Александр Беликов

Хроники Заповедного леса

Книга вторая. Анфиса

Серия «Новые герои» основана в 2010 г.

© Беликов А., 2016

© ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Глава 1

Вернулись мы с Василисой от Ирины и Николая поздно – чай, заваренный на дровяной печке в медном чайнике, который мы пили в Библиотеке, волшебным образом похитил остаток дня. А ещё мы после чаепития немного прогулялись по лесу – редко у нас получаются подобные совместные прогулки, вот и решили воспользоваться проявившейся возможностью. Баба Вера спала в бане, предоставив избушку в наше полное распоряжение, и мы тоже пошли спать, потому что только что говорили о том, что события начинают раскручиваться с невероятной скоростью – я только сутки проспал, а столько всего произошло! И если судить по опыту прошлых войн – и обычных, и магических, – времени для сна в ближайшие дни может не остаться совсем.

Мы лежали с Василисой на раздвинувшейся лавке, а я всё никак не мог уснуть, наверное, потому, что сутки продрых до этого. Не спал сам и мешал Василисе, хорошо, что она не обижалась за мои назойливые расспросы.

– Слушай, а я не понял один момент, Ариэль сказал про то, что Пуххехоль и Фиола что-то вытворили на похоронах, что он имел в виду?

– Если ты приглашён на официальную церемонию, то обязуешься не применять магию против хозяев и гостей. Тот, кто нарушит условие, становится вне кодекса чести, почти как если он отказался бы от участия в дуэли. Пуххехоль на горе Семи ветров направо и налево мазал заколдованной глиной, а Фиола разбросала семена растений-шпионов. Этим они сильно оскорбили Ариэля и нарушили кодекс чести, а такое поведение ещё один признак того, что война уже началась – в мирное время они себе такого никогда бы не позволили.

– А ещё ты говорила, что Кащей изо всех сил старается соблюдать кодекс чести, а оказалось, что он натравил на отца Ариэля свою охрану, вместо того чтобы сражаться честно.

– Да ты что, предводитель Бессмертников в тот раз целый спектакль устроил, чтобы обеспечить своё «Casus belli»! Сначала он притворился, что не услышал вызов тихой речью, а узнав, что Борей с секундантом полетели вызывать его на поединок лично, Кащей вызвал на дуэли человек двадцать из своих подопечных кланов. Все схватки несерьёзные – до первой крови, но по дуэльному кодексу, если у тебя на какой-то день уже назначена дуэль, то ты совершенно законно можешь предложить перенести новый вызов на более поздний срок. Поэтому когда отец Ариэля подлетел к охраняемой границе усадьбы и по всем правилам вызвал Кащея, тот совершенно официально ответил, что придётся отложить схватку на три недели, так как у него все дни уже заняты другими дуэлями. Борей понимал, что это лишь хитрая уловка, а самое главное – знал, что Ольгия не выдержит трёх недель пыток, поэтому вспылил и атаковал моментально. А дальше ты всё уже знаешь. Спи давай, уже поздно!

Волшебные пальчики скользнули по моему лицу, и я стал проваливаться в сон, можно сказать, в мой первый безмятежный сон во время всё-таки начавшейся войны магических кланов.

Утром я проснулся, когда Василиса уже куда-то ушла, мне предстояло вставать и начинать заниматься организацией контрразведки, но вот с какого конца браться за столь новое для меня дело – оставалось загадкой. Интернет сюда мы не провели, а то бы я обратился к всемирной паутине, поискал, почитал и наверняка нашёл бы какой-нибудь рецепт на тему: как создать и организовать работу спецслужб, если не на русском языке, то на английском уж точно нашёл бы что-нибудь полезное. А из того, что я когда-то читал и смотрел в кино, мне почему-то вспомнилась вторая серия «Неуловимых мстителей» и два колоритных персонажа: полковник Кудасов и его штабс-капитан Овечкин. Карта укреплённого района белых хранилась в сейфе у Кудасова в единственном экземпляре, и он её никому не давал – всем, когда возникала нужда на неё посмотреть, приходилось ездить лично к начальнику контрразведки. На неё-то, как на наживку, хитрые белогвардейцы и ловили юных шпионов!

Вот она, подсказка-то, улыбнулся я сам себе, значит, так и следует поступить, только вместо карты надо использовать что-то очень ценное, за чем Кащей станет охотиться, а что у нас таким предметом является? Правильно, кладенец, поэтому если в хрустальный ларец поместить что-то похожее на меч, а потом начать его куда-нибудь транспортировать, то противник может клюнуть и напасть, что и требовалось доказать. Шахматная задачка из трёх фигур решилась сама собой, поэтому я в прекрасном расположении духа встал с лавки, позавтракал пирожками с квасом и вышел из избушки.

Погода стояла – просто чудо: начало августа, тепло, солнце ещё сильное, но не такое обжигающее, как в середине июня, живи и радуйся, так нет, эти придурки во главе с Кащеем начали какую-то войну. Но когда я глянул в сторону бани, моё благостное настроение нарушилось почти моментально – на полянке явно происходило что-то неладное. Посреди тропинки стояла Яга в своём самом ужасном обличье, уперев руки в бока и наклонив голову набок. Она не шевелилась, словно окаменевшая, при этом один глаз у неё оказался открыт так широко, что ещё чуть – и вывалится из орбиты, мало того, он шевелился, словно жил своей собственной жизнью! Я с опаской подошел ближе:

– Бабушка Вера, вы как себя чувствуете?

Мне ответило полное молчание, только выпяченный глаз Яги несколько раз повернулся туда-сюда по кругу, и при этом он смотрел не на меня, а вёл себя так, будто его дёргали за ниточки.

– Бабушка Вера, вам плохо? Или вас заколдовали?

Опять молчание, только к вращению глаза добавилось покручивание шеи – всё-таки не совсем окаменела! Пришлось подойти поближе и легонько потрясти её за плечо.

– Бабушка?

– Тьфу на тебя! – вышла из ступора Яга. – Надо же так напугать! Подкралси и схватил! Шкодник невкусненький!

– Извините, не хотел напугать, мне показалось, что вам плохо. Как вы себя чувствуете?

– Нешто не понятно, что я глаз вставляю?

– А он что, глаз в смысле, у вас вывалился?

– Ослеп, что ль? Вот, видишь?

Яга вновь наклонила голову, закрыла правый глаз, выпятила левый и снова начала им вращать.

– Бабушка Вера, может, вам какую-нибудь таблеточку принести? Или корвалольчику накапать?

– Издеваешься? – рассвирепела Яга. – Мне, великой народной целительнице и лечительнице, он всякую гадость предлагать вздумал! Таблеточку? Ещё раз тьфу на тебя!

– Так у вас же глаз вот так вот выпятился и крутится!

Даже попробовал повторить те движения, что делала баба Вера: склонил голову на правое плечо, максимально раскрыл левый глаз и стал им крутить.

– Я ж табе русским языком сказала! Глаз я вставляю. Непонятно?

– Нет, а зачем его вставлять, если он не вываливается?

– Во деревня! А ну-ка, клони шею сильней!

Огромные чёрные когти взяли мой череп в тиски, я покорно наклонил голову к правому плечу.

– Ниже! И глаз пяль, а другой закрой! Сильней таращи!

Яга взяла меня за волосы, надо сказать, они у меня за время пребывания в Заповедном лесу отросли, и потянула вниз.

– А таперь зыркай!

– Больно шею!

– Ишь, какой нежный! Шибче смотри! Глаз тяни что есть сил!

И тут сквозь муть и круги, которые поплыли у меня перед глазами от боли, я увидел дворец Кащея: парк, забор, по периметру которого через десять метров стояли вооружённые охранники. Я уже стал осваиваться: привыкать и присматриваться, как вдруг сильная боль вернула меня к действительности.

