас вы не должны беспокоиться. Во-первых, Андрея я несколько раз проверяла, он не нарушает обещания и не нарушит, если не хочет оказаться в тюрьме. Во-вторых, Фролов пока верит своему помощнику и никаких действий предпринимать не станет. А в-третьих, я рядом с вами. Пока я здесь, вам совершенно нечего бояться.

— Понимаю, но все равно тревожно на сердце. И спать я стала так плохо. Снится ерунда все время.

— Это посттравматический стресс, так всегда бывает. Ведь вы перенервничали, осознали, как ненадежно было защищено ваше жилище. Но вы должны понимать, что все обошлось. И говорить это себе при первых признаках приступа страха.

— Женя, все обошлось только из-за того, что ты по чистой случайности была рядом.

— Правильно. Это доказывает, что, наняв меня, вы приняли верное решение и теперь должны сказать себе, что все нормально. Никто не пострадал, ничего не украли, и мы обязательно разберемся в этой истории. А потом вы сможете принять необходимые меры, чтобы усилить безопасность квартиры.

— Какие меры?

— Я бы рекомендовала поменять замок на второй двери, тот, что стоит сейчас, можно ногтем открыть. И добавить крепкий засов, чтобы запирать на ночь изнутри. На первой двери замки вполне сносные, но опытный домушник может вскрыть практически любой замок. Значит, этого недостаточно. Еще нужно поставить решетки на окна и оборудовать квартиру сигнализацией — поставить «кричалку» или на пульт, не важно. Вот, собственно, и все. На пульте вам, скорее всего, предложат тревожную кнопку поставить. Тоже можно, если хочется. Хотя я смысла не вижу: платить придется больше, а, находясь в квартире, позвать на помощь вы сможете и так. Позвонить в полицию, скажем, если в дверь кто-то ломиться станет. Значит, простой сигнализации вполне достаточно.

— Женя, а можно принять все эти меры сейчас? — оживилась Нина Сергеевна.

— К сожалению, нет, придется немного потерпеть. Как только вы станете предпринимать какие-то действия, начнется суета. Слесари приходят-уходят, монтажники оборудования, представители фирмы с договорами, патрули и так далее. А за квартирой могут аккуратно следить подельники Фролова. Суету эту заметят, насторожатся.

Нам это совершенно не нужно. Тем более что я лучше любой сигнализации и группы быстрого реагирования, потому что уже здесь, рядом.

— Это правда. Что же, значит, повременим немного. Женя, скажи, а тебе удалось понять, чего они вообще хотели? — оглядываясь, нет ли поблизости Риты, снова зашептала Нина Сергеевна.

— Андрей по-прежнему не знает, Фролов не торопится делиться с ним информацией. Узнать не получается, а мне самой ничего толкового в голову не приходит, если честно.

— Ой, Женечка, и не говори! Я уже вся извелась, разные варианты перебираю.

— И как успехи, расскажите. Может, в самом деле что-то важное удалось вспомнить?

— Нет, Женя, к сожалению, не порадую ничем и не помогу. Нет у нас в квартире сейфа, да и не было никогда.

— Даже раньше? Тоже не было? — невинным голосом поинтересовалась я.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю о том времени, когда был жив ваш муж. Он ведь работал на оборонку, вероятно, как и все ученые, брал работу на дом, делал какие-то записи. Это все нужно было где-то хранить, а если не все документы, то какая-то их часть могла быть секретной.

— Женя, раньше время было другое, — махнула рукой Нина Сергеевна. — Считалось, что надежной двери и консьержа в подъезде достаточно для безопасности. Да и ничего особо секретного Толик домой не брал. Хотя с документами частенько работал и дома, и на даче. И, кстати говоря…

Внезапно Нина Сергеевна замолчала.

— Что? Вы что-то важное вспомнили?

— Нет. Просто подумалось. У нас на даче сейф был. Вернее, он и сейчас там есть. Сейф не сейф, просто несгораемый шкаф. Такой, знаешь, где нужно ключ повернуть, а потом большую ручку. Так я вот подумала, может, бандиты все перепутали?

— И разыскивают в квартире тот сейф, что находится на даче?

— Именно! Господи! Мы на даче зимой практически не бываем. Охраны там — сторож старичок. Они могли все уже давно разгромить, вещи растащить или испортить! А я ни сном ни духом! — запаниковала женщина.

— Спокойно, не нужно сразу нервничать. Если бы что-то случилось, вам бы уже давно позвонили. Тот же сторож хотя бы. Да и Андрюха ничего не говорил о даче.

— Так, может, Фролов этот кого другого туда послал?

— Завтра же утром съезжу и все проверю.

— Хорошо, я дам тебе комплект ключей. Спасибо, Женя, что бы я без тебя делала.

— Скажите, Нина Сергеевна, а в том сейфе могут быть какие-то ценности?

— Нет, конечно. Игорь ради смеха там на зиму вилки с ложками складывает. Шутит, что прячет семейное серебро.

— Действительно серебро?

— Что ты, конечно, нет, — рассмеялась она.

— Что же тогда преступники искали? Нина Сергеевна, как вы думаете, Фролов мог решить, что у вас остались какие-то бумаги мужа?

— Какие бумаги? — теперь она растерялась.

— Важные, секретные. Или просто содержащие информацию об исследованиях, которые не связаны с оборонным комплексом, но стоят денег, например.

— Не могу знать, что у этого Фролова на уме. Но никаких бумаг мужа у меня нет и быть не может.

— Хорошо, а если предположить, что случайно что-то все же осталось?

— Что ты, Женя? Тело Толика еще остыть не успело, как приехали люди из соответствующего ведомства и все документы забрали. Абсолютно все, до самого мелкого обрывка. Опечатали и увезли. Никаких случайностей здесь быть не может.

Нина Сергеевна говорила с такой уверенностью, что я сразу поняла: моя единственная стоящая версия лопнула, как мыльный пузырь. Чего хочет Фролов, по-прежнему загадка. На всякий случай я все же съездила на следующий день на дачу Новицких и все тщательно проверила. Домом или старым сейфом никто не интересовался и на дачу не забирался.

Хотя предположение, что преступники слышали о существовании сейфа, но не знают толком, где он находится, не лишено смысла. Сначала у меня мелькнула мысль с помощью Андрюхи подбросить эту информацию врагу, но потом я решила немного повременить. Сейчас устраивать на даче засаду не ко времени и не с руки. Даже если Фролов явится проверить сейф или пришлет кого-то из подручных, это всего лишь докажет его интерес, но не даст ответа на вопрос, «что конкретно ищет лейтенант». В сейфе действительно нет ничего ценного, я лично проверяла. Не может же Фролов охотиться за набором столовых приборов из нержавеющей стали, в самом-то деле?

Целый день я провела как в тумане, выполняя обязанности уборщицы спустя рукава, а попутно размышляя и наблюдая за жизнью полицейского отделения без особого энтузиазма. Разве что бдительно следила, как проходит дежурство лейтенанта Фролова. Ничего нового или интересного не было. Что ж, кажется, я начинаю к этому потихоньку привыкать.

А вот дома меня ждал сюрприз. Хакер, понимая, что на этот раз смог предоставить лишь крохи полезной информации, буквально рыл носом землю. И поднял документы, связанные с семьей Новицких вплоть до 1970-х и относящиеся ко времени рождения Игоря, свадьбе и даже знакомству его родителей. По-прежнему ничего компрометирующего не было. Зато на этот раз обнаружилось кое-что существенное.

Оказывается, примерно с 1960 года и вплоть до конца 1980-х Анатолий Новицкий часто выезжал за границу — выступал с докладами на научных конференциях и симпозиумах. Из этих поездок Новицкий привозил импортную технику, необычные предметы интерьера, что в советское время достать было невозможно. А еще драгоценности, да какие! Хакеру удалось раздобыть копию таможенной декларации, в которой оценивался и описывался гарнитур из турмалинов Параиба в белом золоте! Судя по описанию, гарнитур состоял из колье, серег, кольца и браслета, все невероятной красоты и баснословно дорого! Спрос на турмалины Параиба в сотни раз превосходит предложение, это огромная редкость. Сегодня турмалин Параиба может стоить до пяти тысяч долларов за карат и выше. Надо выяснить, владеет ли сейчас вдова Новицкого этими ценностями. Но, похоже, мне удалось понять, что так отчаянно мечтает найти в ее квартире лейтенант Фролов.

Кроме того, предстояло выяснить, по какой причине Нина Сергеевна скромно умолчала о драгоценностях. Спросить ее обо всем хотелось немедленно, но рядом весь вечер вертелась Рита. Я с трудом дождалась, когда окончится ужин и девочка отправится в свою комнату заниматься, а мы с Ниной Сергеевной по устоявшейся традиции немного побеседуем на кухне за чашечкой чая.

— Женечка, скажи, ты сегодня чем-то взволнована? — поинтересовалась она.

— Нет. Почему вы так решили?

— Обычно ты подолгу разговариваешь с Ритой, стараешься рассказать что-то интересное, занимаешься с ней английским. Я вижу, как ты пытаешься сделать все возможное, чтобы девочка привыкла и стала доверять тебе. У тебя хорошо получается, кстати.

— Пока не очень, — покачала я головой. — Рита мгновенно напрягается, стоит мне, пусть вскользь, затронуть тему семейных конфликтов. Значит, она постоянно настороже и по-прежнему ждет подвоха.

— Ты боишься ее спугнуть?

— Само собой. Здесь нужно очень тактично действовать.

— Точно замечено. Все-таки я не ошиблась с выбором.

— Может быть, — протянула я.

— Женя, тебя все-таки что-то беспокоит.

— Нужно решить один важный вопрос.

— Надеюсь, больше ничего страшного не случилось? — снова испугалась она.

— Пока нет. Скажите, вы доверяете мне, Нина Сергеевна? — выпалила я, решив, что хватит ходить вокруг да около.

— Конечно, Женя! Я тебя посвятила во все дела семьи. Это, по-твоему, не доверие?

— Да. Но кое о чем вы умолчали, а это важно, иначе я не стала бы вообще затевать этот разговор. Скажите, вам муж дарил украшения из турмалинов Параиба в белом золоте?

— Да. Только я не понимаю, как тебе удалось об этом узнать?

— Есть способы, поверьте. И если смогла я, то смогли и преступники. Вот что искали в вашей квартире бандиты! Я голову ломаю уже вторую неделю, а вы промолчали! Ради бога, скажите, почему?

— Погоди, Женя. Я не собиралась тебя обманывать или вводить в заблуждение, просто не пришло в голову, что об этом нужно сообщить. Ты ведь спрашивала, есть ли ценности в доме.

— Да!

— Правильно, а их здесь нет.

— Объясните, пожалуйста, все по порядку. Турмалины есть или их нет?

— Давай сначала. Толик, мой муж, много работал и хорошо зарабатывал. Семья ни в чем не нуждалась. Но самой большой статьей его дохода неожиданно оказались заграничные публикации. Платили за них приличные деньги, к тому же в валюте. Но переслать их в Союз или привезти наличными в то время было нельзя. За это можно было угодить в тюрьму.

— Гэбуха придумала статью, по которой за валютные операции наказывали вплоть до расстрела, — кивнула я.

— Именно. Поэтому Толик привозил драгоценности. Сначала покупал что угодно, лишь бы деньги вложить, и продавал здесь по мере необходимости, первый раз, когда решил машину приобрести. А потом вошел во вкус, и у нас оказалась приличная коллекция. К слову сказать, я всегда любила красивые камни. Вот муж и старался. После рождения сына подарил мне широкий золотой браслет с опалами, белыми и желтыми бриллиантами, а через год изящные часики с рубинами. Вообще среди его подарков много прекрасных драгоценностей: сказочно красивые серьги с крупными колумбийскими изумрудами, комплект, включающий колье, золотые серьги и кольцо, украшенные горячей эмалью. Но самым дорогим и красивым был гарнитур из турмалинов. Это такой восторг, просто дух захватывает! Добывали эти камни только в Бразилии, открыли месторождение в 1987 году. Эти вещи были из первой коллекции. Но даже не это важно.

— Сейчас идет добыча еще из одной шахты в Африке, — уточнила я, — что не уменьшает стоимость этих камней. Они по-прежнему являются редкостью и стоят безумно дорого, даже по меркам рынка драгоценных камней.

— Правда, я не знала. Смотрю, ты хорошо разбираешься в этом вопросе.

— У нас в Ворошиловке был специальный курс, да и охранять известных ювелиров мне пару раз приходилось.

— Понятно. Так вот, турмалины Параиба бывают семи оттенков. На моих украшениях камни трех цветов: индиго, изумрудно-зеленый и небесно-синий, дизайн разработан европейским ювелирным домом. Женя, я всегда очень любила камни и эффектные украшения, но эти вещи приводят меня в трепет. Ими можно любоваться часами!

— Вы по-прежнему владеете гарнитуром?

— Конечно. Во-первых, я не нуждаюсь в средствах. А во-вторых, продать хоть что-то из драгоценностей означает предать память мужа, ведь все это его подарки. Только дома я их давно не храню и последние годы совсем не надеваю. Никуда особо не хожу. Да и просто боюсь. Такие деньги на себе носить — подумать страшно.

— Случайно нарваться на грабителя, знающего толк в роскошных драгоценностях, — это редкое невезение.

— Да, но на улицах, случалось, убивали и за вещи гораздо менее ценные. Мало ли вокруг отморозков?

— Согласна.

— Так что подарки мужа я не надеваю, давно приняла это решение. И в квартире их не храню. Здесь у меня только скромный набор из гранатов в серебре, кое-что из золота, так, цепочка и пара простеньких колечек, и серебряный гарнитур со змеевиком. Вещи красивые и добротные, но не настолько дорогие. Их достаточно, чтобы украсить себя в повседневной жизни. Поэтому, когда ты спросила, есть ли в доме ценные вещи, я ответила отрицательно. Тем более что Андрею велели искать сейф, а его точно нет.

— Свою коллекцию драгоценностей вы храните в банке? — уточнила я то, что и так уже было понятно.

— Да, так гораздо надежнее.

— Скажите, а когда вы в последний раз надевали что-то из дорогой коллекции? Те же турмалины?

— Очень давно, погоди, дай вспомнить. Если честно, затрудняюсь ответить.

— Постарайтесь, это может быть важно, — настаивала я. — Скажите, все ваши близкие знают о существовании драгоценностей?

— Разумеется, знают сын, внуки и обе невестки. Помню, когда Рита была маленькая, она очень любила играть с украшениями, примеряла на себя и перед зеркалом вертелась. Мы с Толиком частенько умилялись этой картиной. А еще Рита мечтала, что наденет турмалины, когда будет замуж выходить, и муж шутил, что гарнитур своей красотой способен затмить любой наряд невесты. Он своим приобретением очень гордился. Женя, я вспомнила! — воскликнула Нина Сергеевна. — В последний раз я надевала турмалины на свадьбу Игоря и Норы, то есть чуть больше десяти лет назад.

— По этому случаю был прием?

— Конечно, свадьба была довольно пышной. А почему ты спрашиваешь?

— Предполагаю, что о вашей коллекции драгоценностей преступники могут и не знать. Турмалиновый гарнитур — сам по себе ценный трофей. Значит, можно считать, мы выяснили, что хотели похитить воры. Осталось только ответить на вопрос, кто из бывших на том торжестве мог заинтересоваться вашими драгоценностями, и можно задерживать преступников.

— Ты так говоришь, будто это простая задача.

— Я понимаю, времени прошло немало, но вы же сможете набросать список гостей?

— Женечка, дорогая, — несколько нервно рассмеялась Нина Сергеевна, — на нашем приеме было пол-Ростова. Родственники, мои хорошие знакомые, коллеги мужа, приятели и сослуживцы сына. Некоторых я даже по именам не знала. И это только гости с нашей стороны! Родственников Норы я точно не возьмусь назвать. Армяне очень дружные и всегда приглашают на семейные торжества всю родню. Тогда никого я из них не знала толком и почти никого не запомнила. Представь сама, несколько недель я лихорадочно готовилась к свадьбе: ресторан, мое вечернее платье, костюмы мальчикам, алкоголь, продукты. На самом торжестве я так нервничала, что все гости слились для меня в одно сплошное цветное пятно.

— Понимаю, — разочарованно протянула я. — А что, если попросить о помощи Нору с Игорем?

— Можно попробовать. Только они тоже вспомнят не всех. Например, Игорь совершенно не был знаком с коллегами отца, а Нора не знала наших родных. Но даже если они и вспомнят, ты представляешь, сколько народу придется проверить? Да и как это сделать? Доказывать факт возможного знакомства с Фроловым? Выяснять, мог ли быть злой умысел в голове каждого гостя? Это нереально. К слову, в тот день на многих дамах были драгоценности. Так что будь там настоящий наводчик, эти семьи давно пострадали бы от воров.

— Вы же не знаете, может, они и пострадали. Или преступники положили глаз только на ваши камни? Случайно не заметили в тот день на себе пристального внимания?

— Я, честно говоря, была несколько рассеянна тогда. Следила, чтобы на столах был порядок, за поварами, тамадой и всем вокруг. Гости, конечно, говорили комплименты моей прическе, платью и украшениям. Но никакого повышенного внимания. Кажется.

— Ладно. Главное, что ваши драгоценности в безопасности.

— Конечно, банк надежный, — кивнула она.

— Вот и прекрасно. А еще мы знаем одного из главных злоумышленников и сможем отследить его связи и вывести из игры всех причастных к этому делу.

— Дай-то бог, Женечка! Похоже, это единственный выход.

* * *

Сегодня я прибыла на «службу» с небольшим опозданием — неправильно рассчитала время и попала в пробку. Настроение было паршивое, несмотря на мои оптимистичные прогнозы и на то, что теперь нам была ясна цель преступников. Расследование по-прежнему в тупике. Фролов усиленно шифруется, и как выйти на его сообщников — я не представляла. Не проверять же, в самом деле, всех гостей на свадьбе Игоря и Норы Новицких? Это работа на полгода, даже если всех удастся вспомнить. Но и в этом случае никто не даст гарантий, что на торжестве действительно был наводчик. Это всего лишь обоснованное предположение, не более. Преступники могли узнать о существовании драгоценностей как-то иначе.

А еще никак не выходило придумать повод, который позволит мне задержаться в отделении полиции вечером. Я злилась на собственную недогадливость, коварство злоумышленников и на весь мир в придачу, поэтому вымыла свой участок в два раза быстрее, чем обычно, размахивая шваброй, как Баба Яга реактивной метлой. Распарилась и раскраснелась, как на тренировке, и, наплевав на грим, умылась в туалете. Потом заскочила в каморку уборщицы, не включая света, швырнула швабру с тряпкой и ведром и замерла. Можно было плюнуть на эту бессмысленную слежку и отправиться выпить кофейку, тем более что я утром торопилась и проигнорировала завтрак и планировала задержаться до позднего вечера, чтобы проследить за Фроловым после его посиделок с коллегами. Можно было устроиться в курилке, бездельничать и слушать разговоры полицейских. В последнее время я обнаружила, что мужчины любят посплетничать ничуть не меньше женщин, особенно когда расслабляются в компании своих. Будним днем курилка государственного учреждения — самое место. Жаль только, болтали стражи порядка о чем угодно, но не о том, что интересовало меня.

Пока я размышляла, в коридоре появился Фролов с телефоном в руках. Лейтенант говорил с кем-то весьма оживленно, и, видимо, этот разговор не предназначался для ушей остальных сотрудников, поскольку он поспешно покинул свой кабинет и искал уединения в коридоре. К счастью, в это время здесь почти всегда пусто. Я немедленно вознесла молитву богам удачи, чтобы он почувствовал себя в безопасности рядом с моей каморкой. Ее дверь была прикрыта неплотно, оставалась небольшая щель, так что мне было все прекрасно видно и слышно. Внутри каморки свет не горел, и он никак не мог предположить, что там кто-то есть.

— Конечно, обязательно, — тем временем отвечал Фролов неизвестному собеседнику. — Нет, сегодня не получится. Как почему? Я ребятам проставляюсь. Да некуда откладывать! Кто ж виноват, что так совпало? Мы же обо всем договорились, и ты сама, между прочим, требовала соблюдать осторожность. Дорогая…

О, надо же, он разговаривает с женщиной. Интересно, что за все время наблюдения я не видела рядом с ним ни одной дамы, той, что могла бы подойти на роль возлюбленной или пассии. С этой женщиной лейтенант разговаривал, старательно подбирая слова и рефлекторно смягчая голос, из чего следовало, что собеседница ему нравится. Значит, отказывать ей он не хочет, но вынужден.

