Елена Артамонова

Большая книга ужасов. Особняк ночных кошмаров

© Артамонова Е., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Ведьмины качели

Часть первая. Призраки и сны

Смеркалось. Тихие, заросшие кустами сирени улочки были совершенно безлюдны, и с тех пор, как мы сошли на автобусной остановке, нам не встретилось ни одного прохожего.

– Между прочим, Лора, ты и раньше здесь бывала, – заметил я, обходя очередную оставшуюся после недавнего ливня лужу. – Могла бы знать, куда нас ведешь.

– Все под контролем, братишка. Сейчас свернем в этот переулочек, пройдем по нему, а там до дома рукой подать, – в очередной раз пообещала моя самоуверенная сестра, но вскоре остановилась, задумчиво озираясь по сторонам. – Или сюда… Зря я не захотела, чтобы тетя Ира встретила нас на вокзале. Думала – на месте все вспомню.

– Ничего страшного. Если не успеем к ужину, доберемся к завтраку, – невозмутимо заметила шагавшая рядом со мной Саша. – Или к обеду…

Немного отстав от девчонок, я осмотрелся. Частные дома, окруженные пышными садами и покосившимися заборами, сто лет не асфальтированные переулки и полное отсутствие фонарей делали окраину маленького провинциального городка похожей на полузаброшенный дачный поселок. Трудно было представить, что нам предстояло провести здесь три долгих летних месяца и при этом не погибнуть от скуки. Признаюсь, у каждого из нас имелись собственные планы на лето, но внезапное мамино увольнение с работы вынудило довольствоваться малым и проводить каникулы в этом захолустье, в гостях у ее старшей сестры.

– Вспомнила! Мы пропустили поворот. Надо было свернуть направо у старого колодца.

Когда-то, маленькой девочкой, Лора уже гостила у тетки, но, похоже, детские воспоминания сестры только мешали найти верную дорогу. Однако другого проводника у нас с Сашей не было, и мы послушно двинулись в обратном направлении.

– Ох!

Черный зверь стремглав пронесся возле вскрикнувшей от неожиданности Александры и скрылся в кустах. Потом мы услышали тихий посвист.

– Бальт! Иди сюда, негодник! – из темноты возник высокий парень с поводком в руке. – Простите, если испугал вас. Он не кусается, просто имеет склонность к авантюрным действиям.

Парень ринулся в заросли и вскоре выволок за ошейник здоровенного пса, чью породу скрывали сгустившиеся сумерки. Лора поправила растрепанные волосы, приосанилась, улыбнулась:

– Вы не подскажете, как пройти к высокому трехэтажному дому с башенкой и витражами на окнах? Он стоит немного поодаль от остальных строений.

– Да… – Казалось, парень вырубился на пару секунд и теперь плохо соображал, что происходит. – Девушка мечтает о романтическом герое, возвышенных чувствах и красивых словах…

– Что-что? – изумилась Лора.

– Я провожу, – взяв на поводок любившего авантюры Бальта, наш новый знакомый как ни в чем не бывало пошел вперед. Дойдя до перекрестка, он остановился, очень внимательно посмотрел на Лору. – Высшие силы изменяют наши пути, направляя к неведомой нам цели. Случайностей нет. Ступайте налево, по тропе под горку. Не смею вас задерживать.

Парень с собакой исчез так же неожиданно, как и появился. Мы с удивлением смотрели ему вслед, а недовольная Саша заметила:

– Умные люди, воспитанные псины… А я, между прочим, натерла пятку и начинаю замерзать. И есть очень хочется.

– Терпение, мы почти у цели, – отвечавшая за всех Лора двинулась по указанной странным парнем дорожке. – Здесь не так много улочек, чтобы заблудиться.

Усталость брала свое, я брел по выщербленному асфальту, не глядя под ноги, и в результате угодил в довольно глубокую, наполненную дождевой водой яму. По телу пробежал странный озноб, а потом передо мной возникло искаженное ужасом и отчаянием лицо молодой женщины.

– Не та! Не та! – кричала она, пытаясь раздвинуть полупрозрачные, будто слепленные из тумана щупальца. – Не та!!!

Наполненный черной жижей колодец клокотал, выпуская все новые и новые щупальца, и в их переплетении можно было разглядеть хрупкую человеческую фигурку. Рыжеволосая женщина отчаянно рвалась к ней, но струи смертоносного тумана сковывали ее движения… А потом в один миг обе исчезли в глубине колодца. Жижа заклокотала еще громче, пошла огромными пузырями, и казалось, будто она насмехается над сгинувшими в ней людьми.

– Мишка, что случилось? Почему ты стоишь в этой луже?

– Ничего, все о’кей, Александра. Просто почудилась какая-то чертовщина. Видно, в поезде страшилок начитался.

– И мне что-то не по себе. Наверное, от недоедания, – не очень естественно улыбнулась любившая вкусненькое Саша.

Пристальный свинцовый взгляд прижимал к земле, просвечивал насквозь, как рентгеновские лучи. За нами явно следили, наблюдая за каждым шагом и жестом. Кто-то ждал нас, и только взрослая, не боявшаяся темноты и пустых комнат Лора уверенно шла вперед, не замечая разлитую в воздухе тревогу.

– Я же говорила, его несложно найти. Второго такого здесь нет.

Оказывается, обеспокоенный нелепыми страхами, я и не заметил, как достиг цели путешествия! Метрах в пятидесяти от нас вырисовывался черный силуэт старого дома. Громадный, мрачный, он затаился среди корявых яблонь, и на его фасаде светилось только одно завешенное пестрой шторкой окошко. Неожиданно занавеска дрогнула, и за ней промелькнуло чье-то лицо. На миг наши глаза встретились, и тоскливый, пугающий взгляд обжег душу.

– Саша, ты видела?

– Что? – Она подняла голову, и в этот момент свет в окошке погас. – Что я должна была видеть?

– Лора? Как ты выросла! – Темная фигура отделилась от забора и пошла нам навстречу. – А это Мишка и Александра? Идите скорее на свет, я вас получше рассмотрю. Мы с Павлом Ивановичем уже волноваться начали, к автобусной остановке ходили, но, видно, разминулись.

Тетя Ира, крупная, полноватая женщина (лица ее я в темноте не разглядел), распахнула калитку, приглашая пройти в сад. Пока мы шли по обсаженной цветами дорожке, тетушка не замолкала ни на секунду, задавая Лоре вопросы, на которые та просто не успевала отвечать.

Вблизи дом совсем не напоминал мрачную безжизненную скалу. Оказалось, что его первый этаж был ярко освещен, просто раньше залитую светом веранду скрывали высокий забор и густые кроны деревьев. Зато здание поражало своими размерами. Высокие этажи, больше дюжины окон на фасаде, опоясывавшая его веранда, устремленная в темное небо островерхая башня превращали жилище тети Иры в настоящий особняк или даже маленький замок.

– А, явились, голубчики! – приветствовал нас сидевший на веранде пожилой мужчина с пышными усами. – Добро пожаловать!

– Дядя Павел! – Лора опустила на пол дорожную сумку, подошла к старику, чмокнула его в щеку. – Вы совсем не изменились.

– А ты уже невеста. Школу кончила?

– Нет. Еще год остался.

Они болтали, смеялись, вспоминая прошлое, а мы с Сашей стояли поодаль, всеми забытые и немного растерянные.

– Приветик, – из дома на веранду вышел тощий паренек, протянул руку. – Я – Антон.

– Привет, – заулыбалась сестренка. – Мама о тебе много рассказывала. Я – Саша, точнее – Александра, так звучит солиднее, а это – Мишка. Мы близнецы, но я родилась первая. Следовательно, меня можно назвать старшей сестрой, а самая старшая из нас – Лора. Ты ее, наверное, помнишь, она гостила у вас и раньше.

– Немного. – Антон смущенно улыбнулся, не зная, как дальше развлекать гостей.

– Ребятки, мойте руки и к столу. Антон, покажи им, где ванная комната, – распоряжалась тетя Ира, а в воздухе плавал обалденный аромат свежей выпечки и домашнего варенья.

– У нас, как в настоящем городе, есть вода, газ, электричество, – открыв дверь дома, гордо пояснил наш провожатый. – Идемте скорее. Сегодня мама испекла свой фирменный пирог, а его обязательно надо есть теплым.

Подхватив сумки с вещами, Лора, Сашка и я вошли в старый, похожий на маленький замок дом.

Я лежал на раскладушке, ворочался и никак не мог уснуть. Признаюсь, дом тети Иры и дяди Павла произвел на меня очень сильное впечатление. Изнутри он казался еще больше, чем снаружи, имел запутанную планировку и множество нежилых комнат. Ровно посередине здания находилась широкая, с красивыми перилами, лестница, разделявшая его на два крыла. На лестничные площадки выходили большие, полукруглые окна, одно из которых украшал чудом сохранившийся витраж из разноцветных стекляшек. Большего мне увидеть пока не удалось. Осматривать все закоулки дома было уже поздно, но Антон обещал завтра же устроить нам небольшую экскурсию, отвести на чердак, подняться на башенку и слазить в подвал. А пока мы разместились на втором этаже, в противоположном от таинственного окошка крыле дома. Мне предстояло жить в комнате Антона, а Саша и Лора делили спаленку напротив.

От множества обрушившихся на меня впечатлений не спалось. Я с досадой повернулся на другой бок, поправил подушку, начал считать слонов, стараясь больше не думать о зловещем взгляде из окна, пугающем видении и лабиринтах старого дома. Но расслабиться не удалось. Вскоре мое внимание привлек тихий скрип половиц и чьи-то всхлипывания. Сперва я подумал, что Лора за что-то взъелась на младшую сестренку и довела ее до слез, но голосок за дверью вовсе не походил на Сашин.

– По-лю-бил… – пропела сквозь всхлипывания незнакомая девчонка.

Я осмотрелся. Антон мирно спал, подложив под голову обе руки. Его веснушчатое лицо ярко освещала глядевшая в незавешенное окно луна. По потолку скользили легкие тени – должно быть, это качались задетые ветерком ветви яблонь. Плач за дверью сменили торопливые шаги, а потом все стихло.

– Антон! – не выдержав напряжения, громким шепотом позвал я. – Антон!

– Что? Пора в школу?

Он выслушал меня, так и не открыв глаз, потом зевнул, лег поудобней и нехотя пояснил:

– Знаешь, Мишка, это очень старый дом. В нем все ветхое и трухлявое. Скрип половиц и стоны на чердаке – для нас норма. Одно время я и сам искал здесь призраков, но ничего не обнаружил. Скоро ты к этим непонятным звукам привыкнешь. Спи. Завтра я покажу тебе наши качели – это действительно круто.

Он умолк и вскоре снова засопел. Я тоже попытался уснуть, но пронизывавшие старый дом всхлипывания, стоны и смех наполняли сердце леденящей тоской. Лежать, глядя в покрытый трещинами потолок, и покорно дожидаться, когда же наступит утро, было невыносимо.

– По-лю-бил, по-лю-бил… – напевали под дверью.

Тихонько натянув брюки, я вышел в коридор. Свет луны был настолько ярким, что позволял обходиться без фонаря. Серебристое свечение заливало просторный коридор, один конец которого упирался в окно, а второй вел к лестнице. За одной из пяти выкрашенных белой краской дверей спали Лора и Саша, а вот что скрывали остальные, пока оставалось загадкой. Соседняя со спальней девчонок дверь была чуть приоткрыта, и я решительно распахнул ее настежь.

– Ой! – закутанный в саван призрак испуганно вскрикнул и отступил в глубь комнаты. – Это ты?

Лунный свет преобразил Сашу, выбелив ее лицо и превратив длинную ночную рубашку в подобие савана. В этот момент сестренка здорово смахивала на привидение и могла испугать человека даже с самыми крепкими нервами.

– Как ты меня напугала, Александра!

– Кто бы говорил! Я чуть от ужаса не умерла, когда услышала, что кто-то подходит к двери.

Оказалось, что Саша тоже никак не могла уснуть и, встревоженная таинственными звуками, отправилась на разведку.

– Лора говорит – во всем виноват старый дом. Он сильно рассохся и потому скрипит от каждого порыва ветра.

– Антон думает примерно так же. Но я собственными ушами слышал жалобный девчоночий голосок, доски так скрипеть не могут. Кстати, когда мы только подходили к дому, ты не заметила ничего странного на третьем этаже?

Саша отрицательно покачала головой, а потом с тревогой выслушала рассказ о таинственном обитателе третьего этажа.

– Если, кроме Антона и его родителей, в доме нет других жильцов, кто же тогда отодвигал штору и так злобно на нас пялился? Как ты думаешь, Александра?

– Мишка, мне страшно, – сестренка ухватила меня за руку, с испугом осматривая пустую комнату. – Зачем ты все это рассказал? Теперь я ночами спать не буду.

– Есть только один способ избавиться от страхов – найти источник звуков и во всем разобраться. Думаю, на втором этаже мы ничего не обнаружим. Тайна дома – на третьем, в той самой комнате с пестрыми шторками. Надо идти туда.

– Сейчас?

– Ты же сама отправилась на разведку.

Вздыхая и сетуя на нелегкую судьбу, Саша поплелась следом за мной. Она была довольно храброй девчонкой, но все же имела дурную привычку визжать по пустякам и панически боялась дождевых червей. Выйдя из пустой комнаты, мы миновали коридор и подошли к ведущей на третий этаж лестнице. Ступени отчаянно скрипели под ногами, навевая страх и тоску, но я продолжал упрямо двигаться вперед, подавая пример выбивающей от страха зубами дробь сестренке. Поднявшись наверх, мы свернули в узенький коридорчик, который, по моим расчетам, должен был привести к таинственной комнате. А когда до серебрившейся в лунных лучах двери оставалась всего пара метров, Саша неожиданно вскрикнула и опустилась на одно колено…

– Что случилось?

– Кажется, я сломала ногу, – пробормотала она, едва сдерживая слезы. – Зачем только мы сюда полезли, Мишка?!

Трухлявый пол подломился под тяжестью моей не слишком крупной сестренки, и ее нога застряла между соседними досками. Я помог Саше освободиться и неожиданно для себя встал на четвереньки и заглянул в черную дыру. В подполье было абсолютно темно, но постепенно мне стало казаться, что мрак пронизывают неяркие, похожие на догорающие угольки искры.

– Дом не хочет, чтобы мы входили в эту комнату, – на полном серьезе сообщила пришедшая в себя после неприятного происшествия Саша. – Он нас не пропустит.

Я оставил нелепое происшествие без комментариев и решительно потянул ручку таинственной двери. Дернул сильнее – безрезультатно. Похоже, комната была заперта. Из-за когда-то белой, выкрашенной старой масляной краской створки не доносилось ни звука.

– Сейчас мы ничего не узнаем, Саша. Надо дождаться утра. Возможно, ребята правы – в старых домах часто раздаются непонятные звуки. А насчет света в комнате… Скорее всего сюда заходил Антон, ведь он не сразу вышел на веранду встречать нас. Он находился в комнате, выглянув в окно, увидел, как мы идем по саду, погасил свет и спустился вниз. По-моему, вполне логичное объяснение.

– Но он так смотрел… Так… зловеще.

– Лора отчасти права, когда говорит, что мне вредно читать столько ужастиков.

– Получается, я зря поранила ногу, – демонстративно прихрамывая, Саша заковыляла к лестнице.

Луна скрылась за набежавшими облаками, и в доме стало совсем темно. Протяжный, леденящий душу скрип заставил нас замереть на месте. Преодолевая ужас, я вынудил себя обернуться. Таинственная дверь была приоткрыта на ширину ладони. Со страшным скрежетом она начала открываться все шире, и выглянувшая из-за туч луна осветила иссохшие костлявые руки, черные, бездонные глазницы черепа…

Мы с сестренкой кубарем скатились с лестницы, не очень хорошо соображая, что же произошло на самом деле. Сердце стучало так, будто хотело выскочить из грудной клетки.

– Ты видел?! Видел?! – испуганно повторяла Саша.

– Кажется…

– Что это? Оживший скелет? Привидение?

– Привидений не бывает, – не очень уверенно возразил я.

– Откуда же взялась эта ужасная мертвая рука с загнутыми когтями?

– Знаешь, дом с привидениями, которых вообще-то не существует, – это даже здорово. Будет о чем рассказать ребятам после каникул. – Мне хотелось успокоить сестру, но слова звучали совсем не убедительно.

– Да… А если они злые?

– Как дух, у которого нет тела, может причинить вред человеку? Разве чуть-чуть испугает. Давай спать, Александра. Утро вечера мудренее.

Мы разошлись по своим комнатам. Я разделся, лег под одеяло и попытался уснуть. Небо начало сереть, из коридора не доносилось ни звука, дом уснул, и его укутывал глубокий безмятежный покой…

– Ключи иссякли, когда пришло зло, иссякнет жизнь, когда оно вернется… – стоявшая возле раскладушки фигура не имела лица и походила на огромную черную кляксу.

Наваждение исчезло очень быстро, и только спустя несколько минут я понял, что спал и проснулся, разбуженный черным пришельцем. Он возник на грани сна и бодрствования, но явно не был обычным ночным кошмаром.

– Жизнь иссякнет, когда вернется зло, – чуть слышно повторил я загадочную фразу, и произнесенные вслух слова заставили сильнее биться сердце.

Мне всегда нравились ужастики, но я не мог и предположить, что подобные истории могут случаться в реальной жизни. Невероятные события последних часов пугали и разжигали любопытство. И все же внутренний голос подсказывал: у любого, самого невероятного чуда есть вполне земное, разумное объяснение… А за окном галдели веселые воробьи и все выше поднималось солнце.

Несмотря на бессонную ночь, настроение было вполне боевым, и мы с Сашей не могли дождаться, когда Антон покажет местные достопримечательности. Особенно нам хотелось увидеть необычные качели, которыми он так гордился. Однако судьба распорядилась иначе. Едва закончив завтрак, дядя Павел отодвинул в сторону чашку и произнес небольшую речь:

– Как вы успели заметить, молодые люди, наш дом никак нельзя причислить к новостройкам. Этот ветеран очень много повидал на своем веку. На протяжении долгих лет я горел желанием привести его в порядок, но то денег не было, то времени, а то и здоровье не позволяло. А сейчас, наверное, звезды удачно расположились, – он усмехнулся, подкрутил ус. – Лето, отпуск и добровольные помощники в гости нагрянули…

На наших физиономиях отразилось вполне понятное разочарование, но больше всего меня поразило выражение лица тети Иры – казалось, она была очень недовольна затеей мужа. Дядя Павел развел руками:

– Вы будто на похороны собрались. Это дело добровольное, да и особо загружать вас никто не собирается.

– Мы с удовольствием, – натянуто улыбнулась Лора и довольно сильно наступила мне на ногу, пресекая тем самым возможные возражения. – Когда надо начинать?

– Сейчас и приступим, – дядя Павел поднялся из-за стола. – Переоденьтесь в рабочую форму и за дело.

Натянув поверх одежды старые рубашки дяди Павла и водрузив на головы бумажные шляпы, мы отправились рассматривать места будущих «сражений». Наш командир бодро поднялся по лестнице, похлопал рукой по резным перилам:

– С ним не расслабишься – то трубы лопнут, то крыша потечет. Так и живем в трудах праведных. Иногда думаешь: «Продать бы его и переехать в нормальную квартиру», да только кто такую развалину купит? Вот и приходится латать его по мере сил. Вообще-то мы на первом этаже живем, а на втором только Тошка обитает, ему, видите ли, самостоятельности захотелось. Раз уж так сложилось, я решил отремонтировать правое крыло дома и переселить вас туда. Потом заняться левым. А пока вы будете готовить комнаты под отделку, я займусь проводкой и сантехникой на первом этаже. Идет?

– А третий этаж мы будем ремонтировать?

– Нет, Миша, силы уже не те. Может быть, следующим летом.

– Понятно, – я подмигнул Александре, но она рассматривала многоцветный витраж, не замечая ничего вокруг.

Мы прошли в правое крыло дома, где находилось несколько пустых комнат с обшарпанными стенами. Работенка предстояла немалая: следовало ободрать обои, смыть с потолка старую побелку и заштукатурить многочисленные трещины на стенах. Лора как старшая взяла на себя самую трудную часть работы и, взобравшись на стремянку, стала скоблить потолок, а мы с Сашей и Антоном принялись с азартом отдирать пожелтевшие обои. Занятие увлекло, мы довольно быстро очистили стены и перешли в соседнюю комнату, оставив несчастную Лору возиться с нескончаемым потолком. По моим расчетам, помещение, в котором мы теперь работали, находилось под комнатой с привидением, и это обстоятельство тревожило, почти пугало.

– Антон!

Он обернулся, с хрустом отодрав здоровый пласт обоев:

– Что?

Сознаться, что мы с Александрой всю ночь дрожали, как листья на осине, опасаясь встречи с привидением, было стыдно, и я замялся, подыскивая подходящие слова:

– Слушай… Над нами, на третьем этаже кто-нибудь когда-нибудь жил?

– Там и сейчас живут. – Антон с удивлением поднял рыжеватые брови. – Разве мама вам не рассказала?

– Нет. Просто вчера я видел свет в окошке, но не придал этому особого значения.

– Наверху комната прабабки. Лет десять как она там заперлась и никуда не выходит. Честно говоря, я побаиваюсь этой старухи – она немножечко чокнутая и здорово смахивает на ожившую мумию. Вечером я о ней кое-что расскажу, а сейчас атмосфера не та. Смотри, Сашка нас обходит, уже полстены ободрала.

– Вот в чем дело… – Рассказ Антона многое объяснил, но сильно разочаровал. А я-то почти поверил в чудеса, решил, что действительно живу в доме с привидениями.

– Ребята, смотрите, – Саша прервала работу, рассматривая покрытую лохмотьями бумаги стену.

Мы подошли ближе. Под обоями находился лист фанеры, расчерченный толстыми бурыми линиями. Похоже, они составляли часть какого-то орнамента.

– Кто-нибудь, помогите дотащить стремянку, – в комнату заглянула перепачканная побелкой Лора. – Что это вы бездельничаете?

– Я нашла настенную роспись, жутко древнюю. Наверное, дом стоял еще в доисторические времена и в нем жили первобытные люди.

– Не говори глупостей. Его построили лет сто с небольшим назад. Если дядя Павел будет в хорошем настроении, он обязательно расскажет историю своей семьи. В детстве я слушала ее, как сказку. В этом доме жили очень разные люди: рано овдовевший купец, женившийся на красавице иностранке, лихой красный командир – герой Гражданской войны, партизаны, сражавшиеся с фашистами, чудак-изобретатель… Всех с ходу и не перечислишь. – Сестра подошла поближе. – Так что вы, собственно, нашли?

Осторожно сдирая лоскуты обоев, Саша расчистила часть стены, и мы увидели самую настоящую печать. Это был круг, сантиметров сорока в диаметре, покрытый закорючками, пересекающимися линиями и надписями на непонятном языке. Рисунок выглядел очень таинственно и сильно смахивал на магический символ. Я хотел сообщить о своих догадках остальным, но вовремя прикусил язык, вспомнив историю с несостоявшимися привидениями.

– Мишка, позови кого-нибудь из взрослых. Возможно, их это заинтересует. А ты, Антон, помоги перенести стремянку, у нас еще масса дел!

Выполняя распоряжение Лоры, я съехал по перилам на первый этаж и едва не столкнулся с убиравшей комнату тетей Ирой. Выслушав новость, она нахмурилась:

– Ты говорил об этом Павлу Ивановичу?

– Не успел.

– Отлично. И впредь помалкивай. Договорились?

– Как скажете.

Мы проследовали на второй этаж, и тетя Ира подошла к таинственной печати, долго рассматривала ее:

– Надо избавиться от этого нелепого рисунка. Он портит стену. Лучше всего его соскоблить, иначе краска проступит сквозь обои.

– Но что он означает?

– Не знаю, Сашенька. Должно быть, дети баловались, лет пятьдесят назад. Никому про это не рассказывайте и соседских ребятишек не слушайте – они вам наплетут.

Тетя Ира хотела еще что-то сказать, но потом только махнула рукой и торопливо вышла из комнаты. Все происходящее выглядело довольно странно, и вскоре я выскользнул следом, решив расспросить тетю о загадочном рисунке. Она стояла у лестницы, с отчаянием ударяя кулаком по перилам:

– Проклятая старуха… Когда она только помрет? Повсюду ее следы… Не могу, не могу больше…

Я предпочел тихонечко вернуться в комнату. Вооружившись осколком стекла, Лора соскабливала со стены рисунок, а остальные наблюдали за ее работой, давая цеу. Я, как завороженный, следил за движением рук сестры, испытывая необъяснимую, нарастающую с каждой секундой тревогу. Казалось, в воздухе звенели невидимые, натянутые до предела струны.

– Работай самой острой кромкой… скреби вдоль волокон… – Голос Антона звучал из дальней дали, рисунок превращался в пыль и падал на пол, беззвучно звенел воздух…

– Черт! – треск лопнувшего стекла взорвал тишину. – Черт! Черт!

Побледневшая Лора судорожно сжала руку – из порезанной ладони обильно потекла кровь. Она капала на осколки разбитого стекла и растекалась по полу.

– Кто-нибудь, за бинтом, быстро!

Расползавшаяся по полу красная лужа действовала гипнотически, и никто из нас не мог сдвинуться с места. А Лора все больше бледнела и вот-вот готова была упасть в обморок.

– Что случилось? Кто кричал?! – прибежала встревоженная тетя Ира. – Чувствовала я, что это добром не кончится. Ох, Лорочка…

Антон, к которому вернулась способность действовать, бросился вниз за аптечкой, и вскоре комната превратилась в перевязочную, тревожно запахло йодом и стерильными, только что распакованными бинтами. Признаюсь, я не мог без содрогания смотреть на то, как тетя Ира возится с раненой Лориной рукой, и поэтому отошел к окну, выглянул в сад.

– Потерпи немножечко, все будет хорошо, – бормотала тетя Ира. – Антон, распакуй еще один бинт.

Из окон был неплохо виден дальний уголок сада, тот самый, где стояли разрекламированные Антоном качели. Сквозь кроны деревьев просматривалось монументальное сооружение из серых бревен, отдаленно напоминавшее виселицу. Я хотел сообщить об увиденном Саше, но не успел – в кустах промелькнуло белое платье, и на площадку у качелей выбежала девочка. Хрупкая белокурая кроха ловко вскарабкалась на доску, оттолкнулась от земли и начала раскачиваться…

– Мишка, не зевай. Мы с Лорочкой сходим в травмпункт. Рана неопасная, но все же стоит подстраховаться. Антон, проследи, чтобы суп не подгорел, а вы, молодые люди, наведите здесь чистоту, – тетя указала на забрызганный кровью пол и скомканные бинты. – Надеюсь, к обеду мы вернемся.

В сопровождении всей нашей компании Лора и тетя Ира вышли из дома. Мы собирались проводить их до автобусной остановки, но у калитки тетя решительно отправила нас назад, сказав, что не нуждается в нашей помощи. Развернувшись, Антон, Саша и я неохотно побрели домой.

– Антон, а что за девчонка приходит качаться на ваших качелях?

– Девчонка? – он пожал плечами. – Может быть, Светка из соседнего дома или Маринка, а возможно, и сама Катька-разбойница. Забор-то сломан, сюда каждый пройти сможет, и все хотят покачаться. Наши качели самые крутые во всем квартале. На них запросто «солнце» можно сделать.

– Отведи нас туда! – обрадовалась Саша.

– Не сейчас. Надо обед приготовить и папе рассказать, что случилось. Он еще не знает про Лору.

Антон остался хозяйничать на кухне, а мы с сестренкой набрали воды, взяли швабру и отправились устранять последствия несчастного случая. Саша первой вошла в комнату и остановилась, с недоумением оглядываясь по сторонам:

– Ничего не понимаю… Стекляшка, которой Лора поранилась, лежит, где лежала, а вот куда делась кровь…

Я присел на корточки, разворошил обрывки обоев – на старом, истертом полу не осталось никаких следов кровопролития. Саша взяла в руки осколок, которым поранилась Лора:

– Невероятно! Мишка, кажется, мы попали в самый настоящий заколдованный дом! Сперва страшный призрак в окне, теперь – бесследно испарившаяся кровь. Этой ночью я здорово испугалась, а потом подумала и решила, что ты прав – не каждому выпадают такие невероятные приключения. Нам просто очень-очень повезло и…

– Призраков здесь не водится. – Я рассказал приунывшей Саше о живущей на третьем этаже старухе, а потом добавил: – Думаю, и эту историю с пропавшей кровью тоже можно объяснить. Посмотри, какие большие щели между досками, наверное, она туда и утекла.

– А как все начиналось… Жаль. – Саша собрала осколки, для вида провела по полу тряпкой. – Ну, раз так, то, чтобы не расстраиваться, надо срочно съесть чего-нибудь вкусненькое.

И мы галопом помчались на кухню, рассчитывая раздобыть там пару-тройку лакомых кусочков.

– Травма на производстве – дело серьезное, будем считать, что тебе выписали бюллетень, – дядя Павел усмехнулся в усы, одернул вязаную жилетку. – Да и вам, близняшки, самое время поразвлечься. Предположим, у вас сокращенный рабочий день.

Мы обрадованно закивали головами и с удвоенной энергией набросились на приготовленный Антоном рассольник. Обед прошел весело, дядя Павел много шутил, и даже печальная тетя Ира улыбалась, слушая нашу болтовню. Выйдя из-за стола, мы с Антоном и Сашей заторопились на улицу, но на пороге дядя Павел строгим голосом спросил:

– Тошка! А ты куда собрался?!

– Ребятам сад показать.

– Ты уверен, что не хочешь помочь мне с проводкой?

Антон только руками развел, и нам с сестренкой пришлось обходиться без экскурсовода. Признаюсь, мне пришлось немного поплутать по запущенному, заросшему пышными кустами саду, прежде чем я вывел Сашу к старым качелям. Высоченные, соединенные металлической перекладиной столбы и подвешенная на длинных брусьях платформа выглядели весьма внушительно. Раскачиваться на них удобней всего было стоя и вдвоем, совсем не так, как на обычных, стоявших почти в каждом дворе качелях.

– А Антон прав – на таком сооружении можно запросто улететь в космос, – обрадовалась Саша. – Попробуем?

И в этот момент жгучий, пронзительный взгляд ударил меня в спину, пригвоздив к земле. Я осмотрелся. Вытоптанная площадка перед качелями была пуста, а за обвалившимся в нескольких местах забором тоже не просматривалось ни одной живой души.

– Старуха… Она за нами наблюдает, – вполголоса пробормотала почувствовавшая неладное Саша.

Увы, у замечательных качелей обнаружился один крупный недостаток – они находились в поле зрения обитавшей на третьем этаже старухи-затворницы. Пестрая шторка была немного отодвинута, а за ней виднелась сгорбленная высохшая фигура.

– Знаешь, Александра, у этой старухи в жизни осталось только одно развлечение – следить за тем, что происходит под окном. Давай просто не будем обращать на нее внимания.

– А вдруг она хочет нас сглазить?

Я попробовал объяснить сестренке, что сглаз – нелепая выдумка, мы заспорили, а потом наш разговор прервал нежный девичий голосок:

– Кто со мной покачается?

У качелей стояла девочка – та самая, что я видел из окна дома. Серьезное личико, огромные серые глаза и золотистые локоны делали ее похожей на одну из тех фарфоровых кукол с плаксивыми мордашками и сумасшедшей ценой, о которых страстно мечтала моя сестренка. Странная девочка улыбнулась, что, впрочем, не сделало ее лицо более веселым.

– Меня зовут Лизонька, – она протянула худенькую, полупрозрачную ладошку. – Давайте дружить.

Признаюсь, я недолюбливал девчонок, за исключением, конечно, Саши, и не стремился заводить с ними дружбу, но обидеть отказом такую хрупкую, беззащитную и к тому же грустную малышку просто не мог.

– С удовольствием, – я улыбнулся, представился, и мы начали «светскую беседу».

Девчонки быстро нашли общий язык, и пока я только раздумывал, как вести себя с новой знакомой, уже залезли на качели и начали раскачиваться. Они взлетали все выше, взвизгивали все громче и задорней, и казалось, что этой забаве не будет конца.

– Ой, не могу больше… даже голова закружилась… – Саша сползла с качелей и отошла в сторону. – Здорово, такого аттракциона даже на ВВЦ нет.

Честно говоря, я думал, что хрупкая Лизонька, которая к тому же была моложе нас года на три, расклеится после такого экстремального развлечения и не сможет составить мне компанию, но ошибся.

– Миша, идите скорее, я вас жду! – нетерпеливо топнула ножкой странная девочка и поправила свои чудесные, свернутые трубочками локоны.

Удивительно, но Лизонька обращалась к нам на «вы». Я замялся, посмотрел на сестру – она улыбалась ослепительной счастливой улыбкой.

– Ну же!

Мы заняли места на платформе и начали раскачиваться. Взмахи становились все шире, все быстрее мелькали кроны яблонь, все сильнее свистел в ушах ветер…

– Выше! Выше! – звенел серебряный голосок Лизоньки.

А вокруг происходило что-то необъяснимое: яркое голубое небо померкло, кроны деревьев приобрели золотистый оттенок, резко похолодало. Казалось, внезапно наступила осень, но в то же время я прекрасно видел молодую листву яблонь и сиявшее над головой жаркое солнце.

– Выше! Выше!

На лицо падал мелкий моросящий дождь, в воздухе пахло влагой и прелыми листьями, мир двоился, расслаивался, и я чувствовал, что скоро не смогу устоять на ногах. Еще несколько минут, и мы оказались бы на земле, но качели тем временем описывали почти полный круг…

– Заканчиваем, Лизонька! – прокричал я сквозь оглушительный свист ветра. – Довольно!

Ее личико исказила плаксивая гримаска, и все же мы начали тормозить. Размах качелей уменьшился, видение осени исчезло, все вновь встало на свои места. Признаюсь, я никогда прежде не испытывал ничего подобного и теперь готов был согласиться с Сашей – старые качели оказались покруче самого продвинутого аттракциона.

– Теперь ваша очередь, Сашенька.

Пожалуй, это было слишком! Саша послушно подошла к качелям, собираясь продолжить жутковатую забаву, а я лихорадочно соображал, как остановить свою не в меру увлекающуюся сестренку. Очень кстати на улице раздались веселые голоса, и сквозь пролом в заборе мы увидели небольшую компанию проходивших мимо ребят.

– Лизонька, вы, наверное, знаете тех молодых людей, мы бы хотели с ними познакомиться.

Учтивый тон не помог – Лизонька насупилась, сжала маленькие кулачки:

– Они злые. Злые и гадкие.

– Ребята вас обижают?

– Меня все всегда обижают, – губы девочки задрожали, на ресницах блеснули слезы. – А вы не похожи на этих злых мальчиков и девочек. Не ходите к ним. Давайте играть втроем, и в чудесном саду не будет места печали. У меня есть замечательные куклы. Маменька купила их в Париже, они умеют ходить и говорить.

– Правда?! – обожавшая кукол Саша даже подпрыгнула на месте.

– Приходите ко мне в гости, я жду…

Лизонька начала рассказывать о своих замечательных куклах, но потом неожиданно прервала рассказ, вздрогнула.

– Мне пора. Нельзя медлить. Не говорите обо мне злым мальчикам, они будут смеяться над вами. До встречи.

Золотоволосая Лизонька помахала на прощание ручкой и скрылась в кустах, растворившись без следа.

– Странная девчонка. Не зря над ней смеются.

– А по-моему, довольно милая. Просто у нее, наверное, старомодные родители. Интересный фасон платья, под старину… Ты заметил?

– Никогда не интересовался тряпками, – довольно резко откликнулся я. На площадке у качелей было неуютно. Поглядывавшая в окно старуха вызывала у меня желание поскорее убраться из этого места. – Саш, давай немного прогуляемся.

– Как хочешь, – кисло улыбнулась она, – но я бы подождала Лизоньку.

– Брось, наверняка здесь живут ребята получше этой хныксы.

Через дыру в заборе мы выбрались на пустынную, заросшую бурьяном улочку, осмотрелись. Впереди, метрах в пятидесяти, по ней медленно шли одетый во все черное парень и его собака – упитанный, лоснившийся на солнце ротвейлер. Они притормозили на перекрестке, и вскоре к ним присоединилась вышедшая из калитки Лора.

– Ловко она умеет знакомиться, – вздохнула Саша, – а в меня мальчишки только снежками бросают.

– Эй, подождите! Я с вами! – раздался голос Антона. – Наконец-то отделался от этого дурацкого ремонта…

Он догнал нас, и мы зашагали по улочке в сторону, противоположную той, куда направились Лора и ее новый приятель.

– Здорово, что пруды рядом с домом – можно рыбу ловить, купаться до посинения и все такое. Правда, родители не очень-то позволяют, пиявок боятся…

– Пиявок? – переспросила удивленная Саша.

Антон молча кивнул головой. Мы сидели на повисшем над заводью стволе ивы и жевали захваченные из дома бутерброды.

– Здесь целая система прудов, – продолжил рассказ Антон. – Этот самый длинный и широкий, на нем несколько искусственных островков, дальше – плотина и еще два пруда, не говоря уже о боковых – в них, правда, давно уже никакой рыбы нет, одни лягушки.

– А зачем все эти островки и плотины? – раскрошив ломоть хлеба, я бросил крошки проплывавшим мимо уткам.

– В доисторические времена все земли здесь принадлежали графам Вольским. Эти графья умели развлекаться. То настоящий замок построят, то запрудят речку и сделают из нее «маленькую Венецию». Короче, Вольским некуда было девать деньги. Так и жили, пока революция не началась, ну а дальше – сами понимаете… Кстати, – Антон хлопнул себя по лбу, – об этом есть еще одна история. Лет за десять до Гражданской войны внезапно иссякли все источники и родники, которых здесь было великое множество. Их считали чудотворными, святыми, и деревня, на месте которой мы живем, называлась Живой Ключ. А в одну ночь они взяли и пересохли. Представляете?! Тогда-то одна юродивая и напророчила всяких бед: революцию, смуту, кровавый кошмар. О ее пророчестве много говорили, а потом стали забывать, потому что ничего не происходило. И вдруг, раз – все сбылось! Правда, тогда уже стало не до предсказаний…

Думая о своих проблемах, я не очень внимательно слушал Антона, а потом, дождавшись паузы, спросил:

– Слушай, я не совсем врубился, почему тетя Ира так расстроилась, увидев рисунок на стене? Ведь это пустяк, верно?

– Не совсем. Возможно, он как-то связан с моим братом.

– Братом?

– Я не первый ребенок в семье, Мишка. Скорее, последний. Старший брат погиб, когда мне было года четыре. Официально – он утонул в пруду, а на самом деле… Говорят, тело действительно обнаружили в воде, но причиной смерти оказалась большая потеря крови. Кто-то напал на моего брата и высосал всю, до капли, кровь. Потому-то в наших краях и боятся пиявок. Родители никогда не говорят на эту тему, но ходили слухи, будто к гибели брата причастна моя прабабка. Из-за нее мама даже хотела уйти от папы, а многие соседки считают старуху ведьмой.

– Ведьмой? – с нескрываемым интересом переспросила Саша. – Настоящей ведьмой?

– По-моему, все ведьмы ненастоящие. При мне прабабка ни одного чуда не сотворила, зато слухов про нее ходит множество.

– Каких?

– Например, о том, что глаз у нее дурной. Когда старуха еще выходила из дома, соседки от нее шарахались, боялись – сглазит. От ее взгляда якобы молоко скисало и дети болели. Один парень в прабабкино окошко камень кинул, так у него потом рука отсохла, так говорят, во всяком случае.

Саша задумчиво всматривалась в зеленоватую воду под нашими ногами.

– А сейчас прабабка хотя бы изредка покидает свою комнату? – спросила она, не отрывая взгляда от поднимавшихся со дна пузырьков.

– Нет. С тех пор как погиб мой брат, она ни шагу не делает за порог. Правда, Сережка из дома напротив однажды ночью видел, как по нашей крыше бродила черная фигура, но, по-моему, он просто врал. Хотя кто знает… Представьте, ночь, тишина, протяжно скрипит дверь, из комнаты выходит таинственная затворница, – «страшным» голосом произнес Антон. – Она бесшумно, не касаясь ступеней, спускается по лестнице и заходит в комнату девчонок. Лора и Александра безмятежно спят в своих постелях. Страшная, похожая на ожившую мумию ведьма подходит к одной из девчонок и дотрагивается высохшей, костлявой рукой…

– Довольно! – рассерженная Саша сползла с бревна. – Очень глупо и совсем не смешно.

– Прости, я не хотел никого пугать по-настоящему.

– А кто здесь испугался? Просто истории вроде этой рассказывают только злые, гадкие мальчики!

Похоже, события минувшей ночи сильно подействовали на Сашу – она даже заговорила не своим языком, совсем как чокнутая Лизонька. Кое-как успокоив сестренку, я предложил отправиться домой. Антон согласился, и мы пошли к дому, высокая башня которого была видна с берега пруда.

– Кстати, Антон, ты так и не объяснил, каким образом рисунок на стене связан с твоим братом. Он что, любил разрисовывать стены? – спросил я, вернувшись к интересовавшей меня теме.

– Нет. Просто мама думает, что прабабка занималась черной магией и при помощи этого знака наводила на людей порчу и прочие неприятности. Но, по-моему, она ошибается…

После ужина мы поднялись в свою комнату, погасили свет, легли спать, а потом еще часа полтора болтали о пустяках и никак не могли остановиться. Наконец, в десятый раз пожелав друг другу спокойной ночи, мы замолчали, и вскоре Антон сладко засопел во сне. А мне не спалось. Скрипы и шорохи старого дома действовали на нервы, тревожили, почти пугали. Вот заскрипели половицы над головой, кто-то тяжело вздохнул, где-то вдали зазвенели хрустальные колокольчики… Ущербная, с неровными краями луна смотрела прямо на меня, и от ее пристального взгляда по коже ползли мурашки.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил… – пропел за дверью нежный голосок.

Что бы ни говорили Лора и Антон, вой ветра и скрип рассохшегося дерева не смогли бы заставить дом петь человеческим голосом. Старые стены скрывали много тайн, которые нельзя было оставлять неразгаданными. Я встал, оделся, решив повторить вчерашнюю попытку встретиться с ведьмой-затворницей. Мне хотелось узнать правду, а эта женщина очень долго жила на свете и наверняка знала обо всем, что происходило в доме.

– Тебе надо выйти? – пробормотал Антон и, не дождавшись ответа, натянул на голову одеяло, отгораживаясь от навязчивого света луны.

И тут только до меня дошло, что середина ночи не самое подходящее время для визитов. Даже если старуха бодрствовала, она бы вряд ли захотела принимать посетителей. Однако для меня было невыносимо сидеть сложа руки и дожидаться прихода нового дня. Вырвав из блокнота страничку, я положил ее на залитый лунным светом подоконник и нацарапал несколько строчек. Теперь оставалось только вложить записку с просьбой о встрече под дверь старухи, а днем, вместе с Александрой, попытаться нанести визит затворнице.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил… – Пение прервал счастливый девчоночий смех и топот ножек. – Полю-бил…

Положив записку в нагрудный карман, я решительно вышел из комнаты. В коридоре никого не было. Как и прошлой ночью, дом пронизывали лунные лучи, но дощатый пол почему-то заливали огромные лужи. Вода струилась по стенам, капала с потолка, обои покрывали черные пятна плесени. Все это было достаточно необычно, но я решил во что бы то ни стало доставить записку по адресу, а уже потом заниматься другими проблемами. Ступеньки лестницы скрипели под ногами, снизу поднимался густой зеленоватый туман…

– Ты кто?

Стоявший у заветной двери парень сильно смахивал на меня. Его лицо скрывала густая тень, но фигура, манеры, даже одежда были моими! Парень присел на корточки, достал из нагрудного кармана листок бумаги и положил его под дверь.

– Эй! Кто ты? – растерянно повторил я.

Так и не обернувшись, мой двойник открыл одну из выходивших в коридорчик дверей и скрылся за ее створкой.

– Постой! Остановись! – Ноги сами ринулись в погоню, и я вошел в залитое черной водой помещение. В нем не было окон, но невидимый источник света озарял его зеленоватые стены. Пока я осматривался, в дверном проеме мелькнула спина двойника, и он скрылся в соседней комнате.

– Стой!

Погоня продолжалась, но всякий раз, когда цель была близка, двойник ускользал, оставляя меня ни с чем. Мы бежали сквозь бесчисленное множество комнат неправдоподобно большого дома. Узкие коридоры, внутренние балконы, галереи, лестницы, залы и каморки мелькали перед глазами, и казалось, этой погоне не будет конца.

– Кто ты? Ответь! Посмотри мне в глаза! – в отчаянии крикнул я, заметив маячившую на противоположном конце зала фигуру.

Двойник замер в дверном проеме, но так и не обернулся. Похоже, он ждал меня. Я пошел вперед, испытывая с каждым шагом все возрастающий ужас. Кем на самом деле был человек с моей фигурой? Что ждал он от нашей встречи?

– Кто ты? – просвистел не похожий на человеческий голос.

Испуганный крик застрял в горле, и я на миг потерял способность двигаться. Белый блин с миниатюрными вывернутыми чертами был жуткой пародией на человеческое лицо.

– Посмотри мне в глаза, – ухмыльнулся, обнажив гнилые осколки зубов, монстр. – Мы едины.

Избавившись от оцепенения, я пулей рванулся прочь. Комнаты, комнаты, комнаты – все менялось, кружилось, теряя форму, зеленоватый туман разъедал предметы и сам воздух. Вскоре силы покинули меня, я остановился, прижал лоб к прохладной колонне огромного зала и закрыл глаза. А когда, секунду спустя, открыл их, то обнаружил, что нахожусь у порога своей комнаты. Луна озаряла старую лестницу, не смолкали тихие скрипы и шорохи, но огромные лужи на полу бесследно исчезли – похоже, все пережитое оказалось долгим кошмарным сном.

– Надо сделать это! – вслух произнес я и нащупал лежавшую в нагрудном кармане записку.

И вновь заскрипели под ногами выбеленные луной ступеньки, а в конце коридорчика замаячила недосягаемая дверь. До нее оставалось не более пяти шагов, когда пол протяжно заскрипел, стены дрогнули и прямо передо мной пролегла глубокая трещина. Она быстро расширялась – на голову полетели куски штукатурки, жалобно задребезжали стекла, пол затрясло, как в лихорадке. Надо было удирать из опасного места, но я не мог – черная пропасть под ногами притягивала к себе с непреодолимой силой.

То, что скрывалось под полом, жило своей пугающей, тайной жизнью. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел в глубине трещины колыхавшееся и пузырившееся Нечто. Оно медленно поднималось все выше, и над его черной поверхностью начали клубиться зеленоватые, похожие на змей полоски тумана. А потом неожиданно на мое плечо опустилась тяжелая, холодная рука…

– Пустите!

Жесткие пальцы сжимались все сильнее, пресекая любую попытку вырваться на свободу. Я обернулся и с ужасом понял – меня удерживала не рука, а сама стена дома. Твердый выступ безжалостно сдавливал плечо, да и сама плоть немела, превращая меня в часть чудовищного здания.

– А-а-а! – заорал я, не в силах больше противостоять нахлынувшей панике. – А-а-а!

– Проснись! Мишка, подъем! – настойчиво повторял над ухом знакомый голос. – Подъем!

И в этот момент наваждение исчезло. Я лежал на залитой лунным светом раскладушке, а мое плечо тряс испуганный и удивленный Антон:

– Ты случайно не псих, Мишка? Нельзя же так орать.

– В этом доме психами становятся не случайно, – я успел окончательно прийти в себя и сообразить, что спал и видел отвратительный сон. – Прости за вопли, но, по правде говоря, здесь каждый шорох действует на нервы.

– Не бери в голову. Скоро привыкнешь. – Антон отошел от раскладушки, нырнул под одеяло. – Это луна во всем виновата. Завтра же повешу на окно штору. Спи спокойно, дорогой товарищ.

– И тебе того же.

Больше этой ночью кошмары меня не мучили.

Новый день начался с ремонта. Настроение у всех было боевое, и даже поранившаяся вчера Лора решила по мере сил участвовать в работе.

– Это лучше, чем без дела бродить по саду, – сказала она, рассматривая рулоны нарядных виниловых обоев. – Когда мы начнем оклеивать стены?

– Придется подождать, Лорочка, – дядя Павел передал мне пакет побелки, а потом достал из чулана несколько банок краски. – Терпение. Ремонт не прогулка, а скорее стихийное бедствие. Сперва надо замазать щели, побелить потолки, выкрасить рамы и только потом можно будет приступить к обоям. Кстати, как обстоят дела на втором этаже?

Дела на втором этаже обстояли неважно. После того как Лора порезала руку, мы больше не заходили в правое крыло дома, и работы там оставался непочатый край. Надо было наверстывать упущенное, и, оставив дядю Павла возиться с проводкой, Антон, я и обе мои сестренки заторопились наверх.

– Сперва закончим комнату, в которой нашли рисунок, тогда останется еще одна каморка и коридор. – Антон распахнул дверь, галантно пропуская вперед девчонок. – Лора, ты сможешь отдирать обои?

– Если только одной рукой.

Работа закипела. Поднявшись на стремянку, Антон ползал под потолком, замазывая трещины, Саша с хрустом отдирала пласты обоев, Лора давала ценные указания, а я прибивал отошедший от стены плинтус.

– Смотрите! Вот это да! – Саша захлопала в ладоши.

– Еще один рисунок? – поинтересовался собравшийся было слезать со стремянки Антон.

– Да смотрите же!

Теперь, когда стена оказалась полностью освобождена от обоев, стало видно, что лист фанеры, на котором еще вчера красовался загадочный символ, на самом деле был небольшой дверкой.

– Что, если там подземный ход?! Представьте, сейчас мы откроем дверцу, а за ней винтовая лестница, спускающаяся в подземелье. Ход приведет нас в пещеру, где прятали награбленное золото разбойники. Короче, мы найдем клад и жутко разбогатеем, – возбужденно тараторила Саша. – Лично я куплю себе много-много фарфоровых кукол и целый батальон Барби. А еще бижутерию из чешского стекла.

– В наших краях никогда не было разбойников. Скорее всего ты нашла замурованную дверь в соседнюю комнату. В доме часто делали перепланировки.

– Ах, Антон, романтик в тебе умер, наверное, еще в первом классе. Лучше помоги ее открыть, кажется, она заколочена.

– Подождите, – изображавшая начальницу Лора оттеснила нас от фанерной двери. – Надо позвать взрослых. Пусть дядя Павел ее и откроет.

– Я мигом! – Саша резво выбежала из комнаты, на ходу напомнив: – Учтите, клад будем делить поровну.

Вскоре она вернулась в сопровождении дяди и тети. Дядюшка и племянница весело болтали, а в глазах тети Иры мелькал плохо скрываемый испуг.

– Похоже, это выход на лестницу, – предположил дядя Павел и поддел фанерный лист острием стамески. – Сейчас все выясним. С рождения здесь живу, а всех секретов дома так и не узнал. Ну-ка, поднажмем!

Дверь отворилась неожиданно легко, дядя потерял равновесие и, схватившись за стену, распорол ладонь торчавшим из нее гвоздем.

– Черт! – пробормотал он, вытирая кровь. – Экий я неловкий.

Тетя Ира тут же занялась его царапиной, а мы с любопытством сгрудились у дверного проема. В ноздри ударил спертый запах много лет не проветриваемого помещения, Саша громко чихнула.

– Я же говорил – ничего особенного, – Антон отошел в сторону. – Обыкновенный чулан, и никаких разбойничьих кладов.

Он был прав – за дверью находилось узкое, вытянутое помещение, некогда отгороженное от комнаты. Небольшая груда хлама в углу чулана на клад была похожа мало. Мы с Антоном занялись своими делами, а Саша и Лора начали с интересом разбирать никому не нужное барахло. Вскоре они вынесли на середину комнаты охапку детских платьиц и небольшой фанерный чемоданчик.

– Ребята, помогите открыть замок, – попросила Лора.

Работавший под потолком Антон не отреагировал, а я взял стамеску и взломал нехитрые замочки чемодана. Стоило мне только открыть крышку, как проворная Саша выхватила оттуда какой-то предмет и закружилась с ним по комнате:

– Я самая счастливая! Я самая счастливая! Это лучше любого клада!

Сестренка прижимала к груди пропахшую пылью старую куклу. Вместо глаз у игрушки были жутковатые дыры, и к тому же отсутствовала одна нога. Но Сашу это не смущало, она продолжала носиться по комнате, изображая то ли вальс, то ли пляску новозеландских людоедов.

– Я тебя умою, я тебя одену, и ты будешь самой, самой, самой красивой на свете! Хватит сидеть в темном чулане! Настал твой час, чудесная девочка Лиза!

Лора тем временем продолжала изучать содержимое чемоданчика, извлекая стопку пожелтевших кружевных платочков, пустой флакон из-под духов, хрустальный шарик и лежавший на самом дне альбом в бархатном переплете.

– Раньше здесь жила маленькая девочка. Может быть, это вещи бабушки дяди Павла. Надо же, девочки всегда обзаводятся такими альбомчиками. – Лора перелистала плотные глянцевые страницы. – Ему лет сто, а он почти такой же, как у Александры. Рисунки, стишки, засушенные цветы и прочая ерунда. «Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил». Возьми сей шедевр на заметку, Саша. Вполне актуально для твоего альбома.

– Что? – Кошмарные сны минувшей ночи в один миг обрели реальное подтверждение. – Лора, повтори, что здесь написано.

Она вновь прочитала стишок, а я потянулся к нагрудному карману рубашки – записка была на месте! Похоже, кошмарные события этой ночи не приснились мне, а происходили на самом деле. Я точно помнил, что сперва услышал за дверью песенку и только потом написал старухе записку. Но исписанный неровными буквами листок принадлежал нашей реальности, следовательно…

– Мишка! Эй! Ты что, привидение увидел? Очнись!

Они суетились, толкали под локоть, а я все пытался понять, что же на самом деле произошло со мной этой ночью.

Тетя Ира здорово готовила, и потому мы не торопились выходить из-за накрытого на веранде стола – грызли домашние сухарики, попивая чай, и строили грандиозные планы относительно дальнейшего ремонта. Дядя Павел хотел поменять трубы и сантехнику, выложить ванную кафелем и даже полностью заменить основательно подгнившую за последние сто лет лестницу. Я смотрел на этих милых людей и думал, что дни в их городке были счастливыми, а ночи полными кошмаров. Догадывались ли они о тайной жизни старого дома или не подозревали о существовании затаившегося чудовища? А может быть, виною всему мое не в меру разыгравшееся воображение? Ответа не было, и на нервной почве я подложил в свою розетку еще несколько ложек варенья.

– Лора!

На веранду легко вбежал новый приятель моей старшей сестры. На этот раз он был один, без собаки. Лора слегка покраснела, улыбнулась, а Саша поскорее спрятала нос в чашку. Похоже, парень относился к категории молодых людей, от которых девчонки теряют головы и временно сходят с ума. Он выглядел старше Лоры, модно одевался, был высокий, с худым смуглым лицом. Признаюсь, я не любил таких красавчиков. Зимой Лора встречалась с типом вроде этого, а потом целых две недели чувствовала себя самым несчастным человеком во Вселенной и абсолютно потеряла аппетит. Когда страсти улеглись, сестра твердо решила избегать, как она говорила, «чернооких сердцеедов» и продержалась почти полгода.

– Я думаю, Лоре непременно надо увидеть усадьбу графов Вольских, – поздоровавшись со всеми, предложил черноволосый парень. – Собранной там коллекции живописи завидуют крупнейшие музеи. Надеюсь, я смогу выступить в роли экскурсовода.

– О, да! С удовольствием! – ничего не понимавшая в живописи Лора кокетливо поправила волосы и улыбнулась. – Меня всегда интересовало изобразительное искусство.

– Насколько мне известно, здесь есть музей фарфора, но я еще не успел побывать там.

– А где Бальт? – не выдержав этого издевательства, перебил я.

– Решил, что останется дома. Развернулся у вашей калитки, отказавшись следовать за мной.

– Послушная собачка…

– Он мой партнер и друг. Подчинять собаку своей воле я буду только в случае крайней необходимости. Я считаю, что любое разумное существо может иметь собственную точку зрения. Если Бальт решил не наносить вам визит, значит, у него были на то свои причины.

– Любопытная у вас точка зрения, молодой человек, – заметила тетя Ира, подливая в чашку молоко. – Не желаете к нам присоединиться?

– Благодарю, нет. Я пришел сюда исключительно для того, чтобы похитить прекрасную Лору.

Вскоре они удалились. Даже со стороны было заметно, что моя сестренка просто светится от счастья. Тетя Ира долго смотрела им вслед:

– Растут дети, растут. Кажется, совсем недавно маленькая Лорочка играла с нашим сыночком. Помнишь, как здесь, на этой веранде, они поссорились из-за деревянной лошадки?

– Довольно, Ирина! – дядя Павел хлопнул ладонью по столу. – Прошлого не вернуть, умерших не воскресить.

Тетя Ира виновато улыбнулась, но уголки ее губ подрагивали.

– Ты прав. Но я боюсь за Лорочку. Мне не нравится этот парень. Мы его не знаем, он появился здесь совсем недавно, ни с кем не общается… Он производит впечатление самовлюбленного соблазнителя. Скорее всего он просто разобьет Лорочке сердце и пойдет дальше своей дорогой.

– Лора уже привыкла. Оно у нее часто разбивается, – заметил я, а Саша незаметно показала мне кулак.

Наша трудовая смена заканчивалась до обеда, а потом мы с Александрой могли делать все, что заблагорассудится. После еды сетовавший на неравноправие Антон принялся размешивать известку, а мы с Сашей отправились на поиски приключений. Двигаясь куда глаза глядят, мы миновали несколько переулков, вышли на небольшой пустырь и увидели четверых мальчишек, осваивающих самодельные ходули.

– Привет.

– Привет, – возвышавшийся на ходулях пацан при ближайшем рассмотрении оказался коротковолосой девчонкой с ободранными коленками. – Вы к нам на лето приехали?

– Точно, мы у Антона живем. Знаете такого?

– Он со мной в одном классе учится. Я – Катя, а это – Вовка, Стас и Олег.

– Мишка.

– Александра.

Мы разговорились, как-то незаметно влились в коллектив и сперва вместе с ребятами осваивали ходули, а потом отправились к прудам. Вода была очень холодной, но бесстрашная Катька все же сумела продержаться в ней несколько минут, а потом выскочила на берег синяя, как утопленница, дрожащая, но страшно довольная собой.

– Ну как? Есть еще желающие искупаться?

Желающих не нашлось. Вместо этого Катька привела нас на укромную полянку неподалеку от пруда, мальчишки развели костер и начали печь заранее припрятанную под корягой картошку.

– Это наше логово.

– Логово? – переспросил я.

– Вообще-то меня зовут Катька-разбойница, и вряд ли ваши предки одобрят знакомство со мной. Но это ваши проблемы. Я предупредила. Короче, добро пожаловать в логово разбойников.

– А почему тебя так называют? – Саша подбросила в костер несколько веточек хвороста.

– За стиль жизни. В каждом городишке должны быть разбойники. Они наводят ужас на мирных поселян, а по ночам при свете факелов делят богатую добычу. Поскольку в этой сонной дыре не нашлось ни одного крутого мальчишки, за дело пришлось взяться мне.

– Я же говорила про разбойников, а Антон надо мной смеялся!

– Подожди, – перебил я Сашу. – И много вы разделили добычи? Вы что, людей грабите?!

– По правде говоря, мы ничего не берем, кроме яблок и огурцов с соседних огородов. Зато соблюдаем все разбойничьи традиции. Хотите вступить в мою шайку?

– Мы подумаем, – потупилась дипломатичная Саша, – но, пожалуй, нам лучше остаться сочувствующими.

– Может, вы и правы. Меня с утра до вечера за уши дерут – и отец, и бабка, и даже от матери иногда достается. Но положение обязывает.

Потом мы ели восхитительную, пропахшую дымом картошку, шутили, болтали, и я всерьез начал подумывать, не податься ли мне на это лето в разбойники. Все шло отлично, пока проглотившая последний кусок картофелины Катька не спросила:

– Ребята, а знаете, что в доме Антона живет старая, злая, как черт, ведьма?

– Слышали, – подтвердил я, – но скептически к этому относимся.

– Вы давно к нам приехали? – спросил долговязый молчаливый Стас.

– Позавчера.

– Тогда понятно, – Катька подбросила на ладони остывший уголек. – У вас еще все впереди. Однажды, когда ведьма еще выходила из дома, она зашла к бабе Нюре, и у той перестали нестись куры. А еще…

– Знаю, знаю, об этом Антон рассказывал. Только почему мы должны верить в нелепые сплетни?

– Сплетни?! Похоже, Мишка, Антон тебе не все рассказал. Старуха погубила собственного правнука – сглазила, околдовала, жизни лишила. Об этом ты слышал? Она выпила из него всю кровь, а тело выбросила в пруд. Ведьма занимается черной магией и наверняка совершает человеческие жертвоприношения.

Я пытался возражать, но слова Катьки били в самую цель. После всего, что произошло со мной за две последние ночи, ее рассказ трудно было воспринимать как досужий вымысел.

– Эта старуха приносит беду, ее род проклятый, и дом проклятый, и место, на котором он стоит, – проклятое! – возбужденно твердила Катька-разбойница. – Вы зря к ним приехали – берегитесь.

– Не смей так говорить! – сверкнув глазами, Саша вскочила на ноги. – Мы гостим у этих людей.

– Смотрите, не пожалейте, – заметил кто-то из помалкивавших до сих пор ребят. – Наш атаман знает, что говорит.

Готовая разреветься Саша торопливо ушла с поляны. Я окликнул ее несколько раз, хотел пойти следом, но передумал – гордая Саша предпочитала переживать обиды в одиночестве.

– Круто берешь, атаманша.

– Извини, что так получилось. – Катька почесала кончик носа, потупилась. – Я просто хотела рассказать вам о том, что другие знают, да помалкивают. Но инициатива наказуема.

– Ладно, проехали. Саша тоже сегодня не с той ноги встала.

Тем временем Вовка загасил костер, достал из кармана потрепанную колоду и раздал карты. Я неплохо играл в дурака, но до хитрого, сообразительного Вовки мне оказалось ох как далеко… Возможно, игра не клеилась из-за неприятностей с Сашей. На сердце было неспокойно, и примерно через полчаса я простился со своими новыми друзьями, отправившись на поиски сестренки. Как нетрудно было догадаться, она проводила время на площадке у качелей в компании своей странной подружки Лизоньки. Я подошел к увлеченно болтавшим девчонкам, хотел их окликнуть, но передумал, услышав обрывок разговора.

– Эта злая девочка либо будет преследовать вас, либо сделает своими сообщниками, – твердила похожая на ожившую фарфоровую куклу Лизонька. – Мир полон гадкими, бесчувственными людьми, они сильнее хороших и потому навязывают им свою волю. Давайте покачаемся, Сашенька, это избавит от боли и обид.

Я пригнулся, спрятался за кусты, наблюдая за подружками. Они подошли к качелям, вскарабкались на доску. На лице Саши было озабоченное, серьезное выражение.

– Лизонька, вы что-то недоговариваете. Катя вас обижает? Смеется над вами? Терроризирует?

– Ах, это не важно… – Лизонька прижала к своим огромным глазам кружевной платочек. – Плохие люди сильнее хороших.

– Для меня это очень-очень важно, – не отставала Саша. – Ответьте, Лизонька, прошу вас.

– От нее много шума и беспокойства. А еще эта девочка без разрешения качается на моих качелях.

– Я с ней переговорю.

– Бесполезно. Сильные не слушают слабых. – Вздохнув, Лизонька начала раскачивать доску. – Но порой слабые обретают невиданную силу. Для этого…

Качели раскачивались все сильнее, а голос Лизоньки становился все тише. Я наблюдал за девчонками, пока у меня не зарябило в глазах, а потом пошел домой, решив, что третий в их тесной компании явно будет лишним.

– Выше! Выше! – звенел за спиной восторженный голос Лизоньки…

– Не думаю, что это хорошая идея, – тетя Ира начала быстро-быстро крошить на разделочной доске пучок зеленого лука. – Скорее всего она просто разозлится.

– Но тетя Ира!..

– Пойми, Миша, это очень старый, больной человек, у которого есть свои привычки и представления о жизни. Она давно ни с кем не разговаривает и вряд ли обрадуется знакомству с тобой. Догадываюсь, что Антон и местные ребятишки рассказали о бабушке много небылиц, и тебе захотелось посмотреть на «настоящую ведьму», но согласись, это еще не повод навязывать свое общество очень пожилой женщине.

И все же она поддалась на уговоры. Приготовив старухе ужин, тетя вручила мне поднос с тарелками, и мы отправились на третий этаж, туда, где обитала таинственная затворница.

– Помалкивай и не высовывайся. Стой в коридоре, – на ходу инструктировала тетя Ира. – Я поставлю бабушке еду, а потом спрошу о тебе. Если она захочет тебя видеть, дам знак. И никакой самостоятельности. Договорились?

– Хорошо.

Днем ведущая на третий этаж лестница выглядела буднично и даже скрипела не так зловеще, как ночью. Свет, пронизывающий стеклышки витража, покрывал ступеньки разноцветным веселым узором. Тетя, а следом и я быстро поднялись наверх, миновали коридорчик и остановились у двери в комнату старухи.

– Ты слышал? – В глазах тети Иры появилось странное выражение – то ли испуг, то ли очень сильное удивление. – Ты слышал?

– Что?

Она не ответила, замерла, глядя поверх моей головы. Похоже, за моей спиной кто-то стоял. Разом припомнив ночные кошмары, я поставил поднос на пол и медленно-медленно обернулся, ожидая увидеть нечто ужасное.

Внизу, у подножия лестницы стоял белобрысый паренек лет восьми от роду. Он переминался с ноги на ногу и выглядел немного смущенным. Наверное, его послал с поручением кто-то из соседей, и он растерялся, не зная, как выполнить свое задание. Но тетя Ира думала иначе – побледнев, как бумага, она пошла навстречу незваному гостю.

– Мальчик мой, родненький…

– Мама!

– Боренька!

Женщина ринулась вперед, а парнишка начал медленно отступать в глубь дома. Его ноги не касались пола, а в выражении лица сквозило что-то нечеловеческое. Но тетя Ира ничего не замечала.

– Сыночек! Сыночек!

– Мама!..

Я попытался удержать ее, но не сумел. Не глядя под ноги, тетя Ира побежала по ступеням, споткнулась и кубарем, не проронив ни единого звука, скатилась вниз. Ужасное происшествие лишило меня и сил, и воли, но спустя несколько секунд я сообразил, что она все же могла уцелеть после этого страшного падения.

– Тетя Ира! Тетя Ира!

Покрытые ярким узором ступени мелькали под ногами, а распростертое тело неподвижно лежало на полу, и у его виска растекалась красная лужа… Преодолевая дрожь, я наклонился к женщине:

– Тетя Ира! Вы живы?

– По-мо-ги-те… – чуть слышно прошептала она и закрыла глаза.

Сорвавшись с места, я бросился на поиски дяди Павла. Мурлыча под нос какой-то мотивчик, он прибивал провод в коридорчике возле кухни.

– Тетя Ира упала с лестницы! Там, на втором этаже!

Бросив на пол инструменты, дядя побежал за мной… Дальнейшие события слились в пестрый незапоминающийся рисунок. По дому бегали люди, Лора звонила в «Скорую», осунувшийся и сразу повзрослевший Антон не отходил от матери.

– Сотрясение мозга, значительная кровопотеря, но позвоночник, кажется, не пострадал. Впрочем, снимок покажет, – доносился голос низкорослого, давно не бритого доктора.

Несмотря на жаркий день, в помещении становилось все холоднее. Озираясь в поисках источника сквозняка, я посмотрел наверх. На верхней ступеньке, никем не замеченный, стоял мальчишка, которого тетя Ира приняла за погибшего сына. Он со злорадной ухмылкой наблюдал за хлопотами врача и пожилой медсестры.

– Смотри, это он во всем виноват! – указал я на призрака, но мои слова остались незамеченными.

Тетю Иру положили на носилки и осторожно понесли вниз, на первый этаж. Проходивший мимо врач негромко разговаривал с медсестрой:

– Одного не пойму: при таком ранении неизбежно сильное кровотечение, что мы, кстати, и наблюдали, а на полу – ни капли.

Медсестра только пожала плечами, а я, заинтересовавшись услышанным, вернулся к злополучной лестнице. На чистом, недавно вымытом полу валялись только пустые ампулы и разорванная обертка от бинта. Крови там не было. Вчера, когда Лора поранила руку, события развивались по тому же сценарию: ранение, испуг и никаких следов крови на полу. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия: «Кто-то напал на моего брата и высосал всю, до капли, кровь. Теперь в наших краях все боятся пиявок», – пришли на ум слова Антона, и я впервые понял, что происходящее в этом доме не только пугает, но и таит в себе смертельную угрозу.

Вечер получился безрадостным и унылым. Дядя Павел уехал на «Скорой» вместе с тетей, а мрачный как туча Антон ушел к себе в комнату, не желая ни с кем разговаривать. Я бродил по двору, обдумывая план эвакуации из страшного дома, а потом все же вернулся под его кров. Сестренки сумерничали в гостиной – сидели с ногами на большом потертом диване и болтали о своем, о девичьем. Я вежливо кашлянул, включил торшер и уставился в телевизор. Увы, он принимал всего две программы и по обеим не показывали ничего интересного. Мне ничего не оставалось, как взять лежавший на столе кроссворд, но болтовня девчонок отвлекала, не давая сосредоточиться.

– Бедная тетя Ира, – вздохнула Лора. – Как-то она сейчас? Жаль ее.

– Да. Она здорово готовила. Ее пирожков будет явно не хватать.

Голос Саши звучал совершенно серьезно, и, кажется, она вовсе не думала шутить. «Вечнозеленое тропическое дерево», – прочел я, пытаясь освежить в памяти свои познания о растениях. Клеточки кроссворда двоились перед глазами, а голоса девчонок звучали все громче и оживленней.

– Знаешь, он совсем особенный, не такой, как другие парни, – рассказывала Лора. – Это человек-загадка. Никто здесь, даже я, не знает его имени. Представляешь?! Он называет себя странником.

– Может быть, его Интерпол разыскивает? – пошутила Саша.

– Ах, Александра, тогда бы он просто жил по фальшивым документам. Пойми, так намного романтичней – никто не знает, откуда он пришел, куда идет, где его дом и к чему он стремится.

– А я познакомилась с одной необыкновенной девчонкой. Она до ужаса вежливая и воспитанная, даже ко мне обращается на «вы», – перебила занятая собственными переживаниями Саша. – И еще, Лизонька лучше всех качается на качелях, хотя она намного моложе нас.

– Он пишет потрясающие баллады, он настоящий поэт! – не слушала ее старшая сестра. – Мне кажется, Странник понимает язык животных, во всяком случае, он прекрасно ладит со своим псом.

– Лизонька говорит, что у нее много кукол…

Я зажал ладонями уши, но в таком положении не так-то просто было заниматься кроссвордом. Оставалось только уйти из комнаты, но опустевший мрачный дом наводил на меня страх.

– Времени нет, – так однажды сказал Странник.

Неожиданные слова Лоры заинтересовали меня, да и сестренка отвлеклась от бесконечных рассказов о Лизоньке.

– Как нет? – удивилась Саша.

– Время – иллюзия. Большинство людей представляют его как поток, который неудержимо стремится вперед, но на самом деле это не так. Странник сумел объяснить такую невероятно сложную вещь при помощи простого примера. Представь, Саша, ты садишься в поезд, и он везет тебя вперед, к той самой, надеюсь, очень далекой конечной остановке. За окнами мелькают станции, полустанки, леса, реки, поля… Ты видишь только то, что в данный момент мелькает за окном поезда. Увиденное раньше превращается в воспоминания, а будущее увидеть невозможно, пока поезд не домчит тебя туда.

– Ну и что?

– А вот ты летишь на вертолете и зависаешь над тем местом, где проходят железнодорожные рельсы. Сверху видно все: и начало пути, и его конец, и то, что лишь на секунду появлялось в поле зрения пассажира поезда. Поезд – это время, а для кого-то, кто поднялся над ним и увидел все, времени просто нет.

– Кажется, я чувствую, что понимаю, но…

– Не пытайся вникать во все тонкости, ты только запутаешься.

– Значит, в прошлое можно вернуться?

– Если сумеешь сойти с поезда. – Лора замолчала, а потом неожиданно добавила: – Знаешь, Сашка, я влюбилась, влюбилась по-настоящему. То, что мы встретились, – чудо и счастье. Как ты думаешь, он посвятит мне стихи?

– Наверное. Мне Игорь из параллельного класса тоже стишок на Восьмое марта подарил, а потом стал гулять с Танькой Яковлевой. По-моему, все парни одинаковые и общение с ними – одно сплошное расстройство. Вот Лизонька не такая…

– Меня с самого начала поразила его походка – каждый его шаг полон уверенности, достоинства…

– Лизонька говорила…

Наконец мое терпение лопнуло. Я отложил неразгаданный кроссворд и отправился спать. Антон еще не ложился. Он сидел на кровати, равнодушно глядя в раскрытую на коленях книгу:

– Как ты думаешь, мама поправится?

– Врач сказал, что позвоночник в норме, а это самое главное. Думаю, все будет хорошо.

– Как это случилось?

– Она не заметила ступеньку. Слушай, Антон, твоего старшего брата звали Борисом и у него были светлые, немного волнистые волосы?

– Да, – он посмотрел на меня с удивлением. – А почему ты спрашиваешь?

Несмотря на то что история выглядела абсолютно неправдоподобно, я рассказал Антону о явившемся нам с тетей Ирой призраке:

– А потом он стоял в стороне и зло ухмылялся, наблюдая за врачами.

– Я должен этому верить?

– Не знаю, Антон. Порой мне самому кажется, что все мы превратились в героев ужастика. Но я готов поклясться, что видел это.

Он молчал, долго смотрел в черное незавешенное окно:

– Но зачем призрак так поступил?

– Мне кажется, что твоя прабабка таким образом избегает встречи с нами. Наводит жуткие сны, подсылает призраков.

– Хватит! – предположение разозлило Антона, и он довольно резко посоветовал мне не воспринимать всерьез слухи и сплетни. Потом, немного остыв, добавил: – Мишка, пойми, я сам рассказывал тебе эти глупости ради прикола, чтобы было интересно. Понимаешь?

– Можешь считать меня полным психом, но нам всем надо сматываться отсюда. Всем, в том числе и дяде Павлу с тетей Ирой. Иначе произойдет что-то ужасное.

– Даже если так, куда нам идти? Это мой дом, Мишка, – дальше бежать некуда. – Антон поднялся, начал разбирать постель. – Но, если честно, мне кажется, ты немного сгущаешь краски.

Я попытался возражать, но наш спор прервали возбужденные голоса за дверью. Кажется, девчонки тоже не могли разрешить свои проблемы.

– Лорочка, миленькая, пожалуйста, – тоненьким голоском канючила Саша, – пожалуйста, разреши.

– Зачем? Зачем тебе это? – раздраженно отвечала Лора. – Там даже обои не поклеены.

– В чем дело, девушки? – спросил я, выглянув в коридор.

Оказалось, что Саша внезапно ощутила себя абсолютно взрослой особой и захотела иметь отдельную спальню. Своим новым местом жительства сестренка пожелала сделать находившуюся в другом крыле здания комнату с чуланом.

– Мишка, я ее не понимаю. Еще недавно она готова была от каждого шороха искать спасения под моим одеялом, а теперь собирается уйти в противоположный конец дома. Учти, Александра, обратно я тебе не пущу.

– Лорочка, только представь, как романтично оказаться среди ночи совсем одной в пустом доме и слушать его таинственные шорохи.

– По-моему, это жутко, – заметил я.

– Пусть она делает что хочет, – вмешался в разговор Антон, – но сперва вынесет оттуда строительный мусор и вымоет пол.

– Я все, все сделаю! Только разрешите…

– Ты взрослый человек, поступай как знаешь, – Лора пожала плечами и направилась к себе в спальню. – Спокойной ночи.

Я помог Саше перенести раскладушку в пустую, с ободранными стенами комнату. Помещение выглядело очень неуютно, но особенно неприятное впечатление производила сидевшая в углу фарфоровая кукла. Она таращила пустые глазницы, и казалось, из глубины этих черных провалов кто-то пристально наблюдает за нашими с сестренкой действиями.

– Ну и местечко ты выбрала, Александра!

– А мне нравится.

– О вкусах не спорят, – заметил я и вышел из комнаты, оставив сестренку наедине со страшной куклой.

– С ней все будет в порядке.

Слова вошедшего на кухню дяди Павла избавили от тягостных предчувствий и вернули нам радость жизни. Даже солнце за окном засияло ярче, а приготовленная Лорой овсяная каша показалась необыкновенно вкусной. После завтрака Антон отправился навестить тетю Иру, Лора убежала на свидание со своим романтическим героем, дядя Павел завалился спать, а у нас с Александрой произошел довольно странный разговор.

– Саша, мы должны уехать из этого проклятого дома, – заговорил я, вытирая вымытые сестренкой тарелки. – Иначе ведьма всех нас убьет, выпьет кровь или сделает что-то еще более страшное.

– Здесь живет моя лучшая подруга, я никогда не брошу ее.

– Останешься в этих краях до пенсии?

Сестренка пропустила мои слова мимо ушей и, закончив с посудой, неожиданно предложила:

– Пойдем в гости к Лизоньке, Мишка. Она покажет тебе свой день, и мы славно проведем время.

– Свой день? – переспросил я.

– Ну да, свой день. День, в котором она живет. Пойдем, ты сам все увидишь и поймешь.

– Извини, Александра, но мне твоя новая подружка не очень нравится. Она…

– Как хочешь! – оборвав меня на полуслове, Саша вышла из кухни, направившись, судя по всему, к старым качелям.

Находиться одному в громадном, полном зловещих тайн доме было крайне неуютно. Решив, что тарелки высохнут без моей помощи, я отложил полотенце, вышел на веранду, миновал притихший сад и медленно побрел вдоль дороги. Следовало придумать, как лучше выманить моих легкомысленных сестер из этого жуткого места, но в голову, как назло, не приходило ни одной путной мысли.

– Эй, на берегу! Как слышите? Прием…

– Слышу отлично, – я помахал рукой пересекавшей улицу Катьке и ее приятелям. – Куда курс держите?

– В открытое море. Хочешь, возьмем матросом?

Мы разговорились, и словоохотливая атаманша рассказала, что собирается совершить «кругосветное путешествие». Ребята целую неделю мастерили из старых ящиков и бревен плот и теперь направлялись испытать его в деле.

Подумав, я решил составить компанию отважным мореплавателям. Мы спустились к воде, и Катька гордо продемонстрировала свой «корабль» – несколько скрепленных дощечками бревен, посреди которых возвышалась сделанная из тоненького березового ствола мачта.

– Поднять флаг! – Бесстрашная разбойница прыгнула на закачавшийся под ее тяжестью плот и подняла над ним черный лоскут с неумело нарисованным черепом. – Команде занять свои места!

– Есть занять свои места!

Стас и Олег ловко забрались на плот, за ними последовал я, а затем осторожный, не любивший рисковать Вовка. Катька отвязала веревку, двое парней взялись за шесты, оттолкнули «корабль» от берега, и путешествие началось.

– Полный вперед! – скомандовала Катька. – Поднять паруса!

Я поднял сшитый из старых мешков парус, и плот поплыл к середине пруда. Руля у него не было, и управлять Катькиным «фрегатом» приходилось при помощи пары шестов. Все шло отлично, пока Стас не сообщил неприятную новость:

– Не могу достать до дна. Зря мы не взяли палку подлиннее.

Олег с удвоенной энергией налег на свой шест, пытаясь развернуть плот к мелководью. Вовка пришел к нему на помощь, и оба едва не упали в воду – не выдержав напряжения, шест переломился надвое. Плот остался без управления. Наш капитан явно не ожидала такого поворота событий, и на ее круглом веснушчатом лице появилось растерянное выражение.

– Полный вперед! – упрямо повторяла она, но без былого энтузиазма в голосе. – Будем управлять кораблем при помощи паруса.

Разогнавшийся плот все быстрее скользил по воде, и подводное течение сносило его на самую середину пруда.

– Нас несет к плотине, – уныло сообщил Вовка.

– И без тебя вижу, тысяча чертей! Давайте гребите к берегу! – Катька оторвала плохо прибитую дощечку обшивки и энергично заработала ею, пытаясь изменить курс своего «корабля».

Мы гребли изо всех сил, но так и не сумели изменить направление движения плота. Нас неуклонно сносило к плотине, и впереди уже можно было различить зловещий шум водопада.

– Ребята, прыгайте в воду! – решительно скомандовала Катька-разбойница.

– А ты?

– Следом. Капитан покидает корабль последним, Стас.

Перспектива пугала. Я неплохо плавал, но вряд ли бы сумел справиться с течением в холодной, остывшей за зиму воде пруда. Плотина приближалась.

– Прыгайте! – взвизгнула Катька. – Ну же!

– Мишка! Мишка! – Я обернулся на зов. Вдоль берега, по колено в воде, бежала перепуганная Лора. – Мишка, прыгай! Плыви сюда!

Похоже, выбора не было. Я неловко прыгнул с плота и поплыл, пытаясь преодолеть сносивший меня к плотине подводный поток. Ледяная вода пронизывала тело до костей, сковывая движения и воруя последние силы. Намокшие кроссовки тянули ко дну, я судорожно рвался наверх, глотая воздух, и вновь погружался в холодный омут. Внезапно кто-то громко фыркнул над ухом, пальцы сами собой сжали жесткий ремень, и черное существо с силой потянуло меня вперед…

– Ты сумасшедший! Псих! Вот погоди, вернемся домой, все маме расскажу! – ругалась сквозь слезы и все крепче сжимала меня в объятиях Лора. – Ты бы мог утонуть. Ты почти утонул… Скажи спасибо Бальту…

Только спустя несколько мгновений я смог окончательно врубиться в ситуацию. Кроме меня к берегу благополучно добрались Стас и Олег. Они стояли тут же, пристально наблюдая за происходящим. Вдоль кромки воды метался и громко лаял возбужденный Бальт. Метрах в десяти от берега барахтались двое: Вовка и пришедший ему на помощь Странник. Впрочем, спасательная операция длилась недолго, и вскоре, к великой радости Бальта, оба выбрались на берег. Пес отряхнулся, обдав нас каскадом брызг, а его хозяин – высокий черноволосый парень, называвший себя Странником, поинтересовался, все ли у нас в порядке. Олег собрался что-то ответить, но онемевший от испуга Стас указал в сторону пруда. Там стремительно скользил по воде наш «пиратский корабль», унося к плотине Катьку-разбойницу.

– Прыгай! Прыгай! – заорали мы что было сил, но Катька ничего не могла сделать – ее ступня намертво застряла между бревнами и обшивкой плота.

Зависший над пустотой плот накренился, перевернулся и рухнул вниз. Катька только взвизгнула, в один миг исчезнув из поля нашего зрения.

– Это конец, – прошептала Лора, а потом все, не сговариваясь, бросились к плотине.

Внизу, у подножия двухметрового водопада, в пенистом бурлящем потоке кружились обломки развалившегося плота. От созерцания жуткой картины отвлек лай Бальта, вновь звавшего своего хозяина. Никто из нас даже не заметил, когда Странник успел прыгнуть в воду. Он нырял раз за разом, разыскивая Катьку, и вскоре нашел ее, повлек к берегу…

– Он сделал это! – обрадованно воскликнула Лора. – Я знала – он сумеет помочь в любой беде!

Мы спустились с пригорка, побежали вдоль воды к Катьке и ее спасителю. Атаманша сидела, прислонившись к поваленному бревну, кашляла, отплевывалась и была белее бумаги. Находившийся тут же Странник осматривал ее руку, по которой обильно струилась кровь.

– Девочка ранена, – сообщил он. – Надо перевязать руку.

– Кажется, меня взяли на абордаж, – попыталась улыбнуться Катька и неожиданно потеряла сознание.

Лора протянула свою косынку – единственную из вещей, которая еще не успела промокнуть, и Странник начал накладывать на Катькину руку повязку.

– Лора, у меня в куртке мобильник, – проговорил он, туго, виток за витком обматывая руку, – позвони в «Скорую», пусть они подъедут к домику у плотины.

Лора, все это время носившая куртку своего приятеля, набрала номер, Странник закончил перевязку, подхватил раненую на руки, и мы заторопились к полуразрушенному дому возле плотины.

– Думаю, вам не следует дожидаться врачей, – на ходу заметил Странник. – Я справлюсь один. Идите по домам.

Идея была хорошей. Пожалуй, только теперь все мы осознали, как сильно продрогли в промокшей до нитки одежде. Несостоявшиеся пираты заторопились по домам, сестра помедлила, а потом, решительно взяв меня за руку, зашагала по дороге.

– До встречи, Лора.

– До встречи. Спасибо тебе, спасибо вам с Бальтом за все. Я слов не нахожу, чтобы…

– Не стоит. – Странник осторожно опустил Катьку на землю. – Мы увидимся позже.

Встретив нас на веранде, Саша равнодушно выслушала рассказ о происшествии на пруду и, ни слова не говоря, собралась идти в дом.

– Эй, Александра, мы чуть не утонули. Это тебя не впечатляет? А Катька-разбойница еще и руку поранила. Сильно.

– И поделом. Катя с самого начала показалась мне злой и грубой девочкой.

Признаюсь, реакция сестренки меня озадачила. Обычно Саша жалела всех: бездомных собак, калек в метро, голубей с подбитыми крыльями, но сегодня она была холоднее Снежной королевы.

– Ты серьезно? – переспросил я.

– Вполне. Она плохая.

– Александра, поставь, пожалуйста, чайник, – вмешалась в разговор Лора. – Мы продрогли. И зажги колонку – надо принять душ.

– Хорошо, сейчас все сделаю.

Немного отогревшись под душем, я вернулся на кухню, а обожавшая водные процедуры Лора надолго заперлась в ванной комнате. Саша заварила чай, достала из буфета испеченное тетей Ирой печенье. Мы уселись за стол и начали неспешное чаепитие. Очень скоро кухня погрузилась в глубокие сумерки. Я удивился неожиданно пришедшему вечеру и выглянул в окно. Желтоватые набухшие тучи плотной пеленой заволокли небо, резкие порывы ветра поднимали целые облака пыли и мелкого сора. Приближалась гроза.

– Скоро начнется настоящий ураган, – сообщил я, задернув занавеску и отойдя от окна. – Первая гроза в этом году. Как ты думаешь, крыша не потечет?

– Вода дает жизнь, но может и лишить ее. Трудно представить последствия любого события, если, конечно, время не идет по кругу, – изрекла моя сестрица.

– Ну ты даешь, философ.

И тут за дверью раздался совершенно жуткий, закладывающий уши визг, а спустя мгновение на пороге кухни появилась мокрая, завернутая в махровое полотенце Лора.

– Оно показало смерть… – прошептала сестра, и ее негромкие слова заглушили раскаты грома. – Оно показало все!

– О чем ты, Лора? – спросил я, сам холодея от необъяснимой тревоги.

Кухню озарил похожий на вспышку фотоаппарата свет молнии, и на землю обрушился грохочущий ливень.

– А потом он хотел убить меня. Слышите вы, убить!

– Кто?! – хором спросили мы.

Лора села на стул, поправила сползавшее полотенце и заговорила, глотая слезы:

– Я сошла с ума, я просто сдвинулась. Иного объяснения нет. Никто не поверит мне. В такое невозможно поверить. Сперва все шло как обычно: я наполнила ванну, разделась, залезла в воду и расслабилась, закрыв глаза. Так прошло минут десять, а потом на душе стало как-то тревожно – создавалось впечатление, что за мной наблюдают…

Новый, еще более оглушительный раскат грома заставил всех подпрыгнуть на стульях. Лора с ужасом посмотрела на выходившую в коридор дверь.

– О чем я? – она сжала виски. – Да… За мной наблюдали, хотя в ванной комнате не было посторонних. Я открыла кран, чтобы смыть пену, он протяжно загудел, и из него полилась ржавая черная вода. Потом я подошла к зеркалу и увидела собственное отражение, но оно менялось, менялось…

Слезы душили Лору. Я попытался успокоить ее, но она была безутешна.

– Саша, ты знаешь, где в этом доме хранят валерьянку?

Сестренка не отреагировала на мой вопрос. Она равнодушно смотрела в окно, а там все ниже сгибались под напором урагана старые яблони и сверкали одна за другой голубоватые молнии.

– Я состарилась на глазах, – сквозь слезы проговорила Лора. – Отражение старело, старело, а потом пришла смерть, и спустя всего несколько секунд на меня смотрел безобразный, покрытый лохмотьями кожи скелет. Вскоре у меня отвалилась челюсть…

– Лора, успокойся. Просто ты уснула в ванной. Это особенный дом, он навевает кошмарные сны.

– Сон?! Меня хотели убить! Когда я отскочила от зеркала, то едва устояла на ногах – весь пол был залит омерзительной вонявшей гнилью жижей. Она все прибывала, просачиваясь сквозь стены и потолок, а потом из этой черной слизи стало вылезать что-то мерзкое и уродливое…

– Постой-постой, нечто подобное я видел в одном итальянском ужастике. Фильм – жуть, мороз по коже…

– Я не смотрю ужастиков! Пойми, Мишка, все, что случилось со мной, не выдумка. Это было! Я попыталась открыть дверь ванной комнаты, но задвижка не поддавалась, а притаившийся в углу душ набросился на меня, обвил шею металлическими кольцами и начал душить. В это время из ванны поднялось черное разлагающееся тело. Его мерзкие руки… Я не могу, не могу больше…

– Лора, на тебе нет никакой слизи, только вода, и пахнешь ты шампунем, а не болотной гнилью. Давай все вместе пойдем в ванную комнату и посмотрим, в чем там дело.

– Хорошо, пусть это бред, галлюцинация… – Неожиданно успокоившись, Лора отхлебнула остывший чай, поставила чашку на стол, стараясь скрыть дрожащие руки. – Пусть это кошмарный сон. Но в одном я не сомневаюсь: кто-то хочет моей смерти.

– С чего ты взяла?

– Не знаю. Интуиция. Предчувствие. Внутренний голос.

Она замолчала. Мы тихонько сидели у стола, за окнами бушевала гроза, и с каждой минутой страх все сильнее сжимал мое сердце.

– Я всем сердцем по-лю-бил…

– Ты слышал? – сестра взяла меня за руку. – Слышал?

– И не раз, – ответил я и, преодолевая страх, направился к двери. – Мы должны встретиться с этой певуньей, кем бы она ни оказалась.

– Нет! Стой, Мишка, они убьют тебя! Наверное, Лора была права.

Я подошел к окну, выглянул в сад. Очередная вспышка молнии озарила кухню, и на полу, у самых моих ног на миг возник черный силуэт. Но сад был пуст, и эта зловещая тень не могла принадлежать человеку.

– Саша, очнись, опомнись! Почему ты не боишься?! – Лора трясла ее за плечи, пытаясь вернуть к кошмару, который сложно было назвать реальностью. – Почему? Что ты видишь?! Что?! Или мы все сошли с ума? Что с нами происходит?!

Саша отстранила сестру, подняла ясные серые глаза:

– Тьма стоит за дверью, хочет забрать того, кто ей больше приглянется.

– Прекрати! Замолчи!

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пропела Александра.

– Смотрите… – Лора указала на дверь.

По полу ползли зеленоватые щупальца тумана. Он просачивался под дверью и медленно заполнял кухню.

Подхватив под руки отключившуюся Сашу, мы ринулись к окну, решив во что бы то ни стало вырваться из проклятого дома.

Вспышки молнии освещали безжизненное болото – полусгнившие скелеты яблонь торчали в черной колыхавшейся жиже, а из ее глубин тянулись к грозовому небу посиневшие руки утопленников… Спасения не было. Зеленоватый туман таил смертельную опасность, и его щупальца оказались куда страшнее ядовитых змей. Мы с сестренками забились в самый дальний угол кухни, с ужасом наблюдая за движением мерцающих в полутьме щупалец. Неожиданно свет померк, и помещение погрузилось в непроницаемую мглу. «Мы умрем во мраке, утонем в болотной жиже, туман подкрадывается незаметно, и его прикосновения принесут страшную боль, – думал я, прислушиваясь к сумасшедшему стуку своего сердца. – Почему это должно случиться именно с нами?»

– Эй, есть здесь кто живой? – вспыхнул золотистый электрический свет, и мы увидели стоявшего в дверном проеме дядю Павла.

– Вы что, в прятки играете?

– Вроде того, – пробормотала Лора, плотнее заворачиваясь в полотенце. – Пугаем друг друга страшилками.

– Ясно, дело молодое. Всем привет от тети Иры. Ей намного лучше, но поваляться на больничной койке еще придется. Ливень на дворе грандиозный, мы с Тошкой чуть не утонули. Опять, наверное, крыша потекла…

Дядя говорил и говорил, и с каждым его словом недавний кошмар отступал все дальше, становясь нереальным и похожим на сон. Саша оживленно болтала с Антоном, и в ее взгляде больше не было пугающей отрешенности, Лора ушла переодеться, а я пытался убедить себя, что подлинной причиной случившегося были разыгравшееся воображение и разлитое в воздухе электричество.

Часть вторая. Бегство из логова призраков

– На этот раз ничто не помешает мне завершить ремонт! – решительно заявил дядя Павел и нахлобучил на голову свернутую из газеты шляпу.

Сегодня нам предстояло заняться покраской потолков. Дядя Павел выдал Лоре пухлую пачку газет, велев застелить полы, а сам занялся приготовлением побелки.

– Лора! – окликнул я поднимавшуюся на второй этаж сестру. – Нам надо поговорить. Вчера ты так быстро ушла…

– Начинайте без нас, – она передала газеты Антону, выжидающе посмотрела на меня. – Что случилось, братишка?

Я рассказал ей обо всем, что пережил в этом жутком доме, и попросил как можно скорее уехать отсюда. Сестра улыбнулась, потрепала меня по волосам:

– Милый мой Мишка, ты самый большой фантазер из всех, кого я знаю.

– Как?! После того что с нами случилось вчера, ты просто не можешь мне не поверить!

– Вчера я вела себя как дурочка. После всех этих несчастий нервы были на пределе, я задремала в ванной и увидела кошмарный сон.

– А как же болото за окном, смертоносный туман? Мы же оба видели это! – Однако сколько я ни убеждал сестру, она была непреклонна, твердо решив остаться в страшном доме до конца летних каникул.

– Подумай, Мишка, мы как снег на голову возвращаемся домой и рассказываем родителям о нашем бегстве из заколдованного дома. Это просто несерьезно. И вообще, здесь здорово, у нас появились новые друзья… – Глаза Лоры приняли мечтательное выражение – похоже, она вспомнила о своем таинственном приятеле. – Нет, нет и нет, мы остаемся. Давай-ка лучше поможем дяде Павлу, кажется, он уже подготовил все для побелки.

Потом мы долго возились с похожей на густое молоко побелкой, с ног до головы перепачкались мелом, проложили по всему дому белые цепочки следов и, наконец, почувствовали себя совершенно обалдевшими от этого не в меру затянувшегося ремонта. Завершив работу в одной из комнат, Саша и я тихонечко выбрались в сад подышать свежим воздухом и отдохнуть от надоевшей работы. Неугомонная сестренка тотчас потянула меня к качелям.

– Как ты думаешь, кому придется драить полы после этого кошмара? – спросил я на ходу, но Сашу совершенно не волновал столь важный вопрос.

– Какая разница?! – рассмеялась она. – Мы будем качаться, качаться и качаться – это избавит от всех забот и тревог.

– Если бы…

– Ой, какие вы смешные! – звонкий голосок заставил меня вздрогнуть. Лизонька подбежала к нам, дотронулась до измазанной мелом щеки Александры. – Вы похожи на мальчиков из пекарни Михельсона. Они тоже белые-белые, только обсыпаны мукой, а не этой противной побелкой.

– Какой пекарни, Лизонька? – на всякий случай уточнил я.

– Михельсона. Той, что возле скобяной лавки.

Никаких скобяных лавок и пекарен в этих краях не просматривалось, но добиться более вразумительного объяснения не удалось – девчонки отбежали в сторону, перестав обращать на меня внимание.

– Ах, Саша, шум так тревожит меня, так тревожит… – плаксивым голоском жаловалась Лизонька. – Особенно этот несносный стук.

– Дядя меняет проводку, а когда он закончит, мы оклеим стены и покрасим рамы. На втором этаже все почти готово, осталось совсем немного. Видели бы вы, Лизонька, какие у нас красивые обои!

– Зачем бессмысленная суета, грязь и шум? Дом прекрасен, его нельзя переделывать. Это просто убивает меня…

Лизонька явно собиралась расплакаться – затеребила в руках кружевной платочек, состроила страдальческую гримаску. Я приблизился к девчонкам, потянул Сашу за рукав.

– Саш, нас, наверное, уже ищут. Мы только на минуточку вышли, а так задержались. Надо помочь ребятам. Идем.

– Я не штукатур, не маляр и вовсе не обязана возиться в этой грязи. И вообще, Лизонька пригласила меня в гости.

Сашина подружка производила очень странное впечатление, и мне захотелось как можно больше узнать о ее жизни и привычках. Похоже, такой случай представился. Стараясь быть вежливым и любезным, я поинтересовался, где находится ее дом.

– Я играю в этом саду, – улыбнулась она кукольной улыбкой.

– Понятно. Но где вы живете? Где ваш дом?

– Я живу в осеннем дне. До поры. Скоро в моем распоряжении окажутся долгие-долгие годы.

– Не понял… – судя по всему, у золотоволосой девочки были явные проблемы с головой. – Саша, идем в дом, быстро.

– Нет, – она резко отдернула руку. – Но ты можешь пойти с нами. Лизонька очень гостеприимна и всегда рада гостям.

Думал ли я, что когда-нибудь испугаюсь собственной сестры-близняшки, похолодею от ее равнодушного, жесткого взгляда?!

– Ты пойдешь с нами, братишка? – упрямо повторила Александра.

– В другой раз… – пробормотал я, невольно отступая от девчонок. – Мне надо помочь дяде Павлу.

– Как хочешь, – взявшись за руки, подружки побежали к качелям.

Я уже собрался уходить, но в последний момент передумал, решив выяснить, куда Лизонька собирается отвести мою сестру. Однако девчонки и не думали покидать сад. Они ловко раскачивались, взлетая все выше и выше, и невозможно было отвести взгляд от этих мелькавших среди крон деревьев фигурок. В глазах зарябило. Я на миг прикрыл веки, а когда вновь посмотрел на описывавшие почти полный круг качели, то увидел, что доска опустела. Девчонки исчезли, будто растворились в воздухе.

– Саша! Лизонька!

Сад молчал. Было тихо-тихо, и в воздухе чудилось дыхание осени. Не рассчитывая на удачу, я пролез через дыру в заборе и побежал по улице.

– Саша! Где ты?!

Никто не откликнулся на мой зов, и только шедшая впереди женщина чуть замедлила шаг. Я догнал ее, пошел рядом.

– Простите, вы не видели двух девочек? Одна из них маленькая, похожая на старинную куклу, а вторая моя ровесница. У нее светло-русые, собранные в пучок волосы, потертые джинсы и красная ветровка.

– Нет, мальчик, таких здесь не было. Никого, только ты и я.

– А вы не подскажете, где живет девочка по имени Лизонька – маленькая, хрупкая, с золотыми локонами и огромными глазами? Ее ни с кем не перепутаешь.

– Первый раз слышу, – женщина пожала плечами, остановилась у ворот одного из частных домов. – Никогда не встречала такую куколку, хотя живу здесь уже лет сорок.

– Тогда скажите, где пекарня Михельсона?

– О ней я только слышала. Давно, в детстве. Бабушка рассказывала, что в этой пекарне готовили фантастически вкусные рогалики с корицей. Михельсон и его чудесная выпечка сгинули во время революции. Дом сгорел, но, кажется, он стоял неподалеку отсюда.

– Спасибо. – Я попрощался с женщиной и пошел к дому, окончательно запутавшись в происходящем.

Всех немного удивило, что Саша так и не пришла к обеду.

– Она решила перекусить у своей новой подружки, – пояснил я, усаживаясь к столу, и вдруг неожиданно понял, что могу больше никогда не увидеть таинственно исчезнувшую сестру.

– Могла бы и предупредить, – раздраженно откликнулась Лора. – Последнее время она стала просто невыносима.

После обеда сестра начала усиленно прихорашиваться, готовясь к свиданию со своим черноволосым приятелем. Я несколько раз пытался заговорить об исчезновении Саши, но она не могла думать ни о чем, кроме предстоящей встречи.

– Послушай, она действительно отправилась в гости к подруге, но для этого ей пришлось раствориться в воздухе. – Я трижды чихнул, пытаясь избавиться от залетевшего в нос облачка пудры.

– Отстань, – сестра подкрасила губы и придирчиво осмотрела свое отражение. – По-моему, неплохо.

– Послушай, Лора, когда я на секундочку закрыл глаза, девчонки раскачивались как сумасшедшие. Невозможно за мгновение остановить качели, слезть с них, раскачать вновь, а потом скрыться в неизвестном направлении, следовательно…

– Довольно историй с привидениями, или я просто вытолкну тебя за дверь, несносный мальчишка!

– Я не вовремя? – В комнату вошел Странник. Улыбнулся, протянул Лоре необычный цветок на длинном стебле. – Если не секрет, в чем причина ваших разногласий?

– В этом доме полно призраков. Они подстраивают людям несчастные случаи и радуются нашим бедам. Еще здесь живет самая настоящая ведьма, в нашем саду гуляет крайне подозрительная девчонка… – Стоявшая за спиной Странника Лора делала страшные глаза и грозила мне кулаком, а я продолжал говорить, высказывая наболевшее. Вряд ли этот парень поверил бы моим словам, но после исчезновения сестры молчать было просто невозможно. – Эта похожая на куклу малолетка околдовала Сашу, а потом они обе исчезли на моих глазах!

– Не слушай его, Странник! Мишка – большой фантазер и смотрит по телику много глупостей.

Мы спустились в сад. Лору явно тяготило мое общество, и я намеревался тихо испариться, когда Странник неожиданно произнес:

– Мы мало знаем о том, что нас окружает, но еще меньше знаем о самих себе… – Начало получилось удачным, и мы с сестрой приготовились услышать нечто необычное. Странник выдержал паузу и продолжил: – Мозг человека – неразгаданная тайна. Телепатия, ясновидение, телекинез – не выдумка, просто изредка встречаются люди, способные изменять окружающий мир силой своих мыслей и чувств. Это не чудо, а одна из малоисследованных функций человеческого мозга.

– Но при чем здесь призраки, о которых болтает Мишка? Они явно не имеют отношения к науке.

– Представь человека, наделенного паранормальными способностями и буйной фантазией, он вполне может превратить обычный дом в дом ужасов. Окружающие будут видеть то, что он пожелает.

– Точно! – обрадовался я. – Во всем виновата старая ведьма. Она сидит в своей комнатушке, выдумывает всякие гадости, а мы расхлебываем…

– Необязательно, – Странник открыл калитку, пропуская вперед Лору, и мы вышли на улицу. – Этим человеком может оказаться каждый из вас. Между прочим, полтергейст обычно связывают с подсознательным психическим расстройством у подростков переходного возраста. Неосознанно передвигая по комнате мебель или воспламеняя предметы, они пытаются разрешить собственные эмоциональные проблемы. С возрастом это проходит.

– Получается, я сам всех запугиваю?! В том числе и себя любимого?

– Саша… – на лице сестры появилось озабоченное выражение. – Она сама не своя – рассеянная, бормочет всякие глупости.

– И злая. Когда Саша узнала о том, что Катька сломала руку, ее это ничуть не огорчило, скорее даже обрадовало.

– Об этом стоит подумать. – Странник подозвал упорно не желавшего приближаться к нашему дому Бальта. – Кстати, о доблестной предводительнице пиратов. Направляясь к вам, я хотел предложить навестить ее.

– Мне тоже такая мысль приходила, но после исчезновения Саши…

– Александра вернется, – перебил меня Странник. – Скорее всего мы просто попали в мир ее иллюзий. Для нас это довольно неприятно, но для нее безопасно. Так как же Катька? Я знаю, где она живет.

Мечтавшую о романтическом свидании Лору перспектива встречи с Катькой не вдохновляла, но она не решилась перечить своему приятелю, и мы отправились в путь. Бальт лениво трусил вдоль улицы, за ним шли беседовавшие вполголоса Лора и Странник, а я замыкал шествие.

– Стой! Вот тебя-то мне и надо! – грубоватый окрик заставил обернуться. Посреди улицы стояла увешанная золотыми побрякушками тетка в широкополой шляпе. Она решительно двинулась к нашей компании. – Развели собак, негодяи, шагу ступить нельзя! В наморднике надо водить такую зверюгу и на поводке!

– Мой пес не опасен.

– Все так говорят, а кто знает, что у этих тварей на уме?! Того и гляди бросится…

Удивленный задержкой Бальт подбежал к хозяину, посмотрел на ругавшуюся тетку внимательно и, как мне показалось, осуждающе. Обладательница широкополой шляпы говорила не переставая, и вскоре нам стала понятна причина ее гнева. Речь шла о какой-то чрезвычайно породистой кошке, которая обычно гуляла в саду у дяди Павла, а теперь вдруг пропала.

– Это твой пес виноват, я точно знаю!

– Если Бальт и преследует кошек, то исключительно из спортивного интереса. Он может загнать кота на дерево, но не причинит ему вреда. Собака будет убивать только в том случае, если найдется кто-то, кто научит ее делать это.

– Не рассуждай, умник! От таких, как ты, вреда еще больше, чем от собак! – продолжала бушевать не по возрасту ярко накрашенная тетка. – Вы и представить не можете, сколько стоит моя Алиса, какая у нее родословная!

– Не можем, – покачал головой Странник. – Кошек с ценником на шее нам еще встречать не доводилось.

Тетка на миг потеряла дар речи, а потом обрушила на наши головы новую порцию обидной брани.

– Я понял вашу точку зрения, – решительно прервал ее Странник, – а теперь позвольте нам удалиться. Искренне надеюсь, что Алиса вернется домой.

Он пошел вперед, увлекая за собой меня и Лору. Признаюсь, неприятная встреча испортила мне настроение, и я даже посочувствовал владельцам крупных собак, для которых такие стычки не редкость. Вскоре Странник привел нас к одноэтажному домику за зеленым штакетником. Разукрашенная синяками, с болтавшейся на перевязи рукой, Катька встретила гостей во дворе. Несмотря на раны, атаманша занималась боевой подготовкой – здоровой рукой бросала дротики в нарисованную на стене сарая мишень. Судя по всему, Катька пребывала в отвратительном расположении духа.

– Привет, капитан! – поздоровался я с главной разбойницей городишка Алексино.

– Привет, – она даже не улыбнулась, а очередной дротик плашмя ударился о мишень и упал на землю. – Сегодня ночью оно сказало, что мой срок подошел к концу и счастливое спасение всего лишь временная отсрочка.

– О чем ты, Катя?

– О том, Мишка, что кто-то ужасный приговорил меня к смерти, я должна была утонуть еще вчера, но Странник разрушил планы этого чудовища. Оно приходило во сне и сказало, что от судьбы мне не уйти. Кроме того, родители оставили меня без карманных денег и обещали как следует всыпать, когда я поправлюсь.

– Темные силы не решат твою судьбу, – строго произнес слушавший наш разговор Странник. – Человек сам выбирает дорогу.

– Как скажешь, – Катька только махнула рукой, а потом, собравшись, бодро спросила: – Есть желающие со мной посоревноваться? Пользуйтесь, пока я раненая, здоровую Катьку-разбойницу еще никто не обыгрывал.

Она подбросила на ладони дротик, а потом довольно ловко метнула его в мишень.

– Ладно, Мишка, вы тут развлекайтесь, а у нас еще много дел: экскурсии, культурная программа и все такое… – Лора помахала нам рукой, и вскоре влюбленная парочка удалилась.

День клонился к вечеру, а ремонт шел полным ходом. Вернувшись от Катьки-разбойницы, я помог Антону вымыть полы, и теперь мы собирались заняться покраской плинтусов. Забрав из кладовой кисти и краску, я собрался отнести их на второй этаж, когда увидел вошедшую в дом Лору:

– Как прошла экскурсия?

– Экскурсия? – не поняла она, а потом, сообразив, о чем идет речь, пробормотала что-то о музеях и выставках. Внезапно лицо Лоры приобрело суровое выражение, она посмотрела поверх моей головы и строго спросила: – Где ты была, Александра?

На лестничной площадке между первым и вторым этажом стояла наша сестренка и лукаво улыбалась:

– Я играла в своей комнате, а до того мы с Лизонькой…

– Я только и слышу об этой Лизоньке. Кто она такая? Где живет?

– Лизонька – моя подружка. Пойдемте к ней в гости, и вы сами все увидите. Мишка почему-то отказался. В следующий раз я обязательно возьму тебя с собой, Лора.

– Никакого следующего раза не будет! – отрезала старшая сестра. – И вообще, мы все идем делать ремонт!

В воздухе резко запахло краской. Антон распахнул окно, и наша дружная бригада маляров принялась за дело. Девчонки возились с плинтусами, Антон – с дверью, а мне предстояло выкрасить оконные рамы. Я погрузил кисточку в густую, похожую на сметану эмаль, провел по подоконнику, но, как ни старался работать аккуратно, оставил повсюду множество белых капель. Потом мое внимание привлек налипший на оконную раму комок грязи. При ближайшем рассмотрении им оказался слипшийся от крови клок тонкой черной шерсти. Поддев рукояткой кисти мерзкую находку, я поскорее выбросил ее в окно и только потом задумался, откуда она могла взяться. Похоже, здесь оборвалась жизнь какой-то кошки, но вряд ли теперь можно было восстановить подробности этой печальной истории.

– Требуются два крепких добровольца для ответственной работы, – прервал размышления громкий голос дяди Павла. – Не поможете снять старую люстру в гостиной?

Антон и я спустились на первый этаж, прошли в большую комнату. Дядя Павел бодро взобрался на самый верх стремянки и начал снимать с крюка громадную, с поблекшими от пыли хрусталиками, люстру.

– Так… будем спускать… осторожно… Вдвоем удержите? – бормотал он в усы.

– Конечно, – отозвался Антон.

Но сказать оказалось проще, чем сделать. Тяжеленная люстра так и норовила выскользнуть из рук, стремянка угрожающе закачалась, но все же спуск закончился благополучно, и бронзово-хрустальный монстр тихонько опустился на пол.

– Порядок, – потер руки дядя Павел. – Никогда не любил эти пыльные стекляшки.

Я собирался вернуться к девчонкам, шагнул к двери и замер, ощутив дуновение холодного ветра. На пороге комнаты стоял светловолосый мальчик:

– Папа…

– Боря? – изумился дядя Павел. – Не может быть… Ты же ушел навсегда.

– Я соскучился и вернулся. Пойдем на пруд, папа. Помнишь, ты обещал мне построить кораблик?

– Стойте, дядя Павел! Не двигайтесь! – заорал я, понимая, что должно было случиться через мгновение. – Он вас обманывает!

Дядя Павел не послушал меня. Торопливо, не сводя глаз со стоявшего в дверях привидения, он начал спускаться со стремянки, сделал неверный шаг, сорвался, упал на громоздкую, неуклюжую люстру… Испуганно вскрикнул Антон, а призрак ухмыльнулся и неторопливо пошел прочь, скрывшись в глубинах дома.

– Вы живы?

– Жив, но не на сто процентов. Чертова люстра зацепила ребра… – пробормотал дядя. – Вы никого здесь не видели? Никто сюда не входил?

Антон отрицательно покачал головой. Потом была «Скорая», неразговорчивые врачи, тревога в глазах Антона, и казалось, время пошло вспять, вернулось на два дня назад, к тому часу, когда произошло несчастье с тетей Ирой.

– Кто это был? Кто приходил за мной? – настойчиво повторил дядя Павел, но никто, кроме меня, не мог ответить на этот вопрос. А я молчал, зная, что никто не поверит в историю о пришедшем из загробного мира призраке.

На этот раз вместе с дядей Павлом в больницу отправились Лора и Антон. Сестренка и я проводили невеселую процессию до калитки, пожелали дяде скорейшего выздоровления.

– Надеюсь, мы с Антоном вернемся до ночи, – пообещала на ходу Лора. – Думаю, с дядей все обойдется. Не скучайте.

– А нам и так весело, – невозмутимо откликнулась Саша. – Главное – теперь никто не долбит стены и не пачкает пол побелкой. Это вдохновляет.

Высказывание осталось без комментариев – Лора заторопилась сесть в машину. «Скорая» отъехала от дома, и мы с сестренкой остались одни. Одни, если, конечно, не считать затаившуюся на третьем этаже ведьму…

Мы разошлись по своим комнатам. Признаюсь, я хотел скоротать время в обществе сестры, но она категорически отказалась составить мне компанию.

– Я хочу немного побыть в одиночестве, Мишка. Ты позволишь? – и захлопнула дверь перед самым моим носом.

– Как хочешь…

Я пошел к себе, плюхнулся на раскладушку и от нечего делать раскрыл одну из купленных на вокзале «Страшилок». «С недавних пор моя подружка уверена, что вещи хотят ее смерти… – прочел я первый попавшийся на глаза абзац, хотел захлопнуть книгу, но передумал и продолжил чтение: – Полотенце в ванной обвивает ее шею, стремясь задушить, вилка хочет пронзить горло, а под половицами поджидает пропасть, дно которой покрыто толстым слоем шуршащих насекомых. По ночам висящий на вешалке халат превращается в человека и безмолвно часами стоит над ее кроватью…»

Это было невыносимо. Я отшвырнул книгу и уставился в покрытый трещинами потолок. Интересно, откуда писатели берут сюжеты для своих книг? Выдумывают? А может быть, им известно что-то недоступное остальным? Еще недавно я считал ужастики увлекательным вымыслом, но после того, что произошло со мной в этом доме, признаюсь, стал думать иначе.

Солнце сползло за кроны деревьев, в комнате стало темнее, тени сгустились, растянулись в длину. Висевшая на спинке кровати одежда Антона шевельнулась, протянула ко мне пустые рукава… Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, и тут же услышал жалобный, протяжный скрип двери. Потом кто-то быстро пробежал по коридору.

– Саша! – за дверью было темно и тихо. – Саша, где ты?

Мне не ответили. Сидеть сложа руки было невыносимо. Решив во что бы то ни стало разгадать загадку дома, я отправился в гости к таинственной старухе. Рассуждения Странника о полтергейсте и психических расстройствах у подростков звучали убедительно, но мне все же казалось, что причиной наших бед была затаившаяся на третьем этаже ведьма.

Лестницу освещали багровые пятна заката. Взбежав по скрипучим ступеням, я миновал коридорчик и остановился у заветной двери. Вдруг я почувствовал, что не могу пошевелиться, в горле пересохло.

– Простите… можно… можно мне войти? – пальцы неуверенно постучали по дверному косяку.

Дверь распахнулась, оглушительно стукнув по стене коридора, – на пороге стояла одетая во все черное, бесконечно древняя старуха. Она поманила меня высохшей рукой, я сделал шаг и едва не сорвался в возникшую под ногами трещину. «А под половицами поджидает пропасть, дно которой покрыто толстым слоем шуршащих насекомых», – очень некстати всплыла в памяти фраза из «Страшилок».

– Входи, не бойся, – прошелестел старушечий голос. – Входи, пока открыта дверь.

Последние сомнения исчезли – ведьма явно собиралась заманить меня в ловушку, сбросить на дно страшной пропасти. Я попятился, отступая к лестнице. Вокруг, заполняя коридор, струились полосы тумана, с потолка закапала вода.

– Вернись, мальчик! Подойди ко мне! – требовала стоявшая на краю трещины ведьма. – Сделай шаг…

– В чем я виноват? В чем виновата моя сестренка? Тетя? Дядя? Не надо больше кошмаров и несчастных случаев! Отпустите нас, и мы с Лорой и Сашей навсегда уедем из этого дома!

– Тебе надо…

– Мишка, с кем ты говоришь? – сестра потянула меня за рукав. – Там же никого нет.

– Мне показалось, что ведьма хотела поговорить со мной. – Я растерянно озирался по сторонам, но одетая в черное старуха бесследно исчезла вместе с сыростью и болотным туманом, а дверь в комнату была по-прежнему плотно закрыта.

– Скорее заманить в ловушку. Но теперь это не важно. Главное – Лизонька снова зовет нас в гости. Ты готов?

– Да, – помедлив, согласился я.

Александра захлопала в ладоши, а потом взяла меня за руку, и мы стремглав помчались вниз по лестнице.

Лизонька ждала нас в саду. Она поспешно пошла вперед, указывая дорогу. Впрочем, идти пришлось недолго – прямиком к старым качелям. Там было ветрено и тоскливо. Я посмотрел на счастливые лица девчонок, и мое сердце наполнилось предчувствием скорой беды.

– Становитесь на качели с одной стороны, оба, – скомандовала Лизонька.

– Вряд ли у нас… – попытался возразить я, но маленькая, похожая на фарфоровую куклу девочка не терпела возражений.

– Делайте, как я сказала! Даже если время бежит по кругу, нельзя тратить его впустую.

Взобравшись на качели, мы начали раскачиваться. Взмахи становились все шире, и вскоре перед моими глазами замелькали деревья в золотой осенней листве.

– Выше! Выше! – восторженно взвизгивали девчонки. – Выше!

В какой-то момент сознание вырубилось, а когда я вновь смог воспринимать действительность, то обнаружил, что вокруг произошли невероятные перемены. Сумерки рассеялись, и, хотя солнце скрывали низкие облака, на дворе явно была середина дня, а не вечер. Я слез с качелей, осмотрелся. Дом дяди Павла выглядел как новый, сад словно помолодел – корявые яблони превратились в молоденькие саженцы с побеленными стволиками. А главное – лето вдруг сменилось осенью…

– Где мы?

– В моем дне. Я живу в нем долгие годы, почти столетие, – Лизонька грустно вздохнула. – Просто так отсюда не вырваться.

– То, что вы несколько необычная девочка, я подозревал давно, но до такой степени… Кто вы? Призрак?

