Сара Шепард

Игра в ложь. Я никогда не…

Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.

Оскар Уайльд

Copyright © 2011 by Alloy Entertainment and Sara Shepard

© И. Литвиновой, перевод на русский язык

© Алина Казликина

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

Жизнь после смерти

После смерти особенно скучаешь по каким-то приятным мелочам. По ощущению блаженства, когда ложишься в постель, полуживая от усталости; по чистому воздуху Аризоны после грозы в сезон дождей; по бабочкам в животе, когда видишь того, в кого влюблен. Убийца лишил меня всех этих радостей незадолго до моего восемнадцатилетия.

И волею судьбы, подкрепленной угрозами убийцы, Эмма Пакстон, моя потерянная сестра-близнец, заняла мое место.

Когда две недели назад меня не стало, я ворвалась в мир Эммы – мир невероятно далекий от того, в котором жила я. С тех пор я стала ее тенью – видела то, что видела Эмма, ходила за ней по пятам… и наблюдала. На моих глазах Эмма попыталась связаться со мной через Facebook, и кто-то, выдав себя за меня, пригласил бедняжку в гости. Я следила за Эммой, когда она мчалась в Тусон с робкой надеждой на наше воссоединение. Я видела, как мои подруги похитили Эмму, приняв ее за меня, и затащили на вечеринку. Я стояла рядом, когда она получила записку с известием о моей смерти и зловещим предупреждением, что, если перестанет притворяться мной и выдаст себя, ее ждет такая же участь.

Я наблюдаю за ней и сегодня, когда Эмма надевает мою любимую тонкую белую футболку и широкой пушистой кистью наносит мои мерцающие румяна NARS на высокие скулы. Я ничего не могу возразить, когда она влезает в мои узкие джинсы, которые я не снимала по выходным, и шарит в шкатулке из вишневого дерева, выискивая мой любимый серебряный медальон, который разбрасывает по комнате радужные блики, когда на него падает луч света. И я тихонько сижу возле нее, когда она набирает эсэмэску, соглашаясь на поздний завтрак с моими лучшими подругами, Шарлоттой и Мадлен. Я бы написала по-другому, но надо отдать Эмме должное – она мастерски изображает меня, и до сих пор почти никто не заметил подмены.

Эмма откладывает мой телефон, и на ее лице мелькает тревога.

– Где же ты, Саттон? – нервным шепотом спрашивает она вслух, как будто знает, что я рядом.

Мне бы очень хотелось отправить ей послание из могилы: Я здесь. И вот как я умерла. Беда в том, что вместе со мной умерла и моя память. Время от времени случаются проблески, когда я вспоминаю, кем была когда-то, но на поверхность сознания всплывают лишь отдельные, разрозненные фрагменты моей жизни. Моя смерть остается для меня такой же загадкой, как и для Эммы. Но сердцем и каждой косточкой я знаю, что меня убили. И убийца пристально наблюдает за Эммой. Как и я.

Пугает ли меня это? Конечно. Но Эмма дает мне надежду вспомнить, что же произошло в те последние минуты, прежде чем мое дыхание оборвалось. Чем больше я узнаю́ о себе прежней и о своих секретах, тем отчетливее понимаю, какая опасность подстерегает мою давно потерянную близняшку.

Мои враги повсюду. И иногда нас губят те, кого мы меньше всего подозреваем.

1

Не жизнь, а сказка

– На террасу, сюда, пожалуйста. – Загорелая хостесс с носом пуговкой подхватила четыре меню в кожаных папках и поплыла через обеденный зал ресторана в загородном клубе «Ла Палома». Тусон, штат Аризона. Эмма Пакстон, Мадлен Вега, Лорел Мерсер и Шарлотта Чемберлейн последовали за ней, лавируя между столиками, занятыми многочисленными посетителями – мужчинами в рыжевато-коричневых спортивных пиджаках и ковбойских шляпах, женщинами в теннисных платьицах и детьми, жующими колбаски из натуральной индейки.

Эмма расположилась в кабинке на веранде и, провожая взглядом хостесс, заинтересовалась ее татуировкой на задней части шеи – китайский иероглиф, вероятно, означал что-то избитое, вроде «веры» или «гармонии». С террасы открывался вид на горы Каталины. В лучах позднего утреннего солнца кактусы и валуны приобретали все более резкие очертания. В нескольких шагах от террасы, под деревом, толпились гольфисты, продумывая тактику предстоящей игры или копаясь в своих телефонах. До того как Эмма приехала в Тусон и окунулась в жизнь сестры-близнеца, ее знакомство с загородными клубами ограничивалось лишь ролью дежурного администратора на поле для мини-гольфа в пригороде Лас-Вегаса.

Но я знала это место как свои пять пальцев. Сидя невидимкой рядом с сестрой, привязанная к ней, как воздушный шарик к детской ручонке, я почувствовала укол памяти. Последний раз я обедала в этом ресторане с родителями, когда они решили отпраздновать мои успехи в учебе – наконец-то в моем табеле стояли сплошь «хорошо», а это было редкостью. Аромат перцев и яиц навеял воспоминания о моем любимом блюде – мексиканской яичнице «уэвос ранчерос», приготовленной с лучшей чоризо[1] во всем Тусоне. Я бы все отдала за один кусочек.

– Всем томатный сок с лаймом, – прощебетала Мадлен, когда к столику подошла официантка. Сделав заказ, Мадлен выпрямила спину, как и полагается балерине, перебросила через плечо обсидианово-черные волосы, открыла сумочку с бахромой и достала серебристую фляжку, в которой плескалась жидкость. – Можем сделать «Кровавую Мэри», – подмигнула она.

Шарлотта заправила прядь золотисто-рыжих волос за веснушчатое ухо и усмехнулась.

– Как бы меня не вырубило после «Кровавой Мэри». – Лорел ущипнула себя за тронутую солнцем переносицу. – Я еще не очухалась после вчерашнего.

– Вечеринка определенно удалась. – Шарлотта вгляделась в свое отражение в столовой ложке. – А ты как думаешь, Саттон? Хорошо мы проводили тебя во взрослую жизнь?

– Откуда ей знать? – Мадлен подтолкнула Эмму локтем. – Ты же полвечера где-то шлялась.

Эмма тяжело сглотнула. Она до сих пор не привыкла к шуткам подружек Саттон, и не удивительно – такая манера общения складывается за годы и годы дружбы. Шестнадцать с половиной дней назад она жила в приемной семье в Лас-Вегасе, молча терпя проделки подлого сводного братца Трэвиса и равнодушие Клариссы, приемной матери, помешанной на знаменитостях. Все изменилось, когда она случайно увидела видео, на котором кто-то душил девушку, похожую на нее как две капли воды – тот же овал лица, высокие скулы и голубовато-зеленые глаза, которые меняли цвет в зависимости от освещения. Связавшись через Facebook с Саттон, своим загадочным двойником и, как выяснилось, давно потерянной сестрой-близнецом, Эмма отправилась в Тусон, мечтая о встрече с ней.

Перенесемся сразу в тот день, когда Эмма узнала, что Саттон убита и ей самой тоже не поздоровится, если она не займет место сестры. Ее совсем не прельщала жизнь во лжи, и всякий раз, когда кто-то называл ее именем Саттон, по коже бежали мурашки, но Эмма не видела другого выхода, ей пришлось согласиться. Но это вовсе не означало, что она собиралась сидеть сложа руки, пока где-то гниет тело ее сестры. Она твердо решила, несмотря ни на что, выяснить, кто убил Саттон. Она считала, что это будет справедливо по отношению к сестре, а еще это единственный шанс вернуть себе свою жизнь и, возможно, сохранить новую семью.

Официантка вернулась с томатным соком, и, как только она отошла от столика, Мадлен открутила крышку металлической фляги и подлила в каждый стакан прозрачную жидкость. Эмма провела языком по зубам, и ее журналистское воображение подсказало заголовок: «Несовершеннолетние Задержаны за Пьянку в Местном Загородном Клубе». Подружки Саттон… скажем так, они все время балансировали на грани дозволенного. А иногда и переступали эту грань.

– Ну, Саттон? – Мадлен подвинула к Эмме стакан томатного сока, разбавленного алкоголем. – Ты собираешься объяснить, почему забила на свой день рождения?

Шарлотта подалась вперед.

– Или, если расскажешь, тебе придется нас убить?

Эмму передернуло от слова «убить». Мадлен, Шарлотта и Лорел были пока главными подозреваемыми в убийстве Саттон. На прошлой неделе во время пижамной вечеринки у Шарлотты Эмму пытались задушить цепочкой с медальоном Саттон, и тот, кто это сделал, смог взломать хитроумную сигнализацию… или уже находился в доме. А вчера, на дне рождения Саттон, Эмма обнаружила, что ту видеозапись, на которой Саттон душили, сделали ее подруги. Оказалось, что это всего лишь розыгрыш; подружки Саттон создали тайный клуб «Игра в ложь», который славился тем, что наводил ужас на своих членов и на других школьников. Но что, если подруги Саттон заигрались и зашли чересчур далеко? В тот раз их спугнул Итан Лэндри, единственный настоящий друг Эммы в Тусоне, но, возможно, они довели свой замысел до конца и все-таки расправились с Саттон.

Чтобы успокоиться, Эмма сделала большой глоток томатного сока с алкоголем и призвала на помощь свою внутреннюю Саттон – она уже знала, что та была дерзкой, бойкой и никому не давала спуску.

– Надо же! Так вы скучали по мне? Или переживали, что кто-то меня похитил и оставил умирать в пустыне? – Она вглядывалась в лица подруг, пытаясь заметить что-нибудь похожее на чувство вины. Мадлен принялась ковырять облупленный персиковый лак на ногтях. Шарлотта невозмутимо потягивала «Кровавую Мэри». Лорел смотрела вдаль, на поле для гольфа, как будто заметила там кого-то знакомого.

Зазвонил айфон Саттон. Эмма вытащила его из сумки, провела пальцем по экрану. Пришло сообщение от Итана. «Как ты после вчерашнего? Дай знать, если что-то понадобится».

Эмма закрыла глаза и увидела перед собой лицо Итана, его иссиня-черные волосы и голубые озера глаз. Еще ни один парень не смотрел на нее так, как он. Ее тело налилось желанием и облегчением.

– От кого эсэмэска? – Шарлотта перегнулась к ней, и ее грудь едва не вывалилась на декоративную композицию из кактусов, стоявшую в центре стола. Эмма прикрыла экран рукой.

– Ты краснеешь! – Лорел ткнула в нее пальцем. – Что, новый бойфренд? Так вот почему ты вчера сбежала от Гаррета?

– Успокойся, это мама. – Эмма быстро удалила сообщение. Подругам Саттон все равно не понять, почему она променяла крутую тусовку на общество Итана, странного парня, которого интересовали звезды, а не популярность. Но Итан оказался самым здравомыслящим человеком из всех, с кем Эмма познакомилась в Тусоне, и только он знал, кто она на самом деле такая и что ее сюда привело.

– Так что же все-таки с Гарретом? – Шарлотта поджала блестящие губы ежевичного цвета. Из того, что удалось накопать за последние две недели, Эмма уже знала, что Шарлотта командует в этой четверке, но в то же время она больше всех не уверена в своей внешности. Она чересчур усердствовала с макияжем, говорила слишком громко, как будто боялась, что иначе ее не станут слушать.

Эмма потыкала соломинкой в кубики льда на дне своего стакана. Гаррет. Все верно. Гаррет Остин, парень Саттон. Точнее, бывший парень. Прошлой ночью в качестве подарка на день рождения он преподнес Саттон свое голое, разгоряченное страстью тело и пачку презервативов Trojan.

Больно было видеть убитое выражение лица моего бойфренда, когда Эмма отвергла его. Я могла только догадываться, как бы прошла наша первая близость, но точно знала, что у нас были серьезные отношения. Хотя, возможно, теперь он думает иначе.

Лорел сузила кристально голубые глаза и сделала глоток.

– Почему ты от него сбежала? Он что, такой страшный? У него третий сосок?

Эмма покачала головой.

– Ничего подобного. Проблема во мне, а не в нем.

Мадлен сняла бумажную обертку с соломинки и подула в нее, целясь в Эмму.

– Ну, тогда тебе лучше поторопиться. Через две недели встреча выпускников, и нужно найти пару, пока всех приличных парней не разобрали.

Шарлотта фыркнула.

– Как будто это ее когда-нибудь останавливало?

Эмма вздрогнула. В прошлом году Саттон увела Гаррета у Шарлотты.

Признаю, этот поступок меня не красил. И, судя по каракулям с именем Гаррета в тетрадках Шарлотты и его фотографиям, спрятанным у нее под кроватью, она все еще сохла по нему – а, значит, имела веский повод желать моей смерти.

Тень легла на круглый стол. Над Эммой и ее спутницами возвышался мужчина с зализанными назад черными волосами и светло-карими глазами, в накрахмаленной до хруста голубой рубашке поло и идеально отутюженных брюках хаки.

– Папочка! – дрожащим голосом воскликнула Мадлен, и от ее напускной крутизны не осталось и следа. – Я… я не знала, что ты будешь здесь сегодня!

Мистер Вега обвел взглядом их полупустые стаканы и дернул носом, словно учуял запах алкоголя. Он продолжал улыбаться, но в его улыбке появилось что-то натянутое, и Эмме стало не по себе. Он напомнил ей Клиффа, приемного отца, который продавал подержанные автомобили на пыльной стоянке у границы штата Юта и в мгновение ока преображался из сурового папаши в льстивого и угодливого торговца.

Мистер Вега помолчал. Потом наклонился вперед и схватил Мадлен за голое предплечье. Она слегка поморщилась.

– Заказывайте все, что хотите, девочки, – произнес он низким голосом. – Пусть запишут на мой счет. – Он повернулся по-военному четко и направился к кирпичной арке со стороны поля для гольфа.

– Спасибо, папочка! – крикнула ему вслед Мадлен слегка дрожащим голосом.

– Как это мило, – неуверенно пробормотала Шарлотта, покосившись на Мадлен.

– Да уж. – Лорел провела указательным пальцем по зубчатому краю тарелки, стараясь не встречаться с Мадлен взглядом.

Все выглядели так, будто хотели сказать что-то еще, но никто и рта не раскрыл… или не решился. Семья Мадлен хранила много секретов. Тайер, брат Мадлен, сбежал из дома еще до того, как Эмма приехала в Тусон. Она до сих пор иногда видела в городе листовки с фотографией и приметами пропавшего без вести Тайера.

Она вдруг почувствовала, что скучает по своей прежней, безопасной, жизни, и сама удивилась – вот уж никогда бы не подумала, что так будет. Она приехала в Тусон, надеясь обрести здесь все, о чем мечтала: сестру, домашний очаг. А вместо этого получила семью, которую уже посетило горе, хотя никто об этом не догадывался; погибшую сестру-близнеца, чья жизнь с каждой минутой представала все более запутанной; и убийц, таившихся за каждым углом.

Эмму обдало жаром, молчаливое напряжение становилось все тягостнее. Она отодвинулась от стола, и тяжелый стул заскрежетал по полу.

– Я вернусь, – сказала она и, проскользнув в высокие стеклянные двери, поспешила в туалетную комнату.

Она вошла в безлюдное помещение с зеркалами, плюшевыми креслами, мягкими кожаными диванами коньячного цвета и плетеной корзиной, в которой лежали лак для волос Nexxus, тампоны Tampax и бутылочки дезинфицирующего средства для рук Purell. В воздухе витал аромат духов, из стереодинамиков лилась негромкая классическая музыка.

Эмма упала в кресло перед туалетным столиком и уставилась на свое отражение в зеркале. Она увидела овальное лицо в обрамлении волнистых волос цвета охры, глаза, которые меняли цвет в зависимости от освещения – от сиренево-голубого до океанской синевы. На нее смотрела та же девушка, что счастливо улыбалась с семейных фотографий, развешанных в холле дома Мерсеров; девушка, чья одежда неприятно царапала кожу Эммы, как будто тело чувствовало, что Эмма надела чужое.

И на шее у нее висел серебряный медальон Саттон, цепочкой которого убийца пытался задушить Эмму на кухне в доме Шарлотты. Эмма не сомневалась в том, что этот медальон стал свидетелем убийства Саттон. Всякий раз, когда она прикасалась к его гладкой серебряной поверхности или видела его мерцание в зеркале, он напоминал ей, что вся эта маскировка – неудобная вызывающая одежда, чужие слова и поступки – необходима для того, чтобы найти убийцу сестры.

Двери распахнулись, и в комнату ворвался шум обеденного зала. Эмма обернулась, когда молодая блондинка в розовом поло с логотипом загородного клуба прошествовала по ковру с узором индейцев навахо[2].

– Эй, ты – Саттон Мерсер?

Эмма кивнула.

Девушка запустила руку в карман брюк цвета хаки.

– Тебе просили передать. – Она протянула Эмме коробочку фирменного голубого цвета Tiffany. На крышке была маленькая записка: «ДЛЯ САТТОН».

Эмма изумленно уставилась на странную коробочку, она даже боялась к ней прикоснуться.

– От кого это?

Девушка пожала плечами.

– Курьер только что оставил на ресепшен. Твои подруги сказали, что ты здесь.

Эмма нерешительно взяла подарок, а девушка повернулась и вышла из туалета. Под крышкой оказалась бархатная коробочка для ювелирных украшений. В голове у Эммы вихрем пронеслись самые разные предположения. Даже мелькнула надежда: а вдруг это от Итана? Или, что казалось еще более нелепым: может, это Гаррет пытается снова ее завоевать?

Коробочка открылась, скрипнув. Внутри поблескивала серебряная подвеска в форме паровоза.

Эмма погладила ее пальцами. Из бархатного мешочка торчал уголок бумаги. Она осторожно извлекла крошечный свернутый свиток и прочла строчки, написанные печатными буквами.

КОМУ-ТО, МОЖЕТ, И НЕ ХОЧЕТСЯ ВСПОМИНАТЬ РОЗЫГРЫШ С ПОЕЗДОМ, НО В МОЕЙ ПАМЯТИ ЭТО ОСТАНЕТСЯ НАВСЕГДА. СПАСИБО!

Эмма засунула записку обратно в коробку и захлопнула крышку. Розыгрыш с поездом. Прошлой ночью, случайно оказавшись у компьютера в спальне Лорел, она судорожно просмотрела не меньше полусотни розыгрышей из папки «Игра в ложь». Но ни в одном из них не фигурировал поезд.

Подвеска-паровоз запечатлелась в моей памяти, и вдруг возникло какое-то смутное видение. Издалека донесся свисток поезда. Пронзительный крик, водоворот огней. Что это… неужели мы?..

Но воспоминания умчались прочь так же быстро, как и налетели.

2

Место преступления – Тусон

Итан Лэндри открыл сетчатые ворота общественного теннисного корта и вошел внутрь. Эмма наблюдала, как он идет ей навстречу – слегка ссутулившись, руки в карманах. На часах было начало одиннадцатого, но лунного света хватало, чтобы она могла разглядеть его потертые джинсы, обшарпанные конверсы и растрепанные темные волосы, небрежными завитками спускавшиеся на воротник темно-синей фланелевой рубашки. Развязанный шнурок так и волочился за ним по корту.

– Не возражаешь, если я не буду включать свет? – Итан указал рукой на автомат, куда нужно было бросать монетки, чтобы включились гигантские прожекторы.

Эмма кивнула, сердце забилось быстрее. Побыть наедине с Итаном, да еще в темноте – это ли не счастье?

– Так что это за розыгрыш с поездом? – спросил он, возвращаясь к той эсэмэске, которую отправила ему Эмма несколько часов назад. Теннисный корт стал для них местом встречи, их маленьким мирком, куда не хотелось пускать посторонних.

Эмма протянула ему серебряную подвеску.

– Кто-то оставил это для Саттон в загородном клубе. Там еще была записка. – Она дрожала, пересказывая ее содержание.

Где-то вдалеке взревел мотоцикл. Итан повертел в руках подвеску.

– Эмма, я ничего не знаю про поезд.

Она чуть не заплакала, когда Итан назвал ее настоящим именем. Она испытала невероятное облегчение, но в то же время почувствовала опасность. Убийца велел помалкивать, а она нарушила его условие.

– Но, похоже, тот, кто подарил тебе это, участвовал в розыгрыше, – продолжил Итан, – или стал его жертвой.

Эмма кивнула.

Они помолчали, прислушиваясь к ударам одинокого баскетбольного мяча, доносившимся с дальнего корта. Эмма полезла в карман. – Мне нужно показать тебе кое-что. – Она протянула ему свой айфон и почувствовала легкое волнение, когда их пальцы соприкоснулись. Итан ей очень нравился.

Должна признать, Итан хорош собой – есть что-то особенное в его небрежном облике, мрачной задумчивости и загадочности. Мне нравилось наблюдать за тем, как моя сестра в него влюбляется. Как ни странно, нас это сближало, и, будь я жива, мы бы вместе переживали эйфорию зарождающегося чувства.

Эмма откашлялась, пока Итан просматривал загруженную в память айфона страницу.

– Это список всех, кто так или иначе участвовал в жизни Саттон, – объяснила она и торопливо продолжила. – Я прочесала все: страничку Саттон в Facebook, ее телефон, электронную почту. И теперь почти уверена, что она умерла тридцать первого августа.

Итан повернулся к ней.

– Откуда такая уверенность?

Эмма судорожно вздохнула.

– Смотри. – Она открыла страницу Facebook. – Я написала Саттон тридцать первого, в десять тридцать вечера. – Она повернула экран, чтобы он мог прочитать: «Знаю, прозвучит странно, но, кажется, мы с тобой родственники. Скажи, тебя, случайно, не удочерили?» Саттон ответила в 00:56. Вот, здесь. – Эмма прокрутила страницу вниз и показала текст, полученный от Саттон: «О боже. Не могу поверить. Да, да, меня удочерили…»

Непонятное выражение промелькнуло на лице Итана.

– Но почему ты решила, что она умерла тридцать первого, если в это время вы общались через Facebook?

– Я была единственной, с кем Саттон переписывалась или разговаривала в ту ночь. – Эмма прокрутила список вызовов за тридцать первое августа. Последний принятый звонок поступил от Лилианны Фиорелло, подруги Саттон, в 16:32. В 20:39 – пропущенный звонок от Лорел. Еще три пропущенных вызова – в 22:32, 22:45 и 22:59 – поступили с телефона Мадлен. Эмма прокрутила список вперед, перескакивая на следующий день. Пропущенные звонки поступали с самого утра: 09:01 от Мадлен; 09:20 от Гаррета; 10:36 от Лорел.

– Может, она была занята и не брала трубку, – предположил Итан. Он забрал телефон и стал просматривать страницу Саттон в Facebook.

Эмма вцепилась в медальон Саттон.

– Я изучила весь журнал вызовов в ее телефоне, вплоть до прошлого декабря. Она отвечает на каждый звонок. А если пропускает, потом обязательно перезванивает.

– Тогда что ты скажешь про этот пост? Он написан тридцать первого, – спросил Итан, ткнув пальцем в экран. – Не означает ли это, что она не хочет ни с кем общаться? – Последняя запись Саттон появилась за несколько часов до сообщения Эммы: «Никогда не думала о том, чтобы сбежать из дома? А мне иногда хочется».

Эмма отчаянно затрясла головой.

– Мою сестру ничто не могло выбить из колеи. Даже имитация удушения. – Произнесенные вслух слова «мою сестру» словно сблизили ее с Саттон, подтвердили их родство на каком-то глубинном уровне. Поначалу Эмма еще задавалась вопросом, возможно ли, что Саттон сбежала, а давно потерянная сестра-близнец, которой пришлось занять ее место, стала частью тщательно продуманного плана. Но после того как кто-то едва не задушил Эмму в доме Шарлотты, она уже не сомневалась: все происходящее – отнюдь не розыгрыш.

– Итан, подумай сам, – продолжала она. – Саттон пишет этот случайный пост про желание сбежать… и кто-то ее убивает? Слишком подозрительное совпадение. Что, если это написала не Саттон, а убийца? Расчет прост: если хватятся Саттон, прочтут ее страницу в Facebook и решат, что она сбежала, а не умерла. Для убийцы это отличный способ прикрыть свою задницу.

Итан наступил на забытый кем-то теннисный мячик и задумчиво покатал его по земле. Рваная дыра прямо по шву уродовала ярко-желтую ворсистую ткань.

– И все равно это не объясняет сообщение, которое Саттон отправила тебе через несколько часов, приглашая приехать в Тусон. Кто его написал? – Дрожь в голосе Итана выдавала его волнение.

Легкий озноб пробежал по спине Эммы.

– Я думаю, обе записи сделал убийца, – прошептала она. – Узнав о моем существовании, он сразу решил, что я должна занять место Саттон. Нет трупа – нет преступления.

Взгляд Итана заметался по корту, как будто он до сих пор не верил Эмме, но я почти не сомневалась, что моя сестра права. Я появилась в жизни Эммы в ночь на тридцать первое августа, всего за несколько часов до того, как она увидела видеозапись моего удушения. Не могла же я обитать сразу в двух мирах – быть сразу и живой Саттон и призраком Саттон.

Эмма вгляделась в темные силуэты деревьев вдали.

– Так что же делала Саттон в ту ночь? Где была и с кем?

– Ты не нашла никаких подсказок в ее комнате? – спросил Итан. – Может, электронные письма, заметки в календаре?..

Эмма покачала головой.

– Я пролистала ее дневник. Но записи такие загадочные, беспорядочные, словно она предполагала, что он может попасть в руки врага. Ни намека на то, чем она занималась в ночь своей гибели.

– А в карманах не завалялось никаких чеков? – Итан не терял надежды. – Скомканных записок в мусорной корзине?

– Нет, пусто. – Эмма посмотрела под ноги. Она вдруг почувствовала себя измученной и опустошенной.

Итан вздохнул.

– Ладно. Как насчет ее подруг? Ты знаешь, где они были в ту ночь?

– Я спрашивала Мадлен, – ответила Эмма. – Она сказала, что не помнит.

– Удобный ответ. – Итан поскреб носком кроссовка жесткое покрытие корта. – Хотя я вполне допускаю, что Мадлен могла это сделать. Красивая и чокнутая балерина. Как в «Черном лебеде»[3].

Эмма фыркнула от смеха.

– Ну, это ты загнул. – На прошлой неделе она встречалась с Мадлен. Они поговорили по душам о Тайере и смеялись, сидя в горячем джакузи в спа-салоне. В такие минуты Мадлен чем-то напоминала Эмме ее грубоватую, но заботливую подругу, Александру Строукс из Хендерсона в Неваде.

Эмма посмотрела на Итана.

– Может быть, Мадлен говорила правду. Вот скажи, ты помнишь, что делал тридцать первого?

– Помню. Это был первый день метеоритного дождя.

– Персеиды.[4] – Эмма кивнула. Когда она впервые встретила Итана, он наблюдал за звездами.

Робкая улыбка промелькнула на лице Итана, как будто он тоже вспомнил тот вечер. – Да, я, скорее всего, торчал на крыльце. Дождь ведь идет целую неделю.

– И ты глазеешь на звезды, потому что они интереснее, чем люди? – поддразнила его Эмма.

Его щеки порозовели, и он отвернулся.

– Некоторые люди.

– Мне еще раз поговорить с Мадлен? – настаивала Эмма. – Думаешь, она что-то скрывает?

Итан медленно покачал головой.

– С этими девчонками не угадаешь. Не то чтобы я знал их секреты, но мне всегда казалось, что с Мадлен и Шарлоттой что-то не так Еще до твоего приезда, когда Саттон была жива, они как будто соперничали за ее внимание, но в то же время стремились занять ее место. – Он смотрел куда-то вдаль. – Такое впечатление, что они и любили ее и ненавидели.

Эмма открыла Twitter на телефоне Саттон, просмотрела страницы подруг, но в записях от тридцать первого августа не нашла ничего примечательного. Зато, когда она перешла к твитам за первое сентября, кое-что на странице Мадлен привлекло ее внимание. Мадлен отправила сообщение пользователю с именем @Chamberlainbabe – иначе говоря, Шарлотте. «Спасибо, что была со мной прошлой ночью, Шар. Верные друзья всегда держатся вместе, что бы ни случилось».

– Верные друзья, – с сарказмом заметил Итан. – Ага.

– Скорее, ха-ха? – Что-то тут не вязалось. Мадлен и Шарлотта не из тех, кто разводит сюси-пуси. Это не их стиль. – Эмме казалось, что они больше похожи на ненадежных товарищей, вынужденно оказавшихся в одной армии. В армии популярных девчонок. Но тут Итан обратил ее внимание на слова «прошлой ночью». – Мадлен говорит про тридцать первое.

Я вздрогнула. Возможно, они были со мной в ту ночь. Может, вместе добили свою якобы лучшую подругу. И не исключено, что если Эмма не проявит осторожность, то окажется следующей жертвой.

Эмма провела руками по лицу и снова посмотрела на Итана. Чувство вины поднималось у нее в груди. Тот, кто убил ее сестру, следил за каждым шагом Эммы. Сколько пройдет времени, прежде чем убийца догадается, что Итан знает о ней правду, и попытается заткнуть рот и ему?

– Слушай, ты не должен мне помогать, – прошептала она. – Это небезопасно.

Итан повернулся и пристально посмотрел на нее.

– Тебе не стоит заниматься этим в одиночку.

– Ты так думаешь?

Он кивнул, и Эмму захлестнуло чувство благодарности.

– Спасибо тебе. А то я, кажется, уже иду ко дну.

Итан выглядел удивленным.

– А я думал что ты непотопляема.

Эмме захотелось протянуть руку и прикоснуться к пятнышку лунного света на его щеке. Он подошел ближе, так что они стукнулись коленками, и чуть склонил голову, как будто собирался ее поцеловать. Эмма чувствовала жар его тела и не могла оторвать глаз от его полной нижней губы.

Ее мысли кружились, она вспоминала прошлую ночь, когда он сказал, что его волнует девушка, получившая жизнь Саттон в наследство. Что его волнует она. Другая бы на ее месте уже давно сообразила, что делать в таких случаях. Эмма вела в своем дневнике список «Способы флирта», но никогда еще не применяла эти способы на практике.

Щелк.

Эмма встрепенулась, посмотрела направо. По ту сторону корта, за деревом мелькнул голубоватый отсвет, как будто кто-то стоял там с телефоном и наблюдал за ними.

– Ты видел?

– Что? – прошептал Итан.

Эмма вытянула шею. Но впереди была только тьма. И эта тьма рождала тревогу: кто-то видел – и слышал – все.

3

Под стук колес

В понедельник утром Эмма сидела за гончарным кругом в студии керамики школы «Холли» среди ошметков серой глины, деревянных инструментов и ожидающих обжига в печи кривобоких чаш на деревянных подставках. В воздухе пахло влажной землей, в ушах стоял шум от вращающихся колес и топота неуклюжих ног, нажимающих на педали.

Мадлен сидела на табуретке справа от Эммы и с ненавистью смотрела на гончарный круг, словно видела в нем орудие пыток.

– Зачем мы делаем эти чертовы горшки? Для чего тогда Pottery Barn[5]?

Шарлотта фыркнула.

– В Pottery Barn не продают керамику! Может, ты еще думаешь, что Crate & Barrel[6]торгует ящиками и бочками?

– А Pier 1[7] – пирсами? – захихикала Лорел, сидевшая впереди.

– Меньше слов, больше творчества, девочки, – пресекла разговоры миссис Гиллиам, преподаватель по керамике, пробираясь между гончарными кругами. Колокольчики браслета на ее лодыжке мелодично звенели в такт шагам. В облике миссис Гиллиам безошибочно угадывалась ее профессия. Она носила широкие шаровары из джерси, жаккардовые жилеты, броские ожерелья поверх туник с принтами, и пахло от нее заплесневелыми пачулями. Она была чересчур эмоциональна и напоминала Эмме миссис Тёрк, старушку из социальной службы, которая всегда говорила так, будто декламировала шекспировский монолог. Скажи мне, Эмма… хорошо ли с тобой обращаются в этом сиротском приюте?

– Отличная работа, Ниша, – проворковала миссис Гиллиам, проходя мимо глазуровочного стола, за которым девочки раскрашивали глиняные горшки чем-то желто-коричневым. Ниша Банерджи, второй капитан теннисной команды Саттон, с торжествующей ухмылкой обернулась к Эмме. В ее глазах полыхала ненависть, и по спине у Эммы пробежала дрожь. Она уже догадалась, что Ниша и Саттон не на шутку враждовали, и с тех пор как Эмма вошла в жизнь Саттон, Ниша стала и ее злейшим врагом.

Отвернувшись, Эмма положила ком серой глины в центр гончарного круга, обхватила руками и, медленно нажимая на педаль, запустила колесо, придавая заготовке чашевидную форму. Лорел тихо присвистнула.

– Откуда ты знаешь, как это делается?

– Хм, новичкам везет. – Эмма пожала плечами, словно не видела в этом ничего особенного, но руки у нее слегка дрожали. В голове всплыл заголовок: «Навыки Гончарного Дела Разоблачают Самозванку Эмму Пакстон. Скандал!» Эмма занималась в мастерской керамики еще в Хендерсоне. После школы она часами просиживала у гончарного круга, лишь бы не идти домой, к Урсуле и Стиву, приемным родителям, у которых она тогда жила. Истинные хиппи, они презирали гигиену, строго соблюдая заповедь «Мылу – нет!», что было заметно по ним самим, по их одежде и восьми шелудивым псам.

Эмма просунула руку в чашу и издала фальшивый вздох разочарования, когда та рухнула.

– На сегодня хватит.

Как только миссис Гиллиам скрылась за дверью, Эмма отыскала взглядом Мадлен и убрала ногу с педали. Она по-прежнему считала Мадлен и компанию наиболее вероятными убийцами Саттон. Но ей не хватало доказательств.

Вытерев руки полотенцем, она достала айфон Саттон и прокрутила календарь.

– Эй, девчонки? – воскликнула она. – Кто-нибудь помнит, когда я в последний раз делала мелирование? Я забыла отметить в календаре, теперь боюсь пропустить следующее. Когда же это было… не тридцать первого августа?

– Какой это день недели? – спросила Шарлотта. Она выглядела измученной, как будто ночью глаз не сомкнула. Она так усердно мяла глину, что ее заготовка на глазах превращалась в лепешку.

Эмма снова постучала по экрану телефона.

– Хм… накануне вечеринки у Ниши. – За день до того, как Мадс похитила меня в каньоне Сабино, думая, что я – Саттон. Или, возможно, зная, что я – не Саттон. – За два дня до школы.

Шарлотта взглянула на Мадлен.

– Не тот ли это день, когда мы…

– Нет, – отрезала Мадлен, окинув Шарлотту ледяным взглядом, и повернулась к Эмме. – Мы не знаем, где ты была в тот день, Саттон. Пусть кто-нибудь другой лечит твою амнезию.

Фарфоровая кожа Мадлен поблескивала в ярком свете ламп. Ее глаза сузились, когда она посмотрела на Эмму, как будто призывая оставить этот разговор. Шарлотта перевела взгляд с Эммы на Мадлен, и на ее лице промелькнула тревога. Даже Лорел сидела впереди с неестественно прямой спиной.

Эмма ждала, догадываясь, что затронула больную тему, и надеясь, что кто-нибудь объяснит, в чем дело. Но напряженное молчание затянулось, и она сдалась. Попытка номер два, подумала она, залезая в карман и нащупывая серебряную подвеску-паровозик.

– Ладно, проехали. Мне тут пришло в голову, что пора устроить новый розыгрыш в нашей «Игре в ложь».

– Круто, – пробормотала Шарлотта, возвращаясь взглядом к крутящемуся куску глины. – Какие идеи?

В углу мастерской кто-то из девчонок мыл руки в раковине, а из печи доносился громкий треск.

– Мне понравилось, как мы угнали машину моей мамы. – Она вспомнила видео на компьютере Лорел. – Можно придумать что-нибудь в том же духе.

Мадлен задумчиво кивнула. – Можно.

– Только… с изюминкой, – продолжила Эмма, повторяя слова, отрепетированные накануне вечером в спальне Саттон. – Скажем, бросить чью-то машину посреди автомойки. Или загнать ее в бассейн. А то и вовсе оставить на рельсах.

Услышав про рельсы, Шарлотта, Лорел и Мадлен насторожились. Горячая резкая боль пронзила грудь Эммы. В яблочко.

– Очень смешно. – Шарлотта шлепнула кусок глины в центр круга – чпок.

– Повторы запрещены, не забыла? – прошипела Лорел через плечо.

Мадлен хлопнула себя по лбу тыльной стороной ладони и сурово посмотрела на Эмму.

– И ты надеешься, что снова нагрянут копы?

Копы. Я изо всех сил напрягала память. Но недавняя вспышка воспоминаний о железнодорожных путях так и не вернулась.

Эмма обвела взглядом подружек Саттон, и рот будто наполнился ватой. Прежде чем она успела задать следующий вопрос, включилась система местного оповещения.

– Внимание! – проскрипел жестяной голос Аманды Донован – старшеклассницы, которая обычно зачитывала ежедневные сводки школьных новостей. – Пришло время объявить имена победительниц, номинированных на звание королевы бала выпускников, темой которого в этом году станет Хэллоуин. За них проголосовали самые талантливые футболисты, бегуны и волейболисты школы «Холли»! Призраки и гоблины, праздник состоится через две недели, так что успейте купить билеты сегодня, прежде чем они будут распроданы! У меня и моего спутника они уже есть!

Мадлен скривила губы в отвращении.

– Интересно, с кем может пойти Аманда? С дядей Уэсом?

Шарлотта и Лорел хихикнули. Дядя Аманды, Уэс Донован, спортивный комментатор, вел свое радиошоу «Сириус». Аманда так часто хвасталась этим родством, что Мадлен давно прозвала дядю и племянницу тайными любовниками.

– Поздравьте вместе со мной Нору Альварес, Мэдисон Кейтс, Дженнифер Моррисон, Зои Митчелл, Алисию Янг, Тинсли Циммерман…

Каждый раз, когда звучало чье-то имя, Мадлен, Шарлотта и Лорел выражали одобрение или разочарование, поднимая и опуская большие пальцы.

– …Габриэллу и Лилианну Фиорелло, первых двойняшек в истории номинации! – заключила Аманда. – Примите наши теплые поздравления, юные леди!

Мадлен захлопала ресницами, как будто пробудившись после долгого сна.

– «Двойняшки-твиттеряшки»? В королевы?

Шарлотта фыркнула.

– Кто будет за них голосовать?

Эмма смерила их взглядом, стараясь сдержаться. Габби и Лили Фиорелло по прозвищу «двойняшки-твиттеряшки» учились с ними в одном классе. Обе голубоглазые, медовые блондинки, они все-таки имели и свои милые особенности вроде родинки на подбородке у Лили или пухлых губ а-ля Анджелина Джоли у Габби. Эмма до сих пор не могла понять, входят ли Габби и Лили в банду Саттон. Две недели назад они приходили на ночной девичник у Шарлотты, когда неизвестный чуть не задушил Эмму, но в «Игре в ложь» не участвовали. Эмма считала этих блаженно-глуповатых девиц с одним интеллектом на двоих и с пристрастием к айфонам никчемными пустышками, чем-то вроде низкокалорийных взбитых сливок.

Я бы с этим поспорила. Если я что и усвоила при жизни, так это то, что внешность бывает обманчива…

Словно по команде, заверещали сразу четыре резких рингтона. Шарлотта, Мадлен, Лорел и Эмма полезли за телефонами. На экране у Эммы высветились два новых сообщения – одно от Габби, другое от Лили. «Мы знаем, что мы лучшие!» – писала Габби. «Жду не дождусь, когда нам наденут короны!» – вторила ей Лили.

– Тоже мне, дивы, – раздался рядом голос Мадлен. Эмма заглянула в ее телефон. Мадлен получила такие же эсэмэски.

Шарлотта презрительно усмехнулась, уткнувшись в свой телефон.

– Вот бы они выступили как близняшки Кэрри[8]. Тогда нам останется только вылить им на головы ведра свиной крови.

Телефон Эммы снова ожил. Лили прислала вдогонку: «Кто на свете всех милее? Получила, королева-сука?»

– Ну, теперь они уж точно не отправятся с нами в поход после танцев, – заявила Шарлотта.

– Мы что, опять попремся? – Лорел сморщила нос.

– Это традиция, – решительно сказала Шарлотта и посмотрела на Эмму. – Верно, Саттон?

Поход? Эмма подняла бровь. Эти девушки никак не тянули на любительниц активного отдыха. Но она все-таки кивнула.

– Верно.

– Может, рванем на горячие источники на гору Леммон? – предложила Мадлен, закручивая темные волосы в пучок. – Габби и Лили говорят, что там полно природных солей, от которых кожа просто сияет.

– Хватит уже о Габби и Лили, – застонала Шарлотта, поправляя на голове повязку василькового цвета. – Не могу поверить, что нам придется планировать вечеринку для них. Как же они надоели!

Эмма нахмурилась.

– Почему мы должны заниматься вечеринкой?

Все замерли на мгновение, уставившись на нее. Шарлотта цокнула языком.

– Ты забыла про маленькую организацию под названием Комитет встречи выпускников? Единственное, чем ты занимаешься с девятого класса?

Эмма почувствовала, как забилось сердце. Она выдавила смешок.

– Хе-хе. Это же ирония. Когда-нибудь слышала об этом?

Шарлотта закатила глаза.

– К сожалению, бал выпускников не может быть ироничным. Мы должны превзойти прошлогодний успех.

Эмма закрыла глаза. Саттон… в комитете? Серьезно? Когда Эмма училась в школе в Хендерсоне, они с лучшей подругой Алекс обычно высмеивали этих дур из оргкомитета, помешанных на рецептах Марты Стюарт, кексах и развешивании транспарантов и выбирающих самые отстойные медляки для дискотек.

Из того, что я помнила, в «Холли» считалось огромной честью попасть в оргкомитет встречи выпускников. По существующим правилам, членам комитета не полагается претендовать на звание королевы, вот почему Аманда не назвала мое имя. Впрочем, если моя память еще не окончательно превратилась в труху, на прошлогодней встрече выпускников я шествовала по залу с лентой претендентки на груди.

Я задалась вопросом, дотянет ли Эмма до нынешнего торжества, чтобы выступить на нем вместо меня? Останется ли мое убийство нераскрытым так надолго? Будет ли Эмма и дальше жить среди всей этой лжи? Все эти мысли наполняли меня ужасом. А к нему примешивалась уже знакомая боль печали: у меня больше не будет никаких выпускных. Никаких глупых корсажей, лимузинов или афтепати[9]. Я скучала даже по скверной музыке, идиотским диджеям, каждый из которых мнил себя вторым Girl Talk[10]. При жизни я отмахивалась от таких мелочей, старалась не обращать на них внимания, не сознавая, какое счастье, что у меня все это есть.

Прозвенел звонок, и девушки вскочили с мест. Эмма подошла к раковине и подставила испачканные в глине руки под струю прохладной воды. Она уже вытирала их бумажным полотенцем, когда из ее сумки снова донесся колокольный звон сотового телефона Саттон. Эмма со стоном потянулась за ним. Неужели опять Габби и Лили?

Но это пришла электронная почта с аккаунта Эммы, который она загрузила в телефон Саттон. «От Алекс: Думаю о тебе! Позвони, когда сможешь. Не терпится поболтать! Целую».

Эмма вцепилась в телефон, размышляя над ответом. Вот уже несколько дней она не писала Алекс – единственной, кроме Итана, кто знал о ее поездке в Аризону. Но, если Итану Эмма выложила всю правду, от подруги она утаила главное, и Алекс все еще думала, что Саттон жива и Эмму приняли в семью. Иногда, просыпаясь утром, Эмма пыталась притвориться, будто так оно и есть, а события и угрозы последних дней ей приснились. Она даже завела рубрику в своем дневнике: «Чем бы мы занимались с Саттон, будь она рядом». Она бы научила Саттон печь профитроли с кремом – не зря же она подрабатывала после школы в службе кейтеринга[11]. Саттон показала бы ей, как подкручивать ресницы – Эмма никак не могла освоить эту премудрость. И, может быть, в школе они устраивали бы розыгрыши для учителей, подменяя друг друга в классах. Не потому, что так надо. А потому что им так хочется.

У Эммы вдруг возникло отчетливое чувство, что за ней наблюдают. Она резко обернулась, но мастерская почти опустела. Только из коридора на нее таращились две пары глаз. Габби и Лили, «двойняшки-твиттеряшки». Увидев, что Эмма их заметила, они ухмыльнулись, наклонились друг к другу и зашептались. Эмма поморщилась.

Чья-то рука тронула ее за плечо, и Эмма вздрогнула от неожиданности. Лорел стояла у нее за спиной, прислонившись к бочке с отходами глины возле умывальника.

– О, это ты. – Сердце стучало в ушах.

– Просто ждала тебя. – Лорел перекинула через плечо прядь светлых волос и уставилась на айфон в руках Эммы. – Пишешь какому-нибудь красавчику?

Эмма бросила телефон Саттон в сумку.

– Э-э, да нет…

«Двойняшки-твиттеряшки» уже смылись. Лорел схватила ее за руку.

– Зачем ты заговорила о розыгрыше с поездом? – спросила она приглушенным, хрипловатым голосом. – Никто не считает его смешным.

Капельки пота выступили у Эммы на шее. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. В словах Лорел звучали отголоски той записки, которую она получила вместе с подарком: «Кому-то, может, и не хочется вспоминать розыгрыш с поездом, но в моей памяти это останется навсегда». Что-то случилось той ночью. Что-то ужасное.

Эмма сделала глубокий вдох, расправила плечи и обхватила Лорел за талию.

– Ты слишком впечатлительная. Пошли отсюда. Здесь воняет дерьмом. – Она надеялась, что это прозвучало легко и непринужденно – совсем не так, как она себя чувствовала.

Лорел внимательно посмотрела на Эмму и вышла следом за ней в переполненный коридор. Эмма вздохнула с облегчением, когда Лорел направилась в противоположную сторону. Ей казалось, что она только что увернулась от смертельной пули.

А возможно, подумала я, открыла огромную банку с червями.

4

Бумажный след

После теннисной тренировки Лорел направила свой черный Volkswagen Jetta на улицу, где жили Мерсеры – в квартал в предгорьях Каталины с оштукатуренными домиками песочного цвета и ухоженными палисадниками с изобилием цветущих суккулентов[12]. Тишину салона нарушали лишь ритмичные движения челюсти, пережевывающей жвачку, которую Лорел запихнула в рот, садясь за руль.

– Что ж… спасибо, что подвезла, – сказала Эмма, прерывая неловкое молчание.

Лорел выстрелила в нее ледяным взглядом.

– Ты когда-нибудь заберешь свою машину со штрафстоянки, или я обречена тебя возить? Нельзя же бесконечно врать, что она у Мадлен. Мама и папа не настолько глупы.

Эмма вжалась в кресло. Автомобиль Саттон арестовали еще до приезда Эммы в Тусон. И если Лорел откажется ее возить, теперь ей предстоит вызволять машину со штрафстоянки.

Лорел снова замолчала. После урока керамики она держалась с Эммой холодно – отвернулась, когда Эмма пригласила ее на спарринг-матч по теннису, и отмахнулась от предложения заехать в смузи-бар Jamba Juice по дороге домой. Жаль, что Эмма не знала волшебных слов, которые могли бы растопить сердце Лорел; мир родственных связей оставался для нее чужим, и она блуждала вслепую. Да, она жила в приемных семьях, но отношения с родственниками обычно заканчивались печально.

Не могу сказать, что у нас с Лорел все складывалось безоблачно. Мы давно перестали быть близкими подругами. Вспышки памяти возвращали меня в те времена, когда мы, еще маленькие, держась за руки, катались на каруселях на окружной ярмарке или шпионили за гостями на домашних вечеринках, которые устраивали родители, но время от времени между нами случались стычки.

Они проехали мимо трех больших домов – во дворе двух из них трудились садовники, поливая мескитовые деревья[13], – прежде чем Лорел свернула на подъездную дорожку Мерсеров.

– Черт, – выругалась она себе под нос.

Эмма проследила за ее взглядом. На чугунной скамейке на крыльце дома Мерсеров сидел Гаррет. В футбольных бутсах и спортивной майке, в грязных наколенниках, с велосипедным шлемом в обнимку.

Эмма вышла из машины и хлопнула дверцей.

– П-привет, – робко произнесла она, задерживая взгляд на лице Гаррета. Уголки его розовых губ изогнулись в мрачной улыбке. Сверкнули светло-карие глаза. После тренировки его светлые волосы слиплись в сосульки. Он примостился на самом краешке скамейки, похожий на кота, готового к прыжку.

Лорел проследовала за ней по подъездной дорожке, помахала Гаррету и скрылась в доме.

Эмма медленно поднялась по ступенькам крыльца, останавливаясь на безопасном расстоянии от Гаррета.

– Как ты? – тоненьким голосом спросила она.

Гаррет издал неприятный гортанный звук.

– А ты как думаешь?

Во дворе зашипели автоматические поливалки, орошая газон. Вдалеке зарычала газонокосилка. Эмма вздохнула.

– Мне очень жаль.

– Неужели? – Гаррет накрыл шлем широкими ладонями. – Так жаль, что ты не отвечаешь на мои звонки? Так жаль, что даже не смотришь на меня сейчас?

Эмма оглядела его крепкую грудь, мускулистые ноги и легкую щетину на подбородке. Она понимала, что нашла в нем Саттон, и у нее сжалось сердце от того, что он не знает всей правды.

– Прости. – Слова застряли у нее в горле. – Это было странное лето, – выдавила она из себя. И это еще мягко сказано!

– Странное в том смысле, что ты встретила другого? – Гаррет сжал кулаки, и его бицепсы налились тяжестью.

– Нет! – Эмма испуганно отшатнулась, едва не задев декоративные колокольчики, которые миссис Мерсер повесила на карнизы.

Гаррет вытер руки о футболку.

– Господи. Еще месяц назад ты хотела этого. Хотела меня. Откуда вдруг такая ненависть? Может, это то самое, о чем меня все предупреждали? Передо мной классическая Саттон Мерсер?

Классическая Саттон. Слова отозвались болью у меня в ушах – я так часто слышала их в последние недели. Только в загробной жизни я начала понимать, как плохо относилась к людям.

– У меня нет никакой ненависти к тебе, – возразила Эмма. – Я просто…

– А знаешь что? Мне плевать. – Гаррет хлопнул себя по бедрам и встал. – Между нами все кончено. Мне не нужны твои отмазки. Я больше не играю в твои игры. То же самое ты сделала с Тайером. Мне следовало раньше об этом подумать.

Эмма съежилась, услышав его резкий тон и упоминание брата Мадлен.