— Дорогая, — тем временем повторил он, — я тоже очень сильно соскучился. И, конечно, хочу тебя видеть. Но не лучше ли немного повременить? Малыш, ну я работаю! Нет, двигается медленно, но торопить события рано. Информации маловато.

Неужели они разговаривают о моем деле? Или я просто от отчаяния хватаюсь за соломинку? Ведь эти фразы совершенно нейтральны, истолковать их можно по-всякому. Но огонь надежды уже разгорелся.

— Сегодня вечером я поздно освобожусь. Но как уйти? Это же моя днюха была! Хорошо, а если из ребят кто увяжется? Зачем мне лишние объяснения? Давай завтра, а?

Собеседница ответила довольно длинной фразой.

— Поедешь все же? И как надолго? Да понял я. Ты уверена, что это безопасно, девчонки ведь нет? Ладно, как знаешь. Хорошо, сейчас возьму куртку и приеду. Только вырваться надолго никак не выйдет. Да, через сорок минут во дворе моего дома.

Фролов развернулся и бодрым шагом отправился в сторону своего кабинета. А я стянула халат, схватила сумку с курткой и рванула прочь из отделения. Ради конспирации я все эти дни оставляла машину на стоянке достаточно далеко от полицейского участка, по легенде, я же подрабатываю уборщицей, поскольку нуждаюсь в деньгах. Значит, я никак не могу разъезжать на автомобиле, который стоит не меньше, чем машина начальника этого отделения.

Разумеется, я хорошо знала, где живет Фролов. Но все равно торопилась, на ходу натягивая куртку и вытаскивая шпильки из волос, с утра скрученных в тугой узел на затылке. Хочется проследить весь путь лейтенанта от отделения до места встречи и при этом остаться незамеченной и неузнанной, если ведомый вдруг бросит в мою сторону взгляд. Интуиция подсказывала, что это свидание будет важным не только для Фролова, но и для меня, то есть для моего расследования.

Удалось успеть как раз настолько, чтобы незаметно проводить лейтенанта вдоль всего маршрута. Он действительно направился домой, только по пути заскочил в супермаркет. Вышел оттуда с огромным букетом цветов и пакетом с фруктами, конфетами и шампанским. Значит, я не ошиблась, когда предположила, что собеседница нравится Фролову. Покупки недвусмысленно намекали, что парочке предстоит романтическое свидание.

Во двор дома, где проживал объект, я поостереглась заезжать. Пристроила машину так, чтобы не бросаться в глаза и контролировать выезд. Но любопытство разбирало. Я вышла из машины, перебежала улицу, зашла в арку двора и, прячась за выступом дома, постаралась рассмотреть парочку. Фролов меня не слишком интересовал, на его грубое самодовольное лицо я вдоволь насмотрелась. А вот его визави интересовала сильно. Как только машина лейтенанта остановилась во дворе, из припаркованного неподалеку «жука» синего цвета выпорхнула стройная темноволосая девушка. Молодые люди поцеловались, кавалер вручил барышне букет, они обнялись и, не теряя времени, скрылись в подъезде. А я отправилась в свою машину и настроилась на долгое ожидание.

Мне не удалось рассмотреть лицо девушки, я заметила только, что она была дорого одета: распахнутая норковая шубка позволяла видеть костюм, явно итальянской фирмы, сумочка с сапожками тоже были не из дешевых. Да и «жук» — достаточно дорогая машина. Такая дамочка с запросами простому лейтенанту явно не по карману, даже если он регулярно занимается левыми делами и берет взятки. Что же еще может связывать молодых людей, по каким-то причинам они свои отношения скрывают? Неужели мне наконец удалось засечь наводчицу? Хотя я могу выдавать желаемое за действительное, люди подобным часто грешат. Причин скрывать отношения может быть масса. Например, дамочка замужем за богатым старичком, а с Фроловым коротает долгие скучные деньки, да мало ли что еще. Нужно просто дождаться конца свидания, проследить за девушкой, рассмотреть ее хорошенько, узнать адрес, пробить номера машины по полицейской базе и, если повезет, сделать фото незнакомки.

Время шло невероятно медленно. По моему мнению, свидание явно затянулось. По крайней мере, Фролов не торопился возвращаться на работу. Такие деятельные натуры, как я, вообще с трудом переносят долгое ожидание. Но без дела я все равно не сидела, благо сумку с телефоном успела захватить. Сначала набрала Андрея. Тот сказал, что как раз собирался звонить с очередным отчетом, у него все нормально. Правда, недавно звонил «шеф», снова гневался, что успехов нет. Велел с квартиры глаз не спускать в ожидании удобного момента и снова забраться внутрь. Андрюха порадовал лейтенанта, сообщив, что у Новицких теперь какая-то девица живет, судя по всему, родственница. Этот момент мы с Андреем заранее оговорили на случай, если периодически за квартирой приглядывает кто-то еще. Я расспросила его о стройной брюнетке, и он заверил, что никогда в компании Фролова девушки с такой внешностью не встречал. Мы простились до завтра.

Потом я позвонила Илье, продиктовала номера «жука» и попросила узнать, на кого зарегистрирована машина. Еще набрала номер тети Милы. Тетушка хандрила и заметно соскучилась по племяннице. Болтали мы довольно долго, разумеется, о разной ерунде — необычно теплой для февраля погоде, новостях, анонсах кино, скором открытии ярмарки на Театральной площади по случаю масленичных гуляний. Еще тетя намекнула, что пойти ей на ярмарку совершенно не с кем и вообще жизнь вдали от любимой племянницы безрадостна. Я заверила тетушку, что вернусь домой при первой же возможности. Дальше она сделала пару попыток осторожно расспросить о деталях расследования. Я намекнула, что ее дружба с моей теперешней подопечной не освобождает меня от обязанности соблюдать конфиденциальность, и простилась, сославшись на срочные дела. Думаю, тетя Мила мне не поверила, даже немного обиделась. И совершенно зря.

Я улыбалась, когда, заведя машину, осторожно двинулась за «жуком» незнакомки. Представила в этот момент, как тетя Мила кладет телефон на стол или в карман халата и обиженно поджимает губы, так ясно, словно была рядом.

Мне удалось проследить за хозяйкой «жука» до самого дома. Жила она на Горького, неподалеку от скверика, в обычной блочной многоэтажке неприглядного серого цвета. Девушка слежки не замечала и не ждала, даже ни разу не оглянулась, поэтому я обнаглела и во дворе подобралась поближе, чтобы лучше рассмотреть ее лицо и сфотографировать на телефон. Незнакомка оказалась настоящей красавицей с тонкими чертами лица и редким разрезом карих глаз. Распознать в ней уроженку Кавказа не составляло труда. А вот женой олигарха или просто достаточно обеспеченного мужчины она быть не могла. Домик не впечатлял. И вообще вряд ли она была замужем. Девушка не только располагала временем, она не побоялась взять домой цветы от поклонника. Выйдя из машины, незнакомка ненадолго притормозила и полюбовалась букетом, осторожно касаясь пальчиком нежных лепестков и улыбаясь своим мыслям. Как раз в этот момент мне удалось сделать несколько весьма удачных фотографий.

* * *

До ужина и сразу после него поговорить с Ниной Сергеевной не получилось. Рядом постоянно крутилась Рита и оживленно болтала. Сначала рассказала, как прошел ее день, потом попросила помочь с переводом сложного английского текста.

Когда мы закончили, для чаепития было слишком поздно. Но мне не терпелось выяснить, знает ли Нина Сергеевна таинственную девицу. Я недолго постояла у двери ее спальни, прислушиваясь. Стоило уху уловить неясный шум, как постучалась и попросила позволения войти.

— Простите, что беспокою вас так поздно.

— Что ты, Женя, проходи. У тебя есть какие-то новости?

— Да. При Рите говорить не хотела.

— А дать нам возможность посекретничать внучка сегодня не пожелала, — тихонько рассмеялась Нина Сергеевна. — Знаешь, Женя, твои усилия увенчались успехом. Девочка действительно привыкла и даже подружилась с тобой.

— Это пока Рита не знает о цели моего появления. Ее расположение пройдет, стоит мне узнать о ней нечто неприглядное. Даже не так — стоит ей узнать, с какой целью я старательно наводила мосты, на меня обрушатся гнев и разочарование.

— Рита — умная девочка, она рано или поздно все поймет.

— Хорошо, что вы так думаете. Я как раз планирую с ней завтра поговорить.

— Ты за этим заходила?

— Нет. Моя слежка за Фроловым наконец принесла кое-какие плоды. Хочу, чтобы вы взглянули на это фото, — я протянула Нине Сергеевне телефон. — Вдруг повезет и выяснится, что вы знаете, кто эта девушка?

— Конечно, знаю, — кивнула та, — это Азгануш. Или как-то там, точно не помню. В общем, это Ася, мы ее так называем для удобства.

— Младшая сестра Норы? — удивилась я.

— Двоюродная, если быть точнее. Да, сестра Норы.

Я кратко рассказала Нине Сергеевне о сегодняшних наблюдениях за Фроловым и его подружкой и посвятила в свои выводы. В этой точке наши мнения кардинально разошлись.

— Думаю, мы нашли наводчика. А может быть, и заказчика ограбления, — заявила я.

— Что ты, Женечка, этого просто не может быть, — горячо возразила Нина Сергеевна.

— Почему?

— Асенька — замечательная, кристально честная девочка! Мы общаемся более десяти лет, она вхожа в дом Игоря и Норы. Вернее, ее там принимают как свою.

— Нина Сергеевна, я пока не услышала ни одного доказательства, это чистые эмоции.

— В доме никогда ничего не пропадало. Ася не может быть воровкой или интриганкой! Мы ни разу не замечали ничего такого.

— Это говорит лишь о том, что девица умна, расчетлива, способна держать себя в руках и упорно идти к намеченной цели. А вот связь с Фроловым, который присматривается к вашей квартире и даже отправляет юных домушников на разведку, — это факт, с ним не поспоришь.

— Вероятно, девочка просто запуталась. Попала под влияние непорядочного кавалера, этого лейтенанта или кто там у них главный. Нужно спасать ее, срочно что-то делать! — разнервничалась моя собеседница. — Да, нужно предупредить Игоря с Норой и саму Асю! Позвонить родителям девочки!

— Нина Сергеевна, вы ничего не станете делать. И никому не будете звонить.

— Но, Женя, как же быть? Девочка совсем пропадает!

— Сколько ей, лет двадцать пять?

— Двадцать шесть, кажется.

— Не такая уж и девочка. Живет самостоятельно, правильно?

— Да, квартиру снимает.

— Где-то работает?

— Да, в какой-то конторе секретарем.

— Правда? — изобразила я изумление. — Как же выросло благосостояние наших российских секретарш!

— Женя, это ты к чему?

— К тому, что вы непростительно наивны, Нина Сергеевна. Вы знаете, сколько стоит «Фольксваген»-«жук», пусть даже подержанный? Норковая шуба? Брендовая обувь и одежда? А ведь она еще и квартиру снимает! Разве что у нее богатые родители, любят свою кровиночку, балуют, выделяют солидное обеспечение, и она может себе все это позволить.

— Нет, отец Аси — простой таксист, а мать вообще не работает, домохозяйка. В Армении так принято, женщины занимаются домом.

— Значит, девушка уже не так проста, как изображает, — заявила я. И добавила, глядя на расстроенное лицо Нины Сергеевны: — Можно допустить, что кавалер ее использует втемную. Например, она что-то рассказала о свадьбе и украшениях и обмолвилась о цене ваших камней, а Фролов заинтересовался.

— Женя, наверное, все так и было. Ася не виновата!

— Ладно. Не будем сейчас об этом спорить и выяснять степень ее вины, — легко уступила я, хоть и осталась при своем мнении.

— Но мы ведь предупредим девочку? Раскроем ей глаза на правду? Так ведь, Женя?

— Нет. Категорически нет! Даже пытаться не будем.

— Но ведь Ася погибнет.

— Если за десять лет с ней ничего не произошло, значит, ситуация не такая уж критическая. Ничего не произойдет за то время, что мы потратим на расследование.

— Ладно, как скажешь, Женя.

— Нина Сергеевна, вам нужно помнить, что Ася у нас под подозрением. Если вы не сдержитесь и проговоритесь, мы спугнем преступников. Не стоит так рисковать.

— Хорошо. Это ведь ненадолго?

— Конечно.

Мы простились до завтра. Я ушла в свою комнату, размышляя. Заказчица искренне верит, что Асю используют коварные знакомые, пусть так. Детектив, ведя расследование, просто обязан никому не доверять, сомневаться во всех, кто попадает в поле зрения, и верить только фактам. Ася сыграла определенную роль в этой истории. Скоро узнаем, какую именно.

Еще я не упускала из виду, что нужно подготовиться к разговору с Ритой, спланировать его грамотно с точки зрения психологии, чтобы девочка даже не заподозрила, что я собираюсь выведывать тайны ее семьи. В последние дни у меня окрепло подозрение, что это Игорь Новицкий терроризирует близких. Может быть, он даже пытался причинить вред своей жене, а Рита по какой-то причине винит во всем себя.

Не знаю, что там произошло на войне, в годы службы в армии и что могло кардинально изменить Игоря. Зато мне известно, какое учебное заведение окончил Новицкий. А еще я наслышана об их программе подготовки офицеров. Во времена его учебы, конечно, методы психологического воздействия назывались иначе, но сути это не меняет. Нас тоже учили подобному. Новицкий умеет добиваться своего, доминируя над теми, кто находится в подчинении или зависим от него. Некоторым людям, особенно тем, кто прошел тяжелые испытания и почувствовал свою силу, даже не нужно учиться, все происходит на уровне инстинктов. Так или иначе, похоже, Игорь систематически терроризирует семью и велит держать все в тайне, в том числе и от собственной матери. Иначе эта странная история с Ритой, с обвинениями и выдворением девочки из семьи лишена всяческого смысла. Моя задача на завтра — узнать у Риты, так ли это.

* * *

Проснулась я, как всегда, довольно рано. По привычке, начала утро с пробежки и физических упражнений. Сегодня занятий в колледже не было, Рита планировала отоспаться, о чем сообщила еще с вечера. Я вернулась с тренировки, приняла душ, привела себя в порядок. Помогла Нине Сергеевне приготовить завтрак. Мы стали ждать пробуждения девочки, а я прикидывать, как бы остаться с Ритой наедине. Велика вероятность, что в присутствии бабушки она не станет откровенничать.

Сегодня мне повезло. Рита долго не просыпалась, и Нина Сергеевна решила выйти за продуктами. Я принесла ноутбук на кухню, сварила чашечку кофе и села у экрана, просматривая занятные статьи по психологии.

— Доброе утро, — на кухню вошла заспанная Рита. — Что читаешь?

— Так, — быстренько свернула я все, кроме одной страницы, — убиваю время. Читаю статьи по истории.

— Зачем?

— Для общего развития. И потом, я же юрист, а юристу полезно знать об известных судебных ошибках и фальсификациях.

Рита налила себе кофе и присела напротив, заинтересовавшись.

— Женя, ты это о чем сейчас?

— О Средних веках. Доводилось слышать о рыцаре Жиле де Рэ? Барон, военачальник, участвовал в войне за освобождение Франции и был правой рукой Жанны д’Арк. Его прозвали Синей бородой за иссиня-черную растительность на лице.

— Сказка есть у Шарля Перро о герцоге по прозвищу Синяя Борода, я ее в детстве читала, жуткая такая. Мужик жен своих убивал и в комнате зачем-то трупы складывал. По мне, так настоящий маньяк.

— Правильно. Считается что Жиль де Рэ был прототипом этого сказочного героя.

— Он на самом деле все это делал? — Рита еще больше побледнела и замерла.

Я специально выдержала долгую паузу, разглядывая ее живое лицо, на котором обычно отражается целый спектр эмоций. Но побледневшее лицо Риты застыло, словно маска.

— Он был военным, боевым офицером. А война — жестокое занятие во все времена, а в ту эпоху тем более.

— И что, — выдохнула девочка, — он их действительно убивал? Дичь какая! А в комнате зачем складывал?

— Как же, сама же сказала, маньяк так действует — собирает трофеи. А потом любуется на них, это ему жизненно необходимо. И потом, вся эта схема — определенный метод психологического воздействия.

— Воздействия, рассчитанного на кого?

— Вероятно, на будущих жен, они же жертвы. Ты же помнишь? Синяя Борода давал жене ключи от всех комнат, но в одну запрещал заходить. Провоцировал неподчинение, чтобы в своем извращенном сознании обвинить жертву. Ослушалась, дескать, значит, заслужила смерть. Таким образом действуют все маньяки — они большие мастера переворачивать ситуацию так, чтобы представить преступниками своих жертв.

Последнюю фразу я произнесла с определенным нажимом и ненадолго замолчала. Нужно дать Рите время, чтобы провести аналогию. Если ее отец пытался убить жену, а потом обвинил в преступлении саму Риту, сейчас ее должно прорвать, и я услышу откровенные признания и жалобы на жестокость отца.

Некоторое время Рита молчала.

— Дичь какая! Это ж надо быть таким придурком!

— Ты так считаешь? — немного разочарованно протянула я.

— Конечно. Умным можно назвать только того преступника, который избежал наказания. Даже если попал под подозрение — сумел выкрутиться.

Вот это финт! Может, зря я Игоря подозревала и все дело действительно в Рите? Тем временем девочка ждала продолжения заинтересовавшей ее беседы.

— На самом деле Жиль де Рэ не убивал жену, — выпалила я.

— Что ты хочешь сказать? Кто же убил всех его жен?

— У него была одна жена по имени Катрин, и она надолго пережила своего мужа, — хмыкнула я. — Прототипом для Синей Бороды, вероятно, послужил другой злодей. Или это вообще вымысел.

— А что стало с тем полководцем?

— Его отлучили от церкви и сожгли на костре.

— Почему?

— Много причин. Жиля де Рэ обвинили в колдовстве, общении с дьяволом, занятиях алхимией, в похищении детей, педофилии и массовых убийствах маленьких мальчиков. Считалось, что число его жертв исчислялось сотнями. Его признали виновным и казнили.

— Кошмар какой! Он все это действительно делал? Я не о дьяволе, это вообще бред. Но педофилия, убийства?

— Признался только в занятиях алхимией — мечтал найти способ превращения олова в золото. Но против Жиля де Рэ свидетельствовали его сообщники, которых, впрочем, подвергли жесточайшим пыткам, так что сказать они могли что угодно. Даже родную маму обвинили бы в семи смертных грехах.

— Это просто ужасно!

— Да. Жиль де Рэ пятьсот лет считался серийным убийцей, одним из самых жестоких маньяков в истории. И только в наши дни один французский литератор собрал группу историков, юристов и других экспертов. Они изучили акт обвинения, доказательства, представленные в том суде, и пришли к выводу, что Жиль де Рэ не виновен и дело против него было сфабриковано.

— То есть его оправдали через пятьсот лет после казни? — фыркнула Рита.

— Получается, что так. Хотя юридической силы эта реабилитация не имеет, о ней даже мало кто знает.

— А смысл сейчас об этом всем трубить? Человек давно мертв, ему уже все равно. А ложка дорога к обеду, разве нет?

— Конечно, вот почему важно не молчать, а всеми силами защищаться, когда тебя обвиняют. Особенно когда твоей вины нет ни в чем!

Если она и сейчас промолчит, даже не знаю, что и делать.

— А если есть? — Неожиданно лицо девочки перекосило злобой. Она вскочила с места, собираясь сбежать.

— Погоди, не убегай! Нам нужно поговорить. Тебе, может, сейчас в это трудно поверить, но я на твоей стороне, правда. И знаю имя настоящего виновного, только доказательств нет никаких. Но если ты все расскажешь мне без утайки, я смогу помочь.

— Зачем мне помогать? Я живу с бабушкой, все нормально.

— Рита, — решила я слегка поднажать, — ведь ты же понимаешь, что это временная мера? Сейчас бабушка с отцом находятся в состоянии конфликта, но так не будет продолжаться вечно. Рано или поздно твой отец примет меры, какие посчитает нужными.

— Какие меры? — побледнела Рита.

— Откуда же мне знать? Может, отправит к матери в Германию. А может, что более вероятно, в какой-нибудь пансион со строгим уставом. Знаешь, таких довольно много в Европе. Это практически тюрьма для малолетних преступников. Место невеселое, и контингент там соответствующий, — старательно сгущала я краски.

