Эбби Глайнс

Раш слишком далеко

Глава 1

Это не твоя типичная история любви. Она действительно слишком полностью испорчена, чтобы быть чарующей. Но когда ты сын — ублюдок легендарного барабанщика одной из самых популярных рок-групп в мире, можно ожидать серьезных провалов. Это то, чем мы знамениты. Добавьте эгоистичную, испорченную, эгоистичную мать, которая воспитала меня в беспорядке, и результат не симпатичен.

Есть так много мест, где я мог бы начать этот рассказ. В моей спальне, когда я держал мою сестру, когда она плакала от боли от жестоких слов нашей матери. Перед входной дверью, пока она смотрела со слезами, стекающими по ее лицу, когда мой отец приехал забрать меня на выходные, оставив ее в одиночестве.

Обе эти вещи часто случались, отпечатываясь во мне навсегда. Я терпеть не мог смотреть на ее слезы. Тем не менее это было частью моей жизни.

Мы поделил одну и ту же мать, но наши отцы были разными. Мой был знаменитым рокером, который брал меня в свой мир секса, наркотиков и рок-н-ролла каждые выходные и на месяц летом. Он никогда не забывал обо мне. Он никогда не оправдывался. Он всегда был. Каким бы несовершенным он не был, Дин Финли всегда появлялся, чтобы забрать меня. Даже если он не был трезвым, он приезжал.

Отец Нан никогда не приезжал. Она была одна, когда я уезжал, и хотя я любил быть с моим отцом, я ненавидел знать, что она нуждалась во мне. Я был ее родителем. Я был единственным человеком, которому она могла доверить заботиться о ней. Это заставило меня быстро повзрослеть.

Когда я попросил папу взять ее с собой, на его лице появился печальный взгляд и он покачал головой. — Не могу, сынок. Очень хотелось бы, но твоя мама не позволяет.

Он не сказал больше ничего. Я просто знал, что если мама не разрешает, тогда не было никакой надежды. Так Нан оставалась одна. Я хотел ненавидеть кого-то за это, но ненавидеть мою мать было тяжело. Она была моей мамой. Я был ребенком.

Так что я нашел место, чтобы сосредоточить свои ненависть и обиду на несправедливость жизни Нан. Человека, который не приходил, чтобы увидеть ее. Человека, чья кровь бежала по ее жилам, но не любил ее достаточно, чтобы даже отправить поздравительную открытку. У него была своя семья. Нан видела их всего один раз.

Она вынудила маму свозить ее к нему домой. Она хотела поговорить с ним. Увидеть его лицо. Она просто знала, что он будет любить ее. Я думаю, в глубине души она думала, что мама не сказала ему о ней. У нее была эта сказка в голове, что ее отец должен узнать, что она существовала и броситься и спасти ее. Дать ей любовь, которую она так отчаянно искала.

Его дом был меньше, чем у нас. Гораздо меньше. Он был в семи часах езды в небольшом провинциальном городке в штате Алабама. Нан сказала, что он был прекрасен. Мама назвала его жалким. Но это не дом не давал Нан покоя. Не маленький белый частокол, что она описывала мне в подробностях. Или баскетбольное кольцо снаружи, и велосипеды, прислоненные к двери гаража.

Это была девочка, которая открыла дверь. У нее были длинные светлые волосы, почти белые. Она напомнила Нан принцессу. За исключением того, что она носила грязные теннисные туфли. У Нан никогда не было такой пары теннисных туфель или хотя бы грязных. Девочка улыбнулась ей, и Нан была на мгновение очарована. Затем она увидела фото на стене позади девочки. Фото этой девочки и другой девочки точно такой же, как эта. И человека, держащего обе их руки. Он улыбался и смеялся.

Это был их отец.

Это была одна из двух дочерей, которых он любил. Это было очевидно даже для молодых глаз Нан, что он был счастлив на этих фотографиях. Он не скучал по ребенку, которого он оставил позади. Тот, который, как ее мать продолжала говорить ей, знал обо всем.

Все эти вещи, которые наша мать попытались сказать ей годами, в которые она отказывалась верить вдруг встали на свои места. Она говорила правду. Отец Нан не желал ее, потому что у него была эта жизнь. Эти две прекрасные, ангельские дочери и жена, которая выглядела как они.

Эти фотографии на стене мучили Нан много лет спустя. Опять же, я хотел ненавидеть мою мать за то, что отвезла ее туда. Показала ей правду. По крайней мере, когда Нан жила в ее сказке, она была счастливее, но ее невинность была потеряна в тот день. И моя ненависть к ее отцу и его семье стала расти внутри меня.

Они отобрали у моей маленькой сестры жизнь, которую она заслужила, отца, который мог бы любить ее. Эти девочки не заслужили его больше, чем Нан. Та женщина, на которой он был женат, использовала ее красоту и тех девочек, чтобы удержать его от Нан. Я ненавидел их всех.

Я в конечном счете действовал из-за ненависти, но история действительно начинается с ночи, когда Блэр Винн вошла в мой дом с нервным хмурым взглядом и гребаным лицом ангела. Мой худший кошмар… Я сказал Нан, что не вечеринку этой ночью, но она пригласила людей так или иначе. Моя младшая сестра никогда не принимала ответ "нет". Откидываясь назад на кушетке, я вытянул ноги перед собой и сделал глоток пива. Я должен был торчать здесь достаточно долго, чтобы удостовериться, что обстановка не выходила из-под контроля. Друзья Нан были моложе, чем мои. Они иногда маленько хулиганили.

Но я с этим мирился, потому что это делало ее счастливой.

Побег матери в гребаный Париж с новым мужем, все еще невнимательным отцом Нан, совсем не помог настроению Нан в последнее время. Это было все, что я мог придумать, чтобы ее подбодрить. На этот раз в ее жизни, я желал, чтобы моя мать подумала о ком-то другом, кроме себя.

— Раш, познакомься с Блэр. Я полагаю, что она может принадлежать тебе. Я нашел ее на улице, выглядевшей немного потерянной. — голос Гранта ворвался в мои мысли. Я посмотрел на своего сводного брата, а затем на девушку, стоящую рядом с ним. Я видел это лицо раньше. Оно было старше, но я узнал его.

Дерьмо.

Она была одной из них. Я не знал их имен, но я вспомнил, что их было двое. Эта была. . Блэр. Я перевел глаза на Нан, увидев, что она стоит не слишком далеко, с хмурым лицом. Это не будет хорошо. Грант не понимал, кто эта девочка?

— Это так? — спросил я, ломая голову для тем, как бы выставить ее отсюда и побыстрее. Нан собиралась взорваться любую минуту. Я изучил девочку, которая была источником боли для моей сестры большую часть ее жизни. Она была великолепна. Ее сердцевидное лицо было подчеркнуто парой больших голубых глаз с самыми длинными естественными ресницами, которые я когда-либо видел. Шелковистые платиновые белые завитки задевали пару действительно хороших сисек, которые она показывала обтягивающей майкой. Проклятье. Да, она должна была уйти. — Она милая, но она молода. Не могу сказать, что она моя.

Девушка вздрогнула. Если бы я не следил за ней так пристально, я бы пропустил это. Потерянное выражение ее лица было не понятно. Она вошла в этот дом, зная, что была на нежелательной территории. Почему она выглядела такой невинной?

— О, она твоя, все правильно. Наблюдая, как ее папочка сбежал в Париж с твое мамой на следующие нескольких недель, я сказал бы, что она теперь принадлежит тебе. Я с удовольствием предложу ей комнату у себя, если ты хочешь. Только, если она обещает оставить свое смертельное оружие в грузовике. — Грант считал это забавным. Идиот. Он хорошо знал, кем она была. Он нравилось, что это расстраивало Нан. Грант сделал бы что-угодно, чтобы разозлить Нан.

— Но это не делает ее моей, — ответил я. Ей требовались понять намек и уйти. Грант откашлялся. — Ты шутишь, верно?

Я глотнул мое пиво, затем перевел взгляд на Гранта. Я был не в настроении для его и Нан драмы. Это было слишком. Даже для него. Девушка должна была уйти.

Казалось, что она готова убежать. Это не то, что она ожидала увидеть. Неужели она действительно думала, что ее милый старик был здесь, ожидая ее? Эта история звучала, как чушь. Она жила с человеком в течение четырнадцати лет. Я знал его в течение трех лет, и я знал, что он кусок дерьма.

— У меня дом полон гостей в этот вечер, и моя постель уже занята, — проинформировал я ее, затем оглянулся на моего брата. — Я думаю, что будет лучше, если мы отпустим ее поискать гостиницу до тех пор, пока я не свяжусь с ее отцом.

Блэр потянулась к чемодану, который держал Грант. — Он прав. Я должна уйти. Это была очень плохая идея, — сказала она с заминкой. Грант не позволил легко забрать чемодан. Она сильно потянула, чтобы вырвать его из его хватки. Я видел непролитые слезы в ее глазах, и это давило мне на совесть. Было ли что-то, что я здесь упустил? Она действительно ожидала, что мы широко распахнем для нее наши объятия?

Блэр поспешила к выходу. Я увидел радостное выражение на лице Нан, когда Блэр прошла мимо нее.

— Уходишь так скоро? — Нан спросила ее. Блэр ничего не ответила.

— Ты бессердечный мудак. Ты знаешь это? — Грант прорычал рядом со мной.

Я был не в настроении разбираться с ним. Нан устремилась к нам с торжествующей усмешкой. Ей было хорошо. Я понимал, почему. Блэр была напоминанием обо всем, чего Нан была лишена, пока росла.

— Она выглядит в точности так, как я помню ее. Бледная и простая, — промурлыкала Нан, опускаясь рядом со мной на диван.

Грант фыркнул. — Ты столь же слепа, как и скупа. Ты можешь ненавидеть ее, но она аппетитная.

— Не начинай, — предупредил я Гранта. Нан может выглядеть счастливой, но я знал, что, если бы она остановилась на этом слишком долго, она сломалась бы.

— Если ты не пойдешь за ней, это сделаю я. И я собираюсь увезти ее сексуальный зад к себе. Она не та, кто, как вы двое предполагаете, она есть. Я разговаривал с ней. Она не имеет понятия. Это твой тупица — отец сказал ей приехать сюда. Никто не может быть таким хорошим лжецом, — сказал Грант, смотря на Нан.

— Папа никогда бы не сказал ей прийти к Рашу. Она приехала сюда, потому что она попрошайка. Она учуяла деньги. Ты видел, во что она была одета? — Нан сжала от отвращения нос.

Грант усмехнулся. — Ну, да, я видел, во что она была одета. Почему ты думаешь, я так сильно хочу утащить ее к себе? Она горяча, Нан. Мне насрать, что ты говоришь. Девушка невинна, потеряна, и горяча, черт побери.

Грант повернулся и направился к двери. Он пошел за ней. Я не мог позволить ему сделать это. Его был легко одурачить. Я согласился, что девушка была проста на взгляд, но он думал его членом.

— Стой. Я пойду за ней, — сказал я, вставая.

— Что? — Нан спросила в ужасе.

Грант отступил назад и дал мне пройти. Я не повернулся и не признал мою сестру. Грант был прав. Мне нужно было увидеть, играла ли она, или ее придурок отец действительно сказал ей приехать сюда. Не говоря уже о том, что я хотел взглянуть на нее без зрителей.

Глава 2

Она шла к старому, потрепанному грузовику, когда я открыл дверь и шагнул наружу. Я на мгновение задумался, интересуясь, был ли он ее или кто-то привез ее сюда. Грант не упоминал о ком-либо еще. Я прищурился в темноте, чтобы посмотреть, смогу ли я разглядеть, кто находится внутри грузовика, но я не мог сказать отсюда.

Блэр распахнула дверцу с водительской стороны и остановилась сделать глубокий вдох. Это было почти драматично, или, по крайней мере, было бы, если бы она знала, что за ней следят. Но потому, как ее плечи опустились в поражении, прежде чем она села в грузовик, я знал, что она понятия не имела, что у нее есть зрители.

Но опять же, может быть, она и знала. Я ничего не знал об этой девушке. Я только знал, что ее отец был чертов попрошайка. Он взял то, что моя мать и Нан дали ему, но он так и не ответил привязанностью и или любовью. Мужчина был равнодушным. Я видел это в его глазах. Он был равнодушен к Нан или моей глупой матери. Он использовал их обеих.

Девушка была прекрасна. В этом не было никаких сомнений. Но она также была воспитана этим человеком.

Она могла быть мастерским манипулятором. Используя свою красоту, чтобы получить то, чего она хотела, и не заботясь о тех, кому она причиняла боль по пути.

Я спустился с лестницы и направился в сторону грузовика. Она все еще сидела там, а я хотел, чтоб она ушехала, прежде чем Грант вышел бы и клюнул на ее уловку. Он увез бы ее к себе домой. И она использовала бы его, пока ей не стало скучно. Я не только защищал свою сестру; я защищал от нее и моего брата.

Грант был легкой добычей.

Она повернулась, и ее глаза столкнулись с моими прежде, чем она испустила крик. Ее красные глаза уверенно выглядели, словно она плакала настоящими слезами. Никого не было здесь, чтобы увидеть ее, поэтому существовала небольшая вероятность того, что это не было частью продуманной аферы.

Я ждал, пока она сделает что-то другое, кроме как смотреть на меня так, будто я был незнакомцем, когда она была на моей территории. И, словно она прочла мои мысли, она опустила взгляд обратно на руль и сделала движение, чтобы завезти грузовик.

Ничего.

Она стала неистовой в попытках заставить грузовик завестись, но по щелчку, который я услышал, я догадался, что у нее не было ни капли бензина в баке. Может быть, она была в отчаянии. Я по-прежнему не верил ей.

Видеть, как она ударила руль от разочарования, было смешно. Что хорошего можно было сделать, если идиот оставил ей совершенно пустой бак?

Она, наконец, открыла дверь грузовика и посмотрела на меня. Если бы она не была так чертовски невинна, как она выглядела, тогда девочка была чертовой актрисой.

— Проблемы? — спросил я.

Выражение ее лица говорило, что она не хотела мне говорить, что она не могла уехать. Я снова напомнил себе, что это была дочь Эба Винна. Та, которую он воспитал. Он отказывался от Нан все эти годы. Я не жалел ее.

— У меня кончился бензин, — сказала она мягким голосом.

Ни хрена. Если я позволю ей вернуться обратно внутрь, я буду иметь дело с Нан. Если нет, Грант позаботиться о ней. И тогда она, скорее всего, будет его использовать.

— Сколько тебе лет? — спросил я. Я должен был уже знать об этом, но, черт побери, я думал, что она была старше, чем выглядела. Большие глаза и испуганный взгляд заставляли ее казаться такой молодой. То, как она выглядела в майке и джинсах, было единственным признаком того, что она была, по крайней мере, законной.

— Девятнадцать, — ответила она.

— Правда? — спросил я, не уверенный, что поверил ей.

— Да. Правда. — Рассерженный хмурый взгляд был милым. Черт возьми. Я не хотел думать, что она была очень миленькой. Она была чертовскими осложнениями, которые мне не нужны.

— Извини. Ты просто выглядишь моложе, — сказал я с ухмылкой. Затем я скользнул взглядом по ее телу. Я не нужно было, чтобы она думала, что я был тем, кому она могла доверять. Я не был. Я никогда не хотел быть. — Я беру слова обратно.

— Твое тело выглядит на девятнадцать. Твое лицо выглядит таким свежим и молодым. Ты не делаешь макияж?

Она не обиделась, но нахмурилась сильней. Не нужный мне эффект. — У меня нет бензина. У меня только двадцать долларов. Мой отец сбежал и оставил меня, сообщив, что он поможет мне встать на ноги. Поверь мне, он был последним человеком, которого я хотела попросить о помощи. Нет, я не делаю макияж. У меня есть более важные проблемы, чем выглядеть милой. Теперь, ты собираешься вызвать полицию или эвакуатор? Если у меня есть выбор, то я предпочту полицию.

Она действительно полагала, что я вызову полицию? И было ли это презрением к ее старику, что я услышал в ее голосе? Я был чертовски уверен, что это было так. Может быть, он не был идеальным отцом, каким Нан представляла у себя в голове, от ее одного короткого визит в этот дом, когда она была ребенком. Звучало так, словно Эйб был в ее списке дерьма.

— Я не люблю твоего отца, и, судя по тону твоего голоса, ты тоже, — сказал я, думая, что, возможно, она была еще одной жертвой Аба Винна. Он забросил Нэн, а это, черт побери, звучало так, словно он бросил и эту дочь тоже. Я собирался сделать то, о чем потом пожалею.

— Одна комната пуста сегодня вечером. И будет до тех пор, пока моя мама не вернется домой. Я не держу ее горничную, когда она не здесь — только Генриетта остается убираться раз в неделю, в то время, пока мама на отдыхе. Ты можешь использовать ее комнату под лестницей. Он небольшая, но там кровать.

Неверие и облегчение на ее лице почти заставили идею столкнуться с Нан стоить того. Хотя я был чертовски уверен, что Блэр и Нан имели общего отца-отказника, я знал, что Нан никогда этого не примет. Она была полна решимости ненавидеть кого-то, и Блэр собиралась принять на себя ее гнев.

— Мой единственный другой вариант — этот грузовик. Я могу заверить тебя, что то, что ты предлагаешь — это гораздо лучше. Спасибо, — сказала она жестко.

Блять. Я действительно был готов оставить эту девушку в грузовике? Это было опасно. — Где твой чемодан? — спросил я, желая разобраться с этим и поговорить с Нан.

Блэр закрыла дверь грузовика и пошла назад взять свой чемодан. Не было никакого способа, чтобы ее маленькое тело могло бы вытащить его из кузова грузовика. Я опередил ее и схватил его.

Она резко обернулась, и изумленное выражение ее лица заставило меня улыбнуться. Я подмигнул ей. — Я могу донести твою сумку. Я не такая большая задница.

— Спасибо тебе с-снова, — сказала она заикаясь, когда эти большие, невинно выглядящие глаза встретились с моими.

Черт, ее ресницы были длинными. Я не видел девушек без макияж часто. Природная красота Блэр была поразительной. Я должен был напомнить себе, что она была ничем, кроме неприятностей. Это не держаться на чертовом расстоянии. Наверное, мне следовало позволить ей тащить ее собственную сумку. По крайней мере, если она думала, что я мудак, она бы держалась подальше.

— А, хорошо, ты остановил ее. Я дал тебе пять минут, а затем пришел сюда убедиться, что ты не заставил ее убежать окончательно, — сказал Грант, вытаскивая из транса, в который это девушка ввела меня. Еб твою мать, мне нужно было остановить это дерьмо сейчас же.

— Она займет комнату Генриетты, пока я не свяжусь с ее отцом и что-нибудь придумаю, — ответил я и передал багаж Гранту. — Вот, отведи ее к ней в комнату. У меня есть компания, к которой нужно вернуться.

Я не оглянулся на нее, и я не установил зрительный контакт с Грантом. Мне нужно было расстояние. И мне нужно было поговорить с Нан. Она не будет счастлива, но не было дороги в ад, если бы я позволил этой девушке спать в ее грузовике. Она привлекала бы внимание. Она была великолепна, и совершенно не в состоянии о себе позаботиться. Черт побери! Почему я пошел и притащил Аба Винна в нашу жизнь? Он был причиной всего этого дерьма.

Нан стояла в дверях со скрещенными на груди руками, глядя на меня. Я хотел ее разозлить. Пока она была в обиде на меня, она не будет плакать. Я не хорошо справляться, когда она плакала. Я был единственным, кто пытался облегчить ее боль, поскольку она была маленькой. Когда Нан плакала, я сразу же начал пытаться что-то исправить.

— Почему она все еще здесь? — злилась Нан, взглянув через мое плечо, прежде чем я успел закрыть дверь и скрыть то, что Грант показывал дорогу Блэр.

— Нам нужно поговорить. — Я схватил ее за руку и потащил прочь от двери и по направлению к лестнице.

— Наверх. Если ты будешь кричать, я не хочу устраивать сцен, — сказал я ей, убедившись в том, что использовал мой суровый голос.

Она нахмурилась и потопала вверх по лестнице, как пятилетний ребенок.

Я последовал за ней, надеясь, что она была достаточно далеко от входной двери, прежде чем она открылась. Я не сделал глубокий вдох, пока она следовала в спальню, которую она использовала раньше, когда это был наш летний дом. До того, как я стал взрослым и взял то, что было моим.

— Ты купился на ее дерьмо, не так ли? Грант втянул тебя в это! Я знала, что должна была последовать за ним туда. Он такой придурок. Он просто делает это, чтобы добраться до меня, — выплюнула она, прежде чем я успел что-либо сказать.

— Она остается в комнате под гребаной лестницей. Она не так, словно я приведу ее сюда. И она остается, только пока я не смогу связаться с Эйбом и выяснить, что делать. У нее нет бензина в грузовике и денег, чтобы снять гостиничный номер. Ты хочешь сердиться на кого-то, прекрасно, сердиться на долбаного Эйба! — Я не хотел поднимать свой голос, но чем больше я думал об Эйбе, сбегающем в Париж, зная, что его дочь направлялась сюда в потрепанном старом грузовике без денег, тем больше это бесило меня. Что-угодно могло произойти с ней. Она была слишком чертовски хрупкой и нуждающейся.

— Ты думаешь, что она горячая. Я видела взгляд в твоих глазах. Я не глупая. Вот и все, — сказала Нан, прежде, чем выпячить губу. — Мне причиняет боль видеть ее, Раш. Ты знаешь это. У был у нее шестнадцать лет. Теперь моя очередь!

Я покачал головой недоверчиво. Она думала, что у нее теперь был Эйб? Действительно? Он был в Париже, живя на деньги моей матери, и Нан думала, что это означало, что она победила? — Он — чертов неудачник, Нан. У нее была его задница в течение шестнадцати лет. Я не думаю, что это означает, что она выиграла что-то. Он позволил ей приехать сюда думая, что он поможет ей и не подумал дважды о факте, что она — маленькая беспомощная девочка с большими печальными глазами, которую мог использовать в своих интересах любой человек. — Я прекратил говорить, потому что я сказал слишком много.

Нан широко раскрыла глаза. — Святой черт! Не трахай ее! Слышишь меня? Не трахай ее! Она уедет, как только ты сможешь вышвырнуть ее. Я не хочу, чтобы она была здесь.

Разговаривать с сестрой было все равно, что говорить со стеной. Она была так упряма. Я не стал делал этого больше. Она могла предъявлять все требования, какие хотела, но мне принадлежал этот дом. Я владел ее квартирой. Мне принадлежало все в ее жизни. Я все контролировал. Не она.

— Возвращайся вниз к своей вечеринке и друзьям. Я собираюсь ложиться спать. Дайте мне разобраться с этим так, как нужно, — сказал я, затем повернулся и направился к двери.

— Но ты собираешься трахнуть ее, не так ли? — Нан спросила у меня за спиной.

Я хотел, чтобы она перестала говорить это слово в отношении Блэр, потому что, черт побери все на хрен, это заставляло меня думать о белых блондинистых волосах на моей подушке, и этих глазах, смотрящих на меня, когда она кончала. Я не ответил Нан. Я не собирался трахаться с Блэр Винн. Я собирался держаться подальше от нее, насколько это возможно. Но Нан не могла приказывать мне что — либо. Я сделал свой собственный выбор.

Глава 3

Музыка громко долбила внизу, но я знал, что не смогу услышать ее в моей комнате. Я не был в настроении для всего того дерьма там. Я не был в настроении до того, как показалась Блэр Винн, и я уверен, не был в настроении и теперь.

— Ты здесь, — женщина проворковала, и я повернулся и увидел одну из подруг Нан по клубу, идущую ко мне. Ее юбка была такой короткой, что ее задница почти высовывалась сзади. Это было единственной причиной, почему я заметил ее. Трудно скучать по заднице, тут же демонстрирующейся. Я не мог вспомнить ее имя, однако.

— Ты потерлась? — спросил я, мне не нравилось, что она прошла наверх. Моим правилом было держать вечеринку подальше от моего личного пространства. Она выпячила грудь вперед и немного прикусила нижнюю губы прежде, чем захлопать ресницами. Длинными накладными ресницами. Ни как у Блэр. Чтоб меня. Почему я думал о Блэр?

— Я нахожусь именно там, где я хочу быть. С тобой, — сказала она хриплым шепотом, прежде чем прижать ее грудь к моей, и пробежаться рукой вниз, чтобы схватить мой член. — Я слышала, как хорошо ты можешь заставить девушку чувствовать себя. Как ты можешь заставить ее кричать от оргазмов, снова и снова, — сказала она, нежно сжимая меня.

— Заставь меня кончить, Раш.

Я нагнулся и схватил прядь ее светлых волос. Они были не таким белыми, как у. . нет. Черт побери, я делал это снова. Сравнивал все о ней с Блэр. Это было то, что мне нужно было начать контролировать сейчас же. — Проси, — сказал я ей.

— Пожалуйста, Раш, — быстро ответила она, и она возвращать мой незаинтересованный член к жизни. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, пожалуйста.

Она была хороша. Звучала почти как порно-звезда. — Это просто секс, крошка. Ничего больше. И это только сегодня вечером, — сказал я ей. Я всегда убеждался, что они знали правила. У нас не было бы повторения, если она не была чертовски хороша. — Хм, я напомню тебе, что ты сказал это, — сказала она, подмигнув мне, словно она не поверила мне. Либо она была просто блестящей в постели, или это было желаемое за действительное с ее стороны. Я вряд ли когда-нибудь возвращался на несколько секунд. — А где твоя комната? — спросила она, поцелуя мою грудь.

— Не поведу тебя в мою комнату, — сказал я ей, — и подтолкнул ее, пока она уперлась в гостевую спальню, которую я использовал для секса. Девушки не попадали в мою комнату. Это было мое место, и я не хотел воспоминаний о женщинах там.

— О-о, мистер нетерпеливый, — сказала она, хихикая, когда сместила в сторону ее юбку и облизнула губы. — Я профи в сосании члена.

Я стянул рубашку и подошел сесть на кровать. — Покажи мне, — ответил я.

Запах духов ударил мне в нос, и я сощурился от солнца, проклиная того, кто не закрыл проклятые шторы прошлой ночью. Я перевернулась на другой бок, и обнаженное тело рядом со мной издало шум. Она осталась на всю ночь. Дерьмо. Я ненавидел тех, кто не уходил. Они были приставучими. Теми, кто думал, что это был больше, чем трах. Неужели она и вправду думала, что, становясь на колени и сося меня, не сказав как ее зовут, получить очки?

Я встал и нашел свои джинсы, затем натянул их на себя. Девушка зевнула, и я решил отказаться от рубашки и смотаться, пока у меня было время. Она бы получила подсказку, если бы меня нигде не было. Я открыл медленно дверь, выскользнул в коридор и направился к лестнице. Если бы я пошл в свою комнату, она бы постучалась в мою дверь. Я мог бы спустились на берег и сделать утреннюю пробежку. Но, прежде всего, мне нужен был кофе.

Я быстро наполнил кружку, затем направился в сторону французских дверей, ведущие наружу. В тот момент, когда я дошел до двери, я увидел ее. Ее длинные, шелковистые волосы раздувал легкий ветерок, пока она стояла на крыльце, глядя на воду. Я нравился этот вид. Он было мирным. Я гадал, о чем она думала.

Она волновалась, что Эйб мог и не вернуться? Она действительно собиралась найти способ уехать? Или она была попрошайкой, как ее отец?

После ночи секса с безымянной подругой моей сестры я задался вопросом, на что он будет похоже стать ближе к Блэр. Она не вешалась бы на меня, и она, безусловно, не встала бы на колени и отсосала мне, потому что я сказал ей. Какого черта мысль о невинности привлекала меня? Это было сложно. Я не усложнял. Я не мог проигнорировать ее, все же. Не этим утром. Я должен был увидеть ее лицо снова и увидеть, был ли тот искренний взгляд все еще там. Была она зла из-за того, что спала под лестницей? Выпустила ли теперь коготки?

— Этот вид никогда не стареет, — сказал я, заставляя ее обернуться и уставиться на меня. Я поразил ее. Я начал смеяться, когда ее взгляд путешествовал по моей голой груди и сосредоточился на моем прессе. Какого черта? Она строила мне глазки. Возможно, она не так уж невинна". Мысль сжала мой желудок.

— Ты наслаждаешься видом? — спросил я, маскируя мое разочарование развлечением. Она быстро моргнула, как будто просыпаясь от транса и перевела свой пристальный взгляд на мое лицо. Я ненавидел идею, что она вешается на меня. Я не хотел, чтобы она походила на других. Какого черта это имело значение, я не знал, но оно имело. — Не позволяй мне прерывать тебя. Я наслаждался им сам, — сказал я ей, неспособный убрать раздражение

из моего голоса. Я сделал глоток своего кофе. Ее лицо стало ярко-красным, и она повернулась и снова посмотрела на воду. Почему очевидный факт, что она была поймана, смотря на меня и смутилась, сделал меня таким чертовски счастливым? Черт. Я не мог удержаться от смеха от облегчения.

— Вот ты где! Я скучала по тебе в постели утром. — я узнал голос из прошлой ночи. Дерьмо. Я впустую потратил время, и она нашла меня. Блэр обернулась посмотреть на меня, а потом ее взгляд остановился на девушке, прижавшийся ко мне. И это было хорошо. Она должна было увидеть, каким отвратительным куском дерьма я мог бы быть.

Это было то, чего я хотел. Она бы держалась подальше от меня, если бы она это увидела. Но внезапный интерес в глазах Блэр, когда девушка провела ногтями по моей груди, сделал что-то, в чем мне не хотелось признаваться.

— Тебе пора уходить, — сказал я, убирая ее руку с меня и указывая в сторону входной двери.

— Что? — спросила она с удивлением в голосе, как если бы я не сказал ей вчера вечером, что это не случится снова.

— Ты получила то, зачем пришла сюда, детка. Ты хотела то, что у меня между ног. Ты это получила. Теперь уходи, — напомнил я ей.

— Ты шутишь! — ответила она с сердитым рычанием. Может быть, она не поверила мне прошлой ночью. Ее ошибка.

Я покачал головой от моей собственной глупости и отпил еще глоток кофе. Однажды, я узнал, что эти связи с ночевкой были неприятностями.

— Ты не сделаешь этого со мной. Прошлая ночь была удивительной. Ты это знаешь, — сказала она плаксивым голосом, потянувшись в моей руке, которую я выдернул из ее хватки. Это больше не было "проси Раша" время.

Мы сделали это прошлой ночью. Это было весело. Она кончила больше раз, чем она могла сосчитать. Но для меня это было скверно.

— Я предупредил тебя вчера вечером, когда ты пришла ко мне, прося и раздеваясь, что все это будет только одна ночь секса. Ничего больше, — сказал я, досадуя, что мне даже пришлось напомнить ей.

Я не оглянулся на нее. Я не спускал своих глаз с воды и пил мой кофе, как будто она уже ушла. С драматическим топаньем ее ног, она ушла.

Испуганный взгляд на лице Блэр заставил меня быстро оправиться от прерывания ошибки прошлой ночи. — Так что, как ты спала прошлой ночью? — спросил я. Должно было быть тесно в той комнате, плюс лестница

и шум в доме, вероятно, выматывали. Это был ее шансом пожаловаться. Показать ее истинные цвета.

— Ты часто делаешь это? — она спросила с раздражаемым взглядом на лице. Это было восхитительно… черт возьми.

— Что? Спрашиваю людей, хорошо ли они спали? — Я не собирался позволять этому лицу подобраться ко мне. Она уедет, как только я поговорю с Эйбом. Это была его проблема, а не моя. То, что мне нравилось смотреть на нее, было еще одной причиной убрать ее ко всем чертям отсюда.

— Занимаешься сексом с девушками, а потом выбрасываешь их, как мусор, — ответила она. Ее большие глаза расширились, как если бы она была в шоке от слов, которые вышли из ее собственных уст.

Мне хотелось засмеяться. Из-за нее было трудно сосредоточиться. Я поставил чашку и вытянулся на стуле рядом со мной. Лучший курс действий, чтобы заставить Блэр меня ненавидеть. Я делал это нам обоим на пользу. Если она ненавидела меня, я мог легко держать дистанцию. — Ты всегда суешь свой нос, куда не надо? — спросил я.

Вместо вспышки гнева в ее глазах, которую я ожидал, я увидел раскаяние. В самом деле? Я был задницей. Она не должна была выглядеть так, как будто ей было жаль, что упрекнула меня моим дерьмом. — Нет, как правило, нет. Я сожалею, — сказала она с извиняющейся полуулыбкой, и она поспешила внутрь.

Что за черт? Она просто действительно извинилась передо мной? Откуда эта девушка взялась? Женщины не вели себя так, как она. Никто не учил ее не отступать от хулиганов? Я встал и повернулся, чтобы заглянуть внутрь и обнаружил, что она собирала пустые бутылки и мусор, валяющиеся повсюду с прошлой ночи. Я ненавидел беспорядок, но я старался не заметить этого, когда Нан хотела вечеринку.

— Ты не должна этого делать. Генриетта приедет завтра, — сказал я, ненавидя видеть ее убирающейся. Она положила бутылки и мусор, который она собирала, в корзину и взглянула на меня. — Я просто хотела помочь.

Я позвонил ее отцу в это утро. Мне нужно было убрать ее отсюда. А до тех пор мне пришлось убедиться, что она меня ненавидит. — У меня уже есть экономка. Я не собираюсь нанимать еще одну, если это то, что ты думаешь. — Суровый тон моего собственного голоса заставил меня вздрогнуть, но я сохранил скучающий взгляд на лице. Я его усовершенствовал годы назад. Я не мог смотреть на нее прямо сейчас.

— Нет. Я знаю это. Я просто пыталась быть полезной. Ты позволил мне спать в твоем доме прошлой ночью. — Ее голос был мягким и умоляющим, словно она нуждалась, чтобы я поверил ей. К черту все. Нам необходимо установить некоторые основные правила до того, как я облажался бы. — Об этом. Нам надо поговорить.

— Ладно, — сказала она шепотом. Черт побери, почему она выглядит снова такой побежденной? Я не вышвыривал ее как проклятого щенка.

— Мне не нравится твой отец. Он — попрошайка. Моя мать всегда склонна находить подобных ему мужчин. Это ее талант. Но я думаю, что ты можешь уже знать это о нем. И от этого мне любопытно. Почему ты пришла к нему за помощью, если ты знала, кто он? — Я нуждался в том, чтобы она сказала мне что-то реальное. Или я должен был изобличить ее во лжи. Я не мог держать ее здесь еще дольше. Ее чертовски длинные ноги и большие голубые глаза сводили меня с ума.

— Моя мама только что скончалась. У нее был рак. Добавь три года лечения. Единственным, чем мы владели, был дом, который моя бабушка оставила нам. Я должна была продать дом и все остальное, чтобы оплатить медицинские счета моей матери. Я не видел своего отца с тех пор, как он ушел от нас пять лет назад. Но он — единственная семья, которая у меня осталась. Мне больше не к кому было обратиться за помощью. Я нужно было где-то остановиться, пока я не смогу найдите работу и получите несколько зарплат. Тогда я найду свое собственное жилье. Я никогда не намеревалась быть долго рядом. Я

знала, что мой папа не захочет, чтобы я была здесь. — Она сделала паузу и засмеялась, но это было нереально. Он был полон боли, от которой скрутились мои кишки. — Хотя я никогда не ожидала, что он сбежит, прежде чем я приеду.

Святой долбаный черт. Я собирался убить Эба Винна. Этот ублюдок оставил свою дочь, пока она заботилась о ее больной матери? Какой больной монстр сделал это дерьмо? Я не мог прогнать ее.

Я, однако, готов превратить жизнь Эба в кромешный ад. Этот гад поплатиться за это. — Мне жаль слышать о твоей маме, — лишь успел я сказать, сквозь кровь, закипающую в моих жилах. — Это должно быть жестоко. Ты сказала, что она была больна в течение трех лет. С тех пор, как тебе было шестнадцать? — Она была ребенком. Он оставил ее, а она просто была ребенком.

Она просто кивнула и наблюдала за мной осторожно. — Ты — планировала получить работу и собственное жилье, — сказал я, желая напомнить себе, что это

было ее планом. Я мог помогать ей достаточно долго, чтобы она смогла достигнуть этого. Кто-то должен был помочь ее, черт возьми. Она была чертовски одинока. — Комната под лестницей твоя в течение одного месяца. Ты должна найти работу и собрать достаточно денег, чтобы найти квартиру. Дестин не слишком далек отсюда, и прожиточный минимум там более доступен. Если наши родители возвратятся до этого временем, я ожидаю, что твой отец будет в состоянии выручить тебя.

Она испустила легкий вздох, и плечи ее опустились. — Спасибо.

Я не мог смотреть на нее. Это заставляло меня хотеть убить Эйба голыми руками. Прямо сейчас, я не мог сосредоточиться на Нан и ее нужде отца. Человек, которого она хотела в отцы, был подонком. Подонком, которого я собирался заставить заплатить за это дерьмо. — Мне нужно сделать пару дел. Удачи в поисках работы, — сказал я, отходя от нее. Мне нужно было позвонить.

Глава 4

Я позвонил трижды, перед тем как отключился и начал набирать снова. Я бы звонил своей матери столько, пока она возьмëт трубку. Ей лучше не связываться со ной, в противном случае я бы повесил чëртово устройство и аннулировал еë кредитные карты. Потом она бы позвонила мне сама.

Серьëзно, Раш, неужели так необходимо звонить мне беспрерывно? Если я не отвечаю, оставь сообщение, и я позвоню тебе, когда мне будет удобно.

— Мне насрать на твоë удобство. Я хочу поговорить с ублюдком, за кого ты замужем. Сейчас же.

Мама вздохнула в трубку.

— Я определëнно не хочу слушать, как мой сын разговаривает подобным образом со мной или с моим мужем. Ты можешь перезвонить, когда будешь готов поговорить с уважением и -

— Да поможет мне Бог, мама, если ты не передашь трубку этому человеку, твои телефон и кредитная карта будут аннулированы в течение следующих десяти минут.

Не испытывай меня.

Это заткнуло еë. Еë резкий вздох был единственным ответом, что я получил.

— Немедленно, мама. — повторил я твëрдо.

Послышался приглушëнный шëпот прежде чем я услышал, как Эйб прочистил горло.

— Здравствуй, — сказал он, будто бы он не игнорировал, тот факт, что отказался от собственной дочери.

— Пойми одно. Я контролирую все. Деньги. Мою мать. Все. Это мое. Ты играешь

со мной, и ты ответишь. Я привел тебя сюда, потому что я люблю свою сестру. Но ты показываешь мне, что не стоишь ее времени. Теперь, объясни мне, зачем ты сказал другой своей дочери приехать в мой дом, а затем просто покинул долбаную страну.

Эйб сделал паузу, и я слышал, что он глубоко вздохнул. — Я забыл, что она должна приехать.

Он, черт возьми, забыл. — Она сейчас здесь, говнюк, и она нуждается в помощи. Ты и моя мать должны сесть нa самолет и вернуть свои задницы сюда.

— Я не видел ее пять лет. Я не… я не знаю, что сказать ей. Она теперь взрослая. Она может следовать своей дорогой. Я не должен был говорить ей приезжать в твой дом, но я должен был сказать ей что-то. Она просила о помощи. Если ты не хочешь, чтобы она была там, то отошлите ее. Она — умная

девочка. У нее есть оружие. Она выживет. Она — оставшаяся в живых.

Она — оставшаяся в живых. Он только что сказал это? Реально? Моя голова начала пульсировать, и я прижал пальцы к вискам хоть для какого-то облегчения. — Вы должно быть издеваешься надо мной, — мне удалось сказать

сквозь мой полный, ужасающий шок. — Она только потеряла свою мать, ты жалкий кусок дерьма. Она чертовски беспомощна. Ты видел ее? Она слишком чертовски невинна, чтобы разгуливать вокруг незащищенной. Ты не можешь

говорить мне, что она — оставшаяся в живых, потому что девочка, которая показалась на моем пороге вчера вечером, выглядела полностью сломленной и одинокой.

Заминка в его дыхании была единственным знаком, что ему не плевать на дочь. — Я не могу помогите ей. Я не могу даже помочь себе.

Это было то. Он отказывался приехать домой и сделать что-нибудь с этим. Блэр была оставлена здесь на меня, и я мог либо помочь ей, либо выкинуть на улицу. Ему было плевать. Я не мог подобрать слова. Я закончил звонок и бросил телефон на диван прежде, чем выглянуть из окна. Нан ненавидела эту девочку большую часть своей жизни. Она завидовала ей. Обвиняла ее. За что? За то, что у нее был отец еще хуже, чем наша мать? Не было стука в дверь, ведущую на верхний этаж, которого я безоговорочно требовал. Я слышал, как

открылась дверь, сопровождаясь звуком шагов. Только один человек мог входить сюда без стука.

— Я заправил ее грузовик, — сказал Грант, как его ноги коснулись верхней ступеньки. — Ты не должен платить мне.

Я не оглянулся на того парня, которого я считал своим братом. Мы были сводными братьями однажды, когда наши родители были женаты в течение короткого времени. Я нуждался в ком-то в моей жизни, на кого можно было опереться, и Грант был этим кем-то. Это связывало нас.

— Ты собирающийся держать ее под лестницей как Гарри долбанного Поттера? — спросил Грант, падая на диван напротив меня.

— Она большей безопасности под лестницей, — я ответил, переводя на него взгляд. — Подальше от меня.

Грант захихикал и поднял ноги, чтобы опереться на оттоманку перед ним. — Я знал, что ты не сможешь проигнорировать факт, что она горячая штучка. Эти ее невинность и большие глаза заманчивы еще больше.

— Держись от нее подальше, — сказал я ему. Грант был не намного лучше для нее. Мы оба были испорчены. И ей была необходима безопасность. Мы не могли ей этого дать.

Грант подмигнул, откинул голову, и уставился в потолок. — Успокойся. Я не трогаю ее. Она из тех, кем ты восхищаешься издалека. Однако, я не могу обещать не восхищаться. — Потому что, черт, она прекрасна.

— Ее мама мертва, — сказал я, все еще неспособный понять, что Эйб знал, что ее мать была больна все это время и ничего не сделал.

Грант опустил ноги на пол и наклонился вперед, чтобы посмотреть на меня, кладя локти на колени. Заинтересованный взгляд его лица только напомнил мне, насколько добросердечным мой брат мог быть. Я не мог позволить ему сделать ошибку и навредить Блэр. Он бы не подразумевал, но он навредил бы, в конечном счете.

— Умерла? Как недавно? — он спросил.

Я кивнул. — Да. Она одна. Она приехала сюда, потому что Эйб сказал ей, что поможет ей встать на ноги. Затем он уехал.

Грант прошипел сквозь зубы. — Негодяй.

Я согласился с ним. Полностью.

— Вы говорил с Эйбом?

Перед моим разговором с Эйбом я не любил его и чувствовал отвращение к нему. Теперь я ненавидел его. Я ненавидел то, что привел его сюда. То, что я позволил его эгоистичному, холодному сердцу войти в эту семью. Кроме меня некого было винить. — Он сказал, что не может помочь ей, — я ответил. Отвращение в моем голосом было очевидным.

— Ты собираешься помочь ей, тем не менее, правда? — Грант спросил.

Я хотел завопить, что это не его проблема. То, что я не просил этого дерьма. Но напросился — когда привел этого человека в этот дом. — Я удостоверюсь, что она получит работу, которая хорошо оплачивается и безопасна. Когда у нее будет достаточно денег, чтобы снять собственное жилье, я сделаю то, что смогу, чтобы помочь ей найти что-нибудь доступное.

Грант вздохнул от облегчения. — Хорошо. Я имею в виду, я знал, что ты поможешь, но приятно слышать, что ты сказал это.

Только Грант ожидал, что я поступлю правильно. Все остальные рассматривали меня как испорченного сына рок-легенды. Грант видел больше. Он всегда видел. Не подводить его было одной из причин, из-за которой я делал что-то с моей жизнью. Я не стал тем, кем мир предполагал, я стану. Или, как многие думали, что я стал. Я выбрал мой собственный путь, потому что кто-то поверил в меня.

— Лучшее место для нее — это клуб, — сказал я, берясь за телефон. Я был членом Kerrington Country Club, который был центром этого небольшого туристического города Розмари Бич Работа там была бы безопасной для Блэр, и ей платили бы хорошо.

— Не звони Вудсу. Он козел. Он единожды посмотрит на нее и сделает своей целью трахнуть ее, — сказал Грант.

Мысль о Вудсе Керрингтоне, сыне владельца клуба, трогающего Блэр, вызвала мурашки на моей коже. Вудс был хорошим парнем — мы были друзьями большую часть моей жизни — но он любил женщин. Он любил их одну

ночь, а затем рвал с ними. Я не мог судить — я делал точно также. Я просто не намеревался позволить Вудсу прикоснуться к Блэр. — Он не тронет ее. Я удостоверюсь в этом, — сказал я перед звонком менеджеру по персоналу клуба.

Блэр уже нашла клуб, и Дарла уже дала ей работу. Я не смог не усмехнуться.

Возможно она была жестче, чем казалась. Но маленький комок гордости который я почувствовал за ее, испортил мое внезапно хорошее настроение. Какого черта я улыбался как осел, потому что Блэр Винн получила работу? Так

что? Ей было девятнадцать лет, не десять. Я, как предполагалось, ничего не чувствовал к ней. Она была долбаной незнакомкой. Той, кого я презирал большую часть своей жизни.

Я дотянулся до телефона и позвонил Ане. Она всегда была доступной, и она всегда уходила, когда мы были заканчивали. Она не оставалась спать. Это была единственной причиной, по которой я звал ее снова и снова. Это и то, что она предоставляла самую лучшую в мире свободу действий и готовила какую-то убийственную итальянскую кухню. Она выкинет Блэр из моей головы. А Блэр придет домой и увидит меня с Аней сегодня вечером.

Не то, чтобы Блэр нуждалась в напоминании держаться от меня подальше. Она была напугана мной. Единственный раз, когда я заметил интерес в ее глазах, был тем утром, когда она повернулась и увидела, что я наблюдаю за ней. Она больше, чем наслаждалась, видя меня без моей рубашки. Проблема была, но я чертовски любил ее. Да… Я собирался позвонить Ане. Трах с без — каких-либо- условий, темноволосой красоткой был точно тем, в чем я нуждался.

Глава 5

Она наблюдала за мной. Черт. Было настолько легко закрыть мои глаза и погружаться в Аню, представляя лицо Блер, смотрящее на

я. Ее немного открытый рот и ее розовые щеки. Быстрый вдохи, которые она делала бы, пока я наполнял ее снова и снова. Я стал настолько гребано твердым, что я ослаб, когда все было кончено. Я также не был в состоянии смотреть на Аню. Я чувствовал себя ослом. Я не трахал женщин, воображая

кого-то еще в моей голове. Это было неправильно. Но я чувствовал, что Блэр наблюдала за мной. Все мое тело ожило, когда жар от ее пристального взгляда нашел меня.

Когда я повернул свою голову как раз, чтобы оглянуться на ней, дверь в кладовую закрылась за ней. Она ушла. Но ее присутствие сделало меня тверже, чем я когда-либо был. Почему она так на меня действовала?

Первое, которую я заметил, когда я зашел на кухню этим утром было том, что она была прибрана. Я не так все оставил. Я отослал домой Аню, чмокнув в щеку и поблагодарив, прежде чем закрыть за ней дверь сбежать в мою комнату, чертыхаясь. Это означало… что прибралась Блэр. Почему она убирала это дерьмо? Я сказал ей, что мне не нужно, чтобы она убиралась.

Я пошел сделать кофе, захлопывая шкафчики и ящики пока пошел. Я очень не хотел думать о Блэр, разгребающей здесь бардак, который устроили я и Аня. Я ненавидел тот факт, что она сделала это после того, как видела, что я трахаю

Аню. Но больше этого, я ненавидел факт, что мне есть до этого дело.

— Кто написал в твои Wheaties? — голос гранта напугал меня, заставив ошпарить горячим кофе мою руку.

— Прекрати к черту подкрадываться ко мне, — я заворчал.

— Я стучал в эту чертову дверь, когда я вошел. Какое тебе дело? — Гранту было все равно на мою вспышку злобы, как я и ожидал. Он обошел меня, чтобы приготовить себе чашку кофе.

— Из-за тебя я обжег руку, ублюдок, — я зарычал, все еще злой на то, что настолько ушел в свои мысли, что даже не слышал, как Грант вошел в дом.

— Еще не пил кофе, а? Выпей. Ты ведешь себя как задница. После твоей ночи с Аней и ею талантливыми оральными навыками, я думал, что ты будешь в гораздо лучшем настроении.

Я засунул руку под кран с холодной водой в попытке охладить мою горящую кожу. — Я только что проснулся. И как ты узнал, что Аня была здесь вчера ночью?