Тайер. Как только прозвучало его имя, я на мгновение вспомнила ясные зеленые глаза, высокие скулы, взъерошенные темные волосы. И вдруг перед глазами ожила картинка: мы вдвоем стоим на школьном дворе. Обливаясь слезами, я слушаю, как Тайер что-то выговаривает мне, словно заставляет что-то понять, но память тут же рассыпается в прах.

Эмма отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Я не уверена, что ты правильно меня понял…

– Я бы хотел получить назад свою игру GTA, – перебил ее Гаррет, устремив взгляд на безупречную лужайку Мерсеров. Черный лабрадор задрал ногу под ясенем. – Она в твоей приставке.

– Я поищу, – пробормотала Эмма.

– И, думаю, это мне тоже не нужно. – Гаррет вытащил из сумки длинный тонкий билет. Встреча выпускников на Хэллоуин – гласила заманчивая надпись. Он с яростью швырнул ей билет, а потом шагнул к ней, приближаясь почти вплотную. Его трясло, как будто распирало от еле сдерживаемой энергии. Эмма затаила дыхание, понятия не имея, чего от него ждать.

– Счастливо оставаться, Саттон, – ледяным шепотом произнес Гаррет. Громко цокая бутсами, он прошествовал по дорожке, сел на велосипед и укатил прочь.

«Прощай», – прошептала я вслед его удаляющейся спине.

Эта сцена ей, кажется, удалась. Строго говоря, Эмма впервые переживала разрыв с бойфрендом – все ее предыдущие отношения либо заканчивались взаимной дружбой, либо сами собой сходили на нет. И теперь она узнала, что бывает по-настоящему больно.

Потрясенная, Эмма повернулась и направилась в дом. Она уже стояла у самой двери, когда ее внимание привлек белый внедорожник на улице. Прищурившись, она различила светлые волосы за лобовым стеклом. Но, прежде чем успела рассмотреть лицо, автомобиль резко набрал скорость и умчался, оставляя за собой серое облако выхлопных газов.

Эмма застала Лорел на кухне, где та нарезала яблоко тонкими ломтиками.

– Кто-нибудь из наших знакомых ездит на белом внедорожнике? – спросила она.

Лорел уставилась на нее.

– Кроме «двойняшек-твиттеряшек»?

Эмма нахмурилась. Близняшки жили на другом конце города.

– Ну, что? – спросила Лорел. – Как все прошло с Гарретом? – На ее лице появилась самодовольная ухмылка. Теперь она хочет поговорить, с горечью подумала Эмма.

Эмма подошла к рабочему столу и положила в рот дольку сочного яблока.

– Все кончено.

Выражение лица Лорел немного смягчилось.

– Ты в порядке?

Эмма вытерла руки о теннисные шорты.

– Обязательно буду. – Она посмотрела на Лорел. – Как ты думаешь, он переживет?

Лорел захрустела яблоком и уставилась в высокое окно, которое выходило на задний двор. – Не знаю. Гаррет до сих для меня загадка, – сказала она наконец. – Мне всегда было интересно, скрывается ли что-то серьезное за этим великолепным фасадом.

Эмма поморщилась, когда мысленно увидела перед собой Гаррета, угрожающе нависшего над ней на крыльце.

– Что ты имеешь в виду?

– Да ладно, не бери в голову, – спохватилась Лорел, как будто вспомнила, что сегодня объявила Эмме бойкот. Она подвинула стопку почты через стол. – Это тебе.

После чего развернулась и вышла в коридор. Эмма рассеянно перебирала каталоги, размышляя над визитом Гаррета и словами Лорел, когда ей на глаза попался конверт с банковским логотипом в верхнем углу. AMEX BLUE, прочитала она. Письмо было адресовано Саттон Мерсер.

У Эммы перехватило дыхание, когда она вскрыла конверт. В нем оказалась выписка по кредитной карте Саттон, за месяц до убийства. Дрожащими пальцами она развернула бумагу и просмотрела колонку платежей за август. Магазины BCBG, Sephora, Walgreen’s, AJ’s Gourmet Market… Взгляд остановился на сумме, списанной 31 августа. Восемьдесят восемь долларов. Clique.

Нервы зазвенели от напряжения. «Клика». Слово вдруг показалось зловещим, как щелчок спускаемого предохранителя на пистолете.

Эмма выхватила из сумки телефон Саттон. Итан ответил на второй звонок.

– Освободи сегодняшний вечер, надо встретиться, – прошептала Эмма. – Кажется, я кое-что нашла.

5

Чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер

Спустя несколько часов Эмма и Итан сидели в видавшей виды темно-красной «Хонде» Итана на дальней парковке у торгового ряда возле Университета Аризоны. В воздухе носились запахи пиццы из печи, мимо проходили подвыпившие студенты, фальшиво распевая песни Тейлор Свифт[14]. Впереди пестрели вывесками магазин курительных принадлежностей Wonderland[15], салон красоты панк-рок Pink Pony[16]и местечко под названием Wildcat Central[17], где продавали треники с логотипом Университета Аризоны и рюмки для крепкого алкоголя. В самом конце торгового ряда находился бутик под названием Clique.

Итан натянул поглубже козырек красной бейсболки с эмблемой Arizona Diamondbacks[18].

– Готова?

Эмма кивнула, стараясь унять волнение. Она должна быть готова.

Когда Итан отстегнул ремень безопасности, Эмму захлестнуло волной благодарности.

– Итан? – Она тронула его за локоть, и горячее тепло обожгло ее пальцы. – хочу еще раз сказать тебе спасибо.

– О. – Итан слегка смутился. – Хватит уже меня благодарить. Я же не мать Тереза. – Он толкнул дверь машины ногой. – Пошли. Наш выход.

Манекены в витрине магазина Clique выглядели экстравагантно в авангардных масках для Хэллоуина и роскошных кашемировых пальто, шелковых платьях и прозрачных шарфах. Они смотрели на Эмму пустыми черными глазницами. Когда Итан и Эмма переступили порог, звякнул колокольчик.

Я огляделась по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Переднюю часть магазина занимал большой стол, заваленный узкими джинсами, брюками чинос[19], карго и суперобтягивающими легинсами. Ботинки, балетки, лодочки и эспадрильи выстроились на подоконнике, как солдаты, готовые к бою. Но в глаза мне ничего не бросилось; обычный бутик из тех, куда я раньше частенько захаживала.

Эмма подошла к вешалке и посмотрела на ценник на простой белой хлопковой футболке. Восемьдесят долларов? Да весь ее гардероб в девятом классе стоил меньше!

– Могу я вам помочь?

Эмма обернулась, Перед ней стояла высокая брюнетка с хищной улыбкой Меган Фокс[20] и бюстом Хайди Монтаг[21]. Когда девушка увидела Итана, ее лицо просветлело. – Итан? Привет!

– О, привет, Саманта. – Итан провел рукой по какой-то одежде на столе и, покраснев, попятился назад, когда понял, что это пара кружевных розовых трусиков. – Я не знал, что ты здесь работаешь.

– На полставки. – Продавщица перевела взгляд на Эмму, и выражение ее лица стало кислым. – А вы что… друзья?

Итан взглянул на Эмму, чуть дернув губами.

– Саттон, это Саманта. Она учится в Сен-Ксавье. Саманта, это Саттон Мерсер.

Саманта выхватила из рук Эммы хлопковую футболку и вернула ее на вешалку.

– Мы с Саттон уже знакомы.

Эмма расправила плечи, насторожившись от тона Саманты.

– Мм, да, – сказала она. – Я хотела спросить: у вас хранятся записи транзакций? – Она помахала банковской выпиской сестры. – Я, кажется, превысила лимит по карте, поэтому хочу вернуть кое-какие вещи, которые купила тридцать первого августа. – Она смущенно хихикнула. – Но проблема в том, что я не могу вспомнить, что покупала в тот день.

Саманта прижала руку к груди, изображая удивление.

– Ты не помнишь, что покупала?

– Э-э, нет. – Эмма хотела закатить глаза. Если бы она знала ответ, неужели стала бы спрашивать? Но, понимая, что без помощи Саманты не обойтись, она прикусила язык, оставив припасенные колкости для своей папки «Запоздалых реплик» – коллекции гадостей, которые она хотела бы, но не решилась сказать.

– Не помнишь, что ты украла? – взвилась Саманта.

– Прошу прощения?

– В последний раз, когда ты здесь была, – медленно отчеканила Саманта, как будто разговаривала с детсадовцем, – вы с подружками сперли серьги из кованого золота. Или ты решила, что проще забыть?

Похоже, свой последний день на Земле я провела в роли магазинного вора.

Эмма зацепилась за слова Саманты.

– С подружками? Какими?

– Нет, ты серьезно? – Глаза Саманты полыхали огнем. – Поверь, если бы я знала, кто они, или у меня были бы доказательства того, что вы сделали, я бы, не задумываясь, всех вас засудила. – Высказавшись, она повернулась и, цокая высокими каблуками сапожек, ушла вглубь магазина и начала лихорадочно перекладывать разноцветные свитера с ромбовидным рисунком.

Воцарившуюся на мгновение тишину нарушал лишь ритмичный танцевальный микс в исполнении Chemical Brothers[22]. Эмма провела пальцами по колючему шерстяному платью-свитеру и взглянула на Итана.

– С кем из подруг могла быть Саттон? Почему они мне ничего не сказали?

Итан поднял туфельку и, повертев ее в руках, поставил на место в пару.

– Возможно, кража в магазине их здорово напугала.

– Напугала? Кража? Ты серьезно? – Эмма подошла к Итану поближе и понизила голос до шепота. – Это те же девушки, которые душили Саттон ради забавы. И, когда в первый учебный день я появилась в школе в сопровождении полицейского, они пришли в полный восторг.

Эмма вспомнила ту встречу в полицейском участке. Копы моментально от нее отделались, когда она попыталась объяснить, что происходит. Они ни на секунду не усомнились, что перед ними Саттон. В то же время за Саттон тянулся длинный шлейф неприятностей – дежурный коп, детектив Квинлан, принес увесистую папку со списком ее «подвигов». Среди них, наверное, значились и бесчисленные розыгрыши из «Игры в ложь».

Эмму вдруг осенило. Что, если в досье Саттон есть записи о розыгрыше с поездом? Мадлен что-то говорила о нагрянувших тогда копах. Из дальнего угла магазина Саманта краем глаза следила за Эммой.

Итан тронул Эмму за плечо.

– Мне не нравится твое выражение лица, – сказал он. – О чем ты думаешь?

– Сейчас узнаешь. – Эмма как бы невзначай взяла со стола зеленовато-голубой клатч от Tori Burtch. Убедившись в том, что Саманта наблюдает за ней, она засунула его под рубашку. Мягкая кожа сумочки приятно льнула к телу.

– Какого черта? – Итан сделал жест, будто перерезает горло. – Ты что, спятила?

Эмма пропустила его слова мимо ушей.

Сердце заколотилось. Она чувствовала, что все это не по ней, все неправильно. Бекки вечно воровала в магазинах всякую дребедень – тут свистнет шоколадку, там сунет в карман Эммы пачку жвачки, а однажды ухитрилась вынести несколько двухлитровых бутылок колы, запихнув их под рубашку и изобразив чумовые сиськи. Эмма жила в постоянном страхе, что копы упекут их обеих в тюрьму – или, хуже того, отберут у нее маму. Но все кончилось тем, что маму забрала не полиция. Бекки сама бросила свою дочь.

– Стой, где стоишь!

Эмма замерла, держась за ручку двери. Саманта развернула ее лицом к себе.

– Отличная попытка. Отдай обратно.

Вздохнув, Эмма убрала руку с живота и встряхнула рубашку. Клатч шлепнулся на пол, и золотая цепочка звякнула о кафель. Полураздетая девушка высунула голову из примерочной и ахнула.

Саманта с самодовольной ухмылкой подняла клатч и достала телефон из кармана обтягивающих джинсов, включила громкую связь.

– Подожди. – Итан выбежал из-за бархатного дивана винного цвета. – Это недоразумение. Я могу все объяснить.

– Девять-один-один, что у вас случилось? – заскрежетал голос на линии.

Саманта, прищурившись, посмотрела на Эмму.

– Хочу сообщить об ограблении.

Эмма засунула дрожащие руки в карманы и попыталась изобразить нагловатую улыбку, которая говорила: «Я – Саттон Мерсер, и мне по кайфу попасть за решетку».

Целью операции как раз и была поездка в полицейский участок – и в общем-то это оказалось несложно.

6

Криминальная история

Эмма сидела на желтом пластиковом стуле в полицейском участке, в кабинете для допросов с бетонными стенами. Комната размером с курятник провоняла гнилыми овощами, но на дальней стене, что уж совсем необъяснимо, висели две картинки с изображением безмятежных японских гейш. Это могло бы служить отличным фоном для сюжета в новостях… будь Эмма писателем, а не подследственной.

Дверь со скрипом распахнулась, и вошел детектив Квинлан – тот самый коп, который отказался поверить в то, что она – Эмма Пакстон, а ее сестра-близнец Саттон пропала. Так и есть, у него под мышкой папка с надписью «Саттон Мерсер». Эмма с трудом сдержала улыбку.

Квинлан сел напротив нее и сцепил руки поверх папки. По коридору прогрохотали тяжелые армейские ботинки, сотрясая хлипкое здание.

– Кража в магазине, Саттон? Давай начистоту.

– Я не хотела, – пискнула Эмма, вжимаясь в стул.

Когда-то давно Эмма сидела в полицейском участке вместе с Бекки, которую копы задержали ночью за опасное вождение. В какой-то момент женщина-коп взяла большой черный телефон и протянула его Бекки, но та оттолкнула трубку, умоляя: «Пожалуйста, не звоните им. Пожалуйста». На рассвете, когда Бекки отпустили, вынеся предупреждение, Эмма спросила, кому хотела позвонить женщина-полицейский. Но Бекки закурила и сделала вид, будто не понимает, о чем говорит Эмма.

– Не хотела, чтобы тебя поймали? – Квинлан потряс досье Саттон. – Ты забыла, что тебя уже задерживали за кражу в магазине? – Он вытащил из папки какой-то листок. – Сапоги в Banana Republic, шестого января. Выходит, ты рецидивист. И это уже серьезно, Саттон.

Эмма зашаркала ногами по линолеуму, потные голые бедра противно прилипали к пластиковому сиденью. Звякнули наручники на поясе Квинлана, когда он откинулся на спинку стула.

– Чего ты добиваешься? Хочешь отправиться в колонию для несовершеннолетних? Или опять будешь притворяться, что ты – не ты, а твоя загадочная сестра-близнец Саттон? Как, ты говорила, твое настоящее имя? Эмили… как ее там?

Но Эмма уже не слушала. Дернувшись, она схватилась за горло, захрипела, согнулась пополам и зашлась в кашле, пока не почувствовала боль в легких.

Квинлан нахмурился.

– С тобой все в порядке?

Эмма помотала головой, изображая приступ.

– Воды, – прохрипела она между вздохами. – Пожалуйста.

Квинлан поднялся из-за стола и стремительно вышел в коридор.

– Не двигайся, – прорычал он.

Эмма еще немного покашляла после того, как он закрыл дверь, а потом резко придвинула к себе папку. Пальцы дрожали, когда она открыла досье и начала быстро листать страницы. Наверху лежал самый свежий отчет о визите Эммы в участок в первый день учебного года. «Мисс Мерсер доставили в школу на патрульной машине», – напечатал кто-то. В четырех других отчетах повторялось то же самое.

– Давай же, – бормотала Эмма себе под нос, листая страницы. Протоколы о нарушении порядка, требование о взыскании штрафов за неоплаченную парковку, выписанных на конфискованный автомобиль Саттон, «Вольво» 1960-х годов выпуска. Заявление, сделанное Саттон по делу об исчезновении Тайера Вега. Эмма просмотрела стенограмму. «Мы иногда тусили вместе, – рассказывала Саттон. – Думаю, он был немного влюблен в меня. Нет, конечно, я не видела его с тех пор, как он исчез. – Внизу страницы шли заметки офицера, проводившего допрос: мисс Мерсер очень нервничала. Уклонилась от некоторых вопросов, в основном про мистера Вега…»

Эмма перевернула страницу и зарылась в недрах папки, пока два слова не привлекли ее внимание. «Железнодорожные пути». Эмма выдернула листок. Это был полицейский рапорт от двенадцатого июля. В графе МЕСТО ПРОИСШЕСТВИЯ значилось: железнодорожные пути, угол Оранж Гроув и шоссе номер 10. В описании инцидента значилось: С. Мерсер… угроза столкновения с транспортным средством… приближающийся поезд. Саттон допрашивали так же, как и Шарлотту, Лорел и Мадлен. В качестве свидетелей фигурировали и Габриэлла и Лилианна Фиорелло.

Габби и Лили? Эмма нахмурилась. Как они там оказались?

У меня в памяти что-то вспыхнуло, и я почувствовала странное покалывание. Далекий паровозный свисток пронесся в голове. Я услышала крики, отчаянные мольбы и вой сирен.

И тут же вихрем налетели воспоминания о той ночи.

7

Последний розыгрыш

Я за рулем своего темно-зеленого «Вольво 122» 1965 года выпуска. Мои руки сжимают обтянутое кожей рулевое колесо, нога легко управляет педалью сцепления. Мадлен сидит рядом со мной, крутит ручку настройки радио. Шарлотта, Лорел и «двойняшки-твиттеряшки» жмутся на заднем сиденье, хихикая всякий раз, когда машину заносит на повороте и они заваливаются друг на друга. Габби размахивает красной помадой, как волшебной палочкой.

– Только попробуй испачкать помадой кожаные сиденья «Флойда», – предупреждаю я.

Шарлотта посмеивается. – Не могу поверить, что ты называешь свой автомобиль «Флойдом».

Я пропускаю ее реплику мимо ушей. Свою машину я обожаю, и это еще мягко сказано. Мой отец купил ее на eBay пару лет назад, и я помогла ему восстановить ее былую славу – молотком выправили вмятины на панелях кузова, заменили ржавую решетку радиатора блестящей хромированной, обтянули передние и задние сиденья мягкой кожей и установили новый двигатель, который мурлычет, как сытая пума. Мне плевать, что в салоне нет современных прибамбасов вроде адаптера для iPod или парктроника – этот автомобиль уникальный, классный, вне времени – такой же, как я.

Мы проносимся мимо Starbucks, стрип-молла[23]художественных галерей – излюбленного места пенсионерских тусовок, – и грунтовых кортов, где я брала первые уроки тенниса в четыре года. На небе луна такого же янтарного цвета, как глаза койота, который просунул нос в дыру нашего забора на заднем дворе в прошлом году. Мы спешим на вечеринку в общежитие Университета Аризоны, которая обещает быть ураганной. То, что я с Гарретом, вовсе не означает, что мне нельзя поглазеть на горячих студентов.

Мадлен ловит волну, на которой Кэти Перри поет «Девушки из Калифорнии». Габби визжит от восторга и начинает подпевать. – Боже, я так устала от этой песни, – ною я и, протягивая руку, приглушаю громкость. Обычно я не против пения, но сегодня меня что-то бесит. Или, точнее, бесят двое.

Лили дуется.

– Но на прошлой неделе ты говорила, что Кэти – супер!

Я пожала плечами.

– Время Кэти истекло пять минут назад.

– Она пишет самые крутые песни! – обижается Габби, наматывая на палец пряди волос цвета светлого меда и поджимая пухлые губы.

Я на миг отрываю взгляд от дороги и сурово зыркаю на них.

– Не сама же Кэти пишет песни! Это какой-нибудь старый жирный продюсер.

Лили приходит в ужас.

– Что, правда?

Если бы я только могла остановиться и высадить их. Меня тошнит от этих притворщиц, Твиттер-Ди и Твиттер-Дум[24]. В прошлом году я училась с ними в одном классе по тригонометрии, и они не так глупы, как хотят казаться. Парни находят пустышек милыми, но я не ведусь на эту туфту.

На светофоре зажигается зеленый, и «Флойд» с радостным ревом вырывается вперед, взметая клубы пыли и пролетая мимо сухих зарослей.

– А я думаю, что это хорошая песня, – нарушает тишину Мадс, снова медленно увеличивая громкость.

Я стреляю в нее взглядом.

– Что бы сказал твой отец, Мадс, узнай он, что распутная Кэти – твой кумир?

– Да ему по барабану, – с нарочитым вызовом произносит Мадлен. Она подковыривает наклейку с надписью «МАФИЯ “ЛЕБЕДИНОГО ОЗЕРА”» на задней панели своего телефона. Я понятия не имею, что означает этот слоган – да и никто этого не знает. Думаю, он просто нравится Мадс.

– По барабану? – повторяю я. – Давай позвоним ему и спросим. А еще скажем, что ты надеешься склеить сегодня какого-нибудь студента.

– Саттон, не надо! – рычит Мадлен, хватая меня за руку, прежде чем я берусь за телефон. Мадс славится тем, что постоянно врет отцу; вот и сейчас наверняка наплела ему, что останется на семинар.

– Расслабься, – говорю я, возвращая телефон на место. Мадлен откидывается на спинку сиденья и придает своему лицу обиженное выражение – мол, «я с тобой не разговариваю». Шарлотта перехватывает мой взгляд в зеркале заднего вида, и в ее глазах читается: «Прекрати». Подкалывать Мадлен насчет отца – это удар ниже пояса, но она заслуженно получает его за то, что пригласила с нами «двойняшек-твиттеряшек». Мы собирались ехать своей компанией – только члены клуба «Игра в ложь», – но Габби и Лили как-то пронюхали о наших планах, а Мадлен не хватило ума отказать им. Всю дорогу я чувствовала на себе их умоляющие взгляды; комикс-облачка с надеждами и мечтами так и висели у них над головами: Когда же ты примешь нас в «Игру в ложь»? Когда мы сможем стать одними из вас? Но я уже и так допустила ошибку, позволив своей младшей сестренке пролезть в наш клуб. Мест больше нет, тем более для этих дурех.

К тому же у меня есть план на сегодня – план, в который не вписываются Габби или Лили. Но кто сказал, что Саттон Мерсер не может быть гибкой?

Северная часть Тусона вымирает после десяти вечера, и на Оранж Гроув почти нет машин. Прежде чем выехать на шоссе, мы должны пересечь железнодорожные пути. В темноте светится Х-образный знак «ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ПЕРЕЕЗД». На зеленый сигнал светофора «Флойд» взбирается на кочковатые рельсы. И, как только я поддаю газу, чтобы съехать на шоссе, машина глохнет.

– Хм… – бормочу я. «Девушки из Калифорнии» умолкают. Кондиционер перестает подавать прохладный воздух, гаснет подсветка приборной панели. Я поворачиваю ключ в замке зажигания, но ничего не происходит. – Ладно, суки. Кто подсыпал песок в бензобак?

Шарлотта притворно зевает.

– Этому розыгрышу уже два года.

– Это не мы, – щебечет Габби. Она, похоже, в восторге даже от квазиучастия в разговоре, который вертится вокруг «Игры в ложь». – У нас есть идеи получше, и ты бы о них узнала, если бы захотела нас выслушать.

– Мне это неинтересно, – отмахиваюсь я.

– Неужели всем наплевать, что мы стоим на путях? – Мадлен выглядывает в окно, вцепившись пальцами в дверь. И вдруг на знаке переезда вспыхивает красный свет. Звучит сигнальный звонок, и позади нас опускается полосатый шлагбаум, перекрывая движение машин – которых и нет. Вдалеке мигает туманный луч поезда «Амтрак»[25].

Я снова пытаюсь включить зажигание, но «Флойд» просто кашляет.

– В чем дело, Саттон? – В голосе Шарлотты звучит недовольство.

– Все под контролем, – бормочу я. Брелок с эмблемой «Вольво» раскачивается взад-вперед, а я снова и снова поворачиваю ключ.

– Да, правильно. – Кожа поскрипывает под задницей Шарлотты. – Я говорила вам, ребята, не стоит лезть в эту ловушку.

Раздается свисток поезда.

– Может, ты неправильно заводишь. – Мадлен протягивает руку и пытается сама включить зажигание, но автомобиль издает все тот же хрип. Лампочки на приборной панели даже не мерцают.

Поезд все ближе.

– Может, машинист нас увидит и ударит по тормозам? – говорю я, и мой голос дрожит от всплеска адреналина.

– Поезд не может остановиться! – Шарлотта отстегивает свой ремень безопасности. – Потому и опускают шлагбаум! – Она дергает ручку задней двери, но замок не открывается. – Господи! Разблокируй двери, Саттон!

Я жму кнопку разблокировки – мы с отцом установили центральный замок на все четыре двери и окна, – но не слышу знакомого щелчка.

– Хм… – Я лихорадочно жму на кнопку.

– А если попробовать открыть вручную? – Лили пытается поднять кнопку замка на задней двери. Но и ее что-то держит.

Поезд снова подает сигнал, низкий протяжный гудок. Лорел пытается открыть окна, но безуспешно. – Боже, Саттон! – вопит Лорел. – Что нам делать?

– Это розыгрыш? – кричит Шарлотта, изо всех сил дергая ручку двери, которая по-прежнему не поддается. – Ты что, издеваешься над нами?

– Конечно, нет! – Я тоже тяну за ручку водительской двери.

– Серьезно? – орет Мадлен.

– Серьезно! Вот те крест, чтоб мне сдохнуть! – Это кодовая фраза, означающая, что дело дрянь.

Мадлен протягивает руку и ударяет в центр рулевого колеса. Клаксон слабо блеет, как подыхающий козел. Лорел набирает номер на своем мобильнике.

– Что ты делаешь? – кричу я ей.

– Что у вас случилось? – раздается голос по громкой связи.

– Мы застряли на железнодорожных путях, пересечение Оранж Гроув и шоссе номер десять! – кричит Лорел. – Мы заперты в машине! На нас вот-вот наедет поезд! – Начинается сущий ад. Шарлотта пробирается вперед и колотит кулаками по лобовому стеклу. Габби и Лили суетятся без толку. Лорел сообщает наши координаты оператору «911». Поезд приближается со скоростью ракеты. Я кручу ключом туда-сюда. Поезд все ближе… ближе… и, клянусь, я вижу искаженное паникой лицо машиниста.

Все пронзительно визжат. Наша смерть неминуема.

И тогда я спокойно протягиваю руку к приборной панели и открываю дроссельную заслонку.

Запуская двигатель, я скатываюсь с путей и останавливаюсь на пыльном пятачке за полотном железной дороги. Потом щелкаю центральным замком, открывая двери, и все вываливаются на грязный гравий, с ужасом наблюдая, как состав с грохотом проносится всего в нескольких шагах от нас.

– Попались! – Я издаю торжествующий вопль. Мое тело горит огнем. – Это ли не лучший розыгрыш всех времен?

Мои подруги ошеломленно смотрят на меня. Слезы струятся по их лицам. Глаза сверкают гневом. Мадлен неуверенно поднимается на ноги.

– Какого хрена, Саттон? Ты ведь использовала кодовую фразу! Ты нарушила правила!

– Правила на то и существуют, чтобы их нарушать, дурынды. Хотите узнать, как я это сделала? – Мне не терпится похвастаться. Я работала над этим розыгрышем не одну неделю. Это мое лучшее изобретение.

– Мне плевать, как ты это сделала! – визжит Шарлотта. Ее лицо дышит яростью. Руки сжимаются в кулаки. – Это смешно!

Я смотрю на свою сестру. Но она лишь облизывает губы и вращает глазами, как будто утратила дар речи.

Мадлен трясется от злости.

– Знаешь что, Саттон? Меня тошнит от этого клуба! Тошнит от тебя!

– Меня тоже, – эхом вторит Шарлотта. Лили мечется взглядом между ними, с наслаждением впитывая все происходящее.

Я смотрю на них исподлобья.

– Это угроза? Вы действительно хотите свалить?

Мадлен выпрямляется во весь немаленький рост.

– Может быть.

– Что ж, отлично! Скатертью дорога! – говорю я Мадлен и Шарлотте. – Есть много желающих занять ваши места! Верно? – Я поворачиваюсь за ответом к Лили и Габби, но только Лили встречает мой взгляд. – А где Габби? – спрашиваю я.

Шарлотта, Мадлен, Лили и я щуримся, вглядываясь в темноту.

Но Габби и след простыл.

8

Правда или последствия

Эмма пробежала глазами конец полицейского отчета.

Застрявший на путях автомобиль «Вольво 122» 1960-х годов выпуска избежал столкновения с поездом Sunset Limited Amtrak, следовавшим из Сан-Антонио, штат Техас. Мисс Мерсер утверждает, что ее автомобиль заглох, и ей не удалось съехать с полотна или открыть двери, чтобы высадить пассажиров. Находившиеся в машине М. Вега, Ш. Чемберлейн и Л. Мерсер подтвердили показания мисс Мерсер о неисправности электропроводки автомобиля. На сегодняшний день обвинения никому не предъявлены. Госпитализация одной потерпевшей, Г. Фиорелло. Скорая помощь прибыла в 10:01 вечера и доставила ее в больницу Оро Вэлли.

Ледяная дрожь пробежала по спине Эммы. Габриэлла? Больница?

В коридоре прозвучали шаги. Эмма быстро запихнула бумаги обратно в папку и отодвинула ее от себя за секунды до того, как Квинлан распахнул дверь. Он шмякнул бумажный стакан на стол, и вода расплескалась, забрызгивая столешницу.

– На, пей. Надеюсь, угодил.

Эмма спрятала улыбку, довольная собой… но и озадаченная. Мысли вертелись вокруг того, что она узнала. Конечно, Саттон все это подстроила, но в отчете происшествие списали на несчастный случай. Как Саттон удалось заставить подруг солгать о том, что случилось на самом деле? О том, что отправило Габби на больничную койку? Пожалуй, она еще никогда не встречала таких всемогущих девушек, как Саттон, способных заткнуть рот подругам даже после трагедии.

Но я и сама не знала, как убедила их молчать. Да, я имела над ними власть, но не настолько безграничную. Насколько я помню, Мадлен и Шарлотта взбесились тогда не на шутку. Их нескрываемая ярость пугала меня даже сейчас.

Эмма сделала глоток воды. Она оказалась теплой, с металлическим привкусом. Из головы не шел розыгрыш с поездом. Как могла Саттон подвергнуть всех такому риску? Оставить машину на рельсах… она что, рехнулась?

Я ощетинилась на Эмму. Да мало ли в жизни риска? Взять хотя бы езду на велосипеде по автостраде; ныряние в каньон неизвестной глубины; прикосновение к кишащей микробами дверной ручке в общественном туалете. Должно быть, я знала, что моя машина оживет, как только я открою дроссельную заслонку. Я бы никогда не оставила своих подруг в такой опасности… не правда ли?

– Что ж. – Квинлан сложил пальцы домиком. – Вы придумали объяснение для вашего сегодняшнего поступка, мисс Мерсер?

Эмма сделала глубокий вдох и вдруг почувствовала опустошенность.

– Послушайте, это действительно глупая ошибка. Я заплачу за сумочку, обещаю. И я изменюсь. Больше никаких розыгрышей. Никаких краж. Клянусь. Я просто хочу домой.

Квинлан тихо присвистнул.

– Ну, конечно, Саттон! Ступай домой! Ты полностью оправдана! Никаких последствий! Черт возьми, я даже ни слова не скажу твоим родителям! – Он и не пытался скрывать сарказм.

Как будто по команде, в дверь постучали.

– Войдите, – рявкнул Квинлан.

Дверь открылась, и вошли мистер и миссис Мерсер. Мистер Мерсер – в хирургическом костюме и кроссовках New Balance. Миссис Мерсер – в черном деловом костюме с портфелем из змеиной кожи, на губах помада цвета темного винограда. Совершенно очевидно, что обоих сдернули с работы – скорее всего, с переговоров или операции. Никто из них не выглядел счастливым.

Никогда не думала, что после смерти будет так тяжело видеть реакцию родителей на мои поступки. Конечно, им не впервые приходилось получать вызов из полиции. С моей новой точки обзора родители выглядели убитыми. Сколько же раз я терзала их сердца? Сколько раз плевала им в душу?

Эмма съежилась на стуле. Она еще не успела толком изучить Мерсеров – знала лишь, что им обоим за пятьдесят, занимают ответственные должности, в супермаркетах выбирают органические продукты. Но, если судить по семейным фотографиям на стенах в холле их дома, где они позируют с Минни-Маус в Диснейленде, в аквалангах на Флорида-Кис, у пирамиды перед Лувром в Париже, – мистер и миссис Мерсер старались быть хорошими родителями для своих дочерей и давали им все, чего только можно пожелать. Что и говорить, они явно не ожидали, что их приемный старший ребенок станет преступником.

– Присаживайтесь. – Квинлан указал на два стула у стола.

Никто из Мерсеров не воспользовался его приглашением. Миссис Мерсер так вцепилась в портфель, что побелели костяшки пальцев.

– Господи, Саттон, – прошипела она, поднимая усталые глаза на Эмму. – Что с тобой не так?

– Простите, – пробормотала Эмма, сжимая большим и указательным пальцами серебряный медальон Саттон.

Миссис Мерсер покачала головой, отчего затряслись ее жемчужные сережки-капли.

– Неужели ты не усвоила урок, когда попалась в первый раз?

– Это вышло по глупости. – Эмма повесила голову. Она получила то, что хотела, но, подняв взгляд, увидела печать беспокойства на лицах Мерсеров. Большинству ее приемных родителей было бы все равно, что ее взяли за кражу, если только это не означало, что им придется раскошелиться на залог. Более того, многие с удовольствием оставили бы ее за решеткой на ночь. Она даже позавидовала Саттон, которой достались такие заботливые родители – чего, похоже, ее сестра не ценила при жизни.

Мистер Мерсер повернулся к Квинлану и наконец-то заговорил.

– Я очень сожалею, что приходится доставлять вам столько хлопот.

– Мне тоже жаль. – Квинлан сложил руки на груди. – Возможно, если бы вы лучше присматривали за Саттон…

– Мы очень хорошо присматриваем за нашей дочерью, большое вам спасибо. – Голос миссис Мерсер прозвучал высоко и пронзительно. Ее защитная реакция напомнила Эмме о встречах с социальными работниками, когда приемные родители всеми правдами и неправдами пытались доказать, как здорово они воспитывают детей, отданных им на попечение. Миссис Мерсер полезла в свою сумочку от Gucci за кошельком.

– Ей выпишут штраф?

Квинлан издал неловкий звук, как будто проглотил жука.

– Я не думаю, что на этот раз дело ограничится штрафом, миссис Мерсер. Если бутик захочет выдвинуть обвинение, это попадет в личное дело Саттон. И тогда возможны совсем другие последствия.

Миссис Мерсер выглядела так, словно была на грани обморока.

– Какого рода последствия?

– Посмотрим, что предпримет администрация бутика, – ответил Квинлан. – Возможно, они выпишут штраф, но могут потребовать и более сурового наказания, тем более что Саттон уже попадалась на кражах. В таком случае ей грозят общественные работы. Или тюрьма.

– Тюрьма? – Эмма вскинула голову.

Квинлан пожал плечами.

– Тебе уже восемнадцать, Саттон. Ты вступила в новый мир.

Эмма закрыла глаза. Она и забыла, что на днях перешла этот рубеж.

– Н-но как же школа? – пробормотала она, что прозвучало глуповато. – И теннис? – На самом деле ей хотелось спросить совсем о другом: А как же расследование? Кто будет искать убийцу Саттон?

Дверь скрипнула, когда Квинлан открыл ее.

– Тебе следовало подумать об этом, прежде чем запихивать ту сумочку под рубашку.

Квинлан придержал дверь для Эммы и Мерсеров, и они вышли на парковку. Никто не проронил ни слова. Эмма даже дышать боялась. Миссис Мерсер держала Эмму под локоть, увлекая ее в сторону поджидавшего их «Мерседеса» с броской наклейкой на бампере «ГОРДАЯ МАМА ТЕННИСИСТКИ ИЗ “ХОЛЛИ”».

– Молись, чтобы бутик снял обвинения, – сквозь зубы процедила миссис Мерсер, скользнув за руль. – Надеюсь, ты извлекла урок из всего этого.

– Да, – тихо ответила Эмма, все еще обдумывая то, что прочитала в досье. Она обнаружила новый мотив, новые зацепки и опасную ситуацию, которая могла привести в ярость даже самых верных друзей.

9

Папенькина дочка

Поездка домой из полицейского участка прошла в гробовом молчании. Радио не включали. Миссис Мерсер даже не пожаловалась на агрессивного водителя, подрезавшего их автомобиль. Она смотрела прямо перед собой, как восковая фигура в музее мадам Тюссо, не замечая девушку на пассажирском сиденье, которую считала своей дочерью. Эмма, вперив взгляд в свои колени, обдирала кожу вокруг ногтя на большом пальце, пока не скатилась крошечная капля крови.

Миссис Мерсер припарковала «Мерседес» на подъездной дорожке, позади «Хонды Акура» своего мужа, и все поплелись в дом, как каторжники, скованные одной цепью. Лорел вскочила с кожаного дивана в гостиной, как только распахнулась дверь.

– Что происходит?

– Нам нужно поговорить с Саттон. Наедине. – Миссис Мерсер закинула свою сумочку на вешалку для пальто и зонтов, стоявшую на страже у входной двери. Датский дог Дрейк, семейный любимец, вышел поприветствовать миссис Мерсер, но она отмахнулась от пса. Дрейк – скорее милый дурачок, чем грозный охранник, – неизменно повергал Эмму в дрожь. Она с девяти лет ужасно боялась собак, после того как чау-чау приемных родителей изжевал ей руку, которую принял за игрушку.

– Что случилось? – Глаза Лорел расширились. Никто не ответил. Лорел попыталась перехватить взгляд Эммы, но та уставилась на мощный куст паучника[26]в углу.

– Садись, Саттон. – Миссис Мерсер указала на диван. Стакан газированной воды стоял на деревянной подставке на мескитовом столике, на полу валялся раскрытый журнал Teen Vogue. – Лорел, пожалуйста, оставь нас одних.

Лорел вздохнула и вышла в коридор. Эмма расслышала мягкий чмокающий звук дверцы холодильника на кухне. Она села на краешек замшевого кресла и беспомощно оглядела комнату, обставленную в стиле юго-западной роскоши, которая читалась в изобилии рыжих и красных оттенков пустыни; в узоре навахо на покрывале, накинутом на кожаный диван; в белом пушистом ковре, на удивление чистом, несмотря на то что Дрейк прохаживался по нему большими и зачастую грязными лапами; деревянных балках под потолком с медленно вращающимися вентиляторами. Возле окна стоял кабинетный рояль Steinway. Эмме стало интересно, занимались ли Саттон и Лорел музыкой на таком роскошном инструменте. Она почувствовала еще один приступ зависти к сестре, которой досталось столько любви и внимания. Если бы судьба распорядилась иначе, если бы Бекки отказалась от новорожденной Эммы вместо Саттон, возможно, Эмма и познала бы такую сытую жизнь. И уж наверняка ценила бы ее куда больше.

Я испытала знакомое чувство досады, как бывало всякий раз, когда Эмма осуждала меня. Как можно по-настоящему оценить свою жизнь, если ее не с чем сравнить? Только потеряв что-то дорогое, пережив предательство родной матери, уже после собственной смерти начинаешь понимать, чего тебе не хватает. Хотя тут вставал интересный вопрос: если бы Эмма жила моей жизнью, она бы ведь и умерла моей смертью? Убили бы ее вместо меня? Но, пока я предавалась горьким раздумьям, во мне зрело неприятное чувство, что я сама во многом виновата – моя смерть стала результатом моего поступка, моего выбора, который Эмма, возможно, и не сделала бы. И судьба тут совершенно ни при чем.

Миссис Мерсер расхаживала из угла в угол, и высокие каблуки звонко стучали по каменному полу. Ее лицо осунулось, а седая прядь стала более заметной, чем раньше.

– Прежде всего, Саттон, ты искупишь вину трудом. Работа по дому. Мои поручения. Будешь выполнять все, что я скажу.

– Хорошо, – покорно произнесла Эмма.

– И, во-вторых, – продолжила миссис Мерсер, – в течение двух недель из дома ни шагу. За исключением школы, тенниса или общественных работ, если тебе их назначат. Будем надеяться, что они ограничатся таким наказанием. – Она остановилась у рояля и приложила руку ко лбу, словно от одной только мысли об этом ей делалось не по себе. – Что, по-твоему, скажут в колледже? Ты хоть подумала о последствиях, или просто схватила первое, что попалось под руку, и бросилась бежать?

Лорел, которая явно подслушивала, появилась в дверях гостиной с закрытым пакетом попкорна в руках.

– Но на следующей неделе встреча выпускников! Ты должна разрешить Саттон пойти. Она же в оргкомитете! А потом у нас запланирован поход.

Миссис Мерсер покачала головой и снова повернулась к Эмме.

– Даже не пытайся улизнуть из дома. Я приглашу мастера, и он поставит замки на окна. Знаю, ты уже пользовалась этой лазейкой. Кстати, Лорел, на твоих окнах тоже будут замки.

– Но я не лазаю в окна! – запротестовала Лорел.

– Сегодня утром я заметила следы по всему цветнику, – отрезала миссис Мерсер.

Эмма сжала губы. Следы под окнами Лорел принадлежали ей. Это она сбежала из комнаты Лорел через окно в день рождения, после того как нашла в компьютере сестры полную версию ужастика с участием Лорел, Мадлен и Шарлотты, которые разыграли удушение Саттон. Но Саттон ни за что бы не призналась в том, что вытоптала цветы, и Эмма тоже не собиралась этого делать. Может, она уже становилась похожей на сестру?

Миссис Мерсер пошарила в сумке, из которой донеслось жужжание телефона. Она поднесла к уху крошечную трубку и исчезла в коридоре. Мистер Мерсер тоже проверил свой пейджер и с усталым видом повернулся к Саттон.

– У меня для тебя срочное поручение. Иди переоденься, встретимся в гараже.

Эмма послушно кивнула, готовая к наказанию.

Спустя десять минут Эмма, переодевшись в футболку и поношенные джинсы – ну, насколько поношенными могут быть джинсы от Citizens of Humanity, – стояла в гараже Мерсеров на три машины. Вдоль стен гаража тянулись полки с инструментами, граблями, лопатами, баллончиками с краской, огромными мешками собачьего корма. Посреди просторного помещения стоял старый мотоцикл с надписью «НОРТОН» на боку. Мистер Мерсер сидел на корточках возле переднего колеса мотоцикла, проверяя накачку шины. На его коленях белели защитные накладки.

Увидев Эмму, он привстал и кивнул ей.

– Я здесь, – сказала Эмма, чувствуя себя немного неловко.

Мистер Мерсер задержал на ней взгляд. Эмма приготовилась выслушать нотацию, но он молчал и выглядел очень грустным.

Эмма не знала, что сказать. Ей не раз приходилось разочаровываться самой, а теперь она сама кого-то разочаровала. Эмма всегда старалась угождать приемным родителям, выполняла все, что от нее требовали – была и нянькой, и уборщицей, а однажды даже массажисткой. С ней никогда не было проблем.

Мистер Мерсер повернулся к мотоциклу.

– Наш гараж превратился в помойку, – сказал он наконец. – Поможешь мне разобрать этот хлам, выбросить лишнее и расставить все по местам?

– Ладно. – Эмма вытащила из коробки большой черный мешок для мусора.

Она оглядела гараж и с удивлением отметила, что у них с мистером Мерсером есть кое-что общее. На стене висел изодранный плакат с изображением легендарной гитары Gibson Les Paul[27], которой Эмма бредила, когда была подростком и мечтала играть в рок-группе. Рядом висела копия первой страницы газеты со знаменитым «ляпом» в заголовке: «ДЬЮИ ПОБЕЖДАЕТ ТРУМЭНА»[28]. И слева от стоек с инструментами и гербицидами, на маленькой полке, валялись потрепанные книги в мягкой обложке – ее любимые детективы, которыми она когда-то зачитывалась. Ей стало интересно, почему им не нашлось места в домашней библиотеке. Может, миссис Мерсер стыдилась низкопробных литературных вкусов мужа? Или это привычка всех отцов – хранить дорогие сердцу вещи в собственном закутке?

Эмма никогда не знала своего отца. Еще в детском саду к ним в класс приходили папы других детей и рассказывали о том, чем зарабатывают на жизнь; среди них были доктор, хозяин магазина музыкальных инструментов и повар. В тот день Эмма спросила Бекки, чем занимается ее папа. Бекки сникла, пуская сигаретный дым через нос. «Неважно». «Ты можешь сказать мне, как его зовут?» – допытывалась Эмма, но Бекки опять промолчала. Вскоре после этого разговора в жизни Эммы начался период, когда она видела отца в каждом мужчине, который встречался им на пути во время их бесконечных переездов, ведь Бекки нигде надолго не задерживалась. В «отцах» побывали Рэймонд, кассир на заправке, который с каждой покупкой подсовывал Эмме несколько бесплатных ирисок. Доктор Норрис, врач скорой помощи, который зашивал ей коленку, когда она упала на детской площадке. Эл, сосед по многоквартирному дому, который по утрам махал Эмме рукой. Эмма представляла себе, как один из них берет ее в охапку, подбрасывает вверх, кружит, а потом ведет в местное кафе «Молочная королева». Но ничего этого не происходило.

На меня обрушилась лавина воспоминаний: мы с отцом сидим за столиком в блюз-клубе, слушаем выступление оркестра. Мы с отцом бредем по горной тропе, наблюдаем за птицами в бинокли. А вот я падаю с велосипеда и бегу домой, чтобы отец меня утешил. Мне казалось, что в какой-то момент у нас с отцом была особая связь. И сейчас, наблюдая за переживаниями Эммы, я вдруг поймала себя на мысли о том, как мне повезло, что у меня был такой отец. Правда, он даже не догадывается, что я ушла навсегда.

Эмма склонилась над мотоциклом, внимательно осматривая его.

– Почему рычаг переключения на другой стороне?

Мистер Мерсер посмотрел на Эмму, как будто та вдруг заговорила на суахили[29].

– На самом деле все правильно. Это же британский байк. До 1975 года рычаг переключения находился справа. – Он неловко засмеялся. – Я думал, твой интерес к автомобилям закончился на «Вольво» шестидесятых годов.

– Ну, я просто что-то читала об этом, – на ходу выдумала Эмма. В одной из ее приемных семей, Стакки, была машина, которая постоянно барахлила, и так получилось, что именно Эмме поручили устранять неисправности. Она подружилась с механиками на местной заправке, и они научили ее менять шины и запчасти, проверять масло и заливать разные жидкости. Хозяин мастерской, Лу, ездил на «Харлее», и Эмма крутилась возле него, когда он чинил свой байк, и помогала по мере сил. Лу привязался к ней и даже начал называть ее «Маленький технарь». Он сказал, что, если она захочет выучиться на механика, двери его мастерской всегда для нее открыты.

Я улыбнулась. Надо же, какая заманчивая карьера. Но на меня произвело впечатление то, как ловко она со всем управлялась. Не зря Итан сказал на днях: ничто ее не сломит.

– У Тайера ведь был мотоцикл «Хонда», верно? – спросил мистер Мерсер. – Он не катал тебя?

Эмма пожала плечами, чувствуя, как покалывает кожу при упоминании имени Тайера. На прошлой неделе Элла узнала, что Лорел и Тайер были лучшими друзьями, и Лорел даже не скрывала, что влюблена в него. Но еще она обнаружила, что Тайеру нравилась Саттон. А, может, и не просто нравилась.

Я отчаянно пыталась вспомнить, что значил для меня Тайер. Вспышки памяти то и дело возвращали меня на школьный двор, где мы стояли вдвоем, и Тайер хватал меня за руки, что-то говорил извиняющимся голосом, я вырывалась и бросала ему в ответ что-то резкое. А потом воспоминания снова рассеивались.

Мистер Мерсер сел на перевернутый ящик из-под молока.

– Саттон, зачем ты опять… украла?

Эмма потрогала рычаг переключения. Потому что я пытаюсь раскрыть убийство вашей дочери. Но вслух произнесла лишь:

– Мне очень жаль.

– Это из-за всего… что творится дома? – хрипло произнес мистер Мерсер.

Эмма захлопала ресницами, поворачиваясь лицом к мистеру Мерсеру.

– В смысле?.. – В голове вдруг начал складываться еще один список: «Неловкие моменты в новой семье, о которых я пока не знаю, но должна узнать». И разговор по душам с отцом, с которым она познакомилась всего пару недель назад, стал первым в этом списке.

На лице мистера Мерсера появилось сердитое выражение: «Пожалуйста, не заставляй меня объяснять».

– Я знаю, тебе многое нужно понять и принять. Я понимаю, ты прошла через столько… перемен.

Больше, чем вы думаете, с горечью подумала Эмма.

Мистер Мерсер многозначительно посмотрел на Эмму.

– Я хочу знать, что ты чувствуешь. Я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь поговорить со мной. О чем угодно.

Вздрогнул кондиционер, и оглушительная тишина воцарилась в гараже. Эмма пыталась сохранять самообладание. Она понятия не имела, как ответить на его вопрос, и на мгновение ей даже захотелось выложить всю правду. Но она тут же вспомнила угрозу, полученную от убийцы Саттон: Если кому-нибудь расскажешь, ты – следующая.

– Хорошо… спасибо, – неуклюже произнесла Эмма.

Мистер Мерсер повозился с ключом.

– А ты уверена, что не сбежала с ворованной сумочкой, потому что… хотела, чтобы тебя поймали?

Я вгляделась в ясные голубые глаза моего отца, и в памяти ожили голоса и обвинения. Я снова бежала по пустынной тропе, слышала, как меня зовет рассерженный отец, и чувствовала, как льются по лицу горячие слезы.

Когда Эмма не ответила, мистер Мерсер отвел взгляд, покачал головой и бросил желтую тряпку на промасленный пол.

– Ладно, проехали, – пробормотал он, теперь уже явно рассердившись. – Выброси пакет с мусором в контейнер, когда закончишь, хорошо?

Он закрыл за собой дверь с приглушенным стуком. К обратной стороне двери крепилась пробковая доска, на которой висели календарь многолетней давности, визитная карточка местной службы вентиляции и кондиционирования, фотография улыбающихся Лорел и Саттон на заднем дворе. Эмма долго и упорно вглядывалась в снимок. Как бы ей хотелось, чтобы фотография могла говорить. Чтобы Саттон рассказала ей хоть что-нибудь, что угодно, о том, какой она была, какие секреты хранила и что же на самом деле с ней случилось.

Смешок прозвучал у нее за спиной. И как будто теплое дыхание защекотало затылок. Эмма резко обернулась, еле живая от страха, но увидела лишь пустой гараж. И вдруг за узкими квадратными окнами промелькнул внедорожник, медленно проезжающий мимо дома Мерсеров. Она подбежала к окнам и выглянула на улицу: это был белый «Линкольн». На этот раз она узнала и лица за лобовым стеклом.