– Куды ты сам полез-то! – закричала баба Вера, приподнимая меня за волосы. – Я же табе сказала: глаз вставить, а не всю башку.

– Это вы так подсматриваете за противником? – спросил я, почёсывая затылок.

– Наконец-то доперло! Сам же вчера на энтом настоял! Вот и исполняю. А вообще, злая я на тебя. Так что иди-ка ты отседова, не мешайся. А то, не ровён час, прибью или заколдую!

– А почему это вы на меня злитесь? Всё ещё из-за ступы?

– Из-за пупы! – передразнила меня Яга. – Из-за кладенца я на тебя злюсь, можно подумать, сам не понимаешь.

– А в чём проблема-то, кладенец нашли, и он теперь у нас!

– Я табе что сказала, когда клубок путеводный давала? Чуть что обнаружишь, то сразу ко мне! А ты что вытворил? Пошёл сам, да и всё Василиске растрепал! Нет чтобы меня позвать. Я бы их всех там поганой метлой враз разогнала! И вот энтим ногтём их сейфишко вскрыла! У меня, почитай, только один шанс и имелся. Отобрать кладенец и вернуть себе честь поруганною. – Яга сделала театральную паузу и добавила: – А ты мине и энтого шансу лишил!

Я, без всякой задней мысли, машинально взял и поправил:

– Поруганная честь – это другое.

Яга от этих моих слов просто на месте подскочила:

– Ты на что это такое тут намекаешь, шмакодявец?

– Ой, извините, бабушка Вера, я оговорился!

– Да я сейчас не посмотрю на твоих заступничков! Давно на лопату и в печь не лазил? Я к нему как к родному, а он вон чего сабе позволяет!

Положение спасла Василиса: она позвала меня тихой речью.

– Ой, меня Василиса зовёт! – крикнул я, отбегая в сторону. – Это важно и срочно, попозже загляну поговорить.

Не оборачиваясь назад, кинулся по тропинке в сторону и выскочил в Лукоморье, только там перевел дух и ответил:

– Да, любимая!

– Чем ты там, интересно, занимаешься, отвечаешь не сразу и дышишь тяжело?

– Да я тут с бабушкой Верой разговаривал, а потом решил утреннюю пробежку устроить.

– Надеюсь, в жабу тебя заколдовать не успели?

– Нет, но на лопату и в печь посадить хотели. Обижается на меня баба Вера из-за кладенца.

– Лопата и печь – не страшно, мне этим наказанием Яга всё детство грозила по пять раз на дню, только ни разу не исполнила. Ладно, бери бабу Веру, идите к Анфисе – будем разговаривать.

Мне оставалось только глянуть на прибрежную полосу, накатывающую на песок белые барашки волн, вздохнуть и идти обратно к избушке – как же тяжело себя заставить уйти с морского побережья, так и не искупавшись! Выйдя с тропинки, вновь застал бабу Веру в той же позе: с наклоненной головой и вытаращенным глазом, второй раз беспокоить старушку не решился, поэтому и позвал Василису:

– Милая, а тут бабушка глаза ставит и не откликается, позови её сама, ладно?

– Детский сад, да и только, – отозвалась моя милая, – я-то позову, но ты уж постарайся как-нибудь начать налаживать отношения. Долго мне между вами в роли мирового судьи выступать прикажешь?

Баба Вера открыла оба глаза, распрямилась и сказала ехидным голоском:

– Что, голубь, доигралси? Велено табе в пещеру к Огневикам весть. Не иначе, как изжарят и съедят табе за злодеяния. Двигай вперёд. Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству!

В пещере за столом уже сидела Ирина с ноутбуком, а рядышком – Огневики, Василиса стояла сзади, заглядывала на экран и тихо задавала какие-то вопросы. Я сел на своё законное место, а баба Вера демонстративно пошла на противоположную сторону стола, пристроилась рядом с Анфисой и командным тоном, не обращаясь ни к кому конкретно, поинтересовалась:

– И кого ждём?

– Клан Воздуха, – ответила Василиса.

Я невольно поглядывал на Анфису и восхищался: как же ей хорошо стало после волшебного омоложения: вся так и светится жизнью, глаза блестят – красавица, да и только, и такие бесценные знания по возвращению человеку молодости и красоты пропадают без дела! По правде сказать, я ведь вчера и понял, что передо мной Анфиса, только благодаря моим новым волшебным способностям. А без них – ни за что не признал бы в этой молодой статной женщине ту трёхсотлетнюю старуху, так похожую на великолепную Солоху из фильма «Ночь перед Рождеством». Разве что по голосу узнал бы – он у неё сейчас стал похож на тот, которым она ко мне тихой речью обращалась.

А пока я откровенно разглядывал помолодевшую Анфису, то просто физически чувствовал, что Яга хочет по моему поводу съязвить, но никак не решается, а чтобы хоть как-то её упредить, спросил:

– Пока Ариэль задерживается, хочу задать такой вопрос: если Красный птенец так хорошо растёт от поедания чужеродной магии, то, может, попробовать у нас в Заповедном лесу найти растение с магическими семенами? Такими, чтобы они годились в пищу Огненной птице?

Яга и Огневики переглянулись, затем Анфиса пожала плечами, а баба Вера развела руки в сторону. Я посмотрел на подруг и сказал:

– А можно вслух ответить, а то я ничего не понял?

Тут Яга не выдержала и взорвалась гневной отповедью:

– Табе обязательно надобно мине в неудобное положение поставить? Чтобы я извинялась?

– Да нет, просто понять хочется.

– Да, нет? И как энту фразу разуметь прикажешь? – начала накручивать себя Яга. – Поставить в неудобное положение – да, а извиниться передо мной – нет? Так, что ли, табе понимать?

– Баба Вера, никто тебя оскорблять не собирался, тем более ставить в неловкое положение! Ты можешь ответить по существу? – вступилась за меня Василиса.

Анфиса легонько толкнула подругу локтем и, наверное, что-то сказала на тихой речи, от чего баба Вера чуть успокоилась и взяла себя в руки.

– Слишком много у табе заступничков – живи пока. На дворе август. Волшебных ягод и грибов – полно. Надыть попробовать. Может, и сойдет что, – отозвалась Яга и, помолчав некоторое время, добавила: – И мог бы энто лично мне сказать, на ушко. А не срамить бабушку перед всем честным народом, что она сама не докумекалась.

– Извините, – ответил я.

Связываться и продолжать скандал мне никак не хотелось. Яга несколько раз ещё что-то собиралась начать говорить, но так и не решилась, затем встала и пошла к выходу пещеры:

– Я быстренько. Пока Ветродуев нет, в лес сгоняю.

– Поодиночке мы договорились не ходить! – напомнила Василиса.

– Я провожу! – Анфиса встала и пошла вслед за подругой.

Вернулись они довольно быстро: вдвоём верхом на помеле лихо влетели в пещеру, держа в руках большие вороха веток с какими-то ягодами и семенами. Подруги подошли к очагу и стали угощать Красного птенца, Егорушка оторвался от ноутбука и тоже подошёл к ним, пристально посмотрел и радостно сообщил:

– А ведь он ест! Клюёт, маленький!

Мы все тоже пошли смотреть, Красный птенец активно шевелил ветки, находил и склёвывал семена. Причём выбирал больше какое-то одно растение, а как только полюбившийся ему вид закончился, то потерял интерес к остальному «букету».

– Вот ты что любишь, маленький, – с нежностью сказала баба Вера. – Так мы табе накормим! Энтого добра я притащу скока душеньке угодно!

Такую нежность и теплоту в голосе у бабы Веры я слышал исключительно, когда она общалась с Красным птенцом. Мы с Василисой в число её любимчиков явно не входили. Она уже хотела ещё раз сгонять в лес, как ветерок внёс в пещеру воинов воздуха – Ариэля, Муссона и ещё одного воина воздуха, с ног до головы одетого в белую броню, состоящую из плотно пригнанных молочно-белых шестиугольных пластин. В глаза бросилось, что такое облачение целиком закрывает тело, но не сковывает движений.