Грант подпрыгнул и сел на столешницу, прежде чем сделать глоток кофе. Я вытер руки о полотенце и ждал, пока он расскажет мне, как он узнал об Ане.

— Вчера вечером она мне позвонила. Хотела узнать, кто за девочка живет в твоем доме. — Он пожал плечами и сделал другой глоток.

Я не был уверен, что мне понравилось это. Как она узнала о BБлэр? Я не говорил ей.

— Перестать хмуриться. Это раздражает, — сказал Грант, махая чашкой в моем

направление и ухмыляясь. — Она видела Блэр вчера вечером, когда она пришла домой. Очевидно, вы оба были заняты снаружи, но она видела Блэр через твое плечо. Ей было любопытно, почему она исчезла под твоей лестницей..-. он сказал, затихая.

Я чувствовал, что это не вся история, поэтому ждал. Когда Грант не продолжил, я бросила на него свирепый взгляд. Он усмехнулся в ответ, затем пожал плечами. — Прекрасно. Я собирался пропустить ту часть, где ты оглянулся на Блэр, а затем оттрахал Аню ко всем чертям. Она заметила, как что-то переключилось в тебе, приятель.

Извини, но ты плохо скрываешь свои эмоции. — Его улыбка становилась шире и шире. — Самый лучший трах, который она когда-либо имела, однако. Но тогда у нее не было меня. — Я собирался послать ей цветы. Или что-то еще. Дерьмо! Она знала, что я спасался от Блэр прошлой ночью. Я был еще большим ублюдком, чем я думал.

— Это — Аня. Ей плевать. Ты знаешь это. Для нее это просто секс, как и для тебя. Ничего больше. Но я предложу, что ты соберешь свое дерьмо, и быстро. Если Блэр забирается тебе под кожу, то ты должен остановить это. Сейчас. Она не Аня, и ты знаете это. Кроме того, ты не можешь тронуть ее. Она

возненавидит тебя, когда все выясниться. Ее отец, твоя сестра, все это. Ты не так поступить, и ты знаешь это.

Он был прав. Блэр не была той, с кем я мог когда-либо быть рядом. Скоро я стану ее врагом, и она возненавидит меня так, как я ненавидел ее все эти годы. Единственная разница была в том, что у нее былa причина ненавидеть меня. Я заслужил ее ненависть. — Я знаю, — я сказал, ненавидя то, которым это ощущалось на моем языке. Правда.

— Я должен ехать на работу. Подумал, что сначала заеду и дам тебе знать о моем ночном разговоре с Аней, — сказал Грант, спрыгивая вниз и шагая с чашкой к раковине. — Спасибо, — сказал я.

Он похлопал меня по спине. — Я для того и здесь. Поддержать твою глупую задницу, — поддразнил он, а затем повернулся и ушел.

Я подождал, пока за ним закрылась дверь прежде, чем направиться в душ. У меня был целый день впереди. Во-первых, я должен был послать цветы и карточку с извинениями Ане. Это было бы концом наших трах — встреч. Я

теперь не мог сделать ей этого. Даже если ей было все равно, но мне не было.

Нан ждала меня, когда я спустился вниз вниз, одевшись. Я задавался вопросом, как долго она будет держаться подальше, дуясь. Она знала, что Блэр была здесь, и она была зла. Ее длинные рыжие волосы были собран на боку в "конский хвост", который сбился на ее голое левое плечо и упал. Белая теннисная юбка, в которую она была одета, предназначалась к соответствующему поло. Но это было слишком скучным для Нан. Она заказала

майку с необычной надписью. Я высмеивал ее в течение многих недель.

— Она все еще здесь, сказала Нан раздражаемым тоном.

"— Нет, она на работе, — я ответил, зная, что это не было тем, что она имела в виду.

"— На работе? Она работает? Ты должно быть разыгрываешь меня! — тон Нан сменился от раздраженного до визга.

Моя младшая сестра не привыкла не получать от меня то, что хотела. Я был единственным человеком в мире, кто мог свернуть горы, чтобы удостовериться, что она была счастлива. Но на сей раз… на сей раз было по-другому. Я не

причинил вреда кому-то невинному только, чтобы сделать Нан счастливой. У меня были свои границы, а она заставила меня провести одну здесь.

— Нет, — сказал я, проходя мимо нее и к гостиной, где, как я был уверен, оставил свой бумажник прошлой ночью прежде, чем стать раздеться снаружи.

— Почему она работает? Почему она все еще здесь? Ты звонил маме?

Нан не поняла намек. Она собиралась заставить меня сказать ей то, что я не собирался в этот раз. Она собиралась предъявить мне этот аргумент. Я не выгонял Блэр. Не для нее… черт, не для кого. Девочка нуждалась в помощи. — Она получила работу. Она нужны деньги, чтобы встать на ноги. Ее мать

умерла, Нан.

Она похоронила свою мать одна. Все чертовски одна. Теперь отец, которого ты обе делите, свалил в Париж с нашей матерью, наслаждаясь жизнью. Я не просто так не выбрасываю ее. Это — моя ошибка.

Нан проследовала ко мне и сильно сжала мою руку. — Твоя ошибка? Как эта твое ошибка, Раш? Она — никто нам. Никто. Ее мать умерла, но мне плевать. Ее мать разрушила мою жизнь. Так, что это ее дерьмо.

Но ничего из этого не твоя ошибка. Прекрати пытаться спасти мир, Раш.-

Я создал эту бессердечную женщину. Другое, что было моей ошибкой. Нан пренебрегали еще ребенком, и я чертовски пытался восполнить это. Вместо этого я создал бессердечного, мстительного человека. Я сделал бы что-угодно, чтобы изменить это, но я не знал как.

Я посмотрел на нее и пожелал, что все еще не вижу печальную маленькую девочка, которую я хотел спасти. Это сделало бы настолько легче плохо обращаться с нею. Но она была моей младшей сестрой. Она всегда будет. Я любил ее хорошую или плохую. Она была моей семьей.

— Это все моя ошибка. Проблемы Блэр и твои, — сказал я и выдернул свою руку из ее хватки. Я взял бумажник с журнального столика и направился к двери. Мне пришлось отвлечься от моей сестры. Она не помогла моему настроению.

— Где она работает? — Нан спросила.

Сделав паузу у двери, я решил, что это будет тем, что Нан в конечном счете узнает сама, но я не сказал ей. Блэр требовалось больше времени, чтобы обосноваться прежде чем моя сестра последовала бы за нею. Я посмотрел бы,

что я мог сделать, чтобы быть там, когда это произойдет. — Не знайте, — я солгал. — Навестите своих друзей. Пойди поиграй в теннис.

Пройдись по магазинам. Просто пойдите, и сделай то, что делает тебя счастливой. Забудьте, что Блэр здесь. Она — моя проблема, не твоя. Поверь, я делаю все правильно.

Я открыл дверь и оставил ее, прежде чем она смогла сказать что-либо еще. Я покончил с этим разговором. У меня было дерьмо, с которым нужно было разобраться.

Глава 6

В сообщении от Ани говорилось, что две дюжины желтых роз не были необходимы. Все. Ничего больше. Я знал, что это был определенный конец нашим случайным перепихонам. Моя вина ослабла, и я положил телефон назад в карман и продолжил бежать. Я бегал, когда я должен был думать и проветрить голову. Я также бегал, когда слишком много выпил в предыдущую ночь. Сегодня вечером я просто должен был побегать. Я не хотел быть дома, когда Блэр зайдет внутрь. Я не хотел сталкнуться с нею. Я не хотел слышать ее голос. Я просто хотел дистанцию.

Она заслужила мою помощь. Но это было так. Я не хотел узнавать ее. Я безусловно не хотел быть ее другом. В день, когда она уедет, я снова смогу легко дышать. Возможно навещу моего отца. Уберусь подальше отсюда и немного понаслаждаюсь жизнью. Но затем судьба посмеялась над моими планами. Я замедлился, когда мои глаза приспособились к темноте, и я легко узнал силуэт Блэр в лунном свете. Будь я проклят.

Она не видела меня. . пока. Она пристально смотрела на воду. Ее длинные белокурые волосы сдувались назад с ее лица и танцевали вокруг плеч. Из — за лунного света ее шелковые пряди казались серебристыми.

Ее голова повернулась, и глаза встретились с моими. Дерьмо. Я должен был только кивнуть ей и бежать к дому. Ничего не говорить. Просто продолжать бежать. Я позволил ей жить здесь, я не должен был говорить с ней. Но, черт побери, я не был в состоянии помочь сделать это.

Я остановился перед ней и смотрел, как ее пристальный взгляд сосредоточился на моей груди. Факт, что я внезапно был доволен тем, что был без майки, не был хорошим. Я не должен беспокоиться, что она уставилась на мою грудь как, словно хотела облизать. Блять. Блять. Нет! Она не хотела облизать мою грудь. Какого черта появилась эта мысль? Она трахала мне мозги. Черт возьми. Я должен был отвести ее взгляд от моего тела. Сейчас же.

— Ты вернулась, — сказал я, нарушая тишину и выдергивая ее из мыслей.

— Я только что вернулась с работы, — она ответила, переводя пристальный взгляд на мое лицо.

— Значит, ты нашла работу? — спросил я, чтобы удержать ее внимание на моем лице.

— Да. Вчера.

— Где? — я уже знал ответ, но хотел услышать, как она ее получила. Что она делала, и нравилось ли ей это. Подождите. . она накрасилась? Святой черт, она использовала тушь. Эти ресницы фактически могли стать еще больше.

— Kerrington Country Club, — сказала она.

Я был неспособен прекратить смотреть в ее глаза. Они были удивительными без гребаной косметики. Но черт, лишь с небольшим количеством, они были нереальными. Я подсунул руку под ее подбородок и наклонил ее голову так, чтобы я мог получше ее разглядеть.

— Ты использовала тушь, — сказал я, как бы объясняя мое странное поведение.

— Да, — сказала она, поднимая голову так, чтобы высвободиться от моего прикосновения. Я опустил руку. Я не должен был трогать ее. Она была права, что остановила это. Я не имел права так прикасаться к ней.

— Так ты выглядишь старше, — сказал я, делая шаг назад и смотря на ее униформу.

Я хорошо знал эту униформу. Я спал с большим количеством девушек на карах за эти годы, чем я хотел признать. Это была причина, из-за которой я увлекся гольфом в подростковом возрасте. Как только девочки на карах возраста колледжа узнавали, кем был мой папа, они были очень заинтересованы в том, чтобы покатать меня на их карах. Во многих отношениях.

— Ты — девочка на каре на поле для гольфа, — сказал я, поднимая взгляд, чтобы посмотреть на нее. Я уже знал это, но видеть ее в униформе заставило меня улыбнуться. Она выглядела хорошо.

— Как ты узнал?

— Наряд. Обтягивающие белые шорты и рубашка-поло. Это униформа. Ты чертовски убийственно выглядишь, не так ли? — Это был не совсем вопрос, это было утверждение.

Она пожала плечами, затем расправила плечи, пятясь немного подальше от меня. Она ощутила, что должна держаться на расстоянии от меня. Хорошая девочка. Она могла быть более жесткой, чем я думал. — Ты почувствуешь облегчения, узнав, что я уеду отсюда меньше чем через месяц.

Я должен был почувствовать облегчения. Черт, я чертовски желал этого, именно это я почувствовал прямо тогда. Это бы подразумевало, что у меня было меньше проблем. Но мне нравилось, что она здесь. Мне нравилось знать, что я мог охранять ее. Или я делал что-то это, чтобы восполнить несправедливость, которую я уже причинил ей. Неспособный остановить себя, я сделал шаг к ней. — Я, вероятно, должен. Облегчение. Реальное чертовское облегчение. Но я не чувствую. Я не легче от этого, Блэр. — Я склонился, пока мой рот не оказался лишь в дюйме от ее уха. — Почему так? — спросил я шепотом прежде, чем вдохнуть ее сладкий, чистый запах. Пахло ли также между ее ногами?

Была ли она столь же сладкой и свежей? Меня бросило в пот и я попятился.

Я сбился с пути. — Держись подальше от меня, Блэр. Ты не хочешь стать слишком близко. Прошлая ночь.. — Черт, почему я говорил об этом с нею? Я должен был забыть, что это произошло. — Прошлая ночь преследует меня. Знать, что ты видела. Это сводит меня с ума.

Поэтому держись подальше. Я прилагаю все усилия, чтобы избегать тебя, — сказал я резким тоном, предназначенным в большей степени для меня. Но я не мог объяснить это ей. Я просто повернулся и убежал. Я должен был уйти.

Как только я был в безопасности в своей комнате наверху, я подошел к окну и посмотрел на пляж. Блэр была все еще там. Но на сей раз она не наблюдала волны. Она оглядывалась назад на дом. О чем она думала? Я испугал ее? Или она ждала, что я изменю мнение и вернусь? Я дотянулся и коснулся прохладного стекла ладонью и наблюдал за нею. Казалось прошла вечность, прежде чем она пошла назад к дому.

Той ночью я мечтал о ней впервые. Яркие образы ее подо мной. Обе ее длинных ноги были обернуты вокруг меня, а ее голова была отброшена назад, когда я привел ее к освобождению, которое мы оба почувствовали. Я был таким ублюдком.

Глава 7

— Раш, — подал голос Джейс со своего места, когда я вступил в клуб. Это не моë место обычно, но, когда я получил три сообщения от парней, что все сегодня собираются здесь вечером, я решил, что необходимо отвлечься.

— Финли здесь, — кто-то другой подал голос. Я направился к бару и Джейс подкатил рюмку ко мне, когда я подошëл к нему. Он был лучшим другом Вудса Керрингтона. Джейс хороший парень. Я просто не назвал бы нас близкими. Я не был близок с кем-то кроме Гранта. Он был единственным, кому я доверял.

— Выпей, — сказал Джейс, улыбаясь. Блондинка в его объятиях показалась знакомой, но Розмари Бич не было большим местом. Я вероятно сам был с ней когда-то.

— Привет, Раш, — сказала девушка с кокетливой улыбкой, и я понял, что знал еë. Хотя не помню еë имя. Я кивнул и выпил текилу. Я не был поклонником шотов, но если я собирался терпеть это место, то мне нужно было выпить пару рюмок чего-нибудь.

— Ты потерялся? — спросил Грант смеясь, когда подошëл ко мне сзади.

Я улыбнулась.

— Возможно, — ответил я. — Ты тоже?

Он посмотрел назад через плечо. — Нет. Я здесь из-за Нан.

Хмурясь, я последовал за его взглядом и увидел Нан, которая спотыкалась и громко смеялась, пока какой-то парень, я не знаю кто, держал еë едва прикрытое тело.

— Что за хрень? — Я начал двигаться в их сторону, когда Грант схватил мою руку.

— Не надо. Он нравится ей. Они встречаются. Но в последнее время она слегка напивалась. Решил прийти и проверить еë и вот, что я увидел. Просто стой на стороне и смотри. Если один из нас сделает что-то слишком рано, она уедет с говнюком, и нам обоим придëтся иметь дело со сценой похуже чем нам хотелось бы.

Он был прав. Нан была взрослой. Я не был еë отцом и мне следовало позволить ей совершить собственные ошибки. Очищать еë дорогу было делом изнурительным, и это не помогало ей.

— Ты наводил о нëм справки? — сказал я.

Грант положил пиво мне в руку.

— Давай пойдëм сядем и подождëм. Мне кажется она в порядке. Он Чарльз Келлар, внук стариков Моррисон. Учится в Гарварде. На этой неделе он здесь навещает своих бабушку с дедушкой.

По крайней мере он был еë возраста. Я сделал глоток пива и смотрел как Нан потащила парня на танцпол и сняла свои свои каблуки с шипами. Хотя бы не сломает себе лодыжку.

— Она не согласна с вопросом Блэр, не так ли? — спросил Грант. Я пожал плечами. Я хотел насрать на то, что Нан была расстроена. Ей нужно было повзрослеть и понять, что не была единственным человеком на планете. Но я не мог остаться равнодушным.

— Нет. Ей нужно принять это. Не то чтобы я сплю с Блэр. Я просто даю ей крышу над головой, — ответил я.

— Но ты хочешь переспать с ней, — сказал Грант лыбясь.

— Заткнись, — огрызнулся я и послал ему предупреждающий взгляд.

— Чëрт, Раш, я хочу переспать с ней. Нет, беру свои слова назад. Я хочу трахнуть еë прекрасные мозги навыкат. Она-

Я встал со своего места и подошëл близко к его роже так быстро, что сам удивился.

— Не смей! — я прокричал. Я сделал глубокий вздох чтобы взять контроль над вдруг нахлынувшей на меня злости.

— Держись от неë подальше. ТЫ. ПОНЯЛ. МЕНЯ.

Грант не отшатнулся и не кивнул от страха, что достал меня. Вместо этого мой брат разразился хохотом.

— Ни хрена себе, — пробормотал он и покачал головой. — Ты запал на неë.

Это заставило меня отойти назад и покачать головой. Он не знал о чëм говорил. Мне не нравилось, когда о ком-то беспомощном и милом так говорят.

— Раш, я не думала, что ты сегодня придëшь, — невнятно пробормотала Нан, когда побрела к нашему столику и схватила свободный стул перед ней чтобы устоять.

— Ты видел Чарльза? Или нет? Я не могу вспомнить, — сказала она и села на стул.

— Нет, не видел, — ответил я, радуясь за то, что нас прервали, даже если это была пьяная Нан.

— Чарльз Келлар, — сказал парень, вытягивая руку вперëд. — Ты Раш… Финли? — спросил он, а его глаза немного расширились, когда он произнëс мою фамилию почти почтительным тоном. Он был фанатом моего отца. Я знал этот взгляд.

Я кивнул и сделал глоток пива, игнорируя его руку. Я не пожимал руки подонкам. Я знал его тип. Он узнал о связи Нан с Слакер Дэмон и попыталс протолкнуть свой путь через еë благосклонность. Тупой говнюк не понял, что он был одним из многих. Я проходил через это уже. Трезвая Нан определила бы это дерьмо сразу.

— Он большой фанат Дина, — сказала Нан, закатывая глаза и махая рукой в сторону Фостера. — Я уже знаю. Он использует меня чтобы подобраться к тебе, а я использую его потому что он действительно хорошо трахается, — она сказала слишком громко.

Грант встал и пошëл прежде чем я мог что-то сказать. — Я отвезу еë, - сказал он. Я кивнул ему, прежде чем посмотреть обратно на Фостера. Нан визгнула и начала суетиться на Гранта, но он прибегнул к своим очаровательным приëмам чтобы успокоить еë, когда нëс в сторону выхода.

— Я не лажу с придурками, которые используют мою сестру. Сделай себе одолжение и держись нахрен подальше от неë. Мне нравятся твои бабушка с дедушкой, но мне плевать кто они такие. Не мути с моей семьëй. Понял? — Я держал свой тон низким и ровным, когда глаза Фостера расширились и он кивнул.

Громко поставив на стол пиво, я встал и пошëл по той же дороге, что и Грант с Нан ранее. Машины Гранта не было на месте, когда я наконец добрался до парковки. Он отвëз Нан домой. Мне не нужно было позвонить ему чтобы проверить. Я пошëл к своей машине и решил, что уже можно пойти домой. Блэр должна быть в постели. Мне не пришлось бы еë увидеть.

Облегчение, которое постигло меня, увидев еë потрëпанный грузовик безопасно припаркованный на дороге, не было тем, что я был в настроении принять в тот момент. Да, я становился слишком навязчивым в вопросе еë безопасности, но это потому что я был грëбанным защитником.

Эту роль возложила на меня моя мать ещë в юном возрасте, а теперь это было уже в моëм чëртовом крови. Я не мог ничего поделать с этим. Больше ничего. Будь мы везучими, Блэр бы уже спала.

Глава 8

Два дня прошло с тех пор, как я видел Блэр. Избегать ее было не легко. Борьба с желанием спуститься вниз и увидеть ее каждое утро была тяжелой. Но не поэтому я нарушил свое правило сегодня. На конец, именно это я говорил себе.

Грант показался выпитый с одной из его регулярных девчонок. Я не знал, проснуться ли они рано, но я не хотел, чтобы Блэр столкнулась с ними на кухне. Если быть совершенно честным, я не хотел, чтобы она получила

неверное представление, если девчонка была бы там одна. Она уже сделала свои выводы о моей сексуальной жизни очень ясно. Я должен был позволить ей думать, что это был мой очередной секс на одну ночь… но я все равно направился вниз. Неспособный остановить себя.

— Ты только что вышла из кладовой? — девочка, имя которой я не мог вспомнить, спросила у Блэр растерянным тоном. Я потребовались более длинные шаги, чтобы попасть в эту чертову кухню и заткнуть девчонку. Блэр не должна была отвечать ей.

— Да. Ты только что из постели Раша? — спросила Блэр. Ее мягкий голос заставил вопрос казаться невинным. Я замедлил ход, с удивлением обнаружив собственнический подтекст.

— Нет. Не то, чтобы я не хотела бы попасть в его постель, если он позволит мне, но не говори это Гранту. Не бери в голову. Он, наверное, уже знает, — сказала девушка.

Я остановился в дверном проеме и осмотрел кухню в поисках Блэр. Она стояла с другой стороны островка. Девочка была между нами, препятствуя моей точке зрения.

— Таким образом, ты только что вылезла из постели Гранта? — спросила Блэр. Я воздержался от улыбки. Смятение в ее голосе звучало ужасно, как облегчение для меня

— Да. Или по крайней мере, из его старой постели..

— Его старой постели? — спросила Блэр.

Я боролся с убеждением остаться и послушать, как далеко Блэр зайдет с ее расспросом. Мне чертовски это нравилось. Ей плевать, и мне нравилось это. Черт, это было плохо. Девочка сдвинулась, и глаза Блэр сместились, пока не столкнулись с моими. Я был пойман. Разговор закончен.

Время исправить то, что становилось проблемой. Я, имеющий дело с интересом Блэр было одно; ее наличие интереса ко мне было другим. Она ничего не знала. Я не мог позволить ей как себе. Даже немного. В конце, она возненавидит меня, и я никогда не должен был знать то, на что похоже чувство, что она чувство что-либо еще, кроме отсутствия интереса ко мне.

— Пожалуйста, не позволяй мне останавливать тебя, Блэр. Продолжай давать гостье Гранта третью степень. Я уверен он не будет возражать, — сказал я ей, прислоняясь к дверному проему и действуя, как будто приспосабливался поудобнее. Глаза Блэр расширились, прежде чем она наклонила голову и стряхнула крошки с рук в мусорный бак. Я фактически никогда не видел, чтобы она ела. Я был рад видеть знаки, что она ела.

— Доброе утро, Раш. Спасибо, что позволил нам вырубиться здесь вчера вечером. Грант выпил слишком много, чтобы ехать обратно домой, — сказала девчонка.

— Грант знает, что у него есть комната, когда он хочет ее, — сказал я, не смотря на девчонку. Я не спускал своих глаз с Блэр, затем проделал свой путь к островку.

— Ну, эм, я полагаю, что тогда бегу наверх. — Девчонка все еще говорила, но я проигнорировал ее. Она не имел последствий для меня. Я предпочел бы, если бы она уехала. Когда я услышал, что ее шаги исчезли в коридоре, я покрыл расстояние между Блэр и мной.

— Любопытство кошку убило, сладкая Блэр, — сказал я ей, любя то, как ее щеки порозовели. — Ты думала, что у меня была очередная оставшаяся на ночь гостья? Хм-м-м? Пыталась решить, была ли она в моей постели всю ночь?

Черт, я хотел дотронуться до ее. Она занервничала, но в течение всего одной проклятой минуты, я хотел чувствовать ее близость. Нет! Я должен был помнить, кем она была. Что я сделал. Это держало ее подальше от меня и спасло бы нас обоих в конце.

— С кем я сплю, не твое тело. Не выяснили ли мы это прежде? — Она, как предполагалось, должна была рассердиться на меня. Она, как предполагалось, не должна была смотреть на меня этими большими, беззащитными глазами. Неспособный держать руки подальше от нее, я потянулся и накрутил локон ее волос себе на палец. Шелковистая структура заставила меня немного задрожать. Я становился слишком близко. Это было неправильно, и это было опасно. — Ты не захочешь знать меня. Ты можешь думать, что хочешь, но это не так. Я обещаю.

Если бы она просто видела это, то это было бы легче. Но вместо того, чтобы бежать от меня, она продолжала смотреть на меня, как будто здесь было что-то еще. Что-то другое, кроме высокомерного придурка. Как, черт возьми, она видела сквозь человека, которым я был, строя планы для нее? Она, как предполагалось, не должна была видеть ничего, кроме испорченного плохо воспитанного ребенка, каким, как полагал мир, я был.

— Ты не та, кого я ожидал. Мне хотел бы, чтобы ты была. Это было бы настолько легче, — я прошептал, понимая, что я сказал это вслух. Отпуская ее волосы, я отстранился, затем повернулся и покинул кухню. Я должен был держаться

от нее подальше. Но как, черт возьми, я мог сделать это, пока она в моем доме?

Мне потребовались часы, чтобы наконец заснуть, и мгновение, чтобы быть разбуженным телефонным звоном. Перевернувшись, я схватил мой телефон с тумбочки и прищурился от света экрана. Это был Уилл. Мой маленький кузен. Дерьмо. Не снова.

— Что? — я забрюзжал в телефон, уже зная, зачем он звонил. Он или убежал

снова и был на пути в мой дом, или он уже был в моем доме и должен был попасть внутрь. Сестра моей матери была сукой. Неистовой сукой. Я полностью это понимал, но ребенок не мог сбегать. Особенно сюда.

— Я на улице, — сказал он.

— Дерьмо, Уилл. Что на этот раз? — спросил я, отбрасывая одеяло и ища сброшенные штаны, чтобы тянуть их.

— Она заставляет меня поехать в лагерь. На все гребаное лето, — он ответил. — В Ирландию!

Что переводилось как: она хотела лето, свободное от бремени материнства, и была готова отослать его. Это, вероятно, было бы лучшее лето его жизни. Лето, свободное от нее. Я закончил вызов и бросил телефон прежде, чем пробраться вниз к парадной двери. Открывая ее, я вздрогнул при виде Уилла, держащего ночную сумку, как будто я фактически позволю ему переехать. Я воспитал одного ребенка; я не буду воспитывать другого.

— Ты поедешь домой утром. Ты чертовски полюбишь Ирландию. Иди на ночь в комнату Гранта.

— Я даже не говорю на ирландском языке, — пожаловался он.

Каким чертом это ребенок добралось до средней школы? — Они говорят на английском, засранец, — сказал я, ударяя его по затылку. — Я истощен. Ты разбудил меня. Теперь, иди к чертям спать.

Он кивнул и затих, как будто я только что закончил его мир. Я проигнорировал, что он надулся и последовал за ним по лестнице.

Это не было впервые для нас. Уилл убегал ко мне каждый раз, когда я был по соседству. Его мать любила посещать Розмари Бичь летом, таким образом, это происходило чаще всего тогда.

— Ты когда-нибудь был в Ирландии? — он спросил, когда достиг двери в комнату, где он будет спать в в течение ночи.

— Да. Великолепная страна. Теперь иди спать, — ответил я, затем возвратился в кровать.

Он вернется домой завтра, но я должен буду позвонить Гранту, чтобы он приехал забрать его. Как только я попаду к моей тете и он начнет бороться с ней, я не выдержу и привезу его со мной обратно сюда.

Грант сможет отвезти его домой. Он делал это для меня более чем один раз.

Глава 9

Дверь моей спальни с грохотом открылась, и я сел в своей кровати, потирая лицо и пытаясь прикрыть солнечный свет.

— Он дома, — объявил Грант.

— Спасибо, — проборматал я. Я послала сообщение Гранту прошлой ночью, с просьбой отвезти Уилла домой перед тем как пойти на работу этим утром.

— Маленький говнюк не промах. Он пытался взять Блэр к себе домой. — Разхохотался Грант.

От звука еë имени я убрал руку и посмотрел на него.

— Она всë ещë здесь? — спросил я.

Грант кивнул головой в сторону окон.

— Там снаружи. В чëртовом бикини. Я мог бы остаться здесь весь день вместо того чтобы пойти на работу, если ты не возражаешь. Кроме того ты мне задолжал за то, что я отвëз Уилла домой и имел дело со злой ведьмой.

Я схватил свои штаны с пола и быстро натянул их, прежде чем пошëл к окну.

Пустой пляж милями расстилался перед моим двором. Блэр лежала там с закрытыми глазами и вытянутым к солнцу лицом. Да…. задница Гранта отправляется на работу.

Он не останется тут валятся и смотреть на неë весь день.

— Она сгорит, — сказал Грант тихим шëпотом, и я отвëл взгляд от Блэр чтобы увидеть как он глазеет на неë с тем же благоговением, что и я. Чëрт бы побрал.

— Не смотри, — отрезал я и отошëл от окна. Грант пустил смешок.

— Что нахрен означает "Не смотри"? — Это означало перестать нахрен смотреть.

— Я не… просто… ты помнишь кто она такая. Она возненавидит нас и она скоро уедет. Так что перестань — Я не был уверен, что говорил. Я просто хотел, чтобы он перестал смотреть на неë. Она была едва прикрыта, а вся еë гладкая кожа была представлена на всеобщее обозрение. Я не хотел чтобы кто-то увидел это.

— Она не будет ненавидеть нас, лишь тебя. И Нан. И еë отца. Но я не имею к этому отношения, — сказал Грант. Мои руки стиснулись в кулаки, и я сделал глубокий вздох, закрыв глаза. Он делал это намеренно. Он хотел увидеть реагирую ли я на неë. Он пытался разозлить меня.

— У тебя нет работы? — спокойно спросил я.

Грант взглянул обратно в окно и пожал плечами.

— Чувак, я работаю на своего отца. Я босс. Я могу взять отгул в экстренных случаях. Кроме того мы не собирались отмечать день рождения Нан сегодня?

Он изводил меня. Напоминая себе об этом, я подошëл к шкафу и достал пару широких шорт. Я собирался наружу. Возможно она не нанесла крем от загара, а ей это нужно. Еë кожа сгорит. Я возненавижу еë, если еë кожа сгорит.

— Собираешься поплавать? — спросил Грант, издеваясь. Я не посмотрел на него.

— Иди на работу, Грант. Вечеринка Нан состоится вечером, — ответил я и захлопнул дверь ванной комнаты за собой. Я забыл, что устраивал для Нан вечеринку на еë день рождения сегодня вечером.

Блэр заставляла меня забывать обо всëм.

— Ты играешь с огнëм, старик. Огромное пламя проглотит тебя. Ты должен позволить мне подкатить к ней. От этого не светит ничем хорошим, — он проговорил довольно громко, чтобы я смог услышать даже через дверь.

— Ты не смыслишь ни черта, что несëшь. Никто не получит еë. Она уедет скоро, — я крикнул в ответ.

Смех Гранта стих как только он вышел из моей комнаты. Он был прав. Это было огнëм, и я, кажется, не мог держаться подальше от него. Я продолжал подходить ближе, зная, что оно истребит меня, если я не буду осторожным.

Я не думал о том, что я делал. Я просто переоделся и вышел наружу, чтобы проверить еë.

— Пожалуйста, скажи, что ты нанесла солнцезащитный крем, — сказал я, когда опустился на песок рядом с ней. Она прикрыла глаза от солнца, перед тем как открыть и посмотреть на меня. Она не ответила. Я разбудил еë?

— Ты ведь нанесла солнцезащитный крем, не так ли? — спросил я. Она кивнула и приняла сидячее положение на маленьком ванном полотенце, которой она пользовалась. Еë тело адски отвлекало.

— Хорошо. Мне бы не хотелось увидеть как эта гладкая сливочная кожа становится розовой, — ответил я, прежде чем смог остановить себя.

— Я нанесла немного, до того как вышла сюда. — Мне действительно нужно было смотреть прочь, но на данный момент это казалось невозможным. Верхняя часть еë груди разбухла через еë бикини. Будь она кем-то другим я безо всяких проблем добрался бы до неë и спустил маленький кусочек материи, пока смог бы увидеть соски. Затем я… нет! Чëрт побери. Мне нужно сконцентрироваться на чëм-то другом.

— Ты не работаешь сегодня? — спросил я.

— Сегодня у меня выходной.

— Как тебе работа?

На этот раз она не ответила сразу. Я смотрел как она взглянула на меня. Она не столько обращала внимание на мои слова, сколоко изучала моë лицо. Мне это понравилось. Чертовски сильно.

— Эм… что? — спросила она и еë лицо слегка покраснело.

— Как твоя работа? — спросил я снова. Я не был в силах скрыть веселье в голосе.

Она выпрямилась и попыталась выглядеть менее заинтересованной во мне.

— Хорошо. Мне нравится.

Парни, которые без сомнения флиртовали с ней и давали ей смехотворные чаевые раздражали меня.

— Не сомневаюсь в этом, — сказал я.

— И что это должно означать? — спросила она.

Я позволил своему взгляду медленно прогуляться по еë телу.

— Ты знаешь как ты выглядишь, Блэр. Не говоря, уже об этой чертовски сладкой улыбке. Мужчины играющие в гольф хорошо тебе платят.

Она не рассердилась и не огрызнулась. Вместо этого, она выглядела удивлëнной. Я вернул своë внимание к воде. Мне не надо было смотреть на неë. Она отвлекала меня. Я забывал обо всëм, когда концентрировался на ней. Напоминая себе, почему она была здесь, и то, что я был причастен в еë боли должно было быть достаточным, чтобы сконцентрироваться. Но она заставляла меня забывать обо всëм. Одни взмах еë ресниц, и я был потерян. Я был таким глупым тогда. Нужно было спросить Эйба почему он с такой готовностью покинул семью шестнадцати лет для дочери, которую он игнорировал ещë больше. Но я не спросил его. Я просто был благодарен, когда он показался. Но ничтожество покинул разбитую горем семью. Юную девушку, которая заботилась о матери одна.

— Когда твоя мама умерла? — спросил еë я. Мне вдруг понадобилось знать, как долго она боролась в одиночестве. Не то что бы я мог это исправить сейчас. Я просто хотел знать.

— Тридцать шесть дней назад, — прошептала она.

Чëрт. Она потеряла свою мать немного больше чем месяц назад. У неë не было даже возможности скорбеть.

— Твой отец знал, что она болела? — спросил я. Я убью его. Кто-то должен заставить этого ублюдка заплатить. Он уничтожает всë к чему прикасается.

— Да. Он знал. Я также звонила ему в день, когда она погибла. Он не ответил. Я оставила сообщение.

Я никогда ненавидел кого-то так как я ненавидел Эйба Винна в тот момент.

— Ты его ненавидишь? — спросил я.

Она должна. Чëрт, я ненавижу его за нас обоих. Когда я разобью ему рожу, я сделаю это для неë. Для еë матери. И я не был уверен, что буду в состоянии остановиться.

— Иногда, — сказала она.

Я не ожидал правды. Принять, то что ты ненавидишь своего отца не могло быть просто. Не в состоянии остановить себя, взялся мизинцем за еë. Я не мог взять еë за руку. Это было слишком. Слишком личное. Но я должен был сделать что-то. Еë нужно было подбодрить, что она не была одинока. Даже если я был последним человеком на планете, кто должен был поддержать еë, я собирался быть им. Мне просто нужно было найти способ сделать это и исправить эту кашу, которую сам заварил.

— Я устраиваю вечеринку сегодня. В честь дня рождения моей сестры, Нан. Я всегда устраиваю для неë вечеринку. Возможно это не твоë, но ты можешь принять участие если хочешь.

— У тебя есть сестра?

Я думал она и так знает, но, когда я переношусь в ночь приезда Блэр, то вспоминаю, что Нан держалась подальше и не виделась с Блэр на самом деле.

— Да, — ответил я.

— Грант сказал, что ты единственный ребëнок, — сказала она, рассматривая меня с осторожностью. Грант разговаривал с ней обо мне. Ему не нужно было, чтобы я объяснил ей что-то. Я хотел защитить еë от правды. Я отодвинул свою руку прочь от неë.

— Гранту не стоило обсуждать с тобой мои дела.

Не имеет значения как сильно он хочет пробраться в твои трусики, — сказал я, до того как развернулся и пошëл обратно в дом. Почему я позволил этому достать меня?

Чëрт бы побрал.

Глава 10

Нэн наняла планировщика вечеринок. Я стоял на верхней ступеньке лестницы и смотрел, команда декораторов таскала белые розы из грузовика. Она думала, что это была ее свадьба? Какого черта?

— Я не хочу знать то, во сколько эта вечеринка тебе обходиться. Вот, — сказал Грант, обходя меня и пихая стакан того, что пахло и выглядело как бурбон в мою руку. — Выпей это. Тебе это потребуется

Я сделал большой глоток, и позволил гладкости ликера покрывать мое горло. Это не делало легче тот факт, что я собирался столкнуться со всеми друзьями Нэн. Обычно, когда она устроила вечеринки здесь, я ограничивал людей, которых она могла пригласить. Сегодня вечером я не ставил ей пределов. Я боялся этого. Весь Розмари Бич, вероятно, заявиться.

— Принцесса заказала розы, я вижу, — сказал Грант удивленно, прислонившись к перилам и наблюдая за деятельность внизу.

— Похоже, что так, — сказал я. Я все еще был зол на него за разговор с Блэр обо мне. Я знал, что он не сказал ей ничего, что ей не надо знать, но это по-прежнему беспокоило меня. — Ты пригласил Блэр? — Грант спросил, стараясь казаться непринужденным.

— А ты ждал, что я заставлю ее прятаться под лестницей всю ночь? — ответил я. Поскольку, если честно, я думал об этом. Приглашение ее на эту чертову вечеринку только означало, что я должен был следить за ней. Парни крутились бы около нее, а девушки было бы порочными. Она нуждалась в защите от обоих.

— Ну, я не был совершенно уверен. Это — вечеринка Нэн, — он напомнил мне, как будто я нуждался в напоминании.

— Она в моем доме, — сказал я, стреляя в него раздраженным взглядом.

Грант захихикал и покачал головой. — Черт. Никогда не думал, что увижу, как ставишь кого-то другого перед Нан.

— Не надо, — предупредил я. — Не лезь туда. Я просто был вежливым. Ничего больше.

Грант склонил бровь, что, как он знал, раздражало меня.

— Правда?

Я грохнул стакан на перила и вернулся к себе в комнату. Я был не в настроении смотреть или слушать Гранта. Это будет длинная ночь.

Кто-то мог бы подумать, что Нэн была дочерью королевской семьи, из-за того, как выглядел мой дом посредством декораторов. Я двигался по комнатам, не спуская моих глаз с кухни и, когда я мог, с двери кладовой. Я не видел Блэр оставшуюся часть дня, но я знал, что она была здесь. Я наблюдал за нею в то время, как она лежала на пляж после того, как я ушел. Я наблюдал, как она плавала на волнах и затем прогуливалась. Черт, я даже наблюдал, как она читала книгу.

Когда она наконец взяла свое полотенце и возвратилась в дом, я встал с моего

расслабленного положения на диване, стоящем перед стеной из окон и, пошел готовиться к сегодняшней вечеринке. Я хотел удостовериться, что буду в низу, когда она выйдет из своей комнаты на вечеринку. Вечеринка набирала обороты, а музыка становилась громче. Все еще никакого признака Блэр. Я задался вопросом, может она боялась выходить сюда. Должен ли я позволить ей остаться в своей комнате в безопасности? Или же мне нужно сходить за ней?

— Я не спущу глаз с двери кладовой, пока ты выйдешь на улицу и снимешь какого-то блондинистого чувака-серфингиста с этих чертовых перил прежде, чем упадет и разобьется насмерть, — сказал Грант мне на ухо, прежде чем толкнуть меня в сторону балкона.

Чертовы пьяные дети из колледжа. Я вышел на улицу и обнаружил, что Джейс уже снял парня с края.

— Приятель, сходи выпей кофе, — с отвращением сказал Джейс, и ударил его изо всех сил по спине.

— Ты его знаешь? — спросил я. Джейс покачал головой. — Нет. Просто был не в настроении смотреть, как кто-то умирает сегодня вечером, — ответил он, прежде чем отпить пива.

— Спасибо, — сказал я.

Аня подошла и обняла Джейса за талию, улыбаясь мне. Казалось, что она двигалась дальше. Хорошо для нее.

— Аня, — я сказал, кивая приветствие в ее направлении.

— Раш, — она ответила с дразнящей усмешкой.

— А я Джейс, — сказал он громко из-за шума. — Так же, как я люблю веселье и неловкость, я думаю мы немного прогуляемся по пляжу, — сказал он, прежде, чем повести Аню к лестнице, которая вела вниз к песку.

Я направился обратно внутрь и в сторону кухни. Я собирался вытащить Блэр из этой проклятой комнаты. Ей не нужно было остаться там на всю ночь.

— Она уже вышла, — сказал Грант, шагая рядом со мной. — Она с Вудсом в фойе.

— Вудс?

— Да, приятель. Керрингтон. Наверняка ты уже понял, что теперь он взял курс на нее. Он играет в дермовое светское общество гольфа.

Я протиснулся мимо людей передо мной и направился в фойе.

Застенчивая улыбка на лице Блер, смотрящей на Вудса, когда он привел ее в гостиную, остановила меня по пути. Кто-то заговорил со мной, но я не мог сосредоточиться на том, что они говорили. Румянец на щеках Блер захватил мое полное внимание. Рука Вудса трогала ее спину собственническим способом, который обеспокоил меня. Как хорошо она знала Вудса? Я совсем пропустил это? Блер сказала что-то Вудсу, и он остановился, чтобы посмотреть на нее. Они обсуждали что-то. Затем он наклонился близко к ней и мое раздражение немедленно превратилось в ярость.

Глаза Блэр переместились и встретились с моими. Они расширились от удивления, как будто она не ожидала увидеть меня в моем собственном доме. Затем она отодвинулась от Вудса и говорила с ним быстро, создавая больше расстояние между ними. Она что-то говорила ему, но он, казалось, забавлялся и готов был сказать все, что ему нужно для того, чтобы заставить ее остаться.

Я точно знал тот тип парней, которым был Вудс, потому что он был похож на меня. Я не позволял ему прикасаться к ней. Он рассматривал ее как завоевание, и я хотел бы убить его, прежде чем позволю ему использовать ее. От мысль, что Блэр делала что-то с Вудсом, у меня по коже побежали мурашки. Я начал двигаться. Я не остановился и подумал об этом, и мне было плевать, что моя сестра увидела бы меня.

— В тебе нет ничего нежелательного. Даже Раш не такой чертовски слепой, — говорил ей Вудс, как он придвинулся ближе к ней. Она пыталась убежать от него.

— Иди сюда, Блэр, — сказал я, протягивая руки, чтобы взять ее за руку и притянуть к себе. Вудсу нужно понять, что она была со мной. Я защищал ее. Он должен поискать в другом месте. — Я не ожидал, что ты придешь сегодня вечером, — сказал я ей на ухо. Если бы я знал, что она собирается выйти из комнаты, выглядя так достаточно хорошо, чтобы съесть ее, я бы охранял эту чертову дверь.

— Я сожалею. Я думала, ты сказал, что я могу прийти, — прошептала она, ее лицо стало ярко-красным. Я не хотел ставить ее в неловкое положение. Она неправильно меня поняла.

— Я и не ожидал, что ты покажешься так одетой, — объяснил я, не сводя глаз с Вудса. Я не хотел делать это перед ней, но если он подтолкнул меня, я сделаю. Маленькое красное платье обтягивало Блэр таким образом, что должно быть чертовски незаконным. Разве у нее нет зеркала в комнате? Черт, я не мог вспомнить.

Блэр вдруг выдернула руку, освободившись от меня и начала двигаться в сторону кухни. — чем твоя чертова проблема, мужик? — спросил Вудс, буравя меня взглядом и делая движение, чтобы пойти вслед за ней.

— Она вне досягаемости, — предупредил я, вставая перед ним, чтобы преградить ему путь. — Тебе необходимо держался от нее подальше.

Злой взгляд Вудса распалился, когда он смотрел на меня. — Ты решил потребовать ее сейчас? Делать семейную работу в клубе низко, даже для тебя, Раш.

Я шагнул к нему. — Не вмешивайся в это, и держись от нее подальше. Это твое единственное предупреждение, — сказал я ему, прежде чем уйти, чтобы найти Блэр.

Грант встретил меня в коридоре. — Ей больно. Иди исправь это, — сказал он, посылая мне раздраженный взгляд, проходя мимо меня и возвращаясь на вечеринку.

Почему ей было больно? — Что я такого сделал, кроме как уберег ее от использования Вудсом? Я проигнорировал двух человек, и покачал головой в сторону Нан, когда она пробиралась ко мне. Я не собирался разбираться с ней прямо сейчас. — Ты собираешься туда? — она злобно зашипела на меня.

— Иди наслаждайся своей очень дорогой вечеринкой, сестренка. — Я открыл дверь кладовой и закрыл ее за мной, заперев. Я не хотел, чтобы кто-то последовал за мной внутрь.

Я не постучал в ее дверь. Я знал, что она не откроет ее. Однако я открыл дверь и уставился на Блэр, пока она стояла там, пытаясь расстегнуть молнию на ее платье. Она позволила рукам упасть по бокам, когда она уставилась на меня, затем сделала шаг назад, врезавшись в кровать и сев. В комнате было мало места для перемещения, что бесило меня. Как она жила в этом крошечном пространстве? Я ступил внутри и закрыл за собой дверь.

— Откуда ты знаешь Вудса? — спросил я. Гнев в голосе моем не был преднамеренным.

— Его отец — владелец загородного клуба. Он играет в гольф. Я приношу ему напитки, — нервно сказала она.

Я уже знал все это. Я просто хотел удостовериться, что это было единственным способом, которым она знала его. Я не мог вынести мысль, что она проводила с ним время. С любо еще. — Почему ты надела это? — спросил я, смотря на платье, которое собиралось играть главную роль в моих ночных фантазиях о ней.

Блэр отреагировала, а ее взгляд быстро сменился от нервного к разгоряченному. — Потому что моя мама купила его

для меня. Но я разочаровалась и не получила шанса. Сегодня вечером ты пригласил меня, и я хотела соответствовать. Таким образом, я надела самую хорошую вещь, которую имела. Я сожалею, что оно не было достаточно хорошим. Хотя, ты знаешь что? Мне плевать. Тебе и твоим нахальным, испорченным друзьям нужно посмотреть на себя.

Затем она отпихнула меня рукой, как будто хотела свалить. Я не сдвинулся, но она приложила усилия.

Она совсем не поняла меня. Она не понимала, и святой черт, она думала, что она не достаточно хороша. Она что, издевалась надо мной? Она была так чертовски совершенна, что это причиняло боль. Я плотно закрыл глаза, стараясь не смотреть на нее. Я должен был убраться от нее подальше. Эта комната была так мала. Она пахла так хорошо. .

— Блядь! Я выругался, прежде чем похоронить свои руки в ее волосах и, накрыть ее губы моими. Я должен был попробовать ее. Я не мог контролировать себя. Мы были наедине, и слишком близко, и она пахла, как небеса.

Я ожидал, что Блэр будет бороться со мной, но она растаяла во мне так легко. Я взял то, что смог в то время, пока она была все еще слишком потрясена, чтобы отпихнуть меня. Ее рот двигался с моим, и я облизал выпуклость ее нижней губы. — Я желал попробовать эту сладкую, пухлую губу с тех пор, как ты вошла в мою гостиную, — сказал я ей прежде, чем взять больше. Я двигал языком между ее губами, и она открылась для меня. Каждый темный уголок был лучше, чем теплый мед. Я мог напиться от ее вкуса.

Ее маленькие руки схватили меня за плечи и сжали. Я хотел большего. Я хотел ее. Она подхватила, и ее язык начал двигаться к моим. Затем она прикусила мою нижнюю губу. Святой ад.

Я схватил ее за талию и положил ее на кровать позади нее, прежде чем накрыть ее тело моим. Больше. Мне нужно было больше. Больше Блэр. Больше ее запаха. Больше ее вкуса. Больше звуков, которые она издавала. Просто чертовски больше.

Когда я поместил мое очевидное возбуждение между открытым V ее ног, она застонала и откинула голову назад. Мой пульс ускорился, и я почувствовал, как мой контроль ускользает еще дальше. Больше.

— Сладкая, слишком сладкая, — шептал я против ее рта, и я понял, что почти пропал. Я не был бы способен остановиться. И она была сладкая. Такая чертовски сладкая для этого. Я оторвался от нее, отступил от кровати и уставился на нее. Сексуальное красное платье задралось до ее талии и был виден розовый атлас ее трусиков. Влажность, которая затемнила их, заставила мою кровь реветь в моих венах.