– Она не призрак. Лизонька – несчастная жертва вероломства и жестокости. Злая женщина обрекла ее на страшные муки, погубила невинную жизнь. – Саша всхлипнула, вытерла нос рукавом куртки. – Когда я узнала о судьбе несчастной Лизоньки, то долго плакала, а потом поклялась помочь ей. И ты, Мишка, должен в этом участвовать. Ты поможешь ей освободиться?

– Конечно. Я не хочу, чтобы кто-то страдал. Скажите, Лизонька, вас заколдовала живущая на третьем этаже ведьма?

– Это случилось очень давно, – начала грустный рассказ золотоволосая девочка, – в ночь, когда пришел двадцатый век. Прежде мы очень дружно жили вдвоем с папенькой. Он овдовел, когда мне было пять лет, и с тех пор папенька заботился обо мне, дарил много игрушек, построил эти замечательные качели. Но в ночь нового века все изменилось. Папенька пригласил много гостей, и среди них была она – рыжеволосая красавица с загадочными изумрудными глазами. Эта женщина околдовала моего отца. Вначале я не хотела видеть ее, но она оказалась такой ласковой, внимательной, доброй, от нее так сладко пахло ванилью… Она заставила полюбить и себя, и свою дочурку Тату. Казалось, жизнь налаживалась, но сердце моей мачехи таило много зла. Коварная женщина хитростью добилась моего расположения, а потом сделала своей помощницей. Ее ненаглядная Таточка жила, не зная печали, а меня все глубже затягивала бездна черной магии. К десяти годам я уже знала и видела столько ужасного, сколько большинству людей не доводилось видеть за всю свою жизнь.

Лизонька умолкла, вытерла изящным платочком выступившие на глазах слезинки. Признаюсь, мне было очень грустно слушать эту похожую на сказку историю о бедной одинокой девочке и злодейке мачехе. А Лизонька тем временем подобрала лежавший на скамейке букет осенних листьев, вздохнула и продолжала рассказ:

– Однажды мачеха потребовала от меня участия в одном колдовском ритуале, о сути которого вам, не замешанным в делах зла людям, даже и знать не стоит. Я отказалась. Отказалась впервые за те два года, что служила колдунье. Мачеха разгневалась, стала угрожать мне, а потом ударила. Я не устояла на ногах, покатилась по лестнице и… умерла. Но это мне стало известно чуть позже. Сознание вернулось, и я обнаружила, что лежу в магическом круге, а ведьма произносит надо мной самые страшные и могущественные из заклинаний. Закончив, мачеха сказала: «Ты умерла, но я слишком зла на тебя, чтобы отпустить с миром. Отныне ты имеешь всего один день жизни, и он будет повторяться вновь и вновь, вечно…» Так и произошло.

– Это ужасно, ужасно! Правда, Мишка? – воскликнула расстроенная Саша.

Я промолчал, а Лизонька подбросила вверх багрово-золотой букет, и листья, медленно кружась, опустились у наших ног. Потом она подошла к качелям.

– Теперь, когда чары частично разрушены, я могу приходить в ваш мир, приводить сюда гостей. Правда, ненадолго… Это маленький глоток свободы, но я так благодарна вам за него.

– Нам? – удивился я.

– Вы освободили меня, сами не зная об этом. Помните таинственный рисунок на стене? Это была печать, сковывавшая время и разделявшая реальности. Вы уничтожили заклятие, но не до конца. Чары мачехи очень могущественны, и надо приложить немало усилий для того, чтобы избавиться от них навсегда.

– Мы должны, просто обязаны помочь Лизоньке!

– Вряд ли вам это по силам, Александра. В одиночку вам не справиться. Вы должны действовать вдвоем, а еще лучше втроем или впятером… – Лизонька подняла ладошку, призывая нас к молчанию. – Времени для вопросов не осталось. Совсем скоро вам предстоит вернуться к себе, а мне заново пережить этот день. Запомните самое главное и действуйте самостоятельно. Если, конечно, захотите помочь мне. Комната, в которой теперь спит Сашенька, – особое место. Раньше в ней проводили магические обряды. Помните замурованный чулан? Непосвященному кажется, что это обычная комнатушка, но на самом деле там скрыта дверь, ведущая сюда, в мой день. Иного пути на свободу нет. Только пройдя через эту дверь, я избавлюсь от наложенного мачехой заклятия и стану свободной. Помогите мне вырваться из плена, пожалуйста.

Признаюсь, я вполуха слушал инструкции, которые давала нам Лизонька, слишком они были туманными и запутанными. А вот сестренка относилась к ним очень серьезно, уточняла непонятные моменты и даже записывала что-то в своем блокнотике.

– Вы должны сконцентрироваться, настроиться на единый ритм, соединить потоки энергии и закрутить их вихрем. Этот смерч сметет любые преграды, уничтожит даже самые крепкие чары… То есть я надеюсь на это… – Лизонька улыбнулась грустно и растерянно, развела руками. – Во всяком случае, стоит попробовать, ведь другого выхода для меня нет.

– Обязательно, обязательно! Мы все сделаем, как вы говорите! – горячо, возбужденно отозвалась сестренка. – У нас все получится!

– Помогите мне, пожалуйста…

Грустная улыбка Лизоньки таяла в воздухе, голос звучал все тише. Золото осени померкло, видения прошлого отступили, и мы с Александрой вновь очутились в полузаброшенном саду дяди Павла у почерневших от времени старых-старых качелей…

Саша скрылась в недрах дома, сказав, что должна основательно подготовиться к предстоящему освобождению Лизоньки, а я остался на веранде. Стемнело. Лора с Антоном еще не вернулись из больницы, было очень тихо и, по правде сказать, очень страшно. Вдали чуть слышно скрипнула калитка, раздался шум шагов, а затем – негромкий голос:

– Пойми, Бальт, каждый имеет право на свою точку зрения. Тебе несимпатично это место, а мне нравится девушка, которая здесь живет. Ты не обязан присутствовать на свидании, но, пожалуйста, позволь мне делать то, что я пожелаю. Знаешь, ступай к лодке и жди меня там, потом мы отправимся домой и поужинаем. Договорились?

Я услышал, как, продираясь через кусты, собака с шумом побежала прочь, а потом из-за поворота дорожки вышел Странник.

– Лора дома? – поинтересовался он.

– У нас очередное ЧП. Дядя Павел неудачно упал, и сестренка отправилась с ним в больницу. Надеюсь, она скоро вернется.

– Ты не возражаешь, если я подожду ее в доме?

Конечно же, я не возражал, а, наоборот, очень обрадовался нежданному гостю. Смущало только одно – я так до сих пор и не решил, называть ли странного Лориного приятеля на «ты» или на «вы». Для обращения на «ты» он был слишком взрослым, а «вы» звучало не в меру официально и торжественно.

Странник первым вошел в дом, проследовал в гостиную. Я предложил гостю чаю, а потом умолк, потому как понятия не имел, о чем можно с ним говорить, с таким взрослым и серьезным.

Пауза затягивалась. Я отхлебнул чаю и посмотрел на стоявшие в углу комнаты часы. Стрелки приближались к цифре десять.

– Падение дяди Павла как-то связано с призраком и полтергейстом? – неожиданно спросил Странник.

Ответ застрял в горле – за дверью кто-то тихонечко напевал песенку про незабудку.

– Эй, Мишка… Что с тобой? – Странник тряс меня за плечо, пытаясь избавить от наваждения. – Призраки одолели? Ты боишься их, верно?

– Кто-то за дверью…

Странник поднялся с дивана, выглянул в коридор:

– Здесь никого нет.

Но стоило ему вернуться на место, как за дверью зазвучал тихий, похожий на перезвон серебряных колокольчиков смех. И тут мои нервы не выдержали:

– Это проделки ведьмы! Старой, злобной ведьмы, которая сто лет назад погубила бедную Лизоньку, а теперь сводит нас с ума. Вы все взрослые, умные, важные, считаете нас малолетками и фантазерами! Почему, почему взрослые никогда не верят детям?! Вы поверите мне, только когда ведьма изведет нас всех!

– Так пойдем к ней и спросим, чем она недовольна, что вызвало ее гнев.

– Это невозможно. Она не подпускает к себе, пугает всякими кошмарами. Я уже пробовал, и не раз. А когда со мной отправилась тетя Ира, она увидела призрак своего погибшего сына, упала с лестницы и едва не умерла. Нет, нам никогда не удастся проникнуть к ведьме.

– Удастся, – Странник улыбнулся одними губами, но его темные глаза остались мрачны и печальны. – Не знаю, в чьей душе таится источник всех этих кошмаров, но убежден, что они опасны только для того, кто верит в них. Вспомни, твоя тетя каждый день ходила к старухе, приносила еду, убирала комнату и с ней не случилось ничего дурного. Мы сами превращаем свою жизнь в кошмар. Иди вперед и ничего не бойся, Мишка!

Он взял меня за руку и повел за собой.

Пот стекал по спине холодными струйками, сердце сжималось от дурных предчувствий, а я, как загипнотизированный, шел за Странником, неотвратимо приближаясь к логову ведьмы. Мой спутник легонько постучал по дверному косяку.

– Извините за беспокойство. Можно к вам на минуточку?

За дверью царило гробовое молчание. Странник еще раз постучал в дверь, а потом решительно распахнул ее…

Чистенькая, полная старомодных вещей и фотографий комната, стоявшее у окна кресло с высокой спинкой, абажур над круглым столом… Сперва я подумал, что ведьма покинула свое убежище, но вот Странник пересек маленькое помещение, склонился над повернутым к окну креслом:

– Еще раз простите за неурочный визит. Мы бы очень хотели поговорить с вами.

Он поманил меня рукой, и я послушно, как по тонкому льду, двинулся вперед. Лежавшие на подоконнике высохшие, покрытые пергаментной кожей руки чуть шевельнулись. Мысленно простившись с жизнью, я сделал последний шаг и заглянул в лицо старухе.

Старость безжалостно изуродовала его черты, но когда-то, давным-давно оно, наверное, было очень красивым. Меня поразили глаза старухи – затаившись глубоко в глазницах, они горели ярким живым огнем, и от этого пристального взгляда холодела душа и подрагивали колени. Ведьма хотела что-то сказать, но вместо этого поднесла к губам высохший костлявый палец.

– Миша недавно приехал в гости к вашим родственникам, – начал Странник. – Он хотел бы…

– Зло грядет… – просипела старуха и, откашлявшись, откинулась на спинку кресла, закрыла глаза.

Странник попробовал разузнать, о чем конкретно идет речь, но короткая фраза отняла у старухи последние силы, и теперь она напоминала мертвую, безучастную мумию.

– Что ж, не смею больше тревожить вас. Мы уходим.

Ведьма позволила нам беспрепятственно покинуть свою комнату.

– Она стара. Очень, очень стара, – проговорил мой спутник, спускаясь по лестнице. – Вряд ли эта женщина станет вмешиваться в наши дела. Она живет в прошлом, по сути – в другом мире. Мы ей неинтересны.

Встревоженный долгим отсутствием Лоры, Странник предложил встретить ее на автобусной остановке, и теперь мы сидели на скамейке возле погасшего фонаря и дожидались появления автобуса. Время приближалось к полуночи.

Наконец по выщербленному асфальту скользнул свет фар и из-за угла выполз старенький усталый автобус. На остановке сошли двое. Первым, разглядев нас в темноте, к скамейке подошел Антон.

– Привет. Спасибо, что встретили.

– Как дядя Павел? – спросил я.

– Он так неудачно приземлился на эту дурацкую люстру, что сломал себе ребро. Придется ему несколько дней пробыть в больнице. Но поводов для паники нет. Теперь он лежит в соседней с маминой палате.

– Представь, Мишка, нас случайно заперли на территории больницы, потом очень долго не было автобуса, мы решили идти пешком, короче… – Заметив Странника, Лора осеклась на полуслове, ослепительно улыбнулась, поправила волосы и, неожиданно смутившись, пробормотала: – О, это ты…

Наша компания миновала сонные переулки, подошла к угрюмому, притаившемуся в глубине сада дому.

– Мне пора, – проводив нас до калитки, Странник собрался идти прочь. – Доброй всем ночи.

– Как? Ты уже уходишь? – расстроилась Лора. – Может быть, выпьем чаю, поболтаем и все такое…

Он согласился. Мы вошли в темную прихожую, я попытался нащупать выключатель, как вдруг нам в глаза ударил яркий сноп света.

– Вы вернулись! Ура! – едва не выронив фонарь, Саша бросилась к сестре, повисла у нее на шее. – Пока вас не было, во всем квартале вырубился свет, пришлось нам сидеть в темноте.

– Бедняжка, – посочувствовала Лора. – Тебе, наверное, было очень страшно.

– Вовсе нет. Лизонька сказала, где у дяди Павла хранится фонарь. Мы…

– Опять эта Лизонька! – сестра досадливо поморщилась и, не слушая возбужденной болтовни Саши, прошла на кухню. – Антон, в доме есть свечи? Похоже, нам придется ужинать в довольно романтической обстановке.

Собственно, кроме чая, в доме не обнаружилось ничего съедобного, и чаепитие превратилось в нескончаемую болтовню при свечах. Я понимал, что влюбленную парочку не очень-то радует наше общество, но никому из ребят не хотелось расходиться по темным обесточенным комнатам пустого дома.

– Прочти что-нибудь из своих баллад, Странник, – неожиданно попросила Лора. – Я никогда не слышала ничего подобного.

– Не сейчас, – он улыбнулся, посмотрел на чинно сидевшую у круглого стола компанию. – Думаю, мои юные друзья не очень любят стихи. Лучше я расскажу одну легенду. Надеюсь, она заинтересует всех собравшихся. В ней больше вопросов, чем ответов, но именно эта неопределенность некогда привлекла и заинтересовала меня. Это рассказ о том, кто никогда не останавливается и, постоянно меняясь, остается самим собой…

Наши лица озаряли золотые язычки пламени трех стоявших в стаканах свечей, за окнами разлилась чернильная темнота, и эта обстановка очень подходила для таинственного повествования. А Странник тем временем начал рассказ:

– Не важно, где и когда случилась эта история, в каком уголке Земли, в какие времена… Солнце клонилось к закату, дорога была пустынна, и только одинокий путник шел по ней, вздымая с каждым шагом маленькие облачка пыли. Внезапно он заметил, что багровые всполохи заката озаряют не западную, а северную часть небосвода. А потом путник почувствовал подступившую с севера волну страха и отчаяния. Дорога сама привела его к полыхавшему жарким пламенем хутору. Жители соседней деревни с ужасом наблюдали за происходящим, а возле объятых пламенем построек металась обезумевшая от горя женщина. Вот она заметила стоявшего поодаль путника, их взгляды скрестились, и чужестранец понял, кого увидела в нем эта несчастная. Огненный вихрь с ревом рвался к небу, жар отбрасывал пытавшихся приблизиться к постройкам храбрецов, а таинственный прохожий, не дрогнув, шагнул сквозь стену огня. Люди замерли и, казалось, даже перестали дышать, миг ожидания превратился в вечность, женщина с ужасом и надеждой смотрела вслед незнакомцу… А потом из огненного ада вырвались двое: мужчина и уцепившийся за его шею ребенок. Увидев свою крошечную дочурку живой и невредимой, женщина вскрикнула от радости и без чувств упала на дымящуюся, раскаленную землю…

– Молодец! Молодец этот путешественник! – воскликнул увлеченный рассказом Антон. – Он настоящий герой!

– Именно так и подумали жители деревни. Они даже устроили в его честь праздник. Но в самый разгар веселья в дом, где чествовали героя, вошли жандармы и, увидев сидевшего во главе праздничного стола незнакомца, сказали: «Этот человек очень опасен. Находясь в нашем городе, он совершил страшные преступления, и теперь по нем плачет виселица. Мы пришли, чтобы передать его в руки правосудия». Селяне не поверили жандармам. Они начали наперебой рассказывать о бесстрашии и благородстве человека, не побоявшегося шагнуть в огонь ради спасения чужого ребенка. Спор грозил завершиться кровопролитием, но вот молчавший до поры путник поднялся и сказал: «Не спорьте понапрасну. Я действительно совершил то, в чем меня обвиняют». И тогда мать спасенной девочки воскликнула: «Пусть так! Но своим поступком он искупил вину и доказал, что раскаивается в содеянном». «Я никогда ни в чем не раскаиваюсь», – откликнулся странный гость. «Так кто же ты – герой или злодей?» – спросили его селяне и жандармы. «Я тот, кого вы хотите во мне видеть. Я становлюсь героем, если кто-то верит в меня, я убиваю и приношу боль, если вокруг слишком много пороков и люди утратили веру в добро. У меня много прозвищ, но нет имени. Пока существует мир, у моей дороги не будет конца». Он умолк, и люди не могли понять, кто же стоит перед ними – безумец, пророк, посланник неведомых сил? «Так кто ты, чужестранец?» – настойчиво повторила мать спасенной девочки. «Прочтите в своем сердце», – усмехнулся он и не спеша пошел прочь. И никто не мог удержать вечного странника, ибо даже камни расступались перед ним, и океан превращался в проторенную дорогу…

Признаюсь, я заскучал – слишком заумной оказалась легенда Странника. Антон, кажется, испытывал те же чувства, зато девчонки слушали затаив дыхание.

– Ловко говорит, – шепнул мне на ухо Антон. – Некоторым особам это нравится.

– А по-моему, слишком сложно и туманно.

– В этом-то и весь фокус. Девчонки балдеют от того, чего не понимают.

– Что же случилось потом? – взволнованно спросила Лора. – Куда он пошел?

– Вперед. – Странник, не мигая, смотрел на свечу, и в его зрачках мерцали крошечные золотые язычки пламени. – У его дороги нет конца…

Странного приятеля нашла себе моя сестренка! Он рассказывал невероятные и непонятные истории, но делал это так убедительно, что мы почти поверили – перед нами тот самый вечный странник, бродивший по Земле едва ли не с сотворения мира.

– А есть ли сила, способная прервать это нескончаемое путешествие? – очень тихо спросила Лора. – Может быть, любовь…

– Не знаю. Нам не дано понять, что испытывает сам Странник.

– Как? Разве ты не…

– Нет, Лора, – он улыбнулся. – Когда я впервые услышал эту легенду, она очаровала меня и мне захотелось оказаться на месте Странника – бродить по свету, встречаться с новыми людьми, заглядывать в их жизнь, идти дальше… Так можно понять очень и очень многое.

– И потерять.

– Возможно, Лора. Но не стоит бояться потерь. Надо смело идти вперед, никогда не останавливаться и ни о чем не жалеть.

Сестра грустно вздохнула и принялась рассматривать рисунок на покрывавшей стол клеенке. Свечи сгорели почти наполовину, а на дворе давно была глубокая ночь. Я зевнул, почувствовал, что очень хочу спать, хотел предложить заканчивать эти посиделки, но не успел – лампочка в старенькой люстре мигнула, и кухню залил показавшийся ослепительно ярким свет.

– Бальт меня заждался. – Странник встал из-за стола, направился к двери. – Спокойной ночи, до встречи.

Он ушел, а мы всей компанией поднялись на второй этаж. Лора и Антон первыми прошли в свои комнаты, я замешкался на лестничной площадке. Саша взяла меня за руку:

– Не забудь, завтра мы освобождаем Лизоньку. Все готово, и время не ждет. Ты не передумал?

– Нет. Хотя и не слишком верю в успех. По-моему, магические ритуалы – это не для нас.

– Посмотрим, – она улыбнулась, и ее лицо обрело незнакомое, чужое выражение. – Спокойной ночи, Мишка.

– Спокойной ночи, Александра.

Сестренка упорхнула в темное, пахнущее сырой побелкой и краской крыло дома. Я долго смотрел ей вслед, а потом решительно отправился спать.

Взявшаяся за ведение хозяйства Лора все утро провела у плиты и в результате «порадовала» нас недожаренной яичницей и неким подобием оладий. Водрузив стряпню на поднос, она отправилась к старухе-затворнице и, как ни странно, живой и невредимой вернулась назад, не встретив по дороге ни одного привидения. Перекусив, мы разошлись по своим делам. Саша заперлась в спальне, бормоча под нос какие-то заклинания, Лора приступила к ответственной процедуре наложения макияжа, а мы с Антоном вышли подышать свежим воздухом.

– Хочешь, покачаемся на качелях?

– Нет, спасибо, в другой раз… – излишне поспешно отказался я, и Антон, должно быть, посчитал меня жалким трусом.

– Тогда рванем в магазин за чипсами.

– Идет.

Но едва мы вышли за калитку, как увидели Катьку-разбойницу, которая с озабоченным видом двигалась к нашему дому. Выглядела атаманша скверно – расплывшиеся синяки, рука на перевязи, мрачное выражение лица. А еще обращал на себя внимание яркий длинный шарф, которым, несмотря на теплую погоду, была обвязана Катькина шея. Едва поздоровавшись, Катька поспешила поделиться своими проблемами:

– Знаешь, Мишка, кроме тебя, мне не к кому идти. Тебе самому повсюду призраки мерещатся, так что мы друг друга поймем без переводчика. Я себя всегда смелой считала, крутой, а теперь каждую ночь цепенею от ужаса. Эх, знать бы врага в лицо, тогда другое дело. А так… Сперва шорохи, скрипы, и вот тихонечко подкрадывается оно…

– Кто? – спросил не веривший в призраков Антон.

– Чудовище. Страшное нечто, которое собиралось забрать мою жизнь еще тогда, на пруду. Теперь оно приходит снова и снова, воруя по частичкам силы, да и саму душу. Еще несколько таких ночей, и я сгину окончательно и бесповоротно.

– После случая с плотом тебе стали сниться кошмары, – учительским тоном пояснил мой приятель. – Это называется – последствия стресса.

– Никто мне не верит! Ни одна живая душа. Лучше посмотрите-ка сюда, – Катька размотала шарф, демонстрируя расплывшиеся на шее синяки. – Видите? Еще вчера их не было. Они появились этой ночью. Сперва я думала, что мне снится кошмар: уродливый до омерзения монстр обвил шею скользкими, холодными как лед щупальцами и начал высасывать жизнь, неторопливо, по капельке… А запах вокруг был такой, будто меня занесло на протухшее, полное гниющих растений болото. Потом кошмар растворился, растаял в воздухе, мне стали сниться обыкновенные сны, а утром… Вот они, следы этих холодных щупалец, и это не сон, не выдумка!

– Может, ты сперва не обратила на синяки внимания, была занята больной рукой, а теперь…

– Нет, Антон, нет! Неужели надо умереть для того, чтобы мне поверили?! – чуть не плача воскликнула несчастная атаманша, но потом взяла себя в руки, не слишком естественно улыбнулась, глядя за наши спины. – Привет, орлы! Куда путь держите?

Мы с Антоном обернулись и увидели неторопливо шедших по улице ребят. Вовка и Олег на ходу лакомились мороженым и имели вполне довольный и беспечный вид.

– Привет, атаман! – помахал рукой Олег. – Давненько мы не собирались под старым дубом. Не пора ли нам немного поразбойничать?

– Хорошая мысль, сейчас и отправимся, надо только за Стасом сходить, – бодрилась старавшаяся держаться как ни в чем не бывало Катька-разбойница. – Пойдемте с нами, ребята.

Антон отрицательно покачал головой, а я заколебался, не зная, как поступить. Мне хотелось расслабиться, вырваться из гнетущей атмосферы дома, но обещание, данное сестренке, не позволяло свободно распоряжаться своим временем. И тут мне в голову пришла неплохая идея…

– Слушай, Катька, кажется, я знаю, кто может тебе помочь. Раньше в нашем доме жила одна маленькая девочка – очень, очень необычная… Короче, она здорово разбирается в колдовстве и прочей чертовщине. Мы с Сашей должны для нее кое-что сделать. Если ты и ребята нам поможете, шансы на успех значительно возрастут. А когда Лизонька окажется на свободе, она наверняка подскажет, как избавиться от чудовища, или даже сама прогонит его. Честное слово, она способна на очень многое…

У слушавших меня парней были такие скептические лица, что я с каждым словом все больше терял уверенность, чувствуя себя всеобщим посмешищем.

– Иными словами, эта девчонка – ведьмочка? – уточнила Катька.

– Вроде того. Раньше она была ученицей одной могущественной колдуньи, а потом… В общем, она наверняка знает, как снять порчу.

Катька облокотилась на калитку нашего дома, задумалась. «Разбойнички» переминались с ноги на ногу, роняли в пыль капли растаявшего мороженого и наблюдали за своим атаманом.

– Знаете, ребята, я раньше не верила в чудеса, даже в детстве сказки не любила. И вдруг оказалось, рядом со мной происходит столько невероятного, необъяснимого. Если бы не этот убийца со скользкими щупальцами, я бы только радовалась – в нашем городке жизнь такая спокойная и размеренная, что просто необходимо как-то растормошить это сонное болото. Привидения и ведьмы вполне подходят для такой работенки. Пожалуй, я помогу вашей маленькой колдунье. Это хотя бы интересно. Это приключение. И вообще, я хочу чудес, какими бы опасными они ни оказались! Вы со мной, орлы-разбойнички?

Ребята согласно закивали головами, Катька резко настежь распахнула калитку, и мы двинулись вперед, навстречу неведомому.

Саша здорово поработала в своей комнатушке! По правде говоря, она просто преобразила обшарпанную конуру, превратив ее в настоящий колдовской храм. Неугомонная сестренка затянула стены белыми простынями, укрепила на потолке указывавшую на стороны света картонную звезду, нарисовала на полу большой магический круг, воспользовавшись краской для оконных рам. Повсюду горели свечи, а в центре круга стоял небольшой, покрытый тканью столик, на котором находились переплетенная в черный бархат книга, чаша и прочие магические приспособления. Дверь чулана скрывала еще одна простыня, и возле этого таинственного прохода горело больше всего свечей, которые в отличие от остальных были не белыми, а красными. Зрелище произвело на меня такое сильное впечатление, что я не сразу заметил сидевшую в уголке комнаты Сашу. Облаченная в белый балахон сестра, не обращая ни на кого внимания, сжигала на пламени свечи ароматные порошки и тихонько бормотала непонятные зарифмованные слова. Под потолком уже плавали клубы сладковатого, дурманящего дыма.

– Э-э… послушайте… Не знаю, что вы затеяли, но лучше потушите эти свечи, – растолкав теснившихся у дверей ребят, Антон вышел на середину комнаты. – Хотя мама с папой недолюбливают наш дом, но это еще не повод его поджигать.

– Не бойся, дом никогда не позволит себя поджечь, – наконец-то подняла глаза Саша. Взгляд у нее был туманный и отсутствующий. – Сосредоточься на главном и не думай о пустяках.

– Как скажешь, – неожиданно легко согласился Антон. – Ты здесь хозяйка.

Похоже, с моим двоюродным братом происходило что-то странное: обычно он любил поспорить и никогда бы не позволил девчонке командовать им. Желая разрядить атмосферу, я похвалил сестренку за усердие и поинтересовался, где она раздобыла всю эту уйму свечей и прочее колдовское барахло.

– На чердаке. Лизонька сказала, где можно найти все необходимое.

– Ни фига себе! – стряхнул странное смирение Антон. – Я там с детства каждый уголок знаю и никогда ничего такого не находил.

– Тайны открываются посвященным. – Александра поднялась, подошла к столику и впервые в упор посмотрела на всех нас. – Хорошо, что ты привел ребят, Мишка. Это отличная идея, Лизонька будет довольна.

Тем временем скрывавшаяся за спинами парней низкорослая Катька сумела пробиться вперед и с любопытством рассматривала необычно обставленную комнату:

– Супер! Как в кино. Неужели все это сработает?!

– Ты? – нахмурилась Александра.

– Вроде бы.

– Уходи. Лизонька не захочет видеть тебя. Тот, кто отмечен, не может быть с нами.

– Отмечен? – возмущенная и злая Катька посмотрела на меня. – Ты специально это подстроил? Ты заодно со своей чокнутой сестрицей?

– Катька, честное слово, я…

– Довольно. – Саша подняла руку, призывая к молчанию. – Ступай прочь, Екатерина, ты злая и гадкая.

– Ну и пожалуйста… – атаманша развернулась на каблуках и оглушительно хлопнула дверью.

Мальчишки-«разбойнички» собрались было последовать за своей предводительницей, но Саша приказала им остаться. Я говорю «приказала», потому что в голосе моей сестры звучала неожиданная твердость и сила, способная подчинить волю людей.

– Встаньте в круг и возьмитесь за руки. Вы должны быть очень внимательны и ни на миг не забывать о той цели, к которой стремитесь.

– А к чему мы, собственно, стремимся? – поинтересовался Олег.

– Мы должны разрушить стену темницы. Представьте старую-старую сложенную из замшелых камней стену, а потом почувствуйте, как под вашими взглядами она рушится, обращается в прах. От вас требуется приложить все свои силы, весь жар души, сконцентрироваться и постоянно видеть этот образ. Остальное сделаю я.

– Боюсь, мы не справимся.

– У вас все получится, Олег, ведь нам помогает сама Лизонька.

Саша подошла к столику, зажгла еще пару свечей, раскрыла черную книгу и нараспев начала читать заклинание. Наблюдая за действиями сестренки, я просто диву давался, как ловко она управляется со своими колдовскими обязанностями.

– Не отвлекайся, Мишка. Я чувствую – ты не с нами. Думай, как разрушить стену. Сосредоточься, ну же!

Повинуясь Саше, я попытался представить процесс разрушения стены. Сперва мне никак не удавалось сосредоточиться, но потом нужный образ всплыл перед глазами. Я напрягся и увидел, как мой взгляд начинает плавить старые, поросшие мхом камни. Ноги сами пошли по кругу все быстрее и быстрее, огненные жгуты хлестали по стене и закручивались в ослепительный золотой смерч…

– Я призываю вас, духи стихий, обратите во прах темницу, разбейте оковы, уничтожьте заклятие! – звенел голос Александры. – Дух Огня – сожги преграды, дух Воды – размой стены, дух Воздуха – развей камни, дух Земли – поглоти прах темницы!

Я думал, что ослепну, и все же не отрываясь смотрел на круговерть огня. И вот, не выдержав бешеного напора смерча, стена вздрогнула, покрылась трещинами и раскололась на крошечные кусочки. Хоровод замедлил кружение, Саша захлопнула черную книгу, и казавшееся таким реальным наваждение исчезло без следа.

– Все… – Она бросила в огонь щепотку порошка и опустила ослабевшие руки.

Теперь, когда ко мне вернулась способность трезво мыслить, вспоминать о пережитом было неприятно и даже немного стыдно. Мы, как маленькие, поддались на провокацию, почти поверили в чудо, а оно, естественно, не состоялось.

– Шуточки закончились? – Антону трудно было скрыть свое смущение. – Я-то думал, мы вызовем какого-нибудь монстра или демона.

Саша не ответила и только прижала палец к губам, призывая к молчанию. Я напряг слух… За окном чирикали воробьи, потрескивали свечи, где-то лаяла собака.

– Ладно, Саша, потуши здесь все огни и положи на место простыни. Если мама узнает, что ты так обошлась с постельным бельем, она всем головы оторвет.

И тут только я заметил, как колышется одна из висевших на стене простыней. Та самая, за которой находился вход в чулан… Вот она дрогнула, и чья-то рука сорвала занавесь.

– Я свободна, друзья мои! Свободна! – в комнату вошла счастливая, улыбающаяся Лизонька.

Не знаю, что испытывали остальные, но меня больше всего поразила открывшаяся за спиной золотоволосой девочки картина. Вместо темного, узенького чуланчика в дверном проеме просматривалась комната, почти неотличимая от той, в которой мы все находились. Сперва я подумал, что Саша спрятала в чулане большое зеркало, но потом понял свою ошибку – в «зеркальной» комнате не было наших отражений.

– Невероятно. Так не бывает, – пробормотал Антон. – За этой стеной находится лестница и просто нет места для еще одной комнаты!

– Отныне возможно все! Я свободна, свободна! – Лизонька подбежала к Саше, обхватила ее за шею. – Я люблю вас, Сашенька, вы просто прелесть!

– Теперь вы обретете покой, Лизонька? – сестренка смахнула слезу, восторженно глядя на свою подружку. – Я все сделала правильно?

– О, да! Но думать о покое рано. В вашем мире меня ждет много дел. А теперь мы все – вы и эти замечательные мальчики – отправимся ко мне в гости. Туда… – она указала на «зеркальную» комнату. – Разрушив заклятие, вы открыли проход, и с этого чудесного мгновения мы можем сколько угодно наносить друг другу визиты!

Ребята попятились, не испытывая никакого желания отправляться в соседнюю реальность. Признаюсь, мне и самому было не по себе. Наблюдая за счастливыми девчонками, я впервые задумался, а так ли мы хорошо поступили, разрушив заклятие? Неприятности начались, когда Лора соскоблила со стены магическую печать, а теперь и вовсе не осталось преград для таинственных сил, населявших дом. Что, если, спасая Лизоньку, мы пробудили дремавшее зло и теперь нас ждут новые беды? Что, если заколдовавшая ее ведьма станет нам мстить?

– Идемте, ребята, – торопила Саша. – Я бывала там много раз, да и Мишка как-то заходил к Лизоньке в гости. Это просто другой день, только и всего. Неужели вы откажетесь от шанса посмотреть на то, как люди жили сто лет назад? Это самая настоящая экскурсия в прошлое. А потом вам ничего не стоит вернуться назад, мы же сами разрушили преграду, разделяющую миры. Идемте же, Лизонька ждет.

– Разбойники риска не боятся. – Олег решительно шагнул вперед. – Кто со мной, орлы?

Но мальчишки так и не успели принять решение – хриплый лай за дверью отвлек от происходящего. Его сменило фырканье и скрежет когтей по дереву, а потом в комнату ворвался возбужденный, с поднятой дыбом шерстью Бальт. Припав на передние лапы, он оскалился и яростно залаял на Лизоньку.

– Уберите собаку! – взвизгнула она. – Я не люблю собак! Пошел вон!

Ее слова только разозлили Бальта, он подскочил еще ближе с явным намерением разорвать на клочки необычную девчонку. Я хотел было взять его за ошейник и выставить вон из комнаты, но вид разъяренного ротвейлера не располагал к геройству.

– Я сбегаю за Странником, – спохватился Антон, – он наверняка где-то рядом.

– Постой! – Лизонька остановила рванувшегося к двери Антона. Ее голос звучал на удивление спокойно, и, похоже, крошечная золотоволосая девочка вовсе не боялась разъяренного пса. – Лучше идите со мной, бешеная тварь никогда не войдет в мой день. Там вы будете в полной безопасности.

Будто поняв слова Лизоньки, Бальт неожиданно отскочил в сторону и начал метаться по комнате, разгоняя нас всех по углам. Оказавшись загнанным на подоконник, я смог немного перевести дух и осмотреться. Вскоре я заметил в действиях собаки определенную систему. Бальт сгонял нас, как стадо овец, оттесняя от стоявшей у входа в иной мир Лизоньки. Пес не смел приблизиться к ней вплотную, но стоило ему только посмотреть на хрупкую девочку в старомодном платье, как в круглых собачьих глазах вспыхивала неукротимая ярость. Бегая по комнате, Бальт опрокинул много зажженных свечей, но, как ни странно, все они мгновенно гасли сами собой, едва их огоньки приближались к полу.

– Он что, взбесился? – спросил запрыгнувший на подоконник Вовка.

– Не знаю, – я пожал плечами, прикидывая, можно ли выбраться из комнаты через окно.

Тем временем Бальт согнал всех ребят к окну и теперь пытался «пригнать» к нам Александру. Однако сестра стояла слишком близко к Лизоньке, а пес не смел подойти к золотоволосой малышке.

– Вы все злые и гадкие, – скривила губки Лизонька. – Я не хочу дружить с такими плохими мальчиками. Идемте, Сашенька, они недостойны нашего внимания.

Девчонки взялись за руки и шагнули в «зеркальную» комнату. Саша обернулась:

– Здесь так здорово, Мишка! Заходи, когда сможешь. До встречи, ребята! – и, помахав рукой, скрылась в недрах стоявшего в иной реальности дома.

– Бальт, негодник, что случилось?

Дверь распахнулась, и на пороге комнаты появился Странник. Я только на миг отвел взгляд от дверного проема, за которым скрылась Саша, а когда вновь посмотрел в этом направлении, увидел узенький, темный, ничем не примечательный чулан.

– Он вас напугал? Эй, ребята, очнитесь, жизнь продолжается, – пытался растормошить нас Странник, но никто не реагировал на его слова, вновь и вновь переживая невероятное исчезновение девчонок.

– Не сердитесь на Бальта, он почти щенок. Вчера его так расстроило мое долгое отсутствие, что он готов был даже прийти в этот дом, лишь бы не расставаться со мной. Видимо, нервы не выдержали.

– Дело не в Бальте, – тихо откликнулся Антон. – Мне кажется, он спас нас, помешав отправиться в гости к призраку. Иначе все бы мы оказались за этой стеной, или в стене, или вообще черт знает где, может быть, даже в загробном мире. А Саша ушла…

– Что случилось?! Куда ушла Александра?! Откуда эти свечи?! – ворвавшись в комнату, Лора обрушила на наши головы град вопросов, пытаясь понять, что же произошло на самом деле. – Вы вызывали духов? Почему вы молчите? Почему такие бледные? Где Саша?!

– Она ушла в гости к Лизоньке. Помнишь, однажды я уже рассказывал о ее странной подружке. Она…

– Никакой Лизоньки не существует! – отрезала Лора. – Это детские фантазии.

– Еще как существует! – В комнату вошла Катька-разбойница, которая, оказывается, так и не покинула наш дом. – Отвратительная девчонка, строит из себя недотрогу.

– Довольно! – Лора сжала виски руками и закрыла глаза. – Больше я никогда никуда с вами не поеду! Я не хочу отвечать за ваши дурацкие розыгрыши! Последний раз спрашиваю, где Саша!

Еще немного и сестра накинулась бы на меня с кулаками, но Странник успокоил ее и заставил выслушать мой абсолютно неправдоподобный отчет о последних событиях. Сам он слушал очень внимательно, и его худощавое лицо становилось все мрачнее и мрачнее:

– Похоже, здесь дело не только в иллюзиях, – подытожил он и, отозвав Бальта, первым вышел из комнаты.

– Лизонька – жертва живущей на третьем этаже колдуньи – это совершенно ясно! – для убедительности я даже хлопнул ладонью по столу. – Сто лет назад ведьма погубила девчонку, а сама живет и поныне, да еще каждое утро получает завтрак на подносике! Да, мне и самому не очень нравится Лизонька, но мы просто обязаны были ей помочь, вырвать из этого замкнутого круга. Опасно другое – что, если ведьма надумает отомстить нам?

– Ведьмы, призраки, остановившееся время… Подумай, о чем ты говоришь, Мишка! – воскликнула Лора, нервно протирая абсолютно сухую тарелку. – Исчезла наша с тобой сестра, а ты вместо того, чтобы сознаться, где она находится, рассказываешь нелепые сказки.

– Нелепые? Помнишь, как ты восхищалась историей о поезде, который уносит нас из прошлого в будущее? Представь, что Лизонькин паровоз ездит по кругу, как детская игрушка.

– Не путай вымысел и реальность.

– «Эта девочка гадкая, эта собачка злая», – передразнила Лизоньку Катька-разбойница. – А сама-то… Зря вы ей помогали.

– Никогда не думал, что увижу такое собственными глазами, – задумчиво произнес Олег. – Неужели рядом, вместе с нами существуют другие миры?

Собравшись в кухне у обеденного стола, мы оживленно обсуждали случившееся. В принципе это был нескончаемый разговор. Слушая ребят, я все еще надеялся, что дверь вот-вот распахнется и на пороге появится вернувшаяся из путешествия Саша, но время шло, а сестренка явно не собиралась идти домой. Возможно, старая ведьма просто преградила ей дорогу назад.

– Бальт не злится по пустякам, – неожиданно проговорил молчавший до сих пор Странник. – Лизонька ему не понравилась, а с его мнением следует считаться.

– Разве можно советоваться с собакой?

– А почему бы и нет, Олег? До сих пор у меня не было повода поступать иначе.

– Лично мне пора домой. Сами разбирайтесь со своими проблемами. – Вовка поднялся со стула, бросил в рот очередную конфетку. – И остальным советую. Катька, Олег, вы пойдете?

– Как?! После того, что здесь произошло? – удивилась атаманша. – Это же наш шанс оттянуться по полной программе! Ужасы и кошмары, риск и смертельные опасности, колдуны и демоны – разве можно пропустить такой аттракцион? Нет, ребята, я хочу стать настоящей охотницей за привидениями.

Увы, Катька оказалась права – то, что произошло дальше, невозможно было представить в самом кошмарном, мучительном сне. Простившись, Вовка, а следом за ним и Олег направились к двери, но, не сделав и пары шагов, внезапно рухнули на пол, сбитые с ног сильнейшим толчком. В первый момент никто даже не успел испугаться, а потом потолок и стены зашатались с жутким скрипом, раздались душераздирающие стоны, и дом неожиданно погрузился в непроглядную темноту. Испуганно взвизгнули девчонки, и в доме воцарилась зловещая тишина. Только спустя несколько минут, когда мы сообразили, что все еще живы, во мраке зазвучали испуганные голоса:

– Что случилось?

– Это землетрясение?

– Я, кажется, ослеп!

– Где выключатель?

– Ты что-нибудь видишь?

– Почему так темно, ребята?

Никто из нас не мог понять, почему мы оказались в полной темноте – до заката было еще далеко, а солнечного затмения в наших краях не предвиделось. Потом я подумал, что ослеп, и от этой мысли мне стало жутко по-настоящему.

– Это ты, Мишка? – чьи-то пальцы схватили меня за руку.

– Кажется. Антон?

– Угадал. Мы что, ослепли?

– Не знаю. Может быть, под землю провалились.

– Включите свет, скорее! – испуганно крикнула Лора, а потом раздалось приглушенное рычание Бальта.

– Оно здесь! – взвизгнула Катька. – Оно пришло за мной! Дотронулось до ноги…

– Тихо! Не паниковать, – прервал Катькины вопли Странник. – Оставайтесь на своих местах, сейчас во всем разберемся. А ты, Катерина, кажется, хотела приключений? Впредь советую быть поосторожней со своими желаниями.

Невозмутимый тон Странника успокаивал. «Хорошо, когда в такой ситуации кто-то берет на себя всю ответственность и руководит более слабыми, – подумал я, прислушиваясь к тому, что происходило на кухне. – Так намного спокойней и почти не страшно». Легкие шаги сменил щелчок выключателя, и мы зажмурились от показавшегося ослепительным света.

– Ура! Я вижу! Все в порядке! – захлопал в ладоши Олег, но его радость, похоже, была преждевременной…

Осмотревшись, мы обнаружили, что в помещении больше нет окна! Это было невероятно, но вместо него находилась оклеенная старой клеенкой стенка. Создавалось впечатление, что кухня никогда, с первого дня постройки, не имела окон.

– Это иллюзия, – пробормотал Странник, а потом с силой ударил по тому месту, где недавно располагалось окно. – Я не верю в иллюзии!

Однако уверенность ему ничуть не помогла. Странник до крови разбил кулак, а стена по-прежнему выглядела абсолютно реально, явно не собираясь превращаться в туман.

– Но выход еще остался! – недолго думая, Катька распахнула дверь и ринулась в коридор.

У темного, растянувшегося на десятки метров коридора не просматривалось ни начала, ни конца. Заколдованный дом превратился в огромную ловушку, его темные закоулки таили угрозу, и, возможно, за первым же поворотом нас поджидала смертельная опасность.

– Отсюда нелегко выбраться, но покорно ждать своей участи, не двигаясь с места, тоже не лучший вариант. Попробуем отыскать выход. – Взяв Бальта на поводок, Странник выглянул в коридор. – Боюсь, без фонаря нам не обойтись.

– Я сейчас. – Антон рванул в глубь кухни и вынул из буфета карманный фонарик. – Папа хранит его под рукой на случай неполадок с электричеством.

– Отлично. Держитесь все вместе и не отставайте.

Путешествие началось. Осторожно, вздрагивая от каждого шороха, мы двинулись вперед. Бальт шел, прижимаясь к ноге хозяина, и шерсть на загривке пса стояла дыбом. Кажется, и наши волосы готовы были шевелиться от ужаса. Фонарик отбрасывал на сырые, заплесневелые стены бледное пятно света. Оно слегка подрагивало, выдавая страх державшего фонарь Странника. В преобразившемся доме коридор стал намного длиннее обычного и к тому же несколько раз поворачивал в сторону. Выглядывая из-за поворотов, я все время ожидал встречи с чем-то ужасным и мысленно ругал накликавшую неприятности Катьку. Наконец мы вышли в залитый водой холл. Если не считать этого потопа, он выглядел вполне обычно, и главное – ведущая в маленькую прихожую дверь находилась на своем месте.

– Еще шаг, и мы на свободе, – обрадовался Антон.

– Подожди. Посмотрите на Бальта – здесь что-то не так.

Пес прижал уши, оскалился, с испугом и ненавистью глядя в сторону входной двери. Вот он попятился, зарычал и с силой потянул Странника в сторону.

– Это ловушка. Говорят, собаки могут видеть то, что недоступно людям, – привидений, злых духов, двойников. Похоже, так оно и есть. Куда нам идти, Бальт? Мы хотим выбраться отсюда.

Пес обрадованно взвизгнул, развернулся и, натянув поводок, ринулся к лестнице.

– Бред какой-то! Как можно верить собаке! Выход в двух шагах, а он тянет нас в недра этого чертова дома! – воскликнул Вовка. – Давайте откроем эту дверь.

– Ты можешь идти куда хочешь, но за последствия я не отвечаю.

Вовка немного повозмущался, но потом все же пошел за остальными, нехотя поднимаясь по скрипучим ступеням лестницы. На втором этаже Странник остановился:

– Наши неприятности наверняка связаны с магическим обрядом, в котором вы участвовали. Может быть, мы кое-что разузнаем, обследовав комнату Александры. Ты не возражаешь, Бальт?

Бальт не возражал, и мы направились к спальне моей сестренки. Комната почти не изменилась – повсюду лежали погасшие свечи, белели простыни на стенах, и только отсутствие окна напоминало, что вся наша компания находится в заколдованном доме. Странник осмотрел чулан, извлек оттуда покалеченную куклу:

– Старая игрушка, ей лет сто, не меньше. Вы нашли ее здесь?

– Да. А еще там был чемодан с каким-то барахлом, – отозвался я. – Девчоночий альбом, тряпки и все такое.

– Вот он, – Лора вытащила задвинутый в дальний угол комнаты чемоданчик, открыла его, а потом с отвращением оттолкнула в сторону. – Детей нельзя оставлять без присмотра! Кто бы мог подумать, что моя сестра способна на такие гадости!

Все склонились над чемоданчиком, желая узнать, что же вызвало гнев Лоры. Поверх кружевных платочков там лежали две самодельные, в ладонь величиной, куклы. В том, что их смастерила Саша, можно было не сомневаться – сестренка любила лепить из пластилина, ее игрушки попадали на школьные выставки, и я хорошо знал ее стиль. На груди одной из фигурок красовалась надпись «Катька-разбойница», а в ее руку была воткнута длинная штопальная игла. Вторую куклу звали «дядя Павел», и ее бок пронзала еще одна иголка.

– Так вот кто во всем виноват! – возмутилась Катька. – Это она натравила на меня чудовище со скользкими шупальцами. Мишка, твоя сестра – ведьма! У вас в семье одни ведьмы!

Катька готова была броситься в драку. Я невольно отступил за спину Странника, пытаясь сосредоточиться и точнее сформулировать пришедшую на ум мысль.

– Лизонька… – От этого имени воздух в комнате дрогнул, тоскливый стон заставил похолодеть от ужаса. – Лизонька надоумила Сашу сделать это! Однажды она сказала, что не любит Катьку, которая якобы ее обижает, а потом была очень недовольна, что дядя Павел затеял ремонт. Начинает складываться впечатление, что сама Лизонька весьма гадкая и злая особа.

– Надо же, дошло! – Катька с раздражением оттолкнула валявшиеся под ногами свечи. – Теперь она всех убьет.

– Убьет? – переспросил Олег.

– Именно. Ее подручные две ночи подряд душили меня во сне, но моим словам никто не верил. Посмотрим, что вы скажете теперь.

– Больше никто не нарушит твой сон. – Странник взял в руки фигурки и одну за другой выдернул из них обе иглы.

– Ох! – Катька даже присела от боли, прижав к груди свою загипсованную руку, а потом неожиданно выпрямилась, улыбнулась. – Смотрите-ка – полегчало! Все это время у меня на душе кошки скребли и тяжесть была невыносимая, а теперь никакой тоски, и даже рука почти не болит. Магия…

– Что ж – мы не зря потратили время. Однако до спасения еще далеко. Вся надежда на Бальта. Идемте.

Странник направился к двери. Я обернулся, почувствовав затылком тяжелый взгляд – из темноты за нами пристально следила безглазая кукла…

Незабудку голубую ангел с неба уронил…

Мы покидали Сашину комнату в полной уверенности, что вновь окажемся в коридоре, а теперь, растерянные и недоумевающие, стояли посреди совершенно незнакомого помещения. Антон попытался вернуться назад, но вместо спальни моей сестренки обнаружил за дверью винтовую лестницу со сломанными ступенями. Где-то вдали звучал серебряный смех Лизоньки, под ногами угрожающе скрипели подгнившие половицы…

– Скажите, что я сплю, – в глазах Лоры блестели слезы. – Неужели мы никогда не проснемся?

– Покажи, куда нам идти, Бальт, – попросил Странник.

Пес насторожился, шумно вдохнул воздух, а потом потащил к малоприметной дверке в углу зала. За ней находился длинный коридор со множеством чуть приоткрытых дверей. Бальт решительно пошел вперед. Вода с тихим журчанием стекала по стенке и скапливалась на полу, превращаясь в мутные зловонные лужи. Казалось, дом медленно погружается в бездонное холодное, как смерть, болото. Я шел последним, то и дело оборачивался, опасаясь нападения сзади. Внезапно что-то холодное скользнуло по моей щеке, просвистело в воздухе, а потом тихонько скрипнула одна из приоткрытых дверей.

– Ты видела?

– Вроде бы… – шагавшая передо мной Катька остановилась, осторожно заглянула в комнату. – Кажется, это монстр из моих кошмаров. Он скрылся там.

– Идем дальше, иначе отстанем от остальных.

– Постой, я хочу получше рассмотреть его. Теперь, когда Странник вытащил иголку из куклы, я никого не боюсь. То есть, конечно, боюсь, но все равно мне жутко интересно. Давай посмотрим, куда убежало чудовище.

Бальт уводил ребят все дальше, и, честно говоря, я ни на секунду не хотел задерживаться в этом скользком, пропахшем гнилью и плесенью коридоре:

– Сейчас не время для геройства.

– Не мешай! – Катька сбросила с плеча мою руку. – Все под контролем. Я только краем глаза посмотрю, что там происходит, а потом догоню вас.

Далеко впереди метался по стенам тусклый луч фонарика. Медлить было нельзя. Оставив атаманшу у двери, я со всех ног бросился догонять ребят.

– Мишка, где ты пропадал? – сестра крепко ухватила меня за руку. – Лучше посмотри, куда нас привел Бальт.

Пес не обманул наших надежд. Только теперь я заметил, что стою на площадке второго этажа, там, где раньше находилось застекленное витражом окно. Бальт энергично завилял обрубком хвоста, обнюхал ступени и потянул державшего поводок Странника на третий этаж. И тут в воздухе зазвенел отчетливый, полный ужаса вопль.

– Это Катька! – Я торопливо рассказал остальным о том, как расстался с жаждавшей приключений атаманшей.

– Что будем делать? – уныло спросил Антон.

– Мы должны найти ее, – отозвался Олег, – Катька – наш атаман, а проще говоря – подруга с детского сада.

– Надо спасать себя! Кто не успел, тот опоздал, а Катька всегда нарывалась на неприятности. – Вовка демонстративно отошел в сторону, оперся на перила лестницы. – Это типичная западня. Как только мы вернемся в коридор, все опять запутается и нам больше не удастся отыскать верную дорогу. Лично я сейчас спущусь по лестнице, открою дверь и выйду из дома, а вы продолжайте сходить с ума, играя в собак-поводырей и спасая глупых девчонок. Счастливо оставаться!

Вовка торопливо спустился в темный, залитый водой холл, пересек его, открыл дверь, ведущую в прихожую, шагнул в темноту… Когда его шаги стихли, дом погрузился в полное безмолвие. Я долго смотрел вслед Вовке и думал, что, возможно, этот парень прав, а мы совершаем непростительную ошибку.

– Давайте только заглянем в эту дверь. Что, если Катька совсем близко и нам не придется плутать по лабиринту, – прервал молчание Олег. – Пожалуйста.

К великому недовольству упиравшегося Бальта, мы вернулись в коридор, и я указал на дверь, за которой исчезла Катька. Странник распахнул створку и направил в дверной проем луч фонарика. Это была большая пустая комната, стены которой уродовали отвратительные, покрытые плесенью лохмотья обоев. В ее дальнем конце находилась еще одна приоткрытая дверь.

– Главное – не терять друг друга из поля зрения. – Странник передал Лоре поводок. – Держи собаку, а я подойду к той двери и посмотрю, что находится в соседней комнате.

– Не надо, Странник…

Но он не слушал, осторожно переступил через порог и двинулся вперед по мокрому дощатому полу. Мы, не отрываясь, следили за каждым движением Странника. Вот он пересек комнату, приоткрыл дверь и заглянул в соседнее помещение:

– Катя!

– По-мо-ги-те… – донесся до нас еле слышный голос.

– Там никого нет, но за этой комнатой находится еще одна, и кажется, в ней есть кто-то живой, хотя я и не уверен. За вами выбор – идти туда или нет.

– Если он уйдет, то мы можем потерять его навсегда, а если идти вперед всем вместе, то мы вновь заблудимся в лабиринте, – рассуждала вслух Лора. – Скажи, а как бы поступил ты?

– Разум подсказывает – дом подстроил нам ловушку и, спасая Катю, мы скорее всего погибнем. Совесть говорит: надо помочь попавшему в беду человеку. Оба решения верны, но каждое имеет свои недостатки.

– Это не ответ, Странник.

– Мне все равно. Решайте сами, а я присоединяюсь к большинству.

Спор получился коротким, но жарким. Лора настаивала на том, что обязана заботиться о младшем брате и потому не может рисковать понапрасну, Олег просил спасти Катьку, Антон признался, что не хочет расстраивать своей преждевременной кончиной родителей, но все же готов заглянуть еще в одну комнату, а я молчал, пытаясь понять, как должен поступить. Мы были мало знакомы с Катькой, но мне очень не хотелось бросать ее на произвол судьбы, и в то же время…

– Твой голос может стать решающим, Мишка. – Странник направил на меня фонарь. – Время не ждет.

– Будь что будет – еще одна комната. Если Катьки там нет, будем спасаться сами.

Сказав так, я пересек комнату и приблизился к Страннику. Следом подошли Олег и Антон, а потом и недовольные Лора с Бальтом на поводке. Оказавшись в этой отвратительной мрачной комнате, я пожалел о своем решении, но отступать было уже поздно. Странник, а за ним все остальные прошли через смежную с первой комнатушку, и нетерпеливый Олег распахнул следующую дверь.

– Помогите… – Катька сидела у дальней стены большого зала и плакала, размазывая по лицу слезы и грязь. – Кто-нибудь, придите ко мне…

– Катька! – окликнули ее сразу несколько голосов, и обрадованная разбойница бросилась нам навстречу.

Потрепав по холке крутившегося у ног Бальта, Странник забрал у Лоры поводок и повел нас к выходу. Вопреки мрачным ожиданиям, мы без проблем преодолели все три комнаты и вышли в коридор. Спасительная лестница была совсем рядом, у всех в нашей компании резко улучшилось настроение, мы почти бежали вперед, и тут развязался шнурок моей кроссовки. Отстав от остальных, я присел на корточки и начал возиться с обувью…

Обшарпанные комнаты без окон, коридоры, лестницы, лужи под ногами, странная светящаяся плесень на стенах, сырость, сумрак, и вновь комнаты, комнаты, комнаты… Я не помнил, как оказался в этом отвратительном лабиринте, не представлял, куда исчезли мои друзья, я просто бесцельно брел вперед, чувствуя, что постепенно начинаю сходить с ума. Из дома не было выхода, и рано или поздно мне предстояло сгнить, без сил упав на скользкий пол одной из комнат… Иногда казалось, что кто-то идет рядом со мной, вдали звенит тихий серебряный смех маленькой девочки, но потом звуки исчезали, и пришедшая на смену тишина потихоньку убивала мою душу.

– Лизонька, я знаю, это вы во всем виноваты! Так идите сюда, покажите свое настоящее лицо!

Ответа не последовало, но вскоре мне показалось, что стены дома колышутся и под обоями, как под кожей, перекатываются комки мышц. Коридор, в котором я находился, начал сужаться – его разбухшие скользкие стены хотели задушить, расплющить меня. Оставалось надеяться только на быстроту ног, но бегство не принесло спасения. Едва я вырвался из смертоносного прохода, как почувствовал, что проваливаюсь в трясину, по колено завязнув в таком прочном на вид деревянном полу.

– Лора! Странник! Помогите!

Никто не мог услышать мои крики, прийти на помощь, только из темноты за происходящим наблюдали сотни глаз заколдованного дома. В изнеможении я облокотился на стену, и она тотчас же намертво зажала правую руку. Боль в запястье прошла очень быстро, но я почувствовал, как чудовище пьет мою кровь…

– Жаль, что вы, Миша, оказались нехорошим мальчиком. Сперва вы мне очень, очень понравились.

Вышедшее из соседней стены существо мало походило на хорошенькую Сашину подружку, скорее напоминая страшную утопленницу с распухшим синим лицом. Из перекошенного рта Лизоньки торчали гнилые зубы, а в глазах мерцали искорки дьявольского пламени.

– Почему вы убиваете нас, Лизонька? – превозмогая ужас, спросил я.

– Вы не захотели дружить со мной, а теперь я буду играть с вами, как кошка с мышью. Кровь и душа – моя пища.

– Да кто же вы, наконец?!

– Я – все. Все, что здесь есть. Вы освободили меня.

Чудовище приблизилось, сжало мою бедную голову мертвыми посиневшими руками, посмотрело в глаза и оскалилось с явным намерением впиться в горло своими омерзительными клыками…

– Мишка! Нашелся! Вот ты где…

Наваждение сгинуло. Кажется, я находился в том самом зале, где мы недавно обнаружили Катьку-разбойницу.

– Бальт – такой умница, такой умница, это он привел нас к тебе! – восторженно тараторила Лора. – Я бы не выдержала, если бы ты исчез вслед за Александрой. Тебе привиделся кошмар?

– Вроде того, – немного переведя дух, я попытался подняться, но почувствовал, что на ноге лежит какой-то тяжелый предмет. Душу вновь охватила тревога, бешено забилось сердце. – Посветите сюда…

Бледный неровный свет упал на лежавшее в углу нечто. В первый момент я подумал, что вижу груду тряпья.

– Ой!! – дружно взвизгнули девчонки, а меня будто подбросила пружина, далеко оттолкнув от страшной находки.

Вовка лежал неподвижно, в неестественной, не свойственной живым позе. Странник наклонился над ним, пытаясь нащупать пульс:

– Парень мертв. Из него высосали всю кровь, до последней капли. Видите эти маленькие ранки на шее и запястьях?

Прежде мне никогда не доводилось видеть мертвецов, а если учесть, что мы совсем недавно разговаривали с Вовкой, он был совершенно живым и вовсе не собирался умирать, то… Короче, я просто не мог понять, что испытываю, глядя на безжизненное тело. Страх, неверие, жалость, удивление – все эти чувства смешались, превратившись в упругий комок, застрявший где-то в горле.

– Это несправедливо, – Катька шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы.

– Сейчас мы ничем ему не поможем. – Странник поднялся, взял Лору за руку. – Дом преследует одиночек, необходимо держаться вместе. Идемте.

Мы взялись за руки и вереницей, будто первоклашки у новогодней елки, двинулись сквозь мрачные, пронизанные сыростью комнаты. Страх не отпускал ни на секунду, перед глазами стояло мертвое, бескровное лицо Вовки, но надо было идти вперед и ни при каких обстоятельствах не разжимать сомкнутых ладоней.

Бальт напряженно всматривался в темноту, вот он зарычал, демонстрируя клыки, а потом резко потянул хозяина к большой двустворчатой двери в конце коридора. Странник распахнул ее, и мы совершенно неожиданно оказались на лестничной площадке второго этажа.

– Молодец, собачка! – захлопала в ладоши Катя, но далеко не все из нашей компании разделяли ее оптимизм.

– Временная передышка, – уныло откликнулась Лора. – То, что на первом этаже нас ожидает смерть, мы уже поняли на примере Вовки. Скорее всего и наверху нас ждут самые отвратительные сюрпризы. Отсюда не выбраться.

– Нельзя терять надежду, Лора. У нас есть Бальт, он позволяет нам избегать опасных мест, а если у этого дома все же имеется выход, пес его непременно найдет.

– На третьем этаже – логово старой ведьмы, – напомнил я Страннику, все больше раздражаясь от его спокойного, уверенного тона. – Половина неприятностей в этом доме происходила только от того, что я пытался проникнуть к старухе. Вы обвиняете во всем Лизоньку, забывая об этой ожившей мумии. Наверняка они сообщники, вместе наводят на людей порчу и пугают отвратительными иллюзиями. Собака не знает, куда надо идти, она просто мечется по дому, а мы, как дураки, ходим за ней следом. Теперь песик ведет нас прямиком в пасть ведьмы.

– Возможно, он считает, что необходимо с ней встретиться.

– Глупости! Собака не может думать, считать и иметь собственное мнение! Ведьма нас убьет!

– А здесь мы выживем? – На губах Странника играла таинственная полуулыбка. – Впрочем, каждый волен выбирать свой путь…

Он первым начал подниматься по скрипучим ступеням старой лестницы, а мы – кто с надеждой, кто с ужасом последовали за ним. Колдовское наваждение мало затронуло третий этаж, и, если не считать отсутствия окон, помещения выглядели очень обыденно. Здесь не было сырости, светящейся плесени и выползающих из стен щупалец. Миновав коридорчик, Странник подошел к комнате ведьмы, постучал по выкрашенной белой масляной краской двери.

– Входите, – откликнулся женский голос, – открыто.

Свет ослеплял. Казалось, на нас направлены сотни прожекторов, и только когда глаза привыкли к яркому освещению, я понял, что вижу лучи заходящего солнца. У распахнутого настежь окна в старом кресле сидела ведьма, подставив лицо потокам золотого сияния. Старуха открыла глаза, опалив нас огненным взором.

– Ключи иссякли, когда пришло зло, иссякнет жизнь, когда оно вернется, – я невольно отступил назад, а старуха чуть заметно усмехнулась и, помолчав, заговорила снова: – Я пыталась предупредить вас, но силы не равны, он не позволил мне сделать это. Зло вернулось. Оно дремало долгие годы, но вы разбудили его. Этот дом – порождение тьмы. Он питается человеческой кровью и губит души. Он высасывает все: добро, любовь, надежду, свет души, а потом выбрасывает опустошенную, ставшую ненужной оболочку…

– Что с моей сестрой? Скажите, умоляю. Ее можно спасти?

Старуха не обратила внимания на Лору. Ведьме нелегко было говорить, слова давались ей с трудом, но она упорно продолжала бормотать:

– Вы узнаете все, но позже, это время еще не пришло. Всю жизнь, сколько хватало сил, я противостояла чудовищу, пытаясь остановить его. Я и страж и пленница этого дома. Он – моя судьба. На борьбу ушли все силы, он побеждает. Но я еще могу спасти вас.

– А Сашу? – чуть слышно спросила Лора, понимая, что ей не ответят.

Старуха подняла голову. Ее взгляд скользнул по нашим лицам и, казалось, оставил на них обжигающий след.

– Ты?.. Я узнала тебя, – высохшая ладонь указала на Странника. – Подойди ближе.

На его лице отразилось недоумение. Он подошел к старухе, повинуясь ее воле, опустился на колени. Их взгляды пересеклись.

– Ты можешь предотвратить беду и вернуть покой, – голос старухи дрожал, становился все тише. – Ты не спасешь мертвых, но оградишь от зла живых. Если только пожелаешь…

– Но я не знаю, как это сделать. Научите меня.

– Я отдам тебе последние капли жизни, я отдам свои знания и память. Если ты пожелаешь, то сможешь воспользоваться ими и смирить буйство темных сил. Примешь ли ты этот дар?

– Да.

Странник склонил голову. Сухая старушечья рука легла на его лоб. Старуха пробормотала непонятные слова, и ее лицо озарило яркое, голубоватое сияние. Необычная сцена продлилась всего несколько секунд, а потом оба ее участника потеряли сознание. Старуха откинулась на спинку кресла, Странник, потеряв равновесие, неловко упал на пол. Бальт взвизгнул, бросился к своему хозяину, начал лизать лицо.

– Все в норме, Бальт, все хорошо… – Странник медленно подошел к окну. – Если в ближайшие четверть часа мы не покинем дом, всем конец.

– Что ты чувствуешь? – Лора взяла его за руку. – Каково это – переживать чужие воспоминания?

– Я точно знаю, что пора убираться отсюда, а дом можно покинуть только через это окно. Об остальном будем думать позже.

– Лично я не умею ползать по стенам и прыгать из окон, – возразила Лора. – В моем возрасте это просто не солидно. Нельзя ли найти другой выход?

– Преодолеть магию дома нелегко. Эта женщина, – Странник указал на дремавшую в кресле старуху, – потратила все силы для того, чтобы открыть путь к свободе. Когда энергия ее заклинания иссякнет, ловушка захлопнется и мы умрем.

Перегнувшись через подоконник, я выглянул на улицу. За кронами старых яблонь виднелся уголок пустыря. Там играли в «резиночку» несколько девчонок, возле них с заливистым лаем бегала маленькая дворняжка, мужчина в кожаной куртке возился со своим мотоциклом… Там была жизнь и удивительно свежий опьяняющий воздух.

– Смотрите, она умерла, – отвлек от созерцания недоступной свободы голос Олега.

Лора, Катька, а следом и все остальные подошли к неподвижно сидевшей в кресле старухе. Ее немигающие глаза смотрели на заходящее солнце, рука, как плеть, свешивалась с подлокотника.

– Время не ждет, – отвлек от печального зрелища голос Странника. – Поспешим.

Я вновь выглянул в окно, но на этот раз не стал озираться по сторонам, а попытался прикинуть, как можно выбраться из смертельной ловушки. Вообще-то мне всегда нравились квартиры с высокими потолками, но на этот раз оставалось только сожалеть, что сто лет назад дома строили совсем не так, как сейчас. Высота этажей приводила в замешательство и уныние. Задачу немного облегчало то, что сперва нам следовало спуститься на расположенную под окном крышу веранды, но и до нее было примерно метров пять отвесной стены. А потом я вспомнил о Бальте и сломанной Катькиной руке…

– Здесь три метра, – сообщил Странник, разматывая поводок. Закрепив конец ремня на оконной раме, он выглянул наружу. – Попытайтесь, насколько удастся, сползти по ремню вниз, а потом прыгайте на крышу веранды. Антон, Олег, вы идете первыми, будете подстраховывать девушек.

Парни довольно ловко, один за другим преодолели отвесную стену и спрыгнули на покрытую ржавым железом крышу веранды. Кровля загромыхала под их ногами, дрогнула, ребята едва не потеряли равновесие, но все же сумели устоять на ее чуть покатой поверхности.

– Теперь Лора.

– Только после Мишки. Я отвечаю за его безопасность.

За дверью прошелестели легкие шаги, раздался смех:

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, по-лю-бил, по-лю-бил…

– Быстро! – Подхватив Лору на руки, Странник усадил ее на окно. – Мы все уйдем отсюда, обещаю.

Сестра перекинула ноги через подоконник, с испугом посмотрела вниз, а потом, уцепившись за поводок, начала спуск. Ее ладони скользнули по брезентовому ремню, она взвизгнула и благополучно приземлилась в руки поджидавших ее на крыше мальчишек.

Ручка двери дрогнула – кто-то настойчиво пытался открыть снаружи. Мертвая старуха в кресле шевельнула рукой, яростно залаял Бальт, а окно на миг покрылось рябью, будто его начала затягивать очень тонкая темная пленка.

– Мишка, не смотри по сторонам! – Странник подтолкнул меня вперед. – Все будет хорошо.

Подробности спуска прошли мимо моего сознания. Я скользнул вниз, почувствовал болезненный удар по ногам, услышал громыхание железной кровли, увидел подхвативших меня под локти ребят, а потом, немного отдышавшись, посмотрел наверх. Положение оставшихся в доме Странника, Катьки и Бальта было почти безнадежным – вряд ли раненая девчонка и собака смогли бы спуститься вниз, а Странник, похоже, не думал их бросать. Пока мы гадали, что будет дальше, он отвязал от рамы поводок, прикрепил его к Катькиному брючному ремню. Разбойница перемахнула через подоконник, повисла в воздухе, пытаясь здоровой рукой ухватиться за ремень и принять вертикальное положение. После нескольких попыток ей это удалось, и Странник начал потихоньку спускать тяжелый груз:

– Приготовьтесь. Ловите!

Он отпустил конец поводка, и Катька стремительно полетела вниз. Надо сказать, она оказалась очень ловкой девчонкой и весьма удачно приземлилась на крышу веранды. Атаманша устояла на ногах, но не смогла сдержать стон – сильный толчок причинил боль ее покалеченной руке.

– Ты цела? – встревожился Олег.

– Вполне. А наверху такое творится… Лизонька вот-вот откроет дверь.

Головокружительный спуск Катьки-разбойницы на время отвлек от разворачивающихся на третьем этаже событий, но после ее слов мы все, как по команде, задрали головы. С окном происходило нечто невероятное – его контуры становились все более расплывчатыми, будто растворялись в воздухе, а за ним проглядывала черная жуткая пустота.

– Скорее! Скорее, Странник! – кричала метавшаяся по крыше веранды Лора. – Прыгай.

– Неужели он бросит Бальта? – охнула Катька. – Это нечестно.

Пес и его хозяин сидели на подоконнике, а за их спинами клубился смертоносный зеленоватый туман. Странник обхватил Бальта за шею, что-то шепнул ему на ухо, указал на крышу веранды. Собака завиляла хвостом, лизнула его в лицо, протяжно заскулила. «Неужели он бросит своего пса?!» – подумал я, наблюдая за тем, как Странник готовится к прыжку. Выбравшись наружу, он повис на руках, а потом спрыгнул на крышу.

– Отойдите! – не вдаваясь в объяснения, скомандовал Странник. – Бальт, ко мне!

Повинуясь команде, пес ринулся из окна, прыгнув прямо на согнутую спину хозяина. Не удержавшись на ногах, оба покатились к краю веранды, но в последний момент Странник схватил собаку за ошейник, прервав падение.

– Ох… – выдохнули ошеломленные девчонки, да и парни тоже не смогли скрыть своего удивления и восторга.

– Супер! Как в кино, – восхитилась Катька-разбойница. – И никто не покалечился, надо же!

Странник потрепал пса по загривку, улыбнулся:

– Бальт молодец. Ротвейлеры тяжеловаты для таких трюков, но мы много тренировались, и, как видно, не зря. Он хорошо берет барьеры.

Мы бы, наверное, очень долго восхищались невероятными способностями Бальта, но Странник прервал восторженные речи, напомнив, что место, в котором мы находимся, не очень располагает к пустой болтовне.

– Под верандой у нас припрятана лестница, я сейчас за ней сбегаю, и девчонки спокойненько спустятся с крыши, – предложил Антон и, не дожидаясь ответа, спрыгнул в пышные заросли лопуха. – Подождите, я мигом!

Нам с Олегом не хотелось сидеть сложа руки, и мы отправились помогать Антону. Спрыгнув на землю, я едва не подвернул ногу, но бодро заковылял вслед за приятелем, а потом помог дотащить и приставить к крыше тяжелую отсыревшую лестницу. Девчонки без труда спустились вниз, за ними последовал Странник, и, наконец, под общие аплодисменты по ступеням протопал фыркавший от усердия Бальт.

Связанные с бегством переживания, находчивость Странника, ловкость Бальта оттеснили на второй план ужасы дома, и мы почти не верили в реальность случившегося. Хотелось раз и навсегда забыть о зловещем кошмаре, вернуться к прежней жизни…

– Надо же, все окна и двери на месте! Может, у нас у самих немного крыша поехала? – воскликнул Антон, осматривая свой родной дом. – А мы себе едва ноги не переломали.

– Смотрите, – подобрав камешек, Странник бросил его в открытое окно кухни. Камень ударился о невидимую преграду и отлетел к нашим ногам. – Это ловушка. Дом поджидает новых жертв. Он не успокоится, не уснет, он будет убивать, убивать, убивать, если только мы не остановим его. Наше прошлое не вернется, а мертвые не воскреснут. Не пытайтесь спрятаться, посмотрите в лицо кошмару.

– Саша… – прошептала сестра. – Мне стыдно признаться, но последнее время я почти не думала о ней. Она умерла, как тот мальчик?

– Не знаю. Мы не видели ее тела и знаем, что она была жива, когда уходила в мир Лизоньки. Возможно, обратная дорога существует, и она отыщет ее.

Слова Странника пробудили страшные воспоминания: лабиринт сырых, зловонных комнат, чудовище, пытавшееся выпить мою кровь, распростертое тело Вовки…

– А как же Володя? – будто прочитал мои мысли Олег. – Мы бросим его там, пусть даже и мертвого? Как объяснить случившееся его родителям?

– Боюсь, нам пока придется молчать об этом. Если сообщить, что в доме находится тело, туда придут много людей, и все они погибнут в недрах коварного монстра. Нашим объяснениям никто не поверит. Возможно, если в моей памяти пробудятся воспоминания старухи, мы сможем победить чудовище, а до той поры нам остается только хранить печальную тайну.

Сказав так, Странник позвал Бальта, и они медленно пошли по дорожке, ведущей на улицу. Когда мы покинули сад, Антон тщательно запер калитку и спрятал ключ под порог.

– Почему бы тебе не взять его с собой? – спросил наблюдавший за ним Странник.

– Мы всегда так делаем. И вообще, не очень-то удобно таскать с собой такой здоровый ключ. Здесь его никто не найдет.

– Как знаешь…

Прежде чем уйти прочь, я обернулся, еще раз посмотрел на страшный дом. Смеркалось. Громадное здание окутала темнота, и только в окнах третьего этажа еще полыхали отблески заходящего солнца.

Часть третья. Животворный источник

На берегу пруда было темно и прохладно. Мы шли почти у самой кромки воды, с трудом различая рослую фигуру шедшего впереди Странника. Неугомонный Бальт носился кругами, неожиданно выскакивал из-за кустов, всякий раз пугая впечатлительную Лору. Катька и Олег, должно быть, давно разошлись по домам, а мы – лишившиеся крова беженцы – решили отправиться в гости к Страннику и теперь были вынуждены плутать по этим глухим безлюдным местам.

– Он что, под корягой живет, как какой-нибудь водяной? – тихонько спросил шагавший позади меня Антон. – Признаюсь, я рассчитывал на чашку горячего чая, но здесь нет жилья и негде раздобыть кипяток.

У Антона был повод для удивления – запущенные, поросшие зеленью улочки окраины остались далеко позади, а Странник уводил нас все дальше от человеческого жилья, к безмолвным темным прудам. Но вот наш провожатый замедлил шаг, раздвинул склонившиеся к воде космы старой ивы, и мы увидели покачивавшуюся на поверхности маленькой заводи лодку.

– Ты живешь на одном из островов? – предположила Лора.

– Да. – Он отвязал лодку, помог сестре забраться в утлое суденышко.

Я, Антон и Бальт последовали за ними, разместились на носу лодки, Странник взялся за весла, и путешествие началось.

– Послушай, насколько я поняла, старуха собиралась передать тебе свои знания и память. – Лора поправила волосы и наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть в полутьме лицо Странника. – Если это так, то умоляю, скажи, можно ли помочь Александре, только скажи правду.

– Не знаю. Когда эта женщина дотронулась до моего лба, я понял, что единственный способ покинуть дом – выбраться из окна третьего этажа. И все.

– А что ты чувствуешь сейчас?

– Ничего, Лора. Ничего, кроме головной боли. Прикосновение старушечьей руки не сделало меня ни колдуном, ни суперменом. Остается только надеяться, что ее воспоминания проявятся позже.

Они замолчали. Вода тихо плескалась о весла, лодка чуть покачивалась, баюкая и навевая дремоту. Но, несмотря на усталость, я и не думал спать. Несколько месяцев назад Саша вычитала в какой-то книге, что близнецы очень тесно связаны между собой и могут даже вступать в телепатический контакт. Нам идея очень понравилась, мы решили проверить ее на практике, но история с двойкой по алгебре прервала исследования. В тот злополучный день не выучившую урок Александру вызвали к доске, я попытался внушить ей верное решение задачи, и в результате она написала совершеннейшую чепуху, за которую получила вполне заслуженную пару. Мы долго спорили, кто же виноват в случившемся, а потом окончательно забросили опыты с телепатией… Теперь, когда случилась беда, наши тренировки могли сослужить хорошую службу. Я закрыл глаза, напрягся, пытаясь настроиться на волну Саши. «Александра, ты слышишь меня? Отзовись, Александра!» – мысленно звал я сестренку, представляя, как этот зов проникает в мрачное чрево дома, достигает той, о ком так тосковали мы с Лорой.

Лодка остановилась, начала медленно кружиться на поверхности темной, похожей на прозрачную смолу воды. Из глубины пруда поднималась цепочка жемчужных пузырьков, а возле дна колыхалось таинственное нечто…

«Александра, ты слышишь меня, Александра?!»

Нечто всплывало все быстрее и быстрее, и я наконец понял, что это тело утопленника. Сквозь толщу воды уже можно было различить черты его лица, которые, к моему удивлению, оказались такими знакомыми… Веки мертвеца дрогнули, и Вовка посмотрел на меня помутневшими неживыми глазами.

– Иди сюда, Мишка. Твоя сестра здесь. И вы все вернетесь ко мне, вернетесь, вернетесь… – Он говорил голосом Лизоньки, и, может быть, поэтому его слова наводили такой запредельный, безысходный ужас. – Это для вас, Мишенька, ангел уронил незабудку. Угадайте имя своей избранницы. Я, ваша сестричка и вы – прекрасная компания для игр. Мы будем играть вечно.

Я сжал голову руками, зажмурился, пытаясь избавиться от наваждения, и вдруг отчетливо услышал голос Саши.

– Мишка, где ты? Я не вижу тебя, Мишка! – жалобно звала она.

А жуткая нежить с телом Вовки и голосом Лизоньки тем временем уцепилась за борт лодки, и я почувствовал, как холодная, облепленная скользкой тиной рука сжимает мое горло. Черный бездонный омут готов был поглотить нас в любой миг…

– Пусти меня! Пусти! – отталкивал я омерзительного утопленника, а потом почувствовал на своем затылке боль от довольно увесистой затрещины.

– Ты что, чокнутый? – вторгся в кошмар возмущенный голос Антона. – Чуть в воду меня не сбросил.

– Прости, – я открыл глаза, только теперь сообразив, что задремал под мирное покачивание лодки. – Кажется, я уснул и вляпался в очередной ужастик.

– Тебе и дома снились кошмары, и здесь. Может, это ты сам виноват во всех наших бедах?

Мы начали спорить, но вскоре дно лодки зашуршало о песок, и она причалила к одному из находившихся в самом центре громадного пруда островков. Насколько я понял из рассказов Антона, жившие в этих краях помещики создали на месте непримечательной речушки сеть многочисленных водоемов, которые гордо называли «маленькой Венецией». Сейчас на берегу прудов уже ничто не напоминало о графской затее, но на искусственных островках еще можно было обнаружить обломки «Венеции». Вслед за Странником мы прошли по ступеням широкой, спускавшейся к самой воде лестницы и остановились у полуразрушенного, заросшего кустами сооружения, которое в лучшие времена представляло собой искусственный грот.

– Ты здесь живешь?! – изумилась Лора.

– На данный момент, да.

– Но здесь нет даже холодной воды! – недоумевала любившая комфорт сестренка. – И электричества…

– Не говоря уже о телевизоре. Но зато здесь есть угол, где можно укрыться от дождя, и очаг, на котором можно разогреть пищу.

– Ты первобытный человек.

– Просто люблю свободу.

Бальт первым нырнул в черный проход грота, а за ним последовали и остальные. Как ни странно, жилище Странника показалось мне довольно уютным и даже красивым. Вымощенные крупными камнями стены украшали собранные в букеты листья папоротников и причудливые коряги, служившие подсвечниками для множества свечей. Самодельный очаг напоминал картинку из модного журнала, а пролом в сводчатом потолке, сквозь который проглядывало звездное небо, воспринимался как находка очень продвинутого дизайнера. В дальнем конце грота я заметил некое подобие кровати – охапки сухой травы, покрытые стареньким пледом. Странник неторопливо, одну за другой, зажигал свечи, и его жилище наполнялось трепетным мерцающим светом.

– Здорово! – восхитилась Лора. – И давно ты так обитаешь?

– С начала лета. Я случайно набрел на это место, а когда мне здесь наскучит, пойду дальше. – Странник извлек из лежавшего в углу рюкзака пару банок тушенки, разжег очаг, начал готовить. – Вообще-то я вегетарианец, но Бальт в этом со мной категорически не согласен. Эй, приятель, поделишься с нашими новыми друзьями?

Пес тихонечко заскулил, и его морда приобрела разочарованно-обиженное выражение. Тем не менее мы поровну разделили наваристый, аппетитно пахнущий суп. Бальт в пару мгновений разделался со своей порцией, а потом еще долго бродил вокруг нас, с умильным видом выпрашивая очередную подачку. Наш гостеприимный хозяин почти не притрагивался к еде, а потом, в конце ужина, заварил особый, настоянный на травах чай, который очень понравился Лоре, да и нам с Антоном. Так, за чашкой ароматного напитка неторопливо протекал необычный вечер в жилище Странника…

– Кто ты? – Сестра пристально посмотрела в лицо своему загадочному другу. – Кто?

– Стоит ли отвечать на этот вопрос, Лора?

– Думаю, стоит. Мы пережили настоящий кошмар, ты спас наши жизни, но до сих пор мы не знаем твоего имени. Расскажи о себе, ответь, кто ты?

– Хорошо. Я предложу вам два ответа на этот вопрос, и вы выберете тот, что придется по вкусу. Согласны?

– А если нет? Это что-то изменит?

– Увы… – Странник развел руками. – Мне всегда нравилась недосказанность, прошу, оставьте за мной право на тайну. Итак, вариант первый. Сколько себя помню, я брожу по этой земле, нигде не задерживаясь подолгу. У меня нет дома, но это не повод для грусти – ведь его у меня никогда и не было. Я встречаю людей, я расстаюсь с людьми, легкая тень печали ложится на лицо, но потом все проходит, и меня вновь ждет дорога. Эти странствия продлятся до самого конца времени. А потом мир возродится, и я снова отправлюсь в путь. Я видел бесконечно много, но ничто не тревожит меня, не задевает сердца. Чувства – только рябь на воде…

– То есть нас угораздило столкнуться с легендарным Странником? – уточнил Антон. – Бессмертным типом, вклинивающимся в чужие жизни, а потом бросающим своих новых знакомых?

– Это один из вариантов ответа на ваш вопрос.

– А второй?

– Второй, Лора, – это рассказ о парне, который появился на свет двадцать с небольшим лет назад, окончил школу, поступил в довольно престижный институт. У меня прекрасные родители, уютный дом, а впереди, надеюсь, успешная карьера. Во время каникул я обычно отправляюсь в путешествие. Брожу пешком по лесам, спускаюсь по рекам, иногда отправляюсь в горы. Мы путешествуем вместе с Бальтом и берем с собой в дорогу только то, что может уместиться в рюкзаке. Я останавливаюсь в живописных местах, пишу стихи, иногда, если повезет, знакомлюсь с интересными людьми, но обычно предпочитаю общество Бальта. И так все лето, а потом вновь обычная жизнь: учеба, дом, друзья…

– Вторая версия не так таинственна, – вздохнула Лора, – но тоже очень романтична. Какую же нам выбрать?

– Прочти ответ в своем сердце.

Странник поднялся, залил тлевшие в очаге угли, начал гасить свечи. Пришло время сна. Лора по-королевски устроилась на ложе из сухой травы, а остальным ничего не оставалось, как разместиться прямо на застеленном старым пледом полу грота. Суровые условия не располагали к отдыху, но, как ни странно, я очень быстро заснул как убитый. Ночь принесла покой, и только изредка, сквозь крепкий сон меня тревожил похожий на плач смех Лизоньки…

Стуча зубами от холода, я повернулся на другой бок, стремясь устроиться поудобней, и почувствовал, как что-то твердое впивается в мою спину. Понимая, что больше не усну, я открыл глаза. Сквозь дыру в потолке просачивались бледные лучи утреннего света, рядом, свернувшись калачиком, спал Антон, чуть дальше неподвижно лежали Странник и Бальт, сладко посапывала зарывшаяся в сено Лора. Холод безжалостно пронизывал тело, я поднялся, вышел из грота, желая хотя бы немного согреться. Мокрая от росы трава холодила ноги, по земле стелился туман. Пруд затянула серебристая дымка, скрывавшая его берега и превратившая водоем в безграничный океан. Казалось, на Земле не осталось ничего, кроме нашего маленького островка. Я спустился по выщербленным ступеням лестницы к самому берегу, зачерпнул пригоршню обжигающе студеной воды…

– Пусти!

Кто-то мертвой хваткой впился мне в запястье, потянул в воду. В черной глубине пруда мелькнули светлые пятна – лица затаившихся в бездне утопленников. Я попытался вырваться из цепких рук мертвеца, но, потеряв равновесие, полетел в ледяную воду.

– Помогите!

У берега было совсем неглубоко, но дно пруда оказалось илистым, вязким, и мои ноги все глубже затягивало в эту трясину. Посиневшие, опутанные водорослями руки хватали за одежду, тянули меня в омут.

– Тону! Спасите!

– По-моему, это слишком! – Лора стояла на нижней ступени лестницы, а возле нее сидел встревоженный Бальт. – После всего, что мы пережили, такие розыгрыши абсолютно неуместны. Расскажи, братишка, каким образом ты собираешься здесь утонуть?

В самом деле, это было нелегкой задачей – я стоял на мелководье, по щиколотку в воде, мои ноги упирались в твердое песчаное дно, а поблизости не просматривалось никаких утопленников и чудовищ. Судя по всему, случившееся оказалось очередным наваждением, одним из тех, которыми так часто пугал нас заколдованный дом.

– Что случилось?! – на берег выбежал растрепанный, не успевший окончательно проснуться Странник.

– Ничего страшного, просто мой неугомонный братишка решил напугать нас до полусмерти. Ему это почти удалось.

– Я уже второй раз за последние сутки вижу в воде утопленников. Один из них – Вовка.

– Что в этом удивительного? Его смерть потрясла нас всех.

– Все не так просто, Лора. – Странник задумчиво посмотрел на зеленоватую гладь пруда. – Этой ночью я видел тревожные сны, связанные с водной стихией, проклятый дом также заливают потоки воды, Мишку преследуют утопленники. Видения связаны между собой, но как именно, я пока не понимаю. Самое печальное, что мне так и не открылись переданные старухой воспоминания. Возможно, их просто нет в моей памяти.

Наскоро перекусив, мы решили отправиться на «большую землю» – разведать обстановку вокруг дома, понаблюдать за происходящим. Наша компания разместилась в лодке, Странник взялся за весла, и мы покинули островок.

– Там что-то происходит, видите?

Я посмотрел в указанном Антоном направлении. Неподалеку от злополучной плотины толпился народ, стояли машины «Скорой помощи» и милиции, были слышны чьи-то громкие причитания. Странник налег на весла, но, как ни торопился, достиг берега только после того, как отъехали обе машины и разошлись почти все зеваки.

– Эй, ребята, сюда! – окликнул нас стоявший у самой воды Олег и тут же сообщил очередную неприятную новость: – Вовку нашли, утонувшего. Прямо здесь, на берегу. Его только что увезли.

– То есть как утонувшего? – удивился Антон. – Он же остался в доме.

– Я и сам так думал. А сегодня утром проснулся чуть свет, вышел в огород и вижу, как тетя Вера, мать Вовки, стоит на пороге и с двумя мужиками разговаривает. Вдруг она как заголосит, как начнет рыдать… Короче, все побежали к пруду. Здесь мертвого Вовку и нашли рыбаки. Его к берегу прибило. Ну, а дальше вы все сами видели.

– Где это произошло? – Странник, а следом и все мы покинули лодку, выбравшись на песчаный, поросший травой берег.

Олег привел нас к большой, полузатопленной в воде коряге.

– Он за ветку зацепился. Говорят, мужики сначала руку над водой увидели, а потом уже все остальное.

– Здесь? – тонкие пальцы Странника коснулись влажного следа на траве. – Здесь?

Олег кивнул головой, хотел сказать что-то еще, но осекся на полуслове, испуганно посмотрев на Странника. Тот побелел как полотно, его темные глаза казались незрячими, обращенными внутрь себя:

– Пиявки… Они свалили все на пиявок. Это единственное объяснение, пришедшее им в голову.

– Странник, о чем ты? – Лора испуганно бегала вокруг своего приятеля, трясла за плечи, пытаясь вернуть к реальности, а он нетвердыми шагами пошел вперед, остановился у кромки воды.

– Я знаю, как умер твой брат, Антон.

– Откуда? Даже мои родители точно не представляют, что с ним произошло.

– Я видел это. Точнее – видела. Я была против нелепой затеи с ремонтом. В таком месте нельзя ничего менять без особой нужды, но внук никогда меня не слушал… – Странник умолк, поморщился, сжал ладонями виски. – Простите, если напугал вас. В первый момент с этим трудно справиться, а потом, когда начинаешь привыкать, оно уже не напоминает приступ безумия.

– Тебе открылись воспоминания ведьмы?

– Можно сказать и так, Лора. Отчасти. Это как горные вершины в тумане – они сияют под солнцем, но сами скалы еще окутаны непроглядной мглой. Когда я дотронулся до места, где лежало тело, то едва не умер, в голове все смешалось – яркие образы, видения, чужие и одновременно до боли близкие, свои. Странное чувство, будто в мозгу открывается маленькая дверца, а за ней кусок чужой жизни без начала и конца. Фрагмент фильма, который никогда не видел.

– Ты теперь знаешь, как спасти Сашу?

– Нет, Лора. Я не властен над чужой памятью. Открывшиеся мне видения связаны со старшим братом Антона, Борисом. С тем, что произошло в вашем доме десять лет назад. Хотите узнать об этом?

Конечно же, нас очень волновала эта история, и все мы: Лора, Антон, я и Олег – приготовились выслушать рассказ Странника. Однако прежде он решил отогнать и спрятать в укромной заводи свою лодку. Наша компания в сопровождении Бальта двинулась вдоль пруда, а Странник взялся за весла и отчалил от берега. Когда, обогнув водоем, мы спустились к заводи, он уже ждал на берегу, задумчиво созерцая темную мутноватую воду, плескавшуюся у его ног.

– Тогда, десять лет назад, как и теперь, все беды начались с обычного ремонта, – негромко произнес Странник. – Стремясь улучшить свою жизнь, мы нередко теряем то, что имеем. Бабушка дяди Павла, Татьяна Евгеньевна, та самая женщина, что отдала мне свою память, была хорошо осведомлена о зловещих тайнах дома и потому категорически не желала его перестройки. К сожалению, ее не послушали. Ремонт начался. Работавшая в доме бригада строителей рьяно взялась за дело, и вскоре один из маляров обнаружил под старыми обоями магическую печать, сдерживающую черные силы дома. Рабочий уничтожил таинственный символ, даже не подумав сообщить об этом хозяевам дома. Потом последовала вереница несчастных случаев, и напуганные происходящим строители предпочли покинуть проклятое место, даже не потребовав платы за свою работу. А дом по-прежнему жаждал крови. Татьяна Евгеньевна, бабушка Тата, как звали ее в семье, пыталась предотвратить страшную беду, но не успела. Случилось непоправимое – в лабиринтах дома погиб ни в чем не повинный маленький мальчик. Он умер так же, как Володя, и точно так же его обескровленное тело нашли на берегу пруда. Тогда-то и возникла малоправдоподобная версия о гигантских пиявках, убивающих людей.

– Так это дом убил моего брата?

– Да, Антон. Он бы погубил и остальных, но бабушка Тата и в самом деле была очень сильной колдуньей и потому сумела остановить безжалостного монстра. Тогда и случилось роковое недоразумение, ставшее последней каплей боли и отчаяния… В тот час, когда колдунья восстанавливала магическую печать, ее увидела мама Антона, вспомнила недобрые слухи и решила, будто старуха погубила ребенка, принесла его в жертву силам зла. Обида… боль от потери, боль от непонимания… страшные призраки прошлого… – Странник умолк, не в силах совладать с захлестнувшими его чувствами, потом посмотрел на нас, натянуто улыбнулся. – Простите. Память таит в себе много боли. Чужой боли, которая неожиданно стала своей.

– А потом? Что было с ней потом? – нетерпеливо перебил Антон.

– Долгие годы ничего не происходило. Монстр дремал. Женщина потратила почти все свои силы, усмиряя его, но ее заклинания оказались недостаточно сильны. Колдунья знала, что стоит ей покинуть дом, чары ослабеют и монстр проснется вновь. Она стала одновременно и его стражем, и пленницей. Поверьте, ей было очень, очень тяжело. Силы таяли, срок ее земной жизни давно закончился, а она, побеждая смерть, продолжала яростно и безмолвно вести борьбу с невидимым злом. А потом в дом приехали беспечные ребятишки и одним движением руки нарушили баланс сил. Зло вырвалось на свободу…

– Одного я не понимаю, при чем здесь Лизонька?

– Пока не знаю, Мишка. Воспоминания колдуньи открылись мне в тот момент, когда я дотронулся до места, где лежал утопленник, следовательно… Следовательно, прикосновение – это ключ, открывающий тайны. Надо только знать, до чего дотрагиваться.

– Дом! – обрадованно воскликнул я. – Наверное, он может открыть очень многое.

– Да, я думал об этом. Во всяком случае, попробовать стоит.

Покинув укромную заводь, мы поднялись вверх по склону и зашагали по направлению к зловещему дому.

«Саша! – мысленно позвал я. – Саша, откликнись!»

Хотя прошлая попытка телепатически связаться с сестренкой окончилась кошмаром, мне все же не хотелось отказываться от этой затеи. Возможно, только тоненькая ниточка мысли могла связать далекие миры, вывести заблуждавшуюся Александру из лабиринта чужих, враждебных реальностей. Я немного отстал от ребят, медленно шел по тихой, заросшей лопухами улочке и все звал, звал исчезнувшую сестру.

– Мишка… – похожий на дуновение ветерка голос прошептал листьями липы, – Ми-ша.

О, если бы можно было продолжать наш разговор, успеть сказать друг другу самое главное! Но возбужденные голоса прервали безмолвную беседу. Я досадливо поморщился и, пройдя с десяток шагов, выглянул из-за угла. У калитки заколдованного дома толпились Лора, Странник с Бальтом на поводке, Олег, Антон и пышнотелая тетка в широкополой шляпе.

– Вы не должны входить в этот дом. Не должны, – терпеливо повторял Странник.

– Убирайся с дороги вместе со своим мерзким псом! – сверкала глазами и золотыми кольцами разъяренная тетка. – Я пришла за своей кошкой и никому не позволю себя ограбить. Вы заманили мою Алису, а теперь хотите на ней заработать. Как же! Родословная-то осталась у меня.

Я подошел ближе, наблюдая за тем, как хозяйка Алисы дергает запертую калитку. Но стоило мне подумать, что тетка никогда не сможет проникнуть в сад этим путем, как она наклонилась и проворно извлекла из-под порога припрятанный Антоном ключ. Похоже, здесь все прекрасно были осведомлены о маленьких деревенских хитростях вроде ключа под порогом или припертой камешком двери… Тетка вставила ключ в скважину, дважды повернула его, отпирая замок. Странник решительно подошел к забору, положил ладонь на калитку:

– Вы погибнете, если войдете в этот дом. Там вас ждет смерть.

– Он еще угрожает! – Тетка резко ударила Странника по руке. – Милиция по тебе плачет. Сегодня же сообщу куда следует. Посадить тебя надо, а твоего пса – усыпить!

Ни слова не говоря, Странник отошел в сторону. Его глаза стали совсем черными, и в них невозможно было уловить никаких чувств.

– Кис-кис, – изменив грозные интонации на слащавые, позвала тетка. – Кис-кис-кис…

Заглянув в сад, мы увидели шедшее к дому пушистое черно-белое создание с гордо поднятым хвостом. Заметив кошку, Бальт зарычал и потянул поводок, чем вызвал очередной приступ гнева у хозяйки Алисы.

– Не входите в дом, пожалуйста. Это наша частная собственность, – взмолился Антон, но тетка не послушала и его.

Тем временем пушистый зверек вошел на веранду и, выгнув спину, начал тереться о чуть приоткрытую входную дверь. Наблюдая за кошкой, я внезапно вспомнил про окровавленный клок черной шерсти, который обнаружил во время ремонта. Похоже, Алиса стала одной из жертв дома и теперь выполняла его волю.

– Останови ее, Странник! Удержи силой!

– Надо ли, Лора? Она сделала свой выбор, – в голосе Странника звучали незнакомые жесткие интонации. – Я не стану удерживать ее.

– Значит, это придется сделать мне! Как-никак, а она наша соседка. – Антон, как в омут с головой, ринулся в заколдованный сад, подбежал к самой веранде.

– Постойте! В доме бомба! Слышите, он заминирован. Если вы войдете внутрь, то погибнете. Честное слово! Пожалуйста, не ходите туда.

– А с твоими родителями я поговорю отдельно! – грубо отстранив Антона, тетка проследовала на веранду, открыла незапертую дверь и вошла в темный притихший дом.

– Алиса, кис-кис, иди сюда… – донеслось из прихожей, а потом все стихло.

Признаюсь, мне было нелегко приблизиться к заколдованному дому, но, пересилив страх, я вслед за остальными подошел к поджидавшему у веранды Антону. Больше всего происходящее не нравилось Бальту – он скалился, прижимал уши, со страхом и ненавистью косясь на логово призраков. Мы выждали минут пять, но хозяйка Алисы так и не появилась на пороге.

– Смотрите! – Лора указала на окошко второго этажа.

На подоконнике, укрывшись роскошным хвостом, сидела Алиса, и ее глаза сияли ослепительным изумрудным светом. Заметив, что за ней наблюдают, кошка мяукнула, и в ее голосе послышались знакомые Лизонькины интонации.

– Сделаем то, за чем пришли. – Странник шагнул к дому, прижал ладонь к его шершавой, облупившейся стене.

Остальные, затаив дыхание, наблюдали за ним. Впрочем, со Странником не происходило ничего особенного – он просто стоял у стены, ожидая очередного озарения, но дом надежно хранил свои тайны.

– Ничего. Я ничего не почувствовал, – он взял из рук Лоры поводок и, к великой радости Бальта, пошел к выходу из сада.

– Что же нам делать? – спросил я. – Как найти способ вызволить Сашу?

– Не знаю.

Выйдя за пределы сада, Антон запер калитку и положил ключ в карман:

– Теперь здесь никто не пройдет, но еще осталась дыра в заборе, там, возле качелей.

– Я этим займусь. Олег, ты не поможешь мне раздобыть инструменты?

Странник и Олег остались чинить забор, мы хотели составить им компанию, но Антон предложил вместе с ним отправиться в больницу.

– Думаю, родителям не стоит ни о чем говорить, они только разнервничаются. Давайте придем к ним все вместе, как ни в чем не бывало поболтаем о пустяках, а к тому времени, как их выпишут, возможно, все само собой рассосется.

На углу улицы мы расстались. Олег побежал за инструментами. Странник с Бальтом направились к дальнему концу сада, туда, где был сломан забор, а Лора, Антон и я зашагали к автобусной остановке.

– Как вернусь, сразу докончу этот разнесчастный ремонт! – дядя Павел сел на скамейку, энергично потер руки. – Врачи не отпускают, делают из нас инвалидов. А мы еще повоюем. Верно, Тошка?

– Верно.

Мы встретили дядю и тетю в чахлом больничном парке, передали им купленные по дороге гостинцы и теперь всем своим видом старались показать, как хорошо идут наши дела и какое у всех отличное настроение. Похоже, нам это не слишком удавалось…

– А где Сашенька? – перебила рассуждавшего о ремонте мужа тетя.

– Она… – Лора замялась, подыскивая нужные слова. – Саша нашла себе подружку и так увлеклась этим знакомством, что не замечает никого вокруг.

– Ясно, дело молодое, – вновь заговорил дядя Павел. – Антон, я давно собирался кое о чем тебя попросить. Будь добр, спустись в подвал, проверь, не затопило ли его.

– Затопило? – переспросил я.

– Да, Михаил, есть у нас такая проблема. Мы и гидроизоляцию делали, и насос установили, а толку никакого – заливает подвал, и если бы только весной… После каждого ливня потоп начинается. Просто напасть какая-то! Вы уж помогите Тошке воду откачать, он один не справится.

– Конечно.

Удивительно, как Антон мог забыть о таком важном факте! Возможно, под домом протекала подземная река, как-то связанная с системой прудов, и ее воды выносили на поверхность тела погибших в лабиринте комнат людей. Возможно…

– О чем ты грустишь, Миша? – тетя Ира заглянула мне в лицо. – Я смотрю, вы все как в воду опущенные. Наверное, вам трудно в одиночку, без старших, вести хозяйство?

– Все под контролем, мама. Мы справляемся, – криво улыбнулся Антон.

– Ладно, ребята, ступайте. Это на вас больница тоску наводит, – дядя Павел поднялся со скамейки, помог встать тете Ире. – И не забудьте в подвал заглянуть.

– Обязательно, – пообещал я и, как только родители Антона скрылись из поля зрения, сообщил свои догадки относительно подземной реки. В конце я не удержался от замечания в адрес Антона: – Короче, недаром мне мерещились утопленники, а кое-кто сомневался, считал меня чокнутым, но при этом ухитрился забыть такую важную деталь…

Конечно же, Антон не смолчал, мы заспорили, перестав обращать внимание на все, что происходило вокруг, и тут наш разговор прервал резкий гортанный голос:

– Вспомните, что вы смертны! Вечна только пустота!

Посреди вытоптанного газона стояло странное существо, которое в первый момент мы приняли за ребенка. Только присмотревшись, я понял, что вижу карлицу, ростом чуть больше метра, закутанную в больничный халат, подол которого волочился по пыльной траве. Пока мы врубались в ситуацию, карлица подбежала к Лоре, уцепилась за ее руку:

– Русые косы станут зелеными, сплетутся они со стеблями кувшинки. Многих сведет с ума твоя красота, многих погубит. Но не теперь, не теперь, не теперь… Время есть. Есть время, но не для всех. Кто с пути собьется, в омут упадет. Ох, холодный омут, ох, глубокий… Вода зло укроет, но не убьет. Русые косы станут зелеными, но не теперь, не теперь…

– Что, что она говорит?! Отпустите меня! – Лора пыталась выдернуть ладонь из цепких пальцев карлицы, но не могла – юродивая обладала огромной силой.

– Твоя дорога недолгая, да печальная, – настойчиво твердила коротышка в синем больничном халате. – Только у одной дороги конца нет, кто по ней идет, другом не станет. У его судьбы конца нет, и вы ему не попутчики. Слышишь, зеленоволосая? Но не теперь, не теперь, не теперь!

Карлица оттолкнула обалдевшую от таких речей Лору и неожиданно вцепилась в мое плечо. Ее пальцы были холодными и твердыми, будто сделанными из металла.

– Полюбила тебя юная девица, только уста у нее холодные, а душа и вовсе в иных пределах обитает. Она ждет. Только не верь сладким словам и обещаниям, иначе соскользнешь в омут навсегда, навсегда, навсегда…

Необычная сцена привлекла внимание прогуливавшихся по территории больницы людей, и вскоре возле нас собралась небольшая толпа.

– Баба Глафира, довольно! Не надо! – Зевак растолкала полная девушка в белом халате, подхватила юродивую под локоть. – Пойдем, миленькая, пойдем.

Карлица нехотя пошла прочь, потом обернулась, уперлась взглядом в лицо оторопевшего Антона:

– Помни, кому ты принадлежишь!

– Не обращайте на нее внимания, – виновато улыбнулась медсестра. – Бабулька без дома, без документов, ее в приют не берут. Как ее привезли к нам в больницу этой зимой, так она здесь и живет. Ей больше идти некуда. Простите, если она вас напугала. Баба Глафира добрая, она никому плохого не хочет.

Мы натянуто улыбнулись, делая вид, что ничуть не встревожены и воспринимаем произошедшее как шутку. Зеваки начали расходиться. Медсестра легонько подтолкнула карлицу, предлагая идти вперед. С неожиданным проворством юродивая проскользнула под локтем своей провожатой и подбежала ко мне, протягивая маленький блестящий предмет:

– Возьми, откупишься, когда время придет.

Карлицу увели. Я долго смотрел ей вслед, а потом разжал пальцы – на ладони лежала очень старая, истертая до неузнаваемости монета. Я положил подарок юродивой в карман брюк.

– Кажется, мне напророчили беды и несчастья? – с тревогой в голосе спросила стоявшая рядом со мной Лора. – Я так и не поняла, о чем шла речь, но ее слова звучали зловеще.

– Не бери в голову. Все, что мы слышали, – бред сумасшедшей, только и всего.

– Возможно, Антон, но иногда безумцами называют тех, кто видит лучше остальных. Что, если это предсказание будущего? Юродивая говорила о дороге, у которой нет конца, и о том, кто идет по ней. Может быть, она имела в виду Странника? И почему карлица упорно называла меня зеленоволосой? Я никогда не стану красить волосы в такой нелепый цвет.

Лора очень встревожилась, то и дело порывалась отправиться на поиски бабы Глафиры и все повторяла обрывки загадочных фраз, пытаясь понять смысл сказанного. Признаюсь, мне и самому было очень неспокойно, но я старался держаться молодцом и все же сумел увести сестру за пределы больницы. Молчаливый Антон шел позади нас, думая о чем-то своем. Судя по всему, воспоминания о странной встрече лишили покоя и этого, весьма скептически настроенного, парня.

– Всем привет!

У ворот заколдованного дома стояла Катька-разбойница и ослепительно улыбалась, демонстрируя едва ли не все свои зубы. С тех пор как Странник вытащил иголки из кукол, дела атаманши пошли в гору, и она вновь была полна энергии и жажды приключений.

– Ты не видела Странника? – немедленно спросила у разбойницы Лора. – Я должна рассказать ему об одном очень важном событии.

– Твой парень из поэта сделался плотником. Чинит забор. По правде сказать, это мы с ребятами его сломали – так было намного удобней ходить к вашим качелям. Стас и Олег сейчас тоже там…

Не дослушав рассуждений Катьки, Лора заторопилась к своему приятелю, намереваясь озадачить его рассказом о встрече с юродивой. Вновь возвращаться к этой неприятной истории нам не хотелось, и мы с Антоном предпочли остаться в обществе атаманши.

– Представьте, Стас нам не поверил! – возмущалась она. – Я и Олег рассказали ему про ужасы дома, про гибель Вовки, про то, как Бальт вывел нас из этого жуткого местечка, а он нам не поверил! Я с ним едва не подралась из-за этого.

– Знаешь, Катька, Стаса можно понять. В такое, пока сам не увидишь, поверить невозможно.

– Именно, Антон. Я тоже так подумала и решила устроить для неверующих небольшую экскурсию.

– Что?! – в один голос воскликнули мы.

Катька-разбойница пожала плечами, улыбнулась:

– Не вижу в этом ничего особенного. Мы же тихонечко, аккуратненько заглянем туда с краешка, и все. А потом можно будет всех ребят сюда водить.

Я напомнил Катьке о том, что, находясь в заколдованном доме, она не раз и не два визжала от ужаса, мечтая поскорее выбраться из западни.

– Признаю, было дело – испугалась. Но когда все позади, наши приключения кажутся не страшными, а увлекательными.

– Как хочешь, Катька, но я обо всем должен рассказать Страннику.

Улыбка сползла с лица Катьки, она зло посмотрела на меня, сплюнула:

– А ты, оказывается, стукач и зануда, Мишка. Не ожидала. Но имей в виду, я все равно своего добьюсь и меня никто не остановит.

Неприятный разговор прервало появление Бальта. Выбежав из-за угла, он громко фыркнул, ткнулся носом в Катькину руку, завилял обрубком хвоста. Вскоре вслед за псом появились его хозяин, Лора и двое ребят. Олег нес ящик с инструментами и длинную, не помещавшуюся в нем пилу.

– Теперь случайные люди, в том числе и соседские ребятишки, не смогут проникнуть в сад, – сообщил Странник. – Не думаю, что найдутся желающие перелезать через двухметровый забор. Спасибо за помощь, ребята.

– Не за что, – развел руками Стас. – Пожалуй, я пойду. После того как Вовка утонул, мама на меня наглядеться не может, на полшага не отпускает.

Он неторопливо пошел вдоль улочки, насвистывая под нос какой-то мотивчик. Катька посмотрела вслед своему приятелю, отфутболила валявшуюся у ног пивную банку:

– Не поверил… Вот и пришел конец нашей разбойничьей шайке. Ладно, переживем. Что будете делать, ребята?

– Я собирался вновь пригласить Лору, Мишу и Антона к себе, накормить обедом и в спокойной обстановке подумать, как быть дальше, – ответил за всех Странник. – Надо признать, что мы так и не придумали план борьбы с этим монстром, а время, похоже, работает на него.

– Возьмите меня с собой, – неожиданно попросила Катька-разбойница. – Честно говоря, люблю ходить в гости.

– Мой дом – твой дом, идемте.

– А я?

Странник посмотрел на Олега, чуть улыбнулся, а потом пригласил и его. Олег начал озираться по сторонам, раздумывая, как избавиться от тяжелого ящика и пилы, решительно задвинул инструменты под пышный куст лопуха и побежал следом за остальными. Мы спустились к пруду, отвязали спрятанную в неприметной заводи лодку. Когда наша компания загрузилась в утлое суденышко, оно здорово осело в воду, и я подумал, что мы вполне можем не доплыть до видневшегося вдали островка. Тем не менее плавание началось.

– Никогда не думала, что на Земле случается столько странного и необъяснимого. Раньше я посмеивалась над братишкой, над его увлечением ужастиками, а оказалось – в жизни происходят еще более невероятные истории. – Лора зачерпнула зеленоватую воду, наблюдая за тем, как с ее пальцев стекают сверкающие на солнце капли.

– Вот и сегодня мы встретили юродивую, она напророчила нам будущее, и, кажется, оно у всех далеко не блестящее.

– Ты вспомнила, о чем конкретно говорила карлица? – в глазах Странника светилась тревога.

– Нет. Все произошло так быстро, неожиданно. Это похоже на сон – чем больше пытаешься вспомнить ночные видения, тем быстрее они забываются. Юродивая называла меня зеленоволосой, говорила о холодном омуте и печальной дороге. Я боюсь ее слов, Странник.

Сквозь щели в днище лодки потихоньку просачивалась вода. Антон и Олег принялись вычерпывать ее валявшимися тут же жестянками, но их старания были не слишком успешными. К счастью, Странник очень ловко управлялся с веслами, и тенистый, заросший ивами островок приближался с каждым их взмахом. Я осмотрелся в поисках какого-нибудь черпака, но ничего не обнаружил и начал вычерпывать воду пригоршнями. Вскоре ко мне присоединилась Катька-разбойница.

– Что вы молчите, будто на похороны собрались? – недоумевала она, выплескивая за борт очередную пригоршню воды. – В жизни есть и хорошие стороны.

– Пропала моя сестра, погибло несколько человек, тетя и дядя лежат в больнице, а юродивая пророчит новые беды. Чему же радоваться? – Лора возмущенно тряхнула волосами и отвернулась.

– Тогда помоги вычерпывать воду, а то ко всем прочим неприятностям мы еще и вымокнем до нитки.

Сказав так, Катька зачерпнула пригоршню воды и якобы случайно плеснула ее в лицо Лоры, но не попала, обрызгав сидевшего рядом с сестрой Странника. Холодный душ произвел на него ошеломляющее действие – он побледнел, бросил весла, а затем, не реагируя на наши вопросы, перегнулся через борт лодки и погрузил голову в воду.

– Что с ним? – испуганно вскрикнула Лора.

– Вода, – Странник откинул назад мокрые волосы. – Темные воды пруда – ключ к забытому. Скоро я расскажу вам все.

Он взялся за весла, лодка заскользила вперед, и мы все же сумели дотянуть до островка.

Лора, Антон, Катька, Олег и я сели в кружок у догоравшего очага, попивали чай из пластиковых стаканчиков и слушали Странника.

– Итак, вода пробудила во мне память и знания старой колдуньи, и теперь я знаю ответы почти на все вопросы.

– Оказывается, дом постоянно подтапливает. Это как-то связано с колдовством?

– Где Саша? Она жива?

– Откуда вообще взялась вся эта чертовщина?

Мы заговорили все сразу, так громко и возбужденно, что мирно дремавший у ног хозяина Бальт поднял голову, с удивлением и тревогой наблюдая за нами.

– Я не готов к такой пресс-конференции. – Странник поднял руки, будто пытаясь отмахнуться от обрушившегося на него шквала вопросов. – Давайте по порядку. Поверьте, мне самому нелегко справиться с таким объемом информации. Это целая жизнь. Долгая-долгая, полная трагических воспоминаний жизнь.

Мы умокли и, затаив дыхание, стали ждать дальнейших разъяснений. Странник выдержал долгую паузу и заговорил. Его темные глаза смотрели сквозь нас, и казалось, в эти минуты он видел совсем другой мир.

– Для большинства людей Земля – всего лишь одна из планет, на которой по счастливому стечению обстоятельств зародилась жизнь. На самом же деле… – Странник умолк, подыскивая нужные слова.

– Это трудно, почти невозможно объяснить, но Земля обладает если не разумом, то неким чувством, инстинктом жизни. Она сама создала те условия, что позволили ей стать такой, какая она есть сейчас. Энергия Земли, ее животворная сила, разлита повсюду, она пронизывает каждый камень, каждое живое существо, но в некоторых местах она концентрируется, превращаясь в волшебные источники. Здесь, совсем рядом с нами, на глубине нескольких десятков метров находится один из них. С помощью энергии Земли можно творить подлинные чудеса – она наделяет жизненной силой помыслы того, кто пришел сюда, делает его мечты явью. Осязаемым, реальным воплощением животворной энергии Земли является родниковая вода, та самая вода, которую издревле называли живой или волшебной.

– Я неважно во все это врубился, но, кажется, усек главное – где-то под домом спрятан источник волшебной воды, с помощью которой можно исполнять любые желания, – прервал Странника зевавший от умственного напряжения Олег. – Я правильно все понял?

– В общих чертах. К сожалению, животворная сила Земли воплощает не только чистые, светлые мечты. Порой она позволяет реализовать самые низменные, порочные устремления. Так, похоже, было и в нашем случае. Когда твой прапрадед, Антон, построил дом на этом волшебном месте, он совершенно не представлял, к каким последствиям может привести его поступок. А вот его вторая жена, удивительной красоты женщина, с пылкой, раздираемой страстями душой, отлично знала, где поселилась. В ее роду многие женщины занимались колдовством, и она самонадеянно полагала, что может должным образом использовать магическую энергию этого места. Увы, она выбрала путь зла, решив, будто черные силы превосходят силы добра и позволяют добиться бо́льших результатов. Для осуществления своих планов она превратила чудотворный источник в зловонное болото, и с тех пор дом стал эпицентром зла. В ту ночь, когда это произошло, по всей округе перестали бить ключи и иссякли святые источники. Но самое страшное ждало незадачливую колдунью впереди…

– Это была мачеха Лизоньки?

– Нет, Мишка, ее мать.

– Ничего не понимаю. Лизонька говорила, что помогала ей в занятиях черной магией, а дочь ведьмы…

– Она лгала. Дом пронизан многими пороками, один из них – ложь. Лизонька была обычной девочкой, не имевшей отношения к страшным тайнам своей полубезумной матери. Страдала другая девочка, ее сводная сестра Тата. Именно ее мачеха использовала как помощницу в своих колдовских занятиях, а в конце намеревалась принести в жертву силам зла. Колдунья безумно любила свою дочь и ради нее готова была пожертвовать всем, в том числе и жизнями невинных. Она желала Лизоньке счастья, но погубила ее. Случайно девочка оказалась на месте жертвы, мать попыталась спасти ее, магический ритуал вышел из-под контроля, колдунья и ее ребенок сгинули в пучине зла, а дом обрел жизнь, превратившись в жаждущее крови чудовище. В ту полную ужаса и отчаяния ночь уцелела только Тата. Когда девочка выросла, она поняла, что у нее просто нет выбора и ее судьба предрешена. Тата вернулась домой, стала хранительницей и стражем заколдованного дома. Ее познания в колдовском искусстве позволяли сдерживать ярость монстра, оберегать от него людей.

– Тата – моя прабабушка?

– Да, Антон.

Какое-то время мы молчали. Странник сидел, запрокинув голову, глядя в голубое, сиявшее сквозь пролом крыши небо. Я первым нарушил тишину, задав давно интересовавший меня вопрос:

– Но почему Лизонька такая злая? Неужели она всегда была такой?

– Это уже не Лизонька. Это Душа дома. Она вбирает в себя сущности погибших людей и использует их как маски. Душа дома принимает облик умерших – Лизоньки, старшего брата Антона, кошки Алисы. Но дело не только во внешнем сходстве, сохраняются и черты характера принадлежащих дому людей. «Лизонька» избалована, взбалмошна, любит играть в куклы, качаться на качелях, она скучает без друзей и нуждается в обществе ровесников, но за этой маской скрыто…

– А Саша? – не выдержал я пространных рассуждений Странника. – Она тоже стала частью дома?

– Влиться в Душу дома можно только после смерти. Монстр имеет власть лишь над теми, кого он убил. Спасение Саши в том, что она нравится Лизоньке и та видит в ней свою подругу. Будем надеяться, что ваша сестра еще не разозлила Лизоньку…

– Ее можно вытащить из этого кошмара?

– Шанс сразить силы зла и вызволить пленницу существует, но он не слишком велик. Все дело в нас, в том, какие мы и во что верим в этой жизни.