– Здравствуйте, друзья, – сказал Ариэль, – простите за задержку, вокруг горы Семи ветров всё просто забито шпионами. Александр, хочу представить тебе моего полководца, могучего Тунгуса, названного в честь самого большого метеорита, – он родился в день памятного взрыва, ветер от которого три раза обогнул Землю.

Мы чинно раскланялись, а я тут же подумал: а ведь они могут знать, куда сам метеорит делся и почему учёные его так и не нашли, да и о других загадках и секретах, скрытых от остальных людей, мои новые знакомые могли знать очень много! Но я не стал задавать вопросов, а решил выяснить это как-нибудь при первом удобном случае.

– А позвольте полюбопытствовать, что здесь у очага вас так заинтересовало? – спросил Муссон.

– У нас праздник, – весело воскликнул Егорушка, – клан Заповедного леса нашёл у себя волшебные семена, от которых Красный птенец растёт!

– Это и правда радостная новость, – ответил Ариэль, – он уже сейчас больше, чем в прошлый раз.

– Если все в сборе, прошу садиться, начнём. – Все заняли места за каменным столом, и Василиса продолжила: – Со вчерашнего вечера, как мы и договаривались, наши волшебники стали расставлять магических шпионов. Ирина заносит эти данные в компьютер и сейчас расскажет первые результаты нашей совместной работы.

Я только ухмыльнулся, оказывается, все вовсю работали, один я чаи гонял и спал, пользуясь своими привилегиями. Ирина улыбнулась и начала доклад:

– Взяв программу расчета корреляций, я начала заносить в неё все данные о наблюдениях. Самые основные предварительные выводы: в ближайшее время готовится два нападения: клана Земли на Огненную гору и клана Растений на гору Семи ветров.

В это время из очага, где сидел Красный птенец, стремительно взвился яркий язык пламени в сторону входа. Раздался хруст, писк, и всё так же быстро смолкло.

– Не пугайтесь, – сказала Анфиса, – наш Красный птенец поедает лазутчиков. Можно продолжать дальше.

– Нападение Землистов планируется послезавтра, а клана Растений – дня на три позже.

– Откуда такие сведения? – удивился Ариэль.

Ирина щёлкнула мышкой и вывела на экран список событий, предшествующих такому выводу:

– Вот эти наблюдения, основное из них: сегодня в семь часов тридцать пять минут состоялся разговор между Кащеем, Фиолой и Пуххехолем на краю котлована с Каменным драконом. Фиола сказала, что её растения вынуждены двигаться под землей, без света, что очень замедляет их перемещение. По её подсчетам, им ползти ещё пять дней, так как гора клана Воздуха далеко от её лесов.

– Но это может оказаться «уткой»? – спросил Муссон.

– Естественно, – отозвалась Ирина, – данные предварительные и неточные, их надо проверять. Кроме этого, Пуххехоль в том же разговоре сказал, что его големы хоть и медлительные, но у Огненной горы окажутся через два дня.

– А о Каменном драконе что-нибудь говорилось? – спросил я.

– Да. Кащей сказал дословно следующее: «Ждать дракона не имеет смысла. Надо начинать душить их по одному. А скоро и дракон будет готов напасть. Я нашёл…»

– Что нашел? – спросили мы с Василисой почти хором.

– Дальше информации нет, скорее всего, в этот момент агента рассекретили и уничтожили. Ещё одно событие: Кащей, разговаривая с полководцем, сказал, что завтра вечером пройдёт совместная тренировка его солдат и големов, если им удастся поладить, то послезавтра они выступят совместно против клана Огня. Тогда же, упомянув про гномов, Кащей сказал, что надо продолжать их утюжить, пока они не поймут, кто здесь хозяин! То есть вероятны новые бомбардировки владений Горных мастеров.

Ариэль переглянулся со своими и сказал:

– Горе Семи ветров такое не страшно – нас охраняет древнее кольцо защиты. Оно не позволяет чужим летать над нашим домом, но сигнал тревожный. Пока мы всё это будем обдумывать, я бы хотел выслушать Александра по поводу контрразведки.

Возражений не последовало, и я начал говорить:

– У нас есть кладенец, который мы получили в хрустальном ларце, не позволяющем точно понять, что внутри волшебный артефакт, но зрительно всё содержимое магического контейнера видно насквозь. Поэтому предлагаю сделать муляж меча, положить в хрустальный ларец и доставить на гору Семи ветров, а перед этим в присутствии вражеских ушей якобы невзначай несколько раз упомянуть, что мы переправляем наш кладенец в клан Воздуха – для усиления. С этим муляжом в условленное время я выйду в леске, где мы обычно и ходим, и пойду по направлению к горе Семи ветров, где будут скрытно дежурить маги и воины нашей коалиции. И если возникнет попытка нападения на курьера, мы атакуем и уничтожим их группу.

– Интересный план, – сказал Ариэль, – как раз то, что я люблю: разведка боем. Не факт, что они клюнут, но попробовать можно. Я за его осуществление, предлагаю всем высказаться.

Голосование прошло быстро, так же без споров договорились: кто и что станет делать во время самой операции. Совещание проходило вроде бы хорошо, но чувствовалось, что все напряжены и скованны – мысль о скором нападении прямо-таки рисовалась огромным вопросительным знаком над каждой фразой. Как-то раньше думалось, что боевые действия не скоро, времени подготовиться достаточно, и вдруг оказалось, что до начала крупных сражений осталась всего пара дней.

– Есть ещё одно предложение, – добавил я, – можно попробовать запустить «утку» о том, что мы ожидаем первое нападение на гору Семи ветров. Просто сегодня надо и об этом обмолвиться при чужих ушах.

Все задумались, наступила тишина, нарушаемая лёгким постукиванием клавиатуры: Ирина непрерывно слушала тихую речь магов воздуха и вносила новые сведения в компьютер. Молчание прервала Василиса:

– Предлагаю сообщить Горным мастерам о возможном нападении на них.

– Зачем ещё? – возмутилась баба Вера. – Оне с нами в союз идтить не захотели.

– Чтобы готовились к нападению.

– И такма, почитай, готовы дальше некуда.

– Не факт. Может, у них вовсю идут ремонтные работы, а новый налёт принесёт лишние жертвы. А потом, хоть мы и не союзники, но они выполняют наш заказ.

Василиса замолчала и стала общаться с Горными мастерами, когда она закончила, Анфиса спросила:

– Вроде всё оговорили. Может, разойдемся и займёмся насущными делами?

– Нет, – ответила Василиса, – мы ещё не решили: как отражать атаку големов на Огненную гору.

– Это же гора нашего клана, нам и оборонять её, – улыбнулась Анфиса.

– Ошибаешься, Огненная гора – дом наших друзей и союзников, и оборонять её мы станем вместе.

Снова повисла пауза, и я спросил:

– Может, это и глупый вопрос, но всё-таки, что такое големы и как их можно уничтожить?

– Размечталси, – ответила баба Вера, – так табе Землисты и расскажут секреты новых големов. Хрена лысого!

Ариэль улыбнулся и ответил:

– Почему, очень хороший вопрос. Конечно, всей информации здесь собравшиеся не знают. И по новейшим их разработкам данных у нас нет, но думаю, что самые общие сведения всем полезно послушать ещё раз. Поэтому я попрошу моего хранителя знаний рассказать.