— Гребаное дерьмо. — Я ударил рукой в стену, чтобы удержался, чтобы не подойти к ней. Затем я открыл дверь. Я должен был вдохнуть воздуха, который не был заполнен Блэр. Ее запах был повсюду меня. Я должен был вырваться на свободу.

Она была слишком многим. Слово больше продолжало стучать в голове, напоминая мне, как охотно она позволила мне попробовать ее. Прикоснуться к ней. И Матерь Божья, какой она была мокрой. Я вылетел из кладовой и направился к двери, которая вела наружу. Свежий воздух. Воздух без Блэр. Черт. Я хотел ее. Больше. Я хотел намного больше.

Глава 11

Я не спал. Всю проклятую ночь. Я шел много миль вдоль темного пляжа, затем пошел в мою

спальню и расхаживал по комнате. Холодный душ тоже не помог. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел те розовые трусики и слышал сладкие звуки Блэр. Я должен был выбросить ее из головы.

Я должен был заняться сексом. Я не спал ни с кем после с инцидента с Аней. Это не походило на меня.

Сегодня вечером мне пришлось сделать исключение из своей системы. Держание Блэр на расстоянии — это все, что будет защищать ее от боли. Это был только вопрос времени, прежде чем она узнает и прежде чем она возненавидит меня.

Я схватил свой телефон и начал просматривать номера, которые я сохранил, пока не нашел тот, который я знал, был безопасен для

одной ночи без каких-либо условий. Она потребует ужин и некоторое внимание сначала, но Бэйли пыталась получить мое внимание с тех пор, как она перешла на одну сторон с Нан. Я взял ее номер и сказал что позвоню когда-нибудь.

Как только я назначил встречу на вечер, я был готов к моему дню с Нан. Мы сыграли партию в гольф

сегодня — ее просьба на день рождения. Я надеялся, что мы пропустим Блэр, но в противном случае я мог обратиться с покупкой напитков к ней. Я просто не буду дышать, когда она будет около меня. Или смотреть на нее. И я не буду думать о ее трусиках. Бдядь. Мне снова нужен холодный душ.

Нан стояла, скрестив руки на груди и надув губы, когда я подошел к

зданию клуба на десять минут позже.

— Извини, я опоздал, — сказал я ей и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку и

смягчить ее немного.

Она толкнула меня в плечо.

— Это не то, почему я расстроена. Я только что приехала сюда, — сказала она, выкатывая глаза на

меня.

— Почему я должна была узнать от Бэйли, что ты пригласил ее сегодня вечером, а не от тебя? — спросила она у меня, выглядя раздраженной.

Потому что что сегодня вечером я хотел выбросить мысли о сексе с Блэр из моей головы. Ничего больше.

— Не знал, что ты заботишься

о том, с кем я запланировал трахаться сегодня вечером, — ответил я с подмигиванием, когда вытащил свою сумку из моего Рендж Ровера

и вручил ее кэдди, который помчался, чтобы приветствовать меня, когда я подъехал.

— Раш, действительно? — огрызнулась Нан на меня.

— Когда она дала мне свой номер, она знала, что делала. Но если ты хочешь позвонить ей и предупредить о моих планах, милости прошу. Я бы предпочел, чтобы она отменила все сейчас, чтобы я мог найти ей

замену.

Нан покачала головой и вздохнула.

— Ты ужасен.

— Ты любишь меня-, сказал я ей, затем схватил ее за руку, таща за собой к гольф-карту.

— Я хочу вести, и не нуждаюсь в ком-то, кто отвезет меня в клуб. Тебе хорошо со мной или нам нужен

кэдди? — Спросил я ее.

Она по-королевски забралась на сиденье пассажира и пожала плечами.

— Пока ты собираешься получить мои клубы

и убрать их, я не против.

— Дива, — пробормотал я, и вручил кэдди стодолларовую банкноту для своего времени, затем поднялся и повел нас к первому отверстию.

— Принцесса, Раш. Я принцесса-, напомнила она мне.

— Нет, сестренка, это не так. Ты — испорченная дива. Женитьба на королевской особе была бы единственным способом, при котором тебя могли бы

обвинить в том, что ты принцесса-, дразнил я.

Нан хлопнула меня по руке и рассмеялась. Это была сестра, с которой было легко иметь дело. Та, которая была моим другом, с кем я мог быть собой. Та, которая не требовала от меня вещи, которые я не мог сделать.

— Бейли действительно хороша. Ее папа — кардиохирург, а она проектирует свою собственную линию одежды. Я

думаю, что тебе понравится, если она проведет больше, чем одну ночь в твоей постели.

Я припарковал карт и вышел.

— Она не будет в моей постели. Я никогда не беру их в своей кровати. Мой диван,

возможно, возможно мой кухонный стол. Черт, сегодня вечером я могу испытать стиральную машину. Как только я выясняю

где это лучше всего. Ты когда-нибудь мыла что-нибудь в моем доме прежде? — Я пытался поменять

тему. Я не хотел слышать о Бэйли и иметь любую вину из-за использования ее тела сегодня вечером.

— Ты невозможен! — Нан вышла к мишени, ожидая меня, чтобы получить свой клуб. Она была серьезна

в этом. Ей понравилось играть, но она понятия не имела, какой клуб выбрать для каждого выстрела.

— Я возбужден, и у Бэйли есть хорошие сиськи, — сказал я ей.

Нан хмуро посмотрела на меня.

— Я предупредила ее, что ты — собака. Она должна знать.

Я вручил Нан ее клюшку и ухмыльнулся.

— Она знает, сестренка. Она знает, или она не дала бы мне свой номер.

Нан махнула рукой мне и взяла клюшку.

Я повернулся, чтобы взять клюшку себе, когда увидел гольф-карт, подъезжающий к нам, привлек мое внимание. Я заметил светлые волосы Блэр. Ее глаза были сосредоточены на мне. Дерьмо. Я знал, что был хороший шанс увидеть ее, но я надеялся, что разговор о сексе, которым я хотел заняться с Бэйли сегодня вечером, охладит мой низ.

Я отвернулся от нее. Я не собирался позволять ей добраться до меня. Я мог проигнорировать ее. Получить напиток так, будто она была просто девочкой на карте.

Бэти, одна из других девочек на картах, была на переднем сиденье с Блэр. Она уставилась на Нан так, как будто они о ней говорили. Я съежился, думая о том, что Бэти могла это знать, что она могла сказать Блэр. Я не знал, насколько близки были эти две. Конечно, не очень близки. Бэти была не такая, как Блэр. Бэти давно потеряла невинность.

— Ты разыгрываешь меня. Вудс нанял ее? — зашипела Нан. Я посмотрел на свою сестру и понял, что она

заметил прибытие карта с напитками.

— Не надо, — предупредил я ее и подошел достаточно близко к Нан, чтобы контролировать ее в случае необходимости.

— Я могу предложить вам напитки? — от сладкого голоса Блэр холодок пробежал по моей коже.

— По крайней мере, она знает свое место, — сказала Нан. Она была жестока, и я должен был остановить ее, но это только заставило бы Блэр думать, что я хороший. Я не был хорошим. Она должна была видеть это.

— Я возьму Корону. Лайм, пожалуйста, — сказал я вместо этого.

Взгляд Блэр качался ко мне, но я быстро отвел взгляд от нее.

— Возьми напиток. Жарко, — сказал я Нан.

Нан понравилось то, что я поступал с Блэр так, будто она была кем-то, кого я не знал.

— Газированная вода. Вытри бутылку, потому что я ненавижу, когда стекло влажное от воды, — проинструктировала ее Нан.

Бэти подошла, чтобы взять воду, прежде чем это смогла сделать Блэр. Это было интересно. Она, казалось, защищала Блэр.

— Не видела тебя здесь в последнее время, Нан, — сказал Бэти, когда вытерла бутылку полотенцем.

— Вероятно потому, что ты слишком занят в кустах Бог знает чем, раздвигая ноги вместо того, чтобы работать, — сказала Нан.

Я мог чувствовать, как напряжена Блэр, когда она протирала мою Корону. Ее плечи выпрямились, и ее спина была жесткой, как доска.

— Все, достаточно, Нан, — сказал я ей, надеясь закончить это, чтобы они могли уехать.

Блэр вручила мне бутылку, и я не мог проигнорировать ее тогда. Она сосредоточилась на чем-то кроме меня сейчас, но в течение секунды я хотел, чтобы она видела меня. Смотрела на меня. Ее глаза поднялись и встретились с моими, и это сильно поразило меня.

— Спасибо, — сказал я, затем сунул купюру ей в карман. Это было поводом дотронуться до нее и скрыть от Нан то, что я давал ей чаевые.

Я отошел в сторону и взял мою сестру за локоть. Пора оттащить ее подальше от них.

— Идем, докажи, что еще можешь надрать мне задницу, — поддразнил я ее.

Она играла прямо в мои руки.

— Я тебя обыграю, — сказала она мне и убежала от девочек. Я слышал, что Бэти шептала Блэр, и я оглянулся и видел, что она уставилась на меня. Улыбка коснулась моих губ. Я не мог удержаться от улыбки, когда посмотрел на нее. Я оторвал свой пристальный взгляд от нее и вернулся к разговору с Нан. Она спорила о клюшке, которую я дал ей.

Мне понравился холодный напиток, в то время как я играл в гольф, но впервые я надеялся, чтобы карт с напитками не нашел нас снова этим раундом.

Глава 12

Бэйли была сексуальна. Не было никакого отрицания этого. Она носила свое обтягивающее дорогое платье, туфли на каблуках, и я готов был сделать удивительные вещи с ней ночью. Она прижалась ко мне и посмотрела с обещанием в глазах. Когда она позволила мне скользнуть рукой под ее платье тут же в ресторане, и играть с нею, я понял, что она была более чем в курсе, почему я позвонил ей.

Нан взволновала меня со своим разговором о Бэйли, являющейся хорошей девочкой и стоящей больше, чем быстрый секс. Факт остается фактом, она была хороша. Мне понравилась она достаточно хорошо. Она была бы классной для парня, который хотел бы такую вещь. Я не хотел. Я просто хотел выбросить Блэр Винн из головы.

Бэйли обняла меня и начала целовать и кусать мою шею, когда я открыл

параднуя дверь. Блэр будет здесь скоро. Но я не повел Бэйли в свою комнату. Я поглядел на

часы, и я знал, что у меня было приблизительно тридцать минут. Я начал бы это здесь и затем взял бы ее на пляж, в какое-нибудь темное и скрытое место. Блэр не увидит нас. И я не буду думать о том, насколько она близко.

— Поторопимся? — Спросил я, когда дверь открылась.

Бейли улыбнулась и вытянула губы.

— Может быть, Я чертовски долго фантазировала о тебе внутри меня, Раш Финли. — Сказала она отступая назад, расстегивая свое платье и спуская его вниз. Грудь её свободно упала и большие коричневые соски поприветствовали меня.

— Я хочу ощутить на себя твой грязный рот. — сказала она, сжимая свои тяжелые груди руками. Она сжала свои соски длинными красными наманикюренными ноготками и вошла в дом.

— Я много раз представляла как ты посасываешь мои соски и скользишь во мне все жестче и жестче. — сказала она сексуальным шепотом.

Я не был тверд, но образы которое она пыталась возбудить во мне заинтересовали меня. Схватив её за талию, я заставлял себя смотреть на нее. Чтобы помнить с кем я был. Это была не Блэр, это была Бэйли.

— Ты хочешь это? Спросил я приподнимая её так чтобы её сосок оказался у меня во рту, а ноги были обвиты вокруг меня. Прикасаясь языком к её соску я щелкнул его кольцом которое было у меня на языке, зная что мой рот доставит ночью этой женщине удовольствие.

— Да, господи, да. Соси их! выкрикнула она.

Я наслаждался полнотой груди в моих руках и взял возбужденный сосок в рот. Я часто открывал глаза, чтобы напомнить себе о том с кем я на самом деле был. Я больше не буду никого так использовать. Если я хочу трахнуть её, я трахну её и только её.

Она начала тереться о мою грудь. Этот было горячо. Она собиралась трахаться быстро и много раз. Отлично. Мне нужно много раз. Я бросил ее на диван, собрал ее платье вокруг ее талии,

и опустил свое лицо назад в ее декольте, и она выкрикнула мое имя.

Она пахла не так как Блэр. Её голос не был мягким и сексуальным. Черт!

Я должен остановиться. Я раздвинул её ноги и скользнул рукой в её трусики. Опустив на них взгляд я увидел, что они черные. Не розовые. Они были кружевные, а не сатиновые. Не похожие на трусики Блэр. Это была не Блэр.

Я скользнул пальцами в нее и почувствовал её влажность. Она была готова, более чем готова. Я собирался истощить нас обоих.

— Да, Раш, малыш, вот так, Сильнее. Соси их сильнее! — кричала она. Мне нужно было, что бы она замолчала, но и это не помогло мне, черт возьми.

— Да, пожалуйста трогай меня. — умоляла она.

— Тссс, — сказал я ей, не останавливаясь около ее рта. У меня был принцип о ртах. Я не мог знать, где они были. Я никогда не целовался просто так. Ее звуки были неправильными. Она была слишком громкой. Слишком… слишком… Дверь хлопнула, и я замер. Дерьмо. Я мгновенно отпрянул от Бэйли.

— Прикройся, потяни свое платье, — сказал я и вышел из комнаты, чтобы остановить Блэр, прежде чем она увидит что-нибудь. Я держал свою руку в карман, потому что думал о запахе Бэйли на пальцах.

— Кто бы это ни был, она убежала. — Сказала Бэйли позади меня и я остановился.

Черт, Нет. Не время! Не сейчас! Черт!

— Кто это был? Спросила Бэйли сзади меня.

— Одевайся я отвезу тебя домой. — Сказал я ей и отправился в ванную комнату, где бы я мог помыть свои руки. Блэр убежала. Почему она убежала? Последний раз она прошла в свою комнату, а в этот раз она убежала и хлопнула дверью.

Это был поцелуй. Я никогда не целовался, я всегда только трахался. Но Я поцеловал Блэр. Я знал, её рот был чистым и сладким.

Я хотел его еще сильнее.

С ней я всегда хотел большего. Но я не мог получишь больше.

Когда я вышел из ванной, я пошел к двери. резко распахнув её, я заметил отсутствие грузовика Блэр и моё сердце упало. Она была здесь и уехала. Она весь день работала на солнце. Она должна было быть устала и голодна. Она должна была прийти домой и что-нибудь поесть. Она, вероятно, хотела принять душ. Куда она поехала? У нее даже не было проклятого сотового телефона. Черт. Ей нужен этот чертов телефон.

— Почему она была здесь? Вы пара? — спросила Бэйли острым тоном. Я расстроил ее. Но я

не мог продолжать трогать ее, думая о том, что Блэр видела нас. Я ненавидел мысль о том, что Блэр видела нас.

— Нет. Пойдем, — сказал я. Я не должен был объяснять ей о Блэр.

— Мне плевать. Я знаю, что это на одну ночь. Я в курсе, как работает Раш Финли. Я хочу эту одну ночь, Раш, — Бейли сказала, подходя ко мне и потянувшись к моей рубашке. — Мне нужно быть жестко отраханой.

Где угодно и как угодно ты захочешь.

Отлично. Я сейчас обработаю её и мне будет еще труднее от нее избавиться.

— слушай, та девушка… — Я замолчал. Что я собирался ей сказать? Я использовал Бэйли, чтобы выкинуть ту девушку из головы. Все о чем я мог сейчас думать, это она.

— Она особенная. Я должен найти её и вернуть сюда. Она останется здесь и то что она видела…. вообщем она не заслуживает этого.

Бэйли сделала шаг назад. Её каблуки щелкнули по мраморному полу.

— у тебя отношения с кем то? — спросила она недоверчиво.

Я покачал головой.

— Нет. Нет у меня никаких отношений. Но она..". — Я замолчал. К черту все. У меня не было на это время.

— Сейчас я должен отвести тебя домой и найти её, или я позвоню кому нибудь, чтобы тебя отвезли. У меня нет на это времени.

Бэйли развернулась на своих каблуках и направилась к двери.

— Хорошо, Финли, но не смей мне больше звонить. У тебя был шанс. Все кончено.

Самые приятные новости, которые я слышал за весь этот чертов день.

Я отвел Бэйли домой и не увидев Блэр, поехал в город. Я поспешил назад домой, надеясь, что она уже приехала. Была почти полночь, и я уже был готов, вызывать гребаную полицию. Ей могли причинить боль, или кто нибудь захотел заполучить её или…. нет. Я позволил своему воображению опередить мои мысли. Она была расстроена. Я расстроил ее. Мой живот свело узлом. Она должна понимать, что между нами ничего не может быть. Между нами был всего лишь поцелуй. Ничего больше. Я никогда не позволю большего.

Ее грузовик все еще отсутствовал, когда я припарковался в гараже и вошел внутрь. Я собирался подождать еще пятнадцать минут и затем вызвать поисковую группу. Эта поисковая группа нашла бы её через десять минут после моего заявления. Слишком опасно для нее сбегать так поздно. Даже в Розамари. Фары осветили дорогу, и я освободил дыхание, которое задерживал. Она дома. Я подождал, пока она выйдет с грузовика и подойдет к двери, прежде чем открыть её. Я не давал ей шанс бежать от меня.

Она встала передо мной, затем взглянула на мои ноги, как если бы она надеялась найти что-нибудь.

— Где ты была? — спросил я, стараясь не звучать таким разочарованным, каким я был.

— Какое это имеет значение? — спросила она. Она не сердилась. Она была в замешательстве.

Я покрыл небольшое пространство между нами. — Потому что я волновался, — сказал я честно. Ей нужно было знать. Она напугала меня.

— В это действительно трудно поверить. Ты был слишком занят своей компанией на ночь, чтобы заметить что-нибудь. Отвращение в ее голосе было очевидным.

— Ты пришла раньше, чем я ожидал. Я не хотел, чтобы ты стала свидетелем этого, — сказал я, зная, что звучало плохо, как я это сказал. Но у меня не было оправдания. Даже если бы я захотел.

она передвинула ноги и вздохнула.

— Я пришла домой в то время когда я обычно прихожу. Мне кажется, что ты хотел, чтобы я увидела все это. Только я не уверена почему. Я не питаю чувств к тебе, Раш. Мне всего лишь, нужно место, где мы я могла оставаться еще пару дней. Я скоро уеду из твоего дома и из твоей жизни.

Черт бы ее побрал. Она собиралась заставить меня чувствовать. Я не мог чувствовать, трахаясь. Не с ней. Закрыв глаза, я

тихо выругался и попытался успокоиться.

— Ты не все обо мне знаешь. Я не из тех парней, которыми ты можешь вертеть, как хочешь. В моем прошлом есть кое-что. Причем много. Слишком много для такой, как ты. После знакомства с твоим отцом я ожидал увидеть совсем другую девушку. Ты ничуть на него не похожа. Парень, как я, должен держаться от таких, как ты, подальше. Я тебе не подхожу. — Она рассмеялась. Она, блядь, смеялась. Я был честен с ней, и она смеялась надо мной.

— Правда? Это все, что ты можешь сказать? Я ни о чем тебя не просила, мне просто нужна комната. Я не ожидала, что ты вдруг меня захочешь. Вообще на это не рассчитывала. Я знаю, что мы с тобой находимся на разных игровых площадках. Я никогда не буду играть в твоей лиге. Я другой породы. Я ношу дешевые красные платья и дорожу серебряными туфлями, потому что мама надевала их на свою свадьбу. Мне не нужны элитные вещи. А ты Раш — элита.

Это было она. Она столкнула меня чертовски далеко. Я схватил ее за руку, затащил в дом и прижал к стене. Прижимая ее тело своим, я чувствовал себя хорошо. Это заставило мое тело почувствовать волнение, которое оно не должно было чувствовать.

— Никакая я не элита. Пойми же ты наконец. Я не могу к тебе прикоснуться. Проклятье, я хочу тебя до боли, но не могу. Не могу тебя испортить. Ты… ты прекрасная, невинная девушка. Если это случится, ты никогда меня не простишь. — Пусть она посмеется надо мной сейчас. Мягкая буква "О" ее губ заставила меня снова захотеть попробовать ее на вкус.

— А что, если я хочу, чтобы ты ко мне прикоснулся? Может быть, я не такая уж невинная. Может, я уже испорчена. — На этот раз мне захотелось рассмеяться. Разве она не знает, что я был в курсе, какая девушка она была? Я

гладил ее лицо, нуждаясь в том, чтобы касаться ее где-нибудь.

— У меня было много девушек, Блэр. Поверь, я не встречал ни одной такой же чертовски красивой, как ты. Невинность светится в твоих глазах. Я хочу сорвать с тебя всю одежду и войти в тебя, но не могу. Ты видела меня сегодня вечером. Я испорченный больной подонок. Я не должен к тебе прикасаться.

— Хорошо, — сказала она, смотря с облегчением. Она испугалась того, что я хотел большего с ней? — Мы можем хотя бы быть друзьями? Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Я хочу, чтобы мы были друзьями, — сказала она, смотря на меня с надеждой.

Друзья? Она думает, что я могу быть ее другом? Я закрыл глаза, таким образом, я не мог видеть ее лицо. Так я не мог потеряться в ее глазах. Я не был уверен в том, что смогу быть ее другом, но я знал, что не могу сказать этой девочке нет.

Она забралась мне под кожу, и я погиб. Я открыл глаза и посмотрел на ее душераздирающе красивое лицо.

— Я буду твоим другом. Я чертовски постараюсь быть твоим другом, но мне надо быть осторожным. Я не могу держаться к тебе слишком близко. Ты заставляешь меня желать того, что я не могу иметь. Твое маленькое чудесное тело под моим, — сказал я, прежде чем опустить мою голову, пока мои губы не оказались напротив ее уха, — Твой вкус…Это как наркотик. Мне это снится. Я переживаю это в своих фантазиях. Я знаю, что твои… другие места так же восхитительны.

Она наклонилась ко мне и ее дыхание сбилось. Как я могу быть ее другом? Она была очень соблазнительной.

— Будь я проклят, мы не можем. Мы не можем сделать это. Мы друзья, милая Блэр. Мы просто друзья, — прошептал я, затем отодвинулся

от нее и пошел к лестнице. Пространство. Нам нужно пространство. Я захочу притронуться к ней, если не получу больше пространства.

Я дошел до лестницы и мысль о ее сне под ней пронзила меня. Это все больше беспокоило меня каждый проклятый день. Но как я могу поместить ее ближе ко мне? Мы нуждались в пространстве. Она была в безопасности под ней.

— Я не хочу, чтобы ты жила под этой треклятой лестницей. Мне тошно от этого. Но я не могу переселить тебя наверх. Там я не смогу держать дистанцию. Мне надо, чтобы ты была подальше от меня, — объяснил я, не оглядываясь на нее. Я хотел увидеть, поверила ли она мне. Я хотел увидеть ее в последний раз. Я хотел… больше. Я не мог. Я добежал остальную частью пути вверх по лестнице в мою комнату, захлопнул дверь и заперся

внутри. Я должен держаться от нее подальше.

Глава 13

Сегодня рано утром Грант встретил меня в спортзале. Этим летом мы еще не устанавливали график тренировок, но так как я много не спал, думая о Блэр, то решил встретиться с ним, пока он не уехал на работу.

Когда я выезжал, было еще темно, и Блэр сладко спала в своей комнате. Мне нужно было успокоиться. Если в ближайшее время у меня не будет секса, значит, придется не щадя тренировать свое тело. Возможно, после этого, мне удастся поспать.

Когда я подъехал к месту нашей встречи, Грант уже поджидал меня. Сегодня мы будем тренироваться не в клубе, как обычно. Он сказал, что такие места для кисок. По его мнению, настоящие мужчины должны уединяться в настоящих спортзалах.

— Ты, конечно, приехал вовремя! — начал ворчать он, как только я приблизился к нему.

— Заткнись. Даже солнце еще не встало, — ответил я.

Усмехнувшись, Грант достал бутылку и сделал глоток воды.

— Хочешь пить? — спросил он.

— Да, я хочу кофе. Здесь его можно купить?

Грант засмеялся в голос.

— Раш, очнись, это — спортзал, а не закусочная, — все еще смеясь сказал он и бросил мне бутылку воды. — Возьми пока это, кофе подождет.

— Мне не нравится этот спортзал, — сообщил я ему.

— Боже, Раш, прекрати быть девчонкой, — Грант сегодня был в приподнятом настроении.

Мы тренировались больше двух часов. Только после этого я, наконец-то, получил свой долгожданный кофе. Похоже, сегодня я усвоил еще один урок: прежде чем куда-либо идти, сначала выпей чашку.

— Сегодня ночью будет вечеринка? — спросил Грант, когда мы выходили из спортзала.

— Где?

— У тебя. Всего несколько человек. Тебе, безусловно, нужно немного отвлечься от своей соседке по комнате, а мне убедиться в том, что подружка Нан, Бэйли, составит мне компанию сегодня ночью.

Я вздрогнул.

— Вряд ли вечеринка в моем доме способна решить твою проблему. Бэйли была у меня прошлой ночью, и ее визит закончился не самым наилучшим образом.

Грант замер.

— Что? Тебе ничего не обломилось?

— Блэр увидела нас, прежде чем я успел ее поиметь. Я отослал Бэйли домой.

Грант низко засвистел.

— Ничего себе… получается, Блэр застукала вас с ней, и ты отослал девочку, — сказал он, качая головой. — Чувак, мы, явно, нуждаемся в хороших девочках и горячем сексе. Бэйли ты все-таки успел обломать, но я знаю, у Нан есть новые друзья, неплохие киски. С ними можно неплохо развлечься. Ты должен забыть о чудесном мире Блэр. Вы не можете быть вместе, и ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой.

Я кивнул. Он, конечно, был прав, Блэр и я не могли иметь ничего общего.

— Разумеется. Приглашай кого хочешь, Грант.

Гостей было немного. Я, действительно, был впечатлен Грантом, который старался поддерживать свои интимные отношения. Но мои глаза были прикованы к двери, из который вот-вот должна была появиться Блэр. Она не знала о вечеринке и, должно быть, была уставшей после пришлой ночи. Я намеревался выключить музыку и увести людей подальше от лестницы, что бы она могла спокойно поспать. Я мог бы предложить ей спальню в одной из гостевых комнат, если был бы уверен, что она сможет там нормально отдохнуть. Но сегодня ночью в доме могли остаться люди и разбудить ее.

Нет. Нет. Нет. Я не смогу ее, если буду знать, что она так близко. Это была чертовски плохая идея. Она должна остаться под лестницей.

— Раш! — крикнул Грант с балкона. Я еще раз оглянулся на дверь, прежде чем выйти на улицу и узнать, что он хотел. Нельзя было задерживаться там надолго, ведь Блэр могла прийти в любой момент.

— Да? — спросил я Гранта, сидящего в кресле для отдыха с новой девочкой на коленях.

Он указал пивной бутылкой на Малкольма Генри. Я не виделся с ним с тех пор, как прибыл в Розмари Бич. Его родители жили в Сиэтле, и последнее что я слышал о нем, это то, что он посещал Принстон.

— Малкольм не может достать билеты на концерт Slacker Demon's в Сиэтле в следующим месяце, — сказал Грант, усмехнувшись.

Как правило, я не доставал людям билеты на концерты моего отца, но Малкольм был старым другом Гранта. Он также был близок Триппу Монтгомери, а Трипп был моим лучшим другом. Несмотря на то, что я уже не видел его несколько лет.

— Я позвоню, — пообещал я ему, и усмешка Гранта увеличилась.

— Передай, что я надеру задницу любому, — предупредил он Малкольма. — Раш не достает билеты всем подряд, а сейчас делает это для меня, так что не хер.

Сегодня Грант уже успел изрядно напиться. Что же, его проблемы. Я покачал головой и снова направился к дому.

Вдруг, кто-то крикнул "Эй, Вудс" и, остановившись, я стал оглядываться по сторонам. Что, черт возьми, здесь делает Керрингтог? Я не приглашал его, и Грант предупредил бы меня, если бы решил его позвать. Он знал, что я не горел желанием встречаться с Вудсом сейчас.

Подойдя к окну, я выглянул наружу. Грузовик Блэр, действительно, был припаркованный в задней части двора. Черт, это раздражало меня, остальные машины не должны были ее блокировать. Я об этом совсем не подумал.

Но она была здесь.

И Вудс.

Fuck!

Я проигнорировал людей, стопившихся в комнате, и, пройдя мимо Вудса, направился в комнату под лестницей. Она была там одна. Блэр изменилась? Пригласила Вудса к себе? Что, черт возьми, я собирался сделать, если это так и было? Мы были… просто друзьями. Дерьмо. Бл*дь, друзьями! Это было невозможно!

Остановившись у кладовой, я увидел, как из нее вышла Блэр. Она собиралась куда-то идти. Возможно, именно к Вудсу. Увидев меня она обернулась.

— Раш? Что случилось? — спросила Блэр, смотря на меня чистыми невинными глазами.

Я подождал немного, прежде чем ответить. Я не хотел пугать ее или казаться резким.

— Вудс пришел, — наконец сказал я, стараясь выглядеть как можно спокойнее.

— В прошлый раз мне показалось, что он твой друг.

В прошлый раз, он напал на твой след, детка.

— Нет. Он пришел не ко мне. Он пришел к кому-то другому.

Запутанное выражение лица Блэр стало раздраженным, и она скрестила свои руки под грудью. Этого она не должна была делать, если, конечно, не хотела, чтобы я не отрывал от них взгляда.

— Может, и так. Ты против того, что кто-то из твоих друзей проявляет ко мне интерес?

— От него нужно держаться подальше. Вудс — жалкий прохвост. Он не должен прикасаться к тебе, — недолго думая ответил я. Моя кровь закипала от одной мысли, что он мог как-нибудь обидеть Блэр.

Блэр казалось, осмысливала то, что я ей только что сказал. Она была чертовски восхитительной, когда выглядела такой потерянной.

— Меня не интересует Вудс в этом смысле. Он мой босс и, возможно, друг. Вот и все. — Я не знал, что ей на это ответить. Но разрешить видеться Блэр с Вудсом был просто не в состоянии.

— Я не могу заснуть, пока народ ходит вверх-вниз по лестнице. Вот я и решила: лучше погулять с Вудсом по пляжу, чем сидеть одной в этой комнате и думать о том, кого ты сегодня трахаешь там, наверху. Мне не с кем поговорить. У меня нет друзей.

— Я не хочу, чтобы ты гуляла и болтала с Вудсом.

Мне хотелось сказать ей, что я мог бы взять любую девицу и оттрахать ее там, наверху. Но она, так или иначе, перевернула весь мой мир и единственное чего я теперь хочу, это поцеловать ее.

— Отлично, а я не хочу, чтобы ты трахал какую-нибудь девицу, но ты же все равно это сделаешь.

Я подошел к ней почти вплотную.

— Я не хочу никого сегодня трахать, — я помолчав секунду и усмехнулся. — Это не совсем правда. Проясню для тебя: я не хочу трахать никого за пределами этой комнаты. Останься здесь со мной. Поговори со мной. Я же говорил тебе: мы можем быть друзьями. Тебе не обязательно заводить дружбу с Вудсом.

Она попыталась оттолкнуть меня. Безуспешно.

— Ты никогда со мной не разговариваешь. Я задаю какой-нибудь неправильный вопрос, и ты сразу уходишь.

Но ведь она сказала, что мы можем быть друзьями. Я мог бы играть в эту игру всю проклятую ночь, если придется.

— Но не сейчас. Мы друзья. Я буду с тобой говорить, я не уйду. Только, прошу тебя, останься со мной.

Она оглядела комнату и нахмурилась.

— Здесь не очень-то просторно, — сказала она.

Ее руки все еще лежали на моей груди. Интересно, могла ли она почувствовать мое сердцебиение? Она было таким частым и громким, что у меня стучало в ушах.

— Мы можем сесть на кровать. Мы не будем прикасаться друг к другу. Будем только разговаривать. Как друзья, — я был готов на все ради того, чтобы уберечь ее от цепких лап Вудса.

Она расслабилась и, убрав руки от меня, села на кровать. Черт, я бы хотел, что бы она их оставила.

— Что ж, тогда давай поговорим, — с улыбкой сказала она, сев по-турецки у изголовья кровати. Я тоже сел, прислонившись к другой стенке. Мы сидели совсем не далеко друг от друга, насколько позволяла эта маленькая комната. Такая ситуация заставила меня улыбнуться.

— Не могу поверить, что вот сейчас умолял девушку посидеть и поговорить со мной.

— О чем будем говорить? — спросила она, изучая меня. По ее выражения лица я понял: она боялась, что я могу убежать в любой момент.

— Скажи, как так получилось, что в девятнадцать лет ты все еще девственница? — слова слетели у меня с языка, прежде чем я смог себя остановить. И все же мне хотелось получить ответ, на этот вопрос. Такие красивые девушки всегда были испорчены, но Блэр… Блэр была чиста, как ребенок.

Она напряглась.

— Кто тебе такое сказал? — казалось, она была расстроена.

Я знал, что она была девственницей. Понял это еще в первый раз, когда решил проверить. Румянец на лице Блэр не оставлял никаких подозрений: девушка была абсолютно невинна.

— Я могу узнать девственницу по первому поцелую, — ухмыльнулся я.

Казалось, она немного расслабилась, а затем отчужденно пожала плечами, как будто это не было чем-то особенным. Но, черт, это было не так. Я не знал ни одной девятнадцатилетний девственницы, так похожей на нее.

— Я была влюблена. Его звали Кейн. Он был моим первым парнем. Мой первый поцелуй, мое первое свидание, как ни банально это звучит. Он говорил, что любит меня, клялся, что, кроме меня, ему никто не нужен. А потом заболела мама. У меня больше не было времени на свидания, я не могла проводить с Кейном уик-энды. А ему хотелось гулять, хотелось свободы, чтобы завести такие отношения с кем-нибудь еще. Поэтому я его отпустила. После Кейна у меня не было времени встречаться с парнями.

Какого черта? Она любила этого подонка, а он оставил ее?

— Он не был рядом с тобой, когда заболела твоя мама? — Блэр заметно напряглась.

— Мы были молодыми. Он меня не любил. Думал, что любит, но не любил. Все просто.

Она защищала его. Какого черта? Этот подонок заслуживает хорошей трепки.

— Ты и сейчас молодая, — попытался уверить ее я.

— Раш, мне девятнадцать. Я ухаживала за мамой три года и похоронила ее одна, без помощи отца. Поверь, я часто чувствую, что мне за сорок, — сказала она.

Ее голос казался грустным и усталым. Мое сердце болезненно сжалось. Я протянул руку и дотронулся до ее руки. Мы были лишь друзьями, но я должен был попытаться ее подбодрить. Как друга.

— Ты не должна была делать все это одна, — она ничего не ответила, но морщинка на ее лбу ослабилась.

Блэр перевела свой взгляд с моей руки на лицо и пристально посмотрела мне в глаза.

— У тебя есть работа? — спросила она.

Я засмеялся. Она меняла тему, стараясь узнать больше о моей жизни.

— Ты веришь, что после колледжа каждый должен найти себе работу? — дразнил ее я.

В ответ она лишь пожала плечами. Милая наивная Блэр, моя жизнь была совсем не такой, к какой ты привыкла.

— Благодаря отцу, когда я окончил колледж, у меня было достаточно денег, чтобы не работать до конца своих дней. Месяц-полтора бесконечных вечеринок — и я понял, что эта жизнь не для меня. Я начал играть на фондовой бирже. Оказалось, что я чертовски удачлив в этом деле. У меня всегда было хорошо с математикой. Еще я поддерживаю фонд «Хабитат фор хьюманити». Два месяца в году я, как инвестор, участвую в их проектах. Летом я по возможности от всего отключаюсь и приезжаю сюда, чтобы расслабиться.

Я не хотел говорить ей правду — или, по крайней мере, не всю, и все же сделал это. Слова словно слетели у меня с языка. Блэр с удивлением смотрела на меня, не отрывая глаз.

— Удивление на твоем лице немного задевает меня, — не без иронии заметил я.

Мне не нравилось, когда Блэр смотрела на меня как на испорченного подонка. Но с этим нужно было смириться, ведь я сам все время внушал ей это.

— Я просто не думала услышать такой ответ, — призналась она.

Черт, я снова нуждался в расстоянии. От нее исходил божественный запах, которым я мог наслаждаться снова и снова. Я постарался отодвинуться от нее еще дальше. Трогательное время закончилось.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросила она.

Я был крайне удивлен такому вопросу. Неужели она до сих пор не нашла такую очевидную информацию в интернете?

— Я слишком стар, чтобы находиться с тобой в этой комнате, и чертовски стар, чтобы думать о тебе так, как я думаю, — улыбнувшись, сказал я.

— Мне девятнадцать, если ты не забыл. Через полгода будет двадцать. Я не маленькая.

Казалась, мое признание в том, что я фантазирую о ней, как о женщине, ничуть не смутило ее.

— Да, милая Блэр, ты не маленькая. Мне двадцать четыре года, а я успел пресытиться. Моя жизнь не была обычной, и я несколько раз всерьез облажался. Я уже говорил тебе, что ты не все обо мне знаешь. Если я позволю себе прикоснуться к тебе, это будет неправильно, — я говорил это не только ей, я пытался убедить в этом себя. Ведь хотя бы один из нас должен помнить, почему нужно держаться подальше друг от друга.

— Думаю, ты себя недооцениваешь. Я считаю, что ты не такой, как все.

Ее слова болью отдались в моей груди. Она не знала меня. Не знала настоящего Раша Финли. Но от осознания того, что Блэр видит во мне что-то большее, чем богатого испорченного сына рок-звезды, становилось чертовски хорошо.

— Я совсем не такой, каким ты меня видишь. Ты не знаешь всего, что я сделал в жизни, — мне не хотелось разочаровывать Блэр. Я никогда не был прекрасным принцем из сказки, мое прошлое запачкано кучей дерьма.

— Может быть, — согласилась она и наклонилась ко мне. — Но то, что я успела увидеть, пусть немного, совсем не так плохо. Я начинаю думать, что, возможно, есть еще один ты.

Святой черт, ей не следовало приближаться ко мне. Ее запах, ее глаза… это сводило меня с ума. Я собирался сказать что-то, но просто не мог. Просто не знал, что именно. Кроме того, сейчас больше всего я хотел раздеть ее и сделать так, чтобы она кричала мое имя много раз, снова и снова.

Вдруг глаза Блэр расширились от удивления и она придвинулась ко мне еще ближе.

— Что у тебя во рту? — с плохо скрываемым интересом, она пыталась разглядеть блестящую серебряную штангу на моем языке.

Открыв рот, я высунул язык, чтобы маленькая мисс любопытство могла ее увидеть.

В последнее время я редко носил пирсинг, мне казалось, что я уже перерос это. Но сегодня вечером, все же решил надеть.

Блэр немного наклонила голову, пытаясь лучше разглядеть штангу.

— Это больно? — шепотом спросила она.

— Нет, — ответил я, убрав язык из опасения, что она сможет коснуться его. Это окончательно сведет меня с ума.

— А что у тебя за тату? — спросила она, отодвигаясь от меня. Я все еще мог чувствовать ее запах. Мне нужно было сконцентрироваться на чем-то другом и перестать думать о ней. О ее бархатистой коже…

Татуировки, она хочет знать о моих татуировках.

— Внизу — орел с распростертыми крыльями и эмблема группы «Слэкер демон». Когда мне было семнадцать, отец взял меня на концерт в Эл-Эй, а после концерта мне сделали мою первую татуировку. Отец хотел, чтобы на моем теле был символ его группы. У всех в «Слэкер демон» есть такая татуировка, причем в одном и том же месте. Прямо под левой лопаткой. Отец в ту ночь напился вдрызг, но все равно я люблю вспоминать те времена. У меня, пока я рос, было не так много возможностей проводить время с отцом. И каждый раз, когда мы виделись, он либо добавлял мне новую татуировку, либо пирсинг, — объяснил я.

Ее глаза немедленно опустились на мою грудь. Бл*дь, она собиралась задать вопрос о моих сосках? Черт, Черт, Черт, я нуждался в очень холодном душе. Или возможно горячем, с добавлением небольшого количества проклятого детского масла и моим кулаком. Бог знает ее запах и мысли о том, что находится внизу ее рубашки, больше, чем просто сводили меня с ума.

— Там нет никакого пирсинга, милая Блэр. Остальные — в ушах. В девятнадцать я завязал и с тату, и с пирсингом, — уверил ее я.

Она должна была оторвать взгляд от моей проклятой груди. Казалось, она выглядела недовольной и даже взволнованной. Что я такого сказал? Я ведь не выразил словами планы относительно душа, не так ли?

— Ты хмуришься. Что я такого сказал? — спросил я и, коснувшись ее подбородка, наклонил лицо Блэр и посмотрел ей в глаза.

— Когда ты вчера поцеловал меня, я не почувствовала эту серебряную штучку.

Это заставило ее нахмуриться? Черт, я не мог больше это терпеть, она собиралась убить меня.

— Потому что тогда ее не было, — ответил я, наклоняясь к ней еще ближе. Божественный аромат Блэр обволакивал меня.

— Когда ты… Ну, когда ты целуешь кого-нибудь, они могут это почувствовать?

Святой черт. Вопрос маленькой мисс любопытство казался таким заманчивым. Она хотела узнать ответ на него… каким, интересно, способом?

— Блэр, прошу тебя, скажи, чтобы я ушел, — попросил я. Это был единственный способ не совершить ошибку сейчас, я чертовски хотел поцеловать эти сладкие манящие губы.

— Ты бы это почувствовала. Везде, где бы я целовал тебя, ты бы это чувствовала. И тебе бы это понравилось, — прошептал я.

Затем прижался губами к ее плечу и сделал глубокий вдох. Это было прекрасно.

— Ты… ты поцелуешь меня еще раз? — спросила она, когда я уткнулся носом в шею Блэр, вдыхая ее сладкий аромат.

— Я хочу. Черт, я так этого хочу, но пытаюсь быть хорошим, — признался я.

— А ты мог бы не быть хорошим всего на один поцелуй? Пожалуйста, — тихо попросила она, подвигаясь поближе ко мне. Еще несколько дюймов, и она бы сидела у меня на коленях.

— Милая, невинная, такая чистая Блэр, — я терял последние остатки самообладания, мои губы касались ее бархатной кожи, не пропуская не одного дюйма. Она была такая невинная и чистая, слишком идеальная для такого как я. Это было неправильно. Я прикоснулся кончиком языка к ее коже и мой член запульсировал. Она была чертовски вкусная. Я проложил цепочку до ее шеи, и, когда я добрался до губ, остановился. Я хотел их. Я хотел, ее. Хотел большего. Гораздо большего. Но она была моим. . другом. Она не знала о том, сколько боли я причинил ей. Я должен был остановиться.

— Блэр, я совсем не романтик. Просто поцелуи и объятия не для меня. Для меня все сводится к сексу. Тебе нужен другой парень, не такой, как я. Я просто трахаюсь, детка. Такое нежное и чистое создание, как ты, не для меня. Я никогда ни в чем себе не отказывал и всегда получал то, что хотел. Но ты… ты такая чистая. В этот раз я должен сказать себе «нет».

Я пытался убедить в этом скорее себя, чем ее. Мне нельзя забывать о том, кем является Блэр для меня. Она вздохнула. Поднявшись, я направился к двери. Я не мог этого сделать. Просто не мог.

— Я больше не могу разговаривать, — сказал я. — Не сегодня. Не здесь, наедине с тобой.

Дверь сзади с шумом захлопнулась.

Блэр никогда не будет моей.

Глава 14

Я прошел мимо нескольких людей, столпившихся в кухне, и направился к входной двери. Мне нужно выйти на улицу, чтобы

немного успокойся. Свежий воздух должен был подействовать отрезвляюще. Воспоминания о Блэр сводили меня с ума. Отказаться от этих сладких, манящих губ. . Святой черт, ни один человек не должен проходить через такие пытки!

Дверь за мной с шумом захлопнулась.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил Грант

— Мне нужно побыть одному, — ответил я.

Ухватившись за перила крыльца и опустив глаза, я старался сосредоточиться на подъездной дороге, полной машин.

— Ты не сможешь это выдержать. Блэр не выходит у тебя из головы последнее время, — сказал Грант, становясь рядом со мной.

Мне следовало бы понять, что он будет игнорировать мою просьбу, оставить меня одного.

— Я не обижу ее, — уверил его я.

* * *

Грант вздохнул и, скрестив руки на груди, повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Я не беспокоюсь о сладкой девочки Блэр. Я больше беспокоюсь о тебе, — сказал он. — Ты боишься прикоснуться к ней, но она бы позволила тебе сделать это там, где ты только захочешь. И, Бл*дь, ты никогда не отказываешься от таких сладких кисок, как Блэр. Но ты держишь ее на расстоянии, в страхе, что можешь не выдержать. У тебя чувства к ней, Раш. Но ты должен помнить, как только она узнает о Нэн и ее отце, она возненавидит вас всех. Ты потеряешь ее. Я не хочу, чтобы тебе делали больно.

— Я знаю.

Ф*к, я знал это. Именно поэтому я и до сих пор не затащил ее к себе в постель. Блэр была… особенной, я просто не мог этого сделать.

— Она разговаривает с Вудсом, на заднем дворе, — сказал Грант.

Я обернулся и посмотрел на дверь.

— Откуда ты знаешь?

— Видел их, перед тем как пришел к тебе, — ответил он.

Я не хотел, чтобы Вудс находился рядом с ней. Он мог ее обидеть. Он мог использовать Блэр. Никто не будет использовать Блэр. Никто. Никогда. Я должен был пойти и лично убедиться в этом.

— Мне нужно пойти и поговорить с ней. Она расстроена, — сказал я, направляясь к двери.

— Раш, остынь. Вудс не такой уж и м*дак, каким ты его себе представляешь. Он неплохой парень и знает, что девочка невинна.

Я схватился за ручку двери так, что костяшки пальцев побелели. Он слишком много выпил сегодня.

— Не лезь не в своё дело, Грант, — я глубоко вдохнул.

Он издал короткий смешок.

— Никогда, брат. Никогда.

Я рванул дверь и шагнул внутрь. Нужно было скорее найти Блэр и отправить Вудса домой, к чертовой матери.

— О, кого я вижу, Раш, мальчик!

Женщина, что-то взволнованно, невнятно бормоча, уцепилась за мою руку. Я взглянул на нее. Это была одна из подружек Нэн, имя который я не мог вспомнить.

— Отвали, — ответил я, стараясь освободиться от ее цепких рук и пройти на кухню.

Она не отпускала меня, а продолжала хихикать и говорить о ее мокрых трусиках. Дерьмо, она пыталась соблазнить меня. Но мысли о Блэр, ее запахе, о том, как она подвигалась ко мне поближе, стараясь изучить мой язык… По сравнкнию с этим, все остальное казалось теперь дешевкой.

— Я Бэбс. Помнишь? Мы с твоей сестрой оставались ночью в школе… — невнятно бормотала она.

Мне плевать, — ответил я, все еще безуспешно пытаясь отцепить ее от себя, когда мы вошли на кухню.

Мои глаза встретились с глазами Блэр. Она была одна, без Вудса.

Блэр смотрела на меня и… мою руку. Дерьмо. Бэбс, или кто это был, все еще висела на мне.

— Но ты же сказал… — начала спорить Бэбс.

Черт, чего она хотела и что я ей сказал?

Она вдруг начала целовать мою руку. На*уй.

* * *

— Хочешь, я сниму трусики? продолжала упрашивать девушка, не обращая никакого внимания на окружающих нас людей.

— Бэбс, я уже говорил тебе, мне это неинтересно, — громко сказал я, не сводя глаз с Блэр.

Я хотел, что бы она это услышала.

— Это так заводит, — произнесла девушка и рассмеялась.

В ней, однозначно, не было ничего привлекательного.

— Нет, это утомляет. Ты пьяна, и от твоего смеха у меня болит голова, — сказал я, продолжая смотреть в глаза Блэр.

Она отвела взгляд и взялась за ручку двери ее комнаты. Хорошо, там она будет в безопасности и сможет спокойно отдохнуть.

— Эй, эта девчонка собирается воровать твои продукты, — громким шепотом сообщила мне Бэбс.

На лице Блэр зарделся яркий румянец.

Черт, эта девушка слишком много себе позволяет. Я сильно тряхнул рукой и Бэбс наконец-то отцепилась.

— Она здесь живет и может брать все, что захочет, — сообщил я Бэбс.

Я мог сказать это всем, кто собирался в чем-то упрекнуть Блэр. Подняв голову, Блэр снова посмотрела мне в глаза.

— Она здесь живет? — удивилась Бэбс.

Боль, отразившаяся в глазах Блэр, заставила мое сердце болезненно сжаться. Я не мог с этим смириться.