Признаюсь, меня просто бесили заумные речи Странника! Он говорил непонятные фразы и, кажется, очень гордился собой. Чего только стоил его отрешенный, направленный за горизонт взгляд! Речь шла о жизни моей сестры, а он не торопился давать ответы на вопросы, наслаждаясь всеобщим вниманием.

– Приняв в свою душу знания колдуньи, я тем самым дал согласие идти до конца, – многозначительно изрек Странник. – Но вы должны знать об одном условии – даже если мы победим, один из нас останется там навсегда. Кто-то должен заплатить своей жизнью за освобождение от кошмара, и каждый из вас должен решить, способен ли он пойти на такую жертву.

– Я вне игры. Говорю это сразу и категорически, – Олег невольно подался назад, размыкая круг сидевших у очага.

– А ты, оказывается, слабак! – Катька презрительно поджала губы. – Лично я иду в любом случае и еще намылю шею этому чудовищу.

Мы с ребятами попытались отговорить безрассудную атаманшу, но она упрямо твердила о «классном приключении» и «единственном шансе в жизни», всеми силами стараясь нарваться на крупную неприятность. Риск не пугал, а притягивал ее, и Катька твердо стояла на своем. Для меня же, Лоры и Антона выбора просто не существовало – мы были обязаны вернуться в заколдованный дом и спасти заблудившуюся в лабиринте зла сестренку.

– Вы готовы? Идемте. – Странник легко поднялся, пошел к выходу из грота, остановился. – Сделаем все, что можем, и не будем думать о будущем. Я прошу вас только об одном – если мне не суждено вернуться, пусть тот, кто уцелеет, позаботится о Бальте.

– Как можно идти без собаки?! – удивился Антон. – Кто же еще укажет нам путь, предупредит об опасности?

– Сегодня каждому из нас предстоит самому найти верную дорогу.

– Мы не бросим Бальта. Обещаю. Но я верю, Странник, ты вернешься, ты просто не можешь не вернуться, – чуть не плача, проговорила Лора. – А Бальта я никому не дам в обиду, никогда.

– Спасибо.

Странник подозвал пса, обнял за шею, прошептал ему что-то на ухо, а потом торопливо пошел к лодке. Мы двинулись следом. Я обернулся – Бальт сидел у входа в полуразрушенный грот, напряженно следя за каждым движением своего хозяина…

– Удачи вам, ребята!

Олег, не задерживаясь, пошел прочь, Антон отпер калитку, и мы, крадучись, вошли в сад. Притаившийся среди яблонь дом выглядел обыкновенным и безобидным. В какой-то миг мне показалось, что все наши страхи возникли на пустом месте и старое здание не таит в себе смертельную угрозу. А потом на душе снова кошки заскребли…

– Странник, ты в самом деле уверен, что сможешь справиться с чудовищем?

– Мы сделаем это вместе, Лора. Все, кто пройдет путь до конца. – Странник остановился у чуть осевшей в землю старой веранды. – Это последний шанс вернуться. Тот, кто не знает, зачем идет сюда, не выдержит испытаний и погибнет.

Ребята молча стояли у веранды. Антон, Лора, Катька, Странник – сосредоточенные лица, тревога в глазах… Рядом, в нескольких шагах от нас, чернел вход в дом – приоткрытая пасть злобного чудовища.

– Что ж, дорогу осилит идущий, – губы Странника растянулись в полуулыбке, он легко поднялся по ступеням веранды и распахнул приоткрытую дверь.

Честно говоря, я ожидал увидеть в недрах дома все, что угодно, – монстров, привидений, черную пустоту бездны, но вместо фантастических кошмаров перед нами предстала знакомая и абсолютно реальная обстановка маленькой прихожей – шкафчик для обуви, старая вешалка, зеркало в деревянной раме…

– Может, нам все померещилось? – с надеждой спросил Антон.

– Как же! Размечтался. Самое интересное еще впереди, – неестественно бодро отозвалась Катька-разбойница.

– Нам надо попасть в осенний день Лизоньки. Думаю, она и сама этого хочет, а потому не будет нам препятствовать.

Странник повел нас на второй этаж, и вскоре, холодея от каждого шороха, мы подошли к Сашиной комнате. Признаюсь, мне было невыносимо, до одурения страшно, хотелось проснуться, избавиться от наваждения, бежать как можно дальше от этого проклятого дома. Странник задержался на пороге:

– Пока мы вместе, но очень скоро каждый окажется наедине с домом. Вы можете рассчитывать только на самих себя. Помните, животворный источник может усиливать как плохие, так и хорошие чувства. Наше спасение в наших душах.

– А нельзя ли поконкретней? Может быть, нам понадобятся осиновые колья, серебряные пули или, на худой конец, какие-нибудь сильные заклинания?

Катька спросила о том, о чем думал каждый из нас. Я бы предпочел иметь хоть какое-то оружие, а не идти в пасть чудовищу с одними благими намерениями в душе.

– Ах, Катя-Катя, магия – всего лишь средство, а не цель, один из способов достигать желаемого. Никто из нас не владеет магическим искусством, но, поверь, пройдя все испытания, мы сможем противостоять злу. А большего я не знаю и сам.

Туманные рассуждения Странника не прибавляли уверенности в собственных силах, но выбирать проводника не приходилось, и я вслед за остальными вошел в спальню Александры. Дверь в чулан была открыта, и за ней виднелась еще одна, очень похожая на Сашину, комната.

– Нам сюда, – Странник, не задумываясь, шагнул в иной мир…

Тело распалось на атомы, они закружились, рассеялись по Вселенной, превращая меня в ничто. Исчезло все, кроме сознания… А спустя миг я уже твердо стоял на ногах, осматривая незнакомую комнату. Как и Сашина спальня, она предназначалась для занятий колдовством, но здесь все было намного основательней, капитальней. Чувствовалось, что комнату обустраивали со знанием дела и проводили в ней немало времени.

– Куда это нас занесло? – тряхнула головой оторопевшая Катька.

– В один из дней далекой осени. Мы в прошлом, на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, – откликнулся Странник.

– Супер! – присвистнула Катька-разбойница. – Только так не бывает.

– Магическое заклинание нарушило ход времени, замкнуло в кольцо его небольшой отрезок, и теперь день Лизоньки повторяется вновь и вновь. А мы должны разыскать хозяйку этого дня.

Странник не стал задерживаться в волшебной комнате, а повел нас вниз, за пределы помолодевшего, обставленного щеголеватой мебелью дома. Под печальным осенним небом, среди золотых деревьев, на скамейке у качелей сидели двое. Сашу и Лизоньку окружали фарфоровые куклы, игрушечный сервиз, разноцветные сундучки и коробочки. Девчонки увлеченно играли в свои дорогие игрушки, не замечая никого вокруг.

– Саша! Саша! – Мы с Лорой ринулись навстречу сестре, но Александра даже не обернулась.

– Я ждала вас, Миша. – Сидевшая рядом с сестренкой Лизонька протянула мне ладошку, улыбнулась. – Присоединяйтесь.

От ее нежного голоска у меня по спине поползли мурашки. А Лора тем временем уговаривала сестру пойти с нами, покинуть это жуткое место. Наконец Саша изволила ответить на ее просьбы.

– Зачем куда-то уходить, если мне здесь очень нравится? – проговорила она, не поднимая головы. – Лизонька – моя лучшая подруга, мы чудесно проводим время. Посмотри, какие у нее замечательные куклы! И потом, если я уйду, Лизонька будет скучать.

– Александра, опомнись! Лизонька не человек, это только маска, под которой скрывается чудовище – Душа дома!

Саша отрицательно покачала головой. Потупившись, она упорно разглаживала складочку на подоле кукольного платья.

«Мишка! – я вздрогнул, услышав в мозгу знакомый Сашин голосок. – Мишка, ты слышишь меня? Уходите отсюда, иначе она всех вас убьет. Ее нельзя злить. Я останусь, отвлеку ее, а вы бегите, бегите, бегите!»

– Мишенька, останьтесь с нами! – Теплая детская ладошка коснулась моей руки. Лизонька стояла рядом со мной, снизу вверх смотрела в лицо своими огромными, печальными глазами. – Мне скучно без вас.

– Этот день – тупик, из него нет выхода! – настойчиво повторяла Лора.

– Беги, Мишка, уводи Лору! – беззвучно кричала Александра.

– Супер! А за забором этого дома тоже прошлое?!

Голоса сводили с ума, раскаленными молотками разбивая голову. Мир кружился вокруг нас, как огромная карусель. И только Странник – высокий, одетый во все черное, стоял неподалеку, скрестив на груди руки, с загадочной полуулыбкой наблюдая за нами…

– Послушай, Саша, – отстранив Лизоньку, я подошел к сестре. – Каким бы ни было твое решение, мы пойдем до конца и уничтожим зло. Это наш долг.

– Правда? – Впервые за время разговора Саша подняла голову. В ее глазах блестели слезинки. – Мне…

– Останьтесь, Миша, – перебила ее Лизонька. – Я подарю вам счастье.

– Нет. Мы вместе с Сашей вернемся домой.

– Посмотрим! – Гнев преобразил Лизоньку. Невинное детское личико менялось на глазах, приобретая омерзительные, нечеловеческие черты. – Вы освободили меня на свою погибель. Вы умрете, а ваши души будут вечно бродить по лабиринтам дома. Ты будешь молить о забвении, но там, где нет времени, нет и конца!

Слушая гневные речи чудовища, я готовился к худшему, но как ни странно, Лизонька не привела в исполнение свои угрозы. Резкий порыв ветра поднял облако пыли, я зажмурился, а когда открыл глаза, обнаружил, что Лизонька исчезла.

– Где она?

– Испарилась. Не знаю как, – ответил за всех Антон.

Над головами нависли тяжелые тучи, начал накрапывать дождь. Стемнело. Резкие порывы ветра насквозь пронизывали тело, а в доме тем временем зажгли свет, за шторами мелькали силуэты людей, доносилась негромкая музыка.

– Слушайте, мне это не нравится. – Катька приблизилась к окну, заглянула в ярко освещенную комнату. – Там играют детишки, все чинно и мирно, следовательно, это западня и в доме нас ждут крупные неприятности. Зачем туда идти? Давайте рванем в город. Посмотрим, как люди жили сто лет назад, чем занимались. Это же обалденное приключение! А Лизонька подождет.

– Не пытайся обмануть себя, Катерина. Только там, – Странник указал на дом, – за этой дверью находится единственный путь домой. Только оказавшись в доме, мы сможем преодолеть его злую волю, усмирить буйство темных сил. Иного пути нет.

Вдохновленные речами Странника сестренки первыми вошли в дом, за ними последовал Антон, а потом настала и моя очередь.

– Смелее, Мишка, – легонько подтолкнул меня Странник, и я с трепетом переступил порог дома.

– Лора! Антон! Саша!

Дом без следа поглотил вошедших под его кров, и, кроме меня, в прихожей не было ни души. Какое-то время я подождал Катьку и Странника, но они так и не появились. Похоже, таинственный Лорин приятель оказался прав, и на этот раз каждому из нас предстояло действовать в одиночку. Я прошел в просторный холл, куда выходила ведущая на верхние этажи лестница и двери нескольких комнат.

– Эй, есть здесь кто-нибудь?!

Стоявшие в углу длинные, похожие на лакированный гроб часы, зашипели, а потом отсчитали один за другим восемь громких полнозвучных ударов.

– Тата, Лизонька, идите ко мне! – неожиданно прозвучал приятный женский голос.

– Иду, маменька! – Мимо, едва не задев мое плечо, пробежала малышка с золотыми локонами и кукольным личиком.

Не замечая меня, Лизонька быстро поднялась на второй этаж. Вскоре из соседней с холлом комнаты вышла еще одна девочка – худенькая, черноволосая, с очень красивыми, запоминающимися глазами. Она также не обратила на меня внимания и отправилась наверх вслед за блондинкой, а я последовал за ними.

– Пора спать, малышка, – высокая женщина с бронзовыми волосами и удивительной красоты лицом нежно обнимала Лизоньку за плечи. – Завтра твои именины, и тебя ждут чудесные подарки. Ложись, мой ангел.

– Ах, маменька, я не хочу спать! Сделайте так, чтобы завтра пришло поскорее.

– Пока я не властна над временем, милая. Но очень скоро все изменится… – Женщина отвела дочь к комнате, где теперь, спустя целый век, жили мы с Антоном, задержалась на пороге, погладила Лизоньку по голове. – Скоро ты станешь самой счастливой девочкой в целом мире.

– Маменька, вы самая-самая лучшая на свете!

Уложив Лизоньку в кровать, рыжеволосая колдунья направилась в противоположное крыло дома. Ее движения стали резкими, а в чуть раскосых изумрудных глазах появилось жесткое, сосредоточенное выражение. У предназначенной для колдовства комнаты ее поджидала Тата.

– Ради дочери я пойду на все. Я подарю ей целый мир, избавлю от болезней и разочарований. Она не узнает, что такое зло и смерть. Идем, дорогая, ты поможешь мне в этом деле.

Колдунья и ее помощница вошли в комнату, а я тихонечко проскользнул следом. Впрочем, предосторожности были напрасными – на меня по-прежнему никто не обращал внимания. Помещение, где совсем недавно находился проход в нашу реальность, преобразилось. Дверь в чулан исчезла, белые занавеси на стенах сменились полотнищами из черного бархата, но самым невероятным сюрпризом оказался находившийся посреди комнаты глубокий колодец. Этот выложенный гранитными плитами круглый водоем очень странно смотрелся в жилом доме. Я заглянул в колодец и едва удержался на ногах – черная неспокойная вода притягивала, звала в свои смертельные объятия. Там, в глубинах этого холодного водоема, скрывалось Нечто – безжалостное, ненавидевшее жизнь, пугающее, но в то же время такое манящее и завораживающее…

– Приступим, и да помогут нам силы тьмы!

Облаченная в балахон колдунья начала нараспев читать заклинания, кругами обходя неподвижно стоявшую Тату. Глаза девочки были открыты, но их бессмысленное выражение делало ее похожей на восковой манекен.

– Подойди к колодцу, стань на его край.

Тата покорно исполняла все приказы рыжеволосой ведьмы, а та упорно и неутомимо продолжала плести сеть страшного заклинания. Тлели на огне дурманящие благовония, мелодичный голос твердил непонятные слова, и постепенно мне стало казаться, что я вижу сумбурный пестрый сон без начала и конца. Вода в колодце поднималась все выше, пенилась, клокотала, над ней плавал слой густого зеленоватого тумана, а Тата равнодушно смотрела на опутавшие ее ноги полупрозрачные щупальца…

– Черный источник, прими невинную жертву, поглоти ее тело и душу! Дай мне силу! Дай мне свою великую, несокрушимую силу! – Рыжие волосы ведьмы рассыпались по плечам, в глазах горело безумие. – Дай силу! Дай силу!

Я понимал, что не в состоянии прервать страшный обряд, и все же не мог вот так просто стоять и смотреть.

– Прекрати! Не делайте этого! Всем будет только хуже! Остановитесь! – Но меня не слушали, а скорее всего просто не видели.

Ритуал приближался к завершению, по комнате ползало множество смертоносных щупалец, а черная вода бурлила у самых ступней Таты.

– Мама! – В комнату вошла державшая на руках большую куклу Лизонька. Девочка зевнула, протерла заспанные глаза. – Маменька, что вы делаете?

Слепленное из тумана щупальце метнулось на звук голоса, ударило по лицу Лизонькину куклу. Девочка выронила игрушку, а потом истошно завизжала – потерявшая глаза фарфоровая кукла оскалилась в омерзительной ухмылке. Привлеченные шумом струи тумана набросились на несчастную девочку, опутали ее с ног до головы, потянули к краю колодца.

– Маменька! Маменька!

– Не та! Не та! – кричала рыжеволосая ведьма, пытаясь оторвать щупальца тумана от тела дочери. – Не та!

Ее усилия были бесплодны. Колодец бурлил, пенился, выпуская все новые щупальца, и вскоре они начали опутывать саму ведьму.

– Именем Гекаты заклинаю – да разрушатся злые чары, да сгинут, – голос женщины слабел, но она все еще пыталась бороться, протягивая руки к тонувшей в черной клокочущей воде Лизоньке.

Внезапно наполнявшая колодец жидкость стала густой и вязкой, покрылась огромными пузырями, а потом в один миг поглотила саму ведьму, вместе с так и не успевшей понять, что же произошло, Лизонькой. Страшный туман исчез, захохотала и умолкла ослепленная кукла, а неподвижно стоявшая на краю колодца Тата испуганно вскрикнула и без чувств упала на пол. Вдали послышался бой часов. Когда стих последний, двенадцатый удар, предметы в комнате стали расплывчатыми, покрылись рябью, и в этом мареве бесследно растворились страшный колодец, черные занавеси на стенах, а комната обрела привычный вид. Время замкнулось, побежало по кругу, и Лизонькин день начался вновь…

– Добро пожаловать в наш мир, – рассмеялась стоявшая рядом со мной рыжеволосая ведьма. – Моя дочь выбрала тебя, и теперь ты останешься с нами. Мы – одна семья. Не правда ли, Таточка?

Появившаяся из пустоты Тата переживала невероятные превращения – она росла, хорошела на глазах, из девочки превращалась в молодую девушку, во взрослую женщину, старела, обретая черты старухи-затворницы, а потом вновь становилась маленькой девочкой.

– Она не убежала от меня, – продолжала рассуждать рыжеволосая. – Почти век минул, а скромница Тата наконец-то попалась! Ее душе не вырваться отсюда. И ты, малыш, не скроешься от нас.

От многоголосого хохота закладывало уши, вокруг мелькали уродливые, нечеловеческие лица, и я, не выдержав этого кошмара, опрометью бросился из комнаты.

– Попался! Попался! Попался! – несся вслед зловещий смех ведьмы.

Лужи под ногами, светящаяся плесень на стенах, озарявшая слабым мертвенным светом бесконечные лабиринты дома, чуть приоткрытые двери, за которыми таился кошмар… Я шел вперед, не зная, куда направляюсь и что ждет меня в соседней комнате.

– Помогите…

Голос показался знакомым. Немного помедлив, я пошел на зов. Посреди небольшой комнатушки в деревянном полу тонул человек. Он примерно по пояс погрузился в твердые на вид доски.

– Осторожно, Мишка, тут трясина.

– Вовка? – Я невольно попятился, испуганный этой встречей. – Ты же умер?

– Я жив, как видишь. Дом захватил меня в плен и держит.

– Но из пруда выловили твое мертвое тело.

– Я ничего не знаю, лучше помоги мне выбраться отсюда.

Он протянул руку и от этого движения еще глубже увяз в полу. Я медлил. Скорее всего Вовка уже не принадлежал себе, влившись в Душу дома, но все же еще оставалась крошечная надежда на то, что он жив.

– Помоги же! – настойчиво повторил Вовка.

Ухватившись за дверной косяк, я, не заступая через порог, подался вперед и протянул руку. Холодные пальцы намертво впились в ладонь, а потом последовал страшной силы рывок, и, описав в воздухе дугу, я приземлился в центре комнаты. Пол под моей тяжестью прогнулся и начал постепенно затягивать ноги.

– Желаю приятно провести время. – Вовка парил в воздухе, сверху вниз глядя на меня. – Помоги ближнему, и он тебя утопит.

– За что, Вовка?

– Тебе следовало думать о спасении собственной шкуры, а не проявлять чудеса благородства. Теперь получай по заслугам, герой.

Он растворился в воздухе, а я почувствовал, как мое тело все глубже опускается в вязкую трясину.

– Вы не поможете мне, Мишенька? – Змея с головой Лизоньки свесилась с потолка, посмотрела в глаза. – Признайте очевидное – люди платят за добро злом. Ну а коль скоро это так, надо думать только о себе и быть безжалостным к тому, кто встает на пути. Не так ли? Если вы согласитесь с моими словами, Миша, я помогу вам выбраться. Иначе вы умрете с чистой совестью.

Слова Лизоньки зародили во мне сомнения. Похоже, она в самом деле была права: сколько раз я видел, как люди отвечали на протянутую руку ударом в спину. Признаюсь, мне хотелось согласиться с Душой дома, признать ее правоту, и только малопонятные рассуждения Странника о торжестве добра удерживали от этого поступка. Слишком часто оказывался прав наш необычный знакомый, слишком часто сбывались его предсказания, и потому я, почти не веря собственным словам, насколько мог твердо, произнес:

– Ты живешь в мире зла, где все искажено и порочно, твои слова – ложь. На самом деле люди должны делать добро и помогать друг другу, иначе весь мир уподобится этому дому.

– Неверный ответ, Мишенька. – Змея подмигнула и, грациозно выгнув серебристое тело, поднялась к потолку. – Незабудку голубую ангел с неба уронил…

Она исчезла, оставив меня медленно тонуть в замаскированной под деревянный пол трясине. Помощи ждать было неоткуда. Когда над поверхностью пола осталась только голова, я зажмурился, приготовившись проститься с жизнью…

Черная бездна засасывала все глубже и глубже. Я больно стукался о невидимые в темноте балки, но потом все же сумел уцепиться за одну из деревянных перекладин и даже усесться на нее верхом.

– Пришел в гости к бабушке? – проскрежетал над ухом старческий голос. – Приглядись получше, посмотри, что тебя ждет.

Темнота вокруг не была полной – из глубин бездонной ямы поднимались тусклые лучи сероватого света. Светящаяся волна медленно ползла наверх, и вот я уже сумел рассмотреть свою соседку – беспечно болтавшую ногами над бездной старуху-затворницу.

– Дряблая кожа, спина крючком и фальшивые зубы в стакане… – грустно проговорила постаревшая Тата. – А ведь ты видел меня молодой. Я была хороша, не правда ли? Время безжалостно. Посмотри вниз, малыш, тебя ждет незабываемое зрелище.

Я послушно опустил голову и тут же пожалел, что сделал это. Залитая светом пропасть кишела ожившими мумиями. Они запрокидывали головы, щелкали зубами и тянули ко мне костлявые руки с безобразными ногтями.

– Здесь все. Яма доходит до центра Земли, и теперь ты видишь, чем наполнена эта планета. Здесь все, кто жил когда-либо под солнцем, мечтал, любил и на что-то надеялся. Твое место тоже здесь…

Мертвецы медленно поднимались из бездны, и хотя они были далеко внизу, я невольно поджал ноги, не в силах преодолеть ужас и омерзение.

– А можно жить вечно, на зная старости и болезней. Мы будем играть на поляне, качаться на качелях, запускать воздушного змея. Мы все – я, Лизонька, Саша и ты. Вечное детство, вечная радость, – помолодевшая, вновь превратившаяся в девочку Тата протянула руку, приглашая идти за собой. – Посмотри, там, наверху – голубое небо и золотое солнце. Там нас ждет вечное счастье.

Последнее время смертельные опасности поджидали нас на каждом шагу, но, по правде говоря, я не задумывался о том, что ждет человека за гранью жизни. Непроходящая ледяная тоска сжала сердце. Омерзительные скелеты внизу, бесконечно далекое сияющее небо над головой – выбор казался очевидным, и все же…

– То, что ты обещаешь мне, Тата, по-настоящему здорово, но это не по мне, – заговорил я, глядя в лицо невероятно, неестественно красивой девчонки. – Душа дома хочет зла, все, что она делает, несет только зло.

– Не пытайся казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Когда смерть посмотрит тебе в лицо, ты еще пожалеешь о своем отказе!

Тата резко толкнула меня в грудь, я сорвался с балки, в последний момент успев ухватиться за нее руками. Жгучая боль пронзила пальцы, над головой раздалось утробное рычание. Я поднял глаза – Тата исчезла, а вместо нее по балке прогуливалась пушистая черно-белая кошка. Вот она выгнула спину, подошла ближе и вновь ударила по моей руке когтистой лапой.

– Брысь! Пошла вон!

Но Алиса и не думала уходить. В ее глазах горела дикая, необузданная ярость, а от шерсти сыпались искры. Липкие от крови пальцы ослабели, атаки Алисы становились все яростней, и вот, сорвавшись с балки, я кувырком полетел в заполненную мертвецами яму.

Болело все – разодранные кошкой руки, пострадавшая от удара о землю спина, разбитые колени. Мертвецы исчезли, и это радовало, хотя, признаюсь, в таком положении поводов для оптимизма было маловато. Кажется, меня занесло в огромную, окутанную непроглядным мраком пещеру. Я поднялся, пошел вперед, наугад выбрав направление. Вскоре мои глаза различили узкую полосу золотого солнечного света. Я рванул вперед, к выходу из пещеры, но едва не заплакал от разочарования – золотое, напоминавшее солнечный свет сияние испускали бескрайние залежи самоцветов и золотых монет.

– Нравится? – Огромный червь с омерзительной мордой и злобными человеческими глазами выполз из груды рубинов, щелкнул многозубыми челюстями. – Хочешь, я отдам тебе все это?

– Зачем? Я не желаю гнить среди этих побрякушек.

– Забери богатство с собой. Деньги исполняют желания, и весь мир окажется у твоих ног… – рокотал над ухом омерзительный басок червя. – За деньги можно купить все и всех. Собственные самолеты, яхты, путешествия в любой уголок земли…

– Вы зря стараетесь, – я отбросил носком валявшуюся под ногами царскую корону. – За последнее время мне обещали много благ и чудес, но, даже если вы не солжете и сделаете все, о чем говорили, ничего хорошего из этого не получится. Источник вашего могущества – зло, а оно еще никого не делало счастливым.

– Ты сообразительный мальчик! – Червь расхохотался, оскалив свои ужасные многозубые челюсти. – Однако отречение от зла вовсе не означает победы над ним. Ты правильный и хороший, а я сильный и голодный. Как ты думаешь, кто победит в нашем споре?

Червь смеялся, говорил какие-то гадости и медленно, кругами приближался ко мне. Из его пасти капала слюна, глаза горели голодным огнем. Бегство или сопротивление были невозможны, я понимал, что погиб, и все же не хотел сдаваться без боя. Рука потянулась к карману, где лежал перочинный нож, но вместо этого нелепого, смешного, единственно доступного мне оружия я нащупал маленький круглый предмет. В душе всколыхнулась надежда.

– Получается, на свете все можно купить за деньги? – уточнил я.

– Да. Абсолютно все.

– Следовательно, я мог бы выкупить свою жизнь и свободу?

– Конечно! – Червь расхохотался, сотрясаясь всем своим длинным упругим телом. – Если заплатишь нужную сумму.

– Вот… – Я протянул на ладони истертую серебряную монету – ту самую, что отдала мне юродивая. – Это все, что у меня есть. Монета старая и, наверное, дорогая. Если плата вас устроит, помогите мне выбраться из этого кошмарного места и найти своих друзей.

– Все сокрытое в недрах земли принадлежит мне и… – разглагольствовал самодовольный червь, но внезапно осекся на полуслове и, подслеповато щурясь, начал рассматривать монету. – Не может быть! Это она, последняя… Ты знаешь, что держишь в руках, детеныш?

– Плату за свою свободу.

– Это последняя из тридцати монет, что заплатили Иуде за предательство. Я давно собрал все остальные, и оставалось разыскать эту, последнюю. Твоя цена приемлема, и сделка состоится.

Сказав так, чудовище мелко-мелко задрожало, от тихого, едва уловимого звона заложило уши, и я почувствовал, как растворяюсь в воздухе, превращаясь в ничто…

Неужели червь обманул меня и скитания по дому будут продолжаться вечно?! Отчаявшись, я медленно брел через залитые водой комнаты, не глядя по сторонам и спотыкаясь от усталости…

– Мишка?

– Лора?

Первый радостный порыв сменила тревога – что, если стоявшая у маленькой дверцы девушка вовсе не была моей сестрой, а под знакомой оболочкой скрывалась коварная Душа дома? Лора отступила к стене.

– Что у тебя с руками? – не глядя в глаза, спросила она.

– Повстречался с обезумевшей кошкой. А где остальные?

– Не знаю. Когда я вошла в дом, то осталась совсем одна.

Девушка с лицом и манерами Лоры медлила, не решаясь открыть полукруглую дверцу. Возможно, это и в самом деле была моя сестра, но после всего пережитого я, похоже, разучился доверять людям.

– Нам стоит идти туда? – Сестра взялась за узорчатую, сделанную в виде кольца ручку. Я неопределенно пожал плечами, а Лора впервые посмотрела мне в лицо. – Ты мне не веришь? Думаешь, что я погибла и моей душой завладел дом? Так? Знаешь, Мишка, у меня тоже есть сомнения на твой счет.

– Но…

– И нет ни единого способа выяснить правду. Дом знает о принадлежащих ему душах все и потому выдержит любую проверку, ответит на каждый вопрос.

– Что же нам делать?

– Доверять друг другу. Иначе мы перессоримся, и это очень порадует силы зла. – Лора наконец-то открыла дверку, за которой обнаружилась узкая, спускающаяся в темноту лестница. – Идем, братишка.

Мы начали спуск. С Лорой трудно было не согласиться, и все же я не мог полностью доверять шедшему рядом человеку. Непроглядный мрак, доносившиеся отовсюду подозрительные шорохи до предела взвинтили нервы, и я уже не знал, откуда ждать нападения.

– Кто здесь? – услышав наши шаги, выкрикнул из темноты Антон.

– Миша и Лора, – отозвался я.

Теперь мы спускались втроем, и каждый из нас не мог с уверенностью ответить, кем же на самом деле были его спутники. Впереди забрезжил неяркий свет.

– Кажется, мы куда-то пришли, – сообщил шагавший впереди Антон.

Выглянув из-за его спины, я увидел круглый зал с очень высоким сводчатым потолком. Своды пересекало несколько трещин, и сквозь них в помещение проникал солнечный свет. В центре зала на полу лежала каменная плита, испещренная непонятными надписями и рисунками. От нее лучами разбегались несколько забитых пылью желобов, уходивших в черные отверстия стен. На краю плиты сидел Странник, а Катька-разбойница бродила по залу, с любопытством рассматривая его необычное убранство.

– Где Саша?

– Мы ждем ее, Лора, как раньше ждали вас. – Странник поднялся с плиты, подошел к моей сестре, протянул руку. – Это цель нашего пути. Здесь, под плитой, замурован животворный источник. Мы должны освободить его. Вода размоет созданное ведьмой зловонное болото зла, баланс сил восстановится, вновь забьют ключи, и зло перестанет преобладать над добром.

– Вряд ли у нас это получится. – Антон уперся ладонями в каменную плиту, пробуя сдвинуть ее с места. – Тут и двадцать человек не справятся. Нужен подъемный кран.

– Человек может прожить всю жизнь, так и не узнав, какой силой обладает его душа, – негромко произнес Странник. – Слабые не прошли бы сюда.

– Привет! Жутко рада всех вас вновь увидеть! – по лестнице сбежала чумазая, перепачканная грязью и паутиной Саша. – Я не опоздала?

– Наконец-то! – Лора первой обняла сестру. – Где ты была все это время?

– О, это длинная история! Сперва…

– Оставьте воспоминания на потом, – перебил девочек Странник. – Сейчас мы должны исполнить свой долг и завершить начатое.

Он достал из кармана мелок и начал чертить на полу магический круг, внутри которого должны были оказаться все мы и сам волшебный источник.

– Силой своего слова изгоняю вас, духи хаоса и тьмы, из этого места, и не будет для зла преграды крепче, чем эта! – повторял Странник, проводя по полу тонкую белую линию.

Мы встали в спасительный магический круг. Протянули к источнику руки ладонями вперед и попытались настроиться на нужный лад, готовясь совершить чудо.

– Думаете, так легко отделаетесь? – Катька-разбойница неожиданно подскочила ко мне, вытолкнула за пределы начерченного мелом круга. – Раз вы хорошие, добрые, великодушные – добро должно восторжествовать? Как же…

– Мишка! – истошно взвизгнула Лора.

Катька зло рассмеялась, а потом из ее ладони высунулось жало, оказавшееся в опасной близости от моей шеи, а мои ноги сдавили холодные щупальца чудовища.

– Катька, что ты делаешь? Почему? Зачем? – слышались со всех сторон недоумевающие голоса моих друзей. – Как ты можешь?

– Теперь я с домом. Знаете, мне всегда было скучно в этом захолустье, без приключений, без крутых авантюр. Таскать зеленые яблоки из чужих садов и играть с малышней в разбойников – разве это жизнь? Когда я впервые попала в дом, то здорово перетрусила, а потом поняла, что более необычного и интересного места на всей Земле не сыскать. Душа дома предложила мне сделку: за то, что я перейду на ее сторону, она подарит мне вечную жизнь, полную приключений, из которых я всегда буду выходить победительницей.

– Но по условию сделки ты должна умереть. Такова цена вопроса, – негромко произнес Странник. – Значит, ты уже мертва, хотя пока не осознала этого.

– Разве? – Ее взгляд был полон удивления. – А я и не заметила. Впрочем, что за беда?! Главное, мне весело!

Катька рассмеялась, сквозь черты ее лица стали проступать черты Лизоньки, тело начало вытягиваться, постепенно превращаясь в змеиное.

– Я люблю вас, Мишенька. – Щупальца поднимались все выше, а перед глазами возникла хорошенькая Лизонькина головка, венчавшая змеиную шею. – Вы даже лучше Саши, я никому вас не отдам!

Вокруг очерченного Странником круга происходило что-то ужасное. По полу стелился ковер из блестящих извивающихся щупалец, а среди них мелькали фигуры Лизоньки, ее матери, Таты, Алискиной хозяйки, Бори, Вовки и других, незнакомых нам людей. Слуги дома яростно пытались пробиться сквозь магическую защиту, пугая находившихся внутри круга ребят. Только Странник был спокоен и невозмутим, а его худое смуглое лицо напоминало маску… Однако очень скоро мне стало не до наблюдений – удерживавшее меня чудовище сильнее сжало смертоносные объятия.

– Что же вы не спасаете своего друга? – шептала Лизонька. – Скоро он навеки станет моим.

– Довольно! – Странник переступил черту магического круга, приблизился ко мне, не обращая внимания на скользившие повсюду щупальца. – Ты не имеешь власти над теми, кто не покорился тебе. Мы победили, и я приказываю тебе уйти.

Тонкие пальцы Странника сжали голову «Лизоньки». Человек смотрел в глаза чудовищу, не отрываясь, ни на секунду не отводя взгляда. Щупальца дрогнули, по ним пробежали длинные красноватые искры. Я невольно зажмурился, боясь взглянуть в темные, обладавшие огромной гипнотической силой глаза Странника.

– Пусти… – в бессильной ярости прошептала Душа дома. – Я покоряюсь.

А потом я почувствовал, что мое тело свободно, открыл глаза и увидел, как отступают, превращаясь в туман, страшные щупальца. Странник не дал нам перевести дух, он отвел меня к ребятам и велел всем встать лицом к замурованному источнику, протянуть руки ладонями вперед.

– Почувствуйте свет в своей душе. Мы все единое целое, и наша мать Гея-Земля, даровавшая жизнь каждому из нас, не оставит своих детей. Наши силы безграничны, ибо это силы добра.

Ладони Странника начали светиться, испуская яркое, ослепительное сияние. В лицо ударил порыв холодного, пахнущего свежей листвой ветра. И в этот момент я почувствовал, как по моим жилам течет необыкновенная, чудесная сила, а вскоре вокруг моих пальцев начал разливаться волшебный свет. То же происходило с Катькой, Антоном, Лорой, Сашей…

– Свет рассеет тьму, вода напоит иссохшую землю, жизнь победит смерть!

Десять ярких лучей света упали на многотонную плиту, ветер засвистел в ушах, перехватил дыхание, а потом все исчезло за пеленой ослепительного белого света.

– Смотрите! Мы сделали это! – восторженно кричала Саша. – Сделали! Сделали!

Огромная каменная плита бесследно испарилась, растаяла в воздухе, и теперь на ее месте находился восьмигранный бассейн, со дна которого била мощная струя воды. Почувствовав жажду, я нагнулся, зачерпнул пригоршню сверкающих жидких бриллиантов. Тысячи крошечных иголочек коснулись кожи, а когда легкое покалывание прошло, на ней не осталось и следа от глубоких кровоточащих царапин, оставленных Алисой.

– Эта вода исцеляет, продляет жизнь и сохраняет красоту, – произнес наблюдавший за мной Странник.

Ледяные брызги летели во все стороны, мы смеялись, визжали, бросая друг другу в лицо пригоршни волшебной воды, и были совершенно счастливы. Тем временем бассейн наполнился, и хрустальные потоки потекли по желобам, смывая накопившуюся за долгие годы пыль.

– Нам пора, – прервал веселье Странник. – Теперь воду ничто не удержит, она размоет болото и уничтожит злые чары.

– Здесь будет райский уголок, в котором сбываются все желания? Мы сможем прийти сюда вновь?

– Нет, Лора. Это место не принадлежит нашей реальности и просто так в него не проникнуть. Зато там, откуда мы пришли, вновь забьют иссякшие сто лет назад родники. Идемте, – он подтолкнул Лору к черневшей в глубине зала лестнице.

– Здорово мы ему врезали! – восклицал Антон, стоя на пороге ведущей в нашу реальность двери. – Никогда не думал, что живу в доме-монстре. Даже голова кругом идет!

– Только бы поскорее вернуться домой, – вздохнула Лора, а потом подвела нас с Сашей к проходу. – Идите первые, так мне будет спокойней.

Взяв Александру за руку, я шагнул через порог. Тело распалось на атомы, их закружил огненный вихрь, все смешалось, и вот уже мы с сестренкой стояли возле чулана, наблюдая за теми, кто еще оставался в далеком прошлом. Вскоре к нам присоединились Антон, Катька, Лора и Странник.

– Что теперь? Кажется, мы победили?

– Осталось восстановить магический знак, который обезопасит нашу реальность от вторжения чудовища, – ответил мне Странник.

– Не понял… Мы же разрушили чары и все такое… Неужели этот кошмар никогда не кончится?

– Увы. Нам удалось загнать Душу дома в ее реальность, очистить источник животворной силы Земли от зла, но окончательно уничтожить мир Лизоньки невозможно. Он уже стал частью измерения абсолютного зла, которое существовало и будет существовать вечно.

– Абсолютного зла? – переспросила Саша.

– Это вечная сила, противостоящая добру и свету. Ее невозможно уничтожить, можно только отгородиться от нее, что мы сейчас и сделаем. – Странник достал из кармана аккуратно свернутую тетрадную страничку, протянул ее Александре. – Ты проводила ритуал освобождения, поэтому без особых проблем сможешь и закрыть проход. Здесь подробная инструкция. Магическую печать можно нарисовать обычной масляной краской, благо ее в доме предостаточно.

– Постой… – Лора взяла Странника за руку. – Почему ты не хочешь сделать все сам?

– Я возвращаюсь в мир Лизоньки. Кто-то должен принести себя в жертву, иначе зло вновь вырвется на свободу. Помнится, мы уже говорили об этом.

Полное боли и страха путешествие по лабиринту зла вытеснило из памяти условие, о котором говорил прежде Странник. Находясь в доме, каждый из нас жил одним мгновением и не строил планы на будущее. А теперь пришел час расплаты…

– Тогда бросим жребий. Это будет честно, – не своим голосом предложила Саша. – Кто вытянет короткую спичку, тот и пойдет.

– А спички у тебя есть? – тут же осведомился Антон.

Напуганная собственным предложением сестренка покачала головой и неестественно бодро предложила еще несколько способов жеребьевки. Тем временем Лора подошла к двери, за которой виднелась не принадлежавшая нашему миру комната:

– Не надо жребиев, Сашенька. Вы с Мишкой не должны испытывать судьбу. Юродивая напророчила много бед, и я поняла, что погибну в доме. Так оно и будет… – Лора всхлипнула. – Короче, я готова. Надо просто войти в эту дверь, да?

Только теперь я до конца осознал ужас происходящего и готов был разреветься от тоски и бессилия. Неужели кто-то из близких мне людей сейчас покинет этот мир, навсегда уйдет в кошмар? А может быть, это моя доля, мой выбор? Саша и Антон растерянно смотрели на Лору, а она медлила, не решаясь сделать последний шаг. Она ждала нашего приговора…

– Что это? – Саша подошла к ведущей в коридор двери. – Слышите шум? Неужели кошмар вернулся?

Но она ошиблась – легкий топоток сменило энергичное фырканье, дверь открылась, и в комнату влетел мокрый, перепачканный грязью Бальт. Побежав к хозяину, он встал на задние лапы, мгновенно облизал его лицо и руки, заскулил, быстро-быстро завертел хвостом.

– Ты переплыл пруд, дружище… хорошо, что ты пришел… Молодец… – бормотал Странник, лаская пса.

Искренняя радость Бальта на миг рассеяла тягостную атмосферу, но потом тревога вспыхнула с новой силой, и каждый из нас понял, что время выбора настало. Странник подвел Бальта к Лоре, велел псу сесть у ее ног.

– Твоя жертва не потребуется, Лора. Я давно все решил. Выбора нет. Подсознательно вы все ждете от меня этого поступка. Благородный герой жертвует своей жизнью ради спасения остальных – именно так должна закончиться наша история, иначе финал окажется фальшивым. С той минуты, как я встретил тебя, Лора, каждый шаг приближал меня к этой развязке. Ты хотела видеть меня таким…

– Ты не уйдешь, нет… – Слезы текли по щекам Лоры, но она не замечала их. – Я давно хотела сказать, что люблю тебя, но не решалась… Слышишь, Странник, я люблю тебя, по-настоящему, на всю жизнь!

Сестра умоляла Странника остаться, я хотел было присоединиться к ее просьбам, но осекся на полуслове. Таинственный Лорин друг оказался прав и на этот раз – для меня, как, наверное, и для всех остальных, его уход казался наименее болезненным разрешением вопроса. Никто из нас не хотел умирать или терять близких, родных по крови людей, а он был всего лишь случайно встретившимся на нашей дороге попутчиком…

– Я люблю тебя, – повторила Лора. – Люблю.

– Знаю, – загадочная улыбка озарила лицо Странника. – Но кто-то должен уйти. Для вас это конец пути, а для меня – продолжение. Я иду, оставляя позади радость и страдания, боль, печаль, счастье.

– Это сказка, выдумка! Ты обычный человек и потому погибнешь, войдя в мир зла. Странник – легенда, а у тебя только одна жизнь. Я не хочу терять никого из вас и не хочу умирать сама. Давайте просто уйдем из проклятого дома и будем жить обычной жизнью, не вспоминая об этом кошмаре!

– Я ни о чем не жалею. Прошу только об одном – позаботиться о Бальте. Только он был моим другом, только он знает, кто я, и принимает меня таким, какой я и есть. Не предавай его.

– Постой!

– Держи его за ошейник. Он не должен идти со мной. Прощайте, все, прощай, Бальт, прощай, Лора.

Странник быстро подошел к двери, перешагнул порог и, не оглядываясь, двинулся вперед, все дальше уходя в кошмарный мир Лизоньки. Бальт ринулся следом за хозяином, и Лоре стоило больших трудов удержать его рядом с собой. Находившийся ближе всего к чулану Антон захлопнул фанерную дверцу, отгораживавшую нас от мира ночных кошмаров. Потом Антон, Саша и я изучили записи Странника, сделали все, как он велел, нарисовали волшебную печать и для надежности заколотили дверь самыми большими из имевшихся в доме гвоздей. Лора в этом не принимала участия. Она держала за ошейник поскуливавшего Бальта и украдкой вытирала слезы.

– Кажется, все. – Саша погасила последнюю из свечей и отошла от замурованного чулана. – Надо поскорее оклеить стену обоями, чтобы никто случайно не уничтожил волшебную печать.

Лора разжала пальцы, и оказавшийся на свободе Бальт подбежал к тому месту, где совсем недавно находился проход в иную реальность. Обнюхав пол, пес поднял голову и протяжно, тоскливо завыл.

– Прощай, любимый… – очень тихо прошептала Лора и выбежала из комнаты.

Эпилог

Со времени нашей победы над Душой дома прошло около двух недель. В эти дни тихую окраину захолустного городка потрясла настоящая сенсация – обретение иссякнувших столетие назад святых источников и последовавшее за тем чудесное воскрешение Катьки-разбойницы и Вовки, чьи тела были найдены в одном из прудов. Не знаю, кому пришла в голову мысль окропить утопленников водой святого источника, но этот старинный способ использования живой воды сработал, и ребята вновь вернулась в наш мир. Случившееся назвали чудом, отслужили по этому поводу благодарственный молебен, а на улицах стали появляться паломники со всех концов страны. Все только и говорили, что о чудесных родниках, и поэтому мало кто вспомнил прабабушку Тату, которая, как считал дядя Павел, давно пережила свой век и как раз в эти дни тихо умерла от старости.

Наша жизнь вернулась в привычное русло и теперь текла спокойно, как вода в старых прудах. Злые силы дома дремали, и он превратился в обыкновенное жилище. Вернувшийся из больницы дядя Павел все же закончил ремонт и, вдохновленный своими успехами, начал поговаривать об отделке других помещений и фасада. Лоре удалось убедить дядю взять к себе Бальта, и теперь она целыми днями возилась со своим новым любимцем. Уход Странника поверг мою сестру в глубокую тоску, она почти ни с кем не разговаривала и часами бродила в обществе Бальта по берегам прудов и парку бывшей графской усадьбы.

Однажды мы встретились возле заводи, где еще недавно Странник прятал свою лодку. Я возвращался с рыбалки, был занят своими проблемами и немного удивился, когда Лора окликнула меня. Мы уселись на поваленный ствол старой ивы, Бальт тут же лег у ног своей новой хозяйки, тревожно глядя куда-то вдаль.

– Знаешь, Мишка, я все время думаю о пророчестве юродивой. Той карлицы, что мы встретили в больнице. Помнишь ее?

– Конечно. Если бы не ее монета, меня бы давно слопал этот мерзкий червь.

– Она предрекла нам много бед и испытаний. Вроде бы все обошлось, но на сердце неспокойно, тоскливо…

– Брось, Лора. У тебя просто разыгрались нервы. Все кончено.

– Где-то сейчас Странник? – Услышав знакомое имя, пес встрепенулся, а Лора грустно вздохнула. – По каким уголкам ада он теперь бродит?

– Постарайся не думать об этом.

– Я никогда не встречала такого парня, как он, и вот… Почему все так неудачно складывается? Как ты думаешь, он был обычным человеком или тем самым бессмертным Странником?

– Не знаю.

– Он был лучшим, самым лучшим на Земле…

Глотая подступившие к горлу слезы, Лора пошла прочь. Я остался один. У ног зеленела мутноватая вода пруда, тихо шелестели листья ивы… Пытаясь успокоить сестру, я немного лукавил. Странная беспричинная тревога не отпускала и мое сердце. Порой казалось, что дом не уснул, а затаился, выжидая, когда можно будет поглотить всех своих беспечных обитателей. А еще, по ночам, в тот час, когда все засыпали самым глубоким, крепким сном, я слышал тихий, похожий на плач смех Лизоньки.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пела она, и я чувствовал, что скоро нам предстоит узнать новые тайны дома и вновь заглянуть в царившую под ним бездну ужаса.

Ключ от царства мрака

Часть первая. Пришедший из снов

Меня разбудили тихие, едва различимые шорохи. Я лежал, не открывая глаз, и пытался понять, откуда взялись эти монотонные звуки. В них не было ничего зловещего или пугающего, но они здорово действовали на нервы… Вообще-то после жутких событий, которые мы с сестренками пережили в этом старом доме, в нем не стоило задерживаться ни на минуту, но никто из нас не думал спасаться бегством. С тех пор, как общими усилиями нам удалось смирить буйство злых сил и превратить дом из кровожадного монстра в обычное человеческое жилище, чудовищные видения больше не преследовали нас и постепенно пережитое становилось похожим на страшную полузабытую сказку. Каникулы шли своим чередом, а я, Лора и Александра, как ни в чем не бывало продолжали гостить у нашей тетушки Ирины и ее мужа дяди Павла. Правда, по ночам меня частенько мучили кошмары, сердце сжимало предчувствие беды, но приходившие на смену тревожным ночам дни всегда были радостными и безмятежными…

Навязчивый шорох не давал мне расслабиться. Казалось, что кто-то раз за разом очень нежно и аккуратно проводит мягкой кистью по шершавой ткани. Затаившаяся в глубине души тревога становилась все сильнее, постепенно овладевая мною. Стряхнув остатки сна, я открыл глаза, осмотрелся. В комнате было довольно темно. На кровати у стены мирно спал мой двоюродный брат Антон, за окном чернели кроны старых яблонь, входная дверь была плотно закрыта. Непонятные звуки стихли так же неожиданно, как и возникли.

– Антон…

Он пробормотал что-то сквозь сон, перевернулся на другой бок и сладко засопел. Похоже, тревога была ложной. Я поправил подушку, собираясь устроиться поудобней, как вдруг ощутил на своей щеке легкое прикосновение – едва ощутимое, мимолетное, но все же вполне реальное. Рука нащупала припрятанный под матрасом фонарик – с тех пор, как мне пришлось преодолеть лабиринты заколдованного дома, фонарь, складной ножик и прочие необходимые в критической ситуации предметы всегда находились поблизости. Наверное, со стороны это выглядело довольно смешно…

– Эй! Кто здесь?

Тишина. Едва слышные шорохи. Щелкнул выключатель фонарика, светлое пятно скользнуло по стене, метнулось к кровати Антона… Я не заорал только потому, что от ужаса и омерзения буквально лишился дара речи. Пальцы разжались, фонарь упал на пол и погас, а перед глазами все еще стояла страшная картина: неподвижный, опутанный паутиной Антон, на груди которого сидел мохнатый, величиной с крупного кота, паук. Длинные ноги чудовищной твари чуть слышно скребли по одеялу, издавая встревоживший меня монотонный назойливый шорох. Я слышал его и теперь, с ужасом представляя облепленное паутиной лицо Антона и огромную сеть, затянувшую угол комнаты.

Надо было что-то делать, спасать брата, бежать, звать на помощь, но губы склеила липкая паутина, а тело потеряло способность двигаться. Я чувствовал, как по одеялу ступают ноги гигантского паука, как он устраивается на моей груди совсем близко к шее, слышал зловещий шорох… А потом страх исчез, его сменило равнодушие и ожидание скорого конца.

– Мишка! Мишка, проснись!

Голос сестренки разрушил наваждение, превратив его в обычный дурной сон. В комнате не было пауков, Антон мирно спал, а возле моей раскладушки стояла укутанная в старую шаль Саша.

– Почему ты не спишь, Александра?

– С Лорой неладно. Ей снится очень страшный сон, а я никак не могу ее разбудить. Она не просыпается! Плачет во сне и говорит много непонятного.

– Этого только не хватало!

Я поднялся, натянул брюки, взял фонарик и вслед за сестрой вышел в коридор. Вокруг было неестественно, неправдоподобно тихо. Обычно старый трехэтажный дом пронизывало многоголосье звуков: скрипели рассохшиеся половицы, дребезжали стекла, гулял по чердаку ветер, и за время каникул мы уже успели привыкнуть к этой нескончаемой мелодии. Однако сегодня она оборвалась, и мне представилось, что помещения дома заполнены невидимой, поглощавшей все звуки ватой.

– Идем же, Мишка. – Саша открыла дверь в девчоночью спальню.

– …Тоненькая ниточка между мирами… Связь, которую не порвать. Любовь сильнее смерти. Отсюда можно вырваться, можно… можно…

Лора лежала на кровати, неловко запрокинув голову, ее глаза были чуть приоткрыты, губы шептали, а по щекам текли слезы. Я подошел ближе, потряс сестру за плечо, окликнул по имени – безрезультатно. Сон был слишком глубок и сильно смахивал на гипнотический транс. Холодная рука Лоры казалась слепленной из белого снега.

– Связь неразрывна. Это нить Ариадны, она выведет из лабиринта, это путеводная звезда. Люблю… люблю…

То, что происходило с моей сестрой, было вполне объяснимо. Горе, которое она пережила, не могло пройти бесследно. Лоре постоянно не везло в любви, а когда она наконец-то встретила хорошего парня, он просто взял и пожертвовал собой, спасая нас от демонов из соседней реальности.

– Она все время зовет Странника, – Саша грустно посмотрела на сестру. – С тех пор, как он ушел в измерение зла, это повторяется каждую ночь. Самое удивительное, что поутру она не может вспомнить своих снов. А сегодня ей плохо как никогда.

– Мама в таких случаях говорит: «Время лечит», Лоре надо с кем-то познакомиться, сходить на дискотеку и все такое…

– Нет!!! – полоснул по нервам отчаянный крик сестры.

Лора изогнулась, подпрыгнула на кровати, а потом обмякла, расслабилась. Ее щеки порозовели, а дыхание стало спокойным – мучительные видения отступили, дав место обычному сну.

– Может быть, рассказать обо всем тете Ире? Она даст Лоре какое-нибудь лекарство или отведет к врачу.

– Не знаю, Александра. От несчастной любви лекарства не помогают. Ей надо больше бывать на людях. Вытащим ее на дискотеку.

– Клуб работает только по выходным.

– Тогда рванем в музей. Нам и самим давно пора посетить эту усадьбу. Как-никак главная местная достопримечательность. – Я направился к двери, но остановился, увидев в углу комнаты озаренную красноватым светом ночника паутинку. Недавние страхи вновь овладели мной, заставили сердце учащенно биться. – Саша, когда ты вошла в нашу с Антоном спальню, ты не увидела ничего подозрительного?

– Что именно? – в глазах сестренки вспыхнула тревога.

– Ну… не знаю… С Антоном все было в порядке?

– Кажется. Я не обратила внимания. Что случилось, Мишка? Неужели дом проснулся?

– Не думаю, – я поспешил успокоить сестру. – Мы все сделали как надо. Магическая печать и жертва, принесенная Странником, надежно закрыли брешь между мирами. Скорее дело в другом – нам здорово досталось в этой переделке, и теперь мы никак не можем избавиться от дурных снов. Во всяком случае, я. Кстати, а ты хорошо спишь?

– Не всегда. Иногда вижу всякие глупости.

Пожелав мне спокойной ночи, Саша нырнула под одеяло, а я отправился к себе, прекрасно зная, что не усну до утра.

Провинциальный городок Алексино был знаменит двумя достопримечательностями: фарфоровым заводом, где работало большинство его жителей, и превращенной в музей усадьбой графов Вольских, которые, собственно, этот завод и построили. Вообще, несмотря на бездну времени, минувшего с поры «царствования» Вольских, о них частенько вспоминали и теперь. Неудивительно – энергичные помещики не только обнаружили запасы ценной глины и наладили производство фарфора, но и запрудили небольшую речушку, превратив ее в систему из множества прудов и протоков, прозванную «маленькой Венецией». Со временем пруды здорово обмелели, заросли кувшинками и тростником, но не одно десятилетие оставались любимым местом отдыха обитателей Алексина. Дом дяди Павла находился неподалеку от этих прудов, и наша компания – Антон, Александра, несколько местных ребят и я – ходила туда почти каждый день купаться, загорать, ловить рыбу. Что же касается самой усадьбы Вольских, то мы с сестрами собирались посетить ее едва ли не с первых дней каникул, но до сих пор так и не сделали этого. И вот сегодня у нас появилась прекрасная возможность осуществить давние планы. Антон согласился поработать экскурсоводом, и теперь оставалось самое главное – уговорить Лору отправиться вместе с нами.

Сразу после завтрака моя старшая сестра вышла в сад и позвала Бальта – молодого, резвого ротвейлера, некогда принадлежавшего Страннику. С той поры, как пес остался без хозяина, Лора опекала его и проводила с ним почти все время. Обычно они часами гуляли в самых диких, заброшенных уголках парка, возвращаясь домой только для того, чтобы перекусить. Похоже, сегодняшний день не стал для Лоры исключением. Подойдя к ней, я предложил составить нам компанию и прогуляться к музею-усадьбе. Она отрицательно покачала головой:

– Спасибо, но я уже бывала там. Идите одни, мне это неинтересно. Мы с Бальтом…

– Послушай, Лора! Нельзя столько времени находиться в одиночестве. Можно запросто одичать. Пойдем в город, там полно народу, в музей водят экскурсантов, среди которых наверняка можно встретить симпатичных парней… – брякнул я и умолк на полуслове, сообразив, что про парней говорить, наверное, не следовало.

– Ценю вашу заботу, ребята, но, честное слово, у меня все в порядке. Просто иногда хочется немного побыть одной.

Лора грустно улыбнулась и в сопровождении обрадованного предстоящей прогулкой Бальта покинула сад. Пришлось идти на экскурсию без нее. Погода была отличной, и Антон предложил добираться до усадьбы пешком.

– Это лучше, чем трястись в пыльном автобусе, – заявил он, бодро шагая по безлюдной тенистой улочке. – Хотя и не так быстро.

Окраина Алексина совсем не походила на город и больше смахивала на старый дачный поселок с вросшими в землю частными домишками и роскошными фруктовыми садами. Миновав несколько переулков, наша компания спустилась к крайнему из прудов «маленькой Венеции» и пошла вдоль его берега.

– Знаете, когда в усадьбу приезжает очередная экскурсия, туристам рассказывают о «памятниках архитектуры» и «садово-парковых комплексах». Все зевают и скучают, абсолютно не представляя, что здесь происходило на самом деле, – на ходу рассказывал Антон, вышагивая по песчаной, протоптанной у самой кромки воды, тропинке. – Но тот, кто родился в наших краях, знает про графов Вольских много жутких и таинственных историй. Они не только сорили деньгами, устраивали на прудах карнавалы и строили флигели в виде средневековых замков, но и занимались черной магией. Особенно отличилась некая София…

– Антон! Мало мы пережили ужасов! Довольно этих историй! Я даже слышать не хочу о колдовстве! – возмутилась Саша.

– Как знаешь. Кстати, ходят слухи, что из флигеля, выстроенного в виде замка, прорыт подземный ход, который прямиком ведет к реке. Мы с ребятами обшарили весь берег вниз по течению, но пока ничего не обнаружили. Впрочем, Катька-разбойница надежды не теряет…

Тропинка то поднималась на заросшие соснами склоны невысоких холмов, то спускалась к самой воде. Срезая углы, мы преодолевали заросли дикого шиповника, шли по ветхим мостикам, пересекая обмелевшие протоки, и наконец увидели возвышавшееся над водой здание с колоннами.

– Вот мы и пришли, – сообщил Антон. – Вход с той стороны особняка. Там же, кстати, и автобусная остановка.

Экскурсия мне не понравилась. Вполуха слушая рассказ экскурсовода, мы чинно проследовали по зеркальному паркету, ненадолго задерживаясь у картин, скульптур и старинной резной мебели. Было скучно и даже слегка клонило в сон. Из всех экспонатов меня привлек только портрет Софии Вольской, таинственной женщины, о которой недавно упоминал Антон. «Ведьма» оказалась очень хороша собой, но самое сильное впечатление производили ее глаза – живые, страстные, необычного темно-синего цвета. Впрочем, получше рассмотреть ее портрет не удалось – экскурсионная группа неудержимо стремилась вперед, увлекая за собой всех замешкавшихся и отставших.

– Ну как? – поинтересовался Антон, когда мы выбрались из бесконечной череды комнат барского дома.

– Очень поучительно, – уныло откликнулась Саша. – Об этом можно рассказать в сочинении на тему «Как я провел лето».

– Знаешь, в этой Софии и в самом деле есть нечто особенное, Антон. Какая-то скрытая сила. Расскажи о ней поподробней.

– Для начала сходим на ее могилу, – предложил Антон. – Это очень необычное место. Софию считали ведьмой и потому похоронили не в фамильном склепе, а поодаль, на краю кладбища. До недавнего времени там стоял необычный памятник в виде высокой бронзовой пальмы, но пару лет назад, во время страшной зимней грозы, в него ударила молния, и он испарился.

– Зимой не бывает гроз.

– Бывают, Александра, только очень редко. Я покажу вам оплавленный след на камне и тень пальмового листа, отпечатавшуюся на соседнем надгробии. Идемте.

– Ни за что! Как только мы явимся в такое жуткое место, сразу начнутся ужасы и чертовщина. Я это кожей чувствую.

Сестренка начала протестовать, но мы с Антоном проигнорировали ее мнение и бодро зашагали прямиком к центральному входу на старое кладбище. Недовольная Александра поплелась следом. Кладбище напоминало полузаброшенный тенистый парк. Под развесистыми кронами столетних деревьев было удивительно спокойно, и вся атмосфера этого уснувшего города мертвых навевала умиротворение и благодушие. Скакали по могильным плитам неугомонные воробьи, пробившиеся сквозь листву солнечные лучи золотили покосившиеся кресты… Я немного отстал от Саши и Антона и уже собирался свернуть вслед за ними с центральной аллеи, как вдруг мое внимание привлекла мелькавшая между крестами белая косынка. Кто-то очень маленький и проворный быстро-быстро бежал по кладбищу.

– Вы видели?

– Что? – уточнил Антон, а Саша тут же начала тараторить о призраках, оживших мертвецах и прочих глупостях.

– На кладбище кто-то есть. Живой.

– Тебя это удивляет, Мишка? Мало ли кто пришел сюда навестить могилы своих родных. Да и туристы здесь часто бывают.

– Смущает только одно обстоятельство – этот посетитель либо с огромной скоростью бегает на четвереньках, либо имеет рост метр с кепкой.

– Либо это ребенок.

– Маленькие дети не гуляют по кладбищу в одиночку, Антон.

Косынка вновь промелькнула метрах в пятидесяти от того места, где мы стояли, и на этот раз ее заметили все. Боявшаяся идти на могилу ведьмы Саша тут же предложила выследить таинственного коротышку. Идея всем понравилась. Решив, что мертвые могут подождать, мы ринулись в погоню. Светлое пятно еще несколько раз возникало между надгробий, расстояние между нами и обладателем белой косынки постепенно сокращалось, как вдруг Антон очень невовремя споткнулся об оградку могилы. Мы замешкались, а когда решили продолжить преследование, то обнаружили, что коротышка бесследно исчез.

– А я говорю, это был ребенок! – досадливо тряхнул головой Антон. – Лучше бы мы сразу отправились на могилу Софии и не занимались бегом с препятствиями. Теперь вот нога болит…

Похоже, нас занесло в самый дальний и заброшенный уголок кладбища. Запыленные могильные плиты скрывали заросли бурьяна, кое-где можно было заметить ржавые остовы венков и сгнившие опрокинутые скамейки.

– Уйдем отсюда, Мишка, – едва слышно прошептала сестренка. – Мне страшно.

– Надо же… – На лице Антона появилось удивленное выражение. Он подошел к большому неровному обломку серого гранита, заменявшему обычную могильную плиту, дотронулся до лежавшего там букетика ромашек. – Цветы совсем свежие, недавно сорваны. Теперь я вспоминаю это место. Папа когда-то приводил меня сюда. Здесь похоронен Иван Орлов.

Названное Антоном имя нам ни о чем не говорило. Мы с сестренкой переглянулись, ожидая дальнейших объяснений.

– Этот человек – мой двоюродный дедушка, – пояснил он.

– Получается, что кто-то приносит на могилу твоего родственника цветы и делает это достаточно регулярно, – я указал на лежавшие неподалеку сухие букетики. – А ты об этом ничего не знаешь.

– Получается…

Несколько смущенный, Антон отошел в сторону, рассматривая соседние могилы. Внезапно его взгляд стал сосредоточенным, он склонился над огибавшей гранитную глыбу дорожкой. Мы подошли к Антону и увидели четко отпечатавшийся на влажной земле след маленькой босой ноги.

– Так вот куда направлялся ребенок в белой косынке! – догадалась Саша. – Непонятно только, почему он ходит босиком. Как ты думаешь, Антон, что его связывает с твоим дедушкой?

Антон только пожал плечами. Заинтригованный случившимся, я предложил выследить малыша и как следует расспросить его.

– Во всяком случае, сегодня нам этого сделать не удастся. Вряд ли коротышка приходит сюда чаще, чем раз в день, следовательно, надо набраться терпения. Кстати, мама будет недовольна, если мы опять опоздаем к обеду.

Антон был прав. Мы торопливо покинули территорию кладбища, так и не заглянув на могилу Софии Вольской.

– Какой ты бледный, Антон. Голова не болит? – тетя Ира участливо посмотрела на сына.

– Нет, мам, все о’кей, – Антон отодвинул тарелку с недоеденными пельменями. – Просто я сыт.

– А мне еще добавки, – попросил сидевший напротив меня дядя Павел. – Вот наберусь сил и приступлю наконец-то к веранде.

Дядя Павел делал ремонт. Он занимался этим с начала лета, и конца его работе не предвиделось. Доставшийся ему по наследству дом был очень велик, стар и запущен. Он имел три этажа, множество комнат, в которых давно не жили, громадный подвал, а над его крышей возвышалась изящная остроконечная башенка. Проблема состояла в том, что эти хоромы постоянно нуждались в ремонте, а основательно привести дом в порядок не позволяло отсутствие денег и времени. «Хорошо еще, дядя не догадывается, внутри какого монстра он живет. Для него это только старая развалина, приносящая массу неприятностей… – подумал я, допивая чай. – Если бы он знал всю правду…»

– Дядя Павел, я все хотела спросить, но как-то не получалось. – Саша помолчала, подыскивая нужные слова. – Короче, мы уже почти два месяца живем в вашем доме, но ничего не знаем о его истории и все такое…

– Долго я ждал этого вопроса! – Дядя Павел усмехнулся, подкрутил усы. – Дождался, что обнадеживает. Ради такого разговора и ремонт подождет. Ступайте в гостиную, а ты, Антон, сбегай в архив, принеси альбомы с фотографиями.

Архивом дядя Павел называл расположенную на третьем этаже комнату, в которой хранились старые газеты, журналы, книги и фотографии. Антон попросил меня о помощи – в одиночку дотащить пухлые стопки фотоальбомов было довольно сложно. Выйдя из кухни, мы прошли в холл, где находилась разделявшая дом на два крыла лестница с широкими ступенями и красивыми резными перилами. В помещении было сумрачно, свет проникал сюда только через украшенное витражом окно лестничной площадки. Я замер, встревоженный внезапно нахлынувшим необъяснимым чувством тревоги, а Антон бодро побежал вверх по ступеням…

Все происходило как в замедленной съемке – доски медленно уходили вниз, открывая зияющую под ними пустоту, нога Антона погружалась в бездну, и ее живую плоть яростно терзали белые, острые как бритва, клыки притаившегося во мраке чудовища. Паутина залепляла мне лицо, мешая смотреть и дышать. Разрывая липкие сети, я полз к своему другу, который из последних сил цеплялся за крошившуюся под пальцами доску, но время было неумолимо…

– Антон! Антон!

– Что? – Он стоял на верхней ступеньке лестницы, глядя на меня с удивлением и легким испугом. – Ты так орешь, будто снежного человека увидел. Это розыгрыш?

– Будем считать, что да, – наваждение отступило, но в душе остался нехороший осадок – больше месяца в доме не происходило ничего подобного, и вот, похоже, началось снова. – Скажи, Антон, за последнее время с тобой не случалось ничего необычного? И вообще, как ты спишь?

– Как убитый. Кошмары терзают только любителей ужастиков вроде тебя. Ты идешь?

Мы благополучно забрали толстые, пропахшие пылью альбомы и спустились в гостиную, где нас ждали дядя Павел и Саша. Лора отсутствовала, вероятно, она опять ушла на прогулку с Бальтом.

– Вас только за смертью посылать, – усмехнулся дядя Павел, и его слова всколыхнули во мне новую волну страха. – В ваши годы я был куда резвее.

Рассевшись возле круглого стола и разложив фотографии, мы приготовились слушать его рассказ. Выдерживая паузу, он оглядел собравшихся:

– Мы знаем историю своего рода едва ли не с начала девятнадцатого века, но я начну рассказ с истории Евгения Орлова, преуспевающего купца, который, собственно, и построил этот дом. От первого брака у него было двое детей: старший сын Николенька и младшая дочурка Тата…

Это имя заставило меня вздрогнуть. Повзрослевшая Тата, Татьяна Евгеньевна, прабабушка Антона, долгие годы усмиряла чудовищный дом-убийцу, и именно ее знания помогли нам справиться с кошмаром. А вот о старшем брате Таты я прежде ничего не слышал.

– Через несколько лет после смерти первой жены Евгений Васильевич вновь обвенчался, – продолжал рассказ дядя Павел. – Второй брак оказался очень несчастливым. Молодая красавица жена привела в дом своего ребенка и все свое время посвящала обожаемой малышке. Вскоре и женщина, и девочка трагически погибли. Обстоятельства их смерти так и не удалось выяснить до конца.

Мог ли дядя Павел даже на миг представить, что сидевшие рядом с ним юнцы намного лучше его осведомлены о событиях столетней давности?! Тем не менее так оно и было. Сила волшебства позволила нам заглянуть в прошлое, своими глазами увидеть гибель рыжеволосой колдуньи и ее дочери Лизоньки, познакомиться с молодой Татой. Однако ни я, ни Саша с Антоном не собирались демонстрировать свои познания. Сидя за столом, мы продолжали слушать рассказ хозяина дома. Шелестели страницы старого альбома, сменяли друг друга пожелтевшие фотографии… Огромные глаза Лизоньки смотрели прямо на меня, внимательно и укоризненно. Взгляд златокудрой девочки со старого фото пугал до дрожи, возвращая к пережитому кошмару. Облик этого, похожего на ангелочка ребенка выбрало коварное чудовище, едва не погубившее нас в начале этого лета. Оно говорило ее голосом, смотрело на меня ее глазами…

– Тата была настоящей затворницей, редко покидала дом и почти не имела друзей, – доносился негромкий голос дяди Павла. – Тем не менее она довольно быстро вышла замуж за соседского паренька Володю Тимошина. Вскоре у них родился мальчик – мой отец.

Перевернув еще несколько страниц семейного альбома, дядя указал на большую овальную фотографию:

– Хороший снимок. Здесь все. На дворе самое начало двадцатого века.

С выцветшей фотографии на нас смотрели высокий осанистый мужчина, его молодая жена с загадочными, чуть раскосыми глазами, худенькая черноволосая Тата, похожая на фарфоровую куклу Лизонька, худощавый, одетый в студенческую форму Николенька.

– А вот этот скромный юноша, – палец дяди Павла указал на долговязого студента, – преподнес своему батюшке немало сюрпризов. У Николая с детства были выдающиеся математические способности. В пятнадцать лет он поступил в Московский университет, ему прочили славное будущее, но… Парень увлекся революцией, математика пошла побоку, он едва не угодил на каторгу и в результате был с треском изгнан из учебного заведения. Пришлось Николеньке ни с чем вернуться в родное Алексино. А потом, во времена Гражданской войны, старики испуганно крестились, стоило им только услышать имя Николая Орлова. Из робкого студентика получился крутой красный командир, идейный и абсолютно убежденный в своей правоте. В тридцать седьмом его не стало. Остался семилетний сынишка Иван.

– Иван? – переспросила Саша. – Иван Орлов?

– Точно. Тоже интересная и трагическая судьба. Парень был мечтателем и романтиком, таким же, как его отец. Но настали иные времена, и в моду вошли другие идеалы. Иван стал геологом. Он объездил всю Сибирь, искал полезные ископаемые, по полгода не бывая дома. Иван очень любил свою работу, а еще он мечтал о всеобщем счастье.

– Костры, гитара, ночи в палатке, – мечтательно произнесла Саша. – Люблю турпоходы.

– Работа геолога – это не только прелести кочевой жизни, но и тяжелый труд, – нравоучительным тоном пояснил дядя Павел. – Впрочем, и романтики там хватало.

На стол легли новые фотографии – бородатые мужчины на фоне гор, рек, вертолетов, ошеломляющие, величественные пейзажи…

– Ой, какая красивая! – Саша указала на стоявшую среди бородачей высокую блондинку. – Ей бы моделью быть, а она комаров кормит.

– Аглая. Невеста Ивана. Они познакомились в экспедиции и мечтали никогда не разлучаться друг с другом. Она приезжала сюда. – Дядя Павел вздохнул, помолчал. – Я еще пацаном был, но Аглаю на всю жизнь запомнил. Такая красивая, добрая, много смеялась, очень любила Пушкина…

– Они поженились?

– Нет, Саша. В один «прекрасный» день все пошло прахом. Иван вернулся из очередной командировки и вскоре неожиданно для всех ушел с работы. С той поры он почти все время проводил в башенке на крыше нашего дома. Что он там делал, никто толком не знал, но однажды Иван признался, что конструирует Машину Счастья. Ни больше ни меньше. В то лето к нему приехала Аглая, а потом… Потом между ними что-то произошло – девушка исчезла, а Иван не находил себе места от тоски. Он как одержимый работал над своей машиной, пока в башенке не вспыхнул пожар. Маленький пожар, который прекратился сам собой, но успел унести жизнь изобретателя.

– А машина? Иван ее сделал?

– Эх, Мишка, нельзя создать Машину Счастья, когда-нибудь ты сам это поймешь.

– Что же случилось на самом деле? – нетерпеливо воскликнула сестренка.

– Не знаю. Думаю, во время последней экспедиции у Ивана немного поехала крыша. Аглая бросила парня и… не знаю… Лучше не спрашивайте.

Дядя Павел умолк. Я всматривался в запечатленные на фотографиях лица людей и вдруг неожиданно понял – в этом доме никогда не было счастья, и всех, кто родился под его кровом, ожидали беды, горе, а потом и необъяснимая насильственная смерть… Тем временем дядя Павел один за другим захлопнул альбомы, вышел из-за стола и, тихонько насвистывая, отправился ремонтировать веранду старого дома.

Небо темнело, медленно приобретая лиловатый оттенок, было очень тепло, и в воздухе струился сладкий запах ночных цветов, названия которых я до сих пор не удосужился узнать.

– Хорошо-то как! – Тетя Ира вдохнула аромат полной грудью, распрямила плечи. – Весь день кастрюли, тарелки, обернуться не успеешь, лето промелькнет и снова зима на дворе. Надо пользоваться моментом. Не пройтись ли нам на сон грядущий?

Обычно в это время мы уже ложились спать, но предложение тети Иры понравилось всем, и решено было, изменив привычный распорядок, прогуляться к прудам.

– Лорочка, ты не составишь нам компанию?

Сидевшая на ступенях веранды Лора никак не отреагировала на слова тети. Сестренка выглядела довольно странно, ее обычно тщательно уложенные волосы были растрепаны, а взгляд неподвижен, направлен в глубь себя.

– Лора, – настойчиво повторила тетя, – пойдем с нами.

– Что? – Лора с необъяснимым испугом посмотрела на нас. – Нет, нет, я не могу.

– Оставь ее в покое, Ирина. Просто девушке хочется побыть одной.

Дядя Павел подхватил жену под руку и решительно повлек ее к выходу из сада. Антон, Саша и я отправились следом, а Лора так и осталась сидеть на ступеньках. У калитки тетя Ира замедлила шаг, обернулась, всматриваясь в сумрак сада:

– Говорила я, что Лорочкино знакомство с этим черноволосым красавчиком не кончится добром. Он бросил бедную девочку да еще оставил ей несносную собаку, которую просто невозможно прокормить.

– Парень мне тоже не понравился, но пес у него отличный, поверь мне, Ирина. Я бы с удовольствием оставил его себе.

– Нет-нет! – поспешно вмешалась Саша. – Я, Лора и Мишка обещали заботиться о нем. Мы заберем его с собой. А Странник не бросил Лору, он просто ушел в… Короче, он сделал это ради всех нас.

– Эх, дело молодое… Сами не знаете, чего хотите, – дядя Павел уверенно пошел вперед, увлекая за собой всю компанию.

У пруда было многолюдно. Уставшие от дневного зноя люди наслаждались прохладой, неторопливо прогуливаясь по высокому песчаному берегу. Над водой звенели веселые крики запоздалых купальщиков, негромко играла музыка, в небе летали маленькие проворные птички.

– Бедная Лора, зря она не пошла с нами, – вздохнула сестренка. – Здесь так хорошо.

Черная, не больше воробья, птица с громким писком пролетела над моей макушкой, едва не задев волосы. Удивившись такому бесцеремонному поведению, я хотел уточнить у дяди, кто эти странные, не желающие спать полуночники, но не успел – птица резко изменила курс и как-то необычно, скачками понеслась прямо на тетю Иру.

– Кыш! Кыш! – замахала руками испуганная тетушка, но существо с перепончатыми крыльями проворно вцепилось ей в волосы.

Дядя Павел ринулся на помощь жене, пытаясь избавить ее от запутавшейся в волосах твари, наконец ему это удалось, и маленькое крылатое существо с громким писком взмыло в небо.

– Я так испугалась, – тетя Ира прижала к расцарапанному лбу носовой платок. – Давненько здесь не было такого нашествия.

– Что это? Бешеный воробей? – удивленно спросил я.

– Летучая мышь, – дядя Павел досадливо поморщился. – Идемте домой, надо обработать царапины.

Тетя Ира попыталась возражать, но дядя был непреклонен. Впрочем, прогулка и так была безнадежно испорчена – запах крови привлек еще нескольких хищных тварей, и маленькие вампиры с громким писком носились над нами, готовясь к очередной атаке. Боявшаяся мышей Саша всякий раз отчаянно взвизгивала, а мы с Антоном старались держаться героями, но, признаюсь, тоже чувствовали себя довольно неуютно. Отмахиваясь от летучих мышей, я краем глаза заметил, что мы не одиноки со своими проблемами – еще несколько человек подверглись нападению этих тварей.

– В кои-то веки решила расслабиться, и вот… – Тетя Ира только махнула рукой и свернула на ведущую к дому тропинку.

Похоже, этот тихий летний вечерок превратился для нас в вечер неприятных сюрпризов. Очередная неприятность не заставила долго ждать – вся окраина Алексина была погружена в черный непроглядный мрак. Такое случалось не первый раз – из-за неполадок на линии наши кварталы вновь остались без электричества. Знакомые переулки преобразились, превратившись в полный чудовищных тайн и смертельных опасностей лабиринт. Мы медленно продвигались к его сердцу – зловещему дому ночных кошмаров. А когда впереди, на фоне звездного неба замаячила остроконечная башенка, я ощутил, как на моем затылке шевелятся волосы… Надо было справиться с наваждением, выкинуть из головы эти глупые мысли, но я не мог победить свой страх. Смертоносные жала, скрывавшиеся под обоями, превращавшийся в вязкую трясину деревянный пол, коварная и жестокая Душа дома – все это было совсем рядом, скрывалось под хрупкой оболочкой нашей реальности. Что, если монстр не спал, а только затаился, дожидаясь своего часа?

– Эх, фонарик-то я на кухне оставил! Ждите меня здесь, а то лбы разобьете, – скомандовал не подозревавший о страшных тайнах дома дядя Павел и осторожно, на ощупь, двинулся вперед.

Остальные послушно замерли на пороге темного холла. Стихли шаги дяди Павла, и нас окутала непроницаемая ватная тишина. Постепенно глаза привыкли к сумраку, и стал заметен очень слабый, бледный свет, пробивавшийся сквозь витраж лестничной площадки. На его фоне отчетливо вырисовывался силуэт человека.

– Кто здесь?! – вскрикнула тетя Ира.

Нервы не выдержали. Испуганный голос тети подхлестнул меня, как кнут, и, потеряв контроль над собой, я ринулся к выходу из проклятого дома. Кто-то стоял на моем пути, столкнувшись, мы упали на пол, отчаянно взвизгнула Саша… Темнота, крики, непонятные звуки… А потом по моему лбу, быстро-быстро перебирая мохнатыми ногами, пробежало огромное насекомое…

– А-а-а!!! – слились в единый вопль несколько голосов.

– Вас на секунду оставить нельзя! – Тусклый свет фонарика осветил малоприятную картину панического бегства. Мы с Антоном сидели на полу, в двух шагах от двери, Саша почему-то с ногами запрыгнула на кресло, а тетя Ира сжимала в руках тяжелую хрустальную вазу. Дядя Павел укоризненно покачал головой: – А ты, Ирина, хороша, с детишками в страшилки играешь.

– Мне показалось, что в доме кто-то был.

– Точнее – есть. – Желтоватое пятно пересекло комнату и осветило находившегося на лестнице человека. – Что ты тут делаешь?

Лора не ответила. Она неподвижно, обхватив руками колени, сидела на верхней ступеньке лестницы и, не мигая, смотрела прямо перед собой. У ее ног лежало расколотое зеркальце.

– Лорочка, что случилось? – подбежала к ней тетя Ира.

– Если зеркало – окно в другой мир, можно в нем увидеть свою потерю?

– Довольно глупостей! Молодежь, шагом марш на кухню, а пока, Ирина, я займусь твоей царапиной.

Деловой тон дяди Павла рассеял тягостную атмосферу, но тут же на место страха пришло смущение – наше паническое бегство выглядело нелепо, глупо и по-детски наивно. И только Лора не обращала внимания на случившееся, пристально всматриваясь в осколки разбитого зеркала.

Тихое всхлипывание разрушило мой сон. В коридоре кто-то плакал. Происходившее сильно смахивало на начало очередного кошмарного видения, но я все же вышел за дверь, желая разобраться, что же случилось на самом деле. Плач доносился из самой дальней, расположенной в конце коридора комнаты.

– Александра?

Комнату озарял слабый огонек свечи. Сестренка сидела прямо на полу этого пустого, нежилого помещения и хныкала, уткнув нос в большую, принесенную из спальни подушку:

– Лора… Она меня ударила… она… Я боюсь, Мишка.

Как выяснилось, этим утром Саша рассказала мне далеко не все. В своих снах Лора не только звала Странника, тосковала о нем и признавалась в вечной любви, но и совершала страшные, жестокие поступки.

– Мне кажется, что Лора во сне кого-то убивает, приносит боль, и самое страшное – ей нравится это. Ей хорошо в своих кошмарах.

– Быть такого не может!

– Может. Днем Лора одна, а во сне совсем другая. Иногда мне кажется, что их две – добрая Лора и злая Лора. Когда мы легли спать, сестра мгновенно отрубилась, а потом началось – она говорила о том, что хорошие чувства – это только обман, а на самом деле реальны только боль и ненависть, она желала гибели нашему миру и смеялась над любовью. Я попыталась ее разбудить, и Лора меня ударила.

– Во сне?

– Да. Она так и не проснулась. Но все равно очень обидно. – Саша всхлипнула. – Я не выдержала и ушла из спальни. Там страшно, рядом с Лорой очень страшно! Мне жутко все время, пока мы находимся в этом доме. Как можно жить внутри монстра, пусть даже и спящего?! И вообще, почему здесь постоянно отключают свет?

– Спокойно, Александра, мы во всем разберемся. Для начала скажи: Лоре когда-нибудь снились пауки? Мерзкие, огромные пауки, которые окутывают тело паутиной и сидят прямо на твоем сердце?

– Не пугай меня, Мишка! – Сестренка крепче обняла свою подушку. – На днях она видела летучих мышей, но чаще Лора говорит о каких-то адских тварях.

Свеча догорала. Расплавленный парафин стекал на пол, образуя маленькую прозрачную лужицу. Время давно перевалило за полночь.

– Идем спать, Александра. Утро вечера мудренее.

Сестренка еще крепче обняла подушку и заявила, что никуда отсюда не уйдет. Минут десять я потратил на уговоры, а когда мы наконец вышли из комнаты, окрестности очень некстати огласили тоскливые завывания Бальта. Последнее время пес часто выл по ночам, Лора даже хотела взять его в свою спальню, но Бальт упорно убегал на улицу, не желая находиться под крышей проклятого дома.

– Почему он воет?

– Не знаю, Александра. Скучает без хозяина.

– Но раньше он молчал.

– Может быть, со временем тоска становится только сильнее.

– Я никуда не пойду! Мне страшно.

И все же мне удалось отвести сестренку в девчоночью спальню. Лора не спала. Она сидела у окна, напряженно всматриваясь в освещенное огоньком свечи стекло.

– Лора, мы…

– Подожди. Сегодня я поняла – если долго-долго смотреть на блестящий предмет, то в нем можно увидеть лицо Странника.

– Лора, он мертв.

– Нет, Мишка, он не погиб. Странник принес себя в жертву, добровольно уйдя в мир кошмаров, но это не означает, что он умер. Саша тоже уходила туда, но вернулась живой и невредимой.

– Ты же не хочешь открыть проход между мирами? – испугался я. – Скажи, ты же этого не хочешь?!

Протяжно взвыл за окном Бальт, затрепетал огонек свечи. Расширенные зрачки Лоры делали ее глаза черными, и взгляд сестры чем-то напоминал взгляд Странника.

– Я никогда не сделаю этого. Если уничтожить магическую печать, чудовище проснется и погубит всех, кто мне дорог. Оно будет убивать, убивать, убивать. Стремясь остановить монстра, Странник пожертвовал всем, так неужели вы думаете, будто я посмею разрушить то, что он создал такой ценой? Мне надо было уйти вместо него, но я оказалась слишком слаба.

– Расскажи о своих снах, Лора.

– Снах? – Она посмотрела на меня с недоумением. – Что ты имеешь в виду?

Пришлось рассказать ей о наших с сестренкой опасениях. На лице Лоры появилось удивленное выражение – похоже, она действительно ничего не помнила о своих кошмарных снах:

– Невероятно! Честное слово, я ничего не помню…

– Лора, миленькая, уедем отсюда! – взмолилась испуганная, не расстававшаяся с подушкой Саша. – Здесь вздрагиваешь от каждого шороха и боишься собственной тени.

– Как я могу уехать, если Странник рядом? – Она смотрела на нас с недоумением. – Он где-то здесь. В этом доме, только в ином измерении. Он ходит рядом с нами, и Бальт чувствует это.

– Лора, он потерян для тебя навсегда! Смирись с этим! – воскликнул я, но, увидев несчастное лицо сестры, пожалел о резкости собственных слов. – Мне правда жаль, но… В общем, спокойной ночи, девочки.

Я поспешил к двери, но Лора остановила меня:

– Подожди! Мишка, Александра, посмотрите на оконное стекло. Не в окно, а на его поверхность. Смотрите долго и не мигая, тогда вы все поймете.

Саша наконец-то рассталась со своей подушкой и подошла к окну. Помедлив, я присоединился к сестренке, уставившись на темное, отражавшее пламя свечи стекло. Постепенно его поверхность затуманилась, и вдруг во мраке проступили знакомые черты – красивое худое лицо, волнистые черные волосы, загадочные, завораживающие глаза…

– Вы видели?! Видели?!

– Возможно, Лора. Возможно, я сам убедил себя в том, что должен увидеть Странника. Это было самовнушение.

– Не пытайся обмануть себя, Мишка. Ты видел Странника.

Сестра была права. Я знал это, и мое сердце холодело от ужаса. Что, если Лора поддастся искушению и, пытаясь вызволить Странника, откроет проход между мирами? В комнате было очень тихо, кажется, все находившиеся здесь думали об одном и том же. Лора энергично тряхнула головой, откинула назад светлые волосы:

– Не бойтесь. Я устою, выдержу. Клянусь своей любовью к Страннику, я никогда не дотронусь до магической печати и не сделаю ничего, что могло бы открыть вход в измерение зла. Все останется, как есть. Скоро мы уедем отсюда, но прошу, дайте мне еще немного времени.

Сестра поправила сбившуюся постель, легла. Немного успокоенная, Саша последовала ее примеру и тоже нырнула под одеяло:

– Надеюсь, ты больше не будешь драться.

– Извини, Саша, это произошло случайно.

Пожелав девчонкам спокойной ночи, я тихонечко вышел из комнаты.

– Помогите…

Тихий плач разбудил меня уже во второй раз за эту тревожную ночь. Похоже, у Лоры с Сашей опять возникли проблемы. Подумав, что Александре не следовало возвращаться к сестре, я оделся, взял фонарик и направился в комнату девчонок.

– Лора, Саша, вы не спите?

Мне не ответили. Любимый Лорин ночник из горного хрусталя сиял тревожным красным светом. На кроватях, накрытые с головой белыми простынями, лежали двое…

– Стоп. Это сон, – похолодев от страха, отчетливо произнес я. – Мне снится очередной кошмар. Такое случается почти каждую ночь. Начало всегда одно и то же: я просыпаюсь, выхожу за дверь, а за ней меня ждут всевозможные ужасы. Я пугаюсь, кричу, схожу с ума, а потом приходит утро и продолжается нормальная жизнь. Пора перестать бояться.

Эта маленькая, произнесенная вслух лекция немного успокоила меня, но ненадолго. Люди под простынями не шевелились и, кажется, не дышали. Озаренные тревожным красным светом фигуры притягивали взгляд, как магнитом. Почти против воли я двинулся вперед, подошел к кровати, резко сорвал одну из простыней…

– Нет!!!

Одетая в ночную рубашку Лоры, мумия оскалилась в страшной ухмылке, глядя на мир пустыми черными глазницами. Только потом я заметил, что высохшее тело опутывала отвратительная, липкая на вид паутина, по которой сновали крошечные паучки.

– Это сон, это всего лишь дурной сон.

Слова были спасительной соломинкой, не позволявшей сорваться в бездну ужаса. Я понимал, что должен вернуться в свою комнату, зажмурить глаза и попытаться увидеть что-нибудь приятное. Только так можно вырваться из этого страшного, нелепого сна. Распахнув дверь спальни, я хотел броситься прочь, но замер, почувствовав, как на лицо ложится тонкая сеть паутины. Промедление помогло избежать новой опасности. Залитый мрачным красно-фиолетовым светом коридор старого дома опутывала паутина. Сплетенные из толстых, в палец толщиной, нитей сети свешивались с потолка, затягивали дверные проемы, а в самых темных закоулках помещения можно было различить гигантских мохнатых пауков. И все же я должен был идти вперед. Каждое неловкое движение могло стать роковым, но пока мне удавалось медленно продвигаться вперед, обходя нити смертельных ловушек.

– Это сон, сон. – Сеть под моей ногой дрогнула, притаившиеся в глубине коридора пауки шевельнулись, но я был почти спокоен – до нашей с Антоном комнаты оставалось всего пара шагов.

Рука легла на холодную ручку двери, и в этот же миг мой затылок ощутил мягкое, почти ласковое прикосновение мохнатых ножек… Спустившись с потолка, чудовищное насекомое быстро-быстро опутывало меня прочной, как леска, липкой паутиной.

– Пусти! Пусти!

Попытки вырваться на свободу только усугубляли положение – все новые и новые нити прилипали к телу, лишая меня способности двигаться. Огромный, размером с крупную собаку паук, скрывавшийся у лестницы, медленно пополз ко мне, его беззащитной жертве. Его необычные мерцающие глаза смотрели прямо в мое лицо…

– Убирайтесь! – пробормотал я. – Вы всего лишь кошмарный сон! Со мной не может случиться ничего плохого!

А потом я вспомнил о Фредди Крюгере. Маньяк со страшными стальными лезвиями на руке являлся в кошмарах ребятам моего возраста, преследовал их, убивал, и, лишившись жизни во сне, они умирали на самом деле. Конечно, это был только фильм, но кто знает, что снилось в последний момент тем, чья жизнь действительно оборвалась во сне…

– Сон или не сон, вот в чем вопрос. – Знакомый голос заставил мое сердце трепетать еще сильнее, чем прежде.

– Странник…

Высокий, темноволосый, одетый во все черное, он стоял неподалеку, подбрасывая на ладони украшенный крупным рубином кинжал. Его губы кривила загадочная полуулыбка. Не выдержав взгляда Странника, пауки испуганно уползли прочь, но, избавившись от страшного соседства, я не стал чувствовать себя уверенней. Странник сделал для всех нас много добра, но теперь его присутствие вызывало во мне необъяснимый страх.

– Мы находимся во сне? – с робкой надеждой спросил я.

– На твой вопрос можно ответить, только поняв, что есть сон. Возможно, жизнь – всего лишь затянувшееся сновидение, и пробуждение от этого кошмара называют смертью. Ты хочешь проснуться, Мишка?

Камень на рукояти кинжала разбрасывал алые искры, а бездонные глаза Странника притягивали и подчиняли волю… Когда-то Лора восхищалась его походкой, но теперь во всех движениях Странника таилась угроза, и он напоминал уверенного в себе, сильного хищника.

– Ты хочешь проснуться? – настойчиво повторил он.

В голосе Странника звучала угроза, отражавшее красный свет лезвие кинжала казалось окровавленным. И все же смерть в паутине представлялась мне страшнее гибели от руки этого таинственного, непостижимого человека.

– Да, – твердо сказал я, – мне хочется проснуться.

Странник приблизился к удерживавшей меня сети, внимательно посмотрел мне в лицо – его темные глаза были непроницаемы. Блеснула сталь клинка, и я ощутил, как мое тело освобождается от страшных пут. Кинжал Странника сверкнул еще несколько раз, нити паутины распались, и путь к нашей с Антоном комнате оказался свободен.

– Возвращайся к себе и ложись в постель. Кошмаров больше не будет. Сегодня… – Губы Странника растянулись в улыбке, но выражение темных гипнотических глаз пугало до дрожи. Отступив в тень, он исчез за занавесями паутины.

Никто не хотел составить мне компанию! Антон взялся помогать дяде Павлу с ремонтом, Саша увлеклась чтением старых журналов, знакомые ребята давно разъехались по лагерям, и в результате я остался один-одинешенек, совершенно не зная, как скоротать время до обеда. Похоже, у меня осталось только одно развлечение – слежка за таинственным коротышкой, приносившим цветы на могилу геолога и изобретателя Ивана Орлова.

На кладбище было тихо и безлюдно. Изрядно поплутав по его территории, я все же выбрался на нужную мне аллею. Сидевшая на гранитной глыбе стрекоза взмахнула своими прозрачными крылышками и перелетела на пышный куст сирени. Судя по всему, за время моего отсутствия таинственный коротышка больше не приходил на могилу – принесенные вчера ромашки все так же лежали на надгробии. Теперь мне оставалось только терпеливо дожидаться его появления. Выбрав незатемненную кронами деревьев поляну, я решил немного позагорать. Спустя примерно полчаса мое внимание привлек тихий свист – кто-то неумело насвистывал простенький мотивчик. Я встрепенулся. По тропинке шел паренек в нелепой белой панаме. Судя по его росту и комплекции, это мог быть именно тот, кто мне нужен. Миновав могилу изобретателя, паренек уселся возле старого клена, извлек из болтавшегося за спиной рюкзачка тетрадку, раскрыл ее, посмотрел на часы и замер, уставившись в одну точку. Время шло, но ничего не происходило – все так же порхали стрекозы над старыми могилами, сияло, навевая дремоту, жаркое солнышко, а паренек продолжал упорно пялиться на корни старого клена. Место, где мы находились, могло таить много опасностей. Что, если этот щуплый мальчишка был хорошо осведомлен в искусстве колдовства и пришел на кладбище, желая совершить какой-нибудь опасный магический обряд? Неизвестность пугала больше любого кошмара, и, не выдержав ожидания, я решительно подошел к пареньку в белой панамке:

– Привет.

– П-п-привет… – Он подался вперед, испуганно заслоняя свой блокнотик.

Передо мной был типичный образец чахлого «ботаника». Маленький, с серьезным лицом и большими, закрытыми стеклами очков глазами, он, похоже, здорово натерпелся от крутых парней и теперь холодел от каждой неожиданной встречи.

– Меня зовут Мишка, – улыбнулся я. – Мы с сестрами отдыхаем здесь на каникулах. Скажи, это случайно не ты приносишь букеты на ту могилу?

– Я б-бываю здесь каждый день, но цветы не приношу, – чуть заикаясь, ответил «ботаник». – А меня вообще-то зовут Рома.

– Отлично. И чем ты здесь занимаешься?

Ромка посерьезнел и, недолго думая, взял с меня клятву никому не рассказывать о его маленькой тайне. Я согласился, пообещав быть молчаливым, как соседнее надгробие.

– Там, – очкарик указал на раскидистый клен, – находится осиное гнездо. Я наблюдаю за осами и п-п-провожу эксперименты, например, в определенное время подкармливаю их сахарным сиропом и надеюсь, что осы поймут, когда надо собираться к обеду.

– Здорово. А почему на кладбище?

– Здесь почти не бывает людей. Раньше я наблюдал за осами в своем дворе, но когда мальчишки п-п-поняли, в чем дело, они разрушили гнездо. Мне не удалось защитить бедных маленьких насекомых. Ты их не обидишь?

– Конечно, нет. Лишь бы они меня не трогали.

Тревога в глазах очкарика исчезла. Он расслабился и даже улыбнулся. Мы разговорились, и я рассказал о таинственном посетителе кладбища. Ромка задумался:

– Однажды я видел необычную женщину. Она хватала толпившихся на автобусной остановке людей за руки и что-то им говорила. Многие смотрели на нее с испугом, она была очень маленькая, ниже меня ростом, а подол ее халата волочился по земле, как шлейф.

– Это же баба Глафира! – воскликнул я, потрясенный своей догадкой. – Невероятно!

– Ты ее знаешь?

– Долгая история.

– Расскажи! П-п-пожалуйста…

Торопиться было некуда, мы поудобней расположились среди заброшенных могил, и я начал свой малоправдоподобный рассказ:

– Знаешь, Ромка, в то, что с нами произошло, почти невозможно поверить, и все же здесь нет ни слова вымысла. Короче, все началось с ремонта. Мы с сестренками приехали отдыхать, а вместо этого нам пришлось белить потолки и клеить обои.

– В этом нет ничего необычного. Когда я живу у бабушки, она т-т-тоже загружает меня всякими хозяйственными делами.

– Не о том речь! – Я досадливо махнул рукой. – Когда мы клеили обои, то обнаружили на стене странный рисунок и, недолго думая, смыли его. В то же самое время в саду появилась маленькая девочка Лизонька, которая стала подружкой моей сестры Саши. Впрочем, Лизонька только казалась обычной девочкой, а на самом деле это была Душа дома – чудовище, которое мы разбудили, уничтожив нарисованную на стене магическую печать. Злые силы восторжествовали, и наш дом превратился в монстра, убивавшего людей и питавшегося их кровью.

– Вот это да! – Ромка с интересом слушал рассказ, но, кажется, не верил ни одному моему слову.

– Короче, Александра сгинула в этом жутком доме и ее надо было спасать. Тогда-то, совершенно случайно, мы и встретили бабу Глафиру. Эта юродивая обладает даром видеть будущее. Она наговорила много непонятного, а потом подарила мне старинную монету, с помощью которой якобы можно было от кого-то откупиться. Тогда я не придал этому значения, а потом… Короче, если опустить подробности, дело было так: я, Лора, ее парень по прозвищу Странник, мой двоюродный брат и местная девчонка Катька-разбойница вернулись в дом, чтобы спасти Сашу и снять заклятие с источника животворной силы.

– Животворной силы? – переспросил очкарик.

– Да. Это энергия Земли. Оказывается, наша планета обладает особым чувством, инстинктом жизни. Земля сама создала необходимые для поддержания жизни условия: необходимую температуру, влажность и прочее. Животворная сила Земли разлита повсюду, она пронизывает каждое живое существо и каждый камень, а в некоторых местах она концентрируется, превращаясь в волшебные источники. С помощью этой энергии можно творить чудеса. Беда в том, что, если источником завладеет злой человек, его темные помыслы обретут реальную силу и он может превратить нашу жизнь в ад. Однажды так и произошло. Но об этом я расскажу тебе в другой раз. Короче, мы пришли расколдовать источник животворной силы. В доме нас ожидали испытания. Их смысл был таким: тебе предлагают богатство, вечную молодость и прочие блага, а взамен ты должен отдать свою душу. Знаешь, Ромка, мне просто повезло, что я не попался на эту удочку – иногда так хотелось получить обещанное. В общем, я долго бродил по бесконечным коридорам, встречал всяких монстров, а потом столкнулся с червем. Эта тварь владела всеми зарытыми в земле сокровищами и думала, что за деньги можно купить абсолютно все. Червь собрался мной закусить, и тут я вспомнил о подаренной юродивой монете. Мне ничего не оставалось, как предложить ее червю в качестве платы за освобождение. Он согласился, и неудивительно – эта монетка оказалась последним из тридцати сребреников, которыми расплатились с Иудой за предательство.

– Невероятно! Знаешь, об этом можно книжку написать, интересную.

– Хорошо рассуждать со стороны. Видел бы ты, какие громадные и острые у этой твари зубы! Только благодаря бабе Глафире я уцелел в этой переделке. Она увидела, что ждет меня впереди, и подсказала, как надо действовать.

– Что было дальше? Вы расколдовали источник?

– Почти все ребята прошли испытания, а вот Катьке-разбойнице не повезло – она поддалась на провокацию, и дом забрал ее душу. Потом нам предстояла еще одна жертва. Освободив источник животворной силы Земли, Странник добровольно остался в мире кошмаров. Только так можно было закрыть проход между измерениями и усыпить разбушевавшееся чудовище.

– П-п-подожди-ка, имя Катьки-разбойницы мне знакомо…

– Неудивительно, о ней столько говорили. Когда мы с ребятами вернулись в наш мир, то узнали, что здесь произошло настоящее чудо – вновь забили иссякшие сто лет назад святые источники, а Катька и еще один погибший в доме мальчишка ожили, самым настоящим образом воскресли! То-то была радость! Понимаешь, Ромка, ребята сделали неправильный выбор, приняли сторону зла, но кто-то добрый их помиловал, простил, дал второй шанс. Теперь они живут как ни в чем не бывало. Правда, сейчас их в Алексине нет, оба уехали отдыхать до конца лета – Катька в Сочи, а Вовка к родственникам в Питер. Короче, ребятам повезло, а вот Странник так и не вернулся.

– Точно, т-т-теперь вспомнил. Бабушка со своими приятельницами много говорили о воскресшей девочке, но, признаюсь, я в эту историю не поверил. Слишком она невероятная. Кстати, о бабушке, она работает смотрительницей в музее-усадьбе и…

Решив перещеголять меня в выдумывании страшилок, Ромка начал рассказывать о появлявшихся в залах музея привидениях и не нашедших покоя мертвецах, по вечерам бродивших возле кладбища и пугавших запоздалых прохожих:

– Графиня София поднимала мертвецов из гробов и выведывала у них жуткие тайны. С тех пор они потеряли покой. Страшные полуистлевшие скелеты подходят к одиноким прохожим, берут их за руки и спрашивают: «Почему ты не отпустил меня с миром?» И так будет продолжаться до тех пор, пока несчастные мертвецы окончательно не превратятся в прах.

Слушая болтовню Ромки, я все больше злился. Он не поверил ни одному моему слову, и то, что для меня было самым страшным событием в жизни, казалось ему забавной, придуманной ради развлечения историей.

– Если местным мертвецам не сидится в своих склепах, почему ты без страха приходишь на кладбище? – ехидно спросил я.

– Это легенда. Но даже если бы мертвые ожили, они бы не стали п-п-причинять зло живым. Почему ожившие покойники непременно должны быть злыми?

– Не знаю. Наверное, потому, что они потеряли душу. Ладненько, Ромка, мне пора, не забудь накормить своих ос обедом, – я поднялся, прошел по узкой тропинке между осевшими могилами, остановился. – Знаешь, мне обязательно надо увидеть юродивую. Дело не только в благодарности, баба Глафира напророчила неприятности моей старшей сестре и Антону. Если встретишь юродивую, пожалуйста, попробуй выяснить, где она живет.

– Обязательно, – и белая панамка склонилась над блокнотиком.

Во время обеда разговор вновь зашел о Машине Счастья. Печальная история Ивана Орлова очень заинтересовала Сашу, и она захотела как можно скорее увидеть эту чудесную машину. Надо сказать, что мы с сестренкой давно мечтали проникнуть в башенку на крыше, и теперь нашелся подходящий повод для осуществления этого желания.

– Идите без меня. – Дядя Павел извлек из кармана связку ключей, долго звенел ими, разыскивая нужный. – Я на эту колокольню лишний раз лазить не буду – возраст не тот. А ты, Антон, не забудь вернуть ключ на место.

– Дядя Павел, а почему вы запираете башенку на замок? – поинтересовалась Саша.

– От таких пострелят, как вы, голубчики. Там опасно. Когда я был пацаном, однажды все ступени собственным затылком пересчитал, с тех пор кое-что понял и вам повторять мои ошибки не позволю. Ты, Лора, за ними проследи, чтоб не шумели и не прыгали. Посмотрите на машину и сразу возвращайтесь. Хорошо?

– Да, – Лора опустила глаза, рассматривая рисунок скатерти. – Мы все сделаем, как надо.

Покончив с обедом и заполучив в свое распоряжение увесистый ключ, обе мои сестренки, Антон и я отправились к Машине Счастья.

– Она сохранилась довольно хорошо, – рассказывал Антон, пока мы поднимались на третий этаж. – Правда, папа считает, что это бессмысленное сочетание деталей и такая конструкция просто не может работать. Машина немного пострадала от пожара, ею интересовалось не одно поколение мальчишек, но впечатление она еще производит. Скоро сами увидите.

Парадная лестница привела на третий этаж, Антон нырнул в узенький коридорчик, и вскоре, миновав два поворота, мы добрались до чердачной лесенки. Потом нашей компании пришлось пробираться сквозь залежи хранившегося на чердаке хлама, пока впереди не замаячило массивное основание башенки. Луч фонаря скользнул по небольшой фанерной дверце.

– Нам сюда, – Антон снял с петель замок и отворил дверь. – Хозяин дома хотел установить здесь башенные часы, но не успел. Вместо этого его внук построил в башне Машину Счастья.

Узкая винтовая лестница без перил выглядела зловеще. Сперва Саша никак не могла решиться шагнуть на крутые металлические ступени, но любопытство победило страх, и сестренка осторожно двинулась вперед. Мы – следом. Насчитав ровно тридцать три ступеньки, я закончил подъем и оказался в очень высокой просторной комнате. Три из четырех, выходивших на все стороны света окон были заколочены, а сквозь четвертое в башню проникали косые лучи вечернего солнца. В центре квадратной комнаты висела очень большая, необычной формы люстра.

– Вот она, самая настоящая Машина Счастья, – Антон указал на сооружение, которое я ошибочно принял за громадный светильник. – Как вы думаете, сюда можно устраивать платные экскурсии?

Я не ответил, рассматривая необычное сооружение. Основу машины составляли четыре обруча разного диаметра. Они были соединены между собой тонкими металлическими спицами, и вся конструкция немного напоминала московскую телебашню на Шаболовке. К обручам были привинчены велосипедные колеса, на каждом из них крепилось множество маленьких зеркалец. Также в конструкцию машины входило несколько десятков елочных шаров со смытой позолотой, большинство из которых было разбито, свернутые спиралями медные трубки и множество разноцветных проводов. Часть из них вела вверх, под самую крышу, а остальные – к находившемуся в углу комнаты допотопному пульту управления.

– Впечатляет? – поинтересовался довольный произведенным эффектом Антон. – Эту конструкцию можно поднимать и опускать, фиксируя на нужной высоте. Кстати, чертежи машины сохранились, ее можно восстановить, хотя она вряд ли заработает.

Желтоватые, с обгоревшими краями листки чертежей хранились в ящике под пультом управления. Антон начал объяснять мне особенности конструкции, Лора с отрешенным видом созерцала пейзаж за окном, а любопытная Саша занялась осмотром помещения.

– Смотрите, под крышей кто-то живет! – воскликнула она. – Кто это? Голуби?

Мы запрокинули головы, вглядываясь в темноту. Потолок в башенке отсутствовал, и нам были видны толстые стропила, поддерживавшие ее остроконечную кровлю. Антон включил фонарик, направив луч света в верхнюю часть этого конуса. Сперва я не осознал увиденное, но потом сообразил, что наверху находится великое множество летучих мышей. Они плотной черной массой облепили верхнюю часть балок, заполняя все пространство крыши. Разбуженные светом фонарика, они зашевелились…

– Антон, гаси свет!

Он не слышал моих слов, медленно заваливаясь на бок. Стоявшая рядом Лора подхватила его, бережно опустила на пол. В этот миг Антон напоминал труп – бледный, холодный, с застывшим, похожим на маску, лицом.

– Позовите дядю! Врача! – кричала сестра, звонко хлопая по щекам неподвижного Антона. – Очнись! Очнись!

Старания Лоры не были напрасны. Не успел я подбежать к винтовой лестнице, как Антон открыл глаза и даже попытался улыбнуться:

– Пожалуйста, не бей меня, Лора. Все в порядке.

– Что с тобой было? Ты не болен? – суетились мы, а он только рассеянно качал головой.

– Не знаю. После того, как я отпраздновал день рождения, со мной такое пару раз случалось. Но теперь мне гораздо лучше.

Лора собиралась сообщить о случившемся тете Ире, однако Антон категорически запретил ей делать это:

– Не надо ее волновать. Наверное, во всем виновата какая-нибудь магнитная буря. Она пройдет, а мама будет переживать еще полгода.

– Так кто же живет под потолком? Я так и не поняла, – вернулась к интересовавшей ее теме Саша.

– Это оптический обман, игра света и тени. Идемте отсюда.

Подумав, что сестренке не стоит рассказывать о неприятном соседстве, я взял ее за руку и повел к винтовой лестнице. За нашими спинами тихо позвякивала на сквозняке Машина Счастья…

Грохот грома не давал уснуть. От его оглушительных раскатов старый дом вздрагивал до основания, потом наступало короткое затишье, когда за окнами был слышен только шум яростного ливня, вспыхивала ослепительная молния, и все повторялось сначала… Похоже, эпицентр грозы находился прямехонько над нашими головами.

– Мишка, ты спишь? – Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Саша.

– Нет. Что-нибудь с Лорой?

– Кажется. Молния ударила рядом с домом, жуткий свет озарил Лору – она была не такой, как обычно.

– В смысле?

– Не могу объяснить. У нее лицо чужое. Мишка, мне очень-очень страшно!

Одевшись и взяв фонарь, я отправился в комнату девчонок. Нехорошие предчувствия одолевали меня, и не было никакой ясности, сон ли происходящее или реальные события.

– Александра, признайся, ты мне снишься?

– Об этом я могла бы спросить тебя сама.

Новый раскат грома оглушил нас, заставил вздрогнуть от испуга. Я распахнул дверь спальни и тут же отпрянул от неожиданности – порыв ветра швырнул в лицо ледяные, колючие брызги. Окно было открыто, возле него растеклась большая лужа дождевой воды, а на полу виднелись мокрые отпечатки босых ног. Лоры в комнате не было.

– Она выбралась в окно?

– Похоже, нет, – я присел на корточки, рассматривая следы. – Думаю, Лора открыла его, какое-то время постояла под дождем, а после через дверь вышла из комнаты.

– Но я отсутствовала всего несколько минут!

– В этом доме происходит много невероятного, а может быть, нам просто снится очередной кошмарный сон.

Следы вели в коридор, но с каждым шагом мокрые отпечатки становились все менее отчетливыми и окончательно исчезли у лестничной площадки. Дом был очень велик, и на поиски Лоры мог уйти весь остаток ночи. Остановившись у лестницы, мы с сестренкой осмотрелись, не зная, куда направиться дальше.

– Ты слышал? – встрепенулась Саша.

– Что?

– Голос Лоры. Она с кем-то спорила.

Я ничего не заметил, но, доверившись мнению сестренки, отправился вслед за ней на третий этаж. Александра не ошиблась – Лора была где-то поблизости. Ее присутствие выдавали распахнутые окна и мокрые следы на полу. Отпечатки босых ног вели на чердак.

– Я боюсь, Мишка, – Саша взяла меня за руку. – На чердаке так много темных закоулков, там может произойти все, что угодно.

– Тогда жди меня здесь. Что, если Лора выберется на крышу и нечаянно сорвется вниз? Ее надо остановить.

– Я с тобой…

Запыленные слуховые оконца озаряли вспышки молний, яростно барабанил по кровле дождь, свет фонаря заставлял шевелиться длинные черные тени, и казалось, что каждый находившийся на чердаке предмет ожил, обретя на время грозы подобие жизни. Циферблат старых часов презрительно и зло пялился на наши жалкие фигурки, ухмылялся, наслаждаясь своим превосходством, громадный резной буфет… Признаюсь, я уже жалел, что не послушал Сашу и отправился в это жуткое место.

– Странник… – Голос Лоры заглушил грохот ударов.

– Что с ней? – Позабыв о страхе, Саша ринулась в глубь чердака.

Лора стояла у входа в башенку. Она отчаянно била кулаками в запертую дверь. Потом, увидев замок, сестра вцепилась в него руками, протяжно вскрикнула и сорвала его вместе с петлями.

– Ни фига себе… – только пробормотал я.

А Лора тем временем ринулась в башню, и под ее ногами загрохотали ступени винтовой лестницы. Помедлив, мы с Сашей отправились следом. Оказавшись в комнате на вершине башни, Лора первым делом бросилась к окнам и все так же, голыми руками, начала отдирать закрывавшие их доски… Мы наблюдали за ее действиями украдкой, притаившись на ступеньках винтовой лестницы, но, кажется, предосторожности были напрасны – сестра не замечала никого и ничего вокруг. Упав на колени, она протянула руки к грозовому, расколотому молниями небу и запела на непонятном языке.

– Мне кажется, она хочет освободить Странника, – прошептала Саша. – Открыть проход в измерение абсолютного зла.

– Нет, Лора никогда не пойдет на это. Помнишь наш разговор? Она дала клятву, и я ей верю.

– Я тоже. Но сейчас она явно не соображает, что творит. Представь, Мишка, подсознательно Лора на все готова ради Странника, и сейчас ее подсознание взяло верх над разумом. А может быть, кто-то руководит ею извне?

– Но магическая печать находится в другом месте. Я ничего не понимаю! Ничего!

Озаренная вспышками молний, Лора встала с колен и уперлась руками в воздух так, будто раздвигала створки невидимого лифта. Костяшки ее пальцев побелели, руки напряглись, Лора протяжно вскрикнула, и в тот же миг башню пронзила жгучая черная молния… Мы с Сашей едва не сорвались с лестницы, в считаные доли секунды я уже успел распрощаться с жизнью, однако все обошлось, а страшная молния даже не оставила следа.

– Ты жив? Что это было?

– Кажется, черная молния, я когда-то читал о ней и… Ты видела Лору?

Саша отрицательно покачала головой. Вскочив на ноги, я миновал несколько ступенек и ворвался в залитую потоками дождя комнату. Сестра лежала на полу, закрыв глаза и широко раскинув руки.

– Лора! Лора!

– Где я? – После нескольких мучительных секунд ожидания она очнулась, с недоумением посмотрела по сторонам. – Мишка… Как мы здесь оказались? Почему вы не спите? Почему у меня руки в крови? Кто открыл окна?!

– Ты ничего не помнишь? – спросила подошедшая к нам Саша.

– А что я должна помнить?

– То, ради чего поднялась сюда.

– Мы с Александрой легли спать, было душно, приближалась гроза, донимали комары, я долго ворочалась, а потом уснула… – Лора вновь посмотрела на свои расцарапанные руки. – У меня же ногти сломаны! Какой ужас…

Напуганная, промокшая до нитки, Лора абсолютно не представляла, что с ней произошло. Когда я рассказал сестре о случившемся, она только расплакалась:

– Я стала лунатиком и не ведаю, что творю. Это глупо, это отвратительно! Вы были правы – надо уехать отсюда как можно скорее. Странника не вернуть, но я хочу, чтобы моя любовь к нему осталась светлым чувством, а она потихонечку превращается в кошмар.

Гроза утихла. Дождь барабанил по крыше, вдали громыхал гром, но страшная буря уже миновала наш городок… Спустившись вниз, мы тихонько разошлись по своим комнатам. До рассвета было еще далеко.

Бледные лица сидевших за столом Антона и Лоры вызывали тревогу – с ними явно происходило что-то нехорошее. Глядя на сестру и брата, я все отчетливей понимал, что они нуждаются в помощи. Возможно, разгадать эту загадку сумела бы баба Глафира – юродивая видела будущее и потому могла дать дельный совет. Оставалось только найти карлицу. Подумав, я решил начать поиски с городской больницы, где впервые встретил эту необычную женщину. Наскоро позавтракав, я отправился в центральную часть Алексина. Однако в больнице меня ждала неудача. Пышнотелая молодая медсестра, опекавшая юродивую, сообщила, что прошло больше месяца с той поры, как она последний раз видела Глафиру.

– Ушла бабулька, – вздохнула она. – Как-то утром вышла за ворота больницы и пошла вперед, не оглядываясь. Я ее звала, но она даже не обернулась. Если встретишь бабу Глафиру, передай, что мы по ней соскучились. Пусть возвращается. Заведующий отделением не возражает. Разве можно в таком возрасте бродяжничать?

Маршрут получился «веселеньким», и из больницы я прямиком направился на кладбище. Вся надежда была на Ромку, возможно, ему удалось получить какую-то информацию о юродивой. Юный натуралист оказался на боевом посту – он старательно наблюдал за вылетавшими из-под корней клена осами и делал пометки в своем блокнотике.

– Привет. – Я подошел к очкарику. – Как поживают твои «зверушки»?

– Здравствуй. – Он растерянно улыбнулся. – Ночью был т-т-такой жуткий ливень, я боялся, что гнездо затопит, но все обошлось.

– Вот и славненько. А баба Глафира здесь не появлялась?

– Нет.

Я задумался, прикидывая, где еще можно повстречать юродивую. Увядшие ромашки по-прежнему лежали на могиле Ивана Орлова, и, вполне вероятно, Глафира могла вскоре прийти сюда с новыми цветами. Но сколько еще времени оставалось до появления юродивой – час, сутки, неделя? Мой взгляд рассеянно скользил по соседним надгробиям, пока не уперся в тонкую, усыпанную сияющими каплями паутинку. Напоминание о ночных кошмарах разозлило, и рука сама потянулась к мерзкой ловушке…

– Подожди! – Сверкнув очками, Ромка заслонил паутину. – Что ты хочешь сделать?

– Прихлопнуть его. Не люблю пауков.

– Он ни в чем не виноват! Знаешь, меня всегда пугает то, как люди легко идут на убийство.

– Убийство?

– Да. Ведь этот паучок живой. Он п-просто живет, а мы идем и давим таких, как он, давим, и даже не думаем, что в этот момент лишаем кого-то жизни.

– Ты и комаров не бьешь?

– Бью, – Ромка опустил глаза. – Это самозащита. Но здесь другой случай. Меня пугает п-п-привычка машинально, не думая, уничтожать живых существ, давить их только потому, что они ползают у наших ног.

Ромка был странноватым пареньком, но его доводы звучали вполне логично. Однако на философскую болтовню у меня явно не хватало времени. Опершись ладонью на памятник Ивану Орлову, я наклонился, собираясь поправить носок, и вдруг почувствовал, как моя ладонь плавно погружается в камень…

– Ромка, ты видел?