– Големы – магические существа из глины, – начал рассказывать Муссон, – весом от двухсот килограмм до тонны. Тело голема – сырая глина, за исключением грудины, где внутри рёбер из терракоты, а иногда из камня, спрятано магическое сердце. Оно же является мозгом и органом чувств. При приближении опасности големы легко уходят под землю, где могут перемещаться на большие расстояния. Но двигаться они умеют только внутри мягкой почвы. Если на пути встречаются камни или скалы, то им приходится выходить на поверхность. Убить такого монстра можно, лишь разбив туловище, отрубать руки-ноги и голову – бесполезно, так как он их моментально отращивает вновь, пользуясь ближайшей землёй.

– Но это информация про обычных големов? – уточнила Василиса.

– Да, новых клан Земли заметно улучшил, вроде бы они по уровню интеллекта приблизились к человеку. По мнению Землистов, их новые создания и должны прийти на смену современным людям, так как они существа более совершенные и лишённые всех человеческих недостатков.

– Тогда следующий вопрос, – продолжил я, – Анфиса, а каменное плато далеко вокруг вашей Огненной горы простирается, или после скалы уже обычная почва идёт? И какова там толщина слоя земли?

– А вот эта мысль – просто золото! – воскликнула Анфиса. – Каменное плато идёт далеко, и оно покрыто небольшим слоем земли, метра полтора-два в глубину. Мы сметём всю почву напрочь, и им придётся наступать стоя.

– Хорошо, мудрый Муссон, следующий вопрос к вам: взрыв может разрушить туловище и сердце голема? Когда клан Огня помогал нам строить плотину, то Анфиса с Егором проводили направленные взрывы, и этой их способностью неплохо бы воспользоваться.

Анфиса ничего не говорила, но по её радостному виду было понятно и так, что ей и эта идея очень понравилась.

– Всё зависит от силы, – отозвался Муссон, – взрыв достаточной мощности, естественно, уничтожит сердце голема.

– Анфиса, – продолжил я, – а можно заранее установить взрывные устройства, чтобы при наступлении поджигать их постепенно, по мере приближения новых полчищ?

Анфиса улыбнулась и подняла большой палец вверх:

– Да! Всё так и сделаем!

– А если глину не сдвигать, а прямо на месте обжечь, чтобы получился кирпич? – спросила Ирина. – Причём не обязательно всё сплошь нагревать, а достаточно кольцами.

Анфиса переглянулась с Егорушкой и кивнула:

– Да, так проще.

– Благородный Ариэль, теперь у меня вопрос к вам, – продолжил я, – какое, с вашей точки зрения, самое лучшее оружие против големов?

– Предлагаю передать кладенец самому достойному воину клана Воздуха, чтобы он смог рубить мечом эти порождения магии земли, – сказал Ариэль.

– Я возражаю, – ответила Василиса, – Кащей только этого и ждёт, чтобы заполучить кладенец себе, у него наверняка уже готова группа быстрого реагирования, которая, учуяв наш меч, постарается его тут же отбить!

– Вообще-то имелось в виду оружие и магия твоего клана, Ариэль, – уточнил я, – какие-нибудь ветра, торнадо, заклинания, артефакты.

Муссон посмотрел на Ариэля, тот незаметно ему кивнул.

– Самое лучшее оружие, в том числе и против големов, конечно же, «стальное торнадо», – мечтательно сказал Муссон. – Простым мечом разрубить голема практически невозможно. Разве что какой-нибудь богатырь рубанёт огромным мечом, но в нашем клане нет таких воинов. А обычный смерч приносит им мало урона, так как они прячутся в землю и быстро восстанавливаются, даже побывав в эпицентре воронки.

– Хорошо, а если для ножей-самолётиков, которые будут летать внутри торнадо, использовать обычную сталь? – не унимался я.

– Она быстро тупится на камнях и скалах, такие ножи застревают в земле и деревьях.

– А если не вгрызаться ножами в скалы и камни, а рубить только големов? Там же важна не так острота, сколько скорость и масса меча – они определяют энергию удара.

– Что-то я про такое не слышал, – удивился Ариэль, – это из какого раздела магии?

– Это из школьного курса физики, – ответил я, – кинетическая энергия равна массе предмета, умноженной на квадрат его скорости.

– И что это нам даёт? – не понял Ариэль.

– Сейчас попробую объяснить, предположим, богатырь бьёт мечом, который весит пятнадцать килограмм, при этом клинок перед ударом развивает скорость в пятьдесят километров в час. Так?

– Мы этого не замеряли, – удивленно ответил Ариэль, – но такой удар действительно достоин богатыря.

– Так вот, чтобы нанести удар с такой же энергией мечом весом в триста грамм, то надо, чтобы он двигался со скоростью около трёхсот пятидесяти километров в час.

Ариэль удивленно посмотрел на меня, словно я говорил что-то совершенно заумное и недоступное для понимания.

– Ты это серьезно? Всего на триста километров разогнать, и такая фитюлька ударит, как пятнадцатикилограммовый меч?

– Да, так и есть, – подтвердила Ирина, – скорость должна составлять примерно триста пятьдесят четыре километра в час.

– Я хоть и гуманитарий, но тоже что-то такое помню из курса физики, – сказала Василиса, – это чистая правда, можете не сомневаться.

– А что, разве такие скорости внутри торнадо возможны? – удивилась Анфиса.

– Встречаются воронки со скоростями и больше пятисот километров, – ответил Ариэль, – тут ведь важно, чтобы меч-самолётик не застрял в теле голема, а пробил его насквозь, тогда вихрь сможет подхватить и понести лезвие дальше.

– Значит, надо взять вес меча чуть побольше, с запасом: грамм шестьсот-семьсот, сможет ваше торнадо нести такие ножи?

– Поднять и разогнать сможет легко, а вот пробить? – осторожно сказал Ариэль. – Надо бы проверить, а то мы потратим время на мечи-самолётики из простой стали, а они не помогут. Хорошо бы провести натурные испытания, но боюсь, что Кащей всё увидит, поймёт и примет меры.

– Можно испытать у нас, в Заповедном лесу, – сказала Василиса.

– Ты чего удумала? – встрепенулась баба Вера. – Да они нам со своими ветрами весь лес разнесут по листочку!

– За Гнилой пустошью, в предгорьях, где у нас котлован для Каменного дракона отлит, можно сделать макеты големов и провести испытания.

– А если источник порушат? До него там всего шесть вёрст!

– Вот за это, уважаемая Вера Васильевна, можете не волноваться, – улыбнулся Ариэль. – Мы сейчас такого мастерства в управлении торнадо достигли, что можем обеспечивать точность прохождения воронки смерча около двадцати сантиметров! А больше и не надо: волшебник управляет процессом издали и поэтому точнее прицелиться всё равно не сможет.

– Очень даже неплохая картина получается, – улыбнулась Василиса, – если все согласны с этим предложением, то предлагаю подвести итоги: сейчас кто-то от клана Огня начнёт обжигать глину на подступах к пещере. Желательно не Анфиса, она нам для участия в операции нашей контрразведки понадобится.

– Егорушка со всеми нашими людьми сможет этим заняться, – ответила Анфиса.

– Ариэль, кто-то от вас сможет изготовить стальные мечи-самолётики?

– Да, я уже отдал приказ нашим мастерам. К вечеру будут готовы образцы.

– Баба Вера, ты сможешь изготовить несколько макетов големов?

– А я собиралась птенчика покормить.

– Вот как принесёшь ему семян, так и начнёшь.

– Ладно, я уж привыкла. Самое сложное – всегда на меня ложится, – ответила Яга. – Токма смотри, Ариэлька! Я табе предупреждаю! Ежели ты мне источник с живой водой хоть чуть подпортишь, я не знаю, что с тобой сделаю!

– Вот и хорошо, – сказала Василиса, – я с бабой Верой сейчас провожу Ирину в Библиотеку: она будет дальше обобщать разведданные, вы нас дождитесь, и мы все пойдём к горе Семи ветров – поступим в распоряжение отдела контрразведки.