В этот момент дверь кухни распахнулась. Вошла Нина Сергеевна, вернувшаяся из магазина.

Как же не вовремя, сейчас Рита снова замкнется. А ведь что-то сдвинулось с мертвой точки. Теперь она ни за что не заговорит, не обвинит Игоря, особенно в присутствии бабушки.

— Что у вас здесь происходит? Все нормально? — поинтересовалась Нина Сергеевна, уловив в атмосфере напряжение.

— Но я действительно виновата! — неожиданно всхлипнула Рита, падая обратно на стул. — И я заслуживаю любого наказания, которое придумает отец! Это моя вина, моя! Конечно, я никогда не желала смерти Норы! Просто хотела, чтобы они с папой развелись поскорее и папа снова женился на маме. Бабуленька, прости меня, пожалуйста!

Рита зарыдала, уронив голову на руки, сложенные на столе. Нина Сергеевна подошла к девочке, обняла ее вздрагивающие плечи и погладила по голове.

— Внученька, какая же ты еще глупышка, оказывается. Вика сама ушла от Игоря, ты пойми! Эта история так стара, что давно быльем поросла. У мамы и у папы давно новые семьи. Ты не можешь Нору винить в расставании родителей, они познакомились через несколько лет после развода. И, насколько мне известно, твоя мама вполне довольна вторым браком.

— А вот и нет, бабуля, — закричала Рита, вырываясь из объятий, — а вот и нет! Мама поссорилась с этим занудой Петером. Они разводятся, и теперь мама будет одна. Она сказала мне как-то по телефону, что лучше мужчины, чем мой отец, не найти в мире. Мама очень жалеет, что они расстались. И если бы папа развелся с Норой, мы смогли бы снова жить все вместе, одной семьей!

— Какая же ты все-таки еще маленькая, глупенькая девочка. Ты пойми одно — Вика сама ушла от Игоря. Опозорила отца на весь военный городок. Ты же знаешь его характер! Вот и подумай хорошенько, сможет ли он простить подобное? Да никогда! Если Игорь вдруг разведется с Норой или, не дай бог, овдовеет, он никогда не вернется к твоей матери. Не сможет забыть и простить измену.

— Я не знала, что они расстались вот так.

— Мы не рассказывали никогда. Твой отец очень порядочный человек. Счел, что маленькой девочке не нужно знать историю, порочащую ее мать. И Вика, разумеется, молчала.

— Боже, какая же я дура, — пробормотала Рита, — дура, дура! А эта сколопендра хитрая тоже хороша! Заморочила мне голову разговорчиками своими…

Я, молчавшая ранее, решила, что настала пора вмешаться, чтобы направить беседу в нужное русло.

— Рита, скажи, тебя кто-то подтолкнул к этой мысли?

— Женя, что ты имеешь в виду? — встрепенулась Нина Сергеевна.

— Вероятно, Рита сама додумала, что ее родители могут снова пожениться, если Норы вдруг не станет. А вот по поводу Норы…

— Это Аська, гадина! Она часто у нас бывала, гостила по нескольку дней, а то и жила неделями, если папа с Норой уезжали. И когда никого из взрослых рядом не было, разговоры заводила, вроде бы невзначай. А потом чаще и чаще. Называла Нору хитрой мачехой. Говорила, что своего сына она любит, а меня только терпит. Что при первой же возможности постарается от меня избавиться. И еще много такого.

— Действительно, гадина, — выдохнула Нина Сергеевна, — а я ее еще жалела и оправдывала! Внученька, почему же ты не подошла ко мне тихонько, не рассказала ничего?

— Сама не знаю. Аська сначала так все обставляла — вроде шутит. И что, я пойду жаловаться? И что скажу? Я что, шуток не понимаю? Она просто рассмеется мне в лицо. А потом я стала ее слушать и задумываться.

— Оно и понятно — капля камень точит.

— Наверное. Но я думала и постепенно стала понимать, что в ее словах есть правда.

— Правильно, так обычно и делают. В любой лжи есть доля правды. Иначе тот, кому эту ложь скармливают, просто не поверит.

— Вот и я поверила. И такого натворила! Бабушка, я так сильно виновата! Что же теперь будет? Папа на меня злится, и правильно делает. Я преступница! Но, поверь, я не хотела, чтобы Нора умирала, честное слово. Хотела только, чтобы они развелись!

— Успокойся, Рита. Насколько я знаю, Нора не умерла и с ней все в порядке!

— Но она болеет! Постоянно болеет, значит, скоро умрет! — Здесь Рита сильно побледнела.

Мы с Ниной Сергеевной переглянулись.

— Рита, скажи, пожалуйста, что конкретно ты сделала Норе? — Я решила, что пришла пора решительных действий.

— Я навела на мачеху порчу, — прошептала девочка так тихо, что мне едва удалось расслышать.

— Что ты сделала?

— Порчу навела, понятно? Нет мне прощения! — Рита зарыдала. Нина Сергеевна бросилась за водой.

Какое-то время я молчала, а потом громко и неприлично заржала в голос. Смеялась я так долго, что Рита успела успокоиться. Подняла голову, всхлипывая и размазывая по щекам слезы и уставилась на меня. Нина Сергеевна перестала суетиться, замерла и тоже растерянно наблюдала мой приступ веселья.

— Значит, ты навела порчу? Бедный ребенок, убедила себя, что виновата. И все это время ты боялась рассказать правду? Нина Сергеевна, простите мне мой неприличный смех. Тетя Мила говорит, что это все издержки воспитания в казарме. Но сдержаться не получилось.

— Да ладно, Женя, — махнула она рукой. — Ты что же, считаешь все это несерьезной угрозой?

— Что, порчу? Это полнейшая чушь! Нет, Рита, конечно, искренне верит, что навредила мачехе. И даже, как видите, страдает. А гадалки эти и экстрасенсы доморощенные, как правило, хорошие психологи. Голову запудрят, деньги выманят, виртуозно навяжут чувство вины. И это все работает, даже со взрослыми и вполне здравомыслящими людьми. Что ей стоило подростка обработать? Да ничего!

— Риточка, расскажи, что именно ты сделала, — наклонилась к ней бабушка.

— Пошла к колдунье. Сказала, чего хочу. Она велела принести несколько волосков Норы. Я достала из расчески и принесла. А потом ворожка навела порчу, чтобы происходили ссоры между отцом и мачехой, и обещала скорый развод. А мне дала три мешочка и велела подбросить их мачехе. Туда, где она больше всего времени проводит. Для воздействия.

— Что за мешочки? — мгновенно насторожилась я.

— Такие куски ткани, затянутые узелками. Я развернула один из любопытства. Там был разный мусор: перья, нитки, волосы, земля. Все накручено, а потом в ткань завернуто.

— И что ты сделала дальше? — спросила я, пряча улыбку, поскольку видела, что девочка продолжает воспринимать все очень серьезно.

— Один мешочек я подложила под кресло в гостиной, где Нора любит сидеть, когда смотрит телевизор. Другой под стул, у швейной машинки Норы. Там она тоже много времени проводит, шить любит. А третий под ее матрас засунула, в изголовье кровати. И стала ждать.

— И что было дальше?

— Сначала все шло хорошо, вернее, плохо, как я и хотела. Нора стала нервная, раздражительная, они с папой два раза почти поругались. Один раз точно. Но потом помирились в тот же день. А потом Нора стала сильно болеть. Поест что-нибудь — и ее мутит, тошнит, голова кружится. Она бледная была все время, много спала. Папа переживал и повез ее в больницу, но врачи, конечно, ничего не нашли. Сказали, что это невроз. Но Норе лучше не становилось, только хуже.

— Рита, деточка, ты сама подумай, Нора всегда была довольно болезненной. Вспомни, как тяжело она переносила беременность и роды. Да и вообще, Норе стоило искупаться в море со слегка прохладной водой — и готово, болят то почки, то придатки. Ее недомогания с тобой никак не связаны. Может, действительно невроз.

— Нет, связаны, — упорствовала та. — Колдунья велела мне думать о Норе, когда она заговор будет произносить. И мачехе станет так плохо, как велика моя ненависть, потому что все в мире взаимосвязано! Я об этом в специальной книге читала. Это я виновата в том, что Нора болеет, ба. Я плохая! Оказывается, я ее очень сильно ненавижу.

— Рита, вспомни, ты ведь всегда любила Нору. Откуда же ненависть?

— Эта ворожка — обычная мошенница. Просто ей удалось убедить тебя в своей силе. Ты стала ждать последствий колдовства и усмотрела их в недомогании Норы. После этого еще больше поверила в силу магического воздействия и в свою ненависть, раз воздействие получилось таким мощным. Эти мошенники так и работают, пойми! Поэтому им и удается обманывать людей раз за разом. Например, с объектом воздействия ничего не случилось. Тогда скажут: ваша ненависть и ваша энергетика недостаточно сильны. А если объект колдовства сильно заболел или вдруг умер — так получилось, вы сами желали врагу этого. Значит, сами и виноваты. И какие к гадалке претензии? Обычный психологический ход, разновидность манипуляции.

— Как с маньяком? — склонив голову набок, уточнила Рита.

— Чего еще за маньяк? — подпрыгнула Нина Сергеевна.

— Так, — протянула я, — мы тут недавно совершили небольшой экскурс в историю.

— А, просто разговор.

— Примерно так. С той лишь разницей, что маньяк чувствует потребность убивать. А мошенник использует знание людей, методику считывания, навыки по внушению или психологические приемы, чтобы выманивать деньги у доверчивых граждан. Ты за порчу сколько заплатила?

— Сто баксов, — буркнула она.

— Ого! Где ты взяла такие деньги, Рита?! — возмутилась бабушка.

— У папы выпросила на сапоги двести, а потом купила на распродаже за сто.

— Какая находчивая девочка, — иронизировала Нина Сергеевна.

— Допустим, это еще скромно, — миролюбиво заметила я. — Скорее всего, мошенница понимала, что с несовершеннолетней больше не вытрясти. Кстати, ты ведьму эту как нашла? По объявлению?

— Нет, Ася посоветовала. И телефон ворожки дала.

Мы с Ниной Сергеевной снова переглянулись.

— Рита, ты хочешь сказать, что Ася знала, что ты затеяла?

— Разумеется. Она же мне эту идею и подкинула. Но не специально, случайно, наверное.

— А каким образом?

— Ася рассказывала что-то о своей подруге, не помню ее имени. У нее были неприятности, она хотела от свекрови избавиться и пошла к колдунье. Та велела принести бычье сердце, только целое и свежее. Наворожила что-то, потом велела это сердце закопать в землю в полночь на убывающей луне.

— Ужас какой! — воскликнула Нина Сергеевна.

— Да, а перед этим в сердце вбить заговоренный гвоздь.

— Заметь, ведьма никогда не проводит весь ритуал сама, заказчик всегда задействован в процессе. Так им потом легче манипулировать. Ладно, продолжим. Значит, тебе это все рассказала Ася?

— Да.

— А почему ты не заказала такую же порчу у ведьмы?

— Я ведь хотела, чтобы они просто развелись!

— Понятно, — кивнула я, — вероятно, они тебя просто проверяли, чтобы знать, как далеко ты готова зайти.

— Женя, а с Норой теперь будет все в порядке? Если тетка мошенница, Нора не умрет?

— Мы не допустим ничьей смерти. Только давай с тобой договоримся об одной вещи.

— Какой?

— Не рассказывай никому об этом разговоре, пока мы с бабушкой не разрешим. Пусть все будет как было, ладно?

— Хорошо.

— Ты ведь в последнее время не общалась с Асей?

— Нет, конечно. Я на нее злилась, а потом меня из дому выперли. А она там по-прежнему бывает, ручаюсь.

— Вот и не общайся, даже не звони.

— Ладно, обещаю.

— А за что папа на тебя разозлился? Что он узнал?

— Он все узнал, — побледнела Рита, на ее глаза снова навернулись слезы.

— Так, давай подробнее.

— Нора нашла один пучок этот колдовской, тот, что возле швейной машинки. Случайно вроде обнаружила. И сразу скандал устроила. Кричала, рыдала, в обмороки падала. И папе обо всем наябедничала.

— И ты во всем призналась?

— Еще чего, — фыркнула Рита. — Я очень испугалась, конечно, но молчала. На мешочке ведь не написано, кто его принес. А народу разного у нас бывает много.

— Та-ак, — протянула Нина Сергеевна. — Тогда каким образом Игорь с Норой узнали, что это ты?

— Нора тоже к гадалке побежала.

— Ручаюсь, что к той же самой, — хмыкнула я. Даже зажала рот руками, чтобы не рассмеяться.

— И не смешно, — надулась Рита. — Я очень испугалась. Что за гадалка — даже не спрашивала. Тетка велела принести фотографии всех родственников и близких знакомых, вхожих в дом, и указала на мое фото. Папа устроил мне настоящий допрос, и я призналась. Бабуль, он так ругался.

— Я думаю, — поддакнула бабушка.

— Рита, у меня к тебе есть еще один вопрос. Может быть, он покажется тебе неожиданным, но постарайся ответить точно.

— Ладно, — кивнула девочка.

— Будь добра, вспомни, Ася тебя никогда не расспрашивала о драгоценностях бабушки?

У меня было уже достаточно сведений, подтверждающих предположение, что коварная девица действовала осознанно. Просто раньше я думала, что ею движет лишь корысть. Но, видимо, мотив у Аси был не один. Она хотела сразу заполучить и драгоценности Нины Сергеевны, и разрушить семью Норы. Может, завидовала сестре и планировала занять ее место рядом с Игорем? Сейчас это не важно. Вопрос о драгоценностях я задала Рите просто наудачу. Такие разговоры Ася с ней могла и не вести.

— Не припоминаешь? — Нина Сергеевна тоже обратила внимание, что пауза затянулась.

— Несколько лет назад Ася действительно что-то спрашивала о часиках с рубинами и турмалиновом гарнитуре, — кивнула Рита. — Не то чтобы интересовалась, несколько раз упоминала, восторгалась камнями.

— И ты мне ничего не рассказывала?

— Так не о чем рассказывать было! Ася не с улицы тетка, а родственница, турмалины на тебе видела во время свадьбы. Упомянула пару раз, что ж такого?

— Всего пару? — Мне показалось, что Рита чего-то недоговаривает, уж больно густо девочка покраснела при этих словах.

— Ритка, давай не юли! Говори все как есть! — прикрикнула на нее бабушка.

— Как-то раз я на дискотеку собиралась, и Аська подбивала меня стащить что-то из твоих драгоценностей. Колечко с серьгами или браслет. Взять на время. Говорила, что одеваюсь я мрачно, а с такими вещичками смогу произвести фурор. Я ответила, что у меня есть свои украшения и что раньше, в детстве, бабушка мне разрешала с драгоценностями играть, а теперь не велит трогать. И вообще они в сейфе!

— Так и сказала? — усмехнулась я и многозначительно посмотрела на Нину Сергеевну.

— Что? — не поняла Рита.

— Насчет сейфа.

— Слово в слово. Я не стала уточнять, что речь идет о банковском сейфе, кому какое дело. Бабуль, я хотела тебе рассказать, как только Аська снова спросит. Но с того времени она ни разу драгоценности не упомянула. Вот я и промолчала, даже забыла.

— Что скажете, Нина Сергеевна?

— Да, теперь понятно многое. Какая все-таки хитрая бестия эта Ася.

* * *

Еще раз напомнив Рите, что о сегодняшнем разговоре необходимо молчать, я попросила у нее координаты гадалки. Эту особу нужно было проверить и по возможности попытаться разговорить. Вероятно, она сообщница Аси или как минимум свидетель, значит, должна знать что-то полезное для расследования.

Нина Сергеевна отпустила Риту с приятелем на премьеру фильма, а мы остались дома — обсудить ситуацию и составить план дальнейших действий.

Более или менее все уже было ясно. Хитрая девица Ася решает завладеть драгоценностями, разрушить семью своей сестры и занять ее место, а вину виртуозно свалить на Риту. Ей нужно избавиться от девочки, а с характером Игоря это довольно просто. И конечно, она должна отвести от себя всяческие подозрения.

Ситуация предельно ясна, но что дальше делать — не совсем понятно. Доказательств у нас никаких, только слова Риты, а она ни для кого не свидетель, раз сама была под подозрением и в глазах отца и мачехи до сих пор остается преступницей. Еще у нас есть фотография, доказывающая связь Фролова с Асей, но она не доказывает наличия преступного умысла. Встречаются молодые, не обремененные семьями люди, и что? Показания на Фролова может дать Андрей. Но для нашей судебной системы мальчишка скорее соучастник, притом с криминальным прошлым и из неблагополучной семьи. Кому в итоге поверят — мелкому воришке, промышляющему на улице, или лейтенанту полиции, который служит на благо родины и имеет благодарности от начальства? Да, помощника Фролов выбрал грамотно, ничего не скажешь.

А еще Ася, вероятно, не оставит попытки завладеть драгоценностями Нины Сергеевны и убрать с дороги сестру. Значит, Нора до сих пор в опасности. Понятно, что ворожка обманула Риту. Мешочки, которые девочка принесла в дом, безвредны и ничего, кроме мусора, в них нет. Но Норе становилось плохо, причем каждый день хуже и хуже. Симптомы похожи на отравление. Что, если Ася не стала пускать дело на самотек и все это время травила сестру? Предположим, она планировала свалить вину на Риту, но что-то пошло не по плану. Нора нашла сверток с дрянью, подняла шум, устроила скандал. Пришлось импровизировать и свалить вину на Риту раньше времени. Что теперь станет делать Ася? Отступит от плана, чтобы не рисковать, или попытается довести его до конца? Уверена, что она обязательно продолжит. Девица десять лет вынашивала план кражи драгоценностей, это говорит об упорстве. Такой человек не свернет с половины пути. Значит, Нора в опасности.

Мы обсудили этот вопрос с Ниной Сергеевной и, не откладывая в долгий ящик, решили действовать решительно, но осторожно. Требуется добыть доказательства против злодеев, не спугнуть их и свести к минимуму возможные потери.

Первым пунктом в нашем плане был разговор с Игорем. Он, военный офицер и здравомыслящий мужчина, способен разобраться в ситуации и поддержать наш план. Значит, мы должны заполучить в его лице союзника.

Я попросила Нину Сергеевну срочно позвонить сыну и назначить встречу под любым предлогом. Главное, чтобы Игорь приехал и мы поговорили вне стен квартиры Новицких.

Я готовилась к встрече, продумывала свои аргументы, краем уха прислушиваясь к тому, что говорила в трубку Нина Сергеевна. Разговор явно не ладился. Игорь сердился на мать за ее вмешательство и отказывался встречаться со мной. Но его матери упорства было не занимать.

— Женя, мне пришлось пообещать, что мы обсудим судьбу Риты, — сказала Нина Сергеевна, когда разговор закончился. Игорь продолжает упорствовать, хочет отправить девочку подальше.

— Будем надеяться, что после нашей встречи Игорь изменит свое решение. По крайней мере, согласится не пороть горячку.

— Женя, ты не понимаешь! Это будет очень сложно. Игорь, как и большинство вояк, невероятно твердолобый и терпеть не может, когда ему кто-то возражает. Правда, просто беситься начинает. Выходит, настаивая на этой встрече, я сама поставила будущее девочки под удар.

— Не переживайте, я тоже бывший вояка и смогу найти с Игорем общий язык. Только, думаю, на встречу мне лучше отправиться одной.

— Хорошо, как скажешь, Женя.

* * *

Новицкий категорически отказался приезжать на квартиру матери и назначил встречу в забегаловке возле центральной аптеки.

Я приехала немного раньше, заказала сок, поскольку натуральный кофе в этом заведении не подавали. Устроилась на шаткой лавке за столиком с потертой клеенкой, осматривала унылый интерьер и пыталась настроиться на беседу. Игорь опаздывал. Зато трое завсегдатаев местного кафе заинтересовались моей особой. Оно и понятно — я выглядела нежной заблудившейся девочкой, которая забрела сюда совершенно случайно. Мужики через три столика от меня оставили горячительные напитки и нехитрую закуску, склонили головы, часто оглядывались в мою сторону. Судя по долетающим обрывкам реплик, они спорили, кто первый подойдет ко мне знакомиться. Я томилась в ожидании. Похоже, парни настроены довольно решительно. Значит, сегодня вечером предстоит легкая разминка. Замечательно.