— Не верь ему, — сказала Блэр. — Я нежеланный гость и живу у него под лестницей. Если я о чем-то его прошу, он всегда говорит «нет».

Fuck!

Она захлопнула за собой дверь.

Мне хотелось пойти к ней, но я знал, что если зайду в эту комнату, то уже не выйду. Я не смогу не дотронуться до ее бархатистой коже, не поцеловать ее мягкие губы…

Вудс вошел на кухню и посмотрел на меня.

— Ты не заслуживаешь ее, — холодно сказал он.

— Ты тоже, — ответил я, затем, повернувшись, направился к лестнице. Мне нужно было побыть одному.

— Убедись в том, что Вудс ушел, — сказал я, не оглядываясь на него. — Если Блэр выйдет из своей комнаты, дай мне знать.

Я направился к себе в комнату. Мне чертовски нужно побыть одному.

"А ты мог бы не быть хорошим всего на один поцелуй? Пожалуйста…"

Слова, сказанные Блэр, преследовали меня всю ночь.

Я должен был остановиться. Чувства, которые будоражила во мне Блэр, были мне незнакомы. Но одно я знал точно: это было опасно. Она не знала правды, а я не мог рассказать ей секрет Нан. Как только Блэр узнает правду, она возненавидит всю мою семью и… меня.

Но теперь уже слишком поздно, я не смогу жить без Блэр. Если она уйдет, это разобьет мне сердце.

Я оглянулся через плечо, дверь кладовой все еще была закрыта.

Вчера ночью, прощальный комментарий Блэр о

нежеланном госте разозлил меня. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя чужой, поэтому намеревался все исправить. Возможно, я не был готов переселить ее наверх, но, однозначно, собирался накормить.

Я не знал, что она ела по утрам. Но поскольку сегодня она все еще спала, у меня было время приготовить завтрак.

Дверь кладовой позади меня открылась, и я еще раз обернулся, чтобы увидеть Блэр. Она была явно удивлена, увидев меня, суетящегося на кухне.

Прошлой ночью мы попрощались не самым наилучшем образом. Сегодня утром я намеревался это исправить.

— Доброе утро. Как я понимаю, у тебя сегодня выходной.

Она замерла на месте и улыбнулась.

— Вкусно пахнет.

— Достань две тарелки. Я сделал убийственный бекон.

Мне хотелось смягчить ее. Она все еще была обижена на меня за прошлую ночь. Но, черт возьми, я сделал это для нее. Не для себя.

— Спасибо, но я уже поела, сказала она, затем прикусила нижнюю губу и с тоской посмотрела на бекон.

Что, черт возьми, все это значило? И когда она успела поесть? Я был здесь уже несколько часов и за все это время она ни разу не вышла из своей комнаты.

Я положил вилку и повернулся к ней.

— Уже поела? Ты же только что встала.

Я внимательно изучал ее лицо. Если она бы она сказала мне неправду, я бы это понял.

— Я держу в комнате хлеб и арахисовое масло. Съела бутерброд, перед тем как выйти.

Что, черт возьми, она только что сказала?

— Почему ты держишь хлеб и масло в комнате? — спросил я.

Некоторое время она нервно теребила свою нижнюю губу, а потом, вздохнув, ответила:

— Это не моя кухня. Все свои вещи я держу у себя в комнате.

Она хранила все свои вещи в маленькой комнате под лестнице? Подождите. . что?

— Хочешь сказать, что когда ты в моем доме, то ешь только бутерброды с арахисовым маслом? Я правильно понял? Ты покупаешь хлеб и масло, держишь их в своей комнате, и это вся твоя еда?

В первый раз, с тех пор, как я был ребенком, мой живот болезненно сжался. Мог ли я предположить, что она не ела мою еду? Бл*дь!

* * *

Она медленно кивнула. Ее глаза расширились от удивления.

Я был настоящим м*даком. Нет, я был хуже, чем м*дак!

Я громко ударил рукой по столешнице и снова повернулся к плите. Было чертовски сложно контролировать себя сейчас.

Это была моя вина. Дерьмо, почему я об этом не подумал? Любая другая женщина давно бы устроила истерику, но Блэр ни разу мне ничего не сказала. И каждый день ела бутерброды с арахисовым маслом.

Дерьмо!

Сердце болезненно сжалось.

Нет, я больше не мог держать ее на расстоянии.

— Иди собери свои вещи и переселяйся наверх. Выбери комнату слева по коридору. Любую, какая тебе больше понравится. Выброси свое чертово масло в помойку и ешь все, что тебе захочется в этой кухне, — сказал я ей.

Она замерла на месте.

Черт, почему она не слушает меня?

— Блэр, если ты хочешь здесь остаться, прямо сейчас переселяй свою задницу наверх. Потом ты спустишься сюда и на моих глазах съешь что-нибудь из моего гребаного холодильника, — рычал я.

Она не реагировала на мои слова.

Мне нужно было успокоиться.

Я не хотел пугать ее, я просто хотел, чтобы она переселилась наверх и съела хотя бы немного бекона, черт возьми.

— Почему я должна переселиться наверх? — тихо спросила она.

Я переложил на тарелку последний кусок бекона, прежде, чем снова взглянул на нее.

Когда я смотрел на нее, то испытывал по истине физическую боль. Становилось трудно дышать от одной мысли, что я обращался с ней так плохо и причинил ей столько боли.

— Потому что я так хочу. Это невыносимо: ложиться спать и думать, что ты ночуешь под лестницей. А теперь еще я буду представлять, как ты там ешь эти чертовы бутерброды с арахисовым маслом. Нет уж, хватит.

На этот раз она не стала спорить и, повернувшись, направилась обратно в кладовую. Несколько минут спустя она вышла, неся чемодан в одной руке и банку с арахисовым маслом и хлеб в другой. Она положила хлеб и масло на столешницу и, не взглянув на меня, направилась в коридор.

Я крепко вцепился в края барной стойки, борясь с желанием схватить банку арахисового масла и швырнуть ее о стенку.

Нужно было успокоиться, но я был чертовски зол на себя за то, что по моей вине Блэр пришлось есть этот чертов хлеб с арахисовым маслом. Я так старался держаться от нее подальше, что пренебрег другими, не менее важными вещами.

Я ненавидел себя за это.

* * *

— Совсем не обязательно переселяться наверх. Мне нравится эта комната, — мягкий голос Блэр ворвался в мои мысли.

Мои руки еще сильнее вцепились в барную стойку.

Я обращался с ней, как последнее дерьмо. Не задумывался над тем, как она здесь живет и что ест. Все о чем я думал, был ее манящий сладкий запах и нежная бархатистая кожа…. Я не мог простить себя за это.

— Ты имеешь полное право жить наверху. Тебе не место под лестницей. Тебе с самого начала там было не место, — сказал я,

не глядя на нее.

— Ты хоть скажешь, какую комнату я могу занять? Не думаю, что вправе выбирать. Это же не мой дом.

Я напугал ее. Еще одна вещь, которую она не заслужила. Ослабив хватку, я повернулся к ней. Казалось, она была готова убежать назад в любую минуту.

— Все комнаты слева — для гостей, — сказал я. — Их там три. Думаю, тебе понравится вид из последней. Там окна выходят на океан. Средняя комната выдержана в розовых и белых тонах. Она напоминает о тебе. В общем, выбирай, какая понравится. Когда выберешь, спускайся сюда и, сделай одолжение, поешь что-нибудь.

— Но я не голодна. Я только что поела…

— Если ты еще раз скажешь, что ела это проклятое масло, я разобью банку об стену. — я замолчал и сделал глубокий вдох. — Пожалуйста, Блэр, прошу, приходи и поешь что-нибудь. Ради меня.

Она кивнула и направилась к лестнице. Мне следовало помочь ей нести чемодан, но я не был уверен, хотела ли она, чтобы я находился сейчас рядом с ней. Вероятнее всего, ей хотелось сделать это самой.

Я схожу с ума…

Я взял большую тарелку из шкафа и переложил в нее яйца и бекон. Блэр должна была поесть из моей тарелки.

Минут пятнадцать спустя Блэр вернулась на кухню. Я обернулся и увидел, что она тоже смотрит на меня.

— Выбрала? — спросил я.

Кивнув, она подошла к противоположенному концу стола.

— Да. Та, про которую ты говорил, с видом на океан… Зеленая с синим.

— Хорошо, — я не мог сдержать улыбки.

Мне было приятно, что Блэр выбрала именно эту комнату. Она была самой лучшей из всех, несмотря на то, что находилась ближе всех к моей.

— И ты правда не против, если я в ней поживу? Она больше всех мне понравилась. Если бы это был мой дом, я бы хотела, чтобы она была моей, — черт, она по-прежнему была уверена, что я передумаю и прогоню ее обратно под лестницу.

Я улыбнулся и подмигнул ей.

— Ты еще не видела мою комнату.

Я никогда не приводил девушек к себе комнату. Но отдал бы все, чтобы Блэр была там… со мной.

— Твоя комната на том же этаже? — спросила она.

— Нет, она занимает весь верхний этаж, — объяснил я.

— Все те окна — это одна большая комната?

Было трудно не уловить нотки волнения в ее голосе. Мне бы хотелось показать ей мою комнату прежде, чем она уйдет.

— Да, одна.

Я старался прогнать навязчивые мысли о Блэр, лежащей в моей комнате, на моей кровати… Черт, это плохая идея.

— Ты уже распаковала вещи? — спросил я, стараясь сосредоточиться на чем-то другом.

— Нет, я хотела сначала все уточнить. Может, лучше и не распаковываться. К концу следующей недели я уже смогу съехать. В клубе хорошие чаевые, я их практически не потратила.

Что? Нет, Нет, Нет, Блэр не должна жить одна. Это небезопасно.

Черт, она думала, что я хотел этого. Ее отец-идиот ни разу не позвонил ей, чтобы узнать, как у нее дела. Милая, беспомощная, хрупка Блэр совершенно одна в этом большом мире, полном дерьма.

Кто-то должен был ее защитить. Она не могла уехать из этого дома.

Я старался сосредоточиться на пляже, надеясь, что это сможет успокоить меня. Но сама мысль, что Блэр будет жить одна, была невыносима.

— Блэр, ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь, — уверил ее я.

— Садись со мной и поешь бекон, — сказал я, придвинув к себе стул.

Она медленно подошла и села рядом со мной. Я подтолкнул к ней мою тарелку.

— Ешь, — сказал я.

Она взяла ломтик бекона и аккуратно надкусила. Блэр несколько раз взмахнула своими длинными черными ресницами. Черт, это было так сексуально.

Я снова придвинул к ней тарелку.

— Возьми еще.

Блэр улыбнулась. Она была довольна. Хорошо. Я хотел, чтобы ей это понравилось и чтобы она осталась.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил я.

— Пока не знаю, — она пожала плечами. — Вообще, собиралась поехать поискать квартиру.

Мое спокойствие мигом испарилось. Дерьмо, она не должна искать квартиру.

— Перестань говорить о переезде, хорошо? Я не хочу, чтобы ты съезжала, пока не вернулись наши родители. До того как сбежать и начать жить отдельно, ты должна поговорить с отцом. Ты слишком юна. Самостоятельная жизнь совсем не безопасна.

Она рассмеялась. Комнату наполнил мягкий музыкальный звук, который мне так редко доводилось слышать.

— Я не маленькая. И что тебе дался мой возраст? Мне девятнадцать. Я большая девочка и вполне могу жить самостоятельно. К тому же я стреляю по движущимся мишеням получше многих полицейских. Я отлично владею огнестрельным оружием. Так что прекращай говорить о моем возрасте и моей безопасности.

У Блэр был пистолет? Дерьмо.

Это меня пугало. И в тоже время, это звучало так сексуально…

— У тебя действительно есть пистолет? — она улыбнулась и кивнула. — Я думал, что Грант просто пошутил. У него иногда плохо с юмором.

— Все — правда. В первый вечер он меня напугал, и я наставила на него пушку.

Она опустила голову. Я знал, что воспоминания той ночи были для нее неприятными.

— Хотел бы я это увидеть, — усмехнулся я.

Она не ответила.

* * *

— Послушай, Блэр. Я хочу, чтобы ты осталась не только потому, что ты слишком юная. Я понял, что ты в состоянии постоять за себя, ну, или ты так думаешь. Я хочу, чтобы ты осталась, потому что… Потому что мне нравится, что ты живешь здесь. Останься. Подожди до возвращения отца. Похоже, вам уже давно надо было встретиться. Вы поговорите, а после этого ты решишь, что делать дальше. Ну а пока он не приехал, как насчет того, чтобы подняться наверх и распаковать свои вещи? Представь, сколько ты сэкономишь, пока живешь у меня. Когда надумаешь съехать, у тебя уже будет приличный счет в банке, — последние слова дались мне с трудом, но это был единственный способ ее удержать, а она должна была остаться.

— Хорошо. Если ты это серьезно, то спасибо.

Навязчивые мысли о Блэр, лежащей голой в моей постели, не давали мне покоя. Но я не мог допустить этого. Пришлось снова напомнить себе о Нэн. Блэр возненавидит меня, как только все узнает.

— Я серьезно, — сказал я и посмотрел ей в глаза. — И еще серьезно то, что мы должны оставаться друзьями и ничего больше.

— Договорились, — ответила она.

Черт, я не хотел, чтобы она соглашалась. Мне хотелось чтобы она умоляла меня, как прошлой ночью. Потому что в этот момент я был слаб… и я бы сдался.

Я постарался выбросить все сексуальные мысли о Блэр из моей головы. Если я начинал об этом думать, то просто сходил с ума.

— И ты будешь питаться в этом доме, — она покачала головой. — Блэр, это не обсуждается. Я серьезно.

Она встала из-за стола и решительно посмотрела на меня.

— Нет. Я буду сама покупать продукты. Я не… Я не такая, как мой отец.

Бл*ть. Это было моя вина.

Я тоже встал и посмотрел на нее.

— Думаешь, что я это еще не понял? Ты ночевала в этой чертовой каморке и ни разу не пожаловалась. Ты убирала за мной. Ты питалась черт знает как. Уверен, ты не такая, как твой отец. Но ты моя гостья, и я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

Блэр немного расслабилась.

— Я буду приносить продукты и есть их в твоей кухне. Так подходит?

Нет. Так лучше не станет. Я хотел, чтобы она ела мою еду.

— Если арахисовое масло и хлеб это все, что ты собираешься есть, то нет. Я хочу, чтобы ты правильно питалась.

Она начала качать головой, а я схватил её за руку.

— Блэр, это сделает меня счастливым, если я буду знать, что ты ешь. Генриетта покупает продукты раз в неделю и здесь они хранятся, в ожидании, что у меня будет компания. Здесь более чем достаточно еды. Пожалуйста. Ешь. Мою еду.

Она закусила нижнюю губу, но не раньше, чем хихикая сбежал. Черт, это было мило.

— Ты смеешься надо мной? — спросил я, чувствуя, что мне тоже необходимо над собой посмеяться.

— Да. Немного, — ответила она.

— Означает ли это, что ты собираешься есть мою еду?

Она издала тяжелый вздох, но все еще улыбалась.

— Только если ты позволишь мне платить за неё еженедельно.

Я отрицательно покачал головой, а она выдернула руку и хотела уйти. Черт упрямая женщина!

— Куда ты пошла? — спросил я ее.

— Я устала с тобой спорить. Я буду есть твою еду, если я буду за неё платить. Это единственное предложение, на которое я соглашусь. Так что, либо смирись с этим, либо мы не договорились.

Я зарычал, но был намерен сдаться. — Ладно, хорошо. Плати мне.

Она посмотрела на меня. — Я пойду распаковывать вещи. Затем приму ту большую ванну, а потом, я не знаю. У меня нет планов до вечера.

До вечера? — С кем? — спросил я, не уверенный, что мне нравилось как это звучит.

— С Бэти.

— Бэти? Девушка на каре с которой путается Джейс?" Мне очень не нравилось как это звучит. Бэти была ничем, кроме как неприятностью. Она напьется и забудет о Блэр. Я подумал о мужчинах, которые могли бы ее обидеть. Нет, она не пойдет без меня. Кто-то должен защитить ее сексуальный зад.

— Поправочка. Девушка на каре с которой путался Джейс. Она поумнела и двигается дальше. Сегодня вечером мы идем в хонки-тонк подцепить парочку работящих голубых воротничков. — Она повернулась и заспешила вверх по лестнице.

Этот разговор был не окончен.

Глава 15

Сейчас она была наверху. Прямо рядом с дверью ведущей в мою комнату. Принимала ванну…Дерьмо.

Я должен уйти. Держать между нами расстояние было важным. Этим утром с ней было хорошо. Я не собирался отдаляться от неё на слишком большое расстояние, так чтобы пренебрегать её базовыми потребностями. Она будет питаться моей едой, черт побери. Она будет купаться в хорошей большой ванной комнате, и спать в хорошей постели. Больше никаких отношений, как будто она нуждается в помощи.

Тяжесть на моих плечах сменилась страхом. Страхом, что я не смогу остаться на расстоянии. Зная, что она рядом, спит. Наблюдать, как она ест, как бы я хотел делать это постоянно, чтобы убедиться, что она питалась нормальной пищей. Я не был в состоянии держаться подальше. Грант. Мне нужно поговорить с Грантом. Он напомнит мне о том, почему она не могла быть моей. Почему я не мог стиснуть ее в объятиях и держаться. После, взглянув на лестницу еще раз, я направился к двери.

Получить кое-какую передышку от нее и поговорить с кем-то еще было бы не так плохо для меня. Я забрался в свой Range Rover и набрал номер матери. Они должны были вернуться домой совсем скоро. У меня мало времени. Блэр узнает все и я ее потеряю. Я хотел убедиться, что она будет под присмотром, хотя бы. Я не собирался позволить ей просто убежать. Я бы навел чертову пушку на Эйба, если бы понадобилось, чтобы заставить его следить за нею. Тупой ублюдок.

— Раш, — ответила мама после третьего звонка

— Когда вы вернетесь домой? — спросил я. Я был не в настроении для светской беседы.

— Я не уверена. Мы еще не обсуждали это, — ответила она. Раздраженный тон в ее голосе не удивил меня. Она ненавидела осознавать, что я могу заставит ее вернуться домой сейчас же, если захочу.

— Дай мне Эйба.

Она театрально вздохнула.

— Зачем, Раш? Ты собираешься орать на него за то, что он не там с взрослой дочерью, которая может позаботиться о себе сама?

Вцепившись в руль, я сделал несколько глубоких вдохов и напомнил себе, что проклинать свою мать не так уж и круто. Эгоистичность была её сущностью.

— Кредитные карты, дома, машины — это все мое, мама, — напомнил я ей вместо этого.

Она издала шум, походивший на шипение.

— Привет, Раш. — Голос Эйба прозвучал в трубке.

— У нее есть работа в клубе. Говорит, что она съедет и найдет своё собственное жилище, очень скоро — сказал я ему.

Несомненно, он видел, что одинокая жизнь для Блэр была плохой идеей.

— Хорошо. Я знал, что она будет в состоянии принять все, — сказал он.

Я припарковал Range Rover у обочины. Моя кровь кипела в ушах и в глазах стало размыто. Гребаный кусок дерьма. Он действительно сказал это?

— Ты не заслуживаешь дышать воздухом, ты жалкий сукин сын, — я зарычал в трубку.

Он не ответил.

— Она так чертовски невинна. Она так жутко невинна и доверчива. Великолепна. Ослепительно великолепна. Головокружительная, потрясающе великолепна. Ты понимаешь это? У твоей дочери нет никого. Никого. А она уязвима. Ей больно и одиноко. Любой осел может использовать ее. Тебя это не волнует? — Я тяжело дышал. Мои костяшки побелели там, где я вцепился в руль, пытаясь контролировать свой гнев.

— У нее есть ты, — был его единственный ответ.

— Я? У нее есть я? Что, твою мать, ты несешь? Ты меня знаешь. Я — сын Дина Финли. Кто я? Безусловно не ее защитник. Я — бессердечный мудак, который отстранил ее отца от нее, когда она нуждалась в нем больше всего. Это — то, кто, мать твою, я есть! — Я. Он сказал, что у нее был я. Как будто я был достоин этой ответственности. Разве он не лелеял ее? Как отец может иметь такую дочь, как Блэр и не хотеть защитить ее?

— Я ушел бы и не встречаясь с тобой, Раш. Я не смог бы остаться. Она не нуждалась во мне годами. Она не нуждается во мне и теперь. Я не тот кто ей нужен. Но ты… возможно это ты.

Черт возьми, он думал, что в этом есть смысл?

— С ней все будет в порядке. Ей будет гораздо лучше без меня. Прощай, Раш, — заявил Эйб с тяжестю в голосе, которою я не слышал ранее. Затем связь прервалась.

Он уже повесил трубку. Я сидел и смотрел на дорогу вдали. Он не собирался делать хоть что-либо для нее. Он действительно собирался отпустить ее, разбираться самой. И он питал маленькую надежду, что я помогу ей. Я никому не позволю обидеть ее. Я защищу ее. У нее не было отца, который обезопасит ее, но у нее есть я. Она не будет одна. Больше никогда.

У нее есть я. Я больше не хочу говорить с Грантом. Хочу побыть один. Подумать. Распланировать. Блэр была моей, чтобы защитить. Я должен удостовериться, что не подведу ее снова. Она заслуживала так чертовски много.

Я вернулся домой несколько часами после с вновь обретенной решимостью. Я был бы другом для Блэр. Буду лучшим другом. Блять, лучшим чертовым другом, который у нее когда-либо был. Она не захочет принять меня так легко или принять уход за ней, так что я незаметно заставлю думать ее об обратном.

Я открыл дверь и улыбка осветила мои уста. Знать, что она была внутри, было вещью такой правильной во всем мире. Пока я не увидел ее на ступеньках, одетую, как гребаная мечта. Святой ад, почему она так одета?

Короткая джинсовая юбка, ковбойские сапоги…дорогой Господь, помилуй.

— Проклятье, — пробормотал я, закрывая за собою дверь. Она собиралась выйти в этом. В клуб…с Бети, проклятье.

— Ты, эмм, оделась так чтобы идти в клуб? — Спроси я, пытаясь скрыть беспокойство в голосе.

— Это “honky-tonking” (*разновидность бара с музыкальными развлечениями для людей рабочего класса, кантри музыка). Уверенна, это совершенно разные вещи, — сказала она, нервно улыбаясь мне.

Бар. Она направляется в бар. Одетая в это. Я провел рукой по волосам и попытался напомнить себе, что она хотела, чтобы мы были друзьями. Друзья не творят дерьмо и не требуют друг от друга переодеться перед выходом.

— Могу я пойти с тобой сегодня вечером? Я никогда не был в “honky-tonking”. - сказал я.

Блэр широко открыла глаза.

— Ты хочешь пойти с нами?

Я позволил взгляду скользить вниз по ее телу. О, черт, да, хочу.

— Да, хочу.

Она пожала плечами.

— Хорошо. Если действительно хочешь. Через минут десять мы должны выйти уже. Бети ждет меня, чтобы забрать ее.

Она позволила пойти. Без аргумента. Господи, спасибо.

— Буду готов через пять, — заверил ее и взлетел вверх по лестнице. Я смогу измениться, здесь, в это прекрасное время. Пьяные мужики в одном баре с Блэр смотрящие на ангела в паре ковбойских сапог, этого не должно случиться. По крайней мере, не без меня, чтобы убрать их от нее.

Если я шел в этот чертов кантри бар, то должен выглядеть как сын Дина Финли. Кантри бар не мое, но сапоги Блэл были определенно в списке моих любимых вещей. Любой повод видеть ее в этих сапогах был бы не так уж и плох.

Я взял футболку Slacker Demon и надел ее к своим джинсами. Затем я одел кольцо на большей палец. Я почистил зубы и воспользовался дезодорантом прежде, чем остановиться и оглядеть себя в зеркале. Чего-то не хватало.

Я схватил несколько небольших колец, которые я одевал по случаю и просунул их в ухо. Высунув свой язык, я усмехнулся при мысли про интерес Блэр к моему пирсингу. Она была почти на моих коленях вчера вечером, пытаясь взглянуть на него. Если она попытается повторить это сегодня, я смогу просто дать ей ползать на всем мне. Качая головой при этой мысли, которая привела бы только к проблеме, я сбежал по лестнице. Меня не было десять минут. но меня это мало волновало.

На пути назад по лестнице, мои глаза нашли Блєр, которая внимательно рассматривала меня. Это заставило мое сердце ускориться, она смотрела на меня, будто я был, своего рода, угощением. Бог знает, я думал о ее дегустации во многих, многих отношениях. Идея о ее непристойных мыслях, по поводу меня, заставили меня взволноваться больше, чем это позволяли мои узкие джинсы.

Когда ее глаза добрались до моего лица, я высунул язык так, чтобы она увидела пирсинг. Ее глаза загорелись и я захотел застонать. Черт возьми, вещь, которую я хотел показать ей вместе с этим маленьким кусочком серебра.

— Я решил, что, если уж отправляюсь в хонки-тонк, где собираются парни в сапогах и ковбойских шляпах, следует оставаться верным своим корням. Рок-н-ролл у меня в крови. Я не стану прикидываться кем-то другим, чтобы вписаться в компанию. — объяснил я.

Она рассмеялась.

— В хонки-тонк ты будешь таким же чужаком, как я на твоих вечеринках. А что, даже забавно. Пошли, потомок рок-звезды, — сказала она довольным тоном, прежде чем отправиться к выходу.

Я обошел вокруг нее и открыл для нее дверь. Что-то я должен был сделать в одиночку.

— Почему бы нам не взять одну из моих машин, раз уж твоя подруга поедет с нами. Так нам будет комфортнее, чем в твоем грузовике, — предложил я. Я хотел, чтобы она сидела со мной. Так, чтобы я мог смотреть на эти ножки…и сапоги. Я не хотел тесниться в грузовике с Бети.

Она посмотрела через плечо на меня.

— Но на моем грузовике мы лучше впишемся в вечеринку.

Я вытащил небольшой пульт из кармана, чтобы открыть дверь гаража, где был припаркован мой Range Rover. Блэр обратила свой пристальный взгляд и смотрела, как открываются двери.

— Впечатляет, — сказала она.

— Это значит — мы едем на моей машине? Мне бы не хотелось делить сиденье с Бети. Кажется, эта девчонка любит трогать чужое без разрешения, — сказал я. Она никогда меня не трогала, но я слышал об этом.

— Да, это так. Она любит пофлиртовать, не так ли? — сказала она ухмыляясь.

— Слово "флиртовать" ей не подходит, — ответил я.

— Ладно, ты прав. Мы воспользуемся убийцей на колесах Раша Финли, если он так настаивает, — сказала она пожимая плечами.

Оценила. Теперь я должен был позаботиться, чтобы она села возле меня прежде, чем залезть на заднее сидение. Я направился к Range Rover, кивнул ей, чтобы она следовала.

Я открыл двери для нее, а она остановилась и посмотрела на меня.

— Ты для всех своих друзей открываешь двери машины?

Я никогда не открыл двери для девочек. Это заставило их ожидать больше. Но с Блэр, я этого хочу. Я хочу заставить ее чувствовать себя любимой. Черт, это опасно.

— Нет, — ответил я честно и двигался прочь к моему сидению. Я не должен флиртовать. Я не должен рассматривать ее, как можно больше. Я забрался в нее. Я не был уверен, что сказать ей теперь.

— Извини, не хотела показаться грубой, — сказала она, нарушая тишину.

Для нее это выглядит странным. Я должен работать над тем, чтобы это сработало.

— Нет. Ты права. Просто у меня никогда не было друзей-девушек, так что я не очень хорошо понимаю, как следует вести себя в такой ситуации.

— Так, значит, ты всегда открываешь дверь в машину для своих девушек? Ты галантный кавалер. Мама тебя хорошо воспитала.

Она чуть ли не показалась ревнивой. Но… нет. Это не имеет никакого смысла.

— Вообще-то, нет… Я… Ты просто ты та девушка, для которой много чего хочется сделать. Мне только сейчас пришло это в голову. Но я тебя понял. Если мы друзья, я должен провести между нами черту и никогда ее не переступать.

Легкая улыбка коснулась ее губ.

— Спасибо, что открыл дверь. Это было мило.

Я только пожал плечами. Я не был уверен, что могу сказать что-то еще и не сходить на идиота.

— Надо забрать Бети у клуба. Сегодня она работает, так что будет ждать на поле возле офиса, за главным зданием. Она еще должна принять душ и переодеться, — объяснила она.

Я съехал с дороги и повернул к клубу. Мысль о их дружбе никак не укладывалась.

— Как получилось, что вы с Бети стали подругами?

— Один день поработали вместе. Мне показалось, что нам обеим нужен друг. Бети веселая и раскрепощенная, в отличие от меня.

Я не смог удержаться от смеха.

— Ты так говоришь, будто то, что ты не похожа на Бети, плохо. Тебе не надо быть такой, как она. Поверь мне.

Она не согласилась со мной. По крайней мере, она знала, что Бети явно не пример для подражания. Когда она больше ничего не сказала, я сосредоточился на на поездке в клуб, а не на ее ногах, которые она только что скрестила, что сделало ее юбку еще короче. У нее отличные ножки. Немного солнечных лучей на пляже заставили бы ее кожу пылать.

Мысли об этих ногах, обернутых вокруг меня, заставили меня дрожать. Я сосредоточил свои глаза на дороге и, когда она двигалась я просто не смотрел вниз. Она двигала ногами. Дерьмо.

Когда я припарковался возле офиса, она не медля открыла дверь и спрыгнула. Черт. Она это сделала, чтобы Бэти села на пассажирское сидение? Я не хотел Бэти возле себя. Блэр уже направилась к двери, когда та распахнулась и оттуда выскочила Бэти, одетая, как будто она уже готова к сексу. Красные кожаные шорты? Действительно?

— Какого черта ты разъезжаешь в одной из машин Раша? — спросила та и посмотрела на Range Rover, а потом обратно на Блэр.

— Он поедет с нами. Раш тоже хочет повеселиться. Так что… — Блэр оглянулась на меня.

— Это реально уменьшает твои шансы подцепить какого-нибудь парня. Просто предупреждаю, — сказала Бэти, спускаясь по ступеньках.

Она остановилась и посмотрела на наряд Блэр.

— Хотя нет. Ты круто выглядишь. То есть я знала, что ты красивая девчонка, но в этом в прикиде ты действительно горячая штучка. Хотела бы я такие ковбойские сапоги. Откуда они у тебя?

Нет, дерьмо. Выглядела она охеренно. Я не проводил время с БЭти, но мне понравился факт, она не была слишком ехидной, чтобы признать, что Блэр выглядела удивительно.

— Спасибо. А сапоги… Мама подарила их мне на Рождество два года назад. Это были ее сапоги. Когда мама их купила, я сразу в них влюбилась. А потом… мама заболела… и отдала их мне.

Моя грудь сжалась. Я не хотел знать, что они ее матери. Черт. Я думал о грязных вещах, котоыре она будет в них вытворять, а они были памятью о ее матери. Я чувствовал себя ослом.

— У тебя болела мама? — спросила Бэти. Очевидно, что они не разговаривали много. Или я только один, кому Блеэр рассказала о своей матери?

— Да. Но это другая история. Пошли найдем себе парочку ковбоев, — сказала Блэр, волнуясь из-за вопроса. Она хотела найти ковбоя. Дерьмо, от этого стало трудно дышать. Ей не будет трудно найти мужика с импульсами. Да, они все сбегутся, как только увидят ее. Я не могу ей помешать веселиться. Она никогда не позволит мне пойти с ней снова.

Найти способ оставаться близко и наблюдать за нею без помех было сложно. И тяжело, блять. Я собираюсь по-отрывать руки любому, кто только тронет ее. Я не давал никаких обещаний, если кто-то тронет ее задницу. Это было бы потом.

Бети подбрела к Range Rover, ухмыляясь мне, словно знала мою тайну. Затем, она прошла мимо пассажирской двери и открыла дверь на заднее сиденье.

— Разрешаю тебе сесть впереди. Что-то подсказывает мне, что водитель хочет, чтобы ты ехала именно там, — сказала она, позволяя волосам упасть на лицо и подмигнула мне.

Вау. Эта девочка не так уж и плоха, в конце концов.

Блэр поднялся обратно на переднее сиденье и улыбнулся мне.

— Едем, пришло время слушать кантри, — сказала она с огоньками в глазах.

Глава 16

— С ума сойти, Раш Финли собирается в хонки-тонк! — удивленным тоном сказала Бэти. Она, безусловно, догадалась зачем я поехал с ними.

— Забавно, — согласился я. — Куда ехать, Бэти? — нужно было постараться отвлечь её

от насмешек и неловкостей связанных с Блэр.

— Нужно ехать по направлению Алабамы, это около тридцати миль, — сказала она мне.

Да, не удивительно, что это было так далеко. В Розмари Бич не было не одного хонки-тонк.

Бетти всю дорогу рассказывала Блэр о работе и о том, что она пропустила. По-видимому, произошел какой-то инцидент с девочками из кара. Кто-то положил глаз на Джимми. Но проблема была в том, что он предпочитал мужчин. Это было большим секретом, так как Джимми был любимчиком пожилых женщин, членов клуба. Многие из них флиртовали с ним и ни о чем и не догадались.

Блэр смеялась над рассказами Бетти и мне это нравилось. Было приятно слушать ее звонкий смех. Сделав музыку потише, я старался сосредоточиться на их разговоре.

Мы были просто друзьями, и поэтому сегодня вечером я не должен буду мешать ее отношениям с мужчинами. Это будет сложно, но это единственное, что я могу для нее сделать.

Блэр открыла дверь прежде, чем я успел ей помочь. Вот мы и на месте, вечер начинается.

* * *

Мы шли по направлению к бару, в то время как Бетти рассказывала о том, чем было знаменито это заведение. Открыв входную дверь я отступил, пропуская их. Как только Блэр шагнула внутрь, глаза ее расширились от удивления. Бетти пояснила, что совсем скоро начнутся танцы. Блэр улыбнулась еще шире, и я полностью сосредоточился на ней. Я знал, что мужчины будут приставать к ней, но не был уверен, что она сможет справиться с ними.

Бетти упомянула о текиле. Черт, это была плохая идея.

Я шел рядом Блэр, положив руку ей на спину. Может быть, она об этом не догадывалась, но тем самым я пытался показать всем этим гр*баным придуркам то, что эта девушка была здесь не одна.

Я подвел их к пустой кабинке, располагавшейся дальше всех от танцпола. Блэр что-то сказала, но из-за громкой музыке я не мог ничего расслышать.

Блэр села на одной стороне, а я встал так, чтобы не оставить Бетти выбора, ей нужно было либо толкнуть меня, либо сесть напротив Блэр. Когда я расположился рядом с Блэр, Бетти скользнула по мне испепеляющим взглядом.

Она хотела подцепить сегодня вечером парочку ковбоев. Но даже если этого хотела и Блэр, я не собирался сдаваться так легко.

— Что будешь пить? — спросил я, наклонившись к уху Блэр, чтобы она смогла меня услышать. И чтобы я мог почувствовать ее запах…

— Даже не знаю, — ответила она и неуверенно посмотрела на Бетти. — Что я буду пить?

— Ты никогда не пила? — удивленно спросила Бетти, а потом рассмеялась.

— Я пока еще не могу покупать себе алкоголь, — Блэр покачала головой. — А ты? — мягко спросила она.

Да, поехать с сюда ними, безусловно, была хорошая идея. Две красивые пьяные девушки, стали бы легкой добычей для этих ублюдков.

Бетти восторженно захлопала в ладоши. Мысль о том, что Блэр была абсолютно невинна, приводила ее в полный восторг.

— Это будет весело, — хлопнула она в ладоши. — И да, мне двадцать один, во всяком случае так указано в моем удостоверении личности, — сказала она и перевела взгляд на меня. — Выпусти-ка девочку из-за стола, я сведу ее к бару.

Дерьмо. Я проигнорировал слова Бетти и взглянул на Блэр.

— Ты никогда не пила алкоголь? — спросил я, уже зная ответ на этот вопрос.

— Нет. Но сегодня намерена это исправить, — решительно сказала она.

Черт возьми, она была слишком сладкой.

— Тогда ты не должна торопиться. У тебя организм еще не привык. — объяснил я, а затем повернулся и схватил за руку проходящую мимо официантку. Нужно было накормить Блэр — Принесите меню.

— Зачем ты заказываешь еду? Мы пришли не есть, а пить и танцевать с ковбоями, — рассержено сказала Бетти.

Бл*ть, неужели она не понимает? Первый раз пить алкоголь на пустой желудок, безусловно, было не самой лучшей идеей. И если она собиралась со мной спорить, то зря.

— Она раньше никогда не пила, — гневно сказал я. — Сначала ей надо поесть, иначе через пару часов ее вывернет наизнанку, и во всем будешь виновата ты.

Бети закатила глаза и помахала рукой перед моим лицом.

— Как скажешь, папочка Раш. Я возьму себе что-нибудь выпить. И для нее тоже возьму. Так что корми девочку побыстрее.

Вскоре официантка принесла меню. Я открыл его перед Блэр.

— Выбери что-нибудь. Неважно, что говорит эта любительница спиртного, сначала ты должна поесть.

Она согласно кивнула. Ее явно не радовала перспектива "быть вывернутой на изнанку". Хорошо.

— Сырный фри вроде ничего, — тихо, почти шепотом, сказала она.

Я жестом подозвал официантку.

— Сырный фри. Две порции. И бокал воды со льдом, — сказал ей я.

Быстро кивнув, она ушла. Я почувствовал себя лучше, зная, что сейчас Блэр наконец-то что-нибудь съест, а я смогу на это посмотреть. И, дерьмо, это будет не чертов хлеб с арахисовым маслом.

— Ну вот, ты в хонки-тонк. — откинувшись на спинку дивана я посмотрел на нее. — Тут все как ты хотела? Честно говоря, на мой вкус, музыка здесь просто невыносимая.

Блэр отчужденно пожала плечами и оглянулась.

— Я только пришла, еще не выпила и не потанцевала, так что отвечу тебе позже.

Она хотела танцевать? Отлично.

— Хочешь потанцевать?

— Да, хочу. Но сначала нужен глоток для храбрости и еще тот, кто меня пригласит, — сказала она.

— Мне показалось, я только что тебя пригласил, — ответил я.

Мне хотелось быть единственным, кто будет танцевать с ней сегодня под медленную музыку кантри. Одна мысль о том, что это будет какой-то пьяный ковбой, заставляла мою кровь закипать.

Блэр поставила локти на стол и уперлась подбородком в ладони.

— Ты думаешь, это хорошая идея? — грустно сказала она, глядя мне в глаза.

Мне не нужно было спрашивать ее, почему она так думала. Мы оба знали, что происходит, когда мы касаемся друг-друга или подходим слишком близко. Я могу потерять контроль. Она же хотела, чтобы мы были просто друзьями. Так было нужно. Она была права.

— Наверное, нет, — ответил я и она согласно кивнула.

Официантка принесла и поставила перед нами две тарелки с сырным фри и запотевший бокал с ледяной водой. Блэр взяла ломтик фри и с аппетитом откусила.

Я не мог сдержать улыбки.

— Ну как, лучше, чем бутерброды с арахисовым маслом? — спросил я.

Она усмехнулась и согласно кивнула. Было чертовски интересно наблюдать за тем, как она ест. Мой сырный фри так и остался нетронутым.

— Я решила, в твоем случае следует начать с чего-нибудь полегче, — сказала Бетти, садясь на свое место. — Текила — напиток для взрослых девочек. Ты к такому еще не готова. А это коктейль «Лимонная капля». Вкусный и мягкий.

— Сначала поешь, — сказал мне Раш и гневно посмотрел на Бетти.

Она не спорила со мной. Я наблюдал, что она съела еще немного, затем взяла лимонную каплю.

— Хорошо, я готова, — сказала она, улыбаясь Бети. Они взяли свои напитки вместе и поместили их в

их губы. Я смотрел как Блэр немного наклонила голову назад и выпила сладкую жидкость. Она хотела понравится. Я не знал, как буду обращаться с пьяной Блэр.

— Поешь, — сказал я, когда ее глаза встретили мои поверх стакана.

Она сжала губы, но потом хихиканье вырвалось на свободу. Она смеялась надо мной. Один чертов напиток, и она хихикала.

— Я познакомилась с несколькими парнями в баре, — сказал ей Бети, съедая ее фри.

— Я показала им тебя, и они смотрят на нас с тех пор, как я села. Ты готов завести нового друга?

О, проклятье, нет. Я придвинулся поближе к Блэр, борясь с желанием удержать ее на месте. Она хотела сделать это. Мы были здесь для того, чтобы она хорошо провела время. Блэр кивнула и посмотрела на меня.

— Выпусти ее, Раш. Можешь погреть кабинку на случай, если мы вернемся, — сказала Бетти.

Черт, эта стерва меня раздражала. Мне нравилось то, что Блэр была здесь, со мной. Она была в безопасности. Но мне снова будет необходим холодный душ, если буду чувствовать ее запах… Дерьмо!

Глаза Блэр были полны надежды, она была в полном восторге. Я не мог удержать ее. Нехотя я выскользнул из кабинки и пропустил ее.

— Будь осторожна. Если что — я здесь, — прошептал я ей на ухо, когда она поднялась.

Она кивнула и вновь посмотрела на меня, как будто собиралась передумать. Черт, я хотел чтобы она осталась, ей все лишь нужно было сказать мне об этом…

— Идем, Блэр. Пора действовать. С твоей помощью мы получим бесплатную выпивку и парней. У меня в жизни не было такой горячей подружки. Это будет весело. Только не говори им, что тебе девятнадцать. Говори всем, что тебе двадцать один, — сказал Бетти.

Я сжал руки в кулаки и вернулся в пустую кабинку.

— Хорошо, — сказала Блэр.

Девушки направились к танцполу. Я старался не смотреть в их сторону. Мне было чертовски трудно оставаться в стороне.

Я не должен смотреть, не должен смотреть…

Ах, черт, я все же должен посмотреть. Я уже начал поворачиваться, когда блондинка подошла ко мне и села

на стол передо мной.

— Ты совсем не вписываешься в эту обстановку, — сказала она, выдавая свой южный акцент.

Я оглянулся и увидел Блэр. Она улыбалась какому-то кудрявому брюнету. Бл*ть!

И все же, похоже, она была счастлива. Он не прикасался к ней и она была довольна. Она имела права сделать это, я не должен был ей мешать.

Если я не могу увезти их от сюда, то хотя бы могу нажраться. Сделать это будет гораздо проще.

— Она что, твоя девушка? — удивленно спросила блондинка, вытянув длинные стройные ноги передо мной.

Я повернулся к ней спиной.

— Нет. Она. . мы друзья, — объяснил я.

Девушка наклонилась ко мне, выставляя на показ свою красивую пышную грудь. Она была красивая, но мне было плевать.

Я наблюдал на Блэр, стараясь не упускать ее из вида.

— Она сумасшедшая, бегать за какими-то жалкими мальчиками, когда у нее есть кто-то вроде тебя, — сказала девушка, подвигая ногу ближе ко мне.

Я обернулся. Блэр все еще разговаривала с тем парнем. Похоже, все было нормально.

— Она, э-э, никогда не была в баре до этого, поэтому хочет со всеми познакомиться, — сказал я, переключая внимание на блондинку.

Блондинка подняла ногу вверх, чтобы поставить каблук на сиденье около меня. Я взглянул вниз и мне открылся отличный вид того, что под ее юбкой. Красные трусики. Отлично.

Я провел пальцем по ее бедру, прежде чем поправить ее юбку так, чтобы она не светила всем прямо здесь, где это может увидеть весь проклятый бар… или где может увидеть Блэр.

— Я хотел бы прикрыть это, — сказал я с улыбкой, чтобы смягчить отказ.

Она рассмеялась скользнула ко мне.

— Может быть, если я присяду зедсь, тогда ты сможешь сконцентрироваться на твоем друге, который, кажется и так не плохо себя развлекает. И если я раздвину ноги, никто, кроме тебя и меня это не увидит, — сказала она, наклонясь ко мне таким образом, чтобы ей грудь снова оказалась на виду. Если бы у меня было реальное желание поиграть с этими игрушками, которыми она трясла перед моим лицом, то я бы и не завелся совсем. Но я не смогу перенести то, что Блэр будет злиться на меня.

— Слушай, ты сексуальна. Без сомнений.

Но я тут за подругой приглядываю. Вот она, — объяснил я, когда мои глаза нашли Блэр, которая направлялась на танцпол с каким-то парнем. Его рука теперь была на её спине. Не моя. Ревность была болезненной, и я никогда не испытывал такого чувства. И черт, но когда это тебя касается, ты начинаешь его чувствовать. Теперь-то ты, черт побери, точно знаешь, что это чувство значит.

— Смотри, она танцует, Не причин ля волнения, — сказала блондинка, все ближе прижимаясь ко мне и скользя рукой по моей ноге.

Я успел вовремя схватить и отвести её руку, пока она не добралась до моего члена. Даже если я и не хотел трахаться с ней, мой член отреагировал бы, и она сделала бы не правильные выводы. Я вернул руку на её колено.

— Она владеет тобой полностью, не тау ли? Проклятье, — женщина посмотрела на Блэр и пожала плечами, — Думаю, молодость, свежесть что-то значат для мужчин. Но она постареет, так или иначе. Она не всегда будет такой сладенькой и молоденькой.

Она ошибалась во всем. Как и большинство женщин. Они не понимали, что мужчины могут хотеть чего-то большего чем просто внешность. Что секс, не всегда движет ими. Иногда это что-то большее. Большее…

— Я могу сделать так, что ты позабудешь о ней, — сказала блонди, приближая свой рот к моему.

— Хей, — останавливая, я схватил её голову. Я не целуюсь. Не с тем ртом, в котором побыло неизвестное количество членов, — Не здесь, миоая. Извини, но ты права. Она завладела всем моим вниманием. Возможно она не хочет меня, но я поглощен ею. Она вне сравнений.

Женщина надула нижнюю губу, что выглядело нелепо, затем положила на меня ногу.

Она не сдавалась.

— Один поцелуй. Только один настоящий хороший поцелуй, — сказала она, опять подвигаясь ко мне.

На это раз я остановил её тело силой.

— Я не целую те рты, которые сосали члены, если не уверен, что этот рот сосал ТОЛЬКО мой член, — сказал я, зная, что это охладит её пыл.

Она замерла и её брови поползли вверх.

— Ты имеешь ввиду, что ты делаешь это только с девственницами? — спровила она недоверчиво.

Я засмеялся и покачал головой.

— Нет я имею ввиду, что я не целуюсь. Я трахаюсь, но не целуюсь, — объяснил я.

— Что, правда? И девушки соглашаюсь на это?

Я хотел ей ответить, и в этот момент я увидел, что партнер Блэр по танцам на танцполе один. Проклятье. Где она?

— Двигай, — потребовал я, отталкивая женщину, чтобы освобожить ебе пцть из кабинки, — Сейчас же, черт тебя дери, двигай! — закричал я.

Она отползла назад, глядя на меня, но у меня не было времени на объяснения. Блэр не было, и я не вил, ка кона уходила. Я предполагал, что буду наблюдать за ней. Я не мог её найти. Ей партнер по танцам смотрел на дверь, но к нему подошла какая-то женщина и отвлекла его. Я поговорю с ним позже, если потребуется. Сейчас же, я должен найти Блэр, если она уже вышла наружу.

Глава 17

Мое сердце колотилось так сильно, что облегчение, когда я увидел ее, стоящую снаружи бара и прислонившуюся к зданию, заставило мои колени ослобеть. Она была здесь. Она была прекрасна. — Блэр? — окликнул я ее.

Она скрестила руки на груди в защитной позе Я не был уверен, что там произошло, но если этот недоделанный деревенщина ковбой вышел за рамки, я вырву ему руки.

— Да, — ответила она. В ее голосе была нерешительность. Что-то было не так. Она была совсем на себя непохожа..

— Я не мог найти тебя. Почему ты здесь? Это не безопасно.

— Я в порядке. Возвращайся и продолжай тискать девиц в нашей кабинке. — Она ревновала. Черт. Но я хотел, чтобы она ревновала. Это вызвало волну тепла в моем теле, что было настолько неправильно, но я ничего не мог поделать. Мне нравилось, что она ревнует. Хотя ей не за что было ревновать.

— Почему ты здесь? — спросил я, медленно делая еще один шаг в ее сторону.

— Потому что хочу, — сказала она, сердито сверкая глазами в мою сторону.

— Вечеринка внутри. Разве ты не этого хотела? Хонки-тонк с мужчинами и выпивкой? Здесь ты все пропустишь. — Я попытался поднять настроение. Взгляд на ее лице сказал, что это не сработало. Она была по-настоящему зла. Все это потому, что она подумала, что я зажимался с блондинкой в кабинке?