– Кажется.

От неожиданности я слишком быстро отдернул руку и теперь не мог с уверенностью сказать, на какой именно выступ надгробия нажал. Серый, шершавый обломок скалы выглядел абсолютно неприступно, и трудно было поверить, что внутри его скрывалась пустота.

– Может, померещилось?

Но Ромка думал иначе – он энергично, сантиметр за сантиметром, выступ за выступом начал ощупывать громадный серый камень. Внезапно в недрах памятника что-то щелкнуло, и из него выполз блестящий, в ладонь величиной цилиндр. Он был очень тяжелым и холодным, будто его долго держали в холодильнике.

– Н-н-невероятно! О т-т-таких п-приключениях я раньше читал т-т-т-только в книжках! – воскликнул очкарик, заикаясь от волнения.

Цилиндр был сделан из необычного, похожего на серебристый металл, но в то же время полупрозрачного материала. Его поверхность покрывал очень мелкий, многократно повторяющийся узор.

– Слушай, у меня д-дома есть н-н-настоящий микроскоп. Давай рассмотрим эту штуковину б-б-более внимательно.

В другое время предложение очкарика мне бы очень понравилось, но тревога за сестру и Антона не позволяла расслабляться и думать о чем-то постороннем.

– Начни заниматься этим без меня, Ромка. Я во что бы то ни стало должен разыскать Глафиру. Алексино не такой большой город, и наверняка кто-то знает, где она живет.

– Н-неужели тебе не интересно? Такие находки бывают раз в жизни, да и то не у всех. – Ромка положил цилиндр в рюкзачок, поднялся. – Если я обнаружу что-то необычное, обязательно т-тебе расскажу.

– Договорились.

Мы вместе пошли к воротам кладбища, и по дороге я рассказал Ромке об изобретенной Иваном Орловым Машине Счастья.

– Возможно, этот цилиндр как-то связан с его изобретением, – предположил я, вышагивая среди заросших бурьяном могил. – В жизни и смерти Ивана много загадочного и необъяснимого.

– Ты уже решил, как оформить свою могилу?

– Что? – переспросил я, от неожиданности споткнувшись на ровном месте. – Не понял.

– Ни один нормальный человек об этом не думает. Вряд ли мечтавший о всеобщем счастье парень стал бы разрабатывать дизайн места своего упокоения. Возможно, кто-то позже использовал его могилу как тайник. Мм-может быть, даже инопланетяне. Цилиндр т-такой необычный…

– Сейчас меня больше интересует другое. Как ты думаешь, что связывало между собой таких разных людей, как Иван и баба Глафира? Почему она приносит цветы на его могилу? Если бы я знал ответ на этот вопрос, ее было бы легче найти.

– Т-т-трудно сказать. Слушай, Мишка, покажи мне эту машину, п-пожалуйста, – остановившийся у выхода с кладбища очкарик с надеждой посмотрел мне в глаза. – Это так здорово – машина, делающая людей счастливыми.

Я обещал Ромке показать необычное сооружение завтра утром, а сегодняшний день решил посвятить более важным проблемам. Мы расстались – смешной паренек в белой панамке успел запрыгнуть в отходивший автобус, а я подошел к толпившимся у кладбищенских ворот бабкам. Они целыми днями продавали здесь искусственные цветы и наверняка не раз видели юродивую.

– Глафира сюда частенько ходит. Да кто ж знает, где она живет?! – нехотя ответила на мой вопрос одна из торговок. – Мы за ней следить не нанимались.

Похоже, и здесь меня ждала неудача! Я с досадой пнул валявшийся под ногами мусор и пошел к автобусной остановке.

– Постой, милый, куда же ты? – окликнула меня стоявшая поодаль от других торговок худощавая старуха. – Глафира минут десять назад вошла на кладбище. Подожди ее здесь, она скоро вернется. Долго она там не задерживается.

– Спасибо! – Я со всех ног ринулся в дебри кладбища, надеясь застать юродивую на могиле изобретателя…

– Было время, процветала в мире наша сторона… – звучал приятный женский голос. – В воскресенье бывала церковь божия полна…

Я открыл глаза. Над головой расстилалось желтоватое, выгоревшее от жары небо и раскидистые кроны деревьев. Недавние события всплывали в памяти, потихоньку выстраиваясь в единую цепочку. Судя по всему, я бежал по кладбищу, споткнулся, ударился головой об оградку могилы, ненадолго вырубился и теперь отдыхал на земле по соседству с коренными обитателями этого города мертвых.

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все, одно кладби́ще не пустеет, не молчит… – пропела женщина.

Я приподнялся, отряхнул с рубашки песок и посмотрел по сторонам. В двух шагах от меня на земле сидела карлица в огромном, не по росту просторном халате и завязанной на затылке косынке.

– Баба Глафира!

– Ты прошел, прошел, не сгинул, ты прошел! – оборвав пение, проговорила юродивая.

– Спасибо вам, баба Глафира. Огромное спасибо! Ваша монетка спасла мне жизнь.

– Ты прошел, – повторила она, а потом вновь затянула свою таинственную песню.

– Скажите, откуда она у вас.

– Монета? – Маленькие тусклые глазки бабы Глафиры неожиданно посерьезнели, приобрели осмысленное выражение. А когда она заговорила, мне показалось, что передо мной находится другой человек. – Когда я была иной, я не знала, откуда она. Мой отец всю жизнь собирал старые монеты, но и он не представлял, что подарил ему нищий старьевщик. Никто не знал, что ею расплатились с Иудой. Когда пришли тяжелые времена, отец продал свои монеты. Все, до последней – так он думал, но ошибся. Ошибся. Одна затерялась в ящике стола. Я нашла ее позже, через много-много лет. Это было предостережение, но никто не понял его. Я шла своей дорогой, я не знала, не знала, куда она ведет. А теперь мне открыто многое, только зачем, зачем, зачем?

В голосе юродивой звучало отчаяние. Признаюсь, я не умел утешать людей, и потому, пробормотав несколько сочувственных слов, заговорил о другом:

– Я отдал монету червю. Он отпустил меня, вполне довольный сделкой. Но я не один бродил по лабиринтам зла, со мной было несколько ребят, в том числе Антон и Лора. Вы помните их, баба Глафира? Лора такая высокая, светловолосая, совсем взрослая, Антон – тощий, немножечко угловатый… Мы случайно встретились с вами в больнице, и вы сказали, что с ними обоими произойдет какая-то беда. Так и получилось – Антон заболел непонятной болезнью, а моя сестренка сходит с ума, превратившись в лунатика. Скажите, пожалуйста, как им помочь.

Юродивая сжала голову ладонями, начала медленно раскачиваться. Ее взгляд стал неподвижным, направленным внутрь себя.

– Не вижу, темно, темно. Он пришел и все нарушил. Он изменит порядок вещей, и все судьбы прервутся. Темно. Очень темно. Ночь без луны, и огонь на земле. Все кончится. Все.

Проворно поднявшись, юродивая подхватила лежавший тут же букетик полевых цветов и торопливо пошла между могилами. Потрясенный услышанным, я невольно последовал за юродивой. Если бабе Глафире и в самом деле открывалось будущее, то, похоже, вскоре нас ожидал конец света. Тем временем юродивая подошла к могиле изобретателя Машины Счастья и бережно положила на серый камень букетик цветов. Внезапно ее глаза расширились, а на лице возникло выражение беспредельного ужаса…

– Что с вами? Что случилось, баба Глафира?

Скрюченный палец юродивой скользнул в отверстие пустого тайника:

– Где он?!! Его хранил камень, а теперь он снова принесет беду! Вот почему придет тьма… Черный саван укрыл землю… Темно, темно! У его дороги нет конца… Нет луны, нет звезд, нет солнца… О, почему ты оставил меня, любимый? Случилось, случилось!

Подхватив полы халата, карлица побежала в глубь кладбища, продолжая бормотать страшные слова. Я остался один. Голову раскалывала боль, вызванная то ли недавним ударом, то ли обрушившимся на меня грузом страшных знаний. Еще несколько часов назад я переживал только за Лору и Антона, но оказалось, что смертельная опасность грозила всей нашей планете…

Дела у Антона были плохи – он не покидал своей комнаты и даже не спустился к обеду. Мы с Сашей весь день провели в саду, ничего не делая и стараясь не попадаться на глаза взрослым. Понимая, что мы бессильны перед грядущей катастрофой, я не стал рассказывать сестренке о жутком пророчестве, решив не расстраивать ее. Впрочем, настроение у нее и так было ниже среднего. Незадолго до ужина Саша предложила развлечься, прогулявшись к работавшей круглосуточно палатке на углу улицы. Однако экспедиция за жвачкой и чипсами не удалась – едва мы вышли за пределы сада, как увидели четырех мчавшихся по улице женщин. Пожилые солидные дамы с визгом неслись куда глаза глядят, а над их головами кружила стайка летучих мышей. Увидев такое, Саша изъявила желание немедленно вернуться домой. Я согласился, думая о своем, – возможно, агрессивное поведение летучих мышей было связано с предстоящей катастрофой. Животные чувствовали приближение беды и не находили покоя.

– Что происходит, Мишка? Вокруг все не так. Бальт не знает покоя, Лора не похожа на себя, Антон болеет, а тут еще эти мыши… – Саша одно за другим закрывала окна в комнатах и задергивала их занавесками. – Мне кажется, у нас впереди большие неприятности.

– Остается надеяться на лучшее, – кисло улыбнулся я.

Вскоре нас позвали к столу. Антон так и не появился, и ужин прошел в гробовом молчании. После еды ко мне обратилась тетя Ира:

– Миша, Антон неважно себя чувствует, и я хочу побыть с ним. Ты не мог бы перебраться в соседнюю комнату?

– Конечно. Мигом.

Поднявшись по лестнице, я крадучись вошел в комнату Антона. Он неподвижно лежал на кровати, и его лицо напоминало восковой слепок. Стараясь не шуметь, я собрал вещи и свернул раскладушку. Свободных комнат в доме было предостаточно, и мой выбор пал на угловую комнатушку возле спальни девчонок. Мебель в этом помещении отсутствовала, если не считать большого зеркала на стене да табуретки у окна. Обустраиваясь на новом месте, я не нашел свой спортивный костюм и полотенце. Вероятно, они остались в комнате Антона. Решив забрать вещи, я вышел в коридор.

– Павел, невозможно равнодушно наблюдать за этим! – послышался из-за угла возбужденный голос тети Иры.

– То, о чем ты говоришь, ему не поможет, – откликнулся дядя Павел.

Вообще-то нехорошо подслушивать чужой разговор, но речь шла об Антоне, и я подумал, что мне тоже следует быть в курсе дела.

– Тошку надо отвезти в больницу, – настаивала тетя. – Ему сделают анализы, посмотрят доктора. Медлить нельзя!

– Ирина, доктора ему не помогут. Нашего сына может спасти только чудо. Возможно, у меня хватит сил совершить его. Над домом тяготеет проклятие и…

– Я уже потеряла одного ребенка! Я смирилась, я ухаживала за твоей бабкой до последнего дня… Казалось, со смертью этой ведьмы кошмар кончился, но все оказалось еще хуже. Что ты за человек, Павел?! Что это за место, в котором мы все живем?! Я не отдам тебе сына! Завтра же, нет, сегодня…

– Если ты увезешь парня из дома, он погибнет. Он принадлежит этому месту по рождению…

– Это бред! Бред! Ребенок болен, и ему становится все хуже.

– Не смей мне перечить! – Выглянув из-за угла, я увидел, как дядя обнял жену за плечи и решительно повлек ее к лестнице. – Я хозяин этого дома и за все отвечаю сам. С Антоном все будет в порядке.

Они ушли, а я тихонько вернулся к себе в комнату, сел на раскладушку и задумался. Судя по всему, дядя Павел знал о тайнах дома намного больше, чем казалось на первый взгляд. Возможно, у Антона еще оставался шанс на спасение, что же касается всех остальных… К сожалению, мне, как и во время нашей прошлой встречи, не удалось запомнить все, сказанное Глафирой. Ее речь была сбивчивой, запутанной и очень легко стерлась из памяти. От бесплодных раздумий у меня вновь заболела голова, и мне захотелось отвлечься, уйти от кошмарной реальности. Взяв в руки «Страшилку», я погрузился в чтение…

Тишина раздражала. Ватная, глухая тишина, несвойственная старому дому, обволакивала, как паутина. Я попробовал насвистывать веселенький мотивчик, но вскоре умолк, почувствовав, что не могу противостоять зловещей, поглощавшей звуки и жизнь тишине. А потом я спиной почувствовал пристальный взгляд… В комнате не было посторонних, и все же кто-то внимательно наблюдал за всем, что в ней происходило. Отложив «Страшилку», я резко обернулся – за спиной находилось только большое, почти в рост человека зеркало. «Если зеркало – окно в иной мир, можно в нем увидеть свою потерю?» – неожиданно пришли на ум слова Лоры. Темное стекло притягивало и манило, как омут. Холодея от необъяснимого страха, я медленно-медленно подошел к зеркалу и заглянул в него…

Отражавшаяся в темном омуте комната была почти неузнаваема. Ее затягивала пыльная паутина, а по углам гнездились огромные пауки. В их непроницаемых мерцающих глазах, казалось, светилось почти человеческое самодовольство. У двери в густом переплетении сетей безжизненно повисло скрюченное человеческое тело. Я с ужасом вглядывался в силуэт этой высохшей мумии, различая под слоем паутины свой любимый спортивный костюм.

– Нет!!!

Я отшатнулся от зеркала, а когда вновь заглянул в него, то увидел свое привычное отражение. Чудовищные иллюзии были обычными шутками проклятого дома, и к ним бы уже стоило привыкнуть. Стараясь выбросить из памяти страшную картину, я начал готовиться ко сну. Но пристальный взгляд из зеркала продолжал следить за каждым моим движением.

– Кто ты? Душа дома? Но ты не властна над нами! Мы прошли все испытания и отказались от соблазнов! Больше ты не войдешь в наш мир, и я тебя не боюсь! Твое место в зазеркалье! – орал я, окончательно потеряв контроль над ситуацией.

В какой-то миг в омуте зеркала промелькнуло красивое строгое лицо Странника, а потом стекло с оглушительным звоном лопнуло, и его поверхность покрыли многочисленные трещины, удивительно похожие на сеть паутины…

Похоже, главная опасность для человечества заключалась в найденном на кладбище цилиндре. Его следовало немедленно вернуть на место, но я не знал адреса Ромки, и оставалось ждать, когда этот очкарик заглянет к нам посмотреть на Машину Счастья. Дожидаясь его, мы с Сашей коротали утро возле дома, инспектируя заросли малины.

– П-привет, – войдя в незапертую калитку, Ромка подошел к нам. – Я не помешал?

– Присоединяйся, – сестренка указала на малинник. – Ты, наверное, Ромка, а меня зовут Александра.

– Очень п-п-приятно. Я всю ночь не спал, представляя, как увижу настоящую Машину Счастья.

– Подожди. – Отстранив сестру, я приблизился к очкарику: – Цилиндр у тебя?

– Я оставил его дома. А зачем…

– У нас проблемы, надо…

– Здравствуйте, – неожиданно прозвучал за нашими спинами знакомый голос. – Я очень рад, что вижу вас вновь.

Высокий темноволосый парень со смуглым запоминающимся лицом и жгучими глазами стоял в двух шагах от меня, с улыбкой наблюдая за нашей реакцией.

– Странник… – только и смогла прошептать сестренка.

– Вы удивлены? Признаюсь, я тоже нахожусь в некотором замешательстве. Последнее, что мне удается вспомнить, – грустное прощание на пороге иного мира. Вы не подскажете, сколько времени прошло с той поры?

– Около месяца или чуть больше, – откликнулась растерянная Саша. – Я не сплю?

– Если только считать саму жизнь сном. А где Лора? Бальт?

– Они у качелей. Я их позову.

Сестренка сорвалась с места, оставив меня и Ромку наедине со Странником. Не понимающий сути происходящего очкарик деликатно отошел в сторону, а я переминался с ноги на ногу, не зная, как быть дальше. Когда-то, гуляя по саду, мы познакомились с хорошенькой девочкой, не подозревая, что под маской Лизоньки скрывалось чудовище – Душа дома. Что, если и теперь монстр вырвался на свободу, приняв обличье погибшего в его недрах Странника?

– Ты боишься меня? – Пристальный взгляд прошедшего ад человека пробирал насквозь, заставляя цепенеть от страха.

– Еще не решил. Все так неожиданно.

– Я нигде не задерживаюсь подолгу, иду вперед сквозь радости, невзгоды, отчаяние, и нет силы, что остановила бы меня. Но если быть до конца откровенным, я сам немного напуган собственным возвращением. Я появился здесь около получаса назад и первым делом проверил магическую печать. Она заклеена обоями, что позволяет надеяться – в ближайшее время до нее никто не дотрагивался. Следовательно, брешь между мирами закрыта. Если ты помнишь, это единственный проход, сквозь который Душа дома может вырваться на свободу. Из всего сказанного можно заключить, что чудовище по-прежнему дремлет, а я не являюсь его воплощением…

Рассуждения Странника прервало появление Лоры. Еще не веря обрушившемуся на нее счастью, она замерла на месте, а потом подбежала к своему возлюбленному, заключила его в объятия:

– Странник! Я так тебя ждала!

– Лора… – Он украдкой смахнул слезу. – Лора…

– Бальт! Иди скорее сюда! – крикнула Саша. – Смотри, кто вернулся.

Откликнувшись на зов громким лаем, пес выскочил из-за угла дома и внезапно резко остановился, будто налетев на невидимую преграду. Шерсть на его спине поднялась и стала дыбом.

– Бальт, дружище, иди ко мне. Я рад, что с тобой не случилось ничего дурного. Спасибо, Лора, что позаботилась о нем. Ну же, негодник…

Бальт попятился, присел на задние лапы, зарычал, демонстрируя белоснежные клыки. На лице Странника появилось изумленное выражение:

– Бальт, это же я…

Освободившись от объятий Лоры, он медленно пошел к собаке. Рычание Бальта становилось все более грозным, и, казалось, он вот-вот бросится на своего хозяина. Мы приготовились к худшему, но, не выдержав пристального взгляда Странника, пес опрометью бросился в заросли смородины.

– Что с ним?

– Не знаю, Лора. Возможно, тот мир, где я находился, наложил на меня особый отпечаток. Бальт чувствует это и боится, но, думаю, со временем его страх пройдет. Все будет как обычно, ведь самое страшное уже позади.

– Я так счастлива, так счастлива! Будто Машина Счастья заработала и исполнила мое самое заветное желание!

– Кстати, о машине, – вмешался в разговор молчавший до поры Ромка. – Я вижу, что пришел не вовремя. Если мы встретимся завтра, ты мне ее покажешь, Мишка?

Тем временем завладевшая рукой Странника Лора намеревалась увести его от нашей компании, он послушно пошел за сестрой, но остановился, услышав слова Ромки.

– Позвольте узнать, о чем идет речь? Неужели за время моего отсутствия изобрели прибор, позволяющий осчастливливать людей простым нажатием кнопки?

Я рассказал Страннику о находившейся в башне Машине Счастья, он очень заинтересовался услышанным, пожелав немедленно увидеть необычное изобретение.

– Тут только одна проблема, – заметила Саша. – Дядя Павел не разрешает без спросу ходить в башню, и надо пробраться туда незаметно.

– Попробуем, – беспечно улыбнулся Странник.

Войдя в дом, мы крадучись поднялись на верхний этаж и беспрепятственно проследовали на чердак. Там было сумрачно и очень тихо. Пробивавшийся сквозь чердачные оконца свет не мог рассеять темноту, но мне казалось, что я различаю в полумраке опутывающую предметы паутину. Наконец, миновав баррикады из никому не нужного хлама, мы подошли к входу в башенку.

– Кто это сделал? – возмущенно спросила Лора, указывая на сорванный с петель замок. – Если дядя Павел узнает…

Я предпочел промолчать. Сестра не помнила подробностей случившихся в страшную грозовую ночь событий, и мне не хотелось напоминать о них. Пока мы разбирались с замком, Странник быстро вошел в башню и начал подниматься по винтовой лестнице. Я, Лора, Саша и Ромка последовали за ним.

– Трудно представить, что это сооружение может работать. И все же интересно узнать, какими принципами руководствовался изобретатель, создавая его. – Странник подошел к Машине Счастья, дотронулся до одного из множества закрепленных на колесе зеркалец. – Во всяком случае, с ее помощью можно пускать солнечных зайчиков.

Посерьезневший Ромка тщательно осмотрел машину, потрогав и повертев все ее детали, а потом категорическим тоном заявил, что в ней не хватает самого главного узла.

– В таком виде она п-просто не может работать. Смотрите, все провода и трубочки тянутся к этим двум контактам, – он указал на болтавшуюся под самой крышей связку проводов, – а между ними ничего нет.

– Очень вероятно… Ты хорошо разбираешься в технике, Роман, – Странник чуть заметно улыбнулся, – но мы никогда не узнаем, какая именно деталь утрачена.

– Почему же? Помните, Антон показывал нам чертежи? Там наверняка все нарисовано. – Саша начала озираться по сторонам. – Кажется, они в тумбочке под пультом управления.

Я и слова не успел сказать, как сестренка достала связку обгоревших чертежей и передала их Страннику. Потом, к большому неудовольствию расстроенной его невниманием Лоры, он вместе с Ромкой долго рассматривал старые бумаги. Неожиданно очкарик хлопнул себя по лбу:

– Понял! Мишка, ты прав. Инопланетяне здесь ни при чем. Цилиндр принадлежал Ивану Орлову, и это именно он спрятал его в необычном тайнике. Знаете, мы с Мишкой нашли одну интересную штуковину, она б-б-была спрятана на…

– Ромка!

Он посмотрел на меня с удивлением. Я понимал, что допустил роковую ошибку, позволив Ромке рассказать о цилиндре. Этот предмет таил в себе огромную опасность, и о нем нельзя было говорить Страннику, ведь мы так до конца и не выяснили, обычный он человек или коварный посланец зазеркалья. А маленький очкарик все рассказывал о свойствах удивительного цилиндра.

– Его температура всегда на несколько градусов ниже окружающей. Я нагревал его в духовке, держал в холодильнике – результат один и т-тот же… – Ромка неожиданно умолк, а потом его физиономия расплылась в счастливой улыбке. – Слушайте, до меня только сейчас дошло – мы же можем починить Машину Счастья! Представьте, что будет, если она заработает!

– Хорошая мысль, Роман. Немного счастья нам всем не помешает, – взяв за плечи Лору, Странник повел ее к винтовой лестнице. – Если ты не возражаешь, можно сходить за твоим цилиндром прямо сейчас.

С каждым шагом, с каждой секундой терзавшие мою душу сомнения становились все сильнее и сильнее. Мы ехали в автобусе, шли по центру Алексина, о чем-то болтали, и все это время я мучился оттого, что совершаю огромную, непростительную ошибку. Страх Бальта, отлично распознававшего присутствие потусторонних сил, пугающие откровения юродивой, наконец, желание Странника немедленно увидеть Ромкину находку вместо того, чтобы проводить время в обществе Лоры, – все это не могло быть простым совпадением. Я все больше верил в то, что рядом со мной шагает не человек, а принявшее облик Странника чудовище. Коварному пришельцу нельзя было отдавать цилиндр, но, похоже, никакие мои действия уже не могли изменить ситуацию… Ромка привел нас к старому довоенному дому, открыл тяжелую дверь подъезда:

– Вообще-то здесь живет моя бабушка, папа сейчас в экспедиции, а мама… Мама очень давно не захотела жить с п-папой. Короче, добро пожаловать.

Это была огромная коммунальная квартира со множеством комнат и выкрашенными коричневой краской полами. Ромка привел нас к одной из дверей, открыл ее, приглашая войти… О чем-то говорила Лора, смеялась Саша, но происходящее проскальзывало мимо моего сознания, как телевизионная реклама, а страх становился все сильнее, и я с трепетом ожидал чудовищной развязки. Неужели сейчас случится то, что станет началом конца света? Чудовище с лицом Странника возьмет таинственный цилиндр, и погаснут звезды, а Землю поглотит всепожирающий огонь… Тонкие пальцы Странника потянулись к лежавшему на столе цилиндру, дотронулись до его чуть шероховатой поверхности:

– В самом деле, это очень необычная вещь. Я начинаю верить, что Машина Счастья действительно может работать.

Медлить было нельзя. Выхватив из рук оторопевшего Странника цилиндр, едва не сбив с ног Сашу, я помчался к двери, выскочил из квартиры и через три ступеньки понесся вниз по лестнице.

– Мишка! Мишка? – звучали за спиной удивленные голоса, но никто и не думал отправляться за мной в погоню.

Пробежав примерно два квартала, я сбавил темп и осмотрелся. Город жил обычной жизнью – хозяева собак выводили на вечернюю прогулку своих питомцев, гоняли в футбол мальчишки, у овощной палатки толпились покупатели. Свернув в заросший сиренью дворик, я сел на лавочку у подъезда и задумался. Похоже, меня подвело не в меру пылкое воображение и изрядно расшатавшиеся за последнее время нервы. Теперь, когда поблизости не было Странника, будущее казалось не столь зловещим и трагическим. Вполне возможно, Странника вернула в наш мир любовь Лоры, а он был самым обычным парнем, не раз выручавшим нас из беды и сделавшим немало хорошего. Желание как можно скорее починить Машину Счастья также говорило о нем с лучшей стороны, а испуг Бальта казался досадным недоразумением. Чем дольше я анализировал события, тем отчетливее понимал, в каком нелепом положении очутился. Смеркалось, вечер выдался на редкость холодным, и я здорово продрог, сидя на одном месте.

– Мальчик, с тобой что-то не так? – спросила вышедшая из подъезда женщина с левреткой на руках. – Я давно наблюдаю за тобой из окна. Дома неприятности?

– Нет, спасибо, все в норме.

Надо было что-то решать. Идея провести ночь на улице не вдохновляла, и, похоже, мне ничего не оставалось, как с повинной вернуться домой. Я живо представил ехидные реплики Саши, вышучивавшей мое нелепое бегство, объяснения с Лорой и тетей Ирой, поморщился, а потом все же спросил у женщины с собачкой, как мне добраться до западной окраины Алексина.

Старенький автобус, в котором, кроме меня, не было ни одного пассажира, лениво подкатил к остановке. Выйдя на темную, без единого фонаря улицу, я заторопился к черневшему вдали дому.

– Мишка! – ко мне подбежал Олег – местный парень, живший неподалеку от нас. – Привет.

– Привет.

– Слушай, что у вас на крыше творится? Я возвращался из кино, случайно взглянул наверх и… Короче, я уже полчаса за домом наблюдаю. У вас что, Бэтмен комнату снял? – возбужденно спросил Олег.

Я задрал голову. На гребне крыши стоял человек, и его рослая спортивная фигура четко вырисовывалась на фоне синих сумерек. Человек чувствовал себя очень уверенно и ничуть не боялся высоты. Время от времени он делал руками плавные круговые движения, и тогда из башни вылетала очередная стайка летучих мышей. Покружив над его головой, они улетали к центру города. Едва увидев этого типа, я сразу узнал в нем Странника. Так вот кто руководил нападавшими на людей летучими мышами! Мрачные, непроницаемые глаза, походка крадущегося хищника, сверкавший алыми искрами рубин на рукояти кинжала… Нет, интуиция не обманула меня – Странник принес в нашу реальность зло, и я чувствовал это с самого начала, с первой секунды нашей встречи.

– Эй, Мишка! Очнись! Прием! – тормошил меня Олег. – Что все это значит?

– Слушай внимательно, – я тряхнул головой, пытаясь избавиться от впечатавшегося в сетчатку пугающего и притягательного лица Странника. – Запомни, Олег, ты меня не видел и ничего не знаешь. Скажи ребятам, чтобы они не подходили к этому дому. Кажется, здесь намечается очередной приступ чертовщины.

– Душа дома проснулась? – испуганно спросил бывший в курсе случившегося Олег.

– Не знаю. Может быть, все обстоит еще хуже.

Терзавшие меня весь день сомнения и страхи исчезли. Я знал правду, и это давало силы для борьбы. Кем бы ни оказался на самом деле Странник, ясно было одно – лежавший в кармане моей куртки цилиндр ни при каких обстоятельствах не должен попасть в его руки. Простившись с напуганным Олегом, я быстро зашагал по улице, прочь от зловещего дома ночных кошмаров.

Часть вторая. Машина Счастья

Ночь плотным покрывалом укутала город, погасила огни в окнах, загнала по домам запоздалых прохожих… С тех пор как я принял решение не возвращаться домой и спасти человечество от незапланированного конца света, прошло не так много времени, а мой энтузиазм значительно поубавился. Виною всему была ночь. Холодная, растянувшаяся до бесконечности, она разрушала планы и наводила тоску.

Расставшись с Олегом, я намеревался предупредить Ромку, чтобы он держал язык за зубами и никому не рассказывал о тайнике, а потом быстренько сбегать на кладбище и вернуть цилиндр на место. Но все получилось совсем не так. Черные коробки пятиэтажек походили друг на друга, как две капли воды, таблички с названиями улиц встречались очень редко, и я банальнейшим образом заблудился, абсолютно не представляя, куда должен идти дальше. Время давно перевалило за полночь, улицы опустели, мне было очень страшно, холодно и отчаянно хотелось есть. Двигаясь в неизвестном направлении, я то и дело оборачивался назад, вздрагивая от каждого шороха, и потому не сразу заметил вышедших из соседнего переулка ребят.

– Эй, ты мне на ногу наступил.

– Простите, – на самом деле я даже не притронулся ни к одному из этих рослых бритоголовых парней, но они явно искали повод поразвлечься.

– Ты мне чуть ребра не сломал, приятель, – ухмыльнулся самый старший из них. – Не-хо-ро-шо!..

Я попытался юркнуть под локоть подвыпившего парня, но один из его приятелей ухватил меня за ворот куртки и чувствительно встряхнул:

– Мы еще не закончили.

– Отпустите меня, пожалуйста.

Вместо ответа громила пребольно щелкнул меня по лбу, и вся компания громко загоготала. Изловчившись, я выскользнул из куртки, но мне подставили подножку, и я во весь рост растянулся на асфальте. Подняться мне не дали, и я увидел занесенный над головой тяжелый кованый ботинок…

– А-а-а! Черт! Пусти!

Ситуация изменилась за одну секунду – когда я поднялся на ноги, бритоголовых молодчиков уже как ветром сдуло, а их главарь лежал на земле и орал во все горло. В его запястье мертвой хваткой вцепился грозно рычавший черный пес. Присмотревшись, я узнал в своем спасителе Бальта.

– Убери свою собаку!

– А где «пожалуйста»?

– Пожалуйста, убери ее, – взмолился поверженный громила.

Я не думал, что смогу остановить разъяренного пса, но все же подозвал его к себе. Удивительно, но Бальт послушался – разжал свои страшные челюсти, подбежал ко мне и сел у ног.

– Можно я пойду домой? Только держи его крепче, пожалуйста!

Громила испарился вслед за своими приятелями. Я потрепал Бальта по шее, а потом обнял его:

– Спасибо тебе, друг. Ты очень вовремя появился.

Пес тихонечко заскулил и лизнул меня в нос. Страх исчез. Я не знал, что ждало нас впереди, но с таким другом и защитником, как Бальт, жизнь показалась намного проще. Мы медленно пошли вдоль улицы.

– Эх, Бальт, не знаю, что произошло с твоим хозяином, но нам лучше не попадаться ему на глаза. Я хотел заглянуть к Ромке, но теперь идти туда слишком поздно. Как ты думаешь, куда нам податься?

Бальт посмотрел на меня, вильнул обрубком хвоста и неспешной рысцой затрусил в соседний переулок. Доверившись собаке, я отправился следом. Мы долго шли по темным дворам и улочкам, постепенно пятиэтажки сменили частные дома, и я понял, что Бальт ведет меня на окраину Алексина. Впереди, за черной стеной кустов, замаячила полоска тусклого света. Мы подошли ближе, и я увидел возвышавшуюся посреди заросшего молоденькими деревцами пустыря голубятню. Похоже, ее давно не использовали по назначению – решетки на верхних этажах отсутствовали, а входная дверь болталась на одной петле. В помещении мерцал слабый свет и двигалась чья-то тень.

– Наверное, здесь ночуют бомжи. Не стоит туда заходить, Бальт.

Но пес думал иначе. Подойдя к голубятне, он носом открыл незапертую дверь, фыркнул, посмотрел мне в глаза.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, иначе мы опять влипнем в историю. – Я осторожно заглянул в помещение. – Можно войти?

– Входи. Зло повсюду. Оно как паутина. Ловушек много, много…

Невероятно, но Бальт привел меня прямиком к бабе Глафире! Юродивая сидела у свечи, размеренно качая головой. Уродливая тень металась по стенам и, казалось, не принадлежала ей. Я замер на пороге:

– Бальт привел меня сюда, и, честно говоря, я очень рад этому. Есть вопросы, на которые…

– Знаю, знаю, знаю, знаю… – юродивая протянула черствый батон. – Ешьте.

Уговаривать нас не пришлось. Мы с Бальтом в два счета уничтожили скудный ужин, и пес подошел к Глафире, с умильным видом прося добавки. Юродивая только развела руками, Бальт шумно вздохнул и отправился спать в дальний угол голубятни.

– Дай посмотреть, я так давно не видела его.

Сперва я не понял, о чем речь, а потом, догадавшись, извлек из кармана увесистый холодный цилиндр. Глафира поднесла его к лицу и долго-долго рассматривала. В ее глазах блеснули слезы.

– Почему мы не ушли вместе, любимый?

– Этот цилиндр – источник зла? С его помощью можно устроить конец света? – допытывался я, но юродивая не замечала ничего вокруг, всматриваясь в серебристую поверхность цилиндра.

– Ты устал ждать меня, но скоро мы встретимся. Час близок, близок, близок…

Понимая, что не дождусь объяснений, я ушел в дальний угол помещения, свернулся калачиком рядом с Бальтом и закрыл глаза.

Баба Глафира спрятала цилиндр под порогом голубятни, и, на мой взгляд, это был вполне надежный тайник. Велев Бальту охранять его, я отправился на разведку. Старая голубятня находилась относительно близко от дома дяди Павла, и, прежде чем идти к Ромке, я решил предупредить сестренок о нависшей над всеми нами опасности.

Сад огораживал глухой высоченный забор из потемневших досок. На вид он был совершенно неприступен, но не так давно мы с Антоном проделали в нем очень удобную, незаметную для посторонних глаз лазейку. Теперь одна из широких досок висела только на одном гвозде, и, отодвинув ее, можно было беспрепятственно проникнуть в самый дальний конец сада. Так я и поступил на этот раз. Сад встретил меня запахом влажной земли и цветов. Блестела на утреннем солнце роса, кусты окутывала легкая полупрозрачная дымка. Из дома доносился перезвон тарелок – похоже, его обитатели завтракали на веранде. Стараясь производить как можно меньше шума, я осторожно выглянул из-за кустов сирени.

– Будь добра, Александра, передай мне чашечку кофе.

– Пожалуйста, тетя.

– Благодарю.

Открывшееся зрелище поражало своей безмятежностью. Лора, Саша, тетя Ира и Странник сидели за столом, завтракали, мило улыбались и говорили друг другу любезности. Судя по всему, никого из них не волновало ни мое исчезновение, ни болезнь Антона.

– Спасибо, тетя Ира. Все получилось необыкновенно вкусным. – Лора первой поднялась из-за стола и, прихватив стопку журналов, проследовала в глубь сада. Крадучись, я пошел за сестрой.

– Лора!

– Ты? – Она села в гамак, начала небрежно перелистывать журнал. – Для своего возраста ты не в меру самостоятелен. По-моему, в тринадцать лет не ночевать дома – это слишком.

– Лора, все дело в Страннике. Он не тот, кем кажется.

– Вот как? Интересно.

Я поделился с сестрой своими опасениями и попросил ее не слишком доверять Страннику, а сперва разобраться, кто он на самом деле.

– Ты считаешь меня наивной дурочкой? Я не забыла о пережитом кошмаре. Успокойся, магическая печать осталась на своем месте, можешь сам посмотреть. Кстати, Странник спокойно ходит по городу, а Душа дома не могла вырваться за пределы нашего сада, она привязана к этому месту.

– Пусть так… – Я сел на складной стульчик возле гамака. – Допустим, Странник не имеет отношения к спящему монстру, но, согласись, в его поведении есть что-то подозрительное. Почему он попытался завладеть цилиндром, с помощью которого можно устроить конец света? Почему, забравшись на крышу, он рассылает по всему городу летучих мышей? Разве раньше, до своего ухода, он делал что-то подобное?

– Какой ты подозрительный, Мишка! – Лора звонко, но не слишком естественно рассмеялась. – У каждого могут быть свои слабости!

– Лора, он нас погубит! Я чувствую, что он пришел сюда со злом. Это интуиция, ее не обманешь. Помнишь легенду, которую как-то рассказывал твой приятель? Легенду о бессмертном существе в обличье человека, которое бродит по земле с самого сотворения мира? Помнишь? Бессмертный Странник встречается с людьми и становится таким, каким его хотят видеть. Когда его представляют героем, он совершает благородные поступки, а когда попадает в компанию негодяев, он становится худшим из них!

– Это легенда. Странник придумал ее, чтобы развлечь нас. На самом деле он обычный парень.

– Ты даже имени его не знаешь! А теперь представь на минуточку, что некто, чьи привычки целиком зависят от окружающих, больше месяца находился в измерении абсолютного зла. Как ты думаешь, каким он вернется оттуда?

– Хватит! Хватит болтать глупости! – Лора зажала уши ладонями. – Я не хочу ничего слышать! Странник хороший, добрый, великодушный. Мы любим друг друга. Именно моя любовь вернула его в наш мир, и я считаю, что это справедливо!

– Послушай, Лора…

– Давай закончим обсуждать эту тему, – сестра захлопнула лежавший на коленях журнал. – Дай мне спокойно отдохнуть!

Спорить с Лорой было бесполезно. Понимая, что разговор не удался, я решил разыскать младшую сестру и предупредить ее об опасности.

– Кстати, как Антон? Тетя Ира выглядела такой довольной и счастливой. Ему лучше?

– Антон? – Сестра замялась, потом не слишком естественно растянула губы в улыбке. – С ним все в норме. Они с дядей Павлом отправились рыбачить на озеро. Ты не знаешь это место, оно в лесу, за несколько километров отсюда.

– Что?!!

– Мишка, то, что ты вытворил, возмутительно! Даром такое не пройдет! – с этими словами резко сменившая тон Лора попыталась схватить меня за руку. – Тебе придется посидеть под домашним арестом!

Ускользнув от разгневанной сестры, я скрылся в зарослях смородины. Лора меня не преследовала – поудобней устроившись в гамаке, она надвинула на глаза шляпу, собираясь вздремнуть. Похоже, ее здорово смутило упоминание об Антоне, и это настораживало. Вообще, поведение сестры было довольно странным, казалось, она что-то скрывала… Хруст сломанной ветки отвлек меня от раздумий. По дорожке шла Александра с пышным пучком сорванной на грядках зелени в руках. Я хотел окликнуть сестру, но не успел – она скрылась в недрах зловещего дома. Последовать за ней не представлялось возможным – на веранде неподвижно сидел сам Странник. Его глаза были закрыты, лицо сосредоточенно, и он здорово смахивал на статую какого-то восточного божества. От одного взгляда на эту облаченную в черное фигуру у меня по спине поползли мурашки…

Окна первого этажа были закрыты ставнями, не позволявшими проникнуть в комнаты. Обогнув дом, я подошел к старой развесистой яблоне, вскарабкался по корявому стволу и, изловчившись, спрыгнул на крышу веранды. Ржавая кровля громыхнула под ногами, но шум заглушил голос тети Иры, громко распевавшей вышедшие из моды лет двадцать назад песни. Тетушка мыла посуду, но, несмотря на это малоприятное занятие, находилась в отличном расположении духа. Веранда опоясывала весь дом, и теперь оставалось только найти открытое окно второго этажа и попытаться залезть в него. Это был довольно сложный, но вполне осуществимый трюк. Окошко в комнате Антона оказалось приоткрыто, я подпрыгнул, уцепился руками за подоконник и попытался подтянуться на руках. С третьей попытки мне удалось заглянуть в помещение…

Похожая на шторы из серого тюля паутина лениво колыхалась на сквозняке, а в глубине комнаты на кровати неподвижно лежал опутанный липкими сетями человек. По его ногам ползал целый выводок мерзких насекомых. Я хотел, чтобы увиденное было сном, но в нашей жизни уже случалось так, что ночные кошмары материализовывались, становились реальностью… А потом с потолка спустился огромный паук с мерцающими человеческими глазами и неспешно пополз ко мне, перебирая длинными обросшими многочисленными волосками ногами…

– А-а-а!

Не в силах сдержать испуганного вопля, я отпрянул, сорвался с подоконника, плюхнулся на крышу веранды и, не удержавшись на ее наклонной поверхности, свалился в заросли лопуха. Боли не было, но перед глазами стояла страшная картина – превращенная в логово пауков комната и скованная паутиной беспомощная жертва этих кровожадных тварей.

– Мишка… – тихо позвал кто-то, находившийся совсем рядом. – Мишка, посмотри вниз.

Превозмогая внезапно возникшую боль в разбитых коленях, я раздвинул здоровенные шершавые листья лопуха и обнаружил за ними зарешеченное подвальное окошко. Там, за толстыми прутьями решетки, находился человек. Это был дядя Павел, но я сперва не узнал его, так он изменился – похудел, осунулся, постарел лет на десять.

– Спаси Тошку.

– Как?

– Это семейное проклятие. Он… – Дядя Павел не договорил – неведомая сила быстро утянула его в темную глубину подвала.

– Дядя Павел!

– Ах вот ты где! – подняв глаза, я увидел над собой стройные ноги Лоры. – Не смей подходить сюда. Странник будет очень недоволен.

С моих глаз будто упала пелена, и я наконец осознал – Лора приняла сторону коварного пришельца из зазеркалья, она знала, кто он, но не отреклась от явившегося нам на погибель маньяка. Возможно, он заколдовал Лору, и теперь моя несчастная сестра действовала как автомат, без воли и разума. А Лора тем временем уже взяла меня за руку, помогла подняться и повела к дому. Собрав все силы, я оттолкнул ее и сломя голову помчался прочь из этого логова темных сил.

Опасаясь засады, я не решился прийти к Ромке в квартиру и наблюдал за его подъездом из укрытия – выстроенного на детской площадке бревенчатого теремка. Безмятежное солнечное утро и веселый смех копошившейся в песочнице малышни здорово действовали мне на нервы. Происходило что-то страшное, близкие люди становились чужими, остальному же миру не было никакого дела до моих проблем.

– А я собирался идти к вам в гости. Хотел п-поделиться новостями – вокруг п-происходят совершенно невероятные вещи, – неожиданно прозвучал за спиной голос Ромки. – Почему ты вчера так неожиданно испарился?

Очкарик возвращался из магазина, неся в руке большой пакет с продуктами. Увидев снедь, я ощутил новый приступ голода и, вместо того чтобы говорить о серьезных проблемах, неожиданно попросил Ромку поделиться лежавшими в пакете бубликами.

– Слушай, будь другом, отломи кусочек, я со вчерашнего дня ничего не ел.

– Питаться всухомятку вредно, лучше идем ко мне – вчера бабушка такой вкусный рассольник сварила. П-п-пальчики оближешь!

– Некогда. Ты рассказывал Страннику, где мы нашли цилиндр?

– Нет. После твоего бегства они почти сразу ушли. Почему…

– Странник задумал что-то крайне нехорошее, возможно, он собирается устроить настоящий конец света. Для этого ему зачем-то нужен цилиндр. Надо вернуть его в тайник, а самим скрыться, чтобы Странник не сумел нас найти. Я еще вчера удрал из дома, то же, думаю, необходимо сделать и тебе.

– Вот еще! Знаешь, Мишка, когда ты основательно п-подкрепишься, то будешь смотреть на жизнь более оптимистично.

Возможно, очкарик был прав. Мне зверски хотелось есть, и, наплевав на все законы конспирации, я отправился к нему в гости.

– Бабушка пошла на почту получать пенсию, но она скоро вернется, – поднимаясь на второй этаж, рассказывал Ромка. – Вчера вечером с ней такое случилось! Бедная бабушка!

Войдя в квартиру, мы прямиком проследовали на кухню. Там хозяйничала полная женщина в атласном халате.

– Тетя Клара, это Миша.

– Здравствуйте, – поприветствовал я соседку, но она, не отреагировав, величественно проследовала в свою комнату.

– Т-тетю Клару можно понять, ей тоже вчера досталось. – Ромка поставил кастрюлю на плиту, чиркнул спичкой. – Сейчас я тебя угощу по п-п-полной программе. Но сперва о вчерашних приключениях. Дело было на закате. Бабушка сидела на лавочке и болтала со своими приятельницами, а я гулял поблизости. Вдруг над головами раздался резкий писк, и во двор влетела целая стая летучих мышей. Они набросились на бедных старушек, вцепились им в волосы.

– Это случилось часа через полтора после моего бегства? – Я зачерпнул ложку невероятно аппетитного рассольника.

– П-примерно. Несколько мышей погнались за мной. Я успел забежать в подъезд и захлопнуть дверь. Надо было помочь бабушке и тете Кларе, но все произошло так неожиданно… Полминуты не прошло, как эти вампиры улетели, а вскоре испуганные крики донеслись из соседнего двора. В результате у бабушки поцарапан висок и пострадала прическа нашей соседки.

– Это проделки Странника. Я видел, как он стоял на крыше и рассылал повсюду летучих мышей.

– Похоже на сказку. – Ромка поправил очки. – Хочешь добавки?

– Нет, спасибо. Все было очень вкусно, – я отодвинул пустую тарелку. – Знаешь, Роман, в этом городишке происходят абсолютно невероятные события, но поверь мне, какими бы фантастическими они ни казались, все происходящее реально и очень опасно. Дядя Павел и Антон уже попали в беду, а Лора…

Умолкнув на полуслове, я прислушался – из-за стены доносился шум падающих предметов и чье-то шумное, хриплое дыхание. Мы выглянули в коридор. Дверь в Ромкину комнату была приоткрыта, и за ней происходил самый настоящий погром.

– Т-т-тетя Клара, что вы делаете? – Ромка с удивлением посмотрел на перетряхивавшую ящики письменного стола соседку.

Женщина обернулась – остекленевшие мутные глаза делали ее похожей на зомби из ужастика. Она оскалила зубы, страшно, по-звериному, зарычала и ринулась к Ромке. Мы выбежали в коридор, разъяренная фурия выскочила следом, преградив путь к входной двери. Ромка увлек меня в дебри коммуналки, и, укрывшись в ванной комнате, мы забаррикадировали дверь стиральной машиной.

– Теперь я понимаю, что значит жить в коммунальной квартире, – попытался я пошутить.

Дверь сотрясали мощные удары, и было понятно, что рано или поздно она не выдержит натиска разъяренной соседки.

– Что случилось с т-т-тетей Кларой? – недоумевал напуганный до полусмерти очкарик. – Она часто ругалась, н-но чтобы т-так…

Мое внимание привлекло расположенное под потолком окошко. Встав на край ванны, я заглянул в него и увидел уже ставший знакомым интерьер кухни. Похоже, у нас появился шанс вырваться из западни. Я обмотал руку полотенцем и, дождавшись очередной атаки тети Клары, с силой ударил по стеклу. Звон разлетевшихся осколков слился с грохотом ударов. Не заметившая ничего подозрительного соседка продолжала яростно штурмовать дверь.

– Что ты делаешь?

– Спокойно, Ромка, все под контролем. Вылезай через окошко и жди меня на кухне. Попробуем обойти эту сумасшедшую с тыла.

– Но…

Вытолкав очкарика в окно, я немедля последовал за ним. Пока все складывалось удачно, но самое трудное было еще впереди. Приоткрыв кухонную дверь, я осторожно выглянул в коридор – обезумевшая от ярости соседка продолжала ломиться в ванную комнату.

– Где он? Где ты его спрятал? – орала она, исступленно работая кулаками.

– Слушай, Ромка, наверное, твоя соседка говорит о цилиндре. Каким-то образом Странник подчинил себе ее волю, и теперь она стремится завладеть этой вещью.

– Вряд ли, но даже если так, т-твой Странник прекрасно знает, что у меня нет цилиндра.

– Она начала беситься, когда в доме появился я.

Расправившись с защелкой, тетя Клара навалилась на дверь всем своим мощным телом, пытаясь отодвинуть стиральную машину. Как только она ворвалась в ванную комнату, мы с Ромкой со всех ног рванули к выходу из квартиры.

– Бабушка, не ходи туда…

Стоявшая на пороге благообразая старушка с испугом посмотрела на внука, а потом перевела взгляд на меня. В ту же секунду ее глаза помутнели, утратив выразительность, и пожилая женщина с неожиданной силой схватила меня за горло:

– Где он? Где ты прячешь его?

Костлявые пальцы сжимались все сильнее, воздуха катастрофически не хватало, и я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Из глубины коммуналки выбежала растрепанная, с окровавленными кулаками тетя Клара…

– Бабушка, цилиндр у меня! – помахав перед носом старушки карманным фонариком, сообразительный Ромка вылетел из квартиры и понесся вниз по лестнице.

Обе потерявшие рассудок женщины, как по команде, бросились за ним вдогонку. Откашлявшись и отдышавшись, я последовал за ними. Ромка бежал очень быстро, но, как ни странно, старушки не отставали от него ни на шаг. Выбежав на улицу, он осмотрелся и, размахнувшись, забросил фонарь далеко в кусты. Преследовательницы, не раздумывая, ринулись в густое переплетение ветвей, а сам Ромка заторопился к стоявшему у остановки трамваю:

– Давай, Мишка! Жми!

Погоня отстала. Мы стояли на задней площадке трамвая и смотрели на убегавшие вдаль серебристые рельсы. Ромка снял очки, протер стекла, и я заметил, что у него в глазах блестят слезы.

– Что с моей бабушкой? Она сошла с ума?

– Думаю, ею руководит чужая воля. Если мы сумеем развеять чары, наверняка все обойдется и она станет сама собой, – утешал я Ромку, но на самом деле очень сомневался в счастливом исходе этой истории. Странник был умен, решителен, наделен сверхъестественными способностями, а что могли противопоставить всему этому мы?

После случившегося с его бабушкой несчастья Ромка стал намного серьезней относиться к происходящему и даже изъявил желание помочь мне бороться со Странником. Посовещавшись, мы решили попытаться вызволить из плена дядю Павла, который, судя по всему, отлично знал, в чем причина всех наших бед. Для начала следовало незаметно пробраться в подвал, однако нам помешало одно непредвиденное обстоятельство – старый дом осаждали толпы посетителей. В саду царила настоящая идиллия – гостеприимная хозяйка принимала любезных, мило улыбавшихся соседок, которые нескончаемой вереницей шли к ней, кто за солью, кто за спичками и рецептами, а кто просто поболтать о погоде. За всей этой странноватой картиной мы с Ромкой наблюдали с крыши стоявшего на противоположной стороне переулка сарая.

– Почему эти тетки идут и идут в дом? – шепотом спросил очкарик.

– Не знаю. Раньше такого никогда не было. Соседи избегали это место. – Присмотревшись к посетительницам, я указал на величественно прошествовавшую в дом женщину. – Это случайно не тетя Клара?

– Точно, она! Странно, я заметил еще одну женщину из нашего двора.

– Похоже, сюда приходят все, кого заколдовал Странник.

Мы замолчали. Соседки приходили и уходили, время шло, с каждой минутой приближая торжество Странника. Надо было действовать более энергично, и я решил рискнуть. Проникнув на территорию сада сквозь потайной лаз, мы затаились среди кустов, выжидая, когда тетя Ира покинет дом, провожая к калитке очередную группку своих приятельниц. Наконец подходящий момент настал, я выскочил из засады и стремглав понесся к веранде, Ромка – следом.

В доме было темно. Несмотря на жаркую погоду, все окна закрывали ставни и плотные темные шторы. Воздух пронизывал незнакомый сладковато-дурманящий запах. Нам следовало поторапливаться – вход в подвал находился в чуланчике возле кухни, и туда надо было проникнуть до возвращения тети Иры. Тяжелый люк не желал открываться, будто прилип к полу, а в доме уже звучал голос тетушки.

– Утро туманное, утро седое… – негромко напевала она.

Еще одно усилие, и вход в подвал был открыт. Мы быстро спустились по лестнице, я нащупал на стене кнопку выключателя и зажег свет. Подвальное помещение делили на множество отсеков деревянные перегородки. В них тетя Ира держала заготовленные на зиму разносолы, а дядя Павел складывал вышедшие из употребления, но еще представляющие некоторую ценность вещи.

– А где же п-пауки? Ты говорил, что в доме п-полно пауков.

– Во-первых, речь шла о комнате Антона, а во-вторых, с этими тварями лучше не встречаться.

– Если описать новый вид пауков, это будет н-настоящее научное открытие.

Я не стал спорить и несколько раз окликнул дядю Павла. Он не ответил. Гнетущая тишина скрадывала наши шаги и звуки голоса. Казалось, слова запутывались в невидимой паутине и гибли, как маленькие доверчивые бабочки.

– Ты уверен, что его держат в подвале?

– Несколько часов назад он был здесь.

Мы открывали незапертые двери отсеков, чихали от набравшейся там за долгие годы пыли и шли дальше. Я небрежно распахнул очередную дверцу и замер на пороге – за ней находилось огромное, величиной со стадион, помещение. Выглянувший из-за моего плеча Ромка тут же начал протирать очки, явно не веря собственным глазам. Круглую, освещенную тусклым багровым светом арену окружали уступы трибун. Вместо сидений на каждой такой «ступеньке» размещались низкие полукруглые арки, казавшиеся черными глазами бездны. Гигантский свод потолка был покрыт множеством небольших бугорков, но большая его часть таяла в непроглядном красноватом мраке.

– Не ожидал увидеть т-такой большой подвал, он, наверное, занимает несколько кварталов.

– Дело не в этом. Как бы тебе объяснить? Внутри дом значительно больше, чем снаружи. Он может превращаться в лабиринт, замок, стадион, во все что угодно.

– А… искривление пространства, – растерянно пробормотал потрясенный увиденным очкарик. – Четвертое измерение…

– Дядя Павел наверняка здесь. Ты пойдешь со мной, Ромка?

– Конечно, – его голос звучал неуверенно, но он все же первым шагнул за порог.

Войдя в таинственное подземелье, мы оказались под одной из арок третьего яруса трибун. Присмотревшись, я заметил неподалеку неровные, высеченные в камне ступени. До арены было всего метров десять, но спуск оказался очень трудным и занял довольно много времени. Ступени имели разную высоту и ширину, некоторые из них отсутствовали вовсе, и нам с Ромкой пришлось основательно попотеть, прежде чем наши ноги коснулись посыпанной красным песком арены… Сердце стучало все сильнее, и липкий, парализующий страх потихоньку завладевал сознанием. Наверное, я был слишком легкомысленным человеком, раз осмелился заглянуть в такое жуткое место. Дом скрывал в себе множество смертельных ловушек, и кто мог дать гарантию, что мы с Ромкой вернемся из этого рискованного путешествия? На миг я представил, что из черных арок за нами наблюдает множество чудовищных существ. Все они собрались здесь ради кровавого представления, главными участниками которого должны были стать я и Роман…

– Мишка, посмотри на потолок.

– Что случилось?

– Мне п-п-показалось, там кто-то шевельнулся.

Недолго думая, я извлек из кармана маленький фонарик, который повсюду таскал с собой, включил его и направил на свод огромного стадиона. Однако слабый луч света не достиг цели, растворившись в красноватых сумерках.

– Посвети в основание свода, там, где эти бугорки.

– Погасите свет, быстро! – раздался приглушенный голос дяди Павла.

– Дядя Павел!

– Тихо!

Он находился неподалеку, в одной из арок нижнего яруса. Мы подбежали к пленнику и остановились, увидев плохо различимые в полутьме прутья решетки.

– Твари летят на свет и громкие звуки. Потому я не звал вас, ждал, когда сами подойдете. А вообще, ребятки, зря вы сюда явились. Мне вы не поможете, – грустно вздохнул дядя Павел.

– Что за твари?

– Подожди, Ромка, сейчас есть темы поважнее. Дядя Павел, скажите, что произошло, как нам быть дальше.

– С тех пор как появился этот черноволосый парень, все планы оказались спутаны. Раньше я знал, как спасти Антона, а теперь… Странника не интересует ни дом, ни Антон, но он задумал что-то страшное.

– Мы освободим вас!

– Нет, Мишка, у моей темницы нет выхода. Ее может открыть только Странник. Попытайтесь спасти Антона. Боюсь, у вас не хватит на это сил, но все же попытайтесь. Прежде всего запомните – Тошку нельзя выводить из дома…

– Здесь кто-то есть! – испуганно воскликнул Ромка. – Они следят за нами!

– Тише! Если разбудишь адских тварей, всем не поздоровится. Слушай внимательно, Мишка: Антон принадлежит дому, как и все, кто здесь родился. Дом потребовал свою жертву, и мы…

Слабое дуновение коснулось затылка – кто-то пролетел над самой моей головой, едва не задев крыльями. Под темным сводом подземелья кружили, как осенние листья, странные существа. Вот одно из них спустилось совсем низко, и я с ужасом увидел чудовище, казалось, пришедшее из самого кошмарного, бредового сна. Оно напоминало черный трепещущий квадрат из глянцевой кожи. По диагонали этого «квадрата» находилось туловище с когтистыми лапами, завершавшееся длинным тонким хвостом. Гибкую шею чудовища венчала головка с метровым, похожим на утыканный многочисленными шипами гарпун клювом. Когда эта адская тварь оказалась рядом со мной, я едва не грохнулся в обморок – ноги обмякли, а по спине пробежал нехороший холодок… Чудовище сделало несколько кругов над нашими с Ромкой головами и прилепилось к одной из арок, став темным, малоприметным бугорком.

– Уходите, – чуть слышно прошептал дядя Павел. – Если понадобится, я их отвлеку.

Крадучись, почти не дыша, мы отошли от решетки. Тварь сидела совсем близко и шевелила острым кончиком хвоста. Ее золотые сияющие глаза смотрели в упор, но, кажется, не видели меня. Впереди маячила озаренная дневным светом арка – выход из этого кошмарного подземелья, но до нее было еще очень и очень далеко. Неожиданно тварь отделилась от стены, медленно полетев в нашем направлении. Ее хвост задел мое плечо, и я согнулся от резкой боли – похоже, кошмарное существо испускало электрические разряды.

– Летите сюда, мерзавцы! Ну! – крикнул во весь голос дядя Павел и отступил в глубь своей клетки. – Достаньте меня!

Около дюжины привлеченных шумом тварей отделились от потолка и широкими кругами начали опускаться к источнику звуков. Преследовавшее нас чудовище зависло в воздухе, будто задумавшись о своих дальнейших действиях. А остальные твари уже бились о решетку, пытаясь достать дядю Павла. Их страшные клювы скрежетали, а от хвостов сыпались длинные голубые искры.

– Бегите, ребята!

Домчавшись до трибун, мы начали судорожно карабкаться по неровным ступенькам. Адская тварь зависла над нами, готовясь к атаке. Ее похожий на гарпун клюв нацелился на мой позвоночник…

– Кыш! Кыш отсюда! – раздался звонкий девичий голосок, а потом его сменил необычный протяжный свист.

Чудовище метнулось в сторону и полетело к бесновавшимся у клетки дяди Павла сородичам. Опасность миновала, и я наконец-то смог осмотреться. Нас спасла Саша. Сестренка стояла у выхода из подземелья, внимательно наблюдая за нами:

– Поторопитесь, ребята. Они меня не очень хорошо слушаются.

Поднявшись наверх, я переступил порог и тут же увидел, что стою на просторной, позолоченной солнечными лучами веранде. В какой-то момент мне показалось, что утопавшая в красноватых сумерках арена и бесчисленное множество дремавших на потолке чудовищ привиделись мне в кошмарном сновидении. По-видимому, Ромка испытывал то же чувство – он растерянно озирался по сторонам, не совсем понимая, где находится.

– Ты записалась на курсы цирковых укротителей, Александра? – немного отдышавшись, спросил я.

– Меня научил этому Странник. Но Лору они слушаются гораздо лучше. Твари пришли из снов вслед за Странником, и Лора имеет над ними бо́льшую власть.

– Понятненько.

Взяв сестренку под локоток, я отвел ее в глубь сада, подальше от любопытных глаз толпившихся у веранды соседок. Все еще не пришедший в себя после увиденного, Ромка поплелся следом.

– Послушай, Александра, неужели поведение Странника не кажется тебе, мягко говоря, необычным? Ты знаешь, что произошло с Антоном и дядей Павлом?

– Да, – она опустила глаза. – С Антоном не совсем хорошо получилось, но мы не имеем к его бедам никакого отношения – это родовое проклятие. А дядя Павел… Я не знаю, где он, но Странник говорит, что там ему будет лучше.

– Ну ты даешь! Знаешь где…

– Не знаю! – Саша зажала уши ладонями. – И знать не хочу! Странник не велел мне вмешиваться в это дело.

– Странник желает нам зла, Александра. Или тебя опять околдовали и ты не отвечаешь за свои действия? Вы с Лорой превратились в зомби?

– Знаешь, Мишка, – сестра смотрела себе под ноги, разравнивая носком туфли песок на дорожке, – меня не околдовали, я в здравом рассудке. Иногда мне самой кажется, что все это не очень хорошо, но… С другой стороны, и не плохо. Странник хочет, чтобы все вокруг подчинились его власти. Если миром станет править один человек, тогда исчезнут конфликты, войны и несправедливость. Все будут жить дружно и мирно.

– Он вас обманывает!

– Когда Странник говорит с нами, кажется, что он абсолютно прав, а когда его нет поблизости… не знаю, не знаю… В любом случае, Мишка, ты должен идти с нами. Странник добьется своего, и потому лучше быть его другом, чем врагом. А Лора останется с ним до конца.

– Этот псих запугал вас.

– Нет. Он не сказал ни одного злого слова, как всегда, мил, вежлив и обходителен.

На лице Саши было растерянное выражение – похоже, она не очень-то верила собственным речам. Я попытался переубедить ее, но тут, очень некстати, в сад вошла Лора. Мне не хотелось лишний раз попадаться на глаза старшей сестре:

– Разговор не закончен, Александра! Вспомни, мы прошли через настоящий ад и поняли – добро сильнее зла и только с его помощью можно победить.

– Да, это так. Вопрос в другом – что следует считать добром, а что злом. У каждого события две стороны, и что плохо для одного, хорошо для другого.

– Так говорит Странник?

Александра улыбнулась, хотела что-то сказать, но я увидел шедшую в нашу сторону группу улыбающихся соседок и понял, что нам пора сматываться. Схватив за руку зазевавшегося Ромку, я побежал в глубь сада к спасительному лазу.

– Все зависит от точки отсчета, и прежде всего надо решить, что лучше и удобней считать злом, – так говорит Странник… – донесся вслед нам голос Александры.

Я держал в руке тяжелый прохладный цилиндр. Очень скоро он должен вернуться в свой необычный тайник, навсегда скрывшись от людских взглядов. Возможно, мы с Ромкой так никогда и не узнаем, что он представляет собой на самом деле.

– Баба Глафира, вы знаете, что это такое? Оружие? Магический предмет?

– Его надо отдать ученым, – вмешался в разговор Ромка. – Мне кажется, он имеет н-н-неземное происхождение.

– Нет, нет, нет, нет, – юродивая энергично замотала головой. – Он не со звезд, он плоть от плоти Земли. Его сделали те, кто жил до нас, те, кого унес Всемирный потоп.

– Жители Атлантиды? – изумился Ромка.

– Дотроньтесь до него, оба. Закройте глаза.

Мы послушно сжали в ладонях холодный цилиндр, я зажмурился и почувствовал, что лечу в бездну. Необычные запахи ударили в ноздри, и мое тело будто растаяло в этом свежем прохладном воздухе. Постепенно мгла рассеялась, и перед глазами явилась чуть заболоченная, прихваченная легким морозцем поляна. В ее центре горел костер, возле которого стояли двое: высокий бородатый, но еще молодой мужчина и старик с внимательными, похожими на щели глазами и сморщенным лицом. Старик снял рубаху и натянул на себя необычный наряд. Спереди он доходил ему до колен, а сзади едва не волочился по земле и был сплошь увешан болтавшимися на длинных шнурках бубенчиками. Водрузив на голову лопоухую шапку, старик взял лежавший на траве бубен и подошел к костру.

– Его надо разогреть на огне, иначе духи не придут, – с серьезным видом пояснил он.

– Зачем все это? Нам пора уезжать. Меня ждут. Конечно, это интересный обычай, но…

– Я должен посоветоваться. Это важно. Старый шаман никому не нужен. Мои дети отказались принять мой дар. Когда я умру, все кончится. Я должен узнать, что скажет дух-покровитель.

Мужчина пожал плечами и отошел в сторону, с интересом наблюдая за действиями старика. Бубен в руках шамана тихонечко зажужжал, постепенно звуки становились все громче, ритмичней, и вскоре сильные удары слились в непрерывный гул. Необыкновенный танец старика становился все быстрее, энергичнее, а потом неожиданно оборвался. Пришла тишина, умолкли бубенцы, и было слышно, как потрескивают ветки в догоравшем костре. Шаман бросил в огонь щепотку травы и вновь ударил в свой инструмент. Пляска повторилась – оглушительно рокотал бубен, надрывно звенели бубенцы, огненные искры кружили над костром, а сам шаман будто превратился в огромного косматого медведя… Старик выкрикивал непонятные слова и бессмысленные обрывки фраз, удары его бубна сотрясали небо и землю, и вдруг все оборвалось, шаман без сил опустил руки, бросив на пожухлую траву свой инструмент и колотушку.

– Духи согласны. Они говорят – ты хороший человек. Возьми. – Шаман протянул серебристый цилиндр.

– Что это?

– Ты спрашивал о животворной силе Земли, теперь я могу ответить – она повсюду, это не выдумка. Возьми. Ты добрый, ты не причинишь никому зла. В твоих руках ему будет хорошо.

– Иван! Вот ты где! Мы тебя повсюду ищем! Все уже в сборе! – замахал руками выбежавший на поляну парень. – Поторапливайся, а то без тебя уедем!

– Минуту! Ждите меня в вездеходе. – Иван повернулся к старику: – Какое отношение этот цилиндр имеет к животворной силе Земли? Что я должен с ним сделать?

– У вас много машин. Ты сможешь построить еще одну, но сперва найди источник животворной силы. Чем он холодней, – шаман указал на лежавший в ладони Ивана цилиндр, – тем она ближе. Построй умную машину, она напьется силы, и тогда ты сможешь делать все, что пожелаешь. Только не желай зла! А пока не построишь машину, храни его в камне, так ему спокойней.

– Этот цилиндр накапливает животворную силу Земли?

– Да.

– Невероятно! Я столько лет искал подтверждение этой легенде, почти не верил в удачу. Как вы называете этот цилиндр?

– Нельзя вслух говорить его имя.

– Откуда он взялся?

– Его нашел еще мой прадед, когда ночевал в Елюю Черкечех.

– В долине Смерти? Я слышал легенду про это место. Кажется, оно расположено где-то в верховьях Вилюя. Говорят, будто там под землей находятся особые металлические комнаты, в которых тепло даже в самый лютый мороз. Тот, кто заночует в них, заболеет или умрет. Все, что находится в этой долине, опасно для человека. Если это правда, цилиндр может принести немало несчастий.

– Нет! – решительно ответил шаман. – Все, кто ночевал в долине Смерти, умерли, а мой прадед даже не заболел. Его защитил он. В нем – добро. Сделай так, чтобы всем было хорошо. Он тебе поможет.

– Иван!

– Иду! Спасибо за все. Вот увидите, вы отдали его в хорошие руки. Животворная сила Земли поможет сделать людей счастливыми!

Иван побежал к подъехавшему вездеходу. Фигуры людей сделались туманными и расплывчатыми, краски поблекли, и видение потихоньку отпустило меня. Я разжал пальцы, выпустив из ладони прохладный, чуть шероховатый цилиндр…

– Как это получилось? – удивленно вертел головой Ромка. – Ты что-нибудь видел?

– Да. Ивана Орлова и шамана, подарившего ему цилиндр.

– Ивана очень занимала легенда о животворной силе Земли, – перебила нас юродивая. Когда она вспоминала прошлое, ее речь переставала быть сбивчивой и запутанной, безумие отпускало ее. – Иван повсюду расспрашивал о ней. В последней экспедиции шаман подарил ему цилиндр, накапливавший эту энергию. С ее помощью можно творить настоящие чудеса.

– Мы знаем, она оживила погибшую Катьку-разбойницу и Вовку!

– В поисках источника животворной силы Иван намеревался объехать всю страну, но случайно обнаружил его на своей родине. Чем ближе он подъезжал к Алексину, тем холоднее становился цилиндр. Оказалось, что дом, в котором родился Иван, построен на одном из волшебных источников. Теперь оставалось только построить прибор, аккумулирующий энергию Земли. Ивану это удалось. Он назвал свое детище Машиной Счастья и решил осчастливить всех людей на Земле. Он начал с той, которую любил…

Вновь дотронувшись до прохладной поверхности цилиндра, я почувствовал, что улетаю в иной мир. Но на этот раз открывшаяся картина была мне хорошо знакома – пышные кроны яблонь, яркие цветы вдоль дорожки, ступеньки старого дома… На веранде стоял Иван Орлов и высокая светловолосая девушка, которую мы видели на старых фотографиях. Я догадался, что это была Аглая – невеста Ивана. Они негромко разговаривали.

– Мне ничего больше не нужно для счастья, Иван, – девушка улыбнулась, сияя жемчужными зубами. – Потому что я уже счастлива. Пусть машина сделает так, чтобы мы всегда были вместе и никогда не разлучались.

– Здесь машина не понадобится, любимая. Я всегда буду с тобой, и для этого не нужно вмешательства чудесных сил.

– Тогда… – Аглая задумалась, в ее глазах промелькнула тревога, – тогда пусть машина сделает так, чтобы я подольше не менялась, оставаясь такой, как сейчас. Тебе ведь нравится, как я выгляжу, Иван?

– Аглая, я любил бы тебя, даже если бы ты не была так восхитительна! Твоя душа еще прекрасней тела.

– Льстец! – Она рассмеялась. – И все же я хочу как можно дольше сохранить свою красоту. А еще, Иван, меня порой тревожит неизвестность. Просыпаешься среди ночи и вдруг отчетливо понимаешь – ни один человек не знает, что ждет его в следующую секунду. Есть только иллюзия стабильности, а на самом деле мы не принадлежим себе. Впрочем, я, наверное, говорю глупости… Но мне хочется избавиться от этой тоски ожидания неведомого завтра. Если это произойдет и тревога отпустит, я стану совершенно счастливым человеком.

– Да будет так!

Подхватив под руку любимую девушку, Иван повел ее в дом. Поднявшись по широкой лестнице, они проследовали на чердак, а потом поднялись в башенку. Машина Счастья выглядела почти так же, как теперь, только на пульте управления горели лампочки и трепетали стрелки приборов, стеклянные шары наполняла вода, а на полу, прямо под громоздким сооружением, находился вырезанный из белой фанеры круг. Аглая с интересом и тревогой рассматривала машину, а неугомонный изобретатель закрепил и поднял на самый верх конструкции цилиндр, нажал несколько кнопок на пульте. Вскоре цилиндр начал светиться тусклым лиловато-розовым светом.

– Она работает! Посмотри, Аглая, она работает! Вот она – зримая, доступная всем животворная энергия Земли!

Пока Иван колдовал над пультом, свечение цилиндра усилилось, начало пульсировать. Аглая стояла, запрокинув голову, и, как зачарованная, глядела на этот огненный цветок:

– Он живой, он дышит!

– Так, уровень накопленной энергии достаточно высок… Стань на круглую площадку, Аглая. Сосредоточься на своем желании, я поверну рычаг, и… ты превратишься в самую счастливую девушку на свете!

Аглая побледнела. Ей было страшно, но она не хотела огорчать любимого человека и потому решительно шагнула вперед.

– Я люблю тебя, Иван! – Ее губы дрожали.

– Я люблю тебя, Аглая! Загадывай желание. На счет «три» я поверну рубильник. Раз… два… три!

Черная молния расколола башню, вскрикнув, Аглая упала на пол, и по ее телу заскользили всполохи розового света. С ней происходило что-то невероятное – молодое тело ссыхалось, черты лица искажались, становясь все безобразней и безобразней.

– Аглая!

– Помоги мне…

Но Иван мог только наблюдать за чудовищным превращением – пульт управления отказал, и, сколько он ни давил на кнопки, остановить машину ему не удавалось. После начала рискованного эксперимента прошло не больше минуты, а на полу башенки уже лежала уродливая карлица, которую мы все привыкли называть бабой Глафирой…

– За что? Почему ты это сделал, Иван? – со слезами в голосе произнесла несчастная, вскочила на ноги и быстро побежала вниз по лестнице.

– Аглая! Вернись! Мы все исправим! – Но она даже не обернулась.

Видение померкло, но я так и не решился открыть глаза, не смея взглянуть в лицо юродивой. То, что произошло с Аглаей и Иваном, потрясало своей чудовищной жестокостью и несправедливостью. Они были хорошими людьми. Никому не желали зла, и вдруг их постигла такая страшная доля…

– Теперь мне не надо тревожиться о будущем, с тех пор я четко вижу то, что должно произойти, – негромко произнесла юродивая. – Я ни в чем не виню Ивана, нас обоих поглотил черный смерч зла, бушевавший в этом проклятом месте. Дотроньтесь до цилиндра – вы должны знать, как ушел мой возлюбленный.

– Нет! – Я невольно отпрянул, представив, что должен вновь погрузиться в кошмарные видения. – Нет, баба Глафира, не надо. Мы поняли, как опасен цилиндр…

– Вы должны, должны, должны увидеть все, – впав в свое обычное состояние, твердила юродивая.

Безучастно наблюдать за людскими трагедиями было выше моих сил. Забрав зловещий цилиндр, я в сопровождении Ромки и Бальта торопливо покинул голубятню.

– Мы спрячем его в тайнике на кладбище. Там Странник не сможет его найти. До свидания, баба Глафира!

Она не ответила мне. Уставившись в одну точку, юродивая запела громко и пронзительно:

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все – одно кладби́ще не пустеет, не молчит…

У ворот усадьбы графов Вольских стояла пара автобусов и толпились экскурсанты. Я хотел незаметно проскользнуть сквозь толпу и скрыться на территории кладбища, но едва не споткнулся на ровном месте под пристальным взглядом пожилой, богато одетой дамы.

– Слушай, Мишка, что мы б-будем делать дальше? – спросил не заметивший ничего подозрительного Ромка. – У нас нет ни копейки денег, ни крова над головой, да еще Бальта н-н-надо кормить.

– Подожди… Ты видел женщину в дымчатых очках? Обрати на нее внимание, – чуть слышно шепнул я.

– За нами следят? Мне тоже показался странным т-тот парень у автобуса.

Я собирался возразить, заметив, что за нами следит худощавая дама, но тут же засек взгляд невысокого юноши в надвинутой на лоб бейсболке. Похоже, мы привлекали внимание многих.

– Уходим. Вернемся сюда позже.

Никто не последовал за нами, но тревожное ощущение не угасало – пристальные взгляды редких прохожих отслеживали каждый наш шаг, каждое движение. Постепенно мне стало казаться, что за нами следит примерно половина города.

– Может, у нас развилась мания п-п-преследования? – Ромка поежился под взглядом жгучей брюнетки. – Наверное, это нервное.

Я не ответил и только прибавил шаг. Мы пробовали оторваться от преследователей на автобусе, но везде, где находились люди, нас настигали пристальные напряженные взгляды. У всех, кто наблюдал за нашей маленькой компанией, было одинаковое, знакомое мне выражение глаз. Казалось, будто один и тот же человек смотрит на мир из-под разных масок… А потом от прогуливавшейся возле кинотеатра толпы отделились двое крепких парней и пошли к нам навстречу. Безжизненные лица и застывший взгляд выдавали в них покорных исполнителей чужой воли. Грозно зарычал приготовившийся к атаке Бальт, но парни даже не обратили на него внимания.

– Цилиндр у тебя? – спросил один из них. – Или у твоего приятеля?

– Как т-т-ты думаешь, Бальт с ними справится? – шепнул испуганный очкарик.

– Не стоит с ними связываться, по-моему, эти ребята не чувствуют ни боли, ни страха. Лучше просто удрать от них.

Отозвав Бальта, мы со всех ног помчались в соседний переулок. Погоня не отставала. Какое-то время я бежал не оглядываясь, а потом даже притормозил, не услышав за собой тяжелого топота преследователей.

– Они отстали, – пояснил запыхавшийся Ромка, – или п-пропустили п-п-поворот.

Я осмотрелся и даже присвистнул от удивления – ноги занесли нас в знакомые края. Только теперь стало понятно – люди с глазами, похожими на объективы телекамер, загнали нас прямехонько к дому ночных кошмаров! Мы с Ромкой и Бальтом оказались в тупике между палаткой, в которой я обычно покупал жвачку, и глухим забором одного из частных домов. Надо было срочно избавиться от цилиндра, припрятать его в каком-нибудь тайничке, но за каждым моим действием наблюдала стоявшая поодаль немолодая голубоглазая блондинка. Сквозь эту голубизну проглядывало знакомое выражение глаз Странника, и теперь я больше не сомневался – он мог видеть глазами тех, кто безраздельно принадлежал ему.

– Рад вас видеть, молодые люди. Мы с Лорой уже начали скучать. – Легонько отстранив блондинку, на середину улицы вышел сам Странник. Его губы кривила ироническая усмешка, но голос звучал спокойно и совсем не зло. – Добро пожаловать домой!

– Чего вы хотите? – испуганно спросил Ромка.

– На этот вопрос можно отвечать довольно пространно, но в данный момент больше всего меня интересует некий цилиндр. Да-да, тот самый цилиндр, что Мишка прячет в кармане своей куртки.

Бежать было некуда. Мы находились в тупике, и выход из него заслоняла рослая фигура Странника. Он протянул руку, желая забрать цилиндр, и тут за его спиной раздался приглушенный, полный угрозы рык.

– Бальт, дружище, не вмешивайся, – не оборачиваясь, попросил Странник. – Это дело абсолютно тебя не касается. Ступай в дом.

Однако пес не собирался уходить. Встав между мной и Странником, он всем своим видом давал понять, что не даст меня в обиду. Тем временем Ромка осторожно обошел зловещую фигуру и переминался с ноги на ногу, не зная, как быть дальше.

– Лови! – выхватив из кармана цилиндр, я перебросил его над головой Странника прямо в руки Ромке. – Избегай людей, он видит их глазами!

Очкарик помчался прочь. На лице Странника промелькнула досада, он хотел ринуться в погоню, но его задержал Бальт. Пес не смел вплотную подойти к своему бывшему хозяину, но метался перед его ногами, мешая идти вперед.

– Чем труднее достичь цели, тем она желанней, – пожал плечами Странник. – Вернемся к этой проблеме позже, а пока милости прошу в дом, Мишка. Сестры заждались. Что же касается тебя, Бальт, ты, похоже, забыл, кто из нас двоих выбирает путь, а кто покорно идет следом.

Не выдержав пристального взгляда Странника, пес взвизгнул и отскочил в кусты, а мы зашагали к озаренному солнцем дому.

Тяжелые плюшевые шторы в гостиной были задернуты, и комнату освещал только тусклый свет любимого Лориного ночника. Выполненный в виде хрустального цветка светильник отбрасывал красные блики, которые почему-то непрестанно меняли свое положение, медленно скользя по стенам и потолку. Странник величественно восседал в кресле, возле него на низенькой скамеечке примостилась Лора, мы с Александрой заняли диван, а тетя Ира стояла в дверях, так и не расставшись с кухонным полотенцем.

– Я думаю, что настало время внести ясность, – негромко проговорил Странник. – Лора уже знает о моих намерениях, но и ей будет интересно узнать некоторые подробности. Благодаря Лоре меня связывают с вашей семьей особые отношения, и потому все присутствующие здесь должны быть в курсе происходящего. Итак, завершив путь добродетели, я принес себя в жертву, отдавшись миру хаоса, и с того момента начался новый этап моей жизни…

Странник щелкнул пальцами, грани светильника засверкали ярче, пространство комнаты исказилось – находившиеся вокруг предметы деформировались, потеряв привычные очертания, а потом и вовсе исчезли в багровом мареве. Я увидел гладкую, как стол, черную пустыню, красно-фиолетовое низкое небо и остроконечные пики гор на горизонте.

– Измерение абсолютного зла не имеет ничего общего с человеческим миром, его невозможно увидеть таким, какое оно есть на самом деле, – звучал из пустоты голос Странника. – Психика человека не может выдержать такого испытания. То, что вам открылось, – плод очень субъективного восприятия окружавшего меня мира. Как говорится, каждый выбирает свой ад.

Он вел свой рассказ спокойно и неторопливо, а перед нашими глазами разворачивались жуткие сцены, которые мне не доводилось видеть даже в самых крутых ужастиках. Мое сердце сжималось от ужаса и жалости, и больше всего я хотел, чтобы все это происходило не на самом деле.

– Я много раз умирал и воскресал, и так могло бы продолжаться вечно.

В багровом небе промелькнула похожая на черный квадрат адская тварь. Истошно взвизгнув, она спикировала вниз, подлетев к шагавшему по черной пустыне человеку… Иллюзия присутствия была полной, и я невольно закрыл глаза, не желая видеть происходящее.

– Тебе не удастся укрыться от этих видений, Мишка, – прервал свой рассказ Странник. – Не удастся, ибо я хочу, чтобы вы прошли со мной весь путь до конца.

Неожиданно багрово-черный пейзаж изменился – сквозь красную муть низкого неба пробился свет далекой звезды. Она висела над горизонтом, как огромный, ослепительно сияющий бриллиант, и ее лучи озаряли мрачную пустыню.

– Я долго бродил по миру зла, пока не увидел в небе путеводную звезду, указавшую мне путь к спасению. Этой звездой была любовь Лоры…

Видения ада померкли, и мы вновь переместились в гостиную старого дома. Какое-то время Странник молчал, и каждый из нас остался наедине со своими впечатлениями. Лора сидела, закрыв ладонями лицо, расширенные зрачки Александры смотрели в одну точку, а тетя Ира по-прежнему улыбалась, теребя в руках кухонное полотенце.

– Я вернулся из снов, я вернулся для того, чтобы изменить мир! – Странник встал, вышел на середину комнаты. Его глаза горели мрачным, испепеляющим огнем. – Пройдя весь ад насквозь и постигнув все, чему он может научить, я сделал некоторые заключения. Поверьте, люди совсем не умеют ценить выпавшее им счастье. Они сетуют на жизнь, даже не задумываясь над тем, какая удача им выпала в тот миг, когда они появились на свет. Люди неблагодарны. Только потеряв все, они начинают ценить утраченное. Слушайте же! Я решил изменить эту реальность, уподобив ее той, откуда вернулся. Только тогда, в мире боли и страданий, в нескончаемом кошмаре бытия, человечество осознает, в чем заключен его последний шанс. Вспыхнет путеводная звезда надежды, и я укажу дорогу прозревшим, я поведу их к избранной цели!

Речь Странника напоминала бред сбежавшего из психушки маньяка. Но едва наши глаза встретились, произошло нечто невероятное – я, вопреки здравому смыслу, неожиданно почувствовал правоту его слов. Потом наваждение исчезло, но я понял, что этот страшный человек и в самом деле обладает гипнотическим даром убеждения…

– Планы грандиозны, но пока, – он чуть усмехнулся, – я должен обрадовать некоторых из присутствующих, мои силы не безграничны. К тому же мне приходится сдерживать тех, кто пришел сюда из мира кошмаров. Они жаждут живой плоти, но их время еще не настало.

– Но если наш мир превратится в ад, всем будет очень плохо, – растерянно возразила Саша. – Зачем же так поступать?

– Только испытав жажду, ты поймешь, какое счастье может принести глоток воды, только испив до дна чашу горя и страданий, можно воскреснуть к новой жизни! Иногда средства достижения цели кажутся чудовищными, но поверь мне, девочка, великая цель стоит любых жертв!

С этими словами Странник покинул гостиную, оставив нас размышлять об услышанном.

С тех пор как улыбающаяся тетя Ира заперла меня в одной из комнат первого этажа, прошло больше часа. За это время я успел не один раз обследовать ставни и дверь, пытаясь выбраться на свободу, и понял, что в одиночку с замками мне не справиться. Оставалось ждать. Чего именно? Того рокового момента, когда станет реальностью жуткое пророчество юродивой и Странник осуществит задуманное? Мысли вновь и вновь возвращались к тому, что однажды сказала мне Александра. Возможно, и в самом деле мы должны покориться Страннику, перейти на сторону победителя. Он любил Лору и, скорее всего, не стал бы преследовать ее близких. Такая покорность позволила бы нам выжить в грядущей катастрофе.

– Кто здесь?! – Тихий шорох прервал мои невеселые раздумия. – Саша? Ромка?

Мне не ответили. Прошло еще несколько тревожных мгновений, а потом мигнула и погасла настольная лампа. Комната погрузилась в густой полумрак. Свет проникал только через резные сердечки на ставнях, и это слабое освещение преображало все вокруг, превращая человеческое жилище в приют призраков и скрывавшихся во мраке чудовищ. Они следили за мной из каждого темного закоулка, выглядывали из-за шторы, шкафа, прятались под тахтой и креслом… Тревога моя росла. Я вспомнил о пришедших со Странником адских тварях, представил длинные клювы-гарпуны, нацеленные на мое тело, и почувствовал, как покрываюсь холодным потом. А еще были огромные пауки с мерцающими человечьими глазами и холодные скользкие щупальца Души дома…

– Довольно, Мишка, – сказал я сам себе, пытаясь успокоиться. – Нельзя же так волноваться по пустякам.

Но сердце стучало все сильнее, и страх становился все нестерпимее. Шорох повторился. Он исходил из угла комнаты, где стояла кадка с похожим на пальму растением. Потом чьи-то маленькие коготки начали упорно и настойчиво скрести по дереву. Похоже, чудовище собиралось проникнуть в комнату через пол, схватить меня своими мохнатыми лапами и утащить прямиком в бездну.

– Уходящее солнце нежно с морем прощалось… – пропели за дверью.

– Тетя Ира, выпустите меня! Тетя Ира!

Но она будто не слышала моих воплей, продолжая распевать свои любимые, давно вышедшие из моды песенки.

Я запрыгнул с ногами на тахту и начал озираться по сторонам в поисках какого-нибудь годного для самообороны предмета. Мой взгляд случайно скользнул по темной щели между стеной и кадкой. Присмотревшись, я различил там крошечный разовый носик и растопыренные усы. Маленький мышонок выглядывал из-под плинтуса, его круглые блестящие глаза смотрели на меня с удивлением и испугом. Вот он проворно побежал по полу, пересекая комнату, а я едва не рассмеялся, чувствуя себя самым счастливым олухом на свете. Пожалуй, Странник был прав – испуг позволил мне полнее ощутить радость жизни. Что из того, что меня заперли в комнате зловещего дома, а впереди намечалось множество неприятностей?! Главное – в данный момент никто не покушался на мою жизнь и поблизости не было никаких чудовищ.

– Иди сюда, малыш! Я тебя не съем.

В глазах мышонка застыл ужас, он замер на миг, а потом с огромной, неправдоподобной скоростью шмыгнул под шкаф. Не успел я подумать, что произвожу крайне устрашающее впечатление, как заметил над своей головой шевелящиеся, похожие на растопыренные пальцы листья пальмы. Росшее в кадке растение вылезло из земли и теперь свободно передвигалось по комнате. Оно подкралось сзади, намереваясь обхватить меня своими упругими, хищно шевелившимися листьями. Я рванул в сторону, но все же почувствовал на своей щеке жгучее прикосновение. Погоня продолжилась – пальма оказалась быстрым и проворным хищником, она не отставала от меня ни на шаг и ловко увертывалась от летевших в нее книг и подушек. Признаюсь, еще недавно я бы только рассмеялся, представив, как человек удирает от комнатного растения, но теперь мне было не до смеха. Руки и шея горели, будто меня здорово отхлестали крапивой, а кровожадная пальма и не думала отступать.

– Лора! Странник! Помогите! – Я орал во всю глотку, руками и ногами колотя в запертую дверь, но меня не слышали.

Сорвав с тахты покрывало, я попытался изобразить тореадора, и в этот же самый момент комнату залили яркие потоки света – кто-то, находившийся на улице, распахнул ставни. Испуганная пальма тут же юркнула в кадку и замерла, притворившись обычным комнатным растением.

– П-п-почему ты звал Странника? – В окно заглянул удивленный очкарик. – Что у вас происходит?

– Так… решил немного размяться.

– А… Тебя Бальт разыскал. Он долго принюхивался, а потом взял след и п-привел меня сюда. Пришлось повозиться с засовом на ставнях, но я справился.

– Спасибо. – Осторожно обойдя затаившуюся пальму, я забрался на подоконник и спрыгнул в сад. – Спасибо вам обоим. Уходим отсюда.

Радостно взвизгнув, Бальт первым помчался в глубь сада, к тайному лазу в заборе. Мы торопливо последовали за собакой.

– Мы с Бальтом рванули со всех ног, но сегодня, как назло, очень много н-народа. К этому празднику не один год готовились – шутка ли, двести лет Алексину. Короче, до кладбища мы так и не д-добрались, пришлось свернуть к Глафире… – рассказывал Ромка, пока мы осторожно, стараясь не попадаться никому на глаза, пробирались задворками Алексина к брошенной голубятне. – Цилиндр остался у нее. А п-потом мы с Бальтом отправились тебе на выручку. Что с тобой сделал Странник?

– Пока ничего плохого, но планы у него жуткие, просто мороз по коже!

Выйдя на пустырь, мы внимательно осмотрели окрестности и, не заметив ничего подозрительного, прошмыгнули в голубятню. Юродивая никак не отреагировала на наше появление, продолжая сосредоточенно рассматривать трещину в стене. Ромка вынул из-под порога цилиндр:

– Что, если его утопить? Выбросить в пруд, и все дела?

– Ты плохо знаешь Странника. Он заставит рыб принести цилиндр обратно. Думаю, все же надо как можно скорее вернуть его на место. Если никто из нас троих не проболтается, Страннику никогда не отыскать цилиндр. Ты говоришь, в центре много народа?

– Да. Там идут народные гулянья, а в усадьбе Вольских устроили костюмированный бал. Вечером будет фейерверк.

– Там наверняка полно агентов Странника. Как ты полагаешь, Ромка, можно поручить Бальту отнести цилиндр на кладбище?

– Не знаю. Он очень сообразительный пес, но вот сумеем ли мы ему все доходчиво объяснить? А вообще идея интересная.

– Вы не видели, не видели, не видели… – неожиданно вмешалась в наш разговор баба Глафира. – Вы должны увидеть все, я прошу, я умоляю. Почему мы не ушли вместе, любимый?

Мне очень не хотелось возвращаться к мучительным видениям прошлого, к тому же нам следовало как можно быстрее избавиться от цилиндра, но отказать юродивой было просто невозможно. Переглянувшись, мы с Ромкой дотронулись до холодной поверхности цилиндра и закрыли глаза…

– В чем, в чем моя ошибка! – Иван с досадой отшвырнул ворох чертежей. – Все собрано правильно, расчеты верны, она должна, обязана делать людей счастливыми!

Полубезумный, отчаянный взгляд изобретателя скользил по заваленной старыми ламповыми приемниками, мотками проволоки и инструментами комнате. Вот он упал на стоявший у окна горшок с геранью, Иван задумался, а потом решительно взял цветок и перенес его на платформу под Машиной Счастья.

– Я хочу, чтобы цветок расцвел! Сейчас же! Немедленно! – С этими словами Иван повернул рубильник. – Если он расцветет, я буду счастлив!

Розовое сияние окутало кустик герани, и с ним стало происходить нечто странное – стебли и листья зашевелились, начали менять форму, а потом растение распалось на несколько частей.

– Ну же! Почему ты не зацвел?! – Иван с яростью ударил кулаком по фанерной платформе. – Почему ты погиб? Что тебя убило?

Внезапно по лицу изобретателя скользнула гримаса боли, и он резко отдернул руку – по его пальцам струилась кровь. Лежавшие на платформе веточки герани извивались, как черви, норовя расползтись в разные стороны. Иван попытался раздавить их, но странные создания проворно ускользнули от него и скрылись в щели между рассохшимися досками пола.

– Ты и растение превратила в монстра! Ты уродуешь и калечишь все, что доступно твоей власти, коварная Машина Счастья! – Отчаявшийся изобретатель подбежал к пульту управления и резко потянул рубильник. – Пропади все пропадом!

Помещение озарили яркие розовые вспышки. Дом содрогнулся и застонал низким, почти человеческим голосом. Стены начали пузыриться, из них вылезали длинные костлявые руки, тянувшиеся к оцепеневшему от ужаса Ивану. Все вокруг пришло в движение, со стен и потолка смотрели сотни глаз, повсюду скользили длинные щупальца… Внезапно из этого кошмара возникло лицо рыжеволосой красавицы. Глядя на изобретателя, ведьма истерично расхохоталась:

– Вы все принадлежите мне! Мы связаны навечно! – и сгинула в розовом сиянии.

Оживленный таинственной энергией Земли, дом на несколько мгновений показал свое подлинное лицо, но поток животворной силы иссяк, и чудовище вновь приобрело вид обычной, созданной руками человека постройки.

– Безумие… – Иван вытер струившийся по лбу пот. – Так вот какие силы я пробудил! Добра от них не дождешься. Я уничтожу тебя, проклятая машина!

Вырвав из Машины Счастья ее сердце – чудовищный цилиндр, Иван покинул дом, направившись в глубину сада. Там, в самом дальнем его закоулке, среди зарослей лопуха лежала серая гранитная глыба. Иван нащупал нужный выступ камня, надавил на него и положил в открывшееся отверстие цилиндр:

– Здесь тебя не найдут. Никто и никогда. Мир избавится от кошмара, который я создал! Прости, Аглая, тебе никто не сможет помочь… Теперь осталось только уничтожить саму машину и чертежи.

Вернувшись в башню, Иван собрал свои бумаги, положил их в большой таз, чиркнул спичкой – чертежи начали тлеть по краям, но огонь никак не желал разгораться. Изобретатель склонился над тазом, начал ворошить плотные листы, как вдруг взметнулся огненный вихрь и пламя захлестнуло Ивана…

– Довольно! – Глафира выхватила из наших ладоней холодный цилиндр. – Он умер, а огонь погас сам собой.

– Дом не позволяет причинить себе вред. Его не сожжешь, не уничтожишь.

– Старый шаман сказал – цилиндр надо хранить в камне, – прервала меня юродивая. – Иван так и поступил – сделал в обломке гранита хитроумный тайник, где и держал этот страшный предмет. Когда Иван погиб, кто-то из родственников предложил использовать камень в качестве надгробия. Никто не знал, что было спрятано внутри этой глыбы. А потом явились вы…

– Мы н-н-не хотели…

– Не важно, не важно, не важно! Почему все так случилось? Я до сих пор не могу этого понять. Иван никому не хотел зла. Его намерения были чисты. Почему? Почему?

– Я объясню, – пригнувшись, в голубятню вошел Странник. – Но прежде позвольте поблагодарить вас, молодые люди, за оказанную услугу. Сами не желая того, вы указали мне самый короткий путь к цилиндру. Проследить за вами было несложно. Теперь мне остается только забрать цилиндр и употребить его по назначению. Позвольте…

Странник осторожно взял его из рук юродивой, подбросил на ладони. Взвизгнул и забился в угол Бальт, побледнела баба Глафира.

– Ты так и не ответил, почему он приносит зло.

– Вы все еще ничего не поняли! Ах, Мишка, ты бы вполне мог объяснить друзьям смысл происходящего, ведь ты недурно разбираешься в истории этой развеселой семейки. Все началось с любви. С безумной любви Стефании Леконт к своей прелестной дочери. Ради счастья Лизоньки эта неумелая колдунья готова была пожертвовать всем, в том числе жизнью чужого, ни в чем не повинного ребенка. Стефания погибла, не сумев справиться с грозными силами, которые пробудила, а вместе с ней отправилась в ад и несчастная Лизонька. Но это было только начало… Разрушительная страсть безумной любви навлекла проклятие на это место, и за чужие грехи начали расплачиваться невинные люди. Иван Орлов не подозревал, какая трагедия произошла в этом доме задолго до его рождения, и неведение погубило мечтавшего о всеобщем счастье романтика. Он не знал, что чары Стефании превратили источник животворной силы Земли в гнилое болото зла. Построенная Иваном Машина Счастья прекрасно работала, но она аккумулировала энергию зла, хаоса и разрушения, только и всего… Потому желания исполнялись в чудовищной, искаженной форме. Силы тьмы насмехались над людьми. Однако не так давно этот юноша, – Странник указал на меня, – вместе с друзьями и при помощи вашего покорного слуги уничтожил злые чары, вернув животворному источнику его былую чистоту. Теперь машина будет работать как задумано, без осечек, и она сделает меня счастливым.

Интонация, с которой Странник произнес последние слова, не предвещала ничего хорошего. Похоже, у него было свое, весьма специфическое представление о счастье.

– Идемте, вам выпала честь наблюдать за моим триумфом. – Странник первым покинул убежище юродивой, за ним последовали остальные, и только Бальт остался лежать в темном углу заброшенной голубятни.

Окна башни были завешены черными бархатными шторами, и помещение освещал только сиявший красным огнем хрустальный цветок. Странник и Лора стояли возле пульта управления Машиной Счастья и тихо беседовали. Саша, я и тетя Ира сидели на скамеечке в дальнем углу, а юродивая устроилась на ступенях ведущей вниз винтовой лестницы.

– Было время, процветала в мире наша сторона… – негромко пела она.

Странник достал из кармана заветный цилиндр, укрепил его между контактами и нажал несколько кнопок на пульте. Машина негромко зажужжала.

– Минут десять она будет нагреваться, а потом наступит миг исполнения желаний. Готовьтесь, грядут большие перемены.

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все, одно кладби́ще не пустеет, не молчит… – звучал окрепший, пронзительно звонкий голос юродивой.

Я украдкой рассматривал Лору. В ее глазах горела решимость, похоже, она уже сделала окончательный выбор и перешла на сторону Странника. В мозгу лихорадочно крутились обрывки абсурдных, невыполнимых планов. Можно было вырвать цилиндр и швырнуть его в окно, оглушить скамьей Странника, сломать Машину Счастья… Я понимал, что этим планам не дано сбыться и теперь опасного маньяка может остановить только чудо. Тем временем цилиндр разогревался, начав испускать зеленовато-бирюзовое сияние.

– Смотри, – прервал мои раздумья Ромка, – в видениях цилиндр сиял розовым светом, и это кончилось катастрофой, а т-т-теперь все иначе.

– Странник редко ошибается, – шепнул я. – Он знает, что делает, к сожалению…

– А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах! – закончила петь Глафира и закрыла глаза.

Вспыхнула и замигала красная лампочка на пульте. Странник взял Лору за руку:

– Когда я стану в круг и загадаю желание, надо будет повернуть этот рубильник. Ты готова помочь мне, любимая?

– Да.

– Каким бы ни было желание?

– Да. Обещаю, – твердо повторила Лора.

В темных глазах Странника промелькнуло равнодушное, отрешенное выражение. В них не было ни торжества, ни азарта. Неестественно, одними губами улыбнувшись Лоре, он шагнул на площадку под Машиной Счастья, запрокинув голову, посмотрел на сияющий цилиндр:

– Я стану счастлив тогда, когда придет конец моего пути. А прежде пусть все демоны ада обрушатся на Землю и погрузят ее в хаос! Да будет так!

Мы замерли, оцепенев от ужаса. Сестра стояла, опустив руку на рычаг, не решаясь нажать на него.

– Лора, не делай этого! – взмолился я. – Не надо!

Она посмотрела на меня, перевела взгляд на неподвижного, озаренного изумрудным светом Странника:

– Ведь это необходимо для того, чтобы человечество возродилось к новой жизни? – то ли спрашивая, то ли утверждая, проговорила Лора. – Эти страдания во имя очищения и грядущего счастья?

Странник молчал. Кажется, он даже не слышал Лору, и решать судьбу мира должна была моя сестра.

– Я верю ему! Я верю человеку, которого люблю! – воскликнула она и потянула за рычаг.

Это было похоже то ли на фейерверк, то ли на северное сияние. Комнату захлестнули волны света, отовсюду сыпались ослепительные огненные искры. Я зажмурился, закрыл глаза ладонями, но все равно чувствовал на своем теле эти упругие разноцветные лучи. А гул, разрывавший барабанные перепонки, становился все сильнее и сильнее…

Потом пришла тишина.

– Мы еще не умерли? – нарушил тягостное молчание голосок Александры.

Я открыл глаза. Все было, как прежде, и не просматривалось никаких признаков конца света.

– Не понимаю… – Странник подошел к одному из окон, резко сдернул черную занавесь. – Я думал, что результат будет заметен сразу. Или это затишье перед бурей?

– Это крах твоих планов, Странник! – неожиданно ясно произнесла юродивая. – Перед тобой – Машина Счастья, а не приспособление для реализации идиотских желаний. Она призвана дарить людям настоящее, подлинное счастье. Ты не глуп, Странник, и мог бы понять, что не все сбывшиеся мечты делают человека счастливым. Твои не только погрузят мир в бездну боли и страданий, но и сделают тебя еще более несчастным, чем теперь. Пока не поздно, пожелай что-нибудь светлое, хорошее, и ты исцелишься, обретешь покой и благодать.

– Вот как? – Странник внимательно посмотрел на Глафиру, усмехнулся. – Кажется, у нас разное понимание этого вопроса. Вернувшись в ваш мир, я иначе представлял себе способы достижения желанной цели, но, узнав о Машине Счастья, решил воспользоваться этим нелепым устройством для скорейшего разрешения проблемы. Увы… Мораль этой истории проста: не соблазняйся легкими путями, а иди однажды избранной дорогой.

Схватив стоявший поблизости табурет, Странник начал с яростью крушить чудесную машину. Он разбил пульт, стеклянные шары, разорвал многочисленные провода.

– Не надо! – Ромка ринулся вперед, но я сумел удержать очкарика.

– Счастья не будет! Будут только страдания, боль и отчаяние! Все это придет очень скоро! Слышите?! Я добьюсь своей цели! – Отшвырнув обломки табурета, Странник неожиданно успокоился и в упор посмотрел на Глафиру: – Ты нужна мне. Ты пойдешь с нами.

Юродивая отрицательно покачала головой и вновь затянула жуткую песню о погибающих от эпидемии людях.

– Замолчи! – Странник досадливо поморщился. – Сейчас не вечер памяти Пушкина. Ах, Аглая, ты, видно, не понимаешь, с кем имеешь дело. Пока я не всемогущ, но возможности мои очень велики. Одно мое слово может вернуть тебе молодость и красоту. Может быть, ты хочешь большего? Пожалуйста… Цену назначаешь ты. Будущее имеет несколько вариантов. Некоторые из них более вероятны, а некоторые почти не имеют шансов сбыться. Ты видишь самые осуществимые. Будущим можно управлять, совершая или предотвращая в настоящем те или иные поступки. Я хочу действовать наверняка, чтобы не повторять ошибок вроде сегодняшней. Мне нужны твои советы, Аглая. Прошу, помоги мне, скажи, как я должен поступать, чего опасаться.

– Я никогда не буду служить злу, – негромко произнесла юродивая. – Я никогда не пойду на эту сделку.

– Ты не сумела верно оценить ситуацию, Аглая. – Глаза Странника сузились, лицо стало непроницаемой маской. – А за ошибки надо платить.

Он резко взмахнул рукой. Движения этого человека были молниеносны, и никто из находившихся в башенке не смог понять, что же произошло. Юродивая попятилась, отступила на несколько шагов, а потом молча, даже не застонав, упала на пол – из ее груди торчала украшенная рубином рукоять кинжала.

– От моих предложений не отказываются. – Вытерев лезвие носовым платком, Странник с невозмутимым видом начал спускаться по лестнице. – Дамы и господа, я жду вас в гостиной.

Только когда этот страшный человек покинул башню, к нам вернулась способность действовать. Саша, Ромка, я, Лора и даже продолжавшая улыбаться тетя Ира подбежали к юродивой, обступили ее плотным кольцом.

– Я вызову «Скорую»! – воскликнула Саша, но ее остановил тихий голос бабы Глафиры.

– Не надо, – с усилием проговорила она. – У каждого свой срок. Мой подошел к концу. Тот, кто не останавливается, хотел зла, но сделал добро. Он освободил меня. Теперь я счастлива и свободна… А он может только забыть. У его дороги нет конца. Небесная молния пронзит сердце, но потом придет исцеление… Ты, зеленоволосая, еще можешь вернуться, звезды не решили твою участь… Пока. Душа в плену, она зацепилась, как якорь. Освободи душу, освободи душу… Скоро… скоро… скоро…

Юродивая закрыла глаза. Ее тело было неподвижно, а по лицу разлилась нехорошая бледность. Сперва я подумал, что мои глаза застилают слезы, но вскоре понял – лежавшую на полу женщину окутывает облако сгущавшегося с каждым мигом тумана.

– Смотрите, она меняется… – чуть слышно прошептал Ромка.

Под покрывалом тумана происходило чудесное превращение – скрюченное тело юродивой распрямлялось, лицо обретало былую красоту. И вот уже посреди башни лежала прекрасная светловолосая девушка. Ее веки затрепетали, и Аглая открыла глаза:

– Иван… Я иду к тебе, любимый.

– Аглая, вы живы! Это же чудо! Как здорово! – наперебой заговорили мы, но золотоволосая девушка с сияющим неземным светом лицом не слышала нас.

– Иван, я так тебя ждала!

Аглая поднялась и медленно пошла вперед. Стены дома расступились, открыв величественный пейзаж – поросшие лесом горы и бурный пенистый поток между отвесными берегами. На берегу горной речки стоял молодой улыбающийся мужчина.

– Аглая, любимая, – он протянул ей руку, – иди сюда!

– Больше мы никогда не расстанемся, Иван!

Пальцы влюбленных сомкнулись, и видение померкло, растаяв, как утренний туман. Аглая исчезла. Только брызги крови на деревянном полу напоминали о недавней трагедии.

– Они это заслужили, – шмыгнул носом очкарик. – Жаль только, слишком п-поздно…

Это был очень странный ужин. Горели свечи в непонятно откуда взявшихся старинных канделябрах, белел хрупкий фарфор посуды, сверкали хрусталь и серебро, роняли на скатерть лепестки чайные розы… Казалось, мы попали на прием в каком-нибудь замке. «Замке Дракулы», – подумал я, украдкой рассматривая восседавшего во главе стола Странника. Собравшиеся за столом люди меньше всего думали о еде, за исключением разве что тети Иры, которая, улыбаясь, подкладывала нам с сестренкой самые лакомые кусочки. Но и в ее глазах застыла отрешенность, а движения напоминали действия робота. Саша скатывала из хлеба маленькие шарики, Лора непрестанно теребила салфетку, мы с Ромкой глотали потерявшую вкус пищу, а Странник довольствовался только бокалом алого, как кровь, вина.

– Я оставлю вас ненадолго, друзья мои, – отодвинув десерт, он поднялся из-за стола, величественно вышел из комнаты.

С уходом маньяка сковывавшее всех напряжение ослабло, и я обратился к сестре:

– Лора!

– Что? – Она отбросила скомканную салфетку, а потом, предупреждая вопрос, торопливо произнесла: – Только не вздумай обсуждать мои поступки. Ты еще мал и не понимаешь, что такое любовь.

– Странник лгал, обещая возрождение человечества и новую счастливую жизнь для уцелевших. Его цель даже не мировое господство – все намного хуже, он хочет превратить Землю в ад. Ты все еще с ним?

– Он любит меня, а я люблю его. Когда он ушел, пожертвовав собой ради нас, я потеряла часть своего сердца. Но потом пришло смирение, мне казалось, что он мертв и обратной дороги не существует. Это было очень тяжело, но мы бессильны перед неизбежным, Мишка! Сознание невозможности ничего изменить успокаивает. А теперь Странник вернулся, и я боюсь только одного – потерять его вновь!

– Но он уже не тот! Твой любимый Странник только что на наших глазах убил человека. По-моему, больше никаких доказательств не требуется – он психопат, убийца и маньяк!

– Он освободил эту несчастную карлицу!

– Нет, сестренка, он ее убил, а то, что произошло с юродивой дальше, никак не его заслуга. Очень скоро Странник прикончит и всех нас.

– Нет! – Голос Лоры прозвучал очень решительно. – Нет и еще раз нет! Странник обещал сохранить жизнь всем моим близким.

– Он лжет!

– Странник любит меня. Да, он изменился в худшую сторону, но он все равно любит меня!

Сестра замолчала, уставившись на переливающиеся и сверкающие золотым огнем бокалы. Молчание затянулось.

– Если вы т-т-так близки, то Странник наверняка делится с вами своими планами? – неожиданно спросил Ромка, от волнения назвав мою сестру на «вы».

– Разумеется.

– Говорят, Странник может управлять летучими мышами. С н-научной точки зрения, это очень интересный факт. Как он это делает и зачем?

– Как, не знаю, а зачем… – Лора помедлила, прикидывая, стоит ли делиться с нами важной информацией. – Каждый, кого покусает или оцарапает летучая мышь, становится рабом Странника. Он может видеть глазами своих слуг, руководить их поступками, но самое главное – в нужный момент Странник сконцентрирует, сольет воедино волю и чувства этих людей, и мощнейший поток психической энергии даст ему огромную власть и возможность осуществить задуманное. Таков был план Странника, а потом он узнал о Машине Счастья и решил использовать ее…

– Подожди… – внимательно слушавшая разговор Саша стряхнула со скатерти хлебные крошки и едва не разбила бокал. – Подожди, я вспомнила, что как-то раз тетю Иру оцарапала летучая мышь. Так вот почему тетушка стала такой странной! Ее же превратили в зомби! Тетя Ира, что вы чувствуете?

– Все хорошо, Сашенька. Хочешь орехового печенья? – как ни в чем не бывало откликнулась присутствовавшая при нашем разговоре женщина. – А ты, Лорочка?

– Лора, ты ведь знала об этом, не так ли?! – не унималась сестренка. – Ты все знала и по-прежнему оставалась вместе со Странником!

– Он сделал это ради ее же блага. Тетя Ира слишком переживала за сына. Но Антону никто не поможет, он принадлежит дому, и даже Странник не смог бы его спасти.

– М-м-минуточку! Мы забыли о самом важном. Какова конечная цель этого человека, Лора?

– Беседуем? – Странник возник как из-под земли, и даже пламя свечей не всколыхнулось при его появлении.

– Я… – Лора заволновалась, заерзала на стуле. – Я…

– Не переживай, любимая. Ты не выдала моих тайн, ведь между нами нет секретов. Мы одна семья. Кстати, нет здесь и пленников. Тот, кому неприятно мое общество, может покинуть этот дом.

– В смысле?

– В самом прямом, Роман. Я преследовал вас только потому, что хотел завладеть цилиндром. Теперь это в прошлом. Идите с миром, но помните, вы все равно вернетесь ко мне. Вернетесь, когда осознаете, что другого пути нет.

Уговаривать нас не пришлось. Мы с Ромкой быстренько выскользнули из-за стола и направились к двери. Следом устремилась Александра:

– Ребята, я с вами. После того, что здесь было, я ни минуты не останусь в этом доме! Лора, идем с нами.

– Нет, – та отвернулась, не желая продолжать разговор.

То, что мы увидели за пределами дома, превзошло худшие ожидания – Странник не терял времени даром, и, похоже, час его торжества неотвратимо приближался. Стемнело, но улицы были многолюдны – по тихим закоулкам окраины бродили толпы одурманенных горожан. Их лица озаряли блаженные улыбки, а глаза напоминали стеклянные шарики. Порой утратившие волю жертвы Странника останавливались и долго-долго смотрели в небо, напевая монотонную песню на неведомом языке. Над их головами кружило бесчисленное множество летучих мышей.

– Слушайте, сейчас в центре города самый разгар гуляний, если эти твари полетят туда… – Ромка не договорил, но мы с сестрой отлично понимали, что он имел в виду.

Надо было срочно предупредить людей, сказать, чтобы они разошлись по домам и переждали страшную ночь, закрыв окна и двери. Но вряд ли в веселый праздник двухсотлетия Алексина кто-то прислушался бы к нашим словам… Тем не менее, запрыгнув в отъезжающий автобус, мы поехали в центр города, туда, где разворачивались народные гулянья. До главной площади оставалось еще несколько кварталов, когда Ромка заметил остановившуюся у светофора патрульную машину. Очкарик, а следом и я с сестренкой бросились к милиционерам:

– В нашем районе беда, эпидемия. Один очень опасный маньяк загипнотизировал людей и теперь собирается уничтожить весь мир. Зараза распространяется через летучих мышей. Надо срочно эвакуировать горожан, запретить праздник, ввести чрезвычайное положение, наконец! Иначе мы все погибнем!

Молодой лейтенант смотрел на меня с сочувственной улыбкой. Признаюсь, я и сам чувствовал, как нелепо звучит мой рассказ, но все же продолжал говорить, пытаясь если не испугать, то хотя бы встревожить этих беспечных людей. Наконец напарник улыбчивого лейтенанта резко прервал меня, пригрозив основательно разобраться с такими хулиганами, как мы. На светофоре вспыхнул зеленый свет, и патрульная машина покатила своей дорогой.

– Они не поверили ни одному моему слову… – вздохнул я и замер, прислушиваясь к необычному тихому звуку. – Вы слышали?

– Да. И видели, – побледневшая Саша указала рукой на небо.

С запада на Алексино надвигалась черная туча, оттуда же и доносился едва слышный, но в то же время пронзительный писк. Сомнений быть не могло – Странник напустил на город целую армию летучих мышей. Не сговариваясь, мы со всех ног побежали к центральной площади.

Там бурлило веселье. Кружились карусели, на фанерной сцене надрывались ребята в ярких несуразных нарядах, вспыхивали разноцветные букеты фейерверков. То и дело восторженно взвизгивала ребятня и были слышны хлопки петард. Пестрая толпа медленно вращалась вокруг пустого постамента в центре площади, на котором в былые времена, вероятно, стояла статуя вождя. Осмотревшись, Ромка вскарабкался на это возвышение и закричал во весь голос:

– Люди, вы в опасности! Расходитесь по домам, не открывайте окна! Берегитесь летучих мышей! Они совсем рядом! Бегите! Эй! Кто-нибудь! Вы меня слышите! Спасайтесь!

Толпа не реагировала. Те, кто находился ближе, пару секунд с любопытством разглядывали маленького очкарика, а потом, напрочь забыв о нем, продолжали веселиться.

– Глас вопиющего в пустыне, – произнесла с интонациями Странника маленькая девочка и зло, по-взрослому усмехнувшись, скрылась в толпе.

– Бесполезно. – Ромка спрыгнул с постамента. – Они н-не слышат. Что будем делать?

– Бежать. – Я с тревогой посмотрел на небо. Тучи летучих мышей уже кружились над площадью, готовые в любой миг ринуться в атаку. – Мы сделали, что могли. Теперь надо подумать о себе.

– Но если все эти люди станут рабами Странника, на землю п-п-придет ад!

– У нас нет выбора!

Площадь огласили первые испуганные крики – несколько десятков летучих мышей кружили над головами гуляк, высматривая новые жертвы. Те же, кого еще не постигло несчастье, продолжали отчаянно веселиться, не замечая ничего вокруг. Глядя в эти веселые сияющие физиономии, я неожиданно понял, что вижу такое в последний раз – скоро на Землю опустится вечная ночь кошмаров, и больше никто и никогда не будет счастлив в нашем мире. Неотвратимо наступало время Странника…

– Ребята, вы что, к асфальту прилипли? Мы собираемся отсюда эвакуироваться.

Саша схватила нас с Ромкой за руки и повлекла к ближайшему переулку. Опомнившись, я прибавил шаг. Едва наша компания скрылась в лабиринте пятиэтажек, оставшуюся позади площадь огласили испуганные крики, сливавшиеся в жуткий многоголосый рев…

Часть третья. Избавление

Полубессонная ночь в заброшенной голубятне оставила жуткое впечатление. Кошмарные сны и тревожные раздумья сменяли друг друга, выматывая нервы, а утро все не приходило, будто в этот страшный день солнце решило вовсе не подниматься из-за горизонта. Тихое поскуливание рассеяло дурман пугающего сна. Я поднялся, перешагнул через спящего Ромку и открыл дверь голубятни:

– Бальт?

Мокрый от росы пес вошел в каморку, энергично отряхнулся, обдав меня каскадом ледяных брызг, и залаял, напугав не успевших как следует проснуться Ромку и Сашу.

– Что?! Что случилось? Конец света? – испуганно завертела головой сестренка.

– Бальт вернулся и желает всем доброго утра, – пояснил я.

– Доброго… – только вздохнул Ромка.

Тем временем пес вышел из голубятни и вскоре вернулся, неся в зубах какой-то предмет. Присмотревшись, я узнал кепку дяди Павла. Бальт ткнулся мокрым носом в мое колено, тихонечко взвизгнул и подошел к двери.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли выручать дядю Павла? – предположил я и услышал в ответ звонкий, радостный лай.

– Вряд ли мне захочется вновь возвращаться т-туда. – Ромка водрузил на нос очки, причесал пятерней растрепавшиеся волосы. – Это слишком опасно, и п-потом, у нас все равно нет ключа от темницы, в которой держат вашего дядю.

– Вы знаете, где находится дядя Павел? Странник не сказал нам с Лорой, куда отправил его.

– Если бы в свое время ты пожелала меня слушать, Александра, то не задавала бы сейчас этих вопросов! – возмутился я. – Помнишь, как ты хотела остаться на стороне этого сумасшедшего маньяка? Как пыталась оправдать его?

Сестренка надула губы, приготовившись плакать. Время для выяснения отношений было не самое подходящее, и мне пришлось взять себя в руки и спокойно рассказать Саше о том, что произошло с дядей Павлом:

– Странник запер его в том, похожем на стадион, подземелье, где обитают адские твари. Но самое скверное – ключ находится у ненаглядного Лориного дружка, и он вряд ли нам его отдаст.