Первого кавалера я отшила твердо, но вежливо. Со вторым поступила немного грубее. С нетерпением ждала, когда рискнет подойти третий.

В этот момент вошел Игорь Новицкий и мгновенно оценил ситуацию.

— Немедленно оставьте девушку в покое! — гаркнул он кавалерам.

Те мгновенно сжались, убрались обратно за свой столик, немного пошептались и загрустили.

— Спасибо, я могла сама справиться.

— Поверить не могу, что мать прислала переговорщика, — смерил меня Игорь недовольным взглядом и уселся напротив.

— А я не могу поверить, что вы назначили матери свидание здесь.

— Специально, чтобы не явилась. Я ведь знаю свою маман как облупленную. Станет переубеждать, гнуть свою линию, взывать к сыновнему долгу и рыдать напоказ. Но я все решил. И мнения своего не изменю, что бы вы ни сказали!

— Свое мнение никогда не меняет только твердолобый дурак.

— Что? — Он рявкнул так, что задрожали стекла. — Что вы сказали?

— Если хотите меня ударить, разрешаю попробовать.

— Такая смелая? Думаешь, не рискну двинуть женщине?

— Я смелая, потому что успею увернуться и ударить в ответ. И не промахнусь. Хочешь, на спор вырублю тех троих секунды за четыре?

— Почему так много? — иронично ухмыльнулся Новицкий.

— До них три с половиной метра, — протянула я, прикидывая. — Ладно, три секунды. Так что, спорим?

— Ты кто? Ты не юрист? — изменившимся голосом спросил Игорь.

— Я солдат, такой же, как и ты.

Его лицо перекосила гримаса.

— Да что ты знаешь? Таких, как я, в свое время использовали как пушечное мясо. А что могла пережить ты, девочка?

— Таких, как я, бросают на пушки редко, — вернула ухмылку, — наверное, потому, что воспитать и обучить одного солдата стоит неимоверных усилий, времени и средств. Но видела и пережила я многое.

— Где тебя готовили?

— Ворошиловка.

— Так ты один из тех спецов, о которых слагают легенды? — изумился он. — Такая молодая и хрупкая? Хотя мне ли не знать, как обманчива бывает внешность.

— Ага, внешность обманчива. А еще не забудь, часть легенд о себе слагают сами спецы. Но многое из того, что тебе доводилось слышать, правда.

— Операция в Аргентине?

Я молча повела бровью.

— Япония? Европа?

Я усмехнулась.

— Пришлось помотаться по свету.

— Понятно. Где ты сейчас?

— На вольных хлебах.

— Ну мать, не ожидал от нее! Как она тебя нашла?

— По рекомендации знакомых и предыдущих клиентов.

— А!

— Так вы готовы поговорить, Игорь Анатольевич? Это на самом деле важно. Жизненно важно!

— Ладно, слушаю.

— Я провела расследование и выяснила, кто подставил Риту под удар.

— Женя, вот не надо, ладно? Я знаю свою дочь, она мне во всем призналась. Сама, понимаешь? Признала вину!

— Рита — ребенок. Ее ввели в заблуждение, заставили поверить, что она навредила Норе, вот девочка и призналась. Она принесла домой безобидные мешочки с мусором! Кого это могло погубить? Кому навредить? Вы же боевой офицер, не можете же вы в самом деле верить во всю эту чушь с колдовством?! Это просто бред, манипуляция аферистки.

— Послушай, Женя, я своими глазами вижу, как моя жена день ото дня тает, как свеча. Врачи только руками разводят и твердят о нервах. Что я мог подумать? Во что должен был верить?

— Верить нужно только фактам! Люди слишком часто врут.

— Хорошо, давай разберемся с фактами. После безобразного поступка Риты Нора стала сильно болеть.

— Значит, после того как девочку раскрыли и выгнали из дому, Норе должно стать лучше, так? Игорь, ваша жена поправилась?

— Ей действительно стало лучше вначале. А потом приступы начали повторяться. Гадалка заверила, что это нормально, что порча выходит с похожими симптомами.

— Нельзя быть таким легковерным! Порча не заходит и не выходит, потому что ее не существует. Понимаю, Нора плохо чувствует себя, она уязвима. Человека в таком состоянии можно убедить в чем угодно. Да и вообще женщины обычно к мистическим вещам более чувствительны. Но это чушь! Нору, скорее всего, травят ядом, и она умрет, если ничего не предпринять, причем срочно.

— Яд? С чего ты это взяла?

— Люди не начинают болеть без причины.

— Я возил жену в больницу. Ей делали анализы крови и мочи. Разве они не должны были выявить наличие яда?

— Нет, как ни странно это звучит. Общий анализ крови никогда не покажет наличие токсина. Чтобы выявить яд, медики должны знать, что конкретно ищут. Желательно еще, к какой группе относится токсин.

— Что же мне делать?

— Действовать быстро, но осторожно.

— Почему осторожно?

— Чтобы не спугнуть настоящих преступников. Ведь сейчас они слегка расслабились, считают, что удачно свалили вину на Риту. И находятся в относительной безопасности.

— А почему нельзя просто обратиться в полицию?

— И что вы там собираетесь сказать? Что сначала подозревали дочь, а потом стали подозревать сестру жены? Но доказательств нет, одни предположения?

— Постой, Женя, ты подозреваешь Асю? Этого просто быть не может! Никогда не поверю в подобное! Она чистое нежное создание, молодая неиспорченная девочка.

— А поверишь, что Ася подбивала твою дочь избавиться от мачехи, систематически вела провокационные разговоры? Рита хотела всего лишь вашего развода. А любящая сестрица Нору убивает.

— Допустим, это всего лишь слова Риты. И ваши предположения.

— Поэтому я и говорю, что доказательств нет. Зато знаю, что Ася хочет украсть драгоценности Нины Сергеевны. Для этого она связалась с лейтенантом полиции, и они засылают домушника в квартиру вашей матери. И это я смогу доказать. Не для суда. Но вас убедить получится.

Игорь, все больше бледнея, выслушал мой обстоятельный рассказ. Потом молчал несколько долгих минут.

— Ася сейчас у нас живет, — наконец проговорил он упавшим голосом.

— Что?

— Нора болеет, я постоянно на работе. Жене стало сложно справляться с домом, вот она и позвала Асю помочь.

— Сама позвала или та напросилась?

— Не знаю, — пожал Игорь плечами. — Они дружат, и Ася всегда охотно у нас бывает. Даже по хозяйству помогать готова.

— И Норе снова стало хуже после ее приезда? Хотя это не важно. Чтобы подсыпать яд, не обязательно жить в доме, достаточно заехать в гости на чашечку кофе.

— Ты права, Нора с Асей обожают кофе и частенько пьют его вместе. Но мне все равно сложно поверить во все это без доказательств.

— Они будут, обязательно. Главное сейчас — обезопасить Нору. Я в вине Аси не сомневаюсь, только одного не пойму: как она собиралась свалить все на Риту, если ее рядом нет? Снова объяснить случившееся мистической порчей?

— Не знаю. Кстати, Ася на днях говорила, что Рита звонила. Вроде как хотела попросить прощения и помириться.

— Правда? Мы с Ниной Сергеевной сегодня запретили Рите всяческое общение с Асей и с кем-либо из вас. Девочку нужно держать подальше от всего этого. Она должна была сказать нам, что звонила накануне. А с кем говорила, с Норой?

— Нет, жена еще сердится и вряд ли стала бы разговаривать с ней. Думаю, Ася сама и говорила.

— Врет, я специально уточняла сегодня. Рита не общалась с Асей с того дня, как ее выперли из дому.

— Смотрю, это точная цитата, — невесело усмехнулся Игорь. — Узнаю сленг доченьки. Женя, а зачем Асе врать?

— Пока не знаю.

— И что мне делать, как обезопасить жену, чтобы не спугнуть отравителя?

— Сейчас придумаем.

Еще час мы с Игорем разрабатывали детальный план и думали, как приступить к его реализации. Главной задачей было удалить Нору из дому под благовидным предлогом. Желательно в такое место, где до нее никто не сможет добраться. Идеально подходило любое отделение больницы со строгой пропускной системой. Оказалось, что у Новицкого приятель работает в реанимации пятой больницы и договориться с ним об услуге не составит труда. С Игорем мы условились, что, пока нет веских улик, он в виновность Аси волен не верить, но будет держаться настороже со всеми знакомыми. Меня это вполне устраивало.

* * *

Время сейчас работало против нас, так что к выполнению плана мы приступили немедленно. Главная роль в нем отводилась Игорю. Каждый сделал несколько звонков, чтобы все подготовить. По пути домой заехали в аптеку за всем необходимым, потом в магазин.

В задачу Игоря входило незаметно упаковать в пластиковые контейнеры остатки ужина с тарелки Норы и взять образцы воды и кофе. Дальше, оставшись наедине с женой, он должен уговорить ее устроить небольшой спектакль. Потом уронить что-то из мебели, чтобы имитировать неудачное падение Норы, туго завязать ей ногу под коленом специальным жгутом и замаскировать его повязкой. Сильный отек конечности и синюшность гарантированы через считаные минуты. Ася обязательно поверит, что у Норы перелом. Помнится, друг Генка во время учебы в Ворошиловке так пару раз отлынивал от кросса и сдачи спортивных нормативов. Выглядит как свеженький перелом или сильный вывих, главное — повязку снять, когда его оценили, иначе есть риск потерять ногу.

Еще в задачу Игоря входило отделаться от Аси под любым предлогом. В больницу с предполагаемым переломом сопровождать жену должен только он. Я сильно рисковала, доверяя Новицкому главную действующую роль в нашем спектакле. Из военных обычно так себе артисты, но пришлось пойти на этот шаг. Мне на глаза Аси показываться рано. Может что-то заподозрить, запомнить. Да и все, что нам удавалось придумать при моем участии, выходило слишком сложным и рискованным. Успех такого плана не гарантирован. А с Норой Игорю договориться будет легче. Кто как не муж лучше знает, какую выбрать линию поведения?

Конечно, можно было обойтись просто остатками пищи и питья для анализов. Но если Нору все это время действительно травили и если я не заблуждаюсь насчет Аси, то отравительница сейчас находится рядом. Оставлять все как есть рискованно и безответственно. Кто знает, сколько доз отравы приняла женщина и что это был за яд? Возможно, счет уже идет не на недели и дни, а на часы. Значит, чем быстрее Нора окажется в больнице, тем лучше.

Я приткнула свою машину немного в стороне от подъезда Новицких и настроилась на долгое ожидание. Мы заранее договорились с Игорем, что, если что-то пойдет не так, как запланировано, он сразу звонит мне и мы введем в действие план «Б». Прошло довольно много времени, Игорь не звонил и из подъезда не появлялся. Я начала беспокоиться и уже прикидывала, что бы предпринять.

И тут раздались голоса. Первым я услышала ребенка.

— Мама, мамочка, можно я поеду с вами?

— С мамой все будет в порядке, ей сделают снимок и наложат гипс. Мы вернемся скоро домой. А тебе спать давно пора, завтра в школу, между прочим.

— Норочка, как же так? — Это девичий голос. — Нога такая страшная!

Игорь нес жену на руках к машине, рядом суетились Ася и Русик. Нора, видимо, что-то ответила сестре, но голосом настолько слабым, что я ничего не разобрала. Господи, неужели ей уже настолько плохо?

— Мамочка, можно я с вами?

— Нет. Останешься дома!

— Тогда я поеду с вами. Может, помощь там понадобится, — произнесла Ася. Я напряглась.

— Асенька, — прокряхтел Игорь, устраивая жену на сиденье и захлопывая дверь, — лучше оставайся дома, уложи спать этого балбеса. И не разрешай ему у компьютера долго сидеть. Я же его знаю, одни игрушки да чаты на уме. Русик, ты понял? Спать!

— Я дождусь вас с мамой.

— Нет. Рентген, осмотр — это может затянуться. А если гипс накладывать станут — тем более, он же высохнуть должен.

— Ладно.

— Асенька, ты тоже нас не жди. Время позднее, ложись отдыхать.

— Хорошо.

Игорь загрузился в машину, махнул рукой. Ася с ребенком исчезли в подъезде. Игорь выехал со двора, я двинулась следом. Пожалуй, все прошло неплохо.

Мы проехали несколько кварталов и остановились на парковке у большого торгового центра. Несмотря на позднее время, вокруг сновали люди. Из продуктового супермаркета то и дело выезжали покупатели с тележками. Я подошла к Новицким.

— Добрый вечер, — кивнула я Норе и протянула пакет.

— Нора, здесь вещи, которые могут понадобиться, — пояснил Игорь. Он уже вышел из автомобиля и деловито разбинтовывал отекшую ногу жены.

— Игорь, ты обещал все объяснить, — волновалась та. — Что это за розыгрыш такой странный? И кого именно мы разыграли? Русик довольно сильно испугался!

— А сейчас режется в игры на компьютере и радуется неожиданному отсутствию родителей, — хмыкнул Игорь. — Дорогая, я потом все тебе объясню. Сейчас времени нет.

— Нормально прошло?

— Да. Все, что ты просила, я в сумку Норы сложил, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Игорь доставал предметы, поясняя по ходу: — В контейнере остатки ужина, в бутылке вода из стакана жены.

— И все?

— Кофе она допила, остался только осадок. Хорошо, что чашку вымыть от гущи не успели. Я торопился, поэтому так и бросил в пакет вместе с чашкой.

— Отлично, надеюсь, этого хватит для анализа.

— Игорь, я не понимаю, — нервничала Нора.

— По дороге все расскажу, потерпи, любимая.

— Она сможет молчать? — тихо уточнила я, увлекая собеседника немного в сторону.

— Расскажу только в общих чертах. Значит, как договорились?

— Да. Я везу пищу и жидкости на анализ, ты — жену в больницу. Проконтролируй, чтобы при поступлении взяли кровь и обязательно сделали пометку для справочной службы, что Новицкая в травматологии. Даже если приятель устроит ее в свое отделение. Предупреди его, что, возможно, Норе потребуется срочная детоксикация. Вообще если доверяешь другу, расскажи о своих подозрениях. В общих чертах, — добавила я, заметив, как дернулось лицо Игоря. — И обязательно предупреди врачей, чтобы никаких посетителей и передач.

— Хорошо. А что я сыну скажу и Асе?

— Перелом оказался гораздо сложнее, чем можно было предположить, Нору положили на вытяжку. Это на пару дней. Не забудь уточнить, а то преступники занервничают. Через пару дней наложат гипсовую повязку и отправят домой. В больницу приходить нельзя, все равно не пустят. У них карантин по гриппу.

— Ну и фантазия у тебя, — хмыкнул Игорь.

— Все легенды засыпаются на мелких подробностях. Их нужно заранее продумывать, но не заучивать, чтобы все было естественно. Сейчас главный вопрос: ты сможешь вести себя с Асей как ни в чем не бывало?

— Не беспокойся об этом, я справлюсь. Когда будут готовы анализы?

— С лабораторией я уже договорилась. Надеюсь, что завтра, максимум послезавтра. Попрошу как можно быстрее. Если я права и яд обнаружат, меры принимать необходимо сразу. Если будет нужно, завтра заеду за кровью.

— Добро. Значит, будем на связи?

— Конечно, до завтра. Но если что, звони сразу в любое время.

— Хорошо. Спасибо, Женя.

Я простилась с Новицкими, и мы разъехались в разные стороны. Они держали путь в пятую клиническую больницу, а я отправилась в городской морг. С патологоанатомом Анатолием Семеновичем я познакомилась, когда вела свое первое дело в Ростове. Он делал вскрытие потерпевшей, нам пришлось плотно сотрудничать, чтобы снять подозрения с моего клиента и найти настоящего убийцу. Отношения оставались строго деловыми, однако мы прониклись друг к другу симпатией. Анатолий Семенович был уважаемым специалистом, фанатично преданным своему делу. Плюс жизнелюбом, весельчаком и любителем вкусно поесть.

Лаборатория при центральном морге считалась одной из лучших в городе и как раз специализировалась на выявлении ядов различных типов. Будем считать, что мне повезло, причем трижды. Во-первых, я была знакома с одним из ведущих сотрудников. Во-вторых, когда звонила, застала его на месте. В-третьих, без особого труда уговорила задержаться на работе и дождаться, пока я привезу образцы для исследования. Время было довольно позднее, и я торопилась.

Анатолия Семеновича я застала в прозекторской. Он обрабатывал инструменты для вскрытия, мурлыкая под нос какую-то песенку.

— Добрый вечер. Наверное, во всем морге не осталось никого, кроме вас, Анатолий Семенович?

— Здравствуйте, Женечка. Действительно, только я, дежурный санитар и охранник, — весело усмехнулся он.

— Простите, ради бога, но у меня дело действительно срочное.

— Что вы, Женя, я же все понимаю. Если исследование на яды, значит, откладывать нельзя, так что я терпеливо ждал. Вот, — доктор кивнул на инструменты, — с «клиентом» закончил и планировал засесть за бумаги. Но поскольку вы, мадам, явились, отложу отчеты до завтра.

— Если хотите, могу вас до дома подбросить, — предложила я, выкладывая контейнер, бутылку и чашку в пакете.

— Вот это по-нашему! — еще больше повеселел доктор. — Отлично! И что ищем?

— Понятия не имею. Вы же знаете, с этими ядами всегда непросто. Может, что-то обычное, а может, сложнейший тетродетоксин.

— Женечка, тогда хотя бы картинку обрисуйте. Симптомы какие, где клиент бывал, чего едал?

— Женщина — домохозяйка. Пища в основном собственного приготовления. В экзотических странах в последнее время не бывала. Яд мог попадать дозированно, значит, это вещество накопительного действия. Из симптомов — головокружение, тошнота, рвота, в начале отравления, кажется, были боли в животе и температура, но это не точно и не обязательно связано с принятием яда. Женщина сама по себе довольно болезненная. Что еще? Постоянная бледность, сильная слабость и сонливость.

— Вот видите, сколько всего, а говорите, что не имеете понятия. Значит, отравили дамочку? Как давно?

— Думаю, недели три уже, поэтому и сказала о небольших дозах. Честно говоря, я сразу не предполагала, что ее травят, и потеряла много времени. Так что анализ нужен…

— Еще вчера, — заржал доктор, складывая образцы в холодильник. — Женя, так всегда бывает.

— Если не принять срочные меры, женщина может умереть.

— Стоп! Вы хотите сказать, что она еще жива?

— Конечно. И уже в больнице. Только на их лабораторию я особых надежд не возлагаю. Они с мужем уже обращались за медицинской помощью, стандартные анализы ничего не выявили.

— Чудесненько, — усмехнулся Анатолий Семенович, натягивая перчатки. — Похоже, сон, как и ужин, сегодня накрылся. Пойдем в лабораторию, красавица моя. Выдам халатик, покажу, где устроиться. Это все займет несколько часов. Так что посидите, развлечете старого доктора светской беседой.

— Мне неудобно настолько злоупотреблять нашим знакомством.

— О чем речь, Женечка, свои люди. И потом, у меня живые пациенты бывают крайне редко. Это нужно ценить.

— Тогда с меня ужин. — Я достала телефон. — Сюда ведь можно еду приносить?

— Не переживай, — усмехнулся доктор, — все устроим.

— Чего желаете?

— О, я сегодня без обеда остался, не смог время выкроить. Так что съем все что угодно, лишь бы поскорее. Полагаюсь, мадам, на ваш вкус.

— А пить?

— Кофе у нас имеется, и довольно приличный.

— Отлично.

Я позвонила в доставку, заказала две пиццы и парочку салатиков. Потом сбросила эсэмэску Игорю, чтобы подольше задержался у Норы, и предупредила Нину Сергеевну, что буду очень поздно, пусть ложится отдыхать и не ждет меня.

— Расскажите, Женечка, вы снова под нашего Илюшку копаете?

— На сей раз нет. Вообще, мы теперь хорошие приятели.

— А вот это правильно, одобряю. Умная женщина всегда сможет превратить неприязненно настроенного мужчину в друга.

— А умная и красивая? — рассмеялась я.

— В преданного друга или поклонника, — хитро улыбнулся доктор. — Подозреваю я, Илья влюбился и только вздыхает, тоскует и разве что не носит твое фото на груди.

— Вам бы все шутить, Анатолий Семенович.

— Ага, — хмыкнул доктор, звеня пробирками.

— Вы же знаете, в том деле мы нашли настоящего виновного. Так что злиться Илье не на что.

— Ты нашла, — улыбнулся доктор, — конечно, знаю. А к нам не хочешь? Думаю, у тебя получилось бы.