— Отвали, Раш, — отрезала она. Ну дерьмо, она обиделась на меня. Я ничего не сделал. Это она танцевала с косящим под ковбоя парнем.

Я сделал еще шаг в ее сторону. Я не мог видеть ее достаточно ясно в темноте. — Нет. Я хочу знать, что случилось. — Она была расстроена, и мне было трудно поверить, что это все потому, что блондинка было со мной в кабинке. Там было что-то другое.

Блэр уперлась ладонями мне в грудь и оттолкнула меня. — Ты хочешь знать, что случилось? Ты случился, Раш. Вот что случилось. — Ее голос сорвался на крик. Она повернулась и зашагала прочь. Что за черт?

Я потянулся и схватил ее, прежде чем она смогла уйти слишком далеко. Я не мог упустить это. Она была в ярости, и это не имело никакого гребаного смысла. Весь этот гнев, даже то, что она видела меня с другими женщинами. Она танцевала с другим парнем только пару минут назад. Все это так же изменилось для нее? Теперь это был не просто я? Поскольку, если она хотела большего, тогда я не смогу сказать нет. Я прошел эту стадию. — Что это значит, Блэр? — спросил я, притягивая ее к себе.

Она извивалась в моих руках, разочарованно рыча. — Отпусти. Меня. — потребовала она.

Без шансов. — Нет, пока ты не скажешь мне, в чем твоя проблема, — сказал я. Она начала извиваться и сильнее вырываться, но я сдерживал ее достаточно легко. Я не хотел ее обидеть, но мне было необходимо понять, в чем дело. Либо я ее разозлил, либо тот парень в баре.

— Мне не нравится, что ты прикасаешься к другим женщинам. И когда другие мужчины лапают мою задницу, я ненавижу это. Я хочу, чтобы это ты прикасался ко мне. Желал прикоснуться ко мне. Но ты этого не хотел, и мне приходится с этим мириться. А теперь, отпусти меня!

Я не ожидал этого. Она воспользовалась тем, что только что чертовски удивила меня и дернулась, высвободившись из моей хватки, а затем бросилась бежать. Я не был уверен, куда, как она думала, она шла в темноте.

Она хотела, чтобы я прикоснуться к ней. . там. Дерьмо. Я влип. Я не мог побороть это. Мне нужно. Если бы я хотел спасти нас обоих потом от боли, я мог бы развернуться и пойти обратно в бар. Но, черт побери, я не смог найти в себе сил побороть это желание. Я хотел ее. Я хотел ее так чертовски сильно, что я был готов сделать это

Отказывать себе — это одно дело, но отказывать Блэр — это было совсем другое.

Я не думал об этом. Я не мог. Я просто действовал инстинктивно. Я пошел вслед за ней.

Когда я был достаточно близко к Рейнж Роверу, я нажал кнопку разблокировки. Я буду трогать ее сегодня вечером. Прямо сейчас. Прямо, блядь, сейчас. И это была самая глупая вещь, которую я мог бы сделать. Для нас обоих. Но мне просто больше было на это плевать. Я брал то, что хотел. То, что она хотела.

— Залезай, или я затолкну тебя, — потребовал я.

Ее глаза широко распахнулись от ужаса, и она быстро забралась на заднее сиденье. Ее милый зад торчал в воздухе, а мой член мгновенно затвердел. Боже, почему я хотел ее так сильно? Я не должен этого делать. Блэр была той, кого я не мог иметь. Она ничего не знала о Нан и ее отце и мне.

Все это в конечном итоге уничтожит меня. Или, может быть, это было не так. Может быть, она выслушает меня. Поймет все это.

Я забрался за ней.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Я не ответил, потому что не был уверен. Я прижал ее к сиденью и попробовал. Невинность, исходящая от нее, опьяняла. Она была чиста. Не только ее тело, но с ее мысли. Она не злобной. Она не мстила. Она доверяла мне. Я был самым большим в мире ублюдком.

Я схватил ее за бедра и раздвинул их так, чтобы я смог устроиться между ее ног. Мне нужна была связь. Тепло. Блэр не дралась со мной, но сделала именно так, как я сказал. Я хотел претендовать на нее. Полностью. Но это было не так. Слишком многое стояло между нами. То, что она никогда не простит. То, что она никогда не поймет. Неистовый, я потянулся за подол ее рубашки.

— Сними ее, — сказал я, когда снял ее через голову и бросил на переднее сидение. Мягкая, идеальная кожа ее груди выглянула из ее кружевного лифчика. Мне нудно видеть все. Я хотел попробовать всю ее.

— Я хочу снять все, сладкая Блэр.

Я потянулся за застежкой лифчика и быстро открыл его и спустил вдоль ее рук. Она прекрасна. Я знал это. Видя ее твердые розовые соски

против сливочной, гладкой кожи, это заставило меня понять, что я не в состоянии возвратиться обратно.

— Вот почему, я старался держаться подальше. Блэр. Я не в состоянии остановить это. Не сейчас.

Когда кому-то вручают кусочек рая, это не так просто забыть. Мое дыхание становилось все тяжелее, я притянул ее ближе и опустил голову, чтобы взять ее сосок в рот и сосать так, как я представлял себе это не единожды. Блэр схватила мои плечи и закричала мое имя, никакого контроля, думаю, я держался слишком долго. Я освободил рот от ее соска, таким образом, я мог высунуть язык и позволить ей рассмотреть серебряную штангу, которая так ее интересовала, и прошелся им вдоль ее кожи.

— На вкус как леденец. Девушки не должны быть такими сладкими. Это опасно, — сказал я ей, а потом провел носом вдоль ее шеи и глубоко вдохнул.

— И пахнешь ты просто невероятно.

Никто не будет пахнуть так хорошо, как она. Никто. Ее рот был слегка приоткрыт и она делала быстрые маленькие вздохи, когда я обхватил ее грудь руками. Этот ротик и эти губки. Я не мог выкинуть их из головы. Поцелуи были всегда чем-то не легким для меня. Но с Блэр, я только и думаю об этом. На вкус так сладко и чисто. Ее рот был моим и только моим, когда я целовал ее.

Массируя ее соски, я дразнился, а она издавала стоны мне в рот. Ее маленькие ручки скользнули мне под рубашку и начали изучать мой живот. Она потратила не мало времени изучая мышцы моего живота, что вызвало растянутую улыбку на моих устах. Моей девочке нравиться мой живот. Я предоставлю ей лучший доступ, если уж на то пошло. Я потянул рубашку одной рукой, резко дернул ее через головой и бросил ее в сторону, а затем вернулся целовать эти теперь распухшие губы. Мне нравился способ чувствовать их на фоне моих.

Блэр прогнула спину, потираю своей грудью об мое, теперь голую, грудь и я должен был всасывая поймать воздух. Вот дерьмо, это так хорошо. Это было настолько просто, но так невероятно, это же была Блэр. Все чувства с ней были такими незнакомыми. Я не хотел пропустить ни одного. Я хотел впитывать каждый стон и крик, слетевший с ее губ.

Я заключил ее в свои объятия и прижал к себе, а она нежно провела ногтями по моей спине, возбужденный звук вырвался из ее рта.

— Сладкая Блэр, — сказал я и освободил ее рот на достаточное время, затем, я захватил ее нижнюю гулу и начал посасывать ее. Мне нравиться эта цельность. Я часы мог бы потратить на этот ротик. Но она начала извиваться подо мной, раскрывая ноги шире. Я она была в поисках, я точно знал, что она ищет, даже если она и не была в этом уверенна.

Я не хотел торопиться, хотел лелеять ее, но ее сексуальное тельце становилось таким нуждающиеся и отчаянно извивалось подо мной. Я прикоснулся ее колена, она вздрогнула и замерла в ожидании. Медленно, я провел рукой до ее бедра, давая ей время, чтобы остановить меня, если это слишком быстро.

Ее ноги приоткрылись полностью, будто предлагая мне приглашение, а запах ее тепла поразил меня. Святое дерьмо, как хорошо. Так, так, так хорошо. Я глубоко вдохнул, прежде, чем провести пальцем вдоль ее влажности на трусиках.

Блэр дернулась от моего прикосновения и издала небольшой звук, походивший на хныканье. Боже, как я смогу проконтролировать себя? Это уже слишком. От нее пахло слишком хорошо, а эти звуки… черт побери, они такие горячие.

— Тихо. Я просто хочу убедиться, что там ты такая же сладкая, как и везде, — объяснил я ей и она задрожала в моих руках. Она не хотела меня останавливать. Дрожь и отчаянный взгляд дали мне все, что мне нужно было знать. Я удержал ее взгляд и мое дыхание, когда я скользнул внутрь атлас и почувствовал ожидающую меня влагу.

— Раш, — сказала она отчаявшимся голосом, сжимая мое плече.

— Шшш, все хорошо, — сказал я.

Так ли это? Черт побери, она была мокрая, а запах таким опьяняющим. Вся эта чертова тачка пахла ее возбуждением. Я был близко к тому, чтобы кончить себе в джинсы, это уже смешно. Она даже не прикоснулась ко мне. Я похоронил голову в ее шее и попытался почувствовать запах сладкого аромата ее кожи и вернуть хоть какой-то контроль. Ее аромат убивал меня.

— Проклятье, сразу так много, — сказал я ей.

Затем я переместил мой палец к ее горячей, гладкой киске, а она изогнулась подо мной и прокричала мое имя. Дерьмо. Оо, черт побери. Я задыхаюсь. Я не смогу дышать. Я переместил палец и скользил в плотность, ждущую меня, и ее тело сжало меня, всасывая мой палец.

— Проклятье! Мать твою! Влажная, горячая… чертовски горячая. И, боже, ты такая маленькая. — Мои слова прозвучали бесконтрольно, на сколько я понял. ничто не может так чертовски удивительно.

— Раш, прошу, — она умоляла меня. — Мне нужно.

Она не закончила свою мысль, потому что она была так чертовски

невинная, она не знала, что ей нужно. Господи, у нее есть я. Это было оно. У нее есть я. Я не могу позволить ей уйти. Не теперь. Я принадлежал ей.

Я поцеловал ее подбородок тогда, как она откинула голову назад и изогнула меня.

— Я знаю, чего ты хочешь. Только не уверен, что смогу сдержаться. Детка, ты так меня возбудила. Я очень стараюсь быть хорошим мальчиком. Я не могу потерять контроль на заднем сиденье этой чертовой машины.

Она отчаянно покачала головой.

— Прошу, не будь хорошим. Прошу.

Черт меня побери.

— Черт, детка, прекрати. Я сейчас взорвусь. Я дам тебе кончить. Но когда я впервые войду в тебя, ты не будешь лежать на заднем сиденье в моей машине. Ты будешь в моей кровати.

Я не взял бы ее на заднем сидении тачки. Она, черт возьми, не заслуживала этого.

Я пошевелил рукой и скользил большим пальцем по ее клитор, нежно его теребя, в то время, как скользил мизинцем в и из ее жадного входа. Она начала царапать меня и выдыхать мое имя. Эти просьбы сводят меня с ума. Все, о чем я мог думать, так это, как я буду чувствовать себя, когда похороню себя глубоко внутри этого рая, и как будет умолять об освобождении. Проклятье. я сейчас кончу.

— Да. Кончи для меня, сладкая Блэр. Кончи на мою ладонь, дай мне это почувствовать. Я хочу видеть, как ты это делаешь.

Я не был уверен, поняла ли она хоть то, о чем я просил у нее, но я не мог быть тихим.

— Ра-а-аш!

Она прокричала мое имя и начала ездить по моей руке, затем она дернулась и задрожала. Ее схватила меня руками, как будто думала, что падает. Я держал ее, когда она начала скандировать мое имя. Мой мир взорвался и я склонил голову, чтобы перевести дух, ведь я весь дрожал, не в силах поверить в произошедшее.

— О да. Это оно. Черт, да. Ты прекрасна, Блэр, — вторил я ей, позволяя волне удовольствия накрыть меня.

Она начала освобождаться, держа меня, как сладкая, летаргическая улыбка коснулась ее губ. Я убрал руку и наслаждался ее запахом прежде, чем опустить свой палец в рот и продегустировать ее.

Она была на вкус еще лучше, чем я представлял себе. Как, черт возми, это возможно?

Ее ресницы дрогнули, она открыла глаза, чтобы посмотреть на меня. Я уловил момент, когда она поняла зачем я держал свой палец во рту. Потрясенный взгляд проводился розовыми щеками. Она только что кричала мое имя и кончила на моих коленях, но вид, меня сосущего свой палец, заставил ее покраснеть.

— Я был прав. Твоя маленькая горячая киска такая же сладкая, как и вся ты. — Твердил я ей, только для того, чтобы увидеть, могли ли ее глаза стать еще больше.

Она закрыла их, не в силах смотреть на меня. Я начал смеяться. Она совершенна.

— О, брось, Блэр. Ты только что кончила мне на руку, это было так сексуально, в доказательство ты даже оставила царапины у меня на спине. Незачем теперь стесняться. И знаешь, до того, как эта ночь закончится, ты будешь в моей постели. — И я имел ввиду именно то. Я хочу ее в моей кровати. И, по-возможности, не отпущу её.

Она обратно посмотрела на меня, интерес в ее глазах заставил меня приглушить стон. Я бы не сделал что-либо еще в этом проклятой тачке. Я хочу дать ей все самое лучшее. Это касается и секса.

— Давай я одену тебя, а потом найду Бети. Посмотрю: везти ее домой или она уже нашла ковбоя, который согласен ее подвезти, — сказал я.

Она протянула тело как кошка, и я сжал кулаки, чтобы удержаться и не схватить ее и не завладеть ее ртом снова.

— Хорошо, — согласилась она.

— Если я сейчас не буду твердым, как скала, то сдамся и останусь, чтобы насладиться твоим удовлетворенным видом. Мне нравится, что именно я подарил тебе такой взгляд. Но мне этого недостаточно. — Прошептал я ей на ушко. Она напряглась, затем осторожно обернулась от меня Черт, я должен помочь ей одеться, и быстро.

Глава 18

Я потянулся к ее бюстгальтеру и сосредоточился на том, чтобы его застегнуть. Я поцеловал её в плечо прежде, чем надеть на неё рубашку. Она не протестовала, чтобы я сам надел на неё бюстгалтер и рубашку, и пещерный человек внутри меня ликуя, бил себя в грудь. Я любил заботиться о ней, а то, что она мне разрешала это делать, делало меня еще безумнее.

— Я бы предпочел, чтобы ты оставалсь здесь до тех пор, пока я не найду Бети. У теюя такой благоговейный взгляд, это очень сексуально. Я не хочу закончить свои дни в драке, — сказал я, закончив её одевать.

— Я пришла сюда с Бети, потому, что я пыталась уговорить её не спать со всеми парнями подряд, которые с ней ради развлечения, а не имеют на неё серьезные планы. Теперь ты присоеднился к нам, а я здесь, на заднем сиденье твоего автомобиля. Я чувствую, что должна перед ней извиниться, — сказала она, глядя обеспокоенно.

Я предполагал, что Бети пыталась "испортить" Блэр, но оказывается Блэр пыталась заботиться о Бети. Интересно. Моя милая Блэр пыталась спасти мир от самого себя. Однако, никто не пытался спасти её. До сих пор. Пришло время показать ей, какой особенной она была.

Она нервно посмотрела на меня. Думала ли она о том, что все-таки должна была остановить Бети от того, что та пыталась сотворить? Конечно, она представляла это по другому.

— Я пытаюсь решить, имела ли ввиду ты то, что сказала ей, когда советовала ей не делать этого, — сказал я и коснулся её волос, — Потому что я вошел во вкус, и не собираюсь ни с кем делиться. Это все не ради развлечения. Возможно у меня легкая завивимость.

Это не было похоже на то, от чего Блэр пыталась оградить Бети. Я бы никогда не коснулся Блэр, если бы не был уверен в том, что она станет принадлежать мне. Никто больше не коснется её.

Я наклонился и поцеловал её губы, которые так сильно обожал. Трогать её губы кончиком языка превратилось в самую мою любимую вещь на свете. Её всегда пробивала дрожь, когда я так делал, и вкус становился еще более великолепным.

— Мммммм, да. Ты останешься здесь. Я верну Бети, а потом поговорю с тобой, — прошептал я около её рта.

Она кивнула, но больше ничего не сказала.

Я отстранился от его тепла и открыл дверь, чтобы выйти. Мне необходимо было найти Бети и доставить всех нас домой. Я хотел Блэр в своей комнате. В своей кровати. И я хотел получить больше того, чем мы только что занимались. Я не мог изменить прошлого. Я мог только улучшить то, что было. Я мог сделать лучше для Блэр. Я не мог упустить это.

Вернувшись в бар, я огляделся и нашел Бети, в компании с сомнительным парнем, опрокидывающей шоты с напитками, которые не пьют девушки. Здорово. Пьяная Бети в мои планы не входила. Блэр не могла разобраться со своим прошлым несколько лет. С Бети же было все иначе. Я помню её еще совсем юной. Однажды я видел её с Триппом. Они были друзьями, я так думал, но потом он уехал, а чуть позже я увидел Бети под парнем, отцу которого принадлежали квартиры расположенные вдоль побережья Мексиканского залива.

Теперь же она только и делала то, что трахалась с парнями имеющими счет в банке.

Её взгляд скользнул по мне, а я дал ей понять, что жду её снаружи, затем повернулся и вышел в ночь. Я посмотрел на свой Range Rover и убедился, что Блэр была внутри и ей ничто не угрожало.

— Вы двое, исчезли, — сказала Бети пьяным голосом, на её лице красовалась широкая улыбка. Я повернулся и увидел её направляющуюся ко мне. Она споткнулась, а я успел протянуть руку и поймать её прежде, чем её лицо повстречается с асфальтом.

— Упс, — захихикала она, повиснув у меня на руке, — Я не чувствую свои ноги, — сказала она сквозь смех.

Я не собирался оставлять её здесь в таком состоянии.

— Похоже на то, что мне придется тебя доставить домой, — сказал я ей, и попатылся поставить её прямо.

— Что? Нет, нет, нет. Мне еще не хочется домой, — сказала она, повертев указательным пальцем у меня перед лицом, — Блэр надо посмотреть на нового ковбоя, которого я нашла. Она заценит его.

Я напрягся и практически толкнул её к машине.

— Блэр больше не заинтересована в ковбоях. Ясно? Парни для Блэр, больше не существуют. Она поедет домой со мной, — сердито сказал я.

Бети остановилась и покачнулась, потом посмотрела на меня, её глаза округлились и в них проскользнуло понимание.

— Она живет в твоем доме. Когда ты говоришь "домой", ты имеешь ввиду её комнату или свою? — спросила она икнув и тут же прикрыла рот рукой.

— Свою комнату. Двигай, — сказал я, заставляя её снова двигаться.

— Ох, дерьмо, — сказала Бети шепотом, — Ты….ох, дерьмо, Раш, ты не можешь её трахнуть. Она не….Я думаю, она девственница, — шептала Бети так громко, что её, казалось, слышит вся стоянка.

— Заткнись, Бети, — прорычал я и открыл для неё дверцу машины, — Она хочет вернуться домой, со мной. Но сначала она хочет поговорить, — не так я хотел провести остаток дороги до Розмари Бич. Я надеялся, что смогу поговорить с Блэр. Теперь же у нас была пьяная Бети, которая к тому же еще и вещала о девственности Блэр. Дерьмо.

— Чтож, посмотрите-ка на неё. Делай эти горячие штуки в Розмари Бич на заднем сиденье его Range Rover'а. И как я могла подумать, что ты захочешь здешнего работягу, — сказала Бети Блэр.

— Полезай Бети, пока твоя задница не вывалилась из машины наружу, — отвлек её я, мечтая, чтобы она заткнулась к чертям собачьим.

— Я не хочу уходить. Мне понравился Эрл, или его Кевин звали? Нет, постой, что случилось с Нэшем? Я упустила его…кажется, — бормотала Бети забираясь в машину.

— Кто такие Эрл и Кевин? — спросила Блэр.

Бети почти забралась в машину, и парктически ввалившись оказалась наравне с Блэр.

— Эрл женатик. Он сказал что свободен, но он женат. Я могла бы сказать, что у женатиков какой-то свой особенный запах.

Я закрыл за Бети дверь. Обошел машину и решил пересадить Блэр с заднего сиденья рядом со мной, на переднее пассажирское. Она должна сидеть рядом со мной. Я рванул дверь с её стороны и подал ей руку.

— Не пытайся понять то, что она городит. Я нашел её около барной стойки, когда она заливала в себя шестой шот текилы, которую для неё покупал это женик Эрл. Она в стельку пьяна, — пытался я объяснить Блэр, чтобы она не принимала то, что сказала Бети всерьез и, чтобы это не расстроило её в конечном итоге.

Блэр дала мне руку и я сжал её, чтобы успокоить.

— Не стоит заморачиваться на том, как она провела сегодняшний вечер. Она утром ничего не вспомнит, — сказал я Блэр.

Она заботилась о Бети, а Бети продолжала делать то, что всегда делала.

Я помог Блэр влезти из машины, притянул ё к себе и закрыл дверь, оставив Бети внутри.

— Я хочу почувствовать твои сладкие губи Блэр, но я откзываю себе в этом. Нам нао добраться до дома до того, как ей станет дурно, — сказал я, не заостряя внимание на том, что произошло между нами.

Блэр кивнула глядя на меня доверчивыми глазами. Я не хотел, чобы на этом лице когда либо было расстроенное выражние.

— Но то, что я сказал ранее. Я имел это ввиду. Я хочу, чтобы ты сегодня была в моей постели, — напомнил я ей, в том случае, ессли она возможно, об этом забыла

Она снова кивнула. Я прикоснулся к её спине и селгка подтолкнул её к пассажирской двери. Я не собирался больше притворяться, что мы все еще друзья. Мы не были друзьями. Мы никогда не были таковыми. Было что то больше этого. С Блэр, всегда было что-то большее.

— К черту дружеские заморочки, — сказал я ей, схватил её за талию и подсадил на сиденье машины. Блыо высоко, да и причины была веская, я хотел прикоснуться к ней. Я закрыл за ней дверь и обошел вокруг, а затем на лицо Блэр, на нем была усмешка.

— Чему усмехаешься? — спросил я, тайно надеясь, что она адресована мне.

Она пожала плечами и прикусила нижнюю губу.

— "К черту дружеские заморочки", это заставило меня улыбнуться.

Я улыбнулся в ответ. Хорошо, эта улыбка предназначалась мне. И еще я заставил её улыбаться. И почему я чувствовал себя так, будто решил проблему голода со всем мире?

— Я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Да, да, — начала Бети напевать пьяным голосом.

Я не хотел, чтобы она нас отвлекала. Чтобы все испортила Это было моё время с Блэр, и я хотел првоести его именно с Блэр. Почему она не может просто упасть в обморок или что-то типа этого? Блэр оглянулась, чтобы посмотреть на Бети.

— Я кое-что знаю, — прошептала громко Бети, так, как она делал это на улице.

— Я слышала, — отозвалась Блэр.

— Это большой секрет. Огромный просто….и я знаю о нем. Я не должна, но знаю. Я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Ты не знаешь. Ты не знаешь, — снова запела Бети.

Она знала секрет. Больной узел завязался у меня в животе. У меня был секрет. Мой ли секрет она знала? Знала ли она то, что не знала Блэр? Могла ли Блэр быть моей, после того, как Бети расскажет, и как я смогу что-то изменить?

— Прекрати Бети, — предупредил я.

Блэр повернулась, и я сказал бы, что испугал её. Я просто хотел заткнуть Бети. Я не хотел слышать о секретах, которые были ей известны. Я потянулся и погладил руку Блэр. Мне нужно было успокоить её, но я не мог на неё смотреть в даннй момент. Паника охватила меня и сковала горло. Бети могла знать. Знала ли? Никто не знал. Нан кому-то рассказал? Проклятье. Я не мог позволить этому случиться. Я должен был сделаьв се правильно. Блэр нуждалась во мне. Я не мог её потерять.

— Это было лучшее время. Мне нравились парни работяги. Они такие прикольные, — начала лепетать Бети, — Ты должна была оглядеться получше, Блэр. Эо было бы умнее с твоей стороны. Раш это плохая идея. Потому, что между вами всегда будет Нан.

Твоюжтомать!

Она что-то знала. Нет. Она не могла. Она не могла знать правду. Я отнялл руку от Блэр и положил её на руль. Мне нужно подумать, и вытряхнуть пьяную задницу Бети из машины, было не вариантом. Блэр меня за такое никогда не простит.

— Нан приходится тебе сестрой? — спросила Блэр. Смущение в её голосе смутило меня. она ирнтересовалась мной и Нан. Если бы она только знала правду. Её бы у меня не было. Она бы не была здесь. Я просто кивнул. Я даже не мог ничего сказать. Моё горло парализовало.

— А что Бети имела ввиду? Как то, что мыбудем спать друг с дуогом повлияет на Нан?

Что я мог ответиьь? Я не знал, что конкретно известно Бети, но и правду Блэр я сказать не мог. Я не знал, как разрулить эту ситуацию. Как сделать так, чтобы Блэр не покинула меня после того, как обнаружит правду.

Она начнет задавть вопросы. Мне же нужно остановить её. Я не мог ей рассказать всего. Не сейчас.

— Нан моя младшая сестра. Я не хочу. я не могу говорить о ней, с тобой.

Блэр напряглась. Напряженность чувствовалсь в воздухе. Должен же быть выход из этой ситуации.

Блэр доверилась мне. Я хотел этого доверия. Я хотел заслудить его. Бети знать не могла. Она не должна была знать. Нан никому ничего не говорила. Это секрет она хранила пуще других. А у меня случилась слишком бурная реакция. Храп Бети заполнил машину, а Блэр уставилась на дорогу. Мы молчали. Я не хотел, чтобы Бети проснулась и снова начала болтать. В отключке она была безопаснее. Я был в безопасности. Мой секрет был в безопасности.

Расстояние между мной и Блэр, казалось, росло с каждой секундой и я это ненавидел. Я хотел, чтобы она снова оаказалась в моих руках. Я хотел, чтобы она выкрикивала моё имя. Я не хотел, чтобы между нами выросла стена. Когда я подъехал к офису, я не спросил Блэр здесь ли мы должны "выгрузить" Бети. Я ничего ей не сказал. Я был напуган тем, что она могла знать. Если бы она была там и ей пришлось бы мириться с этим? Я потряс Бети, она проснулась и я помог ей выйти из машины. Она начала бормотать, что её отец объет её, поэтому она хотела бы переночевать в офисе. Я был уверне, чо её тетя Дарла надерёт ей утром задницу, но это уже была не моя проблема. Я выудил ключ из кошелька Бети и отпер дверь, затем завел её внутрь.

Большой кожаный диван был близко к двери, и слава Богу, потому что от Бети пахло дешовой текилой, а мне как-то не хотелось быть тем, кто деражл бы её, когда она начнет блевать. Я бросил ее на диван.

— Ложись, — я как будто раздавал инструкции. Я схватил ближайший мусорный бак и поставил его рядом с ее головой, — если тебя бужет рвать, то делай это вот сюда, если ты загадишь пол, Дарла еще больше разозлится.

Бети застонала и перевернулась.

Я пошел к выходу. Когда я открыл дверь голос Бети остановил меня.

— Я не буду рассказывать о папочке Нан. Но тебе это сделать надо, — она посмотрела на меня с грустью, когда её стекляные глаза втретились с моими.

Она знала кто был отцом Нан. Дерьмо.

— Я сделаю это. Когда придет время, — сказал я ей.

— Не тяни с этим, — сказала она, потом закрыла глаза.

Её рот открылся и она всхрапнула.

Я запер дверь с плотно заркыл за собой. Она была права. Я должен был исправить это, пока не стало слишком поздно.

Глава 19

— Твоя комната теперь наверху, — напомнил я ей, когда мы зашли внутрь и она направилась в сторону кухни. Мы все еще не поговорили. Я не знал, что ей сказать или как с ней сейчас заговорить.

Она промолчала, повернулась и направилась к лестнице. Я не мог просто так отпустить ее.

— Я старался держаться от тебя подальше, — сказал я.

Она остановилась и посмотрела вниз на меня. В ее глазах было столько боли. Я не хотел причинять ей боль. Более того, я был бы ее самой большей болью. Я ненавижу себя. Я ненавидел то, что я и кто я.

— В тот первый вечер я хотел выставить тебя. Но не потому, что ты мне не понравилась. — Горько рассмеялся я над правдой.

— Нет, я хотел избавиться от тебя, потому что понимал, что ты зацепишь меня. Я знал, что не смогу остаться равнодушным. Может, я даже немного ненавидел тебя тогда, потому что ты могла найти мое слабое место.

Я знал с самого начала, что она в беде. Она сломала меня. Но я не знал, что она завладеет мной.

— А что плохого в том, что я могу тебе понравиться? — спросила она со слезами в глазах. Дерьмо. Я ненавидел знать, что она не понимает.

— Потому что ты не знаешь всего, а я не могу тебе рассказать. Я не могу поделиться с тобой секретами Нэн. Это ее секреты. Я люблю ее, Блэр. Я люблю Нэн и всю свою жизнь защищаю ее. Она моя младшая сестра. Я желаю тебя так, как не желал ничего на свете, но я все равно не выдам тебе секреты Нэн.

Если бы она только приняла этот ответ и дала мне время. Все, что я натворил нужно исправить. Должен быть способ исправить все ошибки.

— Я могу это понять. Все нормально. Не стоило тебя спрашивать. Мне жаль, извини, — сказала она тихим голосом. Она имела ввиду именно это. Она приносила чертовы извинения. Мне.

— Спокойной ночи, Раш, — сказала она и оставила меня одного.

Я отпустил ее. Она сказала, что это нормально иметь свои тайны, но у меня не может быть ее, в тоже время. Как я могу поступить так? Она была в моих объятьях. Я знал, что ее улыбка может сделать со мной и что способ, каким

она смотрит на меня контролирует все мое гребенное настроение. Она становилась, словно солнце, и я начинаю вращаться вокруг нее. Она стала центром всего.

И все таки я был причиной, по которой она прошла через ад. Я дао ее отцу место для побега. Я пришел к нему, когда он был слаб и должен был находиться рядом с дочерью и женой. Я дал ему куда-нибудь убежать. Зашагать в другую жизнь. Претендовать на другую дочь, принадлежать другой семье. И оставить ее. Совсем одну. Если бы я только позаботился в полной мене и выяснил от кого я его отнимаю…но я не позаботился. Я просто хотел дать Нан то, чем она так болела. Я ни о ком больше не думал. Только Нан. Всегда Нан.

Или была. Это больше не так. Я не могу игнорировать правду. Счастье и безопасность Блэр значат слишком много для меня. Защита Нан больше не в приоритете. Блэр заняла это место. Она ворвалась в мою жизнь и изменила все. Я должен ненавидеть ее за это. Но нет. Я никогда не смогу. Невероятно.

Я поднялся по лестнице и подобрался к комнате, где она расположилась. Я так хотел ее этой ночью в моей кровати. Знать, что она спала в роскоши означало, что мне будет легче отдохнуть. Сожаление в моей груди будет моим единственным спутником в постели сегодня вечером.

Звук телефона прорвали сквозь сладкий мрак и я заставил мои глаза открыться, чтобы добраться до обжигающего звука. Я лежал бессонно большую часть ночи. Конечно, теперь, когда я упал в сон, этот чертов телефон зазвонил. Схватив его, я заметил солнце сквозь жалюзи. Уже позднее, чем я думал. Может быть, я спал дольше, чем подумал.

— Алло, — зарычал я в трубку.

— Ты до сиз пор спишь? — раздраженный голос Вудса не оставлял меня в лучшем настроении.

— Что ты хочешь? — спросил я. Это не его дело, спал я или нет.

— Это на счет твоей сестры, — сказал он.

Я сидел в постели и протер сонные глаз. Я не был в настроении проснуться и иметь дело с проблемами Нан. У меня были свое собственные.

— Что? — рявкнул я.

— Если она говорит с Блэр или каким либо другим работником с неуважением, я прослежу, чтобы ее членство прикратилось. Может тебя и не заботит, что она избалованный ребенок, но когда ее яд вызывает сцену и смущает лучшего сервера в столовой за месяца, то это становится проблемой.

Блэр? Что?

— Что ты сказал? Нан что-то сделала Блэер? Или другим серверам? Я запутался.

— Блэр — одна из моих серверов. Я перевел ее в столовую на прошлой неделе. А твоя сучка сестра назвала ее "белым мусором" и потребовала, чтобы я уволил ее сегодня же. На глазах у всех. — Голос Вудса становился все громче. Он был зол, но ничего по уровню к агрессии не было. — Я понимаю, тебя не заботит Блэр. Это видно по тому, что она спит в твоейпроклятой кладовой. Но она

особенная. Она много работает и все любят ее. Я не позволю Нан причинить ей боль. Ты понял меня?

Мне не понравилось, что Вудс называл ее особенной. Я, черт побери, знаю, что она особенная, а ему надо сбавить обороты. И почему он переместил ее внутри с поля для гольфа? Он хотел ее для себя? Так ли это? Как бы я хотел вздохнуть с облегчением, от того, что она была вне жары, но идея, что он переместил ее внутри, чтобы быть около нее приводит меня в ярость. И Нан. Черт. Она подтолкнула меня слишком далеко. Я должен иметь дело с ней. Я не был в состоянии говорить с ней о Блэр что-либо, вообще. Никто не имел права опорочить имя Блэр. Никогда. Еще одна ошибка должна быть исправлена. Еще одна вещь, которая была моей ошибкой.

— Ты. Меня. Понял. — голос Вудса напомнил мне, что я так и не ответил.

Если бы не факт, что он был сердит на то, что Блэр оскорбили, я напомнил бы ему с точно, с которым он беседовал. Но в этот раз я позволю ему злиться на меня. Потому, что он был прав.

Это моя ошибка. Я создал монстра, в которого превратилась моя сестра.

— Она больше не в кладовой. Я переселили ее в одну из спален. Я разберусь с Нан, — объяснил я, а потом понял, что ему надо понять еще кое-что. — Блэр моя. Не трогай ее. Я убью тебя. Ты понял меня?

Вудс испустил невеселый смех.

— Дааа. Не волнуйся, Финли, я не боюсь твоих угроз. Это и так очевидно с кем она хочет быть, черт побери. Так успокой этот ад. Она твоя с самого начала. И ты, безусловно, ее не заслуживаете, — промолвил он и звонок оборвался. Вудс считает, что она хотела меня с самого начала. Господи, да будет это так.

Я встал и набрал Нан.

— Привет, — сказала она раздраженным тоном.

— Где ты? — Я спросил, направляясь в ванную.

— В клубе. У меня игра в теннис через десять минут", ответила она.

Принять душ и выпить кофе займет около тридцати минут. — Ко мне домой, через тридцать минут, "сказал я, и повесил трубку, не дожидаясь споров.

Она знала…. НЕ МОГУ УСИЛИТЬ. ПОМОГИТЕ. СПАСИБО.

Я должен удостовериться, что моя сестра оставит Блэр в покое. Потом я поеду и куплю для Блэр телефон. Ей нужен этот чертов телефон. Я хочу быть уверен, что с ней все в порядке, когда я не знаю где она. Потом я что-то приготовлю ей. Я хочу наблюдать, как она кушает. Хочу накормить ее. Исправить вещи, испорченные ранее. Кроме того, не хочу, чтобы она спала в той спальне сегодня ночью. Хочу ее в своей.

Глава 20

Я стоял на балконе, когда услшал голос Нан.

— Где ты? — позвала она.

Ей не нравилось здесь находиться. Хорошо. Не надо ей радоваться, учитывая, что я с ней сделаю.

Я вошел в гостинную одновременно с ней, она была одета в тенисную юбку, выглядела она расстроенной. Я ожидал это от неё, но это бесило меня, потому, что она сичтала, что имела на это право. После всего, что она сделала Блэр, неужели она думала, что я закрою на это глаза?

— Ты разрушил мои планы. Лучше не бывает, — отрезала она.

Я поставил чашку кофе на столик, что стоял рядом и посмотрел на свою сестру.

— Позволь-ка мне кое-что прояснить, и напомнить тебе. Если хочешь получить работу и платить за своё дерьмо сама, то я рассскажу тебе, как это делается. Я позволял тебе вести себя как ребёнок, большую часть твоей жизни, потому, что я люблю тебя. Я знаю, что жизнь с мамой не была справедливой. Но я не позволю, — я сделал паузу и шагнул к ней, затем поднял глаза и посмотрел на неё, чтобы она поняла всю серьезность моих намерений, — Я не позволю тебе обижать Блэр. Никогда. Она не сделала тебе ничего. Ты осуждаешь её за то, что у тебя не было отца. Блэр жертва этого человека, такая же, как и ты. Так что не надо с ней больше так разговаривать, как это сегодня делала ты. Я клянусь Нан, я люблю тебя, но я не позволю тебе её обижать. Не испытывай моё терпение.

Глаза Нан расширились от удивления и выступили поддельные слезы, к которым я привык.

— Ты выбрал ее вместо меня? Ты… ты ее трахаешь? Вот как, правда? Эта маленькая шлюха!

Я наклонился к ее лицу настолько быстро, что она споткнулась. Я схватил ее за руку, чтобы удержать ее от падения и дернул ее обратно.

— Не говори так. Клянусь богом, Нан, ты толкаешь меня на многое. Думай, прежде чем говоришь.

Она засопела и позволила слезам, которые она могла включить как проклятый кран, катиться по ее лицу. Я ненавидел ее слезы. В моем животе формировался большой узел, когда кто-то причинял Нан боль.

— Я… Я твоя сестра. как ты мог так поступить со мной? Я была… Ты знаешь, что она сделала? Кто она? Она прятала его от меня! Моего отца, Раш. Я жила такой жизнью, потому что у меня не было его.

Она разрыдалась и покачала головой так, будто не могла поверить в то, что я все забыл. Она никогда не видела правду.

Она была полна решимости обвинять и ненавидеть любого, но она отказалась

ненавидеть человека, который заслужил это больше всего.

— Блэр была ребенком. Она ничего не сделала тебе. Она не виновата в том, что она родилась. Она даже не знала о твоем существовании. почему ты не видишь этого? Почему ты не видишь, какой добрый, честный, трудолюбивый человек твоя сестра?никто не может ненавидеть ее! Она чертовски прекрасна!

— Ты не… — она показала на меня пальцеми с ужасом на лице. — не называй ее моей сестрой! — закричала она в истерике.

Вздохнув, я сел на диван и положил голову на руки. Нан очень упряма.

— Нан, у вас один отец. Значит, она твоя сестра. — Напомнил я ей.

— Нет. Меня не волнует это. Меня это не волнует. Я ненавижу ее. Она управляет людьми, она фальшивка. Она использует секс, чтобы управлять тобой.

Я вскочил со своего места.

— Я не трахал ее, поэтому не говори так! Прекрати обвинять ее в дерьме о котором ты ничего не знаешь. Блэр не шлюха. Она — девственница, Нан. Девственница. Хочешь знать почему она девственница? Потому что она провела свои подростковые годы заботясь о больной матери, управляя домашним хозяйством и ходя в школу. У нее не было времени быть ребенком. У нее не было времени прожигать молодость. Она была брошена ее отцом из-за тебя. Поэтому, если кто-то и должен ненавидеть кого-то, то это она должна ненавидеть тебя."

Нэн выпрямилась, ее слезы теперь высохли. Что облегчило мне задачу. Я была всем, что Нан, имела в этом мире, и я знал это. Я не хотел, чтобы она думала, будто я оставил ее. Она всегда будет моей младшей сестрой. Но она теперь взрослая, и пришло время так себя и вести.

— А ты. Она также должна ненавидеть и тебя, — Нан сказала, затем повернулась и направилась к двери. Я не окликнул ее. Я слишком устал, чтобы еще иметь дело с ней сегодня. Я поверил, что она оставит Блэр в покое на данный момент.

Я потратил остальную часть дня, выкидывая слова Нан из моей головы. Я сосредоточился на получении телефона для Блэр, а затем на покупке всего, что мне было нужно для приготовления ужина для нее. Хорошего ужина. Чего-то, чтобы произвести на нее впечатление и заставить ее поговорить со мной. Простить меня за то, что полностью обманул ее прошлой ночью.

Я знал, что она не примет телефон от меня, таким образом, я оставил записку в ее грузовике, говорящую, что он был от ее отца. Я очень не хотел давать этому глупому ублюдку какое-либо доверие, но я хотел, чтобы Блэр взяла телефон. Мне было нужно, чтобы она имела телефон для моего здравомыслия. Если я собирался охранять ее, то она нуждалась в нем.

Взглянув на время, я понял, что она была, скорее всего, в ее грузовике. Я взял телефон и набрал ее номер, который я сохранил в моем телефоне.

— Привет, — сказала она мягко. Я мог услышать смятение в ее голосе. Она не прочитала записку?

— Я вижу, что у тебя появился телефон. Тебе он нравиться? — спросил я.

— Да, он действительно хороший. Но почему папа захотел, чтобы у меня был он? — она спросила. Это из-за этого она была сконфужена. Она не ожидала, что эгоистичный ублюдок сделает что-либо такое для нее. Она не была идиоткой.

— Меры безопасности. Все женщины нуждаются в телефоне. Особенно те, которые водят транспортные средства намного старыми, чем они сами.

Ты могла сломаться в любой момент, — я ответил, решая, что скажу ей вместо этого то, почему я хотел, чтобы она имела телефон.

— У меня есть пистолет, — сказала она с решимостью в голосе. Она была так уверена, что она могла о себе позаботиться.

Да, есть, задира. Но пистолет не сможет отбуксировать твой автомобиль.-

Нет, пусть она с этим поспорит. — Ты едешь домой? — спросил я. Я не думал о том, что она, возможно, планирует что-то сегодня вечером, когда я решил приготовить ей поесть и устроить сцену соблазнения.

— Да, если это нормально. Я могу пойти и сделать что-то еще, если тебе нужно, чтобы я держалась подальше, — ответила она. Она все еще не поняла. Она думала, что я ее хотел держаться от нее подальше. Что нет ничего в мире, что я предпочел бы не делать, кроме как быть рядом с ней.

— Нет. Я хочу, чтобы ты была здесь. Я приготовил, — сказал я. Она замолчала, и я услышал удивленный маленький вдох, что заставило меня улыбнуться. — О-о. Хорошо. Ладно, я буду через несколько минут.

— Увидимся, — сказал я и закнчил разговор, прежде, чем она услышит мой сачстливый смех.

Она придет в дом. Сюда. Провести ночь со мной. Я исправлялся. Я хочу, чтобы она поняла. Я не могу её потерять.

Я вернлся к приготовлению пищи. Обычно я не готовлю для других. В основном только для себя, когда я действиетльно хочу чего-то добиться. Готовить для Блэр вызывало совсем иные чувства. Я наслаждался каждой минутой, занимаясь этим.

Она была не из тех, кто заботился о себе или любил себя баловать и это было не простительно. Блэр была той женщиной, которой нужно дорожить. Я открыл холодильник и вытащил оттуда Корону, открыл её, затем отрезал кусочек лайма и положил на край горлышка бутылки. Многим девушкам нравилось пить Корону с лаймом. Я не был уверен, что Блэр вообще нравилось пиво, но я приготовил мексиканскую еду, поэтому к нему, я просто обязан был открыть пиво. Я начинил лепешки сыром, цыпленком и овощами, затем положил их на горячую сковородку.

— Хорошо пахнет, — голос Блэр ворвался в мои мысли.

Я обернулся через плечо, чтобы видеть ее одетый в униформу сервера из клуба. Ее светлые волосы были собраны в "конский хвостик", а на губах заиграла небольшая улыбка. Она застала меня напевавшим одну из новейших песен моего отца.

— Это, — сказал я, вытер руки и пошел взять "Corona", которую я приготовил для нее. — Вот, выпей. “Энчиладос” почти готовы. Мне нужно, перевернуть “кесадильяс”, вот им требуется еще несколько минут. Так что они должны быть готовы в ближайшее время.

Она взяла пиво и направила его к губам. Это было ее первое время с пивом. Она не выплюнула его, что было весьма не плохо.

— Надеюсь, ты любишь мексиканскую кухню, — сказал я вытаскивая “энчиладос” из духовки. Я действительно надеялся, что все пройдет хорошо. Я не делал "энчиладос" достаточно долго. Я даже пошарил в Google, чтобы удостовериться, что делаю все верно.

— Я люблю мексиканскую кухню, — сказала она, все еще улыбаясь, — Я признаюсь, что я действительно впечатлена тем, что ты можешь приготовить это.

Хорошо. Я хотел удивить ее этим вечером. Убедить ее, что я не мудак. Я посмотрела на нее, и подмигнул.

— У меня столько талантов, что они взорвут твой мозг.

Ее щеки пылали, она сделала больший глоток пива Corona. Я заставил ее нервничать. Я не хотел это делать. Просто легко забыть, что Блэр не привыкла ко флирту.

— Полегче, девочка. Ты еще должна поесть. Когда я говорил выпей, я не хотел, чтобы ты выпила это залпом, — твердил я ей, я не хотел, чтобы ее вырвало или она опьянела. Она кивнула и вытерла каплю пива с губ.

Все, о чем я мог думать, так это о том, как слизнуть эту каплю с её губ. Какой пухлой и гладкой будет её нижняя губа под моим языком. Мне пришлось отвести взгляд. Моя еда могла сгореть. Я уже сделал тако и буррито, поэтому кесадильи мне пришлось переложить на другую тарелку. Все это мы съесть не сможем. Я пошел на риск, потому что не знал, что она любит, но я хотел чтобы она получила удовольствие от еды. Моя потребность смотреть, как она ест, мигом превратилась в привычку.

— Все что есть уже на столе. Возьми мне Корону из морозилки и иди за мной, — сказал я ей подходя к столу с блюдом. Я направился в сторону балкона. Во-первых, мне не нравилось, что она видела меня здесь ранее, и я не хочу, чтобы образы всплывали в её голове.

Но волны и залив создавали интимную обстановку. Я просто надеялся, что она не думает обо мне, что я постоянно трахаюсь с женщинами, когда я здесь с ними вместе.

— Садись, я поставлю тебе тарелку, — сказала я.

Она кивнула и села на стул, который стоял ближе к двери. Я увидел в её глазах удивление и мне понравилась, что она не ожидала этого. Я хотел узнать, что она думает о нас. Больше никого. Мое прошлое это моё прошлое. Кроме того, если бы она только знала о ком я мечтал той ночью, находясь на крыльце с Аней….

Я поставил перед ней тарелку. Затем наклонился к её уху, так, чтобы почувствовать её запах, потому, что он сводил меня с ума.

— Могу я предложить тебе выпить? — спросил я, сдерживая себя от того, чтобы не поцеловать её в шею.

Она покачала головой.

Я заставил себя сесть по другую сторону стола.

Я поставил тарелку и посмотрел на неё.

— Если тебе не понравится, просто не говори мне. Моё эго этого не выдержит.

Она откусила кусочек от энчиладос. Блеск в её глазах сказал мне, что она довольна. Я вздохнул с облегчением.

Я не облажался.

— Восхитительно, и я не могу сказать, что я удивлена, — сказала она мне.

Я решил попробовал стряпню сам. Улыбаясь я начал есть и наблюдал, как она расслабилась и взяла напиток. Каждый раз когда она откусывала по кусочку я боролся с желанием остановиться и просто смотерть на неё. Я был больным, на всю голову. Она была чертовски аппетитна. Почему я был так одержим тем, чтобы накормить её? Должно быть, во всем было виновато арахисовое масло. Я думаю, что не увижу его в ближайшее время.

Мы ели в тишине. Я не хотел прерывать её, поскольку, казалось, она наслаждалась собой. Когда она откинулась назад и долго пила из бутылки, затем поставила её на стол, я понял, что она закончила.

— Мне жаль, что Нан так обошлась с тобой сегодня, — сказал я ей. Но этого было не достаточно. Нан должна была извиниться сама, и ничто не замеит извинения от самой Нан.

— Как ты узнал об этом? — спросила Блэр, нервно ерзая на стуле.

— Вудс позвонил мне. Он предупредил меня, если Нан еще раз будет грубить персоналу, вход в клуб для неё будет закрыт, — объяснил я. Я ненавидел, что он выглядел, как чертов герой, но это было правдой, и я не хотел чтобы между нами были какие-то недомолвки.

Блэр кивнула. Она, казалось, не сильно была впечатлена, что было хорошо.

Мне не нравилось, что там где задевались чувства Блэр, присутствовал и Вудс.

— Она не должна была вести себя подобным образом. Я поговорил с ней. Она пообещала, что это больше не повторится. Но если, это случится в каком-то другом месте, ты просто подойди и скажи мне, — сказал я ей, но это была не совсем правда. Нан мне ничего не обещала. Но моего предупреждения было достаточно. Я знал это. Разочарование мелькнуло в глазах Блэр и она встала.