– Ключ… – Саша задумчиво отколупывала со стены куски штукатурки. – Ключ! Знаете, ребята, у нас все может получиться как надо. Я знаю распорядок дня и привычки Странника и даже то, где он хранит ключ. Если нам повезет…

– А если не п-п-повезет?

– Ты предлагаешь сидеть сложа руки, Роман?! – возмущенно воскликнула Александра. – Мы должны, обязаны спасти попавшего в беду человека. И потом, вам не кажется, что нам самим очень нужны советы дяди Павла? Я не очень люблю взрослых, но боюсь, что без их помощи нельзя предотвратить конец света.

– Доверимся Бальту, он знает, что делает, – и, подав пример остальным, я первым покинул голубятню.

Утро было холодным, но солнечным. Трава блестела от недавно прошедшего дождя, и каждое прикосновение к ногам этих холодных стеблей вызывало дрожь во всем теле. После вчерашнего нашествия летучих мышей город будто вымер, и по дороге к дому нам не встретилось ни одного человека. Притаившись на противоположной стороне улицы, мы стали наблюдать за выходом из сада. От холода и нервного напряжения я едва не стучал зубами, время шло, а калитка в глухом заборе по-прежнему была закрыта. Внезапно лежавший в траве Бальт напрягся и навострил уши.

– Смотрите, они выходят, – едва слышно прошептала Саша.

Появившаяся на улице парочка выглядела как обычные влюбленные – они держали друг друга за руки и о чем-то болтали, не глядя по сторонам. Вот сестра и ее страшный спутник поравнялись с нами и, не заметив засады, пошли дальше. Свернув к автобусной остановке, они скрылись из виду.

– Что я говорила! В это время, до завтрака, Лора и Странник гуляют по городу. Странник ужасно пунктуален и не любит менять распорядок дня. Вчера они с Лорой даже повздорили по этому поводу. Странник сказал: «Сколько бы дней ни осталось до конца времен, они не должны отличаться один от другого». Сейчас в доме осталась только тетя Ира, но она занята приготовлением пищи и не обращает ни на кого внимания. Тетушка готовит на десятерых, а потом все несъеденное просто выбрасывает. Идемте, у нас почти два часа в запасе…

Стараясь передвигаться как можно быстрее и тише, Александра, Ромка, Бальт и я пересекли улицу, короткими перебежками от куста к кусту преодолели пространство сада и прошмыгнули на веранду. Входная дверь, как и обычно, была приоткрыта, будто приглашая войти в зловещий, полный страшных тайн дом. Сердце сжималось от страха, но я бодро пересек заставленную ветхой мебелью прихожую и вошел в холл…

– Белой акации гроздья душистые ночь напролет нас сводили с ума, – доносился из кухни голос тети Иры.

– Осторожно, Мишка. Наверняка паутину еще не убрали, – предупредила выглянувшая из-за моего плеча сестренка. – Главное – не отклоняться от намеченного маршрута.

– Что?

Впрочем, объяснения мне не потребовались. Когда глаза привыкли к полумраку, я увидел омерзительную до дрожи картину – холл опутывали бесконечные серые сети. Паутина свешивалась с люстры и потолка, затягивала углы просторного помещения. В сумраке можно было различить жирные тела огромных пауков, терпеливо поджидавших свою добычу. Двери жилых комнат также закрывали смертельно опасные занавеси, и только ведущий в кухню коридор да лестница на верхние этажи были свободны от паутины.

– А сколько времени мы потратили на ремонт! – вздохнул я, припомнив, как ползал под потолком, старательно приклеивая обойный бордюр.

– Н-ничего не понимаю! Мы п-п-приходили сюда вчера и ничего такого не видели!

– Ночью пауки выползают из щелей и плетут свои сети. Утро начинается с того, что Странник разоряет их ловушки, а тетя Ира убирает остатки паутины. Видимо, она займется этим, когда приготовит завтрак.

– Получается, что пауки неподвластны Страннику?

– Они – часть дома, Мишка. Странник не имеет к ним никакого отношения и очень не любит их. Ему нравятся красивые старинные вещи и чистота. Кажется, он создает их из воздуха – фарфоровые вазы, гобелены, резную позолоченную мебель…

– Довольно! – Я прервал рассуждения Александры. – Похоже, тебе все еще нравится этот маньяк!

Голос тети Иры стал громче. Продолжая напевать, она вышла из кухни, двигаясь к холлу. Не дожидаясь ее появления, мы побежали вверх по лестнице. Третий этаж старого дома производил устрашающее впечатление. Пауки безраздельно властвовали в его комнатах, и через владения этих чудовищ вела только одна узенькая тропинка. Гигантские насекомые с мерцающими человечьими глазами пристально следили за каждым нашим движением. Бальт медленно шел впереди, отпугивая их приглушенным, но грозным рыком.

– Оказывается, я н-н-ненавижу п-пауков! – пробормотал бледный, едва державшийся на ногах очкарик. – Бедные, бедные б-бабочки!

Александра привела нас в комнату Странника. Это было просторное угловое помещение, пол которого устилал черный шелковый ковер, а в простенке между окнами стоял резной столик из красного дерева. Иной мебели в комнате не было. Когда я подошел ближе, то увидел на столике несколько старинных книг, Лорин любимый ночник в виде каменного цветка и хрустальный шар.

– А где этот маньяк спит?

– Он никогда не спит, Ромка, только медитирует по несколько часов в день. Смотрите, как я и предполагала, ключ лежит на своем месте. Приятно иметь дело с аккуратными людьми!

– Ключ? – в один голос переспросили мы с Ромкой. – Где?

Сестренка подошла к столику, осторожно взяла в руки светильник:

– Наверное, он заколдовал эту безделушку. Раньше это был обыкновенный ночник, а теперь ключ, которым можно открывать двери в царство снов и кошмаров. Так, во всяком случае, Странник говорил Лоре. Я подслушала их разговор. Итак, если дядя Павел находится в подземелье, его клетку наверняка можно открыть этим ключом.

– Ты уверена, что знаешь, как им пользоваться?

– В общих чертах, Мишка. Теоретически.

Легкомысленный тон сестры встревожил меня. Перед нами находилась весьма опасная вещь, с помощью которой можно было натворить немало бед. Кто знал, какие силы мы пробудим, воспользовавшись этим ключом, какие двери он может открыть… Тем не менее выбора не оставалось, и я направился к двери.

– Не нужно никуда бежать, – остановила меня Саша. – В этом доме никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью. Лучше станьте поближе ко мне, и вы кое-что увидите.

Так мы и сделали. Александра усадила у своих ног Бальта, а потом дотронулась до острия центрального кристалла…

Когда предметы обрели четкие очертания, мы обнаружили, что находимся посреди озаренной красным светом арены. За время нашего отсутствия в подземном зале произошли некоторые изменения – свет стал ярче, а на смену тишине пришел назойливый, не прекращавшийся ни на секунду шелест.

– П-п-получилось!

– Тише, – одними губами прошептала Саша. – Не разбуди тварей.

Но, похоже, предупреждение запоздало. Посмотрев туда, где раньше находился потолок подземелья, я почувствовал, как мое сердце сжимают холодные тиски ужаса. Над нашими головами открылось жерло тоннеля, в конце которого полыхал зловещий багровый свет. Это было небо того страшного мира, откуда вернулся Странник… На фоне багрового огня мелькали силуэты адских тварей. Встревоженные чудовища не находили покоя, кружились, перелетали с места на место, порой сцеплялись в коротких яростных схватках. Их крылья шелестели, как страницы старых книг, и этот негромкий звук заставлял цепенеть от ужаса.

– Зачем я т-только сюда пришел! – воскликнул Ромка, вслух высказав то, о чем думал каждый из нас.

– Поделишься впечатлениями позже. – Саша наклонилась к собаке: – Бальт, ищи дядю Павла.

Пес встрепенулся, принюхался, жадно втягивая воздух влажными ноздрями, а потом побежал к темневшим вдали трибунам. Я, Саша и Ромка последовали за ним. Дядя Павел по-прежнему томился в зарешеченной арке нижнего яруса трибун. Увидев нас, он покрутил пальцем у виска и горестно вздохнул.

– Не волнуйтесь, вот ключ, – сестренка продемонстрировала пленнику волшебный светильник. – Сейчас мы вас выпустим. Минуточку…

Александра задумалась, а потом решительно надавила на одну из граней бокового кристалла. Раздался тоскливый, наводящий уныние стон, и находившуюся поодаль арку озарил голубоватый свет. Из густого клубившегося тумана начали медленно выходить черные фигуры. У них не было лиц, они напоминали призраков, но их длинные, изгибавшиеся во все стороны пальцы могли воровать жизнь, отрывая ее кусок за куском…

– Саша, не то!

– Сама вижу. – Она отпустила грань, и жуткие существа вернулись в свою темницу.

Я посмотрел на магический ключ в руках сестренки. Он состоял из двенадцати кристаллов-«лепестков» и одного центрального, образующего сердцевину каменного цветка. У каждого из камней было множество граней:

– Ты собираешься перепробовать все?!

– Есть другие предложения? Это не слишком опасно – как только я отпускаю грань, монстры исчезают. Все под контролем, мальчики. – Сказав так, Саша вновь надавила на один из кристаллов.

Порыв ветра обрушил на наши головы несметное множество упитанных червяков. Саша не выдержала такой атаки и, истошно взвизгнув, отшвырнула магический ключ. Черви мгновенно исчезли, но крик привлек внимание нескольких адских тварей. Отделившись от стаи, они начали неторопливо, кругами опускаться вниз.

– Александра, усмири их! – Я попытался растормошить перепуганную сестренку. – Ты же умеешь! Соберись!

Сашу еще била нервная дрожь, но она все же по-особому свистнула, пытаясь остановить хищников. С третьей попытки ей это почти удалось. Большинство чудовищ потеряли к нам интерес, и только одна из тварей продолжала кружить поблизости, готовясь к атаке. Ее глаза вспыхнули желтым пламенем, и она спикировала вниз, нацелив клюв-гарпун прямо на макушку очкарика.

– Ромка, берегись! – крикнул я, но, похоже, никто из нас не мог предотвратить неизбежного…

Бальт ринулся вперед и в прыжке дотянулся до страшной твари. Оба упали на посыпанную красным песком арену. Пес мертвой хваткой впился в горло чудовищу, а оно извивалось, пытаясь дотянуться до него когтистыми лапами. Страшный клубок из переплетенных тел катался возле наших ног, от хвоста твари летели длинные искры электрических разрядов, яростно рычал Бальт… Наконец чудовище ослабло, перестало сопротивляться и куском черной клеенки упало на песок. Пес тяжело дышал, его морда и грудь были перепачканы кровью, но в глазах сияло гордое, счастливое выражение. Он чувствовал себя победителем.

– Бальт, миленький, спасибо! – Ромка наклонился к собаке. – Ты же ранен… Ребята, надо скорее обработать царапины – они очень глубокие. Н-н-надо отвести его к ветеринару…

– Уходите отсюда! – взмолился дядя Павел. – Иначе вы все погибнете!

Не замечая ничего вокруг, Ромка осматривал Бальта. Внезапно он уселся на песок рядом с псом и пристально посмотрел ему в глаза. На лице очкарика застыло изумленное выражение.

– Дайте-ка сюда… – Оставив Бальта, он подобрал лежавший на арене ключ. – Сейчас п-попробуем.

Я хотел остановить Ромку, но он уже надавил на боковую грань одного из кристаллов – в тот же миг толстые прутья решетки растаяли в воздухе и дядя Павел оказался на свободе.

– Как ты догадался?

– Н-не знаю, Саша, п-почувствовал.

Разбираться в случившемся не было времени. Магическая сила ключа перенесла всех нас в комнату Странника, и теперь нам предстояло тайно покинуть дом. Ромка медлил. Отведя Бальта к окну, он еще раз захотел осмотреть его раны. Мы торопились, но очкарик настоял на своем:

– Н-ничего не понимаю! Я же сам видел эти глубокие рваные следы когтей. Где они?

– Тебе показалось. В подземелье слабое освещение. Пес не пострадал, на нем кровь адской твари, – пояснил дядя Павел. – Идемте скорее отсюда.

– Но…

Лизнув Ромку в нос, Бальт первым выбежал из комнаты.

– Вот не думал, что вы так много знаете о моей семье! – Дядя Павел подкрутил усы. – Я-то, грешным делом, полагал, ребятишки развлекаются, играют, а вы, оказывается, такое важное дело совершили, расколдовали животворный источник. Молодцы!

– Мы тоже не догадывались о том, что вы с тетей все знаете.

– Нет, Мишка, Ирина ничего не знает. Точнее, не хочет знать. Она так и не приняла правил нашей жизни.

Дядя Павел и вся наша компания скрывались от посторонних глаз на берегу одного из дальних прудов. Мы сидели на поваленном дереве и обсуждали последние события. Нам было о чем рассказать друг другу. Я сообщил изумленному дяде Павлу о том, как в начале лета мы сразились с Душой дома и очистили животворный источник, поведал о судьбе Ивана и Аглаи, рассказал про неудавшуюся попытку Странника воспользоваться Машиной Счастья.

– Короче, он сломал эту машину и решил устроить ад на Земле каким-то иным способом, – закончил я свой удивительный рассказ. – Лора с ним, и они не остановятся. Мы оказались бессильны.

– Дядя Павел, Странник не раз говорил, что не имеет никакого отношения к свалившимся на Антона бедам. Это правда?

– Похоже на то, Александра. Вы многое разузнали о нашем прошлом, но не все. Рыжеволосая ведьма не только заколдовала источник и превратила дом в чудовище. Своей безумной, слишком сильной, страстной, разрушительной любовью к дочери Стефания нарушила баланс добра и зла. Ее чувства бумерангом ударили по семье Евгения Орлова. На наш род пало проклятие. С тех пор все, кто родился в этом доме, все, в чьих жилах течет хотя бы капля крови Орловых, оказались обречены на страдания и безвременную гибель.

– Какой ужас! – всплеснула руками сестренка. – Почему вы не уехали отсюда? Надо было все бросить и бежать!

– От проклятия не убежишь. К тому же почти все члены нашей семьи не верили в него. Были иные времена – молодежь боролась с суевериями, религию считали пережитком прошлого, топтали иконы, разоряли церкви… Кто стал бы тогда слушать старую сказку о семейном проклятии! Только бабушка Тата, пережившая в раннем детстве весь этот кошмар и собственными глазами видевшая гибель Стефании и Лизоньки, знала страшную тайну дома. Бабушка как могла оберегала близких от таившегося в его стенах зла, но никто не хотел знать об этом. Многие члены моей семьи умирали молодыми, но их безвременный уход списывали на годы лихолетья – революцию, коллективизацию, Отечественную войну. Тогда очень многие жизни обрывались до срока. Годы шли. На мою долю не выпало грозных испытаний, я родился в относительно благополучное послевоенное время. Я рос, как все мальчишки, и, как они, избегал казавшуюся нам сумасшедшей старухой бабушку Тату.

– Н-не понимаю. Судя по вашему рассказу, ей должно быть больше ста лет! – удивился сидевший рядом с Бальтом Ромка.

– Бабушка Тата умерла совсем недавно, в начале этого лета, – откликнулась Саша. – Она погибла, спасая нас. Всю жизнь она смиряла злые силы дома и потому пережила свой век. Чувство долга оказалось сильнее смерти.

– Именно так, Александра, – вздохнул дядя Павел, – но в былые годы я воспринимал все совсем иначе. Мне долго не везло в любви, личная жизнь не складывалась, вдруг я встретил Ирину – девушку, которая сделала меня самым счастливым человеком на свете. Это была любовь с первого взгляда. Мы строили грандиозные планы, витали в облаках, и наша свадьба неотвратимо приближалась. За день до этого торжественного события бабушка долго беседовала со мной. Она предупредила о родовом проклятии и сказала, что я должен пожертвовать своим благополучием и не втягивать в этот порочный круг других людей. В противном случае проклятие автоматически перейдет и на моих будущих детей. Я очень разозлился, посчитал слова старухи полнейшим вздором и ушел, хлопнув дверью. Ирина стала моей женой. Мы жили очень счастливо и дружно и вскоре на свет появился наш первый сын Борис, а потом, спустя четыре года, – Антон. Ничто не предвещало беды. Мальчишки росли, старший пошел в школу, и вдруг случилось непоправимое – Боря погиб. Официально считалось, что он утонул в пруду…

– А на самом деле его погубила Душа дома, которую случайно разбудили делавшие ремонт рабочие.

– Это не случайность, Мишка. Борис был обречен с самого начала. Он все равно бы погиб – такова сила проклятия. Только на могиле сына я вспомнил о пророческих словах бабушки Таты и пошел к ней за утешением и советом. Оказалось, что опасность грозит и Антону. Раз в четырнадцать лет монстр приходит за своей жертвой, и надо откупиться от него, дать что-то в замену, иначе… Недавно вы отмечали день рождения Тошки, ему стукнуло четырнадцать. Бабушка была хорошо осведомлена в магии и колдовстве, она научила меня, как я должен поступить, чтобы спасти сына, отсрочить на полтора десятка лет страшную беду. Мне оставалось только исполнить ритуал, но тут появился этот парень с прозвищем вместо имени и бросил меня в темницу. Теперь я даже не знаю, жив Антон или нет.

– Когда я видел его последний раз, он был опутан паутиной и не двигался.

– Скверно.

– И что теперь?

– Теперь, Мишка, я вернусь в дом и попытаюсь спасти Антона, чего бы мне это ни стоило.

– Мы надеялись, что вы знаете, как остановить Странника, – вздохнула сестренка. – Он нас отпустил, не стал преследовать, а это означает только одно – Странник уверен, что мы не сможем ему помешать.

– Я займусь этим красавчиком, и, может быть, все вместе мы придумаем, как поставить его на место, но сперва я должен спасти сына. Остальное – потом.

Какое-то время мы сидели, молча уставившись на блестящую гладь пруда, а потом дядя Павел заговорил о бытовых проблемах, которые, признаюсь, очень занимали и меня, и Александру. Дядя сказал, что сходит к нескольким своим знакомым, и если все сложится удачно, то наша компания сможет пожить у кого-то из них пару дней.

– Возможно, к тому времени все уладится и мы вернемся домой. Знаете, ребятки, давайте встретимся часика через два в привокзальном сквере. Если я не найду вам кров, то хотя бы денег займу. Со мной не ходите, не стоит привлекать лишнего внимания. До скорого!

Мы простились, посоветовав дяде Павлу не попадаться никому на глаза и не терять бдительности, поскольку агентом Странника мог оказаться любой человек. Только теперь я заметил, что очкарик не принимал участия в нашем разговоре, а уединился с Бальтом на соседней полянке. Оба сидели на траве и внимательно смотрели друг другу в глаза.

– Прости, Бальт, я так ничего и не понял… – вздохнул Ромка, а пес тихонечко заскулил и несколько раз дотронулся до его руки передней лапой.

– Эй, Ромка, чем ты занят?

– Подожди! – Он досадливо отмахнулся, продолжая смотреть на собаку. – П-понимаешь, Бальт, я не могу усечь самого главного. Давай попробуем в другой раз, а то голова разболелась.

Пес резво вскочил на ноги и, пробежав мимо меня, направился к пруду. Вскоре за нашими спинами раздался громкий всплеск и фырканье – похоже, Бальт решил немного поплавать.

– Мне кажется, я его понимаю, – сообщил Ромка, протирая стекла очков. – П-первый раз я почувствовал это в подземелье, тогда Бальт внушил мне, на какую грань ключа надо нажать, чтобы открыть темницу. В какой-то момент мне удалось увидеть мир его глазами. А теперь… Я почти понял, что он хочет сказать, а потом все рассыпалось и заболела голова.

– Похоже, ты перегрелся на солнышке, – я хлопнул очкарика по плечу. – Бальт очень умный, замечательный пес, настоящий герой. Он прекрасно понимает человеческую речь, с этим никто не спорит, но чтение собачьих мыслей, извини, Ромка, – это слишком! Знаешь, мы с Александрой близнецы, у нас очень тесный эмоциональный контакт, но обменивались мыслями на расстоянии мы только однажды, да и то это было в другой реальности, и кто знает, возможно, там телепатия – норма. В нашем мире такого не бывает!

– Я слушал рассказ дяди Павла, а потом ощутил пристальный взгляд Бальта. Пес подошел ко мне, положил морду на колени, и стало понятно – он хочет, чтобы его услышали.

Я не стал спорить с Ромкой, предложив последовать примеру Бальта и разочек-другой окунуться в пруду.

Вокзал находился на противоположном конце Алексина, и нам предстояло опасное путешествие через весь город. Я стал советоваться с Ромкой, выбирая наиболее безопасный маршрут, но в наш разговор вмешалась Саша и предложила добираться к центру, как обычно, на автобусе.

– Да, но остановка находится около этого жуткого дома! – воскликнул очкарик. – Что, если мы встретим самого Странника или его рабов? Их там великое множество.

– Ничего страшного. Странник больше не интересуется нами. Ему не так легко смотреть на мир чужими глазами, он делает это только в случае крайней необходимости. Его рабы просто не заметят нас.

– Под твою ответственность, сестренка.

Покинув берег пруда, мы направились к дому ночных кошмаров. Обычно пустынную окраину заполняли толпы людей. Горожане с блаженными, счастливыми лицами бродили возле дома, кружа вокруг него, как планеты вокруг Солнца, останавливались, подолгу глядя в небо, и вновь продолжали бессмысленное движение… А потом я совершенно случайно заметил паутину:

– Осторожно! Замрите!

Саша и Ромка дружно отпрянули назад, убежавший вперед Бальт остановился. Я осторожно приблизился к паутине. Растянутая между старыми липами сеть была почти не видна, и только блестевшие на прозрачных нитях капельки воды выдавали смертельную ловушку. Присмотревшись, я обнаружил, что паутина оплела почти все деревья в переулке – мерзкие насекомые не теряли времени даром, захватывая все новые и новые территории. А ведь еще несколько часов назад они не выползали за пределы дома.

– Ох!

Один из курсировавших возле дома рабов нечаянно сошел с «орбиты» и тут же налетел на растянутую между деревьями сеть. Несчастный судорожно задергался, пытаясь освободиться от пут, а с ветвей раскидистой липы к нему уже неторопливо спускался огромный паук. Омерзение, ужас, жалость, гнев – все слилось в единый комок, и я на миг замер, не зная, как помочь бедолаге. Надо было отыскать какой-нибудь шест, длинную палку и попытаться отогнать паука, потом разорвать липкие нити и…

– Вы ко мне, молодые люди?

Я медленно, как в кошмарном сне, обернулся и увидел за своей спиной Лору и Странника. Оба с ног до головы были одеты во все черное и выглядели довольно угрожающе. Лежавший в ладони Странника кинжал с рубином на рукояти притягивал взгляды, как магнит.

– Мы… Короче… – холодея от страха, промямлил я. – В общем…

– Вы вольны делать все, что угодно. – Отстранив стоявшего на пути Ромку, Странник и его спутница приблизились к висевшему в паутине человеку. – Это третий за последние два часа. Всегда недолюбливал пауков.

– Лорочка, миленькая, сделай так, чтобы его отпустили! – взмолилась Саша, но старшая сестра никак не отреагировала на ее просьбу.

Странник дотронулся тонкими пальцами до лба опутанного клейкими нитями человека:

– Что ты чувствуешь?

Глаза несчастного обрели осмысленное выражение – прикосновение Странника освободило его от чар, и парень тут же взмолился о помощи. Маньяк наблюдал за ним с равнодушной полуулыбкой.

– Тебе и в самом деле необходимо помочь. Двое уже погибли в сетях этих хищных созданий. Проблема лишь в том, что пробуждение ото сна становится переходом в новый кошмар. Возможно, ты еще пожалеешь, что не умер теперь, – кинжал в руке Странника блеснул рубиновыми искрами, страшные сети распались. – Ступай, твое время еще не пришло. И не смотри на меня так, Лора! Это только отсрочка. Сейчас мне нужны живые, полные сил люди. Они должны быть счастливы и беззаботны, только тогда они смогут справиться с поставленной задачей. Пока же приходится делать добро во имя зла. Когда наступит наш день, мы забудем о милосердии.

Парочка маньяков скрылась в саду старого дома. Я с изумлением смотрел им вслед, не представляя, какой дьявол вселился в мою сестру. Говорят, будто любовь – это прекрасное, светлое чувство, но именно она сделала из Лоры настоящее чудовище…

– Нам пора, Мишка, а то опоздаем на встречу с д-дядей Павлом.

Автобусы не ходили, и нам пришлось пешком топать через весь город. Обычно шумная привокзальная площадь была пустынна, и только несколько приезжих с испугом и удивлением осматривали вымерший городок. Саша попыталась предостеречь их, но к ее словам не прислушались. Раздосадованная сестренка первой проследовала в чахлый привокзальный скверик и села на скамейку у неработавшего фонтанчика. Дяди Павла в сквере не было. Выждав минут пять, непоседливый Ромка сказал, что немного пройдется с Бальтом, и мы остались одни. Время шло, и постепенно мне стало казаться, что я больше никогда не увижу ни своего дядю, ни смешного маленького очкарика.

– Тетя Ира была такой веселой, и я радовалась за нее, – прервала молчание Саша, – а на самом деле все оказалось хуже некуда. Как ты думаешь, у тех, кого заклеймили летучие мыши, еще есть шанс вернуться, стать нормальными людьми?

– Не знаю. У Ромки бабушка пострадала. Такая приличная на вид пожилая женщина, а ведет себя хуже зомби. Что с ней будет?

– Кстати, где Ромка? – Сестра встала со скамейки, осмотрелась. – Куда они ушли? Ромка! Бальт! Где вы?

Никто не откликнулся. Тишина сквера почти пугала. Обмениваясь самыми безрадостными предположениями, мы с сестрой пошли на разведку. К счастью, долго разыскивать Ромку не пришлось. Они с Бальтом находились на соседней полянке и были заняты тем, что сосредоточенно смотрели друг другу в глаза.

– Ромка! Почему ты не откликаешься? – Он только замахал руками, отгоняя нас, как назойливых мух. Я подошел ближе: – Знаешь, если слишком пристально смотреть в глаза собаке, она может воспринять это как вызов, и тогда тебе мало не покажется. Оставь Бальта в покое, Ромка.

– Да поймите же вы, Бальт хочет мне что-то сообщить! Что-то очень-очень важное. Я почти понял его, а т-тут появились вы…

– Знаешь, Роман, я тебе переведу его мысли. Этот пес говорит, что жутко проголодался за последнее время. Попробуй внушить, что у нас нет ни копейки денег и придется ему посидеть на диете.

– Мне кажется, Бальт хочет рассказать о каком-то острове. Вокруг спокойная т-т-темная вода и длинные ветви ив. Он хочет к этой воде, этому острову.

– Острову?

– Именно. Но я никак не могу п-понять, где он находится.

Дело принимало интересный оборот. Ромка не мог знать, что раньше любивший все оригинальное Странник жил в развалинах искусственного грота на одном из островков большого пруда…

– Вот вы где! – воскликнул вышедший на поляну дядя Павел. – А я искал вас у фонтанчика. Извините, что задержался.

Дяде нечем было нас порадовать. Его друзья исчезли, а некоторые из них превратились в улыбавшихся, равнодушных ко всему зомби. Он долго бродил по городу, а потом вернулся к нам предупредить, что намеревается продолжить поиски.

– У меня полгорода приятелей: с кем вместе учился, с кем работаю на заводе. Не может такого быть, чтобы все они потеряли рассудок!

Мы расстались, договорившись встретиться на том же месте через несколько часов. Дядя Павел продолжил поиски знакомых, а Саша, Ромка и я решили отправиться на островок, где в начале лета жил Странник.

Мне казалось, что сложнее всего будет раздобыть лодку, но эта проблема разрешилась сама собой. Большинство жителей Алексина бродили вокруг дома Странника, а остальные, напуганные происходящим, заперлись в своих квартирах. Город будто вымер. Наша компания беспрепятственно прошла на территорию лодочной станции, выбрала подходящую лодчонку и отправилась в плаванье. Никто из нас не умел как следует грести, но мы все же сумели добраться к маленькому островку на середине пруда.

Это место наполняло душу тихой светлой грустью и казалось волшебным. Спокойные зеленоватые воды сверкали тысячами солнечных бликов, мерно покачивались русалочьи косы ив, и в какой-то миг я представил, что замшелые, укрытые густой травой ступени приведут нас к замку прекрасной феи. Увидев знакомые места, Бальт заволновался и прыгнул в воду прежде, чем мы причалили к острову.

– П-почему мне не пришла в голову мысль жить на озере! Это же т-так здорово! – воскликнул Ромка, помогая мне вытащить на берег лодку. – П-представьте, вокруг никого, в воде скользят серебристые рыбки…

– Поднажми, Ромка. Если лодку унесет течением, мы останемся здесь до конца света. Нельзя же ее привязать к этим хилым кустикам!

Убедившись, что лодке ничто не угрожает, я вслед за Бальтом и Александрой направился к бывшему приюту Странника. С любопытством озиравшийся по сторонам очкарик поплелся за мной, спотыкаясь на каждой кочке:

– Я не знал, что здесь есть грот.

– Его построили во времена графов Вольских. Странник обосновался здесь вместе с Бальтом в начале лета. Потом он ушел в мир кошмаров, и с тех пор никто из нас не заходил сюда.

Я заглянул в сумрачный холодный грот – на полу лежало сгнившее сено, некогда служившее постелью, на стенах по-прежнему висели высохшие букеты из листьев папоротника, украшавшие это жилище в былые времена, повсюду валялись огарки свечей…

– Лучше бы Бальт не возвращался сюда, – с грустью в голосе проговорила Саша. – Он мог бы вспоминать об этом острове, как о лучшем месте на земле. А теперь…

– Что дальше, Бальт? Что мы должны сделать?

Пес посмотрел на Ромку, подбежал к дальней стене грота и тихонечко заскулил. Потом, не дожидаясь нас, начал скрести лапами по валунам, из которых была сложена постройка.

– Здесь тайник! – догадался очкарик. – Молодец Бальт! Молодец!

Но выяснить, что именно обнаружил Бальт, нам так и не удалось – шерсть на его спине поднялась дыбом, и он глухо зарычал.

– Что случилось, Бальт? – спросил наш переводчик с собачьего.

– Тихо… шаги… – прошептала Саша.

На островке находился еще один человек, он шел в нашу сторону… У грота не было другого выхода, и нам ничего не оставалось, как попытаться спрятаться. Часть помещения была завалена обвалившимся потолком, и Ромка первым устремился к этому укрытию.

– Только молчи, Бальт, п-пожалуйста, – прошептал он, втискиваясь в щель между валунами. – Притаись, замри…

Пес послушно улегся за камнями, и мы с сестренкой последовали его примеру. В гроте стало темнее – вошедший в него человек заслонил свет. Я осторожно выглянул из своего укрытия и едва сдержал испуганное восклицание – посреди грота стоял Странник. Немного помедлив, он подошел к тайнику в стене. Почувствовав приближение хозяина, пес заворчал, и Ромка с силой сжал его морду. Мы похолодели от страха, но Странник не услышал или не захотел услышать этот шум. Вытащив из основания стены булыжник, он достал из тайника толстую тетрадь в темной обложке.

– Трудно поверить, что я жил этим, – вполголоса проговорил маньяк. – Неужели это мое?

Разорвав тетрадь, он бросил ее на камни давно погасшего очага и чиркнул спичкой. Бледные язычки пламени начали лизать отсыревшую бумагу. Присев на корточки, Странник задумчиво наблюдал за тем, как разгорается огонь.

– Горстка пепла – финал, – заключил он и, поднявшись, неторопливо покинул грот.

Едва Странник ушел, я выскочил из укрытия и, скинув на ходу куртку, набросил ее на догорающий костерок. Однако надежды сохранить хотя бы часть записей почти не было. Эх, если бы мы пришли сюда на полчаса раньше, то, возможно, уже разгадали бы тайну Странника!

– Он уплыл, – сообщила вернувшаяся с разведки Саша. – Его лодка находилась на противоположной стороне островка, поэтому Странник не заметил нашу. Вы что-нибудь нашли?

– Сейчас посмотрим.

Стараясь не дышать, я принялся рассматривать почерневшие скрученные листочки. Ромка и Саша сосредоточенно наблюдали за каждым моим движением. Обгоревшая бумага рассыпалась в прах, но все же нам повезло – плотная отсыревшая обложка тетради спасла от огня несколько исписанных мелким почерком обрывков страниц.

– Холодные брызги летели на скалы, крик чаек тоскливый стоял над волной… – прочитал я.

– Это стихи?

– Похоже на то, Ромка. Когда Лора познакомилась со Странником, ее потрясло то, что он пишет баллады. Сестра считала их гениальными, а мы с Александрой никогда не слышали.

– Постойте, ребята! Неужели Странник приплыл сюда только ради того, чтобы сжечь стихи? У него множество дел, он спешит завершить свою страшную работу, что заставило его прийти к этим развалинам?

– Пока не знаю, Александра. Сейчас попробуем это выяснить, – поддев соломинкой обгоревший клочок бумаги, я обнаружил под ним еще один. – «Глупо излагать мысли на бумаге, исчезает темп, теряется острота. Последние лет семьдесят я не страдал от приступов графомании, но теперь от меня ждут стихов, дневников, романтических записок и прогулок под луной. С недавних пор я и сам испытываю к этому непреодолимое влечение. Любовь – один из самых опасных капканов. Избавиться от этих пут так же сложно, как преодолеть жажду разрушения и убийства или вырваться из плена безумия. Что ждет меня за следующим поворотом бесконечной дороги?»

– Смахивает на бред сумасшедшего. Недаром он сам говорит о безумии. П-п-похоже, это состояние ему хорошо знакомо. – Ромка повертел в руках очки. – Он опасный псих, и только.

– Или бессмертный Странник, который скитается по Земле с самого сотворения мира, становясь всякий раз тем, кем его хотят видеть.

– Брось, Мишка рассказывал эту легенду, но в нее п-просто невозможно поверить.

– Почему же он сжег свой дневник? Возможно, Странник не хочет, чтобы о нем узнали правду.

– Александра, даже если он напечатал бы об этом в газете, ему бы никто не поверил!

– Ты же сам вместе с Бальтом привел нас сюда! Я уверена, в этих бумагах ключ к разгадке!

– Был. Но сгорел, – подытожил я спор Ромки и Саши. – Странник снова опередил нас.

Черные лоскутки превращались в пыль, стоило только до них дотронуться. А потом я заметил отлетевший в сторону и потому почти не тронутый огнем обрывок. На нем было всего лишь несколько слов:

– «…ее миг вернет к исходному… избавление… не вся легенда. Только Бальт может…» – прочел я вслух. – Вам не кажется, что здесь говорится о чем-то очень важном? Насколько я понял, рассказывая легенду о бессмертном Страннике, наш приятель скрыл важные подробности. Вопрос в том – какие?

– Тут и сто академиков ничего не п-п-придумают, – вздохнул Ромка. – Я попытаюсь выяснить это у Бальта, но вряд ли он сможет внушить мне такие сложные мысли.

Задерживаться на островке не имело смысла. Еще раз осмотрев жилище Странника и не обнаружив в нем ничего примечательного, мы покинули грот. Уже в лодке Ромка неожиданно спросил:

– Вы всерьез верите, что этот п-парень бессмертен?

– Однажды Лора прямо спросила его, с кем мы, собственно, имеем дело, и получила сразу два варианта ответа. По одной версии, Странник – студент, проводящий каникулы, путешествуя по стране, а по другой – вечный, не знающий старости скиталец. Сперва никто из нас не воспринял всерьез эту легенду, но потом, когда Странник вернулся из измерения абсолютного зла, мы призадумались. Трудно представить, что обычный человек смог бы вырваться живым из этого ада.

– Да, это веский аргумент. – Ромка неуклюже взмахнул веслом, обрызгав Александру. Проигнорировав ее возмущение, он задумчиво спросил: – Но если Странник и в самом деле бессмертен, есть ли способ остановить его?

– Разве что путем переговоров, – невесело усмехнулся я. – Хотя вряд ли он пойдет на компромисс.

Маленькая квартирка в неуютном, соседствовавшем с фарфоровым заводом квартале казалась мне настоящими хоромами. Впервые за последние несколько дней я получил возможность спокойно отдохнуть на диване, как следует поесть и, наконец, просто умыться горячей водой. После бродячей бездомной жизни эти бытовые мелочи приобрели для меня большое значение, и я был почти счастлив. Почти, если не считать гнетущего ожидания конца света…

Приютившая нас Мария Федоровна работала в отделе кадров и едва знала дядю Павла. Возможно, в другое время мы не могли бы рассчитывать на такое гостеприимство, но женщину так напугало происходящее в городе, что она с радостью приняла нашу шумную компанию.

– Вы позволите? – спросил дядя Павел, указывая на подсвечник с тремя свечами. – Боюсь, все магазины сегодня закрыты.

Мария Федоровна слабо махнула руками, будто предлагая забрать все находившееся в квартире, и ушла к себе в спальню. Дядя положил свечи в пакет, осмотрелся:

– Для ритуала не так много и нужно, хорошо, что нам не потребуются какие-нибудь когти дракона или печень единорога. Впрочем, не знаю, сработает ли все это.

– Обязательно! – откликнулась Саша. – Раньше я тоже не верила в магию, но оказалось, колдовство срабатывает чаще, чем мы думаем.

– Хорошо бы… – Дядя Павел привычным жестом подкрутил усы. – Бабушка Тата говорила, что все эти манипуляции надо проводить не раньше, чем солнце скроется за горизонтом. Время подходит. Мишка, вообще-то я не имею права просить тебя об этом, но… Нужны хотя бы два человека, а на Ирину мне рассчитывать не приходится.

– Антон мой друг, и я сделаю все, чтобы помочь ему.

– Спасибо.

Мы вышли из дома незадолго до заката, надеясь прийти на место прежде, чем Странник выпустит на свободу своих летучих мышей. Пройдя по безлюдным улицам города, я и дядя Павел приблизились к эпицентру зла. Идти приходилось очень осторожно, повсюду были раскинуты огромные паучьи сети, и каждый наш шаг мог стать роковым. Похоже, мы немного выбились из графика – солнце уже коснулось горизонта, и в тот же самый миг послышался тревожный писк летучих мышей. Я посмотрел наверх – из окон башенки вылетали сотни кровососущих тварей, которые, покружив над своим логовом, разлетались по всему Алексину.

– Негодяй, он за все заплатит! – пробормотал дядя Павел и, крадучись, пошел вдоль забора своего бывшего дома.

Он не без труда протиснулся между досками и вошел на территорию сада. Я последовал за дядей, но, сделав шаг вперед, замер от ужаса и отвращения – увиденное напоминало кадр из какого-нибудь особенно мерзкого ужастика. Густые серые сети опутывали яблони сплошной паутиной, и отовсюду на нас смотрело великое множество огромных жирных пауков. Их желтые глаза мерцали в полутьме, как догорающие угли, а мохнатые ноги медленно шевелились, будто приманивали добычу.

– Не бойся, прорвемся. – Голос дяди Павла отвлек меня от тошнотворного зрелища. – Нечто подобное я предполагал и кое-что приготовил.

Он достал из пакета флакон с растворителем и лоскут ткани. Подобрав валявшуюся тут же палку, дядя Павел соорудил самодельный факел и зажег его.

– Держись за мной и не зевай. Все будет в порядке.

Огонь скользнул по паутине и быстро погас, образовав в сетях небольшую брешь. Пауки лениво отползли в сторону, продолжая внимательно наблюдать за нами. Размахивая пылающим факелом, дядя Павел пошел вперед, а я двинулся за ним, стараясь не смотреть по сторонам. Ближе к дому паутины поубавилось, и дядя погасил факел. Теперь перед нами стояла задача незаметно пробраться в логово нечистой силы.

– Посмотри, что там у входа.

Прячась за кустами, а где и ползком, я подкрался к самой веранде. Там горел свет, и тетя Ира накрывала на стол новую скатерть, тщательно разглаживая белоснежную накрахмаленную ткань. Похоже, намечался ужин на свежем воздухе. Оценив обстановку, я вернулся к дяде Павлу:

– Через дверь не проскользнуть. Скоро на веранде соберется вся компания.

– Ладно. Есть и другие пути.

– Мы должны проникнуть в комнату Антона?

– Не теперь, Мишка. Бабушка Тата говорила, что магические действия надо производить на самом верху. Следовательно, нам надо пробраться в башенку.

На удивление легко для своего возраста и комплекции дядя Павел забрался на яблоню и спрыгнул на крышу веранды. Наблюдая за ним, я подумал, что этот способ проникновения в дом использовали много поколений местных мальчишек. Настала моя очередь. Едва мои ноги коснулись кровли веранды, как внизу раздался голос:

– Лорочка, позови своего друга ужинать.

Оказывается, тетя Ира отошла от стола и стояла совсем рядом. Теперь каждый шаг по крытой железом крыше мог выдать наше присутствие. Мы замерли, боясь пошевелиться.

– Лора! – как ни в чем не бывало позвала тетя Ира. – Лора, ужинать!

Судя по всему, несчастная женщина воспринимала только то, что относилось непосредственно к ее обязанностям, игнорируя все остальное. Выждав еще несколько секунд, мы с дядей Павлом, крадучись, пошли по крыше веранды. Подтянувшись, дядя залез на подоконник самого дальнего окошка второго этажа. Я вздрогнул от звона разбитого стекла, но находившиеся в противоположном конце дома люди, кажется, опять ничего не заметили. Пока удача была на нашей стороне.

– Дай руку! – Дядя помог мне залезть на подоконник, открыл защелку разбитого окна. – Добро пожаловать в мой дом!

Впрочем, когда я заглянул в комнату, мне сразу стало не до грустной иронии его слов – помещение затягивала густая паутина. Вновь вспыхнуло пламя самодельного факела, и дядя Павел начал решительно прокладывать дорогу в недра зловещего дома. Благополучно преодолев превратившуюся в логово пауков комнату, мы вышли в коридор. Там почти не было паутины, и только с потолка свешивались длинные, облепленные пылью нити. Теперь нам предстояло незаметно подняться на третий этаж. Это оказалось довольно сложно, поскольку наверх вела только одна, находившаяся у всех на виду лестница. Бесшумно преодолев последние метры коридора, я выглянул из-за выступа арки…

– Ты прекрасна, любимая, ты будешь моей королевой, – негромко произнес стоявший на лестничной площадке Странник. – Ты последнее чудо этой земли.

К счастью, маньяк стоял ко мне спиной. Справившись с испугом, я вновь выглянул на лестницу. Ее озарял трепетный свет бесчисленного множества стоявших на ступенях свечей. Между ними находился узкий проход, до которому медленно шла потрясающе одетая девушка. Ее длинное платье со шлейфом было усеяно сотнями тысяч сверкающих камней. Их грани отражали огоньки свечей, разбрасывая повсюду многоцветные искры. Потрясенный увиденным зрелищем, я не сразу сообразил, что обладательницей этого лучезарного, огненного платья была моя сестренка.

– Я все правильно сделала? – с несвойственной ей робостью спросила Лора. – Я сказала тете Ире, чтобы она не возилась с ужином и…

– Как бы ты ни поступила, что бы ни сказала, моя королева, это будет правильно. – Странник шагнул ей навстречу, протянул руку. – Это наш праздник, идем же, любимая.

– Подожди… – Пальцы Лоры выскользнули из ладони Странника. – Мое сердце неспокойно. Порой мне кажется, что я не знаю цели, к которой иду. К чему ты стремишься – завладеть миром или уничтожить его?

– Разве это имеет значение? Живи одним днем, наслаждайся мгновениями счастья и не думай о будущем. Жизнь человека так коротка, зачем омрачать ее сомнениями? Сейчас начнется бал, мы будем танцевать до утра, влажные лепестки роз будут падать на твои разгоряченные щеки…

– Почему мы не можем просто любить друг друга?!

– Вспомни свои сны. Ты творила зло наравне со мной, ты знала, кто я, и все же хотела моего освобождения. Нам было весело.

– Но это только сны!

– Вся жизнь – сон. Я не властен изменить свою судьбу, но у тебя, любимая, еще есть выбор. Ты можешь отказаться от меня.

Лора ничего не ответила и торопливо пошла вниз. Ее платье переливалось при каждом движении, отбрасывая на стены снопы разноцветных искр. Странник внимательно смотрел ей вслед. Его губы кривила загадочная полуулыбка, немного помедлив, он также начал спускаться. Путь на третий этаж был свободен.

Ступеням не было числа, будто мы поднимались прямиком в небо. Откуда-то сверху на нас струился призрачный, таинственный свет луны, но все остальное скрывал глубокий мрак, сквозь который удавалось различить только ступеньки под нашими ногами. Фонарик погас еще в самом начале подъема, факел и свечи не желали гореть, и нам ничего не оставалось, как на ощупь карабкаться по нескончаемой лестнице. Еще не привыкший к иллюзиям дома, дядя Павел заметно нервничал, раз за разом спотыкаясь на замшелых ступенях:

– Бабушка Тата рассказывала о видениях, которыми одурманивает людей этот жуткий дом, но я и представить не мог, насколько они реальны. Скажи, что я сплю, Мишка.

– Если только считать жизнь сном, – неожиданно повторил я слова Странника.

– Кажется, прибыли. – Дядя Павел толкнул находившийся над головой люк. – Будто на Останкинскую башню без лифта поднялся.

Мы находились на просторной, огороженной каменными перилами смотровой площадке. Над нашими головами раскинулось черное небо с редкими лилово-серебристыми облачками, висела тяжелая, окруженная золотистым ореолом луна. А когда я посмотрел вниз, то почувствовал, как все внутри меня холодеет и сжимается от страха… С огромной высоты смотровой площадки можно было бы увидеть все Алексино, но расстилавшийся у наших ног городок поглотил мрак. Похожее на огромную чернильную кляксу пятно накрыло его улицы и скверы, захватив почти все районы. Только на восточной окраине еще можно было рассмотреть золотившиеся электрическим светом кварталы. Где-то там находились сейчас Александра, Ромка, Бальт… Щупальца тьмы расползлись и за пределы города, дотянувшись до серебристой нитки железной дороги и соседних деревенек.

– Черт бы побрал этого Странника! – выругался сквозь зубы дядя Павел. – Не обращай внимания на всю эту чертовщину. Мы пришли сюда делать свое дело, и никто не сможет нам помешать. Как ты думаешь, Мишка, где мы находимся на самом деле? Поднялись в башенку или еще бродим по чердаку?

– Не знаю. Раньше дом менялся изнутри, а снаружи выглядел как обычное строение, теперь же он вырос до небес. Или это очередная иллюзия.

– Ладно, не будем гадать. Я верю, что мы в любом случае добьемся своего. Помоги мне…

Дядя Павел начал готовиться к магическому ритуалу – расстелил на полу белую салфетку, поставил по углам четыре свечи, а в ее центре установил глубокое блюдечко…

– Вы будто стол сервируете.

– Самому смешно, но так учила бабушка Тата. Это жертвоприношение. Оно позволит на какое-то время выкупить душу Антона, отсрочить приговор. – Дядя Павел плеснул в блюдце молоко, достал из пакета баночку с медом. – Впрочем, самая главная жертва – не эти продукты, мы должны отдать Душе дома часть себя…

– То есть? – Я с опаской посмотрел на сидевшего рядом мужчину. Кто знал, на что он мог пойти ради спасения сына.

– Пряди волос вполне достаточно. Проблема в другом. Эту жертву должны принести как минимум два близких родственника, лучше всего отец и мать, но Ирина явно не в себе. Потому я и попросил тебя о помощи, Мишка.

– Без проблем. Хоть наголо меня постригите, лишь бы Антону это помогло.

– Этого не потребуется, – он улыбнулся, продолжая готовиться к жертвоприношению.

Я плохо запомнил подробности ритуала. Дядя Павел довольно долго колдовал над блюдечком, смешивая принесенные из дома припасы, потом вылил эту смесь на пол, произнес какие-то слова и наконец занялся стрижкой. Моя прическа не слишком пострадала – я лишился только одной прядки, которую дядя Павел смочил остатком смеси и сжег на пламени свечи. То же он проделал со своими волосами. Наблюдая за его довольно странными манипуляциями, я гадал, какими могут оказаться последствия этих действий. Прогноз получался неутешительным…

– Повторяй за мной, – негромко попросил дядя Павел. – Отдаю тебе, Душа дома, частицу себя, молю принять мою жертву и отпустить до срока принадлежащего тебе Антона. Да будет так!

– Да будет так! – громко повторил я.

С громким хлопком взметнулось в небо пламя четырех свечей, три из них моментально погасли, а четвертая продолжала дымить, оставляя в воздухе черный след. Дядя Павел вытер пот со лба.

– Вот и все. Как ты думаешь, у нас получилось?

– Трудно сказать, – я пожал плечами. – То, что свечи погасли сами собой, – обнадеживает. Но вообще все было как-то несолидно.

– В любом случае спасибо за помощь.

Прежде чем покинуть смотровую площадку, я еще раз посмотрел на окутанное мраком Алексино. Внизу творилось что-то неладное – черный туман колыхался, бурлил, все быстрее и быстрее поднимаясь вверх. Смотровая площадка превратилась в плот, скользивший по волнам густой непроглядной тьмы. Над головами еще сияла окруженная золотистым ореолом луна, но вскоре черные щупальца дотянулись и до нее, и мир погрузился в непроглядный мрак…

– Дядя Павел, где мы? – спросил я, больше всего опасаясь, что не услышу ответа.

– Сейчас посмотрим. – Луч фонаря осветил сводчатые стены. – Ничего не скажешь, этот дом умеет пугать людей, но я уже привык к его фокусам. Не обращай на них внимания, Мишка. Ты же сам говорил, что это только иллюзии.

Не знаю, верил ли собственным словам дядя Павел, но мы решительно двинулись вперед. Вскоре за поворотом забрезжил слабый свет. Я ждал неприятных сюрпризов, но то, что ожидало нас в сумраке тоннеля, превзошло худшие ожидания.

– Иди ко мне…

Это был не человек, не призрак – чудовищное порождение кошмара, вошедшее в нашу реальность из бездны ада. Оно являлось мне и раньше в запредельных кровавых видениях, которые показывал нам Странник. У этого существа были неестественно гибкие конечности, скользкое, покрытое множеством складок тело, уродливые челюсти с остроконечными зубами и черные, глубокие, как два бездонных колодца, глаза. Пришелец из мира зла тянул ко мне свои трехпалые когтистые руки, а его неожиданно приятный полнозвучный голос завораживал, подчиняя волю и усыпляя разум:

– Иди ко мне, иди, иди…

У ног монстра зияла черная бездна, но я уже готов был шагнуть вперед, отдавшись на волю этого чудовища…

– Убирайся!

Взяв меня за руку, дядя Павел пошел прямо на омерзительного монстра. На миг мне показалось, что мы летим в пропасть, но тут же я ощутил под ногами неровные плиты пола. Оказалось, что дядя провел меня сквозь чудовище, как сквозь мираж или голограмму, и оно не смогло причинить нам ни малейшего зла. Опасное путешествие продолжилось. Монстры, облик которых не могло бы создать даже самое изощренное и извращенное воображение, тянулись к нам, на разные голоса зазывали в бездну, но дядя Павел уверенно шел вперед, не обращая на них никакого внимания. Наконец мы остановились у большой дубовой двери, которой заканчивался полный ужасов коридор.

– Бабушка Тата говорила – дом играет на людских слабостях. Он пробуждает наши самые сокровенные кошмары, искушает, заставляет сомневаться и выбирать неправильный путь. Стоит только клюнуть на его уловки, и ты пропал, – пояснил дядя Павел. – Сомнения, слабость, соблазны убивают. Надо твердо знать, чего ты хочешь, и сознавать справедливость своих желаний. Это срабатывает лучше магии и колдовства. Я должен спасти сына, и мне плевать на дьявольские уловки этого монстра!

Сказав так, он распахнул тяжелую дверь, и мы оказались в комнате Антона. В ней не осталось и следа от паутины. Мерзкие насекомые разбежались, и в помещение вернулся домашний уют. Антон сладко спал на своей кровати. «Что, если он не проснется?» – подумал я, но потом усилием воли отогнал опасную мысль. Дом навевал отчаяние, сомнения, уныние, и надо было преодолевать эти пагубные чувства.

– Тошка! – Дядя Павел дотронулся до плеча сына.

– Папа? – Он открыл глаза. – Что со мной было? Страшный сон никак не хотел кончаться.

– Все плохое осталось позади, сынок. Поторопись, нам надо идти.

Антон поднялся с постели, наскоро оделся и направился к выходу из комнаты.

– Не сюда. – Дядя указал на окно: – Прошу…

– Ты же запрещал мне пользоваться этим маршрутом.

– Но в нем есть и свои удобства, – усмехнулся в усы дядя Павел.

Оказавшись в саду, я увидел, что яблони избавились от пелены паутины. Похоже, дому пришлась по вкусу наша жертва и мерзкие насекомые, пришедшие за Антоном, до поры до времени оставили нас в покое. Проходя под окнами первого этажа, мы услышали приятную, но непривычную для уха музыку. Встав на цыпочки, я заглянул в дом. Огромный, обтянутый вишневым бархатом зал освещали тысячи свечей. Повсюду сияли зеркала и хрусталь, а по гладкому, как лед, паркету скользили призрачные фигуры. Среди них выделялась одна в сверкавшем бриллиантами платье…

– Не зевай! – Дядя Павел потянул меня к калитке. – Нечего смотреть на эти адские развлечения.

Антон резко остановился:

– А как же мама? Ее нельзя оставлять в этом жутком месте.

Пообещав, что вернется за тетей Ирой при первой же возможности, дядя Павел распахнул незапертую калитку. Я поспешно вышел на улицу, а отец с сыном почему-то не торопились покидать проклятое место. Мне ничего не оставалось, как вернуться в сад.

– Я не могу… не могу, – побледнев так, что это было заметно даже в полутьме, бормотал Антон. – Что-то держит меня. Душу держит. Еще шаг, и связь порвется – тело без души и душа без тела…

– Черт! Мы же все сделали верно! И молоко выплеснули, и волосы сожгли, и какую-то тарабарщину говорили… – недоумевал дядя Павел. – Или это оттого, что последняя свеча не сразу погасла?

– Дом держит душу, – повторил Антон, отступая к веранде. – Мне нельзя уходить.

– Наверное, моей жертвы оказалось недостаточно. Нужна была помощь тети Иры…

– Уходи один, Мишка, – прервал меня дядя Павел.

– А вы?

– Антона одного я не оставлю. Что-то в нашем колдовстве не сработало. Парень ожил, а вот покинуть дом не в силах. Я попытаюсь разобраться, что его держит. Молчи… – Он поднял руку, пресекая мои возражения. – Поверь, в доме можно прятаться неделями, там много укромных мест. Мы с Тошкой не будем сидеть сложа руки и попробуем выяснить, чем занят Странник. Я еще разберусь с этим маньяком!

– Вряд ли. Его взгляд завораживает, он владеет магическим искусством и к тому же бессмертен. Он почти бог.

– Если быть совсем точным – демон ада. Но нам нельзя терять надежду. Если верить в свою правоту и не желать никому зла, достигнешь цели. А теперь уходи, Мишка. Мы обязательно встретимся вновь, и эта встреча будет счастливой.

– До свидания!

Я вышел на улицу, а отец и сын медленно пошли к притаившемуся в глубине сада дому ночных кошмаров.

Светлая полоса неба на востоке предвещала скорый восход. Похолодало. Мимо угрюмых, укутанных предрассветными сумерками рядов пятиэтажек бесшумно двигались рабы Странника. Большинство из них направлялось к зловещему дому на окраине Алексина, но некоторые зомби шли в противоположном направлении. На меня они не обращали ни малейшего внимания. Я пешком пересек почти весь город и теперь находился в районе железнодорожного вокзала. Дом, где провели ночь Александра и Ромка, был расположен в нескольких кварталах отсюда.

– Помогите!

Из здания вокзала выскочила растрепанная девушка и побежала вдоль улицы. Спустя секунду появилась и ее преследовательница – благообразная пенсионерка с застывшей улыбкой на лице. Судя по всему, рабы Странника устроили настоящую охоту на не подвластных злой воле людей.

– Что здесь происходит, мальчик? Мы сошли с поезда, и вдруг…

Мне так и не удалось ответить пожилому мужчине – две девчонки лет пятнадцати подхватили его под руки и повлекли вперед. А потом я увидел Олега – он яростно отбивался от дородной тетки, работавшей продавщицей в палатке у дома дяди Павла. Женщина зажала тощего паренька локтем и потащила вслед за остальными жертвами зомби. Я не хотел оставлять Олега в беде и потому, изменив маршрут, последовал за его похитительницей.

– Пустите! Пустите! – продолжал кричать Олег, но никто не обращал внимания на эти вопли.

И вновь я стоял у логова темных сил, страшного дома, к которому вели все дороги, пути и тропинки. Похоже, дом притягивал к себе людей, не отпуская тех, кто причастился к его страшной тайне. Олега втолкнули в калитку, и, помедлив, я, крадучись, отправился за ним. Продавщица и ее пленник подошли к веранде, толстая тетка почтительно склонила голову:

– Я привела его, госпожа.

– Это только пятый, – одетая в черное, до пят платье, Лора бесшумно вышла на ступени дома. В руках моя окончательно спятившая сестренка держала серебряную чашу и крошечный кинжальчик. – Вы должны быть порасторопней.

– Простите, госпожа! – Продавщица рухнула на колени, впрочем, так и не отпустив руки Олега. – Мы ищем их повсюду, но никто не открывает нам дверей, а иногда встречаются сильные мужчины, которые оказывают сопротивление.

– Довольно, – походкой королевы Лора двинулась к пленнику.

Мне были непонятны действия сестры, но для Олега они явно не предвещали ничего хорошего. На выдумывание хитроумных планов не оставалось времени, и я решил рискнуть, рассчитывая на удачу. Выскочив из-за кустов шиповника, я пошел на таран, нацелившись на необъятную корму тетки… Удар был хорош, но монументальная продавщица даже не пошатнулась и с неожиданной ловкостью схватила меня за руку. Теперь она держала уже двух пленников.

– Мишка?

– Здравствуй, сестренка. Как прошел бал? – У продавщицы была мертвая хватка, и мне никак не удавалось выскользнуть из ее толстых пальцев. Оставалось изображать из себя героя. – Что ты задумала, Лора? Хочешь принести парня в жертву? Ты случайно не пьешь человеческую кровь на пару со своим ненаглядным Странником?

– Какие глупости ты говоришь! – Лора откинула упавшую на лоб прядь волос. – Я не собираюсь никого убивать. Просто сделаю ему отметину на лбу и отпущу.

– Превратив в зомби? Опомнись! Это же Олег. Он вместе с нами бродил по лабиринту зла, а ты…

– Прекрати! Это временные меры. Летучие мыши заклеймили не всех жителей города, а время на исходе, и надо торопиться. Когда Странник исполнит задуманное, он отпустит всех.

– Странник собирается превратить нашу планету в ад, а ты ему помогаешь! Не сходи с ума, сестренка!

Сестра поджала губы и с нарочито равнодушным видом двинулась к Олегу. Крошечный кинжальчик блеснул в лучах утреннего солнца…

– А-а-апчхи!!!

Длинная травинка, которую держал в руке Олег, скользнула в ноздрю тетке, она несколько раз оглушительно чихнула, и мой приятель, воспользовавшись подходящим моментом, вырвался на свободу. Я хотел последовать его примеру, но время было упущено, и продавщица еще сильнее сжала мою руку. Олег стремглав помчался к выходу из сада.

– Прячься там, где нет людей! Они все служат Страннику! – крикнул я вслед беглецу.

– Я тебе уши надеру, несносный мальчишка! – проговорила злая, как черт, Лора. – Вечно ты лезешь не в свое дело.

– Ты ведьма! Самая обычная ведьма! Хочешь заклеймить меня этим дьявольским знаком?! Давай, сестричка, действуй!

– Ты замолчишь… – с угрозой в голосе проговорила Лора. – Сейчас я научу тебя слушаться старшую сестру!

– Ведьма! Ведьма! Твой приятель самый настоящий демон ада, а ты – ведьма!

– Довольно. Оставьте взаимные упреки, – между нами встал незаметно подошедший Странник. – Не делай того, в чем не уверена, любимая. Мишка порой бывает несносен, но… Однажды ты попросила меня не причинять вред твоей семье – так и будет. Поверь, он придет к нам добровольно.

– Вы все сводите меня с ума! – Глотая слезы, сестра ушла в дом.

– Ну вот, обидели девушку… – мило улыбнулся Странник и щелкнул пальцами. – Последнее время мы с тобой слишком часто встречаемся. Пора делать выбор, Мишка.

Пальцы продавщицы разжались. Я не стал беседовать с чокнутым маньяком и со всех ног рванул прочь из этого жуткого места.

– Мы со Стасом и еще с несколькими ребятами, которых ты не знаешь, пару дней назад отправились рыбачить на лесное озеро. Вчера вечером я и Стас поцапались – он все время прикарманивал мой улов и вообще строил из себя крутого рыбака, короче… Короче, я уехал оттуда на первой электричке, а остальные ребята остались кормить комаров. А в городе такое началось! Всех, кто выходил из электрички, хватали какие-то психи и куда-то тащили. Как оказалось, в дом твоего дядюшки. Что все это значит, Мишка?

– Вернувшись из измерения абсолютного зла, Странник сошел с ума. Он решил устроить конец света, а моя сестра ему усердно помогает. В остальном – жизнь прекрасна и удивительна.

– Понятно…

Олег не стал убегать от проклятого дома и крутился неподалеку, оценивая обстановку. Увидев, как я выбежал из сада, он вышел из укрытия, и теперь мы вместе двигались по разгромленному Алексину. Под ногами хрустели разбитые стекла, скрипели на ветру распахнутые, сорванные двери подъездов. Рабы Странника потрудились на славу, и чем дольше я шел по городу, тем тревожней мне становилось. Что, если зомби добрались до Александры и Ромки, схватили их, утащили с собой? Что, если свихнувшаяся Лора уже превратила их в безмозглых рабов?

Мрачная пятиэтажка с выбитыми окнами производила жутковатое впечатление. Мы торопливо поднялись на последний этаж, я открыл незапертую дверь и заглянул в квартиру. Если не считать нескольких опрокинутых стульев и упавшего с телевизора букета искусственных цветов, следов борьбы в помещении не было. «Почему Бальт не защитил их? – думал я, осматривая комнату. – Он мог хотя бы задержать нападавших…»

– Ты слышал? – Олег взял меня за руку. – Вот, опять… Слышишь тихое поскуливание?

– Бальт?! Бальт, где ты?

Собака тихонько взвизгнула. Полный самых жутких предположений, я пошел на звук ее голоса и, только почти вплотную подойдя к стене, обратил внимание на неприметную, заклеенную обоями дверцу.

– Мишка! – Саша распахнула створку, едва не заехав мне по лбу, и тут же расплакалась. – Мы так испугались, так испугались…

В комнату вышли скрывавшиеся в тесной кладовке Бальт, Ромка и хозяйка этой квартиры Мария Федоровна. Пес выбежал в коридор, по-деловому нюхая воздух, а остальные начали наперебой рассказывать о пережитом. Все произошло перед самым рассветом – во дворе раздались громкие крики, звон разбитого стекла и вопли автомобильной сигнализации. Мария Федоровна выглянула в окно и увидела рвавшихся в закрытые подъезды безумцев. Положение было критическим, и хозяйка квартиры предложила спрятаться в темной комнате. К счастью, расчет оказался удачным. Рабы Странника выломали дверь, ворвались в квартиру, но так и не заметили вход в кладовку.

– Это было так ужасно! – всхлипывала Саша. – Мы замерли, боясь вздохнуть, а безумцы за дверью кричали, переговаривались на непонятном языке. Хорошо, что Бальт не залаял. Потом все стихло, но мы так и не решились выйти.

– Умоляю, объясните, что происходит! – воскликнула немного пришедшая в себя Мария Федоровна. – Это просто массовое помешательство! И телефон не работает… Рома пытался объяснить случившееся, но, мне кажется, он сам заблуждается. Его рассказ похож на сюжет одного из тех ужасных фильмов, которые так любит молодежь.

– Скажем, так, – я помедлил, подыскивая подходящее объяснение. – В городе появился маньяк, способный подчинять себе волю других людей. У него ужасные планы…

– Тогда надо бежать отсюда!

– Боюсь, Мария Федоровна, у нас ничего не выйдет. Люди Странника крутятся возле вокзала и отлавливают приезжих. Лучше отсидеться в своей квартире. Не думаю, что они заглянут сюда во второй раз.

Разговаривая с этой пожилой женщиной, я вовсе не был уверен в своих словах. Каждое мгновение могло произойти все, что угодно, и только Странник знал, что ожидало нас впереди. А Мария Федоровна уже взяла себя в руки и даже улыбнулась, сообщив, что собирается накормить нас завтраком:

– Надеюсь, эти безумцы не заинтересовались содержимым моего холодильника. Я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое. Вам и вашей чудесной собачке.

– Вы спасли Антона? – спросила Саша, как только сопровождаемая Бальтом женщина скрылась на кухне.

– И да, и нет.

Сев на диван, я рассказал ребятам о событиях минувшей ночи. Ромка поправил сползавшие на кончик носа очки:

– Мы с Бальтом не спали до двух часов ночи, но пока я ничего не добился. Бальт мыслит образами, пытается внушить мне целые картины, а у меня не слишком хорошая зрительная память. Все рушится, рассыпается, да и сами картинки какие-то жуткие. Похоже на бред. И все же пес знает тайну Странника, в этом можно не сомневаться…

День клонился к вечеру. За окном серели низкие тучи и моросил унылый, по-осеннему холодный дождь. Мы не решились зажечь в квартире свет, коротая время в сумерках. Настроение у всех было крайне паршивое. Один только Ромка не оставлял попыток «разговорить» Бальта. Он так замучил несчастного пса, что тот бегал от него по всей квартире, прятался в укромные уголки и укоризненно смотрел на очкарика. Похоже, Бальта здорово разочаровали умственные способности людей, неспособных понять мысли других существ. Пытаясь рассеять тягостную атмосферу, Саша взяла лежавший на столе пульт и включила телевизор. Однако от этого стало только хуже. Ящик переливался радужными картинками, звучала музыка, голоса дикторов и идиотский хохот героев комедийного сериала…

– Выключи этот ящик! – не в силах сдержать раздражение, резко проговорил я. – Надоело!

– Не командуй! Скажи лучше, что ничего не можешь сделать и потому срываешь зло на ком… – Александра не договорила, пульт выскользнул из ее рук, а на экране возникла жуткая картинка…

– Никогда не видел этот фильм, – пробормотал завороженный чудовищным зрелищем Олег. – Клевые спецэффекты.

Поднявшаяся до небес стена воды наступала на приморский город. Ее озаряли длинные, раскалывавшие небо на части молнии. В это же самое время земля содрогнулась, стряхивая с себя похожие на рассыпающиеся карточные домики небоскребы. Город пересекла трещина, в глубине которой бурлила алая раскаленная лава. Стена воды накрыла огонь, все смешалось, и развалины города погрузились в густые клубы пара…

Внезапно я обнаружил, что жуткая картина как бы висела перед экраном, а сквозь нее проглядывало темное стекло выключенного телевизора. До меня не сразу дошло, что явившаяся нам катастрофа не была кадром из кинофильма… А потом я перевел взгляд на сестру. Она неподвижно замерла перед телевизором, вглядываясь сквозь экран в недоступную для наших взглядов даль.

– Это случится через несколько часов, – не своим голосом произнесла Саша. – Это самый вероятный вариант будущего, который вот-вот станет реальностью.

– Александра!

– Тот, кто не останавливается, может только забыть. Небесная молния пронзит сердце, но потом придет исцеление…

И вновь мы увидели страшные сцены грядущей катастрофы. Земля, вода и огонь слились в едином вихре, горели леса, плавились скалы, гибли сметенные чудовищной силой города… А потом мир окутала непроглядная тьма, и я почувствовал могильный, пробирающий до костей холод. Над мертвой землей висело черное небо, и на нем не было ни луны, ни звезд. Из мрака возникло прекрасное лицо Аглаи, она хотела что-то сказать, но видение таяло, теряло четкость и вскоре исчезло вовсе.

– Что со мной? – Саша удивленно смотрела на погасший экран телевизора. – Это прошло сквозь меня. Сперва в голову, а потом в руку, как электричество.

Громкий лай Бальта заставил нас вздрогнуть. Пес метался по квартире, вновь и вновь подбегая к подпертой тумбочкой входной двери. Пол под нашими ногами содрогнулся, и жалобно зазвенели стекла в книжных полках.

– Землетрясение! – крикнул Олег и, схватив Сашу за руку, потянул ее к двери. – Когда я отдыхал у моря, все начиналось точно так же. Бежим!

Подхватив под руки перепуганную Марию Федоровну, мы с Ромкой помчались следом. На улице почти не было людей. Только несколько уцелевших после нашествия зомби горожан с ужасом смотрели на небо. Я поднял голову и едва справился с неожиданным приступом дурноты – в облаках над нашими головами зияла совершенно круглая громадная дыра. Сквозь это отверстие была видна висевшая в безоблачном небе луна. Озаренный серебряным светом тоннель в облаках представился мне грозным знамением, предвещавшим великие беды.

– Неужели началось? – прошептала бледная, как луна, Саша.

– Но нам обещали еще несколько часов! – с досадой воскликнул Олег. – Это нечестно!

– Н-небесная молния пронзит сердце, но п-п-потом придет исцеление, – негромко произнес пристально смотревший в небесный тоннель очкарик. – Кажется, я понял, что п-пытался внушить мне Бальт. Он говорит, что н-надо убить Странника.

– Что?! – в один голос переспросили мы.

– Надо убить Странника.

Сильный подземный толчок чуть не сбил нас с ног, дыра в облаках расплылась, а потом вновь обрела идеально округлую форму. Это были минуты безумия, но даже теперь слова Ромки звучали совершенно абсурдно.

– Ты не знаешь собак, Роман. Собака никогда не пожелает смерти своему хозяину. Она умрет за него, даже если он окажется полным негодяем.

– Мне тоже так казалось, Мишка. Потому я так долго не мог понять Бальта.

Дождь кончился. Небо вновь затянули низкие серые облака, в воздухе пахло влагой и травой. Бальт неожиданно успокоился и с крайне заинтересованным видом обнюхивал росшие возле дома деревца. Ничто вокруг не напоминало о страшном знамении, и оно начинало казаться дурным сном.

– Это была репетиция, – вздохнул Олег. – Я что-то не врубился, о чем шла речь. Вы же сами говорили, что Странник бессмертен, следовательно, его невозможно убить.

– Бальт считает…

– Подожди, – перебил Ромку Олег. – Неважно, откуда пришла эта мысль. Важно другое: если представить, что Странник обычный человек с сильно поехавшей крышей, то это вполне реальный способ его остановить. Вдруг он нарочно распускает слухи о своем бессмертии, чтобы никто даже не пытался поставить его на место?

– А ты, Олег, можешь убить человека? – неожиданно спросила Александра.

– Я?.. При чем здесь я? Нет, конечно. Но теоретически это хороший выход из тупика.

– Мне кажется, среди нас нет человека, способного на убийство.

Сестренка была права. А время неумолимо приближалось к роковому часу, и никто из нас не знал, как остановить безумца…

Мы шли к Страннику. Шли, потому что не могли оставаться на месте, шли, потому что все дороги вели к дому ночных кошмаров. Странник вновь оказался прав – настал момент, когда я добровольно отправился на встречу с ним. Неподалеку от центральной городской площади Олег замедлил шаг:

– Вы слышали?

Я напряг слух – со стороны площади доносилось негромкое хоровое пение. Сотни глоток слаженно издавали монотонные звуки, и это пение немного напоминало рокот моря.

– Они что-то затевают, – предположил Олег. – Может быть, Странник с ними?

На площади собралась огромная толпа людей. Наверное, здесь были почти все обитатели Алексина. Они стояли плечом к плечу, а те, кому не хватило места на переполненной площади, толпились на ближайших улицах и крышах домов. Лица людей были запрокинуты к небу, а глаза наполнены неземным сиянием. Толпа плавно покачивалась и пела. Я забрался на бетонную тумбу, пытаясь высмотреть в толпе Странника. Мой взгляд скользнул по сумрачному небу – там кружили, как осенние листья, стаи чудовищных существ. В эту роковую ночь адские твари вырвались на свободу и разлетелись по земле в поисках добычи…

– Странник отпустил их, – вздохнула заметившая чудовищ Саша. – Страшно даже сказать, чем они питаются.

Пение стало громче. Земля дрогнула под ногами, и я почувствовал, как мощный невидимый поток энергии смерчем закружился над площадью. Облака рассеялись, в них возникла круглая брешь, сквозь которую была видна луна и колючие равнодушные звезды. Толпа окаменела. На лицах людей застыло мучительное выражение, наполненные лунным светом глаза не мигая смотрели в небо. А потом мне показалось, что луна дрогнула…

– Ох-х-х-х… – выдохнула толпа, напряжение спало, и люди вновь начали раскачиваться, напевая монотонную песню.

– Вы видели луну? – испуганно спросил Олег. – Что с ней было?

– Наверное, это оптическая иллюзия, – пробормотал очкарик, – иного объяснения п-п-просто нет.

Задерживаться на площади не имело смысла. Странника не было среди потерявших волю людей, и мы продолжили свой путь к проклятому дому. Нам не встретилось ни одного прохожего, дома казались вымершими, и только холодный свет фонарей заливал мокрый асфальт улиц. Наконец мы достигли западной окраины Алексина. Цель нашего путешествия была близка, но совершенно недоступна – сад окружала глубокая трещина, превратившая этот участок земли в неприступный остров. Подойдя к краю провала, я осторожно посмотрел вниз. Разлом был очень глубок, и в глубинах земли можно было различить зловещее красноватое свечение.

– Похоже, мы опоздали, – пробормотал я и неожиданно понял, что испытываю огромное облегчение – теперь от нас не зависело абсолютно ничего и судьбы мира должны были решать другие люди.

– Отнюдь. Вы успели к началу представления, – проговорил стоявший на противоположном берегу Странник, указывая на узкую, перекинутую через бездну доску, секунду назад возникшую из пустоты. – Идите же, время не ждет.

Наверное, в другой ситуации я бы никогда не решился пройти по узенькой дощечке над пропастью, но сегодня всем нам уже нечего было терять. Я первым шагнул на шаткий мостик и, стараясь смотреть только вперед, быстро пошел навстречу протянувшему руку Страннику.

– Ты решительный парень, – усмехнулся он и поманил оставшихся на том берегу ребят. – Смелее, господа, кроме смерти, вам ничего не грозит.

Я отвернулся, решив не смотреть на то, как мои друзья будут идти по шаткой доске. Случайный взгляд или опасная мысль могли столкнуть их в пропасть, и меня страшила возможность стать их невольным палачом. Только когда мокрый нос Бальта ткнулся в мою ладонь, я решился открыть глаза. Ромка, Олег и даже боявшаяся высоты Александра благополучно преодолели преграду и теперь с тревогой следили за действиями Странника. А он улыбнулся, повел нас по дорожке сада, широким жестом пригласил войти в дом…

Дом превратился в огромный, сложенный из замшелых камней замок. Мы поднялись на самый его верх и вышли на огороженную зубчатым парапетом, продуваемую всеми ветрами площадку. В углу этой просторной террасы находилась высокая, устремленная в небо башня. Прикинув, я сообразил, что мы находимся либо на преображенном магией чердаке, либо в расположенной на третьем этаже дома комнате Странника. Впрочем, ничто не выдавало иллюзорности окружавшей нас обстановки.

– Лора… – чуть слышно прошептала сестренка.

Одетая в длинное черное платье Лора даже не обернулась. Она неподвижно стояла посреди громадного, застилавшего всю террасу черного ковра и держала в руке хрустальный, величиной с крупное яблоко, шар. Возле новоявленной ведьмы находился изящный столик, на котором лежали магический ключ, открывавший врата царства снов, и украшенный рубином кинжал.

– То, что происходит с толпой, – ее заслуга, – невозмутимо пояснил сопровождавший нас Странник. – Она настраивает этот инструмент, но главную партию на нем сыграю я.

– Все готово, любимый, – Лора передала Страннику хрустальный шар.

– Отлично. Подождем еще минут двадцать. Тогда луна займет наиболее выгодное положение и…

– Начнется конец света? – предположил я. – Хотелось бы знать, что нас ждет в ближайшее время.

– Конец света? Можно сказать и так. А можно назвать это избавлением.

– Адские твари будут убивать людей?

– Что ты, Александра! – Положив шар на столик, Странник развел руками и улыбнулся. – Твари – побочный эффект. Они не смогли бы вернуть Землю к первобытному хаосу. Здесь надо действовать намного масштабней. Взгляните на небо, друзья мои. Там, за облаками, скользит по своей орбите некий булыжник, о котором сложено немало стихов и поэм…

– Луна?

– В самую точку, милая барышня. Луна. Если сконцентрировать воедино волю и чувства нескольких тысяч человек, можно творить настоящие чудеса. Можешь назвать это телекинезом, хотя я и не люблю это словечко… Повинуясь моей воле, собравшиеся на площади расколют на части небесный булыжник!

Мы просто похолодели от ужаса – такой поворот событий не мог случиться даже в самом кошмарном сне. Речи Странника были речами безумца, но никто из нас не сомневался, что он исполнит задуманное. До катастрофы оставались считаные минуты…

– Когда мы уничтожим луну, произойдет самое интересное, – охотно делился своими чудовищными планами Странник. – Ее осколки обрушатся на землю, и это бедствие нельзя будет сравнить даже с метеоритным дождем. Страшные природные катаклизмы – тайфуны, землетрясения, извержения вулканов, невероятной силы смерчи – сметут, обратят в прах ваш привычный мирок. Не останется ничего – ни вашей культуры, ни вашей морали, ни памяти о прошлом, ни надежды на будущее! Все сгинет в разрушительном вихре. А знаете ли вы, друзья, что произойдет, когда в атмосферу поднимутся облака пыли и пепла? Черный саван окутает планету, и для тех, кто уцелеет в катастрофе, навсегда померкнет солнце. Планета погрузится в ледяной холод вечной ночи. Жизнь может возродиться, только когда осядут черные облака. Но это будет уже совершенно иной мир. Недурно придумано?

– Что, если во время этой катастрофы погибнут абсолютно все? – стряхнула равнодушие Лора. – Кого тогда ты поведешь к новой жизни?

– Ах, милая, наивная, доверчивая Лора! Неужели ты веришь собственным словам? Я ненавижу вас, тебя, их, себя в том числе! Мне противен этот мир, отвратительны обитающие в нем люди. Я лгал тебе, пытаясь скрыть подлинные свои планы за ширмой бредовых идей о мировом господстве. Почему? Когда я выбрался из реальности абсолютного зла, то чувствовал, что не продержусь и часа без чьей-либо поддержки и любви. Ты появилась очень кстати, Лора. Твоя любовь вернула мне силы. Однако романтическим девушкам нужны герои, и потому мне пришлось немного приукрасить свои планы. Но, по большому счету, ты знала, с кем имеешь дело, Лора, просто боялась признаться в этом самой себе. Теперь маски сброшены… – Странник прошелся по террасе, легко запрыгнул на парапет, воздел руки к небу: – Я уничтожу этот мир! Я ненавижу всех вас! Ненавижу!!!

Надо было собраться с мыслями, сосредоточиться и что-то сделать. Мы пришли сюда не ради того, чтобы наблюдать за торжеством злодея, мы были просто обязаны остановить его. Но как? Как?! Мысли метались, как зверьки в тесной клетке, сердце стучало все сильнее, взгляд рассеянно скользил по смотровой площадке… Мое внимание привлек лежавший на столе хрустальный шар. Судя по всему, именно с помощью этого предмета Странник намеревался осуществить свой чудовищный план.

– Бальт, – я тихонько подозвал пса, – отвлеки внимание Странника.

– Что ты задумал? – спросил стоявший возле меня Олег.

– Увидишь.

Маньяк сделал пару шагов к столику, когда его отвлек громкий лай Бальта. Я ринулся вперед, намереваясь схватить волшебный шар и сбросить его вниз.

– Зря стараешься, Мишка! – Эти слова совпали с чувствительным ударом, отбросившим меня на край площадки. Создавалось впечатление, что я налетел на невидимую упругую стену. Странник зло усмехнулся: – Я окружил себя магическим барьером, и никто из вас не сможет приблизиться ко мне. Посмотрите под ноги.

Только теперь я заметил исходившее от ковра свечение. Бледные лучи очерчивали большой круг, внутри которого находились Лора и Странник.

– Самое время начинать, – с этими словами маньяк поднял над головой хрустальный шар.

– Лора! Сестра! – зазвенел в тишине голос Александры. – Ты не можешь быть с ним! Ты с нами! Останови его! Убей, иначе погибнем мы все! Лора, спаси нас!

Сестра вздрогнула, как от удара, а потом попятилась, отступая от своего возлюбленного. Ее рука оперлась на резной столик, коснулась лежавшего там кинжала. Мы замерли, боясь пошевелиться, – в этот миг решалась судьба нашей планеты. Рубин вспыхнул алыми искрами, так похожими на капли крови. Сжав в руке клинок, Лора подошла к Страннику. Он не пытался защищаться, наоборот, широко раскинув руки, подставил грудь для удара.

– Убей меня, любимая. Меня можно остановить этим весьма банальным способом. Действуй! Я – зло, хаос, небытие. Никто не осудит тебя за этот поступок, все человечество окажется у тебя в долгу. Давай, настало время подвига… – Странник подошел к сестре, заглянул в глаза. – А как все начиналось! Какая была любовь! Однажды я пожертвовал ради вас жизнью, спас мир. Убей меня вновь ради той же цели. Согласись, такие повторы начинают казаться забавными. Я верю в судьбу и приму любой выпавший жребий.

Он отвернулся и, не обращая внимания на стоявшую за спиной Лору, вновь поднял над головой мерцающий шар. Свечение усиливалось, и вскоре облака над нашими головами рассеялись… Заглянувшая в тоннель луна, казалось, с изумлением смотрела на происходящее. Лора разжала пальцы, выронив кинжал на ковер:

– Я не могу, простите меня, простите.

Она покинула магический круг, стала рядом со мной, Ромкой, Олегом и Сашей. Тем временем шар в руках Странника превратился в сияющую звезду. Похоже, для нас настал самый подходящий момент прощаться с жизнью. Где-то внизу замерла скованная нечеловеческим напряжением толпа, все мысли и чувства людей были подчинены одной цели, диск луны вздрогнул, протяжно взвыл Бальт…

– Остановитесь!

– Еще один спаситель человечества? – Странник нахмурился, опустил угасший шар. – Вы мне порядком поднадоели!

Все взгляды были обращены на возвышавшуюся над смотровой площадкой башню. Там стояли двое – мужчина и мальчик, дядя Павел и его сын Антон. Темные, как ночь, глаза Странника не выражали никаких чувств. Казалось, ему надоел этот затянувшийся спектакль и больше не волновали судьбы героев.

– Вы не можете мне помешать. Лучше прыгайте вниз и умрите, ибо то, что случится дальше, окажется намного хуже смерти. Я устал, и я вижу конец своего пути.

– Ты хочешь убить Землю, но она сможет защитить себя! – крикнул сверху дядя Павел.

– Вряд ли. Род людской основательно загадил эту планету, и она покорно ожидает конца. Земля не может противостоять злу.

– Мы с Тошкой починили Машину Счастья, и очень скоро мои заветные желания сбудутся. Я буду счастлив, когда наша мать-Земля избавится от задумавшего погубить ее безумца! Я буду счастлив, когда сгинет тяготевшее над моим родом проклятие и все, кто мне дорог, обретут свободу! Тошка, поворачивай рубильник!

Смотровую площадку озарил яркий зеленый свет, ветер остудил разгоряченные лица, а потом расколовшая надвое небо ослепительная молния ударила прямо в сердце Страннику. Он пошатнулся, выронил хрустальный шар, без движения упал на ковер. Отчаянно вскрикнула Лора…

– Мы будем счастливы! – донеслось сквозь рев ветра.

Казалось, все окружавшее меня – отражение в кривом зеркале. Реальность деформировалась, искажалась, рвалась на куски. Мир рушился, и последней моей мыслью было: «Дядя Павел что-то напутал со своей машиной», поскольку происходящее явно не имело никакого отношения к обретению счастья…

– Мишка, все кончилось! Можешь открыть глаза, – прозвучал над ухом голос Саши.

Чары рассеялись, и я обнаружил, что все мы, за исключением дяди Павла и Антона, находимся в комнате Странника. Лора плакала над его распростертым телом, Олег стоял поодаль, удерживая за ошейник рвавшегося к хозяину Бальта, Ромка рассматривал зловещий кинжал, а Саша стояла рядом со мной и задумчиво почесывала кончик носа. Конец света не состоялся, и это обнадеживало.

– Я вновь потеряла тебя. Почему? – всхлипывала Лора. – Почему мы не могли быть счастливы?

– Не плачь, – Ромка подошел к моей сестре, положил руку на плечо. – Он вернется.

– Вернется? – с ужасом переспросила Лора. – Вернется, как демон ада, как выбравшийся из могилы мертвец с пустыми глазами, как кровожадный вампир или предвещающий беды призрак? Он мертв, сердце не бьется, и дыхания нет… Только теперь я поняла, что вернувшиеся оттуда превращаются в посланцев темных сил.

– Возможно. Если, конечно, т-ты не бессмертен.

– Ах, Ромка, легенда о бессмертном Страннике – только легенда. Этот человек мертв, разве ты не видишь?

– В данный момент. Ты не в курсе, Лора, но я вступил в телепатический контакт с Бальтом, и он мне многое объяснил. – Роман поправил на носу очки и заговорил так, будто отвечал урок: – Рассказывая легенду, твой друг не сообщил, что этот вечный скиталец путешествовал по свету не один. Рядом с ним всегда была собака. П-по большому счету, Бальт и Странник – это единое целое, две половинки одной души. Странник становится т-т-таким, каким его хотят видеть, а Бальт всегда остается самим собой. Иногда Странник меняется так сильно, что не может сам выйти из этого состояния, и зло превращает его в чудовище. Тогда его может остановить только смерть. Конечно, это не совсем н-настоящая смерть, просто в этот миг Странник утрачивает все свои чувства, они стираются, как информация из обесточенного компьютера…

Сравнение с компьютером показалось мне довольно странным, но Лора слушала Ромку очень внимательно и даже перестала плакать. В коридоре раздался голос разыскивавшего нас дяди Павла.

– Когда эмоции исчезают, Странник становится самим собой. Он все помнит, но ничего не чувствует, – торопливо объяснял Ромка. – Его возвращает к жизни Бальт. Они уходят, а потом все повторяется снова. Впрочем, смотрите сами. Олег, отпусти, п-п-пожалуйста, Бальта…

Оказавшись на свободе, пес подбежал к своему хозяину, лег рядом с ним и начал усердно облизывать его лицо. Мы напряженно следили за каждым его движением, ожидая, когда же Странник откроет глаза.

– Вот вы где! Я вас повсюду разыскивал! – Резко распахнув дверь, в комнату вошел дядя Павел. Увидев лежавшего на полу Странника, он подошел к нему, пощупал пульс. – Мертв. Оно и к лучшему. От таких психов надо избавляться раз и навсегда, пока они не натворили новых бед. Поторапливайтесь, ребятки, в доме неспокойно.

– Ты ошибся, Ромка, – вновь заплакала Лора. – Я потеряла его навсегда.

– Ребята, надо сматываться, – отвлек нас от печальной сцены стоявший в дверях Антон. – Мне здесь не нравится.

В самом деле, с домом происходило что-то неладное. В окнах все сильнее дребезжали стекла, раскачивалась люстра, а откуда-то снизу доносился тихий, но угрожающий рокот.

– Уходим! – Дядя Павел взял Лору за руку, оттягивая от неподвижно лежавшего Странника. – Быстро!

– Нет! Я не оставлю его…

Дядя силой повлек Лору к выходу из комнаты, остальные без промедления последовали за ними. Я позвал сидевшего возле мертвого хозяина Бальта, но пес даже не пошевелился. Мне было жалко пса, но времени для уговоров не осталось – дом корчился, как живое существо, и мог рассыпаться в каждую секунду. Выскочив из комнаты Странника, наша компания лавиной скатилась по широкой лестнице, преодолела заполненный двигавшейся из угла в угол мебелью холл и наконец-то вырвалась за пределы дома. Но и там мы не почувствовали себя в безопасности – ветви старых яблонь извивались, превратившись в руки со скрюченными заскорузлыми пальцами, корни выползали из-под земли, норовя сбить с ног и задержать в этом проклятом месте…

– Павел!

– Бежим, Ирина!

Избавившаяся от чар Странника тетя Ира металась по веранде, не зная, как быть дальше. Увидев мужа, она ринулась к нему, едва не попала в цепкие объятия яблони, но, благополучно избежав ловушки, присоединилась к нашей компании. Черные дебри ожившего сада остались позади, и мы подбежали к перекинутому через бездну хрупкому мостику. Начал накрапывать дождь, и узкая, блестевшая от влаги дощечка выглядела особенно угрожающе. Тем не менее для нас это был единственный путь к свободе.

– Мы вырвемся, мы будем счастливы, я верю, верю в это! – повторял как заклинание дядя Павел.

Переправа началась. Первым преодолел пропасть Антон, затем охавшая и замиравшая на каждом шагу тетя Ира. Настала моя очередь идти вперед, но, сделав первый шаг по мокрой доске, я почувствовал спиной злобный, полный ненависти взгляд дома-убийцы. Он не хотел отпускать своих пленников, он ждал, когда кто-то из нас сорвется в бездну. Преодолев этот гипнотический взгляд, я решительно пошел по шаткой дощечке. Шаг, еще один, еще, и вот наконец моя нога коснулась земли, и я окончательно вырвался из чудовищного плена. Дождь усилился, Саша ступила на хрупкий мост, и я отвернулся, стараясь ни о чем не думать…

– Кажется, все, – дядя Павел пригладил ладонью мокрые волосы. – Мы свободны.

Александра вертела головой, с тревогой оглядываясь по сторонам:

– Ребята, а где Лора? Последний раз я видела ее на веранде.

– Я здесь, – донесся сквозь шум дождя негромкий голос. Лора стояла на той стороне, скрестив на груди руки и глядя поверх наших голов. – Я остаюсь, простите меня.

– Лора, не дури! Тебя что, силой надо тащить?! – крикнул дядя Павел. – Быстро! Мы тебя ждем.

Сестра только покачала головой, а потом мы увидели идущего от дома человека. Рядом с ним бежала большая черная собака. Лора не знала, что происходит у нее за спиной, а все находившиеся на этой стороне пропасти просто оцепенели от страха и удивления. Бальт первым проследовал мимо Лоры и, перейдя по доске через пропасть, оказался на нашей стороне.

– Что происходит? – с тревогой спросил дядя, наблюдая за приближавшимся к мостику человеком. – Он же был мертв. Его убила молния.

Странник подошел к переправе, совсем не обращая внимания на стоявшую поблизости Лору, а она замерла, не зная, радоваться ей или бояться.

– Странник!

Он замедлил шаг, равнодушно взглянул на мою сестру и двинулся вперед. Поборовшая испуг Лора взяла его за руку:

– Ты помнишь меня?

– Да.

– Тогда почему уходишь?

– Я странствую по этой планете с самого сотворения мира и не знаю покоя. Люди затягивают меня в водоворот своей жизни, терзают душу и причиняют боль. От них не скрыться, они повсюду, а я не могу умереть. Меня не раз сжигали на костре, но я всегда восстаю из пепла. Только боль остается. Знаешь, почему мне пришла в голову идея уничтожить мир? Я обречен скитаться по земле до конца времен, и мой путь завершится, когда сгинет род людской. Мне захотелось приблизить миг забвения. Не удалось. Я очень, очень устал. Если вы не позволили мне умереть, то дайте хотя бы немного побыть самим собой. – Странник мягко высвободил руку из ладоней моей сестры, грустно улыбнулся. – Не стоит повторять одну ошибку дважды, Лора. Наша любовь принесет только страдания. Прошу, отпусти меня, я не могу остаться с тобой…

Наблюдавший с нашего берега за Лорой и Странником дядя Павел сжал кулаки:

– Я остановлю это чудовище!

– Он не опасен, – Ромка попытался удержать его за рукав. – Смерть стерла дурные мысли, и теперь Странник ни плохой, ни…

– Отстань! Я отправлю этого психа на корм адским тварям!

Странник уже сделал несколько шагов по шаткому мостику, не услышав угрозу дяди Павла, остановился над бездной. Дядя направился к доске, однако дорогу ему преградил Бальт. Пес грозно рычал, скалил зубы, и мужчина отступил, понимая, что не станет победителем в этой схватке. Странник благополучно достиг земли. Стоя на самом краю бездонной пропасти, он наблюдал за происходящим.

– Иди сюда, бессовестная девчонка! Что я скажу твоим родителям?! – вновь закричал дядя Павел.

За спиной Лоры происходило нечто невообразимое – извивались похожие на уродливые скелеты деревья, корчился в страшных муках старый дом, а она стояла у обрыва и не пыталась сделать даже шага к спасению…

– Лора, твой парень жив! Иди к нему! Иди к нам! – кричали мы наперебой. – Мы ждем тебя! Мы тебя любим!

– Я не могу прийти к вам, – Лора покачала головой. – Дело не в Страннике, дело во мне. Душа зацепилась. Она держит, как якорь. Я совершила много дурного, а еще больше хотела сделать. В своих мыслях я убила все, что мне дорого. Душа стала тяжелой-тяжелой. Дом поймал ее. Я не могу уйти…

Дождь усиливался. Потоки воды хлестали нас по лицам, смывая слезы. Я подбежал к неподвижно стоявшему Страннику. Его лицо напоминало застывшую равнодушную маску.

– Она любит тебя, сделай что-нибудь! Спаси ее!

– Лору держит собственная совесть. Она хочет принять наказание за свои грехи. Глупо мешать ей. У каждого своя дорога. Мы уходим. Прощайте.

Услышав слова хозяина, пес встрепенулся, припал на передние лапы, взвизгнул и весело побежал вперед. Вскоре оба скрылись за пеленой яростного дождя… Впрочем, всем нам было уже не до Странника – наши взгляды приковывала застывшая по ту сторону пропасти хрупкая фигурка в длинном черном платье. Внезапно Лора встрепенулась, будто прислушиваясь к чему-то, и на ее лице промелькнула тень надежды:

– Через год… через год… Ждите, верьте… через год…

Она побежала в темноту, к затаившемуся в глубине сада дому ночных кошмаров. А потом земля содрогнулась, налетел порыв ветра, вспыхнули страшные молнии, и мы услышали оглушительный рев воды. Дом и окружавший его сад медленно погружались в бездну, а из ее глубин рвались наверх потоки воды. Не прошло и пары минут, как у наших ног заклокотало, забурлило бездонное озеро…

– Лора… – глотая слезы, прошептала сестренка. – Я не поняла ее последних слов… О чем они, Мишка?

– Нам надо верить и ждать. Возможно, это еще не конец. Мы вернемся сюда через год, вернемся и встретим Лору.

– Свободны, свободны! – обняв жену и сына, плакал дядя Павел. – Проклятия старого дома больше нет, наш род освободился от него! Вот он – самый счастливый день нашей жизни! Мы свободны, Тошка!

Я не мог смотреть на радость этих людей, хотя и понимал, что у каждого из нас была своя жизнь и свое счастье. А нам с сестрой оставалось только ждать Лору и верить в то, что она обязательно вернется…

Русалочий омут

Пролог

Десять месяцев назад…

Струи дождя холодными упругими жгутами хлестали землю. Улицы были пустынны, огни в домах погашены, и тишину спящего города нарушали только барабанная дробь дождя да шум сгибавшихся под порывами резкого ветра деревьев. Черное озеро бурлило, над неспокойной водой стелились похожие на змей струи тумана. А потом шквальной силы ветер рассеял тучи, дождь неожиданно прекратился, и озеро засверкало под холодным светом луны. Стало тихо-тихо, и весь мир замер, ожидая чуда…

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил… – отчетливо прозвучал нежный голосок.

Черное озеро превратилось в огромное, абсолютно гладкое зеркало. Секунда сменяла другую, и вот поверхность воды дрогнула – из глубин бездонного омута медленно поднималось нечто… Голова, плечи, грудь… Изящная, с великолепной фигурой девушка шла к берегу. Был слышен тихий плеск стекавшей с ее длинных волос воды, далекий, похожий на журчание ручья смех. Лунный свет озарил утопленницу – зеленые волосы сплетались с водорослями, а бледное, неземной красоты лицо напоминало лик мраморной статуи. Девушка ступила на берег озера и, оставляя на песке очень глубокие следы босых ног, двинулась вперед. Небо вновь заволокло тучами, луна скрылась за их плотной пеленой, а на землю обрушились яростные потоки дождя.

– Я всем сердцем полюбил… – звучал за спиной русалки детский голос. – По-лю-бил…

Утопленница шла, не разбирая дороги, мокрые ветви хлестали ее по лицу, но она упорно продвигалась вперед, стремясь к известной только ей цели. Преодолев мрачный, пронизанный дождем лес и обогнув похожее на средневековый замок здание, она остановилась возле украшенных чугунным кружевом ворот. Зеленоволосая девушка потянула на себя створки, но их удерживала толстая заржавленная цепь. Хрупкие, светящиеся в полутьме пальцы рванули цепь, и она лопнула, как гнилая бечевка.

– Ты вернешься в этот мир, Стефания, твой час настал!

Пронзительный, холодивший кровь скрип створок вонзился в шум ливня, на миг поглотил все остальные звуки, и чугунные ворота старого кладбища неспешно открылись. Сумасшедшая буря не прекращалась, смешивая воедино небо, воду и землю, слепящие молнии то и дело озаряли покосившиеся кресты и монументальные угрюмые склепы. Вековые деревья склоняли кроны к залитым дождем могилам; казалось, что старинные памятники шевелятся, стремясь выбраться из земли. Утопленница приблизилась к одной из могил, опустилась на колени и начала проворно раскапывать превратившуюся в жидкую грязь землю. Работа продвигалась очень быстро, и вскоре капли дождя застучали по крышке старого, полуистлевшего гроба.

– Скоро, скоро… – шептали бледные губы утопленницы.

Тонкие пальцы с нечеловеческой силой крушили сгнившее дерево, и спустя несколько мгновений молния высветила зловещую ухмылку почерневшего, безобразного черепа. Явившаяся из Черного озера русалка истерично расхохоталась, а потом, склонившись над скелетом, начала обмазывать его жидкой грязью, опутывать клочьями водорослей:

– Из пены, из тины, из струй дождя и болотного тумана, из влаги, из гнили явись тугая плоть и нежная кожа, сияющие глаза и шелк волос…

Закончив петь заклинание, зеленоволосая утопленница запечатлела поцелуй на лбу безобразного, облепленного болотной гнилью скелета. Земля содрогнулась от раската грома, зашевелилось лежавшее в гробу тело. Русалка пристально, не мигая, наблюдала за происходящим, ее бездонные глаза сияли то ли восторгом, то ли ужасом. Осторожно, стараясь не делать резких движений, скелет приподнялся, повернул опутанную тиной и водорослями голову, потом встал, распрямившись во весь рост, простер руки к низким, набухшим влагой тучам… Потоки дождя струились по этой высокой фигуре, окутывая ее прозрачным покрывалом, они смывали болотную грязь, но вместо почерневших от времени костей сквозь тину проглядывала ослепительной белизны кожа. Вновь полыхнула молния, на миг высветив прекрасное лицо – изумрудные, чуть раскосые глаза, точеный нос, великолепно очерченные пухлые губы и бронзовые жгуты густых волос.

– Я свободна! – Выбравшись из могилы, красавица закружилась в танце, подставляя лицо яростному ливню. – Свободна! Свободна!

– Добро пожаловать в мир живых, Стефания, – негромко произнесла зеленоволосая утопленница и принялась раскапывать соседнюю могилу…

Глава I. Зачарованная земля

Западная окраина провинциального городка Алексино производила странное, жутковатое впечатление. Большинство частных, утопавших в зелени садов домиков было брошено, оставлено своими хозяевами. Повсюду виднелись приметы запустения – заколоченные толстыми досками окна, хлопавшие на ветру калитки, вымахавшая выше человеческого роста полынь на тротуарах. Шагавший по переулку долговязый парень с осветленной, падавшей на глаза челкой то и дело озирался по сторонам, пытаясь понять, что же произошло в этом спокойном, маленьком городишке. Чем больше он углублялся в дебри брошенных кварталов, тем тревожней становилось на душе, а в памяти вновь и вновь всплывали нелепые, абсолютно неправдоподобные истории, которыми охотно делились местные старожилы.

– Здесь есть кто-нибудь? – услышав шорох ветвей за спиной, встревоженно спросил мальчишка.

– В самую точку! – Шум усилился, и на заборе одного из частных домиков возникла коренастая, крепко сбитая фигура. – Угощайся!

Парень ловко поймал зеленое яблоко и внимательней присмотрелся к своей новой знакомой. Это была девчонка его возраста – загорелая, коротко остриженная, в обрезанных джинсах и линялой футболке. В руке она держала свернутый из газеты кулек.

– Хозяева сюда не заглядывают, а яблок в этом году до фига, – девчонка ловко спрыгнула с забора, протянула руку. – Катерина. Кое-кто называет меня атаманшей, или Катькой-разбойницей.

– Павлик. Для друзей – Фин. Почему Фин – долгая история.

– Ясненько. – Крепкие зубы решительно впились в незрелую мякоть. В два счета разделавшись с яблоком, Катька поинтересовалась: – Откуда ты взялся? Приехал на каникулы?

– Нет. Отец военный, его сюда перевели и все такое… Будем здесь жить. Ты хорошо ориентируешься в этих местах?

– Угу… – Катька кивнула, вгрызаясь в очередное яблоко.

– Я в Алексине недавно, но уже успел наслушаться всяких историй. Мы живем на другом конце города, и все там только и говорят о Черном озере. Решил во всем разобраться лично.

Круглое лицо Катьки резко посерьезнело, а в глазах появилось отрешенное, задумчивое выражение. Казалось, она смотрела в глубь собственной души, погружаясь в водоворот тягостных, мучительных воспоминаний.

– Я что-то не так сказал?

– Проехали. – Катька тряхнула головой, натянуто улыбнулась. – Это личное. А местечко здесь – то еще! С тех пор как на месте проклятого дома появилось Черное озеро, жить здесь стало просто невозможно. По ночам слышны душераздирающие стоны, предметы сами собой движутся, многим являлись призраки умерших. Короче, люди начали уезжать. Побросали свои дома и разбежались кто куда. Их здорово достал этот полтергейст.

Фин еле сдерживал ироничную ухмылку. Совсем недавно он и сам увлекался всевозможными «чудесами», но, с тех пор как ему стукнуло четырнадцать, решил покончить с этими глупостями раз и навсегда:

– Слушай, Катька, ты вроде бы крутая девчонка, а веришь в эти сказки. Тебе самой-то не смешно?

Катька не ответила, – опустив голову, она сосредоточенно рассматривала пробивавшуюся сквозь трещины в асфальте траву. Фин помолчал, а потом заговорил примирительным тоном, сообщив, что не стоит принимать близко к сердцу его слова и что каждый имеет право на свою точку зрения. Под конец он спросил, как быстрее пройти к находившемуся поблизости Черному озеру.

– Там зло, Павлик, – очень серьезно ответила Катька. – Когда-то я тоже хотела приключений и лезла в самое пекло, а теперь твердо знаю – не стоит специально искать неприятности.

– Я ничего не ищу! Просто хочу посмотреть на местную достопримечательность, о которой ходит столько слухов.

– Твое дело. Иди вперед, пока не увидишь первые засохшие деревья. С каждым шагом их будет все больше и больше. Возле Черного озера нет ничего живого, мало того, там даже все дома сгнили и рассыпались. Но если захочешь увидеть настоящее чудо, приходи туда на закате. Когда солнце достигает горизонта, озеро будто наливается кровью, и в этот миг в нем можно разглядеть отражение старого трехэтажного дома. Того самого дома, что стоял на этом месте еще год назад, а потом в одну ночь погрузился в бездну.

– Прямо Китеж-град какой-то! Спасибо за информацию. Кстати, я слышал, что здесь есть пруд и даже не один, не подскажешь, как к ним пройти?

– Хочешь искупаться?

– А что еще делать в такую жару?

– Не советую. Эти пруды находятся неподалеку от Черного озера и, по-видимому, как-то с ним связаны. С начала лета там уже утонуло несколько парней, а мой приятель Стас однажды видел возле пруда самого настоящего лешего. Честное слово!

В самом начале знакомства бойкая, уверенная в себе Катька очень понравилась Фину, но чем больше он говорил с девчонкой, тем сильнее в ней разочаровывался. Похоже, она слишком увлекалась ужастиками. А может быть, у нее были проблемы и посерьезней…

– Ты меня чокнутой считаешь, да? – будто прочитала мысли своего нового приятеля Катька. – Ладно. Мое дело предупредить. Если не боишься утонуть, дойди до конца этой улицы, пересеки пустырь, за ним – огромный лесопарк. Как только войдешь в него – любая дорожка приведет к прудам, куда бы ты ни шел. Это место заколдовано.

– Понял. В этом городе все пронизано колдовством. Счастливо оставаться, атаманша!

– Желаю удачи. Она тебе очень пригодится.

Подумав, что в такую жару самое верное – как следует искупаться, Фин отложил экскурсию к Черному озеру до вечера и бодро зашагал в сторону лесопарка. Катька печально смотрела ему вслед, подбрасывая на ладони зеленое яблоко.

По заросшей сорняками улочке бодро шагали двое нагруженных здоровенными рюкзаками туристов. Мужчине было около сорока, он имел довольно привлекательные черты лица и пышную, слишком рано поседевшую шевелюру. Лицо худощавой женщины скрывала широкополая шляпа и темные очки в давно вышедшей из моды оправе. Шедший чуть впереди мужчина свернул в соседний переулок и резко остановился:

– Девочка, ты не подскажешь, как пройти к Черному озеру?

Катька неподвижно сидела на скамейке возле покосившегося забора. На ее лбу выступили капельки пота, сквозь загар проступила нехорошая бледность, а лежавшая на колене ладонь мелко-мелко дрожала.

– Девочка, я к тебе обращаюсь! – настойчиво повторил седовласый турист. – Разве тебя не учили, как надо отвечать старшим?

– По-моему, ей плохо, Николай. – Женщина наклонилась к Катьке, тронула ее за плечо. – Мы можем тебе помочь?

– Идем, Лариса, обойдемся и без ее советов. Это не наше дело.

Женщина попыталась возражать, но не терпевший пререканий Николай уверенно повлек ее за собой.

– Не ходите туда, там зло… – одними губами, через силу прошептала Катька, но ее так и не услышали. – Оно убьет ваши души. Не ходите…

Катьку преследовали видения. Это продолжалось почти год и очень изводило девчонку. Она пыталась жить нормальной жизнью, но не могла. Всякий раз, когда она начинала думать, что все страшное осталось позади, видения возвращались, лишая ее покоя и душевного равновесия. Без сил сидя на подгнившей скамейке, Катька чувствовала, как душа раздваивается и одна ее половинка уносится в темную бездну ужаса. Она отчетливо видела окружавшую ее обстановку – сонную улочку, сочное синее небо и зеленую листву, но в то же самое время блуждала по окутанному вечной ночью мертвому лесу. Сухие, потерявшие кору деревья тянулись к черному, беззвездному небу, а между их толстыми, в несколько обхватов, стволами скользил ветерок, поднимавший превратившуюся в пыль бесплодную землю.

– Из пены, из тины, из струй дождя и болотного тумана, из влаги и гнили явись, безобразный оскал и черные ямы мертвых глаз… – настойчиво твердил девичий голос, а бледные руки опутывали водорослями уродливую корягу.

Мертвый лес затопили потоки воды, но этот ливень не принес облегчения – земля размокла, превратившись в водную трясину, из нее начали вылезать узловатые, похожие на руки мумии, корни. Перепачканная болотной грязью коряга шевельнулась, и Катька внезапно поняла, что видит перед собой омерзительнейшее чудовище. Угловатое, с непропорционально длинными руками, существо было покрыто космами длинной шерсти, его вытянутая морда пугала отвратительным оскалом зубов, но самое жуткое впечатление производили глаза монстра – глубокие черные ямы, на самом дне которых тлели крошечные угольки ярости. Катька не поняла, каким образом чудовище перенеслось из мертвого леса на знакомую ей поляну у пруда, но теперь оно замерло среди цветущих вьюнков и прикинулось засохшим деревом. Затаившись, монстр терпеливо поджидал добычу. На миг их глаза встретились, и Катька испуганно отпрянула, не в силах вынести взгляда этих черных, бездонных дыр.

– Нет!

Откинувшись назад, девчонка ударилась затылком о забор, и боль вернула ее к реальности. Запредельные картины растаяли, как туман поутру, но Катька знала, что придет время и они вернутся вновь. Стараясь не думать об увиденном, она собрала в кулек рассыпавшиеся яблоки и медленно пошла в сторону своего дома, который находился неподалеку от мертвой зоны.

Тем временем нагруженные рюкзаками туристы миновали еще несколько брошенных кварталов и остановились, оценивая обстановку. Место, куда они забрели, навевало тоску и уныние. Повсюду виднелись голые, не ко времени облетевшие деревья, обвалившиеся крыши брошенных домов. Лариса поправила лямку тяжелого рюкзака:

– У меня на сердце неспокойно за ту девочку. Может быть, вернемся?

– Довольно, Лариса. Сейчас есть дела поважнее.

Николай решительно пошел вперед, туда, где виднелось больше всего засохших деревьев. Лариса нехотя поплелась следом. Все вокруг было пронизано покоем и сладкой дремотой знойного полдня, но женщина внезапно почувствовала прилив панического животного страха. Ей почудилось, будто она стоит на хрупком плоту, скользящем над черной, полной кровожадных тварей бездной.

– Зря ты это затеял, Николай. – Прибавив шаг, Лариса догнала мужа и пошла рядом. – Не знаю, что здесь произошло на самом деле, но это нехорошее место. Посмотри: дома опустели. Люди покинули насиженные места. Почему? Все говорят, это место проклято. Уйдем отсюда, пока не поздно!

– Брось. Мы приехали сюда исключительно ради этого озера. Вот мой главный, единственный шанс, и я не собираюсь его упускать!

Они миновали брошенную автобусную остановку, обогнули посеревший от времени сарай и замерли, потрясенные увиденным.

– Здравствуй, Черное озеро, – охрипшим от волнения голосом прошептал Николай.

«Купаться запрещено» – предупреждала ржавая табличка у самой кромки воды. Фин стоял на усыпанной белыми вьюнками поляне, наблюдая за похожими на ожившие цветы бабочками. За редкими низкорослыми кустиками просматривалась сияющая солнечными бликами гладь пруда. Несмотря на изнуряющую жару, кроме Фина, здесь не было ни единой души. Похоже, большинство горожан всерьез воспринимало сказки о зачарованных прудах и не решалось посещать некогда любимое место отдыха. Фин знал, что огромный парк был частью превращенной в музей графской усадьбы и являлся одной из главных достопримечательностей провинциального городка. Парк растянулся на многие километры, плавно переходя в богатый малиной и грибами лес. Мальчишке понравилось это безлюдное место, понравились извилистые дорожки, горбатые мостики, брошенные беседки, живописные поляны у воды, и он искренне удивлялся, почему сюда никто не заглядывает. Раздевшись, Фин повесил одежду на табличку с грозным предупреждением и осторожно шагнул в искрившуюся на солнце воду. Сделав несколько шагов, он набрал в легкие воздух и нырнул в освежающую прохладу.

Фин считал себя хорошим пловцом и потому, не задумываясь, поплыл к маячившему вдали островку. Он уверенно продвигался вперед, и вскоре его ноги ощутили илистое дно пруда. Выбравшись из воды, мальчишка решил немного позагорать и во весь рост растянулся на поросшем травой бережку. Он вспоминал о том, как не хотел переезжать в Алексино, оставлять прежних друзей и школу, но вскоре пришел к заключению, что и в этом, позабытом всеми, городке можно найти немало интересного. А солнце припекало все сильнее…

– Вы умеете читать? На табличке было написано, что купаться здесь запрещено. Судя по всему, вы непослушный, гадкий мальчик. Вас обязательно накажут.

– Что?!

Перед Фином стояла похожая на фарфоровую куклу девочка с огромными серыми глазами и плаксивым выражением хорошенького личика.

– Ты кто? – удивленно спросил мальчишка. – И вообще, как тебя занесло на остров?

– Меня зовут Лизонька. Это мой островок, и я никого сюда не приглашала. – Губы девочки задрожали, а на ресницах блеснули слезы. – Вы очень непослушный мальчик.

Фин не стал спорить и решил поскорее покинуть островок, но почувствовал, что не может встать. Какая-то сила удерживала его, не позволяя шевельнуться. Мальчишка скосил глаза и с ужасом обнаружил, что все его тело опутано черными, похожими на иссохшие руки, корнями. Фин отчаянно рванулся вперед, но с каждым его усилием хватка страшных корней становилась все крепче. А потом он почувствовал, как его тело начинает погружаться в мягкий текучий песок…

– Помогите!

Жесткие пальцы утягивали под землю, на поверхности осталась только голова, но вот парня потянули за волосы, и в его рот посыпались струйки песка…

– Черт! – Он вскочил, будто подброшенный пружиной, замотал головой, отгоняя до ужаса реальный сон. – Сколько раз мама говорила, что нельзя спать на солнцепеке!

Вскоре испуг прошел, но Фин уже утратил интерес к прелестям маленького, заросшего пышными кустами островка. Настало время возвращаться домой. Плюхнувшись в прохладную, пронизанную солнцем воду, он поплыл к берегу. Фин стремительно несся вперед, но видневшаяся вдали ржавая табличка никак не желала приближаться. Почувствовав неладное, незадачливый пловец поднял над водой голову и осмотрелся. Он застрял примерно на полпути к цели и почему-то никак не мог сдвинуться с места. Подумав, что не совсем верно оценил расстояние, Фин взмахнул руками и решительно поплыл вперед…

Время остановилось. В выгоревшем небе палило знойное июльское солнце, слепила тысячами бликов превратившаяся в огненный ковер вода, мальчишка слабел, барахтаясь в этом море света, а спасительный берег по-прежнему оставался недосягаемым. В довершение неприятностей Фин почувствовал, как его ногу обвило что-то холодное и скользкое.

– Черт!

Он брыкался, отчаянно дрыгая ногами, что-то кричал, но таинственная сила неодолимо тянула его ко дну. С трудом поборов панику, Фин набрал полную грудь воздуха и неожиданно нырнул, устремившись в темную глубину пруда. Он понимал – спасение в спокойствии. Ему предстояло спокойно высвободить запутавшуюся ногу, спокойно, не растрачивая впустую драгоценный воздух, всплыть на поверхность, а потом, поборов наваждение, во что бы то ни стало доплыть до берега.

Видимость была отвратительной – мешал поднятый со дна ил, и все же Фин сумел различить в мутной воде тонкую девичью руку на своей лодыжке, копну ярко-зеленых волос и юное, ослепительной красоты лицо. Воздух уходил глоток за глотком, а зеленоволосая утопленница с непреодолимой силой тянула ко дну растерявшегося, истратившего все силы парня…

Отбросив со лба мокрые пряди светлых волос, девушка вновь наклонилась к неподвижно лежавшему на песке мальчишке:

– Ну же, дыши!

Еще один вдох, еще… Казалось, усилия блондинки были бесплодны, но она, не останавливаясь ни на секунду, продолжала делать искусственное дыхание. По ее щекам текли слезы.

– Не умирай, пожалуйста! Так нельзя…

Распростертое тело судорожно дернулось, а потом раздался громкий кашель. Вернувшийся к жизни Фин приподнялся, встал на четвереньки, долго откашливался и тряс головой, не замечая ничего вокруг. Только потом, немного придя в себя, он заметил стоявшую рядом девушку.

– Это ты меня вытащила?

– Да. – Она опустила глаза.

– Спасибо…

Фин собирался сказать своей спасительнице много больше, но, разглядев ее получше, едва не потерял дар речи. Одетая в мокрое белое платье блондинка оказалась совсем взрослой девушкой, года на три-четыре старше его самого. Она не была идеальной красавицей, но ее нежное лицо с большими задумчивыми глазами произвело на парня неизгладимое впечатление. Потом Фин сообразил, насколько жалок и нелеп в данный момент он сам, и окончательно растерялся, не зная, как вести себя с такой необыкновенной, потрясающей девушкой. Пробормотав неразборчивые слова благодарности, мальчишка начал торопливо натягивать джинсы.

– Зря ты здесь купался. Видишь, табличку поставили, – низким, с легкой хрипотцой голосом проговорила девушка.

– Они почти везде стоят. Вообще-то, если честно, я никогда не обращаю на них внимания… – Фин осекся на полуслове, неожиданно вспомнив промелькнувшее в мутной воде лицо и холодные пальцы на своей ноге. – Слушай… Я, кажется, видел русалку! Честное слово!

– Русалку? – переспросила девушка. – Быть такого не может! В прудах тонут люди – это верно, но вряд ли в этом виноваты русалки. Просто некоторые самоуверенные парни не любят читать таблички с предупреждениями.

Покинув берег пруда, они вышли на заросшую вьюнками поляну. Над нежными, чуть розоватыми цветами порхали суетливые бабочки, воздух пронизывал едва уловимый пьянящий аромат.

– Здесь красиво, – девушка сорвала крупный, покачивавшийся на стебле «граммофончик». – И спокойно.

– Да… Вроде того. – Смущенный Фин явно не мог поддерживать приятную беседу, а потом решительно спросил: – Как твое имя? Я – Павлик, для друзей Фин, а ты?

– Имя? – В глазах девушки промелькнуло удивление, почти испуг. – У меня…

Она умолкла, растерянно теребя в руках цветок, а Фин лихорадочно соображал, что же он такое ляпнул не то. Наконец, таинственная блондинка взяла себя в руки:

– Я – Инга. Да, да, меня зовут Инга, – настойчиво повторила она. – Инга.

Молчание затянулось. Фин давно опоздал к обеду, но не мог заставить себя проститься с Ингой. Они бродили по тенистым тропинкам, вдыхали терпкий запах хвои, и Фин украдкой вновь и вновь ловил печальный взгляд своей спутницы.