«Двойняшки-твиттеряшки».

10

В чужой воде

Дзинь. Дзинь.

Эмма испуганно подскочила в постели Саттон. Луна отбрасывала серебристые косые лучи по ковру. На экране компьютера Саттон сменяли друг друга фотографии веселых ночных девичников клуба «Игра в ложь». На плоском экране телевизора Саттон шел эпизод «Ежедневного шоу». На тумбочке лежала раскрытая и перевернутая вверх обложкой книга «Под стеклянным колпаком»[30], которую Эмма перечитывала после того, как они с Итаном обсуждали ее на прошлой неделе. Дверь в коридор была плотно закрыта. Все в комнате выглядело так же, как и несколько часов назад, когда Эмма ложилась спать.

Дзинь.

Звук доносился от окна. Эмма откинула одеяло. Только на прошлой неделе ей приснился сон, который начинался именно так. Когда во сне она выглянула в окно, Бекки стояла на подъездной дорожке. Предупреждая ее. Умоляя быть осторожной. А потом она исчезла.

Эмма нерешительно подошла к окну и выглянула. Уличный фонарь отбрасывал мягкий золотистый круг света на опунцию[31]возле тротуара. Прямо под окном стояла Jetta Лорел. И кто-то маячил на подъездной дорожке возле баскетбольной площадки. Эмма почти поверила, что это Бекки, но вот фигура вышла на свет, и рука замахнулась, чтобы бросить еще один камешек в окно.

Итан.

Она ахнула и отпрянула от окна. Судорожно надела лилово-серый бюстгальтер под прозрачную ночнушку Саттон и сунула голые ноги в полосатые пижамные брюки. Потом вновь подскочила к окну, помахала рукой и подняла раму.

Хорошо еще, миссис Мерсер не успела поставить замок. В удушливо-жарком ночном воздухе не было ни малейшего ветерка.

– Эй! – тихо позвала Эмма. – Тебе не приходило в голову, что разумнее пользоваться телефоном?

Итан задрал голову.

– Можешь выйти?

Эмма прислушалась к звукам в коридоре – не раздастся ли шум воды в туалете, не звякнут ли колокольчики на ошейнике Дрейка, да мало ли что еще. Мерсеры убили бы ее за вылазку в тот самый день, когда она так проштрафилась. Но в доме стояла тишина. Она подняла окно повыше и высунулась наружу.

Толстая ветка дерева тянулась к самой крыше; Эмма легко ухватилась за нее и спланировала на землю. Неудивительно, что Саттон использовала это как запасной выход. Она приземлилась на гравий и, поднявшись, направилась к Итану с улыбкой на лице.

Но Итан не улыбнулся в ответ.

– Что за бес в тебя вселился? Ты в своем уме?

– Тсс. – Эмма огляделась по сторонам. Кругом царило безмолвие, ни огонька, и только спящие автомобили на подъездных дорожках. – Это была единственная возможность попасть в полицейский участок.

– Зачем тебе это понадобилось?

Эмма села на большой валун перед домом Мерсеров.

– Я должна была увидеть полицейское досье Саттон.

По мере того как Эмма рассказывала Итану подробности происшествия на железнодорожных путях, его глаза становились все шире и шире.

– Саттон подвергла их жизни смертельной опасности, – закончила Эмма. – И в ту ночь что-то случилось с Габи. Она попала в больницу.

– Ни фига себе. – Итан сел на валун рядом с ней. – И никто не заявил на Саттон?

– Согласно отчету, нет. – Их ноги слегка соприкасались; жесткая ткань его джинсов терлась об ее тонкие пижамные штанишки.

Итан повертел в руках телефон.

– Как ты думаешь, почему они промолчали?

– Не знаю. С поездом – это серьезно. Они все могли погибнуть, – сказала Эмма, наблюдая за тенью, мелькнувшей в окне соседнего дома. – Может, они хотели отплатить Саттон той же монетой?

– Через розыгрыш… или что-то еще?

Дрожь пробежала по ее венам.

– Ты сам сказал, что подруги Саттон выглядели так, будто хотели убить ее в тот вечер, когда снимали ужастик, да?

Итан устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль, впиваясь зубами в нижнюю губу.

– Так мне показалось, – ответил он наконец. – Они и сказали, что это была шутка, но Саттон выглядела по-настоящему напуганной.

– Похоже на расплату, – сказала Эмма.

Итан, в отличие от меня, хорошо помнил события той ночи. Когда он склонился надо мной, я чувствовала себя одурманенной и беззащитной. Если бы я только могла вспомнить часы и дни после розыгрыша с удушением… Неужели я продолжала общаться с подругами, как будто ничего не произошло? И смогла так легко избавиться от страха?

– Но я не уверена, что можно исключить «двойняшек-твиттеряшек», – сказала Эмма. – В конце концов, Габби увезли в больницу. Возможно, она все-таки пострадала. И они тоже были на ночном девичнике у Шарлотты. К тому же я видела, как они ездят по этой улице, наблюдая за мной. Да и в школе они как-то странно поглядывают на меня. – Она закрыла глаза, думая о Гаррете. – Правда, в последнее время многие смотрят на меня косо.

Итан кивнул.

– Никого нельзя списывать со счетов, если у них нет твердого алиби.

Эмма выгнула шею и застонала. Все вокруг казалось таким… сложным.

– Родители Саттон убьют меня, если узнают, что я была здесь, – сказала она, оглядывая темные окна дома. – Меня уже посадили под домашний арест до конца моих дней.

Итан зашуршал ногой по гравию.

– Так это твоя последняя ночь на свободе?

– Можно и так сказать. Завтра на моем окне, вероятно, появится большой болт.

Итан улыбнулся.

– Тогда предлагаю найти занятие повеселее, чем разговоры об убийце Саттон.

Эмма медленно подняла на него взгляд.

– Например?

– В соседнем дворе есть бассейн. – Итан показал на глухую стену, отделявшую дом Мерсеров от соседей. – Хочешь искупаться?

– Они нас увидят! – воскликнула Эмма. Соседи Мерсеров, Полсоны, всегда приветственно махали Эмме с подъездной дорожки. Они носили похожие спортивные костюмы от J. Crew, ездили на одинаковых «Лексусах» цвета шампанского и лепили свою фамилию на все, что только можно, – броская надпись «ПОЛСОН» красовалась на почтовом ящике, каменная табличка у входа в палисадник гласила «ПОЛСОН, ГОД ОСНОВАНИЯ – 1968», и даже на номерных знаках их автомобилей можно было прочесть «ПОЛСОН 1» и «ПОЛСОН 2». Они производили впечатление достаточно дружелюбных людей, но Эмма сомневалась, что им придутся по душе незваные гости в бассейне.

Итан кивнул в сторону их дома. Возле почтового ящика лежали несколько газет, упакованных в синий целлофан. Свет в доме не горел, подъездная дорожка пустовала.

– Я думаю, они уехали из города.

Эмма помолчала. Она знала, что надо вернуться к себе и лечь в постель, но сидевший в ней дьяволенок загляделся на глубоко посаженные глаза Итана и его призывную улыбку, подталкивая ее к безумию.

Возможно, этим дьяволенком была я. Эмма заслужила развлечения.

– Ладно, – улыбнулась Эмма.

Им хватило пары секунд, чтобы перелезть через стену Полсонов и добраться до овального бассейна посреди патио. Надувные плавательные круги и плоты были сложены на палубе аккуратными штабелями. Под ажурной аркой стоял черный газовый гриль Weber, а в глубине двора виднелась печь в форме улья. На шезлонгах лежали два полотенца, оба с пурпурной монограммой «П» посредине. Эмма еще раз с опаской покосилась на темный дом Полсонов. Света не было ни в одном окне.

Итан ловко скинул футболку, шорты, новые кроссовки New Balance и нырнул в бассейн. Вынырнув, он улыбнулся Эмме.

– Водичка что надо! Прыгай!

Эмма выставила вперед ногу в пижамной штанине.

– Э-э, я не одета для плавания.

Итан повел бровью.

– Да раздевайся. Я не против.

Эмма посмотрела на него с напускной строгостью, но все-таки сняла пижамные брюки, втайне радуясь тому, что под ними оказались непрозрачные мальчишеские шортики из черного хлопка. Подойдя на цыпочках к бортику, она медленно зашла в бассейн, постепенно погружаясь в прохладную воду. Потом оттолкнулась от стенки и немного проплыла под водой. Ночная рубашка вздулась под ней огромным пузырем. Когда она вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, Итан остановился в центре бассейна. Золотистый свет отражался от его скул, подчеркивая гладкие волосы, угловатое лицо и широкие загорелые плечи. Он поймал ее взгляд и улыбнулся в ответ, но Эмма отвернулась. Ей не хотелось, чтобы он думал, будто она пялится на него.

– Это была хорошая идея, – сказала Эмма, переворачиваясь на спину.

– Я же тебе говорил. – Итан поплыл к трамплину. – Я должен кое в чем признаться, – бросил он, разрезая воду мощными гребками. – Я – серийный налетчик на бассейны. Еще в детстве частенько забирался в соседский бассейн.

– Ну а я в этом смысле девственница, – сказала Эмма, надеясь, что в темноте Итан не увидит, как она краснеет при слове «девственница».

– Всегда мечтал о собственном бассейне. – Итан вытянул руки и схватился за стойку трамплина. – А мои родители категорически против. Мама, наслушавшись страшилок в новостях, боялась, что я утону.

Эмма вдруг поймала себя на мысли, что почти ничего не знает о жизни Итана. – А какие у тебя родители?

Итан пожал плечами.

– Они… ну, мама – хроническая паникерша. А отец… его нет.

– Он ушел? – Возможно, у них есть что-то общее.

Итан медленно выдохнул.

– Не совсем. Просто он много путешествует. Для него работа – это все. Он снял квартиру в Сан-Диего, поближе к головному офису своей компании, и бывает там чаще, чем дома. Наверное, ему нравится жить вдали от нас.

– Не надо так шутить.

Итан дернул плечом. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но решительно тряхнул головой, словно прогоняя мысли, и прыгнул с трамплина.

– А у вас дома был бассейн, когда ты росла, Эмма?

Эмма рассмеялась и быстрее заработала ногами, взбивая воду.

– Приемыш с бассейном? В лучшем случае я могла рассчитывать на чистую ванну. Но я часто ходила в городские бассейны. В детстве социальный работник водила меня на бесплатные уроки плавания.

– Здорово.

– Наверное. – Она бы предпочла, чтобы Бекки учила ее плавать. Или чтобы одна из ее приемных мамочек потрудилась прийти и посмотреть, как она занимается. Эмма всегда смотрела на трибуны, надеясь увидеть знакомое лицо, но ее неизменно ожидало разочарование. В конце концов она вообще перестала глазеть по сторонам.

– У тебя есть любимая игра для бассейна? – спросил Итан.

Эмма на мгновение задумалась.

– Пожалуй, «Марко Поло». – Они играли в нее в конце уроков по плаванию.

– Хочешь, сыграем? – предложил Итан.

Эмма хихикнула, но лицо Итана оставалось серьезным.

– Э-э, конечно, – сказала она. – Только тихо. – Она закрыла глаза, покружилась в воде и прошептала: – Марко!

– Поло! – негромко откликнулся Итан. Эмма двинулась на голос, вытянув перед собой руки.

Итан усмехнулся.

– Ты похожа на зомби.

Эмма рассмеялась, но какое-то неприятное чувство кольнуло ее. Что, если тело Саттон болтается где-то в воде, как она сейчас?

Образ холодной темной пучины пронесся в моей голове. Волны захлестывали тело в прилипшей одежде. Я не могла подобраться поближе, чтобы разглядеть фигуру, дрейфующую по течению лицом вниз. Может, это я там лежу, оставленная умирать?

Эмма вполсилы доплыла до Итана, стараясь избавиться от чувства страха, разливавшегося в животе. Она взмахнула руками, но схватила лишь воздух.

– Я – чемпион по «Марко Поло», – поддразнил Итан. Его голос прозвучал как будто с мелководья. – Значит, быть приемышем несладко?

Эмма откашлялась.

– Еще как, – сказала она, крепче зажмуривая глаза. – Но, поскольку мне уже восемнадцать, думаю, с этим покончено. Марко!

– Поло. – Итан уже стоял где-то слева от Эммы. – Покончено еще и потому, что ты здесь, живешь жизнью Саттон. И, как только мы все выясним, ты сможешь снова стать Эммой.

Эмма рассекла пальцами прохладную воду, обдумывая его слова. Трудно представить, что с ней случится, когда они раскроют убийство Саттон. Если раскроют. Больше всего на свете ей хотелось остаться здесь и познакомиться с Мерсерами как Эмма, но что, если они выгонят ее, узнав, что она выдавала себя за их погибшую дочь?

Итан нарушил молчание.

– Даже не знаю, как тебе удалось столько лет прожить в приемных семьях и остаться… нормальной. Я не уверен, что смог бы.

– Ну, я просто спряталась в скорлупке. – Эмма пробежалась по воде, следуя на тихий голос Итана. – Придумала собственный мир.

– В смысле?..

– Вела дневники и писала рассказы. И еще я создала свою газету.

– Серьезно?

Эмма кивнула, не открывая глаз.

– Это было нечто вроде… «Ежедневной Эммы». Я фотографировала и записывала все, что происходило со мной, как будто писала статью для первой страницы. Ну, скажем, «Девушка Снова Печет Хлеб из Чечевицы Для Приемных Родителей-Хиппи». Или «Сводная Сестра Ломает Дорогую Вещицу Эммы Пакстон Только Потому, Что Ей Так Хочется». Это придавало мне сил. Я до сих пор сочиняю заголовки и держу их в голове.

– Зачем?

Эмма вытерла мокрое лицо.

– Думаю, это помогает мне чувствовать себя… кем-то значительным. Как будто я достойна того, чтобы мое имя прозвучало на первой странице – пусть даже выдуманной газеты.

– Я тоже создал собственный маленький мир, – признался Итан. – Раньше меня постоянно дразнили.

– Тебя дразнили? – Эмме захотелось открыть глаза и посмотреть на него. – Почему?

– Почему обычно дразнят? – Его голос дрогнул. – Это просто случилось, и все. Но, вместо того чтобы писать в газету, я рисовал лабиринты. Поначалу примитивные, но постепенно они становились все более запутанными, так что я уже и сам не мог оттуда выбраться. Я просто терялся в них. И воображал, что это сад-лабиринт, в котором я могу исчезнуть навсегда.

Эмма вдруг уловила какое-то движение под водой. Она выбросила вперед руку, прикоснулась к теплой коже и открыла глаза. Итан стоял, втиснувшись в угол возле встроенной гидромассажной ванны.

Прежде чем Эмма осознала, что делает, ее пальцы скользнули по легкому порезу от бритвы на подбородке Итана.

– Болит?

Итан покраснел.

– Не-а. – Он схватил ее за талию и притянул к себе. Их ноги столкнулись, и Эмма почувствовала трение кожи о кожу. Она уставилась на губы Итана, капельки воды на его ресницах, россыпь веснушек на плечах.

В саду щебетали сверчки. Мескитовые деревья вздыхали под редкими порывами ветерка. Когда Итан наклонился ближе, лунный свет упал на медальон Саттон, и мерцающие блики отразились на поверхности бассейна.

Эмма задрожала, как будто вода вдруг стала ледяной. Все происходило слишком быстро.

– Хм… – пробормотала она, отворачиваясь и отплывая на глубину.

Итан сделал неловкий шаг вперед, вытирая воду с лица.

– Тьфу! – закричала я на них. И вы еще будете говорить мне о разочаровании!

Эмма подплыла к лестнице.

– Наверное, пора вылезать.

– Да. – Итан выпрыгнул из бассейна. Он обвел взглядом цветники, конусообразную кормушку для птиц, висевшую на дереве, – все, только не Эмму.

Они стояли у бассейна мокрые, продрогшие и почти голые. Эмма пыталась придумать, что сказать, чтобы прогнать неловкость, но в голове булькала вода, а не мысли.

Глубокий стон заставил ее обернуться. Свет фар пробился сквозь рейки забора. На улице стояла машина. Эмма схватила Итана за руку.

– Здесь кто-то есть!

– Черт. – Итан схватил в охапку кроссовки и одежду и босиком побежал к задней части глухой стены. Эмма быстро натянула пижамные штаны, отжала рубашку и бросилась следом за ним. Итан подсадил Эмму, а потом перелез сам. По ту сторону заднего двора Полсонов тянулся высохший ручей, заваленный сучьями и камнями, его русло петляло среди зарослей перекати-поля и кактусов. Дом Мерсеров находился слева, но Итан свернул направо.

– Мне надо домой, – сказал он.

– Ты пришел пешком? – удивленно спросила Эмма.

– На самом деле – бегом. Я люблю бегать по ночам.

Двигатель автомобиля работал на холостом ходу. Эмма прищурилась, вглядываясь в темноту, которая казалась бесконечной. – Ты уверен, что с тобой ничего не случится?

– Не волнуйся. Увидимся.

Эмма смотрела ему вслед, пока не погасли светоотражающие вставки на его кроссовках. И только после этого двинулась по тропинке, которая вела на задний двор дома Саттон, подкралась к забору и вынырнула рядом с машиной Лорел. Оглядываясь по сторонам, она ожидала увидеть автомобиль во дворе Полсонов, а может, и самого мистера Полсона, шныряющего вокруг дома с бейсбольной битой. Но подъездная дорожка была пуста. Газеты лежали на том же месте, где и час назад. Дом по-прежнему был погружен в темноту.

От страшной догадки Эмму кинуло в озноб. Таинственный автомобиль принадлежал вовсе не Полсонам. За ними наблюдал кто-то другой.

11

Нет ничего лучше угрозы в два часа ночи

Через несколько минут Эмма взбежала на крыльцо дома Мерсеров. На дереве под окном спальни Саттон не нашлось достаточно низкой ветки, чтобы зацепиться, так что попасть внутрь она могла только через парадную дверь.

Ключ лежал под большим валуном у каменного дерева – как и в ту ночь, когда Эмма впервые появилась в доме Мерсеров. Она вставила его в замок, моля о том, чтобы Мерсеры не включили на ночь сигнализацию. Щелкнул замок. Тишина. Есть.

Дверь легко распахнулась, и Эмма юркнула внутрь. Кондиционер работал на полную мощность, и ее влажная кожа тотчас покрылась мурашками. В бледном уличном свете мерцали семейные фотографии под стеклом. Визитная карточка детектива Квинлана валялась на столике у двери – там, где днем ее оставила мама Саттон. Эмма обхватила рукой запястье, вспоминая ощущение от прикосновения пальцев Итана. Она закрыла глаза и оперлась головой о стену.

– Что с ней не так? – вертелось у меня на языке. – Почему она не поцеловала его?

Скрип. Эмма оцепенела. Неужели шаги?

Скрип. Скрииип. В конце коридора мелькнула тень. По полу прошлепали чьи-то ноги, и шаги звучали все громче, пока Лорел не шагнула на свет. Эмма отпрыгнула назад, глотая крик.

– О! – Лорел вскинула руки. – Кто это тут такой нервный? – Она пригляделась. – А что это ты вся мокрая?

Эмма окинула взглядом прилипшую к телу одежду. Капельки воды медленно скатывались по спине. – Я только что приняла душ, – сказала она.

– В одежде?

Эмма зашла в ванную и вытерла лицо полотенцем цвета морской волны. Когда она посмотрела на свое отражение в зеркале, то заметила, что Лорел внимательно наблюдает за ней. А вдруг Лорел видела их с Итаном в бассейне? Или даже слышала их разговор? Не она ли ослепила их фарами?

Я бы не исключала такую возможность. В обрывках моих воспоминаний Лорел вечно ходила за мной хвостом, подглядывала, шпионила. Не знаю, зачем мы вообще приняли ее в «Игру», но помнила, что всегда была против этого. Думаю, в глубине души я ревновала. Лорел была настоящей дочерью моих родителей, и ее любили больше, чем меня. Я не хотела, чтобы она заняла мое место и в сердцах моих подруг.

Лорел прошла в ванную следом за Эммой и уселась на закрытый унитаз.

– Ну, и когда ты расскажешь мне?

– О чем? – Эмма сделала вид, будто ее внимание привлекли миниатюрные мыльца, выложенные на краю раковины.

– О том, с кем ты встречаешься. О том, с кем только что разговаривала во дворе.

Эмма почти слышала, как звенят ее натянутые до предела нервы. Значит, Лорел видела. И если это она убила Саттон, если знала, с кем встречалась Эмма, выходит, Эмма теперь рисковала и жизнью Итана.

– Не понимаю, о чем ты. – Ее голос слегка дрожал.

– Да ладно, – отрезала Лорел. – Ты была с кем-то по имени Алекс, не так ли?

Алекс? Полотенце повисло в руках у Эммы, когда она начала перебирать в памяти одноклассников из школы «Холли». Но единственным человеком по имени Алекс, которого она знала, была ее подруга из Хендерсона…

– На уроке керамики я видела смс в твоем телефоне, – сказала Лорел, скрестив руки на груди и уставившись на Эмму в зеркало. – Тебе писал некто по имени Алекс. Он сказал, что думает о тебе. – Ее глаза сверкнули. – Это с ним ты сбежала со своего дня рождения?

У Эммы голова пошла кругом.

– Алекс – это девушка, – выпалила она.

– Ну да. – Лорел закатила глаза. – Когда ты наконец снова станешь доверять мне? – спросила она вполголоса. Между сестрами определенно что-то произошло, но Эмма пока не могла ни за что ухватиться. Саттон не раз обижала Лорел – в этом Эмма не сомневалась, – и, возможно, Лорел тоже сделала ей больно.

– Говорю тебе, это девушка. – Эмма отвернулась, ударившись бедром о край раковины. – И… это не очень-то вежливо, заглядывать в мой телефон.

Лорел опустила подбородок и многозначительно усмехнулась.

– Можно подумать, ты в моем телефоне не роешься? Так кто этот Алекс? Он из школы «Валенсия»? Или из Аризонского университета? Вы что там, нагишом купались? Хорошо, что Полсоны свалили на Гавайи!

– Я не была в бассейне, – повторила Эмма, но осеклась. Капельки воды с волос падали ей на плечи. От нее пахло хлоркой. – Ладно. Я была в бассейне. Но одна.

Лорел провела пальцами по металлической композиции из слов «ЖИТЬ, СМЕЯТЬСЯ, ЛЮБИТЬ», стоявшей в углу.

– Почему ты не хочешь рассказать мне правду? – обиженно вздохнула она. – Я никому не скажу. Обещаю. Я умею хранить секреты.

Эмма опустила глаза. В Тусоне она могла доверять только Итану.

– В бассейне я была одна, клянусь. Мне было жарко, не спалось. Все, конец истории. И Алекс – это девушка, с которой я познакомилась в теннисном лагере. – Оставалось надеяться, что Саттон ездила в теннисный лагерь… но без Лорел. Затем, сделав вид, что рассердилась, она прошмыгнула мимо Лорел и вышла в коридор.

– Саттон, подожди!

Эмма обернулась. Лорел стояла позади нее, и двусмысленная улыбка блуждала по ее губам.

– Я кое-что знаю о тебе. Ты расскажешь мне о том, что замышляешь. Иначе…

Слова, почти осязаемые, повисли в воздухе.

– Иначе что?

Лорел стояла так близко, что Эмма чувствовала лимонный запах ее шампуня. Она обратила внимание на то, какие квадратные и сильные у Лорел плечи. Какие широкие ладони. И тотчас мысленно перенеслась в ту страшную ночь в доме Шарлотты, когда кто-то схватил ее сзади и чуть не убил. Ростом выше Эммы, Лорел вполне могла быть тем, кто напал на нее. В ней чувствовались недюжинная сила и решительность, и Эмма вполне допускала, что она способна на такое. В конце концов, она своими глазами видела, как яростно Лорел душила Саттон в том видеоролике.

Лорел шагнула еще ближе. Эмма вздрогнула и отвела взгляд.

– Лучше скажи, что ты задумала, или я сделаю то, что тебя здорово напугает. Думаешь, что теперь можно и посмеяться над розыгрышем с поездом? А что, если я расскажу об этом родителям? Расскажу, что произошло на самом деле.

Эмма отшатнулась, потрясенная. Пожалуйста, скажи мне, что произошло на самом деле, тайно молила она. Но Лорел развернулась и зашагала вверх по лестнице, оставив Эмму одну в темноте.

12

Секрет другого рода

– Ich war in Arizona geboren[32], – шептала Эмма себе под нос, с учебником «Немецкий язык, часть IV» на коленях и набором карточек в руках. Она нахмурилась, недовольная звучанием гортанных согласных. Немецкий язык напоминал ей старика, отхаркивающего мокроту.

Был вторник, и Эмма сидела за круглым обеденным столом во дворе школы, куда пускали только старшеклассников и самых крутых малолеток. Остальным приходилось томиться в душном кафетерии, где жутко воняло мексиканскими пирожками тако с рыбой. С минуты на минуту должны были подойти Шарлотта, Мадлен и Лорел, и Эмма коротала время за немецким, готовясь к завтрашней контрольной. Хотя Саттон, вероятно, и дня в своей жизни не провела за учебниками, Эмма не могла ударить лицом в грязь даже на самом безобидном диктанте. С первого класса она была отличницей и не собиралась сдавать позиций.

Мне было не по себе от того, что сестра меня осуждала. Может, я просто была занята чем-то еще, и мне было не до учебы? А может, я знала, что все равно умнее всех, и не видела смысла надрываться?

Контрольная по немецкому охватывала этапы человеческого существования: рождение, жизнь, смерть. – Ich war in Arizona geboren, – снова зашевелила губами Эмма. Я родилась в Аризоне. Так ответила бы Саттон. Но правда ли это? Бекки всегда говорила Эмме, что она родилась в Нью-Мексико[33] – выходит, и Саттон родилась там же.

– Sutton starb in Arizona, – еле слышно отчеканила Эмма, запоминая следующую фразу. Саттон умерла в Аризоне. Прозвучавшие вслух, пусть даже на другом языке, эти слова больно жалили. Она перелистала глоссарий в конце учебника, но не нашла более точного глагола, чего-нибудь вроде убить, застрелить, зарезать или задушить.

– Ты купила билеты на бал выпускников?

Над ухом у Эммы защебетал чей-то голосок, и она подпрыгнула на стуле. Девушка с лицом, разрисованным зеленым гримом, с накладным носом, в парике Эльвиры – повелительницы тьмы[34]и в длинном черном платье, наверняка кишевшем клопами, бросила Эмме на колени флаер: «ХЭЛЛОУИН ВСТРЕЧАЕТ ВЫПУСКНИКОВ! ПРИХОДИ ИЛИ ПРОИГРАЕШЬ!» Когда «Эльвира» увидела, кто перед ней, ее маниакальная улыбка померкла, и она отошла в сторону.

– О… М-м, уверена, Саттон, что у тебя уже есть билет. Желаю хорошо повеселиться!

Прежде чем Эмма успела вымолвить хоть слово, «Эльвира» ускакала дальше. Уже не в первый раз эта чокнутая шарахалась от Эммы, обходя за километр в школьных коридорах или выбегая из туалета, как только Эмма там появлялась. Вот что значит быть Саттон Мерсер, подумала Эмма, задаваясь вопросом, не чувствовала ли сестра себя одиноко, видя, как к ней относятся. И могла ли Саттон впустить кого-нибудь к себе в душу?

Я не знала, как ответить на вопрос Эммы. Но, если окажется, что кто-то из близких друзей забрал мою жизнь, наверное, я правильно делала, что никому не доверяла.

Эмма закрыла учебник. Разглядывая притворно-счастливых немцев в кожаных шортах на обложке, она снова испытала странное, колючее чувство, будто за ней наблюдают. Она медленно обернулась. Чуть поодаль футболисты смеялись над парнем, который что-то рассказывал, смешно жестикулируя. А за соседним столиком сидели парень с девушкой. Их рты казались злыми красными прорезями, а немигающие глаза впились в Эмму.

Гаррет и Ниша.

Ниша – сегодня в облегающей ярко-зеленой тенниске и кроссовках от Lacoste – смотрела на Эмму с леденящей кровь ненавистью. Если раньше Эмма не догадывалась, что Гаррет с Нишей – друзья, теперь она могла в этом убедиться. Сидя вплотную к Нише, Гаррет сверлил Эмму взглядом. Его лицо выражало отвращение и как будто говорило: Я все о тебе знаю. Я знаю про Итана.

Мог ли Гаррет знать? Не он ли торчал у дома Полсонов прошлой ночью? А может, они следили за ней вдвоем с Нишей? Эмма робко, но приветливо помахала Гаррету рукой, но он лишь тряхнул головой и что-то прошептал на ухо Нише. Та захихикала и усмехнулась, глядя на Эмму.

Эмма вдруг поняла, что больше не может терпеть. Ее достали эти мелкие интриги. Сжав кулаки, она сурово посмотрела на миниатюрную брюнетку.

– Я могу тебе чем-то помочь, Ниша? – спросила она, не скрывая сарказма.

Ниша в ответ сладко улыбнулась и еще теснее прижалась к Гаррету, а ее пальцы с кроваво-красными ноготками собственническим жестом сжали его руку.

– Я как раз собиралась тебе напомнить, что обязательный ужин нашей команды состоится в пятницу у меня дома. Я бы, конечно, пригласила тебя принять участие в его организации, но кто знает, соблаговолишь ли ты почтить нас своим присутствием?

Эмма ощетинилась.

– Ну, может, и почтила бы, если бы ты хоть раз устроила что-то достойное внимания.

Молодец, Эм, подумала я. Эмма начинала проявлять твердость, и в ней все заметнее проступали мои черты. Возможно, есть доля правды в том, что природа сильнее воспитания.

Взгляд Ниши прояснился: она увидела кого-то за спиной у Эммы.

– Лорел, ты ведь придешь, да? Или Саттон тебя не пустит?

Эмма обернулась в тот момент, когда Лорел ставила на стол поднос с едой. Лорел метнула колкий взгляд в сторону Ниши.

– С каких это пор командные ужины стали обязательными? – пробормотала она себе под нос. – Кто-то должен напомнить ей, что звание второго капитана еще не делает ее королевой.

– Она злится, потому что Саттон не пришла в прошлый раз. – Шарлотта плюхнулась на скамейку рядом с Лорел и швырнула на стол полосатый холщовый мешок с завтраком. Она посмотрела на Эмму. – Саттон, если ты не хочешь, чтобы мы пошли на этот ужин, мы не пойдем.

Лорел повернулась к Эмме и тоже кивнула. Эмма заметила, что подруги всегда подчиняются Саттон, признавая за ней лидерство в клубе «Игра в ложь».

Но я не уверена, что это так уж им нравилось. Шарлотта устало смотрела на Эмму, как будто ей надоело плясать под дудку Саттон Мерсер.

– Ну, и где ты была сегодня? – вмешалась Мадлен, подсаживаясь к Эмме. – Почему не пришла в «Хаб»?

Эмма прищурилась.

– Мы договаривались встретиться в «Хабе»? – Так назывался школьный магазин и кофе-бар рядом со столовой. Там можно было разжиться толстовками с эмблемой «Холли», билетами на танцевальные вечеринки-лотереи и фирменными карандашами.

– Ну да, чтобы обсудить церемонию встречи выпускников! Забываешь традиции? – Мадлен вручила Эмме картонный стаканчик с кофе. – Ладно. Я захватила для тебя латте. Кажется, кто-то сегодня немного рассеянный, да? Может, это из-за вчерашних посиделок в участке?

Лорел со смачным чпоком откупорила банку диетической газировки Sprite.

– Я рассказала им сегодня утром. – Она выдержала взгляд Эммы, невинно хлопая ресницами, словно говоря: «И угадай, что еще я собираюсь им рассказать?»

– Похоже, ты не собиралась нам рассказывать. – Шарлотта достала пластиковый контейнер Tupperware с салатом из шпината. – Так что произошло?

Мадлен водила пальцами по зазубренному лезвию пластмассового ножа.

– С каких это пор ты затеваешь шоплифтинг[35]без нас? – Она выглядела обиженной, как будто Эмма нанесла ей личное оскорбление.

– И ты попалась в Clique? – Шарлотта зацокала языком. – Да мы это место освоили уже к восьмому классу!

– Лорел сказала, что ты стащила клатч от Tori Burch. – Мадлен сморщила нос. – Саттон, Tori того не стоит.

Эмма сняла крышку с картонного стакана с кофе, и лицо обдало паром.

– Ты же знаешь, как это бывает. Иногда просто руки чешутся, – туманно ответила она. – Да я бы ни за что не попалась, если бы эта дрянь на кассе занималась своей работой, а не пялилась на меня. Как будто влюбилась.

– Да-а, кое-кто теряет хватку, – пропела Шарлотта, с хрустом вгрызаясь в морковку. Она выглядела почти счастливой от того, что Эмма попалась.

Эмма сделала осторожный глоток и поморщилась, горячий кофе обжигал.

– Короче, я вряд ли попаду на встречу выпускников. На ближайшее тысячелетие я под домашним арестом.

– О, я тебя умоляю. Ты обязательно пойдешь. – Мадлен сунула в рот изюм в йогуртовой глазури. – Мы что-нибудь придумаем. И в поход с нами ты тоже пойдешь, не сомневайся.

Мадлен вдруг усмехнулась, услышав шаги за спиной.

– Гребаные королевы тут как тут.

Обычно двойняшки одевались совсем иначе – Габби предпочитала стиль «степфордских жен»[36]с аккуратными головными повязками и платьями с корсетом, а Лили тяготела к образу Тейлор Момсен[37], и в ее гардеробе преобладали клетчатые фланелевые рубашки и ультракороткие юбки в сочетании с макияжем «глаза енота». Но сегодня обе явились в облегающих розовых платьицах с пышными юбками из тюля и туфлях на ураганной платформе с ремешками вокруг тонких щиколоток. И, разумеется, обе сжимали в руках айфоны. Вся школьная братия – от шумных малолеток в углу до угрюмой богемы у стенки – вытаращилась на них.

– Привет, девчонки! – защебетала Габби.

– Чао! – воскликнула Лили. – Кто-то говорил про поход? Куда мы собираемся в этом году?

– Мы идем на гору Леммон, – подчеркнула Шарлотта. – А куда вы собираетесь, я не знаю.

– Очень плохо, – так же многозначительно заявила Лили. – Потому что только мы знаем, где находятся лучшие горячие источники.

– И у нас есть чудесный хибачи-гриль[38]. Можно приготовить s’mores[39], – добавила Габби.

– Не знаю, насколько это удачная идея – разводить костер в пустыне, – фыркнула Лорел.

Эмма провела языком по зубам, глядя на двойняшек и вспоминая их автомобиль, курсировавший мимо дома Саттон. Не они ли паслись прошлой ночью у забора, наблюдая за ней и Итаном в бассейне?

Мадлен окинула двойняшек оценивающим взглядом.

– Голосование за претенденток на корону уже закончилось, юные леди. Вам больше не нужно одеваться, как Барби.

– А может, нам так нравится. – Лили положила руки на свои костлявые бедра. – Ну что, девчонки? Вы уже составили план нашей церемонии?

– Все должно быть по высшему разряду, – встряла Габби, яростно пережевывая жвачку. В воздухе поплыл аромат арбуза. – Официанты… потрясающая еда и музыка… и, возможно, церемония посвящения в «Игру в ложь» в качестве вишенки на торте? – Габби загибала пальцы, перечисляя свои пожелания.

– У нас есть убойные идеи розыгрышей, – подхватила Лили, и в ее светлых глазах заплясали чертики.

– Мы будем ценным приобретением для клуба, – заговорщическим тоном добавила Габби, в упор глядя на Эмму. Эмма слегка отодвинулась, сердце забилось сильнее. Габби вытащила из кармана миниатюрную баночку, открутила розовую крышку и положила круглую таблетку на язык. Ее горло дернулось, когда она сглотнула. Все это время она не сводила глаз с Эммы, словно между ними шел молчаливый диалог.

– С приглашением в клуб ничего не выйдет, юные леди, – сказала Эмма, пытаясь держаться уверенно и твердо. Саттон не допустила Габби и Лили к «Игре в ложь» – и, возможно, на то имелись причины.

Габби окинула Эмму тяжелым взглядом, как будто готовилась к драке.

– Это мы еще посмотрим, правда? – сказала она, и ее слова прозвучали неожиданно резко.

Лили тронула сестру за запястье.

– Остынь, Габс, – приглушенно сказала она и потащила Габби вглубь патио. – Никаких автографов! – заявила она глазеющим одноклассникам, закрывая лицо рукой, словно ее преследовали папарацци. Как только Лили отпустила ее, Габби обернулась и, сложив пальцы пистолетиком, прицелилась в Эмму. У Эммы отвисла челюсть.

У меня перед глазами тотчас ожила картинка, как на ночном девичнике у меня дома я выталкиваю двойняшек из своей комнаты и притворно улыбаюсь: «Извините, девочки! Нам нужно обсудить кое-какие секреты из «Игры в ложь». Побудьте пока в гостиной с другими козявками». Габби тогда так сжала айфон, что побелели костяшки пальцев. И тут подала голос Лили.

– Попомни мои слова, Саттон, так будет не всегда, – со злостью выплюнула она.

Но сейчас Мадлен лишь закатила глаза, наблюдая выходку «двойняшек-твиттеряшек».

– Что-то на них нашло в последнее время. Совсем крышу сносит.

– Это точно, – сказала Шарлотта, потягивая кофе и глядя на двойные двери, за которыми исчезли сестры-близнецы. – Но в одном они правы – нам действительно придется планировать их церемонию.

– Давайте займемся этим в субботу. – Мадлен убрала пустой контейнер Tupperware в сумочку. – У меня дома.

– Не могу, – сказала Эмма. – Я под домашним арестом, ты не забыла?

Шарлотта фыркнула.

– И когда это тебя останавливало?

Прозвенел звонок, и все разом поднялись из-за столов, побросали остатки еды в мусорный бак и поспешили на занятия. Лорел и Шарлотта разошлись в разные стороны, но Мадлен задержалась и ждала, пока Эмма соберет свою сумку, чтобы пойти вместе.

Они свернули за угол в музыкальное крыло школы. Из открытых дверей классов вырывались фальшивые звуки, обрывки мелодий, переливы струн. В конце коридора «Эльвира» продолжала раздавать флаеры. Ее накладной нос собирался вот-вот упасть, и проходившая мимо парочка школьников захихикала. Мадлен покосилась на Эмму.

– Что с тобой происходит? – спросила Мадлен, замедляя шаг.

– О чем ты? – Эмма вздрогнула.

Мадлен обогнала девочку, которая с трудом волочила футляр с тубой.

– Ты какая-то… странная. Осторожничаешь, исчезаешь неизвестно куда, воруешь в одиночку… Мы с Шар уже подумываем, не вселился ли в тебя инопланетянин.

Эмма почувствовала, как румянец расползается по ее лицу и груди. Успокойся, мысленно приказала она себе и начала теребить цепочку Саттон, пытаясь взять себя в руки. Внезапно ее осенило.

– Думаю, я расстроена, потому что вы с Шар слишком сблизились в последнее время, – ответила она, стараясь, чтобы в ее голосе звучали обида и ревность. – Ты нашла мне замену? Теперь не я – твоя лучшая подруга? – Она окинула взглядом высокую балетную фигуру Мадлен в узких брюках карго и сером джемпере с рукавом «летучая мышь», надеясь, что уловка сработает.

Тонкие черты лица Мадлен напряглись.

– Мы с Шар всегда были подругами.

– Да, но между вами двумя что-то изменилось, – гнула свое Эмма. – Ты стала скрытной. Это как-то связано с той ночью перед вечеринкой у Ниши? Я знаю, вы были вместе, Мадс.

Мадлен остановилась как вкопанная посреди коридора, загораживая проход. На ее виске пульсировала жилка.

– Может, хватит о той ночи?

Эмма захлопала ресницами. Огонь, разгоравшийся в животе, подзадоривал ее.

– Почему?

– Потому что я не хочу говорить об этом, окей?

– Но…

– Оставь меня в покое, Саттон! – Мадлен повернулась и рванула в первую попавшуюся дверь, которая вела в школьную библиотеку.

Эмма толкнула дверь плечом и последовала за Мадлен. За длинными широкими столами дети, сутулясь, корпели над домашним заданием. За стеклянной стеной мерцали экраны компьютеров. В просторном помещении пахло старыми книгами и дезинфицирующим средством, которое обычно нюхал наркоман Трэвис.

Мадлен исчезла в глубине библиотечного зала.

– Мадс! – позвала Эмма, пробегая мимо низкой полки с атласами и энциклопедиями. – Мадс, подожди!

Библиотекарша приложила палец к губам.

– Тихо! – раздался ее строгий голос из-за стойки регистрации.

Эмма промчалась мимо постеров «Сумерек» и «Гарри Поттера», от которых щемило сердце. Когда-то Бекки, одетая в черный бархатный плащ, который она ухватила на распродаже после Хэллоуина, читала ей «Гарри Поттера» на разные голоса. Эмма любила, когда ей читали; и плевать, что от плаща попахивало плесенью.

Она свернула в проход, где чуть раньше скрылась Мадлен. Подруга стояла в самом углу, у полки с объемистыми томами «The Riverside Shakespeare»[40]. Она держала спину неестественно прямо, как будто кол проглотила, и длинные темные волосы каскадом ниспадали ей на плечи.

Я вдруг отчетливо увидела перед собой Мадлен, застывшую в такой же напряженной, но беззащитной позе. Мы были в ее спальне, когда в коридоре послышалась какая-то суета, и приглушенные голоса звучали все громче. Я уловила сдавленный вздох, как будто она пыталась сдержать слезы.

– Мадс? – прошептала Эмма. Мадлен не ответила. – Брось, Мадс. Извини, если я сказала глупость.

Мадлен обернулась и уставилась на Эмму покрасневшими глазами.

– Послушай, первому, кому я позвонила, – это тебе. – У нее дрогнул голос, и она крепко сжала губы. – Ты не ответила. Видимо, у тебя нашлись более важные дела. – Она шмыгнула носом и судорожно вздохнула. – Не думай, что мир вращается только вокруг тебя. Я делаю все, о чем ты просишь, но хотелось бы, чтобы хоть иногда это было взаимным. Потом я позвонила Шарлотте, и она оставалась со мной всю ночь. Так что да, конечно, мы очень сблизились в последнее время. Довольна?

Стиснув зубы, Мадлен промчалась мимо Эммы, как будто та была безликой школьницей, путающейся под ногами.

– Мадс! – окликнула ее Эмма. Но Мадлен не остановилась. Она рывком распахнула дверь и пулей вылетела в коридор.

Все, кто сидел в библиотеке, встрепенулись и уставились на Эмму. Она нырнула обратно в проход и прислонилась к полке с книгами. Мадлен скрывала что-то очень важное, но не то, о чем думала Эмма. В том, как отреагировала Мадлен на ее слова, не было никакой фальши. С чем бы ни столкнулась Мадлен в ту ночь, когда пропала Саттон, это было ее личной проблемой и не имело никакого отношения к тому, что случилось с Саттон. В ту ночь Мадлен зализывала свои раны. Значит, она невиновна. И у Шарлотты, которая находилась при ней, получается, тоже есть алиби.

Облегчение захлестнуло меня мощной волной. Мне даже захотелось крикнуть: «Ура!» Две мои лучшие подруги не подвели – оказались настоящими лучшими подругами, а не моими убийцами.

Запищал сканер – библиотекарша принялась отмечать в читательском билете книги, которые выбрал тщедушный рыжий мальчишка. Эмма повернулась, чтобы уйти, но задела коленкой том Шекспира, и книга с громким стуком упала на пол и раскрылась. Тонкие, как пергамент, страницы пестрели следами маркеров и каракулями учеников, которых совершенно не волновало, что это библиотечный экземпляр. Эмме на глаза попалась строчка из «Гамлета», от которой по спине пробежал холодок страха.

Можно улыбаться, улыбаться и быть мерзавцем.

Я и сама задрожала. Шарлотта и Мадс были вне подозрений, но мой убийца разгуливал на свободе – улыбаясь, наблюдая, скрываясь, выжидая.

13

Нельзя недооценивать пользу шпионажа

– Мам, она будет хорошо себя вести, – умоляла Лорел. – Обещаю. Пожалуйста, разреши ей пойти!

Был вечер пятницы, и Эмма с Лорел стояли в прихожей дома Мерсеров. Миссис Мерсер смотрела на них с порога своего кабинета. Рядом с ней тяжело дышал Дрейк, высунув язык, толстый, как кусок ветчины. Эмма на всякий случай держалась от него подальше.

– Это какой-то дурацкий ужин для теннисной команды, – продолжала Лорел. – Будет невероятная скука! Это же Ниша устраивает… И вообще, разве тренер Мэгги не говорила тебе, что она чуть ли не электронный браслет готова надеть на Саттон? Тебе не о чем беспокоиться.

– Пожалуйста! – Эмма, подыгрывая Лорел, по-щенячьи преданно смотрела в глаза миссис Мерсер. Еще неделю назад она бы не поверила, что захочет пойти на тусовку к Нише. Но от домашнего ареста уже тошнило. Мало того что ее заперли в доме; миссис Мерсер лишила Эмму интернета, отключив кабель от комнаты Саттон, и отобрала айфон. После сверкающего навороченного гаджета Саттон простенький BlackBerry, который Эмма привезла с собой из Вегаса, казался прошлым веком. По вечерам она снова и снова обшаривала комнату Саттон в поисках зацепок, имеющих хоть какое-то отношение к ее убийству, но ничего не находила. Единственное, что оставалось, – это зубрить домашние задания. Саттон, наверное, переворачивалась в могиле.

Это при условии, что я действительно находилась в таком унылом месте, как могила. В чем я сильно сомневалась.

Эмму ни за что не отпустили бы на ужин команды теннисисток, но тренер Мэгги позвонила миссис Мерсер на работу с настоятельной просьбой разрешить Эмме посетить столь важное мероприятие. Это повысит моральный дух команды, сказала Мэгги и заверила, что сама будет там и присмотрит за Эммой. Но миссис Мерсер все-таки почему-то колебалась.

– Лорел, ты будешь следить за ней, как ястреб? – спросила миссис Мерсер.

– Да-а, – застонала Лорел, теребя бретельку платья в цветочек.

– И вы обе приедете домой сразу, как только ужин закончится?

– Даже не сомневайся, – в один голос ответили девочки.

Миссис Мерсер приложила палец к губам.

– Что ж, это все-таки Ниша. – Она произнесла имя Ниша с таким почтением, как будто речь шла о Далай-ламе. Миссис Мерсер считала Нишу примером для подражания – отличницей с твердыми моральными принципами, не способной ни на что дурное. – Хорошо. – Миссис Мерсер вздохнула и махнула рукой, что должно было означать, что она их отпускает.

Эмма забралась в машину Лорел. Сестра, скользнув на водительское сиденье, спросила:

– Ну, и каков вкус свободы?

– Словами не передать! – ответила Эмма.

Одной рукой Лорел держала руль, а другой расчесывала щеткой длинные белокурые волосы. Несмотря на вечный беспорядок в комнате, сестра Саттон тщательно следила за своей внешностью: постоянно освежала блеск на губах, рассматривала зубы в зеркале, чтобы убедиться, что между ними ничего не застряло, наглаживала юбки и рубашки. Эмме нравилось, что Лорел сама ухаживает за своей одеждой, вместо того чтобы сваливать это на миссис Мерсер или химчистку. Она вполне могла позаботиться о себе.

Но это не означало, что Эмма ей доверяла.

Эмма повернулась на пассажирском сиденье и включила режим «сыщик».

– Похоже, у Мадлен есть какой-то секрет, – заговорила она. За окном промелькнул собачий питомник «Милый песик», следом за ним – салон изделий из бирюзы и хрусталя и уличная ярмарка керамики.

Брови Лорел взметнулись вверх, но она не сводила глаз с дороги.

– Да? И что за секрет?

– Мне она не скажет. Это как-то связано с той ночью, накануне вечеринки у Ниши перед началом учебного года.

Тень пробежала по лицу Лорел.

– Это когда ты меня кинула?

Эмма прикусила щеку. Упс. Саттон обещала взять с собой Лорел на ту вечеринку… Но поскольку к тому времени Саттон уже была мертва, то обещание свое она не сдержала.

– Да… В ту ночь Мадс позвонила Шарлотте и сказала ей, в чем дело. Думаю, случилось что-то серьезное.

– Почему ты была не с ними? – спросила Лорел.

Эмме показалось, что в салоне вдруг стало невыносимо холодно. А это ты мне скажи, вертелось у нее на языке.

– Думаю, что и ты была не с ними? – спросила она в свою очередь.

Губы Лорел сжались. Jetta съехала со своей полосы, и водитель из машины, ехавшей рядом, резко посигналил, так что обе девушки подпрыгнули.

– Э-э, да, – кратко ответила Лорел, возвращаясь в свой ряд. – Не с ними.

– И где же ты была? – Эмма старалась поддерживать непринужденный разговор, хотя внутри у нее все клокотало.

Пальцы Лорел крепче вцепились в руль. Она долго молчала, устремив взгляд вперед.

– Саттон, ты уверена, что нам нужно говорить об этом прямо сейчас? – произнесла она наконец стальным голосом. Эмма выжидающе смотрела на нее, но больше ничего не услышала.

Лорел подъехала к знакомому одноэтажному дому, похожему на ранчо, с большим двором, усаженным суккулентами. Он выглядел таким же, каким его запомнила Эмма, когда увидела его в день своего приезда в Тусон, еще не зная, что ее сестра-близнец мертва. Еще до того, как началось все это безумие. На подъездной дорожке и у обочины стояли автомобили, многие с наклейками на бамперах: «ТЕННИС – ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ» и «ТЕННИС – МОЯ ЛЮБОВЬ» с желтым теннисным мячиком вместо буквы «О». Дом сиял огнями, изнутри доносились взрывы хохота.

– Пошли. – Лорел нажала кнопку брелка, запирая машину, и двинулась по дорожке, но Эмма замешкалась. Она разглядывала дом Итана на другой стороне улицы. На крыльце было темно. Телескоп, в который смотрел Итан в тот вечер, когда они впервые встретились, исчез. Ей стало интересно, чем сейчас занят Итан. Думает ли он об их несостоявшемся поцелуе в бассейне? Они виделись в школьных коридорах, но так ни разу и не поговорили.

Дверь дома Ниши распахнулась, и теннисная команда встретила их объятиями и визгом. Эмма заглянула в комнату и подтолкнула Лорел локтем.