Я пожала плечами:

— Мне и так хорошо. И потом, частник работает не за страх, а за гонорар. И начальства нет!

— О, это плюсы!

Прошло пару часов. За это время мы успели с удовольствием съесть ужин, выпить по две чашки кофе и поболтать обо всем на свете.

Наконец Анатолий Семенович заявил, что готово.

— Вода чистая.

Я протяжно выдохнула.

— Женя, не расстраивайся. Я верю в твою интуицию.

— Ее, как говорят коллеги, к делу не пришьешь. Но особых надежд на воду я и не возлагала.

— Вот и правильно. Чтобы раствориться в воде и подозрения не вызвать, яд должен быть абсолютно прозрачный, без осадков. Отравители, особенно новички, редко рискуют подсыпать яд в воду.

— Девушка, которую я подозреваю, принята в доме как своя. Думаю, она могла рискнуть и принести яд уже в растворе. Я как раз возлагала надежду на жидкости.

— Еда тоже чиста.

— А кофе?

— Сейчас, пару секунд. Да, есть! Похоже, это что-то из семейства азота. Да, Женя, это мышьяк! Можешь звонить в больницу.

— Мышьяк? Так банально?

— Не скажи, дорогая. Этот яд вкуса и запаха не имеет. А симптоматика та же, что и у многих заболеваний. Мышьяк для отравителя — это идеальный вариант. Правда, он достаточно легко выявляется с помощью анализов крови и мочи, я немного удивлен, что коллеги не обратили внимания. Хотя дозировка маленькая, отравитель действовал осторожно. Симптомы отравления у твоей подопечной были не все и не так уж ярко выражены. На вредных производствах женщина не работала, значит, коллеги могли отнести белок в моче или пониженное содержание эритроцитов в крови к симптомам других заболеваний.

— Отравление мышьяком тяжело лечится?

— Нет, если не успело перейти в хроническую стадию. Так что торопись, звони. Скажи, что нужен инфекционист или эпидемиолог. Потребуется препарат «Унитол» внутримышечно, может, еще капельница с глюкозой. Ты говорила, муж женщину отвез в «пятерку»? Там хорошие специалисты, сами разберутся.

— Звоню. Только мне потребуется заключение, можно просто справку.

— Сейчас сделаем, — кивнул доктор.

* * *

После моего звонка Игорь развил бурную деятельность. К счастью, мы успели вовремя, и после введения лекарств Нора сразу почувствовала себя лучше. Ее организм восстанавливался. Я настояла, чтобы Нору задержали в больнице на несколько дней — для ее же безопасности. Игорю пришлось рассказать жене, что ее травили, впрочем, она уже и сама стала догадываться, только не осознавала, кто именно желал ее смерти. Игорь заверил меня, что это к лучшему: его жена совершенно не умеет лукавить и делать хорошую мину при плохой игре. Знай Нора, что ее пыталась убить собственная сестра, она не стала бы молчать и тем более терпеть ее присутствие в своем доме.

Доказательств виновности Аси у меня по-прежнему не было. Можно попытаться ее обыскать. Но что, если Ася умна и не держит при себе яда? Тогда она сможет заявить, что виноват любой, кто проживает в доме, и первый подозреваемый — Рита, а дальше идут муж и даже сама Нора. А что? Бывает такое нервное расстройство: синдром недостаточности внимания. Тогда человек способен причинить себе вред, чтобы о нем заботились, лечили, любили, баловали. В том же, что Ася умна и расчетлива, я уже убедилась. Нет, ей нельзя оставлять шанс выкрутиться. Использует по полной программе и уйдет от возмездия.

Еще можно попытаться выяснить, где она достала яд. Но это тоже рискованно, может привлечь ее внимание и само по себе является доказательством косвенным. Ася всегда сможет заявить, что всего лишь хотела потравить крыс, допустим, в доме у родителей или в подвале дома, где снимает квартиру. Нет, это не годится. Я должна найти способ добыть железные доказательства, и не только этого преступления. Не стоит забывать о покушении на драгоценности Нины Сергеевны и участие в операции Фролова. С теми доказательствами, что у меня сейчас есть на Фрола, я могу добиться лишь запуска служебного расследования. И после длительных разбирательств ему в наихудшем случае светит несколько лет тюрьмы. Квартирную кражу только готовили, а как доказать виновность в преступлении, которого еще не было? И кстати, быть не может, потому что драгоценности по-прежнему в надежном банке.

Нужно что-то придумать. Что-то, что объединит оба дела, заставит преступников пойти на риск, выдать свои намерения и поможет мне получить неоспоримые доказательства. Конечно, легче сказать, чем сделать. Но Игорь прав, создатель щедро отсыпал мне фантазии, не забыв приправить ее смелостью и авантюризмом. Я придумаю новый план и смогу воплотить его в жизнь без проколов. Потому что я сильная, умная, умею расположить к себе и правильно организовать окружающих людей. А помощь мне, вероятно, понадобится.

Рано утром позвонил Игорь. Рассказал, что провел всю ночь у постели жены. Норе уже гораздо лучше, она рвется домой. Им с приятелем стоило больших усилий уговорить ее остаться в больнице еще на несколько дней. Новицкий искренне благодарил за помощь и спрашивал, что делать дальше. Похоже, он поверил в виновность Аси и был готов всячески помогать мне.

Присутствие Аси в квартире Новицких было очень нежелательным. Я не знала, чего можно ожидать от этой девицы. Может, она вздумает отравить Игоря? Или избавиться от Русика? Или Игорь не сможет сдержаться? Ведь это очень тяжело — узнав нечто о человеке, вести себя с ним как ни в чем не бывало. Для таких прямолинейных натур, как Игорь, тем более. А тут потрясающая новость — ближайшая родственница оказалась отравительницей! Да и вообще в доме Новицких Ася легко могла узнать о наших планах и насторожиться.

Я посоветовала Игорю отобрать у Норы сотовый на время. Ей могло прийти в голову пообщаться с сестрой, пожаловаться близкому человеку и тем самым проинформировать преступницу. Еще в задачу Игоря входило отправить Асю к себе домой. Разумеется, он должен был проделать все ласково и вежливо. Благовидный предлог напрашивался сам собой: Нора пару дней пробудет в больнице, а незамужней девушке не стоит оставаться наедине с чужим мужем. Не дай бог слухи дойдут до родителей, не миновать скандала.

Игорь, смеясь, заявил, что я попала в самую точку. Армянские девушки страсть как боятся, что об их недостойном поведении узнают родители. Обещал сделать все в лучшем виде и перезвонить.

* * *

А я решила навестить гадалку. Чтобы не спугнуть и раньше времени не насторожить тетку, по телефону я представилась клиенткой. Старательно всхлипывала, попросила срочной помощи в делах сердечных. Заявила, что подозреваю жениха в измене и терпеть нет больше сил.

Гадалка Зара арендовала офис в ДК на Сельмаше. Белое здание с колоннами было построено в конце 1970-х и когда-то выглядело весьма солидно. Даже сейчас оно сохранило следы былой роскоши. Фасад украшал слегка потускневший мрамор, в коридорах еще кое-где имелись выцветшие ковровые дорожки.

Здесь было полно разных контор: средней руки юристы, переводчики, продавцы чаев для похудения, массажных кресел, поясов и прочих панацей — тот самый народ, от которого за версту несет шарлатанством. Разумеется, свои услуги здесь предлагала и парочка гадалок. Вывеска первой изображала звездное небо и серп молодой луны. Рита ходила к ворожке по имени Зара. Ее офис оказался предпоследним, в самом конце коридора.

Интерьер внутренних убранств не поражал оригинальностью. Комнату, в которую попадал посетитель с порога, от обычного офиса отличали разве что безделушки — колокольчики ветра, мистические символы и прочая ерунда. Наверное, предполагалось, что это должно настроить посетителя. Встречала меня сама хозяйка салона, что явно говорило: дела у Зары идут неважно. Кстати, внешность у нее была весьма обычная, неприметная даже. Ей гораздо больше подошли бы имена Зинаида или Зоя. Вполне возможно, что ее так и зовут на самом деле. Общее впечатление не сглаживали даже костюм, стилизованный под цыганский, и множество украшений. На голове у нее был черный парик, не очень хорошего качества, покрытый затейливо завязанным платком.

Зара пригласила меня пройти в арку, задрапированную плотной тканью. Здесь царил полумрак. Весь набор, обязательный для магического салона, был передо мной, плотные шторы на окнах, карты, свечи, хрустальный шар на столе, покрытом длинной скатертью с бахромой. Под такой очень удобно прятаться сообщнику, скажем, с ноутбуком, подключенным к Интернету, и прямо с ходу вытягивать «тайные» сведения из жизни клиентов. А если человеку неожиданно сообщить несколько фактов из прошлого, о которых он умолчал, это производит впечатление. Клиент невольно поверит всему, что будет сказано о будущем. Простой прием классического афериста.

Первым делом я проверила, нет ли на комоде, где стоял подсвечник, спрятанных зеркал. Потом не удержалась и быстро заглянула под скатерть, пока гадалка, повернувшись спиной, зажигала свечи. Под столом никого не оказалось. А зачем? По телефону я, рыдая, сама изложила существо проблемы. Гадалке осталось только немного подыграть дурочке и вытрясти из нее побольше денежных знаков.

Я вздохнула, изображая грусть, и заодно посоветовала себе спрятать подальше скептика Женю Охотникову. Требовалось представить, как в подобном месте вела бы себя тетя Мила, иначе конструктивный разговор может не получиться. А мне от гадалки, между прочим, сведения нужны.

— Женя, вы присаживайтесь, не стесняйтесь.

— Спасибо. — Я, опустив глаза, плюхнулась на стул и тихонько всхлипнула, припомнив, что какой-то час назад безутешно рыдала.

— Не расстраивайтесь, я вам обязательно помогу. — А вот голос у гадалки был замечательный, бархатный и нежный, и она им виртуозно пользовалась, чтобы правильно настроить клиента. Сейчас вот понизила тембр до уровня интимно-доверительной беседы. Успокаивающее журчание воды. Замечательно.

— Правда? — прониклась я.

— Конечно. Пока вы ехали, я посмотрела немного в хрустальном шаре и разложила карты на вас.

— Да? — разволновалась я. — И что там?

— К сожалению, Женечка, ваши опасения не беспочвенны.

Я прижала руки к груди и шумно выдохнула.

— Ваш жених Геннадий действительно неверен вам.

— Изменяет? — выдохнула я.

— Да. С блондинкой. Вот, посмотрите на карты! Видите?

— Что? — на этот раз всерьез озадачилась я.

— Бубновая дама на сердце, — терпеливо поясняла Зара.

— Здесь? — бестолково ткнула я в центр расклада.

— Да! И в мыслях она! — тщательно закрепляла гадалка произведенный эффект. — Бубна, видите, в головах? Ее масть. Опутала мужика, закрутила, как змея. Он у вас, кстати, кто?

— Начальник в управлении, — голоском испуганной девочки пролепетала я.

Не стала уточнять, что в управлении полиции. Для удобства, чтобы не выдумывать на ходу подробности, «рассказывала» я о приятеле Генке. А гадалки полицейских обычно не жалуют и крепко побаиваются.

— И внешность, карты говорят, представительная?

— Да он у меня вообще красавец!

— Конечно, — неслась дальше Зара, — на такого мужчину всегда охотница найдется. Но вы, Женечка, отчасти сами виноваты.

— Это в чем же? Я-то ему не изменяю! И всегда была верна.

— Правильно, — величественно кивнула Зара, — и карты это подтверждают. Но вы, Женя, недостаточно внимания уделяете жениху. Много работаете, часто отправляетесь в командировки.

— Это верно, здесь, в Ростове, я тоже по работе. И чувствую, стал холоден ко мне Геночка, — склонила голову и хотела тихонько всхлипнуть я, но вместо этого негромко хрюкнула. Воодушевленная успехом Зара этого не заметила.

— Характер у вас, Женя, достаточно жесткий.

Я недоуменно моргнула.

— На это указывает ваше имя. Оно ведь бывает и в мужском, и в женском варианте. Называя девочку, предпочтительней выбирать нечто более мягкое, — гнула свою линию Зара.

Я уже не стала ей сообщать, что в мире можно найти на любое мужское имя аналог женского и наоборот. Вместо этого пролепетала:

— Папа был генералом. Это он меня назвал.

— Вот видите, — обрадовалась Зара, — мужское влияние!

— Что же мне теперь, имя менять?

— Нет, конечно, на такие крайние меры не нужно идти.

— Хорошо, — выдохнула я.

— Но все же стоит кое-что изменить. Вот в одежде вы, видимо, предпочитаете брюки, а это мужская энергетика. Женская энергия аккумулируется, когда одеяние колоколообразное, — показала гадалка рукой на свои широкие юбки.

Интересно, какой именно механизм в юбке превращает женскую особу в аккумулятор? — следить за выражением собственного лица становилось все труднее.

Зара тем временем неслась дальше:

— А еще волосы!

— А что с ними?

— Они у вас распущенные, Женечка! Вы всегда так носите?

— Преимущественно, а что? Неужели это говорит о распущенности? — не сдержалась я.

— Нет, но это распыляет вашу природную энергетику. Нужно заплетать волосы в косу и носить вдоль позвоночника. Или плести колоски, мелкие косички, делать разные укладки с косами. Кстати, сейчас это в моде. А с вашими роскошными волосами можно дать волю фантазии.

— Честно говоря, я думала, что вы проведете какой-то ритуал или сделаете заговор. И змеюка эта от Генки отстанет. — Я утомилась слушать ерунду и, кстати, вспомнила, что изображаю даму с жестким характером. — И мне не придется весь гардероб менять.

— Конечно, это возможно, — с готовностью поддержала мою идею Зара. — Ритуал такой существует. Только он очень сложный, требует больших усилий, поэтому это будет стоить…

— Сколько?

— Немного больше моего обычного гонорара. Пятьсот долларов. Зато гарантия — двести процентов!

Я загрустила. Откуда люди понабрались этой глупости? Что они делали на уроках математики? Все задачки на проценты строятся на обязательном условии: сто процентов — это предел. Гарантии, как, впрочем, и что-либо на свете, больше ста быть не может. Так что когда собеседник дает вам обещание под гарантию в сто десять процентов, он просто хочет придать своим словам дополнительный вес. Вероятнее всего, пытается обмануть.

Если перевести слова Зары на язык учивших математику с логикой людей, выходит следующее. Я сама виновата в том, что Генкой завладела какая-то блондинка, потому что я грубая, мужиковатая особа, которая не уделяла любимому должного внимания. Но за большие деньги все можно исправить, и в результате манипуляций Зары ко мне вернутся два Генки Петрова. Нужно не забыть рассказать ему эту историю, вот приятель повеселится.

Зара, конечно, хороша — так откровенно разводить на деньги. Я, правда, изо всех сил изображала простушку, но не настолько же. Сейчас самое сложное — скрыть негодование!

Мошенница по-своему расценила затянувшееся молчание.

— Это, может, действительно дороговато. Но, поверьте, Женя, ритуал очень сложный и грозит практику, исполняющему его, серьезными проблемами со здоровьем. Если что-то пойдет не так — даже смертью! Только сложность вашего случая придала мне смелость просить такую сумму.

На самом деле, думаю, Зара с ходу оценила мой костюм, привезенный год назад из Милана, туфли и сумочку производства известной итальянской фирмы и меховую жилетку, которую я небрежно сбросила с плеч, входя в офис. Вот что — в сочетании с непомерной жаждой наживы — придало аферистке смелость.

— Сумма, конечно, не маленькая, — с готовностью кивнула я, — и при себе у меня нет таких денег. Но проблема не в этом. Я ведь могу прийти завтра? Или через пару дней?

— Конечно, только сильно не затягивайте. Действовать нужно чем скорее, тем лучше.

— Это понятно. Но вы, Зара, тоже поймите мои опасения. Я человек в городе чужой, знакомых здесь нет. А деньги за услуги вы просите солидные. Может, у вас есть какая-то книга отзывов? — старательно изображала я полную дуру. — Или, может, вы ведете статистику успешных ритуалов.

— Что вы, Женя. Некоторые люди даже признаться не готовы, что ходили к гадалке, не то что отзывы писать. Здесь же не ресторан.

— Тогда, может быть, вы сами приведете несколько удачных примеров? Из последних дел. Разумеется, не называя имен.

Зара ненадолго задумалась, видимо, взвешивала риски. Перспектива получить круглую сумму, разумеется, победила.

— Ладно. Только без имен!

— Конечно. — Мое «конечно» могло обмануть только кретина. Но Зара, не заметив момент, когда я перехватила инициативу, уже начала отчет.

— Месяц назад молодая женщина приходила, просила помощи со свекровью, ссорятся они сильно…

За полтора часа я ознакомилась практически со всей клиентской базой гадалки и без труда выудила из калейдоскопа историй две ничем не примечательные на первый взгляд. Сначала к ней пришла симпатичная женщина с редким восточным именем. Рассказала историю о сиротке, которую жестоко притесняют в доме отца, и попросила привести пример из обширной практики Зары, который поможет убедить сиротку обратиться за помощью к гадалке. Та рассказала уже известную мне байку о бычьем сердце, которое нужно пробивать и закапывать. Клиентка, довольная, отбыла, а через пару недель пришла та самая сиротка за помощью. Гадалка предложила ей разные варианты, но девочка выбрала ритуал, который поспособствует ссорам, а в итоге разводу между отцом и мачехой. Зара все провела, юная клиентка звонила, сказала, что спрятала мешочки, как было велено. Как развивались события далее, Зара пока не знает, что и неудивительно, ведь заговоры работают очень медленно.

В общем и целом я осталась довольна визитом. Гадалка, конечно, аферистка, но никакой не сообщник отравления. Похоже, коварная Ася использовала ее втемную. А вот ценным свидетелем Зара является. Правда, косвенным, но это тоже сойдет. Словом, обещая при расставании ей скорую встречу, я была абсолютно искренна.

Спохватившись, Зара попыталась выяснить, где я взяла ее номер, если в городе никого не знаю.

— На днях по делам бежала мимо ДК, — с готовностью пояснила я. — Там есть вывеска с перечнем контор и телефонами, вот мне в глаза и бросился номер ваш. И знаете, Зара, когда со мной случилась эта истерика на почве Генкиной холодности, номер вспомнился сам собой.

— Значит, вас, Женя, ко мне привела сама судьба.

— Я тоже так думаю, — и я почти не лукавила.

* * *

По зрелом размышлении можно считать мое расследование законченным. Я выполнила задачу, поставленную Ниной Сергеевной, узнала, что случилось в семье Новицких, и выяснила, из-за чего Игорь сердился на дочь. Еще доказала, что девочка практически ни в чем не виновата, и провела беседу с отцом, которая поможет членам семьи сделать первые шаги к примирению. Параллельно спасла жизнь Норы и выяснила, кто хотел ее отравить. А еще разоблачила готовящуюся кражу драгоценностей.

Но праздновать победу было рано. Еще необходимо обезопасить клиентов. А как это сделать, не отступая от буквы закона? Правильно, арестовать виновников и отправить на долгие годы в тюрьму. Но эти преступники терпеливо вынашивали планы, долго готовились и не совершили практически ни одной ошибки. При всех усилиях доказательств у меня — кот наплакал.

Значит, остается один выход — взять их с поличным, а для этого устроить хорошо продуманную провокацию. Почему Фролов до сих пор не предпринял активных действий по похищению драгоценностей? Правильно, он не знает, где они находятся. Но можно ведь и подсказать. Грабить банк Фрол со товарищи, конечно же, не станут, на этот раз мне достались достаточно умные противники. А вот к ограблению квартиры Фролова можно подтолкнуть. Подготовиться, грамотно и осторожно запустить в стан врага ложную информацию. При известной ловкости, может, даже получится спровоцировать вместе с Фроловым и Асю. А что, подтолкнуть отравительницу к решительным действиям. Ведь что является залогом хорошей провокации? Главное — выяснить, что нужно противнику, найти правильный рычаг воздействия, расставить ловушки и вовремя нажать на рычаг. Ася хочет заполучить прекрасные турмалины, мечтает избавиться от сестры и свалить вину на Риту. Замечательно! Значит, она не упустит возможность, если уж она плывет прямо в руки.

Я набросала предварительный план действий. Конечно, в нем было продумано далеко не все. Но это, пожалуй, к лучшему. Любой, пусть самый гениальный план никогда не заменит старого доброго экспромта.