– Мне пора, – неожиданно проговорила блондинка. – Я рада, что все хорошо кончилось. Больше никогда не купайся в этих прудах, пожалуйста.

– Ладно. Но я вообще-то давно вышел из детсадовского возраста и обычно сам решаю, как поступать, – неожиданно резко откликнулся Фин.

– Я только попросила.

– Где ты живешь, Инга?

– Поблизости. Не провожай меня. Если хочешь, встретимся завтра на той поляне. – Девушка протянула чуть привядший цветок. – Поставь его в воду. Без воды он умрет. Ему очень, очень плохо без воды. До встречи, Павлик.

Она торопливо пошла по тропинке и вскоре скрылась за пышными кустами шиповника.

– До встречи… – негромко произнес Фин, рассматривая нежный «граммофончик» вьюнка. – Я обязательно вернусь сюда снова.

Глава II. Ночь ужасов

Черное зеркало спокойной воды затягивала дымка, не исчезавшая даже в самый знойный полдень. Вокруг небольшого, почти круглого озера не росли ни деревья, ни травы, а песчаный берег казался посыпанным пеплом. Кое-где из воды поднимались мертвые яблони, похожие на застывшие в мучительных позах скелеты. Люди почти никогда не приходили в это зловещее место, но сегодняшний день стал исключением – метрах в ста от кромки воды, в зарослях чахлой, едва живой сирени стояла голубая палатка, возле которой горел небольшой костерок. У огня сидели двое.

– Черное озеро появилось около года назад, во время страшного урагана, – увлеченно рассказывал своей готовившей ужин супруге Николай. – Раньше на этом месте стоял большой частный дом, который погрузился в воду буквально за несколько минут. Почти все его обитатели спаслись, за исключением девушки, приехавшей сюда на каникулы. Она утонула вместе с домом. Вскоре после трагедии озеро обследовали водолазы, но так ничего и не обнаружили. Возле берега здесь довольно мелко, а потом дно резко уходит вниз. На глубине пятидесяти метров вода превращается в густую черную жижу, сквозь которую невозможно пробиться. У водолазов создалось впечатление, что у этого озера вообще нет дна.

– Зачем только мы сюда приехали! – горестно вздохнула Лариса.

Солнце клонилось к закату, туман над озером приобрел зловещий багровый оттенок, тоска и предчувствие скорой беды переполняли сердце женщины, а ее муж спокойным лекторским тоном продолжал рассказ об этом таинственном месте:

– Сразу после появления Черного озера жильцы соседних домов стали жаловаться на полтергейст и прочие подобные чудеса. Вскоре большинство обитателей пригорода под разными предлогами начали покидать насиженные места. Брошенные ими постройки на удивление быстро, всего за пару месяцев, разрушились, и к весне прилегающая к озеру территория окончательно превратилась в мертвую зону.

– Извините, я правильно иду? – Раздвинув засохшие, царапавшие кожу ветки, на поляну выглянул Фин. – Озеро где-то здесь?

– Да. – Невзрачное, вытянутое лицо Ларисы приобрело печальное выражение.

– Молодой человек пришел сюда рыбачить или купаться? – вмешался в разговор Николай.

– Нет. Понаблюдать за озером.

– Вот как?!

– Одна девчонка рассказала мне, что на закате здесь происходит нечто странное. Когда солнце касается горизонта, вода становится алой, как кровь, и в этот миг в ней можно увидеть отражение утонувшего дома.

– Очень интересно! – Мужчина энергично потер руки. – Об этом я еще не слышал.

Фина удивило то, с каким вниманием слушал его рассказ взрослый, солидный мужчина. До сих пор мальчишка полагал, что невероятными, фантастическими историями интересуются в основном его ровесники.

– Думаю, сейчас самое время проверить полученную информацию. – С этими словами Николай направился к берегу озера, а Фин и Лариса последовали за ним.

Косые солнечные лучи преобразили озеро, придав ему более зловещий и пугающий вид. Теперь оно казалось до краев наполненным алой дымящейся кровью. Лариса прижала руку к груди, будто пытаясь заглушить стук трепетавшего от ужаса сердца, Фин невольно вспомнил жуткие мгновения, едва не стоившие ему жизни, и только Николай с непроницаемым видом рассматривал удивительное озеро.

– Тебе говорили, в каком месте должно появиться отражение?

– Нет. Я не уточнял.

Истошно закричала, захлопала крыльями ворона, Фин вздрогнул, посмотрел туда, откуда доносились звуки, а когда вновь взглянул на водоем, то понял, что пропустил самое главное – кровавый свет померк, и озеро обрело свой обычный вид. Солнце скрылось за лесом, и краски померкли, будто подернулись пеплом. Николай задумчиво вертел в руках очки:

– Вы что-нибудь заметили?

Лариса промолчала, а Фин признался, что все прозевал:

– Получается, я зря пилил через весь город. Если бы не глупая ворона… А вы видели отражение?

– Не могу сказать однозначно. Надо дождаться следующего заката.

Фин уже собрался уходить, но в последний момент все же задал очень занимавший его вопрос, спросив, что делает эта семейная пара на Черном озере. Николай помедлил, а потом сообщил, что собирает здесь материал для своей новой книги.

– Вы писатель? – На лице мальчишки появилось восторженно-удивленное выражение. – Всамделишный писатель? А можно автограф?

– Ты даже не поинтересовался, о чем я пишу.

– Честное слово, мне никогда не доводилось видеть живого писателя!

– А мертвого?

Николай резко оборвал разговор и направился к палатке. Фин с сожалением посмотрел ему вслед и поспешил покинуть это зловещее место. Вскоре супруги сели ужинать.

– Невероятно, но я действительно увидел отражение большого трехэтажного дома с башенкой на крыше! – воскликнул Николай, принимая из рук жены тарелку горячего супа. – Это сенсация! Самое настоящее чудо.

– Почему ты не дал мальчику автограф? Помнишь, как девять лет назад вышла твоя книга, и ты ждал, когда проснешься знаменитым? Минула бездна времени…

– Довольно! Проблема только в том, что мои произведения слишком хороши для толпы. Да, меня не печатают, но я об этом не жалею! Я пишу для вечности! Мои труды гениальны! – Поставив тарелку на землю, он встал и начал возбужденно прохаживаться возле костра.

– Не понимаю тебя, не понимаю, зачем мы здесь? Ты всегда презирал людей, пишущих развлекательную литературу, называл их ремесленниками, а теперь сам увлекаешься магией и чертовщиной.

– Моя книга будет правдивой, основанной на реальных событиях. Я годы потратил, разыскивая нужные сведения. Заметка в местной газете, архивные данные, рассказы очевидцев – все это сложилось воедино, и я понял, где находится эпицентр зла. Я нашел это место. Книга станет сенсацией, бестселлером…

– Тебе не поверят.

– Пусть так. – В глазах Николая блеснул огонек костра, и на миг они обрели очень неприятное, хитрое и жестокое выражение. – Пусть так, но я верю, что Черное озеро не обманет моих надежд.

Комнату с каменным полом, сводчатым потолком и резными лавками вдоль стен освещала единственная свеча в жутком подсвечнике из человеческого черепа. Череп стоял на столе, заваленном грудой старинных книг и пожелтевших рукописей.

– Ничего… Ничего! Время на исходе, а я так ничего и не нашла! – Дивной красоты рука с раздражением отшвырнула ворох бумаг, женщина встала из-за стола, возбужденно прошлась по комнате. – Великий день не за горами, а я до сих пор не знаю, где находится кольцо Сфинкса!

Древний шифр надежно скрывал страшную тайну. Не помогали никакие ухищрения, и начертанные на пожелтевшем пергаменте знаки будто насмехались над потерявшей терпение ведьмой. Тем временем дверь за ее спиной протяжно скрипнула, и в комнату вошла зеленоволосая русалка. Она, как в забытьи, шла вперед, оставляя на полу мокрые отпечатки босых ног.

– Я не звала тебя! Зачем ты явилась? – Прекрасное лицо ведьмы исказил гнев, сверкнули изумрудными искрами чуть раскосые глаза. – Ступай к себе, Зеленоволосая, мне некогда заниматься пустяками.

– Я устала, я хочу покоя.

– Вот как? Еще недавно это тебе нравилось.

– Сердце… оно…

– У тебя нет сердца! – Ведьма приблизилась к своей собеседнице, взяла ее за мокрые, опутанные водорослями плечи. – Твое сердце давно превратилось в комок болотной тины. Почему ты не убила? Мои глаза – глаза неспящих птиц и одичавших кошек. Я видела все.

– Но… – стоявшая в луже воды русалка жалобно всхлипнула.

Ведьма резко оттолкнула ее, подошла к столу и налила в стаканчик зелье из хрустального флакона. Потом, подозвав к себе Зеленоволосую, заставила ее выпить волшебный напиток.

– Так будет лучше, тоска уйдет, тревоги забудутся. Смотри… – Красавица с изумрудными глазами взяла со стола лист пергамента. – Это написала женщина, подобная мне. Она жила два века назад и в совершенстве владела магическим искусством. Я знаю, здесь написано, как отыскать припрятанное в графской усадьбе кольцо, как завладеть им, но я не могу расшифровать этот текст! Время на исходе, а ты тревожишь меня по пустякам.

– Я видела сон…

– Если ты сомневаешься, посмотри сюда. – Ведьма подошла к стоявшему в глубине комнаты трюмо. – Иди же, Зеленоволосая!

Это была очень необычная, старинная вещь из почерневшего дуба. Зеркало закрывали резные створки, каждую из которых украшала выполненная в натуральную величину кисть руки. Деревянные пальцы переплетались между собой, служа своеобразным замком этой двери в зазеркалье. Ведьма прикоснулась к ним, положила свою ладонь на жутковатую скульптуру:

– Смотри внимательно. Ты знаешь, что это зеркало показывает подлинную сущность всего, что отражается в нем. Смотри, и пусть сомнения оставят тебя.

Черные пальцы разомкнулись, створки раскрылись сами собой, и русалка увидела свое отражение: совершенное лицо, совершенную фигуру, белую светящуюся кожу, пышные зеленые локоны, равнодушные пустые глаза. Стоявшая рядом ведьма хотела что-то сказать, но тут ее привлекли перемены, происходящие в собственном отражении. Лицо ведьмы темнело, деформировалось, зрачки изумрудных глаз вытягивались в узкие вертикальные щели, тело усыхало, а упругие темно-рыжие волосы превратились в перепачканную грязью паклю. Впрочем, ее занимали не чудовищные изменения прекрасного тела, а то, что происходило с листом пергамента, который она случайно поднесла к зеркалу. Знаки старинного шифра шевелились, уподобившись крошечным черным насекомым, и постепенно складывались в слова…

– Так вот где разгадка! – Ведьма жадно, не отрываясь, смотрела на отражение, читая текст, над расшифровкой которого она билась почти год. – Удача на нашей стороне, и кольцо Сфинкса скоро станет моим!

А русалка уже отошла от зеркала и кружилась по комнате в старинном танце. Ее звонкий беспечный смех звенел под мрачными сводами. Потом, вспомнив о чем-то, она заторопилась к двери.

– Куда ты, Зеленоволосая?

– Играть, смеяться, наводить безумие и тоску. Ночь – время кошмаров, мое время.

– Ступай, – откликнулась ведьма и, присев к столу, склонилась над старинной книгой…

Простившись с писателем и его тихой женушкой, Фин заторопился домой. Желая срезать угол, он пошел по малоприметной тропинке, которая, по всем расчетам, должна была вывести его к ведущей в центр города улице. Тропинка петляла между брошенными домами, потом резко свернула в кусты и вскоре, к огромному удивлению мальчишки, привела к одному из прудов графского парка.

– Странно, – пробормотал Фин, оглядываясь по сторонам. – Я же шел совсем в другом направлении.

В сумерках парк выглядел довольно жутко. Черные силуэты давно не работавших фонарей сильно смахивали на виселицы, вокруг не было ни единой живой души, а за черной стеной деревьев, казалось, поджидало что-то страшное… Огромный лесопарк жил своей особой, ночной жизнью, пугавшей непосвященных. Тревожные шорохи, хруст веток, гортанные крики ночных птиц сливались в неумолкающий шум и здорово действовали на нервы выросшему в большом городе парню. По его спине полз холодок, а сердце стучало, как паровой молот. Стараясь не поддаваться закрадывавшемуся в душу страху, Фин еще раз внимательно осмотрелся и, выбрав, как он полагал, верное направление, зашагал к центральной аллее парка. Громко хлопая крыльями, прямо из-под его ног вспорхнула огромная ворона и неуклюже, тяжело опустилась на ветку соседнего дерева. «Как ты меня напугала! – подумал Фин, напряженно всматриваясь в темноту. – Почему эта тварь не спит по ночам и никогда не знает покоя?» Неожиданно в шум ночного леса влился еще один звук, похожий на громкий девичий смех.

– Инга? – Голос показался Фину знакомым, и он остановился, пытаясь определить, откуда доносится смех. – Это ты, Инга?

Дорожка свернула в кусты, а за ними серебрился под луной тот самый пруд, берег которого совсем недавно покинул Фин. Похоже, блуждая по парку, он сделал большой круг и вернулся к началу пути. Хриплое карканье сидевшей неподалеку вороны напоминало издевательский хохот…

– Кыш! – Фин запустил в нее сосновой шишкой, но промазал, вызвав у мерзкой птицы новый приступ веселья. – Зря смеешься, я все равно выберусь отсюда!

Однако сказать это оказалось намного проще, чем сделать. Сколько Фин ни блуждал по таинственному, освещенному луной лесопарку, он вновь и вновь возвращался к берегу большого пруда. Время давно перевалило за полночь, дома волновались родители, но ничего изменить было невозможно, – похоже, это место и в самом деле оказалось зачарованным. Понимая, что в темноте дорогу ему не отыскать, Фин решил дожидаться утра. Присев на поваленное дерево у самой кромки воды, он закрыл глаза…

Тихий плеск разрушил дремоту. Мальчишка встрепенулся и увидел расходившиеся по воде круги – создавалось впечатление, что несколько мгновений назад кто-то бросил камень на середину пруда. Выглянувшая из-за облаков луна осветила изящную женскую фигурку.

Русалка покачивалась на ветвях старой ивы и манила Фина хрупкой, светящейся в полутьме рукой:

– Иди ко мне… ко мне… ко мне…

Парень даже не пытался противостоять охватившему его ужасу. Несколько часов назад серебристый пруд едва не стал его могилой, но и теперь смерть не желала отпускать его, придя в обличье прекрасной русалки. Вскочив на ноги, Фин бросился в чащу окутанных мраком деревьев. Бежать среди склонившихся до земли, переплетенных ветвей было невозможно, и напуганный, вздрагивавший от каждого шороха мальчишка сбавил шаг. Ему казалось, что следом крадется коварное, злобное существо, наблюдающее за каждым его движением. Стоило ему остановиться – существо замирало на месте, а стоило сделать шаг – преследование возобновлялось. Пристальный взгляд жег спину и заставлял сердце бешено колотиться.

– Кто ты? Я тебя не боюсь!

Слова Фина остались без ответа. Отчаявшись, не зная, куда он идет, парень двигался в неизвестном направлении, пока не вышел на большую, залитую серебряным светом поляну. Здесь он почувствовал себя в относительной безопасности. Прислонившись к стволу засохшего дерева, что стояло на небольшом пригорке, Фин отдышался, посмотрел по сторонам. Чудовища, поджидавшие в темной чаще, не могли подкрасться незамеченными, и это немного успокаивало. Но стоило Фину расслабиться, как он ощутил на своем плече прикосновение жесткого и твердого предмета. Возможно, это была всего лишь ветка высохшего дерева, однако парень, ожидавший худшего, отчаянно рванул вперед. Предчувствие не обмануло – за спиной Фина стоял уродливый великан с руками-ветками и черными дырами вместо глаз. Чудовище протянуло к нему мерзкие, когтистые пальцы, шагнуло вперед, сотрясая землю.

– Ты мне снишься! Прочь! Прочь!

Только теперь Фин понял, что поляну окружали не деревья, а толпа отвратительных, жаждавших его гибели монстров. Зловещий шорох листьев заглушал иные звуки, и только где-то вдали звучал истеричный хохот русалки. Но Фин был не из тех, кто сдается без боя. Он отчаянно, сломя голову ринулся вперед, туда, где не было страшных деревьев и росли только молоденькие кустики. Хищная поросль пыталась задержать парня, цепляясь за его руки и ноги, но он яростно продирался сквозь кусты, отбиваясь от маленьких чудовищ. А за спиной скрипели монстры-великаны, скрежетали острыми клыками, протягивали узловатые, скрюченные руки.

Сонная гладь пруда мерцала в лунном свете, где-то на дальнем его берегу смеялась и пела русалка. Фин замер у самой кромки воды, не зная, как быть дальше. Огненные глаза лесных чудовищ буравили его затылок, а впереди серебрился таивший смерть водоем.

Внезапно нахлынувшая тишина пугала. Мальчишка шел по влажному песку, как канатоходец над пропастью. Еще шаг, еще… Фонтан воды с оглушительным плеском взметнулся в небо, и из глубины пруда возникло нечто. Огромное, черное, облепленное космами водорослей существо тянуло к Фину свои скользкие щупальца…

– Нет!

Фин со всех ног помчался вдоль берега, не смея приближаться ни к полным жутких тварей зарослям, ни к таившей еще большую опасность воде. А потом он почувствовал, что споткнулся о не вовремя подвернувшуюся корягу и потерял равновесие…

Пухлая детская ладошка скользнула по лицу Фина:

– Вы не ушиблись?

Он вздрогнул и открыл глаза. Хорошенькая девочка лет восьми смотрела на него с тревогой и сочувствием. Лицо малышки показалось Фину знакомым.

– Мы встречались? – Он потер ушибленный лоб, поднялся с земли. – Мне кажется, я тебя где-то видел.

Они находились в центральной, наиболее обустроенной части парка, среди резных теремков и качелей детской площадки. Небо над их головами все еще было темным, но на востоке уже брезжила тоненькая полоска света. Фин с отвращением вспомнил терзавший его кошмар. Никогда прежде ему не доводилось видеть такие реальные и такие жуткие сны. Впрочем, самое скверное было впереди – отец никогда бы не поверил в историю о том, что можно заблудиться в городском парке, а значит, Фина ожидала хорошая головомойка. Пока парень раздумывал о малоприятном объяснении с родителями, маленькая златокудрая девочка стояла рядом, опустив к земле свои большие печальные глаза.

– А ты здесь откуда?

– Я заблудилась, – девочка прижала к носу кружевной платочек. – Маменька ищет меня повсюду, но не может найти. Мне страшно.

– Не плачь, что-нибудь придумаем.

На самом деле Фин не знал, смогут ли они до рассвета выбраться из зачарованного парка, но старался говорить уверенно, подбадривая напуганную малышку. Покинув детскую площадку, они направились туда, где теоретически должна была проходить центральная аллея. Девочка бодро шагала впереди и, казалось, отлично ориентировалась среди живописных полянок, рощиц и извилистых дорожек. Фин шел за ней, то и дело озираясь по сторонам. Несмотря на то что рассвет был близок, тревога становилась только сильнее.

– Как ты сюда попала?

– Мы с маменькой гуляли в парке, я увидела чудесную бабочку, побежала за ней и… – девочка всхлипнула. – А потом стемнело и стало страшно-страшно.

– Ты местная?

– Да, я здесь родилась.

Фин внимательно посмотрел на свою маленькую спутницу. Несомненно, он видел ее и раньше. Такое хорошенькое кукольное личико, роскошные локоны и необычную манеру выражаться просто нельзя было забыть. Пришедшая на ум догадка так потрясла Фина, что он даже остановился, споткнувшись на ровном месте.

– Послушай, я, кажется, видел тебя во сне! Точно, точно… Сегодня днем. Мы стояли на маленьком островке, разговаривали, вдруг из-под земли вылезли мертвые высохшие руки, и сон превратился в кошмар.

– Разве можно увидеть во сне человека, которого не встречал никогда прежде?

– Не знаю…

Какое-то время они шли молча.

– Кажется, я знаю это место! – остановилась необычная спутница Фина. – Скоро мы выйдем к моему дому. Маменька так обрадуется! Так обрадуется! Вы не зайдете на чашечку какао? Я вам покажу своих кукол, железную дорогу, заводную лошадку…

Девочка тараторила, не умолкая, и торопливо шла вперед, в темные, опутанные туманом дебри леса. Здесь не было ни дорожек, ни фонарей и вряд ли могло находиться человеческое жилье. Фин растерянно шел за златокудрой малышкой, совершенно не представляя, чем кончится это путешествие.

– Сюда! Сюда! – зазвенел радостный голосок. – Скорее!

Оказавшись в зарослях пышно разросшегося боярышника, мальчишка потерял из виду свою спутницу, а потом почувствовал резкий толчок. Маленькая, хрупкая на вид девочка обладала нечеловеческой силой и так толкнула рослого парня, что он, потеряв равновесие, сорвался в пустоту…

– Что… Что ты делаешь? – спустя мгновение пробормотал Фин, отплевываясь от насыпавшегося в рот песка.

Мальчишке повезло. Еще не сообразив, что с ним произошло, он инстинктивно ухватился за толстый корень и теперь полустоял-полувисел, прижавшись к почти отвесному склону. Сперва Фин подумал, будто коварная девчонка заманила его к обрыву, но потом, немного осмотревшись, сообразил, что находится в большой и очень глубокой яме.

– Отпустите этот гадкий корень, иначе вы никогда не попадете ко мне домой.

– Спасибо за совет.

– Я не шучу, вам действительно надо разжать ладони. – Голос девочки звучал откуда-то сверху, – похоже, Фин успел пролететь вниз метра три-четыре.

– Помоги мне!

– Дело в том, что мне очень скучно. Я не слишком люблю общество мальчиков вроде вас, но все же это лучше, чем ничего. В парке совсем нет людей, никто сюда не заглядывает. Мне даже на качелях не с кем покачаться! Поиграйте со мной, мне же скучно! – Девочка топнула маленькой ножкой, и на голову Фина посыпались комья сухой земли. – У меня дома очень много игрушек, и нам будет весело. Идемте, прошу вас.

– Отстань! Если не хочешь мне помочь, то хотя бы не досаждай глупыми разговорами! – Нащупав под ногой надежный уступ, Фин начал медленно подниматься вверх.

– Ах так! Вы гадкий, невоспитанный мальчик! Я расскажу о вашем поведении маменьке.

– Я тебе уши надеру!

– Вы все равно придете в мой дом, но теперь маменька вас накажет. Не хочу с вами играть! Незабудку голубую ангел с неба уронил… – Голосок девочки звучал все тише, пока не слился с шумом листвы старых кленов.

Фин не думал о вероломном поведении девчонки, не сетовал на судьбу – он медленно, сантиметр за сантиметром, полз вверх. Было слышно, как осыпавшиеся под ногами камешки с громким плеском падали в воду, – вероятно, где-то далеко внизу находилось подземное озеро или река. Оттуда, из черной глубины ямы, поднималась волна панического, леденящего ужаса. Страх был почти осязаемым, всепоглощающим, раскалывающим душу на тысячи ледяных кристалликов…

– Давай, Фин, жми, – шептал мальчишка, нащупывая корни деревьев и цепляясь за выступы осыпающейся под пальцами песчаной почвы, – еще немного…

Заросший травой край ямы был совсем близко, почти на расстоянии вытянутой руки, казалось, еще одно усилие, и можно выбраться из смертельной ловушки, но все попытки оканчивались безрезультатно. Пальцы не находили опоры, песок осыпался, Фин едва не упал в черное жерло ямы и замер, не зная, как быть дальше. Потом он почувствовал, что начинает медленно сползать по крутому склону…

– Помогите!

Никто не мог услышать этот полный отчаянья крик, никто не мог прийти на помощь. Ноги слабели, песок сыпался на лицо, как в недавнем кошмарном сне, а внизу, на самом дне ловушки, раскрыло ледяные объятия море запредельного ужаса.

– Помогите!

Легкий шорох привлек внимание Фина, он с трудом поднял голову и увидел четко вырисовывавшийся силуэт собаки. Пес стоял на самом краю ямы, с любопытством глядя вниз.

– Песик, миленький, сделай что-нибудь, – шепотом взмолился Фин, понимавший, что даже громкий звук может сбросить его в бездну. – Где твой хозяин? Позови сюда хозяина…

Пес фыркнул и отбежал от края ямы. Фин замер, с надеждой и страхом ожидая дальнейшего развития событий. Каждый миг растянулся до бесконечности, и каждый из них мог стать последним.

– Хочешь сказать, дружище, что кто-то нуждается в нашей помощи? – прозвучал вдалеке негромкий мужской голос. – Я не очень хорошо тебя понимаю. Сперва ты не позволяешь мне ни с кем общаться, а теперь сам втягиваешь меня в новую авантюру. Вспомни, что было прошлым летом. Неужели все должно повториться снова?

Звук шагов стал более отчетливым, мужчина и его безмолвный спутник совсем близко подошли к страшной дыре.

– Сюда… на помощь… – чуть слышно прошептал Фин и с ужасом почувствовал, что корень, за который он уцепился, начинает выскальзывать из земли.

– Зачем ты привел меня сюда? Здесь же никого нет!

В ответ раздался громкий хрипловатый лай – большой черный пес начал бегать вокруг скрытой зарослями ямы, подзывая своего хозяина.

– Ладно, Бальт, под твою ответственность. Если попадем в историю – не жалуйся.

Мужчина осторожно пошел вперед, раздвинул кусты, заглянул в черное жерло ловушки и увидел там насмерть перепуганного, державшегося из последних сил мальчишку.

– Спокойно. Все будет хорошо. – Хозяин черного пса лег на землю, пытаясь дотянуться до распластавшегося на отвесном склоне Фина. – Не дергайся, приятель.

Слабеющие пальцы ощутили стальную хватку мужской ладони, а потом Фин почувствовал, что его поднимают к жизни и свету…

Глава III. Отшельник

Золотые лучи солнца упали на лицо, прервав сон. Фин открыл глаза, с недоумением и тревогой начал озираться по сторонам. Похоже, судьба занесла его в убогую лесную хижину. Маленькое, похожее на дыру в стене, окошко без стекла, земляной пол, сложенный из камней очаг больше всего напоминали декорацию из фильма про лесных бродяг. Фин, покидавший город только ради комфортного, вполне цивилизованного отдыха на даче, даже представить не мог, что эта развалюха служила жилищем современному человеку. Парень поднялся с устланного старым пледом сена и тут же почувствовал боль во всем теле. Он посмотрел на свои покрытые царапинами и ссадинами руки, вздрогнул от нахлынувших воспоминаний. «Похоже, я сошел с ума, – подумал Фин, растирая ладонями виски. – В лучшем случае мне приснился очень долгий, глупый, кошмарный сон». Впрочем, в одном он не сомневался – ему следовало как можно скорее попасть домой и успокоить встревоженных родителей. Мальчишка не знал, где и как провел эту ночь, и теперь лихорадочно придумывал историю, способную смягчить гнев отца. Однако стоящие идеи не приходили ему в голову, и парню оставалось надеяться только на удачный экспромт.

Так и не дождавшись появления хозяев хижины, Фин вышел за ее порог. Домишко стоял на краю большой поляны, отделенной от остального мира стеной позолоченных солнцем стройных сосен. Терпкий утренний воздух освежал и бодрил, избавляя от дурмана ночных кошмаров. Фин вздохнул полной грудью, огляделся и, наконец, заметил хозяина хижины, находившегося тут же, на поляне.

Плавные движения высокого мужчины в белом притягивали взор и завораживали. Фин наблюдал за ним с завистью и удивлением – такую отточенную технику и совершенное владение собственным телом ему доводилось видеть только в кино. Тем временем, закончив упражнения, мужчина опустился на колени и замер, закрыв глаза. Прошло минут пять, а он все так же неподвижно сидел под соснами, погрузившись в глубокую медитацию. Фин долго не решался нарушить его покой, а потом все же подошел поближе и негромко спросил:

– Простите, вы не сможете объяснить мне, что произошло этой ночью? Вы спасли мне жизнь или это был только сон?

Мужчина поднял голову. У него было худое загорелое лицо, черные волосы, густые брови и необычные, запоминавшиеся с первого взгляда глаза.

– Жизнь тоже можно назвать долгим сном. Ты никогда не задумывался, каким может быть пробуждение?

– Не понял… – Похоже, последнее время Фину везло на странных знакомых.

– Я вытащил тебя из глубокой ямы и привел сюда. Ты сразу уснул. Больше мне ничего не известно.

Мужчина поднялся с земли. Легкой, уверенной походкой направился к полуразвалившемуся жилищу. Фин поплелся следом:

– Ничего не понимаю. Ясно только одно: вчера я дважды чуть не расстался с жизнью. Еще меня мучили жуткие, неотличимые от яви сны.

– Позавтракаешь с нами? – донеслось из хижины.

– Нет, спасибо. Спасибо за все, но мне пора. Родители заждались. Вы не подскажете, как отсюда пройти к графской усадьбе?

Мужчина не ответил. Фин вошел в хижину и остановился у порога, наблюдая за тем, как его новый знакомый разжигает очаг. Мальчишка не понимал, как молодой человек с яркой привлекательной внешностью киноактера мог жить в лачуге с земляным полом и осевшей крышей. Поставив на огонь закопченный чайник, таинственный отшельник подошел к Фину:

– Боюсь, что до полудня в одиночку тебе из этих мест не выбраться.

– Вообще-то я хорошо ориентируюсь на местности. Это просто какое-то недоразумение.

– Даже если бы ты был индейским следопытом, все равно бы не смог уйти отсюда до срока.

Фин так и не успел выяснить, что имел в виду его странный собеседник. Оттолкнув носом загораживавшего проход мальчишку, в хижину вбежал крупный холеный ротвейлер. Он бесцеремонно отряхнулся, обдав людей ледяными брызгами, и замер у ног хозяина, тихонько, едва слышно поскуливая.

– Пока я не накормлю его, он не отстанет. Подожди немного, потом мы пойдем вместе.

– Но почему?

– Лес не отпустит тебя. С недавних пор парк и примыкающая к нему часть леса обрели довольно необычные свойства… – рассказывал мужчина, наливая похлебку в большую, блестевшую на солнце миску. – Приятного аппетита, Бальт.

– Что?

– Извини, я отвлекся. Днем это всего лишь брошенный парк, а ночью… Думаю, все дело в тумане. Пока он стелется по земле, все здесь подвластно им, а когда солнце вступает в свои права, чары рассеиваются. Обычно это происходит часа за два до полудня, а иногда и раньше, в зависимости от погоды. Ты будешь до изнеможения бродить по лесным тропинкам и аллеям парка, вновь и вновь возвращаясь к прудам. Не стоит и пытаться.

– Я не врубился. Если никто…

– За исключением меня. Я умею преодолевать наваждение.

Солнце поднималось все выше, разгоняя стелившийся по земле туман. Пахло свежестью и хвоей, над головами щебетали неугомонные птицы. Одетый в белое мужчина стремительно шел вперед, и Фин едва поспевал за ним. Из кустов то и дело выныривал веселый, обрадованный прогулкой Бальт, а потом вновь скрывался в густых зарослях. Местность, в которой они находились, ничуть не напоминала ухоженный парк и сильно смахивала на дебри дремучего леса. «Почему я доверяю этому типу? – неожиданно подумал мальчишка. – Конечно, он спас меня, и все же… Он явно скрывается от людей, разговаривает с собакой, как с человеком, и вообще ведет себя довольно странно. Что, если он сбежавший из тюрьмы преступник или недолечившийся псих? Зачем он заманивает меня в дебри леса?»

– Не знаю, что ты сейчас видишь перед собой, но, думаю, нечто странное, – прервал невеселые размышления Фина его спутник. – Не забывай, ты во власти иллюзии, ведь туман еще не рассеялся.

– Все в норме, – откликнулся еще больше встревоженный таким объяснением Фин. – Скажите, можно ли отличить сон от яви? Сперва я заснул и увидел во сне маленькую девочку, потом, проснувшись, едва не утонул в пруду и, захлебываясь, заметил русалку, потом девочка пришла ко мне наяву и столкнула в яму. Разве этот рассказ не напоминает бред сумасшедшего?

– Немного. Ты сказал, что видел русалку? Прекрасную деву с длинными волосами и роскошной фигурой? Говорят, ни один мужчина, ни один юноша не в силах устоять перед их чарами. А вот женщин русалки не любят, да и стариков тоже.

– Но это сказка, сон!

– Ты не веришь собственным глазам?

Зной усиливался. Туман отступал, прятался в тенистых ложбинах и овражках, но и там его настигали знойные лучи июльского солнца. Фин с удивлением смотрел по сторонам – только что он продирался сквозь густой угрюмый ельник, а теперь стоял неподалеку от беседки, находившейся в центральной части лесопарка.

– Я привык доверять своим чувствам, и все же… Меня в самом деле едва не утопила русалка, но это противоречит всему, что я успел узнать за свою жизнь. Следовательно, либо у меня поехала крыша, либо весь мир совсем не такой, как кажется.

– Я много путешествовал по свету, бывал в разных странах, слышал разные легенды. Везде, у всех народов есть предания о таинственных обитательницах морских и речных глубин. Наяды, русалки, ундины, нереиды, морские девы, мавки… Это прекрасные, но порой очень коварные и жестокие создания. Когда луна серебрит спокойные воды, они выходят на берег, расчесывают свои чудесные волосы, раскачиваются на ветвях деревьев, водят хороводы…

– Это же легенды, проще говоря – выдумка.

– Маленькие хрупкие асраи обитают в глубоких холодных озерах Шотландии. Эти создания безобидны и прекрасны, но порой собственное совершенство приносит им смерть. Раз в сто лет они поднимаются из воды полюбоваться лунным светом, но на земле им угрожает большая опасность. Увидев асраи, люди делают все, чтобы поймать робкую, застенчивую красавицу, и никто не думает о ее дальнейшей судьбе. А когда встает солнце, асраи испаряется, от нее остается только маленькая лужица прозрачной воды… – Лицо рассказчика стало печальным, голос дрогнул. – Прикосновение холодной как лед руки обжигает, в огромных глазах живет боль, отчаянье, ужас, но никто не слушает мольбы асраи, никто не хочет понять ее. Но вот из-за холмов выплывает багровый диск солнца…

Слова таинственного мужчины звучали настолько искренне и убедительно, будто он сам встречался с прекрасными обитательницами шотландских озер. Так и не закончив свой рассказ, он натянуто улыбнулся, похлопал мальчишку по плечу:

– Кстати, если где-нибудь повстречаешь ожившую легенду, никогда не называй своего имени. Узнав имя человека, русалка получает власть над его душой и телом.

Поеживаясь от утренней свежести, Николай вылез из палатки, потянулся, разминая затекшее тело.

– Как спалось, любовь моя?

– И ты еще спрашиваешь?! – невесело улыбнулась разогревавшая на костре завтрак Лариса. – Я всю ночь глаз не сомкнула. Эти жуткие шорохи и стоны просто сводят с ума.

– А я, напротив, видел отличные сны. Знаешь, это место именно то, что мне нужно. Каждая минута, проведенная здесь, убеждает меня в правильности выбора. Подумать только, все началось с маленькой газетной заметки!

– Ты рассказывал об этом сотни раз.

– Придется послушать снова! – Николай не любил, когда его перебивали, но сейчас его особенно возмутило невнимание и равнодушие жены. Он возбужденно прошелся по поляне, сел на бревно возле костра. – Пойми, эта поездка перевернет всю нашу жизнь! Когда я прочитал крошечную статейку об ушедшем под воду доме, то испытал странное, необъяснимое волнение. Сейчас время потопов, но здесь все было по-другому. Ни разливов рек, ни аварийного сброса из водохранилища – один-единственный дом просто ушел под воду, затонул, как корабль, в непонятно откуда взявшемся озере. Аномалия? Невероятная шутка природы? Интуиция подсказала мне, что в этом городишке произошло самое настоящее чудо. Я провел большое, серьезное расследование – рылся в архивах, изучал подшивки старых газет и выяснил, что в Алексино и раньше происходили необъяснимые таинственные события.

– Да, я помню. Прошлым летом здесь воскресли двое трагически погибших детей.

– Это чепуха, – досадливо отмахнулся Николай. – Скорее всего, выдумка падких на сенсацию журналистов. Я готов во многое поверить, но воскресшие младенцы – это слишком! Разгадка в другом – где-то здесь затаилось древнее, старое как мир зло, именно оно дает власть и силу, помогает сбыться сокровенным желаниям.

– Ты не веришь в силу добра? Мне страшно за тебя.

– Я просто хочу докопаться до истины. Здесь неподалеку находится усадьба графов Вольских. Это был древний род с богатой историей, но в данном случае меня интересует только одна его представительница – Софья Сигизмундовна Вольская. Эта особа занималась черной магией и, говорят, достигла в ней больших высот. Легенды о графине Вольской рассказывают и поныне.

– Кофе?

– Конечно, дорогая, – рассеянно откликнулся Николай, принимая от жены горячую кружку. – Наверняка здесь можно найти много интересного.

– Что ты задумал, Николай?

– Разве не ясно? – Мужчина встал, отодвинул недоеденный завтрак. – Я собираюсь написать книгу, только и всего. Ты удовлетворена?

– Да. – Лариса опустила глаза.

– К обеду не жди, у меня много дел.

К бывшей графской усадьбе можно было добраться, пройдя по территории лесопарка, но Николай спешил и потому отправился на автобусную остановку. Впрочем, выигрыша во времени не получилось – автобусы в Алексино ходили крайне редко, и нетерпеливому охотнику за паранормальным пришлось минут сорок простоять на остановке. Тем не менее в усадьбу он приехал слишком рано – музей еще был закрыт, и Николаю ничего не оставалось, как пройтись по территории парка. Миновав церковь, он остановился у ворот тихого, похожего на заброшенный сад, кладбища. Сообразив, что у него появилась прекрасная возможность обследовать могилу похороненной здесь ведьмы, мужчина ловко перемахнул через забор и отправился на поиски фамильного склепа Вольских.

Было тихо. Даже птицы не пели в этот утренний час, и мир превратился в картинку из немого кино. Впервые за все время пребывания в Алексино Николай почувствовал гнетущее чувство тревоги. Безмолвное сонное кладбище пугало больше зловещих вод Черного озера. Казалось, появление незваного гостя нарушило покой мертвецов, и теперь они пристально наблюдали за каждым его шагом. Хриплое карканье сидевшей на кресте вороны заставило Николая вздрогнуть.

– Это предрассудки, – пробормотал он и начал насвистывать под нос простенький мотивчик.

Вскоре его заставило умолкнуть тихое, но отчетливое журчание воды. Создавалось впечатление, будто поблизости, прямо на территории кладбища, протекал небольшой ручеек. Заинтригованный Николай двинулся к источнику звука и вскоре увидел струившийся между могилами родник. Вода вытекала из-под осевшего могильного камня, а метров через пять бесследно исчезала в песке.

– Интересно.

Писатель приблизился к осевшей могиле. Ее сильно размыло, и под слоем мокрого грунта виднелся уголок гроба. На покосившейся гранитной стеле можно было различить полустертую надпись: «Стефания Леконт-Орлова (1870–1903) и ее дочь Лизонька (1895–1903)». Николай вытер выступившие на лбу капли пота. Присел на соседнее надгробие – отвращение, страх и жгучее, непреодолимое любопытство переполняли его душу.

– Я приехал сюда именно ради таких находок, – твердил он, борясь с подступавшей дурнотой. – Пора привыкать. Испытания приведут меня к цели.

Используя вместо лопаты обломок скамейки, Николай начал раскапывать влажную землю. Вскоре лучи утреннего солнца легли на почерневший от времени старый гроб. Меньше всего Николаю хотелось открывать крышку и заглядывать под нее, но, руководствуясь каким-то только ему ведомым мотивом, он надавил на истлевшее дерево. Похолодевшие пальцы дрожали, усилие было совсем незначительным, но неплотно лежавшая крышка тут же сдвинулась в сторону…

– Невероятно!

Старый гроб был пуст. Та, что скончалась почти сто лет назад, покинула свой последний приют, и теперь там блестела под солнечными лучами чистая родниковая вода.

– Невероятно… – повторил Николай. – Где же ты, Стефания Леконт? Почему так и не обрела покоя?

– Думаю, дальше ты сможешь идти без провожатого. Туман рассеялся, нам пора прощаться.

– Подождите!

Таинственный спутник Фина остановился, выжидающе посмотрел на него. Безмятежно сияло солнце, мраморные боги выстроились вдоль центральной аллеи, впереди возвышалось монументальное здание музея. Все это было настолько ярко, реально, что совершенно не оставляло места ночным кошмарам. Казалось, мальчишка вернулся из путешествия в иной мир.

– Скажите, вы знаете, что за чертовщина здесь происходит?

– Я о многом догадываюсь.

– И?

– Мне не хотелось бы обсуждать эту тему. Последний год я практически ни с кем не общаюсь, но не страдаю от одиночества. Прими добрый совет – постарайся больше никогда не возвращаться в этот парк, забудь о том, что увидел. Дважды ты едва не погиб, стоит ли дожидаться третьего раза?

Фин не успел ответить. Крутившийся у его ног ротвейлер насторожился, глухо зарычал. Отбежав на несколько метров, он преградил путь шагавшему по аллее мужчине. Присмотревшись, мальчишка узнал в нем своего нового знакомого – приехавшего на Черное озеро писателя.

– Вы не подскажете… – возбужденно заговорил Николай и тут же осекся, заметив рядом с собой грозного пса. – Уберите собаку! Почему она без намордника?!

– Успокойся, Бальт, мы уходим. Простите, но я ничем не могу вам помочь. – Круто развернувшись, мужчина, чьего имени Фин так и не узнал, направился в глубь парка.

– Что случилось? – догнал его сгоравший от любопытства парень.

– С некоторых пор Бальт сам выбирает для меня знакомых. Этот тип ему не понравился, он слишком взволнован, переполнен эмоциями и желаниями.

– Это писатель. Он приехал сюда в поисках чудес. Но разве можно так доверять собаке?

– В чем-то животные мудрее людей. Они как никто могут отличать добро от зла. Бальт меня никогда не подводил.

– Понятно…

Мужчина с собакой скрылись в глубине парка, а Фин вышел за пределы усадьбы и направился к автобусной остановке. Присев на пыльную скамейку, он задумался о событиях минувшей ночи.

– Приветик, – во весь рот улыбнулась Катька-разбойница. – А ты ранняя пташка.

– То же могу сказать и о тебе.

– Это новые фокусы моей бабули. Она поднимает меня ни свет ни заря и посылает за горячим хлебом на другой конец города. Представляешь? – Девчонка отломила горбушку обалденно пахнувшей буханки и протянула Фину. – Но, по правде говоря, хлеб просто супер!

– Спасибо. Знаешь, ты оказалась права – я чуть не утонул, а потом всю ночь бродил по лесу, сталкиваясь с омерзительными чудовищами. Под конец я сорвался в глубокую яму, но меня спасли.

– Этого следовало ожидать, – помрачнела Катька. – Скверно, что ты связался с этим, теперь оно тебя не отпустит.

– Что «оно»?

– Зло, – отрезала девчонка и замолчала, глядя в ту сторону, откуда должен был прийти автобус.

– Ты ведь живешь в этих краях?

– Да.

– Скажи, Катя, тебе никогда не встречался отшельник с собакой?

– С собакой? – переспросила она. – Ты его видел?

– Он меня спас.

– Красивый парень с черным псом?

– Почти. Но этому человеку явно за тридцать, и назвать его парнем можно с большой натяжкой.

– Странно… Тот был значительно моложе. Он сам говорил, что ему двадцать с небольшим.

Заинтригованный Фин попытался разобраться в случившемся, но Катька заметила появившийся вдали автобус и побежала на противоположную сторону к остановке.

– Извини, подробности письмом! – крикнула она на ходу. – А то хлеб остынет!

Мальчишка остался один. Вскоре подкатил еще один автобус, и Фин отправился домой, с дрожью в коленях представляя грядущий разговор с отцом.

Сияние солнечных бликов завораживало и дарило покой. Мужчина стоял на высоком, отвесном берегу, задумчиво глядя на сверкающий пруд. Заскучавший Бальт приволок откуда-то большую ветку и настойчиво совал ее в руку хозяину, предлагая поиграть.

– Отстань, Бальт. Мне кажется, ты слишком настырно лезешь в мои дела. Я не ребенок, а ты не мой опекун. – Он наклонился, потрепал пса по холке. – Ты хороший парень, но будь добр, оставь меня ненадолго. Я хочу побыть совсем один. Возвращайся и жди меня дома. Хорошо?

Ротвейлер бросил палку, с укоризной посмотрел на хозяина, а потом неохотно, ленивой трусцой побежал прочь. Мужчина неспешно пошел вдоль берега. Ему нравился окутанный спокойствием безлюдный парк, гипнотическое сияние бликов на воде, запах хвои и высохшей травы, укромные, заросшие цикорием и вьюнком поляны. Погруженный в медитацию, он не заметил мелькнувший среди кустов белый сарафан и остановился лишь тогда, когда едва не столкнулся с вышедшей на тропинку девушкой. Голову Инги украшал венок из белых колокольчиков, еще один цветок она держала в руке. Утреннее солнце ласкало волосы девушки, превращая их в яркое, сияющее золото.

– Ты? – Мужчина замер, в его темных глазах промелькнула тревога.

– Вы меня знаете? – Инга улыбнулась, откинула со лба золотую прядь. – Мне кажется, мы не встречались, иначе я обязательно узнала бы вас.

– Простите. Должно быть, я ошибся. Вы напомнили человека, который был мне дорог.

– Что же с ним произошло?

– С ней. Она сделала свой выбор.

– И?

– Это было в другой жизни.

Они замолчали. Какое-то время мужчина и девушка шли молча, а потом Инга остановилась, протянула цветок:

– Мне пора идти. Поставьте его в воду, иначе он завянет.

– Спасибо. Как вас зовут?

– Инга.

– Инга, – повторил он, пристально всматриваясь в лицо девушки. – Красивое имя. Меня же прозвали Странником.

На гладком, как мрамор, лбу девушки пролегла складка, глаза потемнели, как небо перед грозой:

– Необычное прозвище.

– Оно ничего вам не напоминает?

– Не знаю… Нет… Прощайте, мне пора.

Инга белой бабочкой упорхнула прочь, и Странник остался один. Мучительные, приносящие боль воспоминания завладели им, унося в прошлое. Отчаянье, страх, полные запредельного ужаса видения черной волной накрыли его душу, и настоящее померкло, уступив место былым кошмарам.

– Тьма отступит, ей нет места в моей душе, тьма отступит, – как заклинание повторял он, пытаясь вырваться из плена воспоминаний.

Тихий шорох за спиной привлек внимание Странника. Он инстинктивно подался вбок, и это спасло его от сокрушительной силы удара. Нападавших было четверо. Землистые опухшие лица, мутные глаза и непривычная манера двигаться выдавали в них посланцев загробного мира. Спутанные волосы мертвецов покрывали клочья водорослей, а в руках они держали увесистые дубины.

– Кто вы? Чего хотите?

Ответа не последовало. Нежить окружила Странника полукольцом, готовясь к нападению. Схватка была неизбежна, и он решил атаковать первым. Совершив обманный маневр, Странник метнулся к замешкавшемуся утопленнику, оглушил его коротким ударом в челюсть, ударил ногой еще одного подкравшегося со спины противника и попытался вырваться из страшного полукольца. Не ожидавшая такого отпора нежить растерялась, но вскоре пришла в себя и с удвоенной яростью бросилась на Странника. Отбив атаку, он пропустил один из ударов и едва не потерял сознание от сильнейшей боли в руке. А мертвецы не знали ни боли, ни усталости…

Уклонившись от очередного удара, Странник подставил подножку одному из мертвецов, перебросил через себя второго и побежал в сторону леса. Преследователи не отставали. Наделенные подобием жизни мертвые тела не просто преследовали свою жертву, но и гнали ее в определенном направлении. Странник понял это лишь тогда, когда выбежал на крохотную полянку и увидел у своих ног черное жерло огромной ямы. Из засады вышел еще один монстр, отрезая последний путь к спасению. Странник замер на краю бездны, затравленно озираясь по сторонам. Похоже, у него не было никаких шансов выбраться из этой передряги…

Глава IV. Возвращение в город страха

Ритмично стучали колеса, за пыльными стеклами мелькали деревеньки и расчерченные лесополосами поля. У окна сидели двое – очень похожие друг на друга мальчишка и девчонка. У обоих были русые волосы, серые глаза и одинаковые, чуть вздернутые носы. Девочка сосредоточенно следила за дребезжавшими в стаканах чайными ложками, а парень барабанил пальцами по столу. Оба были встревожены и печальны.

– Я все вспоминаю, как мы уговаривали маму, – прервав длительное молчание, заговорила девчонка. – Она так не хотела нас отпускать. Как ты думаешь, Мишка, мы правильно поступили? До годовщины осталось четыре дня… иногда мне кажется, что это самообман, и мы сами придумали те слова. А если их действительно сказала Лора, то она просто пыталась утешить нас.

– Надо верить в лучшее, сестренка. Тогда все будет хорошо.

– Знаю, но иногда так трудно быть оптимистом.

В вагоне возникло оживление. Люди проходили по коридору, переговаривались. Кто-то прощался со своими попутчиками, ребенок из соседнего купе громко восторгался промелькнувшими за окном коровами.

– Дядя Павел теперь живет в новой квартире, – вновь заговорил Мишка. – А помнишь их старый дом? Лестница с резными перилами, витраж на окне, множество комнат, башенка…

– Ты так говоришь, будто тебе приятно вспоминать об этом месте!

– Просто с ним очень многое связано, Александра. Мы прожили там всего два месяца, а кажется – лет сто, не меньше. Антон писал, что завод дал им квартиру в обычной пятиэтажке, и теперь парню кажется, будто он с родителями живет в спичечном коробке.

– Обрати внимание, Антон перестал нам писать, похоже, он очень переживает.

– Еще бы! Он едва не погиб! Никогда не забуду огромного паука, восседавшего на его груди.

– Мы все чудом остались живы, а Лора… Не могу поверить, что она умерла. Не верю, и все!

– Я тоже, иначе бы мы сюда не ехали.

Загрохотал за окнами железнодорожный мост, громко застучали на стыках рельс колеса. Промелькнула застывшая у переезда колонна легковушек.

– Кто едет до Алексино? – заглянула в купе тощая проводница. – Вы, ребята? Поторапливайтесь, стоянка три минуты.

Брат и сестра достали из-под полки рюкзаки, простились со своими соседками, прошли сквозь пыльный вагон и остановились в тамбуре. Поезд замедлил ход, за дверью промелькнула надпись «Алексино», состав вздрогнул и остановился. Саша, а следом и Мишка спрыгнули на платформу.

– Добро пожаловать в город ужасов, – невесело улыбнулась Александра и первой пошла к старенькому, обшарпанному зданию вокзала…

– Бальт?!

Стоявшая у заднего окна автобуса Катька встрепенулась, пытаясь рассмотреть пробежавшую по улице собаку. Рассказ Фина, а теперь и эта мимолетная встреча очень взволновали девчонку. Отшельник, спасший Фина, был похож на человека, о встрече с которым Катька грезила целый год, а бесхозный пес, трусивший вдоль домов, сильно смахивал на его ротвейлера. Едва дождавшись следующей остановки, атаманша выпрыгнула из автобуса и отправилась на поиски собаки.

– Бальт! Бальт!

Сонный квартал казался вымершим. Дремали вросшие в землю домишки, покосившиеся фонари, запыленные тополя, и только стайка воробьев щебетала, не зная покоя и отдыха. Катька остановилась, почесала нос, отломила еще один кусочек от полусъеденной буханки. Похоже, она опять совершила свою привычную ошибку, вмешавшись в чужие проблемы, и в результате могла остаться без завтрака.

– Бальт! – еще раз крикнула девчонка, прекрасно понимая, что не сумеет разыскать собаку.

Надо было поторапливаться домой. Катька задумалась, стоит ли возвращаться к автобусной остановке или легче дойти до дома пешком. Она стояла под знойным солнцем и вдруг совершенно неожиданно почувствовала жуткое, заставлявшее трепетать все тело, прикосновение.

На плечо девчонки легло нечто холодное и мокрое, похожее на большую скользкую рыбу. От неожиданности атаманша потеряла дар речи, а потом взвизгнула так громко и пронзительно, что в соседнем доме задребезжали стекла.

– Иди со мной, – замогильным голосом прохрипела опутанная водорослями мумия, а в ее зеленых, с кошачьими зрачками глазах вспыхнул недобрый огонек.

Оттолкнув омерзительное скользкое тело, Катька со всех ног бросилась прочь. Она неслась, не разбирая дороги, не думая и не пытаясь понять, что, собственно, увидела. Мелькали перед глазами старые кварталы старого городка – тихие переулки, окруженные садами дома, маленькие обветшалые магазинчики.

– Иди со мной, иди со мной… – нечеловеческий завораживающий голос звучал все тише, превращаясь в шепот листьев.

Катька остановилась. Похоже, ее никто не преследовал, и все случившееся было галлюцинацией, одним из тех жутких видений, что во сне и наяву мучили несчастную девчонку. Пожалев о потерянном где-то пакете с хлебом, она начала озираться по сторонам, пытаясь понять, куда ее занесло. Место показалось довольно странным. На первый взгляд это была обычная улочка провинциального городка, но какие-то неуловимые изменения делали ее чужой и враждебной. Окна домов превратились в огромные глаза, пристальный взгляд которых не отпускал ни на секунду.

– Иди со мной…

Небо потемнело, жгуты дождя ударили по земле. И Катька с ужасом почувствовала, как погружается в раскисшую грязь. Холодные скользкие руки тянули ее в бездну, она захлебывалась в потоках чудовищного ливня, отчаянно пытаясь ухватиться за кромку ломавшегося под пальцами асфальта…

– Помогите! Помогите… – А сил оставалось все меньше.

– Девочка, что с тобой? Как тебе помочь?

Негромкий ласковый голос развеял кошмар, и Катька внезапно поняла, что сидит прямо посреди улицы, а вокруг нее не просматривается никаких чудовищ.

– Спасибо, все в норме. – Девочка поднялась на ноги, взяла лежавший поблизости пакет.

– Позволь тебе не поверить. – Женщина в соломенной шляпе протянула руку. – Пойдем со мной, расскажешь, что случилось.

Совершенно неожиданно для самой себя Катька громко, совсем по-детски, разревелась. Она чувствовала, что больше не может терпеть в одиночестве ту боль, с которой жила последний год.

– Вы правы, я… я… – сквозь слезы заговорила она. – С тех пор как я вернулась оттуда, все изменилось. Вокруг совсем другой мир…

– Успокойся, все будет хорошо, – женщина обняла Катьку за плечи, подтолкнула к стоявшей неподалеку скамейке. – Сейчас во всем разберемся. Ты нездорова? Вчера с тобой происходило что-то странное.

– Вы? – Катька подняла заплаканное лицо, впервые посмотрев на женщину – перед ней сидела приехавшая на Черное озеро туристка.

– Меня зовут Лариса.

– Катя. Послушайте, вы должны уехать отсюда. Как можно быстрее. Иначе может случиться беда.

– У моего мужа неуступчивый характер. Он приехал в Алексино для того, чтобы написать книгу, и ни за что не откажется от своего решения.

Катька медлила. Она никому не рассказывала о своей тайне, но у Ларисы было такое доброе, внимательное выражение глаз…

– Я та самая девчонка, что умерла прошлым летом, а потом воскресла, – решительно проговорила атаманша. – Нет, нет, не перебивайте меня, пожалуйста! Эта история не газетная утка, а самая настоящая правда. Дом, который стоял на месте Черного озера, был проклят, в нем обитало чудовище – Душа дома. То, что произошло со мной и моими друзьями, – долгая история. Мы многое пережили, а потом поняли, что обязаны остановить чудовище – любой ценой, во что бы то ни стало. У всех ребят была цель – они отправились в пекло спасать своих близких, а мне казалось, что идет азартная игра, в которой просто нельзя не участвовать. Короче, я отправилась с ними и погибла, не выдержав испытаний. Душа дома убила меня.

– Но такое невозможно! Может быть, ты уснула, потеряла сознание…

– Нет, – Катька покачала головой. – Это была самая настоящая смерть. Пока я отсутствовала на этом свете, ребята расколдовали волшебный источник и по всей округе забили иссякшие сто лет назад святые ключи. Настало время хороших чудес, и я воскресла. Мне дали второй шанс.

Рассказ девочки произвел на Ларису сильное впечатление – она не могла поверить в невероятную историю, и в то же время страстное желание узнать неведомое все сильнее завладевало ее сознанием.

– Что там, на той стороне? – неожиданно охрипшим голосом спросила женщина. – Ты видела? Знаешь?

– Не знаю, не помню. Сперва все спрашивали меня об этом, а потом перестали. Я думала, что вернулась нормальная жизнь, но ошиблась, – Катька всхлипнула. – Вначале это были кошмарные сны: мертвый черный лес, по которому скользят солнечные зайчики, мумия с кошачьими глазами и все такое прочее. Потом видения стали возникать днем, когда я бодрствую. Только что я рядом, как вас сейчас, видела отвратительное чудовище – высохшую, опутанную скользкой тиной старуху. Она звала меня в бездну.

– Мне кажется, твоим родителям надо найти хорошего психолога. С тобой происходит нечто ужасное и теперь…

– Нет же! – Катька вскочила со скамейки, сверкнула глазами. – Нет! Вы мне не верите! Мне никто не поверит! Только зло, как липкая смола. От него так просто не избавишься. Его клейкие нити тянутся за мной повсюду. Уезжайте с Черного озера, иначе тоже окажетесь в этой смоле! Уезжайте!

Подхватив пакет с остывшим хлебом, расстроенная Катька быстро зашагала по улице. Лариса смотрела ей вслед, и ее сердце сжималось от нехорошего предчувствия.

Кварталы, примыкавшие к фарфоровому заводу, напоминали бесконечные шеренги лагерных бараков. Так, во всяком случае, казалось шагавшим по знойной пропыленной улице Мишке и Александре. Красные кирпичные пятиэтажки, как две капли воды похожие друг на друга, чахлые, с обгоревшей на солнце листвой тополя, вытоптанные дворы и в самом деле производили тягостное впечатление.

– Совсем не похоже на район, где дядя Павел жил раньше. Честно говоря, мне здесь не нравится.

– С некоторых пор мне вообще неприятен этот городишко и все, что с ним связано. Если бы не слова Лоры, я бы сюда никогда не вернулась. – Саша достала из кармана смятую бумажку. – Солнечная улица, дом пять. Название соответствует, но еще лучше бы звучало: Знойная улица или Пыльный проспект. Нам сюда…

Пятиэтажка под номером «пять» не отличалась от соседних домов – была такой же мрачной, неприветливой и явно нуждалась в капитальном ремонте. Сидевшие у подъезда бабки и стойкий, въевшийся в стены запах жареной рыбы окончательно доконали впечатлительную Александру. Зажав нос, она пулей взлетела по лестнице и начала торопливо, настойчиво давить на кнопку звонка. Поднявшийся следом Мишка воспринимал обстановку не столь критически, но тоже был разочарован увиденным. Хотя дом, в котором дядя Павел и его семья жили раньше, оказался логовом чудовища, он производил намного более приятное впечатление, нежели их нынешнее место жительства.

– Сашенька! Миша! Как вы выросли за год! – воскликнула появившаяся на пороге квартиры женщина. – Очень, очень рада вас видеть! Дядя Павел скоро вернется, он вышел за продуктами.

Тетя Ира сильно изменилась за последние месяцы. Она пополнела, в ее пышных волосах стала пробиваться седина, но выражение глаз стало мягче. В нем исчезло мучительное ожидание скорой беды. Поздоровавшись с тетушкой, брат и сестра прошли в гостиную. В квартире почти не было мебели, поскольку все имущество семьи Тимошиных погибло вместе с домом, а зарплата дяди Павла не позволяла обставить новое жилище.

– Вот… – Тетя Ира развела руками. – Так и живем. Спасибо заводу. Павел на нем тридцать лет отработал, а когда случилась беда, они помогли, дали эту квартиру.

– Да, тут неплохо, – без энтузиазма заметила Саша.

– Антон очень переживал, что не сможет повидаться с вами, но нельзя же было отказываться от путевки! – Женщина открыла дверь в соседнюю комнатушку. – Ты, Сашенька, устраивайся в комнате Антона, а тебе, Мишка, придется поспать в гостиной на раскладушке. Согласен?

– Конечно.

Они говорили, обсуждали какие-то проблемы, но тягостное чувство не оставляло никого из этих людей – слишком мрачными и трагическими были объединявшие их воспоминания, слишком сильна боль от безвременной утраты.

– Павел задерживается, но все равно, ребятишки, собирайтесь к столу, скоро будем обедать. А пока – вымойте руки.

Александра первой вошла в ванную комнату. Она открыла кран, намылила руки, но неожиданно отвлеклась, глядя на стекавшую в сливное отверстие воду. Прозрачный поток превращался в маленький водоворот, и этому кружению не было конца. Девочка, как завороженная, смотрела на упругую струю, а потом повернула кран, направив поток воды в ванну…

– Александра! – Мишка постучал по косяку двери. – Ты случайно не уснула? Дядя Павел пришел, все ждут тебя за столом. Шевелись.

Ему не ответили, а из-за двери по-прежнему доносился шум воды. Мишка постучал еще раз, помедлил и решительно толкнул незапертую дверь.

– Саша!

Сестра лежала, перегнувшись через край ванны, и ее светлые волосы мокли в прозрачной, чуть зеленоватой воде. Еще несколько минут, и она бы захлебнулась, утонула в ванне. Мишка бросился к девочке, поднял ее, начал трясти за плечи. Наконец Александра открыла глаза, удивленно посмотрела на брата:

– Что со мной?

– Похоже, ты собралась купаться. – Мишка улыбнулся, но его губы дрожали, и он никак не мог совладать с испугом.

– Странно… Ничего не помню. – Саша взяла полотенце и принялась вытирать мокрые волосы. – Я открыла кран, а потом… Изумрудная толща воды, пузырьки воздуха, в глубине омута скользит изящная женская фигура… Короче, наваждение. Знаешь, Мишка, мне кажется, мы совершили большую ошибку, приехав сюда.

– А Лора?

Саша промолчала. Поправив волосы, она вышла из ванной комнаты.

– Никому не рассказывай о том, что сейчас случилось, – шепнула она. – Не стоит портить людям настроение.

– Хорошо.

Тетя Ира и дядя Павел ждали их в тесной, но уютной кухоньке. Любившая и умевшая готовить, тетушка порадовала гостей отменным борщом, заливной рыбой и своим фирменным пирогом, но Мишка и Александра ели без особого аппетита. Оба думали о том, что странное происшествие, едва не стоившее Саше жизни, было всего лишь напоминанием о грозной опасности, поджидавшей их в этих краях.

Дождь смывал струившиеся по щекам слезы. Несколько человек замерло у бездонной, разорвавшей землю трещины, вглядываясь в сумрак ненастной ночи. Их лица были растерянны и печальны. А на другом берегу пропасти стояла девушка в длинном черном платье.

– Лора, иди к нам! – звали ее с этого берега. – Скорее! Скорее!

Но Лора медлила, никак не решаясь ступить на перекинутую через трещину доску. За ее спиной происходило нечто невообразимое – извивались в безумном танце старые деревья, корчился в муках чудовищный дом-убийца. Позади девушки был настоящий ад, а впереди – надежда на спасение.

– Лора! Лора!

– Я не могу перейти к вам. Душа зацепилась. Она держит, как якорь. Я совершила много дурного, а еще больше хотела сделать. В своих мыслях я убила все, что мне дорого. Душа стала тяжелой-тяжелой, дом поймал ее… – Девушка умолкла. И вдруг встрепенулась, будто прислушиваясь к чему-то. На ее лице промелькнула тень надежды. – Через год… через год… Ждите, верьте… через год…

Она побежала в дебри взбесившегося сада, туда, где стоял живой, полный зловещих призраков дом. Едва Лора скрылась в темноте, как земля дрогнула и окруженный трещиной сад начал медленно опускаться вниз. Раздался оглушительный рев прибывавшей с каждым мигом воды…

Мишка тряхнул головой, пытаясь вернуться к действительности. Сколько раз он вспоминал эту страшную сцену, сколько раз видел ее во сне, но здесь, на берегу Черного озера, воспоминания годичной давности стали невероятно яркими и реальными. Казалось, он только сейчас простился с Лорой, последний раз посмотрел в ее лицо.

– Все здесь так переменилось, – негромко произнесла Саша. – Помнишь зеленые сады, заросли сирени…

Брат и сестра стояли на берегу Черного озера, рассматривая мокнущие в воде остовы яблонь и серый песок под ногами. Сюда не прилетали птицы, и только большая старая ворона сидела на ветке, отряхиваясь и громко хлопая крыльями.

– Привет. – Катька подошла к своим давним друзьям, улыбнулась. – Не думала, что вы вернетесь.

Они говорили о пустяках, обменивались малозначащими фразами, пока Катька не спросила о том, что тяжелым камнем лежало на их душах.

– Это правда, что Лора погибла? Люди говорят, что она утонула, но вы-то, наверное, лучше знаете, как все произошло.

– Мы решили не верить в ее смерть, – откликнулась Саша. – Она просила нас ждать, надеяться…

– Знаете, когда я прошлым летом махнула на юг, то думала, что с кошмаром старого дома покончено. И вдруг я возвращаюсь и вижу эту дурацкую лужу… – Катька подобрала камешек и швырнула его в воду. – Что произошло, господа?

– После того как мы расколдовали волшебный источник, Странник сказал, что кто-то должен принести себя в жертву, добровольно уйти в мир кошмаров – только тогда проход между измерениями закроется. Он сам стал этой жертвой…

– Знаю, – перебила Мишку Катерина, – жалко парня. Он мне нравился. Добрый, красивый и такие невероятные истории рассказывал… Короче, события развивались так: я ожила, а потом вместе с мамой поехала в Сочи, вы остались в доме своего дяди, и все вроде бы складывалось нормально.

– Только Лора очень тосковала о Страннике, ведь она любила его. Примерно через месяц он вернулся.

– Правда? Супер! – Катька даже в ладоши прихлопнула. – И вы до сих пор не сообщили мне эту радостную новость?! Тогда все сходится – сегодня я действительно видела Бальта.

– Что?! – почти хором переспросили брат с сестрой, и на их лицах появилось испуганное выражение.

– Этим утром я видела собаку, очень похожую на Бальта. А еще один парень рассказывал мне об отшельнике, который здорово похож на Странника, только старше его лет на десять-пятнадцать.

– Видишь ли, Катя, все оказалось не так просто, – вступила в разговор Александра. – Странник вернулся из мира кошмаров совсем другим человеком. Он хотел уничтожить целую планету, обрушив на наши голову луну.

– Ни фига себе! Круто. Он сошел с ума?

– Не совсем. Когда мы все познакомились со Странником, то считали его обычным, правда, слегка чудаковатым парнем. Однажды он рассказал легенду о бессмертном, который бродит по земле с самого сотворения мира и закончит свой путь, только когда наступит конец света.

– Помню-помню. – Катька почесала затылок. – Там еще говорилось, что этот тип становится таким, каким его хотят видеть. Если его представляют героем, он становится таковым, а если он попадает в компанию негодяев, то превращается в худшего из них. Но при чем здесь легенда?

– Оказалось, что это не легенда, а самая настоящая правда. Странник бессмертен…

– Быть такого не может!

– Может, Катька! – воскликнул Мишка. – Когда он побывал в аду, то стал отвратительнейшим, опасным для окружающих психом. Был только один способ остановить Странника – убить его.

– Так любого остановишь. Но если он действительно бессмертен – это невозможно, а если нет… – Катька с сомнением посмотрела на своих приятелей. – А вы сами-то, ребята, в норме?

– Знаешь, атаманша, это долгая история, – вновь заговорила Саша. – Когда-нибудь мы тебе все расскажем в мельчайших подробностях, а пока самое главное – когда до уничтожения Земли оставались считаные секунды, Странник был убит молнией. Он умер, его сердце не билось, он был самым настоящим трупом, а потом ожил, мало того, перестал быть плохим. Оказалось, что в момент смерти из памяти Странника стираются все эмоции, и он воскресает самим собой. Потом он с кем-то встречается, чужие чувства и желания преображают его, он меняется, становясь то одним, то другим – хорошим, плохим, старым, молодым, злым, добрым… И так снова и снова.

– Бред, да и только, – озадаченно пробормотала Катька. – Я-то думала, он нормальный парень. И чем же все кончилось?

– Странник ушел. Но дело не в этом. Когда он был негодяем, Лора продолжала любить его. Она помогала ему и совершила много гадких, глупых поступков. В ту страшную ночь Лора могла бы спастись, но предпочла остаться в доме ночных кошмаров. Так она хотела искупить свою вину. Дом опустился на дно озера, а ее последними словами были: «Ждите, верьте, через год». Мы не поняли, что они означают, но спустя год вернулись в Алексино. Точнее, мы приехали чуть раньше, а годовщина появления Черного озера наступит через четыре дня. Нам остается только ждать и верить. Вот и все.

Саша умолкла, глядя в темную воду зловещего озера, Мишка присел на поваленное дерево, а Катька переминалась с ноги на ногу, не зная, что сказать.

– Здесь паршиво, нельзя долго находиться у озера. Пойдемте отсюда.

– Чуть позже. Ладно? – отозвался Мишка.

– Как хотите, а я все же пойду. До встречи. – Катька отошла на несколько шагов, а потом внезапно остановилась. – Выходит, от Странника можно ожидать чего угодно? Все зависит от его настроения?

– Именно, – кивнула головой Александра.

– Значит, мне не надо разыскивать Бальта?

– Странник может быть очень опасен, а может пожертвовать собой, спасая других. Беда в том, что не всегда знаешь, кто в данный момент стоит перед тобой. Думаю, не стоит искать с ним встречи.

Катька ушла. Брат и сестра долго стояли на берегу озера, не в силах противостоять тяжести воспоминаний. Черный дым отчаянья потихоньку обволакивал их души, и они все отчетливей сознавали, что Лора не могла уцелеть, попав в этот омут страха и зла.

Глава V. Дом заблудших душ

Шероховатая поверхность дерева под пальцами, холод, запах сырости… Потом вернулись боль и память. Странник вспомнил безмятежное жаркое утро, солнечные блики на воде, равнодушные мутные глаза мертвецов, увесистые дубины в посиневших руках… Встревоженный, он попытался встать и застонал от боли, – похоже, ему здорово досталось в той неравной схватке. Странника окружал непроглядный мрак, и ни один лучик света не мог проникнуть в его темницу. Медленно, стараясь не делать резких движений, он поднялся и сел, облокотившись на стену. Сознание меркло, перед глазами мелькали огненные искры.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пропели вдалеке.

– Надо выбираться отсюда, надо…

Детский голосок напевал старинную песенку, яркие образы мелькали перед глазами, как огненная карусель, кружение становилось все быстрее и быстрее, а потом все исчезло…

Когда Странник очнулся вновь, то почувствовал себя гораздо лучше и даже смог обследовать свою темницу. Он поднялся на ноги, побрел в кромешной тьме вдоль стены, и вскоре его рука нащупала дверной косяк. К удивлению Странника, дверь была незаперта, и он вышел из комнаты. Судя по всему, пленник оказался в узком коридоре с кирпичными, влажными на ощупь стенами. Возможно, это было подземелье, огромный склеп, в который никогда не заглядывало солнце. Холодный спертый воздух, ватная, непроницаемая тишина, страшные тайны, скрытые за многочисленными дверями… Странник шел, опираясь рукой на стену этого бесконечного коридора, и с каждым шагом отчаянье все сильнее наполняло его душу. Страх оказался сильнее воли, паника могла захватить его в любую секунду, лишить разума, сделать своим беспомощным рабом.

– Спокойно. В этой жизни меняется все, и на смену отчаянью всегда приходит надежда.

Странник попытался глубоко вздохнуть, но резкая боль в ребрах помешала настроиться на спокойный лад. Оставаться на месте не имело смысла, и он, прихрамывая, побрел по черному коридору. Постепенно Странник начал различать контуры предметов – в подземелье стало намного светлее, но где находился источник света, он так и не понял.

– Я всем сердцем полюбил, по-лю-бил… – доносилось издалека.

Теперь, окончательно придя в себя, Странник не сомневался, куда именно занесла его злосчастная судьба. Он бывал здесь и раньше и отлично знал, какие чудовищные сюрпризы ожидали его впереди. Но изменить что-либо было выше его сил, поэтому Странник продолжал идти вперед, готовый принять любой выпавший ему жребий. За поворотом коридора забрезжил золотистый свет – из-под большой двустворчатой двери выбивались веселые, полные жизни лучики солнца. Странник дотронулся до узорчатой бронзовой ручки и решительно распахнул дверь.

– Здравствуй, – проговорил он, щурясь от яркого света. – Я знал, что увижу тебя здесь.

Тишина музейных залов навевала сон. Пройдя мимо дремавшей на стуле смотрительницы, Николай вошел в следующий зал. Усадьба графов Вольских разочаровала писателя. Он надеялся обнаружить здесь что-то связанное с магией и колдовством, но экспозиция была скучна и банальна. Возможно, интересовавшие его экспонаты находились в «средневековом замке» – флигеле, некогда построенном для Софии Вольской, но замок уже несколько лет был закрыт на реставрацию.

Николай был первым и пока единственным посетителем музея. Он быстро шел по зеркальному полу, бегло осматривая висевшие по стенам картины. Неожиданно мужчина замедлил шаг – зал, в котором он находился, ничем не отличался от соседних, но почему-то именно в нем Николая охватило странное, необъяснимое чувство. Это был и страх, и ожидание чуда, и предчувствие беды, и радостное возбуждение… Несмотря на тридцатиградусную жару за окнами, зал пронизывал холод, будто в нем работал неправильно отрегулированный кондиционер. Николай начал озираться по сторонам и вдруг замер, встретившись с внимательным взглядом синих глаз. Лишь через несколько мгновений он понял, что видит перед собой портрет.

– София Вольская, – вслух прочитал он подпись под старинной картиной. – Портрет работы неизвестного художника середины девятнадцатого века.

Ведьма была очень хороша собой – темноволосая, с длинной точеной шеей и таинственными, манящими глазами. Художник, написавший портрет графини, наделил свое творение особой жизнью, и казалось, София с улыбкой наблюдала за удивленным Николаем. Пытаясь избавиться от наваждения, он протер глаза, а когда открыл их – увидел перед собой живую женщину из плоти и крови.

– София?! – воскликнул ошеломленный, готовый поверить в чудо писатель.

– Разве я похожа на нее? – улыбнулась рыжеволосая красавица с чуть раскосыми зелеными глазами.

– Кто вы?

– Ты искал ведьму? – Тонкие пальцы незнакомки дотронулись до его щеки. – Ты веришь в чудеса и полагаешь, будто изображение может покинуть холст, превратившись в человека?

– Но…

Не слушая сбивчивых объяснений Николая, незнакомка величественно вышла из зала. Совершенно растерявшийся писатель, как привязанный, последовал за ней. Они покинули графский особняк, пошли по центральной алее парка.

– Ты искал ведьму? – остановившись у развалин античной беседки, повторила женщина.

– Да, – короткое слово далось ему с трудом, застряло в горле, не желая обретать свободу.

– Чего ты хочешь, Николай?

– Откуда вы знаете мое имя?

– Я знаю о тебе все, потому мы и встретились. Попробую угадать, что привело тебя сюда. Любовь? Нет, она тебе не нужна, ты просто не веришь в существование этого чувства. Богатство? В какой-то мере… Неужели ты приехал сюда только ради своей книги?

– Я…

– Ты искал зло. Искал потому, что только оно может исполнить заветные, разъедающие душу желания. Работа над рукописью – предлог, на самом деле тебе нужна я. Девять лет назад вышла твоя единственная книга. Мы оба знаем, что она была посредственна и скучна, но кое-кто возомнил себя с той поры непризнанным гением. Вот только остальным не было до этого никакого дела.

– Замолчи! – Гнев пересилил остальные чувства, и Николай со злостью посмотрел в лицо незнакомки. – Я не позволю копаться в моих чувствах!

– Грозные слова. – Красавица облокотилась на мраморную колонну, поправила упругие темно-рыжие волосы. – Но со мной не надо лукавить. Что, если события пойдут по такому сценарию: ты пишешь книгу о Черном озере, и вдруг случается невероятное – ее издают огромным тиражом, перепечатывают за границей, по ней снимают фильмы и прочее, прочее… Сумасшедшие гонорары, толпы поклонников, всемирная известность – совсем неплохо после насмешек, унижений и презрительной жалости более удачливых коллег. Ты приехал сюда за этим?

– Видите ли…

– Да или нет?!

– Да.

– Ты готов заплатить за свою новую жизнь?

– Да, – твердо сказал Николай.

– Отлично. – Подхватив под руку своего собеседника, ведьма повлекла его в глубь парка. – Для начала ты окажешь мне маленькую услугу. Ты должен проникнуть в одно место и раздобыть для меня одну вещицу. Сама я сделать этого не могу…

Голос красавицы успокаивал, рассеивал сомнения и тревогу. Рассказав о том, что предстояло сделать Николаю, она остановилась, внимательно посмотрела ему в глаза:

– Я жду тебя завтра. Ты справишься?

– Да. Позволь узнать твое имя.

– Стефания.

Она исчезла незаметно, и Николай не знал, ушла ли его необычная знакомая по тропинке или растворилась в воздухе. «Только бы это не было сном, – думал он, медленно шагая по тенистой аллее. – Неужели она и в самом деле может дать, что обещала? Но почему ее имя кажется мне знакомым?» Николай напряг память, и вскоре перед его глазами явилась чудовищная картина – влажная земля разрытой могилы, опустевший гроб и полустертая надпись на черном граните: «Стефания Леконт-Орлова и ее дочь Лизонька».

– Кем бы ты ни была, я пойду до конца, – прошептал он, представив совершенное лицо рыжей ведьмы.

– Знаешь, я едва вырвался из дома. После ночных похождений мне здорово досталось. Мама так перенервничала, что ей ночью «Скорую» вызывали, отец просто кипел от гнева. Но самое обидное – они мне не поверили! Конечно, трудно представить, что взрослый парень вроде меня может заблудиться в парке, но я никогда не вру родителям, и они могли бы принять это во внимание! – возбужденно делился впечатлениями Фин.

Парочка устроилась на стволе старой, склонившейся к самому пруду ивы. Инга сняла босоножки, опустила ноги в теплую зеленую воду и наблюдала за тем, как уплывают, подхваченные течением, маленькие лодочки ивовых листьев.

– Мне кажется, мы совершаем большую ошибку, и ты, и я… – Девушка поправила пышные, цвета спелой соломы волосы. – Наверное, нам не стоит встречаться.

– Но почему?!

– Мы очень разные, Фин.

От неожиданности мальчишка едва не свалился с дерева. Ради этой девушки он был готов на любые испытания и подвиги, а она, оказывается, вовсе не желала с ним встречаться! Инга легко соскользнула на землю и пошла вдоль берега, шлепая по воде босыми ногами.

– Постой!

– Пойми…

– Я с трудом отпросился из дома, Инга, и вовсе не хочу возвращаться туда раньше времени. Давай оставим серьезные разговоры для другого раза, а пока просто прогуляемся по парку. Или сходим в кино. Ты любишь комедии?

– Любила когда-то. – Девушка грустно улыбнулась, надела босоножки. – Лет двести назад здесь протекала небольшая, но полноводная речка. Чистая, веселая, с прозрачной водой и желтым песчаным дном. Решив развлечь свою жену, граф Вольский приказал построить здесь «маленькую Венецию», и на пути речки поставили плотины, залили ее водами овраги, прорыли каналы. Хочешь подняться к ее истоку?

– Конечно! – обрадовался Фин. – Еще спрашиваешь!

– Но это довольно далеко.

– Тем лучше.

Миновав три самых больших, соединенных между собой пруда, парочка углубилась в лес и вскоре вышла к маленькой речушке. Она текла между зелеными цветущими полянами, петляла среди заросших соснами бугров.

– Раньше эта речка была намного шире и полноводней. Тебе здесь нравится?

– Да, очень.

Фин немного лукавил. После бессонной, бредовой ночи в заколдованном парке деревья казались ему затаившимися монстрами, и он никак не мог избавиться от чувства тревоги. Мальчишка предпочел бы сводить Ингу в кинотеатр, но девушка явно предпочитала романтические прогулки на свежем воздухе.

– Иногда бывает так грустно, кажется, на свете никого нет, кроме меня. Все люди исчезли, а вокруг только вода – холодная, прозрачная, как алмаз. Она заменила воздух, и весь мир оказался на дне беспредельного океана… – тихо рассказывала Инга и вдруг, переменив тему, спросила: – Мой цветок еще не завял?

– Нет. Держится молодцом. Я сразу поставил его в воду.

– До истока километра два – два с половиной. Я немного устала, нам не помешает небольшой привал.

Отойдя от кромки воды, Фин и Инга поднялись по песчаному склону и сели на поваленное дерево. С девушкой происходило что-то странное: она отвечала невпопад, умолкала на полуслове и никак не могла сосредоточиться. Кокетливые взгляды сменяло суровое выражение глаз, беззаботный смех – угрюмое молчание. Инга несколько раз порывалась уйти, а потом, нежно улыбаясь, слушала и слушала болтовню не менее смущенного Фина.

– Знаешь, если бы я не начал тонуть, мы могли бы и не познакомиться. Ради этого стоило и не так рискнуть.

– Такими вещами не шутят.

– Я серьезно.

Их разговор прервал хруст сломавшейся под чьей-то ногой ветки. Молодые люди насторожились – они забрели в глухое безлюдное место, и неожиданная встреча могла иметь для них весьма скверные последствия. Шум усилился, и к берегу реки быстро сбежал седовласый энергичный мужчина с большим пластиковым пакетом в руке. Его лицо было сосредоточенным, он явно что-то разыскивал и не обращал внимания на то, что происходило вокруг.

– Все в порядке, – прошептал Фин своей спутнице. – Это писатель. Я его знаю.

– Но что он здесь делает?

Николай остановился, осмотрел берег реки, а потом начал подниматься по песчаному склону прямо к тому месту, где отдыхали Инга и Фин.

– Что вы здесь делаете?! – с возмущением воскликнул он, только теперь заметив юную парочку. – Ваше поведение противоречит элементарным нормам приличия. Вы хотя бы думали о последствиях?

– О последствиях чего? – пробормотал покрасневший до ушей Фин.

Николай не ответил. Сев на противоположный конец бревна, он посмотрел на часы, достал из кармана пачку сигарет. Присутствие подростков нарушало все его планы. Теперь, когда цель находилась совсем близко, наблюдать за глупой болтовней малолеток было просто невыносимо. Однако страдать от присутствия посторонних Николаю пришлось недолго. Фину не понравилось такое соседство, и, взяв Ингу за руку, он спустился к реке.

– Запомни это место, Фин, – неожиданно проговорила девушка. – Запомни.

– Хорошо, а почему?

Инга подошла к воде, зачерпнула пригоршню, наблюдая за тем, как стекают с ее пальцев сверкавшие на солнце капли.

– Я не знаю, что говорю. Мне нездоровится. Давай вернемся назад, к прудам. Голова идет кругом, мы не должны были встречаться.

Николай остался один. Выждав, когда стихнут шаги влюбленной парочки, он проворно соскочил с бревна, вооружился острой веткой и изо всех сил всадил ее в отвесный песчаный склон. После четвертой или пятой попытки раздался глухой стук – под землей находился какой-то твердый предмет. Достав из пакета небольшую лопатку, писатель начал раскопки.

– Я все сделаю, Стефания, будь, уверена, – твердил он, все ускоряя темп работы.

Вскоре под корнями очень старой, расколотой молнией надвое ивы открылось черное отверстие лаза. Из подземелья тянуло холодом и сыростью, но Николай с восторгом вдыхал этот затхлый запах. Он продолжил работу в надежде расширить узкий проход, однако его старания оказались напрасны – выложенный камнями тоннель закрывала массивная чугунная плита. Она осела, образуя большую щель, но в это отверстие никогда бы не смог протиснуться взрослый мужчина.

– Ну! Открывайся, чертов сезам! Давай! Давай!

Николай с яростью ударил коленом по чугунной плите и без сил опустился на землю – было совершенно ясно, что он не сможет сдвинуть многотонную плиту или пролезть сквозь узкий проход в глубь подземелья.

Казалось, комнату озаряли солнечные лучи, но в ней отсутствовали окна, и невозможно было понять, где находится источник золотого света. Просторное светлое помещение заполняло великое множество игрушек. Больше всего здесь было кукол. Высокие и маленькие красотки в дорогих, украшенных кружевами и оборками нарядах сидели на этажерках, пуфиках, удобно расположились на чудесных игрушечных диванчиках и в креслицах. Кроме кукол в детской собралось блестящее общество плюшевых медвежат, собачек и прочих забавных зверушек. На голубом ковре с венком из чайных роз, среди разбросанных повсюду кукол, сидели двое – хорошенькая девочка в старинном платье и мужчина с измученным, осунувшимся лицом.

– Эту куклу маменька подарила мне на именины, – рассказывала Лизонька. – Ее специально привезли из Парижа в большой, красивой-красивой коробке. Она умеет говорить и ходить. А еще у нее закрываются глаза.

– Чудесная игрушка. Я много путешествовал, но редко встречал таких красавиц. Твоя маменька ни в чем тебе не отказывает. – Странник бережно принял из рук девочки фарфоровую куклу. – Сколько их у тебя?

– Не знаю, не считала.

Присутствие внимательного слушателя приводило Лизоньку в восторг, и, воспользовавшись случаем, она демонстрировала все новые и новые игрушки, рассказывала о событиях, случившихся в ее маленьком кукольном мирке. Странник не разделял энтузиазма своей собеседницы, но пытался скрыть под маской заинтересованности свои подлинные чувства. Он слишком хорошо знал, на что способна эта хрупкая девочка, и его сердце все сильнее сжимали тиски отчаянья.

– Может быть, нам стоит составить компанию очаровательным барышням и всем вместе отправиться на прогулку? Свежий воздух им не повредит.

– Не пытайтесь обмануть меня, – нахмурилась Лизонька. – Вы никогда не выберетесь отсюда. Маменька говорила: все, кто попадает в дом по ее воле, не могут уйти. Есть только вход, но нет выхода. Лишь один раз в год наступает день, когда можно выбраться отсюда.

– Но ты, Лизонька, беспрепятственно выходишь в наш мир?

– Да. Потому что я другая, так объяснила мне маменька. – Девочка поднялась с ковра, достала из комода красивую коробку. – Довольно об этом! Посмотрите, вот чудесная музыкальная шкатулка. Музыка играет долго-долго, а маленькая танцовщица танцует перед зеркалом. Вы знаете песенку про голубую незабудку?

– Очень хорошо, – поморщился Странник.

Дребезжащие колокольчики начали вызванивать простенькую мелодию. Подхватив на руки большую нарядную куклу, Лизонька закружилась в танце:

– Маменька меня так любит, так любит! Она дарит замечательные подарки и разрешает делать все, что я пожелаю!

– Правда? – Мужчина задумчиво вертел в руках розовощекого пупса. – Ты счастлива?

Музыка смолкла. Девочка остановилась посреди комнаты, ее пухлые губки дрогнули, а на ресницах блеснули слезы:

– Мне скучно, вы должны развеселить меня. Давайте поиграем в то, как Мари отправилась в гости к Бетти. Служанка накроет стол…

– Боюсь, из меня получится плохой компаньон для игр. – Странник поднялся, направился к двери. – Желаю приятно провести время.

– Постойте! – Лизонька топнула ногой, собираясь расплакаться, и на миг ее лицо утратило человеческие черты, сквозь нежную кожу проступил жуткий оскал мумии. – Постойте, прошу вас!

– Иначе ты убьешь меня, превратишь в послушного зомби? – Взгляд темных глаз мужчины был внимателен и печален. – Так гибнут все, кто не сумел развеселить тебя?

Златокудрая малышка подбежала к Страннику, взяла его за руку и произнесла тоном заговорщицы:

– У меня есть план. Вы должны помочь мне.

– Вот как?

– Я сказала неправду – маменька разрешает почти все, но кое-что остается под запретом. Мне нельзя заходить в одну комнату. А нам с Мари очень хотелось бы там побывать. Вы смелый, ничего не боитесь, так составьте мне компанию. Одна я не решусь заходить туда.

– А как же маменька?

– Она ничего не узнает.

Подхватив фарфоровую Мари, девочка выбежала в коридор и поманила Странника. Подумав, он вышел из детской. Золотистый свет остался позади, и мрак темного, полного зловещих тайн дома окутал их клейкой паутиной. Однако Лизоньку не смущала гнетущая атмосфера ее страшного жилища, и она уверенно шла вперед, указывая дорогу.

– Мы в глубинах Черного озера? – предположил Странник, дотронувшись до отсыревшей стены.

– Да. Как вы догадались?

– Логика, интуиция. Черное озеро самое страшное место в этом городке, а еще мне показались знакомыми бесконечные коридоры дома.

Он умолк, представив многометровую черную толщу воды над своей головой. Из этой могилы не было возврата, а где-то наверху по зеленым полянам бегал Бальт, играли и смеялись дети…

– Я помню, как меня столкнули в яму, на дне которой плескалась вода. Это ход, ведущий к твоему дому, Лизонька?

– Не знаю точно, как там все устроено, но это дорожка в один конец. Маменькины заклинания очень сильны, любой, кто попытается вернуться, погибнет. – Лизонька остановилась, прижав пальчик к губам. – Тихо. Мы почти пришли.

Миновав несколько темных, отсыревших комнат, единственным источником света в которых была расползшаяся по стенам светящаяся плесень, они подошли к большой дубовой двери.

– С вами не так страшно, – прошептала девочка и, прижав к груди куклу, вошла в комнату. – Идите скорее сюда!

Странник и Лизонька оказались в просторном сводчатом помещении, посреди которого стоял монументальный письменный стол. Помимо старых книг на нем можно было заметить необычные, вызывавшие страх предметы – мумифицированную кисть руки, череп-подсвечник, склянки с разноцветными зельями, необычной формы нож и разрисованную пентаграммами чашу.

– Твоя маменька занимается здесь черной магией. Она до сих пор не поняла, что в этом источник всех ее бед.

Лизонька не слушала Странника, с огромным интересом рассматривая запретную комнату. Вскоре ее внимание привлекло стоявшее у дальней стены зеркало. Она подбежала к нему, попыталась открыть резные створки.

– Они не поддаются, помогите! – Лизонька топнула ногой. – Скорее, здесь что-то очень интересное!

Странник подошел к зеркалу, дотронулся до сомкнутых пальцев необычного замка. Тяжелый, полный тоски вдох пролетел под кровом зловещего дома, дубовые створки заскрипели и открылись сами собой. Мужчина заглянул в темную гладь зеркала. Собственное отражение удручало – осунувшееся лицо, тени под глазами, слипшиеся от крови волосы…

– Отодвиньтесь! Вы несносны! Дайте же мне посмотреть!

Златокудрая малышка оттеснила Странника и вплотную приблизилась к зеркалу. Около минуты она вертелась перед темным стеклом, рассматривая свое отражение, а потом под сводами комнаты завибрировал отчаянный, полный запредельного ужаса крик. Уронив фарфоровую Мари, Лизонька выбежала из комнаты. Все произошло очень быстро, но Странник все же успел увидеть то, что так напугало девочку. Отражение Лизоньки могло лишить сна кого угодно – из глубины зазеркалья на ребенка взглянул опутанный водорослями скелет с горевшими как уголья глазами и жутким оскалом почерневших зубов.

– Это ты! Смотри на себя! – исступленно кричала Стефания, подведя к зеркалу заплаканную русалку. – Видишь, кто ты?

– Да, – та закрыла лицо руками, не в силах больше смотреть на свое совершенное, неземной красоты отражение. – Да…

– Ты никогда не состаришься, не познаешь ужаса угасания и болезней. Ты будешь танцевать под луной и чувствовать подлинную, настоящую свободу. Ни один мужчина не в силах устоять перед твоими чарами, и все они превратятся в твоих послушных рабов. Ты можешь играть с ними, а можешь убивать, утащить в черный омут, где только огромные безмолвные рыбы будут наблюдать за вами холодными немигающими взглядами… Ты совершенна и счастлива, но кто дал тебе все это, Зеленоволосая? Кто? – Стефания подошла к русалке, посмотрела ей в глаза. – Почему ты не хочешь помочь мне? Почему не довела до конца начатое?

– Что-то мешает мне. Здесь… – Зеленоволосая дотронулась рукой до своей груди.

– Время неумолимо летит вперед. Мои чары не могут изменить его ход. Опаздывать нельзя. Почти год я билась над разгадкой шифра, а теперь, когда все стало ясно, возникли новые проблемы. Двое взялись выполнить мое поручение, и никто не справился с ним! Я подстраховалась, попросив тебя заняться этим, но все впустую… Осталось только четыре дня, только четыре!

Ведьма без сил опустилась в кресло, ее взгляд рассеянно скользил по комнате, пока не упал на светлый предмет в углу. Присмотревшись, Стефания узнала любимую куклу дочери.

– Она приходила сюда, – голос женщины изменился, теперь он звучал мягко, ласково. – Бедная девочка не должна была видеть этого. Почему, почему она страдает? За что? Послушай, Зеленоволосая, ты говоришь, что в твоей груди бьется сердце, если это так, ты должна понять мою боль. Не лишай Лизоньку последнего шанса, помоги ей вернуться к жизни, стать человеком. Самоуверенный дурак, мечтающий повыгодней продать свою душу, не справился с заданием, а время на исходе. Сделай же то, что должна!

Русалка молчала. Почти забытые чувства всколыхнулись в ее душе, обжигали нестерпимым огнем. Она понимала, что пришло время выбора. Лежавшая на полу фарфоровая кукла улыбалась милой, беззаботной улыбкой…

– Я принесу тебе то, что ты хочешь, – негромко произнесла Зеленоволосая и вышла из комнаты.

Глава VI. Заветное колечко

Из черного омута медленно-медленно поднималось нечто… Фин понимал, что когда оно достигнет поверхности, произойдет непоправимая беда, ледяной ураган зла подхватит и унесет в бездну его душу. Надо было бежать, спасаться, но ступни налились свинцом и будто приросли к земле. Мальчишка стоял посреди заросшей вьюнком поляны, вокруг порхали белые бабочки, над головой светило ласковое солнце, ничто не предвещало беды, лишь рассыпанные по воде пузырьки воздуха предупреждали о приближении грозного нечто. Неожиданно небо почернело, превратившись в огромный лоскут черного бархата, вьюнки налились алой кровью, воды пруда вздыбились огромным бугром… Он бежал, мчался вперед, оставаясь на месте, кричал беззвучным криком, вьюнки обвивали его тело, зашлись в громовом смехе уродливые деревья-чудовища… И тут он увидел Ингу. Девушка беспечно покачивала ногами, сидя на толстой ветке ивы, и не замечала приближающейся опасности.

– Инга! Беги! – преодолев печать безмолвия, закричал парень. – Беги!

Но было уже поздно. Нечто вынырнуло из воды, и Фин с ужасом увидел…

– А-а-а!

Он заорал во весь голос, и собственный крик разбудил его. Фин лежал в постели, часы на тумбочке показывали половину девятого, а рядом с ними стоял подаренный Ингой цветок. Бело-розовый «граммофончик» бессильно повис, перегнувшись через край стакана. Цветок был мертв. Сообразив, где он находится, Фин попытался вспомнить конец кошмарного сна, но чем больше он ворошил свои воспоминания, тем быстрее они превращались в прах.

– Что случилось, Павлик? – В комнату вошла моложавая, немного полноватая женщина. – Тебя мучают кошмары? Расскажи мне, что произошло вчера ночью.

– Ничего, мам. Честное слово, ничего. Вчера я заблудился, как несмышленыш, а сегодня мне приснился дурной сон.

– Паша, пожалуйста, не скрывай от меня правду. Что бы с тобой ни случилось, я все пойму и помогу.

Фин только покачал головой. Наскоро позавтракав, он вышел из дома и направился к зачарованному парку. Больше всего он боялся, что Инга больше не придет на заросшую вьюнками поляну.

– Мне просто необходимо попасть в этот флигель! Я работаю над книгой, посвященной Софии Вольской, а, как известно, замок был построен специально для нее, она провела под его кровом последние годы жизни и там, кстати, и погибла.

– Верно. Жизнь Софии оборвалась в этом необыкновенном, полном неразгаданных тайн здании. Но никто так и не узнал причину ее смерти. – Старушка-смотрительница отложила вязанье и впервые за время разговора посмотрела на стоявшего рядом Николая. – Беда в том, что я ничем не могу вам помочь. Флигель давно закрыт для посетителей, а у меня даже нет ключей от него.

– Я не прошу вас взламывать двери! Мне необходимо связаться с кем-то из администрации музея. Я писатель, я…

– Они все в отпуске, миленький. Получается, я здесь за главную, но ключа…

– Абсурд! Нонсенс! – прервал старушку до крайности возмущенный Николай. – Дайте мне домашний телефон директора или хотя бы секретаря, черт возьми!

– Но я не знаю их телефонов, – развела руками смотрительница. – Зато мне многое известно о Софии Вольской, о ее полной тайн и загадок жизни, о ее единственной любви и страшной смерти.

– Ах, оставьте! Мне нужно войти во флигель!

Поправив сползшие на кончик носа очки, старушка с удивлением посмотрела вслед выбежавшему из зала мужчине.

– А говорил, что пишет книгу. София могла поднимать из могил мертвецов и даже дарить новые тела не нашедшим покоя душам, – рассуждала она вслух, быстро-быстро нанизывая петли на спицы. – Графиня была очень сильной ведьмой, но любовь преобразила ее, и она раскаялась в своих грехах. Жаль, просветление пришло слишком поздно.

Выбежав из барского дома усадьбы Вольских, Николай направился к стоявшему поодаль флигелю. Замок возвышался на поросшем соснами пригорке, его окружал самый настоящий ров, правда, давным-давно пересохший и превратившийся в заросший осокой овражек. Пройдя по висячему мостику, писатель подошел к окованным железом воротам, подергал тяжелую ручку-кольцо. Дверь не поддавалась. Раздосадованный Николай пару раз обошел сложенную из светлого камня постройку, лихорадочно соображая, как же проникнуть в эту неприступную крепость.

– Извините, вы не встречали большую черную собаку с рыжими подпалинами и обрубленным хвостом? Говорят, ее видели на территории усадьбы.

Вопреки предостережению друзей, Катька не оставляла попыток разыскать Бальта и его хозяина. Девчонке очень хотелось вновь увидеть Странника, и она готова была на любой риск, лишь бы встретиться с ним. Поиски пока не дали результата, но неугомонной атаманше удалось собрать кое-какие сведения. Встревоженного, потерявшегося ротвейлера видели многие, а вот его хозяин исчез без следа, и никто из горожан не встречал высокого темноволосого мужчину с запоминающимся лицом и легкой, уверенной походкой.

– Ротвейлера? – уточнил Николай, припоминая, где же он уже встречал эту девчонку.

– В самую точку. Его зовут Бальт.

– Я дважды видел подобных собак. Вчера рано утром крайне невоспитанный ротвейлер гулял по парку в сопровождении мужчины и мальчишки, а вечером похожий на него бездомный пес бегал возле Черного озера. Он метался вдоль берега, а потом завыл громко и протяжно. Его концерт здорово действовал на нервы.

– Спасибо! – Катька сорвалась с места, собираясь продолжить поиски. – Вы мне очень помогли!

– Постой! Ты ведь местная?

– Да. Родилась и выросла в этих краях.

– Скажи, тебе доводилось бывать в этом флигеле?

– Конечно, но очень давно. Его года три как закрыли на реставрацию. А вообще, там клево. Повсюду винтовые лесенки, окна-бойницы, железные рыцари со здоровенными мечами, короче – супер!

– А комнату графини Вольской ты видела?

– Разумеется. Экскурсовод рассказывала, что в спальне есть потайная дверь, за которой находится лестница в подвал. Ходят слухи, будто там прорыт подземный ход, ведущий прямиком к реке. Все местные пацаны его не один год ищут. Лично я на это столько времени угрохала – жуть! Но ничего не нашла. Наверное, подземный ход засыпало, а может, это выдумка.

– Как тебя зовут?

– Катя.

– Николай Николаевич. Скажи, Катя… – Писатель помедлил, подыскивая нужные слова. – Чисто теоретически, разумеется, ты бы могла проникнуть в этот замок?

– В смысле? – На круглом лице атаманши отразилось недоумение.

– Ну… Ты шустрая девчонка и наверняка знаешь много способов оказаться в запертом помещении.

– Я не взломщица! Простите, но мне надо идти. Я должна как можно скорее найти собаку. Кажется, это в самом деле Бальт и с ним что-то не так. До свидания!

– Удачи! – поморщился Николай, проводив взглядом скрывшуюся за углом девочку. – Неужели я так и не найду способа войти в этот чертов флигель?!

Заросший папоротником овражек сковывала тишина, и только журчание родника нарушало безмолвие. Инга осторожно спустилась к воде, подставила ладонь под кристально чистую ледяную струю. Фин наблюдал за ней, стоя поодаль. Он не мог отвести взгляд от лица девушки, восхищался каждым ее движением и в то же время чувствовал себя неуклюжим, нелепым, не знал, как заговорить с ней.

– Люблю воду, на нее можно смотреть до бесконечности. Солнце отражается в каждой ее капле, сверкает, превращает в бриллианты. Но вода не драгоценный камень, она живая.

– Инга… – Фин облизнул пересохшие губы. – Инга, давно хотел спросить… Ты такая взрослая, такая необыкновенная, такая красивая девушка, наверное, у тебя есть парень и все такое…

– Нет, – она покачала золотоволосой головой, – до сих пор у меня не было парня.

Фин машинально теребил веточку ольхи, не решаясь продолжить начатый разговор. Инга молчала, всматриваясь в сверкающие брызги стекавшей с пальцев воды.

– Наверное, об этом нельзя говорить, но с тех пор как мы первый раз встретились… Короче, я все время думаю о тебе. Я больше ни о ком думать не могу! Ради тебя можно сделать все, что угодно… Инга! Я люблю тебя! Слышишь, Инга?

Ее удивительные, менявшие цвет в зависимости от настроения глаза потемнели, губы дрогнули. Она посмотрела на парня, а потом тихо произнесла:

– Я люблю тебя, Фин, – но в ее голосе не было радости.

Инга подошла ближе, и Фин почувствовал, как на его плечи легли холодные от родниковой воды руки. Поцелуй девушки был так легок, что напоминал прикосновение крыльев бабочки, а потом она залилась краской и побежала прочь.

– Инга, постой!

Они мчались по чудесным цветущим полянам, под кронами старых сосен с бронзовыми стволами, мимо сияющих на солнце прудов, все дальше и дальше, не останавливаясь ни на миг. Инга бежала без малейших усилий, будто парила над землей, и Фин, как ни старался, не мог догнать ее.

Достигнув заросшей вьюнками поляны, девушка остановилась, с улыбкой посмотрела на запыхавшегося парня.

– Ты правда меня любишь, Фин? Нет, нет, молчи. – Она приложила палец к губам. – Хочешь, я расскажу историю о волшебном колечке? Оно дарит счастье влюбленным и оберегает от злых сил, которые завидуют их счастью. Но колечко становится волшебным, только если это первая, чистая, светлая, настоящая любовь. Я хотела бы надеть его на палец.

– Здорово. Но мне кажется, что у нас все будет хорошо и без волшебного талисмана. Это просто красивая выдумка, только и всего.

– Нет. Знаешь, где я услышала о колечке любви? О нем рассказывали во время экскурсии по графской усадьбе. Раньше, когда флигель был открыт, мы ходили туда всем классом, и там я увидела это волшебное кольцо. Оно и сейчас в «замке». Принеси мне его. Оно будет залогом нашей любви.

– Но это же воровство!

Инга отшатнулась от Фина, посмотрела на него с укором:

– Ты говорил, что ради меня готов на все. Значит, парням и в самом деле нельзя верить? И потом, с материальной точки зрения это колечко не имеет никакой цены. Оно затерялось в брошенном флигеле, никому не нужное, забытое. А нас оно может сделать счастливыми. Достань это кольцо! Неужели условности для тебя важнее, чем настоящее чувство?

Мальчишка медлил, не зная, что ответить. Он понимал – Инга не права, но не мог ей отказать. В конце концов, колечко было всего лишь старинной безделушкой, а об услуге его просила самая красивая, самая необыкновенная девушка на свете.

– Но я не сумею пробраться в замок.

– Это совсем несложно, надо только знать дорогу и заранее подготовиться. Взять фонарь и прочее… Ты справишься, я верю. Тебе поможет наша любовь.

Подхватив Фина под руку, Инга повела его к берегу пруда. Голос девушки звучал, как лесной ручей, и с каждым ее словом потерявший голову от любви парень все больше убеждался, что сделал верный выбор.

Лариса прислушалась. Черное озеро окутывала мертвая тишина, не было слышно ни шороха ветвей, ни звука шагов, но женщине казалось, что кто-то совсем близко подошел к палатке и пристально наблюдает за ней. Тревожная пауза затянулась, но ничего не происходило. За кустами блестела гладь Черного озера, на высохшей яблоне дремала нахохлившаяся ворона, высоко в небе пролетел самолет… Подумав, что причина страха – расшатавшиеся нервы и не в меру пылкое воображение, Лариса продолжила чистить картошку. Очередная картофелина с громким плеском плюхнулась в кастрюлю, и в этот момент за спиной женщины промелькнула черная тень.

– Кто здесь? Я вас заметила – выходите.

Ответом была тишина, но как только Лариса обернулась к палатке, черная тень промелькнула вновь, теперь уже возле самой воды. Женщина вскочила на ноги, испуганно озираясь по сторонам. Опасность подстерегала повсюду, и невозможно было угадать, откуда последует нападение. Вдали протяжно завыла собака. Крепко сжав нож, которым она чистила картошку, Лариса вышла на открытое пространство у самой воды:

– Я знаю, что вы здесь. Не приближайтесь! Я буду защищаться до конца!

С берега отлично просматривалась чахлая растительность, окружавшая озеро, и, внимательно посмотрев по сторонам, Лариса убедилась, что вокруг нет ни единой живой души. Спрятаться между высохшими скелетами деревьев и редкими кустиками было просто невозможно. Успокоившись, женщина захотела немного развеяться, прогулявшись по городку. Она вышла на тропинку, бодро пошла вперед, но вдруг почувствовала на своей спине прикосновение твердого, слегка оцарапавшего ее предмета.

– Все нормально, все нормально, – холодея от ужаса, повторяла Лариса, пытаясь убедить себя в том, что за спиной находилась ветка засохшей яблони.

Обернуться она так и не посмела, наоборот, прибавила шагу, стараясь как можно скорее покинуть мертвую зону… Чудовище появилось внезапно – огромное, намного выше человеческого роста существо с тремя парами узловатых рук вышло на тропу, преграждая путь. Лариса истошно завизжала и бросилась назад, к палатке. Впрочем, убежать от чудовища ей не удалось – сзади женщину поджидал еще один уродливый великан. Жесткие, напоминавшие засохшие ветки руки опрокинули ее на спину, прижали к земле, не позволяя шевелиться. Омерзительная пасть чудовища оказалась в полуметре от лица Ларисы. Сверкнули красные угольки глаз, из приоткрытого острозубого рта упали капли жидкой тины и грязи…

– Пусти! Пусти!

И в тот момент, когда последняя надежда на спасение угасла, Лариса услышала низкий, угрожающий рык. Перед глазами промелькнуло мощное тело черной собаки, бесстрашно бросившейся на чудовище. Хватка монстра ослабла, и женщина смогла немного отползти в сторону. Тем временем разъяренный ротвейлер вцепился в одну из корявых рук и со всей силой потянул ее на себя. Раздался треск, страшная рука отломилась, упала на землю. Громкий звук разорвал путы наваждения, и вместо чудовища Лариса увидела скелет старой, причудливо изогнутой яблони. Оттащив ветку в сторону, пес оставил свою добычу, подбежал к женщине, внимательно обнюхал ее лицо, будто спрашивая, жива ли она. Лариса поднялась с земли, потрепала его по холке:

– Большое спасибо тебе, песик. С моим рассудком что-то произошло, и без тебя я бы вряд ли смогла избавиться от наваждения. Пока я не поняла, что вижу яблоню, мне казалось, будто меня преследует чудовище. Спасибо. А где твой хозяин? Чей ты?

В круглых глазах ротвейлера промелькнула тоска. Он тихонько взвизгнул и затрусил прочь.

– Подожди! Ты, наверное, голоден. Идем со мной, песик.

Лариса боялась оставаться одна. То, что произошло с ней несколько минут назад, не поддавалось никакому разумному объяснению и потому особенно пугало. В сопровождении собаки она вернулась к палатке, дрожащими руками начала рыться в припасах, подыскивая подходящую еду. Пес сидел рядом, внимательно наблюдая за ее действиями.

– Бальт! Это ты? – послышался девчоночий голос, и к палатке подошла Катька. Увидев Ларису, она улыбнулась. – Здравствуйте! Давно он у вас?

– Здравствуй. Это твоя собака?

– Нет, но я хорошо знаю ее хозяина. Похоже, с ним что-то случилось – обычно Бальт не ходит в одиночку.

– Он появился здесь вчера ближе к вечеру. Пес был очень встревожен, носился по берегу озера, а время от времени принимался выть. От его голоса мурашки бегут по коже.

– Я с ним поговорю, попробую выяснить, что случилось.

– Поговоришь?

– Бальт очень умный. Он понимает человеческую речь. А еще этот пес спас жизни многим людям.

Катька подошла к сидевшему у палатки Бальту, положила ладонь на его широкий лоб:

– Куда исчез Странник? Покажи, где он.

Пес вскочил, торопливо подбежал к берегу. Сев у самой кромки воды, он громко, протяжно завыл, уставившись на смоляную гладь зловещего озера.

Фин торопливо шел вдоль русла маленькой речки. Спустя несколько часов после разговора с Ингой он возвращался сюда вновь, прихватив фонарь, лопатку с короткой рукояткой и несколько коробков спичек. Способ, с помощью которого можно было проникнуть во флигель усадьбы, казался Фину почти фантастическим, но он строго следовал Ингиным инструкциям. Поднявшись по крутому берегу к старой, расколотой молнией иве, парень даже присвистнул от изумления, – похоже, не только его интересовали тайны графской усадьбы. Песок возле дерева испещрили многочисленные следы, склон был раскопан так, что виднелся край чугунной плиты. «Интересно, кому еще пришло в голову заниматься здесь раскопками? – подумал Фин, разрывая рыхлый песок. – Наверное, это писатель. Он приехал сюда в поисках сенсации и теперь никак не может успокоиться».

То, что оказалось непреодолимой преградой для Николая, ничуть не помешало Фину. Гибкий мальчишка без труда протиснулся в щель между закрывавшей ход плитой и стеной подземелья. Затхлый тяжелый воздух окутывал, как плотное покрывало. Фин не сделал и пары шагов, как его ноги стали ватными, ослабли, он замер, не в силах двигаться дальше. Парню казалось, что он живым спустился в могилу, и теперь с миром людей его связывала только светящаяся полоска входа. Фин хотел повернуть назад, отказаться от глупой затеи, но воспоминание о прекрасных глазах Инги могло вдохновить и не на такие подвиги. Щелкнув кнопкой фонаря, он крадучись пошел вперед.

Выложенный камнями подземный ход был очень узким и низким, так что долговязому Фину приходилось идти, низко наклоняя голову. Желтый луч скользил по стенам, и казалось, что живая враждебная тьма пожирает свет, стремясь добраться до ее источника и навсегда погасить фонарик в руке Фина. С каждым шагом страх усиливался. Мальчишка почти физически ощущал тяжесть земли над головой, а когда ход свернул вбок и сияющая звездочка входа скрылась из виду, ему стало совсем тоскливо и страшно. Мысль о том, что стены тоннеля могут в любой момент сомкнуться, раздавив нарушившего их многолетний покой пришельца, завладела сознанием Фина, лишив возможности рассуждать здраво.

– Инга любит меня. Ради нее стоит рискнуть всем, – проговорил он вслух, пытаясь вернуть былую уверенность. – Я выполню ее просьбу, обязательно выполню.

Тоннелю не было конца. В нескольких местах он осыпался, и Фину приходилось пробираться сквозь нагромождение камней и обвалившегося грунта. В какой-то момент мальчишка понял – он идет вперед лишь потому, что боится повернуть назад. На возвращение у него не осталось ни моральных, ни физических сил.

Путешествие оборвалось внезапно – луч фонаря уперся в чугунную дверь на монументальных литых петлях. Дверью не пользовались больше ста лет, и Фин сомневался, что сумеет открыть ее. Осмотревшись, он увидел слева от входа массивный рычаг, о котором упоминала Инга, и решительно потянул его на себя. Усилие оказалось слишком большим – Фин потерял равновесие, с трудом устояв на ногах, а массивная дверь бесшумно открылась. За ней просматривалось большое, заваленное коробками и деревянными ящиками помещение. Выбравшись наружу, мальчишка понял, что находится в подвале графского флигеля.

Инструкции Инги были на удивление точными, и Фин довольно быстро выбрался из просторного подвального помещения, оказавшись на первом этаже «средневекового замка». Фин не верил в магию и колдовство, но здесь, под сводами мрачного безлюдного замка, все воспринималось иначе.

Проходя по сумрачным, обставленным готической мебелью залам, он против воли вспоминал жуткие истории о графине Вольской, которыми так любили пугать друг друга юные жители города Алексино. Рассказывали, что ведьма имела огромную власть над мертвецами – поднимала их из гробов, выведывала тайны, недоступные живым, заставляла служить себе. А еще ребята говорили, будто графиня оживляла картины, и жуткие образы, созданные нездоровым воображением художника, обретали реальность. Почти два века минуло с той поры, как София Вольская ушла в царство мертвых, а связанные с ней невероятные истории по-прежнему будоражили воображение обитателей тихого провинциального городка. Одна из последних страшилок была о том, что флигель закрыли вовсе не для реставрации – на самом деле сотрудников музея замучили толпы призраков, бродивших по зданию. Директор даже попал в больницу с сердечным приступом, увидев стекавшие по стене потоки крови и оскал зубов ухмылявшегося портрета…

Фин тряхнул головой, пытаясь избавиться от мерзких мыслей, выбросить из памяти нелепые выдумки малолетних алексинцев. Флигель усадьбы был самым обычным зданием, и он пришел сюда не из любопытства, а по очень важному делу. Замедлив шаг, мальчишка осмотрелся. Он находился в высоком, обшитом резным дубом зале со стрельчатыми разноцветными окнами. Зал украшали рыцарские доспехи и портреты в позолоченных рамах. Вспомнив слова Инги, Фин подошел к дальней стене просторного помещения и начал внимательно рассматривать покрытые рельефной резьбой дубовые панели. Среди пышных роз и виноградных листьев можно было заметить фигурки уродливых монстров, двуглавых змей и единорогов. Пока Фин рассматривал затейливую резьбу, стоявший чуть поодаль рыцарь шевельнулся, и луч солнца, пробившийся через запыленные витражи, отразился на его доспехах.

– Чур меня!

Фин отшатнулся от стены, с ужасом глядя на закованную в латы фигуру. Рыцарь не шевелился. Немного успокоившись, мальчишка продолжил смотреть экспонаты. «Зачем я только вляпался в эту авантюру! – думал он, внимательно разглядывая резные панели. – Никогда больше не буду идти на поводу у девчонок! Она сейчас спокойненько сидит себе дома, а я ради дурацкого колечка совершаю самую настоящую кражу!» Наконец Фин разглядел в переплетении листьев фигурку скелета с острой косой в костлявой руке и надавил на нее одним пальцем. Фигурка ушла в панель, заскрипели старые пружины, и перед удивленным парнем открылось черное отверстие потайного хода.

Узкая винтовая лестница привела в спальню графини Вольской. Комната выглядела так, будто ее хозяйка покинула ее всего несколько минут назад. Широкая кровать еще хранила отпечаток тела Софии, в воздухе разливался терпкий, дурманящий аромат ее духов. Фин подошел к окну, отодвинув бархатную штору, осторожно выглянул наружу – вид на старое кладбище отлично дополнял интерьер «милой» спаленки. Потом внимание мальчишки привлекли многочисленные картины, украшавшие стены. Их сюжеты пугали и притягивали взгляд. Нарисованные уроды и красавицы внимательно наблюдали за незваным гостем.

– Отстаньте! – Фин погрозил кулаком вакханкам и фавнам, продолжая осматривать комнату.

Парня очень удивляли два обстоятельства – жилая, совсем не музейная атмосфера здания и потрясающая осведомленность Инги. В каком путеводителе она прочитала о многочисленных тайниках замка, откуда знала о хитроумных механизмах, открывавших замаскированные двери?! Впрочем, сейчас некогда было ломать голову над этими вопросами. Фин торопился, понимая, что не должен задерживаться в замке. Он подошел к небольшому столику, достал из кармана шпильку и надавил ею на один из крошечных цветочков орнамента. Тишину нарушил перезвон колокольчиков, и в столе открылся маленький потайной ящичек. В нем лежала шкатулка в ладонь величиной. Фин потянулся к заветной добыче и замер, испуганный тихим стоном. В зеркале промелькнуло отражение женской фигуры, взгляд синих глаз скользнул по лицу Фина.

– Я сделаю это!

Он раскрыл незапертую шкатулку и потянулся к лежавшему там колечку… В тот же миг небо за окном потемнело, со стороны кладбища донесся протяжный стон, а фантастические существа на картинах ожили, протянув к Фину свои когтистые, обросшие шерстью руки. Парень зажмурился и достал кольцо из шкатулки. Истерично захохотали вакханки, со звоном разбилось огромное зеркало, а потом все стихло, и Фин наконец-то решился открыть глаза.

– Ничего себе… – Он растерянно оглядывался по сторонам, не понимая, что произошло.

Обстановка комнаты изменилась. Исчезли застланная батистовым бельем кровать, зловещие картины, дорогая, инкрустированная перламутром мебель. Мальчишка стоял посреди пустой комнаты с провалившимся полом и ободранными стенами, стиснув в руке волшебное кольцо. Он медленно разжал пальцы, боясь, что колечко сгинуло, растаяло, как туман на солнце. Однако его опасения были напрасны – сделанная из темного металла, похожая на перстень-печатку безделушка лежала на ладони.