– А где же Мэгги?

Лорел рассмеялась.

– Уж точно не здесь.

Из толпы вынырнула Шарлотта в полосатом топе с открытыми плечами и широких джинсах. Она взяла Эмму под руку.

– Я вижу, мой хитрый план сработал! – Веснушки на ее носу слились в одно пятно, когда она улыбнулась.

Эмма нахмурилась. Хитрый план?

Шарлотта подняла большой палец и мизинец, изображая телефонную трубку.

– Здравствуйте, миссис Мерсер? – произнесла она взрослым голосом. – Это тренер Мэгги. Я бы очень, очень хотела, чтобы Саттон посетила сегодняшний командный ужин. Это такое проявление солидарности! Да, я понимаю, что она наказана, но обещаю вам, что глаз с нее не спущу. Можете на меня положиться!

Даже я бы не додумалась до такого блестящего розыгрыша. Мои подруги снова оказались на высоте. В порыве чувств я попыталась обнять Шарлотту, испытывая облегчение от того, что она – не убийца. Но, как обычно, мои пальцы просто прошли сквозь нее.

Шарлотта схватила Эмму за плечи и прижала к себе.

– Не стоит благодарности. Теперь осталось только продумать, как вытащить тебя на бал выпускников.

Она потянула Эмму за собой в столовую, где на столе, накрытом клетчатой скатертью, были расставлены блюда с жареной курицей и сэндвичами, большие миски салата с пастой, корзинки с хрустящими, завернутыми в фольгу чесночными булочками и ярусная подставка с кексами в шоколадной глазури. Красные пластиковые стаканчики стояли рядом с бутылками спортивного напитка Gatorade, минеральной воды Smart Water и диетической колы. Теннисистки вовсю хозяйничали за столом, накладывая еду на тарелки пластиковыми ложками с длинными ручками.

Когда Эмма шагнула ближе, ледяная рука сжала ее запястье.

– Хорошо, что ты смогла вырваться, Саттон, – сладко улыбнулась Ниша.

Эмма поморщилась, испытывая привычную тревогу при виде Ниши. Эта девушка казалась слишком глянцевой, ухоженной до тошноты. Безупречной во всем. Шелковая блузка кремового цвета идеально заправлена в темно-синие джинсы. Золотые браслеты на запястье отполированны до блеска. Волосы гладким сияющим полотном спадают на спину, а макияж не уступает профессиональному.

– Я рада, что тебе нравится угощение, – продолжала Ниша. – Было нелегко приготовить столько еды. Тем более что мне пришлось делать все в одиночку.

Меня так и подмывало крикнуть: «Врушка!» На кухне я заметила кучу продуктовых пакетов из AJ’s Market. Очевидно, что Ниша купила все эти блюда уже готовыми и просто красиво разложила их на тарелках.

– Ну, и как себя чувствует Саттон Мерсер без бойфренда? – Голос Ниши сочился притворным елеем. – Должно быть, впервые… ну, я не знаю… с детского сада?

Эмма выпрямилась.

– Я прекрасно провожу время наедине с собой, – сказала она и закинула в рот крекер. – И наслаждаюсь свободой.

Уголки розовых губ Ниши дернулись в отвратительной усмешке.

– Я слышала, ты не захотела заниматься с ним сексом, – добавила она достаточно громко, чтобы к ним обернулись две десятиклассницы, стоявшие в очереди за добавкой салата.

Рука Эммы застыла над крекерами.

– И где же ты это слышала?

У Ниши вырвался легкий смешок. Ответ напрашивался сам собой: кроме подруг Саттон, Гаррет был единственным, кто знал, что произошло в спальне Саттон.

Фу. Я вдруг обрадовалась, что Эмма порвала с ним.

– Я и не знала, что ты такая ханжа! – прощебетала Ниша, демонстрируя жемчужные зубы. И, не дав Эмме и рта раскрыть, она повернулась и, виляя бедрами, направилась в гостиную.

Эмма вонзила вилку в кусок курицы, чувствуя, как ее все сильнее захлестывает ненависть к Нише. Интересно, Саттон ненавидела ее так же? Но дело даже не в этом. В Нише было что-то еще, вызывающее беспокойство. Странные взгляды в сторону Эммы, шепотки. Она как будто дурачилась, играла с Эммой. Словно знала что-то – какой-то большой секрет.

Эмма выглянула из столовой. Большая, оборудованная по последнему слову техники кухня находилась справа. Налево из прихожей тянулся длинный темный коридор, который, скорее всего, вел в спальню Ниши. Может, рискнуть?

– Будь осторожна, – предупредила я, хоть Эмма и не могла меня слышать. Ниша уж точно не потерпит шпиона в собственном доме.

Эмма уставилась на куриную ножку, и ее вдруг замутило от вида желтоватой кожицы. Отставив тарелку, она пробормотала что-то насчет ванной, не обращаясь ни к кому конкретно, и на цыпочках прокралась в коридор.

Крошечные ночники подсвечивали плинтусы у самого пола. В воздухе витал аромат то ли освежителя, то ли индийских специй. Эмма осторожно толкнула первую попавшуюся дверь и оглядела полки, забитые постельным бельем и полотенцами. Она двинулась дальше и забрела в ванную комнату, украшенную шторкой с узором пейсли и зеркалом, обрамленным мозаичной плиткой. Следующая дверь, которая вела в спальню родителей Ниши, оказалась приоткрытой. Посреди комнаты стояла не застеленная огромная кровать, по всему ковру валялись мужские рубашки вперемешку с черными носками и блестящими черными ботинками. Кажется, на этой неделе здесь не появлялась уборщица, подумала Эмма, удивляясь тому, что сама всего за несколько недель привыкла к безупречно чистому дому. Чувство вины кольнуло ее, когда она вспомнила, что миссис Банерджи умерла этим летом.

Эмма толкнула последнюю дверь справа. Настольная лампа освещала письменный стол, где царил безукоризненный порядок. От закрытого лэптопа Compaq тянулся шнур зарядки к белому iPod. Остальные поверхности в комнате были пустыми и стерильными, как в гостиничном номере. На покрывале, которым была застелена кровать, не было ни единой морщинки. В изголовье Ниша аккуратно разложила восемь пушистых подушек и рассадила плюшевые игрушки, среди которых была большая теннисная ракетка с выпученными глазами. Книги на полке – в основном романы викторианской эпохи, например, сочинения сестер Бронте[41], – были расставлены в алфавитном порядке. Даже жалюзи были открыты под одинаковым углом.

Из гостиной донесся взрыв смеха, и Эмма замерла. Потом выглянула в щель между дверью и стеной и сосчитала до трех. Никто не появился в конце коридора.

Она тихонько прошла в комнату, чтобы поближе рассмотреть фотоколлаж под стеклом рядом с кроватью Ниши. На большинстве фотографий Ниша позировала в движении: била ракеткой наотмашь, делала укороченный пас, подавала мяч, победно вскидывала руки над головой. На центральном фото коллажа Ниша стояла на верхней ступени пьедестала с золотой медалью на шее. Саттон занимала третью ступеньку и выглядела хмуро. У нее на колене темнела повязка.

По краям были размещены групповые снимки теннисной команды: девочки поднимают над головами кубок, при этом Саттон держится как можно дальше от Ниши. Волосы у Шарлотты заметно темнее, а у Лорел – светлый короткий «боб». На другой фотографии девушки запечатлены в аэропорту перед выходом на посадку. Саттон позирует с краю, выставив ногу вперед и упираясь в скамейку, сексуально надувая губки. Эмма заметила мигающий слот игрального автомата на заднем плане. Может, это в Вегасе? Неужели они с Саттон в какой-то момент находились в одном городе? Эмма представила на мгновение, как они сталкиваются в казино «Нью-Йорк, Нью-Йорк», где она работала. Интересно, заметила бы ее Саттон? Улыбнулись бы они друг другу?

В углу доски висел самый свежий снимок команды. Казалось, что его прикрепили наспех поверх других фотографий. Теннисная команда сидит вокруг обеденного стола дома у Ниши. Саттон и Шарлотты среди них нет, но Лорел широко улыбается, и волосы у нее такие же длинные, как сейчас. КОМАНДНАЯ ПИЖАМНАЯ ВЕЧЕРИНКА «СНОВА В ШКОЛУ» – гласила надпись под фотографией. Палец Эммы коснулся даты, выведенной каллиграфическим почерком Ниши: 31/8. Эмма задержала на ней взгляд, прежде чем поверила, что это наяву.

– Что ты здесь делаешь?

Эмма вздрогнула. Ниша стояла в дверях, скрестив руки на груди. Она подошла и толкнула Эмму в плечо.

– Я не говорила, что тебе можно сюда заходить!

– Постой! – Эмма указала на фото. – Когда это было снято?

Ниша посмотрела на снимок и закатила глаза.

– Ты что, читать не умеешь? – ехидно спросила она. – Написано же: тридцать первого августа.

Ниша уперлась ладонью в спину Эммы и вытолкала ее из комнаты. Потом захлопнула дверь и повернулась к Эмме.

– Быть членом команды – значит участвовать в командных мероприятиях. По крайней мере, так это понимают те из нас, кто поддерживает друг друга.

– Даже Лорел была там, – медленно произнесла Эмма, поднимая глаза и встречаясь взглядом с Нишей.

Надменная усмешка появилась на лице Ниши, когда она посмотрела поверх плеча Эммы.

– О, Лорел! На ловца и зверь бежит. Мы только что о тебе говорили.

Эмма обернулась. Лорел стояла в конце коридора с красным пластиковым стаканчиком в руке.

– Неужели? – спросила она, и ее взгляд заметался между девушками.

– Я только что рассказывала Саттон, как круто мы провели время на ночном девичнике нашей команды пару недель назад, – проворковала Ниша.

Щеки Лорел вспыхнули, и пластиковый стаканчик хрустнул, когда она сжала его в руке.

– О, – тихо произнесла она. Ее взгляд метнулся к Эмме, потом на розовато-лиловый ковер под ногами. – О, Саттон, извини, я…

– Неужели ты настолько стыдишься этого? – Ниша хлопнула себя по бокам. – Ты пришла, Лорел! И, кажется, тебе даже было весело.

Улыбка померкла на лице Лорел, сменившись хмурым взглядом, а потом ее губы задергались.

– Было прикольно, – прошептала она.

Глаза Ниши победоносно сверкнули. Она подергала ручку двери своей спальни и, убедившись, что та надежно заперта, стремительно прошла мимо Эммы и Лорел. По дороге она покосилась на комнату отца, заметно побледнела и поспешно захлопнула дверь.

Лорел робко взглянула на Эмму.

– Извини, Саттон. Я знаю, что вы с Нишей ненавидите друг друга. Но я думала, что ночной девичник обязателен. Я не знала, что вы с Шарлоттой не собираетесь туда идти. Пожалуйста, не злись на меня.

Из гостиной снова донесся смех. Поднявшийся ветер стучался в окна. Настоящая Саттон, возможно, и разозлилась бы. Судя по всему, Лорел не призналась сестре в том, что ходила на теннисную вечеринку, опасаясь гнева подруг Саттон, солидарных в своей ненависти к Нише. Саттон могла бы расценить ее поступок как предательство.

Но Эмма испытала восторг, смешанный с облегчением. Участие Лорел в ночном девичнике теннисной команды гарантировало ей железное алиби на тридцать первое августа. Стало быть, ни она, ни Ниша не убивали Саттон.

– Все хорошо, – сказала Эмма, бросаясь к ней на шею, так что Лорел еле удержалась на ногах.

– Саттон? – донесся приглушенный голос Лорел из-за рукава лавандовой блузки Эммы.

Я закружилась в ликующем танце рядом с ними. Помню, как меня обрадовало известие о том, что Шарлотта и Мадлен вне подозрений. Но сейчас я просто порхала от счастья: моя сестра оказалась невиновной.

14

Не стоит лезть на рожон

– Это что такое? – Мадлен распахнула дверь своего дома, встречая Лорел, Эмму и Шарлотту. Был ранний вечер субботы, и все трое держали в руках заляпанные краской джинсы, грязные футболки и старые кроссовки.

– То, в чем мы вернемся домой. – Лорел кинула свое тряпье на садовые качели, стоявшие на крыльце. – Я наплела маме, что мы с Шар сегодня работаем волонтерами в команде «Среды обитания»[42], будем красить дома. Я сказала, что Саттон тоже должна пойти с нами, потому что для нее это будет поучительный опыт.

– Вот видишь, на что мы готовы ради твоего освобождения, Саттон, – театрально произнесла Мадлен, перекидывая длинную черную косу через плечо.

Шарлотта подмигнула Эмме, и та хихикнула. Теперь, когда Эмма знала, что они действительно подруги, а не убийцы, необходимость контролировать каждый свой шаг исчезла, и она чувствовала себя более раскованно. Утром она с радостью позволила Лорел съесть последнюю низкокалорийную булочку и искренне обняла Шарлотту, когда они сели в ее машину.

– Кое-кто сегодня чересчур весел, – заметила Шарлотта. – Ты что, влюбилась?

Эмма огляделась. Она впервые оказалась в доме Мадлен – бунгало с глиняно-кирпичными стенами, старомодным камином в стиле пуэбло[43]и кухней, облицованной мексиканской плиткой, с нарядными красными подвесными светильниками. Из окна открывался потрясающий вид на горы Каталины; Эмма даже смутно различила фигурки людей, бредущих по верхним тропам пешеходного прогулочного маршрута.

– Пошли. – Мадлен схватила со стола большую миску попкорна и повела подруг в комнату отдыха. Обитые вельветом диваны окружали большой телевизор с плоским экраном. На деревянных стенах, между плакатами с лозунгами «БЛАГОСЛОВИ НАШ СЧАСТЛИВЫЙ ДОМ» и «МЫ – СЕМЬЯ», висели рамки с фотографиями Мадлен и ее брата Тайера.

Эмма подошла ближе к фотографиям и попыталась рассмотреть их незаметно для Мадлен. Вот Тайер в футбольной форме. Тайер у входа в местный итальянский ресторан, делает вид, будто надкусывает картонную пиццу с рекламной конструкции. Тайер позирует на камне в пустыне, на нем красная футболка и шорты карго цвета хаки. Растрепанные ветром черные волосы падают на карие глаза, на открытом лице с четко очерченными скулами блуждает полуулыбка. Он улыбается в камеру на всех фотографиях, кроме единственного группового снимка, сделанного перед школьным балом. Все стоят парами – Саттон с Гарретом, оба в вечерних костюмах. Мадлен со своим кавалером, Райаном Джеффрисом, которого Эмма знала по школе; Шарлотта – с незнакомым темноволосым парнем. Тайер в ладно скроенном смокинге держится чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его глаза сузились, лицо напряжено, как будто он старается сохранить невозмутимый вид. В голове у Эммы тотчас родился заголовок: «Таинственное Исчезновение Загадочного Мальчика».

Но что-то в выражении лица Тайера пробудило во мне беспокойство. Тайер не пытался выглядеть невозмутимым, он был страшно зол. Но что его так разозлило?

«Кто ты? – мысленно обратилась Эмма к мальчику на фотографиях. – Почему ты сбежал? И почему каждый раз, когда я вижу твои фото, у меня по коже бегут мурашки?»

Не у нее одной.

Мадлен щелкнула пультом телевизора, и на экране замелькали кадры реалити-шоу «Пляж». Она открыла большую белую папку с ярко-оранжевой надписью «ХЭЛЛОУИН, БАЛ ВЫПУСКНИКОВ».

– Начнем! Шар, с дизайнером мы договорились?

– Ставь галочку. – Шарлотта кивнула, опуская пониже на бедра светло-желтые шорты и устраиваясь на лохматом ковре кремового цвета. – Ее зовут Калиста. Моя мама все время пользуется ее услугами, когда устраивает вечеринки. У нас будут котлы, скелеты, оборотни и дом с привидениями. Остальная часть зала будет выглядеть, как на концерте MI6[44]в Лос-Анджелесе. Темно и сексуально.

– Идеальное место, чтобы протащить выпивку, – встрепенулась Мадлен.

– Или подцепить чужого парня, – добавила Шарлотта и повернулась к Эмме. – Ничего личного, Саттон.

Эмма даже не стала лезть в бутылку. Пускай Шарлотта упражняется в подколках; теперь она точно знала, что они совершенно безобидны.

– Нам осталось придумать тему для королевской церемонии, – сказала Лорел.

Шарлотта закатила глаза.

– Это так глупо! Почему для нее нужно придумывать отдельную тему? Мне иногда хочется убить старперов, выдумавших эту традицию.

Мадлен подошла к окну и открыла его своими длинными тонкими руками.

– Ох, давайте уж поскорее все спланируем и закончим с этим! Мое предложение – это должно быть что-то жутковатое и в то же время гламурное. Но не настолько гламурное, чтобы взбесить администрацию.

Лорел закинула ноги на журнальный столик.

– Как насчет вампиров?

– Фу. – Мадлен скривилась. – Я устала от вампиров.

– Тогда, может, гала-фестиваль мертвецов? – предложила Эмма. – Знаете, такая по-настоящему диковинная вечеринка, где все приглашенные – трупы?

Шарлотта прищурилась, размышляя.

– Жалеешь, что не ты это придумала, да, Шар? – поддразнила Эмма. Она знала, что так сказала бы Саттон.

Шарлотта лишь пожала плечами.

– Это интересно, – признала она. – Но должно быть основано на чем-то реальном. Не просто вечеринка мертвых.

Эмму вдруг осенило.

– Как насчет бала-маскарада на «Титанике»? Только уже после того, как корабль затонул. Поэтому она проходит на дне океана, и все гости – мертвецы, но отрываются по полной программе, как принято в высшем обществе. Что-то в стиле персонажа Кейт Уинслет.

Лорел распахнула глаза.

– Мне нравится!

– Принимается. – Шарлотта хлопнула в ладоши. – Уверена, Калиста подберет декор, достойный «Титаника».

Мадлен вытащила из кармана пачку сигарет «Парламент» и розовую зажигалку. Взметнулось голубое пламя, и в воздухе поплыл дурманящий запах сигаретного дыма.

– Кто-нибудь хочет? – спросила она, выдыхая в окно.

Все отказались.

– Пора бы тебе бросить, Мадс. – Шарлотта обняла диванную подушку. – Что скажет Дэвин, когда полезет к тебе с поцелуями, а наткнется на пепельницу?

– Я еще не на сто процентов уверена, что хочу быть с ним. – Мадлен выпустила дым через нос. – Может, как раз дыхание пепельницы будет держать его на расстоянии.

– Ну, тогда не дыши на меня. – Шарлотта выставила перед собой скрещенные руки. – Я не хочу губить свои шансы окрутить Ноя.

– А ты с кем пойдешь, Лорел? – спросила Мадлен.

Лорел провела рукой по пушистому ворсу ковра.

– С Калебом Розеном.

– Не знаю такого, – громко объявила Шарлотта.

Мадлен вяло улыбнулась Лорел.

– Он из моего класса по математике, – сказала она. Ее монотонный голос не выражал ни одобрения, ни осуждения.

Эмма захлопала ресницами.

– Так у вас у всех есть пары?

Мадлен отозвалась из открытого окна.

– Ты хочешь сказать, что у тебя нет?

– Ну, я собиралась идти с Гарретом, – сказала Эмма, вспоминая билет, который вернул ей Гаррет, когда они расстались. Должно быть, они с Саттон планировали пойти вместе, прежде чем она исчезла. – А потом меня посадили под домашний арест. Поэтому я никого не приглашала.

Мадлен выпустила дым в окно.

– Да не беда, пригласи любого, Саттон. Толпы парней будут только рады пойти с тобой.

Эмма уставилась на корешки журналов National Geographic и Motor Trend, выстроившихся на книжной полке. Она задалась вопросом, интересуют ли Итана школьные дискотеки.

– Даже не знаю, кого позвать, – сказала она после паузы.

Мне хотелось ткнуть ее локтем в бок. Саттон Мерсер не ходила на танцы без кавалера! Мадлен описала сигаретой широкой полукруг, как будто исполняла балетное движение руками.

– Да брось, Саттон. Неужели тебе вообще никто не нравится?

– Не-а.

Шарлотта стукнула Эмму подушкой.

– Хватит врать. Лорел нам рассказала.

Эмма выразительно посмотрела на Лорел, но та лишь невозмутимо пожала плечами.

– Я знаю, что ты плескалась с кем-то в бассейне. Я слышала вас, ребята.

– А ну, выкладывай! – Глаза Мадлен блеснули.

Эмма почувствовала, как жар заливает ее щеки.

– Да ни с кем я не была, клянусь.

– Давай, Саттон! – Лорел сцепила ладони перед собой. – Нам-то ты можешь сказать!

Эмма провела языком по зубам. Хватит ли у нее смелости рассказать им про Итана? В конце концов, они ведь подруги Саттон, а не убийцы. И теперь, когда Эмма сняла с них подозрения, она все больше проникалась к ним доверием, чувствуя в них и своих подруг.

Скажи им, подзуживала я. Мои подруги наверняка бросятся подбадривать Эмму, призывая избавиться от ложной застенчивости, столь не свойственной Саттон Мерсер, и пригласить Итана. Конечно, все знали, что Итан – отшельник, но зато какой сексуальный отшельник.

Вдруг хлопнула входная дверь.

– Я дома! – донесся из прихожей мужской голос.

Мадлен подскочила, затушила сигарету о подоконник, разгоняя дым. Послышались шаги, и в комнату заглянул мистер Вега.

– О. Здравствуйте, девочки. Мадлен не предупредила меня, что вы придете.

– Мы просто планируем вечер встречи выпускников, папочка, – сказала Мадлен, спрыгивая с подоконника и плюхаясь в кресло-качалку La-Z-Boy. Она выглядела еще бледнее, чем обычно.

Мистер Вега устремил на нее долгий, проницательный взгляд. Потом повел носом, втягивая воздух.

– Кто-то курил? – Вежливая улыбка на лице мистера Вега сменилась злобным оскалом, и Эмма сразу вспомнила мистера Смити, одного из своих приемных отцов. Он так же, как доктор Джекил, он же мистер Хайд[45], в мгновение ока превращался из очаровательного добряка в злобного монстра. Эмма могла угадать приближение приступа бешенства, только когда мистер Смити начинал лихорадочно облизывать губы.

Мадлен покачала головой.

– Конечно, нет!

– Это с улицы, – одновременно с ней сказала Шарлотта. – Мимо проходила компания мальчишек, и все дымили, как паровозы.

Лицо мистера Вега снова приобрело нейтральное выражение, но в глазах еще полыхал огонь.

– Что ж, если вам что-нибудь понадобится, девочки, я буду у себя в кабинете. – Он покосился на экран телевизора, где шел эпизод «Пляжа». – Мадлен, не стоит смотреть этот мусор.

Мадлен щелкнула пультом. На экране появилась сцена охоты – лев раздирал когтями бьющуюся в агонии зебру. После того как мистер Вега ушел, Шарлотта подошла к Мадлен и тронула ее за руку.

На журнальном столике пискнул айфон Мадлен. Все замерли. Она схватила трубку и посмотрела на экран.

– Сюрприз, сюрприз. Еще один твит от Лили и Габби. Они весь день умоляют взять их на гору Леммон.

– Этому не бывать, – сказала Шарлотта.

Зазвонил и телефон Саттон – миссис Мерсер разрешила Эмме взять его с собой на случай непредвиденной ситуации. Эмма достала его из сумки. «Привет, милая! – писала Габби. – Ты ведь очень хочешь быть с нами, правда? Так что нас уже трое – мы тоже нас любим! Чмоки!»

Шарлотта застонала, прочитав послание на своем BlackBerry.

– Если они будут и дальше упиваться такой любовью к себе, их раздутым эго придется назначить липосакцию.

Экраны их телефонов вспыхнули еще раз.

«Буква “л” в “Игре в ложь” означает “лузер”!»

– Это уже слишком. – Лорел приготовилась стереть сообщение из памяти своего телефона. – Если они не уймутся, больше никто и никогда за них не проголосует.

– Удивляюсь, как они вообще получили голоса, – задумчиво произнесла Шарлотта, двигая керамическую фигурку осла на журнальном столике. – Я посмотрела онлайн-бюллетени. Изабель Жирар и Кейтлин Пирс тоже были в списке кандидаток, и парни явно симпатизировали им, а не Габби с Лили.

– Я за то, чтобы перестать с ними общаться. – Мадлен зачерпнула горсть попкорна.

– Поддерживаю, – быстро сказала Эмма, вспоминая, как на днях Габби целилась в нее из воображаемого пистолета.

Мой голос – третий, подумала я.

Телефоны пискнули еще раз, и все уткнулись в экраны. «ДВЕ КРАСАВИЦЫ-ПРИНЦЕССЫ ЗАСЛУЖИВАЮТ МЕГАВЕЧЕРИНКИ! ЭЙ, ПОВЫШАЙТЕ ГРАДУС!»

– Знаете, что нужно сделать? – Мадлен откинулась на спинку дивана и подтянула колени к груди. – Мы должны сбить спесь с этих принцесс. Нажать на больное место.

– Розыгрыш? – Лорел вскинула брови.

Эмма пожала плечами.

– Я так не думаю… – Она вспомнила полицейский отчет. Габби угодила в больницу по вине Саттон. Она все еще не понимала, как именно пострадала Габби, но не зря же ее повезли в отделение скорой помощи. – Это может зайти слишком далеко. Особенно после того, что случилось… – Эмма намеренно оборвала фразу и уставилась в окно, полагая, что подруги Саттон знают об инциденте с поездом куда больше, чем она.

Подруги молчали. Лорел разглядывала свои руки, ковыряя ногти. Мадлен перебирала бумажки в папке.

– Что ж, как скажешь, – заговорила наконец Шарлотта. – Теперь, когда ты с ними заодно, они неприкасаемые?

Эмма выгнула бровь. Заодно? По поведению двойняшек этого не скажешь.

Шарлотта раскинула руки вдоль спинки дивана.

– Они сказали, что воровали вместе с тобой в Clique. – Она закатила глаза. – Габби и Лили хвастались тем, как это круто, как будто мы сами не делали этого миллион раз.

У Мадлен отвисла челюсть.

– Они были с тобой в тот день, когда тебя арестовали?

– Нет, не тогда, – поспешно произнесла Эмма, лихорадочно соображая.

– Это было еще раньше, – встряла Шарлотта.

Эмма отвернулась, выгадывая минутку, чтобы все это переварить. Согласно выписке по кредитной карте Саттон, в последний раз она была в Clique тридцать первого августа. И продавщица Саманта сказала, что Саттон кое-что украла, когда зашла в бутик с кем-то другим – или, вернее, с компанией. А самый последний телефонный звонок, принятый Саттон тридцать первого числа, был как раз от Лили.

– Да, я ходила с ними в Clique прямо перед школой, – медленно сказала Эмма.

Внезапно в моей памяти ожила картинка: Мы в Clique. Габби и Лили прикрывают меня по бокам у полки с шелковыми майками и нижним бельем. «Сделай это, Саттон», – прошептала Габби, и ее теплое мятное дыхание коснулось моей шеи.

– Давай, Саттон, – подбадривала Лорел. – Эти суки заслуживают хорошего розыгрыша.

В комнате еще витал запах сигаретного дыма. На экране телевизора сытый лев грелся на солнышке, и на его морде поблескивала кровь свежей добычи. Эмма провела рукой по волосам, чувствуя, как грудь сжимает словно обручем. Отдельные кусочки начали складываться в целую картину. «Двойняшки-твиттеряшки» всякий раз оказывались в нужном месте и в нужное время – вместе с Саттон в ночь ее убийства, в автомобиле Мадлен в момент похищения Эммы, когда ее приняли за Саттон, на ночном девичнике у Шарлотты, когда душили Эмму.

– Я не знаю, ребята, – сказала Эмма сдавленным голосом. – После того как в прошлый раз… – Она замолчала.

Шарлотта фыркнула.

– Да это было сто лет назад.

– Просто… – Эмма с трудом сглотнула. – Я просто не…

– Не будь такой размазней. – Мадлен потянулась и сунула ей в руку айфон Саттон. – Решено. Ты им звонишь.

Эмма уставилась на темный экран телефона.

– И-и… что сказать?

Мадлен, Шарлотта и Лорел переглянулись. План родился на глазах, события разворачивались стремительно, вырываясь из-под контроля. Подруги повернулись к Эмме и дружно кивнули на телефон Саттон. Эмма убрала волосы в хвост, прокрутила список контактов в поисках номера Габби и нажала кнопку вызова. Когда на линии раздались гудки, она включила громкую связь.

Ответила Габби.

– Саттон! Ты читаешь наши твиты?

Шарлотта закатила глаза. Мадлен тихонько хихикнула.

– Конечно, – радостно воскликнула Эмма и села на свои дрожащие руки. – Они классные! – Подруги еще сильнее затряслись от молчаливого смеха. – Слушай, Габс. Ты можешь подключить к нашему разговору и Лили? – Габби засуетилась, подзывая сестру, и вскоре обе «твиттеряшки» были на линии. – Так вот, у меня есть кое-какая информация о церемонии, – сказала Эмма, оглядывая подружек Саттон. Они одобрительно закивали.

– Давно пора! – возбужденно затараторила Лили. – Надеюсь, мы не напрасно так долго ждали!

– Это потрясающе! Что-то вроде дьявольского ответа «Титаника» «Спасателям Малибу». Все будут в бикини.

– «Спасатели Малибу», – одними губами прошептала Лорел, корчась от беззвучного смеха.

– В бикини? – скептически произнесла Габби. – А в школе разрешат?

– Конечно, – проворковала Эмма. – Мы уже получили одобрение.

Шарлотта зажала рот, чтобы не расхохотаться.

– Церемония будет феерической, – продолжила Эмма. – Супергламурной в старых добрых традициях. – Она вдруг задалась вопросом, гордилась бы ею Саттон. Будь Саттон здесь, смеялась бы она так же, сжимая руку Эммы и подбадривая?

И да… и нет. Потому что теперь я много чего знала о «двойняшках-твиттеряшках». Эмма ступила на тонкий лед.

– Замечательно, – в один голос сказали Габби и Лили.

– Мы собираемся рассказать обо всем и другим претенденткам, но я хотела, чтобы вы, ребята, узнали первыми. Чтобы у вас была возможность всех переплюнуть и стать лучшими принцессами всех времен, – сказала Эмма. – Идите и покупайте самые убойные купальники. Чем откровеннее, тем лучше!

– Уже бежим! – Голос Лили разнесся по комнате. – Вау, Саттон! Ты такая молодчина! Продолжай в том же духе!

Как только она нажала отбой, девушки рухнули от смеха. Лорел скатилась с дивана на пол. Шарлотта хохотала в подушку. Мадлен дрыгала ногами перед телевизором, на экране которого теперь застыли две гиены, взирающие вниз с вершины скалы.

– Какие же они тупые! – хрипела Мадлен. – Будут выглядеть самыми настоящими кретинками!

Эмма тоже пыталась смеяться вместе со всеми, но слова Лили не шли у нее из головы. Ты такая молодчина. Продолжай в том же духе. Она почти не сомневалась в том, что услышала в голосе Лили зловещие нотки, невысказанный подтекст: «Продолжай в том же духе… изображай Саттон».

Эмма обвела взглядом хохочущие лица подруг. Среди них она теперь чувствовала себя в безопасности, но снаружи существовал целый мир. Мир, где кто-то наблюдал за каждым ее движением и ждал, когда она оступится.

Я не могла не согласиться с этим. Не доверяй никому, сестренка.

15

Вернисаж… и заключительный пассаж

«МОЖЕШЬ СБЕЖАТЬ?»

Эмма перевернулась на спину, чтобы прочитать сообщение от Итана. Накинув нежно-голубое одеяло Саттон на голые ноги, она ответила: «МЕРСЕРЫ УЕХАЛИ НА УЖИН. Я ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ ДО ДЕСЯТИ».

«ЗАЕДУ ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ, – откликнулся Итан. – НАДЕНЬ ПЛАТЬЕ».

Платье? Эмма нахмурилась. «ХМ… ЛАДНО, – написала она. – МОЖНО УЗНАТЬ, ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ?»

«НЕТ. ЭТО СЮРПРИЗ».

Эмма вскочила с кровати Саттон и прошлепала в ее гардеробную. Отодвинула в сторону аккуратные стопки маек из мягкого хлопка и узких джинсов и оглядела коллекцию платьев Саттон – богатую и дорогую. Она тронула длинное черное платье с золотистыми бретельками. Пожалуй, для вторника это слишком. Пальцы скользнули по украшенному перьями вырезу серебристого платья для коктейля. Наверное, чересчур короткое. Она провела рукой по подолу ярко-красного мини-платья. Слишком вызывающе, прямо секс-богиня.

Я не смогла сдержать стон. Да чем же ей не угодил образ секс-богини? Если бы меня спросили, я бы сказала, что Эмме пора бы вспомнить о своей сексуальности. Ведь им с Итаном предстояла ночь первого поцелуя, не так ли?

Но вот Эмма коснулась светло-серого платья с одним плечом. Прозрачный шелк так и струился между пальцев. Она надела его через голову и оглядела себя в полный рост в золоченом зеркале двери. Платье сидело как влитое.

Немного туши на ресницы, блеска для губ, черные «лодочки» и длинные серьги, идеально сочетавшиеся с серебряным медальоном Саттон – образ получился что надо. Телефон снова запищал, и она подбежала к кровати, решив, что это Итан. Но сообщение пришло от ее подруги Алекс. «Тебе обязательно надо сюда зайти!» К сообщению прилагалась ссылка на сайт винтажного бутика рядом с Аризонским университетом. «Я знаю, как ты любишь секонд-хенды», – добавила Алекс со смайликом. Эмма тут же написала ответную благодарность, щедро усыпав ее «поцелуйчиками» и восклицательными знаками. Потом она снова посмотрелась в зеркало – чем не куколка в дизайнерском платье Саттон, ее украшениях и дорогих туфлях? Интересно, узнала бы ее Алекс, если бы увидела сейчас?

Она сидела на нижней ступеньке лестницы, радуясь, что Лорел нет дома и не придется отвечать на вопросы о тайном свидании. Только Дрейк наблюдал за ней, развалившись на посту в гостиной, да и ему было лень двигаться.

Яркие фары осветили подъездную дорожку. Эмма встала, осторожно открыла входную дверь и, посмотрев по сторонам, вышла на крыльцо. В некоторых окнах горел свет, но она надеялась, что никто из любопытных соседей не доложит Мерсерам о ее побеге. Ваша дочь выглядела потрясающе! И кто этот стильный молодой человек, который ее сопровождал?

Итан вышел из машины, чтобы открыть перед ней пассажирскую дверь. На нем был темный пиджак, брюки цвета хаки и блестящие черные туфли. От вечно растрепанного мальчишки в шортах и футболках не осталось и следа.

– Вау. – Эмма замерла на мгновение, прежде чем сесть в машину. – Ты выглядишь таким… красавчиком.

– Красавчиком?.. – Итан усмехнулся.

Эмма покраснела.

– Да, как Кен.

Взгляд Итана скользнул по ее фигуре.

– А вот ты действительно очень красивая, – неуклюже произнес он. – Но не как Барби.

Застенчиво улыбнувшись, Эмма села на пассажирское сиденье. Итан подбежал к водительской дверце и, сев за руль, завел двигатель. Эмма положила руку на центральную консоль, мучаясь вопросом, захочет ли Итан переплести их пальцы. Но вместо этого он вынул из внутреннего кармана пиджака клетчатый носовой платок и повернулся к ней лицом.

– Тебе придется надеть это, – сказал он, и на его лице заиграла озорная улыбка. – Наш пункт назначения – это секрет!

Эмма расхохоталась.

– Ты шутишь.

– Я серьезен, как сердечный приступ. – Он сделал ей знак повернуться и завязал ей глаза. Эмма погрузилась в темноту. Она почувствовала, как машина дала задний ход, а потом повернула направо, выезжая на улицу. Будь на его месте кто-то другой, она бы уже билась в истерике от страха – именно так все было, когда Мадлен и «двойняшки-твиттеряшки» похитили ее в каньоне Сабино. Но с Итаном она чувствовала себя в безопасности. И приятно взволнованной.

– Это ненадолго, – заверил он. Эмма расслышала мягкое тиканье поворотника. – Чур, не подглядывать!

Из динамиков лилась тихая мелодия новой песни группы The Strokes[46]. Эмма откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, гадая, куда же они едут. Вчера в школе она рассказывала ему про алиби Мадлен, Шарлотты и Лорел, и Итан деловито кивал головой – после того «почти поцелуя» он держался приветливо, но отстраненно. Прозвенел звонок, прежде чем она успела поделиться своими подозрениями насчет «двойняшек-твиттеряшек». Ни о чем личном они так и не поговорили. И ни словом не обмолвились о том, что произошло в бассейне. Может, Итан просто хотел забыть тот досадный эпизод. Но, с другой стороны, сегодняшняя встреча была слишком похожа на свидание.

Она ощутила легкий толчок, когда автомобиль остановился у светофора. В соседней машине гремела музыка.

Я попыталась подсмотреть, куда они едут, но столкнулась с весьма странным побочным эффектом загробной жизни – когда глаза Эммы были закрыты или завязаны, мои тоже ничего не видели. Мне было ужасно интересно, кто или что стоит за всем этим? Я имею в виду не мое убийство, а то, что я хожу хвостом за Эммой. Поверьте, при жизни я никогда не была особо любознательной девушкой, и философия, как и молитвы Будде и прочая ерунда, меня мало волновали. Но возможность быть тенью Эммы, как бы страшно это ни звучало, вызывала у меня ощущение… избранности. И в то же время я чувствовала себя недостойной этого. Я ведь помню, какой была стервой; так за что же мне достался этот особый дар? А может, такое случается с каждым после смерти или, по крайней мере, с теми, у кого на земле остались незавершенные дела?

Наконец Эмма почувствовала, как автомобиль остановился.

– Приехали, – тихо произнес Итан. – Теперь можешь смотреть.

Эмма опустила повязку и моргнула. Они были в центре города, рядом с колледжем. Перед ними в обе стороны тянулось большое здание песочного цвета. Душистые лимонные деревья выстроились вдоль каменной дорожки. Золотые огни освещали широкие ступени крыльца. На фасаде висел черный баннер: «Институт фотографии Тусона».

– О! – воскликнула Эмма в полном замешательстве.

– Сегодня вечером здесь открывается выставка трех лондонских фотографов, – объяснил Итан. – Я знаю, что тебе нравится фотография, поэтому…

– Как здорово! – выдохнула Эмма и оглядела свое платье. – Но зачем мы так нарядились?

– Сегодня вечеринка в честь открытия выставки.

– И мы… приглашены?

Итан сверкнул хитрой улыбкой.

– Не-а. Прорвемся без приглашения.

Руки Эммы упали на колени.

– Итан… я не могу… Мне нельзя попадать в неприятности. Мерсеры убьют меня, если узнают, что я ушла из дома. Сейчас я должна сидеть в комнате Саттон и раскаиваться в своих проступках.

Итан кивнул на парочку, поднимающуюся по лестнице. Наверху человек в смокинге улыбнулся им и почтительно распахнул двери, не сверяясь со списком приглашенных.

– Больше жизни! Обещаю, нас не поймают.

– Но какое отношение это имеет к Саттон?

Итан откинулся на спинку сиденья и выглядел слегка удивленным.

– Никакого. Я просто подумал, что это будет весело!

Эмма перевела взгляд с колонн Института фотографии на лицо Итана. Шикарная вечеринка с Итаном? Это и правда может быть весело. Возможно, она заслужила возможность немного отдохнуть и просто побыть собой.

– Ладно. – Она толкнула дверь, с усмешкой оглядываясь на него. – Но, как только запахнет жареным, мы уходим!

Умница, подумала я. Я была почти уверена, что Эмма потребует, чтобы Итан отвез ее домой. Для меня домашний арест Эммы тоже оказался пыткой, потому что мне приходилось сутками сидеть взаперти, наблюдая за тем, как она слоняется из угла в угол. Но прорваться на вечеринку – это как раз то, что доктор прописал. Лучшее лекарство от скуки.

Они поднялись по каменной лестнице. Дневная жара отступила, прохладный ветерок щекотал кожу. В воздухе разливались запахи лимонных деревьев и пряные ароматы мужских и женских духов. Мужчина в смокинге внимательно наблюдал за ними, и у Эммы душа ушла в пятки. Что, если он мысленно перебирает список гостей? И не заподозрит ли он, что они просто дерзкие старшеклассники?

– Будь естественной, – пробормотал Итан, видимо, заметив, как она напряжена. – Вспомни, как ты вела себя, когда пыталась украсть ту сумку, и делай все наоборот.

– Очень смешно. – Когда Эмма приблизилась к Мистеру Смокингу, она улыбнулась ему самой беззаботной улыбкой, какую только могла изобразить.

– Добрый вечер, – сказал мужчина, открывая перед ними дверь.

– Видишь? – прошептала она, уже в вестибюле. – Я сыграла как по нотам. Не такой уж я лузер, как ты думаешь.

Итан покосился на нее.

– Я никогда не считал тебя лузером. – Он коснулся спины Эммы, увлекая ее в сторону вернисажа. На мгновение все звуки и краски померкли, и у Эммы возникло чувство, будто они с Итаном одни во Вселенной. Когда он убрал руку, она незаметно поправила бретельку шелковистого платья Саттон и попыталась дышать ровнее.

В музее было темно и пахло свежими цветами. Гости разбрелись по широкому, отделанному терракотовой плиткой залу; одни разглядывали черно-белые фотографии на стенах, другие болтали друг с другом, кто-то просто глазел по сторонам. Публика собралась нарядная – дамы в элегантных вечерних платьях, мужчины в щеголеватых костюмах. Особое оживление наблюдалось вокруг трех окруженных благоговейным почтением молодых мужчин, на вид не старше двадцати пяти лет. Видимо, это и были авторы фотографий. Джаз-бэнд играл песню Эллы Фицджеральд, и официантки в строгой черной униформе разносили канапе и напитки. Некоторые гости с любопытством посматривали на Эмму и Итана, но Эмма пыталась держаться прямо и уверенно.

– Фаршированные креветки? – предложила проплывающая мимо официантка. Эмма и Итан взяли с подноса крошечные угощения.

Откуда-то выпорхнула вторая официантка и предложила им шампанское.

– Конечно, – сказал Итан, взял два бокала и подал один Эмме. Хрусталь сверкал, пузырьки поднимались на поверхность.

Шампанское. Как же мне хотелось сделать хотя бы глоточек!

– Будем здоровы, – произнес Итан.

Эмма чокнулась с ним.

– Как ты узнал об этой выставке?

Легкий румянец пополз вверх по шее Итана.

– О, просто наткнулся в интернете.

Тепло разлилось в груди Эммы, когда она представила себе, как Итан сидит за компьютером и ищет, куда бы им сходить вдвоем.

Они прошли в сторону экспозиции. Каждая фотография в широком черном паспарту мягко подсвечивалась с потолка. На одной из них Эмма увидела уходящую вдаль прямую дорогу, снятую изнутри автомобиля. Эта фотография создавала особое настроение. Было что-то завораживающее в темных деревьях вдоль обочины, в зловещей игре света и тени на сумеречном небе. Эмма посмотрела на маленькую табличку рядом с фотографией. Помимо имени художника, на ней значилась цена. Три тысячи долларов. Ого.

– Я еще не рассказала тебе последние новости, – прошептала Эмма, когда они перешли к следующему экспонату – триптиху «Пейзажи пустыни». Шампанское щекотало горло, и она все острее ощущала близость Итана, когда они вместе рассматривали каждый снимок. Со стороны они, наверное, выглядели настоящей парой. Она сделала еще глоток шампанского. – Я почти уверена, что Саттон была с двойняшками в Clique в ночь своей смерти.

Итан опустил бокал.

– Почему ты так решила?

Эмма объяснила, что догадалась об этом во время посиделок у Мадлен в субботу.

– Понимаешь, слишком много совпадений. Наверняка двойняшки и есть те подруги, с которыми Саттон тогда воровала в магазине. А что, если они… – Она отвернулась и невидящими глазами уставилась на огнетушитель в углу.

– Габби и Лили – убийцы? – Итан наклонил голову и прищурился, как будто пытаясь это представить. – То, что эти двое – шизанутые, сомнений нет. По ним давно психушка плачет.

Эмма обогнула огромный горшок с растением, тонкие листья которого были похожи на паутину, и подошла к следующей фотографии.

– Боюсь, они слишком примитивны, чтобы провернуть такое.

– Да, настоящие пустышки с обложки, – согласился Итан. – Но дело в том, что… Мы не знаем, что случилось с Габби в ночь розыгрыша с поездом, но это могло стать для них мотивом.

– И, возможно, их легкомысленность – напускная! Это всего лишь маскировка, – сказала Эмма. Она встречала таких псевдошизиков – как ее приемная сестра Села, например, которая при родителях вела себя как типичная блондинка, а за спиной у них приторговывала травкой в заброшенном доме на окраине.

– Ну, тогда они хорошие актрисы. – Итан подошел к другой фотографии. – Тебе никто не рассказывал, что в прошлом году Габби наехала Лили на ногу на отцовском «бумере»?

– Нет…

– А когда Лили вернулась домой в гипсе, Габби воскликнула: «О боже! Что с тобой случилось?»

Эмма хихикнула.

– Да ладно, ты шутишь!

– Есть еще одна история про Габби. В девятом классе она как-то умудрилась запереть себя внутри шкафчика в спортивной раздевалке. – Итан повернулся, чтобы взять еще канапе с подноса. – Даже не знаю, как вообще можно поместиться в такой клетушке. А когда мы учились в средней школе, кто-то застукал Лили и Габби на детской площадке, когда они, изображая британский акцент, называли друг друга «Мисс Лили Tallywacker» и «Габби Pony Baloney». Они понятия не имели, что это вульгарные названия пениса; им просто казалось, что звучит прикольно. Не скоро они отмылись от этого позора.

Эмма едва не закашлялась от глотка шампанского.

– О боже.

– Но, несмотря на все это, что-то мне подсказывает, что не стоит сбрасывать их со счета, – сказал Итан. – Будь с ними осторожна. И надо бы выяснить, что им известно.

Эмма кивнула.

– Мадлен и остальные хотят разыграть их. Хотя я думаю, что это ужасная идея.

– Я бы не стал так рисковать. Если они на самом деле убийцы, это может разозлить их еще больше.

Включился кондиционер, и в зале стало прохладно. Оркестр наигрывал что-то более подходящее для «тихого» бара[47] 1920-х годов, и какая-то подвыпившая парочка вышла танцевать. Итан помахал руками у лица, разгоняя облако сигарного дыма.

Притихшие, они перешли к следующему ряду фотографий. Это был коллаж из полароидных снимков, изображающих разные части тела: глаза, носы, ступни, уши.

– Обожаю полароидные снимки, – сказал Итан.

– Я тоже, – ответила Эмма, испытывая облегчение от того, что сменили тему. – Когда я была маленькой, мама подарила мне фотоаппарат Polaroid. Это было еще до того, как она сбежала.

– Ты скучаешь по ней? – спросил Итан.

Пальцы Эммы скользнули по ножке бокала.

– Столько времени прошло, – туманно произнесла она. – Я уже почти ничего не помню, потому и не скучаю.

– Как думаешь, что с ней стало?

– О, я не знаю. – Эмма вздохнула и двинулась мимо группы галеристов, которые громко делились воспоминаниями о своей дружбе с Энди Уорхолом. – Раньше я думала, что она где-то рядом, наблюдает за мной. Провожает из одной приемной семьи в другую, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Но теперь я знаю, что это было глупо.

– Это не глупо.

Эмма пристально разглядывала прайс-лист на стене, как будто обдумывала покупку.

– Нет, глупо. Бекки бросила меня. Она сделала свой выбор, и я не могу этого изменить.

– Эй. – Итан повернул Эмму лицом к себе. Какое-то мгновение он просто смотрел на нее, но от этого взгляда у Эммы в животе вспорхнули бабочки. Потом он протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь. – Она сделала неправильный выбор. Ты же это знаешь, да?

Волна эмоций захлестнула Эмму.

– Спасибо, – тихо сказала она, глядя в его круглые голубые глаза.

«Поцелуй его», – прошептала я, чувствуя себя поющим крабом-отшельником из мультика «Русалочка». Мои первые поцелуи остались в далеком прошлом, поэтому теперь я всей душой болела за Эмму.

Вдруг на Эмму налетела женщина в пурпурном платье.

– Прошу прощения, – заплетающимся языком произнесла она. Стеклянный блеск глаз и раскрасневшееся лицо выдавали то, что она далеко не трезва. Эмма отстранилась, хихикая.

– И где же ты научился проникать без приглашения на закрытые мероприятия? – спросила Эмма, разглаживая примявшееся спереди платье Саттон. – Я думала, ты – противник вечеринок.

Итан направился к высоким окнам в глубине галереи, которые выходили на каменную террасу, украшенную рождественскими огоньками.

– Вовсе нет. Я против только тех тусовок, где пунш разбавляют спиртом и хлещут алкоголь без помощи рук, с тела стриптизерши. Это так…

– По-ребячески? – подсказала Эмма. – Но это тоже часть жизни. Иногда надо просто усмехнуться и смириться с тем, что у тебя есть друзья.

Итан допил бокал шампанского и поставил его на столик.

– Если это та цена, которую нужно заплатить за дружбу, тогда я предпочитаю быть одиночкой.

– А как же девушки? – спросила Эмма, немного нервничая. Она сутками ломала голову, думая, как бы задать ему этот вопрос.

Еле заметная улыбка появилась на губах Итана.

– У меня их было несколько.

– Я кого-нибудь знаю?

Итан лишь пожал плечами и опустился в угловое кожаное кресло, которое вполне могло сойти за экспонат.

– И с кем-то из них у тебя было серьезно? – поднажала Эмма, садясь рядом с ним и обхватывая руками мягкую декоративную подушку.

– Один раз было. Но теперь все кончено. А у тебя? – Он вглядывался в ее лицо. – У тебя кто-нибудь остался в Вегасе?

– Не совсем. – Эмма уставилась на свои коленки. – Я дружила кое с кем, но не более того. А потом был один парень, но…

– Но что?

Горло сдавило.

– Все закончилось ничем.

Она ненавидела ложь, но не хотела рассказывать о позорном фиаско с Рассом Брюэром, в котором так ошиблась. Когда он пригласил ее на свидание, она чуть с ума не сошла от счастья и тщательно готовилась – взяла платье у Алекс, надела туфли от Kate Spade из коллекции прошлого сезона, которые так удачно купила в Goodwill, три раза мыла и укладывала волосы, добиваясь того, чтобы прическа выглядела безупречно. Но у дверей торгового центра, где они договорились встретиться, ее поджидал вовсе не Расс. Вместо него явилась его бывшая девушка Эддисон Вестерберг. Со свитой. Эмме казалось, что она до сих пор слышит, как они гоготали. Неужели Расс станет встречаться с подкидышем? – дразнили они. Все было подстроено. Чем не розыгрыш в духе «Игры в ложь»?