Для начала я приехала на работу к Нине Сергеевне, чтобы пообщаться в ее кабинете. Коротко обрисовала сложившуюся ситуацию. Накануне вечером с мамой созванивался Игорь, так что она была посвящена в подробности плана по спасению Норы. Знала, что невестке намного лучше, что Игорь больше не сердится на дочь. И хотя наша операция прошла без сбоев, Нина Сергеевна понимала, что до благополучного завершения истории довольно далеко. Моя клиентка обоснованно опасалась, что преступники умудрятся уйти от наказания, затаятся и смогут причинить вред в дальнейшем. Например, спустя много лет, когда эта история позабудется.

— Нина Сергеевна, у меня к вам есть предложение.

— Какое, Женечка?

— Давайте арестуем преступников и отправим их пожить несколько лет в суровом крае в заведении за колючей проволокой.

— Я бы очень этого хотела. Страх за родных терзает днем и ночью. Еще хорошо, что с Норой все обошлось и с детьми ничего страшного не приключилось! Вдруг этой ненормальной Асе пришла бы в голову идея от внуков моих избавиться?

— Она расчетливая женщина и понимает, что подобное было бы невозможно выдать за случайность или происки колдуний. Но изолировать Асю необходимо, она по-прежнему очень опасна. Давайте отправим преступников в тюрьму.

— Но, Женя, разве проделать такое возможно? Да, мы знаем о них многое, но не ты ли убеждала, что таких доказательств для суда недостаточно?

— Все верно. А мы добудем доказательства и арестуем с поличным и Асю, и Фролова. Но мне нужна ваша помощь. И вероятно, это будет стоить недешево.

— Я готова, — решительно выпрямилась женщина, — помогать и выделить необходимые средства.

— Хорошо. Нужно устроить грандиозный прием. Не просто вечеринку, а настоящее торжество, достойное гостей, вечерних туалетов и изысканных драгоценностей. В хорошем ресторане. И обязательно придумать солидный повод.

— Что ты подразумеваешь под хорошим рестораном?

— Подойдет любой приличный с просторным залом.

— Поняла, хорошо. А вот с поводом тебе повезло, Женя.

— Правда? — обрадовалась я.

— Через полтора месяца у меня юбилей. Дату называть не стану, я дама кокетливая. Скажу только, что она круглая, так что планировать праздник я начала давно. Ресторан «Русь» твоим требованиям вполне отвечает. Продумано меню, список гостей, даже приглашения купила уже. Дату можно перенести, я не верю в дурацкие приметы. Только нужно придумать правдоподобный повод, ведь все гости день моего рождения, разумеется, знают.

— Отлично. А повод готов. Игорь собирается отправить Риту в закрытое учебное заведение в Швейцарии. Девочка в чем-то провинилась. Сын сердит, сильно торопится, не хочет ничего и никого слушать. А вы желаете, чтобы внучка присутствовала на торжестве, поэтому решили перенести дату праздника.

— Как? Правда, что ли?

— Нет, конечно. Это первая причина, по которой переносится праздник. Запомните хорошенько. Всем знакомым вы должны представить причину номер два. Формулировка более корректная: Игорю удалось устроить Риту в престижное учебное заведение в Швейцарии, но там очень строгие правила заезда, поэтому нужно отправляться немедленно.

— По мне, обе эти версии похожи, — тряхнула головой Нина Сергеевна.

— Не скажите. Внимательное ухо отфильтрует подтекст.

— Какой?

— Риту удаляют из семьи. Надолго, если не навсегда.

— Женя, но это может бросить тень на репутацию внучки.

— Так нужно для ее полного оправдания и обеспечения безопасности для всех членов вашей семьи. Вторую версию должны услышать все. Первую вы сделаете достоянием только родных и парочки ваших самых болтливых подруг. Узнать это они должны не от вас, подойдет любая бойкая кумушка или сотрудница. Справитесь?

— Ты хочешь, чтобы Ася подумала, что Рита скоро уезжает?

— Не просто подумала, а успела услышать хотя бы из двух разных источников. Ася должна поверить, что Рита скоро уедет за границу и ей будет не на кого свалить вину. Ведь в мистическую порчу способны поверить далеко не все.

— Ты хочешь, чтобы Ася рискнула…

— …подсыпать в еду или питье Норы хорошую порцию яда. Ведь на вашем юбилее Рита и Нора встретятся впервые за три недели. Чем не повод добить ненавистную мачеху, которая все еще жива? Ася клюнет обязательно, если мы разыграем все правильно.

— Думаешь?

— Конечно. Она ведь Игоря тоже хорошо знает?

— Наверное.

— Значит, понимает, что Игорь спустил на тормозах историю с Ритой только потому, что она его дочь. Иначе со всем этим давно разбиралась бы полиция.

— Это точно.

— Допустим, Рита уехала, и спустя какое-то время Нора умирает. Игорь станет настаивать на расследовании и поисках виновного. Он же не поверит в проклятие, да и вы можете вмешаться. Нет, Ася не упустит шанс, который мы ей любезно предоставляем, — отравить Нору и выйти сухой из воды.

— Хорошо, давай попробуем.

— Это еще не все. На торжество по случаю юбилея вы должны надеть гарнитур из турмалинов.

— Такая дата, без сомнения, повод украсить себя самыми изысканными вещами из коллекции. Но, Женя, разве это разумно? Мы же знаем, что преступники покушались на мои турмалины. Я буду нервничать! И держать гарнитур в доме даже короткое время очень опасно. Сейфа в моей квартире, как ты помнишь, действительно нет.

— Зато есть я, что гораздо лучше сейфа. Любой сейф можно взломать. Не беспокойтесь, я сумею защитить вас от неожиданностей и на вечеринке, и в квартире. Да и долго гарнитур в доме не пробудет. Можно взять его из банка накануне праздника, а утром после юбилея положить обратно.

— Ладно, как скажешь, — нерешительно уступила она.

Нина Сергеевна, не теряя времени, приступила к воплощению нашего плана в жизнь. Самым сложным было не переусердствовать с утечкой информации. Но, похоже, она правильно поняла свою задачу. Кроме всего прочего оставались организационные трудности. Затягивать с воплощением в жизнь моей идеи никак нельзя, слишком велик риск спугнуть преступников. Значит, нужно буквально за пару дней заказать ресторан, пригласить гостей, подобрать вечерний туалет для виновницы торжества. Нина Сергеевна заверила, что прекрасно со всем этим справится, тем более что половина работы уже позади.

Я не стала сообщать ей, что собираюсь расставить две ловушки вместо одной. Как ни цинично это прозвучит, первой приманкой был отъезд Риты, второй, разумеется, турмалины. Моя клиентка и так напугана происшествиями в семье и попыткой ограбить квартиру. Вдруг начнет слишком сильно нервничать, привлечет к себе лишнее внимание? Лучше пусть пребывает в неведении, а я сумею защитить ее и ее имущество.

Но это была далеко не вся подготовка. Мне необходимо, чтобы в стан врагов просочилась еще кое-какая информация. Сначала я планировала использовать для этой цели Андрея и вызвала его на встречу. Но, поразмыслив, я поняла, что слишком хорошая осведомленность информатора, который раньше особо ценных сведений не поставлял, может насторожить Фролова. Слухи необходимо правильно отфильтровать, и поступить они должны из разных источников. Одним из них будет Андрюха, а другим сам Новицкий.

Не откладывая дела в долгий ящик, я достала сотовый и набрала Игоря.

— Женя, ты можешь объяснить, что происходит?

Разговор в забегаловке здорово сблизил нас, а блестяще проведенная операция по спасению Норы закрепила эффект, так что мы имели полное право перейти на «ты».

— Где именно происходит? — решила я уточнить.

— Ходят упорные слухи, что я собираюсь отправить Риту учиться за границу!

«Так быстро? — мысленно порадовалась я. — Отлично!» А вслух сказала:

— Разве ты бы поступил не так, если бы до сих пор верил в виновность дочери?

— А еще мать зачем-то вздумала приблизить празднование юбилея! И заявила, что ему быть буквально через два дня, в конце этой недели.

— Это отличная идея, не праздновать же без внучки.

— Так и думал, что это твоя работа, — сразу смягчился он. — Надо было сразу набрать. Помощь нужна?

— Спасибо. Как раз за этим и звоню.

— Говори.

— Не мог бы ты вскользь упомянуть при Асе, что юбилей этот немного не ко времени. Настроения нет, в бизнесе проблемы, нужно делами заниматься и срочно искать покупателя.

— А что продаем?

— Бизнесу требуются финансовые вливания. Сумма крупная. А еще хочется жену вывезти за границу — отдохнуть, здоровье поправить. И школу Риты оплатить придется вперед. Так что продажи турмалинового гарнитура, к сожалению, не избежать.

— Ого? А мать знает?

— Нина Сергеевна его наденет. Об этом должны знать все, — с нажимом произнесла я. — Остальное, пожалуй, лишнее. Зачем маму лишний раз нервировать? Она и так натерпелась.

— Понял, сделаю. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Сегодня был у Норы. Она рвется домой.

— Не выпускай до праздника. Обязательно, договорись с приятелем. Что-нибудь придумай.

— Об этом я позабочусь. В празднике как раз и проблема. Нора должна присутствовать, а по легенде, у нас гипс на ноге.

Я упустила этот момент. Вот он, первый прокол.

— И что делать? — недоумевал Игорь.

— Купи ей роскошное длинное платье с красивым декольте и туфли-лодочки. Возьми напрокат коляску и обещай носить жену весь вечер на руках.

— Декольте? — с сомнением протянул Игорь. — Нора одевается очень скромно, она не согласится.

— А ты попробуй, — усмехнулась я. — Только платье должно быть самое красивое. У Норы хорошая фигура. Она уже десять лет живет в России, наверняка привыкла видеть такие наряды на других. Думаю, ей не составит труда расставить акценты в одежде немного по-другому.

— Ладно, — не очень уверенно согласился Игорь. И мы простились.

* * *

Встречаться с Андреем в кафе, в каком-нибудь торговом центре или даже в парке я не рискнула. Мы заранее договорились, и я подобрала его на одной неприметной улице недалеко от его дома. Разговаривали мы в машине, катаясь по городу.

— Андрюша, тебе нужно будет кое-что сообщить Фролову.

— Конечно, я готов.

— Встретишься с ним, скажешь, что у «клиентов» намечается праздник. Ты случайно подслушал обрывок разговора двух женщин, когда у подъезда их пас. По какому поводу праздник — не знаешь, но все жительницы квартиры носятся целыми днями как угорелые, готовятся. Даже, похоже, не заметили, что сегодня ты влез в квартиру, взломав окно на балконе. Ты все тщательно обыскал — сейфа нет.

— Понял.

— Ты заглянул даже в ящики письменного стола. Видел парочку интересных бумаг. Один документ от юриста, ты не слишком разобрался, уловил только, что девчонку срочно отправляют в Швейцарию на учебу. Вторая бумага — договор на аренду банковской ячейки на имя Новицкой Н. С.

— Хорошо, — с готовностью кивнул Андрей.

— Если Фролов спросит название банка, скажешь: «Кредит-баланс». Если нет, промолчишь. Все понял?

— Конечно. Дальше мне побыть с ними?

— Нет, это рискованно, пожалуй.

— Но ты же хочешь знать, что будет делать Фрол, когда все услышит?

— Так или иначе я все узнаю. На всякий случай будь на связи, от Фролова держись подальше. Если он будет давать поручения, сразу сообщай мне.

— Хорошо, я понял.

— Отлично. Ты точно справишься?

— Конечно.

— Будь осторожен. Сведения не заучивай. Если Фролов заставит повторять, старайся говорить другими словами. Суть одна, но фразы составляй по-другому. Если станет спрашивать о подробностях, не вздумай их сочинять! Говори, что не запомнил, нервничал, торопился. Понял?

— Это ты меня грамотно врать учишь?

— Люди гораздо опытней тебя прокалывались на таких мелочах.

— Все будет ок. Сделаю — позвоню.

— Ладно. Куда тебя подбросить?

— Можно вон к тому торговому центру? — махнул он рукой.

— Конечно.

Весь следующий день я готовилась к предстоящей операции. И, разумеется, нервничала. Как же без этого? Всем известно: чем проще план, тем вероятнее, что его получится воплотить в жизнь с точностью и до конца. И наоборот, сложная конструкция может рухнуть из-за того, что какое-то звено окажется слишком слабым. На этот раз я задумала провернуть очень сложную комбинацию. Один прокол — и все рухнет.

Больше всего я боялась, что преступники не клюнут на приманку. Насторожатся, занервничают, пустятся в бега. Или просто не поддадутся на провокацию и не станут ничего делать. Вот и пропал арест с поличным. Потом вспомнила, как выглядит турмалин Параиба. Этот камень загадочно мерцает в полумраке, горит звездой на солнце, манит необычным цветом и игрой фактуры. Даже в душе человека, равнодушного к украшениям, он будит восторг. Нет. Ася десять лет лелеяла надежду завладеть гарнитуром, она не отступит, не упустит шанс украсть драгоценности. И сообщников подключит, потому что сама не справится. Значит, нужно следить, чтобы все прошло без сбоев. И обе ловушки обязательно сработают!

Я рассчитывала, что Ася в ближайшие дни осторожно соберет сведения, где будет находиться гарнитур, когда его заберут из банка и сколько времени его планируют не возвращать. О том, что Нина Сергеевна планирует надеть драгоценности в последний раз перед продажей, Игорь ей уже невзначай сообщил. Фролов, один или с подручными, попытается ограбить квартиру Новицкой до праздника или сразу после. Лично я выбрала бы второй вариант. Драгоценности могут забрать из банка не накануне приема, а в тот же день с утра. Узнать об этом точно Ася не может, не станет же она расспросами привлекать к себе внимание. И потом, действовать после праздника гораздо удобнее. Люди гуляли, плясали и пили, разумеется, сильно устали. Могут спать так крепко, что и вора в квартире не заметят. В любом случае, чтобы Фролов ни решил предпринять, здесь я справлюсь сама. Это легко, главное заранее обеспечить Рите с Ниной Сергеевной надежное укрытие в квартире.

А вот на юбилее предстояла более сложная операция. Толпа гостей, обслуживающий персонал, вокруг суета, веселье, танцы. Слишком многое мне одной предстоит держать под контролем. Ведь охотиться преступница может не только на Нору, еще и на Нину Сергеевну или Риту. Неизвестно, что Асе в голову придет. Кто может гарантировать, что девица не решит выдать преступление за массовое отравление морепродуктами. Здесь чем больше жертв, тем надежнее. Значит, мне понадобится помощь. Не то чтобы помощь, а скорее страховка.

Для этого вполне подходит капитан Никоненко. Тем более, если все хорошо пройдет, — лавры пожинать ему. Значит, наступил этап, когда пора подключить доблестных «коллег». Думаю, Ильи и пары человек, опытных оперативников, хватит.

Меня сильно беспокоил Андрей. Конечно, парень сам влип в эту историю, но сейчас подвергала его опасности именно я. Фролов может взять Андрея с собой на ограбление квартиры. Может рискнуть и послать его одного. Что для меня будет означать провал, поскольку нарушит все планы. А еще лейтенант мог раскрыть моего агента, тогда парню грозит опасность пострашнее обвинения в воровстве. Ведь он, ко всему прочему, нежеланный свидетель.

Похоже, настала пора действовать и выводить агента из игры. Проще всего спрятать Андрея там, где никто не станет его искать. И такое место есть. Мой гостиничный номер оплачен на длительный срок и по-прежнему остается закреплен за мной, хоть я и не появлялась там больше недели и забрала почти все вещи. Электронная карта-ключ у меня на руках. Я позвонила Андрею и назначила встречу у того торгового центра, где высадила вчера. Велела после разговора со мной отключить сотовый и оставить его дома. На всякий случай, вдруг у Фролова есть возможность использовать пеленг? Официально простому участковому не так легко получить доступ к такому оборудованию. Но я-то знаю не понаслышке, как в 17-м отделении процветает традиция оказывать мелкие услуги коллегам. Лучше перестраховаться.

Андрей опаздывал, и я уже начала нервничать, когда он наконец появился из-за поворота. Я наблюдала из машины, как он с независимым видом пересек перекресток и двинулся по тротуару мне навстречу. Поравнявшись с автомобилем, Андрей слегка притормозил, подмигнул мне, оглянулся и прошел мимо. Дальше он поднялся по ступенькам торгового центра и вошел внутрь. Некоторое время я видела его сквозь стеклянные двери, потом он затерялся в толпе.

Кажется, Андрей пытался дать мне понять, что за ним следят. Я продолжала сидеть в машине и внимательно наблюдала за улицей. В такое время здесь всегда много народу, как везде рядом с магазинами и развлекательными центрами. Того, кто вел слежку, удалось вычислить сразу. Щуплый парень, ненамного старше Андрея. Заметался в толпе, выискивая ведомого, потом сообразил что-то и заскочил в двери торгового центра. Что же это такое? Фролов решил перестраховаться? Парень не был похож на полицейского, не тянул даже на стажера. Вел себя неграмотно, нервно, делал много ошибок. Например, сейчас, не найдя Андрея внутри, выскочил наружу, немного повертелся, забежал обратно и заметался внутри. Нет, он не полицейский, да и не дают стажеру такое поручение. Насколько я успела изучить Фролова, он умеет грамотно использовать других людей — коллег или тех, кто находится в подчинении, так, чтобы подозрений на себя не навлечь. Кого-то отблагодарит, кому-то окажет услугу. Какого-то беззащитного пацана, как Андрей, может прихватить на горячем. И никогда не рискует сам. Возможно, что щуплый парень, как и сам Андрей, просто вынужден выполнять поручения лейтенанта.

Мысли в голове скакали, как блохи. Мне не сиделось на месте. Если бы я знала, как именно будет действовать Андрей, непременно отправилась бы на помощь. Но такую ситуацию мы с ним не предусмотрели. Я подумала еще немного, внезапно вспомнила кое-что. Завела мотор, выехала с парковки, медленно объехала полквартала, завернула в тупиковую улочку, проехала вперед. Остановилась у мусорных баков, выстроенных в ряд у забора, и стала ждать. В эту улочку выходила дверь служебного коридора. Работники магазинов частенько здесь курили и выносили мусор через калитку в заборчике. Помнится, Андрюха рассказывал, что как-то подрабатывал грузчиком в одном из магазинов. Значит, он хорошо знает все помещения внутри. Он оторвется от «хвоста» и, если я что-нибудь понимаю, выйдет именно сюда.

Прошло несколько минут, я терпеливо ждала. Вдруг дверь резко распахнулась, Андрей стремительно преодолел расстояние до забора, проигнорировал калитку и через пару секунд, запыхавшись, плюхнулся рядом со мной на переднее сиденье.

— Привет. Догадалась? А я думал, бегом придется к машине пилить.

— Привет. Ты на досуге займись спортом. И курить бросай. Двигался всего ничего, а дышишь как больной бегемот.

Он неодобрительно покосился, но на мою реплику ничего не ответил, предпочел восстанавливать дыхание.

— И давно за тобой следят? Только честно отвечай, от этого многое зависит.

— Заметил только сейчас, когда на встречу с тобой шел.

— Раньше видел этого типа?

— Не-а.

— Может, у Фролова? Может, случайно, подумай.

— Нет, — энергично покачал головой Андрей, — раньше с ним никогда не встречался.

— Ты же говорил по телефону, что встреча нормально прошла. С чего тогда слежка? Понимаешь, это значит, что они тебя проверяют. Не поверили рассказу.

— Да вроде поверили. Все нормально было, правда.

— Что же тогда?

— Сегодня утром Фрол звонил. Сказал, что я понадоблюсь ему завтра-послезавтра.

— А ты?

— Ответил, что ладно. Потом ты позвонила, и я телефон отключил.

— Я же просила сразу сообщать мне!

— Он же ничего такого не сказал. И потом, я думал, встретимся — расскажу.

— И когда шел на встречу, заметил парня?

— Да.

— Может, просто перестраховывается?

— Наверное. Я ведь в квартиру тогда, в первый раз еще, лезть не хотел. Сбежать пытался. Но Фрол меня нашел.

— Где?

— На улице встретил, недалеко отсюда, — он неопределенно кивнул.

— Значит, действительно страхуется.

— Ага. Только это не радует. Трубу я отключил, от типа этого ушел.

— Хорошо. Он подумает, что ты испугался, потому и сбежал.