– Ничего себе – колечко любви… Похоже, ты что-то напутала, Инга.

Положив кольцо в карман, Фин задумался, прикидывая, сможет ли он выбраться из утратившего волшебное очарование флигеля. Он долго бродил по заброшенному зданию, пока не обнаружил лестницу, ведущую в подвал. К счастью, подземный ход не исчез, и у Фина появилась возможность покинуть полное жутких тайн жилище ведьмы.

Глава VII. Похищение

В палатке было душно. Дождавшись, когда ворочавшаяся с боку на бок Лариса уснет, Николай вышел наружу. Часы показывали половину третьего. Над Черным озером клубился туман, и казалось, что над водой парят полупрозрачные фигуры призраков. Писатель спустился к самой воде, медленно пошел вдоль берега. Становилось все холоднее, а вместе с холодом подкрадывались сомнения и страх. Николай боялся встречи с зеленоглазой Стефанией, не знал, как ответит на ее вопросы.

– Ты не исполнил обещанного, – продолжая его мысли, проговорил суровый, не принадлежавший человеку голос.

Из-за кустов вышла высокая, окутанная черным покрывалом фигура. Взглянув ей в лицо, Николай с ужасом отшатнулся – на голове древней старухи шевелились волосы-змеи, а глаза сияли дьявольским зеленым огнем.

– Я… я… – Мужчина попятился, споткнулся, упал на холодный влажный песок. – У меня были смягчающие обстоятельства, моя комплекция не позволила проникнуть в этот ход, но я…

– Довольно. – Леденящий кровь смех пронесся над Черным озером, деревья шевельнулись, обретая черты монстров. – У меня есть много способов достичь цели. Я не нуждаюсь в твоих услугах.

Ожидавший гнева ведьмы, Николай даже растерялся, не зная, как поступить. Он приготовил целую оправдательную речь, но, похоже, для нее не нашлось слушателей. Облаченная в черный плащ, Стефания неторопливо пошла в сторону лесопарка.

– Подожди! Что теперь будет со мной?

– Ничего, – женщина обернулась. Всего один миг потребовался, чтобы преобразить ее лицо, и теперь на Николая смотрела ослепительная красавица. – Тебя ждет длинная вереница серых будней, убогая жизнь неудачника. Ты не готов к чуду. Прощай.

– Стефания, прошу… Дай мне шанс! Я все сделаю, буду сообразителен, расторопен, пролезу в игольное ушко.

– Почему я должна верить пустым словам? – На ее губах играла загадочная улыбка Джоконды.

– Умоляю!

Стефания подошла ближе, ее холодные гибкие руки легли на плечи писателя:

– Хорошо. Но на этот раз все будет иначе. Если ты не выполнишь мою волю, то умрешь. Готов ли ты рискнуть?

От прикосновения ведьмы холодела кровь, все глуше и слабее стучало сердце. Неожиданно Николай понял, что у него просто не было выбора:

– Я твой, Стефания.

– Ты никогда не задумывался над тем, как хорошо быть живым? Чувствовать, как бьется твое сердце, как легкие наполняются воздухом, ощущать тепло собственного тела?

– Что?

– Жизнь прекрасна. Тлен, холод, небытие не для тех, кого любишь. Жить вечно, меняя тело за телом, – вот цель, ради которой можно пойти на все, – Стефания умолкла, глядя куда-то вдаль. Потом Николай почувствовал, как ледяные пальцы мертвой хваткой сдавили его плечо. – Завтра в это же время здесь должны стоять женщина и девочка, слышишь?! Здоровые, невредимые, полные сил и жизни. Ты приведешь их ко мне, Николай.

– Но…

– Не смей перечить, или я вырву твое сердце! Девочка должна быть не старше четырнадцати, хороша собой, здорова. Женщина… О ней можно сказать почти то же самое, но главное для меня – найти подходящую девочку. Она должна быть идеальна.

– Здесь крутится одна девчонка, – проговорил насмерть перепуганный, не ожидавший такого поворота событий, Николай. – Катька, кажется…

– Нет! – Глаза ведьмы полыхнули зеленым огнем. – Нет, только не она. Несносная, отвратительная девчонка! Однажды она попала в мои сети, но сумела ускользнуть. Ко всему прочему, у нее отвратительные манеры и вульгарная внешность. Постарайся найти кого-то получше и не вздумай со мной играть. Помни, ты сделал свой выбор.

Стефания вошла в черную, блестевшую под луной воду. Она шла прочь от берега, погружаясь все глубже. Вот темные волны укрыли ее колени, поднялись к талии…

– Что будет с этими людьми?

– Разве это должно волновать тебя? – Она замедлила шаг, улыбнулась. – Впрочем, твоя совесть может быть спокойна – ничто не угрожает телам этих людей.

Ведьма скрылась в глубине озера. Николай довольно долго стоял на берегу, а потом поплелся к своей палатке. Только теперь он до конца осознал, с какими силами столкнулся и как велика грозящая ему опасность.

Черное озеро притягивало, как магнит. Мишка и Александра могли бы найти себе множество занятий, но почему-то вновь отправились в это гиблое, таившее опасность место. Ребята оказались не одиноки, – выйдя на берег, они увидели задумчивую, сосредоточенную Катьку. Девчонка неподвижно сидела на полусгнившей коряге и думала о чем-то своем. Они разговорились и вскоре выяснили, что именно тревожило атаманшу.

– Надо спасать Странника! – возбужденно воскликнула она. – Когда я спросила Бальта, где он, пес указал на Черное озеро. Если Странник и вправду бессмертен, то он не может утонуть, а значит, этот человек жив и находится где-то рядом. Он нуждается в помощи, а вам, похоже, на это наплевать!

– Ты не видела Странника, Катька, – грустно откликнулась Саша. – Он был настоящим маньяком, безумцем, стремившимся уничтожить все живое. Я боюсь его и теперь. По сути, именно он погубил Лору.

– Но вы же сами говорили, что он исправился, вновь стал самим собой!

– У него тысячи «я». Если бы ты видела выражение его глаз…

– Что же, теперь человеку пропадать ни за что?

– Он бессмертный, как-нибудь сам выкрутится, – вздохнул Мишка. – И потом, даже если бы мы хотели ему помочь, что тут можно сделать?

– Вам бы только повод найти. – Раздосадованная Катька встала с коряги, прошлась по берегу озера. Внезапно ее лицо просияло, похоже, девчонке пришла в голову блестящая идея. – Слушайте, а если туда нырнуть? У меня дома есть маска, ласты…

Александра только покрутила пальцем у виска, а ее брат заметил:

– Ты же сама говорила, что у этого озера нет дна.

– Надо же что-то делать!

Они замолчали. Возле их ног тихонько плескалась вода, где-то далеко, на грани слышимости, стучали колеса электрички. Их окружал привычный мир, а совсем рядом, в черной бездне проклятого озера, происходило нечто непостижимое и оттого особенно страшное. Омут манил и звал к себе.

– Знаешь, нам и самим тошно, – голос Саши дрогнул. – Мы вернулись в этот дурацкий городишко только потому, что ждем Лору. Абсолютно все считают, что она мертва, а мы продолжаем верить в чудо. Только ничего не происходит! Чем больше я смотрю на Черное озеро, тем отчетливей понимаю, что это могила, из которой не выбраться. Кто бы там ни оказался: Странник, Лора – для них нет выхода! Посмотри на это место – в нем живет отчаянье и страх, оно губит все живое, доброе, хорошее. Сможет ли Лора противостоять этой силе? Иногда я начинаю думать, что смерть была бы для нее избавлением…

– Не говори так! – возмутилась Катька. – Не смей так думать! Нельзя терять надежду. Странник говорил, что добро сильнее зла, надо только верить в лучшее, и тогда все исправится, все будет хорошо.

Ребята молча пошли вдоль берега. Возле воды не росло ни травинки, песок был серым, а набегавшие на него волны напоминали сильно разбавленную тушь. Внезапно шагавшая впереди Катька остановилась, присела на корточки, рассматривая следы у самой кромки воды:

– Смотрите! Здесь кто-то был. Он вышел из воды, потоптался на песке, а потом вновь скрылся в озере.

– И что? Может быть, кроме тебя в городе есть и другие любители подводного плаванья… – Мишка подошел ближе, рассматривая отпечатки. Вскоре к нему присоединилась и Саша.

– Это не человеческие следы, голову даю на отсечение! Посмотрите на отпечатки наших ног – они едва видны на песке, а эти глубокие-глубокие. Оставившее их существо намного тяжелее каждого из нас.

Компания принялась оживленно обсуждать необычную находку, но вскоре их разговор прервал приятный мужской голос:

– Чем занимаетесь, молодые люди?

Мишка и обе девчонки, как по команде, обернулись, испуганные неожиданной встречей. Перед ними стоял седовласый мужчина с большой охапкой хвороста в руках.

– Показываю ребятам местные достопримечательности, – улыбнулась узнавшая Николая Катька. – Это мои друзья, Саша и Миша, они недавно приехали в Алексино. Ребята, это – Николай Николаевич, он самый настоящий писатель, пишет интересные книги, правда, я их не читала.

Они разговаривали, обсуждая какие-то малозначительные проблемы, даже смеялись, но Саша никак не могла избавиться от тревожного, гнетущего чувства. Девчонку пугали короткие, пристальные взгляды, которые бросал на нее мужчина. Александра чувствовала, что ее изучают и оценивают, как товар на рынке. Вскоре она заторопилась прочь, уводя за собой увлеченного беседой с писателем брата. Катька тоже отправилась по своим делам, а Николай вернулся к палатке, аккуратно сложил хворост у костра и надолго задумался, глядя в спокойные воды Черного озера.

– Александра, ты не права! Он спас наши жизни, сделал много добра и, наконец, пожертвовал собой ради всех остальных!

– А потом вернулся, как демон ада, собираясь уничтожить нашу планету!

Брат с сестрой стояли на границе мертвой зоны и отчаянно спорили между собой. Мишка был согласен с Катериной и теперь придумывал, как помочь попавшему в беду Страннику, а Саша была категорически против всех его начинаний.

– Собираешься нырнуть за ним в омут вместе с Катькой? – возмущалась Александра. – Хочешь погибнуть, сгинуть?

– Нет, конечно. Но безвыходных положений не бывает. Наверняка можно как-то выпутаться из этой истории. Необходимо все рассчитать, действовать аккуратно и без резких движений. Для начала надо разыскать Бальта, возможно, его поведение нам что-нибудь подскажет.

– Ладно, советуйся с собакой, раз мнение собственной сестры для тебя ничего не значит! Но я бы на твоем месте просто не вспоминала о Страннике. Он всем нам принес беду.

Мишка только рукой махнул и решительно пошел назад, к Черному озеру. Саша посмотрела ему вслед, пожала плечами:

– Ну и пожалуйста! Лично мне надо купить тушь для ресниц, чем я сейчас и займусь. Сильные ходят по магазинам.

Развернувшись, Саша быстро пошла по заброшенной улочке. Мертвая зона осталась позади, пышные кроны деревьев заслоняли небо, но, несмотря на кажущееся благополучие, находившиеся поблизости частные домики были давно оставлены своими хозяевами. Похоже, даже здесь, на достаточном расстоянии от зловещего озера, людей преследовали ночные кошмары и необъяснимые происшествия, которые, в конце концов, и вынудили их покинуть насиженные места. Окраина была безлюдна. Сперва Саша не придавала этому значения, а потом встревожилась, начала все чаще оглядываться по сторонам. Она прибавила шагу, а потом побежала, стараясь как можно быстрее покинуть лабиринт заросших сорняками улочек.

– Куда ты торопишься?!

Александра даже не успела сообразить, что происходит, а вышедший из-за угла дома человек схватил ее поперек талии и зажал рот потной прокуренной рукой. После секундного замешательства девчонка попыталась сопротивляться, замахала руками и ногами, но мужчина держал ее мертвой хваткой.

– Не дергайся, иначе будет хуже, – негромко предупредил он.

Похититель затащил девочку на территорию одного из домов, поднялся по скрипучим ступеням крыльца, открыл незапертую дверь. Александра отчаянно, из последних сил рванулась на свободу, но только больно ударилась ногой о дверной косяк. Перед глазами промелькнули комнатушки брошенного дома, валявшийся в углу плюшевый заяц, яркий календарь на стене…

Мужчина приволок Сашу в кухню, бросил на пол, грубо скрутил за спиной руки. Впервые девочка смогла взглянуть в лицо своему похитителю.

– Вы? – с удивлением и испугом прошептала она.

– Сиди тихо, я не причиню тебе вреда. – Николай продолжал опутывать ее ноги бельевой веревкой. – Не вздумай кричать.

– За что? Умоляю, отпустите меня, пожалуйста, я никому ничего не расскажу. Честное слово!

– Молчи! – Он проверил узлы. – Я приду за тобой вечером.

– На помощь! – пронзительно взвизгнула Саша.

Ее крик быстро оборвался. Николай заклеил девочке рот куском скотча, а потом потащил ее к находившемуся посреди кухни открытому люку. Спустив несчастную в погреб, он плотно закрыл крышку.

– Счастливо оставаться! – пожелал похититель и торопливо вышел из брошенного дома.

Дождавшись часа, когда утренний туман начал рассеиваться, Фин заторопился в парк. Он хотел как можно скорее увидеть Ингу и отдать ей волшебное колечко. Обычно они встречались на поросшей вьюнком поляне у самого большого пруда, но сегодня девушки там не было. Встревоженный и удивленный Фин почти час прождал ее на поляне, а потом отправился на поиски. Он не знал, где живет Инга, и мог рассчитывать только на везение и счастливое стечение обстоятельств. Для начала парень решил обследовать центральную часть парка, где еще можно было встретить редких посетителей. Возможно, кто-то из них видел девушку, а может быть, даже знал, где находится ее дом.

– Инга! Инга! – крикнул он и, не дождавшись ответа, покинул поросшую бело-розовыми «граммофончиками» поляну.

Похоже, мальчишка поторопился и слишком рано пришел в парк – порождавший иллюзии туман рассеялся не полностью, и вскоре Фин сбился с дороги. Он шел по незнакомым полянам и тропинкам, не зная, куда именно направляется, пока не услышал тихое поскуливание. Мальчишка остановился, прислушался, решительно направился к зарослям на краю поляны:

– Что случилось?

Большой черный пес лежал возле бездонной, слишком хорошо знакомой Фину ямы и негромко скулил. Несомненно, это была собака, принадлежавшая таинственному отшельнику.

– Зачем ты сюда пришел? – удивился Фин.

Бальт даже ухом не повел, продолжая смотреть в глубь темного жерла зловещей ловушки. Мальчишка подошел ближе, присел на корточки, заглядывая в яму:

– Ты хочешь сюда спуститься? Не советую. Без посторонней помощи отсюда не вылезти. Лучше возвращайся к своему хозяину. Он, наверное, тебя заждался.

Пес поднял голову, укоризненно посмотрел на сидевшего рядом мальчишку. Фин торопился, стремясь поскорее разыскать Ингу, и хотел было идти прочь, но всколыхнувшее душу предчувствие заставило его задержаться у ямы. Не до конца отдавая отчет в собственных действиях, парень лег на землю, подполз к черному жерлу и заглянул вниз…

Нечто стремительно поднималось из бездны. Ледяной ураган зла рвался наружу, сметая на своем пути все живое, небо превратилось в огромный лоскут черного бархата, а вьюнки налились дымящейся алой кровью… Кошмарный сон Фина обрел реальность, и теперь катастрофа происходила на самом деле. Подхваченный ледяным вихрем мальчишка летел, кувыркаясь в непроглядной мгле, в его ушах звучал жуткий, нечеловеческий хохот. Бледное лицо Инги, уродливые монстры-деревья, зеленые волосы русалки, окровавленные вьюнки мелькали перед глазами, как разноцветные стеклышки калейдоскопа, складываясь в жуткие картины. А потом кошмар разрушил громкий, хриплый лай…

– Это все туман, – пробормотал Фин, с трудом возвращаясь к реальности. – Не надо было приходить сюда так рано. Спасибо, приятель, что напомнил, где я.

Он поспешно отошел в сторону, нащупал в кармане волшебное колечко. Внимательные круглые глаза ротвейлера следили за каждым его движением.

– Прости, мне пора. – Потрепав пса по загривку, Фин зашагал прочь.

Солнце рассеяло последние клочки тумана, и вскоре мальчишка смог попасть туда, куда направлялся с самого начала. Возле усадьбы Вольских было довольно многолюдно, но никто из прогуливавшихся по аллеям горожан не встречал светловолосую девушку в белом сарафане. Фин уже отчаялся узнать что-либо об Инге, когда его окликнул негромкий женский голос:

– Мальчик, ты ищешь девочку лет шестнадцати, которая любит украшать свою голову венками из цветов?

– Да! – обернулся Фин, увидев за своей спиной сухонькую благообразную старушку. – Вы знаете Ингу?

– Я весь день сижу в музее, а потом, когда работа заканчивается, люблю пройтись по парку. Мне часто встречалась эта девочка. У нее грустные глаза, похоже, бедняжке приходится несладко. Наверное, нелады в семье…

– Вы знаете, где она живет?!

– К сожалению, нет… – Старушка-смотрительница развела руками. – Мы говорили с ней пару раз, в разговоре девочка часто упоминала Черное озеро…

– Спасибо! – Не дослушав свою собеседницу, Фин опрометью бросился в глубь парка.

– Но там же никто не живет! – растерянно проговорила старушка. – И почему только молодежь никого не слушает?!

Фин почти бегом преодолел большую часть лесопарка и, запыхавшийся, усталый, вышел к Черному озеру. Усилия мальчишки оказались напрасны – берег жуткого водоема был пустынен, а туристка, жившая в раскинутой неподалеку голубой палатке, никогда не встречала Ингу. Время приближалось к обеду, и раздосадованный Фин направился домой, решив посвятить поискам пропавшей девушки всю вторую половину дня.

Пройдя мертвую зону, он неторопливо брел по заброшенной улочке, думая о своем. Было очень тихо, и только неугомонные воробьи нарушали тишину знойного июльского дня. Фин свернул в переулок и остановился, прислушиваясь, – ему показалось, что со стороны брошенных домишек донесся приглушенный крик. Встревоженный мальчишка пошел к источнику звуков, но путь ему преградил высокий мужчина. Он неожиданно вышел из кустов сирени и остановился рядом с Фином.

– Здравствуйте, – от неожиданности мальчишка попятился, натянуто улыбнулся. – Вы не слышали ничего подозрительного? Кажется, кто-то кричал.

– Кричал? – Николай пожал плечами, начал озираться по сторонам. – Нет, ничего такого я не слышал.

Обычно аккуратный, Николай выглядел довольно странно – ворот его рубахи был помят, седые волосы растрепаны, к брюкам прилипли космы паутины. Однако больше всего писателя выдавал его взгляд – испуганный, вороватый, напряженный. Взяв мальчишку за плечи, он настойчиво повлек его прочь:

– В одном ты прав, место здесь нехорошее, безлюдное, всякое может случиться. Давай уйдем отсюда поскорее.

– Но я слышал крик!

– Может быть, это ворона или кошка, их крики иногда можно принять за человеческие. Идем скорее.

У Фина не было выбора. Ставший на удивление любезным и разговорчивым, Николай проводил его до автобусной остановки и даже поделился лишним билетиком. Вскоре подъехал запыленный автобус, и мальчишка отправился домой.

Каждое движение ободранных, затекших рук причиняло боль, но девочка с отчаянным упорством пыталась вытащить их из веревочной петли. Дело шло не слишком успешно, и все же Саше удалось немного ослабить веревку. Пленница не представляла, сколько времени она провела в холодном сыром погребе, и каждую секунду с ужасом ждала появления Николая. Страх давал ей новые силы, и наконец Александре удалось освободить правую руку. Остальное было делом техники – девочка проворно распутала веревку на ногах, избавилась от залеплявшего рот скотча. Однако выбраться из подвала ей не удалось. Николай предусмотрительно вытащил оттуда стремянку, а допрыгнуть до закрытого люка Саша так и не смогла.

– Помогите! – во весь голос закричала она, отчаявшись самостоятельно выбраться на свободу. Конечно, ее крик мог услышать маньяк, но девочке приходилось рисковать. – Помогите! Кто-нибудь!

Саша даже охрипла, но никто не спешил приходить ей на помощь. Отчаявшись, она забилась в самый дальний угол погреба и горько заплакала. Так продолжалось минут пять, и вдруг она услышала над головой чьи-то шаги.

– На помощь! Я здесь!

– Что случилось? – хлынувший из открытого люка свет почти ослепил девочку, но она все же смогла различить женский силуэт.

Ларисе не сиделось возле палатки, и, воспользовавшись отсутствием мужа, она решила немного прогуляться по окрестностям. Выйдя из мертвой зоны, она обнаружила множество брошенных яблоневых садов. Решив порадовать мужа компотом, она занялась сбором яблок. Доносившийся из-под земли приглушенный крик сперва очень напугал ее, а потом Лариса поняла, что помощи ждать неоткуда, и только она может помочь попавшему в беду человеку. Вскоре ей удалось обнаружить дом, откуда раздавались крики…

– Помогите мне выбраться, скорее! Здесь бродит маньяк, – затараторила Саша. – Пожалуйста, поторопитесь!

– Я сейчас… – Лариса начала неловко спускать вниз лестницу. – Не волнуйся, все будет хорошо.

И тут Александра заметила промелькнувшую за спиной ее спасительницы тень, но не успела предупредить женщину об опасности. Лариса слабо вскрикнула и медленно осела на пол. Из-за ее спины вышел Николай:

– Ты слишком громко кричала, голубушка. Это нехорошо. А вот ты, Лариса, впервые оказалась в нужном месте в нужное время, чем существенно облегчила мне задачу. Спасибо.

Саша попыталась кричать, но умолкла, напуганная грозным обещанием Николая убить ее на месте. А он тем временем продолжал опутывать веревкой бесчувственное тело жены. Вскоре Лариса пришла в себя. Первым ее желанием было освободиться от пут, но потом ее глаза встретились с глазами похитителя…

– Ты? – Она обмякла, потеряв способность сопротивляться. – Это шутка?

– А как ты думаешь, любимая?

– Но почему? Мы жили вместе девять лет, любили друг друга, были счастливы.

– Счастливы? – возмутился Николай. – Счастливы?! Посмотри на себя, Лариса! Ты недостаточно красива, недостаточно образованна, недостаточно умна, чтобы быть женой такого человека, как я. Если хочешь знать, именно ты виновата во всех моих неудачах. Тебе удавалось одним своим видом отпугивать нужных знакомых, и, вообще, ты мешала мне работать!

– Это неправда, неправда… – По лицу Ларисы текли слезы, слова мужа причиняли ей куда большие муки, чем затянутые его рукой веревки на теле. – Я же все делала для тебя… Отказалась от своей работы, по десять раз перепечатывала твои так и не опубликованные романы…

– Не говори глупости! С самого первого дня было ясно, что мы не пара. Я давно думал о разводе, и сейчас самое подходящее время для того, чтобы мы расстались навсегда. Скоро я напишу новую книгу, стану богатым, знаменитым, и тогда рядом со мной будут совсем другие женщины!

– Пусть так… Но при чем здесь девочка? Отпусти хотя бы ее. Она не имеет отношения к нашим семейным проблемам.

– Вы обе нужны мне. Ваши тела и души станут кирпичиками в фундаменте моей новой жизни.

Лариса попыталась возражать, но Николай заклеил ей рот и поволок к погребу. Испуганная Саша вновь закричала, зовя на помощь, однако крики звучали недолго. Писатель спустился в погреб, поймал метавшуюся по тесному помещению девочку и вновь связал ее. Потом он затащил вниз связанную жену и с оглушительным стуком захлопнул крышку люка. Беспомощные жертвы остались наедине с темнотой, отчаяньем и страхом…

Глава VIII. Коварство и любовь

Под черным беззвездным небом, среди мертвых, потерявших кору деревьев, на раскисшей земле сидела Зеленоволосая. Склонившись над уродливой корягой, она обмазывала ее жидкой грязью:

– Из пены, из тины…

– Вот ты где! – прервала заклинание вышедшая на поляну Стефания. – Я повсюду тебя ищу.

– Оставьте меня.

– То, что ты умеешь наделять высохшие деревяшки иллюзией жизни, похвально, но, по-моему, ты переусердствовала, Зеленоволосая. Из-за твоих чудищ почти никто не заглядывает в парк. Люди боятся, а в результате только пятеро утонули в пруду и стали моими рабами.

– Я не хочу, чтобы люди гибли. – Зеленоволосая подняла голову, посмотрела в глаза стоявшей возле нее ведьме. – Не хочу.

– И это говорит русалка! – расхохоталась Стефания. – Впрочем, речь сейчас не об этом. Ты должна завершить начатое.

– Я сделала все, о чем ты меня просила, я поступила так ради Лизоньки, но я не убийца.

– Довольно. Парень должен быть мертв!

Русалка отрицательно покачала головой и вновь занялась лежавшей у ее ног корягой. Какое-то время Стефания молча наблюдала за ее действиями.

– Мы должны убивать, хотим мы этого или нет, – наконец заговорила ведьма. – Это плата за наши жизни. Дом забирает души погибших, а мы продолжаем жить. Но скоро все изменится, и мы навсегда покинем это проклятое место.

– Мне так тяжело. Этой ночью я видела сон. В нем было много солнца, радости, улыбок… А еще там был юноша с прекрасными, темными, как ночь, глазами. Он говорил мне слова любви…

– У тебя все впереди. – Стефания обняла девушку за плечи. – Мы вырвемся из этого омута, обещаю. А пока ты должна быть русалкой – жестокой, расчетливой, сознающей свою неотвратимую, гибельную привлекательность. Выпей!

Она протянула хрустальный флакон. Зеленоволосая отшатнулась, попыталась вырваться из объятий ведьмы, но не смогла противостоять завораживавшему, гипнотическому взгляду чуть раскосых глаз. Повинуясь воле Стефании, она пригубила колдовское зелье.

– Этот напиток дает забвение и покой. Чувства захватили тебя и принесли страдания. Но теперь все пройдет. У тебя нет сердца, нет души, потому ты счастлива и свободна.

Напиток оказал желаемое действие – взгляд Зеленоволосой стал холоден как лед, а черты лица обрели неземную, почти пугающую красоту. Ведьма улыбнулась, взяла русалку за руку и повела прочь из мертвого леса.

Инга полулежала на толстой ветви ивы, глядя на сверкавшую под солнцем гладь пруда. Тонкие пальцы девушки срывали один за другим лепестки ромашки:

– Любит, не любит…

– Инга! Где ты была? – Увидев среди переплетения ветвей белый сарафан девушки, Фин со всех ног бросился к ней навстречу. – Я весь парк облазил, разыскивая тебя.

– Здравствуй… – Она небрежно бросила в воду цветок, так и не завершив гаданье. – Дома были дела, я задержалась.

– Смотри, вот оно – то самое волшебное колечко. Мне было очень нелегко добыть его, – мальчишка извлек из кармана заветный талисман. – Не поверишь, но в графском флигеле водятся привидения. Они не очень-то хотели отдавать кольцо.

– Спасибо. – Лицо девушки преобразилось, стало еще свежее и красивее. – Ты настоящий герой, ты мой верный рыцарь.

Вопреки ожиданиям Фина, Инга так и не надела на палец волшебное кольцо. Она подвесила его к цепочке на шее и спрятала в вырез сарафана. Потом, соскользнув с дерева, она медленно пошла вдоль кромки воды. Фин поплелся следом – на душе у него было неспокойно.

– Мне здесь не нравится. Как-то неуютно. Давай махнем в город, – предложил он. – Хочешь, пойдем ко мне в гости?

– Нет. Здесь самое чудесное место на свете, зачем оставлять его? – Голос девушки изменился, стал выше, мелодичней.

Фин почти с ужасом смотрел на свою подругу. Девушка хорошела на глазах, постепенно превращаясь в ослепительную красавицу. Милые, такие знакомые и любимые черты лица таяли, как воск на огне, а из-под них проступала холодная жестокая красота роковой женщины. Парню показалось, что он сходит с ума.

– Что происходит, Инга?

– Давай искупаемся.

– Ты же сама говорила, как опасно плавать в этих прудах.

– Неужели ты трус?! Идем же…

Не раздеваясь, Инга шагнула в зеленую воду и медленно пошла прочь от берега. Ее пышные золотистые волосы начали приобретать зеленоватый оттенок, а кожа бледнеть и как бы светиться изнутри.

– Вернись, Инга! Здесь опасно! – Фин метался по берегу, не решаясь ступить в таившую смертельную опасность воду. – Это наваждение, не поддавайся ему!

– Идем! – Зеленоволосая русалка поманила его рукой. – Ты вечно будешь моим.

– Инга, не сходи с ума!

– У меня нет имени, а вот у тебя есть. Иди со мной, Павел, иди, иди…

Услышав свое имя, Фин уже не мог противиться властному голосу русалки. Он только почувствовал, как его ноги входят в воду, идут по скользкому илистому дну. А русалка все звала его, манила к себе, и ее гибельная красота лишала парня разума и силы воли. В какой-то миг он почувствовал, что ждал этой встречи всю жизнь. Смерть больше не пугала его…

– Остановись! – Незнакомый голос звучал, будто из-под толстого слоя воды. – Остановись! Стой, кому говорят!

Случайно забредший в этот безлюдный уголок парка Мишка торопливо бежал по песчаному склону – то, что происходило на его глазах, сильно смахивало на второсортный ужастик, но могло окончиться настоящей трагедией. Вначале Мишка просто не поверил своим глазам, увидев в пруду самую настоящую русалку, а потом решил спасать незадачливого парня. Он решительно вошел в воду, приблизился к дьявольски красивой русалке и ее жертве, а потом размашисто перекрестился:

– Сгинь, нечистая!

Крестное знамение подействовало безотказно. Русалка отпрянула, зашипела, как змея, и с громким плеском исчезла в глубине пруда.

– Спасибо, ты вовремя появился. – Фин вышел на берег пруда и, опустив голову, медленно пошел вдоль воды.

– Постой! Конечно, это не мое дело, но…

– Хочешь узнать, что случилось? – Мрачный как туча Фин подошел к Мишке. – Просто меня предали и обманули. Только и всего.

Мишка понимал, что парню хочется остаться одному, но любопытство пересилило другие чувства, и он попробовал продолжить разговор. Ребята познакомились, вместе пошли к выходу из парка.

– Откуда ты знал, как можно избавиться от русалки? Такому в школе не учат, – прервал долгое молчание Фин.

– Само сработало. Знаешь, за последний год я разучился удивляться – со мной столько всего произошло, а вот русалок я раньше никогда не видел. Как ты с ней познакомился?

– Однажды я решил искупаться в этом пруду и стал тонуть. Точнее, меня пыталась утопить русалка. Потом я очнулся на берегу и увидел рядом с собой девушку. Она была очень красивой, но совсем не походила на это исчадие ада. Девушка спасла мне жизнь, вытащила из воды. Мы познакомились и все такое… – Фин умолк, не договорив. Он просто не мог рассказывать о своих чувствах к Инге, слишком свежей была эта рана, слишком сильную боль приносили воспоминания. – Короче, ты сам видел, чем все закончилось. У этой русалки оказалось два лица, два «я» – человеческое и дьявольское.

– Ты хочешь сказать, что она выглядела как обычная девушка?

– Именно. Симпатичная блондинка с большими серыми глазами и очень милым, чуть вздернутым носиком.

– Блондинка? – шедший рядом с Фином Мишка остановился, холодея от дурного предчувствия. – Лет семнадцати, высокая, с маленькой родинкой на правом виске?

– Да. – Фин с тревогой посмотрел на своего нового знакомого. – А что случилось?

Мишка не ответил. Махнув рукой, он быстро зашагал по аллее, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Помедлив, Фин догнал его, пошел рядом:

– Да что случилось?! Я думал, хуже, чем мне, никому не бывает…

– Что? – Мишка уже не мог сдерживаться, и слезы потоками текли по его щекам. – Это исчадие ада моя сестра Лора. Теперь не на что надеяться – она утонула, она не сможет вернуться! Понимаешь?! Лора утонула и превратилась в русалку. Она мертва, мертва…

Катька-разбойница была очень упрямой девчонкой и всегда шла до конца, преодолевая любые трудности. После неприятного разговора с друзьями атаманша только утвердилась во мнении, что должна непременно спасти Странника. Теперь оставалось лишь выработать дальнейший план действий. Вернувшись в свой маленький, совсем деревенский домишко, Катька вошла в свою комнату, села за стол, достала чистый лист бумаги и начала думать. Спустя пару минут она написала на листке слово «план», но на этом ее фантазия иссякла.

– Почему я такая бестолковая? – Атаманша прошлась по комнате, выглянула в окошко. – Бальт снова куда-то исчез, ребята не хотят меня слушать, а в это время хороший человек пропадает ни за грош!

Громко тикали старые громоздкие часы в фанерном футляре, жужжала бившаяся о пыльное стекло муха… Катька села на диванчик, задумчиво уставилась в одну точку. Тяжелый серебряный диск маятника качался из стороны в сторону, то и дело попадая в поле зрения девчонки.

– Эврика! – Катька даже подпрыгнула, в полном восторге от посетившей ее идеи.

Девчонка всегда была большой любительницей триллеров и очень живо представляла кочевавшую из фильма в фильм сцену – внимательное лицо врача, испуганную, потерявшую память о прошлом пациентку, сверкающий шарик на нитке, слова о том, что на счет «три» девушка вспомнит все свои неприятности. Катька знала, что после своей смерти и чудесного воскрешения она каким-то образом была связана с запредельным миром ужаса, едва не поглотившим ее душу. Жуткие сны и видения мучили ее целый год, но теперь из этого можно было извлечь кое-какую пользу. Катька решила добровольно заглянуть в измерение зла и попытаться выудить оттуда нужную информацию. Возможно, она бы даже сумела связаться со Странником или что-то узнать о нем. Но для того, чтобы совершить это опасное путешествие, надо было войти в гипнотический транс.

– Ладненько! Сейчас мы вам покажем! – Крайне довольная собой, Катька направила настольную лампу на маятник, уселась поудобней в стареньком кресле. – Расслабься, атаманша… Ты уходишь все дальше от этой реальности, дальше, дальше… Ты идешь туда, где любит бывать твоя душа… под черное беззвездное небо, в мертвый лес, туда, где скрывается зло… Сейчас я начну считать, на счет «десять» ты окажешься там, Катька. Один, два, три, четыре…

Катька очень старалась. Ее глаза не мигая смотрели на вспыхивавший отраженным светом диск маятника, губы упорно твердили нужные слова, но ничего не происходило. Громко тикали старые часы, жужжала отчаявшаяся вырваться на свободу муха…

– Расслабься, ты уходишь, уходишь… Раз, два…

– Катерина! – Дверь в комнату распахнулась с оглушительным стуком. – Почему я должна кричать на весь дом?! Ты оглохла?!

Хрупкого телосложения старушка обладала на редкость мощным, басовитым голосом. Впрочем, и нрав у Катькиной бабушки был суровым, под стать ее вокальным данным. Она решительно вошла в комнату, тряхнула внучку за плечи:

– Подъем! К тебе пришел какой-то парень, ждет у ворот. Поторапливайся!

– Что? – немного обалдевшая от гипнотического сеанса Катька с удивлением посмотрела на бабушку. – Ты что-то сказала?

– Некогда мне с тобой возиться, каша подгорает.

Старуха ушла на кухню, а Катька вышла из дома, направилась к поджидавшему у калитки Мишке. Вид у него был неважный – сосредоточенный, печальный, и Катька замедлила шаг, со страхом ожидая нового печального известия. Она не ошиблась – Мишка пришел к ней поделиться своей бедой, рассказать о том, что случилось с Лорой.

– Знаешь, мы с сестренкой часто думали, что могло случиться с Лорой в Черном озере. Всякое предполагали, но такое… Она утонула и стала русалкой, то есть, по сути, ожившим трупом вроде вампира.

– А живой человек не может превратиться в русалку?

– Никогда о таком не слышал.

– А вдруг…

– Не пытайся меня утешать, атаманша. Мы и так слишком долго жили несбыточными надеждами. – Мишка опустил глаза, начал сосредоточенно рассматривать пыльный подорожник у своих ног. – Не хотел тебя расстраивать, но и промолчать не сумел. А вот Саша пока ни о чем не знает. Я ее с утра не видел. Когда мы расстались, она сказала, что пойдет покупать косметику. Больше я ее не видел. Она даже к обеду не пришла и этим жутко расстроила тетю Иру.

– Может, с ней что-то случилось?

– Вряд ли, Катька. Ты просто не знаешь Александру – когда она отправляется по галантерейным магазинам, то утрачивает чувство времени и реальности. Впрочем, такое со многими девчонками случается. Ладно, я пошел. Счастливо оставаться.

– Счастливо, – Катька помахала рукой, а потом окликнула медленно шагавшего по улице Мишку: – Подожди! Я самого главного не сказала… Впрочем, ладно, в другой раз.

Девчонка хотела утешить Мишку, сказать добрые, правильные слова, но поняла, что они прозвучат слишком фальшиво. Со дня своего воскрешения Катька твердо решила верить в торжество добра, но порой ей очень трудно было быть оптимисткой…

Смеркалось. По черной воде струился туман, мерцали болотные огоньки, высохшие яблони протягивали руки-ветки к насупившемуся, низкому небу. Александра и Лариса сидели на песке, прислонившись к выброшенной на берег влажной коряге. Обе были связаны и лишены возможности говорить. Их похититель находился тут же – он возбужденно ходил у кромки воды, выкуривая сигарету за сигаретой.

– Ну же… – Николай в который раз посмотрел на часы. – Сколько можно ждать!

Ожидание изматывало и порождало сомнения. Николай чувствовал, что совершает чудовищную ошибку. Еще можно было развязать жену и девчонку, попытаться представить случившееся глупой шуткой, попробовать все забыть… У него оставался последний шанс вернуться к нормальной жизни, избавиться от наваждения Черного озера. А потом Николай вспоминал зловещий голос ведьмы, ее ледяную усмешку и прикосновение холодивших кровь рук… Он боялся ведьмы, боялся правосудия, но больше всего боялся потерять обещанную Стефанией награду.

– Скорее, не тяни, я больше не могу ждать… – шептал он, в очередной раз щелкая зажигалкой.

Стемнело. Со стороны лесопарка раздался пронзительный крик лесной птицы. Туман поднялся чуть выше, превращаясь в зловещие, беспрестанно меняющиеся фигуры. Волна холода накрыла мертвую зону, превратив июльский вечер в холодную ночь конца октября. Неожиданно на лицах пленниц отразился неподдельный ужас, они зашевелились, пытаясь отползти подальше от берега озера. Пугающую тишину нарушил тихий плеск воды, и вскоре из глубины озера начали неспешно подниматься страшные, не принадлежавшие миру живых, существа…

– Черт! – Ожидавший увидеть ведьму Николай в испуге отступил назад. – Мы так не договаривались!

Утопленники подходили все ближе. Ночная мгла скрывала их отталкивающие черты, но даже то, что можно было различить при слабом свете звезд и мерцании тумана, вызывало чувство ужаса и отвращения. Один вид их посиневшей кожи, мутных глаз, опутанных водорослями тел заставлял все сильнее трепетать сердца людей на берегу озера.

Мертвецы выбрались на сушу. Их движения были необычны, резки, казалось, невидимый кукловод дергает за ниточки эти огромные марионетки, заставляя их изображать подобие жизни. Один из утопленников отделился от общей группы и направился в сторону Николая. На обезображенном лице мертвеца появилась зловещая, кровожадная ухмылка.

– Нет… Мы так не договаривались… – Писатель попятился, споткнулся и, потеряв равновесие, плюхнулся на влажный песок. – Нет!

– Отвратительное зрелище, не правда ли? – Одетая в изумрудно-зеленое платье Стефания неожиданно вышла из чащи засохших деревьев. – Они мертвы, но голодны, и твое пылкое писательское воображение, Николай, без труда подскажет, чем питаются эти создания. Хорошо, что ты исполнил все, что необходимо. Иначе ты бы стал одним из них.

Обойдя сидевшего на песке мужчину, ведьма направилась к оцепеневшим от ужаса пленницам:

– Эти веревки слишком сильно сдавливают тело, а я предупреждала: ты не должен был причинять вред этим людям.

– Но…

– Молчи! Я не давала право говорить. И потом, эта женщина далека от совершенства… – Стефания наклонилась к Ларисе, положила ей на лоб холодную руку. – В детстве она была дурнушкой, а с годами превратилась в неприметную серую мышку. Я никогда не любила таких женщин. И все же она подходит. Подходит только потому, что у меня не осталось времени выбирать. Развяжи их.

Николай поднялся с земли, начал торопливо распутывать веревки. Узлы не поддавались, он торопился, нервничал, а ведьма с легкой усмешкой наблюдала за его возней. Наконец узлы ослабли, и пленницы получили возможность двигаться. Саша с отвращением содрала залеплявший ее рот скотч, отбросила его в сторону. Девочку, которой и раньше приходилось бывать в подобных передрягах, ничуть не удивляло происходящее, а вот Ларису увиденное повергло в настоящий шок. Женщина не верила в чудеса, и ей казалось, что она сходит с ума.

– Что вы задумали? – Саша начала энергично растирать затекшие конечности. – Имейте в виду, я вас не боюсь.

– А меня и не стоит бояться, я не причиню тебе боли, прелестное дитя.

– Утешили. Кажется, я вас где-то видела. – Александра посмотрела в лицо ведьмы, и воспоминания закружили ее в страшном водовороте – Душа дома, принявшая облик крошечной девочки, слепленные из зеленого тумана щупальца-змеи, стальное жало, высунувшееся из пухлой детской ладошки… – Вы мать Лизоньки?

– А ты – Александра. Я сразу тебя узнала. От судьбы не уйдешь. Мы все принадлежим этому дому. Даже если бы ты уехала в другое полушарие, тоненькая ниточка связывала бы тебя с этим городом, и однажды ты бы обязательно вернулась. Смирись и ступай за мной.

Однако Александра не собиралась подчиняться ведьме и лихорадочно придумывала способы бегства. Стефания смотрела поверх ее головы, утопленники застыли в неестественных позах, превратившись в подобие уродливых статуй, а Николай был слишком занят собственными переживаниями – момент был вполне подходящий, и, перепрыгнув через корягу, Саша испуганным зайцем рванула прочь от берега.

– Ты вернешься, обязательно вернешься! – донеслось ей вслед.

Девочка бежала, прикрыв голову руками, острые ветви царапали ее голые локти, но она мчалась вперед, не разбирая дороги. Ветви яблонь превратились в уродливые черные руки, они хватали девчонку за одежду, но Сашу было не так-то легко остановить…

– Ты любишь вечерние пробежки? – Вкрадчивый голос прервал стремительный бег. – Это недурно, отныне я сторонница здорового образа жизни.

Саша растерянно озиралась по сторонам. Она думала, что находится где-то на краю мертвой зоны, а на самом деле она и на десяток метров не отбежала от берега страшного озера. Похоже, девчонка сделала круг, вернувшись к тем, от кого пыталась бежать.

– Я же сказала, никто не уйдет от меня, – ослепительно улыбнулась Стефания. – А теперь нам пора, идемте.

Безмолвные утопленники обступили пленниц, и возглавляемая ведьмой жуткая процессия двинулась вдоль озера.

– Николай! – зазвенел в гробовой тишине голос Ларисы. – Коля, не бросай меня!

Потрясенный писатель стоял на берегу, провожая взглядом вереницу черных фигур. То, что он пережил, было абсолютно нереально и походило на дурной сон. «Надо скорее забыть обо всем, – думал он, закуривая очередную сигарету. – Как бы то ни было, но я обеспечил свое будущее. Скоро ко мне придут деньги, слава, обожание поклонников. Ради этого можно пожертвовать многим. Лишь бы только ведьма не обманула меня».

Вопреки ожиданиям Николая, зловещая процессия не скрылась в волнах Черного озера – ведьма и ее пленники направились в сторону лесопарка. Заинтригованный писатель крадучись последовал за ними…

Глава IX. Путь Странника

Единственным источником света в длинных узких коридорах и обшарпанных комнатах была светящаяся плесень, причудливыми узорами расползшаяся на отсыревших обоях. Ее слабое, чуть зеленоватое мерцание не рассеивало тьму, а, наоборот, сгущало притаившиеся по углам тени, превращая их в черные бездонные ямы. Странник давно утратил представление о времени, плутая по бесконечному, полному жутких тайн, дому ночных кошмаров. Порой он вспоминал о своем разговоре с Лизонькой, о том, как не поверил ее словам, и, покинув детскую, сразу отправился на поиски тоннеля, который служил входом в дом. Девочка предупреждала, что выйти через этот ход невозможно, но пленник хотел удостовериться в этом лично. С той поры минула бездна времени. Странник устал, его мучили жажда и могильный, пронизывающий холод, но он продолжал упорно идти вперед.

Около года назад ему уже довелось пережить отчаянное путешествие по лабиринту ужаса, и он хорошо представлял, в какое страшное место забросила его судьба. Очень давно силы зла свили гнездо под кровом обычного дома и превратили его в безжалостное, питавшееся кровью и душами чудовище. Монстра удалось усмирить, но пугающие иллюзии по-прежнему безраздельно царили в холодных, отсыревших комнатах старого здания. Колдовское наваждение превратило просторный трехэтажный особняк в бесконечный лабиринт из комнат, залов, лестниц и коридоров. Странник знал, что выбраться из этого гиблого места можно было человеку с чистым сердцем и сильной волей. Только такой человек мог преодолеть иллюзию, найти выход из лабиринта зла. Однако сохранить душевное равновесие, сутками блуждая по бесконечному лабиринту, было почти невозможно.

– Я спокоен, никакие трудности не могут лишить меня спокойствия, – проговорил Странник и сел на пол, прислонившись спиной к влажной стене. – Я немного отдохну, а потом пойду вперед и найду выход из этой западни.

Он закрыл глаза, попытался представить безмятежное голубое небо и величественный, безграничный океан. Вскоре он уже видел себя покачивающимся на упругих волнах, но тут внимание Странника привлекли едва слышные голоса. Усталость исчезла, он мгновенно вскочил на ноги и замер, напряженно прислушиваясь.

– Можно я поиграю с ними, маменька? Мне так скучно, так скучно… – звенел вдалеке мелодичный голос Лизоньки.

– Пустите! – отчаянно вскрикнула незнакомая женщина, а потом все стихло.

Странник уверенно пошел вперед. С той минуты, как появилась конкретная цель, двигаться стало намного легче – коридоры больше не оканчивались тупиками, а лестницы не вели в пустоту. Воля изменяла этот иллюзорный мир, перекраивая его так, как хотел этого Странник. Вскоре он вышел в просторный, довольно хорошо освещенный зал и невольно отпрянул назад, вздрогнув от неожиданности и страха.

– Господи… – в ужасе прошептал он, а потом все же заставил себя еще раз взглянуть на то, что находилось в глубине зала.

Черная воронка напоминала огромный человеческий глаз. Он пристально и сурово, не отрываясь, смотрел на Странника. Мужчина немного отошел в сторону, но взгляд страшного глаза не отпустил, намертво впившись в его лицо. Преодолев ужас, Странник заставил себя приблизиться к страшной воронке. Она занимала простенок между двумя колоннами и имела метра полтора в поперечнике. Воздух возле нее слегка вибрировал, а сама воронка поглощала свет. В центре она была угольно-черной и напоминала зрачок гигантского глаза. Пол перед воронкой испещряло множество больших и маленьких следов.

– Теперь все понятно… – Странник нагнулся, рассматривая отпечатки ног. – Это и есть вход, о котором говорила Лизонька.

Мужчина медлил. Возможно, за черным зрачком воронки его ждало спасение, но может быть, и неминуемая гибель. Что, если девочка говорила правду, и живой человек не мог пройти сквозь эту преграду, преодолеть подрагивавшую пелену воздуха? Он подошел ближе, протянул руку, прикоснувшись к таинственному немигающему «зрачку». Острая боль пронзила пальцы, и Странник почувствовал, как из его руки капля за каплей начинает вытекать жизнь. Черный глаз затягивал ее все глубже, и если бы не отменная реакция Странника, он бы вряд ли смог вырваться из смертельной ловушки. Мужчина отскочил от воронки, с испугом посмотрел на свою руку – она побелела и была холодна как лед.

– Вот в чем дело…

Странник попытался пошевелить пальцами, начал растирать их здоровой рукой. Он испытывал сильную боль, но его тревожило другое – избранный путь привел в тупик, и теперь надо было искать другой способ спасения. Лизонька не солгала – ни одно живое существо не могло выйти сквозь черный глаз воронки. Магическая завеса убивала, высасывала жизнь, и только мертвецы беспрепятственно проходили сквозь эту преграду. «Похоже, Лизонька не знает, что мертва, и считает себя обычной девочкой, – подумал Странник, вспомнив хорошенькое личико златокудрой малышки. – Впрочем, один шанс у меня еще остался. Девочка говорила про особый день, когда можно выбраться из этой дыры. Остается только дожить до него…»

Рука потихоньку теплела, обретала подвижность, и вскоре о неприятном происшествии напоминал только багровый рубец на запястье. Немного передохнув, Странник двинулся в путь. Теперь он искал воду. Дом ночных кошмаров пропитывала нездоровая сырость, но в нем не было ни капли питьевой воды…

И вновь перед глазами замелькали приоткрытые двери множества комнат, унылые, бесконечно длинные коридоры и крутые лестницы с подгнившими ступенями. Неожиданно ватную тишину дома нарушили чьи-то тяжелые шаги. Судя по всему, кто-то шел навстречу Страннику и должен был вот-вот появиться из-за угла коридора. Пытаясь избежать столкновения с обитателем зловещего дома, Странник распахнул одну из дверей и вошел в комнату.

– Черт! – Он с трудом удержался на пороге, едва не упав в бурлящую, клокочущую грязь. – Здесь нельзя расслабляться!

Избежав одной из многочисленных ловушек, которые так любил подстраивать страшный дом, Странник вышел в коридор и чуть не налетел на стоявшего в паре шагов от двери мертвеца. Слабый свет плесени падал на лицо трупа, придавая ему особенно зловещее выражение. Нежить повела мутными глазами, издала жуткий, ни на что не похожий звук и потянулась к Страннику. Тот отпрыгнул в сторону и побежал в другой конец коридора.

– Остановись… – прохрипел за спиной нечеловеческий голос.

Бегство не удалось – навстречу Страннику неторопливо шли еще два утопленника. Он замер, не зная, как быть дальше. В этот момент тяжелая холодная ладонь легла на его плечо, все крепче стискивая свои твердые, как камень, пальцы. Странник попытался развернуться и ударить нападавшего в челюсть, но мертвец перехватил его руку и с силой пригнул ее к полу. Положение было очень неудобным, однако мужчина продолжал отчаянно сопротивляться и даже сбил с ног одного из противников. Издав жуткий вопль, утопленники набросились на него со всех сторон. Драка была короткой и очень жестокой. Страннику удалось вывести из строя одного из мертвецов, сломав ему шею, но силы были неравны, и вскоре толпа опутанных водорослями утопленников поволокла своего пленника по мрачным коридорам дома ночных кошмаров.

Золотой солнечный свет ласкал сомкнутые веки. Саша улыбнулась, сквозь сон подумала, что сейчас каникулы и не надо идти в школу, а потом подпрыгнула, как на пружинах, разом припомнив все, что с ней произошло. Страшная ночь у озера не была сном. Посиневшие, облепленные тиной мертвецы, довольная собой ведьма, предавший свою жену негодяй, черное жерло ведущего в ад тоннеля были абсолютно реальны, а вот мысли о родном доме оказались сладким сновидением. Александра посмотрела по сторонам – прямо перед ней сидела большая старинная кукла и улыбалась глуповатой, застывшей улыбкой, а вокруг, на голубом ковре, было разбросано великое множество всевозможных игрушек. Среди них Александра не сразу заметила неподвижно лежавшую женщину.

– Лариса, – припомнив, как называл ее муж, негромко позвала девочка. – Вы живы?

– Где я?

– В одном очень нехорошем месте.

– Подожди-подожди… – Женщина села, сжала виски ладонями, пытаясь припомнить, что произошло. – Все это очень похоже на бред. Сперва Николай хотел убить нас, а потом появились страшные существа, вроде оживших мертвецов из фильма ужасов. Но такого просто не может быть!

– Я знаю, такое трудно представить, но, когда сказочное чудовище хватает тебя за горло, поневоле начинаешь верить в сказки. Ведьма, которая нас похитила, давным-давно мертва, но ее душа так и не нашла покоя. Она все так же хочет счастья для своей дочурки и делает ради этого совершенно чудовищные вещи. Думаю, нас принесут в жертву какому-нибудь монстру или что-то вроде того…

– Как ты можешь спокойно говорить об этом?!

– А что еще делать? Биться головой об стену? Если есть шанс выбраться отсюда, мы им непременно воспользуемся, но главное здесь – не паниковать. Дом питается нашими страхами, становясь все сильнее. – Александра с досадой отшвырнула фарфоровую куклу. – Раньше я так любила всяких куклят, а теперь просто видеть их не могу. Во всем виновата Лизонька…

– Вы обо мне? – В комнату впорхнула нарядная веселая девочка. – Очень рада видеть вас у себя в гостях. Одной мне было так невыносимо скучно. Давайте поиграем. Это моя любимая дочурка Мари, по воскресеньям она всегда навещает свою подругу Бетти. Когда барышни встречаются…

Саша демонстративно заткнула уши, не желая слушать Лизонькину болтовню. Год назад ей уже приходилось развлекать златокудрую малышку, и она прекрасно помнила, чем все это кончилось. Лариса, напротив, охотно втянулась в разговор, обсуждая волновавшие Лизоньку кукольные проблемы. Обрадованная вниманием девочка бегала по комнате, показывая своей собеседнице все новые и новые игрушки.

– Будьте осторожны, – шепнула Саша Ларисе, когда гостеприимная хозяйка юркнула в дальний конец комнаты за очередной порцией игрушек. – Вы даже не представляете, с кем имеете дело. Это чудовище, способное убить любого, кто ей не понравится. Она отвратительна, и лично я даже под страхом смерти не стала бы играть с этим мерзким существом!

– По-моему, ты заблуждаешься, – откликнулась Лариса, продолжая аккуратно расчесывать локоны Мари. – Не знаю, что произошло с этой девочкой, какие беды выпали на ее долю, но я вижу очень несчастного, одинокого ребенка. Лизоньке не хватает любви и общения, а ее фарфоровые подружки не могут дать ей этого.

– Посмотрите, у этой лошадки и грива, и хвостик из настоящего конского волоса. Я вплетаю в них цветные ленточки…

– Все! Хватит! Я ухожу. – Саша встала с ковра, решительно направилась к двери. – Можешь меня убить, но я даже видеть не желаю твои дурацкие игрушки!

– Вы гадкая, злая девочка. – Губы Лизоньки дрогнули, в глазах блеснули слезы. – Я сама не хочу с вами играть.

Александра замерла на пороге, со страхом ожидая возмездия. Она ждала, что сейчас ей в спину вонзится стальное жало, а ноги обовьют холодные тела ядовитых змей, но ничего не происходило. Лизонька о чем-то шушукалась с Ларисой, совершенно не обращая внимания на Сашу. Выждав еще минуту, девчонка вышла в мрачный сырой коридор.

Саша была настроена очень решительно. Она не знала, что ждет ее впереди, но не желала играть роль беспомощной жертвы. Ей нечего было терять, страх отступил на второй план, и теперь она хотела только одного – разыскать в этом зловещем лабиринте свою сестру.

– Лора! Лора! – Она распахивала настежь двери, и обитавшие в комнатах призраки отступали, превращались в легкие облачка тумана. – Лора! Я иду к тебе!

Александра потянула на себя ручку очередной двери, и дубовые створки отворились с протяжным, заунывным скрипом. За дверью был лес. Мертвый, высохший лес под беззвездным небом. Сашу так поразило увиденное, что она остановилась на пороге, не зная, что делать дальше. Дом преподносил множество сюрпризов, но прежде девочке не доводилось видеть ничего подобного.

– Эй! Здесь есть кто-нибудь? – негромко позвала она.

Ни звука в ответ. Саша крадучись перешагнула порог, ступила на пыльную, иссохшую землю. Возможно, девочке не стоило этого делать, но, справедливо рассудив, что ей вряд ли может быть хуже, она двинулась вперед. Когда Александра обернулась, то увидела, что дверь, в которую она вошла, исчезла, и теперь ее окружал печальный, таинственный лес.

– Лора! Лора!

Где-то далеко раздался тихий, едва слышный плач. Александра прибавила шагу. Вскоре скелеты деревьев расступились, и она вышла на небольшую поляну. Там сидела и горько плакала маленькая девочка.

– Тата?

– По-мо-ги-те…

Саша подошла ближе. Хрупкую фигуру девочки озарял свет, и она была похожа на трепетный, затерявшийся во мраке солнечный зайчик.

– Что ты здесь делаешь?

– Я заблудилась, – проговорила сквозь слезы девочка. – Я не могу уйти к свету.

– Понятно…

Впрочем, Александре было понятно далеко не все. Она узнала Тату, девочку, которую много лет назад Стефания обрекла на смерть, решив принести в жертву ради счастья своей дочери. Дьявольский ритуал не удался, Тата уцелела, а вместо нее погибли сама ведьма и ни в чем не повинная Лизонька. В ту страшную ночь на дом пало проклятие, и он превратился в логово темных сил. Знавшая тайну дома Тата прожила долгую жизнь, посвятив ее борьбе со злом. Она умерла в глубокой старости, спасая попавших в беду Мишку и Александру. Для ребят она была древней старухой, но время в заколдованном доме шло по-особенному, и Тата вновь стала ребенком, хрупкой десятилетней девочкой, такой, какой она была в роковую ночь начала прошлого столетия. Саша и раньше видела удивительные превращения Таты и потому узнала в ребенке спасшую ее старуху.

– Как ты попала в этот лес, Тата?

– Я заблудилась. Мы все заблудились. Все, кто умер в этом доме. Посмотри вокруг…

Александра подняла глаза. Среди деревьев парили полупрозрачные светящиеся фигуры. Лица некоторых из них были хорошо знакомы девочке. Она узнала Ивана Орлова, его невесту Аглаю, своего двоюродного брата Бориса…

– Значит, дом так и не отпустил вас?

– Мы заблудились, мы не можем найти дорогу, – всхлипнула Тата. – Помоги нам.

– Как?

– Мне страшно…

Александра до боли сжала кулаки. Она не знала, как помочь этим затерявшимся во мраке солнечным зайчикам, не знала, как отыскать дорогу к свету. Ее окружал безжизненный, полный чудовищных тайн лес, а над головой расстилалось беззвездное, враждебное небо…

В полутьме мрачной комнаты с отсыревшими стенами и каменным, отшлифованным до зеркального блеска полом можно было различить две фигуры – одетый в белое мужчина был прикован к стене длинными золотыми цепями, а рядом восседала на резном стуле высокая стройная женщина.

– Каково часами бродить по мертвому холодному дому и знать, что отсюда нет выхода? – Ведьма насмешливо посмотрела на своего пленника. – Но ты лишь пригубил отчаянье, самое страшное еще ждет тебя впереди.

– Могу себе представить.

– Почему ты не ушел из этих мест, Странник? Ты бы мог избавиться от кошмара. Или во всем виновата любовь?

– Нет. – Звякнули драгоценные цепи, мужчина сел поудобнее, постепенно осваиваясь со своим малоприятным положением. – Я не испытываю к Лоре любви, но остался здесь из-за нее. Она верила мне и попала в беду. Мой долг – помочь ей. Прошлым летом, в ту роковую ночь, она сказала, что вернется через год, потому я и задержался в Алексине.

– Глупец! Вы все глупцы! Девчонка осталась в доме, решив искупить свои грехи, она хотела быть хорошей и правильной, а превратилась в русалку. Мое тело гнило на кладбище, но я заставила Лору оживить его, сделала ее своей служанкой. Теперь у нее нет памяти, и она считает себя утопленницей. Можно ли это назвать торжеством справедливости?!

– Придет время, и она вспомнит все.

– Нет, она навеки будет моей, как, впрочем, и ты, Странник. Скоро мы будем на одной стороне. Я видела твои деяния и восхищалась твоим умением творить зло.

– Больше этого не повторится.

Стефания рассмеялась. Поднявшись со стула, она прошлась по комнате, а потом села на пол, рядом со Странником. Тонкие пальцы ведьмы скользнули по цепи:

– Ты не принадлежишь себе, любимый. Твой жребий – становиться таким, каким хотят тебя видеть окружающие. Я вижу в тебе демона ада. Мы будем отличной парой, я давно мечтала о достойном спутнике, чье тело совершенно, а душа темна, как безлунная ночь. Посмотри на себя, разве эти черные, колдовские глаза могут нести добро?

– Порой сильные чувства овладевают моей душой, я становлюсь их рабом, но так происходит далеко не всегда. Случай с Лорой особый – мы встретились слишком неожиданно, слишком сильны были эмоции молодой, жаждущей любви и счастья девушки, и я против воли превратился в героя девичьих грез…

– А потом ты отправился в ад и вновь изменился до неузнаваемости.

– Но сейчас я готов противостоять чужому влиянию.

– Неужели? Отчаянье, боль, ненависть опять окажутся сильнее.

– Целый год я провел в лесу, думал, размышлял. Мне многое открылось, Стефания. Зло живет в наших душах, демоны, толкающие человека в пропасть, питаются его страхом, гневом и ненавистью. Зло невозможно искоренить насилием и еще большим злом. Однажды, много столетий назад, дьявол искушал мудреца, толкая его в костер ненависти и злобы, но тот ответил чудовищу: «Никогда я не отрекусь от моей доброй воли». Именно в этих словах скрыта разгадка, именно они указывают путь к спасению. Никогда я не отрекусь от моей доброй воли, и демоны исчезнут, в душу придет мир, спокойствие, я перестану быть игрушкой безумных страстей.

– Любопытные рассуждения, но ты пока не знаешь о моих планах. Скоро мы с дочерью навсегда покинем этот дом, вернемся в мир живых. Если пожелаешь, можешь уйти с нами. Но для этого тебе придется несколько пересмотреть свои взгляды, в противном случае ты останешься здесь навсегда. Лишь однажды дом восстанет из воды, а потом его примет в свои объятия бездна. Ты бессмертен, а посему твои страдания будут длиться вечно. Посмотри на эти цепи, одно твое слово, и они обратятся в туман…

– Нет.

– Что ж. Время для размышлений еще есть. – Стефания резко поднялась, зашуршал шелк ее изумрудного платья. – Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Странник внимательно и печально смотрел вслед рыжеволосой ведьме. А она походкой королевы прошествовала к двери, открыла тяжелую резную створку.

– Мне жалко тебя, Стефания.

– Что?! – встрепенулась ведьма и вновь подошла к Страннику. – Такого мне еще не говорили.

– Ненависть и злоба не заполнят пустоту в твоей душе, с каждым новым убийством она будет становиться все больше и больше. Настало время исправлять ошибки. Ты не злая женщина, но страсть погубила тебя. Остановись, Стефания, одумайся! Нельзя обрести счастье, причиняя горе другим… – Голос Странника завораживал женщину, она жадно слушала слова своего пленника, чувствуя, что вот-вот готова согласиться с ним. – Победи демонов, завладевших твоей душой, вспомни о доброй воле…

– Замолчи!

– Попроси прощения у тех, кого предала. Твоя душа станет свободна, обретет мир и покой.

– Я не хочу сгинуть без следа!

– Вы с дочерью давно умерли, и ваше место среди мертвых.

– Ты связан, не можешь ничего сделать и потому пытаешься отвлечь меня бессмысленными разговорами. Я разгадала эту уловку! – Стефания громко, наигранно рассмеялась. – Позволь не поверить твоей проповеди.

– Подумай о дочери. Даже после смерти у нее нет покоя. В чем ее вина? Почему она должна страдать?

– Скоро у нее будет новое тело и новая жизнь!

– Круг замкнулся. Сколько еще нужно смертей, чтобы ты поняла свою ошибку?

– Довольно!

Стефания выбежала из комнаты, оставив Странника одного. Он не знал, смог ли убедить в чем-то ведьму, не знал, что ждет его впереди, но хотел надеяться на лучшее. Это было нелегко – гнетущая атмосфера проклятого дома убивала надежду, лишала спокойствия и душевного равновесия.

– Никогда я не отрекусь от моей доброй воли, – негромко повторил Странник, глядя в черный проем распахнутой настежь двери. – Никогда…

– Пора спать, моя девочка. – Стефания подошла к детской кроватке, поправила пуховое одеяло, с умилением посмотрела на лежавшую в кружевной пене малышку.

– Сегодня мне было очень весело, маменька. Тетя Лариса такая добрая, такая хорошая, она придумывает такие интересные игры!

– Эта женщина понравилась тебе, Лизонька? – Ведьма присела на краешек кровати. – Вам было хорошо вместе?

– Очень.

– Скоро твоя маменька превратится в тетю Ларису, мы поднимемся наверх и будем жить среди живых людей.

– А она? – Лизонька наморщила носик, собираясь расхныкаться. – Я хочу играть с настоящей тетей Ларисой!

– Глупышка, я же сказала, что стану этой женщиной.

– Но маменька, мне нужны и вы, и тетя Лариса. Давайте будем жить вместе, гулять, играть, качаться на качелях. Она рассказала мне о больших городах, рассказала о том, в какие игры играют девочки и мальчики. Люди придумали волшебный ящик, назвали его те-ле-ви-зо… телевизором, с его помощью…

– Скоро ты увидишь все это сама, но с тетей Ларисой придется расстаться. Ее душа останется здесь. Думаю, вам больше не следует встречаться.

– Но, маменька…

– Не спорь со мной, Элиза!

Лизонька отвернулась, уткнувшись в пышную подушку, и какое-то время лежала молча. Стефания сидела над ней, машинально перебирая батистовые оборки. Она не ожидала такой реакции дочери и теперь едва сдерживала гнев. Десятки пар кукольных глаз не мигая наблюдали за матерью и дочерью. Нежный золотистый свет потускнел, в темных углах детской промелькнули зловещие тени, лица кукол исказило хищное, жестокое выражение…

– Я люблю тебя, Лизонька, – с усилием преодолевая гнев, проговорила Стефания, и в тот же миг детская обрела привычный вид. – Я очень тебя люблю.

– И я очень, очень люблю вас, маменька! Молю, не убивайте тетю Ларису. Когда кто-то умирает, мне становится все хуже. А однажды я ослушалась вас и посмотрела в волшебное зеркало…

– Забудь об этом.

– Неужели это я? Страшная, гадкая, противная…

– Нет, Лизонька, ты самая красивая девочка на свете. Обещаю, я сделаю тебя счастливой, вопреки всему! А теперь спи, мой ангел.

Ведьма гладила Лизоньку по мягким золотистым волосам, окутывая ее чарами сна. Вскоре девочка уснула, и Стефания неслышно вышла из детской. Едва ведьма покинула комнату, как в маленьком кукольном мире Лизоньки начали происходить чудовищные перемены. Теплый свет померк, уступив место тусклому свечению зеленой плесени, веселенькие обои покрылись черными пятнами, лица кукол потемнели, сморщились, и фарфоровые красавицы превратились в древних старух, оскалились, обнажая острые клыки, плюшевые медвежата… Игрушки зашевелились, протягивая безобразные ручонки к завешенной черной тканью кровати, по стенам потекли струи темной болотной слизи. Потом куклы умерли, превратившись в сухие, опутанные водорослями веточки, детская кроватка осела, упали черные занавеси и стал виден лежавший на ней маленький, высохший скелет ребенка лет восьми…

А Лизонька тем временем продолжала видеть чудесные, полные счастья и радости, цветные сны.

Глава X. Билет в один конец

С утра дядя Павел заявил в милицию об исчезновении Саши. Мишка и Катька долго беседовали со следователем, припоминая подробности своей последней встречи с Александрой, а потом отправились домой к дяде Павлу. Свернув на Солнечную улицу, они с удивлением увидели шагавшего навстречу Фина. Оказалось, что мальчишка жил совсем рядом, всего в паре кварталов от пятиэтажки дяди Павла. Мишка рассказал своему новому знакомому о загадочном исчезновении сестры, они разговорились, и все вместе направились в гости к Мишкиным родственникам. Печальная, не спавшая всю ночь тетя Ира отвела ребят на кухню, собираясь накормить обедом. Расставив на столе тарелки и нарезав хлеб, тетушка вышла в комнату.

– Что я скажу сестре? – вздохнула она, наблюдая сквозь стеклянную дверь за Мишкой и его друзьями. – Год назад здесь погибла ее старшая дочь, а теперь исчез и второй ребенок. Почему ты никогда не слушаешь меня, Павел? Я так не хотела, чтобы Миша и Саша приезжали к нам этим летом, и предчувствие не обмануло меня.

– Ребятишки собирались посетить место гибели своей сестры. Разве можно было отказать им в этом? – Дядя Павел подкрутил усы, отложил в сторону утреннюю газету. Он старался вести себя так, будто ничего не случилось, но на самом деле и его потрясло до глубины души исчезновение племянницы. – Не изводи себя, Ирина. Еще не все потеряно…

– Я должна сообщить о случившемся сестре, но не могу. Как же тяжело отвечать за чужих детей!

– Не торопись. Подожди хотя бы до завтра. Возможно, девочка сама вернется. Мы-то подозреваем, что ее украли, но посмотри, какие хитрые физиономии у ребят – они знают намного больше, чем можно предположить.

Мишка, Катька и Фин сидели за кухонным столом, энергично работая ложками. Хотя настроение у ребят было отвратительным, они здорово проголодались и теперь с аппетитом уминали вкуснейший рассольник.

– А я говорю – милиция нам не поможет! – проговорил Мишка, дожевывая кусок хлеба. – Личный опыт подсказывает – когда в деле замешана чертовщина, приходится рассчитывать только на себя.

– И что ты собираешься делать, Шерлок Холмс?

– Не иронизируй, – перебила Фина Катька. – Мы и не в таких переделках бывали. Для начала надо провести собственное расследование…

– А если мистика здесь ни при чем и Сашу похитил маньяк?

– Это нам и предстоит выяснить. Ты с нами, Фин?

– Конечно.

Юные сыщики умолкли, как только в кухню вошла тетя Ира. Она посмотрела на ребят внимательно и недружелюбно, положила на тарелку котлеты.

– Приятного аппетита. Я вижу, вы не скучаете, – бросила она и ушла, хлопнув дверью.

Оставшись одни, Мишка и его приятели продолжили секретное совещание. Для начала они решили отправиться в мертвую зону у Черного озера, туда, где в последний раз видели Сашу, и тщательно обследовать это малоприятное место. Пообедав, ребята простились с хозяевами и поспешно вышли за дверь.

– Когда я была разбойницей, все называли меня лучшим следопытом города Алексино, – сообщила Катька, галопом спускаясь по лестнице. – Думаю, я и теперь не все забыла.

Они выбежали из подъезда, и тут Мишка обернулся, ощутив на своем затылке долгий пристальный взгляд. Тетя Ира смотрела в окно, на ее лице застыло скорбное, тоскливое выражение…

Автобус не заставил себя ждать слишком долго, ребята пересекли город и вскоре оказались на его западной окраине. Опустевшие кварталы «частного сектора» встретили их тишиной и сонным покоем. Трудно было поверить, что здесь, среди разросшихся пышных садов и уютных одноэтажных домиков, могло произойти что-то страшное и непоправимое. Деловые, занятые своими проблемами шмели кружили над пахнувшими медом цветами, сияло над головами знойное солнце…

– С чего начнем? – Катька осмотрелась. – Может быть, нам стоит разделиться и разными маршрутами двигаться к озеру?

– Подождите-ка… – задумчиво проговорил Фин. – Я кое-что вспомнил. Вчера я тусовался в этих краях примерно в то же время, что и вы. Мне встретился Николай Николаевич…

– Кто? – уточнил Мишка.

– Писатель. Тот, что вместе с женой поселился у озера.

– Точно, мы же с ним вчера познакомились! Просто вылетело из головы. Но при чем здесь он?

– Я шел по своим делам и услышал негромкий крик. Мне захотелось выяснить, что происходит, но тут появился этот писатель, заговорил меня, заболтал, проводил до остановки и даже поделился автобусными билетиками. Слушайте, это же очень важно! Надо сообщить в милицию…

– Подожди, не горячись. – Катька взяла Фина за рукав. – Они могут все испортить, давай для начала сами разберемся с этой проблемой. Ты помнишь, где вы встретились?

– Приблизительно.

Они долго бродили по сонным переулкам, пока наконец не вышли к водопроводной колонке. Фин внимательно созерцал поросшую травой площадку, а потом сообщил, что именно на этом месте он столкнулся с растрепанным, встревоженным писателем.

– И что теперь делать?

– Обыщем все вокруг. Ты слышал приглушенный крик, следовательно, Сашу держат где-то поблизости, скоре всего в одном из брошенных домов.

– Но это только догадка! Вполне возможно, писатель не имеет никакого отношения к случившемуся.

Но Катька не слушала Фина. В глазах девчонки сиял охотничий азарт, и она рьяно взялась за дело. Открыв калитку ближайшего дома, она крадучись вошла в сад. Мальчишки молча последовали за своей атаманшей. Им было страшно. Теперь, когда цель их поисков была близка, расследование уже не напоминало прогулку. Где-то рядом находился опасный маньяк, и, кто знает, может быть, он следил за каждым их шагом. Вздрагивая от шорохов и звука собственных шагов, ребята подошли к заколоченной веранде. Катька внимательно обследовала забитую старыми досками дверь, присела на корточки, рассматривая пыльные ступени:

– Похоже, сюда лет сто не заглядывали. Идемте дальше.

Они обошли семь или восемь домов, устали и почти отчаялись, однако Катька не давала расслабиться своим помощникам, упорно продолжая поиски. Участок, на который они попали, ничем не отличался от соседних – те же заросшие сорняками грядки, пышные кусты смородины, разваливающийся домик, но атаманша насторожилась, осторожно пошла вперед.

– Смотрите, – прошептала она, – там, у дорожки…

Катька и в самом деле оказалась хорошим следопытом – зоркая девчонка разглядела в траве отпечаток ботинка. Ребята остановились, теперь им предстояло решить, что делать дальше. Осторожный Фин опять заговорил о милиции, но атаманша настояла на своем, и вся компания двинулась к заброшенному домику. Доски, которыми хозяева заколотили дверь, были сорваны, и ребята беспрепятственно проникли в помещение. Они прошли по пустым комнатам, холодея от страха, поднялись в мансарду, но не обнаружили ничего примечательного. Дом был пуст и медленно умирал, брошенный своими хозяевами. Раздосадованная Катька начала спускаться по лестнице, но внезапно остановилась, прижала палец к губам. Ребята отчетливо услышали скрип двери. Они замерли, напряженно прислушиваясь. Сердца стучали все сильнее, а ожидание растянулось до бесконечности…

– Я разберусь, в чем дело. Оставайтесь здесь, – прошептала Катька и начала осторожно спускаться по лестнице.

Фин и Мишка стояли, прижавшись к стене мансарды, и отчаянно вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что же происходит внизу. И тут пространство брошенного домика наполнил негромкий, похожий на шипение свист… Парни побледнели, как штукатурка, замерли, готовясь к самому худшему. Их взгляды метались по пустому пространству мансарды в поисках спасения. Но путь вниз был отрезан, а единственное окно находилось высоко над землей. Ловушка захлопнулась.

– Шутка. – У подножия лестницы появилась довольная Катька с рыжим пушистым котом на руках. – Это он вошел в дом, больше здесь никого нет. Ну и вид у вас, молодые люди, просто супер!

– За такие шуточки можно здорово схлопотать, – негромко заметил Фин.

– Я же не виновата, что вы такие нервные!

Ребята поспешили покинуть дом, но у выхода Мишка остановился, указал на истоптанный грязными ногами пол:

– Что ты об этом думаешь, атаманша?

Они направились в небольшую пристройку, где, судя по всему, находилась кухня. Катька вошла первой и тихонько присвистнула. Истоптанный ногами пол, обрывки веревки и скотча в углу, немного отодвинутая крышка ведущего в погреб люка не оставляли сомнения в том, что происходило в тихом брошенном домике.

– Саша… – тихонько позвал Мишка. – Отзовись!

Ему не ответили. Мишка достал из кармана маленький фонарик и решительно направился к люку. Тусклый луч осветил пространство погреба, упал на маленький блестящий предмет в углу:

– Это заколка Александры. Я прекрасно помню, как она ее покупала. Саша была здесь, и явно не по своей воле.

– Я приехал сюда работать над книгой! Да, ко мне приходили местные подростки, но их общество не вызывало у меня интереса. Понятия не имею, чем они занимались! – Николай пытался говорить спокойно, но чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Он не сомневался: пришедший к палатке участковый не верит ни единому произнесенному слову и вот-вот уличит его во лжи. – Скажите, разве проводить свой отпуск в палатке – преступление?

– Что вы… – развел руками милиционер. – Просто место вы выбрали не совсем удачное.

– Мне нравится.

– О вкусах не спорят. Вы здесь один отдыхаете?

– Нет, с женой.

– И где она?

– В городе. Пошла за покупками. Вы позволите? – Николай шагнул к палатке. – Очень много работы, не могу отрываться по пустякам.

– Конечно-конечно, не буду вас отвлекать. Желаю хорошо провести время, – широко улыбнулся участковый и зашагал прочь от Черного озера.

Оставшись один, Николай начал нервно прохаживаться возле потухшего костра. Он понимал, что исчезновение девочки не могло пройти незамеченным, и все же появление милиционера стало для него полной неожиданностью. Анализируя свои действия, писатель вспомнил о случайной встрече с мальчишкой. Наверняка шустрый парень сообщил в милицию о его странном поведении, и теперь Николаю оставалось только ждать ареста.

– Прежде чем Стефания исполнит свое обещание, я попаду на нары, – пробормотал он, неловко закуривая сигарету. – За мной могут прийти в любой момент. Для начала они подослали участкового, проверили мою реакцию, а потом… Неужели все жертвы напрасны?!

Отчетливый хруст ветки заставил писателя вздрогнуть, от неожиданности он даже уронил на землю зажигалку. Звук не повторился, но тишина еще больше тревожила Николая. Воображение рисовало жуткие картины: десятки милицейских машин с мигалками окружают тихое озеро, свирепые овчарки рвутся с поводков, над головой кружат вертолеты… Николай понимал, что на самом деле все произойдет совсем иначе, его арестуют тихо, как говорится, без шума и пыли, но яркая, почти реальная сцена охоты на человека назойливо вставала перед глазами.

– Я не позволю испортить мою жизнь! – воскликнул Николай и подбежал к берегу Черного озера. – Стефания! Стефания!

Темная вода была неподвижна. Умолк отчаянный зов, и тишина вновь опустилась на мертвую зону. Николай решительно развернулся и пошел к палатке. Вскоре он появился вновь, неся в руках небрежно сложенный тонкий трос и фонарь. Не оглядываясь, писатель торопливо пошел в сторону лесопарка.

Сверкающие под жарким солнцем пруды остались позади, и Николай углубился в дебри леса. Больше всего он боялся, что ему помешают, не дадут осуществить задуманное. Лишь однажды Николай проходил этим маршрутом и потому часто останавливался, гадая, куда идти дальше. Всякий раз ему приходила на помощь большая старая ворона. Она хрипло каркала, неуклюже перелетая с ветки на ветку, и как бы указывала дальнейший маршрут. Наконец, писатель вышел на небольшую поляну, раздвинул кусты и осторожно заглянул в черное жерло бездонной ямы.

– Кто не рискует, тот не выигрывает. – С этими словами он привязал трос к стоявшей поблизости сосне и спустил его в яму.

Теперь, когда все было готово к опасному путешествию, решимость оставила Николая. Черное отверстие в земле казалось входом в преисподнюю, а спуск туда – верным самоубийством. Волна запредельного, не поддающегося описанию ужаса постепенно окутывала Николая, и он всерьез начал подумывать о том, что гораздо проще и безопасней сдаться властям, чем лезть в эту жуткую дыру. И все же он решился. Медленно подошел к жерлу тоннеля, медленно сделал первый шаг по крутому песчаному склону. Трос натянулся, и Николай начал спускаться в бездну…

– Вы видели? – Катька вышла из-за кустов, осторожно заглянула в яму. – Мне с самого начала не нравился этот тип. Он и меня хотел втянуть в свои темные делишки, предлагал проникнуть в графский флигель.

Атаманша и ее приятели следили за Николаем от самой палатки. Они случайно подслушали его беседу с участковым, видели все, что происходило дальше. Теперь ребята стояли на краю ямы, наблюдая за тем, как в ее глубине мерцает свет фонаря. Неожиданно он погас, а веревка ослабла, – похоже, писатель добрался до конечной точки своего маршрута.

– Что ты об этом думаешь, Катерина?

– Лично мне, Мишка, все ясно. Твою сестру похитил писатель, он держит ее в этой яме и сам здесь прячется. Нам осталось только спуститься следом, все разнюхать, выяснить…

– Ты собираешься лезть в эту дыру?! – воскликнул Фин, припомнив жуткие минуты, проведенные на отвесном склоне ямы.

– Конечно. Мы с Александрой друзья, ее надо выручать.

– Спасибо, атаманша, – вмешался в разговор Мишка. – Я знал, ты никогда не подведешь.

Фин попытался рассказать о тех необъяснимых пугающих чувствах, что ему довелось испытать, но Катька и Мишка не стали его слушать, оживленно обсуждая дальнейшие планы. Они собирались спуститься вниз по оставленной Николаем веревке, но прежде им следовало раздобыть все необходимое для путешествия под землей. Фину не нравилась эта авантюра, но он не хотел выглядеть трусом и согласился принять участие в опасной затее.

Огромный черный глаз неотступно наблюдал за лежавшим перед ним человеком. Николай не двигался, не мог до конца прийти в себя, мысленно переживая подробности чудовищного спуска. Вначале все шло отлично, но потом волна запредельного ужаса накрыла его с головой, завертела в ледяном водовороте, душа отделилась от тела, он умирал и воскресал для новых мучений, а потом оказался здесь – в большом мрачном зале, возле похожей на огромный черный глаз воронки.

– Нет, нет, нет! – Николай с яростью ударил кулаком по каменным плитам, надеясь, что боль избавит его от жутких воспоминаний.

– Жизнь вытекает, как песок сквозь пальцы, страх опустошает душу… – Стефания с улыбкой приблизилась к писателю, протянула руку. – Иди со мной, Николай.

– Я умер?

– Пока нет, но умрешь, если попытаешься вернуться назад. Путь, который ты прошел, ведет в один конец.

– Пусть так, – Николай поднялся, нетвердой походкой последовал за ведьмой. – Наверху меня ждет тюрьма. Лучше остаться здесь, чем коротать жизнь за решеткой.

– Ты еще не знаешь наших нравов.

Стефания отвела своего гостя в комнату, предназначенную для занятий магическим искусством, усадила на скамью у стены. Николай немного успокоился и теперь с любопытством озирался по сторонам.

– Тут мило… – проговорил он, пытаясь прервать долгое, гнетущее молчание. – Кстати, у нас был договор, а я пока терплю одни убытки.

– Я прекрасна? – неожиданно спросила ведьма и, не дав ответить, продолжила свою речь: – Моя красота совершенна, но это только иллюзия, наваждение. Скоро все переменится, мы с дочерью обретем настоящие тела, станем свободны, тогда ты получишь все, что обещано. Есть древний ритуал изгнания души, я проведу его и воплощусь в твою жену…

– Очень мило, но у меня и так хватает неприятностей.

– Молчи, глупец! Когда «Александра» и «Лариса» вернутся в мир людей, никто не заподозрит подмены. С тебя снимут все обвинения, твоя книга станет бестселлером, ты получишь все, о чем мечтал долгие годы. А мы с дочерью тихонько уйдем из вашей жизни, начнем строить свою, мы снова станем живыми людьми.

– Ритуал изгнания души? Никогда не слышал о таком.

– Помнишь волшебное кольцо, которое ты так и не смог раздобыть для меня? – Стефания достала из лежавшей на столе шкатулки невзрачное колечко. – Без него ритуал невозможен. Я долго разыскивала его, а когда нашла, то не могла завладеть драгоценной находкой. Прежняя владелица кольца, София Вольская, сделала так, что ни один колдун, ни одна ведьма не могут забрать его. Понадобилась помощь постороннего. Один глупый влюбленный мальчишка прекрасно справился с задачей.

– Очень интересно.

– Тебе станет еще интересней, когда ты увидишь действие кольца. Ужас захлестнет жертву, жизнь покажется нестерпимой, но бегство будет невозможно, ибо плоть окажется слишком тяжелым грузом. Настанет миг, и обезумевшая от страха душа бросится прочь, оставив свое тело.

– Кольцо наводит ужас?

– Не только. – Стефания осторожно положила магический предмет в шкатулку. – Оно может все. Каждый использует кольцо в своих целях. Кто-то с его помощью повелевает мертвыми, кто-то обретает власть над живыми. Тот, кто владеет кольцом, получает дар перевоплощения. Он может стать невидимкой, великаном, карликом, превращаться в птиц и зверей и даже изменять свой пол. Впрочем, метаморфозы – излюбленное занятие новичков. Кольцо опасно. Оно может поработить неопытного владельца, и тогда он превратится в воина Тьмы – демоническое существо, несущее хаос и разрушение. А вот настоящие мастера черной магии могут добиться с помощью кольца Сфинкса очень многого и даже пошатнуть основы мироздания. Однако никто не использует его возможности в полной мере. Не стану исключением и я. Мне требуется совсем немного – вселиться в новое тело и начать жизнь сначала.

– Трудно поверить, что с помощью этой безделушки можно разрушить мир.

– Ты сомневаешься? Это кольцо называют кольцом Сфинкса, но на самом деле оно древнее египетских пирамид. Говорят, что верховный жрец атлантов задумал изменить порядок мироздания и, призвав в союзники силу, имя которой нельзя произносить вслух, сотворил это кольцо. Он не сумел завершить начатое, потерял контроль над ситуацией, и в результате поток магической энергии, излившейся на землю, уничтожил его страну и его народ. Так погибла Атлантида.

– И как же пользоваться этим кольцом? Наверное, к этому лет десять надо готовиться.

– Достаточно надеть его на палец. Дальнейшее зависит от умения концентрировать волю и управлять своими желаниями. Конечно, у опытного мага больше шансов исполнить задуманное. А теперь ступай, мне надо подготовиться к великому дню…

Николай вышел из комнаты, неспешно пошел по коридору, обдумывая услышанное.

Лариса так и не нашла Лизоньку. Они расстались минувшим вечером, с надеждой продолжить свои увлекательные игры, но утром женщина так и не смогла отыскать дорогу в детскую комнату. Лариса медленно шла по сырым, сумрачным коридорам, пытаясь понять, что же с ней произошло на самом деле. Больше всего случившееся смахивало на затяжной бред. Возможно, она подцепила какую-то серьезную болезнь и теперь лежала на больничной койке, в то время как ее душа бродила по лабиринту безумия. Такое объяснение было неприятно, но логично и потому успокаивало.

– Здесь давно не делали ремонт.

Лариса поймала себя на мысли, что ей хочется отодрать эти отвратительные, влажные обои, наклеить новые, побелить потолки, избавиться от сырости и плесени. Она подошла к стене, положила руку на потемневшее бумажное полотнище, но, вместо того чтобы оторвать его, задумалась, рассматривая свои пальцы:

– Странно, странно…

У Ларисы были довольно изящные маленькие ладони с тонкими пальцами и неухоженными, коротко остриженными ногтями. На одном из пальцев тускло поблескивало обручальное кольцо. Вспомнив о предательстве Николая, женщина почувствовала обиду и страстное желание покарать мерзавца. Она хотела выбросить обручальное кольцо, но необычное ощущение, возникшее пару минут назад, усилилось, постепенно затмевая остальные чувства.

Кисти рук Ларисы стали чужими, незнакомыми, будто не принадлежавшими ей. Они таили в себе угрозу, один взгляд на белевшие в полутьме фаланги пальцев заставлял сильнее, учащеннее стучать сердце. Пальцы превратились в омерзительное чудовище – разумное, жестокое, абсолютно неподконтрольное Ларисе. Они были способны на любое преступление и стремились убивать, терзать, причинять боль.

– Нет! – Женщина с ужасом отдернула руку, спрятала ее за спину.

Но даже не видя омерзительное чудовище, Лариса ощущала его незримое присутствие. Руки жаждали крови и мести…

– Какие люди! Тебе понравилось здесь, дорогая женушка? – Вполне довольный жизнью Николай вышел из комнаты и остановился, увидев жалкую, понурую фигуру жены. – Скоро у всех нас начнется новая жизнь.

– Уходи.

Пальцы шевельнулись, предвкушая желанную добычу. Каждый из них стремился поскорее добраться до своей жертвы, стиснуть ее в смертельных объятиях, разорвать на части…

– Уходи! – повторила Лариса, из последних сил сдерживая чудовище.

Николай собирался бросить какую-то ехидную реплику, но, увидев лицо жены, осекся на полуслове. Такие знакомые, привычные черты Ларисы исказились до неузнаваемости, превратившись в маску гнева и ярости. Мужчина попятился, не зная, как вести себя дальше.

Бледные тонкие фаланги изгибались, превратившись в подобие отвратительных червей, суставы обрели фантастическую гибкость, ногти заострились, и пятипалые чудовища потянулись к перепуганному Николаю.

– Нет! – пытаясь предотвратить кровопролитие, Лариса отскочила от мужа, стремительно побежала по коридору.

Она неслась вперед, а хищные, жившие собственной жизнью чудовища пытались остановить ее, цепляясь за стены и дверные проемы. Этому бегству от себя не было конца, перед глазами мелькали просторные залы, лестницы, коридоры, бесчисленное множество зеркал, в которых отражались уродливые, выросшие в несколько раз пятипалые монстры… Внезапно Лариса остановилась, налетев на сидевшего у стены человека.

– Простите… – Безумие отступило, на смену ему пришли растерянность и стыд. – Со мной что-то не так, простите.

– Ничего страшного, вы отвлекли меня от бесплодных раздумий.

Женщина внимательно посмотрела на закованного в цепи пленника. Прежде ей никогда не доводилось видеть подобных лиц. У мужчины были неправильные, грубоватые черты, но в то же время он был красив необычной, завораживавшей красотой. Особенно сильное впечатление на Ларису произвели его глаза – темные, как ночь, таинственные, печальные…

– Кто вы?

– Разве это имеет значение? Мы все пленники этого дома.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Вряд ли. – Странник покачал головой. – Труднее всего бороться с собой. Я могу в любой миг вернуть свободу своему телу, но при этом моя душа попадет в рабство. Порой мне начинает казаться, что тьма может победить свет. Я всегда утверждал обратное, однако у меня не осталось ни единого шанса выпутаться из этой истории. Может быть, лучше смириться и принять законы этого дома?

– Не говорите так! Отчаянье – грех. – Лариса села рядом с пленником, с тревогой глядя в его побледневшее под загаром лицо. – Я чувствую, вам очень плохо, но вы не должны отчаиваться.

– Скажи, ты веришь в меня? – Странник взял Ларису за руку, посмотрел ей в глаза долгим, гипнотическим взглядом. – Это очень важно. Моя душа балансирует на грани добра и зла, а твои чувства могут оказаться решающими. Скажи, кто находится перед тобой?

Речь пленника немного напугала Ларису, но она взяла себя в руки, улыбнулась:

– Я верю в вас. Все будет хорошо. Вы справитесь со своими сомнениями и найдете правильный путь. Тот, кто в отчаянье, не видит выхода, а когда появится надежда, все станет намного проще…

– Спасибо. Вы мне очень помогли. Простите, если показался грубым или напугал. – Странник улыбнулся. – Кажется, вас тоже что-то тревожит.

– Да. Во мне живет ненависть, – неожиданно для себя самой призналась Лариса. – Я ненавижу одного человека. Когда-то он говорил слова любви, и я отдала ему свое сердце. Он растоптал нашу дружбу, нашу любовь. Надо отомстить за его предательство.

– Этот дом любит играть на людских слабостях. Не поддавайтесь на провокацию, иначе превратитесь в чудовище. Простите своего обидчика, ненависть делает вас слабее.

Они еще долго говорили друг с другом, и спокойная, неторопливая беседа успокаивала измученные сердца…

Лежавший под кустом шиповника Бальт встрепенулся, поднял голову. Он почувствовал знакомые запахи, услышал шум приближавшихся шагов. Вскоре на поляну вышли трое.

– Бальт! – обрадованно взвизгнула Катька. – Не думала тебя здесь встретить!

Пес поднялся, вежливо вильнул хвостом и подошел к видневшейся на краю поляны яме. Похоже, ему было не до ребят.

– Супер! – Катька даже по лбу себя хлопнула, потрясенная пришедшей в голову идеей. – Парни, я все поняла. Бальт, где твой хозяин?

Пес поднял голову к небу и протяжно завыл. Возбужденная Катька немедленно поделилась своим открытием с друзьями. По ее мнению, похитивший Сашу писатель был причастен и к исчезновению Странника. Он держал своих пленников в подземелье, вход в которое находился здесь, на укромной лесной поляне.

– Раньше вы с Мишкой считали, что во всем виновата ведьма, – заметил не слишком довольный происходящим Фин. – Может быть, все же лучше доверить расследование профессионалам?

– Не исключено, что ведьма его сообщница. Впрочем, сейчас мы во всем разберемся.

Надев на плечи рюкзак, в котором лежали пара фонарей и длинный моток бечевки, Катька подергала закрепленный на сосне трос, подошла к краю глубокой, как колодец, ямы. Бальт заволновался, начал раскапывать лапами песок, всем своим видом давая понять, что готов отправиться в опасное путешествие.

– Жаль, что тебе нельзя с нами, дружище. Но из собак получаются плохие альпинисты. Жди нас здесь.

Бесстрашная атаманша первой начала спуск. Оставшиеся на краю ямы мальчишки внимательно наблюдали за ней. Вскоре русая голова Катьки скрылась во мраке колодца. Трос равномерно подрагивал, похоже, все шло по плану, а потом снизу донесся отчаянный вопль:

– Вытащите меня отсюда!

Оба парня и собака вцепились в трос, торопливо вытягивая его на поверхность. Усилия оказались не напрасны, и спустя несколько мгновений напуганная, побелевшая Катька возникла на краю ямы.

– Там такое… такое… – Она стучала зубами, не в силах справиться с дрожью. – Это хуже смерти…

Мишка протянул руку, помогая Катьке выбраться из западни, но тут что-то произошло, атаманша дико заорала и исчезла в черном жерле ямы. В первый момент ни Мишка, ни Фин даже не поняли, что случилось, и только Бальт завыл отчаянно и протяжно.

– Катька! Катька! – наперебой звали ребята, но так и не дождались ответа.

Глава XI. Смертельная западня

Мишка сидел, равнодушно уставившись в телевизор. События последних дней – похищение сестры и необъяснимая история с Катькой – окончательно выбили его из колеи. Этим вечером должно было произойти то, ради чего они с Александрой приехали в Алексино, – ровно год назад старый дом погрузился в воду, унеся с собой жизнь его старшей сестры, и теперь, в годовщину страшной ночи, Мишка должен был прийти на берег Черного озера. Зачем? С той поры, как выяснилось, что Лора утонула и стала русалкой, он не знал ответа на этот вопрос.

– К тебе пришли, – прервал тягостные раздумья голос тети Иры.

На пороге комнаты стоял Бальт. Пес был один, никто его не сопровождал. Увидев ротвейлера, Мишка очень удивился, не представляя, как он смог отыскать дорогу к дому, в котором никогда не был. Впрочем, один Мишкин знакомый утверждал, что Бальт мог читать человеческие мысли и даже вступать в телепатический контакт, но поверить в такое объяснение было довольно трудно.

– Что ты здесь делаешь?

– Я бы сама хотела задать тебе подобный вопрос. Зачем ты приманиваешь к нашему дому эту собаку? – строго спросила тетя Ира. – Она приносит несчастье. Прошлым летом, после того как она пожила у нас, утонула Лора. Скажи, за кем она пришла теперь? Я бы эту тварь на порог не пустила, но она проскользнула в квартиру, стоило только открыть дверь.

Пристальный взгляд ротвейлера не отпускал Мишку ни на секунду.

– Ты хочешь, чтобы мы вместе отправились к озеру? – догадался мальчишка.

Пес завилял обрубком хвоста, побежал к входной двери. Мишка хотел последовать за ним, но на его пути встала тетя Ира:

– Не пущу! Лора мертва, Саша пропала, а теперь и ты хочешь отправиться за ними?!

– Но…

Мишка не знал, что делать. Поддавшись первому порыву, он хотел отправиться за Бальтом, но слова тети Иры остановили его. Поход к озеру не имел смысла, превратился в пустую формальность, ради которой не стоило мучить и без того расстроенную тетушку. А Бальт стоял у двери и тихонько поскуливал…

– Оставь парня в покое, Ирина! Он приехал сюда ради этого дня, – неожиданно заговорил вышедший из кухни дядя Павел. – И пса ты зря ругаешь, Бальт надежный друг, не раз выручал из беды. Иди, Михаил, но помни, ты обязан вернуться. Обязан, понимаешь? Я за тебя отвечаю перед твоими родителями.

– Хорошо, – пробормотал растерянный Мишка и вышел за дверь. По правде говоря, он совсем не ожидал такого развития событий.

На улице было довольно многолюдно. Солнце висело низко над горизонтом, цепляясь за крыши пятиэтажек, жара спала, и возле домов тусовались группки местной молодежи. Бальт торопливо трусил по тротуару, то и дело посматривая на идущего позади Мишку.

– Эй! – окликнули парня со стороны одного из подъездов. – Подожди!

Передав гитару приятелю, Фин догнал Мишку, пошел рядом:

– Что ты задумал?

– Бальт ведет меня к Черному озеру, – сообщил он и рассказал о том, что произошло год назад. – Честно говоря, я не хотел идти туда сегодня, но так сложилось…

– Значит, там будет Инга, то есть Лора?

– Возможно. Но теперь она русалка. Признаюсь, я бы не хотел увидеть ее такой.

Воспоминания о последней встрече с любимой девушкой болью отозвались в душе Фина. Он с ужасом вспомнил дьявольски прекрасное лицо русалки, ее изумрудные волосы… И все же ему во что бы то ни стало захотелось вновь увидеть Ингу, поговорить с ней, еще раз услышать ее голос.

– Я с тобой.

– Там может быть опасно.

– Не важно. Раз я впутался в эту историю, то должен идти до конца.

Мальчишки в сопровождении Бальта пересекли Алексино и углубились в прилегавшую к Черному озеру мертвую зону. Всю дорогу ребята обсуждали страшное исчезновение Катьки, но так и не решили, что на самом деле могло случиться с бесстрашной атаманшей. Между тем погода испортилась, стало ветрено и холодно, почти так же, как и в роковую ночь гибели Лоры. Мишка застегнул куртку, но так и не смог согреться, дрожа то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Быстро темнело, и когда ребята вышли на берег озера, их окружал густой, почти непроглядный мрак.

– Ну и местечко, – пробормотал Фин. – Здесь и в самом деле могут черти водиться.

Черное озеро было неспокойно. На берег набегали довольно высокие волны, скрипели под ветром мертвые деревья, и этот скрип холодил кровь, переполнял дурными предчувствиями душу. Начал накрапывать дождь. Постепенно глаза привыкли к темноте, и ребята увидели нечто странное – на миг поверхность озера выровнялась, превратившись в огромное абсолютно гладкое зеркало, а потом вода начала резко убывать. Одновременно с этим из черной глубины омута начало медленно подниматься нечто… Фин разом припомнил мучивший его кошмарный сон и почувствовал, как его ноги слабеют и теряют способность двигаться. Кошмар стал явью, и теперь от него не было спасения. А Бальт, как сумасшедший, метался вдоль берега, облаивая то, что поднималось из воды…

Вот над поверхностью Черного озера возникла островерхая башенка, покатая крыша, потом открылись черные глазницы окон, веранда, опутанные водорослями деревья мертвого сада…

Вода ушла незаметно, и казалось, что озеро было миражом, а зловещий дом никогда не покидал своего привычного места.

– Круто, – прошептал Фин, но Мишка не слышал слов своего приятеля.

Его сердце сжимали ледяные тиски ужаса. Он думал, что никогда больше не увидит зловещий дом, не вдохнет пропитавшие его терпкие, ни на что не похожие запахи, не будет подниматься по скрипучим ступеням веранды, но кошмар вернулся и властно звал в свои объятия. Только Бальт, не ведая страха, отважно ринулся вперед, пронесся по мертвому саду, запрыгнул на террасу и громким лаем позвал замешкавшихся мальчишек.

Вблизи дом производил особенно жуткое впечатление. Он отсырел, оброс водорослями и покрылся отвратительной блестящей слизью. Пол веранды подгнил, доски угрожающе скрипели под ногами, из-под них выступали лужи черной, напоминавшей в темноте кровь, воды. Когда мальчишки поднялись на веранду, дверь дома протяжно заскрипела и открылась сама собой, будто приглашая зайти внутрь. Страх почти парализовал Мишку и Фина, но никто из парней не хотел выглядеть трусом, и потому они решительно шагнули в логово кошмара.

– Как ты думаешь, сколько дом продержится на поверхности? – Фин, которому никогда прежде не доводилось попадать в такие передряги, старался держаться молодцом, но охрипший голос все же выдавал его волнение. – Вдруг он поднялся всего на несколько минут?

– Скорее всего, крайний срок – рассвет. Но все может закончиться намного быстрее.

– Утешил.

– Вся надежда на Бальта. Он чувствует, куда надо идти. Верно, дружище? – Желтый луч фонарика скользнул по морде ротвейлера, блеснули жутковатым зеленым светом его глаза. – Однажды он уже выводил нас из этого лабиринта.

– Но теперь-то мы идем в самое пекло. Ты хотя бы представляешь, куда и зачем?

– Мне кажется, лучше всего это знает Бальт. Раз он считает, что мы должны сюда прийти, значит, так оно и есть.

– А ты оптимист.

Фин немного завидовал Мишке. Его приятель был уверен в себе, спокоен и решителен. Конечно, Мишке и раньше доводилось бродить по бесконечным коридорам проклятого дома, он мог привыкнуть к чудовищным сюрпризам этого «веселенького» местечка, и все же… Каждый шаг давался Фину с трудом, его пугала собственная тень, холодный пот ручейками стекал по спине, ежесекундно он ждал жестокой, кровавой развязки. Такое душевное состояние очень не нравилось самолюбивому парню, и он подумал, что надо срочно взять себя в руки. Немного замедлив шаг, он осмотрелся.

Бесконечно длинный коридор с обшарпанными дощатыми полами уходил во мрак. Слева и справа от Фина находилось множество высоких белых дверей, большинство из которых было приоткрыто. За ними мелькали чьи-то тени, слышались негромкие голоса. Один из голосов показался знакомым. Похоже, для Фина настало время проявить себя. Он пожалел, что у него нет фонарика, однако слабый зеленоватый свет плесени позволял различать контуры предметов.

– Инга!

– Фин! – донеслось издалека. – Я здесь, помоги мне.

Парень, не задумываясь, ринулся вперед. Он вошел в комнату, на миг увидел лицо любимой девушки, но потом в глазах потемнело, а когда он вновь обрел способность видеть, то обнаружил, что находится в весьма неприятном месте. Фин бывал здесь и раньше, в многочисленных снах, они, как правило, донимали его перед началом каждого учебного года. Это был школьный класс с большими распахнутыми настежь окнами и огромной угольно-черной доской на стене. За окнами блестела молодая листва, пели птицы, а в классе шла бесконечная контрольная по алгебре. В своих снах Фин брался за решение задач и с ужасом обнаруживал, что не может написать ни строчки. Алгебра полностью выветривалась из головы, и он с трепетом ждал окончания урока, когда придет время сдавать нерешенную контрольную. Так было в снах, но действительность оказалась намного хуже.

Закованные в тяжелые цепи ученики, чьи лица скрывали облачка тумана, сидели за партами, а над головой каждого тускло поблескивал острый нож гильотины. Несчастные что-то быстро строчили в тетрадях, а у доски, наблюдая за происходящим, сидело страшное существо без лица. Время от времени оно вызывало одного из учеников, тот не мог ответить на вопрос, монстр нажимал кнопку на своем столе, в воздухе свистел нож гильотины, и голова несчастного падала на пол, превращаясь в футбольный мяч. Таких мячей в классе было предостаточно…

– Но это просто бред! Я сплю.

– В чем-то могу с тобой согласиться, но этот нелепый сон вполне может окончиться самой настоящей смертью. – Туман, скрывавший лицо девчонки за соседней партой, рассеялся, и Фин узнал Катьку-разбойницу.

– Ты? Что происходит, Катька?

– Дом дает жизнь нашим кошмарам. Теоретически с этим можно бороться, но я пока не слишком преуспела. У тебя какой вариант?

– Первый, – машинально откликнулся Фин, посмотрев в лежавшую перед ним тетрадь.

– Черт! А у меня второй. И списать не у кого…

– Я не желаю участвовать в этой игре!

– Тебя никто не спрашивает.

Мальчишка хотел возразить, но в этот самый момент на пол упала еще одна голова-мяч, и он понял, что поблажек на страшной контрольной не будет. Фин попытался сконцентрироваться, заняться написанной на доске задачей и с ужасом почувствовал, что забыл даже таблицу умножения…

– Фин! Фин!

Мишка стоял посреди коридора и звал своего приятеля. Он отвлекся на одно мгновение, а когда посмотрел назад, то не обнаружил шагавшего позади Фина. Такова была излюбленная подстава дома, ее можно было избежать, если бы они шли, взявшись за руки, но Мишка забыл предупредить Фина об этом.

– Мы с тобой дали маху, Бальт. Будем надеяться, что он выпутается. Куда теперь?

Ротвейлер внимательно посмотрел на своего спутника, а потом побежал вперед. Мишка торопливо последовал за ним. Этот пес потрясающе ориентировался в запутанном лабиринте дома ночных кошмаров, ему был неведом страх, и он всегда находил верную дорогу. Похоже, Бальт взял след. Он уверенно продвигался вперед, проходя через вереницу залов и коридоров, а потом, по-щенячьи восторженно взвизгнув, метнулся в распахнутую дверь одной из комнат.

– Здравствуй, здравствуй, дружище… Ты молодец… Я очень рад тебя видеть, все время о тебе думал…

Радость переполняла собачью душу, и Бальт визжал от восторга, облизывая лицо прикованного к стене человека. Мишка подошел ближе:

– Это вы? – Он напряженно всматривался в лицо пленника. – Или не совсем вы?

Закованный в золотые цепи мужчина был очень похож на Странника, но выглядел лет на пятнадцать старше его.

– Это я. Мой облик может изменяться в зависимости от того, каким меня хотят видеть. Лора представила меня юношей немного старше ее, и я стал выглядеть, как двадцатилетний парень. А теперь я вновь стал самим собой.

– Ясненько… Похоже, у вас неприятности. Я могу чем-то помочь?

– Нет, спасибо. Мне предстоит самому решить эту проблему. Хорошо, что Бальт здесь. – Странник потрепал по холке сидевшего у его ног пса. – А что тебя сюда привело, Мишка? Ты ищешь сестер?

– Саша здесь?

– Думаю, да. Мне встретилась женщина, которую похитил и отвел сюда собственный муж. Она рассказывала о другой пленнице – девочке по имени Александра. Скорее всего, это твоя сестра. Что же касается Лоры…

– Она умерла. Утонула и стала русалкой.

– Не делай поспешных заключений. Лора действительно похожа на русалку, но она может наделять особой жизнью мертвую плоть. Мертвец не справился бы с этой задачей.

– Выходит, с обеими девчонками все в порядке?! – с надеждой и тревогой спросил Мишка.

– Насколько это возможно в доме ночных кошмаров. Саше грозит большая опасность…

– Я должен ее найти! Но как? Можно до самой старости плутать по этим бесконечным коридорам.

– Попробуй сосредоточиться, сконцентрироваться, подумай о том, что для тебя важнее всего. Дом полон иллюзий, но их можно преодолеть. Если ты действительно этого хочешь, то найдешь сестру.

– Мне бы вашу уверенность, – вздохнул Мишка и, попрощавшись со Странником, продолжил свое путешествие по страшному дому.

Он шел вперед, стараясь не обращать внимание на то, что происходит вокруг. Он думал только о Саше, представлял ее лицо, голос, вспоминал то, что пережил вместе с ней. Дом неистовствовал – на пути Мишки появлялись страшные призраки, пол превращался в трясину, а стены пылали синим огнем, но мальчишка продолжал свой путь. Александра находилась рядом, и он был обязан спасти ее.

– Саша! Саша!

Мишка стоял на поляне мертвого леса. Над его головой расстилалось черное беззвездное небо, вокруг застыли неподвижные, потерявшие кору деревья. Вдали, за стройными стволами, мелькали светлые пятна, похожие на затерявшихся во мраке солнечных зайчиков.

– Саша!

– Тише… – Девочка вышла на поляну, взяла Мишку за руку. – Не пугай их. Знаешь, как они скучают? Я рассказываю им длинные сказки, но они все равно плачут. Им тоскливо и страшно в этом лесу.

– О ком ты?

– Здесь бродят души тех, кто умер в этом доме. Тата, Аглая, Иван и те, о ком мы ничего не знали. Они хотят уйти к свету, но не могут отыскать дорогу. Им очень, очень плохо.

– Надо сматываться отсюда.

– А они, а Лора?

– Сперва я выведу тебя отсюда, а потом займусь остальными.

– Я…

Саша пыталась возражать, но Мишка взял ее за руку и властно повлек вперед. Он видел сиявшую вдалеке путеводную звезду и знал, что там выход из проклятого дома.

Непогода разыгралась по полной программе. Ледяной дождь выбивал яростную дробь, порывы ветра сгибали деревья почти до земли, не выдержав его напора, со страшным, похожим на стон, скрипом ломались мертвые яблони. Дверь старого дома открылась, на веранду выбежали двое.

– Кажется, прорвались. – Мишка протянул сестре руку, помог спуститься по сгнившим ступеням.

– Дождь! Настоящий дождь! – восторженно воскликнула Александра. – Я думала, что больше никогда не выберусь на свободу.

Однако ситуация не располагала к лирическим отступлениям. За спинами беглецов находился проклятый дом, и никто не знал, что могло произойти в следующую минуту. Решительно настроенный Мишка вновь взял сестру за руку, и они побежали за пределы мертвого, покрытого скользкой тиной сада.

– Подожди! – Саша остановилась, посмотрела на оставшийся позади дом. – Что ты намерен делать дальше?

– Отведу тебя домой и сдам под расписку тете Ире.

– А потом?

– Вернусь сюда и попробую вытащить Катьку, Фина, остальных.

– Вот как? – Девчонка тряхнула головой, ее лицо приобрело упрямое выражение. – Ты будешь играть в героя, а я – изображать из себя кисейную барышню?

Они спорили, пытаясь перекричать стук дождя и завывания ветра. Мишка доказывал: Саша должна вернуться домой, а она упрямо твердила, что они вместе должны спасать попавших в беду людей.

– Что будет с мамой и папой, если мы все погибнем?! Должен уцелеть хотя бы один.

– Вот и ладненько, ступай домой и смотри телевизор. Лично я обещала душам умерших помочь найти дорогу к свету.

– Как трогательно наблюдать за вами! Вы милые, добрые, честные ребятишки. – Негромкий голос ведьмы перекрыл рев бури, вокруг неожиданно стало тихо. – Но есть еще и моя точка зрения.

Мишка и Саша, как по команде, обернулись и увидели на пороге проклятого дома Стефанию. Ведьма была не одна. Рядом с ней стояла растерянная, испуганная Лора.

– Ты любишь своих сестер, Мишка, и это похвально, – вновь заговорила рыжеволосая ведьма. – Ты почти смирился с гибелью старшей, но открою тебе секрет: Лора не умерла. Мои чары дали ей обличье русалки, однако это иллюзия. Итак, Лора жива. Пока. Скажи, мой юный друг, кого из сестер ты любишь больше? Старшую или ровесницу? Лору или Александру? Которую ты готов отдать мне?

Мишка и Саша чувствовали себя так, будто поливавший их дождь превратился в расплавленный свинец. На вопрос ведьмы не было ответа, но они не сомневались, Стефания доведет дело до конца и заставит принять решение.

– Бегите! Бегите как можно скорее! – отчаянно закричала вспомнившая свою прошлую жизнь Лора.

Время шло, и не было способа замедлить его бег. Зеленые глаза ведьмы сияли, как звезды, ее дивной красоты рука манила к себе.

– Мне нужна Александра. Если она вернется, я отпущу Лору. Если нет, Лора навсегда останется здесь.

Взгляд Мишки метался по лицам сестер. Возможно, он бы предпочел отдать собственную жизнь, лишь бы не делать этот страшный выбор. Но игра шла не по его правилам…

– У меня идея. – Саша подошла к брату, горячо зашептала на ухо: – Надо сделать то, к чему ведьма не готова. Она предлагает обмен, а мы просто, без всяких условий, придем к ней в дом. Вспомни, когда мы все объединялись, никто не мог противостоять нам. Зло отступало.

– Ты с ума сошла!

– Вовсе нет, наоборот, все очень ловко придумала. Если мы будем знать, что наша совесть чиста, что правда на нашей стороне, мы победим. Вспомни, как мы разрушили чары и освободили волшебный источник.

Мишка задумчиво смотрел на черную громаду дома. Тем временем Александра решительно зашагала в сторону убежища темных сил. Брат догнал ее, и они пошли вместе.

– Я тоже решил не пропускать вечеринку, – пояснил Мишка, проходя мимо несколько озадаченной ведьмы. – Мы классно повеселимся и обязательно вернемся домой.

Глава XII. Далекий свет

Растянувшись во весь рост, Бальт дремал, положив морду на колени Странника. Внезапно пес встрепенулся, оскалил зубы, глухо зарычал. Зашуршал шелк роскошного платья, в комнате стало светлее, и перед Странником появилась улыбающаяся Стефания:

– Время вышло, мой друг. Я пришла за ответом.

Мужчина пристально посмотрел в глаза ведьмы. Он больше не испытывал страха, сомнения оставили его:

– Нет.

– Это печально, и все же я уважаю чужой выбор. – Стефания хотела подойти ближе, но ее остановил грозный рык Бальта. На лице ведьмы промелькнула досада. – Не стоит тратить на вас время. Знаешь, Странник, я обдумываю список гостей. Как, по-твоему, кто достоин увидеть мой триумф?

Мужчина не ответил, закрыл глаза, погрузившись в медитацию. Стефания прошлась по комнате, резко остановилась, простерла руки к темному потолку и выкрикнула фразу на непонятном языке. Помещение моментально окутал густой туман, контуры предметов стали расплывчатыми, воздух завибрировал. Бальт испуганно взвизгнул, плотнее прижался к ногам хозяина. Вскоре марево рассеялось, и Странник увидел, что находится в просторном, озаренном бесчисленным множеством свечей зале. Он по-прежнему был прикован к стене длинными золотыми цепями, а вот все вокруг стало иным – в центре зала стоял сиявший драгоценными камнями алтарь, в противоположном его конце возвышалась огромная, покрытая непонятными надписями и рисунками дверь.

– Я пригласила не всех. Некоторые так заняты своими проблемами, что вот-вот потеряют голову, не будем отвлекать их. – Голос Стефании дрожал от радостного возбуждения, она не находила себе места, лихорадочно вышагивая по драгоценному малахитовому полу. – Итак, представление начинается!

Только теперь Странник заметил, что в зале появилось несколько «гостей». Моложавый мужчина с седыми волосами, гордо подняв голову, наблюдал за происходящим, возле него стояла прижимавшая к груди куклу Лизонька, а в самом дальнем конце зала растерянно озирался по сторонам Мишка.

– Где Саша?! Где Лора?! – Мальчишка подбежал к ведьме, но она отвернулась, не удостоив его даже взглядом. Потом Мишка увидел Странника и ринулся к нему. – Вы не видели моих сестер? Мы с Александрой вернулись в дом, и тут все закружилось, завертелось, я оказался здесь, а она исчезла. И Лоры нигде не видно.

Странник не успел ответить. Послышались тяжелые шаги, открылась малоприметная дверца, и в нее вошли скованные золотыми цепями, насмерть перепуганные Саша и Лариса. Каждую из них вела пара омерзительных стражей. Посиневшие утопленники приблизились к своей госпоже и замерли, ожидая дальнейших распоряжений. Ведьма подошла к алтарю, надела на палец кольцо Сфинкса и взяла лежавший там же меч.

– Что вы делаете?! Пощадите нас! – взмолилась Лариса.

– Остановитесь! – крикнул Мишка, бросившись на помощь сестре, но его задержал Странник.

– Твоя бессильная ярость и угрозы только прибавят могущества ведьме.

– У вас есть план?

– Только надежда, – Странник грустно улыбнулся. – Сила на ее стороне, на нашей – добро.

– Саша рассуждала о добре, и ее сейчас убьют, вы… – Мишка не договорил и только махнул рукой. Слезы душили его, и он едва сдерживался, чтобы не разрыдаться.

Стефания подошла к Ларисе, дотронулась острием меча до ее лба. На побелевшей коже женщины выступила капелька крови. Несчастная жертва больше не противилась злой воле, с ужасом глядя в прекрасное лицо ведьмы…

– Стефания Леконт, – неожиданно прозвучал в полной тишине голос Странника, – я обращаюсь к тебе и предлагаю руку помощи. Вспомни наш разговор. То, что сейчас должно произойти, – огромное зло. Еще два ни в чем не повинных человека окажутся обречены на вечные муки, но это не будет избавлением для тебя и для твоей дочери. Войдя в новые тела, вы не станете счастливы, зло вернется как бумеранг и вновь падет на твою любимую дочь. Однажды, пытаясь сделать Лизоньку счастливой, ты уже убила ее и погибла сама, неужели ты хочешь до бесконечности повторять эту трагедию? Стефания, ты погубила собственного ребенка, навлекла проклятие на семью своего мужа, сделала дом кровожадным убийцей, замутила источник животворной силы Земли, превратив его в болото зла, – скажи, в какой из этих моментов ты была счастлива? Какое из этих преступлений вернуло радость в твою жизнь? Ты молчишь… Помни, каждое новое злодеяние приносит боль Лизоньке. Так разорви эту цепь, и вы обе обретете покой!

– Точнее, умрем. – Губы ведьмы кривила холодная усмешка.