Итан открыл рот, словно хотел что-то добавить, но его глаза вдруг расширились, когда он посмотрел в зал.

– Черт. – Он наклонился вперед и сжал руку Эммы.

Эмма резко обернулась. Ниша Банерджи в черном платье с высоким воротом и туфлях из змеиной кожи крутилась возле огромной фотографии полуобнаженного мужчины. Рядом с ней стоял ее отец, глядя по сторонам пустым взглядом.

– О боже, – прошептала Эмма. И тут Ниша повернула голову и уставилась прямо на них. Шпажка с куриным шашлычком сатай замерла у нее в руке.

– Валим. – Эмма, не раздумывая, схватила Итана за руку и потащила сквозь толпу. Она выбросила свой бокал в большой мусорный бак и рванула в гущу гостей, едва не сбив с ног официантку с подносом сырных шариков. Мужчина в голубом мятом костюме и бирюзовой ковбойской шляпе усмехнулся, глядя на них поверх бокала с мартини. Они и в самом деле походили на нашкодивших малышей, драпающих с места преступления. Но Мистер Смокинг спокойно открыл перед ними двери, как будто ему не впервые доводилось видеть, как гости сбегают с церемонии открытия выставки. Они поспешили вниз по лестнице, скрываясь в мерцающей ночи Тусона.

Только когда они благополучно выбрались на улицу, Эмма обернулась посмотреть, не преследует ли их Ниша. Но у входа никого не было.

Итан поправил пиджак и смахнул каплю пота со лба. На Эмму вдруг накатил приступ хохота. Итан тоже засмеялся.

Но уже в следующее мгновение она посерьезнела.

– Ниша определенно нас видела. – Эмма упала на зеленую уличную скамейку и тяжело вздохнула.

– Да не все ли равно? – спросил Итан и сел рядом.

– Мне не все равно, – ответила Эмма. – Она непременно расскажет об этом моим родителям.

– Ты уверена, что тебя беспокоит только это? – Итан взглянул на нее краешком глаза. – Или тебя смущает, что она видела нас… вместе?

Сердце Эммы ухнуло вниз.

– Нет, конечно, нет. А тебя?

Итан уставился на нее немигающим взглядом.

– А ты как думаешь?

Из выставочного зала доносились звуки джаза. На той стороне дороги бездомная кошка метнулась под колеса припаркованного автомобиля. Итан придвинулся чуть ближе, так что их ноги соприкоснулись. Эмме ужасно хотелось его поцеловать, но ее била нервная дрожь.

– Итан… – Она отвернулась.

Итан сложил руки на коленях.

– Ладно, скажи, может, я все неправильно понимаю? – Его голос звучал робко и в то же время раздраженно. – Потому что мне иногда кажется, что ты действительно хочешь… ну, ты сама знаешь. Но потом ты всегда даешь задний ход.

– Это… сложно объяснить, – сказала Эмма, пытаясь успокоиться.

– Попробуй?

Эмма грызла ноготь. Она всегда мечтала о серьезных отношениях с парнем. Еще в Вегасе, она даже назвала одну из звезд на небе Звездой Бойфренда, под которой надеялась наконец-то встретить человека, предназначенного ей судьбой. Но сейчас ее разрывали противоречивые чувства.

– Это все из-за той жизни, которой я живу, – неуверенно начала Эмма, чувствуя, как твердеет ком в горле. – Мне хорошо с тобой. Ты заставляешь меня смеяться, и ты единственный человек, с которым я могу быть собой – настоящей. Для всех остальных я – Саттон.

Итан перехватил ее взгляд. В его огромных глазах застыла мольба, но он ждал, что она продолжит.

– Я притворяюсь мертвой девушкой, Итан, – сказала она. – Мне угрожают, и ты единственный, кто об этом знает. Пока у меня нет моей собственной жизни, для всего этого… Короче, сейчас не время. – Она всегда находила надуманными отмазки вроде «сейчас не время» или «дело не в тебе, дело во мне». Но теперь понимала, что так оно и есть. Она действительно испытывала к Итану сильные чувства, просто не знала, сможет ли быть с ним, когда в ее жизни творится такой хаос. – И что, если мы начнем отношения, а все кончится плохо? Что, если мы поссоримся? Тогда я опять останусь одна. – Она сцепила руки на коленях. – Может быть, когда я наконец освобожусь от всего этого, у нас получится… – Она замолчала.

Итан шумно выдохнул. Его лицо стало хмурым.

– Ты хочешь сказать, что если мы поругаемся, я тебя брошу или предам? Ты действительно думаешь, что я на это способен?

Эмма взмахнула руками.

– Иногда люди расстаются врагами. – Она вздохнула. – Ты мне очень нравишься. Но у меня так мало людей, кому можно доверять, – и ты единственный, на кого я могу положиться. Поэтому я не хочу рисковать. Не сейчас.

Итан отвернулся, ничего не сказав. Эмма уставилась на припаркованные автомобили. На лобовых стеклах белели рекламные флаеры службы уборки «Машина чистоты». Мимо проехал кабриолет, содрогаясь от оглушительных звуков хип-хопа.

– Я думаю, мы должны остаться друзьями, – прошептала Эмма в темноту, не решаясь поднять на него глаза. – По крайней мере, до тех пор, пока я не разгребу этот бардак и не начну снова жить своей жизнью.

Она почувствовала, как Итан сник под грузом ее слов.

– Если ты думаешь, что так лучше… – медленно произнес он.

– Да, я уверена, – сказала Эмма самым твердым голосом, какой только смогла вымучить.

Не ответив, Итан поднялся и полез в карман за ключами от машины. Эмма поплелась за ним к его «Хонде», чувствуя такую пустоту в теле, будто кто-то вычерпал ее до самого дна большим половником. Кажется, она только что все испортила…

Когда она садилась в машину, какой-то щелчок заставил ее обернуться. Она оглядела темную улицу. И вдруг увидела, как что-то шевельнулось в кустах возле скамейки, где они только что сидели. Вишнево-красный кончик зажженной сигареты светился в темноте. Он будто болтался в воздухе, бесплотный, зависший в пальцах привидения.

– Итан, – прошептала она, схватив его за руку. Но, как только Итан обернулся, зловещий огонек растворился в ночи.

16

Высший балл за усердие

На следующий день после тренировки по теннису Эмма закинула сумку с экипировкой в багажник «Фольксвагена» Лорел.

– Гм, – прошептала Лорел, подталкивая Эмму в бок. – Похоже, у тебя появился анти-фан-клуб.

Эмма обернулась, и у нее внутри все похолодело. Две фигуры застыли в дверях спортзала и буравили ее злобными взглядами. Ниша… и Гаррет.

– Думаешь, она все еще злится на тебя за то, что ты пробралась в ее комнату? – вполголоса спросила Лорел, захлопывая крышку багажника.

– Сомневаюсь, – протянула Эмма. Скорее, поводом для злости стало то, что Ниша встретила Эмму и Итана на вчерашнем вернисаже. К счастью, Ниша не позвонила Мерсерам и не настучала на нее, но, похоже, только что поделилась новостью с Гарретом. Иначе с чего бы он смотрел на Эмму с такой яростью?

– Давай уберемся отсюда поскорее, – пробормотала Эмма, хлопнув дверцей машины.

Когда Лорел села на водительское сиденье, вспыхнул экран ее телефона.

– Это Мадс, – сказала она, проверяя сообщение. – Похоже, операция «Титаник» идет полным ходом. Я рассказала другим девчонкам из королевской свиты о настоящих костюмах. И просила не обсуждать ни с кем свои наряды – предупредила, что мы собираемся устроить розыгрыш для двух претенденток.

У Эммы сердце екнуло, когда она вспомнила вчерашний разговор с Итаном.

– Ты уверена, что это хорошая идея? Может, на время оставить «твиттеряшек» в покое?

Брови Лорел поднялись домиком.

– Да ты что, это отличная идея! И мы уже не можем отступить… К тому же, – продолжила Лорел, – я тебе гарантирую, что никто не проболтается. Им самим охота посмотреть, как облажаются их конкурентки. Народ обожает всякие конфузы.

Так держать, придворные дамы, объединившиеся ради того, чтобы сделать кому-то пакость, подумала Эмма. Неприятное колкое чувство напомнило ей, что она сама однажды стала жертвой жестокого розыгрыша. Эмма твердо решила, что, как только все закончится, она сразу же выйдет из клуба «Игра в ложь».

Машина, перепрыгнув через бордюр, вползла на подъездную дорожку дома Мерсеров.

– Это кто… папа? – Лорел нахмурилась, увидев открытую дверь гаража.

Мистер Мерсер стоял возле мотоцикла. Он помахал им рукой, когда они подъехали ближе.

– Почему он дома? – пробормотала Эмма. Обычно мистер Мерсер возвращался из больницы ближе к вечеру, если только не был на вызове, а порой приходил и вовсе среди ночи.

Лорел заглушила двигатель, и девушки вышли из машины.

– Саттон, мне надо поговорить с тобой, – сказал мистер Мерсер, вытирая руки грязным зеленым полотенцем.

Эмма тотчас напряглась. Может быть, Ниша все-таки донесла на нее Мерсерам.

– Мне очень жаль, – на всякий случай сказала она.

– Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать, – усмехнулся мистер Мерсер. – Твоей маме звонила Жозефина Фенстермахер. Она сказала, что ты получила девяносто девять баллов за контрольную по немецкому на прошлой неделе. Это лучший результат в классе.

У Эммы запылали щеки. Лорел резко повернулась и уставилась на нее в недоумении.

– Ты?

Мистер Мерсер улыбнулся.

– Она сказала, что твоя успеваемость существенно улучшилась по сравнению с прошлым годом. Я знаю, немецкий дается тебе тяжело. Но мы с мамой так тобой гордимся!

Эмма провела рукой по волосам. Честно говоря, контрольная была довольно легкой, но она заставила себя изобразить смущение.

– Спасибо.

Мистер Мерсер прислонился к заднему бамперу «Фольксвагена» Лорел.

– Я убедил твою маму пойти на уступки. В награду за твое усердие мы снимаем домашний арест на вечер встречи выпускников и разрешаем тебе пойти на танцы. И возвращаем тебе телефон, – сказал он, протягивая ей айфон Саттон.

– Серьезно? – У Лорел загорелись глаза. – Папа, это просто супер!

Эмма сжала руку Лорел и тоже завизжала, зная, что так поступила бы Саттон. Но сейчас ее меньше всего волновал вечер выпускников.

Мистер Мерсер поднял бровь.

– Да, мы отпускаем тебя на бал, но со следующего дня ты снова под арестом. Это понятно?

– А как же традиционный поход? – заныла Лорел. – Можно, Саттон пойдет с нами?

На лице мистера Мерсера отразилась внутренняя борьба.

– Ну… Ну, я полагаю, что да.

– Йес! – воскликнула Лорел и посмотрела на Эмму. – Может, в качестве благодарности ты дашь мне поносить свои туфли Miu Miu? – С этими словами она повернулась и вприпрыжку понеслась к дому.

Эмма двинулась следом за ней, но мистер Мерсер многозначительно кашлянул.

– Саттон, не поможешь мне? – Он направился к мотоциклу. – Подержи байк ровно, пока я осмотрю покрышки.

– Конечно. – Эмма прошла за ним в гараж и схватилась за рукоятки руля.

Мистер Мерсер наклонился, изучая рисунок протектора на переднем колесе.

– Ну как, ты рада, что идешь на встречу выпускников?

– Еще бы, – ответила Эмма, пытаясь изобразить восторг. – Я вам так благодарна. Но… наверное, я этого не заслуживаю. – Она мысленно прикинула, сколько раз тайком сбегала из-под домашнего ареста.

– Ты это заработала честным трудом, Саттон. Благодари себя за отличный результат и свою сестру за то, что так хлопотала за тебя. – Мистер Мерсер выпрямился и сложил руки на груди. – Так что можешь позвонить Гаррету и сообщить ему хорошую новость.

Эмма издала саркастический смешок, глядя на свое искаженное отражение в блестящей раме мотоцикла.

– Не думаю, что Гаррета это волнует.

Мистер Мерсер нахмурился.

– Почему нет?

Эмма повернулась к полкам, забитым тряпьем, футболками, бутылками моторного масла и тормозной жидкости.

– Мы расстались, – тихо призналась она. – И мне нравится кое-кто другой, – добавила она, удивляясь собственным словам. Она подумала, что это тоже можно добавить в Список Неловкостей, но на самом деле почувствовала некоторое облегчение от того, что сказала правду. Никогда еще Эмма не открывалась взрослым и судя по настороженно-удивленному выражению лица мистера Мерсера она догадалась, что Саттон это было не свойственно.

– А этот кое-кто знает? – В голосе мистера Мерсера звучало любопытство.

– Вроде как. – Голос Эммы дрогнул, и она поморщилась, вспоминая свидание в музее. Все начиналось… сказочно. Но тут у нее перед глазами встало выражение лица Итана, когда он признался ей в своих чувствах, и его исполненный разочарования взгляд после того, как она предложила остаться друзьями. Тяжесть, поселившаяся тогда в груди, никуда не ушла.

– Ты и этот новый парень… вы встречаетесь? – Мистер Мерсер осторожно подбирал слова, как будто сомневался в правильности формулировок.

Эмма взяла с полки чистую тряпку и завязала ее узлом. Когда она снова развернула тряпку, то увидела выцветший рисунок, изображающий краба и моллюска, танцующих танго. Это была реклама ресторана или рыбного рынка, но полинявшую надпись было уже не прочесть.

– Нет, – усталым голосом ответила Эмма. – Все… сложно.

– Почему?

Она закрыла глаза.

– Наверное, у меня сейчас такой период, когда я не очень-то доверяю людям.

На мгновение лицо мистера Мерсера исказилось гримасой страдания, причины которого Эмма не могла распознать.

– Ты должна доверять людям, Саттон. Не стоит позволять…

Эмма ждала, пока он договорит, но мистер Мерсер скривил рот и отвернулся.

– Позволять что? – наконец спросила она.

– Я просто хочу сказать… – Он пошарил в ящике, громыхая инструментами. – Я хочу только лучшего для тебя. Если так назначено судьбой, дорогая, так и будет.

– Может быть, – задумчиво произнесла Эмма. Его слова напомнили ей о Звезде Бойфренда, ярко сияющей в небе. Судьба.

Положив тряпку обратно на полку, она подошла к мистеру Мерсеру и обняла его за плечи. Мистер Мерсер замер на мгновение, словно не уверенный в искренности этого жеста. Потом медленно и крепко обнял ее. От него пахло одеколоном, черным перцем и моторным маслом.

Я слишком хорошо знала этот запах. Волна горя поднялась во мне, угрожая накрыть с головой. Чего бы я только не отдала, чтобы еще раз обнять своего отца. Пока я смотрела на них двоих, на поверхность сознания всплыла тревожная картинка. Я снова увидела широко распахнутые глаза отца, когда он повернулся и заметил меня. Боль предательства была невыносимой, как если бы он пронзил мое сердце острым кинжалом. Но, прежде чем я успела вспомнить что-то еще, воспоминания снова улетучились.

17

Место, отмеченное крестом

В четверг во время последнего урока Эмма, Шарлотта и Мадлен стояли за кулисами актового зала в черных платья для коктейля и туфлях на высоких каблуках. Неуютное пространство за сценой заполняли старые декорации и театральный реквизит, разбросанные сценарии прошлогоднего мюзикла «Оклахома!» и несколько высоких зеркал, но по другую сторону занавеса царила совершенно иная атмосфера. В то утро с помощью членов оргкомитета девочки воссоздали на сцене элегантный призрачный интерьер «Титаника» – с тяжелыми люстрами, широкой лестницей, золочеными светильниками и столами, сервированными изысканным фарфором.

Эмма восхищенно покачала головой.

– Умопомрачительная красота! – Жаль только, что это не могло служить декорациями для ночной дискотеки, которая всегда проходила в спортзале.

Шарлотта расхаживала взад-вперед, что-то печатая на планшете. Прирожденная перфекционистка, она идеально подходила на роль организатора.

– Хорошо, – сказала она. – Когда все рассядутся по местам, мы объявим имена номинантов. Девочки выходят на сцену и исполняют вальс со своими партнерами. Вечеринка продлится допоздна.

Мадлен указала рукой на официантов в белой униформе, которые суетились за кулисами, расставляя на длинном раскладном столе блестящие соусники, блюда, кувшины и бокалы.

– У нас будут газированный сидр, закуски, сыры. Немолочные блюда для Норы, без глютена – для Мэдисон.

– И не забудьте про Алисию Янг, – сказала Лорел, разглаживая несуществующую морщинку на своем платье. – Она сейчас на очищающей диете с грейпфрутом и кайенским перцем.

Шарлотта выглядела так, будто вот-вот взорвется.

– Эта диета – полный отстой. Ох, и намучается она, уж поверьте.

Я с тоской наблюдала за приготовлениями, смутно вспоминая, как мы планировали прошлогоднюю церемонию. Тема и декорации всплывали в памяти обрывками, зато я хорошо помнила, как вышла на сцену объявлять имена претенденток, зная, что выгляжу куда более гламурно, чем все они, вместе взятые. И еще я помнила, как безликий парень – мой кавалер – схватил меня за руку и сказал, что на сцене я затмила всех своей красотой.

– Знаю, – ответила я, одарив его фирменной улыбкой Саттон Мерсер.

Резкое стаккато каблучков известило о появлении конкурсанток – каждая несла в руке черный чехол с одеждой, гордо вскинув голову с идеально уложенной высокой прической или мягкими локонами, ниспадающими на спину. Девушки принялись охать и ахать при виде декораций на сцене, кто-то даже завизжал от восторга. Габби и Лили вошли последними, задрав носы; прически у них оказались самыми навороченными. Эмма быстро отвернулась, притворившись, будто поправляет украшение на одном из столов, но спиной чувствовала их прожигающие насквозь взгляды.

– Габби! Лили! – Лорел метнулась к близняшкам и схватила их под руки. – Давайте, я покажу вам вашу раздевалку! У нас тут внизу комнат не осталось, так что вам придется переодеваться наверху, в аппаратной.

Габби вырвалась из ее хватки.

– Дай мне закончить твит, ладно?

Лорел закатила глаза и смиренно ждала, пока пальцы Габби порхали над экраном телефона. Отправив твит, Габби издала удовлетворенный вздох.

– Теперь мы готовы пройти в отведенные нам покои, – царственным тоном произнесла она. Поднимаясь следом за Лорел по лестнице, близняшки посмотрели на Эмму. Лорел тоже обернулась, посылая Мадлен и Шарлотте скрытые сигналы поднятыми вверх большими пальцами.

– Итак, девочки! – Шарлотта хлопнула в ладоши и собрала конкурсанток в круг. – Вам всем нужно переодеться для главного выхода! Через десять минут сюда уже повалят зрители. Не забудьте каблуки и блеск для губ! И помните, что скоро придут визажисты, чтобы нанести вам кровавый грим и нарисовать голубые круги под глазами.

Девушки надулись.

– А это обязательно? – заныла Тинсли Циммерман.

– Да, – отрезала Шарлотта, и по ее легкой усмешке можно было догадаться, что она упивается ролью босса.

Тинсли оглядела платье Шарлотты.

– Ты же не гримируешься под труп. Мы будем выглядеть уродками на твоем фоне!

В том-то и весь смысл, подумала я.

– Да бросьте, это добавит вам авангарда и шика, – авторитетно, словно редактор моды, заявила Мадлен. – Вы же мертвые красавицы с «Титаника»! Вы утонули в океане. И как, по-вашему, вы должны выглядеть? Как в рекламной кампании весенней коллекции Bobbi Brown? – Она указала рукой в сторону гримерных. – А теперь идите, переодевайтесь!

Девушки повернулись, посылая друг другу загадочные улыбки – «я знаю кое-что, чего не знаешь ты», – напоминая Эмме о том, что никому из них невдомек, кто станет жертвой сегодняшнего розыгрыша. Тинсли захлопнула дверь гримерки, прежде чем кто-либо смог туда проникнуть следом за ней. Алисия Янг – та, что сидела на очищающей диете, – нырнула в крошечный, отделенный занавеской альков. Мэдисон Кейтс воровато оглядываясь, проскользнула в темный уголок, где через голову надела черное платье с блестками, так что ни один волосок не выбился из ее прически. Остальные девушки разбрелись кто куда. Когда они вышли из раздевалок в черных вечерних платьях, на их лицах отразилось удивление.

– Я надеялась, что разыграют тебя. – Тинсли в платье без бретелек оглядела Нору Альварес.

– Ну а я думала, что тебя, – огрызнулась Нора, приглаживая воротник из перьев на своем платье в стиле флэппер[48].

Тут же крутились визажисты, подкрашивая губы девушек мертвецкой синеватой помадой. Эмма наклонилась к Шарлотте.

– Габби и Лили точно ничего не заподозрили?

Шарлотта покосилась на аппаратную. Дверь была плотно закрыта.

– Насколько мне известно, они в полном неведении. – Вытащив из кармана портативную рацию, она нажала на кнопку «связь».

– Как там у вас, Лорел?

– Все супер! – хрипло отозвалась рация голосом Лорел. – Я просто помогаю Габби и Лили одеться. Они выглядят потрясающе!

Лукавая улыбка промелькнула на губах Шарлотты.

– Отлично. Мы ждем их здесь через пять минут, ладно? Пока оставайтесь там, наверху. Мы пришлем к вам визажистов.

– Заметано!

Когда Лорел отключила рацию, Шарлотта потерла руки.

– Мы должны задержать их наверху до самого выхода на сцену. Тогда они не успеют переодеться.

К ним присоединилась хихикающая Мадлен.

– Это будет так здорово.

– Надеюсь. – Шарлотта уставилась на бархатный занавес, отделяющий сцену от зрительного зала, и ее лицо вдруг стало серьезным.

– Если только мы опять не доведем Габби до больницы.

Мадлен напряглась.

– Не мы упекли Габби в больницу. Во всем виновата Саттон.

Они обе обернулись и посмотрели на Эмму. У нее возникло такое чувство, будто ее ударили под дых. Она догадалась, что они намекают на розыгрыш с поездом. И ждала продолжения разговора, но Мадлен стала копаться в своем планшете, а Шарлотта ускакала прочь.

Прозвенел последний звонок, и двери зала распахнулись. Эмма выглянула из-за занавеса. Школьники повалили по центральному проходу, рассаживаясь в красные плюшевые кресла. Девятиклассницы, открыв рты, разглядывали декорации «Титаника», восклицая, как им не терпится повзрослеть, чтобы тоже участвовать в конкурсе на звание королевы бала. Группа девушек, которых Мадлен и другие окрестили «Веганскими девственницами» – Эмма не знала точно, почему, хотя догадывалась, – уселась рядом с парочкой мертвецов и сразу завизжала. Футбольная команда явилась в полном составе – парни сели рядком, пихаясь, толкаясь и привлекая к себе внимание. Почти все зрители сразу достали из сумок и карманов мобильники и украдкой проверили экраны.

Слова Шарлотты не шли у Эммы из головы. Если только мы опять не доведем Габби до больницы. Что же случилось в ту ночь? Неужели Саттон что-то сделала с Габби? В памяти всплыл текст записки, приложенной к подвеске-паровозику: «В моей памяти это останется навсегда».

– Шоу начинается! – Шарлотта поспешила к претенденткам, которые стопились у высоких зеркал, разглядывая свой макияж утопленниц. Эмма отошла от занавеса и уставилась в потолок, как будто могла видеть, что творится в раздевалке «двойняшек-твиттеряшек». – Всем построиться! Через пару минут я объявлю ваш выход! – Шесть девушек встали в пары к своим кавалерам – симпатичным ребятам, которые выглядели вконец перепуганными в своих нелепых смокингах.

Шарлотта бросила взгляд через плечо и замахала руками как авиадиспетчер.

– Мадс, ты приветствуешь народ. Саттон, выходишь на сцену слева – твое место отмечено на полу большой буквой «Х», – выносишь нагрудные ленты для девушек и парней. Я выхожу из-за правой кулисы. Саттон, можешь принести коробку с лентами? Она у зеркала. Саттон?

Эмма вздрогнула, возвращаясь к реальности.

– Да-да. – Она подошла к коробке, стоявшей в левом углу.

Голос Лорел затрещал в рации.

– Эй, Мадс? Уже можно спускаться?

Мадлен посмотрела на часы.

– Нет! Нужно, чтобы вы еще немного побыли там.

– Э-э… – В динамиках рации раздался вой. – Ты уверена? Не думаю, что это возможно.

Дверь аппаратной распахнулась, и на лестничной площадке появились «двойняшки-твиттеряшки» – в весьма откровенных бикини и серебряных босоножках на шпильке. Их загорелая кожа блестела. Ноги росли как будто от ушей. Но они выглядели голыми на фоне остальных девушек в вечерних платьях. Лорел стояла позади них, посылая беспомощные взгляды Шарлотте, Мадлен и Эмме.

– Я пыталась! – одними губами произнесла она.

Габби и Лили с надменно царственными улыбками на лицах гордо прогарцевали вниз по лестнице, и Эмма уловила момент, когда они заметили, как одеты остальные конкурсантки. У них отвисли челюсти. Они застыли как вкопанные. Нора локтем подтолкнула Мэдисон. Алисия захихикала. Все разом почувствовали подвох.

– Бесподобно, – взволнованно прошептала Шарлотта.

– Мило, – откликнулась Мадлен, привставая на цыпочки, готовая выпорхнуть на сцену.

Эмма напряглась, ожидая реакции близняшек. Но полураздетые «твиттеряшки» лишь обменялись многозначительными взглядами, после чего Лили двинулась к темной нише в глубине сцены.

– Не дрейфь, Габс!

Она откопала мятый пакет из универмага Saks – очевидно, оставленный там несколько часов, если не дней назад. Пакет захрустел в ее руках, когда она полезла внутрь и вытащила два облегающих черных платья из немнущегося джерси.

Шарлотта и Мадлен недоуменно уставились друг на друга, а Лорел смущенно потупила взор.

– Откуда эти чудо-платья от Yigal Azrouel? – с деланым удивлением воскликнула Габби. – Вау! Да они даже нашего размера!

«Двойняшки-твиттеряшки» нацепили платья, покрутились и сердито посмотрели на Шарлотту, Мадлен, Лорел и Эмму.

– Зря старались, – ледяным тоном произнесла Лили, когда к ней подскочил визажист, чтобы нанести голубые тени под глаза.

– Разгадать ваш неуклюжий замысел не составило труда.

Габби повернулась к Эмме.

– Мы не настолько глупы, как может показаться, Саттон. И тебе это известно лучше, чем кому-либо.

Эмма прижала руку к груди.

– Я никогда не говорила, что вы глупые.

Саркастический смешок вырвался у Габби.

– Верно. – Не отводя взгляда, она подошла к Эмме, сунула руку в пакет Saks и достала оттуда тот самый пузырек таблеток с розовой крышкой, который Эмма заприметила на днях. Она успела прочесть надпись на пузырьке, сделанную жирными черными буквами. TOПАМАКС. Она почему-то думала, что Габби принимает риталин или валиум, а то и какой-нибудь легкий наркотик. Но топамакс – это уже серьезно.

Габби открутила крышку и вытряхнула на ладонь две капсулы, которые проглотила, не запивая водой. Потом она потрясла бутылочкой, как кастаньетами, неотрывно глядя на Эмму.

– А теперь, Саттон, не пора ли тебе выдать нам наши ленты и занять свое место? – произнесла она насмешливым тоном. – Ты ведь стоишь на сцене слева?

Эмма словно оцепенела и не могла пошевелиться. Габби как будто наложила на нее парализующее проклятие. Шарлотта пихнула ее в бок.

– Все это фигня, но она права. Пора идти. Девочки, все по местам!

– Секундочку! – вскрикнула Лили, бросаясь к лестнице, ведущей наверх. – Я забыла свой айфон!

– Тебе не понадобится айфон! – прорычала Мадлен. – На сцене будет не до него!

Но Лили даже не остановилась, и ее каблуки уже цокали по металлическим ступенькам.

– Это займет всего секунду.

Грохнула дверь будки. Эмма повернулась, схватила шестнадцать оранжевых шелковых нагрудных лент, отыскала букву X на сцене – сбоку, вдалеке от конкурсанток и ведущих.

– Занавес! – скомандовала Шарлотта.

Ропот зрительного зала становился все громче. Конкурсантки – за исключением Лили, которая все еще была где-то наверху, – нервно поправляли прически и пудрились. Но когда Эмма выглянула на сцену, жмурясь от ослепительного света софитов, она заметила, что Габби смотрит на нее с еле заметной улыбкой. С мертвецким макияжем, синими кругами под глазами, рваными ранами на щеках и кровоподтеками на шее, она выглядела угрожающе. Воплощение зла.

Эмма отступила на шаг назад. И тут ее внимание привлекло кое-что еще, чего она не видела раньше: серебряный браслет с подвесками на запястье Габби. Миниатюрные фигурки болтались на цепочке – айфон, тюбик губной помады, скотчтерьер. Они были сделаны из того же серебра, что и паровозик, так и лежавший в сумочке Эммы.

Озноб охватил нас с Эммой. «Двойняшки-твиттеряшки» убили меня. Я это чувствовала.

– Привет, школа «Холли»! – завопила в микрофон Мадлен, да так громко, что Эмма аж подпрыгнула. – Все готовы к встрече выпускников?

Раздались радостные возгласы, и из динамиков вырвалась песня «Папарацци» Леди Гага. Все потонуло в страшном грохоте, и Эмма едва слышала, как лопаются у нее над головой тросы. Когда она подняла глаза, прямо на нее уже летел тяжелый светильник. Она вскрикнула и отпрыгнула, а в следующее мгновение махина с оглушительным треском рухнула на пол.

Янтарные стекла посыпались во все стороны. Кто-то отчаянно кричал – возможно, сама Эмма. Она почувствовала, что ее тело обмякло и повалилось наземь, ленты выскользнули из рук. Прежде чем закрылись ее глаза, она увидела, как Лили присоединилась к Габби в дальнем крыле. Эмма попыталась позвать на помощь, но сознание уже покидало ее. Габби все трясла пузырьком с таблетками. И казалось, будто это стучат зубы.

Шум напомнил мне совсем о другом. В стене моей памяти приоткрылось окошко, и оно распахивалось все шире. Мир закружился, словно я летела на неуправляемой карусели. Я больше не слышала, как звенят таблетки в пузырьке. В ушах стоял отчетливый стук колес пригородного поезда…

18

Судороги, предательство и угрозы – все в одном флаконе

– Где Габби? – вопит Лили, когда мимо проносится поезд.

Я оборачиваюсь, лихорадочно оглядывая рельсы. Я же так тщательно все спланировала. Не может быть, чтобы Габби затянуло под колеса… верно?

И тут Лорел отходит на несколько шагов и тычет дрожащим пальцем на съежившуюся фигурку у стены подземного перехода. Это Габби. Белокурые волосы пеленой закрывают ее лицо. Безжизненно свисает бледная рука; инкрустированный стразами айфон валяется на гравии.

– Какого черта? – кричит Мадлен.

– Габби! – Лили бросается к сестре.

– Габби? – Я стою над ее обмякшим телом. – Габс?

Внезапная дрожь пробегает от кончиков пальцев Габби к плечам. Крошечные капли слюны выступают на губах, и вдруг ее тело начинает биться в конвульсиях. Поезд грохочет, уносясь вперед, и мои зубы стучат в такт колесам, а ветер треплет волосы. Габби трясет все сильнее. Кажется, будто ее руки и ноги живут своей жизнью, хаотично дергаясь в разные стороны. Ее глаза закатываются, и она становится похожей на зомби.

– Габби? – кричу я. – Габс? Хватит! Это не смешно!

Вдруг какой-то темноволосый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и серьгой в ухе легонько отталкивает меня в сторону. Краем глаза я замечаю голубой комбинезон со светоотражающей нашивкой. СКОРАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ ОКРУГА ПИМ. Я даже не расслышала, как подъехала карета скорой помощи, но вот же она – большой белый автомобиль с мигающими красными огнями на крыше.

– Что случилось? – спрашивает врач, присаживаясь на корточки рядом с Габби.

– Понятия не имею! – Лили выскакивает вперед. Ее рот – треугольник, глаза широко распахнуты, в них сквозит отчаяние. – Что с ней?

– У нее припадок. – Врач светит фонариком в глаза Габби, но в них нет ни проблеска цвета, только глазные белки, похожие на белые мраморные шарики. – Такое случалось с ней раньше?

– Нет! – Лили ошалело смотрит вокруг, как будто не верит, что все это происходит наяву.

Врач переворачивает Габби на бок и прикладывает ухо к ее рту, проверяя, дышит ли она, но при этом оставляет ее лежать на земле. Она все дергается, как персонаж из мультика, который прикасается к оголенному проводу и вспыхивает как рождественская елка, а его белый скелет просвечивает сквозь кожу. Я хочу отвернуться, но не могу.

– Вы можете что-то сделать для нее? – кричит Лили, дергая врача за рукав. – Хоть что-нибудь? А вдруг она умирает?

– Давайте-ка все в сторону! – рявкает врач. – Мне нужно место, чтобы заняться ею.

Автомобили со свистом проносятся мимо нас по шоссе. Некоторые притормаживают, чтобы поглазеть на «скорую» и девушку, лежащую у подземного перехода, но никто не останавливается. Слезы текут по лицу Лили. Она поворачивается ко мне, ее глаза полыхают огнем.

– Не могу поверить, что ты могла сделать с ней такое!

– Я ничего не делала! – кричу я сквозь стиснутые зубы.

– Вот именно что сделала! Ты во всем виновата!

Слова Лили заглушает последний свисток поезда. Я отказываюсь признавать свою вину. Начать с того, что я вообще не хотела брать с собой «двойняшек-твиттеряшек». Откуда я могла знать, что Габби настолько перепугается, что забьется в припадке? Я вдруг ловлю себя на мысли, что меня уже тошнит от этих близняшек. – Я не хотела, чтобы вы ехали с нами сегодня, – говорю я сквозь зубы. – Я знала, что вы сдрейфите.

По лицу Лили пробегают всполохи красно-голубых огней «скорой».

– Ты могла погубить всех нас!

– О, я тебя умоляю. – Мои руки сжимаются в кулаки. – У меня все под контролем!

– Откуда нам было знать? – визжит Лили. – Мы думали, что погибнем! Тебе плевать на чувства других людей! Мы для тебя… просто игрушки, которые исполняют любые твои прихоти!

– Попридержи язык, – предупреждаю я, сознавая, что нас могут услышать.

– Или что? – Лили поворачивается к Мадлен, которая смотрит на нас пустым взглядом. – Ты ведь согласна со мной, да, Мадлен? – спрашивает Лили. – Саттон – манипулятор. Неужели ты думаешь, что ее волнуют чьи-то чувства? Да ей на всех плевать! Вспомни, как она вертела твоим братом! Это из-за нее он ушел из дома!

– Неправда! – кричу я, бросаясь к Лили. Как она смеет говорить о Тайере! Эта курица понятия не имеет о том, что на самом деле между нами происходило!

Шарлотта оттаскивает меня назад, прежде чем я успеваю вцепиться в Лили. Вокруг Габби суетятся врачи, они спорят, что лучше – перенести ее в машину или пока не трогать. Лили отворачивается от нас и, заглядывая поверх плеча одного из них, смотрит на сестру. Поднимается горячий июльский ветер, взметая мусор и пыль. Обертка от леденцов Skittles прилипает к ноге Габби. Сигаретный окурок скатывается прямо к ее руке.

Слышится отдаленный вой сирен. Мы замираем, когда до нас доходит, что это полицейская машина. Мое сердце бешено колотится, пот струится по телу.

Я откашливаюсь и поворачиваюсь к своим подругам; мой голос звучит тихо, но ровно:

– Мы не можем рассказать полиции, что произошло на самом деле. Машина по-настоящему заглохла, понятно? Это просто несчастный случай.

Мадлен, Шарлотта и Лорел смотрят на меня с отвращением, но состояние Габби подкосило их. Они уже не думают о разборках со мной. И, хотя я нарушила священное правило «Игры в ложь», есть еще один железный принцип, который мы соблюдаем: если нас поймали во время розыгрыша, мы держимся вместе. Когда Лорел чуть не угодила в полицию за порчу четырехметровой рождественской елки в торговом центре La Encantada, мы поклялись, что она была дома с нами. Когда Мадлен сломала запястье, удирая от охранника – в тот раз мы таскали в овраг столы из библиотеки, – нам пришлось сказать ее отцу, что она оступилась во время похода. Я знала, что подруги простят меня за то, что я нарушила кодекс. Мы справимся с этим. Мы всегда справляемся.

Но Лили смотрит на меня как на идиотку.

– Ты всерьез думаешь, что я стану лгать ради тебя? – Она упирает руки в боки. – Я расскажу копам, что ты сделала!

– Твой выбор, – спокойно говорю я. – Но все, что происходит с твоей странной сестрой, не имеет ко мне никакого отношения, и ты это знаешь. Если ты скажешь копам – или кому-то еще, – пожалеешь.

У Лили глаза лезут на лоб.

– Это угроза?

Мое лицо застывает каменной маской.

– Называй это как хочешь. Но, если ты проболтаешься, мы уже никогда не сможем быть друзьями. Для тебя, как и для твоей сестры, очень многое изменится. – Я подхожу так близко к Лили, что чувствую ее теплое дыхание на моем лице. – Лили, – говорю я медленно, так чтобы она понимала каждое слово. – Когда Габби придет в себя и узнает, что ты своими руками сделала из вас двоих самых больших лузеров «Холли», ты думаешь, она скажет тебе «спасибо»? И будет считать тебя героем?

Все молчат. Позади нас Габби укладывают на носилки. Мои подруги переминаются с ноги на ногу, но я знаю, что они не удивлены. Мы уже проделывали это раньше. Лили раздувает ноздри. Ее глаза горят гневом. Я смотрю на нее не мигая. Я не дрогну.

Мы по-прежнему буравим друг друга взглядами, пока рядом не останавливается патрульная машина, поднимая облако пыли. Двое полицейских – один коренастый, с тоненькой полоской усов, другой рыжий и веснушчатый – выходят из машины и направляются к нам.

– Юные леди? – Рыжий достает из кармана блокнот. Его рация то и дело подает звуковые сигналы. – Что здесь происходит?

Лили поворачивается к нему лицом, и на мгновение я думаю, что она сейчас расколется и все выложит. Но вот ее нижняя губа начинает дрожать. Мимо нас проходят врачи, унося Габби в карету скорой помощи.

– Куда вы ее везете? – кричит им вслед Лили.

– В больницу «Оро Вэлли», – говорит один из санитаров.

– Она п-поправится? – Дрожащий голос Лили тонет в шуме ветра. Никто ей не отвечает. Лили подбегает к машине, прежде чем они закрывают задние двери. – Я могу поехать с ней? Она моя сестра.

Коп откашливается.

– Вы пока не можете ехать, мисс. Мы должны получить от вас заявление.

Лили замирает, стоя вполоборота к нам. Буря эмоций пробегает по ее лицу, и я почти вижу, как ее мозг лихорадочно просчитывает все варианты. Наконец она пожимает плечами, и для меня это белый флаг капитуляции.

– Пусть они говорят за меня. Это произошло со всеми нами. Мы были вместе.

Я медленно выдыхаю.

Коп кивает и поворачивается к Мадлен, Шарлотте и Лорел, начинает задавать вопросы. Как только Лили залезает в машину скорой помощи и они уезжают, я чувствую, как вибрирует в кармане мобильник. Я достаю телефон и вижу новое сообщение от Лили.

ЕСЛИ С МОЕЙ СЕСТРОЙ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ, ЕСЛИ ОНА НЕ ВЫКАРАБКАЕТСЯ, Я ТЕБЯ УБЬЮ.

Как скажешь, думаю я. И нажимаю кнопку «УДАЛИТЬ».

19

Послание мелом

Поначалу Эмма могла различить только размытые тени. Она слышала крики, но казалось, будто они доносятся с другого конца длинного туннеля. Жесткие доски пола впивались ей в спину. Затхлый аромат разъедал ноздри. Влажное тепло растекалось по лицу – мелькнула, расплываясь, мысль, не кровь ли это.

Мягкая ткань коснулась ее обнаженной руки. Дыхание согрело кожу.

– Эй? – попыталась сказать Эмма. Язык еле ворочался. – Эй? – снова произнесла она. – Кто здесь?

Фигура отошла. Скрипнули половицы. Что-то неладное происходило со зрением. Рядом маячил кто-то, но она видела лишь черный сгусток. Она слышала скрипящие звуки, ощущала запах меловой пыли. Что происходит?

Вскоре ей удалось сфокусировать взгляд. Темный сгусток исчез. Прямо перед ней оказалась большая меловая доска из театрального реквизита. Эмма сотни раз проходила мимо, пока шла подготовка к сегодняшней церемонии, и даже запомнила написанную на ней цитату из пьесы «Стеклянный зверинец»: «Подчас все оборачивается так неожиданно плохо». Сейчас эти слова были стерты, и их место заняло другое изречение. Как только Эмма прочитала надпись, сделанную наклонным почерком, у нее внутри все похолодело.

Перестань копать, или в следующий раз тебе станет по-настоящему больно.

Эмма ахнула.

– Кто здесь? – закричала она. – Выходи!

– Скажи что-нибудь! – заорала и я, такая же слепая, как и она. – Мы знаем, что ты здесь!

Но кто бы ни оставил эту надпись, не отвечал. И в следующее мгновение теплая пульсирующая тьма снова накрыла Эмму с головой. Ее ресницы дрогнули, хотя она отчаянно пыталась удержать глаза открытыми. Прежде чем она снова потеряла сознание, ей удалось разглядеть ту же размытую фигуру – или, может быть, две размытые фигуры, – которые возили руками по доске, стирая надпись.

Когда Эмма снова открыла глаза, она лежала на кушетке в маленькой комнате с белыми стенами. На противоположной стене висела инструкция о том, как правильно мыть руки. Еще один плакат – с описанием приема Геймлиха[49] – был прикреплен над небольшим столиком, где стояли баночки с ватными палочками и коробки с латексными перчатками.

– Саттон?

Эмма повернула голову на звук голоса. Мадлен сидела на офисном стуле рядом с кушеткой; ее руки, сцепленные в замок, лежали на коленях. Когда она увидела, что Эмма очнулась, облегчение разлилось по ее лицу.

– Слава богу! Ты в порядке?

Эмма подняла руку и прижала ее ко лбу. Она снова могла управлять конечностями, которые уже не казались набитыми песком, как прежде.

– Что случилось? – прохрипела она. – Где я?

– Все хорошо, дорогая, – произнес другой голос. Эмма увидела долговязую женщину с выбеленными волосами до плеч и очками в черепаховой оправе на кончике носа. Она была в белом халате с нашивкой на груди: Т. ГРОУВ, МЕДСЕСТРА. – Похоже, ты упала в обморок. Наверное, от низкого уровня сахара в крови. Ты что-нибудь ела сегодня?

– Светильник слетел со стропил и едва не пришиб тебя, – с дрожью в голосе произнесла Мадлен. – С ума сойти – он чуть не упал тебе на голову!

Эмма прищурилась, вспоминая размытую фигуру, склонившуюся над ней. Предупреждение, написанное белым мелом. Сердце забилось, и так сильно, что она испугалась, как бы Мадлен и медсестра не услышали его стук.

– Ты видела, кто стоял надо мной, пока я лежала на полу? И писал что-то мелом на доске?

Мадлен сузила глаза.

– На какой доске?

– Кто-то писал на ней мелом, – настаивала Эмма. – Ты уверена, что это не Габби? Или Лили? – Непонятное выражение промелькнуло на лице Мадлен. – Думаю, тебе нужно еще немного отдохнуть. Габби и Лили были на сцене, когда упал светильник. Смотритель сказал, что это просто несчастный случай, лампы совсем древние. – Она погладила Эмму по плечу. – Мне очень жаль, но я должна вернуться в зал. Шарлотта оторвет мне голову, если я не помогу ей с официантами. – Мадлен встала. – Короче, не забивай себе голову, а я приду тебя проведать после вечеринки, хорошо?

Информационная дощечка на двери закачалась, когда Мадлен вышла из комнаты. Медсестра пробормотала, что вернется через минуту, и выскользнула в другую дверь. Оставшись в тишине медицинского кабинета, Эмма закрыла глаза, откинулась на жесткую подушку и выдохнула.

«Займи свое место, Саттон, – кажется, так сказала Габби перед началом церемонии. – В левом углу сцены, верно?» А потом Лили побежала наверх за своим айфоном, а ведь именно там крепятся светильники. И после этого… катастрофа. Светильник упал именно туда, где должна была стоять Саттон.

– Эмма?

Эмма открыла глаза и увидела склонившегося над ней Итана. Он хмурил темные брови и выглядел взволнованным. В оливково-зеленой футболке, темных потертых джинсах и черных кедах, он выглядел так, словно ломился через чащу. Она почувствовала тепло его тела, когда он подошел ближе. Он взял ее за руку и отвел взгляд, словно не был уверен в том, насколько уместно это прикосновение. Эмма не оставалась с ним наедине с того вечера, когда они пробрались на выставку. С тех пор как отвергла его.

Она приподнялась и пригладила волосы.

– Привет, – прохрипела она.

Итан отпустил ее руку и сел на черный стул, где до этого сидела Мадлен.

– Я услышал про аварию за кулисами. Упоминали твое имя. Что, черт возьми, произошло?

Дрожь колотила Эмму, пока она рассказывала ему про светильник и надпись на доске. Когда она закончила, Итан привстал, и мышцы его рук налились тяжестью.

– Надпись все еще там?

– Нет. Кто-то ее стер.

Он снова опустился на стул.

– Там, за кулисами, было полно народу. Кто-то ведь мог все это видеть, ты так не думаешь?

– Я знаю, это кажется бессмыслицей. Но там определенно кто-то был. И оставил это послание.

Он посмотрел на нее так же сочувственно, как до этого смотрела Мадлен.

– В последнее время в твоей жизни слишком много стрессов. Ты уверена, что это был не сон?

– По ощущениям это был не сон. – Эмма плотнее закуталась в тонкое одеяло, чувствуя, как пот пропитывает грубую шерсть. – Я думаю, что это дело рук двойняшек. – Она понизила голос и рассказала Итану, как Шарлотта и Мадлен говорили о какой-то выходке Саттон, из-за которой Габби оказалась в больнице. Упомянула и о пузырьке с таблетками в сумке Габби. – Лекарство называется топамакс. Я и до этого видела, как Габби глотает таблетки, но всегда думала, что это какой-нибудь легкий наркотик для вечеринок. У тебя с собой телефон? Хочу погуглить название.

– Эмма, – сказал Итан, и в его голосе прозвучала тревога. – Кто-то только что предупредил тебя, чтобы ты больше не копала.

Эмма шмыгнула носом.

– Я думала, ты не поверил моему рассказу про надпись на доске.

– Конечно, я тебе верю! Просто надеялся, что это неправда. – Глаза Итана стали темно-синими под ярким светом ламп. – Думаю, пришло время покончить со всем этим.

Эмма провела руками по лицу.

– Если мы прекратим поиски, это будет означать, что убийца Саттон останется безнаказанным. – Она спустила ноги с кушетки. Тело покалывало, когда она встала и выпрямилась.

– Что ты делаешь? – воскликнул Итан, наблюдая за тем, как она пробирается к картотечным шкафам у стенки.

– Если у Габи проблемы со здоровьем, ее медицинская карта наверняка хранится в школе, – прошептала Эмма. Она рывком открыла шкафчик, помеченный буквами «У – Ф», и стала перебирать истертые папки, пока не нашла знакомое имя: ФИОРЕЛЛО ГАБРИЭЛЛА.

В коридоре застучали каблучки, и Эмма замерла, прислушиваясь. Звук становился все громче, а потом затих, когда шаги удалились в сторону кабинета медсестры. Эмма вытащила медицинскую карту Габби и отметила, что она выглядит самой свежей, как будто ее завели совсем недавно, уголки еще не истрепались. Она пролистала страницы и тихо присвистнула. – Топамакс, так называется лекарство Габби? Это для лечения эпилепсии.

– У нее эпилепсия? – Итан прищурился. – Кажется, я что-то слышал об этом.

Эмма продолжала читать.

– Здесь сказано, что болезнь дремала до июля, но «инцидент спровоцировал первый приступ». – Она подняла глаза на Итана. – Розыгрыш с поездом был в июле. Что, если Саттон вызвала у нее эпилепсию?

– Господи. – Итан побледнел.

Эмма вернула карту в ящик и задвинула его.

– «Двойняшки-твиттеряшки», должно быть, пришли в ярость – и, может, даже обезумели настолько, что спланировали убийство Саттон.

Итан округлил глаза.

– Ты думаешь, они?..

– Я уверена больше, чем когда-либо, – прошептала Эмма. Ее мозг лихорадочно работал. – И еще я уверена, что упавший светильник – дело рук Лили. Он упал сразу после того, как она побежала наверх – якобы за оставленным там телефоном. И ты бы видел, с какой ненавистью они смотрели на меня, прежде чем я вырубилась. – Мурашки побежали по телу Эммы, когда она снова вспомнила эту картину. – Они выглядели способными на все.

В моей памяти вспыхнул убийственный взгляд Лили в ночь розыгрыша с поездом. Вспомнилась и эсэмэска, отправленная мне из машины скорой помощи с обещанием отомстить, если что-нибудь случится с Габби. Слава богу, Эмма отошла в сторону, прежде чем светильник рухнул ей на голову. Она была в шаге от того, чтобы присоединиться ко мне, зависшей между раем и адом.

За окном стайка птиц вспорхнула с куста. Эмма расхаживала из угла в угол.

– Это многое проясняет, – прошептала она. – Габби и Лили отлично шарят в Twitter и Facebook – они могли легко взломать страничку Саттон, прочитать первое сообщение от меня и прислать мне ответное приглашение приехать в Тусон и ждать в каньоне Сабино. Они были с Мадлен в ту ночь, когда она похитила меня в Сабино и затащила на вечеринку к Нише. Кто скажет, что это не Габби и Лили предложили розыгрыш с похищением?

Итан, не проронив ни слова, катал стул взад-вперед, и только скрип колес нарушал тишину в комнате.