Ирина сложила ноутбук, перекинула сумку через плечо, села на помело к бабе Вере с Василисой, и они втроём вылетели в открытый выход пещеры. Мы встали из-за стола и принялись небольшими группами обсуждать только что услышанное, как говорится, в кулуарах. Ко мне подошла Анфиса и сказала:

– Саша, я тебе очень признательна за то, что ты для нас делаешь. Спасибо.

Мне даже стало неловко:

– Да не стоит благодарностей. Вот когда прогоним големов от Огненной горы, тогда и скажете.

– Глупенький. Да если мы наш дом отстоим, то я тебя всего расцелую и в ножки поклонюсь.

Дело начинало приобретать странную окраску, уж если это тянуло не на лопату и печь, то могло закончиться объяснениями и разборками как минимум. Хоть Анфиса и стала писаной красавицей и моей ровесницей, но договариваться с ней о поцелуях в мои планы не входило, поэтому я попробовал перевести разговор в другое русло:

– Уж лучше вы помогите мне с вашей подругой Верой Васильевной помириться, а то она на меня из-за кладенца всё ещё дуется, что я её не позвал, когда меч выручали.

Анфиса лукаво мне улыбнулась:

– Постараюсь для тебя это сделать, но поцелуи всё равно останутся за мной. Как только скажешь, в любое время, если я что-то пообещала – назад никогда не забираю.

Я отошёл в сторону к гнезду Красного птенца и вытер испарину со лба: этих женщин не поймешь. То ли они дразнятся и играют, то ли серьезно говорят, может, поэтому мне и проще с Василисой общаться, чем с другими, ведь она никогда не кокетничала и не заигрывала со мной. Да и вообще, как выяснилось, когда женщина стремительно молодеет, это вводит меня в такой штопор, что мама не горюй! Вот как мне прикажете на такие заявления про поцелуи реагировать, когда бабка трехсот лет от роду превращается в ровесницу и начинает мне улыбаться, подмигивать и обещать расцеловать? Если бы она так и оставалась бабулей, то можно было бы и спокойно отреагировать, как на материнские поцелуи, например. Но теперь, когда Анфиса превратилась в весьма привлекательную даму, такие заигрывания и воспринимаются совершенно по-другому. В общем, такой же запущенный случай, как и с мамой Ирой: только стоило мне наладить дружеские отношения с пожилой женщиной, а она – бац, и помолодела!

– Что, жарко от такого огня? – спросил меня Егорушка. Он сидел перед очагом на корточках и подкладывал щепочки в огонь.

– А ты как это понял? – удивился я, смутившись.

Получается, что Егорушка слышал, как я кокетничал с его матерью, или мысли прочитал? Неудобно-то как получилось!

– Вот чудак, – засмеялся Егорушка, – я же хоть и в защитном костюме, но силу жара от нашего птенца ощущаю. Растёт, растёт наш заступник! Прямо не по дням, а по часам, назло врагам, а нам на радость.

Фу, Егорушка не слышал – успокоился я, а то мне ещё и этой проблемы не хватало! Уж быстрее бы этот бывший алкаш Лёша от богатырского сна пробуждался, чтобы Анфиса на него своё кокетство расходовала, кстати, при случае надо не забыть аккуратно спросить: когда они его будить планируют.

Василиса вернулась одна, гружённая большим тюком тех самых семян для Красного птенца, можно было начинать операцию нашей контрразведки. Мы вышли короткими тропинками возле горы Семи ветров и стали изображать проведение рекогносцировки на местности, выражаясь военным языком. А на самом деле мы разыгрывали заранее заготовленный мной спектакль, вернее, я его составил в самых общих чертах, а вся импровизация оставалась за актёрами. Открывала представление Василиса:

– Здесь нас точно никто не прослушивает?

– Абсолютно, – ответил Ариэль, – мои волшебники прикрыли весь район и уничтожают шпионов, и магических, и обычных.

Правда, он не уточнил, что волшебные уши и глаза уничтожаются с задержкой секунд двадцать-тридцать после их появления, чтобы кащеевские разведчики смогли по кусочкам собрать все наши разговоры целиком. Дальше по сценарию вступал я, чтобы доложить о якобы новых разведданных:

– Друзья, по последним данным нашей разведки, нападение на гору Семи ветров начнется завтра на рассвете, Огненную гору противник считает слишком укреплённой и поэтому оставляет её напоследок.

Ариэль всполошился и изобразил изумление:

– Как завтра? Мы же ещё не подготовились! Вчера ты говорил, что раньше, чем через неделю они не сумеют начать.

– Значит, они решили наступать, не завершая подготовку, чтобы использовать эффект внезапности, – нагло ответил я.

– Да как ты смеешь так разговаривать с предводителем клана?

– А ты не мой предводитель, я, вон, Василисе подчиняюсь. Да и то только формально, так как она моя жена и обязана меня слушать.

– Меня не интересуют ваши семейные отношения. Я требую собрать все силы сюда! Мы будем принимать бой!

– А я против, – отозвалась Анфиса, – какой смысл защищать гору, если она заведомо проигрышная в части обороны. Вон, всё открыто, как на ладони, надо всем собраться в нашу пещеру на Огненной горе и укрепляться там.

– Как? – возмутился Ариэль. – Отдать наши родные пенаты на разграбление врагу? Это не просто гора, а честь и гордость клана! Здесь хранится прах наших предков!

– Самое ценное имущество надо вывезти, – не унималась Анфиса. – И предлагаю это сделать поскорее, пока не стемнело. А прах предков вы развеваете по ветру, я сама это видела, так что не надо высокопарных слов.

– Нет, – патетически воскликнул Ариэль, – мы умрём, но не уйдем с нашей горы! И нам нужен меч-кладенец, воин воздуха с таким оружием в руках способен уничтожить тысячи солдат врага!

– Через мой труп, – ответила Василиса, – это наш артефакт, и он придёт к вам на гору только вместе с нашим мечником.

– Да у вас в клане и бойцов-то нет, или ты Ягу с кладенцом пришлёшь?

– Саша придёт, вернее, мы с ним вдвоём.

– Он не боец, он не умеет сражаться мечом!

– Кладенец рубит сам, так что уметь ничего и не надо. Саша будет биться, а я его прикрывать от всего, что летит.

– Но если его убьют, то я требую, чтобы меч-кладенец взял в руки ближайший воин воздуха! – высокомерно заключил Ариэль.

– Что значит убьют? – возмутился я. – Мы так не договаривались! Все воины и маги воздуха должны меня защищать! Так как я, вооруженный мечом-кладенцом, – наша главная ударная сила и краеугольный камень победы!

– Но если мои воины станут его защищать, то все остальные твои люди должны перейти под моё крыло! И я буду ими руководить.

– Какие ещё люди? – возмутилась Василиса. – У меня больше никого нет.

– А баба Вера, Николай и Ирина, Бурый Волк?

– Ты ещё про Колобка вспомни! – захлебнулась от возмущения Василиса. – Баба Вера – хранитель Заповедного леса, и поэтому никуда не пойдет. Николай – хранитель Библиотеки, он тоже не может покинуть свой пост. А Ирина ни фига не умеет ещё, и толку от неё никакого. Бурый Волк вообще не участник клана и мне не подчиняется. Да и какой смысл его звать? Покусает одного-двух, и толку-то?

Я услышал про Бурого Волка, и мне стало стыдно, ведь пообещал, что возьму в дело, а не смогу выполнить – опасно его в открытые боевые действия пускать.

– Пусть ваша Ирина охраняет Библиотеку, а Николай идёт биться! – продолжал наседать Ариэль.

– Да он в прошлый раз поучаствовал в схватке так, что до сих пор в шоке и никак в себя прийти не может, – на таких же повышенных тонах отвечала Василиса.