— Спасибо. Я оценила этот жест. Это было мило с твоей стороны. Я уверяю тебя я не побегу жаловаться Вудсу, если Нан опять будет груба со мной. Он просто, стал свидетелем всего этого сегодня. — Она взяла выпивку. — Ужин был прекрасен. Очень мило, после долгого трудового дня. Большое спасибо.

Дерьмо. Что я опять не так сказал?

Я встал и последовал за ней. Сегодня я это так не оставлю. Я сходил с ума. Блэр надо прекратить бросать меня. Я сделал это в качестве извинения, потому, что вел себя вчера, как мудак, и потому, что я хотел что-нибудь сделать для неё. Позаботиться о ней.

Она мыла свою тарелку в раковине и её опущенные плечи причиняли мне боль.

— Блэр, — сказал я, ограничив движения её тела около столешницы. Она пахала так, что я боялся потерять сознание, поэтому закрыл глаза. Проклятье, это было прекрасно, — Я не пытался извиниться за Нан. Я пытался извиниться за себя. Я прошу прощения за прошлую ночь. Я лежал в постели всю ночь и представлял, что ты лежишь рядом. Я мечтаю тебя не отталкивать. Я отталкиваю людей, Блэр, защищаясь таким образом. Но я не хочу отталкивать тебя, — я не знал, как еще мне объяснить это ей.

Она откинулась назад, и я воспринял это, как сигнал к действию.

Я убрал волосы с её плеча и поцеловал теплую нежную кожу.

— Пожалуйста. Прости меня. Еще один шас, Блэр. Я хочу этого. Я хочу тебя.

Она глубоко вздохнула, затем повернулась ко мне лицом. Она подняла руки и обняла меня за шею.

Эти прекрасные голубые глаза сосредоточились на моих.

— Я прощу тебя при одном условии, — сказала она тихо.

— Хорошо, — ответил я. Я сделаю, все, что угодно, черт возьми.

— Я хочу быть с тобой сегодня ночью. Больше никакого флирта. Больше никакого ожидания. — Не то, что я ожидал, но да. Я хотел именно этого.

— Черт возьми, да, — сказал я, и притянул ее к себе, чтобы я мог погрузиться в нее. Это было для меня. Блэр стала бы моей после этого. Я бы стал сражаться за нее, если бы мне пришлось.

Глава 21

Поцелуи никогда не были моим. Это то, что я делал крайне редко. Но знать, как чист рот Блэр и как, черт побери, она удивительна на вкус, делает меня немного обезумевшим, когда мои губы касаются ее. Я не могу насытиться ею.

Я припал к ее лицу и пожирал ее. Крик в моей голове твердил остановиться. Не напугать или не давить на нее очень сильно, но Господи, я не мог заставить мой рот слушаться. "Corona" на ее языке был моим концом и сделала более голодным. Вкус пива и лайма на Блэр оказался опасным. Когда она почувствовала штангу на моем языке, она потянула мои волосы на затылке и застонала.

Черт, надо притормозить. Я не мог взять ее возле мойки. Ей нужна кровать и долгая прелюдия. Я не хотел причинить ей боль. Никогда не хотел сделать ей больно. Я немного оторвался от ее губ. Мне нравилось ощущение ее теплого дыхания на моем лице.

— Пойдем со мной наверх. Я хочу показать тебе свою комнату, — улыбка растянулась на моих губах, — И мою постель, — добавил я.

Она кивнула и это все, что мне нужно. Отпустив ее лицо, я протянул к ней руку. Я повел ее наверх. Там не будет никаких правил, которые обеспокоили бы Блэр. Она была на более высоком уровне, выше каких-либо моих правил, которые касались женщин приезжающим к нему. Я просто хотел ее.

Потянув ее в свои объятья, я с волнением припал к ее губам повел по лестнице. Оглянувшись, когда мы все же поднялись на второй этаж, я увидел румянец на ее щеках, я сломал.

Я всего лишь попробую, твердил я себе, затем прижал ее к ближайшей стене и укусил ее нижнюю губу прежде, чем облизать ее и требовать ее рот снова. Она растворилась во мне так легко, и я был почти уверен, что смогу сделать ей хорошо прямо здесь. Я мог бы опуститься на колени и целовать ее между ног, пока она бы не закричала мое имя. Но нет. Нет. Мы сделаем это в моей кровати.

Я оторвал себя от нее и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Еще один лестничный пролет, — сказал я больше себе нежели ей. Затем, взял ее за руку и повел по коридору к двери ведущий в мою комнату. Я вытащил ключ из кармана. Я никогда не покидал мою комнату открытой. Мне понравилось держать ее закрытой. Знать, что никто не войдет туда без моего приглашения. Дверь распахнулась, и я шагнул назад и жестом велел Blaire идти. Желание увидеть ее в моей комнате, около моих вещей и разделить, все это было почти столь же мощный, как и жажда увидеть ее на моей кровати. Голой.

Она остановилась, когда она сделала последний шаг и ахнула. Вид на воду через окна от пола до потолка был тем, во что я влюбился еще ребенком.

— Эта комната — то, почему я попросил маму купить этот дом. Уже в десять лет я понимал, что эта комната была особенной, — Я сказал ей и заключил ее объятьях. Мне нравиться, что она может видеть это. То, что это впечатлило ее, тоже.

— Это невероятно, — сказала она трепетным голосочком. Это было просто невероятно. Но с ней, здесь со мной, все гораздо более удивительнее.

— В тот день я позвонил своему отцу и сказал, что нашел дом, в котором хочу жить. Он перевел маме деньги и она купила его. Ей понравилось его расположение, так что этот дом, в котором мы любим проводить наше лето. У нее есть свой дом в Атланте, но она предпочитает проводить лето здесь.

— Мне бы никогда не захотелось уезжать от сюда.

Улыбаясь, я поцеловал нежную кожу ее уха и прошептал:

— Да, но ты еще не видела мои квартиры в Вэйл и на Манхеттане.

Но она увидит. Я хочу видеть ее и там, тоже.

Разделять свою личную жизнь и пространство с людьми это то, что я всегда ненавидел и отказывался делать. Но с Блэр я жаждал этого, жажда быть ее частью. Даже если все, что я мог сделать, это держать ее за руку, я хотел ее здесь сегодня вечером.

Я повернул ее к двуспальной кровати, которая находилась справа и занимала большую часть той дальней стены.

— А это — моя кровать, — сказал я, держа ее за бедра и плавно направляясь в сторону кровати. Я чувствовал, Блэр напрядена. Говорить об этом и, фактически, стоять у моей крова и глазеть на нее, это две совершенно разные вещи. Я хотел ее, хотел больше, чем сделать очередной вдох, но я не могу ее заставить.

— Блэр, если даже все, что мы будем делать это просто лежать, целоваться и вести разговоры, я с этим справлюсь. Я просто хотел, чтобы ты была здесь. Рядом со мной.

Она повернулась назад, чтобы посмотреть на меня.

— На самом деле ты так не думаешь. Я видела тебя в действии, Раш Финли. Ты не приводишь девушек к себе, чтобы просто с ними поболтать.

Ее попытка раздразнить меня не увенчалась успехом. Ее неуверенность в голосе резала меня по живому. Она пришла сюда со мной, думая, что она была просто еще одной из тех девочек, которых я трахал и отправили домой? Дерьмо. Как я мог получить это от нее, если, на самом деле, с ней все больше? Гораздо больше. Она имела ввиду другое.

— Блэр, я вообще никогда не привожу сюда девушек.

— В первый вечер, когда я только приехала, ты сказал, что твоя постель занята, — сказала она, хмуря глядя на меня, словно поймала меня на лжи. Черт, она была милой.

— Да, потому что ее занял я. Я не приглашаю девушек в свою спальню. Не хочу, чтобы бессмысленный секс замарал эту комнату. Я люблю это место, — Ответил я, честно. Но я привел ее сюда. Она не понимает, что это значит?

— На следующее утро в доме была девушка. Ты оставил ее в постели, и она пошла искать тебя в одном белье, — сказала она тихим голосом.

Сумасшедшая девченка. У нее не было и гребаной мысли, что она значила для меня.

Нуждаясь прикоснуться к ней, я проскользнул рукой под ее рубашку и ласкал нежную кожу. Ее маленькая дрожь заставила меня улыбнуться.

— До развода наших родителей первая комната справа была Гранта. Сейчас я использую ее как мою холостяцкую спальню. Туда я и вожу девушек. Не сюда. Сюда я никогда никого не приводил. Ты первая. Ну, один раз в неделю я разрешаю подняться Генриетте. Клянусь, никаких шалостей, она только убирает, — Разъяснил я, усмехаясь над ней.

— Поцелуй меня, пожалуйста, — сказала она, схватила за плечи и припала ко мне в поцелуи, так и не дождавшись от меня ответа.

Это, наверное, самое милое из того, что я когда-либо слышал. Поцелуй меня. Черт, эта девчонка собралась меня погубить. Хочу, чтобы она принадлежала только мне. Ее тело должно знать только меня. Полностью.

Толкнув назад, я уложил ее на кровати и раздвинул ее ноги в стороны, чтобы я смог находиться между ними, не нарушая такой сладкий чертов поцелуй, который я когда-либо имел. Блэр схватила меня за рубашку в ее маленькие кулаки, будто она хотела сорвать ее с меня. Если моя девушка хотела, чтобы ее руки покоились на моей груди, я упрощу ей этот чертов ад.

Я отстранился от нее на достаточное расстояние, чтобы снять с ебя рубашку и кинуть её подальше, а потом снова завладел её ртом. Я бы мог целовать её рот вечность. Я должен быть разорвать одежду на ней, но я позволил ей изучать моё тело. Каждое прикосновение её рукии становилось требовательней и смелее. Она гладила меня по рукам и каждое её прикрсновение было мягким, как перышко. Но, когда она начала водить руками по моей груди ей показалось это недостаточым и тогда она задела мои соски я клянусь богом, чуть не кончил, тут же, на месте.

Я также хочу прикасаться к ее соскам. Ее твердые, маленькие розовые соски. Я оторвал рот от нее и расстегнул рубашку, в которую она была одела и оттолкнул ее прочь. У меня нет терпения играться с нею. Мне нужно ее попробовать. Сейчас же. Когда я отдернул лифчик вниз, обе полные и сочные груди упали за его границы, а я пировал, как голодный человек. Я облизал их только, чтобы услышать ее стон и хныканье, тогда я начать сосать жестче. Она против меня.

Она еще не готова ко всему этому, а дрожал и боролся со своим дыханием, когда она крикнула от удовольствия, прижав я свой член к ее нуждающейся киске. Она будет опухшей и горячей. Я хотел попробовать ее на вкус. Она была так сладка на моем пальце. Я расстегнул ее юбку и потянул вниз вместе с ее

трусики, сохраняя свой взгляд на ее лицо. Если она разнервничается, мне надо будет сбавить темп. Я не хочу напугать ее. Ее рот открылся, она тяжело дышала и наблюдала за моими действиями. Полное доверие в ее глазах раззадорило меня. Я так хотел всего этого.

Я показал ей пальцем присесть. Она сделала это охотно, и я быстро избавился от рубашки и бюстгальтера, оставив ее мучительно красивое тело голым. Она была вся моей. Это было все мое. Ни один мужчина не касался этого. . или не видел. Черт побери. Эмоции переполняли меня потому, что я возьму ее сдесь.

— Ты голая в моей комнате — это еще прекраснее, чем я думал… А думал я об этом, поверь, много. Очень много.

Ее глаза пылали, и я улыбнулся про себя. Блэр нравилось, когда я говорил с нею. Она нуждалась в похвале. Конечно, она все сделает. Она была неуверенна в себе. Это было новым для нее. Я хотел убедиться, что она знала, как до смешного идеальной она была. Опрокинув ее назад, я прижал мою пульсирующую эрекцию напротив ее теперь-голой киски.

— Да! Пожалуйста! — вскрикнула она и начала царапать мою спину.

Она была готова к большему. Она было начала паниковать, когда поняла, куда я собирался направить свой рот. Она нужна мне горячей и нуждающийся, чтобы впустить меня.

Опускаясь, я поцеловал ее плоский живот и почти голую холм, который пах чертовски удивительно. Смотря на нее, я держал ее пристальный взгляд до того, как высунул свой язык и пробежался пирсингом по ее прямо таки опухлому клитору. Крик Блэр заставил мой член пульсировать, когда она прогибала своим телом и хватала руками простыни.

— Боже, ты такая сладкая, — прошептал я против нее. Я должен привыкнуть к ее вкусу. Святые небеса, как хорошо.

— Раш, пожалуйста, — заскулила она.

Я перестал лизать. — Что — пожалуйста, детка? Скажи, чего ты хочешь.

Она покачала головой. Ее глаза были плотно закрыты, как будто она пытается бороться за воздух.

— Я хочу услышать, как ты говоришь это, Блэр, — сказал я ей. Я хотел услышать эти грязные слова, вылетающие из ее рта. Я не должен делать это, но я чертовски хотел слышать их так сильно.

— Пожалуйста, лизни меня еще раз, — сказала она, отчаянно всхлипнув.

Черт, это даже лучше, чем я ожидал. Я не был уверен, что продержусь и секунду как только проникну в нее. Я начал двигать языком около ее щели с чистым наслаждением. Если бы она только догадывалось о той власть надо мной. Я дал бы все ей. Я могу быть на коленях и между ее ножек, ей хватит только надуть ее симпатичные губки. Я так жаждал этого.

Блэр вздрогнула и закричала мое имя, удерживая мою голову, как будто бы я остановился. После того, как ей удалось кончить и она больше не нуждалась во мне, я потянулся за презервативом у моей кровати и разорвал его. Ее глаза начали трепетно открываться. Я хотел позволить ей наслаждаться ощущениями подольше, но я не мог. Я должен был быть в ней. И это ослабило бы ее боль, ощущение нирваны от ее оргазма, все еще плавающего по ней.

— Презерватив, я должен быть внутри, — шепнул я ей на ухо, когда я расположился между ее ног и направил свой конец ствола до ее тепла.

— Святое дерьмо, ты такая мокрая. Это будет сложно, действительно не скользнуть в тебя. Я собираюсь сделать это помедленней. Я обещаю.

Я не хотел причинить ей боль. Черт, я так хотел, чтобы все прошло хорошо, это был совершенно иной уровень для меня. Блэр не напрягалась, чего я ожидал. Вместо этого, она застонала и двинулась навстречу ко мне, когда я начал двигаться в ней. Ее тело обуздало меня и втягивало в себя, словно присоска. Святые небеса.

— Не двигайся. Пожалуйста, детка, не двигайся, — я умолял ее. Боже, я не могу причинить ей боль, но я так хотел войти в ее полностью. Барьер, который я ожидал, встретил меня и я остановился. Блэр почувствовала это и, наконец, напряглась подо мной.

— Вот и все. Я собираюсь сделать это быстро, когда я буду в тебе полностью, но сейчас я остановлюсь, чтобы ты привыкла ко мне.

Обнимая её за талию, я закрыл глаза, не в силах смотреть на нее. Я не могу контролировать себя, смотря на ее лицо. Контроль. Мне нужен чертов контроль. Боже, я хочу войти полностью. Одним движением, я через тонкий барьер погрузился в бархат ее тепла, которого я никогда не знал. Хватая ртом воздух, я двинулся дальше. Она должна приспособиться ко мне. Но я хотел двинуться настолько чертовски сильно, я хотел наполнить ее.

— Я в порядке. Я в порядке, — прошептала Блэр.

Заставив свои глаза открыться, я осмотрел ее сверху вниз. Я должен удостовериться, что она говорит это не просто так. Я не мог причинять ей боль и дальше.

— Ты уверена? Потому что, детка, я хочу двигаться чертовски быстро.

Она кивнула, я смотрел ей в лицо, потом отстранился и снова вошел в неё.

— Это больно? — Спросил я, используя каждую частичку силы воли, чтобы был быть неподвижным и ждать.

— Нет. Мне нравится, — сказала она с волнением в глазах.

Не уверен, что поверил, но я продолжил двигаться. Мне нужно двигаться. Мой проклятый член призывал меня двигаться. Никогда не чувствовал такого рода удовольствия. Блэр застонала и сердце ускорилось в моей груди. Черт побери, ей нравится.

— Тебе нравится? — спросил я.

— Да. Это превосходно.

Господи, да. Ей хорошо. Я не должен сдерживаться. Откинув свою голову назад, я испустил стон удовольствия, вырвавшийся из моей груди и начал двигаться внутри ее. Двигаясь взад-вперед в тесноте её лона, я хотел большего. Блэр приподняла бедра и схватила меня за руки, встречая мои толчки. Как, черт возьми, она знала, что надо это сделать?

— Да. Господи, ты невероятная. Такая упругая. Блэр, ты чертовски упругая, — я похвалил ее. Ей нужно знать, как удивительно это было для меня. Она приподняла ноги и обхватила ими меня за талию, открываясь для меня шире. Мое тело погрузилось еще глубже в ее тепло и я начал дрожать. Я собирался кончить. Я был на пределе. Это было сверх моих сил.

— Ты близко, детка? — спросил я ее. Я хочу, чтобы она кончила со мной.

— Я думаю, — сказала она задыхаясь, обхватывая мои руки еще крепче. Я не кончу без нее, черт возьми. Я хочу, чтобы она чувствовала это со мной. Я притиснул руку вниз и коснулся большим пальцем ее клитора. Чувствительный бугорок набух от моего прикосновения.

— Аа! Да, именно там, — Блэр вскрикнула и ее тело обмякло подо мной.

Не уверен кричал ли я, но рев вырывался из моей груди, самое эпическое ощущение в моей жизни прошло сквозь мое тело, посылая меня в места о которых я и не догадывался.

Глава 22

Я только что потерял сознание? Дерьмо. Это было… это было… не было никаких слов для того, каково это было. Я по-прежнему лежал на Блэр, наверное, задавливая ее, хотя ее руки были плотно обернуты вокруг моей тела. Она не пыталась столкнуть меня.

Я не хотел выходить из нее. Внутри я чувствовал себя, как дома. Но я только что украл ее девственность и в какой-то момент, в процессе, сошел с ума. Я попятился, а она сжалась, держа меня. Она даже не догадывалась какое удовольствие только-что предоставила мне. Мне понравилось знать, что она хотела близости со мной.

— Я вернусь. Но сначала мне надо о тебе позаботиться, — объяснил я и нежно поцеловал ее, прежде чем встать и отправиться в ванную комнату.

Я не заморачивался с одеждой. Она теперь видела всего меня. Она сможет с этим справиться.

Я взял полотенце и набрал горячей воды, чтобы намочить ткань и убедился, что оно было приятным и теплым. Мне нужно позаботиться о ней. Как бы я хотел повторения, но ей понадобится время.

Я зашел в комнату и взгляд Блэр опустились ниже моей талии. Ее глаза расширились, а лицо покраснело.

— Не стесняйся меня теперь, — поддразнил я ее. Я дотронулся до ее колена и подвинул его. Она не помогала.

— Откройся для меня, — сказал я ей, и мягко подтолкнул ее колено снова. — Не очень сильно, — сказал я ей. Я просто должен был получить лучший доступ.

Небольшое количество крови на ее розовых складках заставило животного во мне реветь от удовольствия. Это был я. Я сделал это. Никого не было здесь до меня. Это теперь испорчено, но я ничего не могу поделать. Мысль о том, что кто-то, что кто-либо другой еще когда-нибудь прикоснется к ней, делает меня безумным.

— Это больно? — Спросил я, когда помыл там так мягко, как только мог. Я хотел поцеловать ее там и сделайте все лучше, я не был уверен, что она была готова к этому снова, но все же.

Когда она была так же идеально чиста, как прежде, я перестал мыть ее и выбросил тряпку в мусорное ведро. Потом я прижал ее к себе. Позволить себе согреваться от мысли, что она была моей. Я подполз, чтобы лечь с ней рядом и притянул ее в свои объятья.

— Я думала, ты не любишь обниматься, Раш, — сказала Блэр, когда она вдыхала рядом с кожей на моей шее своим

маленьким носиком.

— Я и не любил. Только с тобой Блэр. Ты мое исключение.

Более правдивых слов я никогда не произносил. Блэр была моим исключением. И всегда будет. Я прижал ее голову к шее под подбородком и укрыл нас одеялом. Ей нужно отдохнуть, а мне ее подержать. Факт, что она была в безопасности, здесь со мной, только подтверждал, что она пробуждала неистового зверя-собственника.

Только минута и ее дыхание замедлилось и ее объятья ослабли вокруг меня. Она была уставшей. Она работала целый день, а потом…

Улыбаясь, я закрыл глаза и вдыхал ее запах. Страх в моей голове, что она оставит меня, когда она узнала правду, грозил испортить этот момент. Но я откинул его подальше. Она начинала влюбляться в меня. Да я бы заставил ее влюбиться в меня.

Потом… потом она выслушает меня и простит. Она должна.

Проснулся я с голым, мягким, красивым и все еще свернувшимся калачиком телом. Солнце виднеется через жалюзи. Мне все-равно который сейчас час, но я уверен, что ее это хорошенько озаботит. Я хотел, чтобы она была рядом со мной, но не то, что я хотел на самом деле. Это была Блэр. Да она и не захочет опаздывать на работу. Ее чувство ответственности не позволит. Я должен ее разбудить так же, как и позволил уснуть, в моих руках и привлеченной ко мне.

Глубоко вздыхая, я позволяю ее аромату заполнять мою голову. Память о ней другом аромате уже сделала мой полувертикальный член куда более масштабным. Я не собирался заставлять ее сделать что-то, что было бы больно, но я мог заставить ее нежную плоть чувствовать себя хорошо и ослабить мой голод.

Я двигался вниз по ее телу и взял одну из ее прелестных босых ножек, затем перемещаю поцелуй по подъему. Она не движется. Усмехнувшись, я продолжал поцелуи до ее голени и обратно, дегустация ее кожу с каждым новым поцелуем.

Ее тело начало растягиваться и двигаться. Это было немножко ранее, но она проснулась, я знал это. Медленные, легкие движения остановились и ее глаза распахнулись. Я продолжал целовать ее ногу, усмехаясь, в то время как наблюдал за ее сонным лицом.

— Вот ты и открыла глаза. Я уже начал гадать, сколько надо тебя целовать, чтобы ты проснулась. Я, конечно, мог поцеловать тебя и выше, но это снова приведет нас к волшебному сексу, а у тебя всего двадцать минут до работы.

Глаза Блэр расширились и она села в постели так быстро, что я позволил убрать ей ногу прочь. Я знал, что она не захочет пропустить работу.

— У тебя есть время. Пока ты собираешься, я приготовлю поесть, — сказал я. Я хотел провести завтрак между ее ног, но, похоже, это не то, что ей нужно сейчас от Раша.

— Спасибо, но ты не должен этого делать. Перехвачу что-нибудь в комнате отдыха персонала, — сказала она, краснея и схватила простыню, чтобы прикрыть свою голою грудь. Нежная женщина, которая была здесь прошлой ночью, пропала, а на ее месте оказалась нервная и неуверенная. Что я сделал неправильно?

— Я хочу, чтобы ты поела здесь. Пожалуйста, Блэр, — сказал я, внимательно наблюдая за ней. Маленькая вспышка в ее глазах сказала мне, что она должна была это услышать. Ей нужна уверенность?

— Хорошо, — сказала она. — Только спущусь к себе и приму душ.

Она по-прежнему выглядела неуверенно.

Я хотел, чтобы она осталась здесь. Я хотел, чтобы она использовала мои вещи. Но…черт.

— Я в смятении. Я бы предложил тебе принять душ здесь, но не уверен, что смогу уйти из комнаты, зная, что ты в моем душе, голая и в мыльной пене. Непременно захочу к тебе присоединиться, — признался я.

— Очень заманчиво, но так я точно опоздаю на работу, ответила она с маленькой улыбкой.

— Верно. Тебе лучше спуститься в свою комнату.

Она огляделась в поисках ее разброшенной одежды. Я хотел, что бы она одела мою этим утром. Когда она выйдет из моей комнаты, похожая на помятого ангела, я хотел, чтобы моя рубашка была на ее коже, прикрывая то, что принадлежало мне.

— Надень вот это. Сегодня придет Генриетта, я скажу ей, чтобы она все постирала и выгладила, — сказал я, поднимая рубашку, которую я носил вчера вечером, и подбросил ее ей.

Она не стала спорить. Я не сумел отвести взгляд, она одевала мою рубашку через голову, а простыни просто позволила упасть, как только удостоверилась, что я не увижу ее сиськи. Думаю, факт, что я ласкал их и упивался ими, как одержимый человек, не имел значения. Она укрывалась этим утром.

— А теперь встань. Хочу на тебя посмотреть, — сказал я, мне необходимо видеть ее в моей рубашке. Это была картинки, которую я навсегда сохраню у себя в голове.

Она встала, а рубашка доходила до ее колен. Знание, насколько голой она была под ней и, как легко я мог сорвать ее и раздвинуть ее ноги, заставило пересмотреть все мои планы на сегодня.

— Ты можешь позвонить и сказать, что заболела? — спросил я с надеждой.

— Но я не больна, — она ответила, хмурясь бровями.

— Ты в этом уверена? Потому что я, кажется, весь горю, — игриво сказал я, обходя вокруг кровати и потянув ее в объятья. — Ночь была волшебной.

Я зарылся носом в ее волосы. Она крепко обняла меня за талию.

— Сегодня я должна быть на работе. Меня там ждут.

В этом вся Блэр. Это была одна из многих вещей, которыя привлекла меня к ней. Она не собиралась лгать или игнорировать ответственность. Отпустив ее, я сделал шаг назад и увеличил расстояние между нами.

— Я знаю. Беги, Блэр. Беги к себе, прими душ и переоденься. Я не гарантирую, что смогу отпустить тебя, если ты задержишься здесь в таком виде.

Она улыбнулась и она бросилась бежать к лестнице. Ее смех затих позади

ней, и все, что я смог сделать, так это стоять там, как дурак и улыбаться.

Я принял душ, быстро оделся, потом позвонил Джейсу. Я не хотел спрашивать Блэр о ее расписании, поэтому мне нужно какое-то оправдание, почему я в клубе. Единственная причина, по которой я появлялся там, желание Нан встретиться за игрой или обедом.

— Алло? — Джейс удивлен тем, что я позвонил.

— Привет. Играете в гольф сегодня? — спросил я.

— Ах, да. Мы играем каждый день. Ты же знаешь.

— Я с вами, — сказал я.

— Ты хочешь сыграть? — шокировано спросил он.

Я не видел в этом грандиозного события. Я играл с ними гольф и раньше. Я играл с Грантом и Нан по случаю.

— Да, и что? — Сказал я. Джейс усмехнулся.

— Хорошо, конечно. Ты не играл с нами в одиночку. А что же сегодня? Обычно, тебя вытаскивали на игру Нан и Грант.

Я не ответил. Он не должен знать об этой идее с Блэр. Они должны были бы увидеть меня с ней. Я бы удостоверился, что они все знали, насколько под запретом она была.

— В настроении для гольфа, — ответил я.

— Хорошо. Увидимся в 11.30. Вудс должен быть на встрече во второй половине дня с его папой, поэтому мы играем рано.

Я не отметил, для большинства людей рано — это около шести или семи утра. Не в 11.30.

— Спасибо. Увидимся.

Я спустился внизу, чтобы увидеть, уехала ли Блер уже. Она не могла успть одеться и поесть. Нет, если она приняла душ. Я открыл дверь в нижней части моей лестницы и посмотрел направо. Ее дверь открыта. Она не была там. Чвет был выключен. Я двигался к лестнице в два раза скорее, надеясь поймать ее на время для прощального поцелуя.

Она стояла в баре, с миской каши в руках и ложкой поднятой ко рту. Она

ела. Хорошо.

— Не дай мне остановить тебя, — сказал я, подойдя к кофеварке, не желая заставить ее нервничать. Она казалась такой нервный.

— Ты работаешь внутри сегодня? — Спросил я. Она покачала головой потому, что еще не проглотила.

— Я нужна им сегодня снаружи, — сказала она.

Я повернулся к кофеварке прежде чем улыбнуться. Я хотел бы видеть ее там. Я, блядь, любил гольф. Я заметил, что ее сотовый телефон лежал на стойке и взял его. Она уже забыла.

Я выключил кофеварку и наблюдал, как она направляется к мойке. Я шагнул вперед и преградил ей путь, взял тарелку и положил ее в раковину позади меня.

— Ты… ты в порядке? — Спросил я, затем скользнул рукой вниз, чтобы нежно показать место между ее ног, которые, как я волновался, будет беспокоить ее весь день. Она будет работать на улице в жару, а я не хочу, чтобы это быть болезненным.

Она покраснела и опустила голову.

— Я в порядке, — ответила она хриплым голосом.

— Если бы ты осталась здесь, я мог бы улучшить твое состояние, — сказал я ей.

Ее дыхание участилось.

— Я не могу. Я должна идти на работу, — сказала она, поднимая глаза для того, чтобы встретиться с моими.

Я положил телефон в карман ее шорты. Я хотел, чтобы он был у нее все время.

— Я терпеть не могу думать, что тебе больно и я не в состоянии ничего с этим поделать, — сказал я ей, медленно лаская ее за пределами шорт.

— Я должна поспешить. Я должна пропустить душ, что есть ужасно и я это знаю, но я не могу принять душ и поесть. Я не хотела тебя… Я хотела покушать, чтобы ты был счастливы", сказала она.

Она не приняла душ. Ну, проклятье. Я спрятал голову в изгиб ее шеи и глубоко вдохнул.

— Черт, Блэр. Мне нравиться осознавать, что ты бужешь пахнуть мной весь чертов день, — признался я. Знание, что она не смыла меня, заставила моего внутреннего зверя рычать.

— Я должна идти, — сказала она, отступая назад. С маленькой волной, она поспешила к двери.

Именно после того, как я услышал, что дверь закрылась, я осознал, что не получил свой поцелуй. Она отвлекла меня тем, что она по-прежнему носила меня по всему своему телу. Глупая усмешка на моем лице делала его обиженным. Я не улыбнулся из-за такого никогда в жизни, но эта девочка продолжала давать повод для этого.

Глава 23

— Сегодня опять на карте? Как мне нравится, когда ты внутри, это делает игру в гольф чертовски веселее, — сказал Вудс Блэр, когда ее карт остановился рядом с первым лункой.

Я собираюсь остановить это дерьмо прямо, черт, сейчас.

— Отойди, Вудс. Это слишком близко, — предупредил я, когда подошел к ним.

Блэр развернулся с удивленным выражением на лице. Она не ожидала увидеть меня. Она скоро узнает, что не сможет избавиться от меня.

— Так это из-за нее ты вдруг захотел сегодня с нами поиграть? — раздраженно спросил Вудс.

Мне не было интересно ему отвечать. Я акцентировал внимание на Блэр.

Ее линия волос уже была влажной от пота. Было жарко здесь сегодня и ей может быть больно. Если она заболела вообще, то Вудс точно отпустить ее домой. Я бы перебросить ее через плечо и остался с ней, если так будет нужно.

Моя рука скользнула вокруг ее талии и я властно притянул ее к себя, опустил голову, чтобы можно было прошептать ей на ухо.

— Тебе больно? — спросил я.

— Я в порядке, — ответила она.

Я поцеловал ее в ухо, но я еще не был готов отпустить ее.

— Болят мышцы? Ты чувствуешь, что я был в тебе? — спросил я.

Так же, как я не хотел ее обижать, я хотел, чтобы она чувствовала меня там. Чтобы помнить, что я был там.

Она кивнула и растаял. Маленькой Блэр нравиться, когда я говорил пошлости. Нужно бы запомнить.

— Хорошо. Мне нравиться знать, что ты чувствуешь где я был, — сказал я и мой взгляд устремился на Вудса, надеюсь он понял меня.

— Я догадывался, что это случится, — раздраженно произнес Вудс.

— Нан знает об этом? — Спросил Джейс, а Тэд, один из друзей Вудса, толкнул его кулаком, чтобы тот закрылся.

— Это Нэн не касается. И вас тоже, — ответил я, впиваясь взглядом в Джейса. Он должен был послушать Тэда и закрой рот. Я буду бороться с Нэн. Они не знали, дерьмо.

— Я пришел сюда поиграть в гольф. Давайте не будем трогать эту тему. Блэр, почему бы тебе не раздать всем напитки? Тебя ждет следующая лунка, — сказал Вудс.

Мне не нравиться, что он командует ею вокруг. Он делал это нарочно. Ублюдок лучше бы следил за собой. Его папочка уже был бы у меня в кабинете чертовски быстро, на самом деле. Деньги Финли заставляют это место двигаться. Я бы не сделать это перед Блэр, ибо это расстроило бы ее, но Вудс должен был быть поставлен на место немедленно.

Блэр вырвалась из моих объятье и пошла всем за напитками. Она достала мне "Corona " даже не спросив чего я хочу. Она вручила Вудсу пиву и тот всунул ей в руку чертову сто-долларовую банкноту. Я заметил ее напряжение, она изучила ее глазами, посмотрела на меня и быстро сунула ее в карман. Я не разозлился, потому что он заплатил ей очень хорошо. Он мог себе это позволить, а она этого заслуживала, работая на эту жалкую задницу. Подонок.

Я подошел и положил ей в карман две сто-долларовые купюры и нежно поцеловал ее губы. Я выдвинул свои претензии и им лучше, черт побери сними согласиться. Я подмигнул ей и пошел к кедди за клюшкой. Я не смотрел на Вудса, пока Блэр не ушела, потому что одна его ухмылка и я

сломить бы его чертов нос.

Когда я оглянулся, то увидел, что Блэр уезжала. Я вытащил свой телефон и послал ей текст. "Я сожалею о Вудс."

Он был ослом, а я волновался, что она расстроилась. Он ее босс. Она должна знать, что он не повторит этого более.

"Я в порядке. Вудс — мой босс. Ничего страшного."

Она что привыкла к таким вот его действиям? Да, он и я точно поговорим. Сейчас же.

— Значит, ты и Блэр, да? Не ожидал, — сказал Джейс, ухмыляясь, как идиот. Вудс же выпустил горький смешок.

Я подошел вплотную к нему.

— Ты хочешь что-то сказать мне, Вудс? Ведь, когда ты что-то делаешь, доводи дело до конца и скажи это сейчас, потому что я уверен, дерьмо, что тебя есть что сказать.

Злость в глазах Вудса меня не чуть не удивила. Он не любит, когда напоминают, что он не может припугнут меня. Он покачал головой мне и устремил взгляд в сторону, где за склоном скрылась корзина Блэр.

— Она слишком хороша для тебя, черт побери. Я думал, что есть хоть какой-либо шанс, что у тебя достаточно сердца не тронуть ее. Она заслуживает гораздо больше, чем она получит от тебя. Если бы она дала мне хоть какой-то шанс, я бы показал ей, чего она заслуживает. Но ты, — он указал на мою грудь. — Ты, Финли, ты просто плут, подымаешь свой палец "сын-рок-звезды" и они бегут к тебе. А ты выбрасываешь их прочь не задумываясь. Блэр не столь опытна, чтобы справиться с этим. Она даже не жесткая, блин.

Он посмотрел так, словно зарядит кулаком мне в лицо. Единственная причина, по которой я позволил ему стоять и кричать на меня — он до сих пор ничего не понял. Он думал, что я использую ее. Он хотел защитить ее.

Он не получит ничего, потому что я не позволю, но я ценю факт, что он видел то, что я сделал. Блэр была дорого мне. Я толкнул его на достаточное расстояние от моего лица.

— Ты действительно думаешь, что я коснулся бы ее если бы не знал всего этого? ты думаешь я угрожал бы своей сестре для просто кого-либо там? Нет. Блэр не еще одна девченка для меня. Она идеал для меня. Она. Есть. Идеал.

Сказанные слова не просто привели в шок всех вокруг, они ошарашили и самого меня тоже. Она была идеалом. Я никогда никого так не захочу. Никогда. Только Блэр.

— Мудак, — прошептал Джес за моей спиной, — Раш Финл не мог просто сказать то, что я подумал, что он сказал.

Злость Вудса немедленно развеялась. Как мои слова пробрались в его толстый череп, Я видел недоверие, тогда принятие появляется на его лице.

— Дерьмо, — это были его финальные слова.

Я сделал шаг назад и пожал плечами.

— Ты сказал это сам. Кроме того, ты не прав относительно еще одной вещи. Она не была особой. Она была идеальной, — я оглянулся вокруг, а затем многозначительно устремился обратно на него. — И она моя.

Я сказал это достаточно громко, чтобы каждый из ним мог услышать меня. Поворачиваясь, я предупреждающе сверкнул глазами двум другим, которые наблюдают за мной, как будто бы я сошел с ума и повторил:

— Моя. Блэр моя.

— Вот черт, — сказал наконец Тэд.

— Надо уделить побольше внимания этой девушке. Она захомутала самого крупного игрока, какого я только знаю. Чтож, я впечатлен.

На этот раз Джейс толкнул Тэда.

— Заткнись, — зашипел он.

— Давайте поиграем в гольф, — сказал я, направляясь к своей лунке.

Я увиделся с Грантом за ленчем, а затем направился домой, чтобы принять душ и решить, что делать сегодня с Блэр. Хоть и секс был чертовски высоко в моем списке приоритетов, я точно знаю, что ей нужно успокоиться. Я также хотел бы поговорить. Вышло так, что я не знаю ничего о ней. Я хотел знать все. Я хотел просто сидеть и слушать, все что она будет рассказывать мне. Скажи мне вещи. Расскажет о разных вещах.

Ещё один вариант — отпустить ее, но я слишком жадный для этого. Я ещё не готов к этому. Я хочу все ее внимание. Я не хочу знать, что чувствуют другие, смотря на неё. Я просто хочу, чтобы мы были здесь, в этом доме, одни. Вместе.

Потом, конечно, я хотел расцеловать все ее тело и еще раз попробовать сладкий вкус между ее ног. Но сначала, я хотел поговорить. Я не хотел, чтобы это касалось только сексуальных дел. Впервые в жизни я хотел кого-то в нее впустить. Я не хочу держаться от Блєр далеко. Она должна была полюбить меня. Мне надо продержаться, она бы полюбила меня. Как мне, черт возьми, заставить ее, я ума не приложу.

Знакомство с ней мне поможет. Дегустировать ее кисну — не путь к ее сердцу. Мне пришлось напомнить себе, что моя склонность к ее дегустации не могла взять верх. Люблю ли я ее? Я никогда не любил. Это не так, как любить отца, Нан или Гранта, я хочу сказать, что я никогда не любил никого другого.

Я предпочел бы ей одному из них?

Да.

Буду ли я ее защищать?

Да.

Смогу ли я жить, если она уйдет?

Нет. Это бы меня уничтожило.

Это любовь? Это выглядело намного сильнее, чем любовь.

Стук в двери спальни ворвался в мои мысли. Дерьмо. Это не Грант. Это была Нан. Это не то, чем бы я хотел заняться сейчас, на самом деле. Ее стук стал еще громче. Я рывком открыл дверь и меня поприветствовало лицо моей плачущей сестры. Ей не разрешено в мою комнату. На самом деле, я не говорил ей об этом, но это и без того было понятно.

Я вышел в коридор и закрыл дверь позади меня.

Нан указывая на спальню, где спала Блэр. . или, вернее, держала свои вещи. Она теперь будет спит со мной.

— Значит это правда? Она здесь. Ты позволил ей переехать наверх, сюда? Это то, что есть, не так ли? Она не так привлекательна, Раш. Она не ты, она не может иметь того, кого захочет. Она — просто еще одно симпатичное лицо. Почему ты не можешь ее не трахать? Ты имеешь хоть какой-то чертов контроль над своим членом? Она не может быть так хороша в постели!

— Стоп! — Я зарычал, прежде чем она еще что-то сказала.

Нан толкнула меня. Я терпеть не могу, когда она плачет, но с Нан ты никогда не знаешь, когда эти слезы настоящие, а когда нет. Я не видел, когда она плакала на самом деле, так что я не уверен. Но я не хотел ее огорчить. Я просто хотел, чтобы она дала мне возможность быть счастливым. Хоть раз в моей чертовой жизнь позволить мне принять решение для себя. Не для нее.

— Не ори на меня!

Настоящие слезы наполняли ее глаза и она снова расплакалась. Хорошо, может быть она и вправду расстроилась. Я не кричал на нее часто. Она обычно не выводила меня на столько.

— С тех пор… — она шмыгнула носом, — с тех пор, как она тут, ты постоянно на меня орешь. Все время. Я не… — Она испустила еще один хнык, — Я не могу так. Ты отвернулся от меня. Для нее.

Это не Блэр виновата. Почему она не видит этого? Это как пустые разговоры. Я потянулся и притянул ее в мои руки. Маленькая девочка, о которой я заботился всю жизнь, глазела на меня сквозь опухшие глаза. Я — все, что есть у нее.

— Извини, что накричал на тебя, — сказал я и она начала сильнее плакать на моей груди.

— Я просто…просто…не понимаю, — сказала она.

Рассказать ей, что я люблю Блэр — это точно не ответ на ее вопрос. Для начала мне надо сказать Блэр, что я влюблен в нее, она первой должна узнать. Во-вторых, Нан бы вылила все свое дерьмо, если бы рассказал ей. Она бы в секунду превратилась с жалкой и рыдающей в дикий хаос, безумный торнадо. Я лично был свидетелем такого перевоплощения.

— Дело не в сексе. Я хотел сказать тебе, что она не виновата. Я стараюсь объяснить, что ей сделали больно тоже. Ты не единственная жертва. ты не должна ненавидеть того, кто страдал так же, как и ты. Я не понимаю, почему ты этого не видишь, Нан. Я люблю тебя. Я всегда беде любить тебя. Ты знаешь это. Но я не могу тебя поставить выше нее. Не в этот раз. На этот раз, ты просишь слишком много. Я не отдам ее.

Нан замерла у меня на руках. Я хотел бы надеяться, что она услышала меня, что я достучался до нее, но я знал свою сестру. Это было бы чертовски легко. Это займет гораздо большее времени, чтобы заставить ее отказаться от ненависти, в которой она прожила большую часть своей жизни.

— Почему бы тебе не дать ей деньги и не послать ее? — тихо спросила Нан, выбравшись из моих объятий и скрестивши руки на груди.

— Потому что я не могу. Она… она делает меня счастливым, Нан.

Ну вот, я признался ей. Глаза Нан вспыхнули гневом, которой воспламенился в течении всего минуту, что я чувствовал в Блэр больше, чем я сделал. Это финиш, вот что это, Нан же ожидала, что она будет моим номер один всю жизнь.

Она никогда не думала о том дне, когда я наконец-то влюблюсь. Она так отчаянно пыталась быть чьим-то номером один, что она была полна решимости навязаться с этим ко мне.

— Потому что она хорошо трахается? — кисло спросила она.

Я сильно закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сохранять спокойствие очень важно. Потерять его с Нан еще раз ни к чему не приведет. Когда я открыл глаза, я устремил свой взгляд на мою сестру.

— Нан. Не делай так больше. Блэр не трахает меня. Перевари это у себя в голове. Она не манипулирует мной с помощью секса. Она — больше, чем это.

Нан напряглась и повернула голову, чтобы посмотреть на открытую дверь в комнату Блэр.

— Ты даже не знаешь ее. Ты только что встретил ее. Тем не менее, ты хочешь выбрать ее, а на меня, — плюнул она.

— Я знаю ее, Я делил с ней дом уже несколько недель. Я не в состоянии был оторвать от нее глаз. Я наблюдал за ней. Я разговаривал с ней. Я знаю ее. Она. . Бог, Нан, она делает меня счастливым. Разве ты не можете принять это? Отпусти это!

Нан не смотрела на меня и не отвечала. Бой начат, но я знал, что не победил. Она замолчала не по этому.

Мы стояли в молчании несколько минут, а я ждал, что она скажет. Независимо от того, что она решала, нужно действовать осторожно. В Нан вся власть и она может навредить. Она может рассказать Блєр и я ее потеряю. Я не могу ее потерять.

— Я хочу позвать друзей сюда сегодня вечером, — сказала она, подымая взгляд обратно на меня.

Хорошо. Она собирается заставить посмотреть на меня с этой стороны. Типичная Нан. Она хочет удостовериться, что я все-еще принадлежу ей на каком-то уровне.

— Хорошо, — ответил я без аргументов. Я заберу Блэр в свою комнату и мы будет далеко от толпы и шума. Нан кивнул, потом повернулася и ушла. Вот и все. Пока.

Глава 24

Я не настроен на вечеринку, но позволил Нан провести ее здесь. Она должно быть переусердствует, я же никак ее не ограничил. Сегодня я не пью. Я надеюсь провести ночь с Блэр.

Ребятам уже, наверное, сообщили, что Блэр под запретом, а от барышни не приняли тот факт, что я занят.

Я кивнул одной из подруг Нан, она ранее предлагала мне сделать минет прямо при всех.

Глаза Гранта встретились с моими над толпой. Он сидел, облокатившись на спинку дивана, с какой-то девушкой на коленях. Он закатил глаза и глотнул пива. Я попросил его приехать

и проконтролировать сегодняшнюю вечеринку. Я не хочу отрываться. Он согласился присматривать, пока он может воспользоваться своей комнатой, если одна из женщин привлечет его.

Меня не будет волновать то, что он будет делать, пока это не коснется меня с Блэр.

Я кивнул в сторону девки, которую только что отшил. Если бы мне был нужен простой и интересный перепихон, она была не плохим вариантом.

Он с интересом поднял взгляд и смотрел, как она шагает в гостиную. Я же собирался подняться наверх и ждать Блэр в своей комнате. Она не должна была надолго задержаться.

— Ты уходишь? — спросила Нан.

Я кивнул. — Да. Грант здесь, если он тебе понадобиться.

— А что на счет нее? Она останется здесь, тоже? — спросил Нан, пытаясь выглядеть так, будто ее не заботит, что делает Блэр

— Блэр будет со мной. Спокойной ночи, Нан. Наслаждайся своей вечеринкой.

Она повернулась и направилась в сторону кухни.

Я повернулся в сторону Гранта, а тот просто покачал головой. Он знает, Нан еще себя покажет. Могу признаться перед ним, что сейчас я не был на коне, с этим "не-говорить-Блэр" идеей. Он думает, что я должен рассказать ей сейчас, пока все не зашло слишком далеко.

Проблема в том, что я уже зашел слишком далеко.

Комната Блэр уже пахла ею. Я не включал свет. В темноте вид на лунный свет у залива смотрится гораздо лучше. Садясь на конце ее кровати, я вдохнул, пытаясь устремить свой голод. Она будет здесь в любую минуту. Во мне росло нетерпение. Если бы я только смог заставить ее перестать работать и позвольте мне заботиться о ней, я заботился бы, но я точно могу предположить, что Блэр может закатить истерику. Я должен был лгать ей, чтобы заставить ее взять этот проклятый телефон. Да она еще и до сих пор планировала заплатить мне за еду в моей кухне.

Я просто собираюсь найти способ положить их ей в сбережения. Как-нибудь. Упрямая женщина, ничего не возьмет от меня, кроме моего тела. Я усмехнулся этой мысли. Я был более, чем готов отдать ей мое тело. Она также с удовольствием приняла бы и мой язык. У нее пунктик по-поводу моего языка. Как ее глаза горели нетерпением, когда она увидела мой пирсинг, это было так чертовски сексуально.

Я услышал шаги, обернулся и увидел вошедшую в комнату Блэр. Обе руки прикрыли рот, чтобы приглушить испуганный крик, который утих в тот момент, когда она поняла, что это я. Я встал и подошел к ней. Я не мог не коснуться ее больше.

— Эй, — сказал я.

— Эй, — ответила она, а потом надула губки. — Что ты здесь делаешь?

А где же я должен быть?

— Тебя жду. Думаю, это очивидно.

Она опустила голову, чтобы скрыть довольную улыбку, которую я до сих пор видел на ее губах.

— Я вижу. Но у тебя же гости, — сказала она.

Я уже и позабыл о них. Все мое внимание принадлежит ей.

— Это не мои гости. Поверь мне, я хочу, чтобы он был пустым, — зверил я ее и обхватил руками ее лицо. — Пойдет со мной на верх. Прошу.

Она бросила сумочку на кровать и протянула свою руку в мою.

— Веди.

Как только она добралась до верхней ступеньки, я потянув ее на руки и прижался губами к ее губам. Весь день я только и думал, как хороша она на вкус и как я любил чувствовать ее поцелуи.

Она обвила руками мою шею, жадно целуя меня. Желание в ее поцелуях такое же, как и мое, и я знал, что мне надо остановиться сейчас, если я собираюсь поговорить с ней сегодня вечером.

Я оторвался от нее.