– Они ищейки, жадные до сплетен, – продолжила Эмма, задержавшись у большого плаката «ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ВЫ СТАЛИ ЖЕРТВОЙ НАПАДЕНИЯ». – Обожают шпионить, подслушивать, выслеживать. И обе были на ночном девичнике у Шарлотты на прошлой неделе. Так что вполне могли пробраться вниз и придушить меня, не потревожив сигнализацию. – Нервы, натянутые до предела, грозили вот-вот лопнуть. Эмма нащупала что-то серьезное… и страшное. – Лили и Габби были с Саттон в ту ночь, когда она умерла. Это наверняка они.

У Итана дернулся кадык, когда он тяжело сглотнул.

– И как мы это докажем? Как их поймать?

– С помощью твоего телефона. – Эмма протянула руку. Озадаченный, Итан передал ей трубку. Эмма зашла на домашнюю страницу Twitter и снова просмотрела твиты Габби и Лили. Двадцать восьмого августа они выглядели безобидными и случайными: ОБОЖАЮ МОИ НОВЫЕ ПРОМОКАШКИ ДЛЯ ЛИЦА ОТ CHANEL! Или: ЧТО ТЫ НАДЕНЕШЬ НА ВЕЧЕРИНКУ У НИШИ? Я СОБИРАЮСЬ ЩЕГОЛЬНУТЬ В ОБНОВКАХ ОТ BACK-2-SCHOOL. Или: БУРГЕР С АВОКАДО В CALIFORNIA COOKIN’, ВКУСНЯШКА!

Иногда они отстреливали по тридцать твитов в час. Но тридцать первого августа ни одна из них не написала ни строчки.

– Вот что странно, – сказала Эмма, возвращаясь на кушетку. – Я думала, что они похвастаются кражей в магазине с Саттон в тот день.

Итан сел рядом с ней, пока Эмма читала записи в поисках самых свежих твитов. Сегодня в десять утра Габби написала, что сдала тест по математике, к которому совсем не готовилась.

– Скромница, да? – проворчал Итан, заглядывая в телефон через плечо Эммы.

– Это все не то, – сказала Эмма, постучав указательным пальцем по телефону. – Перед самым началом церемонии Габби попросила Лорел подождать, пока она закончит твит. Так почему же его нет на ее страничке? – Глаза Эммы расширились. – Постой-ка. Что, если у них есть секретные аккаунты в Twitter?

Итан посмотрел на нее так, будто не совсем понимал, о чем она говорит.

– Ты можешь завести публичный аккаунт, который сообщаешь всем, и приватный, защищенный кодовой фразой, – объяснила Эмма.

– Зачем такие сложности? – спросил Итан.

– Они могут вести тайную переписку, не предназначенную для посторонних глаз.

– А это мысль. – В голосе Итана прозвучало волнение. – И на них это похоже.

– Но как нам их вычислить? Может, они выбрали какие-то смешные прозвища, известные только им двоим?

– Скорее всего, – ответил Итан. – Или это может быть набор случайных символов.

– Давай попробуем имена модельеров, – предложила Эмма. – Или, может, их любимые обувные бренды или фильмы. – Она зашла на главную страницу Twitter и набрала @rodarte – бренд одежды, который обожали двойняшки. Но этот профиль в Twitter принадлежал кому-то в Австралии. Эмма перебирала другие варианты – rodarteGirl, RodarteFan, – без толку; не прокатили ни любимый фильм Габби The Devil Wears Prada[50], ни любимая группа Лили My Chemical Romance.

В поисках свежих идей они заглянули на странички двойняшек в Facebook.

– У них есть собаки-близнецы по кличке Гугу и Гага, – подсказал Итан.

– Серьезно? – Эмма застонала и ввела имена Googoo и Gaga, но ничего не всплыло, кроме бесконечных страничек фанатов Леди Гага.

Они перебрали косметические бренды, вариации Gucci и Marc Jacobs, имена звезд и бутиков, где двойняшки покупали шмотки. Ничего не получалось. Эмма откинулась на подушку и потерла виски. Какой секретный аккаунт в Twitter выбрала бы она? Ник, который никто бы не расшифровал? Все, что пришло в голову, – это прозвище Little Grease Monkey[51], которым ее наградил Лу, механик в гараже. И еще «vomit-comet hottie»[52] – так ее за глаза называл один из барменов, когда она работала на аттракционе «американские горки» в казино «Нью-Йорк, Нью-Йорк».

– А что, если ники Лили и Габби связаны с какими-то неловкими моментами в их жизни? – предположила Эмма. – Скажем, когда Габби наехала Лили на ногу.

– Или когда Габби застряла в шкафчике, – добавил Итан.

Они вдруг посмотрели друг на друга. Эмма набрала @GabbyPonyBaloney. Профиль выскочил; на крошечной картинке угадывалось лицо Габби. И только одна девушка общалась с ней: @MissLiliTallywhacker.

– Даже не верится, – прошептала Эмма. Ее пальцы дрожали, когда она прокрутила страницу вниз. Эти твиты уже никто бы не назвал бессмыслицей. От каждого прочитанного поста у Эммы все сильнее кружилась голова. Сначала она прочитала твиты от тридцать первого августа:

@GabbyPonyBaloney: Ты думаешь, стоит рискнуть?

@MissLiliTallywhacker: Определенно. Обратной дороги нет. Сегодня ночью все встанет на свои места.

А вот что обсуждали двойняшки в ночь девичника у Шарлотты, когда кто-то пытался задушить Эмму:

@MissLiliTallywhacker: Она считает нас такими глупыми.

@GabbyPonyBaloney: Очень скоро она узнает всю правду.

@MissLiliTallywhacker: Ей бы надо поостеречься…

И на вечеринке в день рождения Саттон:

@GabbyPonyBaloney: Она даже не догадывается, что ее ждет. Мне не терпится увидеть выражение ее лица.

@MissLiliTallywhacker: Будем надеяться, что у нас все получится.

А этот твит Габби отправила сегодня днем:

@GabbyPonyBaloney: Осталось ждать меньше часа. Эта дрянь получит свое.

В коридоре хлопнула дверь шкафчика, стены медицинского кабинета содрогнулись, а в большой бутыли сиропа от кашля, стоявшей на полке, заплескалась густая зеленая жидкость. Эта сука получит свое. Перед глазами ожил летящий прямо на нее светильник. Она посмотрела на Итана.

– Они говорят обо мне.

У меня в памяти пронеслась ссора с Лили в ночь инцидента с Габби. Я посоветовала Лили держать рот на замке, иначе я испорчу ей жизнь. Но, возможно, вместо этого она и ее сестра разрушили мою жизнь.

– Будь другом, перешли мне все это по почте, – попросила Эмма Итана. – Все до единого твита. Я не могу потерять их, как тот видеоролик.

– Не вопрос. – Итан забрал телефон у Эммы и начал копировать и пересылать ей твиты.

Из-за стены доносилась приглушенная классическая музыка – в соседней комнате репетировал школьный оркестр. Внезапно Эмма ощутила боль во всем теле, как будто она пробежала непрерывный марафон.

– Какой кошмар, – сказала она, вытягиваясь на кушетке. – Оттого, что их двое, происходящее кажется еще более абсурдным. И что же, они пытались напугать меня? Или убить? И, если они хотели меня убить, как долго ждать следующей попытки?

Итан пробормотал что-то сочувственное, но не предложил никакого совета.

– Что бы я только не отдала за один только день, свободный от всего этого, – пробурчала Эмма. – Даже за пару часов. – Она подумала о предстоящей ночи. Противостоять двойняшкам даже днем было достаточно тяжело, что уж говорить о ночных танцах в доме с привидениями? Она покосилась на Итана.

– У меня идея.

Итан убрал телефон в карман.

– Я весь внимание.

– Что, если ты пойдешь со мной на встречу выпускников? – Эмма показала на пришпиленный к стене флаер с приглашением на Хэллоуин. На картинке скелет и ведьма танцевали танго.

Итан отшатнулся.

– Эмма…

Эмма перебила его, не желая слушать пламенную речь о том, как он ненавидит танцы.

– Мы могли бы вместе присмотреться к двойняшкам. И мне не придется быть там одной. К тому же это может оказаться забавным. Нарядимся в дурацкие костюмы, будем есть вкуснейшие кексы, потанцуем!.. Хорошо, не будем танцевать, если ты настолько против танцев. Во всяком случае, посмеемся от души над теми, кто принимает все это всерьез.

Итан сцепил руки в замок.

– Дело не в том, что я не хочу идти. Просто… я пригласил другую девушку.

Эмма захлопала ресницами. У нее было такое чувство, будто он только что вылил ей на голову ведро холодной воды, и на мгновение ее мозг отрубился.

– О! – сказала она с некоторым опозданием. – Ну, здорово! Рада за тебя!

Выражение лица Итана стало комично-обиженным, почти жалобным.

– Ты же сама сказала, что хочешь просто дружить. Все остальное тебя не интересует.

– Я знаю! Да, сказала! – Голос Эммы сорвался, в нем зазвучали противные нотки, как всегда бывало, когда она слишком старательно изображала радость. – Я имела в виду, что мы могли бы пойти как друзья. Но все к лучшему. Я так рада за тебя! Ты получишь огромное удовольствие!

Комната вдруг показалась слишком тесной для них двоих. Эмма вскочила на ноги.

– Хм, я должна идти.

Итан тоже встал.

– Что? Куда?

– Я… мне надо вернуться в зал. – Эмма направилась к двери. – Церемония в самом разгаре. Я должна помочь. К тому же там остались все мои вещи.

– Но… – Итан перекинул сумку через плечо и последовал за ней, но Эмма больше не хотела ничего обсуждать. Она помахала ему рукой как можно более беззаботно. – Я позвоню тебе позже, – пообещала она, хотя и не думала, что у нее хватит духу. Быстрым шагом она двинулась по коридору, повернула за угол и рухнула на скамейку у шкафчиков раздевалки.

В коридоре царила тишина, еще не прозвенел последний звонок. Эмма слышала только собственное прерывистое дыхание. Слезы подступили к горлу, но она тотчас проглотила их.

– У тебя был шанс, – яростно прошептала она. – Ты сделала свой выбор. Все к лучшему.

Кудахтающий смешок разнесся по коридору. Эмма замерла, прислушиваясь. За углом как будто перевели дух, а потом торжествующе хихикнули. Тень метнулась по полу. Неужели за ней кто-то следил? Подслушивал?

Она ринулась обратно, но за углом никого не оказалось. Эмма глубоко вдохнула и уловила легкий аромат кокоса. И, когда посмотрела под ноги, увидела несколько крошечных сверкающих осколков стекла.

Эмма присела на корточки и прикоснулась к одной из стекляшек. Янтарного цвета, она вполне могла быть частицей светильника, который едва не проломил ей череп.

20

Между вампирами и охотниками

– Добро пожаловать! – Прыщавый подросток в атласном плаще Дракулы, с пластиковыми клыками и выбритым вдовьим пиком[53]на голове, выпрыгнул на порог Scare-O-Rama, лучшего в Тусоне магазина, торгующего хэллоуинской атрибутикой. – Я могу вам помочь? Девочки, вы такие аппетитные, так и проситесь на зуб! – Его смех напомнил Графа фон Знака[54]из шоу «Улица Сезам».

– Фу, нет! – сказала Лорел, проскользнув мимо него. Дракула накрыл лицо капюшоном, сгорбился, как вампир, и стремглав бросился прочь, ныряя за стойку продавца.

В четверг вечером, спустя несколько часов после окончания королевской церемонии, Эмма и Лорел отправились на охоту за хэллоуинскими костюмами. По правде говоря, Эмме хотелось провести остаток вечера в постели Саттон, свернуться комочком и благодарить свою счастливую звезду за то, что светильник упал чуть левее; но пришлось уступить настойчивым просьбам Лорел. В конце концов, до дискотеки оставалась всего пара дней – время поджимало. И, даже если у нее нет пары, она должна выглядеть стильно. Но окружающий мир казался таким опасным – Лили и Габби могли подстерегать ее где угодно.

Эмма постоянно проверяла их приватные странички в Twitter, но пока они не выложили ничего нового. Она хотела нарыть как можно больше улик – конкретных, неоспоримых. Но, сколько ни шарила в спальне Саттон, в доме, в айфоне и социальных сетях, в двух запирающихся шкафчиках в раздевалке и везде, где только можно, ее поиски не увенчались успехом.

Лорел взяла Эмму за руку и повела в зал, битком набитый всякой хэллоуинской атрибутикой. Вилы, блестящие цилиндры, хулиганские маски и пауки свисали со стен. В кривых зеркалах тело Эммы превращалось то в кубышку, то в длинную жердь. Как и следовало ожидать, из динамиков звучал оглушающий саундтрек к фильму «Бал монстров», и Дракула с коллегой – высокой девушкой, затянутой в кожаный корсет, – дергались в такт музыке. Лорел подошла к стойке с пышными юбками в стиле Southern Belle[55]и пощупала искусственную тафту.

– Я подумываю о чем-то в стиле ретро. – Она завязала чепчик под подбородком и покрутилась перед Эммой. – Что скажешь? Это я? Несмотря на крайнюю усталость, Эмма улыбнулась.

– Это определенно ты. – Они обе разразились смехом. Впервые Эмма почувствовала близость к Лорел, почти как к родной сестре. Не хватало только самой Саттон.

Что бы я только не отдала за то, чтобы мы втроем – Эмма, Лорел и я – ходили по магазинам, примеряя глупые шляпы ведьм и накладные носы. Будь рядом со мной сестра-близнец, многое в моей жизни изменилось бы. Мы с Эммой стали бы одной семьей, какой я никогда не знала. И не было бы ревности из-за того, что родители любят ее больше, чем меня. Нас навсегда связали бы настоящие кровные узы; и я бы дорожила нашими отношениями.

Эмма и Лорел перебирали корсеты Мадонны с кожаными конусами, костюмы французской горничной, розовые пачки – когда-то четырехлетняя Эмма умоляла Бекки купить ей такую. После недолгих поисков Лорел вытащила костюм леопарда и покачала головой.

– Это тоже не годится. Наряд должен быть безупречным.

– Но это всего лишь танцы, – пробормотала Эмма. – Подумаешь, какое событие!

Раздался металлический скрежет, когда Лорел сдвинула вешалки влево.

– Калеб очень любит Хэллоуин. И я хочу, чтобы все было правильно. – Она закусила губу.

Эмма не смогла сдержать улыбку.

– Он тебе нравится?

Смущение промелькнуло по лицу Лорел.

– Я знаю, он рассказывает тупые анекдоты. И, конечно, не так круто играет в теннис. Но он такой милый. Нам вместе очень весело.

Эмма не сразу догадалась, что Лорел ищет у нее поддержки, заранее извиняясь за выбор парня, который, возможно, не дотягивает до стандартов их клики.

– Если вам вместе хорошо, это самое главное, – сказала она, искренне улыбаясь Лорел. – Я думаю, что он очень симпатичный.

Лорел просияла.

– Правда?

Эмма кивнула.

– Правда.

Уголки губ Лорел дрогнули в улыбке облегчения. Я могла сказать, как много значили для нее слова Эммы. Это была настоящая сестринская поддержка, чего она никогда не получала от меня.

На соседней полке лежали топы от бикини, крылья ангелов, сексуальные шорты и высокие сапоги до бедра.

– А Калеб чувствует к тебе то же самое? – спросила Эмма.

Лорел затеребила перышко на ободке для волос в стиле флэппер.

– Как говорят Габби и Лили, он мною интересуется.

Эмма попыталась сохранить нейтральное выражение лица. Ей не хотелось, чтобы Лорел заметила, как она поморщилась при упоминании имен двойняшек.

Лорел издала осторожный смешок.

– Надеюсь, они не врут мне в отместку за попытку выпустить их на сцену в стрингах.

По крайней мере, они не пытались уронить тебе на голову гигантский светильник.

– Думаешь, они простили нас за розыгрыш? – спросила Эмма как можно более беспечно.

Лорел приложила к себе окровавленное свадебное платье и кивнула.

– Уже в самый разгар вечеринки они сказали, что считают нашу шутку забавной. Ума не приложу, как они догадались, что мы что-то замышляем. Я думала, мы хорошо подстраховались. Может быть, мы их недооценили.

Это еще мягко сказано, подумала я.

Эмма провела пальцем по украшенной блестками шляпе-котелку.

– Значит, Габби и Лили все время были в актовом зале, пока я валялась в медпункте? – Ей вспомнился странный шум в коридоре. И эти осколки стекла на полу. Жуткое чувство, будто кто-то за ней наблюдает, подслушивает.

– Да… – Лорел покосилась на нее. – А почему ты спрашиваешь?

Эмма задержала взгляд на костюмах, изображающих фаллическую оранжевую морковь, круглый пончик с липкой розовой обсыпкой, шоколадку в форме губ Hersey’s Kiss.

– Мне показалось, что я видела Габби в коридоре, вот и все.

Лорел улыбнулась.

– Может, это был призрак! – поддразнила она зловещим голосом, указывая на маску из фильма «Крик».

Мне хотелось рассмеяться; бедняжка Лорел не знала и толики правды. Но призраком, которого Эмма слышала в коридоре, уж точно была не я.

Лорел еще раз оценила кровавое свадебное платье и перекинула его через руку.

– Пожалуй, то, что надо. Так ты подыскала себе пару? Может, это кто-то по имени Ал-л-лекс? – Она намеренно подчеркнула «л» и игриво ущипнула Эмму за руку.

– Алекс – это просто подруга, – поспешно сказала Эмма и отвернулась.

– Да-да, конечно!

– Серьезно. Как я уже говорила, она из теннисного лагеря. И это девушка. Алекс – сокращенно от Александры.

Лорел склонила голову набок и с сомнением посмотрела на Эмму.

– Девушка, которая думает о тебе и не может дождаться, чтобы поговорить? – спросила она, цитируя строчки из текстового сообщения Алекс.

Звякнули колокольчики в дверях магазина, и вошел мужчина в костюме в тонкую полоску с двумя маленькими белокурыми мальчиками. Дети сразу побежали в закуток с военной формой и затеяли перестрелку из пластмассовых пулеметов. Эмма смотрела, как они шныряют между стойками, и чувствовала на себе выжидающий взгляд Лорел. Эмма знала, что, если не удовлетворит ее интерес, Лорел будет донимать ее до скончания века. Чем больше вопросов она задавала, вынуждая Эмму выкручиваться, тем выше была вероятность того, что Лорел все-таки поймает ее на лжи.

Эмма глубоко вздохнула и обернулась.

– Ладно. У меня есть парень, с которым я встречаюсь.

У Лорел загорелись глаза.

– И кто это?

– Итан.

– Итан… какой?

– Лэндри. – Она почему-то нервничала, произнося его имя вслух.

На лице Лорел появилась улыбка – неуверенная, слегка ироничная.

– Серьезно?

Эмма напряглась, чувствуя себя уязвимой. Ей казалось, что она сбросила маску Саттон и Лорел смотрит на нее.

– Мы просто друзья, – сказала она так небрежно, как только смогла. – Иногда тусим вместе.

– Но Итан Лэндри ни с кем не дружит. – В голосе Лорел по-прежнему звучало недоверие. – Он же Мистер Одиночка.

Мальчишки гоняли по всему магазину, превратив его в зону боевых действий. Их отец положил на прилавок пластиковую карту «Американ Экспресс» и виновато посмотрел на девушку в кожаном бюстье.

– Ну, я думаю, он изменился, – сказала Эмма.

– Я полагаю, только ты и могла изменить его, Саттон. – Лорел встала в очередь, чтобы заплатить за свадебное платье. – Ты должны рассказать всем, что вы встречаетесь! Его популярность взлетит до небес!

– Не думаю, что Итана это волнует, – заметила Эмма.

Но Лорел, казалось, не слышала ее.

– Ты должна пригласить его на встречу выпускников!

Искренность в голосе Лорел тронула сердце Эммы. Если бы она пригласила Итана еще несколько дней назад, возможно, они пошли бы вместе.

– У Итана уже есть пара, – уныло произнесла Эмма.

– Так заставь его порвать с ней! – Лорел вручила свою кредитку Дракуле. Он сунул платье в желтый полиэтиленовый пакет, не отрывая глаз от Лорел. – Тебе же не впервой! – продолжала Лорел. – Послушай, Саттон, я видела, как он пялится на тебя в школе. И когда он явился к тебе на день рождения с этими цветами… ежу понятно, что он втрескался по уши.

– Ты думаешь? – Эмма теребила нитку, выбившуюся из подола ее рубашки.

– Уверена, – твердо сказала Лорел.

Эмма потянулась и взяла Лорел за руку – на нее вдруг накатило желание уберечь эту милую девушку. Габби и Лили, две близкие подруги Лорел, возможно, убили ее сестру. Правильно ли держать ее в неведении?

Лорел посмотрела на их сцепленные руки.

– Что это вдруг? – тихо спросила она.

– Лорел, я… – начала было Эмма. Может, стоит ей все рассказать? Может, Лорел заслуживает того, чтобы знать правду?

Сестра Саттон схватила с прилавка пакет с окровавленным свадебным платьем.

– Да?

На ее лице появилась доверчивая улыбка. Большие голубые глаза медленно моргнули. Слова стояли у Эммы в горле, готовые выплеснуться наружу, но тут пискнул айфон Саттон, и момент был упущен. Эмма взглянула на экран. Очередное сообщение от Алекс. «ИДУ НА БУРРИТО С КУРИЦЕЙ В МОЛЕ[56]! ЗАВИДУЕШЬ?» К нему прилагалась фотография Алекс, позирующей у дверей их любимой забегаловки Loco Mexico, где готовили лучший в городе гуакамоле. Эмма уже собиралась сунуть телефон обратно в сумку, когда ее внимание привлекла ржавая вывеска на фото рядом с Loco Mexico. «СРОЧНЫЕ УСЛУГИ ПО ЭВАКУАЦИИ СО ШТРАФСТОЯНКИ». За сетчатым забором виднелись ряды автомобилей.

В голове зазвучал сигнал тревоги. Штрафстоянка. Там до сих пор томился автомобиль Саттон. И его-то Эмма еще не обыскивала – а вдруг именно там таятся какие-то улики, доказывающие причастность двойняшек к убийству Саттон?

– Лорел. – Эмма снова обратилась к сестре Саттон, когда они вышли из магазина. – Ты не могла бы отвезти меня на штрафстоянку? Думаю, пора забрать мой автомобиль.

Лорел удивленно вскинула брови, будто и не ожидала такого поворота. Но потом покачала головой и посмотрела на часы.

– Сегодня не могу. У меня через двадцать минут семинар по математике. Может, завтра?

– Не беспокойтесь, – раздался голос за спиной Эммы. – Мы отвезем тебя прямо сейчас.

Эмма резко обернулась, и у нее отвисла челюсть. Там, на обочине, в лучах слепящего тусонского солнца, стояли «двойняшки-твиттеряшки». Хищно усмехаясь, подумала я, как пара львиц, только что загнавших в угол добычу.

21

Сервис с издевкой

– Привет, девчонки! – радостно крикнула Лорел, улыбаясь Габби и Лили. – Это было бы здорово.

– Нет проблем! – Глаза Габби сверкнули, как у змеи, и ее взгляд метался между Эммой и Лорел. На губах появился намек на улыбку, словно она пыталась сдержать смех. – Мы все знаем, что Саттон просто необходимо вернуть свою машину.

– Ага, чтобы опять заглохнуть, – еле слышно добавила Лили.

Зловещая дрожь пробежала по моему телу.

Лили повела Эмму к белому внедорожнику, припаркованному неподалеку.

– Поехали. Птичка на хвосте принесла новость, что штрафстоянка закрывается в четыре.

– Но… – запротестовала Эмма, упираясь. – Мне не обязательно ехать сегодня…

– Ерунда, – затараторила Лили. – Нам не трудно. Ведь для того и существуют друзья, верно?

– Ребята, вы – лучшие! – Лорел полезла в сумочку за ключами от машины. – Желаю тебе счастливого воссоединения с «Флойдом», Саттон!

Эмма взглянула через плечо на Лорел, уверенная, что та увидит беспомощность и страх, написанные у нее на лице, но Лорел беззаботно помахала рукой. Она закинула на плечо желтый пакет из Scare-O-Rama и поспешила к своей Jetta.

Лили широким жестом открыла заднюю дверцу внедорожника.

– Дамы вперед, – сладко протянула она, указывая Эмме на черное сиденье. Эмма колебалась, гадая, как далеко она сможет убежать, если рванет спринтом.

– Что случилось, Саттон? – поддразнила Габби, заметив неуверенность Эммы. – Никак не очухаешься после хэллоуинского бутика? Или боишься, что еще один светильник рухнет тебе на голову?

Эмма с трудом перевела дух, слова Габби полоснули ее как ножом. Никогда еще ее сердце не билось так быстро и так сильно. Но она сказала себе, что сегодня двойняшки ничего с ней не сделают – ведь Лорел знала, что она осталась с ними. Расправив плечи, Эмма перекинула темные волосы через плечо и призвала на помощь все внутренние резервы Саттон.

– Нет, я в шоке от вашего прикида, – огрызнулась она, оглядывая Лили, которая напялила блузку в горошек к клетчатой юбке. – Кто-то сегодня утром одевался в спешке?

Лили шмыгнула носом.

– В свежем номере Vogue рекомендуют смешивать узоры.

– Я думала, ты в курсе последних модных тенденций, – поддела ее Габби.

– Что с вами, юные леди? – Эмма попыталась сделать вид, будто начинает терять терпение. – Вы все еще злитесь из-за розыгрыша на церемонии?

– Я тебя умоляю. – Лили открыла переднюю пассажирскую дверцу. – Мы забыли о нем раньше, чем он начался.

Габби подтолкнула Эмму на заднее сиденье, пропахшее леденцами Skittles. Сестры сели впереди, и Габби завела двигатель. Ее голубые глаза встретились с глазами Эммы в зеркале заднего вида.

– На штрафстоянку, верно?

Эмма кивнула, и близняшки, переглянулись, сдавленно хихикая. От их смешков Эмме стало не по себе. Габби вырулила с парковки и на светофоре свернула налево. Лили что-то набирала на своем айфоне. Эмма углядела иконку Twitter на маленьком экране. Она подалась вперед, сгорая от желания взглянуть на текст хоть одним глазком. Интересно, Лили писала под своим секретным ником? Может быть, это было тайное послание Габби?

Лили наклонила голову, заметив интерес со стороны Эммы. Эмма тотчас отвернулась, делая вид, будто все это ей безразлично. Лили прикрыла экран рукой и ухмыльнулась. Эмма вытащила свой телефон, чтобы проверить странички двойняшек, но ничего нового не нашла.

Габби съехала на шоссе, агрессивно пробираясь в потоке и едва не подрезав мчавшийся на большой скорости молоковоз.

– Ну что, Саттон? В предвкушении завтрашней ночи? – Она обернулась и посмотрела на Эмму, отвлекаясь от дороги.

– Габби! – закричала Эмма, показывая на шоссе телефоном. Кто вообще посадил Габби за руль? Разве больные эпилепсией получают водительские права?

Уголок рта Габби дернулся в полуулыбке. Она даже не думала отворачиваться.

– Но, Саттон, я думала, тебе нравится ходить по острию ножа!

– Ух, ух! – Лили издала пронзительный возглас, не отрываясь от клавиатуры айфона.

Машины недовольно гудели вслед внедорожнику. Бисеринки пота выступили на шее Эммы. Она положила руку на плечо Габби, когда прямо перед ними вынырнул пикап.

– Габби, прошу тебя!

Наконец, когда Габби угрожало лобовое столкновение с встречным «Джипом Чероки», она спокойно перевела взгляд на дорогу и, как ни в чем не бывало, перестроилась в крайний правый ряд.

– Мы действительно очень взволнованы предстоящей встречей выпускников, Саттон, – сказала она, возвращаясь к прерванному разговору. – Для нас это важное событие. Ты умрешь, когда увидишь нас!

Эмма вздрогнула.

– В каком смысле? – Она схватилась за ручку двери, готовая выпрыгнуть из машины.

Лили хихикнула.

– У нас костюмы – просто отпад.

– Боже, а ты что подумала? – усмехнулась Габби. Девушки снова переглянулись, будто знали, как сильно напугали Эмму.

Габби свернула с шоссе на заброшенную парковку. Вывеска на сетчатом заборе гласила: «ШТРАФСТОЯНКА ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ТУСОНА». Когда они подъехали к воротам, из коричневой будки вышел коренастый бритоголовый парень. Он сделал Габби знак, чтобы та опустила стекло.

Как только машина остановилась, Эмма открыла пассажирскую дверцу и спрыгнула на землю.

– Саттон! – окликнула ее Габби. – Какого черта?

– Дальше я сама! – крикнула Эмма в ответ. У нее отлегло от сердца, когда она оказалась под защитой охранника с мощными бицепсами и угрожающей татуировкой, выглядывающей из-под воротника рубашки. – Но все равно спасибо, ребята! Я оценила вашу помощь!

«Двойняшки-твиттеряшки» постояли у ворот, морща носы. Потом Лили пожала плечами и что-то сказала Габби, но Эмма не могла расслышать. Обе они улыбнулись, и Габби задним ходом вырулила со стоянки. Девушки вяло помахали Эмме.

Эмма подождала, пока сердце перестанет колотиться так отчаянно, и повернулась к охраннику.

– Я пришла забрать свою машину, – сказала она, и ее голос дрогнул.

– Иди сюда. – Охранник повел Эмму к будке за забором. – Мне нужны твои водительские права и кредитка.

Эмма достала из сумочки водительские права Саттон. Парень набрал что-то на пыльной клавиатуре и уставился в экран монитора. Морщина прорезала его лоб.

– Саттон Мерсер? – переспросил он. – «Вольво» 1965 года?

– Совершенно верно, – сказала Эмма, вспоминая подробности из полицейского досье Саттон.

Охранник устремил на нее долгий, подозрительный взгляд.

– Здесь написано, что ты забрала этот автомобиль почти месяц назад.

Эмма захлопала ресницами.

– Что?

– Вот, смотри сама. Автомобиль выдан утром тридцать первого августа. Штраф оплачен полностью. – Он повернул монитор, чтобы Эмма могла прочитать сама. Она уставилась на отсканированный акт выдачи автомобиля. Внизу, в графе, отмеченной крестиком, стояла подпись Саттон.

В моем сознании ожили воспоминания: я бывала здесь раньше. Я даже вспомнила протекающую шариковую ручку Bic, которой подписывала акт. Вспомнила, как зазвонил мой телефон, и внезапный приступ счастья. Но, прежде чем я успела заглянуть в экран, видение померкло, а потом и вовсе исчезло.

Эмма уставилась на подпись Саттон, ее парящую букву «С», горбатую «М». Она понимала, что это еще одна зацепка, по которой можно судить о том, что делала Саттон в день своей смерти, но чувствовала, что в ее расследовании произошел важный поворот. Почему Саттон никому не сказала о том, что забрала машину в тот день? И где эта машина сейчас?

Охранник откашлялся, прерывая ход ее мыслей.

– Это твоя подпись, верно?

Язык налился свинцовой тяжестью. Эмма не знала, как ответить. Может, сказать, что подпись подделана, и заявить о краже автомобиля? Но что, если потом полиция обнаружит в багажнике труп Саттон? Как только это произойдет, Эмма будет арестована – при отсутствии каких-либо доказательств ее невиновности, она станет главной подозреваемой в убийстве сестры: непутевая близняшка, пытавшаяся вырваться из нищеты.

– Э-э… кажется, я ошиблась, – прохрипела она. Неуверенно пятясь, она вышла из тесной кабинки на солнцепек.

Охранник проводил ее взглядом, качая головой и сокрушаясь, сколько развелось наркоманов. Когда Эмма вышла за ворота, намереваясь взять такси до дома Мерсеров, вспышка справа привлекла ее внимание. Чья-то фигура нырнула за угол заброшенной закусочной Burger King по другую сторону забора. Эмма видела силуэт только мельком, но почти не сомневалась, что волосы у него светлые, как у «двойняшек-твиттеряшек».

Они определенно следили за моей сестрой. Оставалось только гадать, что еще они замышляют.

22

Осторожно, доступ закрывается!

До встречи выпускников оставались считаные часы, когда в дом Шарлотты позвонили. Эмма оставила свою диетическую колу на кухне и пошлепала по коридору открывать дверь. На пороге стояла немолодая женщина с всклокоченными волосами и татуировками, одетая в черную балетную пачку, драную футболку CBGB и изношенные байкерские ботинки. Она выглядела как нечто среднее между невестой Франкенштейна и обдолбанной Кортни Лав.

– Привет, дорогая! – воскликнула женщина, выводя Эмму из задумчивости. Она схватила Эмму за руки и расцеловала, оставляя на щеках кроваво-красные отпечатки губной помады. Эмма слегка растерялась, не зная, что и думать: то ли эта женщина – знакомая Саттон, то ли она со всеми так здоровается. Она решила выбрать самый безопасный вариант и ответила сдержанной улыбкой.

Мы раньше встречались – я это точно знала. В памяти пронеслась картинка: эта женщина и мать Шарлотты вполголоса разговаривают на кухне. Ты знаешь, я убью его, если это окажется правдой, сказала мама Шарлотты. Но обе расплылись в улыбках, когда я зашла на кухню, и завели со мной светскую беседу о том, как модно я выгляжу, спрашивая моего совета, можно ли им тоже носить джинсовые легинсы. (В ответ я простонала: «нет».)

Женщина стремительно прошла на кухню и водрузила на массивный деревянный стол два гигантских бьюти-кейса.

– Все ко мне, юные леди! – взревела она хриплым голосом заядлой курильщицы. – Пора сделать из вас богинь!

Мадлен, Шарлотта и Лорел повеселели. Было два часа дня. Они решили собраться у Шарлотты и сделать множество сексуальных, достойных размещения на Facebook фотографий в хэллоуинских нарядах, а потом, за полчаса до начала танцев за ними заедут их кавалеры на шикарном длинном лимузине. Ну, во всяком случае, кавалеры трех девушек – Эмма так и не пригласила никого вместо Итана. Она старательно делала вид, будто находит особый шик в том, чтобы идти одной. Наверное, так поступила бы Саттон.

Эмме предстояло еще очень многое узнать обо мне. Единственным местом, куда я ходила одна, была ванная.

Цокая каблуками плетеных босоножек, на кухню ворвалась мама Шарлотты, посылая визажистке воздушный поцелуй. С вызывающим бюстом, в огромных солнцезащитных очках от Chanel и ярко-зеленом мини-платье от Juicy Couture, мама Шарлотты выделялась на фоне местных мамаш даже в престижном тусонском квартале, где жила Саттон.

– Девочки, вы же помните Элен, моего гуру макияжа, – сказала она, жуя жвачку и поблескивая идеальными винирами. – Оставляю вас в ее надежных руках. – Она забросила на плечо сумочку с заклепками и схватила с телефонного столика ключи от своего «Мерседеса».

Элен надула губки.

– Ты не останешься на сеанс магии преображения?

Миссис Чемберлейн взглянула на свои часы, усыпанные розовыми бриллиантами.

– Не могу. У меня через десять минут сеанс бразильской эпиляции.

– Мама! – Шарлотта заткнула уши. – Это лишняя информация!

Миссис Чемберлейн пренебрежительно отмахнулась от дочери – мол, «ты у меня такая ханжа». Эмма не могла сказать, что ее больше поразило – то, что мама Шарлотты во всеуслышание объявила о том, что собирается на эпиляцию зоны бикини, или что она доверяла свой макияж Элен, этой странной Фее Ночи.

После того как миссис Чемберлейн скрылась за дверью, Шарлотта повернулась к Элен.

– Можно, я буду первой? У меня образ египетской богини, поэтому мне нужны по-настоящему драматические глаза Клеопатры.

Эмма задалась вопросом, уступила бы Саттон Шарлотте первое место, но сама не решилась проявить упрямство.

– Уже бегу. – Элен открыла свои кофры, набитые всевозможными кисточками, тенями для век, пудреницами, тюбиками туши и щипцами для завивки ресниц.

Дожидаясь своей очереди, Эмма вытащила из кармана телефон Саттон и проверила секретные аккаунты «двойняшек-твиттеряшек». Там появилась новая запись.

@MISSLILITALLYWHACKER: Ночь, которой мы так долго ждали…

Эмма надеялась, что Лили имеет в виду их с Габби королевский выход на балу.

Но мы обе знали, что это означает куда больше.

Мадлен повернулась к холодильнику.

– Пора освежиться, – сказала она, подмигивая Эмме. – Саттон, можешь захватить стаканы?

Эмма последовала за Мадлен, огибая огромный стол с каменной столешницей. Ее пальцы коснулись до жути знакомой поверхности. В последний раз, когда она была на этой кухне, кто-то напал на нее сзади и попытался задушить. Если присмотреться, она бы, наверное, различила отметину, оставленную на плинтусе обувью нападавшего, когда он или она прижали Эмму к стене. В гнетущей атмосфере кухни она почти расслышала слова злодея, до сих пор витающие в воздухе: Тебя же просили играть по правилам. Тебе было сказано – не уходить.

Эмма поставила на стол четыре стакана, Мадлен достала из холодильника Чемберлейнов двухлитровую бутылку диетической колы и наполнила каждый стакан на три четверти. Потом, приложив палец к губам, выудила из кармана серебристую фляжку и долила в стаканы рома. От едкого аромата у Эммы защекотало в носу.

– Вы там, случайно, не коктейли смешиваете? – прокаркала Элен, размахивая огромной кистью для румян. – Тогда и на мою долю тоже!

Мадлен усмехнулась.

– Конечно!

В дверь снова позвонили.

– Саттон, можешь открыть? – попросила Шарлотта. Она сидела с закрытыми глазами, пока Элен накладывала ей на веки блестящие серебристые тени.

Эмма побрела по длинному коридору, увешанному модернистскими фотографиями кактусов, теней и безоблачного неба, и, повернув массивное кольцо, открыла дверь. Когда она увидела двух девушек на крыльце, ее словно обожгло горячей кислотой.

– Привет, Саттон, – сказала Габби, протискиваясь в дверь. Она несла в руке большой чехол для одежды, а через всю грудь поверх футболки на ней сияла оранжевая шелковая лента королевы.

– Что с твоим автомобилем? Я не вижу его на подъездной дорожке, – защебетала Лили, вваливаясь в коридор. Она тоже щеголяла с лентой на груди.

«Разве вы не знаете?» – хотела спросить Эмма, вспоминая маячившую за углом Burger King фигуру. Или фигуры. Возможно, тридцать первого августа «двойняшки-твиттеряшки» подвозили Саттон на штрафстоянку. Может, они даже знали, где в конце концов оказался автомобиль.

Но вместо этого она скормила двойняшкам ту же ложь, что и остальным:

– Произошла какая-то путаница. Эти идиоты на штрафстоянке выдали мою машину кому-то другому. Но копы уже занимаются поисками.

– Эй! – крикнула из кухни Шарлотта, прежде чем кто-то из близняшек успел ответить. – Идите и налейте себе выпить. Мы в зоне, свободной от родителей!

– Я не в счет! – Элен издала смешок, который быстро перешел в кашель.

Эмма последовала за двойняшками.

– Что они здесь забыли? – пробормотала она, обращаясь к Мадлен.

Мадлен сделала большой глоток рома с колой.

– Это меньшее, что мы могли сделать после нашего провального розыгрыша.

– Пусть они уйдут! – выпалила Эмма.

Мадлен промокнула запотевший стакан розовой салфеткой и вздохнула.

– Саттон, не будь такой злюкой. Мы же не собираемся принимать их в «Игру в ложь». Расслабься!

– Ты говоришь про нас, Саттон? – крикнула Габби из-за кухонного стола, где она сидела, копаясь в телефоне. Ее голос резанул по нервам Эммы, и она почувствовала, что руки сами собой сжимаются в кулаки.

– Только хорошее, – отозвалась Мадлен. Она сжала запястье Эммы. – Постарайся быть милой, ладно?

Шарлотта спрыгнула со стула. Все начали охать и ахать, восторгаясь ее глазами Клеопатры, точеными скулами и безупречной алебастровой кожей. Мадлен забралась на стул следом за ней, но сначала подлила рома в свой стакан.

– Итак, девочки. – Она посмотрела на «двойняшек-твиттеряшек». – У вас есть кавалеры на сегодняшний вечер?

– Мы обе идем гордыми и свободными, – сказала Габби. Ее большие пальцы бегали по кнопкам телефона с бешеной скоростью. – Но у меня есть кое-кто на примете.

– Ты мне не говорила. – Лили выгнула бровь. – И у меня тоже! Кто у тебя?

Габби пожала плечами.

– Это секрет. Не хочу говорить, пока не буду уверена, что он на меня запал.

Рот Лили стал маленьким и злым.

– Ну, тогда и я не скажу тебе, кто мой парень.

Эмма с любопытством наблюдала за их перепалкой. Раньше она не замечала напряженности в отношениях между сестрами.

– Саттон тоже идет одна, – встряла Лорел, пытаясь разрядить обстановку.

– Правда? – Лили вскинула на Эмму бусинки глаз. – Как интересно!

– Вот мы наобщаемся, если все пойдем без пары! – Из уст Габби эти слова прозвучали как угроза. – Один на один с Саттон. Как же нам повезло.

– Еще как повезло, – эхом откликнулась Эмма, чувствуя, как ее накрывает волной ужаса.

Лили потянулась к телефону и принялась яростно печатать. Раздался сигнал сообщения, и Габби посмотрела на экран своего айфона. Взгляды близняшек метнулись к Эмме, но они тут же отвернулись.

Эмма сделала несколько глотков алкоголя и чувствовала, как у нее жжет в животе. Вытащив телефон, она зашла на публичные странички Габби и Лили в Twitter. Никаких новых сообщений. Но двойняшки не отрывались от крошечных клавиатур своих телефонов. Иногда они улыбались, как будто что-то казалось им особенно смешным.

Пальцы Эммы тоже принялись за работу, открывая приватные аккаунты. Но на экране всплыло только сообщение об ошибке. Эта страница не существует.

Эмма повторила попытку, решив, что сделала где-то опечатку, однако выскочило то же самое сообщение. Как же так, она ведь открывала страницу десять минут назад…

Она подняла взгляд. На нее смотрели две пары голубых глаз.

– Что-то ищешь? – поддразнила Габби.

– Думала, мы не заметим, что ты шпионишь? – добавила Лили.

– Что там у вас, фрики? – пробормотала Мадлен, пока Элен покрывала ее губы блеском.

– Ни-че-го, – пропела Лили.

Но Эмма точно знала, о чем они говорят. «Двойняшки-твиттеряшки» вычислили ее, и это означало, что сегодняшняя ночь готовит ей серьезное испытание.

Мне оставалось только надеяться, что Эмма сумеет перехитрить «твиттеряшек», прежде чем они перехитрят ее.

23

Убийственная правда

Парковку у здания школы «Холли» заполнили длинные лимузины, «таун-кары», внедорожники, среди которых затесалась даже парочка спортивных автомобилей, позаимствованных у родителей. Над парадным входом натянули баннер: «ХЭЛЛОУИН ПРИВЕТСТВУЕТ ВЫПУСКНИКОВ», и кто-то водрузил огромный фонарь из тыквы на голову статуи Эдмунда Холли, основателя школы. Парочки в замысловатых костюмах, взявшись за руки, направлялись в сторону спортзала. Вечер встречи выпускников начался.

Эмма немного отстала от своей компании и быстро отправила сообщение Итану. «ТВИТТЕРЯШКИ ЗАБЛОКИРОВАЛИ ПРИВАТНЫЕ АККАУНТЫ. ОНИ ЗНАЮТ».

Ее телефон тут же завибрировал. От Итана пришел ответ: «НИКУДА НЕ ХОДИ ОДНА СЕГОДНЯ НОЧЬЮ».

– Время фотосессии! – Шарлотта потянула Эмму к красной ковровой дорожке перед входом в спортзал. Выстроившиеся в ряд фотографы выкрикивали их имена, и девушки крутились и так и этак, посылая в объективы самые сексуальные улыбки. Эмма заставила себя расправить плечи и улыбнуться. Идею красной дорожки с папарацци подсказала она, решив, что это вполне в духе Саттон. Она стояла рядом с Шарлоттой, блистающей в эффектном египетском головном уборе, длинной шелковой тоге и босоножках-гладиаторах; Мадлен в образе Королевы сердец[57]в красно-белом платье и сияющей золотой короне; и Лорел в окровавленном свадебном платье, купленном в хэллоуинском бутике. «Двойняшки-твиттеряшки» выбрали костюмы, оттеняющие их королевские нагрудные ленты: Лили, представшая Статуей Свободы в платье в греческом стиле, сандалиях и шипастой короне, держала в руке факел, который загорался красным огнем, когда она нажимала на кнопку. Габби изображала крылатую богиню в похожем платье с драпировкой, сандалиях нимфы и венке из цветов. И хотя обе были в целомудренных белых одеждах, Эмма знала, насколько фальшивы эти невинные образы.

Эмма выбрала для себя сексуальную версию Шерлока Холмса в клетчатом твидовом жакете, твидовой мини-юбке, на высоких каблуках от Manolo, в фирменной кепке сыщика и с изогнутой трубкой в руке. Дома у Шарлотты двойняшки многозначительно ухмыльнулись и спросили, почему она выбрала такой костюм, явно провоцируя ее. Но Эмма выдержала их взгляды и ответила: «Потому что Холмс всегда находит преступника».

Кавалеры девушек тоже попали в кадр. Парень Лорел, Калеб – и впрямь очень милый – надел гангстерский костюм в тонкую полоску в стиле 1920-х годов. Ной, которого пригласила Шарлотта, нацепил бакенбарды Росомахи[58]и сыпал цитатами из фильма «Люди Икс». Дэвин, кавалер Мадлен, оделся как Фредди Крюгер, дополнив образ искореженным лицом и острыми когтями-лезвиями. Ему даже удалось выглядеть страшнее самого Фредди Крюгера. Никто не хотел приближаться к нему.

Габби отказалась от фотосессии, увлекшись разговором с Кевином Торресом, парнем из математического класса Эммы, который на уроках закатывал глаза всякий раз, когда кто-нибудь отвечал неправильно. Она положила руки на его тощие плечи и хихикала над всем, что он говорил. Лили стояла рядом с ними и выглядела так, будто наелась горького лимона. Она несколько раз пыталась привлечь внимание Кевина, но тот не сводил глаз с Габби. Эмма наблюдала за ними, подмечая любые шепотки, подталкивания локтем или случайные исчезновения. У нее внутри как будто работал таймер обратного отсчета. Теперь, когда «двойняшки-твиттеряшки» знали, что она их вычислила, позволят ли они ей и дальше играть роль Саттон? Или она стала для них помехой?

– Ладно, народ, давайте двигать отсюда, – сказала Мадлен, сгоняя всех с ковровой дорожки в зал. Усилиями суперпрофессионального декоратора, которого нашла Шарлотта, спортзал, где обычно воняло старыми кроссовками и мастикой для пола, превратился в нечто среднее между зловещим домом с привидениями и навороченным ночным клубом.

Эмма и остальные помогли убрать трибуны и заменить их многоуровневыми платформами, на которых расставили круглые банкетки, обитые черным бархатом; кривые надгробия, служившие высокими столами; булькающие ведьминские котлы с пряным яблочным сидром и горячим шоколадом; и восковые фигуры зомби, мумий, пришельцев и оборотней. На каждый стол поместили замысловато вырезанные тыквы-фонарики, на стенах закрепили муляжи корявых сучьев, развесили паутину на спинки стульев. Мимо сновали официантки с подносами, уставленными пузырьками с жутковатой на вид красной жидкостью – на самом деле это был гранатовый сок, – и наклейками «ТАНЦЕВАЛЬНЫЙ ЭЛИКСИР» и «ЧУДОДЕЙСТВЕННЫЙ ПОЦЕЛУЙ». А в дальнем углу зала возвышался зловещий особняк с привидениями. Зеленоватый свет струился из окон, а из глубин дома доносились пронзительные девичьи вопли.

Вдруг Мадлен сжала руку Эммы.

– О боже.

Она попыталась увести Эмму в другую сторону, но было слишком поздно. Эмма уже увидела то, что так взволновало ее подругу. На банкетке в нескольких шагах от них сидел Гаррет – в бархатной тунике, из-под которой выглядывала рубашка с рюшами, и в рогатом шлеме викинга. Тупоконечный меч покоился на столе.

И Гаррет был не один.

– Привет, девчонки! – радостно воскликнула Ниша, вскочив из-за стола и помахав им рукой. С двумя черными косами, в платье с тугим корсетом и в рогатом шлеме, Ниша выглядела под стать своему кавалеру. Казалось, они с Гарретом вместе подбирали костюмы.

– Боже мой, – сказала Шарлотта, понизив голос. – Только не говорите мне, что он притащил ее.

Мне хотелось блевать. Ниша? Как он мог так опуститься? После меня? Или Шарлотты, если уж на то пошло.

Гаррет поднял глаза и тоже увидел Эмму. По его лицу пробежала тень. Он открыл рот, но не произнес ни звука. Ниша болтала за двоих, приглашая девушек присоединиться к ним, и, когда они не двинулись с места, принялась нахваливать их костюмы. Потом она посмотрела на Эмму.

– Саттон, ты что же, пришла без пары? – спросила она противным голосом, в котором звучал восторг.

– Пойдем отсюда. – Мадлен дернула Эмму за руку. Они пробрались через танцпол, липкий от пролитой газировки, мимо будки диджея, где собирались фанатки, и оказались в женской раздевалке. Над головой ярко горели лампы дневного света. В воздухе витали запахи потных носков и шампуня.

Мадлен опустилась на одну из скамеек и взяла Эмму за руки.

– Ты в порядке? Может, ты хочешь уйти?

Загремела музыка. Эмма вгляделась в обеспокоенное лицо Мадлен, явно решившей, что она расстроена. Не сказать чтобы Эмма расстроилась – скорее, она пребывала в замешательстве. Неужели Нише нравился Гаррет? Может, поэтому она так ненавидела Саттон?

Эмма откинула волосы с лица.

– Я в порядке, – сказала она. – Просто… странно все это.

Мадлен взяла Эмму за руку.

– Тебе будет лучше без него. Хочешь начистоту? Я не хотела тебе этого говорить, пока вы встречались, но думаю, что Гаррет тянул тебя вниз. Он какой-то пресный, как белый хлеб. А ты все-таки Саттон Мерсер – полная противоположность всякой обыденности.

Эмма заглянула в ярко-голубые глаза Мадлен, растроганная до глубины души. Подруги Саттон, может, и не идеальные, зато верные.

– А еще Шарлотта рассказывала, что, когда она встречалась с Гарретом, он был странно одержим летними Олимпийскими играми. – Мадлен усмехнулась. – Особенно женской гимнастикой. Можешь себе представить? Он восхищался этими гномами!