– И что же это за союз такой получается? Я выставляю всех, а вы только двоих?

– А что ты волнуешься? Мы с кладенцом их как щенят разбросаем! Вот и Анфиса ещё людей выставит, побьём их, как нечего делать!

– Каких людей? – возмутилась Анфиса. – Нас всего-то двое! Я Егорушку, так и быть, пошлю, а сама портал держать буду, чтобы в случае чего вытащить его обратно.

– Как это понимать? – закричал Ариэль. – А кто сражаться будет?

– У меня сыночек один, и отдавать его на заклание я не собираюсь.

– А сколько слуг ты выставишь?

– Они у меня слуги, а не воины. Не обучены они воевать. Разве что одного могу послать – не больше. Есть у нас один болван, как слуга – абсолютный бездарь, да ещё дурак дураком. Его если и убьют, то не жалко.

– И Огненную птицу тоже надо выводить в бой! – потребовал Ариэль.

– Окстись, ветродуй! Где ты её видел? – Анфиса явно переигрывала, но смотрелось это классно – такие эмоции!

– Так вы же клан Огня, и у вас есть Жар-птица, я знаю!

– У нас птенец – маленький и желторотый, ещё из гнезда не вылетает. Его из клювика кормить приходится, а ты говоришь – в бой? Не получишь, даже и не мечтай!

– Во союзнички подобрались! – возмутился Ариэль. – И зачем я только с вами связался? Толку от вас – как от козла молока!

– Да что ты такой нервный? – Василиса панибратски хлопнула его по плечу. – Саша с мечом-кладенцом, плюс Егорка с пером Феникса, да они любую армию положат, а потом ещё и на их костях покатаются. Только ребят надо как следует прикрывать и защищать! Вот в этом и есть твоя задача. Ведь если разобраться, то ты-то сам ничего серьезного магического в бой не выставляешь! Полтора десятка летучих мальчиков с ножичками, и всё? Получается, что это от тебя толку как от козла молока!

– Я вывожу в бой всё, что у меня есть!

– Всё, хватит пререкаться! Вопрос закрыт. Завтра мы к шести утра подходим с мечом-кладенцом, – констатировала Василиса.

Возможно, здесь уже я перегнул палку, но мои партнёры по нашему спектаклю для Кащея меня к такому вынудили – приходилось соответствовать накалу страстей, заданному ими, иначе моя реплика прозвучала бы неубедительно:

– В такую рань? Да я в это время ещё сплю!

– Не хочешь, так иди сегодня, часика в три после обеда, я всё равно занята буду.

– И что мне здесь делать? Торчать до завтрашнего утра?

– Потренируешься с воинами клана Воздуха. Прорепетируете, как они станут тебя прикрывать, а потом ляжешь спать. У них здесь мягкие облачные кровати, выспишься на славу. Завтра, как атака начнётся, тебя разбудят, а я сегодня с бабой Верой в баню схожу, сил наберусь волшебных и приду сюда в шесть утра. Ладно, пошли, времени уже много.

– Секунду! – возмутился я. – Это что же, я один понесу меч-кладенец? Без охраны? А если на меня нападут?

– Да кто на тебя нападёт? – ответил Ариэль. – Тут пройти от лесочка до нашей горы всего-то три шага.

– Нет! Меня такой расклад не устраивает, а вдруг магическая атака? Или меня здесь встанут встречать все воины и маги вашего клана, или я вообще не пойду!

– Хорошо, – всплеснул руками Ариэль, – ровно в три часа мы выйдем сюда для подстраховки, а потом начнём тренировки.

– Без пятнадцати, в три приду я, вернее, в пятнадцать ноль ноль, а вы в четырнадцать сорок пять!

– Хорошо, – согласился Ариэль, – смотри не опаздывай.

Я обнял Василису за талию, и мы шагнули короткой тропинкой в Заповедный лес, за нами направилась и Анфиса, всё очень чинно и важно, но, выйдя из золотистого сияния на полянке возле избушки, дамы дали волю чувствам и принялись в голос хохотать. Ещё не выйдя из роли самоуверенного царька, я сказал:

– Хватит ржать, пойдем обедать, война только первый день идёт, а я мало того, что почти не позавтракал, так теперь ещё и пообедаю позже обычного!

Эти слова вызвали новый приступ хохота, я послушал-послушал, не выдержал и сам присоединился к их веселью, заразная это всё-таки вещь – смех. Из-за куста высунулась Яга в самом страшном её обличье, посмотрев на нас, она беззвучно плюнула и ушла обратно в лес, а мы всё не могли остановить наше беспричинное веселье.

– Видел бы ты себя со стороны, – сквозь смех еле выговорила Василиса, – пусть меня охраняют все воины, все маги! Ариэль руками машет: мы не уйдём с этой горы. А Анфиса ему: окстись, Ветродуй! Ой, я не могу!

И новая волна звонкого смеха прокатилась по Заповедному лесу.

– Да я бы ни в жизнь ему так не сказала, – вытирала слезы Анфиса, – а тут такое лепила, что сама диву давалась!

Наше веселье прервало сообщение Ирины, относящееся ко всем членам военного совета:

– Только что Кащей приказал скормить своего полководца Каменному дракону. Обоснование: несоблюдение секретности завтрашней атаки на гору Семи ветров. Новым командиром назначен какой-то офицер из его армии. После этого Кащей с приближенными куда-то срочно ушли через портал. Наблюдение ведётся.

Смех у нас как отрезало.

– Вот это да. Что же это такое получается? – спросил я, скорее всего, сам себя.

– Выходит, что ты угадал. Завтра Кащей планировал провести наступление на клан Воздуха, – сказала Анфиса, потом чуть подумала и добавила: – Сашка, да ты просто гений, я тобой восхищаюсь!

– И ещё получается, – сказала Василиса, – что Кащей клюнул, и сейчас они попытаются отбить меч-кладенец, значит, надо срочно готовиться. Анфиса, пошли, я тебя провожу на Огненную гору – тебе надо держать портал открытым, а Егорушке быть готовым прыгнуть на помощь.

– А как же обжиг глины? – спросила Анфиса.

– Пускай слуги продолжают без него, Егорушка сейчас нужнее на переднем краю.

– Я с вами, чтобы Василисе одной не возвращаться.

У Огневиков мы задержались и ещё раз обсудили весь ход операции, а когда вернулись, сели с Василисой на лавочку за столом возле бани в «готовности номер один». Передо мной на столе лежал хрустальный ларец с муляжом кладенца, не знаю, как и из чего его Василиса сделала, но выглядел он точь-в-точь как настоящий, а почувствовать его волшебную силу не позволял магический контейнер. Настоящий же меч в это время лежал в берестяном ларце, баба Вера его за три секунды сделала и собственноручно в него кладенец положила, «чтобы не светилси тута».

Времени до условленных пятнадцати часов оставалось ещё много, но ничего делать не хотелось, все мои мысли оказались сосредоточенными только на операции: не упустил ли я чего из виду, всё ли предусмотрел, всё ли учёл? Самое худшее состояло в том, что мы только могли догадываться о возможных действиях наших врагов, поэтому предстояло принимать ответные решения в самый последний момент. Точно так же в пещере Огненной горы в ожидании замерли и Анфиса с Егорушкой, баба Вера хоть и занималась големами, но находилась в резерве с помелом на изготовку, чтобы в самом крайнем случае появиться возле горы Семи ветров. Перед этим она нам клятвенно пообещала, что в драку ввязываться не станет, а только постарается спасать тех, кто попадёт в затруднительное положение. В таком же напряжении находился и клан Воздуха, только они готовились к атаке, попутно делая вид, что начинают срочную эвакуацию.