— Говори. Сначала мы будем говорить. Я хочу увидеть, как ты улыбаешься, услышать твой смех. Я хочу узнать, какое шоу ты любила больше всего в детстве, из-за кого ты плакала в школе, какие постеры ты вешала на стенку в своей комнате. А потом я хочу, чтобы ты голая снова была со мной в постели, — сказал я.

Она улыбнулась и подошла к дивану. Картинки ее голой распростертой подо мной так и кружились у меня в голове и мне пришлось встряхнуть ею, чтобы избавиться от этих мыслей. Не по плану, Раш.

— Выпьешь? — спросил я открывая находившийся в комнате холодильник.

— Немного воды со льдом было бы неплохо.

Я начал наполнять ей стакан воды со льдом и думать о всем, что я хотел знать. Она уже не выглядела той, что приехала.

— «Ох уж эти детки!» Моим любимым шоу было «Ох уж эти детки!». Кен Норрис доводил меня до слез минимум раз в неделю. Но когда он довел до слез Валери, я разозлилась и здорово ему врезала. Мой любимый и самый успешный прием — удар ногой по яйцам. И, стыдно признаться, в моей комнате висели постеры «Бэк стрит бойс», — Блжр ответила на все мною поставленные вопросы.

Я протянул ей воду и сел рядом с ней на диван.

— Кто такая Валери? — спросил я.

Она никогда не упоминала о своих друзьях. Я предполагаю, что у нее их не много из-за ситуации с ее мамой. Блэр напряглась и мой интерес распалился еще больше. Из-за Валери ей больно?

— Валери — моя сестра-близнец. Она погибла в автокатастрофе пять лет назад. За рулем был отец. Через две недели он ушел от нас и больше не вернулся. Мама говорила, что я должна простить его, так как он не мог смириться с тем, что это его вина. Я всегда хотела верить, что это правда. Даже когда отец не появился на похоронах мамы, я хотела верить: это потому, что ему слишком тяжело. В общем, я его простила. Во мне не было ненависти к отцу. Ну, или я не позволяла, чтобы обида и ненависть управляли моими поступками. Но когда я сюда приехала… Ты все знаешь. Думаю, мама ошибалась.

Дерьмо. Святое дерьмо. Мой желудок скрутило. Я откинулся на диван и обнял ее. Я хотел затащить ее на колени и утешить. Только слово и я сделаю что она только попросит, лишь бы ей было лучше. Чтобы это исправить. Чтобы изменить прошлое, я бы переместил рай и ад. Но это не в моих силах. Так что я сказал то, что и должен.

— Я даже не знал, что у тебя была сестра-близнец.

Я наврал. Я же знал. Но было так легко забыть, что девочка, о которой я знал эти факты, была той же самой женщиной, которую я бесповоротно люблю. Ту, которая страдала от моих проделок.

— Мы были похожи как две капли воды. Ты бы нас не отличил. В школе мы часто разыгрывали мальчишек. Только Кейн всегда мог сказать, кто из нас кто.

Я просунула руку в ее волосы и играл с ее шелковистыми прядями.

— А твои родители долго были знакомы, прежде чем поженились? — спросил я. Я хотел это услышать от нее. Было так много правды, о которой я ничего не знаю. Так много лжи, в которую я упорно верил.

— Можно сказать, это была любовь с первого взгляда. Мама была в гостях у своей подруги в Атланте. Папа только что расстался с этой подругой. Как-то он зашел к ней, когда в доме была одна мама. Мама говорила, что ее подруга была немного сумасбродной. Папа только взглянул на маму — и сразу пропал. Я бы не стала его в этом винить. Мама была красавицей. У нее были такие же светлые, как у меня, волосы и огромные зеленые, как изумруды, глаза. А еще с ней было весело. Она никогда не унывала. Любые трудности встречала с улыбкой. Я только раз видела, как она плакала. Это было, когда ей сообщили о гибели Валери. Мама тогда рухнула на пол и завыла, она рыдала весь день. Может, я бы испугалась, но я сама чувствовала то же самое. У меня словно вырвали кусок сердца.

Блэр остановилась и я услышал ее вздох. Я не могу даже и представить, какого это потерять Нан или Гранта. А она потеряла сестру. И потом еще и отца.

Потом мать. Грудь сжало от боли. Я удержал ее рядом с собой.

— Мне так жаль. Я не знал.

Блэр повернула голову и жадно поцеловала меня. Она ищет комфор, а это единственный способ, о котором она знала, чтобы получить его от меня. Я хочу, чтобы она знала, что она в любой момент может взобраться ко мне на руки, а я буду держать ее крепко, если это ей только понадобиться. Но я не мог рассказать об этом сейчас. Пока нет.

— Я любила их и всегда буду любить. Но сейчас я в порядке. Теперь они вместе. Они навсегда друг с другом, — сказала она, отрываясь от поцелуя. Она пытается успокоить меня. Это она потеряла их, а успокоить пытается меня.

— А кто есть у тебя? — спросил я, чувствуя такую бурю эмоций, которую ни разу не чувствовал за жизнь

— У меня есть я. Я поняла это три года назад, когда заболела мама. Главное — не забывать, кто ты есть, и тогда все будет в порядке, — решительно ответила она.

Я не могу дышать. Да пошло оно. Я не заслуживал дышать. Она до невозможного сильная. Она жила, как в аду и до сих пор находит в себе силы улыбаться. Она не думает, что кто-то нуждается в ней. Но, Господи, я нуждаюсь в ней. Я не такой сильный, как она. Я не заслужил ее.

Но я не из хороших парней. Я не смогу поступить правильно и остановить все это, я просто не смогу смотреть, как она уходит. В моей груди поселилась паника и отчаянье.

— Ты мне нужна. Прямо сейчас. Прошу, пожалуйста, позволь любить тебя здесь, на этом диване, — я умолял ее. Я готов умолять. Это не правильно. Ей нужен человек, который будет слушать и поддерживать ее, но тут я умолял ее, чтобы забыться в ней.

Блэр стащила свою рубашку и потянулась к моей. Я поднял руки и позволил ее снять. Мне понравилась ее идея раздеть меня. Обхватив ее, я расстегнул ее лифчик и отбросил его в сторону. Я взял ее полные груди в ладони, они полностью в них поместились.

— Черт, ты так прекрасна. Просто невероятно. И внутри, и снаружи, — сказал я ей. — Знаю, что не заслуживаю тебя, и от этого еще больше хочу войти в тебя. Не могу ждать. Мне просто надо быть с тобой.

Блэр отодвинулась от меня и ее грудь покачивалась и подпрыгивала. Слюна наполнила мой рот, а руки так и чесались, чтобы дотянуться до нее. Хотелось ощутить ее атласную упругость в моих руках снова. Потом она начала снимать ее обувь. Мой взгляд упал на ее руки, которыми она работала с застежкой на шортах. Это был стриптиз для меня. Не стыдясь своего тела, как это было сегодня утром. Мне больше не надо ее уговаривать ее не стыдиться.

Она покачала бедрами и вылезла из ее шортиков, а я был уверен, что начал дышать уж больно громко.

— Разденься, — попросила она и ее взгляд упал на мою явно возбудившуюся плоть.

Святое дерьмо. Где же моя милая Блэр? Я не осуждаю ее. Я встал, сбросил джинсы, а затем потянулся к ней и опять присел.

— Оседлай меня, — сказал я ей.

Она сделал, как сказано. Ее бедра были открыты и сладость ее тепла встретилась с моим носом. Я хотел ее попробовать. Но это может подождать.

— Сейчас, — мне удалось это сказать сквозь эмоции в моем голосе. — Осторожно опускайся на меня.

Я схватил свой член и держал его, чтобы она могла опуститься на меня. Я не уверен, что это хорошая поза для ее всего второго раза, но я хотел попробовать. Она держалась за мои плечи обеими руками.

— Спокойно, детка. Медленно и спокойно. Иначе тебе будет больно.

Она кивнула в знак согласия на мой совет. Я двинулся внутрь неё, заставляя ее дрожать от этих прикосновений.

— Вот так. Будь я проклят, ты такая влажная. Господи, я хочу попробовать это.

Я знал, что ей нравится, когда я говорю то, что думаю. Меня радует, что когда я говорю ей пошлости, ее это не пугает.

Стали видны ее маленькие, белые зубки и она прикусила нижнюю губу, а потом опустилась на меня быстро и сильно. Ее крик заполнил комнату и я убрал руку, давая ей возможность полностью заполнить себя мной.

— Черт!

Я застонал, ее тепло плотно сжалось вокруг меня с той же тягой, которая сводила меня с ума и вчера. Так или иначе, сегодня все намного интенсивнее. Она горячее, и святое дерьмо, такая влажная. Как будто гладкий бархат окутал меня, пока она не убила меня от удовольствия. Я начал спрашивать, в порядке ли она, когда ее рот прикрыл мой и ее язык дико запутался с моим. Ее вкус. О Господи, ее вкус так хорош. Я обхватил ее лицо руками и пожирал ее рот.

И мой язык, и мой член были похоронены глубоко внутри Блэр и я боролся, чтобы попросту не схватит и трахать, как маньяк. Она закинула голову назад, схватила мои плечи и начала по-настоящему ездить на мне, как будто не могла насытиться. Страх, что ей больно, исчез, когда я узрел чистое блаженство на ее лице, когда она ездила на мне сильно и быстро. Мой взгляд упал на ее грудь, когда она подпрыгивала и опускалась врезалась об мой член.

— Блэр, святое дерьмо, Блэр, — Я зарычал, не в состоянии в это поверить.

Мои руки схватили ее бедра и я сошел с ума. Я хотел лелеять ее, но также я хотел трахать ее. Я хотел трахать ее пока ее тело полностью не откажет. Это была самая захватывающая придуманная вещь, которая у меня только была.

— Черт, Блэр. ГОСПОДИ, Блэр. Да, именно так моя девочка, трахай меня. — Слова так с сыпались из моего рта и я не мог остановиться. — Твоя узкая киска чертовски прекрасна. Всасывает мой член, дерьмо, нет киски, которая былабы идеальной. Святой ад, детка. Вот так. Трахни меня. Трахни меня, Блэр. Самой чертовски сладкой киской в мире.

Потом меня схватил удар. Я никогда не трахался без презерватива. Вот дерьмо, я не надел презерватив. Но я чист. Я никогда не был с кем-то без него, но…она сжалась вокруг меня и я уже не смог остановиться. Черт, я хотел этого с ней. Никаких преград.

Ее движения изменилось и она начала раскачиваться взад и вперед. Мой рот жадно искал ее соски, чтобы пососать, как они явились прямо передо мной.

— Я скоро кончу, — сказала она, покачиваясь все сильнее.

— Черт, детка, как же хорошо.

А потом она прокричала мое имя, а ее тело содрогалась от удовольствия. Я взорвался внутри нее, обнял руками ее талию, чтобы не упасть на чертову землю без нее. Ее имя вылетало из моих губ больше чем раз. Мое тело вибрировало и дрожало, в то время, когда я боролся с дыханием. Я освободился внутрь нее, помечая ее. Зверь внутри меня взревел.

Моя. Моя. Моя.

Она еще плотно сжималась вокруг меня, поскольку спазмы поражают ее тело. Каждый раз, когда она сжимала мой член, я рычал. Это словно я кончал снова и снова. Этому не было конца. Наконец, ее тело начало расслабляться, выпуская мой член из плена чистой нирваны. Ее руки обвились вокруг моей шеи, и она упала на меня, полностью истощена.

— Никогда. Никогда в жизни, — я задыхался от недостатка кислорода. — Это было… Господи, Блэр, у меня просто нет слов.

Я не переставал прикасаться к ней. Я поглаживал ее по спине и обхватил ее попку руками, я позволил моему тело насладиться последним.

— Могу подсказать тебе нужное слово, это слово «грандиозно», — сказала Блэр. Смех вырывался из ее груди, она откинулась назад, чтобы взглянуть на меня.

— Самый грандиозный секс, который когда-либо был у мужчины. — заверил я ее. — Я сокрушен. Ты ведь знаешь это, да? Ты меня сокрушила.

Она заерзала у меня на коленях. Я был по-прежнему в ней. Я не готов начать двигаться прямо сейчас. Факт, что мой член был готов ко второму раунду так скоро, удивил меня.

— Хм, кажется, нет, думаю, ты еще способен поработать.

— О боже, женщина, ты сейчас снова меня заведешь. Я должен помыть тебя. — сказал я ей.

Она смотрела на меня с волнением, а я был слишком напуган, чтобы надеяться на это, затем она прикоснулась кончиком пальчика к моей нижней губе.

— Крови больше не будет. Она была вчера.

Я потянул ее палец в рот и начал сосать его. Я знал, что ей сказать. Она не понимала последствий занятия сексом без презерватива. Я не хотел нарушать момент, но она должна знать, что я был без него, а это может причинить ей вред.

И если она не защищается, а это маловероятно, мы могли только что сделать ребенка. Некоторым требуются несколько месяцев для этого. Из-за одного казуса ничего не должно было случиться.

— Я был без презерватива. Но я чист. Я всегда пользуюсь презервативами и постоянно проверяюсь, — спокойно сказал я. Она не двигалась и не говорила.

Дерьмо.

— Прости. Ты разделась, и мой мозг как будто отключился. Но гарантирую: я чист, — заверил я ее.

— Да нет, все в порядке. Я тебе верю. Я тоже об этом не подумала, сказала она, но шок по-прежнему остался на ее лице.

Я потянул ее обратно к себе.

— Хорошо. Потому что, черт, это было невероятно. Я никогда не делал это без презерватива. Знать, что я в тебе, и чувствовать тебя без всего. Я был на седьмом небе. Ты была чудесна. Такая горячая и влажная и такая узкая.

Она раскачивалась на мне, и мой член снова начал твердеть. Господи, как же хорошо она чувствовалась.

— Ммм, — она пробормотала.

Я хочу большего. Как это. Только ее. Но…

— Ты принимаешь противозачаточные?

Она покачала головой. Конечно же нет. Ей это незачем. Все таки нам надо это изменить. Я хотел бы ее без преград снова. Сейчас, когда я знаю, как она себя чувствует, незачем возвращаться назад к этому разговору.

Со стоном я начал двигаться в ней, пока я не был полностью похоронен внутри.

— Мы не можем повторить это, пока ты не станешь предохраняться. Но ты снова меня возбудила, — я протянул руку и обвел пальцем ее опухший клитор. Она уже была готова снова, как и я.

— Ты такая сексуальная, — прошептал я и почувствовал импульс клитора напротив моего большего пальца. Она вскинула голову назад и застонала. Мне нужна она снова. Я бы вытащил член вовремя. Я просто….черт, я должен быть внутри нее.

— Блэр, пойдем в душ, — сказал я.

— Хорошо.

Она позволила мне проводить её в ванную. Я включил пол с подогревом, чтобы, когда мы ступали по нему, пол был не так холоден для её босых ног. Затем я включил душ с опцией пара. Обернувшись, я взял её руку:

— Я хочу тебя в душе. То, что мы делали в комнате, было самым лучшим трахом в моей жизни, но здесь я все буду делать медленнее. Я буду нежен с тобой.

Я потянул её в душ. Вода ударила нам прямо над головой и из двух душевых головок, смонтированных на каждой стороне стены. Закрыв дверь, я нажал на герметик, чтобы пар заполнил душевую

Блэр смотрела с благоговением.

— Я не знаю, она сделали душ большим или сложным. У вас вода течет отовсюду и здесь есть еще пар?

Улыбаясь я подвел её к большой скамье.

— Держись за мои плечи, — сказал я ей, до того, как опуститься вниз, дотронулся до её ног, и помог подняться ей на скамью. Её киска была польностью открыта мне. Я занял свои руки мытьем её тела, затем я принялся мыть внутренюю сторону её бедер.

— Раш! — ахнула она, сжимая мои плечи, и опираясь на меня сильнее. Я продолджать мыть её бедра, от её липкой жидкости. Двигая руками я наблюдал на её лицом, когда дотронулся до её нежных складок. Я не хотел снова зажечь её я просто хотел её вымыть.

Её веки дрогнули, и она застонала и оперлась на мои руки. Я вначале хотел её вымыть, предже чем снова войду в неё, но если она продолжит так делать, я не в состоянии остановить себя.

— Как ты? — спросил я. Она лишь кивнула. Её глаза закрылись, а голова слегка наклонилась назад. Вода намочила её волосы, таким образом её лио полностью открылось. Я поцеловал её в лоб и в щеки, и продолжил мыть её.

— Устала? — спросил я её на ухо.

Она вздрогнула.

— Да, но мне нравится эта усталость. Зная, что ты меня заставил себя чувствовать усталой…, - она остановилась, — после того, как трахал меня, — закончила она шёпотом.

— Блэр, я и сейчас тебя трахну. Ты не должна использовать грязные словечки. Я не смогу быть приличным и делать хорошо тебе, — напряженность в моём голосе показала ей, как близко я хочу прижать её к себе и быть в ней.

Она открыла глаза, и её прожигающий взгляд зажег меня.

— Так ты будешь трахать меня около стены? — спросила она, с придыханием.

— Любым способом, каким только ты захочешь, сладкая Блэр.

Я смыл с рук мыло, которым мыл её между ног. Когда мои руки оказались чистыми, я схватл её и толкнул к стене. Но поймал себя. Теперь я должен быть нежным и медленным. Она может сказать, что ей понравилось, но завтра она будет нежнее, и я должен был помнить, мне нужно быть нежным с ней.

— Я не использую презерватив. Я не смогу. Мне нужно чувствовать тебя. Но я клянусь, я выйду из тебя до того, как кончу, — сказал я ей.

— Хорошо. Просто пожалуйста, Раш, вставь его в меня.

Я потерял над собой контроль.

Глава 25

Открывая глаза от яркого солнечного света, я прищурился, понимая, что забыл закрыть жалюзи прошлой ночью. Затем аромат Блэр ударил в меня, и я заворочался в пустой постели. Черт. Она ушла.

Я проспал ее отъезд на работу. Черт возьми. Я хотел поцеловать ее и пожелать доброго утра. Не забыла ли она позавтракать? Расстроенный, я отбросил одеяло и сел. У Блэр была работа. Я должен был принять это. Она не позволила бы мне не принять его. Даже если это отстойно. Мне не нравилось, что она так много работала, особенно после того, как я заставил ее напряженно трудиться большую часть ночи. Она мало спала.

Она сильно устанет сегодня. Когда она закончит работать, я кормлю ее и сделаю массаж и искупаю ее. Сегодня вечером я хотел бы восполнить тот факт, что я трахал ее как сумасшедший всю ночь. Мы пораньше ляжем спать. Она должна отдохнуть. Я смогу сдержаться и не трахать ее в течение одной ночи.

Но я, вероятно, съел бы ее киску. У меня лишь было так много сдержанности.

Я решил пропустить душ. Я мог почувствовать запах Блэр на коже, и я не был готов смыть его все же. Я хотел быть напоминанием того, каким чертовски везучим я был, на оставшуюся часть дня.

К тому времени, как я спустился путь вниз, чтобы что-нибудь поесть, было уже около полудня. В дверь позвонили, и последовал немедленный стук.

— Раш! Открой дверь! Мои руки полны! — заорала Нан с другой стороны. Дерьмо.

Я открыл дверь, и моя сестра стояла там с большими бигудями в волосах, несколькими сумками и складным саквояжем, который говорил "Marc Jacobs". Какого черта?

— Нан, почему ты у моей двери с сумками для покупок? И последний раз, когда я проверял, в Розмари-Бич не было Marc Jacobs или" — я взглянул на сумки в ее руках — "Burberry или Chanel или Saks.

Откуда это дерьмо?

Нан уронила свои сумки и смотрела на меня как, словно я сошел с ума.

— Манхэттен. Я купила их, когда была там в прошлом месяце. У меня есть два платья от Marc Jacobs, на счет которых я не уверена. И затем обувь… это другое дело. Я не могу даже начать решать. Я должна знать, что

ты планируешь надеть, и мне нужно воспользоваться ванной в маминой комнате, чтобы мой стилист уложил мои волосы и сделал макияж.

Там больше места, чем у меня. Кроме того, таким образом, мы сможем поехать вместе, — сказала она, словно то, что она говорила имело смысл. Я понятия не имел, что, черт возьми, она думала, что я сделаю, но если голая Блэр не привлекалась, то я пас.

— О чем ты говоришь? — спросил я, желая наконец — то получить хоть одну чашку кофе, прежде чем пришла Нан ее сумасшедшими разглагольствованиями.

Она застыла на полпути вверх по лестнице и обернулась, чтобы посмотреть на меня. Ее лицо говорило, что будет драма. Дерьмо.

— Сегодняшний вечер, Раш. Ты забыл? В самом деле? — голос Нан стал на октаву выше, и я знал, что она собиралась впасть в истерику. Черт, мне требовался кофе.

— О, мой Бог! Ты правда забыл. Ты так погружен в нее, что ты не можешь запомнить что-то это важное для меня. — Нан теперь орала.

Я закрыл глаза и потер виски, надеясь, что я не останусь с головной болью после этого. Мне просто требовалось выпить кофе и спланировать мой вечер с Блэр. Но не этот беспорядок.

— Нан, я только что проснулся. Пожалуйста, прекрати орать на меня, — сказал я.

— Перестать орать? Ты действительно собираешься сказать мне перестать кричать, когда мой собственный брат забыл, что сегодня бал дебютанток? Я планировала мой бал дебютанток с тех пор, так как мне было пять. Ты знаешь это.

Ты знаешь, насколько важен сегодняшний вечер. Но ты забыл!

Урод. Я не хотел сопровождать мою сестру на бал, где куча разодетых испорченных женщин старались превзойти друг друга в течение нескольких часов. Блэр не множитель в этом уравнении, и мне хотелось быть с Блэр.

— Ты не хочешь идти, — сказала Нан с громким воплем. Она походила на ребенка.

— Я забыл. Извини. Но в течение месяца ты не упоминала про это, и ты знаете, что это не мое.

Нэн бросила вниз сумку. Прекрасно. Мы собирались иметь истерику с предметами одежды, которые стояли мне чертово состояние. Блэр работала ежедневно, а моя сестра покупала обувь за мои деньги, которая стоит больше, чем BБлэр могла заработать за 2 недели. Чертовски несправедливо. Я ненавидел это. Я ненавидел быть неспособным дать Блэр все, что она хотела.

— Ты говоришь, что не поведешь меня, Раш? У меня здесь нет отца, чтобы сопровождать меня. Ты — единственный брат, который есть у меня. Мой сопроводитель должен быть членом семьи, который является также членом клуба. У меня нет никого больше. Только ты.

Она не вопила больше. Она звучала болезненно. Потерянная маленькая девочка, которой был нужен ее старший брат, чтобы спасти день.

— Конечно, я собираюсь сопровождать тебя, Нан. Я просто забыл. И ты начала орать на меня, прежде чем я выпил гребаный кофе, — сказал я, не желая видеть печаль в ее глазах.

Она фыркнула и кивнула натянуто. — Хорошо. Спасибо, — сказала она, затем наклонилась, чтобы взять сумку, которую бросила вниз. — После того, как ты выпьешь кофе и станешь менее скупым, не мог бы ты, пожалуйста, поднять мои другие сумки? — она спросила, продолжая подниматься по лестнице.

Она не нуждалась в моем ответе. Она знала, что я сделаю это. Я пошел на кухню. Я должен был держать свой гнев под контролем. Сходить с ума из-за сегодняшнего вечера было несправедливо по отношению к Нан. Это был всего один вечер. Я бы объяснил его Блэр. Она поняла бы, потому что она была… Блэр. Она не ожидала, что я сделаю что-либо. Она ничего не требовала от меня. Она была первым человеком в моей жизни, который просто хотел меня из-за

меня. Не из-за выгоды.

Моя грудь напряглась. Она, вероятно, спала бы к тому времени, когда я возвратился бы домой. Я хотел ее в своей постели. Я не хотел, чтобы она заснула в другой спальне. Я не спал без нее.

Я налил себе кофе и выпил его, затем налил другую чашку, прежде чем вернулся в фойэ, чтобы забрать все дерьмо, которое притащила Нан. Она спускалась вниз по лестнице, когда я начал.

— У тебя есть комбинация к шкатулке для драгоценностей мамы? Я хочу надеть ее ожерелье с сапфирами, которое она купила на это Рождество у Тиффани.

— Я открою ее для тебя. — Я не собирался говорить ей позвонить маме. Был хороший шанс, что мама сказала бы нет, а затем Нан сломалась бы, и я должен был бы расчищать и этот беспорядок.

Нан усмехнулась.

— Спасибо! Я собираюсь надеть одно из платьев Marc Jacobs, и то ожерелье отлично пойдет. Я думаю, что она купила те сережки, которые также хорошо с ними смотрятся. Или она одолжила их.

Нан махнула рукой, как будто это не имело значения.

— Ничего страшного. Ожерелье пойдет к алмазу- слезинке.

Я оставил ее лепечущей о драгоценностях, отнес сумки в комнату мамы и опустил их на кровать. Я имел несколько смокингов здесь; мне было просто выбрать. То, что я носил, не было проблемой. Но я должен был говорить

с Блэр сначала. Сообщите ей, где я буду сегодня вечером.

Оказалось, что она будет работать. Мои звонки перекинулись прямо на ее голосовую почту, что означало, что ее телефон был выключен или разряжен, что не было удивительно, зная Блэр и важность, с которой она относилось к наличию сотового телефона. Когда я позвонил в клуб, я попал на Вудса. Он сообщил мне, что Блэр была занят. Они хлопотали, готовясь к сегодняшнему вечеру. Затем он сказал мне, что Блэр будет работать и предупредил меня, что, если Нан скажет хоть что-то Блэр, то ее выпроводят. Затем он повесил трубку. Ублюдок.

Я приехал в клуб в смокинге и с моей сестрой на моей руке, одетой как принцесса. Иметь дело с тем, что Блэр обслуживает сегодняшний вечер, в то время как я стоял там так одетый, выдвигая на первый план наши

различия, трахало мне мозги. Я чертовски ненавидел это. Я хотел Блэр в платье, за которое я заплатил возмутительную сумму денег и улыбающийся с волнением. Я хотел, чтобы мир видел, что она была моей. То, что она была со мной. Но сегодняшний вечер был для моей сестры. Если я мог бы просто пройти через него, то я никогда не был бы в этом положении снова.

Блэр никогда не будет обслуживатьтеще одно мероприятие, которое я посещал.

Она была бы на моей гребаной руке, где она принадлежала.

— Помни, что я сказал о Блэр. Ты не заговоришь с ней, если ты не собираешься сказать что-то хорошее. Вудс выпроводит тебя, и я помогу ему. Ты поняла меня? Я не шучу, Нан.

Нан кивнула натянуто. — Я не скажу ей ничего. Я клянусь. Теперь, не мог бы ты, пожалуйста, прекратить говорить о ней и позволить мне наслаждаться моим вечером? Ты ничего даже не сказал о том, как я выгляжу.

Она была красива, но она была всегда красива. У Нан была изящная красота, которую было невозможно скрыть.

— Ты выглядишь великолепно. Никто не сравниться, — я уверил ее.

Она просияла мне, а я почувствовал себя виновным в том, что не думал о то, что я не упомянул, как она выглядела раньше. Я был так сосредоточен на Блэр, что я не подумал об этом. Сегодня вечером Нан нуждалась во мне. Я

должен был думать о ней. В течение нескольких часов. Это было для Нан.

— Спасибо, — она сказала, улыбаясь словно принцесса, которой, как она знала, она была.

— Пошли, — сказал я, протягивая мой локоть, чтобы она его взяла. Мы приблизились к входу и человек в смокинге улыбнулся нам и кивнул. Он объявил наши имена, когда мы ступили в комнату. Все глаза повернулись

к нам. Это был момент Нан. Она хотела затмить других девочек первым впечатлением, и она это сделала. Я не сомневался.

Когда Нан увидела одну из своих подруг, она сжала мою руку и пошла, чтобы присоединиться к ней. Если только это было так. Я имел еще три часа этого дерьма.

"— Ты поговорил с ней? — Вудс сказал, останавливаясь около меня.

Я кивнул. — Она будет хорошо себя вести. Если она скажет что-то, то я помогу тебе выпроводить ее. Она знает это.

Вудс просмотрел комнату и кивнули. Он уже собирался уходить, но остановился и нервно перебирал его запонки, прежде чем посмотреть на меня. — Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, — лишь сказал он, затем ушел поприветствовать некоторых старых членов клуба, стоящих поблизости. Вудс был здесь в качестве хозяина сегодня. Он не был ни с кем.

Но я не позволил его словам меня обеспокоить. Он был озлоблен, потому что я был тем, кого выбрала Блэр. Я не позволил его комментариям задеть меня. Я должен был подготовить себя, чтобы увидеть работающую Блэр. Обслуживающую этих напыщенных ослов и их избалованных дочек.

Я пробрался к самой дальней стене и надеялся, что не должен буду говорить со слишком многими из этих люди. Несколько остановились и заговорили со мной, а я кивнул, изображая улыбку. Глянув на мой телефон, я понял, что у меня осталось еще два часа и сорок пять минут.

Затем я увидел ее. Она вошла в комнату с улыбкой на лице, держа фужеры шампанского.

Вся комната, казалось, освещалась ее присутствием. Члены либо игнорировали ее и брали напиток или говорил с ней с дружелюбной улыбкой. Я понял, что большинство гольфистов старшего возраста хотело говорить с нею.

Она нравилась им, несомненно. Их жены даже улыбнулись нежно ей.

Как только она закончила обходить комнату, она ушла, и я чувствовал себя потерянным. Она не видела меня, и казалось, что не искала меня. Я надеялся, что она осмотрит толпу ради меня. Но она не стала. Ни разу.

Разве она не хотела увидеть меня? Она думала, что я не хотел видеть ее? Черт… она не знала, что я был здесь? Увидеть меня с Нан было сюрпризом? Разве Вудс не сказал ей, что я буду здесь?

Прежде чем я смог быть слишком рассердиться, Блэр вошла назад в комнату, неся поднос с мартини на этот раз. Она сделала другой круг. Когда она наконец повернулась и ее глаза встретились с моими, я почувствовал, словно мое дыхание остановилось.

Маленькая улыбка коснулась ее губ, и я боролся с желанием выбить проклятый поднос из ее рук и пихнуть его людям, тянущимся за напитками. Я вызвал улыбку, которую я не почувствовал, и затем кто-то заговорил с ней, и она повернулась, чтобы улыбнуться им. Она не оглянулась на меня снова, прежде чем выйти из комнаты.

— Раш, — позвала Нан. Я видел, что она показала мне жестом туда, где она стояла. Она была с Драммондсами и их дочерью, Пэрис. Нан и Пэрис ходили в школу-интернат вместе. Я был уверен что в какой-то момент я спутался с Пэрис, когда она была в нашем доме. Я не был уверен, что мы, собственно, имели секс.

Ей было семнадцать, а я не путался с несовершеннолетними.

Нан схватила мою руку, когда я приблизился и повторно представила меня людям, которых я уже встречал. Я кивнул и слушал разговор Нан и Пэрис об их последней лыжной поездке вместе. Затем Нан напряглась около меня, я обернулся посмотреть на дверь, зная, что Блэр, должно быть, вошла в комнату. Бэти говорила с Блэр, но Бэти не работала. Она была одета. Сбитый с толку, я наблюдал, как Джейс выступил из толпы и присоединился к Бэти.

Он привел Бэти как свою пару.

Я не ожидал этого. Он заявил, что она была больше, чем трах для него. Улыбка

на лице Блер не удивила меня. Она никогда не была ревнива. Она была счастлива за людей. BБэти была здесь как гость, потому что Джейс привел ее, но Блэр обслуживала людей, в то время как я стоял в гребаном смокинге.

Она думала, что я не хотел признавать ее как что-то большее чем просто трах? Мой живот скрутило. Она должна была знать правду. Блэр никогда не смотрела в мою сторону, но она знала, что я наблюдал за ней. Напряжение ее плеч сказало мне, что она игнорировала меня. Дерьмо. Твою мать.

Она неправильно все поняла. Я не хотел приезжать. Я сопровождал здесь свою сестру. Я не не признавал ее. Я защищал ее от Нан, но я не буду продолжать делать это если это означает, что я причинял боль Блэр.

— Это ведь так, Раш? — сказала Нан, ее чрезмерно яркий голос казался слишком высоким. Она была зла. Она не хотела, чтобы я наблюдал за Блэр, и это злило меня. Я был здесь с Нан как она требовала. Я был вполне уверен, она носила на себе одежды приблизительно на десять штук и аксессуаров, за которые я заплатил, не считая ожерелья нашей матери. И она собиралась контролировать за кем я наблюдал и с кем говорил? Черт, нет. Она не будет.

— Извините, — сказал я, намереваясь уйти, но Нан ногтями впилась в мою руку. — Я лишь говорю, что мама и Эйб должны скоро вернуться из Парижа. Они не могут иметь медовый месяц навсегда, — сказала она с фальшивой улыбкой. Я не хочу, чтобы они возвращались. — Я надеюсь, что нет, — сказал я. Ногти Нан вонзались глубже в мою руку. Я высвободился из ее мертвой хватки.

Она рассмеялась и похлопала ладонью по моей руке.. — Он в дурном настроении из-за этого. Не правда ли ему идет смокинг.

— Он — сын рок-звезды. Я сомневаюсь, что это требует, чтобы ты часто носил смокинг, — сказал мистер Драммонд удивленным тоном.

Я не указал ему, что мой отец рок-звезда мог купить его и его компанию несколько раз. Я не собирался зря тратить свое дыхание.

— Нет. Не много причин носить эго.

— Что Лани говорит тому серверу? Она похоже собирается, — Пэрис прикрыла рукой ее рот, и я повернулся, чтобы видеть то, что происходило.

Блэр стояла посреди комнаты с eулитками на всей ее одежде, а поднос,

который она несла, громко гремел у ее ног. Она застыла в шоке и ужасе. Лани,

подруга Нан, кудахтала от смеха.

— Ой, посмотрите, она супер неуклюжа. Вудс должен быть более требовательным в отношении его сотрудников, — сказала Лани громко.

Рука Нан схватила мою руку, но я отбросил ее и проследовал к Блэр. Эта сука Лани заплатит за это.

— Двигайся, — я взревел, отпихивая Лани и ее друзей с моего пути, таким образом, чтобы я мог добраться до Блэр. Обняв ее за талию, я посмотрел на нее. — Ты в порядке? — спросил я, проверяя на любой вред, причиненный ее телу

кроме масляной слизи на всем его протяжении. Она кивнула, но ее глаза блестели не пролитыми слезами, и я был готов начать отрывать конечности от тел. Никому не разрешалось трогать ее. Никому. Я не мог повернуться, чтобы полностью посмотреть на Лани. Я был слишком близок к причинению вреда ей. — Не подходите ко мне или к ней снова. Поняла? — сказал я голосом, предназначенным для Лани и кого-либо еще стоящего вокруг, кто думал,

что оскорблять Блэр было приемлемо.

— За что ты злишься на меня? Она — неуклюжая. Она опрокинула целый поднос на себя, — сказала Лани высоким, раздражающим голосом. Боже, она была сукой.

— Если ты произнесешь еще хоть одно слово, то я буду угрожать удалить все свои вклады из этого клуба, пока тебя не выпроводят отсюда. Навсегда, — я предупредил ее.

— Но я — подруга Нан, Раш. Ее самая старая подруга. Ты не сделал бы этого мне. Особенно из-за нанятой обслуги. — Лани выглядела потрясенной. Я собирался дать ей что-то, от чего она будет в шоке.

— Проверь меня, — я сказал, концентрируя мой разъяренный взгляд на ней, таким образом, она знала, что не надо шутить со мной. Я повернулся

назад к Блэр. — Ты идешь со мной, — сказал я ей.

Я оглянулся и увидел, что Бэти стоит там, готовая прикончить Лани прямо перед всеми. — Я с ней, Бети. она в порядке. Возвращайся к Джейсу, — сказал я. Затем я возвратился к Блэр. — Не наступи на улитки, они скользкие.

Я должен был увести ее отсюда. В безопасное место. Ей причинили боль. Я не защитил ее снова. Я должен был быть здесь с ней. Я испортил все. Это было моей ошибкой. Я всегда терпел неудачу с ней.

Когда мы ступили из танцзала и в темную прихожую, которая вела в кухню и

офисы, Блэр вырвалась из моего захвата и отошла от меня. Она скрестила руки на груди в защитном движении. Она была расстроена. Я позволил этому произойти.

— Блэр, я сожалею. Я не ожидал, что что-то такое произойдет. Я даже не знал, что она имела проблемы с тобой. Я собираюсь говорить с Нан об этом. У меня есть чувство, что она имела некоторое отношение к этому-

— Рыжая ненавидит меня из-за интереса Вудса ко мне. Нан не имела никакого отношения к этому, и ты тоже.

Это не имело смысла. Почему Лани бесилась из-за Вудса?

— Вудс все еще подкатывает к тебе?

Глаза Блэр расширились и она обернулась и начала уезжать. Я дотянулся и схватил ее руку.

Я зря это сказал. Проклятая ревность. Я должен был сдерживать ее.

— "Блэр, подожди. Извините. Я

не должно было спрашивать это. Это не проблема прямо сейчас. Я хотел удостовериться, что ты в порядке и помочь очистить тебя. — Это звучало так, словно я умолял, что я и делал, в какой то степени.

Она выдохнула, и ее плечи резко упали. — Все хорошо. Я должна пойти в кухню и посмотреть, есть ли у меня все еще работа. Я была предупреждена Вудсом этим утром, что если что-то вроде этого произойдет, то это будет моей ошибкой. Таким образом, прямо сейчас у меня есть большие проблемы, чем ты с внезапно пробудившейся потребностью владеть мной. Что странно. Поскольку ты прилагал все усилия, чтобы игнорировать меня до этого инцидента. Ты либо знаешь меня, либо нет, Раш. Выбери команду. — Она выдернула руку из

моей и направилась к кухне снова. Она была безумна, потому что я игнорировал ее? Я наблюдал за каждым ее движением, черт возьми.

— Ты работала. Что ты хотела, чтобы я сделал? — спросил я ее. Она остановилась, и я воспользовался шансом защитить мои действия. "- Признать тебя дало бы причину Нан нападать на тебя. Я защищал тебя.

Плечи Блер осели. — Ты прав, Раш. Твой игнор меня удержал Нан от нападок на меня.

Я — просто девочка, которую ты трахал прошлые две ночи. Учитывая все обстоятельства, я не настолько особенна. Я одна из многих.

Затем она убежала от меня.

Я стоял там, застывший, так чертовски перепутанный. Звук захлопнувшейся двери отозвался эхом по прихожей. Ей причинили боль. Я делал то, что как я думал, она хотела, чтобы я сделал, и я причинил ей боль.

Она действительно думала, что была просто какой-то девочкой, которую я трахал? Боже, как мог она не видеть того, что она значила для меня? Я был так полностью одержим ею, что она управляла каждым решением, которое я принял. Какого черта она ждала от меня? Я любил ее, черт возьми!

Глава 26

Нан пришла за мной из танцзала. Ее глаза нашли меня, стоящего там одного, и ярость, которую я увидей там, грозила вырваться на поверхность.

— Как ты мог сделать это со мной? — спросила она, — это была моя ночь. Я просто хотела, чтобы ты игнорировал ее хотя бы одну ночь, и ты не смог сделать этого. Даже один час!

— Просто остановись, — сказал я, подняв руку. Я был не готов к этому. Я должен был найти Блэр.

— Не говори мне останавливаться. Ты оскорбил меня там. Ты угрожал моей подруге, члену этого клуба, потому что сервер был неуклюж!

Я подошёл к Нан.

— Лани опрокинула тот поднос на нее. Ты знаешь это. Пэрис видела это. Бэти видела это. Не поправляй меня.

Шаги прервали меня, прежде чем я мог сказать что-либо еще. Я повернулся и видел Блэр, все еще покрытую в то дерьмо, выглядевшую так, словно она хотела заползти в ближайшую дыру. Она поспешно шла к двери, ведущую наружу.

— Блэр, подожди, — позвал я во след. Я должен был говорить с ней.

— Отпусти ее, Раш, — потребовала Нан.

— Я не могу, — ответил я и побежал за Блэр.

Дверь закрылась позади Блэр, но я пихнул ее и вышел вслед за ней.

— Блэр, пожалуйста, подожди. Поговори со мной, — попросил я.

Она прекратила идти, и нагнал ее. Она давала мне шанс.

— Я сожалею, но ты неправа. Я не игнорировал тебя там. Пойди спроси любого. Мои глаза никогда не оставляли тебя. Если бы в чьем-либо уме возник вопрос, что я чувствовал к тебе, тот факт, что я не мог отвести взгляд от тебя, в то время как ты обходила комнату, должен был бы ответить на него. — Я должен был сказать это правильно. Я не мог испортите это. Мне нужно было, чтобы она поняла, что я чувствовал. — Затем я увидел взгляд на твоем лице, когда ты увидела

Бэти с Джейсом. Что-то внутри меня оборвалось. Я не знаю, что ты подумала, но я знаю, что ты поняла, какую ошибку я совершил сегодня вечером. Ты никогда никому не должна служить. Ты должна быть на моей стороне. Я хотел, чтобы ты была рядом со мной. Я был чертовски натянут, когда ожидал, что кто-то сделает неправильный шаг к тебе, что я забывал дышать большую часть времени.

Мой взгляд упал на ее сжатые по бокам кулаки. Я очень не хотел видеть ее такой. Я провел пальцем по ее руке.

— Если ты сможешь простить меня, то я обещаю, что это никогда не повториться снова. Я люблю Нан. Но я оплошал, пытаясь угодить ей. Она — моя сестра, но у нее есть проблемы, которые она должна решить. Я сказал ей, что собираюсь

говорить с тобой обо всем. Есть некоторые вещи, которые ты должна знать. — Я не хотел говорить это, но я должен был. Я потеряю ее, если я не скажу ей сейчас.

Я сперва должен сказать, что люблю ее. Я хотел, чтобы она знала это. "

— Я имею дело с тем фактом, что ты можешь убежать от меня, как только ты все узнаешь и никогда не оглянешься назад. Это чертовски пугает меня. Я не знаю того, что происходит между нами, но с того момента, как я увидел тебя, я знал, что ты изменишь мой мир. Я был напуган.

Чем больше я наблюдал за тобой, тем больше ты привлекла меня. Я не мог подобраться достаточно близко.

— Хорошо, — просто сказала она.

Что это означало?

— Хорошо? — спросил я.

Она кивнула. — Хорошо. Если ты на самом деле так сильно хочешь удержать меня, что готов открыться мне, тогда хорошо.

Усмешка коснулась моих губ. Проклятье, она всегда заставляла меня улыбнуться.

— Я просто обнажил тебе свою душу и все, что я получил — это 'хорошо'? — спросил я.

— Ты сказал все, что мне нужно было услышать. Я зависима теперь. У тебя есть я. Что ты собираешься делать со мной?

Облегчение, которое пробежало сквозь меня, заставило мои колени ослабеть. Я должен был сохранять невозмутимый вид. Я не мог напугать ее моей напряженностью. Черт, это пугало меня.

— Я думаю, что секс на шестнадцатой лунке у озера был бы хорошим.

Блэр склонила голову в сторону и действовала так, словно она рассматривала это.

— Хммм… проблема в том, что я должна переодеться и пойти работать на кухню оставшуюся част ночи.

Не то, что я хотел услышать.

— Дерьмо.

Она подошла ближе ко мне и поцеловала мою челюсть. — У тебя есть сестра, которую ты сопровождаешь, — сказала она.

Я не собирался делать это сегодня вечером.

— Все, о чем я могу думать, это быть внутри тебя. Прижать тебя близко ко мне и слушать, как ты издаешь эти сексуальные небольшие стоны.

Желание мелькнуло в глазах Блэр, когда ее зрачки расширились.

Я решил продолжать разговор, так как он ей нравился.

— Если бы я мог легко от тебя убежать, то я взял бы тебя в

этом офисе и прижал тебя к стене и похоронил себя глубоко внутри тебя. Но я не могу с тобой быстро. Ты слишком чертовски захватывающая.

Руки Блер были все еще на моих плечах. Она сжала их, и ее дыхание сбилось. — Иди переодеваться. Я буду стоять здесь, так как я не искушен. Потом я провожу тебя на кухню, — сказал я ей. Она глубоко вздохнула, затем шагнула назад и пошла переодеваться.

Искушение войти туда за ней и заняться с ней любовью прежде, чем отослать ее назад работать было трудно проигнорировать. Но она хотела закончить работать сегодня вечером. Это было важно для нее. Я хотел доказать

ей, что то, что было важно для нее, было важно и для меня.

Когда она вышла, то была одета в чистую униформу девушки на каре и улыбнулась мне.

— Уверена, что не хочешь отвести меня к шестнадцатой лунке? Я обещаю, что буду быстрым. Просто позволь мне лизать твою киску, пока ты не кончишь.

Блэр задрожала и выдохнула.

— Раш, не говори так Я не могу. Я должна вернуться к работе,

и я не хочу, чтобы Джимми задавал вопросы, почему я как комок нервов.

Улыбаясь, я дотянулся до ее руки и просунул пальцы сквозь ее.

— Ты хорошо очистилась, — сказал я ей кокетливо.

Блэр хихикнула.

— Я уверена, что запах тоже сейчас лучше, — сказала она. Я притянул ее к себе и быстро наклонил голову, чтобы вдохнуть ее.

— Ты всегда пахнешь изумительно, сладкая Блэр.

Она наклонилась ко мне, и я задвигал своей рукой, чтобы придвинуть ее ко мне, когда я шел за ее назад в

здание и к кухонной двери.

— Я собираюсь поцеловать тебя. Я знаю, что ты на работе, но прямо сейчас мне плевать. Я должен попробовать тебя.

Я наклонился и прижал мои губы к ее. Я облизал ее нижнюю губу, втянул ее в мой рот и пососал, затем отпустил ее с неохотным легким поцелуем.

Блэр стрельнула в меня последней усмешкой прежде, чем оставить меня стоять там без нее. Делать вид и окончание ночи были адом. Но я сделал это, и Нан казалась счастливой. Она болтала на пути назад к дому о походе по магазинам, который она хотела сделать с Пэрис и спросила, говорил ли я с мамой в последнее время.

Когда Нан уехала. я вздохнул с облегчением и пошел в дом. Блэр скоро будет дома, и я все еще сделаю ей массаж. Она сейчас очень в нем нуждается. Она была на ногах весь проклятый день.

Я шел через кухню к лестнице. Пустая бутылка пива и бокал,

стоящие на баре, остановили меня по пути. В тот момент я почувствовал, что мир прекратил вращаться,

и я двинулся в медленном ритме к стакану.

Знакомая красная помада на стакане заставила мой живот перевернуться. Черт, нет. Еще нет. Боже, не сейчас. Я нужен был сегодняшний вечер. Твою мать. Мне требовалась еще одна ночь. Она не была готова. Я должен был спланировать это. Дерьмо!

Я направился к лестнице и перепрыгивая 2 ступеньки за раз, нуждаясь лично убедиться. Как только я вошел в холл, я увидел, что дверь в комнату моей матери была закрыта. Они были в там. Я знал, что они были там. Эта дверь была обычно открыта. Я не тронул дверь. Я боялся увидеть их. Я боялся, что они разрушат все. Они сказали бы ей все и оттолкнули бы ее от меня.

Нет.

Боже, нет.

Нет, нет, нет.

Она не пришла домой в течение нескольких часов. Я не знал, как много; я просто знал, что было поздно. Я сидел возле моей двери на полу, ожидая ее. Глядя прямо перед собой. Нуждаясь в том, чтобы увидеть ее и удержать ее и знать, что она была здесь, со мной. Она никуда не делась.

Звук открывающейся парадной двери поверг мое сердце в дикое безумство. Блэр была дома. Это мог быть он. Конец. Нет. Нет. Нет. Я не позволил бы этому случиться. Я заставил бы ее полюбить меня. Заставил бы ее простить меня.

Когда она остановилась на верхней ступеньке и увидела меня, я сидел там и смотрел на ее. Моя сладкая Блэр. Она раскрыла и украла часть моего сердца, не открывая ее рта. Затем она поглотила меня. Забрала его полностью. Я позволил ей свободно им владеть.

Она начала идти ко мне, а я встал и пошел к ней.

— Ты нужна мне наверху. Сейчас же.

Отчаяние в моем голосе, казалось, удивило ее, но она не спросила меня.

Я схватил ее руку и потянул ее к моей двери. Я должен был поторопиться и заполучить ее в безопасности в моей комнате. Подальше от них. Я затащил ее внутрь и закрыл дверь, прежде чем повернуться к ней и прижать к стене.