Спасибо, ребята, что рассказали мне это при жизни.

Но Эмма хихикнула.

– Да, может, он того и не стоил.

– Определенно. – Мадлен подняла руки, чтобы поправить корону на голове. Рукав скользнул вниз, обнажив кожу. Эмма увидела четыре фиолетовых синяка на внутренней стороне предплечья, явно оставленные чьими-то грубыми пальцами.

Эмма ахнула.

– Мадс, что случилось?!

Мадлен проследила за взглядом Эммы и побледнела.

– О. Ничего. – Она потянула рукав вниз, и ее руки заметно дрожали. Ткань зацепилась за браслет, и Мадлен долго возилась, освобождая рукав, пока он наконец не скрыл запястье. Потом Эмма увидела розоватый ожог на ее руке. И синяк на икре. И еще один на шее.

Тревожный звонок прозвучал у нее в голове. Эмма встречала много приемышей, которые не хотели говорить о своих фингалах под глазом, выдранных волосах на голове, ожогах на руках.

– Мадс, – прошептала Эмма. – Ты можешь рассказать мне. Я тебя не выдам.

Губы Мадлен сжались. Она поковыряла указательным пальцем дырочку в скамейке. – Это не важно.

– Нет, важно.

Голоса смеющихся девушек проплыли мимо раздевалки. Еще один крик вырвался из дома с привидениями. Секундная стрелка на настенных часах сделала второй круг, прежде чем Мадлен снова заговорила.

– Это все из-за сигареты.

– Сигареты?

– Помнишь, я курила у окна в прошлую субботу? Я нарушила правило. И заслужила это.

– Заслужила? – повторила Эмма. Сердитое лицо мистера Вега встало у нее перед глазами. – О, Мадс.

В тот же миг меня посетило видение: мистер Вега врывается в комнату Мадлен, лицо у него красное и потное, голос срывается на крик. Клянусь богом, Мадлен, если ты еще раз нарушишь комендантский час, я сверну тебе шею! Мадлен побежала за ним вниз по лестнице, и спустя какое-то время я услышала приглушенные вопли. Потом раздался грохот, как будто рухнула полка с кастрюлями и сковородками. Я так и сидела в комнате, не зная, что делать. Слишком напуганная, чтобы пошевелиться.

Мадлен вскоре вернулась – глаза красные, на щеках потеки от слез. Но она улыбнулась и пожала плечами, сделав вид, будто ничего не произошло, а я не стала допытываться.

Эмма крепко сжала руки Мадлен.

– Это то, о чем ты хотела поговорить со мной не так давно? В ту ночь, когда пыталась мне дозвониться, а я не брала трубку?

Мадлен кивнула, сжимая губы так плотно, что их стало почти не видно.

– Прости меня, – сказала Эмма, сглатывая тугой ком. – Я должна была прийти тебе на помощь и быть рядом.

Ей стало интересно, знала обо всем этом Саттон, или Мадлен тщательно оберегала свой секрет.

«Мне тоже очень жаль», – добавила я, хоть она и не могла меня слышать. У меня такое ощущение, что мы с Мадс никогда не обсуждали это раньше, даже в ту ночь. Телефонный звонок, о котором они говорили, – это ее первый крик о помощи. И я бы непременно откликнулась, но меня уже не было в живых.

– Все в порядке, – дрожащим голосом произнесла Мадлен. – Я позвонила Шарлотте. Она была так добра. Я хотела потом рассказать тебе, но… – Мадлен горько усмехнулась и расправила складки широкой юбки. – Веришь или нет, но это ничто по сравнению с тем, что отец делал с Тайером. – Она украдкой взглянула на Эмму. – Но, я думаю, Тайер рассказывал тебе, верно?

Кожу Эммы защипало при звуке имени Тайера. Доверил бы он Саттон что-то настолько личное? И насколько они были близки?

Меня снова накрыло волной воспоминаний. Я увидела все ту же картинку: Тайер держит меня за руки и что-то говорит, пытаясь заставить меня понять. Не об отце ли он рассказывал?

– Ты должна заявить об этом, Мадс, – настойчиво произнесла Эмма. – То, что он делает с тобой, это неправильно. И опасно.

– Ты шутишь? – Корона сползла ей на лоб. – Он найдет способ повернуть все так, что я буду выглядеть виноватой. Мама тоже встанет на его сторону. И это действительно моя вина. Если бы я сама все не портила, ничего бы не случилось.

– Мадлен, это не нормально, – решительно сказала Эмма. – Обещай подумать о том, чтобы сообщить кому следует. Пожалуйста!

Мадлен уставилась на свои руки.

– Может быть.

– Вокруг много людей, готовых поддержать тебя, если ты решишься. Шар, я, Фредди Крюгер…

Мадлен подняла голову и выдавила улыбку.

– О боже, его костюм просто ужасен.

– Да, я здорово струхнула, – согласилась Эмма. – Наверное, меня будут мучить кошмары.

– Не тебя одну. Но он думает, что выглядит по-настоящему круто.

– Только не соглашайся на медленный танец с ним, – предупредила Эмма. – Можешь себе представить эти лезвия на своей заднице?

Они смеялись так, что едва не свалились со скамейки. В раздевалку зашла группа десятиклассниц в чирлидерских костюмах «Аризонских Кардиналов»[59]. Девушки остановились как вкопанные, и в следующее мгновение их как ветром сдуло. От этого Эмма и Мадлен расхохотались еще сильнее.

Успокоившись, Эмма откашлялась и почувствовала, что ее улыбка увядает.

– Мадс, помни, что я всегда рядом. Извини, если… если тебе показалось, что это не так.

Мадлен встала и протянула Эмме руку.

– Я рада, что все тебе рассказала.

– Я тоже рада, что ты это сделала, – сказала Эмма, обнимая подругу Саттон. Теперь уже и свою подругу. – Мы подумаем, как это прекратить, – сказала она. – Обещаю.

Они снова вышли в зал, окунувшись в море огней. Мадлен направилась на танцпол; Эмма сказала, что догонит ее через минуту, только возьмет стаканчик пунша. Ее взгляд скользнул по сторонам в поисках «двойняшек-твиттеряшек», и сердце подпрыгнуло, когда она не увидела их. Она подошла к столику с напитками, как вдруг чья-то рука схватила ее за плечо и развернула. Темные глаза уставились на нее. В тусклом оранжевом свете Эмма различила два рога на шлеме викинга.

– Нужно поговорить, – прорычал Гаррет. И потащил Эмму в кладовку, прежде чем кто-нибудь успел заметить, что она исчезла.

24

Месть викинга

Гаррет захлопнул дверь кладовки. Глаза Эммы не сразу привыкли к полумраку. У нее над головой оказалась корзина, полная красных резиновых мячиков для игры в вышибалы. Слева валялись сетки для футбольных ворот, нагрудники для хоккея на траве, запасные палки для лакросса. В каморке стоял затхлый запах, как будто ее давно не открывали. Самыми яркими здесь оказались рога викинга на голове Гаррета, мерцавшие странным светом.

– Чего ты хочешь? – спросила Эмма, стараясь не поддаваться панике. В конце концов, это всего лишь Гаррет. Вполне безобидный… правда?

Но глядя на белые оскаленные зубы Гаррета в этом темном чулане, даже я уже начинала сомневаться в его безобидности.

– Хочу спросить тебя кое о чем. – Голос Гаррета звучал напряженно. Он сделал еще шаг к Эмме, едва не прижав ее к стеллажу с каким-то тряпьем. – Что за слухи до меня доходят? Ты уже гуляешь с другим?

– Ч-что? – запинаясь, пробормотала Эмма.

– Не ври мне. – Гаррет схватил ее за запястье. – Я все знаю. Кто он?

Он говорил уверенно, чувствуя себя хозяином положения. Кто-то проболтался ему про Итана.

– Кто тебе сказал? Ниша?

– Так это правда? – От Гаррета несло чем-то хмельным вроде пива.

Эмма отвернулась.

– Не твое дело.

Гаррет вздохнул. Его хватка немного ослабла, и пальцы защекотали ладонь Эммы.

– Саттон, что я сделал, чтобы заслужить такое? Это лето было потрясающим – я знаю, ты тоже так думала. Все лето ты только и делала, что умоляла меня переспать с тобой, и в тот день, когда я захотел это сделать, ты сбежала. Я что, слишком долго ждал? Ты уже перегорела? Поэтому меня бросила?

– Минуточку! – Эмма выпрямила спину. – Кажется, это ты меня бросил. Ты сказал, что между нами все кончено, забыл?

Гаррет усмехнулся.

– То, что ты не звонила мне целых три дня после того, как отвергла меня, голого – достаточно ясный сигнал, Саттон. Как и то, что ты встречаешься с кем-то еще.

Эмма хлопнула ладонью по бедру.

– А как насчет вас с Нишей? Кстати, мне понравились ваши одинаковые костюмы викингов. Вы прекрасно смотритесь вместе.

– Я тебя умоляю. Я привел ее сюда только для того, чтобы заставить тебя ревновать.

– Жаль, – огрызнулась Эмма. – Невооруженным глазом видно, что Ниша от тебя без ума.

– В отличие от тебя? – Гаррет обхватил лицо Эммы грубыми холодными руками.

Эмма оттолкнула его.

– Прекрати, Гаррет!

– Ты ничего не чувствуешь ко мне? Но ты не можешь не чувствовать, Саттон. – Он положил руку ей на плечо. – Разве ты не скучаешь по тому, что у нас было?

Эмма выдохнула.

– Мне очень жаль. Я больше ничего не чувствую.

Гаррет отступил назад и оглядел Эмму с ног до головы, медленно качая головой, словно увидел ее впервые.

– Значит, для тебя это только игра? Все это время ты просто дергала за ниточки? Это из-за Шарлотты? Потому что тебе нужно было получить все, что было у нее?

– Нет! Неужели ты думаешь, что я такая сука?

– Тогда, выходит, ты сделала это только потому, что тебе так захотелось? – продолжал Гаррет, приблизив свое лицо чуть ли не вплотную к лицу Эммы. Ее уже тошнило от его дыхания. – Так же, как ты поступила с Тайером?

Имя Тайера снова как будто пронзило Эмму ножом.

– Я не понимаю, о чем ты… – начала она, осторожно подбирая слова. – Что, по-твоему, я сделала с Тайером?

Гаррет ухмыльнулся.

– Хватит прикидываться, Саттон! Все видели вашу ссору перед тем, как он сбежал из дома. А ведь он любил тебя. Был на все для тебя готов. Но ты растоптала его сердце. Так же, как растоптала мое. Ты заставила его сбежать. Впрочем, ему повезло, потому что, в отличие от меня, он хотя бы никогда не увидит тебя снова.

У Эммы отвисла челюсть. Но, прежде чем она успела спросить что-нибудь еще, Гаррет открыл дверь кладовки, оставив Эмму наедине с гимнастическими матами и бейсбольными битами. Его слова повисли в воздухе, почти осязаемые. Я знаю, что ты сделала с ним. Но ты растоптала его сердце. Ты заставила его сбежать.

В очередной раз я увидела, как Тайер кричит на меня, и в его глазах борются противоречивые чувства. Моя ли вина в том, что он ушел? Что я с ним сделала? Хоть кого-нибудь я пощадила?

Эмма провела рукой по волосам и разгладила помятый твидовый костюм. Спустя некоторое время она вышла в зал, едва не столкнувшись с высоким парнем в костюме Робина Гуда. Высокий, широкоплечий, знакомый Робин Гуд держал за руку девушку в темном кудрявом парике и платье елизаветинской эпохи.

Эмма отступила на шаг и захлопала ресницами.

– Итан?

– Саттон… привет, – сказал Итан, отпуская руку девушки. Эмма вгляделась в ее серо-стальные глаза, тонкие губы и высокие скулы. Лицо тоже казалось знакомым… очень знакомым. В последний раз Эмма видела эту девушку самодовольно улыбающейся, когда копы заталкивали ее в патрульную машину у бутика Clique.

– Привет, Саттон, – прощебетала Саманта и жестом показала на Итана. – Нравятся наши костюмы? Не правда ли, моя Дева Мэриан[60]отлично подходит Робину Гуду Итана?

Кто бы мог подумать, что таинственной партнершей Итана окажется Саманта?

25

Почти, но не совсем

Эмма повернулась и бросилась бежать, прорываясь сквозь толпу, в отчаянной попытке как можно скорее выбраться из спортзала. Красный туман застилал ей глаза. К черту эту слежку за двойняшками. Ей нужно глотнуть воздуха.

Она едва почувствовала, как ее руки толкнули распашные двери, как ночной воздух обжег разгоряченную кожу. Вокруг расстилалось восхитительно красивое розовое небо Аризоны. Тротуар был усыпан оторванными корешками билетов. Забытая кем-то кошачья маска валялась под деревом. Тяжелая музыка пульсировала в зале, время от времени прерываемая оглушительным грохотом искусственного грома.

Упав на скамейку во дворе школы, Эмма обхватила голову руками. Да, она сама притормозила развитие их отношений. Но… Саманта? Девушка, которая сдала ее полиции? Это как плевок в лицо!

Двери со скрипом распахнулись, музыка вырвалась наружу. Эмма обернулась, увидела Итана и сделала вид, что роется в сумочке.

– Где же твоя спутница? – резко спросила она.

– Она… там. – Итан постоял над ней, словно чего-то ждал. Эмма сидела в самом центре скамейки, но даже не подумала подвинуться, чтобы освободить ему место. – Ты в порядке?

Эмма напряженно кивнула головой.

– Да. Все супер.

– Я искал тебя, но не увидел с Мадлен и другими, – сказал Итан, снимая шляпу Робина Гуда. Эмма с тайным удовлетворением отметила, что шляпа какая-то уродливая. Она делала его похожим на эльфа.

– Что ж, желаю тебе хорошо повеселиться. – Эмма знала, что ведет себя как последняя стерва, но не могла сейчас найти в своем сердце ни капли доброты.

Плечи Итана поникли.

– Послушай. Думаю, я знаю, что тебя беспокоит.

Эмма отвела взгляд.

– Это не имеет значения. – Ей совершенно не хотелось продолжать этот разговор.

– Сэм – очень милая девушка, если узнать ее поближе.

Эмму так и подмывало настучать ему по башке трубкой Шерлока Холмса. Так, значит, она уже Сэм?

– И я говорил с ней о тебе, – добавил Итан. – Она готова снять все обвинения в краже. Тебе не грозят ни колония, ни общественные работы. Тебя даже на учет не поставят.

Эмма фыркнула.

– Так это была сделка? Ты приглашаешь ее на танцы, а она дарит мне свободу? Как это мило с твоей стороны. Как жертвенно.

Итан покачал головой.

– Ты всегда такая, когда ревнуешь? – На его лице появилось непонятное выражение. – В тебе куда больше от Саттон, чем ты думаешь, – сказал он.

– Как прикажешь тебя понимать?

Итан скрестил руки на груди.

– Ты сказала мне, что хочешь просто дружить. Это то, чего ты хочешь на самом деле?

В зале диджей поставил песню группы Black Eyed Peas. Музыка казалась пресной и пустой. Эмма сунула руку под блейзер и нащупала медальон Саттон.

– Я не знаю, – пробормотала она.

Итан присел на корточки, и их лица оказались на одном уровне. Его глаза были теплыми и круглыми. Заходящее солнце отбрасывало резкие тени на его скулы. Эмма чувствовала его запах, запах Итана – смесь дезодоранта, свежей одежды и мяты. Она старалась выглядеть бесстрастной. Не хотела, чтобы он догадался о том, что творится у нее в душе.

– Я думала, что хочу именно этого, – сказала наконец Эмма, глубоко вздыхая. – Мне казалось, что так… проще. Безопаснее. Но теперь я уже ни в чем не уверена.

Итан уставился на свои руки.

Скажи что-нибудь, что угодно, молча взмолилась Эмма, закрывая глаза.

– Вот ты где.

Эмма резко открыла глаза. Возле широко распахнутых дверей зала стояла девушка в длинном платье и темном парике. Итан отпрянул от Эммы, как пуля, выпущенная из ружья.

– Сэм, – сказал он.

– Я искала тебя. – Серые глаза Саманты смотрели холодно. Ее грудь выглядела в корсете сплющенной. Когда она увидела Эмму, злобный оскал превратил ее милое лицо в уродливую маску.

– Мы просто разговаривали, – выпалил Итан, подходя к Саманте. Он взял ее за руку. – Я собирался идти искать тебя.

Саманта повернулась к двери.

– Ладно. Пошли танцевать. – Она надменно помахала Эмме рукой и потащила Итана обратно в зал. Итан обернулся через плечо и встретился взглядом с Эммой.

Слабый крик сорвался с губ Эммы, но когда она попыталась что-то сказать, не смогла выдавить ни звука. Когда они ушли, она сдернула с головы сыщицкую кепку и смяла ее в руках.

Бом. Из сумки донесся рингтон телефона Саттон. Эмма подумала, что, если это сообщение от Итана, она выбросит телефон в фонтан посреди двора. Но это была эсэмэска от Мадлен. ЭЙ, ГДЕ ТЫ? МЫ СКУЧАЕМ ПО ТЕБЕ! ТЫ ВЕДЬ НЕ СМЫЛАСЬ ТАЙКОМ?

Из зала донесся очередной раскат грома. Эмма решительно встала со скамейки. Молчание Итана не испортит ей вечер!

Она написала: «ИДУ К ВАМ». Добавила смайлик с высунутым языком и нажала «ОТПРАВИТЬ». К черту Итана. К черту любовь. У нее есть двойняшки, за которыми нужно следить.

26

Одна готова, осталась еще одна

Следующие сорок пять минут пролетели незаметно, наполненные похождениями в доме с привидениями, составлением рейтинга костюмов и слежкой за Габби и Лили, которые нарезали круги по залу, хвастаясь своими нагрудными лентами, и проводили время на танцполе, отрываясь по полной. Многие подходили к Эмме и ее подругам с комплиментами после удачно исполненного танца, хотя кое-кто упорно ее сторонился: Гаррет, который куда-то исчез после стычки в кладовке, и Итан, которого она, к сожалению, видела оживленно беседующим с Самантой – Сэм – за одним из столиков-гробов. Каждый раз, когда Итан бросал взгляд в ее сторону, Эмма делала вид, что ей ужасно весело.

Наконец Эмма, Шарлотта и Мадлен выкатились на улицу. Взявшись за руки и заходясь от хохота, они обсуждали лучшие и худшие костюмы вечера – тупую Аманду Донован, нарядившуюся Мистером Арахисом[61]; Джона Пирса, первого весельчака, явившегося в образе Леди Гага; и, конечно, Дэвина – Фредди Крюгера, который весь вечер терзал Мадлен, выпуская и втягивая свои угрожающие лезвия-когти.

– Нужно было пойти одной, как ты, Саттон, – простонала Мадлен.

Следом за ними вышла Лорел за руку с Калебом. Они смотрели друг на друга и тихонько хихикали. Когда Калеб наклонился, чтобы коснуться губ Лорел легким поцелуем, Мадлен воскликнула:

– Та-ак!

– Секс-богиня! – вторила ей Шарлотта.

Лорел оторвалась от Калеба и посмотрела на девушек насмешливо-суровым взглядом. Эмма улыбнулась, радуясь, что Лорел нашла себе бойфренда по душе.

Мадлен заранее оставила свой внедорожник на школьной автостоянке, готовясь к предстоящей поездке в горы. Когда девушки направились к машине, из дверей зала вырвалась Габби верхом на Кевине Торресе. Ее крылья богини поникли, венок помялся и съехал набок, но королевская лента по-прежнему гордо украшала грудь. Кевин аккуратно посадил ее на скамейку, и они противно заворковали друг с другом.

Следом вышла Лили, тоже с нагрудной лентой. Как только она увидела Габби и Кевина, ее лицо окаменело, губы скривились, и она крепко сжала кулаки, нечаянно зажигая факел Статуи Свободы. Она по широкой дуге обошла скамейку, где устроилась парочка.

Мадлен разблокировала центральный замок внедорожника. Эмма забралась на переднее пассажирское сиденье, а Шарлотта и Лорел протиснулись в средний ряд. Спальники, подушки, рюкзаки, фонарики и запретная бутылка водки уже лежали в багажнике, предусмотрительно собранные еще утром. Очень скоро салон наполнился ароматами духов, карнавального грима и коричных леденцов, которые Лорел раздала всем сразу, как только Мадлен завела двигатель.

Мадлен поправила зеркало заднего вида, когда в окно вдруг постучали.

– Эй! – Габби замахала рукой.

– Черт, – прошептала Эмма. – Давай убираться отсюда, пока они не напросились ехать с нами.

Мадлен посмотрела на нее.

– Саттон, мы ведь уже пригласили их.

У Эммы отвисла челюсть.

– Пригласили? Когда?

Мадлен пожала плечами.

– Нам показалось, что это вполне справедливо после розыгрыша на церемонии.

– Справедливо было бы пригласить их помочь нам с подготовкой, – сказала Эмма, чувствуя, как ее голос взлетает все выше, едва не срываясь на визг. – Я не хочу, чтобы они шли с нами в поход!

– Успокойся, – устало произнесла Шарлотта. – Это всего лишь на одну ночь.

Взгляд Лорел заметался между ними, ее щеки до сих пор горели после танцев с Калебом.

– Мы не можем не пригласить их, – сказала она. – К тому же они знают, где находятся источники. Никто из нас там никогда не был, и вряд ли мы найдем их сами.

– Источники нелегко найти? – слабым эхом откликнулась Эмма. Пристегнутая ремнем безопасности, она вдруг почувствовала себя в тисках. Ей нужно выбраться отсюда. Она лихорадочно искала предлог, но, прежде чем успела что-то придумать, Габби рывком открыла дверь.

– Привет, девчонки! – Она прошмыгнула мимо Шарлотты и Лорел на заднее сиденье. Лили неохотно последовала за ней. Когда стало ясно, что единственное свободное место осталось рядом с сестрой, Лили застонала и пристроилась с краю, подальше от Габби. Факел Свободы в ее руках выглядел как оружие.

Кожу Эммы почти осязаемо щипало от близости двойняшек. Ум заходил за разум. Смогут ли Габби и Лили что-то с ней сделать, если девчонки будут рядом? Может, если она будет сохранять спокойствие и ни на шаг не отойдет от Лорел, ничего и не случится?

Нет, нет, нет, в отчаянии думала я, умоляя Эмму выйти из машины.

– Ну, погнали. – Мадлен тронулась с места. – Шоу начинается!

Все дружно завизжали.

– Горячие источники, мы идем к вам! – Шарлотта широко раскинула руки на спинке сиденья.

Лорел обернулась и посмотрела на Лили и Габби.

– Вы ведь знаете дорогу?

– Да. Мы недавно ездили туда с папой. – Голос Габби звучал томно и счастливо, как будто она провела несколько часов в спа-салоне. – Он не разрешал нам купаться, но мы все равно нырнули, когда он пошел спать.

– Неправда, – отрезала Лили. – Папе было до лампочки, будем мы купаться или нет.

– А вот и нет, – не сдавалась Габби. – Он боялся, что мы утонем.

– Ты все не так поняла. – В голосе Лили звучало упрямство. – Ты всегда все неправильно понимаешь.

Все примолкли, смущенные необычно резким тоном Лили.

– Сцепились, – прошептала Мадлен.

Внедорожник перевалил через «лежачего полицейского» и выехал со школьного двора. Кто-то завесил ворота паутиной и прицепил дьявольские рожки на высокие многорукие кактусы вдоль подъездной аллеи. Машина поднималась по извилистым дорогам в сторону гор. Спортивный автомобиль с круглыми ксеноновыми фарами пронесся мимо в обратном направлении.

Девушки начали болтать, обсуждая танцы, катастрофу Мадлен с Фредди Крюгером и бурно развивающийся роман Лорел и Калеба.

– А что насчет тебя? – Мадлен подтолкнула Эмму локтем. – Ты исчезала куда-то. Нашла, с кем развлечься?

– Вот уж нет! – поспешно возразила Эмма. Она хотела выбросить из головы всю эту историю с Итаном.

– А вы что думаете о танцах, юные леди? – спросила Шарлотта, оборачиваясь к «двойняшкам-твиттеряшкам». – Ваши королевские ожидания оправдались?

– Конечно, – не задумываясь, ответила Габби, с любовью разглядывая свою нагрудную ленту. – Все взгляды были прикованы ко мне. Я чувствовала себя настоящей принцессой.

Лили недовольно пискнула.

– Там было восемь принцесс, Габриэлла. Не только ты!

Габби пожала плечами.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Не думаю, что знаю.

– Да что с тобой сегодня? – Габби сморщила нос. – Габриэлла? Ты говоришь, как мама!

Лили недовольно фыркнула.

– Как будто ты не знаешь, в чем дело!

Все неловко рассмеялись. Мадлен откашлялась.

– Эй, девочки? – Но близняшки не откликнулись.

– Если ты решила быть сегодня мегастервой, может, тебе не следовало ехать с нами? – строго заявила Габби.

– Знаешь что? Может, я и не хочу ехать. Может, я не хочу терпеть тебя ни минуты дольше, – зарычала Лили и показала рукой на автозаправку на следующем перекрестке. – Остановись там.

Мадлен крепко сжала руль, но не включила поворотник.

– Я не шучу! – взвизгнула Лили. – Съезжай на заправку!

Эмма напряглась. Никогда еще она не видела Лили такой взвинченной.

– Ого! – Мадлен стиснула зубы, перестроилась в соседний ряд и свернула к заправке. Несколько машин стояло у колонок. Двое подростков в футболках с символикой дэт-металл[62]курили у входа в мини-маркет. В глубине магазина виднелись яркие цветные бутылки газировки, полки с конфетами, хот-доги, медленно поджаривающиеся на гриле.

Как только автомобиль затормозил, Лили вытолкнула Габби из задней двери. Потом выбралась сама, еще раз пихнув Габби, так что та отлетела к зеленому мусорному баку.

– Какого черта? – закричала она. Взгляд у Лили стал бешеным. Тога Статуи Свободы соскользнула с плеча, обнажив кружевные края бюстгальтера. Бородатый водитель с сальными волосами, заправлявший грузовик дизельным топливом, с интересом уставился на нее. Как и курильщики у дверей. – Ты знаешь, что мне нравится Кевин! Я миллион раз тебе говорила!

Габби заморгала большими голубыми глазами.

– Ты никогда мне этого не говорила.

– Нет, говорила! – Лили топнула ногой. – Ты всегда так со мной поступаешь! Ты прекрасно знала, что он мне нравится. Я видела, как ты смотрела на меня каждый раз, когда вы танцевали. Ты нарочно заигрывала с ним, не смей отрицать!

Габби уперла руки в боки.

– Да, мне он тоже нравится… и я ему нравлюсь. Смирись.

– Ты бесчувственная маленькая… – Лили бросилась на Габби. Мадлен выскочила из машины и схватила Лили сзади. Лорел тоже вылезла и удерживала Габби, оттаскивая ее к мескитовому деревцу у дорожки, ведущей к мини-маркету. Эмма осталась в машине, не зная, что делать.

Курильщики у двери пихали друг друга локтями и усмехались. Один из них крикнул: «Кошки грызутся!»

Лили тяжело дышала.

– Как же ты мне надоела, – зашипела она.

– Да? Ты мне тоже! – огрызнулась Габби.

Лили вырвалась от Мадлен и вытащила айфон из расшитого бисером миниатюрного клатча, который держала под мышкой. Нажав несколько кнопок, она приложила трубку к уху.

– Кому ты звонишь? – спросила Габби.

Лили тряхнула головой.

– Вызываю такси. Я возвращаюсь домой! Отправляйся в поход без меня. С тобой я никуда не поеду.

– Лили… – На лице Габби появилось раскаяние. – Прости, а?

– Да, Лили, – сказала Шарлотта, убирая с плеча выбившийся рыжий локон. – Ты должна поехать. Вы помиритесь!

– Боюсь, что не скоро, – жестко сказала Лили. Она вскинула подбородок. – Алло? Да, мне нужно такси. Я на автозаправке на пересечении Танк-Верде Роуд и Каталина-хайвэй…

Злой пыльный ветер взметнул подолы платьев, обжег ноздри едким запахом бензина. Вызвав такси, Лили подошла к дверям мини-маркета и уселась на большой квадратный холодильник. К ней тут же подвалили прыщавые курильщики, но она смерила их таким взглядом, что они тотчас ретировались.

Девушки медленно вернулись в машину.

– Стоит ли нам ехать? – спросила Шарлотта.

– Я боюсь оставлять ее одну в таком состоянии, – сказала Лорел.

– Ничего с ней не случится, – сдавленным голосом произнесла Габби. – Отсюда до нашего дома рукой подать, при желании она бы и пешком дошла. Просто уперлась, как последний лузер. Нам и без нее будет неплохо.

Когда Мадлен вырулила на шоссе, Эмма обернулась и еще раз посмотрела на Лили. Та провожала машину взглядом, исполненным неприкрытой ярости, комкая в руках свой венок. Холодок побежал по спине Эммы, и она сказала молчаливое «спасибо» за то, что Лили не едет с ними. С одной «твиттеряшкой» она уж как-нибудь справится. Верно?

Ошибаешься, подумала я. Эмма ехала ночью в пустыню с одной из моих убийц, и я понятия не имела, вернется ли она оттуда.

27

Столкновение в темноте

Машина поднималась все выше по серпантину горы Леммон, кактусы сменились деревьями, воздух становился все более разреженным. Дорога вилась по каменистому склону, откуда открывался потрясающий вид на мерцающий огнями Тусон.

– Как высоко мы поднимемся? – спросила Шарлотта, когда они проехали мимо очередного кемпинга. На площадке перед ним стоял фургон, и какое-то семейство жарило бургеры на гриле-барбекю.

– Чуть выше, – сказала Габби, подавшись вперед и выглядывая между сидений.

Оставив позади еще несколько живописных уголков, они сделали два неправильных поворота. Пришлось развернуться и спускаться обратно, но наконец Габби завизжала:

– Сюда!

Мадлен загнала машину на ровную площадку, засыпанную гравием. На небольшой деревянной табличке было написано: «КЕМПИНГ». Другая дощечка служила указателем «ПЕШИЕ ТРОПЫ», а третья предупреждала: «ОСТОРОЖНО, ГРЕМУЧИЕ ЗМЕИ».

Девушки вышли и выгрузили снаряжение из багажника. Они поднялись выше чем на километр, и горный воздух был прохладным. Эмма зябко поежилась. Габби сменила тогу на джинсы и толстовку; остальные последовали ее примеру.

– Придется надеть и кроссовки, – авторитетно заявила Габби, доставая пару Nike из сумки. – До источников километра полтора пешком.

– Мы пойдем пешком в темноте? – выпалила Эмма. Она едва различала заросшую низким кустарником тропинку, исчезающую в скалах. Одинокий ветер со свистом гонял по парковке перекати-поле.

– Вот для чего нужны фонарики. – Габби достала длинный серебристый Mag-Lite, достаточно тяжелый, чтобы проломить кому-нибудь голову. Она попыталась его включить, но у ничего не получилось.

– Хм…

У Мадлен и Шарлотты тоже были фонарики, но только один оказался исправным. Его бледно-желтый луч едва освещал тропу под ногами.

– Кажется, это плохая идея, – сказала Эмма, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. – Может, в другой раз?

Габби закинула рюкзак на плечи.

– Кажется, Саттон Мерсер… боится?

Эмма заскрежетала зубами. Лорел взяла ее под руку.

– Все будет хорошо, – сказала она. – Обещаю.

– Пошли. – Кроссовки Габби захрустели по гравию, когда она пошла в сторону тропы. Мадлен что-то вытащила из рюкзака. В лунном свете блеснула хромированная сталь, послышался звук плещущейся жидкости.

– Держи, – прошептала она, передавая фляжку Эмме. – Выпей для храбрости.

Эмма обхватила пальцами горлышко и открутила крышку, но лишь притворилась, что пьет; она знала, что должна быть начеку. Девушки начали гуськом спускаться по тропе – мрачные тени на фоне чернильного неба. Белая толстовка Габби мягко отсвечивала в темноте и служила неким ориентиром, но тропинка была довольно узкой, и отовсюду торчали колючие кактусы. У Эммы за спиной Лорел наткнулась на корень, Мадлен зацепилась рукавом за ветку. Луч фонарика Габби мельтешил впереди, но уже минут через пять батарейки сели и свет погас, оставив их в кромешной темноте.

Все остановились.

– Ой-ой-ой, – запричитала Шарлотта.

Эмма обернулась и, прищурившись, посмотрела туда, откуда они пришли, но тропинка извивалась по горному склону, и стоянка скрылась из виду. Эмма достала айфон и включила подсветку, но толку от нее было мало. Она успела заметить, что сигнал сети тоже пропал. Ладони у нее вспотели.

– Что будем делать?

– Пойдем дальше, – настаивала Габби. – Это не так уж далеко. Обещаю.

Они держались друг за другом, чтобы не потеряться.

– Мне до чертиков страшно, – сказала Мадлен. – Эй, расскажите что-нибудь! Мне нужно отвлечься.

– «Две правды и одна ложь»! – предложила Лорел, нервно хихикая. – Мы сто лет в нее не играли.

– Здорово! – сказала Габби, отодвигая в сторону ветку, которая тут же метнулась назад и заехала Эмме в лицо.

Мадлен усмехнулась.

– Габс, ты хоть знаешь, как играть?

– О да. – Габби обогнула валун. – Если я не член клуба «Игра в ложь», это еще не значит, что я дебилка.

– Кого ты пытаешься обмануть? – пробормотала Шарлотта, и все засмеялись. Эмма видела, как напряглись плечи Габби. Она ускорила шаг.

К счастью, Эмма знала правила игры «Две правды и одна ложь». Они с Алекс и еще двумя девочками как-то играли в нее на ночном девичнике. Каждый по очереди становится водящим и рассказывает о себе три факта: два из них правда, а один – ложь. Остальные должны угадать, где ложь. Если игроки угадывают, водящий выпивает. Если ошибаются, пить приходится им.

– Чур, я первая, – вызвалась Мадлен, запыхавшаяся от подъема по склону. – Первый факт: когда в прошлом году мы с родителями ездили в Майами, я попала на закрытую вечеринку и встретила там Джей Ло[63]. Второй: в прошлом году я ходила на консультацию по увеличению груди в клинику Pima Plastic Surgery. И третий: я думаю, что точно знаю, почему Тайер сбежал. И наверное, я даже знаю, где он. Но не скажу.

От этих слов Эмме стало не по себе. Она обернулась и посмотрела в лицо Мадлен, но так и не смогла понять, улыбается та или хмурится.

– Насчет увеличения груди – наверняка ложь, – прозвенел в темноте голос Шарлотты. – У Мадс бюст – что надо, круче, чем у любой из нас!

– Вот и не угадала! – усмехнулась Мадлен. – Про пластику – это как раз правда. Я записалась на прием, потому что хотела увеличить грудь до размера DD. Но потом передумала, когда узнала, как именно делают операцию. Так что, Шар, давай пей!

– И что же тогда ложь? – Габби замедлила шаг. – Про Тайера?

Мадлен пожала плечами.

– Думаю, теперь вы уж точно не узнаете.

Эмма задержала взгляд на Мадлен. Могла ли она знать, где находится Тайер? Не пыталась ли она защитить его от кого-то – возможно, от их отца?

Забулькала жидкость во фляжке, Шарлотта сделала глоток.

– Ладно. Первое: я изменяла Гаррету. Второе: думаю, мой отец изменяет маме. И третье: я целовалась с Фредди Крюгером в доме с привидениями.

– Твоя мама слишком сексуальная, чтобы ей изменять, Шар. – Мадлен одолевали сомнения. – Не думаю, что это правда.

Эмма держала рот на замке – она вдруг кое-что вспомнила. Ожидая Саттон в каньоне Сабино, она увидела мужчину, в котором узнала отца Шарлотты, которого видела на странице Саттон в Facebook. Он показался ей взволнованным, а позже Эмма узнала, что Шарлотта думала, будто он в командировке.

Но она не посмела сказать об этом и прошла вперед, пробираясь между двумя скалистыми выступами.

– Насчет Фредди – ложь! – крикнула Габби.

– Пей, Габби! – прохрипела Шарлотта. – Я была в доме с привидениями и почувствовала чье-то прикосновение. Кто-то развернул меня к себе и впился в мои губы поцелуем. Это точно был Фредди – я видела его жуткие когти. Кстати, Мадс, он неплохо целуется.

Мадлен фыркнула.

– Можешь забрать его себе!

Никто так и не спросил Шарлотту, что было ложью.

Габби сделала штрафной глоток, и Мадлен сказала:

– Саттон, твоя очередь!

Эмма сделала глубокий вдох, лихорадочно соображая, что бы такое рассказать про Саттон. Но тут ей в голову пришла другая идея.

– Ладно. Первое: однажды летом я работала на «американских горках» в Лас-Вегасе, – начала она.

– Ложь, – тут же перебила ее Шарлотта. – Ты никогда не работала в Вегасе.

– Ты просто пытаешься напиться, не так ли, Саттон? – Мадлен передала ей фляжку. Эмма улыбнулась, но не стала их разубеждать.

Они двинулись дальше. Вдалеке завыл одинокий койот. Иголка кактуса оцарапала Эмме ногу. Габби вдруг остановилась и повернулась к ним.

– Я следующая? Первое: мы с сестрой схитрили, чтобы попасть в королевскую свиту. Второе: мы с Кевином целовались взасос в доме с привидениями прямо возле бочки с искусственными глазными яблоками. И третье… – Она сделала паузу, нагнетая напряжение. Громко стрекотали сверчки. Где-то далеко взвизгнули тормоза автомобиля. – Однажды я трогала мертвое тело.

Ветер взвыл в ушах Эммы, и сердце подскочило к горлу.

Я содрогнулась. Не о моем ли теле шла речь? Больше, чем когда-либо, я нуждалась сейчас в Эмме – она должна прижать Габби и Лили к стенке и раскрыть мое убийство. Они должны ответить за то, что сделали.

Лорел фыркнула.

– Мертвое тело? Ври больше.

Кровь пульсировала в висках Эммы. Она собрала остатки сил и воли, чтобы заставить себя идти вперед, потому что если она решит повернуть назад, то наверняка заблудится… или того хуже.

– Но, если это ложь, значит, вы обманом пробрались в королевскую свиту, – пробормотала Мадлен. – Вы же не могли так поступить, верно?

– Даже не знаю, могла бы я так поступить? – поддразнила Габби. Она обернулась и пристально посмотрела на Эмму. Эмма не видела ее лица, но почти не сомневалась, что Габби ухмыляется. – Как ты думаешь, на что я способна, Саттон?

Внезапно тропа оборвалась, и девушки резко остановились. Вместо бурлящих горячих источников перед ними оказалась пропасть, они стояли на самом краю. Тихо осыпались мелкие камешки. Внизу проступали переплетенные ветки деревьев. Было слишком темно, чтобы понять, насколько глубоко ущелье.

Порыв ветра пронесся по тропе, взметая сухие листья у ног Эммы, и она вдруг с ужасом поняла, как ошибалась, когда думала, что справится с Габби. Они находились в пустыне, без фонарей, без мобильной связи. Один неверный шаг, одно неловкое движение, и она станет героиней заголовка, о котором мечтают Габби и Лили: «Трагическая Гибель Подростка в Пустыне». Это же идеальный сценарий! Ведь если Эмма умрет здесь, все подумают, что Саттон Мерсер погибла во время идиотской алко-игры. И больше не нужно будет маскировать убийство, искать кого-то, кто мог бы занять место Саттон. Все будет кончено раз и навсегда.

– Э-э, Габби? – Мадлен переступила с ноги на ногу. – Мы что, не туда свернули?

– Не-а. – Габби потрясла фонариком, который держала в руке, и снова попробовала его включить, но он все равно не работал. – Тропа продолжается на той стороне ущелья. Перепрыгнуть его – плевое дело, клянусь!

Габби показала рукой вперед. Действительно, тропу перерезала расщелина.

– Я не буду прыгать, – с дрожью в голосе произнесла Эмма.

– Придется. – Габби как будто забавлял страх Эммы. – Это единственный способ добраться до источников.

Два глаза сверкнули на ветке над головой Эммы. Она различила силуэт большой рогатой совы.

Мадлен растолкала их и вышла вперед.

– Давайте поскорее доберемся туда, ладно? Меня уже тошнит от этого похода. – Она ухватилась за лямки рюкзака и изящным балетным прыжком перелетела через пропасть, легко приземлившись на другой стороне.

– Раз плюнуть! – крикнула она оттуда.

Габби пропустила вперед Шарлотту, а следом за ней Лорел. Но, когда Эмма попыталась проскочить мимо нее, Габби вытянула руку, останавливая ее.

– Не спеши, – сказала она, понизив голос.

Сердце ухнуло вниз. Это конец, подумала Эмма.

– Беги, Эмма! – крикнула я сестре. – Убирайся оттуда!

На том краю ущелья девушки уже заметно нервничали, томясь в ожидании.

– Эй, давайте! – крикнула Мадлен. – Что вы там застряли?

Габби медленно протянула руку и схватила Эмму за запястье. Эмма вздрогнула. Перед глазами отчетливо проступила картина того, что сейчас произойдет: Габби сбросит ее с обрыва. Убьет быстро и аккуратно, а потом скажет, что Саттон сама оступилась и упала. В голове Эммы родился новый заголовок: «Убийца Снова Уходит от Наказания».

И тут Эмма почувствовала, что внутри у нее словно отпустило какую-то пружину. Она не собирается умирать! Во всяком случае, не сегодня.

– Отойди от меня! – закричала она, отталкивая Габби назад.

Камни посыпались из-под ног Габби. Ее рот округлился от удивления. Она зашаталась и взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух. Время, казалось, ускорило бег. Кроссовки Габби заскользили, как будто она катилась по льду. Она пыталась найти опору, но вокруг были лишь тонкие ветки деревьев и острые, как бритва, кактусы. Испуганный крик разрезал темноту. Послышался угрожающий шорох камнепада, еще один пронзительный вопль, и в следующий миг Габби полетела вниз.

– Габби! – Мадлен бросилась к краю обрыва.

– О боже! – вскрикнула Шарлотта.

Раздался вопль. Тело с глухим треском ломало ветки, билось об острые камни и колючие кактусы. И спустя несколько мгновений раздался отчетливый звук удара, как будто уронили что-то большое и тяжелое.

28

В каменной ловушке

У Эммы скрутило живот, к горлу подступила тошнота.

– О боже. – Она смотрела на свои руки, как будто не узнавала их. Это не она только что толкнула Габби. Это не могла быть она. Она – милая Эмма Пакстон, не способная на жестокость даже по отношению к тому, кто готов причинить ей боль.

– Господи, Саттон! – Шарлотта схватилась за голову. – Что ты наделала?

– Габби? – Крик Лорел эхом разнесся по скалистым стенам ущелья. – Габби?

– Она жива. – У Мадлен дрожал голос. – Она не могла умереть. С ней все в порядке.

Эмма заглянула в ущелье. Дна она не увидела. Она снова посмотрела на свои руки: они тряслись. На нее вдруг накатило отвращение к самой себе. В кого она превратилась?

– Я не хотела… – пролепетала она. – Я не думала… – Слезы покатились по ее щекам.

Шарлотта повернулась к Эмме.

– Что, черт возьми, произошло? Ты что, толкнула ее?

– Нет! Она схватила меня, и я… – Эмма плакала, и слова смешивались со стонами и рыданиями. – Я не думала, что она… – Больше она уже ничего не могла сказать. Что это вообще было? Случайность? Или ее страхи и злость взяли верх? Неужели она толкнула сильнее, чем нужно? Она сгорала от чувства вины. Это какая-то ошибка! Сон. Кошмар. Но тут она вспомнила, как схватила Габби за плечи и отшвырнула назад. Дикий страх вызвал новый поток слез.

– Саттон, тебе не кажется, что ты слишком увлеклась ненавистью к Габби? – воскликнула Шарлотта. – Что, если она ранена?

– Я же сказала, что не хотела этого! – крикнула Эмма, чувствуя, как кружится голова. Она прищурилась и снова вгляделась в темноту ущелья. Габби должна быть там, целая и невредимая. Все вышло не так, как она предполагала. Не она замышляла зло, а Габби и Лили, убийцы Саттон! Она просто защищалась! Но вряд ли ей удастся убедить в этом подруг Саттон. Не поверят ей и копы – во всяком случае, пока не будет доказана вины двойняшек.

– Кто-нибудь, вызовите девять-один-один, – закричала Лорел.

Эмма беспомощно посмотрела на телефон Саттон.

– Связи нет!

– Что же нам делать? – взвизгнула Мадлен.

Лорел показала на темную узкую тропинку, спускающуюся с горы, густо заросшую кактусами, колючками и кустарником.

– Мы должны добраться до нее. Надо посмотреть, что с ней.

Лорел ринулась сквозь заросли, спускаясь вниз по склону, подсвечивая тропинку тусклым фонариком своего сотового телефона. Эмма перепрыгнула через расщелину и последовала за ними. Иголки кактусов впивались ей в руки, уходя глубоко под кожу, но она не чувствовала боли.

– Это несчастный случай, – как заведенная, твердила она себе, но голосок в голове переспрашивал: – Ты уверена?

– Габби? – позвала Лорел.

– Габс! – громко крикнула Мадлен.

Никто не откликнулся. Налетел порыв холодного ветра, пронизывая Эмму до костей.

– А если она без сознания? – всхлипнула Лорел. – Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание?

Шарлотта вцепилась в ветку дерева, которая так и норовила сломаться под ее тяжестью.

– Как мы сможем вызвать «скорую»? И что делать, если у нее случится припадок?

– Но ведь врач говорил, что ее лекарство предотвращает приступы? – неуверенно произнесла Лорел.

– А вдруг она забыла принять таблетку сегодня? – спросила Мадлен дрожащим голосом.

Шарлотта осторожно пробиралась по тропинке, огибая острый камень, торчавший из земли.

Эмма снова попыталась позвонить с мобильного. Остальные тоже включили телефоны, но ни один из них не смог поймать сигнал. Треск. Эмма резко остановилась и посмотрела вокруг.

– Габби? – позвала она с надеждой. Нет ответа.

Девушки продолжили путь. Еще минут десять они, спотыкаясь, брели по крутому склону и наконец спустились на дно ущелья. Оно выглядело как пересохшее русло реки, зажатое с обеих сторон отвесными черными скалами, но с ровным песчаным дном. Воздух был так спокоен, что казалось, будто они находятся под куполом. Звезды тускло мерцали в небе. Мутный свет луны пробивался сквозь серые облака. Здесь они были совершенно отрезаны от внешнего мира. Они могли умереть, и никто бы никогда их не нашел.

Как это случилось со мной. Ущелье казалось идеальным местом, чтобы спрятать мое тело. Я все ждала, что меня кольнет чувство узнавания, космический сигнал, что где-то рядом моя могила…

– Габс? – крикнула Мадлен. – Где ты?

– Ее здесь нет, ребята. – Шарлотта привалилась к скале на другой стороне русла. – Должно быть, мы пришли не в то место.

Эмма вгляделась в синеватый мрак. Насколько она могла судить, на земле ничего не было. И уж тем более тела. Холодный липкий страх накатил на нее, и она опустилась на колени. Ей вдруг стало нечем дышать.

Мадлен склонилась над ней.

– Ты в порядке?

Эмма кивнула, а потом покачала головой.

– Я… – Но она не смогла выдавить из себя остальные слова.

– Похоже, у нее шок, – сказала Лорел.

– Господи, – прошептала Шарлотта, словно только он и мог им помочь.

– Мы должны разделиться, чтобы искать Габби, – предложила Лорел. Она жестом показала направо. – Я пойду туда.

– Я – налево, – сказала Шарлотта.

– Я возвращаюсь к машине, – заявила Мадлен. – Или, во всяком случае, туда, где смогу поймать сеть, чтобы вызвать службу спасения. Саттон, оставайся здесь, ладно? Просто сиди на месте. Мы вернемся за тобой.

Все разошлись в разные стороны. Эмма смотрела им вслед, пока их силуэты не исчезли вдали. Воздух мягко обдувал лицо. Камешки тихо сыпались вниз по склону горы. Тяжесть в груди постепенно исчезала. Она сделала несколько жадных вдохов и потерла ладони. Нельзя просто так сидеть. Нужно искать Габби.

– Эй? – окликнула она. К ней вернулось слабое эхо.

И вдруг Эмма услышала тонкий, тихий звук справа от нее. Она выпрямилась, насторожилась.

– Габби?

Послышался прерывистый вздох. А потом опять – слабый стон.

– Габби! – Сердце Эммы наполнилось надеждой. Она покрутилась, пытаясь определить, откуда исходит звук.

Снова стон. Эмма направилась к каменной стене склона.

– Габби? – позвала она. – Это ты?

– Помогите, – откликнулся хриплый слабый голосок.

Габби. Эмма оглядела голую землю, посветила телефоном на камни, пока не нашла узкое отверстие на высоте в несколько шагов, похожее на нору. Она заглянула внутрь черной дыры и напрягла слух. Сердце радостно забилось и тут же разорвалось, когда она услышала еще один слабый, отчаянный крик из глубины.

– Помогите!

Эмма нашла Габби. Но та оказалась в ловушке.

29

Самое темное место на Земле

Эмма заглянула в крошечное отверстие.

– Габби!

Видимо, камни сместились, когда Габби падала, и теперь она оказалась в настоящей темнице. Эмма отступила назад и, прищурившись, вгляделась в темноту.

– Лорел? Шарлотта? – Никто не отозвался.

Из пещеры донесся слабый кашель. Эмма вновь попыталась набрать 911, но телефон отказывался выходить на связь.

С тех пор как Эмма спустилась в ущелье, температура упала градусов на десять, но пот струился по ее лицу и спине. Она снова осмотрела камни. Между ними был зазор, достаточно широкий, чтобы туда проскользнуть. Она вполне могла это сделать. Должна сделать. Ведь это она столкнула Габби с обрыва. Хотя Габби и убила Саттон, Эмма не считала себя убийцей. Она привыкла поступать по справедливости.

– Я иду, Габби, – крикнула она.

Она бросила рюкзак на землю и закатала рукава. Сделав глубокий вдох, она подтянулась на руках и, извиваясь всем телом, пролезла внутрь. В крошечной пещере стоял затхлый звериный запах. Осклизлые камни холодили кожу. Эмма ссутулилась, вытянула руки вперед, нащупывая путь. Ее бедра терлись о стены узкого тоннеля, но она сумела сделать несколько шагов.

– Габби? – позвала она. В пещере ее голос звучал слишком громко. – Габби? – попробовала она еще раз. Но Габби не отвечала. Может, она в отключке? Или у нее случился приступ? А что, если она мертва?