— Ничего хорошего! Домой мне нельзя. На вокзалах можно было бы посидеть, но там ментов всегда много, найдет сразу. А ночи еще холодные, чтобы по городу вот так болтаться.

— Не унывай. Нигде болтаться не нужно, приключения искать. Сейчас устрою тебя по высшему разряду.

— Куда это? — насторожился он сразу.

— В гостиницу.

— Женя, ты что как маленькая? Гостиницы — это почти то же самое, что вокзалы. Менты там пасутся, я попаду сразу — без документов, с таким фейсом и прикидом.

— Не бойся, все продумано. На заднем сиденье пакет с продуктами. Там же новый телефон и симка. Мой номер забит, держи включенным, но звони только в экстренном случае.

— Понял.

— Ключ я тебе оставлю, тоже на всякий случай. Но из номера не выходи, веди себя тихо. Ешь, спи, смотри телевизор.

— Да это же просто курорт!

— Ага. В номер зайдем вдвоем. Когда уйду, запрись, а на двери повесим табличку «Не беспокоить», чтобы горничная не зашла. Я выберусь по пожарной лестнице.

— Здорово! А сколько мне там сидеть?

— Думаю, дня два. Когда все закончится, я тебе позвоню.

— Понял. Сижу тихо, не высовываюсь, жду звонка.

— Правильно.

— Спасибо, Жень. Обо мне так никто не заботился.

— Да ладно тебе. Главное, никуда не выходи. И все будет хорошо.

На всякий случай мы немного покатались по городу, но слежки я не заметила. С определением Андрея на постой проблем не возникло. Теперь я могу быть за него спокойна.

* * *

Утром на следующий день позвонил Игорь. Радостно сообщил, что Норе понравилось выбранное им платье и сама идея смены образа настолько, что она согласилась появиться на юбилее в гипсовой повязке. Разумеется, при условии, что ее будут весь вечер на руках носить.

— А еще мне звонила Ася, — приберег он самое интересное на конец беседы.

— Что хотела? — насторожилась я.

— Ты не поверишь, она снова врала, будто ей звонила Рита.

— Как раз поверю. И что?

— Целую историю сплела. Вкратце так: Рита раскаивается, сильно переживает и просит разрешения навестить Нору. Мне или бабушке говорить об этом якобы боится.

— Ты сказал о карантине в больнице? — забеспокоилась я.

— Конечно. Сказал, что визиты запрещены, даже меня не пускают.

— Хорошо.

— Тогда Ася стала спрашивать, не позволю ли я Рите что-то для Норы передать. Например, печенье или сок.

— А ты?

— Веришь — еле сдержался. Прямо вскипел весь от такой наглости. Сказал, что в этом нет необходимости.

— Отлично. Не переживай, что сказал слишком резко, это ничего не испортит. Ася решит, что ты все еще сердишься на Риту.

— Женя, почему это тебя радует? Ася по-прежнему желает смерти моей жены! Ищет пути, чтобы подобраться к ней.

— А еще старательно продолжает очернять Риту. Но мы же знаем, что твоя дочь ей не звонила. Значит, ты сможешь свидетельствовать в суде, если до него дойдет.

— Думаю, моих показаний будет явно недостаточно, — хмуро заявил он.

— Держи себя в руках, скоро все закончится.

Игорь прав, его показаний будет недостаточно. И обрадовалась я не поэтому. Судя по всему, Ася не отступила от своего плана. Значит, не насторожилась. Она продолжает искать способ избавиться от Норы. И обязательно попадет в мою ловушку.

После этого разговора я отправилась к Илье. Нам предстояло в деталях обсудить план операции и роли полицейских. Я настаивала, чтобы они ограничились наблюдением и подключались только в экстренном случае. Никоненко, зная мою дотошность в выборе напарников, подобрал нескольких кандидатов и предложил мне самой выбрать двоих оперативников из шестерых, что я и сделала. Инструктаж перед операцией я тоже предпочла провести лично. Капитан любезно уступил мне роль руководителя.

Все было практически готово. Оставалось только мысленно пройтись по плану, помочь Нине Сергеевне с Ритой выбрать праздничные туалеты и сопроводить виновницу завтрашнего торжества в банк. Сама она ехать боялась, да и небезопасно.

* * *

Наконец наступил день торжества. С самого утра все волновались. Рита, которой я помогла сделать макияж и прическу, хотела скорее продемонстрировать знакомым свой новый образ, платье и туфли, а больше всего — увидеться с братом и отцом. Накануне вечером мы долго разговаривали. Она скучала по родным и одновременно боялась встречи. Я терпеливо разъяснила, что отец больше на нее не сердится, ее вина в этой истории минимальна. Осторожно подготовила к тому, что он будет холоден с ней на приеме, может быть, даже строг. Ей нужно просто держаться как ни в чем не бывало и быть готовой к расспросам о предполагаемом скором отъезде.

Нина Сергеевна изо всех сил старалась не переживать, хотя и все время повторяла, что предпраздничные хлопоты ее доведут до нервного срыва. А еще юбка в ее парадном костюме коротковата и каблуки туфель слишком высокие. Она так ворчала, что Рита предложила накапать валерьянки. Какое-то время они препирались по этому поводу, потом остановились на валерьяне в таблетках.

Я с улыбкой слушала их болтовню, мысленно продумывая детали своей экипировки. Она была предельно проста, кстати. Волосы я уложила в высокую прическу, чтобы все заинтересованные лица видели во мне всего лишь хрупкую женщину, а не телохранителя. На мне будет лиловое платье. Его смелое декольте удачно сочеталось с открытой спиной. Каждый, кто бросит на меня взгляд, и не подумает, что где-то на мне может быть оружие. Револьвер я спрятала в кобуре на ноге, к щиколотке пристегнула специальную кобуру, в которой помещалось две пары коротких метательных ножей. Широкая юбка со множеством мягких складок все удачно скрывала и не сковывала движений. Расшитый по последней моде пояс маскировал несколько сюрикенов, спрятанных в специальных потайных кармашках. В миниатюрной сумочке едва поместились телефон, пудреница и помада, под подкладкой лежало несколько пар пластиковых наручников — удобное изобретение последних лет, легкие, крепкие и довольно надежные, в качестве временной меры при задержании самое то. Туфли на высоком каблуке требовались для завершения образа. Если потребуется бегать, прыгать или двинуть пяткой в пах злодею, я всегда успею их сбросить.

Пожалуй, все готово.

— Нина Сергеевна, Рита, заканчивайте сборы, нам пора выезжать.

— Мы готовы. Бабушка украшения наденет, и можно ехать! — радостно запрыгала Рита.

— А вот и я, — торжественно выплыла из спальни Нина Сергеевна.

Турмалиновый гарнитур поражал великолепием.

— Вы были совершенно правы, когда настаивали на костюме темного цвета. Он подчеркивает прелесть камней.

— Женя, правда же, они восхитительны? — Рита не сдержалась и провела пальцем по браслету.

— Нина Сергеевна, — негромко спросила я, когда мы выходили из квартиры, — вы когда-нибудь говорили, кому это все достанется потом?

— Всерьез я над этим не задумывалась. Наследник всего моего имущества сын, но ему достанется моя доля акций. Я ведь соучредитель и один из главных акционеров его компании.

— Правда? Не знала.

— Да, и отец был третьим. Много лет назад мы договорились, что мы соучредители, акционеры, но в дела сына не лезем. Эта фирма — детище Игоря, мы просто помогли ему на первых порах, так что акции его по праву. А коллекцию драгоценностей я, наверное, когда-нибудь разделю между внуками. В кругу семьи я, пожалуй, пару раз об этом сказала.

— А турмалиновый гарнитур?

— Рита его просто обожает, ты же видишь, — улыбнулась моя собеседница.

— Понятно.

Нина Сергеевна не заметила мои нахмуренные брови, Рита вообще не обратила внимания на наш разговор. Вот и отлично. Мысль, которая мелькнула сейчас в моей в голове, мне самой не очень понравилась. Впрочем, она мелькнула и исчезла. Нужно сосредоточиться на операции, которая начинается с этого момента. Все остальное потом.

* * *

Парадный зал лучшего в городе ресторана сиял. Со всех сторон лилась музыка. По выбору именинницы сегодня музыканты исполняли преимущественно шлягеры 1980-х. Прием давно начался. Гости с бокалами перемещались по залу, поздравляли сияющую именинницу, вручали подарки и цветы. Чуть в стороне ждали накрытые столы, на которых, кроме приборов и закусок, пока ничего не было. Основные блюда будут подаваться позже.

Я стояла неподалеку от Нины Сергеевны и старалась не упустить из виду никого и ничего.

— Женя, в этой суете я совсем забыла спросить. Мила не смогла приехать? Наверное, нужно было раньше ее предупредить.

— К сожалению, тетушка сильно простудилась и не рискнула ехать, хоть и очень хотела.

— Ну, ничего, мы с ней, когда все это закончится, вдвоем отметим. Съездим куда-нибудь.

— Это будет здорово, — механически произнесла я. Как раз в это время Игорь принялся кружить жену в танце, то держа ее за талию на вытянутых руках, то подхватив под колени и прижав к груди.

На самом деле я заранее запретила тете Миле принимать приглашение. Присутствие родного человека будет меня отвлекать от выполнения основной задачи. Я не могу себе позволить прокол, слишком многое поставлено на карту.

Ася появилась двадцать минут назад. Она пришла одна и старательно изображала скромницу в стильном, но достаточно закрытом костюме, с робкими манерами и взглядом, опущенным в пол.

Я поискала среди гостей соратников, разумеется, в штатском. Илья, имеющий опыт подобных операций, держался очень неплохо. Он говорил что-то приятное симпатичной молодой женщине и с озорным видом стрелял по сторонам глазами. Один оперативник, тараща глаза, подпирал стену с бокалом шампанского в руке и забывал периодически делать вид, что отпивает из него. Другой уселся за барную стойку и, развернувшись, довольно бесцеремонно разглядывал гостей. И это лучшие, ведь сама отбирала. Ладно, честь начальству не отдают, уже хорошо. Видно, что парни здесь чувствуют себя не в своей тарелке, но на них никто не обращает особого внимания. Мало ли почему могут волноваться неуверенные в себе молодые люди? Может, их пугает перспектива приглашения на танец?

Я не подавала виду. Но нервы были натянуты, как струны.

— Пожалуй, немного пройдусь, — кивнула я Нине Сергеевне.

Она как раз принимала поздравления от импозантного старичка в дорогом костюме, с интересной сединой на висках и даже не слышала моих слов. Старичок сказал какой-то комплимент и приложился к ручке. Нина Сергеевна зарделась.

Только настоящая женщина может получать столько удовольствия от приема, похоже, начисто забыв, с какой целью он был устроен. И мило краснеть, услышав комплимент от приятеля, несмотря на солидную юбилейную дату.

Сама я крайне редко краснею. Тетя Мила уверяет, это потому, что у меня совершенно нет совести, а вместо кожи давно наросло что-то вроде брони, как у носорога. А я думаю, что это природное умение владеть собой, хорошо развитое с помощью тренировок.

Как это обычно бывает на таких приемах, гости постоянно перемещались и разговаривали. Желающие потанцевать вышли на специальный танцпол, устроенный ближе к музыкантам. Главное — не упускать из виду Нору и Асю ни на секунду. Сейчас они были в разных уголках зала. Ася ничего не пила и не слишком охотно принимала ухаживания какого-то молодого человека, судя по всему, отказывалась от его настойчивых предложений потанцевать. Нора, сидя в инвалидном кресле, разговаривала с двумя дамами постарше и нервно поправляла складки на подоле платья. Игорь, который не оставлял жену с самого начала вечера, примкнул к группке мужчин и обсуждал с ними какую-то тему.

Скоро наступит тот момент, когда гости рассядутся по своим местам. Ася с Норой, обнявшись при встрече, едва обменялись парой фраз и весь вечер находились вдали друг от друга. Чего же она ждет?

Неожиданно Ася, отделавшись от кавалера, пошла в направлении той группки, где была Нора. Я, улыбаясь и кивая совершенно незнакомым людям, подошла ближе — настолько, чтобы все слышать.

— …и умудрилась по дороге запнуться о ножку тумбочки. Упала, а она сверху, — донеслось до меня. Видимо, дамы расспрашивали Нору, как ей удалось получить травму.

— И что, сразу перелом?

— Трещина лодыжки, — опустила она глаза вниз, — гипс наложили.

— Конечно, это уже считается переломом. И как ты умудрилась так неловко, дорогая?

— Ой, одна моя приятельница неудачно встала с кровати, нога затекла, что ли. И сломала кость стопы, просто на ровном месте, — слышалось из Нориного окружения.

В этот момент к ним подошла Ася.

— Добрый вечер, — обратилась она ко всем. — Нам с тобой сегодня никак не поговорить, — улыбнулась сестре.

— Здравствуй, Асенька! Ты такая красавица.

— Спасибо.

— Смотрю, Гоша за тобой ухаживает? — многозначительно улыбнулась Нора.

— Тоже мне кавалер, привязался со своими танцами. Нора, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Знаешь, намного лучше. Только здесь душновато.

— Сейчас попрошу кого-нибудь из персонала окно открыть или дверь, чтобы проветрили, — с готовностью откликнулась Ася. — Дорогая, может, тебе принести воды или сока?

— Если можно, виноградный, спасибо. Официанты в основном алкоголь разносят, а я его не очень хорошо переношу, — виновато улыбнулась Нора.

— У тебя такая заботливая сестра, — начала одна из женщин.

Но я уже никого из них не слушала. Плавно переместилась по залу таким образом, чтобы подойти не очень близко к стойке, но видеть все, что происходит со стороны бармена. Встала очень удачно у задрапированного портьерами окна и делала вид, будто задумалась и смотрю на улицу. Ася подошла к стойке, перегнулась, что-то сказала бармену, видимо, отправила его окно открывать, а сама тем временем резво зашла за стойку. Налила в высокий стакан сок из пакета, оглянулась по сторонам, достала из правого кармана маленькую бутылочку темного цвета, быстро плеснула что-то из нее в стакан и положила бутылочку обратно в карман.

Пристально глядя на Илью, я поправила прядь волос и поставила бокал с шампанским на подоконник так резко, что у него зазвенела ножка. Ася неторопливо шла к Норе. Я, лавируя между гостями, двинула в их сторону, ускоряясь и следя за Асиными движениями. Мне нужно подойти после того, как Ася вручит сок Норе, не раньше, но до того, как та сделает глоток. Мой маневр заметил Игорь и заспешил к жене. Ох уж эти офицеры, с их инстинктами, он мне так все испортит!

— Подойди к папе, — быстро шепнула я на ухо Рите, проходя мимо нее.

— Папочка, посмотри, какое у меня красивое платье! — ринулась девочка к отцу наперерез. — И новая прическа.

— Да, очень, — сказал Игорь, едва глядя на дочь, но притормаживая. — Рита, давай не сейчас.

— Папа?

Не очень хорошо использовать ребенка, но Рита свою задачу выполнила. Игорь, замешкавшись, потерял несколько секунд, а я оказалась возле Норы в тот миг, когда она, улыбаясь, благодарила сестру за сок.

— Ой, осторожно, прольется! — Я выхватила стакан из рук ничего не понимающей Норы и передала его подоспевшему Илье. Другой рукой я уже схватила Асю под локоток: — Кажется, вы пиджак испачкали. Будет жалко, если пятно останется. Давайте помогу вам. — Я старательно оттесняла Асю в сторону.

— Девушка, какое пятно? Что вам нужно? — Ася возмутилась и попыталась вырваться, но я держала ее цепко.

Автоматически Ася продолжала двигаться туда, куда направляла ее я, хотя по-прежнему возмущалась и даже пыталась сопротивляться.

— Что вам нужно?

— Или ты тихо пойдешь со мной, или я сломаю тебе руку и выбью зубы о барную стойку. — В этот момент мы как раз подошли к ней. — Посмотрим, скольких ментов ты сможешь после этого соблазнить.

— Я ничего не понимаю, — пролепетала она.

— Сейчас поймешь. Я сделаю все так быстро, что никто ничего не заметит. И даже праздник не будет испорчен.

— Что вам вообще нужно? Что происходит? — Она снова сделала слабую попытку вырваться.

— А давайте пройдем вон туда, — подоспевший Илья кивнул на дверь подсобного помещения. — Вы арестованы, — заявил капитан, когда мы оказались внутри.

— Что? Права не имеете.

— Как раз имею. Позвольте представиться, Илья Никоненко, капитан полиции. Вы обвиняетесь в систематических попытках отравления Норы Новицкой. Ваши сегодняшние действия это подтверждают.

Пока Илья говорил, один из оперативников защелкивал на руках Аси наручники.

— Бутылочку с остатками яда надо изъять, — подсказала я. — В правом кармане.

— Женя, по-хорошему сюда нужно вызвать следственную группу с криминалистами, — негромко сказал Илья, отведя меня в сторону.

— Нельзя. Ее необходимо отконвоировать в СИЗО тихо и незаметно. Вдруг за вечеринкой сейчас следят сообщники? Или те, кого я не знаю, присутствуют в зале, среди гостей? Мы не можем позволить себе спугнуть их.

— На всякий случай у служебного входа дежурят два моих опера — на легковушке без маркировок. Так что все сделаем. Но мне не терпится скорее начать допрос.

— Успеешь, — усмехнулась я.

— Да, конечно.

— Кстати, и клиенту лучше немного дозреть. Разбирайся здесь тихо и быстро, вы все будете еще нужны мне сегодня. Ты так точно до позднего вечера.

— Ладно.

Я вернулась в зал. Как я и надеялась, практически никто из гостей не заметил этого инцидента. Только Игорь стоял около жены и держал руки на ее плечах, словно защищал. Увидев меня, он наклонился, что-то шепнул Норе и пошел в мою сторону с сердитым выражением лица.

— Женя, что, черт побери, происходит?

— Ничего, уже все в порядке, — лучезарно улыбнулась я. — Отдыхай, ухаживай за женой. Опасность, которая все это время угрожала жизни Норы, успешно устранена. Преступница арестована и направляется в следственный изолятор.

— Ася попыталась подсыпать яд Норе? Сейчас? Черт! Ты знала, что все так будет? — Он схватил меня за локоть.

— Во-первых, сбавь тон, гостей всполошишь. А во-вторых, конечно, не знала. Но очень на это надеялась.

— Моя жена могла серьезно пострадать! Она могла погибнуть!

— Маловероятно. До сих пор Ася использовала небольшие дозы яда. И потом, я держала ситуацию под контролем.

— В тебе есть вообще хоть что-то человеческое? Ты же могла не успеть!

— Обижаешь, у нас все точно рассчитано, — хмыкнула я.

— Вот смотрю в твое лицо — ни один мускул не дернулся, даже не покраснела! Как так можно?

— Так я тренируюсь, — мило улыбнулась я. — Меня страховали трое полицейских, так что кончай истерить. Лучше иди попроси прощения у дочери за грубость.

— Так ты специально?.. Ну ты даешь!

— Дорогие гости, похоже, нам пора за стол! — громко объявила Нина Сергеевна.

За столом царила атмосфера, обычная для подобных мероприятий. Гости пили, закусывали, болтали с ближайшими соседями. Тосты звучали один за другим. Каждый хотел сказать что-то доброе о виновнице торжества и пожелать ей всего наилучшего.

Я устроилась поближе к Нине Сергеевне и продолжала внимательно следить за всем происходящим. Нужно ждать еще одного нападения. Вероятно, преступники дождутся ночи или хотя бы позднего вечера. Скажем, удобное место для засады — парковка около ресторана. Юбилярша будет уходить одной из последних, проводив остальных гостей. Подойдет и дом Нины Сергеевны, около подъезда там как раз есть плохо освещенный пятачок. Да и сам подъезд вполне подойдет, если иметь некоторую ловкость, организовать засаду там довольно легко. Лично я устроила бы нападение прямо в квартире, предварительно убедившись, что все ее обитатели крепко спят. Это позволило бы избежать ненужных жертв и случайных свидетелей. Но, разумеется, я не знаю, что там у преступников на уме. Значит, нужно просто не терять бдительности и быть готовой ко всему. Увы, даже я не ожидала того, что произойдет дальше.

Веселье постепенно шло на убыль, прием близился к концу. Правда, еще никто не уходил, но гости окончательно разделились на группы. Часть продолжала танцевать, кто-то болтал, сидя за столом. Несколько женщин облюбовали пуфики вдоль стены. В группе мужчин ближе к бару вели разговоры, разумеется, о политике. Некоторые вышли на улицу проветриться и покурить.