В четырнадцать двадцать пять пришло сообщение от Ирины:

– На площадке возле котлована с Каменным драконом началась какая-то активность. Всё оцеплено солдатами, грузовики привезли огромные ящики с какими-то животными, и сейчас их разгружают. Есть предположение, что прибыл корм для дракона или же Кащей планирует их использовать для нападения на один из наших кланов. Точнее можно будет сказать, когда ящики откроют.

В четырнадцать тридцать мы получили извещение от магов клана Воздуха, что к горе Семи ветров приближаются пять тяжёлых грузовых самолётов без опознавательных знаков. Ариэль хотел провести разведку боем, но мы уговорили его не ввязываться, чтобы не спугнуть тех нападающих, кто ещё не успел проявиться. Да и не было уверенности, что это именно те самые самолёты, с которых «утюжили» территории клана Горных мастеров, вдруг они проводят отвлекающий манёвр, чтобы оттянуть наши силы? Мысль, что меня на подходе к горе Семи ветров могут атаковать бомбардировщиками для захвата кладенца, показалась мне тогда в высшей степени неразумной.

В шестнадцать сорок пять Ариэль с десятком воинов и всеми магами клана Воздуха начали облетать окрестности места встречи на предмет поиска засады – по нашему плану и ещё, как говорится, для очистки совести. Все понимали, что группа захвата придёт на место какими-то короткими магическими путями, но вдруг где-то уже затаились невидимые лазутчики?

Настал черёд моего выхода, я глубоко вздохнул и шагнул по тропинке, держа под мышкой хрустальный ларец, в котором явственно просвечивался меч, Василиса приготовилась идти следом, как только подам ей сигнал. В четырнадцать пятьдесят пять я вышел в условленном месте встречи и пошёл к ожидавшим меня воинам клана Воздуха, всё шло спокойно. Мне оставалось пройти метров десять, как внезапно слева от меня вздулся чёрный шар портала, пришлось перейти на бег – не ожидали мы такого резвого начала. Два воина воздуха скользнули навстречу и загородили меня большими прозрачными щитами, третий взлетел над нами и приготовил гарпунный самострел. Я впервые увидел такое оружие именно в клане Воздуха, оно смахивало на ружьё для подводной охоты, только большего размера, да и гарпун не привязывался леской, а воин держал их запас за спиной в специальном колчане. Пока всё двигалось почти по плану, оставалось только уничтожить диверсионную группу, но тут произошло нечто, не входившее в наши планы. С магической тропинки вышла Василиса и шагнула в мою сторону, одновременно в портале возник какой-то человек, одетый во всё чёрное, вытянул руку вперёд, и с его растопыренных пальцев во все стороны ударили молнии.

Меня разряды не задели: они скользнули по большим прозрачным щитам и ушли в землю; воину, поднявшемуся над порталом, они тоже не сделали ничего плохого, оказалось, что броня воинов клана Воздуха прекрасно защищает от электричества. Самострел почти беззвучно выстрелил и пробил кащеевского мага насквозь, молнии, вытекающие с руки тёмной фигуры, ударили через гарпун в него самого, и чёрный человек стал заваливаться на бок. Моментально рядом открылся портал, окружённый языками пламени, из него выскочил Егорушка, взмахнул пером Феникса, и огненный хлыст ударил по тёмному шару. Яркий жгут огня легко углубился в трепещущую волшебную субстанцию, и разрубленный портал захлопнулся с грохотом, больше похожим на небольшой взрыв.

За это время мне удалось сделать только два шага вбок и выглянуть из-за щита воина воздуха, от увиденного сердце сдавило холодной рукой ужаса – Василиса лежала на земле, раскинув руки и неестественно подогнув ноги. Боковым зрением увидел, что из летящих самолётов начали десантироваться парашютисты, но меня это уже не интересовало. Кинув на землю ненужный хрустальный ларец, я бросился к Василисе. И тут у меня запоздало включилось моё «замедление реальности», опять все движения растянулись и превратились в непростительно тягучее шевеление – долго и тяжело, напрягая мышцы и надрывая связки, сделал пять шагов до Василисы, так же медленно подхватил её на руки и шагнул в Заповедный лес. Я толкал ногу вперёд и видел, как окрестности горы Семи ветров блекнут, уступая место очертаниям огромного камня со змеевиком из позеленевшей медной трубки.

Мне не повезло, нога попала на мягкую грязь на краю ручья, и я поскользнулся, хоть замедление реальности и не кончилось, но выровняться не получилось, поэтому постарался хотя бы смягчить падение для Василисы. Изогнув корпус влево, как при проведении броска через бедро, повернулся в воздухе и упал спиной в ручей, а сверху на меня приземлилась неподвижная Василиса. Умный источник выдал порцию живой воды и окатил нас с головы до ног, моё замедление на этом закончилось. Я переложил Василису на траву – она не дышала и выглядела бледной, вспомнил, что знал из правил оказания первой помощи, и стал делать искусственное дыхание рот в рот. Поднимал её руки вверх, резко опускал, нажимая на грудную клетку, затем припадал к её милым губам и, зажав ей нос, снова наполнял её легкие воздухом. После пятой попытки Василиса вздрогнула и начала дышать, умный источник, почувствовав ещё одного живого, вылил на нас новую порцию волшебной воды.

Из золотистого облачка верхом на помеле вылетела баба Вера, в правой руке остриём вверх она держала настоящий меч-кладенец, я это ощутил по той волшебной силе, что исходила от него, словно волшебное оружие почувствовало скорую битву и от этого в стальные жилы выплеснулся магический адреналин.

– Потом с женой сосаться будешь, – закричала Яга, не приземляясь, – с ней всё хорошо. Сама оклемается. Там такое творится! Прыгай ко мне!

Я посмотрел: Василиса дышала уже ровно и больше в моей помощи не нуждалась, поэтому спорить не стал и сел на помело позади Яги.

– Готов? – уточнила Яга. – Левой рукой хватаешьси за талию. Правой забираешь меч. Держаться крепко, махать аккуратно. Чтоб нам ничего не отрезать ненароком. Я табе прикрываю, ты рубишь. Поехали!

Меч оказался на удивление лёгким и удобным, в длину вместе с рукоятью он имел сантиметров восемьдесят, а весил всего граммов триста, его лезвие выглядело тонким, но при этом имело такую твёрдость, что совершенно не гнулось. Ручка кладенца казалась выполненной из того же куска стали, что и лезвие, только её, вероятно, сделали пустотелой внутри, поэтому он так мало и весил. Сам волшебный металл смотрелся серебристым с черноватым оттенком, что делало его похожим на червлёное серебро. Больше я разглядеть ничего не успел, так как верхом на метле, на огромной скорости мы вылетели на поле боя.

На огромном лугу рядом с горой Семи ветров действительно творилось что-то неописуемое: с самолётов продолжали десантироваться парашютисты, воины воздуха, защищаясь прозрачными щитами от пуль, белыми молниями носились среди десантников и мечами распарывали парашютные полотнища. Часть десантников приземлилась и, спрятавшись за естественными укрытиями, вела прицельный огонь, а вокруг горы один за другим открывались порталы, из которых выпрыгивали новые автоматчики в касках и бронежилетах.

Мы подлетели к чёрному порталу, взмах меча – взрыв! Пули ударились в защитное заклинание, поставленное бабой Верой, и остановились. Ещё взмах меча, и автоматчик стал заваливаться, распадаясь на две неравные части, но окончания падения я уже не увидел – помело, не сбавляя скорости, уже унеслось дальше. Краем глаза выхватил, как Егорушка выскочил из огромного плазмоида, рубанул пером Феникса тёмный портал и, не дожидаясь взрыва, прыгнул назад, секунда – и огненный шар растаял в воздухе, чтобы через несколько мгновений открыться в другом месте.