Мелкие камешки сыпались ей на голову при малейшем движении. Пыль забивалась в легкие. В какой-то момент она взглянула через плечо и с трудом различила крохотную щель, через которую проскользнула внутрь.

Я ползла вместе с ней, чувствуя себя в этом тесном замкнутом пространстве, как в заколоченном гробу.

– Габби? – снова крикнула Эмма. Колени больно ударились о камень. Протиснув плечи в щель между двумя валунами, она вынырнула в более широкий коридор, где ей почти удалось выпрямиться в полный рост.

– Габс? – Тишина. Куда же она делась? А может, все это ей послышалось?

И вдруг громкий гул наполнил воздух. Пыль ударила ей в лицо, забивая ноздри. В ушах засвистело. Мелкие камни посыпались на голову и спину Эммы. Лавина, подумала она, накрывая голову руками и распластываясь на дне туннеля.

Шум продолжался еще некоторое время. Когда все стихло, Эмма осторожно приподнялась и огляделась по сторонам. В воздухе кружились комья грязи. Она прищурилась и посмотрела назад. Дыра, через которую она залезала, исчезла. Эмма оказалась в каменном мешке.

– Боже мой, – прошептала я.

Паника поднялась в груди Эммы.

– Помогите! – закричала она, но ее голос лишь отскакивал от толстых стен. – Помогите! – снова крикнула она, понимая, что это бесполезно. Никто не откликнулся с другой стороны. Почему подруги Саттон до сих пор не вернулись? Почему они ее не слышали?

Она напрягла слух, пытаясь уловить малейший стон или шорох.

– Габби? – прошептала она, озираясь по сторонам. Ее сердце колотилось так сильно, что она боялась, как бы эти вибрации не вызвали еще один оползень. Кажется, у нее начинались галлюцинации – перед глазами оживали предметы, которых точно не могло быть в пещере. Стул. Сидящая фигура. Теннисная ракетка у каменной стены. Голова кружилась; должно быть, сказывалась нехватка кислорода в герметичном пространстве.

И вдруг холодная сильная рука схватила запястье Эммы.

Эмма вскрикнула. Она попыталась высвободиться, но рука не отпускала. Тусклый луч фонарика осветил нижнюю половину лица девушки.

– Г-Габби? – пролепетала Эмма.

Фигура улыбнулась. Но это были не губы Габби. Эмма втянула ноздрями воздух. Что такое?..

– Привет, Саттон. – Послышался нездоровый смех. – Рада, что ты смогла сюда забраться.

Промозглый воздух окатил шею Эммы ледяной струей. Свободной рукой она оперлась о грязные камни, пытаясь устоять на ногах.

– Лили? – Ее голос заметно дрожал. – Ч-что ты здесь делаешь? – Разве они не оставили ее на заправке? Разве она не отказалась ехать с ними?

– Да ладно тебе, Саттон, – фыркнула Лили. – Как будто ты не знаешь ответа на этот вопрос?

Слова ножом полоснули по сердцу. И Эмма вдруг отчетливо поняла, что происходит: ссора Габби и Лили, падение Габби, стоны Лили в пещере, даже осыпающиеся стены – все это было подстроено двойняшками, чтобы заманить сюда Эмму. Они вовсе не злились друг на друга. И Габби не пострадала при падении. «Двойняшки-твиттеряшки» знали, что Эмма поползет в пещеру спасать Габби, которую якобы столкнула – потому что она не Саттон и будет терзаться чувством вины. И они добились своего: она оказалась в том месте, которое ей уготовили. Они ведь предупреждали Эмму, не так ли? Столько раз, всеми возможными способами. Оставайся Саттон. Ничего не говори. Прекрати вынюхивать. Это не шутки. Иначе ты следующая.

И она угодила прямо в их ловушку.

– Пожалуйста, – сорвалось с губ Эммы. Тело ныло, голова кружилась, накатывала тошнота. – Мы не можем просто поговорить?

– О чем тут говорить? – спросила Лили, понизив голос.

– Пожалуйста, отпусти меня, – взмолилась Эмма, пытаясь отстраниться. Лили крепко держала ее. – Я виновата, Лили. Прости. Больше это не повторится. Обещаю.

Лили цокнула языком.

– Я предупреждала тебя, Саттон. Но ты не послушалась. – Она переступила с камня на камень, приближаясь к Эмме. Быстрым, яростным движением Лили схватила Эмму за ожерелье Саттон – совсем как в ту ночь на кухне Шарлотты. Эмма отчаянно брыкалась, ударилась коленом о камни над головой и почувствовала, как по ноге потекла кровь. Она пыталась кричать, но Лили зажала ей рот рукой, и вместо крика вырвалось лишь сдавленное бульканье. Лили вцепилась в ожерелье, затягивая цепочку на шее Эммы. Эмма закашлялась, отчаянно замахала руками и ногами, пытаясь отбиться. Лили тянула все сильнее, и цепочка все сильнее впивалась в кожу.

– Пожалуйста! – прохрипела Эмма, задыхаясь. Легкие вопили, требуя хотя бы глотка воздуха, тело взбрыкивало. Лили хихикнула.

Эмма вдруг почувствовала болезненный укол в шее, и цепочка порвалась. Тяжелый медальон упал в вырез рубашки, а потом соскользнул ниже, зацепившись за пояс джинсов. Глаза Лили горели адским огнем, зубы обнажились в злобном оскале, на лбу выступила вена. Лили уставилась на Эмму взглядом, исполненным ненависти и жажды мести. Это было лицо убийцы. Убийцы Саттон… и Эммы тоже.

Я хотела, чтобы Эмма бежала. Я хотела, чтобы она боролась. Но приготовилась к худшему. Внезапно у меня возникло странное ощущение, которое всегда предшествовало вспышке памяти. Картинки из прошлого пронеслись передо мной, как скорый поезд. Я увидела яркие пляшущие огни. Округлившиеся глаза. Девушку на каталке. Красную светящуюся надпись «СКОРАЯ ПОМОЩЬ» над воротами. В нос ударил запах антисептика и больницы. В ушах звенели стоны – возможно, мои собственные.

И сразу после этого я с головой окунулась в другие воспоминания…

30

Последствия

В приемном отделении скорой помощи полно народу: орущие младенцы, толстяк в защитной каске с огромной занозой, застрявшей в мясистом грязном пальце, куча стариков – с виду уже одной ногой в могиле. Мы впятером сидим на стульях, все напряжены. Мы не листаем старые журналы, не смотрим убогие местные новости по телику, наши взгляды устремлены на двойные двери, за которыми врачи колдуют над Габби.

Когда мы приехали в больницу, Габби уже отвезли в операционную. Единственное, что сказали нам медсестры: придется подождать. И направили в комнату ожидания, где уже расхаживала из угла в угол Лили.

Приезжают мистер и миссис Фиорелло, и я с ужасом жду, что Лили выложит им правду о том, что произошло. Она молчит. Просто бросается к ним, рыдает у них на груди. Они сидят чуть поодаль, беспокойно крутятся в креслах, уставились в свои книжки, но ни одной страницы не перевернули. Миссис Фиорелло в бигуди, а у мистера Фиорелло на ногах что-то подозрительно напоминающее домашние тапочки. Хотя в час ночи это простительно.

Прождав минут тридцать, Лили вскакивает и подходит к женщине-администратору. Миссис Фиорелло идет за ней; мистер Фиорелло откидывает голову на спинку кресла и закрывает глаза. Когда женщина уже в пятый раз говорит Лили, что нет, она пока не может увидеть свою сестру, Лили кричит: «Что, если Габби мертва? Что, если ей нужна моя кровь?»

Лорел заливается слезами. Мадлен догрызает остатки маникюра. Шарлотта сопит так, будто ее вот-вот стошнит.

– Простите меня, – тихо говорю я, зная, что все они считают меня последней скотиной. – Я не знала, что так будет…

– Просто заткнись, ладно? – шипит Шарлотта, впиваясь ногтями в свои бедра. – Не заставляй меня жалеть о том, что я ничего не сказала копам.

Лысеющий, средних лет доктор в голубом хирургическом костюме и шапочке выходит из операционной, ищет глазами Лили и ее маму и направляется к ним. Мистер Фиорелло и мы вчетвером вскакиваем со своих мест и спешим к ним. У меня в животе затягивается узел беспокойства. Лицо у доктора хмурое, как будто он собирается сообщить плохую новость. Он щелкает авторучкой и шевелит губами.

– Вы – семья Габриэллы Фиорелло? – спрашивает он.

Родители Лили и Габби кивают. Мистер Фиорелло обнимает миссис Фиорелло и Лили за плечи, крепко прижимает к себе.

– У Габриэллы случился так называемый большой эпилептический припадок, – говорит доктор. – Это происходит при изменении электрической активности головного мозга. Девочка пока еще слаба после такой встряски, но сейчас она отдыхает, и ей ничего не угрожает.

Глаза Лили округляются.

– Она в порядке? Но почему у нее случился припадок?

Авторучка щелкает без остановки.

– Приступ может быть вызван инфекцией, но мы проверили ее кровь и не обнаружили никаких признаков воспаления. Бывает, что это связано с опухолью мозга, но мы сделали МРТ, чтобы исключить такую возможность. Скорее всего…

– А как насчет страха? – перебивает его Лили.

Доктор вопросительно поднимает брови.

– Может приступ случиться из-за страха? – спрашивает Лили. – Скажем, если бы кто-то очень сильно напугал ее? – Она поворачивается и многозначительно смотрит на меня. Я внутренне съеживаюсь.

– Это крайне маловероятно, – говорит доктор. – Мы считаем, что у Габриэллы эпилепсия. Наверное, с рождения, но болезнь может долгое время дремать в человеке, прежде чем проявит себя. Почему именно сегодня вечером она решила поднять свою уродливую голову – боюсь, этого мы никогда не узнаем.

– Эпилепсия? – повторяет Лили, словно не верит ему. – Но… это же серьезная болезнь! Только уроды страдают эпилепсией!

– Лилианна! – Миссис Фиорелло бросает на Лили недовольный взгляд.

– Это не так, – мягко говорит доктор. – Эпилепсия – очень управляемая болезнь. У многих пациентов большой эпилептический припадок не повторяется. Но, чтобы гарантированно избежать повторения, Габриэлле придется всю жизнь принимать лекарства. Нам повезло, что припадок не случился, когда она была за рулем или находилась где-то одна. Очень хорошо, что рядом оказались подруги, которые догадались вызвать «скорую».

Я украдкой смотрю на девчонок, гадаю, рискнут ли они что-нибудь сказать. Вообще-то «скорую» вызвали не из-за Габби, а потому, что я заглохла на путях. Но все помалкивают.

Родители Фиорелло понимающе кивают и благодарят врача. Он жестом показывает на белые двери.

– Вы можете увидеть ее, если хотите. Она немного сонная, но спрашивала о вас.

Мы протискиваемся в двери приемного отделения, проходим мимо поста медсестры и пары пустующих коек и находим Габби на кушетке в отгороженном занавеской закутке. Она одета в выцветшую больничную сорочку в горошек и выглядит бледной и усталой.

Лили подбегает к Габби и обнимает ее так крепко, что скрипят пружины кушетки.

– Я так рада, что ты в порядке, – шепчет она, задыхаясь от слез.

– Я в полном порядке, – говорит Габби. Изможденная, но все-таки живая.

Она обнимается с родителями, а потом слегка улыбается нам.

– Привет, ребята.

Мы по очереди обнимаем Габби. Ее тело кажется таким хрупким под тонкой больничной сорочкой. Потом мы обнимаем друг друга, испытывая чувства облегчения, благодарности и нервного возбуждения. Лили сжимает меня в крепких объятиях.

– Запомни мои слова, – шепчет она мне на ухо. – Может, розыгрыш и закончился хорошо, но мы с Габби тебя достанем. Ты не будешь знать, когда и где, но мы с тобой поквитаемся.

Я пренебрежительно отмахиваюсь. «Двойняшки-твиттеряшки» угрожают мне? Совсем рехнулись! Я уже не та испуганная девчонка из комнаты ожидания в приемном отделении. Я снова – Саттон Мерсер, девушка, на которую все равняются. Девушка, которую боятся. Девушка, которой все сходит с рук.

– Хотела бы я это увидеть, – с вызовом в голосе говорю я.

Лили смотрит на меня немигающим взглядом.

– Игра началась, Саттон.

– Игра началась, – отвечаю я.

31

Смышленые негодяйки

– Пожалуйста, – прошептала Эмма, обмякнув в удушающей хватке Лили от нехватки кислорода. – Пожалуйста, не делай мне больно.

– Прощайся с жизнью, – зарычала Лили.

Эмма закрыла глаза и представила себе всех, с кем хотела бы проститься. Итана, которого так и не поцеловала. Только сейчас она поняла, как жалеет об этом. Мадлен, Лорел и Шарлотту, с которыми больше никогда не посмеется, не посплетничает. До нее вдруг дошло, что все это люди из жизни Саттон, а не из ее собственной. А будет ли кто-то скучать по Эмме? Станет ли кто-нибудь оплакивать ее? Даже Итан не смог бы открыто горевать по ней. Он ведь знаком с Саттон Мерсер, а не с ее мистической сестрой-близнецом. Да и Алекс не знает, что Эмма выдает себя за Саттон, поэтому не поймет, что на самом деле умерла ее близкая подруга.

Лицо Саттон, ее точная копия, всплыло в сознании Эммы. Она так мечтала познакомиться с сестрой. И только ради ее памяти хотела раскрыть это чудовищное преступление. Кто знал, как все обернется? Прости меня, Саттон, подумала она. Я старалась, как могла.

Я знаю, Эмма. Я попыталась обнять сестру, чтобы успокоить ее, дать понять, что я рядом.

В пещере повисла могильная тишина. Лили наклонилась к самому уху Эммы. И вдруг тихо и радостно прошептала:

– Попалась. – Ее руки соскользнули с шеи Эммы. Когда Эмма открыла глаза, Лили истерично смеялась. – Попалась! – снова крикнула она, на этот раз громче, как будто звала кого-то.

Камни вдруг сдвинулись, и большой валун за спиной Эммы куда-то исчез. Яркий луч фонарика ударил им в лица.

– Попалась! – воскликнул другой голос снаружи. Эмма приложила руку козырьком к глазам и уставилась на хрупкую блондинку. Неужели это… Габби?

Эмма выкарабкалась из пещеры. Как только ее ноги коснулись твердой земли, Габби весело стукнула ее по плечу.

– Ты порядком сдрейфила! Здорово мы тебя разыграли!

Мадлен, Шарлотта и Лорел – все с виноватыми лицами – возникли за спиной у Габби. Сердце Эммы заколотилось, она тяжело задышала.

– Вы что, все знали?

Лорел смущенно улыбнулась.

– Мы узнали об этом на танцах.

Эмма открыла рот от удивления. Она повернулась к Лили, которая выбиралась из пещеры, а потом опять посмотрела на Габби. Она пыталась успокоиться, сделала глубокий вдох, но воздух как будто застрял в горле.

– И как долго вы это планировали? – с отвращением спросила она.

«Двойняшки-твиттеряшки» переглянулись.

– Мы с Лили нашли это место пару недель назад, когда останавливались здесь в кемпинге с отцом, – призналась Габби. – А когда вы пригласили нас съездить на природу, мы привели план в действие.

Лили схватила фонарик Габби и посветила наверх.

– Там есть выступ, чуть ниже того места, где упала Габби. Она туда и спрыгнула, когда ты ее толкнула. – Она жестом изобразила кавычки, произнося слово «толкнула». – Я имитировала шум и стоны, чтобы все выглядело правдоподобно.

– Так ты была здесь все это время? – спросила Эмма.

– Ага. Я только притворилась, что вызвала такси, – сказала Лили. – Еще утром я оставила свою машину с другой стороны автозаправки.

– О, и, кстати, из-за Кевина мы тоже сцепились не всерьез, – усмехнулась Габби. – Лили вовсе не влюблена в него.

Лили скорчила рожу.

– Он воняет, как копченый лосось.

– Фу-у! – Габби скривила пухлые губы.

Лили пожала плечами и повернулась к Эмме и остальным.

– Когда вы уехали, я примчалась сюда и спряталась на дне ущелья – тут недалеко есть еще одна стоянка, поэтому я добралась быстрее вас. Как только Габби изобразила падение, я залезла в пещеру, – Лили указала на камни, – которую мы сами и соорудили. Посмо́трите на нее потом при свете дня. Она выглядит такой фальшивкой.

– Лили ждала вас, ребята, – продолжила Габби, гордо раскачиваясь на пятках. – И, когда Саттон залезла в пещеру, я вышла из своего укрытия, а ее забаррикадировала каменной стеной. – Она отчаянно гримасничала и жестикулировала.

– Вы бы слышали Саттон! – У Лили заблестели глаза. – Она умоляла сохранить ей жизнь! Это было бесподобно!

Габби посветила фонариком на экран своего айфона.

– Я все записала на видео. Давайте послушаем Саттон. «Пожалуйста! Не делай мне больно, пожалуйста! Мы можем просто поговорить?» – Она с усмешкой взглянула на Эмму. – Ты неделями тряслась от страха, ожидая нашего розыгрыша. Клянусь, ты наложила в штаны, когда на днях мы повезли тебя на штрафстоянку.

Лили погрозила Эмме пальцем.

– Я же говорила, что мы с тобой поквитаемся за тот розыгрыш с заглохшей на путях машиной.

– Кстати, тебе понравился наш милый паровозик? – Габби тронула браслет Лили, и он звякнул подвесками. Она повернулась к остальным.

– Пару недель назад мы прислали Саттон в загородный клуб небольшой подарочек. Напоминание о том, что мы не дремлем.

– Так это вы, – сказала Эмма, скорее утверждая, чем спрашивая.

– Конечно, мы. – Лили усмехнулась. – Кто же еще?

Габби хихикнула.

– Кто знал, что невозмутимую Саттон Мерсер можно так напугать?

Все повернулись к Эмме, ожидая ответа. Эмма чувствовала, как сильно бьется сердце. В крови еще бушевал адреналин. Всего несколько минут назад она думала, что это конец. Она могла бы поклясться, что Габби и Лили – убийцы Саттон, а значит, дело раскрыто. Но теперь все перевернулось вверх дном. Выходит, это всего лишь розыгрыш? Никакого злого умысла, никакой убийственной мести? К облегчению примешивалось осознание того, что она опять далека от разгадки тайны убийства Саттон.

Но меня наконец-то отпустило. Эмма была в безопасности – по крайней мере, пока. Габби и Лили просто хотели попасть в нашу компанию. Мой убийца по-прежнему разгуливал на свободе, но я знала, что эти пять девушек, окружавшие сейчас Эмму – принимая ее за меня, – не душегубы. Они мои подруги.

Наконец Эмма выпрямилась и сделала глубокий вдох.

– Что ж, вы меня провели, – призналась она. – Это был остроумный розыгрыш.

– Бесподобный розыгрыш, – согласилась Шарлотта. – Как вы вообще додумались до этого? Вам кто-нибудь помогал?

– Верьте или нет, но идея родилась в наших крошечных мозгах, – Лили постучала себя по голове. – Мы же сто раз вам говорили, что у нас куча пранкерских идей. Но вы, снобы, нас не слушали, поэтому мы решили взять дело в свои руки.

Шарлотта скрестила руки на груди и взглянула на Эмму.

– Я думаю, что это, пожалуй, самый крутой розыгрыш.

– Гораздо круче, чем с поездом, – поддержала ее Мадлен.

– И лучше, чем ролик с удушением, – добавила Лорел. – И даже лучше, чем то, что Саттон сделала с… – Она посмотрела на Мадлен и прикусила язык.

Габби и Лили повернулись к Эмме, устремив на нее взгляды, исполненные надежды и преданности. Они походили на двух щенков, отчаянно пытающихся произвести впечатление на вожака стаи. Эмма почувствовала жалость к Габби, вспомнив, сколько ей пришлось пережить.

Я тоже чувствовала вину перед Габби. И, более того, мне было стыдно. Я равнодушно отнеслась к ее припадку. И, как последняя эгоистка, настойчиво призывала всех молчать о том, что я натворила. Может быть, я так же жестоко отнеслась к своему убийце? Может, я перешла дорогу не тому человеку, и он захотел отомстить по-настоящему, не ограничиваясь розыгрышем? Решил, что я должна расплатиться жизнью?

Наконец Эмма откашлялась.

– Помнится, я говорила, что в «Игре в ложь» место только для четверых, но думаю, мы можем сделать исключение.

– Может быть, даже два исключения, – добавила Шарлотта.

Лорел кивнула.

«Двойняшки-твиттеряшки» запрыгали, хлопая в ладоши, как будто только что победили в шоу «Мы ищем таланты».

– Мы знали! Мы знали, что вы нас примете!

– Имейте в виду, что у нас предусмотрена церемония посвящения, – объявила Шарлотта. – Официальное вступление в «Игру в ложь».

– Вам нужно придумать себе титул, – сказала Мадлен. – Я – Императрица Стиля. Саттон – Исполнительный Президент и Дива.

– Хочу быть Королевой Ужасов, – тут же нашлась Габби, как будто думала об этом уже давно.

– А я буду Принцессой, – вмешалась Лили.

– А еще есть куча правил, – сказала Шарлотта. – Прежде всего никакого вранья во время игр «Я никогда не…» и «Две правды и одна ложь». – Прикрыв рот ладонью, она прошептала: – Габби.

– Я не врала! – запротестовала Габби. – Я сказала две правды! Ложь была про мертвое тело. Я бы никогда не притронулась к мертвецу. – Она содрогнулась.

Мадлен переступила с ноги на ногу.

– Выходит, что вы обманом пролезли в королевский двор?

Лили смущенно пробормотала «ага», но Габби лишь невозмутимо пожала плечами.

– Каемся, был грех. Мы взломали сайт и сотни раз проголосовали за себя. Я же вам говорила, мы умнее, чем вы думаете.

– Не сомневаюсь. – Эмма взвалила рюкзак на плечо. – Не знаю, как вы, но я сыта по горло этим походом. Думаю, что горячие источники подождут до лучших времен.

– Давайте убираться с этой чертовой горы. – Мадлен схватила фонарик Габби и посветила на тропинку. – Вы ведь знаете обратную дорогу, верно?

– Ну, конечно! – радостно воскликнула Габби.

Когда они двинулись по горному хребту, Эмма кое о чем вспомнила. Она потянула Габби в сторону.

– Да, розыгрыш был клевый. Но в следующий раз… Не стоит ронять светильники в опасной близости от моей головы.

Габби остановилась. Даже в сине-черной темноте Эмма смогла разглядеть испуг на ее лице.

– Ты имеешь в виду тот несчастный случай в актовом зале? Но мы этого не делали! Боже, Саттон! Мы же не сумасшедшие!

И она двинулась вперед, помахивая длинным конским хвостом. Эмма застыла на мгновение, чувствуя, как ее пробирает дрожь от осознания очевидного. Конечно, Лили и Габби не сбрасывали на нее светильник. Это сделал кто-то другой.

Мой убийца.

32

Момент, которого так ждали

Бззз. Бззз.

Эмма открыла глаза и посмотрела вокруг. Она лежала в спальном мешке на полу в гостиной Мерсеров. Мерцал голубым светом экран еле слышно бубнившего телевизора, низкий столик был завален пакетами и контейнерами из-под тайской еды на вынос, на ковре валялись потрепанные журналы Us Weekly и Life & Style[64]. Часы на панели телевизора показывали 2:46 ночи. Шарлотта, Мадлен и Лорел спали рядом с ней, а Габби и Лили свернулись калачиком возле камина, зажав в руках новенькие членские карточки клуба «Игра в ложь».

Бззз.

Телефон Саттон светился возле подушки Эммы. Она увидела на экране: ИТАН ЛЭНДРИ и тотчас насторожилась.

Выскользнув из спального мешка, прошлепала в холл. В доме было очень темно и тихо, только тикали дедушкины часы в прихожей.

– Алло? – прошептала она в трубку.

– Наконец-то! – закричал Итан на другом конце. – Я тебе всю ночь звоню!

– Да?

– Ты что, не получила мои сообщения? – Итан тяжело дышал, как будто разговаривал на бегу. – Мне нужно с тобой поговорить!

О, теперь ты хочешь поговорить со мной, подумала Эмма, выглядывая в окно. Знакомый красный автомобиль стоял у обочины. Она опустила занавеску и одернула футболку. – Т-ты что, у дома Саттон?

Последовала пауза. Итан вздохнул.

– Да. Я проезжал мимо и увидел машину Мадлен во дворе. Ты можешь выйти?

Эмма не знала, что думать о том, что Итан глухой ночью торчит под окнами дома Мерсеров. Будь это кто-то другой, она бы решила, что тут попахивает слежкой. Хорошо хоть, на этот раз он воспользовался телефоном, а не камешками.

– Три часа ночи, – ледяным тоном произнесла она.

– Пожалуйста!

Эмма провела пальцем по краю декоративной чаши на столике в прихожей.

– Я не знаю…

– Прошу тебя, Эмма?

У Эммы заломило виски. Мышцы ныли после лазания по пещерам. У нее не было ни сил, ни желания спорить.

– Ладно.

Итан выключил фары, когда Эмма прошла через двор.

– Почему ты не отвечала на звонки? – спросил он, когда она шагнула с тротуара.

Эмма заглянула в айфон Саттон. Так и есть: шесть сообщений и пропущенных звонков от Итана. Она не заметила их раньше, да и не до того было. Они с девчонками устроили пир, придумывали новые образы для Габби и Лили, пили кофейный ликер «Калуа», играли в Dance Dance Revolution[65]и, конечно же, посвящали Габби и Лили в «Игру в ложь».

– Я была занята, – ответила она, и в ее голосе прозвучали стальные нотки. – Я подумала, что и ты занят.

Итан расправил плечи и открыл рот, но Эмма жестом остановила его.

– Прежде чем ты что-нибудь скажешь, знай, что это не Габби или Лили. Они не те, за кого я их принимала. – Она намеренно говорила «я», а не «мы», словно речь шла об ее собственном расследовании, к которому он не имел никакого отношения.

Итан нахмурился.

– Что случилось?

Эмма вздохнула и рассказала ему о ночных событиях.

– Это был просто розыгрыш, – заключила она. – Я хочу сказать, что Габби и Лили, конечно, здорово злились на Саттон из-за эпилептического припадка, но они ее не убивали. Все, чего они добивались, – это вступления в «Игру в ложь».

Итан привалился к двери автомобиля. Где-то неподалеку одиноко завыла собака.

– И не они уронили мне на голову тот светильник, – продолжила Эмма, и холодок пробежал у нее по спине. – Я думаю, это сделал настоящий убийца Саттон.

– Но Габби и Лили вели себя очень подозрительно. Ты сама говорила, что Лили побежала наверх за телефоном незадолго до того, как светильник упал.

Эмма пожала плечами.

– Может, убийца тоже это заметил и надеялся, что я стану подозревать Габби и Лили, зная о том, что с ними сделала Саттон. – Она поморщилась, с досадой думая о том, как попалась в сети, расставленные двойняшками. Даже если Габби сымитировала падение с высоты, даже если все это оказалось уловкой Эмма до сих пор кипела от гнева. Что, если бы все пошло не так, как планировали эти дурехи? В конце концов Эмма могла толкнуть Габби гораздо сильнее, и та разбилась бы насмерть? Ведь в тот момент Эмма себя не контролировала.

Итан переступил с ноги на ногу и откашлялся.

– Я пытался дозвониться тебе, потому что Сэм рассказала мне кое-что действительно… странное. В конце вечера, когда ей все уже осточертело, она спросила, что у меня может быть общего с такой, как Саттон. Она сказала: «Я слышала, Саттон Мерсер чуть не сбила кого-то насмерть на своей машине».

– Что? – встрепенулась Эмма. – Кого?

– Не знаю. Она не сказала. А, может, и сама не знает.

Эмма прищурилась.

– Ты что-нибудь слышал об этом раньше?

Итан пожал плечами.

– Вполне возможно, что все это лишь слухи.

Сердце Эммы забилось сильнее. Кого могла сбить Саттон на своей машине – и когда? И как получилось, что Эмма узнала об этом только сейчас?

– А может, и правда, – неуверенно сказала она. – На этой неделе я ездила на штрафстоянку, чтобы забрать автомобиль Саттон… но его там не оказалось. Саттон забрала его… тридцать первого августа.

– В ту ночь, когда умерла? – У Итана нервно дернулся кадык.

– Да. Никто из подруг Саттон не знал, что она забрала машину. – Эмма связала волосы в тугой узел. – Что, если у нее была причина не говорить об этом? Может быть, слухи не лишены оснований. Что, если она сбила кого-нибудь как раз тридцать первого числа?

– Стоп, стоп, стоп. – Итан замахал руками. – Ты торопишься с выводами. Саттон была не очень приятным человеком, но она не убийца.

«Да уж», – хотела добавить я. Неужели Эмма подумала, что я из тех, кто сбегает после наезда?

Эмма сделала глубокий вдох. Возможно, она позволила своему воображению чересчур разыграться.

– И все-таки, – сказала она. – Необходимо найти машину Саттон. Мы должны выяснить, что с ней случилось.

– Значит, опять «мы»? – Итан улыбнулся. – Я, наконец допущен к расследованию?

Эмма посмотрела вдаль поверх его плеча.

– Думаю, да. – Но смущение и обида все еще клокотали в ней. Вот что всегда пугало ее и мешало подпускать к себе кого-то слишком близко: эти путаные сигналы, неверно истолкованные жесты, преувеличенные эмоции. Гораздо легче держаться подальше от таких потрясений. Просто чтобы потом не страдать.

– Извини меня за Сэм, – сказал Итан, словно читая ее мысли. – Но она действительно просто друг.

– Мне все равно, – поспешно произнесла Эмма, старательно изображая безразличие.

– А я не хочу, чтобы тебе было все равно. – Его голос треснул. – Я не хочу, чтобы тебе было все равно, что мы с тобой не вместе.

– Можешь встречаться с ней, если хочешь. Судя по всему, ты ей нравишься.

Итан фыркнул.

– Сомневаюсь, что после сегодняшнего вечера она еще испытывает ко мне симпатию. Я замучил ее расспросами о тебе, потом бегал искать тебя, переживал, все ли с тобой в порядке.

Эмма поморщилась.

– Да только, когда она вышла тебя искать, ты вскочил как подорванный. Бросил меня не задумываясь.

– Но я же сам пригласил ее! – Итан всплеснул руками. – Я должен был соблюдать приличия! Но даже после того, как я вернулся к ней, я продолжал задавать вопросы. В конце концов она сказала: «Я не та девушка, которая тебе нужна». И это правда.

Эмма украдкой посмотрела на него. Серьезное выражение лица Итана не оставляло сомнений в искренности его слов.

– Я знаю, у тебя есть сомнения, – тихо продолжил он. – Но я не могу отпустить тебя. Я не могу стоять в стороне и быть тебе просто другом.

Он потянулся к ней и взял ее за руки. Эмма затрепетала. Она смотрела в ясные, преданные глаза Итана и чувствовала, как внутри нее медленно раскрывается плотно сжатый кулак недоверия. К черту багаж прошлого. К черту тревоги о том, что ссоры или задетые чувства помешают расследованию. Итан был самым замечательным парнем из всех, кого она встречала. К чему эта пресная жизнь, в которой нет места риску? Наверняка и Саттон, будь она жива, хотела бы того же: чтобы Эмма выбрала Итана, даже если впереди пугающая неизвестность и придется многим рискнуть. Саттон поддержала бы ее в стремлении добиваться желаемого.

Конечно, я бы поддержала. И, конечно, я одобряла ее выбор.

Подавшись вперед, Эмма мягко коснулась губами губ Итана. Он скользнул руками к ее плечам и ответил на поцелуй. Тело Эммы вспыхнуло и ожило. Они идеально подходили друг другу. У нее закружилась голова. Впервые в жизни Эмма просто отдалась во власть чувств.

«Йес!» – радостно воскликнула я, глядя на них. Давно пора!

Треск.

Эмма оторвалась от Итана, и ее сердце подскочило к самому горлу. Она резко обернулась, посмотреть, не вышел ли следом за ней кто-то из девушек. Но на крыльце никого не было. Никто не слонялся возле гаража. Треск. Эмма схватила Итана за руку.

– Ты слышишь? – Звуки доносились со стороны дома напротив. Он стоял на вершине холма, но кто-то юркнул в небольшой овраг у подножия. Эмма склонила голову набок, прислушиваясь. – Ты видел кого-нибудь, когда подъехал?

– Нет. – Итан встал перед Эммой, заслоняя ее собой. Он крепко сжимал ее руку. – Может, кто-то из соседей.

– В три часа ночи? – прошептала Эмма.

– Ну, вышел прогуляться, – предположил Итан. – Или…

Шаги и треск сучьев слышались все ближе. Эмма прищурилась, вглядываясь в темноту, еле живая от ужаса. Она услышала легкое покашливание… и уловила слабый кокосовый аромат солнцезащитного крема.

Она машинально поднесла руку ко рту. Ей вдруг вспомнилась темная фигура, маячившая возле теннисного корта и на лавочке возле галереи. И скрип кроссовок, когда кто-то метнулся за угол в коридоре возле школьного медпункта. У нее опять возникло такое чувство, будто за ней наблюдают…

– Итан, – нервно сказала Эмма. – Надо убираться отсюда. – Она бросилась через лужайку Мерсеров, а Итан следом за ней. Фигура поднялась из оврага, но Эмма все равно не могла разглядеть, кто это. Происходящее напоминало ночной кошмар; ей хотелось только одного – поскорее проснуться. Ее движения казались заторможенными, вялыми, словно она пробиралась сквозь картофельное пюре. Наконец она преодолела последние метры подъездной дорожки и, взбежав на крыльцо, открыла дверь дома. Как только она переступила порог, с крыльца донесся взволнованный голос Итана:

– Запри дверь.

Эмма щелкнула замком, закрыла дверь на засов. Дыхание рывками вырывалось из груди, пока она смотрела, как Итан бежит к своей машине, заводит двигатель и трогается с места.

Эмма рухнула на ступеньку лестницы, прижимая колени к груди. Кто-то бродил по улице. Она вернулась в гостиную, но даже вид безмятежно спящих подруг не мог успокоить ее разбушевавшиеся нервы. Эмма обвела взглядом комнату, где все казалось таким знакомым – фарфоровый кактус, фотография Саттон и Лорел в Большом Каньоне, пепельница с узором «икат»[66]на журнальном столике, хотя никто в доме не курил.

Тень мелькнула в свете фонаря на крыльце и проступила на фоне опущенных жалюзи. Эмма замерла. «Этого не может быть», – уговаривала она себя, прижимаясь всем телом к полосатому сине-белому спальнику Саттон. Да, она заперла входную дверь, но как насчет остальной части дома?

Эмма лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию своих подруг, считая их вдохи и выдохи. Мгновения складывались в минуты. Она потерлась пальцами ног о колючее шерстяное одеяло и, сосчитав до ста, снова вскочила, перепрыгивая через Лорел и Шарлотту, и вышла обратно в коридор. Ступая босыми ногами по холодному мрамору, она кралась вверх по ступенькам. Ей нужно было закрыть окно в комнате Саттон – то самое, куда так легко забраться с соседнего дуба. Она не смогла запрыгнуть на его нижнюю ветку с земли, но для того, кто выше ста восьмидесяти сантиметров, это не проблема.

Поднявшись на лестничную площадку второго этажа, она вгляделась в темный дверной проем в конце коридора. Прошла на цыпочках по ковру. Вцепившись в тонкие пижамные брюки, затаила дыхание и нырнула в темноту комнаты Саттон. Мурашки побежали по голым рукам, когда ее обдало прохладным ветерком.

Окно было распахнуто настежь.

Лунный свет заливал светло-голубую постель Саттон и глянцевый журнал на прикроватной тумбочке. Эмма попятилась назад и наткнулась на что-то теплое и твердое. Она попыталась крикнуть, но издала только сдавленный звук, когда чья-то рука зажала ей рот. Другая рука обхватила ее за талию и крепко держала, не оставляя надежды вырваться.

– Ш-ш-ш. – Теплое дыхание защекотало ее ухо. – Это я, – пророкотал низкий голос.

Голос парня пронзил мое тело электрическим разрядом. И на меня тотчас обрушилась лавина воспоминаний, разрозненных и кратких. Тайное бегство с вечеринки и поцелуи в пустыне. Найденное в моем шкафчике письмо, такое трогательное, что у меня подкосились ноги. И снова эта сцена во дворе: он что-то говорит мне, а я кричу в ответ: «Можно подумать, что я когда-нибудь хотела быть с тобой? Да ты просто лузер!»

И, наконец, последняя вспышка памяти, всего мгновение, не более чем нервный импульс: его лицо в свете фар. Широко распахнутые от страха глаза, выброшенные вперед руки. А потом… бум. Удар.

Руки ослабили хватку и повернули Эмму кругом. Тело стало деревянным. Как зачарованная, она смотрела на нескладного мальчишку с темными волосами, глубоко посаженными карими глазами, высокими скулами и четко очерченными губами. Это лицо. Она узнала его. Этот угрюмый мальчик мелькал на фотографиях в доме Мадлен. Надменно взирал с объявлений, расклеенных по городу, и постов на Facebook: ВЫ ВИДЕЛИ ЕГО? А сейчас он стоял перед ней, со странной кривой улыбкой на лице. С улыбкой, намекающей, что он знает о ней абсолютно все – даже то, кем она не является.

– Тайер, – прошептала Эмма.

Эпилог

Миг в море вечности

Пока я стояла в своей бывшей спальне, уставившись на парня, который только что влез в мое окно, время как будто остановилось. Ветер на улице стих. Замолкли птицы. Эмма и Тайер тоже застыли на месте, неподвижные, как статуи. Только я все порхала, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями.

Я цеплялась за воспоминания о Тайере, как за спасательный круг в бушующем море, но всякий раз, когда мне чудилось, что мои руки уверенно держат его, он выскальзывал, и я снова тонула. Правда ли, что нас с Тайером связывало нечто реальное, что-то очень большое и важное? Мои чувства к нему казались такими настоящими, такими живыми и гораздо более серьезными, чем то, что я испытывала к Гаррету или любому другому мальчишке. Но что, если воспоминания о фарах, отражающихся в глазах Тайера, это не мираж? Неужели я сбила Тайера? И все эти слухи – правда?

Мне в голову пришла еще более пугающая мысль. Возможно ли, что прямо сейчас я смотрю в лицо своего убийцы?

Невыносимо было думать, что Тайер может оказаться моим убийцей, но за это время я кое-что узнала о хитростях мертвого сознания: нельзя доверять разрозненным обрывкам памяти, нужна полная картина. То, что поначалу выглядело как коварное похищение, оказалось всего лишь опасным розыгрышем. Смертельная угроза обернулась всеобщим весельем, и никто не пострадал. Кто мог знать, что следующий проблеск воспоминаний о Тайере обнажит мои истинные глубокие чувства к нему? Кто мог сказать, что я не умерла его заклятым врагом?

Никто уже не узнает, как я провела свои последние дни на земле – кого любила, кого ненавидела. И кто подскажет Эмме, кому можно доверять… а от кого надо бежать без оглядки?

Я смотрела в широко распахнутые, остекленевшие глаза Эммы. Никогда еще я не видела свою сестру такой испуганной. Я повернулась к Тайеру, вглядываясь в его ленивое, самоуверенное лицо. И вдруг ко мне вернулось давно похороненное воспоминание о нем. Этот парень умел обольщать. Гипнотизировать. Так же, как и я, он мог вить веревки из любого, заставляя верить каждому своему слову.

Так кто же из нас лучший обманщик? Я… или он?

Будь осторожна, хотела я предупредить Эмму. Да, у нее появился новый бойфренд, но чутье подсказывало мне, что Тайер – из тех парней, которые могут вскружить голову любой девчонке, прежде чем она поймет, что с ней произошло. У меня возникло ощущение, что Эмма выходит на новый виток «Игры в ложь», на этот раз уже с Тайером. Но в этом маленьком клубе на двоих ставки слишком высоки: на кону стоит чья-то жизнь.

Громкое тик-так разнеслось по комнате, когда тронулась с места маленькая стрелка на часах. Вспорхнули занавески на окне. Время снова двинулось вперед, отсчитывая мгновения новой игры, в которой у Эммы появился неожиданный соперник. Тайер.

Парень, которого когда-то я, возможно, и любила. Парень, которому отныне уже не могла доверять. Парень, который мог меня убить.

Благодарности

Как и любая книга, «Я никогда не…» не появилась бы на свет без участия преданной творческой команды. Я бесконечно благодарна сотрудникам Alloy Entertainment – Лейни Дэвис, Саре Шандлер, Джошу Бэнку и Лесу Моргенштейну – за трудолюбие и упорство в работе над этим проектом. Огромное спасибо Кристин Маранг и Лиз Дрезнер за потрясающие веб-акции и мастерство. Спасибо фантастической редакции HarperTeen, Фаррин Джейкобс и Кари Сазерленд. Сиквелы порой даются тяжело, но благодаря всем вам на этот раз все шло как по маслу!

Честь и хвала Кэти Сайс – я так счастлива, что ты согласилась помочь. Передаю слова любви моей семье, Шеп и Минди (королеве папарацци), Эли и Карон, которые так же, как и я, обожают молодого барашка и разговоры о еде. Снова признаюсь в любви Джоэлу, который терпит меня, когда я пишу эти книги (и вообще терпит).

Выражаю глубокую признательность всем читателям, блогерам, библиотекарям, книготорговцам, организаторам фестивалей и всем, кто поддерживал меня и вдохновлял на создание новой серии. Все вы знаете, чего вы сто́ите, и все вы – замечательные!

И для вас, мои читатели, еще одно напоминание: «Я никогда не…» – это художественное произведение, и я искренне надеюсь, что никто из вас не станет копировать злодейские и зачастую опасные розыгрыши клуба «Игра в ложь». Хочется верить, что вам доставило удовольствие читать про козни Саттон, но, пожалуйста, не пытайтесь повторить ее выходки!

И, наконец, моя благодарность Эндрю Вангу и Джине Джироламо из Alloy LA за адаптацию этих книг для телевидения, Чаку Пратту за создание потрясающей пилотной серии «Игры в ложь», Александре Чандо за блистательное исполнение роли Саттон и Эммы, а также всем, кто работает над продолжением сериала. Спасибо, что поверили в успех моих книг, и с нетерпением жду выхода в эфир первых эпизодов!

Примечания

1

Пикантная свиная колбаса из Испании и Португалии.

2

Ковры ручной работы американских индейцев навахо с традиционным рисунком из геометрических фигур.

3

Психологический триллер Даррена Аронофски о балерине, которая медленно сходит с ума во время постановки «Лебединого озера».

4

Персеиды – метеорный поток, ежегодно появляющийся в августе со стороны созвездия Персея. Образуется в результате прохождения Земли через шлейф пылевых частиц, выпущенных кометой Свифта – Таттла.

5

Pottery Barn («Гончарный сарай») – американская торговая сеть интерьерных магазинов.

6

Crate & Barrel («Ящик и бочка») – американская торговая сеть, предлагающая широкий выбор современной мебели, предметов интерьера и аксессуаров для дома.

7

Pier 1 Imports («Пирс 1 Импорт») – американская торговая сеть, специализирующаяся на импортных товарах для дома и мебели.

8

Героиня одноименного романа Стивена Кинга «Кэрри». Тихую и робкую девочку третируют и обижают в школе и дома, одноклассница обливает ее свиной кровью.

9

After-party – (англ.) – вечеринка после какого-нибудь мероприятия, торжества.

10

Girl Talk (досл. «девичий разговор») – псевдоним американского музыканта и диджея Грегга Михаеля Гиллиса.

11

Вид деятельности, при котором банкет, фуршет, корпоративные вечеринки организуются в любом удобном для клиента месте.

12

Растения с сочными листьями или стеблями, способные хорошо переносить засушливый климат.

13

Мескитовое дерево широко распространено в штатах Юго-Запада. Обладает мощной корневой системой, выносливо. Сладкие стручки дерева используются в кулинарии и в качестве корма для скота. Индейцы использовали их для приготовления хлеба.

14

Тейлор Элисон Свифт (р. 1989) – американская кантри-поп-исполнительница, автор песен и актриса.

15

«Страна чудес».

16

«Розовый пони».

17

«Дикая кошка»

18

Бейсбольная команда из Аризоны получила название «Diamondbacks» («гремучие змеи с ромбовидным рисунком на коже»), так как в штате Аризона много гремучих змей.

19

Свободные мягкие брюки из прочного легкого хлопка или льна.

20

Американская актриса и фотомодель.

21

Американская телеведущая, певица и дизайнер. Участница реалити-шоу «Голливудские холмы» на канале MTV. Прославилась на весь мир в 2009 году, сделав десять пластических операций за один день.

22

The Chemical Brothers – британский музыкальный дуэт, работающий в жанре электронной музыки.

23

Длинный одноэтажный торговый центр, обычно вдоль автотрасс.

24

Игра слов: Tweedle Dee и Tweedle Dum – персонажи произведения Льюиса Кэррола «Алиса в Зазеркалье» (в одном из переводов «Траляля и Труляля»). Один был отражением другого в зеркале.

25

Американская национальная железнодорожная пассажирская корпорация, действующая под коммерческим названием «Амтрак» («Amtrak», сокращенно от слов «America» и «track»).

26

Другие названия – клеома, растение-паук.

27

Гитара Gibson Les Paul – одна из самых часто копируемых и известнейших в мире электрогитара. Разработанная в 1950-м году, она стала первой гитарой с цельным корпусом, выпущенной компанией Gibson.

28

Томас Дьюи, кандидат от республиканцев на выборах Президента США 1948 года, считался фаворитом, и пресса предсказывали ему победу. Чикагская газета Chicago Daily Tribune напечатала после выборов заголовок «Дьюи побеждает Трумэна», и несколько сотен экземпляров увидело свет, прежде чем подсчет голосов показал окончательную победу Гарри Трумэна. Улыбающийся Трумэн даже сфотографировался с этим номером газеты.

29

Один из самых расппространенных в Африке языков.

30

Роман американской писательницы и поэтессы Сильвии Плат, вышел в Великобритании в 1963 г.

31

Род кактуса.

32

Я родилась в Аризоне (нем.).

33

Штат на юго-западе США, один из так называемых Горных штатов.

34

Длинный парик, стрижка с объемным верхом, которую носила героиня популярного фильма «Эльвира – повелительница тьмы» (1988).

35

Shoplifting – кража в магазине (англ.).

36

Утонченная женственность в духе американских 1950-х годов. Стиль одежды героинь популярного фильма «Степфордские жены»).

37

Тейлор Мишель Момсен (р. 1993) – американская певица, гитаристка, актриса и фотомодель. С 2009 года – лидер рок-группы The Pretty Reckless.

38

Японский традиционный переносной гриль.

39

S’mores (сокращенно от some more, «еще одно») – любимая еда американских школьников в походе. Традиционно этот десерт готовят (из зефира, печенья и шоколада) и едят у костра.

40

Полное собрание сочинений Шекспира с подробными комментариями.

41

Сестры Шарлотта, Эмили и Энн Бронте – английские писательницы середины XIX века. Их романы признаны классикой английской литературы.

42

Habitat for Humanity – международная неправительственная некоммерческая организация. С 1976 г. занимается строительством простого и доступного жилья для бедных и бездомных во всем мире.

43

Архитектурный стиль США, вдохновленный культурой индейцев пуэбло.

44

Американская панк-рок-группа.

45

Персонаж фильма «Доктор Джекил и мистер Хайд», снятого по мотивам повести шотландского писателя Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».

46

Американская инди-рок-группа, образованная в 1998 году в Нью-Йорке.

47

Подпольное питейное заведение времен «сухого закона» в США.

48

Короткое платье в стиле 1920-х годов с прямым кроем и заниженной талией, чаще всего украшенные пайетками, перьями и бахромой.

49

Прием Геймлиха помогает освободить дыхательные пути человека и спасти его от удушья, если что-то застряло в горле. Назван по имени изобретателя, американского врача.

50

«Дьявол носит Прада» (англ.).

51

Маленький автомеханик (англ., сленг).

52

Дословно: «Блюющая красотка» (англ.).

53

Волосы, растущие треугольным выступом на лбу – примета, якобы предвещающая раннее вдовство.

54

Граф фон Знак – помешанный на числах кукольный персонаж детского шоу «Улица Сезам».

55

Красавица с юга.

56

Буррито – мексиканская кукурузная лепешка тортилья, свернутая пирожком, с начинкой; моле – мексиканский шоколадный соус; подается к мясным блюдам.

57

«Королева сердец» – латиноамериканский телесериал.

58

Главный персонаж боевика «Люди Икс: Начало. Росомаха», снятого по комиксам Marvel о супергерое-мутанте.

59

Профессиональный футбольный клуб, выступающий в Национальной футбольной лиге.

60

Возлюбленная Робина Гуда.

61

Эмблема компании Planters Nut Co. – орешек арахиса в цилиндре, белых перчатках, с тросточкой и моноклем.

62

Дэт-металл (англ. death metal, от death – «смерть») – экстремальный поджанр музыки в стиле металл.

63

Дженнифер Лопес.

64

«Мы» и «Жизнь и стиль» – популярные американские журналы о знаменитостях, моде, красоте и развлечениях.

65

Dance Dance Revolution – серия японских музыкальных видеоигр.

66

Икат – особая технология окраски шелковой ткани, а также популярный орнамент, который активно используют не только в текстиле, но и в домашнем интерьере.

Content

Сара Шепард
Игра в ложь. Я никогда не…

Пролог Жизнь после смерти

1 Не жизнь, а сказка

2 Место преступления – Тусон

3 Под стук колес

4 Бумажный след

5 Чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер

6 Криминальная история

7 Последний розыгрыш

8 Правда или последствия

9 Папенькина дочка

10 В чужой воде

11 Нет ничего лучше угрозы в два часа ночи

12 Секрет другого рода

13 Нельзя недооценивать пользу шпионажа

14 Не стоит лезть на рожон

15 Вернисаж… и заключительный пассаж

16 Высший балл за усердие

17 Место, отмеченное крестом

18 Судороги, предательство и угрозы – все в одном флаконе

19 Послание мелом

20 Между вампирами и охотниками

21 Сервис с издевкой

22 Осторожно, доступ закрывается!

23 Убийственная правда

24 Месть викинга

25 Почти, но не совсем

26 Одна готова, осталась еще одна

27 Столкновение в темноте

28 В каменной ловушке

29 Самое темное место на Земле

30 Последствия

31 Смышленые негодяйки

32 Момент, которого так ждали

Эпилог Миг в море вечности

Благодарности

Примечания