– Стефания, ты давно мертва, но не хочешь смириться с этим. Прими свой жребий…

– Бессмертному легко рассуждать о жизни и смерти. Что, если мы просто сгинем в пустоте?

– Пустота в твоей душе, Стефания. Что до бессмертия, оно порой бывает мучительно.

– Довольно!

Стефания тряхнула головой, и ее упругие, похожие на бронзовых змей локоны рассыпались по плечам. Ведьма начала читать заклинание, а потом немного повернула надетое на указательный палец кольцо. Мертвецы вздрогнули, на их бессмысленных лицах отразился испуг, затрепетали под порывом ветра огоньки свечей. Стефания занесла меч над головами испуганных жертв.

– Лариса и Александра, изыдите из своих тел и ступайте туда, где вас ждут! – грозно проговорила она. – Я повелеваю, изыдите!

Огромные двери в глубине зала медленно открылись. Порыв сухого пыльного ветра ворвался в помещение, загасил множество свечей. За дверью простирался мертвый лес. Там, среди высохших деревьев, скользили солнечные зайчики заблудившихся душ.

– Прочь! Прочь!

Колдовской экстаз преобразил Стефанию. Исчезла ее дивная красота, и она явилась собравшимся в своем подлинном обличье. Лизонька все крепче сжимала в руках фарфоровую Мари, с ужасом наблюдая за превращениями своей маменьки. Саша и Лариса держались из последних сил. Волна запредельного ужаса накрыла их, завертела в безумном вихре, паника становилась все сильнее, и разум уже не мог контролировать чувства.

– Прочь! – гремел над их головами нечеловеческий голос.

Меч вновь коснулся лба несчастной женщины. Иссохшая мумия с огненными кошачьими глазами, не отрываясь, смотрела на Ларису:

– Тебе не место в этом теле. Уходи, пока ужас не разорвал твое сердце. Беги в лес, там покой, тишина, забвение…

Лариса дико закричала, упала на колени, пытаясь освободиться от цепей. Ее душа рвалась на свободу, пытаясь покинуть объятое ужасом тело.

– Не надо, маменька! – отбросив игрушку, девочка подбежала к колдунье. – Не убивайте тетю Ларису, она хорошая!

– Убирайся! – Упивавшаяся своим могуществом Стефания замахнулась на дочь, Лизонька отлетела к стене и упала на пол, как сломанная кукла.

– Маменька…

Тихий голос девочки оборвал наваждение. Ведьма сорвала с пальца кольцо, отбросила меч и подбежала к лежавшему у дальней стены ребенку.

– Элиза… – Лицо Стефании вновь стало прекрасно, в глазах блеснули слезы. – Лизонька, ангел мой, моя девочка…

Златокудрая малышка не шевелилась. Ее кукольная головка была неестественно повернута, а глаза застыли, уставившись в одну точку. Стефания подхватила девочку на руки, в растерянности заметалась по залу. Силы ведьмы были очень велики, но в этот миг она забыла все, что знала и умела, – перед глазами было только застывшее лицо обожаемой Лизоньки, и оно заслоняло весь мир.

– Она жива? – Стефания подбежала к Страннику, протягивая ему ребенка. – Ты все можешь, все знаешь, скажи, что она жива.

– Она умерла сто лет назад. Погибла в ту ночь, когда ты собиралась устроить человеческое жертвоприношение. Девочка не вовремя вошла в комнату, ты потеряла контроль над силами, которые призвала для совершения страшного обряда, они вырвались на свободу, убив и тебя, и Лизоньку. Сегодня все повторилось.

– Но я не могу потерять ее!

– Твоих сил хватит, чтобы вернуть ей подобие жизни и продолжать мучительное существование между мирами.

Стефания безутешно рыдала над телом девочки. Блеснули слезы и в темных глазах Странника. Все, кто был в зале, замерли, боясь шевельнуться, и молча наблюдали за происходящим.

– Что, что я должна сделать?

– Ты сотворила очень много зла, Стефания, но свет в твоей душе еще не померк. В ней живет любовь. Отрекись от зла, попроси прощения у тех, перед кем виновата. – Голос Странника завораживал и успокаивал, воскрешал надежду в сердце несчастной матери.

Стефания подошла к двери, ведущей в мертвый лес.

– Выход здесь, идите сюда, – негромко позвала она.

Метавшиеся по лесу солнечные зайчики услышали ее голос, полетели навстречу. Вскоре по залу закружилось множество слепленных из золотого света фигур. Одна из них приблизилась к ведьме, заглянула в ее лицо.

– Прости меня, Тата, – опустила глаза Стефания. – Я пришла в твой дом, отняла у тебя отца, а потом хотела забрать и саму жизнь. Я молю о прощении, но понимаю, что не заслужила его…

– Мы все давно простили тебя и только ждали, когда ты простишь себя сама.

Тата притронулась прозрачной ладонью ко лбу Стефании. Ведьму окутало золотое сияние, она вышла из своего тела, и оно грудой потемневших костей рухнуло на пол. То же самое произошло и с Лизонькой. Освободившись от безобразного тела, она подошла к матери.

– Мне так хорошо, маменька…

– Девочка моя, – Стефания обняла ребенка, – мой ангел…

– Пора, – торопила их Тата. – Мы и так задержались здесь дольше срока. Мы уходим к свету.

Зал захлестнула волна ослепительного сияния. Над головами людей открылся тоннель, в конце которого сверкал неземной, прекрасный свет.

– В дорогу, в дорогу! – Души, долгие годы томившиеся в плену дома, наконец-то обрели свободу и, сделав прощальный круг, устремились к свету.

– Спасибо, – прозрачная рука Стефании скользнула по лицу Странника. – Ты сделал для моей дочери то, что так и не сумела сделать я. Она счастлива.

– Прощайте.

Как только души покинули этот мир, свет погас, а зал окутала плотная пелена тумана. Когда он рассеялся, о невероятных событиях напоминали только лежавшие на полу скелеты давно умерших людей. Иллюзии растаяли, и дом обрел свой подлинный вид. Мишка и его друзья находились в одной из комнат второго этажа, той самой, где когда-то погибли Лизонька и ее мать.

– Вы вовремя управились! – воскликнула непонятно откуда появившаяся Катька. – А то меня уже вызвали к доске.

– Фин! Лора!

Они тоже были здесь, вырвались из терзавшего их кошмара за миг до роковой развязки. Растаяли, как дым, золотые цепи, сковывавшие Странника, обрели свободу Лариса и Александра. Люди смеялись и плакали от счастья, восторженно взвизгивал норовивший облизать всем лица Бальт.

– Супер! Надеюсь, теперь все кончилось по-настоящему и меня больше не будут преследовать дурацкие сны?

– Ты умерла и воскресла, Катя, потому твоя душа была связана с мертвым лесом, в котором она однажды уже побывала. Теперь ты свободна, – откликнулся Странник. – Кошмар старого дома кончился.

– Одного не понимаю, – Мишка осторожно высвободился из объятий повисших на нем сестер. – Лизонька была настоящим чудовищем, могла убить кого угодно и вдруг пожалела Ларису. Почему?

– Ты немного запутался. Златокудрая девочка, которую мы встретили прошлым летом, вовсе не была Лизонькой. Под маской ребенка скрывалось безжалостное кровожадное чудовище – Душа дома. Оно принимало разные обличья, в том числе и этой несчастной девочки. А сегодня мы видели настоящую Лизоньку, точнее, ее душу… – Неожиданно Странник умолк, с тревогой посмотрел по сторонам. – Думаю, сейчас не лучшее время для пространных объяснений, дом может в любой момент уйти под воду.

Слова Странника вернули к действительности. Теперь, когда чары Стефании развеялись, уже ничто не удерживало проклятый дом в нашем мире. Он должен был исчезнуть, сгинуть, навсегда погрузиться в измерение абсолютного зла. Для бегства оставались считаные минуты.

– А где Николай? – встревоженно спросила Лариса.

– Наверное, ему не понравилось наше общество, и он поспешил испариться, – откликнулась Саша. – Не знаю, что именно он хотел получить от ведьмы, но явно остался в дураках.

– Боюсь, у нас будут проблемы. – Странник указал на пустую шкатулку, в которой раньше хранилось волшебное кольцо. – Этот человек решил идти до конца.

Подумав, Странник подобрал валявшийся на полу меч Стефании и первым вышел из комнаты.

– Вы куда-то торопитесь?

В центре холла, напротив входной двери стоял Николай. Его губы кривила торжествующая ухмылка, а на ладони блестело кольцо Сфинкса. Спешившие покинуть дом беглецы остановились на ступенях широкой лестницы.

– Знаете ли, мне не слишком везло в жизни. Меня окружали не те люди, они не замечали моих талантов, а кое-кто даже высмеивал их. Однако теперь все изменилось, – разглагольствовал Николай, с торжеством наблюдая за толпившимися на ступенях людьми. – Стефания обещала мне деньги и славу, но теперь я могу получить нечто большее – абсолютную власть над людьми. Для начала я покараю тех, кто относился ко мне без достаточного почтения…

– Оставь эту затею. Неужели пример Стефании ничему тебя не научил?

– Ты? – Николай в упор посмотрел на Странника. – Кто дал тебе право поучать других? Ты много старше нас, мудрее или имеешь три высших образования? Терпеть не могу умников, с важным видом изрекающих азбучные истины! Рассуждения о добре и милосердии не имеют никакого отношения к реальной жизни. Знаешь, приятель, пожалуй, ты будешь первым, на ком я испробую свою власть. Я изгоню твою душу, и она будет вечно скитаться черт знает где.

– Попробуй, – лицо Странника было непроницаемо, – но для начала научись пользоваться кольцом. Не каждый чернокнижник рискнул бы надеть его на палец.

– Чепуха! Пустые разговоры. Современному человеку и не такое по плечу. – Николай усмехнулся и решительно надел кольцо на указательный палец правой руки. – Убирайся из своего тела, Странник. Прочь, пока ты не умер от страха!

Писатель приготовился узреть муки и леденящий ужас своей жертвы, однако его самого ожидали весьма неприятные превращения. Тело Николая мелко-мелко задрожало, а потом начало стремительно уменьшаться в размерах. Никто еще не успел до конца понять, что случилось, а в углу холла уже стоял крошечный карлик с ладонь величиной. Коротышка что-то пищал и яростно потрясал миниатюрным кулачком.

– Ловите его, ребята! – первой сообразила Катька. – Отберем у него кольцо, а сам он станет экспонатом живого уголка.

Почувствовав угрозу, карлик метнулся в темный закоулок под лестницей, на ходу пытаясь стащить с пальца уменьшившееся во много раз волшебное кольцо. Ребята ринулись за ним. В пылу погони Катька и Фин больно стукнулись лбами, а проворная Саша едва не ухватила карлика за шиворот. Однако ему удалось скрыться от преследователей.

– И что теперь? – с тревогой в голосе спросила Лора.

– Уходите. Я должен остановить его. – Странник крепче сжал рукоять меча. – Быстро!

Но было уже поздно. С оглушительным треском сломались подгнившие доски, старая лестница рассыпалась, превратившись в груду мусора. В тот же миг из-под ее обломков вылез закованный в черные латы детина двухметрового роста.

– Вот такой прикид по мне! – громовым голосом воскликнул преображенный Николай. – Настало время поразвлечься.

– Этого я и опасался. – Странник внимательно следил за каждым движением своего противника. – Николай не справился с магической энергией, и кольцо поработило его. Теперь он стал воином Тьмы. Лет пятьсот назад я встречался с одним из них. Воин Тьмы приходит из глубины ада и убивает до тех пор, пока кто-то не остановит его. Подержи Бальта, Фин…

Потрясая мечом, Николай вышел на середину холла. Ребята с визгом бросились врассыпную, Фин едва оттащил в сторону упиравшегося пса, а потрясенная Лариса замешкалась, замерла на месте, широко раскрытыми глазами глядя в лицо мужа. Сталь со свистом рассекла воздух, женщина вскрикнула, но клинок преградил путь клинку – Странник молниеносно отбил атаку воина Тьмы. Избавившаяся от оцепенения Лариса отскочила в сторону.

– Ты хочешь сразиться со мной?! – взревел Николай. – Брось, единственное твое оружие – сладкие речи. Уговори меня, как уговорил Стефанию. Может быть, я откажусь от своих планов.

– И не подумаю. – Уклонившись от сокрушительного удара, Странник отпрыгнул в сторону. – Докричаться можно лишь до того, кто хочет услышать. Для «глухих» у меня есть другие аргументы.

Затаив дыхание, ребята и Лариса наблюдали за поединком. Похоже, Странник в совершенстве владел искусством боя на мечах, но и противник ему попался очень опасный. Высокий, защищенный броней воин Тьмы размахивал своим мечом, сокрушая все, что попадалось ему на пути. Странник, которому и раньше доводилось сталкиваться с подобным посланцем ада, знал, что мастерство дьявольского противника возрастает с каждой секундой боя, и он тут же перенимает все проведенные против него приемы. Медлить было нельзя… Отражая очередную атаку, Странник парировал удар, подняв меч над головой, Николай по инерции пронесся мимо него, оказался позади, едва не потеряв равновесие. Странник развернулся, нанес наклонный режущий удар вниз – клинок скользнул по броне, посыпались искры, воин Тьмы вновь ринулся вперед:

– Я убью тебя, проповедник! Разорву на кусочки!

Проскользнув под локтем своего врага, Странник развернулся и прямой ногой нанес мощнейший удар в челюсть. Воин Тьмы охнул и опустился на колено. В ту же секунду его противник взмахнул мечом, клинок со свистом рассек воздух и остановился, едва коснувшись незащищенной шеи Николая.

– Вот так я убеждаю тех, кто не хочет меня слушать, – усмехнулся Странник. – Повторяю, откажись от своих безумных планов. Пока воин Тьмы не пролил кровь невинного, он еще может стать человеком. Это последний шанс. Я не хочу твоей смерти, Николай.

– Конечно-конечно, я все сделаю, как скажете, – дрожащим голосом пробормотал писатель. – Я раскаиваюсь, я больше не буду, я займусь благотворительностью…

Он смотрел в глаза победителю, а в это время его рука тянулась к спрятанному за голенищем сапога кинжалу. Странник опустил меч, и тут воин Тьмы вновь ринулся в атаку. Никто из зрителей не понял, что именно произошло в следующую секунду – сверкнула серебряная молния клинка, и вот уже обезглавленное тело упало у ног Странника. С досадой отбросив меч, он, ни слова не говоря, пошел к выходу. Остальные последовали за ним, торопясь покинуть проклятый дом. Скелеты яблонь тянули к ним свои руки-ветви, но уже не могли задержать шагавших по дорожке людей…

Дождь стих, тучи рассеялись, небо на востоке перечеркнула светлая полоса зари. Странник, Бальт, Лариса, Катька-разбойница, Фин, Мишка и обе его сестры не стали наблюдать за тем, как медленно погружался в озеро дом ночных кошмаров, они шли вперед, не вспоминая о прошлом. Все было кончено. Преследовавшие их целый год несчастья остались позади, темные силы больше не удерживали их души. Лора и Странник замедлили шаг, немного отстали от компании.

– Я все вспомнила: о том, как любила тебя, как страдала, когда ты добровольно ушел в измерение абсолютного зла, о том, как ты вернулся другим. Я думала, что любовь может победить овладевшие тобой злые силы, но ошиблась, и мы оба сорвались в пропасть. Но я искупила свой грех, и теперь все позади.

– Да, – Странник улыбнулся, осторожно поправил ее растрепавшиеся золотистые волосы. – Кошмар кончился. Дом исчез навсегда, заблудшие души вырвались на свободу, а мы расплатились за все свои ошибки. Теперь мы расстанемся, потому что…

– У твоей дороги нет конца, – продолжила за него Лора. – Я ни о чем не жалею и всегда буду вспоминать о тех минутах счастья, что ты мне подарил. Только хорошее…

– Спасибо. Я не забуду о тебе до конца времен, – Странник пошел быстрее, догнал ребят и Ларису. – Нам с Бальтом пора, дорога ждет нас.

– Мы еще встретимся?

– Не думаю, Катерина. Я нигде подолгу не задерживаюсь и иду только вперед.

– Жаль, – атаманша помрачнела, но потом взяла себя в руки, улыбнулась. – Удачи вам обоим!

Бальт восторженно взвизгнул, припал на передние лапы, побежал вперед. Он любил это бесконечное путешествие и с нетерпением ждал, когда же хозяин последует за ним. Странник помахал рукой и легко, стремительно зашагал по мокрой, окутанной рассветными сумерками улочке. Ребята долго смотрели ему вслед.

– Тетя Ира, наверное, с ума сходит. Я обещал не задерживаться, а провозился до утра.

– Ничего, Мишка, тетю и дядю утешит наше появление, – откликнулась Александра. – Представляю, как они обрадуются, когда увидят Лору. Вот уж сюрприз так сюрприз.

– Вам хорошо, у вас есть смягчающие обстоятельства, – вздохнул Фин. – А мне шею намылят капитально, как пить дать.

– Знаешь, это далеко не самая крупная неприятность, которая может случиться в жизни, – философски заметила Катька-разбойница. – Лично я на такие мелочи почти не реагирую.

Какое-то время они шли молча, а потом Мишка неожиданно остановился, посмотрел на Лору:

– Скажи, ты больше никогда не оставишь нас?

– Нет, Мишка. – Слезы неожиданно набежали на глаза, Лора улыбнулась, сдерживая их. – Никогда. Мы одна семья, и ничто не разлучит нас.

Взошло солнце. Его лучи упали на кристально-прозрачную гладь небольшого озера, заскользили по песчаному дну. Вокруг водоема больше не было засохших, наводивших уныние деревьев, их сменила молодая буйная поросль – свежая, умытая дождем, изо всех сил стремившаяся к сияющему в бирюзовом небе солнцу. Прозрачные волны набегали на золотистый берег, нежно лаская его, а у самой кромки воды тускло поблескивал маленький, неприметный предмет, в котором, присмотревшись, можно было узнать кольцо Сфинкса…

Тень давнего зла

Водная гладь сияла тысячами ослепительных бликов, в кустах самозабвенно щебетала радовавшаяся ласковому летнему дню лесная птица. Солнце припекало все сильнее, но, как ни странно, на берегу озера не было ни души. Хрустнула под ногой ветка, и на поросший гусиной травкой пляжик вышел русоволосый мальчишка лет тринадцати с увесистым рюкзаком за плечами. Лицо у него было серьезное и сосредоточенное, словно он пришел в этот сонный уголок на окраине Алексина по какому-то очень важному делу. Осмотревшись, он быстро разделся, сложил свои вещи под кустом бузины, достал из рюкзака маску и ласты и, надев водолазное снаряжение, решительно направился к озеру.

Кристально-прозрачная прохладная вода озера освежала. Отлично плававший, парнишка быстро достиг середины водоема, набрал в легкие воздуха и нырнул в пронизанную солнечными лучами глубину. Вряд ли небольшое симпатичное озерко могло быть глубоким – юный пловец рассчитывал достичь дна с первой же попытки. Однако его ожидания не оправдались: с каждым метром вода становилась все холоднее, а видимость стремительно ухудшалась. Прозрачное на поверхности, в своей глубине на удивление озеро скрывало огромное количество ила. Очень скоро незадачливый ныряльщик почувствовал себя так, словно погрузился в гигантскую чернильницу – его окружал непроглядный мрак. В голове мелькнула мысль, что наскоком озеро не исследуешь, надо где-то раздобыть акваланг, а заодно научиться им пользоваться, и только тогда оно, возможно, откроет свою тайну.

Впрочем, размышлял о подводных изысканиях мальчишка только пару секунд, на смену отстраненным мыслям пришло резкое осознание того, что воздух в легких на исходе, а ориентация в пространстве нарушена. В полной темноте невозможно было понять, куда плыть, «верх» и «низ» перестали существовать, и это обстоятельство вгоняло в самую настоящую панику.

Казалось, что выжить почти невозможно, но судьба, похоже, смилостивилась над легкомысленным мальчишкой, дав ему последний шанс на спасение. Его нога случайно коснулась какого-то твердого предмета, скорее всего затонувшей коряги, покоившейся на дне озера, и это помогло понять, куда надо плыть. Из последних сил, задыхаясь, мальчишка устремился вверх, туда, где светило солнце, щебетала беспечная птаха и было бесконечно много чудесного, живительного воздуха…

Отдышавшись, пловец направился к пологому бережку, но, как оказалось, настоящие неприятности для него еще и не начались. Проплыв пару метров, мальчишка неожиданно почувствовал резкую обжигающую боль в ноге. Он заорал, лихорадочно заработал руками, но не сдвинулся с места – неведомая сила стремительно увлекала его на дно. В открытый рот хлынула показавшаяся горькой вода, все вокруг завертелось и окончательно вышло из-под контроля. Мелькнула идиотская мысль, что в коварном озерке водится акула-людоед, которая в этот самый момент яростно терзает его плоть, превращая ногу в бесформенное месиво из мяса и костей.

Вряд ли он смог бы объяснить, как ему удалось вырваться из подводного капкана и все же доплыть до мелководья. Впереди замаячил поросший гусиной травкой берег, сулящий спасение, но на сияющей солнечными бликами воде неумолимо расплывалось алое пятно. Силы стремительно уходили вместе с кровью, ждать помощи было неоткуда. Глаза застилала багровая пелена, однако инстинктивное желание жить заставляло двигаться вперед. Выбравшись на берег, незадачливый пловец так и не смог заставить себя взглянуть на искалеченную ногу, боясь увидеть вместо нее бесформенные ошметки кожи и мышц. Возможно, обитавший в озере монстр откусил конечность, и только поэтому жертве все же удалось вырваться из челюстей хищника. Мальчишка понимал: надо любой ценой остановить кровотечение и наложить жгут. Он пополз по песку в направлении раскидистого куста бузины, где осталась одежда и брючный ремень – единственный предмет, который сейчас мог спасти ему жизнь. Но даже такая близкая цель оказалась для него недосягаемой – багровый туман окутал сознание, незаметно сменившись смертельной темнотой…

Прикосновение чьей-то руки наполнило тело странной энергией – казалось, кровь превратилась в газированную воду и миллионы пузырьков весело побежали по жилам, тихонько шипя, лопаясь, покалывая и щекоча плоть. Боли больше не было, а неожиданный прилив сил не позволял лежать без движения – хотелось стремительно вскочить на ноги, размять конечности, что-то делать, куда-то спешить. Для начала мальчишка резко открыл глаза.

Солнечные лучи слепили, озаряя золотым нимбом склонившуюся над ним девичью фигурку. Худенькая девочка в линялой футболке сидела рядом, внимательно вглядываясь в лицо спасенного. У нее были коротко остриженные русые волосы, очень бледное лицо и глубокие тени под глазами, придававшие незнакомке болезненный вид.

– Привет! – Он приподнялся на локте, ожидая, что боль снова скрутит тело, а когда ничего страшного не произошло, сел, недоумевая, почему все еще жив и, кажется, вполне здоров. – Надеюсь, ты не ангел, а я не на том свете.

– Привет. Я Катька, а ты живой, но очень глупый. Еще минута – и ты бы умер, хорошо, что я оказалась поблизости.

– Не то слово. Похоже, ты меня спасла, вот только как – непонятно. Кстати, я – Влад.

Только теперь, когда кошмар отступил, мальчишка рискнул осмотреться. Песок вокруг был обильно пропитан кровью, пролитой явно в не совместимом с жизнью количестве, но на загорелой ноге не было ни одной царапинки, если не считать полузажившей ссадины, которую Влад получил на прошлой неделе, когда стоял на воротах.

– Все в порядке, расслабься. – Катька улыбнулась бледными, с синевой губами. – Ты как новенький.

Влад осторожно прикоснулся к ноге – под кожей возникло легкое покалывание, но выглядела она действительно здоровой.

– Нет, ты ангел, – пробормотал он, ощупывая лодыжку. – Ангел по имени Катька.

– Хватил!.. – В глазах таинственной спасительницы промелькнули искорки смеха, на миг вернувшие ее лицу краски жизни. – Ангел Катька – звучит как прикол. В здешних краях я известна как Катька-разбойница, и уж точно никому бы в голову не пришло называть меня ангелом.

– Значит, я буду первым. Спасибо тебе. Только я не понимаю, как ты это сделала: по-моему, иначе как чудом такое не назовешь.

– Пустяки. Просто я умею исцелять раны и лечить людей прикосновением руки, есть у меня такая дурацкая способность.

– Дурацкая?!

– Ладно, проехали. Хорошо то, что хорошо кончается. Но чего тебя понесло на озеро? Зачем ласты, маска? Судя по всему, ты не загорать собирался.

Влад помедлил с ответом. Цель-то была, но говорить о ней было бы дико. Выглядеть чокнутым в глазах спасительницы не хотелось, но, с другой стороны, Катька и сама была не совсем обычной девчонкой, а значит, могла бы поверить в то, что принято называть сверхъестественным.

– Даже не знаю, с чего начать. Это странная история, вряд ли ты в нее поверишь.

– Поверю, не сомневайся. Здесь странных историй – как ягод на бузине. Не удивлюсь, даже если скажешь, что удирал от зомби.

– Почти угадала. Только в этот раз я искал источник особой силы. Зато раньше пришлось побегать от оживших трупов. Очень неприятные субъекты, надо сказать, особенно когда почувствуют запах крови…

– Источник силы? Так ты в курсе?!

– Судя по твоей реакции, ты тоже в теме.

– Угу. Пойдем отсюда. Кто знает, что там, в озере, водится. Поговорим в другом месте.

– Честно говоря, и мне здесь немного неуютно. – С этими словами Влад поднялся на ноги и почувствовал, что его тело наполнила кипучая энергия – хотелось бегать, прыгать, летать, казалось, отныне в мире для него нет ничего невозможного. – Ты крутая целительница. Ощущение такое, будто ты меня из мертвых воскресила.

– Нет, этого я не могу. Когда я подоспела, ты был еще жив. Подбеги я чуть позже, и мы бы с тобой сейчас не разговаривали. А чтобы воскрешать мертвых, нужна особая сила. Ладно, идем быстрее.

«Другим местом», о котором говорила Катька, оказалась небольшая поляна неподалеку. Под кустами боярышника был разостлан старый плед, в тенечке лежал пакет с какой-то снедью и бутылкой газировки, были разбросаны журналы с кроссвордами и пара книг в ярких обложках, а возле самых корней притаился допотопный черный зонт. Судя по всему, Катька много времени проводила на этой поляне, превратив ее в свою летнюю «резиденцию».

– Угощайся, – она протянула бутерброд с сыром. – Я здесь почти все время торчу. Тихо, спокойно, никто не дергает. Короче… короче жить можно.

– И в дождь?!

– Так ты будешь бутерброд?

Влад хотел вежливо отказаться, но внезапно понял, что зверски голоден, и, едва поблагодарив Катьку, умял бутерброд с огромной скоростью.

– Так что там с тобой приключилось? Ты нашел еще один источник животворной силы Земли, и он, естественно, был осквернен какими-то недоумками, превратившими его в рассадник зла и кошмаров?

– Откуда ты знаешь?!

– Догадалась. По личному опыту.

– Да, опыта у тебя предостаточно… Короче, прошлым летом я сбежал из летнего лагеря, стараниями нашей училки превратившегося в гнездо тоталитаризма. Сбежал, но до вокзала не добрался – высадили из автобуса за безбилетный проезд. Наша вожатая меня вычислила, хотела вернуть в лагерь, уже почти уговорила, но мы опоздали на последний автобус, и нам пришлось думать о ночлеге. Кстати, дело было в горах, вокруг никакого жилья, в общем, неприятности начали стремительно концентрироваться. Честное слово, лучше бы мы заночевали на автобусной остановке! Но нет – Настя разревелась как девчонка, ей было страшно, и я предложил идти в сторону какого-нибудь населенного пункта, который должен был находиться где-то поблизости от остановки. И началось… В горах действительно притулился всеми забытый городишко, где делами заправляла одна жутко противная тетка. Держалось там все на страхе, потому что люди, умершие на этой земле, не находили покоя после смерти. Ночью они выходили из пещеры, ставшей их последним приютом, и брели в город, к своим родным домам. Они не причиняли никому зла, тупо повторяя привычные действия, ни о чем не думая и ничего не чувствуя. Обычные ходячие трупы… Но знала бы ты, каково пересечься взглядом с потухшими глазами мертвеца, который вернулся домой, чтобы смотреть выключенный телевизор!

– Жесть, – невозмутимо откликнулась Катька и отхлебнула газировки.

– Не веришь?!

– Верю, Влад, верю. Без животворной силы наша планета была бы обычным булыжником, в некоторых местах она концентрируется, и, по идее, эти места должны были быть райскими уголками, но…

– …но люди все портят. В том городишке много чего случилось, но в конце концов я во всем разобрался. И там же мне рассказали старую легенду о живой земле. Оказывается, на нашей планете есть такие места, где все не так, как везде, – там можно исцелиться от тяжелой болезни, даже сбросить лишний десяток лет. Там цветут чудесные цветы, каждая травинка радуется жизни, каждая живая тварь набирается сил, там почти рай. Но если живую землю осквернить, будет страшен гнев ее. Она отомстит своим обидчикам. Даже если люди покинут ее, пройдет не одно десятилетие, прежде чем она успокоится. Добро обернется злом, а величайшее благо – проклятьем… В затерянном среди скал городишке случилось именно это. И лето я провел весело.

– А здесь лет сто назад одна мамаша, безумно любившая свою дочь, решила сделать ее самой счастливой девочкой в мире и не нашла ничего лучшего, чем заняться черной магией и принести в жертву свою падчерицу. Ритуал не сработал, все пошло вкривь и вкось, безумная мать и ее дочка погибли, а дом, где все случилось, превратился в монстра. Позже его поглотила бездна, и на его месте возникло то самое озеро, где ты решил искупаться. Но ты так и не ответил, зачем приехал сюда.

– В пещере мертвецов мы нашли дневник погибшего геолога, там он рассказывал о своем друге Иване Орлове, который первый узнал о существовании животворной силы Земли и занялся ее исследованием. Иван оказался моим земляком… В общем, я просто не мог не поехать в Алексино – отсюда до моего дома час езды на электричке.

– И все-таки зачем? – в голосе Катьки звучала грусть.

– Как зачем?! Я верю, что животворную силу Земли можно научиться использовать во благо людям. Говорят, у Ивана был странный предмет цилиндрической формы, возможно внеземного происхождения, способный концентрировать эту энергию. Вот бы его найти! Знаешь, когда я вырасту, то стану ученым и займусь этими поисками…

– Сделаешь еще одну Машину Счастья.

– Машину счастья? Что это такое?

– Иван Орлов тоже пытался осчастливить человечество – построил прибор на основе того самого цилиндра и начал его испытания со своей любимой девушки. В результате она превратилась в карлицу, а он погиб в огне. Знаешь, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями?

– Значит, цилиндр находился в Алексине?

– Я держала его в руках.

– И где он теперь? – Потрясенный новостью, Влад не смог усидеть на месте и начал возбужденно ходить по поляне возле маленькой, похожей на нахохлившегося воробья девчонки. Ей разговор явно был неприятен, но Влад во что бы то ни стало хотел узнать о дальнейшей судьбе цилиндра. – Кать, куда он делся?

– Наверное, лежит на дне озера.

– Значит, я на правильном пути! Надо…

– Даже не думай! – Она встрепенулась, посмотрела ему в лицо. – Знаешь, я не все тебе рассказала… Три года назад я умерла. В доме-монстре погибли двое – я и еще один парень Вовка.

– Ты зомби?!

– Расслабься. – Катька нашла в себе силы улыбнуться, наблюдая за реакцией обалдевшего от этой информации парня. – Я восстала из мертвых, и это не моя заслуга. Моя душа должна была навсегда остаться в доме ночных кошмаров, если бы ребята не сняли проклятие и не очистили источник животворной силы Земли. Наверное, жизнь вернулась ко мне, потому что я находилась совсем рядом с источником.

– Катя, миленькая, отведи меня к нему, пожалуйста! Ведь ты же знаешь, где он находится!

– Знаю. Где-то в соседнем измерении. Так мне, во всяком случае, объяснили. Его нет в реальности, но в то же время он есть, и туда можно попасть, но только не представляю как. Я бы тоже хотела оказаться там снова… Ладно, проехали. Пока к очищенному источнику доступа нет, но он заряжает своей силой родники, и вода в наших краях действительно целебная. А дом-монстр сгинул, души, которые находились в его плену, освободились и ушли к Свету, а в нашем Алексино воцарилась спокойная скучная жизнь без чудес и приключений. Так было до сегодняшнего дня, пока ты не решил здесь искупаться.

– Получается, зло вернулось? Кто-то снова осквернил источник?

– Вряд ли. Может, какой-то шутник выпустил в озеро пираний из аквариума?

– Ты сама-то в это веришь?

Катька только плечами пожала, а Влад, используя все свое красноречие, стал ее убеждать, что надо попытаться найти вход в другое измерение, отыскать цилиндр, даже если придется свернуть горы, что возникнут у них на пути к заветной цели.

– Ты же говорила, что тебе очень надо туда попасть! Но если это невозможно, давай съездим к «моему» источнику, и ты как эксперт все сравнишь на месте. Конечно, будут проблемы с родителями, деньгами, билетами, но все утрясется, вот увидишь.

– Я в последнее время невыездная, – и без того мрачная, Катька еще больше насупилась. – Делай что хочешь, я тебе не помощница.

– Кать!

– Ладно, мне домой пора. Счастливо оставаться.

Она начала поспешно собирать разбросанные на траве вещи, и Владу показалось, что глаза девчонки блестят от навернувшихся слез.

– Постой! Давай хоть телефонами обменяемся. В кино махнем, в парк на аттракционы. Ты мне жизнь спасла, а я, похоже, только настроение тебе испортил.

– Все нормально, Влад.

– Тогда с тебя номер.

– Ладно. Только я не хожу в кино – ничего не хочу, только покоя. Короче, нудная депрессивная личность, непригодная для общения.

Дела у Катьки-разбойницы, похоже, шли из рук вон плохо, но делиться своими проблемами она явно ни с кем не собиралась. Влад достал мобильник:

– Диктуй.

Назвав номер, девочка поспешила уйти с поляны, а Влад, постояв немного, зашагал в сторону железнодорожного вокзала – дома его наверняка давно заждались.

Вода струилась по траве и стволам деревьев, окутывая мир прозрачной пеленой. Струи были теплыми и шелковистыми на ощупь. Вряд ли Влад сумел бы объяснить, что такое шелковистая вода, но ощущение он испытывал именно такое. Мальчик стоял на поляне, покрытой громадными, похожими на тончайшие фарфоровые граммофончики вьюнками. Кажется, цветки тихо звенели, и этот звук сливался с шорохом шелковой воды в прекрасную неземную мелодию. Умиротворение наполняло душу, не оставляя места тревогам.

Из-за струящейся пелены дождя на поляну вышла Катька. Волшебная вода текла по ее лицу и длинному белому платью, которое она бы никогда не надела в обычной жизни, из всей одежды предпочитая футболки и джинсы. Но сегодня все было иначе. Бледное лицо обрамлял венок из белых вьюнков, лежащий на ее коротких, седых волосах.

– Катя, что ты здесь делаешь? – негромко спросил Влад, удивленный и почти испуганный странным обликом девочки.

– Вода – это жизнь. Смотри, вот она, животворная сила Земли. Чистая, незамутненная, вечная. Смотри, она течет, бежит, струится, каждая капля ее бесценна…

Ее голос еще звучал, но вокруг стремительно происходили страшные перемены. Небо потемнело, а живая вода превратилась в потоки черной жижи. Деревья умерли в один миг, пожухлая листва опала, а корявые остовы мертвых великанов со скрежетом воздели руки-ветви к злому бездонному небу, из вьюнков сочилась кровь, где-то рядом с издевкой каркал ворон. Влад что-то крикнул Катьке, но понял, что лишился голоса – из горла вылетел только нечленораздельный тихий хрип. Она все же обернулась на звук – лицо девочки было смертельно бледным, и Влад отчетливо понял, что видит перед собой мертвеца с бессмысленными мутными глазами.

Черная жижа стекала по лицу мертвой девочки, а земля под ее ногами быстро превращалась в густое месиво, затягивая Катьку в глубину. Влад хотел броситься к ней на помощь, но неведомая сила лишила его и способности двигаться. Он мог только с ужасом наблюдать за происходящим, не в силах что-либо изменить.

Колени, грудь, плечи… Она погружалась все быстрее, но ее мертвые глаза не выражали никаких эмоций. Катька смотрела прямо на Влада, не видя его, не двигаясь, не пытаясь спастись и не прося о помощи.

– Катька!

Он смог крикнуть во весь голос, и его отчаянный вопль оборвал кошмар. Пару минут Влад не мог понять, что случилось и где он находится, пока наконец не сообразил, что лежит в собственной постели. Светящиеся цифры будильника показывали три часа ночи. То, что казалось таким реальным, было всего лишь мучительным сном, одним из тех жутких видений, что посещали его время от времени с тех пор, как он столкнулся в горах с ожившими трупами. Или это было предостережением, подсказкой, что Катьке грозит смертельная опасность? Вдруг она попала в беду, нуждалась в защите и помощи?

Рука потянулась к телефону, но в последний момент Влад передумал – звонок все равно не смог бы ничего изменить. Надо было дождаться утра, потом позвонить Катьке и выяснить, что происходит. В эту ночь он так и не уснул – смотрел в потолок, невольно представляя ее мертвое лицо, и терзался неприятными предчувствиями.

Едва будильник показал 8.00, Влад набрал ее номер. Долгие гудки… Скорее всего, Катька еще спала. Конечно же спала – чем еще можно объяснить столь затянувшееся молчание?!

– Ну ответь, ответь, пожалуйста…

Долгие гудки.

Неужели…

– Да, – голос в телефоне был злым и сонным.

– Катя?

– Кто это?

– Влад. У тебя все в порядке?

– Влад… – голос потеплел. – Чего ты так рано звонишь?

– Видел плохой сон… про тебя. Испугался. Глупо получилось, прости, что разбудил, – тревога не отпускала. – Кать, давай я к тебе приеду. Не возражаешь?

– Приезжай! – Похоже, девочка искренне обрадовалась его предложению. – Конечно приезжай! Только…

– Что?

– Ничего, Влад. Я еще не до конца проснулась.

– В десять буду в Алексино. Где ты живешь?

– Давай встретимся у озера, там, где в прошлый раз.

– Договорились. Жди. И будь осторожна – мало ли что…

Они попрощались. Поеживаясь от утреннего холода, Влад выбрался из постели и стал поспешно одеваться.

– Кать, что с тобой происходит? Может, я смогу тебе помочь?

Они вновь сидели на старом пледе, расстеленном на мокрой от росы траве. Белые вьюнки раскрыли цветки-граммофончики, приветствуя приход нового дня. Атмосфера вокруг казалась безмятежной, но очень напоминала начало ночного кошмара, разве что на Катьке было не белое допотопное платье, а знакомая линялая футболка и коротко обрезанные джинсы.

– Тебя сон так напугал?

– Сны рождаются в подсознании и показывают то, чего, бодрствуя, человек не замечает. Но я и при свете дня вижу, что с тобой что-то не так. Ты больна?

– Батарейки садятся, – нехотя откликнулась Катька. – Здесь медицина бессильна.

– Батарейки?!

– Ну, я так это называю. Похоже, Катька-разбойница скоро отдаст концы и отправится в свое последнее плаванье. Сил совсем не осталось. Такое ощущение, что энергия, воскресившая меня, иссякает. Скоро я вернусь к мертвецам. Такая моя судьба.

– Кать, не впадай в меланхолию. Выход всегда есть.

– Ты думаешь?

– Для начала расскажи все по порядку, а потом мы вместе что-нибудь придумаем.

Она усмехнулась:

– Сначала все было радужно и безоблачно. После воскрешения мы с родителями на радостях даже в Сочи рванули, и там у меня никаких проблем не было, хотя это очень далеко отсюда. Потом вернулись – и началась новая порция кошмаров, связанных с проклятым домом. Я немного скисла, но со здоровьем никаких проблем не было. И вот, когда все успокоилось и стало на свои места, я стала замечать, что потихоньку превращаюсь в «невыездную». Короче, чем дальше я нахожусь от этого озера, тем хуже мне становится. Какое там в Сочи махнуть – мне теперь и из Алексина не выбраться! Здесь, на берегу, возле воды, наверное, больше животворной силы Земли сконцентрировано, потому и приходится целыми днями торчать на этой постылой поляне. Знал бы ты, как она мне надоела!

– Да, история… – Влад задумался, пытаясь осмыслить услышанное, но информации было слишком мало, и ничего путного в голову не приходило. Хотя… – Слушай, ты же вроде не одна в доме умерла. Там еще один парень был, Вовка, кажется. Как он сейчас?

– Прекрасо. В секцию карате записался, строит из себя крутого.

– Тогда «батарейки» ни при чем. Ты просто чем-то больна. Надо срочно лечь на обследование. Конечно, болеть – паршивое занятие, но шанс выздороветь всегда существует, особенно если сразу обследоваться.

– Меня всю вдоль и поперек просветили, простукали, прослушали и литр крови, если не больше, на всякие анализы выкачали. Раньше, когда я еще могла передвигаться в пространстве, мама меня к самым разным врачам водила. Диагноз – «здоровее не бывает». Но я-то знаю, в чем причина. Догадываюсь. Все дело в даре целительства. Когда я лечу, то отдаю свою жизненную силу другим, а восполнить ее неоткуда, вот часики и тикают…

Влад обескураженно смотрел на девочку: получается, что, спасая незнакомого истекающего кровью парня, она прекрасно знала, что сокращает этим свою жизнь!

– Да не пялься ты на меня так! – Катька с досадой поморщилась. – Знаю, о чем ты думаешь. Но скажи, ты бы на моем месте поступил иначе? Пошел бы кроссворды разгадывать как ни в чем не бывало?

Влад не ответил и вернулся к главному:

– Значит, мы должны найти проход к источнику и подзарядить твои «батарейки».

– Гениально. Эта мысль у меня постоянно в мозгах курсирует. Но я не знаю дороги! Не умею открывать всякие магические порталы и летать на метле! Я самая обыкновенная!

– А цилиндр Ивана Орлова? Ведь это аккумулятор, накапливающий животворную силу Земли.

– Сгинул цилиндр, сгинул в озере вместе с проклятым домом! Ты сыщика из себя строишь, идеи всякие высказываешь, думаешь, все так просто?! – почти кричала Катька, не в силах больше сдерживать отчаяние. – А для меня это вопрос жизни и смерти, но сделать ничего нельзя! Нельзя, понимаешь?!

– Если цилиндр в озере, его можно достать. Будет нелегко, но я это сделаю.

– Он очень тяжелый. Его давно в ил засосало, да и вообще, я сомневаюсь, что у этого озера есть дно.

– Нужно достать снаряжение для аквалангистов, металлоискатель и нырять до тех пор, пока цилиндр не найдется. Один мой друг наверняка все это сможет устроить. Мы вместе с ним разбирались с зомби. Так что Андрей в теме. Он все сделает, вот увидишь.

– Оставь, Влад. Ко всему прочему в озере обнаружилась какая-то агрессивная нечисть. Она сожрет любого, кто туда сунется. И вообще, цилиндр – не решение проблемы. Его надо зарядить, а для этого нужна Машина Счастья. Но ее чертежи тоже лежат на дне озера.

– Тогда надо найти проход в другое измерение! – не унимался мальчишка, искренне хотевший помочь своей спасительнице. – Как вы попали в эту пещеру в прошлый раз?

– Долго блуждали по миру кошмаров, а потом оказались прямехонько у источника животворной силы. Понятия не имею, как это произошло. И кстати, угадай, где был проход в соседнее измерение?

– В доме, который сейчас находится на дне озера, – как заклинание повторил Влад. – Все концы в воду.

Пауза затянулась. Бабочки, похожие на белые лепестки, порхали над цветами, сладкоежка-шмель деловито обследовал «граммофончики»… Влад понимал, что одним горячим желанием помочь горы не сдвинуть. Требовалось нечто большее – информация, знания, интеллект, в конце концов…

– Может, в Интернете поискать?

– Что?

– Как порталы открывают, проходы в иные миры.

– Гугл тебе в помощь, – Катька невесело усмехнулась. – Поблизости есть одно место, из которого можно было попасть в дом ночных кошмаров, но это дорога в один конец. Войти в него может каждый, а выйти – только мертвец. Вход затянут магической мембраной, когда проникаешь сквозь нее, ничего не происходит, но если захочешь вернуться – магия заберет жизнь, и ты выйдешь на поверхность уже как зомби.

– Где это место?

– Так я тебе и скажу! Если мембрана еще действует, соваться туда – самоубийство, а если магии больше нет, то нет и прохода в иное измерение.

– Логично. Слушай, Кать, ты часто говоришь «мы». Как я понял, во всех этих событиях участвовало много людей. Твои друзья знают о севших «батарейках»?

– Нет. Не хочу никого грузить своими проблемами. Ты же видишь, сделать ничего нельзя – так зачем людям настроение портить? Я и тебе не собиралась ничего рассказывать. Странник ушел, Лора, Александра и Мишка живут в другом городе, Антон тоже недавно переехал вместе с родителями, Фин… Фина я давно не видела.

– Значит, начнем с Фина, – обрадованный, что может хоть что-то сделать, Влад поднялся на ноги, стряхнул прилипшие к коленям травинки. – Где он живет?

Прежде чем идти в другой конец Алексина, Катька решила занести домой увесистый пакет со снаряжением для стихийных пикников, чтобы не таскаться с ним по всему поселку. Дом, где она жила, удивил Влада – это была настоящая потемневшая от времени изба на самой окраине Алексина. Сновавшие под ногами куры, мычание коровы, находившейся вне зоны видимости, но напоминавшей о себе запахом навоза, придавали местности глубоко деревенский вид.

В дом Влад не зашел, остался дожидаться Катьку у калитки. Вскоре его внимание привлекла возникшая в конце улицы фигура, словно перенесшаяся сюда из другого мира. Сухощавая старушка, одетая по моде середины прошлого века, торопливо шла по разбитому асфальту, выстукивая дробь широкими каблуками старомодных лаковых туфель. Странная дама напоминала то ли учительницу из старого фильма, то ли библиотекаршу, а может быть, даже старую актрису провинциального театра. Вышедшая из дома Катька, тоже заметив старушку, с интересом наблюдала за ее приближением. Блеснули на солнце золотые дужки очков, ветерок донес запах старых духов, унюхать который можно было только разбирая содержимое сундуков и кладовок.

– Катюша?

– Да.

– У меня к вам послание.

– Что? – переспросила Катька, гадая, прикол это или начало очередных неприятностей.

– Графиня хочет говорить с вами. Она ждет вас сегодня ночью на кладбище. Как всегда, в полночь у своей могилы.

Судя по всему, у старушки было не все в порядке с головой, но Катька, на удивление, отнеслась к ее бредовым речам со всей серьезностью:

– Я приду. Но как вы узнали о ее желании?

– Я очень давно работаю в усадьбе и научилась понимать, что говорят портреты. Удачи вам, Катюша.

– Спасибо!

Исполнив важную миссию, старушка пошла прочь, а Катька преобразилась на глазах – ее взгляд сверкнул задором, на щеках вспыхнул румянец, и на миг она стала такой, как прежде.

– Спасены, Влад! Какая же я бестолочь!

– Можно по порядку? При чем здесь графиня, болтливые портреты и свидание на кладбище? И почему ты считаешь себя бестолочью?

Вдруг вновь почувствовав слабость, Катька опустилась на скамейку у забора:

– Старушка, которую ты видел, – смотрительница музея-усадьбы графов Вольских. Она сама как местная достопримечательность – стоит кому-то из посетителей музея остановиться у портрета Софии Вольской, старушка моментально начинает рассказывать о ведьме, и если ее не остановить… Обычно туристы просто убегают, не дослушав, а зря.

– По-моему, бабуля не в себе. Нормальные люди с портретами не разговаривают.

Катька замечание Влада проигнорировала, с увлечением начав рассказывать о трагической судьбе Софии Вольской – женщины, познавшей все тайны ада и достигшей невиданных высот в магическом искусстве. Влад слушал не перебивая, обнаруживая в Катьке неожиданное сходство со смотрительницей музея – похоже, они обе могли бесконечно рассказывать о похождениях давно умершей колдуньи.

– В общем, с рождением ребенка София отреклась от зла и даже попыталась исправить все, что натворила вместе со своим возлюбленным. Но не успела. Ее убили демоны из мира кошмаров, куда она открыла проход.

– А в чем причина такого энтузиазма?

– Какой ты непонятливый, Влад! Она же все может! Проходы открывать, чудеса творить. Даже после смерти ее сила очень велика. А бестолковая я потому, что только сейчас про нее вспомнила! Вот кого надо просить о помощи!

– Вы знакомы? – Он хотел говорить с обычными интонациями, но волнения в его голосе трудно было не заметить.

– У Софии украли волшебное колечко, и сделал это Фин. Его ввели в заблуждение – он думал, что это талисман любви. Раздобыть кольцо попросила девушка, в которую он по уши влюбился. Но девушка оказалась русалкой, она не по своей воле служила ведьме, осквернившей источник животворной силы Земли. Короче, несмотря на все свое могущество, София оказалась в этой истории пострадавшей… – Катька резко осеклась, сообразив, насколько бредово звучит ее повествование. – Влад, ты мне не веришь?

– Знаешь, до сих пор все, что я видел, имело рациональное объяснение. Животворная сила Земли – это не волшебство, а природное явление, но все эти ведьмы, русалки, волшебные колечки и говорящие портреты не умещаются в моей бедной голове. Однако если даже принять все на веру, возникает вопрос: почему София решила тебе помочь? И почему сделала это именно сегодня, а не, к примеру, месяц назад?

– На месте разберусь, – беспечно откликнулась Катька.

– Разберемся.

– В смысле?

– Мы разберемся. В одиннадцать я подойду сюда, и мы вместе отправимся на кладбище.

– Спасибо, конечно, но зачем? Я справлюсь одна.

– Нет, мы будем действовать вместе. Мало ли что может случиться ночью среди могил.

– И кто тебя на ночь глядя из дома отпустит?

– Отпустят, не беспокойся.

– Спасибо, – девочка с благодарностью посмотрела на Влада.

Она храбрилась и старалась держаться героем, но на самом деле ей очень нужна была поддержка. И дело даже не в том, что Влад смог бы защитить от неведомой опасности, – просто рядом появился человек, разделивший ее одиночество и отчаяние. Рядом с ним Катька вновь обрела надежду на спасение.

Влад вообще не любил врать, а уж тем более родителям, но выбора у него не оставалось. Отец сегодня работал в ночную смену, и решение вопроса зависело только от мамы. Ответственный разговор случился за обедом.

– Мам, а Колька с отцом завтра на рыбалку поедут. Утренняя прохлада, дымка над водой, кувшинки раскрылись, рыба плещется, тишина… А потом уху на костре станут варить, обалденную, такую в самом дорогом ресторане не найдешь…

– Да, заманчиво, – откликнулась мать, стоявшая у плиты в стареньком спортивном костюме. – Пельменей еще хочешь?

– Нет, спасибо. Еще один пельмень – и я лопну. Колька и меня зовет. Отпустишь?

– Конечно.

– Спасибо, мам! Только есть одна проблема… Ехать надо на первой электричке. Короче, план такой – заночевать сегодня у Кольки, встать ни свет ни заря – и в путь. Как тебе такой поворот событий?

– Охота пуще неволи. Только мобильник заряди и куртку не забудь – по утрам в лесу, особенно у реки, довольно свежо.

– Будет исполнено! Спасибо, мам, я тебе завтра утром позвоню. Ты у меня самая замечательная!

Владу было стыдно смотреть матери в глаза, и он поспешил выйти из кухни. Мальчишка пытался найти оправдание своему поступку, но какие бы аргументы он ни приводил, на душе оставался нехороший осадок. Летний день был бесконечно долог, и чтобы скоротать время до отъезда, Влад засел за компьютер, допытываясь у Гугла, как открыть проход в другой мир и как разговаривать с призраками на кладбище…

– Спасибо, что пришел, хотя я бы и сама справилась. Штатная ночная прогулочка на кладбище. Раньше я и не такое проделывала.

В полутьме Катька здорово смахивала на голодного вампира или бледного призрака. Она поджидала Влада на скамейке под большим кустом сирени рядом с калиткой. Завидев мальчишку, разбойница шагнула навстречу:

– Кладбище на другом конце Алексина, так что поспешим. Тебе родители голову не оторвут?

– Будем надеяться, что обойдется без членовредительства. А ты уверена, что графиня придет?

– Конечно. Такими вещами не шутят.

Влад не разделял убежденности своей спутницы, да и вообще не верил во всех этих призраков и говорящие портреты, но решил быть с Катькой, что бы ни случилось. По правде сказать, ему было очень страшно. После истории с ходячими мертвецами, пережитой прошлым летом, он избегал всего, что было связано со смертью, и даже перестал смотреть некогда любимые ужастики. И вот теперь он шел по пустынным слабоосвещенным улицам Алексина прямиком на кладбище. К призракам он относился скептически, но зато очень живо представлял, как из разрытой могилы неуклюже выбирается полусгнивший труп, внезапно испытавший острое чувство голода…

– Пришли.

Фонарей на кладбище не было, и последний приют мертвых казался бесконечным черным лесом. Над головой ярко светила луна, но вряд ли ее лучи могли пробиться сквозь кроны вековых лип и кленов погоста. Пересилив себя, Влад первым подошел к высокой кованой ограде, отделявшей живых от мертвых.

– Как войдем? Перелезть сможешь?

– Конечно! Чтоб Катька-разбойница не перемахнула через какой-то жалкий заборишко?! Жаль, нам этого делать не придется. Тут поблизости есть отличная лазейка. Не знаю, кто ее проделал – то ли мертвецы, чтобы по улицам бродить, то ли сатанисты, чтобы на могилах плясать. Короче, это то, что надо.

От шуточек возбужденной, поверившей в скорое спасение девчонки Владу стало совсем тошно, но он покорно подошел к скрытому кустарником пролому в ограде. Катька не раздумывая ринулась в дыру, и ему ничего не оставалось, как двинуться следом.

Тишина и темнота. Только лучи лунного света, пробивавшиеся сквозь густую листву, выхватывали из мрака то верхушку покосившегося креста, то скорбный лик потемневшей от времени статуи. Неожиданно в руке Катьки вспыхнул фонарик.

– Надо выйти на центральную аллею, – шепотом, словно боясь нарушить покой мертвых, сказала она. – Дальше проще, и можно будет без света обойтись, вряд ли призраки любят фонари. Хорошо, что здесь тропиночка протоптана. Я однажды на спор сюда приходила темной ночью. Надеюсь, не заблудимся.

Они углубились в лабиринт из кладбищенских оградок. Фонарик не очень-то помогал, Влад то и дело спотыкался, успел поцарапать ногу, но упорно продолжал двигаться за хорошо ориентировавшейся в этом мрачном месте спутницей. Вскоре они выбрались на центральную аллею, залитую мертвенным светом луны. Идти стало легче, но страх только усилился, хотя Влад продолжал убеждать себя, что не верит в призраков. Слабый запах увядающих гвоздик будоражил нервы, предвещая что-то непоправимое…

– Видишь, это фамильный склеп графов Вольских, – Катька указала на помпезное сооружение, возвышавшееся слева от главной аллеи. – Но Софии там нет. Ее похоронили в отдалении от добропорядочных членов семьи – уж больно скверной у нее была репутация.

Ребята вновь сошли с аллеи, обогнули склеп, углубившись в дебри погоста. «Если придется удирать, будет непросто, – мелькнуло в голове у Влада, когда он в очередной раз споткнулся о холмик какой-то могилы. – И зачем надо было переться сюда, а не провести спиритический сеанс в квартире?! Если призраки существуют, они должны являться на зов, а вместо этого нам приходится топать им навстречу».

– Прибыли. И вовремя, до полуночи еще минут десять. Смотри, здесь раньше стояла бронзовая пальма. – Катька вновь включила фонарик, осветив старые могилы. Луч света метнулся вниз, тусклым пятном лег на уложенные ступенями серые плиты, скользнул по поверхности мраморной скульптуры с изуродованным временем и вандалами лицом. – Но потом случилась сильнейшая гроза, в пальму ударила молния, и она просто испарилась. Только тень от ее листьев отпечаталась на соседнем надгробии. А еще здесь постоянно появляются надписи губной помадой типа «София, мы тебя ждем, возвращайся!». Пустоголовые дурехи, строящие из себя ведьм! Но София по пустякам не является. Только по очень важным вопросам.

В голосе Катьки звучала гордость. Похоже, она чувствовала себя избранной и свято верила в предстоящую встречу. Влад вновь перевел взгляд на серебрившуюся в лунном свете статую графини. У нее не было лица, но женщина казалась живой – с таким мастерством изваял надгробие неизвестный мастер.

– Влад! Невероятно! – неугомонная Катька направила фонарик на оплавленный пенек, оставшийся от бронзовой пальмы. – Скажи, что я сплю. Так не бывает.

Металлический росток пробил гранитные плиты у основания пальмы, словно это и в самом деле было настоящее дерево, стремившееся возродиться к жизни после удара безжалостной молнии!

– Расслабься. Наверное, это какой-нибудь шутник постарался. Сама же говорила, что сюда странные люди ходят.

– Посмотрим, сколько еще твой скептицизм продержится, – расстроенная реакцией спутника, Катька выключила фонарик. – Ладно, давай ждать графиню.

Они присели на скамейку у соседней могилы. Замолчали, прислушиваясь к тишине. Безмолвие обволакивало, затягивая в небытие, – ни шороха ветки, ни дуновения ветерка, даже собственного дыхания не было слышно, словно они уже успели умереть и превратиться в призраков. Только луна сияла над головой все ярче, наблюдая за пришедшими на кладбище с плохо скрываемой насмешкой.

Противоестественную тишину нарушили размеренные удары колокола – часы в усадьбе графов Вольских били полночь.

– София? – враз охрипшим голосом позвала Катька.

Серебристые лунные лучи, освещавшие статую, стали ярче, создавая иллюзию, будто мраморная фигура наполнилась исходившим из глубины камня сиянием.

– Вы пришли в срок. Я довольна, – прозвучал за спиной негромкий властный голос.

Влад и Катька, наблюдавшие за превращениями статуи, вздрогнули от неожиданности, едва не свалились со скамейки и, как по команде, обернулись назад. Парящая над землей фигура была соткана из лунного света. Свечение не позволяло увидеть черты лица, но в том, что перед ними была София, Катька не сомневалась. Влад вообще ничего не думал, окончательно растерявшись от встречи с самым настоящим привидением.

– Ты меня разочаровала, Катерина, – перемещения призрака были неуловимы: один миг – и графиня уже зависла над плитами своей могилы. – Ты представлялась мне борцом, наделенным волей к жизни. Но ты смирилась с судьбой, не сделала ничего ради собственного спасения. Если бы не твой новый друг, ты бы так и сгинула, растаяла, как туман под лучами солнца. Но теперь, надеюсь, вы готовы к борьбе, и потому я здесь.

– Вы поможете мне, София?!

– Да. Но лишь в том случае, если вы вернете долг. Мне безразлична твоя жизнь и смерть, Катерина, но есть дело, которое надо закончить. Верните кольцо Сфинкса. Пусть тот, кто похитил его, положит кольцо на то место, откуда оно было украдено, тогда я помогу тебе.

– Но я не знаю, где кольцо! Наверное, оно на дне озера…

– Нет. Где угодно, только не там… – Фигура призрака стремительно утрачивала сияние, с каждой секундой блекла, сливаясь с сумраком ночи. – Кольцо всегда возвращается, чтобы найти себе нового раба. Оно среди людей – живых или мертвых, не знаю.

– Но где?!

– Это предстоит узнать тебе.

– София!

– Поторопись. Жизни осталось совсем мало. Скоро силы покинут тебя и труп снова станет трупом. Кстати, поищи заодно и цилиндр, он может очень пригодиться…

Призрак исчез, луну закрыли неожиданно набежавшие облака, и кладбище погрузилось в непроглядный мрак. Но на душе у Катьки сделалось еще темнее.

– Черт! – Она с досадой стукнула кулаком по ветхой скамейке, поморщилась от боли и включила фонарик. – Ну я и влипла!

– Не кисни. Найдем кольцо, и все будет в порядке.

– Легко сказать. Оно может быть где угодно. И скорее всего, очень далеко от Алексина. Последний год здесь ничего странного не происходило, а если бы кто-то из местных завладел кольцом, наверняка начались бы всякие чудеса и как минимум запахло бы концом света.

– Когда ты видела кольцо последний раз, кому оно принадлежало? Ведьме, осквернившей источник?

– Нет. Его прикарманил один бездарный писатель, пожелавший стать властелином мира. Страннику пришлось снести ему голову, иначе чокнутый литератор изрубил бы нас как капусту.

– Странник?

– Бессмертный бродяга, которого случайно занесло в наши края. Эх, был бы он здесь – обязательно бы помог. Он столько всего знает. И псина у него классная… – Катька вздохнула. – Ладно, идем, не ночевать же на кладбище.

– Подожди! Так что мы будем делать?

– Понятия не имею. Завтра поговорю с Фином, если, конечно, он не уехал из поселка. У него отец военный, может, он уже где-нибудь в Находке живет. Если застану, спрошу, что да как, а потом… В любом случае без Фина не обойтись. Графиня сказала, что вернуть кольцо на место может только тот, кто его взял. Там какая-то магическая защита и прочие фокусы. Короче, опыт подсказывает, что все надо делать точно по инструкции. Но, знаешь, Влад, я абсолютно не представляю, как выпутаться из этой истории.

– Главное – верить в победу и начать действовать. Под лежачий камень вода не течет. Может, этот Фин что-то знает, с утра поговорим с ним, а там видно будет. Графиня сказала, что кольцо среди людей – живых или мертвых. Вдруг оно на кладбище спрятано?

– Понятия не имею. Ты к Фину тоже пойдешь?

– Конечно. Переночую на вокзале и с утра начну поиски.

– А что скажут твои родители?

– Мама думает, что мы с приятелем на рыбалке, так что один день для изучения обстановки в Алексине у меня есть.

– Ловко придумано! Только зачем на вокзале? В свое время я устроила на чердаке дома отличный наблюдательный пункт. Там даже подзорная труба есть, настоящая. Хотя труба не актуальна. Намного актуальней матрас и старое одеяло. Короче, отель не пятизвездный, но выспаться там можно. Идем.

– Отлично.

Луна снова появилась из-за туч, осветив старые надгробия и вековые деревья. Катька поднялась со скамейки и двинулась в сторону центральной аллеи. Еще раз бросив взгляд на статую таинственной графини, Влад поплелся следом. Он старался держаться уверенно, но на самом деле не имел ни малейшего понятия, как помочь Катьке найти проклятое кольцо.

Утро бодрило. Несмотря на то что Влад спал всего несколько часов, он чувствовал прилив сил и был готов приступить к поискам «иголки в стоге сена». Для начала он позвонил матери и сообщил, что клев на реке отличный и вообще жизнь течет лучше не бывает, потом перекусил бутербродами, которые принесла в «отель» Катька, и вместе с ней спустился во двор.

Фин обитал в другом конце Алексина, в фабричных кварталах, построенных во времена Хрущева. Выглядели пятиэтажки довольно уныло, и только разросшиеся за эти годы тополя немного скрашивали однообразный пейзаж. Заблудиться среди одинаковых домов было проще простого, однако Катька, знавшая каждый закоулок Алексина, похоже, отлично представляла, куда надо идти. Свернув к очередной, неотличимой от соседней, пятиэтажке, она проследовала в незапертый подъезд, поднялась на пятый этаж и позвонила в обитую коричневой клеенкой дверь.

– Катька?! Какими судьбами! Почему не заходишь, не звонишь? – На пороге квартиры появился высокий, совсем взрослый на вид парень с модной стрижкой, серьгой в ухе и татуировками на предплечьях. – Как я рад тебя видеть!

– Взаимно. Я боялась, что ты уехал из Алексина.

– Жизнь течет, а люди остаются. Как дела?

– Так себе. Знакомься, это Влад.

– Фин.

– Очень приятно, – Влад натянуто улыбнулся. Еще не будучи знакомым с Катькиным приятелем, он с самого начала испытывал неприязнь к похитителю кольца Сфинкса, а при личной встрече это ощущение только усилилось. Фин показался ему самовлюбленным, нагловатым и легкомысленным субъектом.

– Заходите в дом! Чего мы на лестнице застряли?

Похоже, оба испытывали неловкость. Глядя на Катьку, Фин вспоминал прежние кошмары и в глубине души боялся, что новая встреча сулит ему очередную порцию неприятностей.

– Представляешь, а я Лору недавно по телику видел.

– Серьезно? – изумилась Катька, на мгновение позабыв о своих проблемах.

– Прикинь, она в ученые подалась. Исследует телепатические способности животных. Жаль, я репортаж не с начала смотрел, потому не врубился, что именно она делала. На дальнейшие изыскания ей даже грант выделили. Был какой-то студенческий конкурс, она победила, о чем репортаж в новостях и показали. А больше его не повторяли. Я хотел позвонить, да только передумал: если бы Лора хотела продолжать общение с простым смертным вроде меня, она бы сама на связь вышла.

– Зря ты так. Ничего ты в девчонках не понимаешь.

Фин не ответил. Лора не выходила у него из головы все это время, но обычно уверенный в себе парень почему-то робел, не зная, как вести себя с девушкой, которая все еще представлялась ему в образе таинственной русалки.

– Зато с Мишкой мы «ВКонтакте» иногда болтаем. Но только не про Лору. Прикинь, Александра начала кукол авторских делать. Представляешь?! Мало ей Лизоньки со всеми этими куколками-незабудочками – ей хочется фарфоровых отливать. Но для этого денег нужно много – печь купить специальную и все такое прочее. Вот она родителей и пилит потихоньку, а Мишка мне обо всем сообщает. Короче, так и живем. Кать, Влад, хотите чаю? Варенье есть клубничное…

– Спасибо, Фин, но у нас очень мало времени осталось. Точнее – его совсем нет. В общем, мы по делу… – вздохнув, Катька выложила приятелю все, что с ней случилось за последний год.

– Почему же ты мне ничего не сказала?!

– Не хотела грузить своими проблемами.

– Эх, разбойница, какая же ты глупая! Но о кольце я ничего не знаю. Точнее, знаю столько же, сколько ты. Писатель надел его на палец и превратился в двухметрового урода с громадным мечом, Странник вступил с ним в бой и быстренько прикончил. Классный был удар, этот Странник владеет мечом как бог. Потом мы бежали из дома. Больше я ничего не видел и не знаю.

– Слушай, за последнее время в Алексине какой-нибудь чертовщины не наблюдалось? А то я из жизни выпала – торчу на берегу целыми днями и понятия не имею, что вокруг происходит. Если кто-то из местных завладел кольцом, оно бы наверняка дало о себе знать.

– Здесь сонное царство. Единственное шоу, которое можно время от времени наблюдать, – запои соседа дяди Миши. Он тогда начинает про демонов и русалок орать, но это обычная белая горячка, а не чертовщина. Да, и еще из странного… – Фин задумался, потом отрицательно покачал головой. – Проехали. К кольцу Сфинкса это точно отношения не имеет…

– Что, Фин?

– У меня мама в библиотеке работает, там какой-то придурок – книги рвет и пачкает. Я сам видел разорванные, все в черной гнили тома. А еще есть библиотечные легенды о странных шорохах, мелькающих по углам тенях и прочие страшилки. Якобы раньше ничего такого не происходило, а с тех пор как появился вандал, терзающий книги, и начались всякие необъяснимые явления.

– Черная гниль?

– Ну да, скользкая гадость, которая воняет тиной и еще неведомо чем.

– Гнилым болотом? Помнишь подземелья дома?

– Расслабься, разбойница. Это к слову, первая пришедшая на ум ассоциация.

– Фин, в озере появился кровожадный монстр. Вдруг. Ниоткуда. Никто о нем ничего не слышал – до последнего времени. Я почти сутками на озере торчу, и там спокойно, как в консервной банке. А несколько дней назад Влад едва не погиб в воде, когда полез купаться.

– Прям как я. Со мной такое тоже случалось.

– Я серьезно!

– Кать, и я не шучу. Просто мы сейчас, возможно, уходим от главного. Сосредоточимся на всяких мелочах вместо того, чтобы искать следы кольца Сфинкса. Оно дает огромную власть, и тот, кто им владеет, устраивает масштабные неприятности – не шкодит в библиотеках и не топит легкомысленных пацанов, игнорирующих надпись «Купаться запрещено!». Надо порыться в Интернете, поискать, где случилась какая-нибудь необъяснимая катастрофа.

Раздосадованная Катька только рукой махнула. Возможно, Фин был прав, но времени на долгие расследования у нее уже не осталось.

– Давайте все же сходим в библиотеку, – нарушил молчание Влад. – Если не найдем никаких чудес и аномалий, то хотя бы просмотрим подшивки газет за последние месяцы. Не все странные истории попадают в Интернет. О некоторых пишут только в местных газетенках.

– Пойдем. Это единственное, что мы можем сделать. Что ни говори, а черная гниль выглядит очень подозрительно. Мне до сих пор снятся темные, покрытые плесенью коридоры, стены которых были покрыты этой гадостью.

– Ребят, может, без меня обойдетесь? Если я в библиотеке появлюсь, мама меня сразу домашними делами загрузит. Пойди туда, сделай то, сделай это… А мне мопед надо закончить чинить. Да и вообще, не люблю я библиотеки. Каменный век какой-то. Зачем пылью дышать, если вся инфа есть в Интернете? К тому же там тетки гнусные работают. Про маму не говорю, но коллеги у нее еще те. Одна меня в вандализме подозревает. Считает, что это я книги порчу. Короче, полный бред.

– Мы сами справимся, Фин.

– Тогда удачи. Как только закончите, возвращайтесь. Вместе будем думать, где искать кольцо. Кстати, если мопед будет на ходу, легче в пространстве перемещаться. Мало ли куда ехать придется.

– Договорились.

Фину явно не хотелось лезть в эту историю, и многословность выдавала его подлинные чувства. Сухо попрощавшись, Катька и Влад направились в сторону городской библиотеки.

Библиотека районного центра Алексино размещалась в громадном здании, некогда принадлежавшем фарфоровому заводу. При графах Вольских в нем размещались склад готовой продукции, конторы и прочие подсобные помещения. Ныне мрачное сооружение с низкими сводчатыми потолками и просторными залами гордо именовалось «Памятником архитектуры середины XIX века» и вмещало в себя огромное количество книг, среди которых были и редчайшие издания из библиотеки графов Вольских.

После рассказа Фина о злых библиотекаршах Катька и Влад не без трепета открыли тяжелую входную дверь и оказались в полутемном помещении, где с незапамятных времен обосновались холод и неистребимый запах пыли. Под ногами лежал потертый линолеум, постеленный еще во времена развитого социализма, стены покрывала потрескавшаяся штукатурка, и вся обстановка напоминала о необходимости срочного капитального ремонта. Чуть замешкавшись, Катька двинулась к стеклянной будке, где восседала тщательно завитая женщина неопределенного возраста, охранявшая вход в сокровищницу мудрости.

– Здравствуйте, мы бы хотели записаться в библиотеку.

– Зачем? – сурово блеснули стекла толстых очков в старомодной оправе.

– Как – зачем? Книги читать, – соврала немного оторопевшая Катька.

Вахтерша сканирующим взглядом осмотрела посетителей:

– Главный читальный зал закрыт из-за угрозы обрушения потолка, свободных мест нет, случайные посетители нам ни к чему.

– Почему случайные?

– Потому что вы производите именно такое впечатление. Сюда ходят серьезные люди, а вы будете занимать места, которых у нас и так не хватает.

– Но я не вижу ни одной живой души! Сейчас лето, все разъехались, а нам очень надо. Нам на каникулах поручили провести исследование и написать доклад о семье Вольских и их усадьбе, – импровизировала на ходу Катька. – В Интернете серьезную информацию не найти. Это же очень важное исследование! В усадьбе нам сказали, что все архивные документы хранятся в библиотеке.

– Все равно вам их никто не даст. У вас, девушка, диплом об окончании института есть?

– Какой диплом? Я же еще в школе учусь.

– Тогда вам будет достаточно школьной библиотеки.

– Но нам надо сюда!

– Я не могу вас пропустить. В последнее время участились случаи вандализма, а вы не производите впечатления серьезных читателей. Вот такие, как вы, и портят книги!

– Но…

– Успокойтесь, девушка. Я ничем не могу вам помочь, – откликнулся цербер в юбке и задвинул стекло, оградившее его от остального мира.

Расстроенная Катька плюхнулась на скамейку возле пустующего гардероба. Такого поворота событий она явно не ожидала:

– Облом. Легче в измерение зла проникнуть, чем в эту лавочку. Что будем делать, Влад?

– У твоего приятеля мать здесь работает. Придется пилить к нему через весь город и возвращаться с подкреплением.

– Ага, и брать библиотеку штурмом. Так и сделаем, только сначала отдохнем минутку, а то ноги уже не держат. Сегодня я здорово раскисла, наверное, потому, что ночь не спала.

– Хочешь, я один сбегаю?

Катька попыталась возражать, но вскоре согласилась, понимая, что Влад принял единственно верное решение. Внезапный приступ слабости лишил ее сил. Возможно, причиной недомогания был неприятный разговор с вахтершей, но скорее всего – слова графини о том, что жить девчонке осталось совсем мало. Она и раньше понимала, что дела идут хуже некуда, но надежда на авось помогла как-то существовать. Слова Вольской прозвучали для Катьки приговором, окончательно лишив ее душевного равновесия, а заодно и физических сил. Влад ушел, а она погрузилась в невеселые раздумья, перестав замечать происходящее вокруг.

– Катя?!

Она встрепенулась – по лестнице шла моложавая шатенка в строгом костюме. Лицо женщины показалось Катьке знакомым. Они явно когда-то общались, иначе ее не окликнули бы по имени.

– Здравствуйте, – только теперь Катька сообразила, что перед ней стоит мать Фина. Они виделись очень давно, мельком, но у библиотекарши оказалась отличная зрительная память.

– Что случилось, Катя? Почему ты такая грустная?

– Да вот… не записывают. Диплом, говорят, нужен, и вообще я произвожу впечатление случайного человека.

– У нас в последнее время обстановка нервная, появился неизвестный вандал, который портит библиотечный фонд, вот Ираида Гавриловна и проявляет бдительность. Ну ничего, мы сейчас все устроим. Паспорт у тебя с собой?

– Нет, конечно.

– Это уже хуже. Не забудь позже его занести. Сейчас я попробую уговорить Ираиду Гавриловну…

А спустя пару минут Катька, сжимая в руках новенький читательский билет, гордо прошествовала по потертым мраморным ступеням в недоступный простому смертному храм знаний…

Не прошло и часа, как на тех же самых ступенях появились Влад и Фин. Протекция матери Фина помогла им попасть в библиотеку, но где конкретно искать Катьку, мальчишки не представляли.

– Не могла нас подождать, теперь разыскивай ее по всей библиотеке! Ты даже не представляешь, какое это громадное здание и сколько в нем закоулков, – недовольно пробурчал Фин, гадая, куда в первую очередь могла направиться Катька. – Центральный зал закрыт, так что давай начнем с общего доступа. Кстати, здесь хранятся книги из собрания Софии Вольской, там наверняка полно книг по магии. Кто знает, вдруг в них сказано, как отыскать кольцо. А пока вместо кольца нам придется искать Катьку. И что ей на месте не сидится!

Влад кивнул в знак согласия, и по широкому коридору с обшарпанным паркетным полом парни вошли в зал открытого доступа. Казалось, их занесло в сонное царство. За широким столом в окружении стопок книг дремал студент-очкарик, у стойки выдачи сладко спала ветхая библиотекарша, где-то в глубине зала посапывал над ноутбуком дородный мужчина в клетчатой рубашке. Больше в зале никого не было, если не считать бившейся об оконное стекло мухи, явно залетевшей в библиотеку без читательского билета. Тишина была полная, абсолютная и, как показалось Владу, мертвая. Тихонько проследовав мимо спящих, Влад и Фин подошли к стеллажам с находившимися в открытом доступе книгами. Ряды книжных полок уходили вдаль и таяли в полутьме: казалось, мальчишки стояли на пороге огромного лабиринта, хранящего страшные тайны. Почему страшные, Влад не знал, но именно так он подумал, уставившись на ряды книг. Сонное спокойствие зала напомнило ему затишье перед бурей.

– Кать! – негромко позвал он и сам испугался собственного голоса. Казалось, книги смотрели на него с осуждением.

– Звать бесполезно: если Катька увлеклась какой-нибудь книгой, она для человечества пропала. Пройдемся по рядам, посмотрим.

Ребята начали поиски. В задней части громадного зала, где разместились стеллажи, окон не было, а лампы дневного света погашены. Видимо, библиотечное начальство таким образом экономило электроэнергию, прекрасно зная, что в это время года библиотека пустует. Во всяком случае, так подсказывала логика, в отличие от не в меру разыгравшегося воображения. Владу чудилось, будто он вошел в таинственный лабиринт, в недрах которого притаилось нечто древнее, мудрое, но жестокое и беспощадное. Оно выжидало, а книги были его верными слугами.

Мальчишка представил, как буквы, слова, фразы, мысли тонкими струйками вытекают из-под обложек, текут по стеллажам и, превращаясь в громадные лужи, сливаются в общий поток, способный смести все на своем пути. Слова могли убивать, могли изменить мир, и теперь они вырвались на свободу, заполонив все вокруг… Влад тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения. Он любил читать, хотя предпочитал скачивать книги из Интернета, но сегодня привычное представилось ему совсем в другом свете. Будничная реальность, в которой он жил, была лишь малой частью огромного, неведомого, а потому пугающего мира. Призраки существовали на самом деле, мертвецы не знали покоя в своих могилах, а книги – хранители мудрости поколений – таили в себе огромную силу и могли дать власть, способную и уничтожить саму жизнь на Земле, подарить бессмертие.

– Влад, смотри, – Фин опустился на корточки, разглядывая что-то под ногами.

Его слова вернули мальчишку с небес на землю. Влад посмотрел в указанном направлении – на золотистом паркете расплылись темные блестящие пятна, в первую секунду показавшиеся лужами крови.

– Что это?

– Понятия не имею, но явно не типографская краска. Похоже, здесь прошелся наш библиотечный вандал. Мама показывала мне испорченные книги, они были перепачканы точно такой же пакостью. Страницы смяты, корешки разорваны… Да что я говорю – вот тебе наглядный пример, посмотри за углом.

Обойдя стеллаж, Влад увидел валявшуюся на полу груду изуродованных книг. Вандал сбросил их с полок, рвал и топтал ногами, о чем свидетельствовали черные отпечатки подошв, испещрившие паркет. Чтобы рассмотреть следы поближе, Влад наклонился – и в нос ему ударил запах гнилого болота.

– Он где-то рядом, – прошептал Фин. – Надеюсь, Катьки здесь не было.

Продолжать поиски было страшно, однако они добросовестно обошли все ряды стеллажей, но не обнаружили среди них ни пропавшую Катьку, ни новых следов вандала. Закончив осмотр, Влад и Фин тихонько вышли в читальный зал и, прокравшись мимо спящей библиотекарши, выскользнули в коридор. Опасность, что их заподозрят в порче книг, была достаточно велика, а потому ребята поспешили незамеченными покинуть «место преступления».

– Наверняка Катька сунулась в книгохранилище. Я ее знаю, она легких путей не ищет.

– А разве туда может попасть посторонний?

– Запросто, Влад. В теории читателям туда вход запрещен, но двери здесь никто не запирает. Было бы желание…

– Значит, нам туда.

– Идем.

Пройдя по длинному пустому коридору, мальчишки остановились у двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен! Служебное помещение». Фин едва заметно усмехнулся и повернул ручку. Створка открылась с легким скрипом.

– Прошу!

Пройдя через небольшую, заваленную старыми папками и прочим канцелярским хламом комнатушку, они оказались на лестничной площадке. Металлическая лестница с крутыми ступенями и коваными перилами вела в темноту нижних этажей.

– Большая часть книг хранится в подвале, – пояснил Фин. – В принципе, это не самое подходящие место для книгохранилища, но суровая реальность такова. Когда-то внизу сделали специальную систему климат-контроля, но через пару лет она благополучно сломалась, а на ремонт денег, естественно, нет.

Лестницу освещала тусклая лампочка, но вниз мрак сгущался, становясь непроницаемым. Идти в темноту было жутковато, однако Катька не оставила им выбора. Хотя ребята старались спускаться тихо, каждый шаг по металлическим ступеням отдавался гулким эхом. В подвале царила полнейшая тьма, но Фин, неплохо ориентировавшийся в старом здании, быстро нашел выключатель. Люминесцентные лампы загорелись медленно и неохотно, одна из них начала мигать, что еще больше увеличило нервное напряжение, сильно смахивавшее на страх.

Влад осмотрелся. Подвал с низкими сводчатыми потолками казался бесконечным, стеллажам с книгами не было конца. По сравнению с книгохранилищем зал общего доступа теперь представлялся ему местом беззаботных прогулок.

– Катька, ты где? – громко спросил Фин, которому тоже было не по себе в этом холодном и мрачном помещении.

– Ребята, идите сюда! Здесь что-то есть.

Понять, откуда донесся голос Катьки, не представлялось возможным. Ребята пошли на звук, но стеллажи искажали его направление, словно специально хотели запутать осмелившихся нарушить сонный покой книгохранилища.

– Кать! Ты возле какой буквы находишься? – вновь крикнул Фин, сообразивший, что ориентироваться здесь можно по алфавиту.

– Сейчас посмотрю, – донеслось издалека. – Между «У» и «Ф», кажется…

Ближайшую табличку на стеллаже украшала буква «В». Мальчишки не сговариваясь устремились в глубь книгохранилища. Внезапно Фин остановился и приложил палец к губам. Влад прислушался. Где-то между рядами стеллажей слышались тяжелые неторопливые шаги. Вряд ли такая походка могла принадлежать Катьке. Сердце учащенно забилось. Чуть помедлив, Влад и Фин крадучись двинулись на звук. За поворотом их ожидало уже привычное зрелище – кипа разорванных в клочья книг и лужи черной зловонной жижи. Похоже, тот, кого прозвали книжным вандалом, находился совсем близко.

– Влад, Фин! Вы куда пропали?

Лучше бы Катька молчала! Вдалеке между стеллажей мелькнул уродливый силуэт. Фигура казалась неестественной, но в чем состояла ее «неправильность», ребята понять не успели. Понимая, что Катька в опасности, они со всех ног бросились в тот закоулок книгохранилища, где, по их расчетам, должны были храниться книги на букву «У».

– Пусти меня, урод! – звонко взвизгнула Катька.

В дальнем конце образованного стеллажами коридора на миг возникли две фигуры. Девчонка отчаянно пыталась вырвать ладонь из руки очень сутулого мужчины. Силы были не равны, похититель схватил Катьку за талию, сунул себе под мышку словно тряпичную куклу и с удивительным проворством исчез между рядами книг.

– Катька!!!

Когда Влад и Фин достигли места похищения, там уже ничто не напоминало о присутствии девочки и странного мужчины. Оба исчезли без следа, словно растворившись в воздухе. Поиски не дали результатов. Скорее всего, среди книжных полок находился замаскированный проход, однако обнаружить тайник мальчишкам не удалось. Надо сказать, что вели себя они, как самые настоящие вандалы – проходя от одного стеллажа к другому, поспешно скидывали на пол книги в поисках потайной двери, тянули на себя полки, надеясь обнаружить замаскированный рычаг. Тщетно.

– Что будем делать? – спросил Влад.

– Есть одна мысль. Кажется, я знаю, кто это, и догадываюсь, где его искать.

– Где?

– Уж точно не в библиотеке.

– Ты хочешь отсюда уйти? – Влад с удивлением и неприязнью посмотрел на Фина. – Бросить Катьку?

– Я ее не брошу. Крушить здесь все бессмысленно. Даже если мы найдем дверь, она наверняка окажется запертой. Возможно, она понадобится нам позже в качестве выхода… – задумчиво произнес Фин.

– Не темни.

– Идем. Расскажу все по дороге. Мы и так потеряли здесь слишком много времени. Если я ошибся – вернемся сюда и разберем весь подвал по кирпичику. Если, конечно, сможем вернуться.

– Фин!

– Не веришь?! Продолжай поиски один. Я должен идти.

Влад сжал кулаки. Фин был старше, крепче и выше на целую голову, но от ярости и бессилия мальчишке хотелось ринуться в драку. Впрочем, бессмысленное мордобитие только уменьшило бы шансы на спасение Катьки. Опустив голову, Влад молча пошел за Фином к выходу из книгохранилища. Перед глазами вновь и вновь возникал «финальный кадр» похищения. Что-то странное и запредельно жуткое было в фигуре сутулого мужчины, но осознать, что именно, Влад не мог, как ни старался.

Солнце припекало все сильнее, на площади возле библиотеки не было ни души, Алексино дремало, наслаждаясь летней жарой и покоем, а Катька… Что происходило в этот момент с девочкой, Влад знать не мог, но воображение подбрасывало ему картины одна страшнее другой. Фин тем временем быстро шел вперед, судя по всему, направляясь к себе домой.

– Слушай, может, объяснишь, что происходит?

– Знаешь, Влад, ты, в общем-то, человек случайный, а меня с Катькой много чего связывает – мы вместе через ад прошли. Короче, я один этим делом займусь. Возвращайся домой с чистой совестью.

– Не понял.

– Шанс погибнуть – пятьдесят процентов. Тебя такой расклад устраивает? – Вид у собеседника был обескураженный, и Фин пояснил свою мысль: – Из того места, где, скорее всего, находится Катька, я вряд ли смогу выбраться живым. Если магическая преграда сохранилась, она меня убьет. А узнать, есть она или нет, можно только на личном опыте.

– Дорога в один конец? Катька о ней говорила.

– Да. Но смерть придет не сразу. Сначала ты будешь бродить по безвыходному лабиринту, зная, что спасения нет, потом тебя убьет какое-нибудь чудовище, и кошмар продолжится уже после смерти. Он будет длиться вечно.

– Я не случайный человек, Фин. Катька спасла мне жизнь. Я ее должник и пойду до конца.

– Значит, идем вместе.

– Как ты догадался, что она там?

– Узнал похитителя. Этот тип давно потерял голову, но до сих пор не успокоился. Безголовый придурок!

– Безголовый? – Перед глазами Влада вновь возникла сутулая фигура похитителя. Только теперь он начал понимать, что увидел на самом деле, но все еще не мог поверить в это. – Буквально безголовый? В смысле – совсем без головы?

– А ты разве не заметил? В одной руке он держал Катьку, а в другой – собственную башку. Это Николай, тот самый писатель, которому Странник снес голову. Без сомнения, кольцо Сфинкса у него, а теперь еще и Катька. И вопрос в том, как его обезвредить и выбраться из подземелья живыми.

За разговором ребята незаметно добрались до дома Фина. Сказав, что сбегает за веревкой и фонарями, он направился к подъезду, оставив Влада одного. Присев на желто-зеленую решетку, огораживающую газон, Влад задумался. В какой-то момент его посетила трусливая мыслишка уйти по-английски, не прощаясь, но он тут же устыдился собственной слабости. В конце концов шансы уцелеть были. Только теперь он понял, что имел в виду Фин, когда говорил о потайной двери, ведущей в подвал библиотеки. Даже если магическая мембрана по-прежнему перегораживала путь в подземелье, оставался еще и тот путь, которым пользовался безголовый литератор, чтобы посещать книгохранилище.

– Заждался? – в дверях возник Фин с рюкзаком на плече.

– Задумался.

– Лучше не думать. От этого легче не станет. Короче, идем.

– Идем, Фин.

Ослепительно сияла между зеленых берегов гладь озера, щебетали беспечные птички. Казалось, в таком спокойном уголке в принципе не может случиться ничего плохого и страшного. Немного пройдя вдоль озера, Фин и Влад углубились в заросли боярышника. Больше всего Владу хотелось, чтобы никакой дыры, ведущей в логово безголового маньяка, не было и вообще все кошмары оказались бы выдумкой. Он даже о спасении Катьки не думал, а хотел проснуться и жить, как прежде, ничего не зная о страшных тайнах Алексина. Однако дыра поджидала спасателей на старом месте. Провал в песчаном грунте выглядел зловеще. Сколько ребята ни заглядывали в черную яму, разглядеть дно им так и не удалось.

Фин извлек из рюкзака моток веревки, пару мощных фонарей, пригоршню батареек и здоровенный разводной ключ.

– Думаешь, поможет? – Влад с сомнением посмотрел на импровизированное оружие. – Мертвого невозможно убить.

– Более весомого аргумента у меня не нашлось, – усмехнулся Фин, засовывая ключ за пояс. – Не с пустыми же руками идти на встречу?

Привязав веревку к ближайшей сосне, он бросил ее конец в смертельную западню.

– Ну что, не передумал?

– Нет.

По закону жанра в этот момент должна была раздаться барабанная дробь, но вместо этого зазвенел телефон. Оба вздрогнули.

– Влад, ты где?!! – кричала в трубке мама. – Я только что говорила с Колей – никакой рыбалки не было! Где ты пропадал всю ночь?!

– Все нормально, мам, успокойся.

– Я успокоюсь только тогда, когда ты будешь заперт в своей комнате и, желательно, прикован к батарее. Немедленно возвращайся!

– Мам, не могу. Я должен закончить одно дело.

– Какое дело? О чем ты говоришь?!

– Я обязан помочь одному очень хорошему человеку. А потом вернусь домой. Обещаю.

– Влад!

– Прости, мам, я перезвоню позже.

Он прервал вызов – хотел сказать, что очень любит ее, но передумал. Фраза прозвучала бы слишком патетично и еще больше напугала бы мать.

– Ох и всыплют же тебе за самоволку!

– Очень на это надеюсь, Фин. Если не возражаешь, я полезу первым. Лучше сплеча рубить, а то я за себя не ручаюсь.

– Лезь. Что бы ни случилось – я следом. Удачи!

– Спасибо. И тебе.

Уцепившись за веревку, Влад начал спуск. Фигура стоящего на краю ямы Фина заслоняла солнце. В душе была паника: пятьдесят процентов – жизнь, пятьдесят – смерть. Он спускался в ад, из которого не было выхода…

По идее, спуск должен был занять меньше минуты, но для Фина ожидание сделалось бесконечным. Время словно остановилось. Он чувствовал, как солнце печет затылок, видел черную дыру в песке и ждал. Дорога в один конец… Он позволил незнакомому мальчишке сунуться в пекло, а сам, целый и невредимый, остался в мире живых. Фин понимал, что не имел права поступать так, и чувствовал себя преступником. Конечно, в любом случае он спустится следом, и в итоге загробный мир получит две жертвы, вместо одной. Две матери будут оплакивать своих сыновей.

– Порядок, спускайся! – донеслось со дна ямы. – Здесь нет никакой магии, только гнилые коряги.

Слова Влада возобновили бег времени. Встрепенувшись, Фин начал быстро спускаться вслед за товарищем. Внизу вспыхнул свет – Влад включил фонарик. Затхлый влажный воздух наполнил легкие. Парню представилось, что он никогда не покидал зловещее подземелье, а его жизнь на поверхности была коротким сном. Отбросив нехорошие мысли, он зажег фонарь.

– Ну и местечко, – Влад разглядывал отсыревшие своды подземелья и торчавшие повсюду полусгнившие корни деревьев. – Хуже, чем пещера мертвецов, где меня угораздило побывать. Какое-то подземное болото. Одно радует: здесь пахнет чем угодно, но только не магией.

Немного осмотревшись, Влад и Фин двинулись по подземному коридору. Коряги мешали идти, ноги скользили в жидкой грязи, но все это было мелочью, на которую парни почти не обращали внимания. Казалось, что смертельная угроза миновала, однако настоящая опасность ждала их впереди. Эйфорию в один миг разрушило жуткое открытие – луч фонарика скользнул вбок, выхватив из мрака опутанное корнями женское тело, распятое на стене. Сердце бешено застучало в груди. Преодолевая страх и отвращение, Фин заставил себя приблизиться к чудовищной находке. Неужели перед ним была мертвая Катька? Или здесь окончила свою жизнь другая жертва безголового маньяка?

– Расслабься, это кукла, – прошептал он, едва сдержав приступ неуместного нервного смеха. – Причем явно сделанная каким-то неумехой.

Болтавшаяся на стене кукла действительно выглядела ниже среднего – грубые черты неровно окрашенного лица, бессмысленные, косо нарисованные глаза, растрепанные волосы из отсыревшей пакли. Зато одета «красавица» была пышно, хотя и безвкусно – платье украшали всевозможные оборочки, кружавчики, бусинки и прочее блестящее барахло, приводившее в восторг девчонок.

– Ты что-нибудь понимаешь?

– Не больше твоего, Влад. Логика безголовых типов мне недоступна. Во всяком случае, это не труп, что уже радует.

Кукла оказалась не единственной находкой. Чем дальше они шли, тем больше на их пути попадалось бездарно сделанных манекенов в ярких нарядах и нелепых позах. Однообразие утомляло, притупляя чувства и инстинкты, поэтому ребята не сразу заметили перемену – к хлюпанью жижи под ногами примешался новый, непонятный звук. Неровный пунктир то ли тихих щелчков, то ли ударов время от времени прерывал резкий скрежет, а потом тюканье возобновлялось. Определить происхождение странных звуков не представлялось возможным, но, без сомнения, логово беспокойного трупа находилось поблизости. Фин передал свой фонарь Владу, взял в руки разводной ключ. Что делать дальше, он не представлял, но, ощутив в руке увесистую железяку, сразу почувствовал себя увереннее.

Странный звук становился все громче. Похоже, он исходил из бокового коридора. Приглядевшись, Влад заметил, что оттуда просачивается тусклый зеленоватый свет. Свернув налево, ребята крадучись пошли вперед – похоже, цель их опасного путешествия была близка.

Стены просторного восьмиугольного зала заполняли высоченные резные стеллажи, однако вместо увесистых томов на полках, как на нарах, штабелями лежали безобразные куклы в ярких одеждах. Зеленоватый свет исходил от светящихся корней гнилого дерева, свисавших с потолка подобно огромной люстре. Пол помещения был завален ворохом бумаги. Однако самым примечательным в интерьере оказался огромный, покрытый зеленым сукном стол, стоявший в центре зала. На нем возвышалась доисторическая пишущая машинка, за которой сидела несчастная, бледная как мел Катька. Она старательно, одним пальцем печатала текст, производя тот самый странный звук, что привлек внимание мальчишек. Рядом с машинкой на затейливой бронзовой подставке разместилась мертвая человеческая голова с посиневшим лицом, темными кругами под глазами и спутанной шевелюрой. Взгляд ее скользил по закрепленному на пюпитре листку бумаги, а бескровные губы шевелились, произнося довольно странный текст:

– Юная девушка с распущенными волосами, лет восемнадцати, выбежала из комнаты на балкон. Молодой поэт с сияющими неземной страстью очами ждал свою божественную возлюбленную в саду, пронизанном вибрирующим ароматом чайных роз…

– Николай, отпустите Катьку! – нарушил нелепый монолог Фин.

В глубине зала шевельнулась темная масса. Безголовое тело поднялось с кресла, шагнуло к столу, бережно взяло в руки собственную голову и только после этого обернулось к вошедшим:

– Что вам надо? – Мертвое лицо исказила гримаса возмущения. – Вы мешаете мне творить!

– Прежде всего отпустите Катьку. Потом верните кольцо Сфинкса и можете творить хоть целую вечность.

– И цилиндр, аккумулирующий животворную силу Земли, – напомнил стоящий за спиной Фина Влад.

– Не много ли вы хотите, молодые люди?

– Только забрать то, что вам не принадлежит.

– Какие пафосные речи! Ты, запамятовал, как тебя зовут, хочешь воспользоваться этим слесарным инструментом, чтобы заполучить желаемое? – Голова расхохоталась жутким театральным смехом, демонстрируя осколки гнилых зубов. – Попробуй. Мне нравится делать живую теплую плоть мертвой. Жизнь – как легкое дуновение, ее не удержать.

– Ребята, уходите отсюда, – подала голос сидящая за машинкой Катька. – Он точно меня не отпустит. Ему нужна секретарша, чтобы перепечатывать рукопись. Когда я сказала, что толку от меня мало, поскольку я скоро умру, он еще больше обрадовался, заявив, что мертвая помощница будет работать вечно. Короче, не связывайтесь. Он очень сильный, чуть не раздавил меня, пока нес.

– Именно так, – усмехнулся мертвец. – В моем положении достаточно сложно печатать, а барышня с этой задачей прекрасно справится. Через пару лет постоянных упражнений она научится набирать текст как профессиональная машинистка. Ничего личного. Я почти забыл, как эта особа гонялась за мной по дому во время одной из метаморфоз моего тела и собиралась поместить в живой уголок как какого-нибудь хомяка. А теперь убирайтесь, вопрос исчерпан. Или тоже хотите стать моими помощниками?

Ребята задумались. В открытой схватке шансов на победу не было, просьбы смысла не имели, следовало придумать какой-то хитроумный план, но умные мысли, как назло, игнорировали их головы.

– Кстати, интересная идея. Пожалуй, имеет смысл свернуть вам шеи. Из вас получатся неплохие работники, я организую типографию и наконец-то получу возможность опубликовать свои нетленные труды…

В последних словах безумного литератора Влад уловил грустные интонации. Мысли с бешеной скоростью завертелись в голове, он даже проигнорировал прямую угрозу, чувствуя, что нащупал слабое место Николая.

– Так вы писатель? – спросил он, стараясь придать голосу интонацию заинтересованности, смешанной с восхищением.

– Да, я творец, создатель миров и вершитель дум людских, – Произнося эту фразу, Николай приподнял голову, которую все еще держал в руках, дабы она заняла надлежащее гордое положение.

– Как интересно! Я всегда мечтал познакомиться с настоящим писателем. Моя тетя работает в издательстве, я иногда захожу к ней в гости, но знаменитых писателей мне пока встретить не довелось. Только редакторы. А над чем вы сейчас работаете?

Фин с негодованием посмотрел на задающего бессмысленные вопросы Влада, но потом сообразил, что, похоже, у его нового друга созрел какой-то план. Решив быть наготове и не упустить момент, когда от слов придется перейти к делу, он продолжил слушать странную беседу с мертвым деятелем литературы.

– Тетя в издательстве… – пробурчал под нос мертвец, – редакторы, нужные связи… Трудно поверить, что тебе это действительно интересно.

– Честное слово!

– Сомневаюсь. Но знай, я пишу книгу, которая изменит мир, потрясет его до основания и укажет слепцам путь к Свету. Я должен облагодетельствовать человечество, таков удел гениев.

– Получается, вы гений?

– Конечно. Вряд ли ты видел мою первую книгу, она вышла в свет еще до твоего рождения. Но если бы ты прочел хотя бы пару страниц, то не задавал бы глупых вопросов. Вся прочая литература – хлам. Я ненавижу всех этих графоманов, что публикуются по шесть раз в год! И классиков ненавижу, они ничем не лучше современных писак, только более раскручены. Их пиарили столетиями, только и всего. Все хлам, хлам, хлам! Уничтожить, пустить на растопку, забыть! Право жить в веках, нет – в тысячелетиях имеет только моя книга!

– Так вот почему вы уничтожаете книги в библиотеке!

– Это очевидно.

Трудно одновременно вести любезную беседу и незаметно осматриваться по сторонам, оценивая обстановку. Впрочем, Влад с этой задачей справлялся, исподволь разглядывая все, что попадало в поле зрения. Довольно быстро он заметил поблескивающий на распухшем пальце мертвеца перстень с печаткой, который, скорее всего, и был кольцом Сфинкса. Завладеть им без согласия писателя явно не представлялось возможным. Цилиндр Влад пока не обнаружил – вполне вероятно, таинственный аккумулятор находился совсем в другом месте и Николай не имел к нему никакого отношения.

– Гениальный сюжет, глубина мысли и непревзойденный слог – такова моя книга!

Среди хаоса разбросанных листов Влад заметил аккуратную стопочку бумаг. Наверняка это и были главы «гениального шедевра». Осторожно взяв отсыревшие страницы, мальчик начал читать:

– «Отдышавшись, пловец направился к пологому бережку, но, как оказалось, настоящие неприятности для него еще и не начались. Проплыв пару метров, мальчишка неожиданно почувствовал резкую обжигающую боль в ноге. Он заорал, лихорадочно заработал руками, но не сдвинулся с места – неведомая сила стремительно увлекала его на дно…» Очень достоверно написано! Прямо один в один моя история. Я когда читаю, боль в ноге начинаю чувствовать.

– Ах, оставь… – неожиданно Николай сник, положил голову на подставку и опустился в кресло с безнадежным видом. – Это всего лишь маленький рассказик. Я написал его совсем недавно, несколько дней назад, можно сказать, случайно. Прогуливался как-то ночью по берегу озера, светила луна, звезды отражались в спокойной глади воды и тому подобное. Идиллия, покой – мне стало тошно от этого открыточного пейзажа. «А что, если в глубине этих спокойных вод живет одинокое, отвергнутое всеми создание, преданное близкими и проклятое?» – подумал я, рассматривая черные силуэты деревьев, вершины которых серебрились в лунном свете. – Что, если у «монстра» не осталось даже надежды и он терзает плоть тупых, не подозревающих о его существовании пловцов, испытывая еще большую боль и страдание, чем они?» Такая вот возникла идея. Я написал рассказ за одну ночь, но потом он показался мне слишком банальным. Рядовой, непримечательный рассказ, не достойный пера гения. Но… единственный, что обрел жизнь. Единственный!

– Я не совсем понял.

– Ты совсем не понял, невежественный, ограниченный мальчишка! Тебе невдомек, что писатели творят миры. Кому-то это удается лучше, кому-то хуже, но каждый из них создает свою вселенную, в которой живут его персонажи. Живут! Живут! – Неожиданно мертвец с такой яростью саданул кулаком по столу, что его голова подпрыгнула на подставке, щелкнув зубами. – А мои – нет. Не знаю почему. Видишь этих уродов на полках? Мертворожденные герои гениальных книг. Странно звучит, не правда ли? Монстр из рассказа, который ты держишь в руках, существует в своей вселенной, а остальные превращаются в топорных кукол.

– Монстр существует в озере и вполне реален. Нескольких дней не прошло с его рождения, а он едва мной не пообедал. И дальше будет только хуже – он начнет убивать одного за другим «тупых пловцов», принесет горе многим людям.

– Не важно. Все не важно. Главное – рассказ ожил. О, как же я ненавижу это свое творение! Иногда хочется уничтожить его, порвать, забыть, швырнуть в небытие. Это был только набросок, проба пера, а труд всей жизни обернулся грудой хлама! Почему?

«Наверное, потому, что это абсолютно бездарная писанина, а рассказ о монстре написан талантливо», – подумал Влад, но дипломатично промолчал, решив не злить своего странного собеседника.

Катька, на которую никто не обращал внимания, внезапно встрепенулась, в ее глазах вспыхнула надежда:

– Послушайте, кажется, я могу вам помочь.

– Ты? Безусловно. Для начала скопируй две тысячи триста восемьдесят страниц машинописного текста… Великий роман уже написан, но я планирую перепечатать его еще раз, набело, аккуратно, без единой опечатки и помарки. Гениальные мысли должны иметь безукоризненное оформление. Это тебе не на компьютере тюкать: один раз ошибешься – и надо набирать страницу заново, но я в тебя верю, рано или поздно ты справишься со своей важнейшей миссией…

– В моих жилах струится животворная сила Земли. Пока еще… С ее помощью можно творить настоящие чудеса. Возможно, она наделит жизнью и вашу вселенную.

– Гм… и в обмен ты хочешь получить свободу и кольцо Сфинкса?

– Да.

– Звучит заманчиво. Кольцо… Я обладаю им, но воспользоваться безграничным могуществом артефакта не могу. Вот она – злая ирония судьбы! Когда негодяй обезглавил меня, кольцо соскользнуло с пальца. Затем дом начал стремительно погружаться в бездну, единственное, что я успел сделать – схватить собственную голову, чтобы не потерять ее в водовороте, остальное в тот момент было не существенно. Я очнулся на берегу. Один. С отрубленной головой. Без силы и могущества, которыми обладал всего несколько мгновений. Жалкий труп, который почему-то не умирал. И тогда пришло просветление: я понял, что должен написать великую книгу – таков мой священный долг. Даже смерть отступила, смирившись с предназначением подлинного гения. Так я поселился здесь, начал творить. Ночами я прогуливался по берегу озера, черпая вдохновение, и однажды увидел у кромки воды знакомое кольцо. Радость моя была безграничной, но… Увы, кольцо проявляет свою силу только на руке живого человека. Для трупа это всего лишь бесполезная побрякушка. Мне оно не нужно. Если ты сделаешь то, что обещала, кольцо будет твоим.

– Я попытаюсь.

– Советую как следует постараться.

Толстенная стопка покрытых плесенью страниц была извлечена из недр письменного стола и заняла почетное место на столешнице. Прихватив голову, писатель отошел в сторонку, с сомнением наблюдая за происходящим. Ребята не знали, что и подумать. С одной стороны, предложение Катьки звучало достаточно логично, но с другой – им трудно было поверить, что самая обыкновенная девчонка способна совершить такое чудо. Одно дело – лечить людей, а другое – наделить жизнью целый мир, пусть и вымышленный, существовавший только на бумаге. Катька тоже пребывала в сомнениях, однако старалась держаться уверенно, делая вид, будто уверена в своих силах.

Положив ладони на рукопись, она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, представляя, как буквы превращаются в мысли и чувства людей, пейзажи обретают глубину, бумага растворяется, освобождая скрытую в ней жизнь…

Девочка не могла видеть того, что происходило вокруг, а зрелище оказалось впечатляющем. Фин, Влад и Николай как завороженные следили за каждым ее движением. Ладони Катьки начали наполняться золотистым солнечным светом, с каждой секундой становившимся все ярче. Сумерки подземелья разбежались по углам, словно напуганные живым сиянием, которое никогда прежде не проникало в это зловонное мрачное место. Лежащие на полках манекены зашевелились, на груди у каждого из них затрепетал маленький солнечный зайчик. Уродливые тела стали полупрозрачными, словно слепленными из болотного тумана, и начали стремительно терять четкость формы, тая в воздухе. Вскоре от них остались только трепетные, похожие на золотых светлячков огоньки, которые, поднявшись в воздух сияющим роем, завертелись над рукописью, а потом один за другим начали исчезать среди страниц. Когда последний светлячок нырнул в книгу, сияние померкло, а Катька как подкошенная рухнула на пол.

– Катька!

Позабыв обо всем, Фин и Влад ринулись к распростертому среди вороха бумаг телу, а писатель – к рукописи. Вопреки опасениям, Катька не умерла, но чудо лишило ее последних сил – сердце девочки стучало еле-еле, а веки стали такими тяжелыми, что не позволяли открыть глаза.

– Свершилось! Они ожили! Я гений! Я написал гениальную книгу! Человечество меня не забудет!

– Кольцо! – заорал Фин. – Скорее! Вы же видите, она умирает!

– Это не повод для спешки. Все люди смертны, а самое интересное начинается только за гробом, – беспечно произнес Николай, но, увидев, каким было лицо Фина, сменил тон. Парня он не боялся, однако не хотел омрачать мгновения триумфа банальной дракой. Сняв с пальца кольцо, писатель швырнул его на стол: – Забирайте! И можете идти.

Фин проворно сунул кольцо в карман, подхватил на руки бесчувственную Катьку и шагнул к выходу. Влад уже собирался последовать за ним, но помедлил. В отличие от друга, он понимал, что дело не закончено.

– Скажите, Николай, может быть, вы знаете, где находится цилиндр, концентрирующий животворную силу?

– Конечно знаю. В моем письменном столе. Озеро отдало мне и этот бесполезный предмет.

– Он очень нужен Катьке. Отдайте его, пожалуйста!

– Цилиндр в условиях сделки не фигурировал, – мертвец усмехнулся, и жуткая усмешка сделала его лицо еще более безобразным. – Ступайте, ребятишки, у меня полно важных дел.

Опустив Катьку на пол и вновь схватившись за разводной ключ, Фин приблизился к безголовому литератору. Парень молчал, но в его глазах читалась решимость идти до конца.

– Я давно мертв, а ты еще жив. Хочешь уравнять положение? Впрочем… Впрочем, я предлагаю еще одну сделку. Любая книга, даже гениальная, не может существовать без читателей. Такова ее природа. Здесь мой величайший труд никто не прочтет, его нужно опубликовать. Поклянитесь, что сделаете это, и я отдам цилиндр. Когда книга станет доступна человечеству, я обрету покой. Пусть мне не дано будет наслаждаться триумфом, но небытие – достойная награда за великий труд.

– Опубликовать книгу? – озадаченно переспросил Влад. – Но это же невозможно…

– Знаю. В издательствах работают люди, неспособные оценить труд подлинного гения. Но вопросы публикации – ваши проблемы. Мое дело – предложить сделку. У тебя же тетя редактор…

– Потому я и говорю, что это невозможно. Такую большую рукопись точно не напечатают. Если ее сократить…

– Нет!!! – взревел мертвец, позеленев от столь кощунственного предложения. – Никогда! Ни единого слова!

Понимая, что хочет невозможного, Николай устало сел в кресло, положив голову на колени, и замолчал. На изуродованном смертью лице отразилось отчаяние. Вопреки здравому смыслу, Владу стало жаль несчастного литератора. Книга была для него всем, а теперь он понял, что огромный труд оказался напрасным.

– Вы говорили, что книге нужны читатели? Именно читатели, а не редакторы, издатели, типография и все такое?

– Да. Но без этих посредников книга не попадет к людям.

– Еще как попадет! Для этого есть Интернет!

– Чушь!

– Послушайте, Николай, это единственный выход. Ее начнут читать, и ваш мир будет существовать в Сети. Она не сгниет здесь, никем не прочтенная, и не затеряется в столе рецензента, о ней узнают люди. Много людей. Очень много! Короче, я обещаю выложить рукопись в Интернете, это единственное, что можно сделать.

Писатель задумался. Он мечтал совсем о другом, как наяву представляя глянцевые обложки увесистых томов, страницу с заглавием, на которой автор размашисто ставит автографы, запах свежей типографской краски, шелковистую прохладу страниц, бесконечные очереди поклонников и многомилионные тиражи.

– Черт с вами! Поклянись, что выложишь книгу в Интернет, и я отдам цилиндр.

– Клянусь.

– Я тебе верю, – Николай протянул рукопись Владу. – Мне хотелось продолжить редактирование текста, но времени на это не осталось. Нельзя достичь совершенства, оно недоступно даже гениям. Но моя книга очень близка к нему, даже без последней правки. Держи! Пусть книга живет.

Потом он передал и аккумулятор животворной силы Земли – очень тяжелый холодный цилиндр длиной с ладонь, сделанный из похожего на металл, но в то же время полупрозрачного материала. Поверхность странного предмета покрывал мелкий узор, напоминающий пиктограммы. Впрочем, разглядывать сильно смахивавший на инопланетный артефакт цилиндр было некогда – теперь, когда все необходимое находилось в их распоряжении, надо было срочно вернуть кольцо графине и ждать спасения Катьки. Не прощаясь, парни поторопились покинуть логово мертвого литератора.

– Если ты нарушишь клятву, я буду приходить к тебе во сне, – раздался за их спинами голос мертвеца, а потом подземелье окутала непривычная тишина, которую уже не нарушал стук пишущей машинки…

Прямо над головой сияло ослепительно голубое небо. Выбраться на свободу было проще простого, если бы не Катька. Влад и Фин не имели ни малейшего понятия, как поднять из ямы едва живую девчонку.

– Слушай, Влад, ждите меня здесь. Я быстренько сгоняю в усадьбу, верну кольцо и получу инструкцию от графини. Надеюсь, что она ее даст. Проникнуть во флигель Вольской не так просто. Туда ведет еще один подземный ход, будь они неладны! Короче, один я справлюсь намного быстрее.

– Смотрительница музея в курсе. Думаю, без всяких подземных ходов она отведет тебя куда надо.

– Это вдохновляет. А то меня скоро тошнить начнет от всевозможных подземелий. В общем, я пошел.

– Удачи!

Фин ловко поднялся по веревке и мгновенно скрылся из виду. Влад с Катькой остались на дне ямы. Бездействие было мучительно. В то время как Фин предпринимал какие-то поступки, Владу оставалось только ждать, прислушиваясь к слабеющему дыханию девочки. Неужели все усилия были напрасными и Катьке суждено умереть прежде, чем придет спасение? Если оно вообще придет… Сможет ли призрак помочь или магия окажется бессильной перед лицом смерти?

Время остановилось, вокруг ничего не происходило. Влад вертел в руках ледяной цилиндр и старался не смотреть на бледное, с заострившимися чертами лицо Катьки. Внезапно ему показалось, что в яме стало светлее. Он поднял голову и вместо неба увидел потоки слепящего света, разгоравшегося все ярче и ярче, а потом понял, что они с Катькой неведомым образом перенеслись в огромную пещеру, в центре которой бил источник животворной силы Земли. Похоже, это было то самое место, о котором когда-то рассказывала девочка.

– Я открыла проход, – прозвучал из пустоты голос Софии Вольской. – Уговор исполнен.

Что делать дальше, Влад толком не знал, но по наитию подхватил Катьку под мышки, подтащил к источнику и плеснул ей в лицо несколько пригоршней живой воды. Эффект был незамедлительным – кожа девочки мгновенно порозовела, наполнившись жизнью, дыхание стало глубоким и спокойным. Катька-разбойница открыла глаза:

– Как же клево жить! Просто супер!

– Опустите цилиндр в воду и ждите, – вновь заговорила невидимая графиня. – Он впитает в себя незамутненную животворную силу Земли, и ее будет столько, что ты, Катерина, если пожелаешь, сможешь жить вечно. Если же ты хочешь, как и прежде, исцелять людей, помни: энергия цилиндра не бесконечна. Впрочем, на пару столетий, даже при самом активном использовании ее хватит. Выбирать тебе. Но помни: расставаться с цилиндром нельзя, в нем твоя жизнь.

Слова графини еще звучали, но наваждение уже исчезло, и Влад с Катькой, сами не заметив как, вновь оказались на дне глубокой ямы.

– Эй, вы живы?! – раздался сверху голос Фина. – Я вернул кольцо на место, но ничего не случилось. Все в порядке?

– Еще как живы! – звонко крикнула Катька.

– Тогда держись за веревку, я тебя вытащу.

– Катьку-разбойницу вытаскивать?! Я сама поднимусь.

– Фин, скинь вниз рюкзак, – попросил Влад.

– Зачем?

– Гениальный труд положить.

– Лови!

Вскоре Влад и Катька выбрались из ямы. Настроение у обоих было отличное, они с восторгом озирались по сторонам, словно впервые в жизни видели деревья, траву и голубое небо над головами.

– Ребята, спасибо вам огромного масштаба! Без вас я бы…

– Не за что, проехали. Теперь все под контролем, – Фин покосился на распухший рюкзак, едва вместивший рукопись Николая. – И что ты с этим счастьем будешь делать?

– Для начала – сканировать, – помрачнел Влад. – Тут на месяц работы. Текст грязно распечатан, сканер половину слов не распознает. А когда все сделаю – выложу в Сеть. И все, вопрос закрыт. Остаток каникул пройдет впустую.

– Впустую?

– Ты видишь в этом времяпрепровождении какой-то смысл, разбойница?

Катька едва на месте не подпрыгнула от возмущения, а лицо у нее сделалось одновременно и удивленным, и раздосадованным.

– Ты что, не понимаешь: теперь это особая книга, живая! В ней целый мир! Когда сквозь меня проходила животворная сила Земли, я на несколько мгновений будто перенеслась в книгу. Словами всего не передашь! Герои книги могут влиять на читателей, внушать им свои мысли, говорить с ними. У них есть особая власть над душами. Наверное, есть… Знаешь, находясь между мирами, я случайно встретилась глазами с одной девушкой, наверное, с той самой, у которой «волосы лет восемнадцати». Ты бы видел ее взгляд! Честное слово, вы с Фином сейчас не так убедительно смотритесь, как она. Короче, кроме шуток, у нас с Николаем получился самый настоящий, реальный, хотя и не материальный мир, и теперь он будет существовать рядом с нашим. Это параллельная Вселенная! Знаешь, мне кажется, что, когда книга появится в Интернете, на Земле многое изменится. К лучшему или наоборот, не знаю, но что-то явно случится.

– Кать, ты меня пугаешь или хочешь обрадовать?

– Тревожно как-то… Ну да ладно, сейчас не время для пессимизма, мы все живы, и все у нас впереди!

– Кстати, насчет кошмаров… – Фин извлек из-за пазухи несколько листков бумаги. – Насчет него договора не было?

– Что это? – любопытная Катька потянулась к страницам.

– Лучше не начинай читать. Это рассказ о монстре в озере.

– Ты его у Николая свистнул? Зачем?

– Взял под шумок, когда Влад вел беседу о книгоиздании. Рассказ надо уничтожить, тогда, надеюсь, реальный монстр исчезнет без следа.

– Как ты догадался?

– Опыт, Влад, опыт. Я слишком часто сталкивался со всякой чертовщиной. Нет рассказа – нет и чудовища.

С этими словами Фин начал рвать отсыревшие листки. Покончив с миром монстра, он подбросил крошечные клочки бумаги, и они белыми бабочками разлетелись по поляне.

– Теперь все. Можно жить дальше.

Эйфорию нарушил настойчивый звонок телефона.

– Мама… – с обреченным видом произнес Влад и достал из кармана мобильник…

Content

Елена Артамонова
Большая книга ужасов. Особняк ночных кошмаров

Ведьмины качели

Часть первая. Призраки и сны

Часть вторая. Бегство из логова призраков

Часть третья. Животворный источник

Эпилог

Ключ от царства мрака

Часть первая. Пришедший из снов

Часть вторая. Машина Счастья

Часть третья. Избавление

Русалочий омут

Пролог

Глава I. Зачарованная земля

Глава II. Ночь ужасов

Глава III. Отшельник

Глава IV. Возвращение в город страха

Глава V. Дом заблудших душ

Глава VI. Заветное колечко

Глава VII. Похищение

Глава VIII. Коварство и любовь

Глава IX. Путь Странника

Глава X. Билет в один конец

Глава XI. Смертельная западня

Глава XII. Далекий свет

Тень давнего зла