— Игорь, может, будем домой собираться? — услышала я негромкий голос Норы. — Русику давно пора спать.

— Завтра выходной, отоспится. Ему очень весело здесь в компании девчонок.

Нора недовольно скривилась.

— Дорогая, ты же хорошо себя чувствуешь и не хочешь пропустить торжественный вынос торта? Знала бы ты, как мать тщательно его выбирала.

— Что-то я Асю давно не вижу. Не знаешь, где она?

— Здесь где-то бродит. Столько народу, со всеми знакомыми хочется пообщаться.

Игорь, наклонившись ближе, что-то еще говорил жене, но я уже отошла. Пожалуй, стоит немного осмотреться, еще здание снаружи проверить. И пора сворачивать мероприятие. Нужно сказать Нине Сергеевне, чтобы поторопились с тортом. Обычно после подачи десерта гости начинают потихоньку расходиться.

С этой мыслью я двинулась в сторону Нины Сергеевны, сидящей за столом в компании трех кумушек-болтушек.

Они вошли в зал ресторана в тот момент, когда я успела достаточно близко подойти к юбилярше. Нас разделяла всего пара метров. Трое в темной одежде с масками на лицах. У одного в руках был автомат, у двух других пистолеты «ТТ». Подвыпившие гости сначала их даже не заметили. Автоматчик что-то прокричал и дал короткую очередь по полкам бара и потолку. Чтобы освободить руки, он забросил ремень на шею. Музыканты прекратили играть и подняли руки вверх. Бандит заорал, перекрикивая хор голосов и женский визг, раздавшиеся за автоматной очередью и звоном стекла.

— Внимание, дамы и господа! Всем немедленно на пол и не двигаться! Дамы дружно снимают свои украшения и кладут в эти сумки. — Автоматчик потряс мешком с завязочкой, извлеченным из кармана, похожим на те, в которые упаковывают дорогую обувь, прежде чем класть в коробку.

В воцарившейся тишине с грохотом обвалилась полка бара. Кто-то из женщин взвизгнул.

— Молчать, я сказал! — рявкнул автоматчик. — Дамы снимают драгоценности, кавалеры достают бумажники. Тихо и быстро, никто не пострадает. Начнем с вас, — указал автоматчик дулом на Нину Сергеевну. — Подайте всем пример, снимайте гарнитур.

Народ начал потихоньку шевелиться. Парни с пистолетами, держа в свободных руках по мешку, обходили присутствующих. Кто-то из женщин приглушенно рыдал, усевшись прямо на пол. Один мужчина обнимал девушку, повисшую на его плече в полуобморочном состоянии, и что-то бормотал, пытался то ли утешить, то ли привести в чувство.

Похоже, автоматчик у них главный. Видимо, это Фролов, если умник не умудрился взвалить на кого-то другого всю грязную работу. Значит, что мы имеем? Трое вооруженных людей, в комнате полно народу — жертв избежать будет сложно. Народ подвыпил, вдруг кто решит геройствовать или охрана проявит заботу. У троих гостей были личные телохранители. Разумеется, я их опознала еще в начале вечера по квадратным подбородкам, цепким взглядам, широким плечам и костюмам одинакового цвета. Каждый из них, по идее, не начнет действовать, пока непосредственная опасность не будет грозить лично его объекту. Хорошо бы, если так. Будет крайне нежелательно, если кто-то из них решит вмешаться.

Я послала Илье долгий взгляд, незаметно сбросила туфли, зашвырнула их ногой под стол и плавно переместилась поближе к Нине Сергеевне. Она уже сняла перстень и сейчас нервно теребила застежку браслета. Что-то явно не получалось — принялась расстегивать колье. Разумеется, от волнения пальцы не слушались и у нее ничего не выходило.

Я осторожно переместилась еще ближе.

— Разрешите ей помочь? — обратилась я к главарю.

Налетчик вскинул автомат и уставился на меня. Увидел испуганную бледную девицу, лицо застыло, в глазах плещется страх, грудь трепещет в такт прерывистому дыханию, подол платья волочится по полу.

— Там замочек очень сложный, а тетя Нина нервничает.

Бандит благосклонно кивнул. Я зашла за спину Нины Сергеевны, достала из кармана пару звездочек, спрятала в правую руку. Ловко расстегнула замок, передвинулась ближе к автоматчику и протянула ему колье трясущейся от страха левой рукой.

— О, простите! — воскликнула я, роняя колье на пол мимо мешка.

Колье упало и проскользило по полу метра полтора, преступник машинально проследил за ним взглядом. Понятно, что выиграла я всего пару секунд. Я сразу запретила себе думать о возможной перестрелке в полном зале и действовала автоматически, как среди манекенов. Легким движением кисти бросила оба сюрикена в две ранее намеченные и зафиксированные цели. Сначала в преступника с пистолетом, который был дальше, потом во второго, поближе ко мне. Даже не глядя, куда попала, чтобы не тратить драгоценное время, подлетела сбоку и со спины к автоматчику, ухватила за оружие, резко выкручивая автомат вокруг своей оси. Проделала все это я молниеносно, чтобы противник не успел выстрелить. Впрочем, удержать оружие в руках он еще мог, но не контролировал курок. На всякий случай я оставила автомат в положении дулом к потолку. Его ремень обернулся вокруг шеи, я сделала простую подсечку под колени. Фролов, а я уже поняла, что это именно он, зло захрипел и попытался отстоять автомат, вцепившись в него обеими руками. Это было ошибкой — он уже падал на колени, а потом и вовсе упал на пол, придавливая своим весом оружие и руки. Не теряя ни секунды, я навалилась сверху. Чтобы не рисковать жизнями людей, ведь оставались еще двое противников, раненных, но боеспособных, я постаралась сократить бой. Прием был простым, грубым, но максимально эффективным — пару раз я крепко приложила бандита лбом об пол, он перестал дергаться и обмяк.

— Наручники, — выдохнула я подоспевшему Илье. Поднялась, оценивая общую обстановку. Народ благоразумно попадал на пол, бравые защитники телами прикрыли своих клиентов — выглядело это слегка комично. Тому преступнику, который был ближе ко мне, сюрикен угодил прямо в кисть. Он бросил оружие, упал на колени и попытался вытащить звездочку из раны, чего делать категорически нельзя, кстати. И чему их только учат? Похоже, люди живут, черпая знания из боевиков. На кистях много неглубоких вен и артерий, так что сейчас сюрикен спасал парню жизнь, перекрывая поврежденную артерию и предупреждая быструю потерю крови. Преступник был совершенно деморализован и не оказал сопротивления. К тому времени, как я покончила с Фроловым, его благополучно вязали опера капитана Никоненко.

Тот бандит, которого я ранила первым, находился от меня дальше всех, поэтому бросок немного смазался. В плечо я, правда, попала, но звездочка вошла не слишком глубоко. Парень оружие не выронил, только опустил вниз руку, перехватывая ее здоровой рукой, в которой все еще сжимал мешок с добычей. Тут к нему и подоспели Игорь и телохранитель одного из гостей. Завязавшаяся драка была больше похожа на свалку и длились недолго. В итоге все противники оказались повержены. С нашей стороны к потерям можно отнести сильный испуг у дам и некоторых мужчин, испорченные костюмы у двоих героев — бывшего боевого офицера и телохранителя и практически полностью уничтоженный бар с дорогими напитками. Сам бармен, кстати, совершенно не пострадал, успел вовремя спрятаться за стойку. Я вообще убеждена, что у представителей этой профессии реакция ничуть не хуже, чем у военных или спортсменов, а еще отлично развита интуиция.

Гости медленно приходили в себя, в зале тут и там раздавались редкие всхлипывания, мужчины негромко ругались. Без музыки, звучавшей весь вечер, казалось, что вокруг слишком тихо, и только бодрый голос капитана Никоненко, который вызывал дежурную бригаду и машину «Скорой помощи», перекрывал ропот гостей.

В этой тишине шепот Норы прозвучал так, что не услышать его было нельзя:

— Игорь, зачем ты вмешивался? Ты ведь мог пострадать, понимаешь?

— Я боевой офицер. Что мне, в стороне стоять, когда мою мать грабят, а другие в это время рискуют?

— Пусть другие… — Нора зашептала тише, сообразив, что ее слушают. Продолжения было не разобрать.

Я подошла к Илье, и мы перебросились парочкой фраз. Потом успокоила разволновавшуюся Нину Сергеевну, пообещала, что скоро ее с детьми отпустят домой в сопровождении полиции. Показания можно дать и завтра.

Приехали следственная группа и сразу две «Скорые». Врачи оказывали помощь перенервничавшим гостям и пострадавшим преступникам, криминалисты начали работу, оперативники проводили опросы. Потом преступников увезли в СИЗО. Нам с Ильей предстояла долгая и довольно нудная работа: допросы, показания, протоколы.

Правда, теперь, когда все почти закончилось, я могла с чистой совестью отправиться домой. Все загадки были разгаданы, преступники пойманы с поличным при большом числе свидетелей. Есть все основания думать, что они дадут необходимые показания и, вероятно, будут осуждены.

Моим подопечным более ничего не грозит, в семье Новицких скоро воцарятся мир и взаимопонимание. Но парочка назойливых мыслей никак не давала мне покоя, поэтому я принимала участие во всех следственных действиях, которые проводил Илья. Открыл капитан сразу несколько дел: о попытке убийства Норы Новицкой, о попытке ограбления в квартире Нины Новицкой и о коррупции в правоохранительных органах. Работы было еще довольно много.

Вместо эпилога

Прошло несколько недель. Капитан Никоненко завершил все следственные действия, в скором времени можно будет передавать дела в суд. Разве что по делу о коррупции в органах полиции еще долго будут работать следственный комитет и прокуратура. Но это дело меня практически не интересовало, я просто дала показания и вручила все собранные материалы Илье Никоненко. Он сам прекрасно знает, что предпринять дальше.

С квартиры Нины Сергеевны я съехала и вернулась в гостиницу.

Для меня в этом деле больше не было белых пятен. Хотя по ходу следствия удалось сделать немаловажное открытие. И ведь интуиция подсказывала кое-что, но к тому времени события закрутились с такой скоростью, что прислушаться к внутреннему голосу я смогла не сразу. Обо всем по порядку.

Февраль закончился, начался март. Солнышко нежно пригревало днем, радостно чирикали птицы. В Ростов-на-Дону пришла настоящая весна.

В такой солнечный день мы собрались дома у Новицкой. После юбилея Нина Сергеевна некоторое время приходила в себя. Даже гневалась на меня за провокацию. Правда, потом, остыв и поразмыслив, пришла к выводу, что это был единственный способ задержать преступников и обезопасить всех. А того, что Фролов с компанией решились на столь дерзкий шаг, как ограбление в ресторане, предположить никто не мог и я в том числе.

Все наши финансовые расчеты с Ниной Сергеевной были давно завершены. Поэтому она слегка насторожилась, когда я настойчиво попросила о встрече. Но, разумеется, не стала отказывать. Еще я просила, чтобы к ней приехали Игорь и Нора — ибо предстоящий разговор касался всех членов семьи.

Риты с Русиком не было, впрочем, я и не настаивала. Это дело взрослых — как, когда и в какой степени посвящать детей в дела семьи.

— Знаете, Женя, нам не довелось раньше пообщаться, — начала Нора, как только мы расселись и хозяйка разлила чай. — Но я должна сказать, что нахожу ваши методы работы слишком экстремальными.

— Если вы имеете в виду ограбление, — согласна, в тот раз ситуация слегка вышла из-под контроля. Но предвидеть этого я не могла.

— Действительно, кто мог знать, что так выйдет, — поддержал меня Игорь. — При подготовке любой операции всех вариантов не просчитать. Главное, что все закончилось благополучно.

— Благодаря артистизму и ловкости Евгении, — добавила Нина Сергеевна. — Знаешь, Жень, когда ты предложила тому бандиту помощь, я так растерялась…

— И благодаря вмешательству моего мужа! Евгения подвергала опасности жизни других людей. Там были наши дети, кто-то мог пострадать! В конце концов, я могла погибнуть, — перебила свекровь Нора.

— Дорогая, мы с тобой уже говорили на эту тему, — вмешался Игорь. — Доказать вину отравителя сложно, особенно если объект его охоты остался жив. Пойми, просто выхода другого не было. И предупреждать тебя было нельзя, ты бы никогда не поверила в виновность сестры. А если бы и поверила, то по твоему лицу Ася сразу же все поняла бы.

— Значит, я виновата, что жива осталась? — Нора не выкрикнула, а как-то приглушенно прошипела эту фразу. — Ну, прости!

— Дорогая, пожалуйста, успокойся.

— Да, в конце концов, Женя нас всех зачем-то пригласила, и мне очень хочется знать зачем. Игорь, Нора, задерживать человека, выясняя отношения, не совсем удобно.

— На вашем месте, Нина Сергеевна, я бы ей и половину гонорара не заплатила. Вычла бы в виде штрафных санкций.

— Само собой, — буркнула я, поведя бровью. Но меня, похоже, никто не расслышал.

— Но ты не на моем месте! Я нанимала Женю на работу и считаю, что с поставленной задачей она справилась полностью. Более того, не бросила нас в опасной ситуации, в которую мы попали по вине твоих родственников, Нора! Спасла жизни и дорогое имущество. Какие могут быть претензии?

— Спасибо, Нина Сергеевна. Только боюсь, что принесла новости, которые вас разочаруют. — Я достала документы из папки. — Но не рассказать этого я не могу.

— Говори, пожалуйста.

— Как вы знаете, я участвовала во всех следственных действиях полиции. Мы проводили экспертизы, допросы свидетелей и обвиняемых. — Я ненадолго замолчала.

— Продолжай.

— Ася уверяет, что не собиралась убивать сестру.

— Что? Как это? — возмутилась Нина Сергеевна.

— Мама, помолчи! Ты можешь не перебивать?

Я продолжила, внимательно глядя на Нору:

— Ася говорит, что всегда давала очень маленькую дозу яда. Это вызывало недомогание, симптомы были налицо, но сделано все было лишь с одной целью…

— Какой?

— Раз и навсегда избавиться от Риты. По словам Аси, Нора была инициатором затеи. Вашу сноху, Нина Сергеевна, раздражала беспокойная девочка. И еще активная, всюду сующая нос свекровь. Да, эта свекровь любит напоминать, что является соучредителем и акционером фирмы сына. А еще часто говорит, что сама решит, когда и как делить коллекцию драгоценностей и за все эти годы ничего из украшений не подарила невестке. Даже не пообещала оставить ей хоть что-нибудь после смерти. Еще со слов Аси выходит, что Нора подозревала, что большая часть драгоценностей достанется Рите, она же девочка, первая и единственная на сегодняшний день внучка. Сестры надеялись, что, после того как Риту, обвиненную в покушении на мачеху, вышлют из страны, ее навсегда вычеркнут из семьи и лишат наследства, разумеется. И тогда, вероятнее всего, пришла бы ваша очередь умирать, Нина Сергеевна.

— Женя, этого просто не может быть.

— Вранье! Эта гадина просто хочет выкрутиться, чтобы в тюрьму не попасть, — зашипела Нора.

Эта ее манера шипеть в ситуациях, когда нормальные люди орут во всю глотку, начинала меня сильно раздражать.

Я подождала, пока все желающие выскажутся, и продолжила:

— Мы с капитаном Никоненко тоже сначала так подумали. Действительно, если был сговор с объектом отравления — это совсем другая статья. Ведь в результате никто не умер, серьезно не пострадал. Это хулиганство, и то если удастся доказать поклеп, возведенный на Риту. Да и ни один судья не станет всерьез рассматривать такое дело: девочку подбили навести порчу на мачеху и обвинили, что мачеха болеет из-за нее. План гениальный! Снимаю шляпу перед тем, кто это все придумал и виртуозно исполнил. Если бы не Нина Сергеевна со своей манерой совать всюду нос и не я со своей бульдожьей хваткой…

— Погоди, Женя, ведь есть еще обвинение в ограблении и краже.

— Правильно, это были всего лишь попытки. Фролову с подельниками, понятно, не выкрутиться, они устроили налет. Но лейтенант оказался джентльменом и даму сердца не сдает. А подельники, тоже полицейские, кстати, об участии в этой истории Аси ничего не знают. И это правда, они с Фроловым даже встречались тайком, сама видела.

— Но что говорит на это сама Ася?

— Что турмалиновый гарнитур — это плата за услугу. Нора была готова с ним расстаться, ведь турмалины все равно ей не достались бы, они были обещаны Рите с детства.

— Складная вышла история, — медленно и спокойно протянул Игорь.

— Ася лжет! Ее нужно засадить лет на двадцать!

— Да, — кивнула я, — конечно. Только есть парочка нюансов. Вернее, проколов, ведь все ошибаются. К гадалке ходила не Ася, а Нора. Я ведь разговаривала с Зинаидой, так ее зовут на самом деле. Зина сказала: «Приходила красивая молодая женщина с восточным именем». Я и подумала, что Ася представилась как Азгануш. Но мы вызвали гадалку на очную ставку. Асю она никогда в глаза не видела, а вот Нору по фотографии опознала. Все прояснилось, вот протокол допроса. А еще Ася никогда не покупала мышьяк. Зато его купила и оплатила кредиткой Нора, вот выписка из банка. Это был не очень дальновидный поступок.

— Кошмар, — выдохнула Нина Сергеевна.

— Вот, собственно, и все, что я собиралась вам сообщить.

— Норочка, скажи, что это неправда, — жалобно попросила Нина Сергеевна.

Та, опустив голову, молчала.

— Мама, давай не сейчас, — настораживающе спокойным голосом произнес Игорь. — Женя, я благодарен тебе за все.

— Прости, понимаю, как это тяжело. Но молчать я не могла никак.

— И за честность тоже благодарен, правда. Только не могла бы ты сейчас уйти?

— Конечно. До свидания.

— Да! Все, что могла, ты уже сделала! — взорвалась Нора.

— Заткнись, — зыркнул на нее Игорь.

Провожая меня, Нина Сергеевна, прошептала:

— Женечка, какой кошмар! Что же теперь делать?

— Думаю, это Игорю решать. Что касается Аси — Нора должна дать показания. Сами понимаете, существование договора между сестрами многое меняет.

— Ася все равно виновата.

— Конечно, но не в попытке убийства.

— Да, наверное, ты права. В любом случае спасибо тебе, Женя.

— Неожиданные результаты расследования, правда? — усмехнулась я.

— Скажи, ты Нору давно подозревала? Только честно, Женя, пожалуйста!

— Мелькнула идея перед приемом, но всего я не знала, правда.

— Как, оказывается, мы плохо знаем близких людей. Десять лет! Веришь, никогда бы не подумала.

— Просто Нора — виртуозный манипулятор и отлично умеет владеть собой.

Прошло еще какое-то время. Я покидала чудный южный город, прощалась с друзьями, которых обрела здесь. Разумеется, мне было известно, что произошло дальше в семье Новицких. Игорь развелся с Норой, сын остался с ним. Отец больше не сердится на Риту, попросил простить его и вернуться домой. Нина Сергеевна тоже временно переехала к сыну — не хотела его бросать в трудный период.

Давать против себя показания в полиции Нора не стала, иначе говоря, бросила сестру на произвол судьбы. Адвокату Аси не удалось доказать наличие сговора. Суд счел представленные доказательства всего лишь смягчающими обстоятельствами. За это преступление Ася получила весьма солидный срок, а вот ее участие в попытке ограбления доказать не удалось. Фролов с подельниками были осуждены по всем статьям довольно сурово.

Капитан Никоненко ожидает повышения за успешное раскрытие нескольких громких преступлений. На вечеринке по случаю моего отъезда он уговаривал меня подумать и остаться в Ростове еще хотя бы ненадолго.

Я, смеясь, обещала когда-нибудь вернуться. А сама попросила Илью позаботиться о дальнейшей судьбе Андрея — посодействовать поступлению парня в школу полицейских и выбить мальчишке жилье в общежитии.

Прощаясь, я вручила своему бывшему агенту небольшой подарок — банковскую карту со счетом на его имя, на который я заранее внесла некоторую сумму. Конечно, обеспечить Андрея на время учебы всем необходимым она не сможет, но хорошим подспорьем может стать. В конце концов, мальчик и так умеет заботиться о себе. Главное, чтобы он получил образование и выбрал в жизни правильный путь.

Content

Марина Серова
Селфи со многими неизвестными