Я пробежался руками вниз по ее телу, запоминая каждый изгиб. Этого было не достаточно. Мне нужно было снять ее одежду. Сгребая перед рубашки, которую она носила, я разорвал его. У меня не было времени на пуговицы. Она

задохнулась, и я накрыл ее рот моим. Я встречал ее сладкое тепло моим языком снова и снова, в то время как я быстро добрался до ее шорт и стащил их вниз по ее ногам. Она была голой. Моя Блэр. Моя прекрасная, сладкая Блэр.

Рыча у ее рта, я знал, что мне потребуется больше. Она не бросит меня. Я не мог позволить ей оставить меня. Я толкнул ее обратно на ступеньки и стащил ее туфли, затем стянул ее шорты и трусики. Совершенно голая. Лишь для меня. Ни для кого больше. Навсегда. Лишь для меня.

Падая на колени, я раздвинул ее ноги и пробежался языком по ее щели, жадно поглощая ее клитор, который был уже раздут и готов для меня. Блер выкрикнула мое имя и оперлась на локти. Ее бедра открылись еще больше, когда я просунул язык в нее, прежде, чем пробежаться им снова по нежным складкам. Она выкрикивала мое имя. Я начал целовать нежную кожу ее бедер, и она задрожала от нуждающегося хныканья.

— Моё. Это моё. — Поднимая голову, я посмотрел на нее. — Моё. Эта сладкая киска моя, Блэр.

Это было моим.

Она задрожала, когда я нажал пальцем внутри нее.

— Скажи мне, что это мое, — потребовал я.

Она кивнула, когда я просунул палец глубоко в нее.

— Скажи мне, что это мое, — повторил я.

— Это твое. Теперь, пожалуйста, Раш, трахни меня, — сказала она, задыхаясь.

Да! Это была моя девочка. Да, она была моей. Она должна была знать, что была моей. Это было моим.

Вставая, я стянул пижамные штаны, в которые был одет и отпихнул их в сторону.

— Никакого презерватива сегодня. Я выйду. Я просто должен чувствовать всю тебя, — сказал я ей.

Я никогда не надену презерватив между нами снова. Я никогда не хотел быть отделенным от нее. Схватив ее бедра, я переместил ее вверх, когда я опустился и пристроил мой член к ее входу. Я не мог войти в нее, если ей было больно. Боже, она должно быть так чертовски устала, но у меня должен был поиметь ее. Медленно, я двинулся в нее.

— Это больно? — спросил я, держась над ней.

— Это хорошо, — сказала она со вздохом.

Я собирался причинить ей боль. Я остановился и вышел.

— Эта лестница слишком тверда для тебя. Иди сюда.

Я поднял ее на руки и понес вверх по лестнице. Она была слишком хрупка сегодня вночью, чтобы прижимать ее к твердой деревянной лестнице.

— Ты сделаешь кое-что для меня? — спросил я ее, усыпая поцелуями ее нос и веки в то время, пока я стоял около моей кровати.

— Да, — она ответила.

Я поставил ее на пол и держался за нее, даже после того, как ее ноги коснулись коврика.

— Наклонись и положи грудь на кровать. Помести руки за голову и оставь задницу выставленной в воздухе.

Я мечтал увидеть ее в такой позе. Она не спрашивала почему или спорила. Она просто сделала это. Знание того, что она хотела доставить мне удовольствие так легко, заставило панику возрасти. Она была для меня. Она должна была знать это.

Я пробежался рукой по округлой, гладкой заднице, которую она так охотно подставила мне.

— У тебя самая прекрасная задница, которую я когда-либо видел, — сказал я ей, лаская ее. Сильно ухватившись за ее бедра и раздвинув ее ноги дальше друг от друга, я вошел в нее одним толчком.

— Раш! — выкрикнула Блэр.

— Черт, я глубоко, — простонал я, и мои глаза вернулись в прошлое в моей голове. Лучше, чем я представлял. Это было всегда больше с ней. Всегда чертовски больше.

Я начал скользить в ней. Она прижалась ко мне и сгребла простыть в горсти, когда она издавала громкие стоны и просьбы о большем.

Слушать ее удовольствие заставило меня толкаться сильней. Я не мог продвинуться достаточно глубоко. Я хотел жить здесь.

Запереться внутри нее. Сильное всасывание охватило мой член, заставляя мои колени подогнуться. Я был близок. Скользнув между ее ногами, я двигал рукой по ее киске.

— Боже, ты насквозь промокла.

Мои слова были всем, что потребовалось. Блэр дико дергалась против меня, называя мое имя. Потребовался весь мой контроль, чтобы выйти из нее и кончить на ее задницу. Я хотел кончить в нее. Мое удовольствие

смешанное с ее. Но я не мог сделать этого снова. Пока.

— Ааааа, — заорал я, поскольку мой член дергался в моих руках и покрыл спермой всю ее гладкую спину.

Наблюдение меня там заставило меня чувствовать, что я пометил ее. Я видел это. Я на ней везде.

— Черт, детка, если бы ты только знала, как чертовски невероятно твоя задница выглядит прямо сейчас, — сказал я.

Она упала на кровать, больше не в состоянии удерживать себя. Она повернула голову на бок, чтобы посмотреть на меня.

— Почему?

Она не понимала, куда я кончил.

— Просто скажем, что я должен очистить тебя, — объяснил я.

Она рассмеялась и спрятала лицо в простынях.

Я любил слышать ее смех. Я также любил стоять здесь и пялиться на ее задницу, покрытую моей спермой. Эти две объединенные вещи были довольно чертовски удивительными.

Она должна была поспать. Я не мог заставить ее лечь здесь с моей спермой на ней, потому что я был чертовым пещерным человеком. Обойдя ее, я направился в ванную и взял теплую, влажную губку, затем отправился обратно в комнату.

Я видел, что ее глаза следовали за мной и сонную, удовлетворенную улыбку на ее лице. Я вызвал эту улыбку.

Я не знал, работала ли она завтра или нет, но она не работала. Я разобрался бы с этим. Я должен был поговорить с ней. Она должна была узнать.

Ее папа был здесь. Пришло время мне столкнуться с этим и бороться за нее.

Я вытер сперму с нее.

— Все чисто, детка. Ты можете заползать под одеяло. Я скоро буду, — сказал я ей.

Но она не шевелилась. Я обошел вокруг и посмотрел на ее лицо. Она крепко спала. Я улыбнулся от мысли, что она уснула в то время как я очищал ее. Собственническое животное внутри меня убило себя в грудь.

Я поднял ее и положил на подушку, затем бережно ее укрыл. Склоняясь, я поцеловал ее в голову.

— Я исправлю это. Я клянусь, что сделаю все правильно. Я люблю тебя достаточно, чтобы провести нас через это. Я просто нуждаюсь в том, чтобы ты любила меня достаточно. Пожалуйста, Блэр. Люби меня достаточно, — умолял я.

Она не двинулась с места. Ее медленно даже дыхание не изменилось. Но я надеялся, что она меня услышала во сне. И что завтра она вспомнит.

Глава 27

Я не мог спать. Я лежал много часов, наблюдая, как спит Блэр в моих руках. Она сжаласьи цеплялась за меня так, будто я был ее единственной теплотой. Страх, что этого у меня больше никогда не будет, был очень реален. Я не хотел думать, что она оставит меня, я знал, что могу потерять ее. Как я смогу пережить это? Я притянул ее поближе к себе и сжал сильнее. Если бы я мог просто взять и убежать. Никогда не позволять ей узнать ужасную правду. Почему я всегда причиняю ей боль, когда все, что я хочу сделать, это защитить ее?

— Я люблю тебя, — прошептал я в ее волосы.

Этого должно быть достаточно для нас.

Я смотрел, как встает солнце, и утро становится светлее. Блэр должна спать. Она, скорее всего, проспит до полудня. Я должен поговорить со своей матерью и Эйбом, прежде чем Блэр проснется. Они должны знать, что я чувствую к ней. Она стала моим главным приоритетом. Я должен дать им это ясно понять.

Закрыв глаза, я вдохнул ее аромат и наслаждался тем, как она чувствуется в моих руках. Такая доверчивая. Заставив себя встать с кровати, я выпустил ее из своих рук. Я был готов пойти вниз и докопаться до правды. Уродливой, ужасной, противной правдой, которая может причинить ей боль. я не могу остановить это. Я могу просто надеяться, что что меня будет достаточно, чтобы помочь ей пережить это.

Я оделся и пошел к лестнице, потом оглянулся на Блэр, которая лежала на моей кровати. Сейчас она закуталась в одеяло. Ее длинные светлые волосы рассыпались по моей подушке. Как ребенок. Я часто задавался вопросом, существуют ли ангелы. Когда мне было десять лет, я решил, что нет. Это все ерунда. Теперь я понял, как я был неправ.

Блэр — мой ангел.

Эйб стоял на кухне и пил кофе, смотря в окно. Это тот человек, который бросил Блэр. Он позволил ей хоронить свою мать и возложил на нее свою ответственность.

Я ненавидел его.

Он не заслуживал Блэр.

Эйб повернулся и встретился со мной взглядом. Он нахмурился и сделал еще один глоток кофе, прежде чем снова повернуться к окну. Он привык к моей ненависти. Но он понятия не имел, насколько это стало больше по сравнению с прошлым. Я хотел начать вырывать руки из его тела. Даже то, что я смотрю на него, приводит меня в бешенство.

— Ты собираешься спросить о ней? — Зарычал я.

Он пожал плечами.

— Она здесь, как я понимаю. — Он предполагал. Он не волновался. Он просто предположил.

— Что тебя испортило так сильно, что ты смог стать настолько бессердечным? — спросил я с ненавистью в голосе.

— Боль, которую ты никогда не сможешь понять, мальчик, — ответил он. Его голос был без эмоций.

— Она похоронила свою мать одна, сукин ты сын. И ты знаешь это.

Он не ответил.

— Она так чертовски невинна и одинока, — сказал я, пытаясь заставить его признать это, или я выбью из него все дерьмо.

— Теперь уже нет, так ведь? То есть невинна и одинока, — сказал он. Мой гнев достиг точки кипения, и я пересек кухню. Он повернулся как раз вовремя для того, чтобы я смог схватить и отбросить его к стене.

— Чертов кусок дерьма! Никогда, ты слышишь, никогда даже не намекай что Блэр менее чем невинна! Я прикончу тебя! Мне наплевать на то, кто хочет тебя! — кричал я.

Эйб выпустил кофе из рук, и чашка разбилась, но я проигнорировал это. Он не выглядит так, будто заботится о ней. В этом человеке была пустота, которую я не понимал.

— Ты спал с ней? — спросил он спокойно.

Я снова ударил его об стену, достаточно сильно, чтобы посыпавшаяся штукатурка присоединилась к осколкам чашки.

— Закрой рот! — взревел я.

— Раш! — истеричный голос моей матери прорвался сквозь пелену ярости.

— Не твое дело, мам, — сказал я, не отводя глаз от человека, которого я был готов убить голыми руками.

— Не похоже, что она сейчас также одинока, — сказал Эйб.

Я проглотил страх, который цеплялся за мою грудь.

— Она не будет. Она никогда не будет одинока. Я всегда буду рядом с ней. Я буду охранять ее. Я буду заботиться о ней. У нее всегда буду я.

— Кто? О чем ты говоришь, Раш? Отпусти Эйба, — Моя мама подошла ко мне и дотронулась до моей руки.

Блэр скоро спустится вниз. Я не могу убить ее отца. Только если она попросит меня. Тогда он труп. Я отпустил его и отстранился.

— В следующий раз осторожнее говори о ней. Я не хочу ничего другого, кроме как видеть, как ты страдаешь, — предупредил я его.

— Раш, хватит! — Ногти моей матери вцепились мне в руку, и я пытался освободиться от нее.

— Ты тоже не трогай меня. Ты хотела, чтобы этот кусок дерьма появился в нашей жизни. Ты позволила ему бросить ее. — Я показал пальцем на нее.

Шок моей матери был обращен к беспорядку, когда она увидела разбитые вещи.

— Вы навели беспорядок здесь. Идите в гостиную, пока кто-нибудь не поранился. Вы должны объяснить мне свое поведение, — сказала она, выйдя из комнаты, и рассчитывая на то, что мы пойдем за ней. Я смотрел, как она уходила, затем посмотрел на Эйба.

— Ты не сможешь сделать ничего хуже того, что я пережил, — сказал Эйб, затем он повернулся и пошел за моей матерью из кухни.

Как этот человек мог воспитать кого-то такого, как Блэр. Я не понимал, как та женщина наверху, в моей кровати может быть связана с этим человеком. Я мог представить Нан, но не Блэр.

Я должен был поговорить с моей матерью и Эйбом. Это то, из-за чего я ушел из постели от Блэр. Я зашел в гостиную, а моя мать смотрела на меня с открытым ртом.

Очевидно, Эйб сказал ей что-то.

— Ты… Ты… Я не могу поверить в это, Раш. Я знала, что ты спишь со всеми вокруг, но ты должен был как-то себя ограничить. Эта девочка использует тело, чтобы контролировать тебя. — Я покачал головой и подошел к своей матери. Я перестал закрывать глаза на то, что говорят о Блэр. Я больше не забочусь о том, кто это сказал, кто бы это не был, он заплатит.

Эйб встал между нами, но его внимание было направлено на мою мать.

— Будь осторожна в выражениях. Блэр — моя дочь. — Его предупреждающий тон удивил меня. Это не оправдывало его другое дерьмо, но он защищал ее.

— Я не могу поверить, Раш. О чем ты думал? Ты знаешь, кто она? Что она значит для нашей семьи? — сказала она таким испуганным голосом, как будто я совершил преступление. Она обвинила Блэр в том, что никогда не было ее ошибкой. Почему в эту сумасшедшую идею моя семья так сильно верит?

— Ты не можешь считать ее виноватой. Она даже еще не родилась. Ты понятия не имеешь, как она прошла через все. Через все то, в чем виноват он, — сказал я, указав на Эйба. Я знал это, и я никогда этого не забуду.

— Не обвиняй его во всех смертных грехах. Это ты пошел и нашел его для меня. Поэтому, независимо от того, через что он заставил пройти ее, ты начал все это. А теперь ты идешь и спишь с ней? Действительно, Раш. Боже мой, о чем ты думал? Ты точно такой же, как твой отец. — Моя мать любила обвинять меня в том, что я похож на Дина, когда она сердилась на меня. Я был благодарен за то, что не был таким, как она.

— Помни о том, кто владеет этим домом, мама, — напомнил я ей.

— Ты можешь поверить в это? Он отворачивается от меня из-за девушки, которую он только что встретил. Эйб, ты должен сделать что-нибудь. — Моя мать умоляюще смотрела на Эйба, и я хотел рассмеяться. Она думала, что он сделает что-нибудь. Это ерунда. Я устал от этого. Я должен был избавиться от этого дерьма прежде, чем Блэр проснется.

— Это его дом, Джорджи. Я не могу вынудить его сделать что-то. Я должен был ожидать чего-то такого. Она так похожа на свою мать.

Его слова заставили меня сделать паузу. Что, черт возьми, он подразумевал этим?

— Что это означает?

Моя мать заревела, уже зная, что он имел ввиду.

— Мы говорили об этом раньше. Причина, по которой я оставил вас ради неё, состояла в том, что она была ничьей. Я не позволил ей уйти.

— Я знаю это. Я не хочу слышать это снова. Ты хотел ее так сильно, что оставил меня беременную разбираться с отменой свадебных приглашений, — сказала мама, прерывая его.

— Любимая, успокойся. Я люблю тебя. Я просто объяснил, что у Блэр есть обаяние ее матери. Невозможно не быть очарованным ей. И она столь слепая к тому, какой была ее мать. Она не может побороть это. — Сказал Эйб.

Я уставился на него в ужасе. Он думал, что это было с ним. Он действительно верил в это? Я не любил гребаное обаяние. Она намного больше. Разве он не видит этого? Слепой ублюдок.

— О господи! Эта женщина когда-нибудь оставит меня в покое? Она всегда будет разрушать мою жизнь? Она умерла и вопиет из могилы. Ко мне вернулся любимый мужчина, наша дочь наконец обрела отца. И вот, на тебе. Ты взял и переспал с этой девчонкой! — Моя мать была рассерженна, и у меня не было времени для ее истерик. Я должен волноваться о Блэр.

— Еще одно слово против нее, и я сделаютак, чтобы вы уехали, — я предупредил ее в последний раз. Она

не будет плохо относиться к Блэр в любом случае.

— Джорджи, дорогая, пожалуйста, успокойся. Блэр — хорошая девочка. То, что она сюда приехала, еще не конец света. Ей надо где-то остановиться. Я ведь тебе уже все объяснял. Я знаю, ты ненавидишь Ребекку, но она была твоей лучшей подругой. Вы с детства дружили. Вы были как сестры, пока я все не разрушил. Блэр — ее дочь. Прояви сострадание. — рассуждал он, пытаясь образумить мою мать. Она была безумно сосредоточена на себе, как моя сестра.

— Хватит! Заткнитесь вы все! — голос Блэр отправил лезвие мне в сердце. Нет. Боже, нет, не сейчас. Она, как я и предполагал, не слышала, когда я подошел к ней.

— Блэр. — Я сделал шаг к ней, но она вскинула руки, чтобы остановить меня. Дикий взгляд ее холодных глаз остановил меня.

— Ты, — показала она пальцем на Эйба, — ты только что позволил им говорить неправду о моей маме! — закричала она. Я боялся, что ей причинят боль, Но неприветливость в ее глазах была ужасающей.

— Блэр, дай мне объяснить, — Ейб начал говорить.

— Закрой рот, — заорала Блэр, прерывая его. — Моя сестра, моя вторая половинка погибла. Она умерла, папа. По пути в магазин, в машине, которую вел ты! Тогда мою душу как будто разорвали пополам. Ее потерю было невозможно пережить. Мама выла как безумная. Я смотрела на нее, а потом смотрела, как мой отец уходит от нас. Ты ушел навсегда. Я звонила тебе, но ты никогда не перезванивал. Твоя дочь и твоя жена пытались начать жить заново без Валери, а ты даже не перезвонил.

Потом мама заболела. Я опять тебе звонила, а ты опять не ответил. Тогда я стала работать после школы, чтобы оплачивать счета за лечение. В моей жизни была только мама и школа. А потом маме стало совсем плохо, и последний год я пропустила. Просто взяла диплом о средней школе и ушла. Единственный человек на планете, который меня любил, умирал, а я ничего не могла сделать. Просто сидела и наблюдала. Я держала маму за руку, когда она сделала свой последний вдох. Я организовала похороны. Смотрела, как опускают в землю гроб с ее телом. Ты ни разу не позвонил.

Ни разу. А потом, чтобы оплатить счета за лечение, пришлось продать дом, который нам оставила бабушка, и все ценные вещи, — она перестала говорить, не сдерживая рыданий. Слезы текли по ее лицу, а мое сердце разрывалось на части. Я не знал обо всем этом. Она рассказала мне всего ничего. Я обнял ее, чтобы удержать, но она начала вырываться и бороться, словно сошла с ума.

— Не трогай меня! — она начала кричать и я отпустил ее или же она могла навредить сама себе. — А теперь я вынуждена слушать, как вы обсуждаете мою маму, которая была святой. Слышите? Она была святой! А вы все лжецы. Если кто-то и виноват в том, о чем тут говорила твоя мать, так это он. — она обратилась к отцу.

Я обманывал себя, когда думал, что она позволит объясниться и выслушает. Эта новость перевернула ее мир с ног на голову. Я не рассказал ей. Я не могу видеть эту боль в ее глазах, боль, которую я не знаю как смягчить. Но я должен был позволить этому случиться и это так хреново.

Он все врет. Он не стоит грязи у нее под ногами. Если Нэн — его дочь… Если вы были беременны… — Блэр указала на Эйба пока она говорила, но она остановилась и перевела свое внимание к моей матери.

Она впервые взглянула на мою мать. И она вспомнила. Она отшатнулась и мне опять захотелось потянутся и держать ее, но я этого не сделал. Она должна самостоятельно взять себя под контроль. Ей не нужна моя помощь.

— Кто Вы? — спросила она, поскольку моя мать уставилась на нее.

— Отвечай осторожно на этот вопрос, — я предупредил мать и подошел к Блэр сзади на случай, если она будет нуждаться во мне.

Мать посмотрела на Эйба, а потом обратно на Блэр.

— Ты знаешь кто я, Блэр. Мы встречались раньше.

— Вы приходили к нам. Вы…из-за Вас моя мама плакала.

Моя мать закатила глаза и напряглась.

— Предупреждаю, мама, — рявкнул я.

— Нэн хотела посмотреть на отца, вот я ее и привезла. Она полюбовалась его маленькой миленькой семейкой, его любимыми белокурыми дочурками-близняшками и такой же беленькой женушкой. Я пыталась объяснить ей, что у нее нет отца, но она знала, что он есть. Так что я решила ей показать, на кого он ее променял. После этого она долго о нем не спрашивала.

Колени Блэр ослабли и она начала хватать воздух ртом. Дерьмо, она впадала в панику.

— Блэр, пожалуйста, посмотри на меня, — умолял я ее, но она не ответила. Она пристально глядела на пол, поскольку все медленно впитывалось в нее. Так противно наблюдать за этим. Я хотел прогнать их всех отсюда для того, чтобы

держать Блэр пока все не будет в порядке. Но ей нужно другое. Это оно. Она хотела услышать ее ответ.

Эйб сказал:

— Я был помолвлен с Джорджиной. Она была беременна Нэн. Твоя мама приехала к ней в гости. Я никогда не встречал таких девушек. Она притягивала, от нее невозможно было оторваться. Джорджина продолжала общаться с Дином, так как Раш на выходные всегда ездил к отцу.

Я считал: как только Дин решит, что ему нужна семья, Джорджина сразу к нему убежит. Я даже не был уверен, что она беременна от меня. Твоя мама была невинной и жизнерадостной. Она не крутила с рокерами, и с ней было весело. Я начал за ней ухаживать, она меня игнорировала. Тогда я ей солгал. Сказал, что Джорджина беременна от Дина. Она меня пожалела. В общем, как-то удалось уговорить ее сбежать со мной и порвать с подругой детства.

Когда он закончил, я понял, что это услышал намного больше, чем знал до этого.

Блэр закрыла уши и сильно закрыла глаза.

— Стоп. Не хочу это слушать. Я забираю свои вещи и уезжаю отсюда.

Она рыдала, разрывая меня на части.

— Детка, прошу, поговори со мной. Пожалуйста, — умолял я ее и прикоснулся, нуждаясь хоть в каком-то контакте.

Она отшатнулась, так и не посмотрев на меня.

— Я не могу тебя видеть. Не могу с тобой разговаривать. Я хочу забрать свои вещи и поехать домой.

Нет. Нет. Нет. Я не мог потерять ее. Нет. Она не оставит меня. Я люблю ее. Она моя. Она должна бороться за нас. Мне нужна мне, чтобы бороться за нас.

— Блэр, милая, того дома больше нет, — сказал Эйб.

Я знаю, он имеет ввиду, что ей некуда пойти, но мне так хотелось зарядить ему кулаком по лицу. Ей не нужно слышать это сейчас.

Блэр смотрела на отца.

— Могилы мамы и сестры — вот мой дом. Я хочу быть рядом с ними. Я слышала, что вы говорили о моей маме. Она никогда не была такой. Она бы в жизни не сделала ничего из того, в чем вы ее обвиняете. Оставайся со своей семьей, Эйб. Уверена, они будут любить тебя так же, как твоя предыдущая семья. Постарайся никого из них не убить, — со злостью ответила она.

Затем она повернулась и побежала вверх по лестнице. Я уставился на нее, желая закрыться с ней в моей комнате и никуда не отпускать. Выслушать меня. Может, она простит меня? Могу ли я сделать это с ней?

— Она неустойчива и опасна, — прошипела моя мать.

Я шагнул к ней, и встал у ее лице впервые за все время моей жизни.

— Ее мир просто разорван. Все, что она знала. Так, хоть раз в жизни, не будь эгоистичной сукой, и закройся, черт возьми. Потому что, я готов бросить вас обоих и дать вам чертов шанс выживать самостоятельно.

Я не стал ждать ее ответ, я знал, что он подведет мне к краю. Я должен попытаться поговорить с Блэр без участи моей матери и Эйба.

Я стоял на пороге ее комнаты, когда она запихивала свою одежду в чемодан, с которым она прибыла несколько недель назад.

— Ты не можешь оставить меня, — сказал я, борясь с эмоциями.

— Сейчас посмотрим, — ответила она.

Пустота в ее голосе меня убивает. Это не моя Блэр. Я не позволю этой ложе забрать ее от меня. Моя Блэр не такая безжизненная и холодная внутри.

— Блэр, послушай. Сегодня я собирался все тебе рассказать. Они приехали вчера вечером, я запаниковал. Ты должна была узнать правду от меня. — это не имеет никакого смысла, она же уезжает, а я и не знаю, что мне, черт побери, сказать, чтобы заставить ее остаться. Хлопнув кулаком по дверному косяку, я попытался сосредоточиться.

Я должен сказать все правильно.

— Ты не должна была все узнать вот так. Не так. Господи, не так.

Я теряю ее. Паника и страх мешали моим мыслям.

— Я не могу здесь остаться, — сказала она. — Не могу видеть тебя. Ты причинил мне боль, предал меня. Но еще ты напоминаешь о боли, которую причинили моей маме. Между нами все кончено. Что бы это ни было, оно умерло, когда я спустилась и поняла, что мой мир был обманом.

Это ее финальные слова. Как я могу бороться, если она отказалась дать нам шанс? Сможет ли она когда-нибудь посмотреть на меня по-другому? Я не смогу жить в таком мире. Один без Блэр.

Глава 28

Я боролся с болью, которая не давала дышать и я повернулся и пошел за ней. Она не хочет меня. Она не хочет этого. Но я не мог просто отпустить ее. Куда она пойдет? Где она будет спать? Кто уверятся, что она поела? Кто будет поддерживать ее, когда она будет плакать? Она нуждается во мне. Господи, я нуждаюсь в ней. Блэр спустилась вниз, вынула телефон из кармана и отдала его Эйбу.

— Возьми это. Она мне не нужен, — сказала она.

— Почему я должен забрать твой телефон? — спросил Эйб.

— Потому что мне от тебя ничего не нужно, — она заорала на него.

— Но я не передавал тебе этот телефон, — сказал он.

— Возьми телефон, Блэр, — сказал я. — Ты хочешь уехать, я не могу тебя удержать, но прошу, оставь у себя телефон.

Я готов встать на колени и умолять. Она должна взять этот телефон. Черт возьми, ей нужен телефон.

Блэр положила его на нижнюю ступеньку.

— Не могу, — сказала она, я знаю, что не смогу заставить взять его. Я ничего не могу сделать. Ее мир только что был разрушен, а я был чертовски бесполезным.

— Ты так на нее похожа, — сказала мать Блэр вслед.

— Я только надеюсь, что смогу стать хотя бы наполовину такой, как она, — сказала Блэр, вполне убежденным голосом.

Дверь закрылась за ней. Я хочу сделать что-то. Я переместился вниз по лестнице, не спуская глаз с двери. Я не могу просто оставаться здесьи дать ей уйти.

— Куда она пойдет? — спросил я Эйба.

Он должен знать.

— Она вернется а Алабаму. Это ее единственный дом. Ее друзья там. Они примут ее, — сказал он.

Из снаружи по-чуялся крик Нан и мое сердце остановилось. Что-то случилось с Блэр? Я сбежал вниз по лестнице, но не раньше, чем моя мать и Эйб выскочили за дверь.

— Блэр! Опусти пистолет. Нэн, не двигайся. Она умеет обращаться с пушкой лучше многих мужчин, — спокойно приказал Эйб.

Святое дерьмо, Блэр целилась пушкой на Нан. Что, черт побери, сказал Нан?

— Что она делает? Это законно, что у нее есть пистолет? — спросила мама.

— У нее есть разрешение. И она знает, что делает. Стой спокойно, — раздраженно сказал Эйб.

Блэр опустила пистолет.

— Я собираюсь сесть в грузовик и уехать из вашей жизни. Навсегда. Просто заткнитесь. Не смейте говорить о моей маме. Я этого больше не потерплю, — сказала она крича на Нан. Тогда она забралась внутрь грузовика, и без оглядки уехала.

— Она, черт возьми, сумасшедшая, — сказала Нан оглядываясь на Нан.

Я не могу просто стоять здесь и слушать все это. Она оставила меня. Я просто не хочу отпускать ее одну. С ней могло стрястись что угодно. Я повернулся и пошел в свою комнату.

Запах Блэр поразил меня, когда я поднялся на верх и я остановился стиснув зубы от боли. Всего два часа назад она лежала со мной в постели и в моих объятьях.

Я подошел к кровати, сел и взял подушку, на которой она спала, и поднес ее к

лицу. Господа, она просто пахла ею. Рыдания рвались из меня и я старался сохранять спокойствие, но я не могу. Я потерял ее. Моя Блэр. Я потерял мою Блэр.

Нет. Нет. Я не могу допустить этого.

Я встал и почтительно положил подушку обратно. Я буду следить за ней. Мне нужна какая нибудь одежда и бумажник. Я верну ее. Она нуждается во мне. Она не хочет меня в данный момент, но захочет, когда отойдет от шока. Я могу поддержать ее и облегчить ее боль. Я бы держал ее, когда она будет плакать. Затем, я бы прожил свою жизнь правильно. Делая ее счастливее. Такой чертовски счастливой.

Я спустился вниз по лестнице с сумкой в руках, в то время как моя мать, сестра и Эйб стояли в холле и говорили о Блэр и о том, что случилось я просто уверен. Я не слушал их. Я шел к выходу.

— Куда ты уходишь? — спросила мама.

— Она держала пушку у моей головы, Раш! Тебя это совершенно не заботит? Она могла убить меня! — Нан знала куда я напрвляюсь.

Я остановился и сначала обратился к маме:

— Я собираюсь вернуть Блэр!

Потом я обратился к сестре:

— Научись уже закрывать свой чертов рот. В сей раз ты сказала неправду неправильному человеку, из чего извлекла урок. В следующий раз, думай прежде, чем говорить.

Я дернул дверь.

— Что, если она не захочет возвращаться обратно с тобой? Она ненавидит нас, Раш, — сказала мама, раздражена даже идее ее приезда сюда.

— Если она не вернется со мной, то вам всем придется съехать. У меня нет желания жить в одном доме с людьми, которые разрушили ее жизнь. Выбирайте место, где вы будете жить, поскольку я не хочу вас видеть, когда я вернусь.

Я захлопнул за собой дверь.

Восемь часов езды к Саммиту, Алабама, были бы легче, если бы я не следил за Блэр, в то же время пытаясь не дать ей заметить меня. Скрыть черный Рендж Ровер на проселочной дороге нелегко. Я

должен был позволить ей исчезнуть из моего поля зрения чаще, чем хотелось, но это был единственный способ следовать за ней. Я вбил в свой навигатор название этого маленького городка, и, кажется, Блэр следовала тем же маршрутом.

Когда я въехал в небольшой город, я заметил, что знак "Добро пожаловать в Саммит, Алабама" нуждался в покраске, но, тем не менее, можно было разобрать, что на нем написано. Я дал ей фору десять минут, так как это был единственный способ остаться вне ее поля зрения. Я остановился у первого светофора. Согласно Гугл, в этом городе только три светофора. У второго я увидел знак кладбища и повернул туда. Стоянка была пуста, за исключением грузовика Блэр, и еще одного грузовика. Я припарковал свой автомобиль дальше, так, чтобы она не увидела меня.

Она приехала к своей маме. И сестре. Каково это, когда твое сердце разбито? Я ненавидел, как относились к Нан, но чувствовал ли я когда-нибудь такие эмоции, какие испытывает сейчас она? Мысль о Блэр, справляющейся со всем этим в одиночку, разрывала меня на части. Она должна была выслушать меня.

Когда я увидел, что ее синий грузовик поехал, я подождал еще, пока не был уверен в том, что буду следовать на безопасном расстоянии.

Она повернула направо на первом светофоре, затем припарковалась у мотеля. Я был уверен, что это единственный мотель на многие мили. Несмотря на то, что мне была ненавистна мысль о ее пребывании здесь, я был рад, что она не в доме какого-нибудь незнакомца. Мы сможем побыть здесь наедине.

Пока она получала свой номер, я припарковал свой автомобиль, вышел и стал ждать. Я не был уверен, что я хочу сказать ей, может, я просто буду умолять ее.

Но я должен был сделать что-то. Блэр вышла из офиса и встретилась глазами со мной. Она остановилась, затем вздохнула. Она не ожидала, что я поеду за ней. Черт, разве она не понимала, что я схожу от нее с ума?

Автомобильная дверь хлопнула, когда она начала идти ко мне, она повернула свою голову и, нахмурившись, посмотрела на парня, который только что вышел из грузовика, того, который я видел на кладбище.

И без представления, я понял, что это Кейн. То, как он посмотрел на нее, показало, что он когда-то имел права на нее. Он просто должен знать, что теперь это не так.

— Черт, надеюсь, ты знаешь этого парня, потому что он ехал за тобой от самого кладбища. Я его еще на обочине заметил, просто не хотел тебе говорить, — сказал Кейн, подходя к Блэр.

— Я знаю его, — сказал Блэр без паузы.

— Из-за него ты здесь? — спросил Кейн.

— Нет, — сказала она, затем посмотрела на меня.

— Почему ты здесь? — спросила она меня, не подходя ближе.

— Потому что ты здесь, — просто ответил я.

— Я не могу, Раш.

Да, она может. Я должен заставить ее понять это.

— Поговори со мной. Пожалуйста, Блэр. Я столько должен тебе объяснить.

Она покачала головой и шагнула назад.

— Нет, я не могу.

Я хотел ударить Кейна по голове.

— Ты можешь дать нам минуту? — спросил я его.

Кейн скрестил руки на груди и полностью загородил ее от меня.

— Это вряд ли. Не похоже, что она хочет с тобой разговаривать. Я не буду делать то, что она не хочет. И ты тоже.

Я сделал шаг к нему, когда Блэр вышла.

— Все в порядке, Кейн. Это мой сводный брат Раш Финли. Я ему о тебе рассказывала. Он хочет поговорить. Ну так мы и поговорим. А ты можешь идти. Со мной ничего не случится, — сказала она через плечо, прежде чем открыть комнату 4А.

Она только что назвала меня ее сводным братом. Что за черт?

— Сводный брат? Подожди-ка… Раш Финли? Единственный сын Дина Финли? Черт, Би, ты породнилась с рок-звездой, — сказал Кейн, уставившись на меня. То, что надо, достаточно большой поклонник Слэкер демон, чтобы знать имя сына Дина.

— Иди, Кейн, — сказала она строго, после чего зашла в комнату.

Глава 29

Блэр зашла в комнату и отошла в самый дальний угол, затем обернулась.

— Говори быстрее. Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала она напряженным голосом.

— Я люблю тебя, — я должен был сказать ей это. Я должен был сказать ей это вчера. я должен был рассказать ей, как только я все понял, но я не смог.

Она покачала головой. Она не хотела слушать меня. Мне придется урпрашивать ее. Я смогу бороться за нас двоих.

— Я понимаю, что то, как я себя вел, говорит об обратном. Но если бы ты только позволила все объяснить. Господи, детка, мне невыносимо смотреть, как ты страдаешь, — сказал я, умоляя ее.

— Говори что угодно, но ты ничего уже не исправишь. Она была моей мамой, Раш. В ней все, что было хорошего в моей жизни. Она — каждый счастливый момент моего детства. А ты… — Она сделала паузу и закрыла глаза. — Ты… и они… вы оскорбили ее память. Ложь вы выдавали за правду.

Я ненавидел себя. Я ненавидел ложь. Я ненавидел свою мать и Эйба.

— Я очень сожалею, что ты все узнала таким образом. Я хотел рассказать тебе. Сначала ты была для меня только той, кто мог ранить Нан. Я думал, ты причинишь ей еще больше страданий. Моя проблема была в том, что ты очаровала меня. Я должен был признаться себе, что запал на тебя. Ты прекрасна. Я не мог сопротивляться и ненавидел тебя из-за этого. Я не хотел увлечься тобой, но это случилось. В первый же вечер, как только я тебя увидел… Господи, я готов был найти любой повод, лишь бы быть рядом с тобой. А потом… ты знаешь. Твой смех околдовал меня. Я не слышал ничего прекраснее. Ты была такой искренней и такой смелой. Не хныкала и ни на что не жаловалась. Ты принимала жизнь такой, какая она есть, и старалась справиться со всеми испытаниями, которые она тебе посылает. Я не привык к такому. Когда ты была рядом, я заходил все дальше.

Я сделал шаг к ней, но она выставила вперед руки, будто хотела удержать меня на месте. Я должен продолжать говорить. Мне необходимо, чтобы она поверила.

— А потом тот вечер в хонки-тонк. Ты завладела мной. Может, ты этого и не понимала, но для меня обратного пути уже не было. Надо было столько исправить. Когда ты приехала, я вел себя как последнее дерьмо и ненавидел себя за это. Я хотел вернуть тебе твой мир, но я знал… Я знал, кто ты. Стоило об этом вспомнить — и я сразу отступал. Как я мог позволить себе увлечься девчонкой, которая была причиной страданий моей сестры?

Блэр закрыла уши руками.

— Нет. Не хочу это слушать. Уходи, Раш. Уходи сейчас же! — закричала она.

— Когда мама принесла ее из роддома, мне было три года. Она была такой маленькой. Я помню, что все время волновался, что с ней что-то может случиться. Мама тогда много плакала. И Нан тоже. Я быстро подрос. Когда Нан исполнилось три, я готовил ей завтрак и укладывал ее спать. Мама вышла замуж, и у нас появился Грант. Все было так зыбко. Честно, я с нетерпением ждал, когда отец заберет меня на выходные и я смогу хотя бы недолго не чувствовать ответственности за Нан. Я нуждался в передышке. А потом она начала спрашивать, почему у меня есть папа, а у нее нет.

Я должен был дать понять Блэр почему я сделал то, что я сделал. Это было ошибкой, но она должна была понять.

— Прекрати! — крикнула она, отходя еще дальше к стене.

— Блэр, пожалуйста, выслушай меня! Только так ты сможешь все понять, — попросил я. Рыдания в моем горле заставили мой голос срываться, но я не остановился. Она должна выслушать меня.

— Мама говорила ей, что у нее нет папы, потому что она особенная. Это помогло, но ненадолго. Тогда я потребовал у мамы, чтобы она рассказала, кто отец Нан. Я хотел, чтобы ее отцом оказался мой отец. Я знал, что тогда папа будет брать ее к себе. Но мама сказала, что у отца Нан другая семья, что у него есть две дочки, которых он любит больше, чем Нан. Эти две девочки ему нужны, а Нан не нужна. Я не мог понять, как кто-то мог отказаться от Нан. Она была моей младшей сестрой. Конечно, временами она изводила меня так, что я хотел прибить ее, но я очень ее любил. А потом наступил день, когда мама отвезла Нан в другой город, чтобы показать ей семью, которую выбрал ее папа. Нан потом плакала несколько месяцев.

Я прекратил говорить, и Блэр опустилась на кровать. Она сдалась и стала слушать меня. Я почувствовал маленький проблеск надежды.

— Я возненавидел тех девочек. Я возненавидел семью, ради которой отец бросил свою дочь, Нан. Я поклялся, что когда-нибудь заставлю их за это заплатить. А Нан все говорила, что, может быть, когда-нибудь папа приедет ее навестить. Она вообразила, будто он мечтает ее увидеть. Я слушал это годами. Когда мне исполнилось девятнадцать, я поехал на него посмотреть. Я знал, как его зовут, и я его нашел. Я оставил ему фотографию Нан, а на обратной стороне написал наш адрес. Я сказал ему, что у него есть еще одна дочь, что она особенная и очень хочет его увидеть. И поговорить.

Я видел, что она подсчитала все в голове. Она потеряла свою сестру меньше чем за год до того, как я нашел Эйба.

Но я не знал. Боже, я понятия не имел. Я пытался помочь своей сестре, но разрушил жизнь Блэр.

Я не знал Блэр.

— Я сделал это, потому что любил сестру. Я понятия не имел, что тогда случилось в его семье. Честно говоря, мне было плевать на это. Я волновался только за Нан. Вы были врагами. А потом ты вошла в мой дом и изменила всю мою жизнь. Я поклялся себе, что никогда не буду чувствовать угрызений совести из-за того, что разрушил ту семью. Они ведь разрушили семью Нан. Всякий раз, когда я оказывался рядом с тобой, чувство вины пожирало меня заживо. Я видел твои глаза, когда ты рассказывала о своей сестре и о своей маме. Господи, Блэр, клянусь, в ту ночь я готов был вырвать себе сердце. Я никогда не прощу себе этого.

Я подошел к ней и она позволила мне приблизиться.

— Клянусь тебе, как бы сильно я ни любил сестру, если бы я мог вернуться назад и все изменить, я бы это сделал. Я бы никогда не поехал к твоему отцу. Никогда. Прости меня, Блэр. Черт, я так виноват перед тобой.

Из-за слез в моих глазах все стало расплывчатым. Я должен был заставить ее понять.

— Я не могу сказать, что простила тебя, — сказала она мягко. — Но могу сказать, что понимаю, почему ты так поступил. Ты изменил мою жизнь. Это уже никак не исправишь.

Слеза покатилась по моему лицу. Я не пытался стереть ее. Я не помню, когда плакал в последний раз. Наверное, в детстве. Это то, к чему я не привык. Но прямо сейчас я не могу держать это в себе. Боль подавляет меня.

— Я не хочу тебя терять. Я люблю тебя, Блэр. Никогда в жизни я не желал никого так, как желаю тебя. Я не представляю свою жизнь без тебя.

— Я не могу любить тебя, Раш, — сказала она.

Я позволил рыданию, которое я так старался сдерживать, вырываться на свободу, и моя голова упала на ее колени. Ничто не имеет значение. Ничто. Уже нет. Я любил ее, но я не в состоянии заставить ее любовь вернуться, а без любви я не смогу заставить Блэр вернуться. Я проиграл. Как я смогу жить без нее, когда я узнал жизнь с Блэр?

— Ты не должна любить меня. Только ен оставляй, — сказал я, позволил рыданиям сотрясать мое тело и спрятал лицо у нее в коленях.

Я когда-нибудь чувствовал себя настолько сломленным? Нет. И никогда не испытаю это снова. Ничто не сравнится с тем, чтобы попасть в рай, а потом вернуться.

— Раш, — ее голос казался огорченным.

Я поднял голову с ее коленей. Она встала и начала расстегивать свою рубашку. Я сидел, боясь пошевелиться, когда она медленно начала снимать свою одежду. Я не понимал ее, но боялся заговорить. Если она передумала, я не разрушить этот момент. Как только она разделась догола, она подошла ко мне и встала между моими ногами. Схватив ее за талию, я уткнулся лицом в ее живот. Я почувствовал, что мое тело дрожит, но не мог понять, что все это значит. Я не мог предположить, что она простила меня. Она только что сказала, что никогда меня не полюбит.

— Что ты делаешь, Блэр? — наконец спросил я ее. Она схватила мою рубашку и потянула. Я поднял руки вверх и позволил ей снять ее. Тогда она опустилась на колени, взяла в руки мою голову и поцеловала меня. Тот сладкий, опьяняющий вкус, который был у Блэр, наполнил меня, я зарылся руками в ее волосы и держал ее. Я боялся, что она передумает. Она не должна любить меня, я просто хочу, чтобы она позволила мне любить ее. Этого будет достаточно для меня.

— Ты уверена, — спросил я, когда она коснулась моей эрекции.

Она просто кивнула.

Я поднял ее и положил на кровать. Потом я снял свою обувь и штаны. Когда я был полностью голым, я опустился и посмотрел на нее. У меня перехватило дыхание.

— Ты самая красивая женщина из всех, кого я только видел. Внутри и снаружи, — сказал я ей. Потом я поцеловал ее везде, где только смог достать, каждый дюйм ее лица, прежде чем втянуть ее нижнюю губу в рот.

Она подняла бедра и расставила ноги, но я еще был не готов. Я не хотел торопиться. Я хотел наслаждаться ею. Она открыла ноги, но я еще не был готов. Я не хотел торопить это. Я хотел

наслаждаться ею. Я должен любить ее и заботиться о ней. Даже если она не любит меня, моей любви хватит на нас обоих.

Я касался руками ее тела, запоминая каждую ее часть.

Я не хотел думать, что это прощание. Я не думал, что Блэр положит конец этому так. Но страх был во мне, и я не мог достаточно насладиться ею.

— Я люблю тебя чертовски сильно, — сказал я ей и опустил голову, чтобы поцеловать ее живот.

Ее ноги раздвинулись еще шире. Я посмотрел на нее, зная, что должен спросить на этот раз. Она не обещала, что мы завтра будем вместе.

— Одеть презерватив? — Спросил я, отодвигаясь от нее.

Она кивнула, и я почувствовал, что трещина в моем сердце стала еще больше. Она установила между нами барьер. Я дотянулся до своих джинсов, вытащил презерватив из своего бумажника и одел его. Глаза Блэр следили за моими движениями. Мой член дернулся от ее взгляда.

Я провел руками по внутренней стороне ее бедер. Никто не был здесь до меня. Никто не трогал ее до меня.

— Это всегда будет моим, — сказал я, желая пометить ее навсегда. Я опускался до тех пор, пока головка члена не оказалась в ней.

— Никогда не было ничего лучше. Никогда не будет ничего лучше, — поклялся я, затем заполнил ее одним толчком.

Она обернула ноги вокруг меня и закричала. Мое сердце подскочило в груди. Это мой дом. Блэр мой дом. Я не понимал, насколько одинок я был до тех пор, пока она не вошла в мою жизнь. Я медленно двигался в ней, не отводя взгляд от ее лица. Я хотел видеть ее глаза, пока я занимаюсь с ней любовью. Именно так это было для меня. Я занимался с ней любовью. Это не было простым траханьем. Так я показывал ей, насколько она владеет мной. Она подняла ноги ноги еще выше и обернула руки вокруг моей шеи.

— Я буду всегда любить тебя. Никто никогда не сравнится с тобой. Ты владеешь мной, Блэр. Мое сердце и душа теперь твои, — сказал я ей, когда входил в нее.

Я поцеловал ее в губы.

— Только ты, — пообещал я ей. Всегда была только она. Теперь она — моя жизнь.

Наши пристальные взгляды встретились и она закричала. Ее оргазм сильно сжал меня, закручивая в спираль мое удовольствие.

Когда удовольствие сошло на нет, я посмотрел в ее глаза и понял. Ее глаза говорили мне о том, что я боялся. Это было ее прощанием.

— Не делай этого, Блэр, — умолял я ее.

— Прощай, Раш, — прошептала она.

Я не хотел соглашаться с этим.

— Нет. Не делай этого с нами.

Она разжала ноги и опустила их на кровать. потом она опустила руки и отвернулась от меня.

— Я не смогла попрощаться с сестрой и не попрощалась с мамой. С тобой я смогла попрощаться. В этот раз между нами не было лжи, — пустота в ее голосе разрывала меня на части.

Я сжал одеяло руками.

— Нет. Нет. Пожалуйста, не делай этого, — попросил я.

Она не повернулась и осталась лежать подо мной. Как я мог бороться за кого-то, кто не хочет быть со мной? С кем-то, кто ненавидит меня? У меня не было шанса на победу. Я сделал все, что мог, но она не хочет меня. Не сейчас.

Я вышел из нее и подошел к своей одежде. Я снял презерватив и, словно в оцепенении, начал одеваться. Она хотела, чтобы я уехал. И я просто должен

выйти из этой комнаты и оставить ее. Как, черт возьми, я смогу?

Когда я был одет, я повернулся, чтобы посмотреть на нее. Она сидела, прижав колени к подбородку, чтобы скрыть свою наготу.

— Я не могу заставить тебя простить меня. Я не заслужил прощения и не в силах исправить того, что было. Все, на что я готов, — это дать тебе то, что ты хочешь. Блэр, если ты действительно хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Это убьет меня, но я это сделаю, — я сделаю единственную вещь, которую я могу сделать: дать ей то, что она хочет.

— Прощай, Раш, — повторила она и опустила глаза.

Я оставил свое сердце здесь. Мою душу тоже. Она владеет ими. Я пуст без нее. Я никогда не буду прежним. Блэр Винн изменила меня. Она показала мне, что я могу любить и ничего не требовать в ответ. Я никогда не полюблю снова.

Она была единственной. Она была для меня. В последний раз посмотрев на женщину, которую я люблю, я повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Когда я вышел в ночь, я позволил оставшимся слезам пролиться. Любить того, кого ты не заслуживаешь, не легко. Это причиняет адскую боль. Ноя не сожалею ни об одном моменте с Блэр.

Content

Эбби Глайнс
Раш слишком далеко

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29