Ещё один кащеевский портал, взмах меча – взрыв! Автоматчик первый, второй, третий, ещё портал, взмах меча – взрыв! Парашютист и какой-то крылатый зверь – два взмаха меча! Портал, взмах меча – взрыв! Автоматчик! Портал! Взмах меча – взрыв! Где-то вдалеке я увидел Василису. Она в мокром сарафане, окружённая сияющим ореолом, бежала через поле боя. Пули, ударяясь в её сияние, вспыхивали и испарялись, а приближающиеся к ней солдаты Кащея падали бездыханными. Поворот, и я уже потерял Василису из виду. Портал! Взмах меча – взрыв! Автоматчик и огромная змея – два взмаха меча! Портал! Взмах меча – взрыв!

Внезапно порталы закончились. Как отрезало. Помело два раза обнесло нас вокруг горы Семи ветров, но больше новых не открывалось. Вдалеке, уже на горизонте, еле виднелись улетающие самолёты. Среди поля боя я разглядел Ирину, она несла раненого воина воздуха к деревьям, мгновение, и их фигуры скрылись в золотистом сиянии. Яга остановилась возле брошенного мной хрустального контейнера и сказала:

– Положи меч в ларец и отнеси в избушку. Я полетела спасать кого смогу. Работы мне, чую, будет немало.

Помело с бабой Верой взлетело и скрылось, я собрался вытереть кладенец о траву, но с удивлением заметил, что он чист настолько, будто его только что вымыли, – к волшебной стали, оказывается, ничего не липло. Поднял брошенный ларец, положил в него меч и закрыл крышку. В ту же секунду наполнявшее меня состояние могущества и победы куда-то пропало, а вместо него навалились усталость и отупение. На плохо гнущихся ногах доковылял до избушки и, только положив хрустальный ларец на полку, почувствовал облегчение, словно до этого нёс не лёгкую шкатулку с почти невесомым мечом, а стокилограммовую гирю. Тяжесть отступила, зато накатилась другая напасть: у меня перед глазами, словно в замедленном повторе, возник разваливающийся на части боевик, которого я разрубил первым. К горлу подкатился рвотный спазм, руки затряслись, а ноги предательски подогнулись, захотелось завалиться на лавку и отключиться, но пришлось себя пересилить и идти на выход – на поле боя оставались раненые и им требовалась помощь.

Выйдя из избушки, я шагнул к горе Семи ветров, обернулся в орла и полетел. Увидев раненого воина воздуха, перекинулся в человека, поднял и понёс его к источнику. Там собрались уже все наши – яблоку упасть негде, стоящие воины расступились и пропустили нас, положил раненого под струю живой воды, а дальше эстафету приняла Василиса. Она провела рукой и собрала все пули, вонзившиеся в беднягу, и только тут я разглядел, что раненый оказался девушкой-воительницей. В золотистом сиянии появилась баба Вера и принесла ещё одного окровавленного воина воздуха.

– Наши все здесь, – сказал Ариэль, – больше никого искать не надо.

– Это ещё не всё, – громко сказала Анфиса, – сегодня надо обязательно собрать и сжечь все трупы, если мы не хотим ещё раз убивать их в качестве зомби. Есть у Кащея такая пакостная магия, мы на себе атаку его мёртвых солдат уже испытали. Сжигать придётся у нас в пещере, в пламени Огненной птицы. Нам потребуется помощь.

Ариэль подозвал всех боеспособных воинов и отправил в помощь Анфисе. Баба Вера села на помело и, двигаясь низко и медленно, повела их за собой короткими дорожками к горе Семи ветров. Я с ними не пошёл, понимал, что поступаю, как чистоплюй, но пересилить себя не мог – у меня до сих пор перед глазами стоял боевик, разваливающийся на части от косого удара кладенца. Василиса закончила лечить последнего воина воздуха, встала и подошла ко мне.

– Ты как? – спросили мы почти одновременно друг у друга и улыбнулись.

– Я нормально, – ответила Василиса, – а ты как?

– Да я вообще замечательно, даже с бабой Верой успел помириться, кажется.

– Если кажется, значит, так оно и есть – у настоящих волшебников всё именно так и обстоит, – ответила мне Василиса и припала к моим губам в долгом поцелуе, совершенно не стесняясь окружающих.

Глава 2

Этот длинный, нескончаемый первый день войны тянулся просто на удивление долго – мы с Василисой только успели перекусить и наспех помыться в бане, как пришлось срочно идти на следующее заседание военного совета, причём на нём единогласно настояли все, понимая, что в данной ситуации отдых равноценен проигрышу. Лишь только баба Вера решила прогулять, сославшись на то, что ей надо делать макеты големов, да и не любила она совещания, собрания и прочие коллективные мероприятия, если они не предусматривали застолья, но, к сожалению, свадьбы и юбилеи у нас случались реже вооружённых столкновений.

В пещере Огневиков уже почти не ощущалось вони палёного мяса, а может, его и вообще не возникало при сжигании тел врагов в огне Жар-птицы? Ведь я по поводу всяких запахов и привкусов до ужаса мнительный, поэтому и шёл, опасаясь застать здесь смрад, как от завода по переработке рогов и копыт, но, к моему удивлению, обошлось. Все выглядели не очень весело, несмотря на одержанную победу, открыла совещание уже по традиции Василиса:

– Предлагаю подвести итоги сегодняшней битвы, а потом поговорим про последние разведданные и про дальнейшие действия. Анфиса, что у вас?

– Сожгли четыреста тридцать четыре трупа, собрали целый ворох автоматов, патронов и ножей, кое-какие магические амулеты, Ариэль покажет кольцо, которое он снял с того метателя молний, что вышел из портала первым. Слуги продолжают обжиг глины на подступах к горе, Егор пошел мыться, скоро подойдет. Вот вроде и все новости, да, и часть амулетов я сразу скормила Красному птенцу, нашей коалиции они без надобности, а ему всё в рост.

– Ариэль, что у вас нового?

– Сначала хочу выразить признательность Александру, оказывается, что контрразведка – удивительно мощное оружие! Я и представить себе таких успехов не мог. А вот тот артефакт, про который упомянула Анфиса.

Ариэль снял с пальца большой перстень серебристого цвета с белым непрозрачным камнем и положил его на центр стола.

– Что это за магия, удалось определить? – спросила Василиса.

– Этот перстень принадлежал нам, клану Воздуха, но примерно четыреста лет назад мы его утратили при весьма загадочных обстоятельствах. И вот надо же, где и когда он всплыл. А так как это совместный трофей, то совету решать: что мы станем с ним делать.

– Думаю, что перстень надо отдать клану Воздуха, – сказала Анфиса, – он им лучше других сумеет распорядиться. Тем более что это их стихия, проголосуем?

Возражений не последовало, Ариэль улыбнулся и надел перстень обратно на палец.

– Спасибо, друзья! Я постараюсь применить его с максимальной пользой для всех наших кланов.

– Что у нас, – сказала Василиса, – кладенец мы успешно вынесли и спрятали, раненых всех вылечили, кое-кому придётся проходить реабилитацию.

– Кстати, – спросила Анфиса, – вы муляж меча забрали?

Василиса посмотрела на меня.

– Нет, после боя, когда я подошёл к хрустальному ларцу, муляжа там не обнаружил.

– Значит, они его всё-таки похитили? – уточнила Анфиса. – Потому что когда мы всё собирали, его на поле боя так и не обнаружили. Может, это и несущественно, но хочется до конца выяснить.

– Его подобрали и отнесли Кащею, – сказала Ирина, пролистывая записи на ноутбуке.

– Выходит, что похитили, – отозвалась Василиса, – теперь давайте поговорим о наших промахах. Я совершила ошибку в том, что вышла в начале боя без предупреждения и не поставила себе никакую защиту, а в итоге угодила прямо под молнию из этого замечательного перстня. У меня даже доли секунды не оказалось на то, чтобы среагировать, хорошо, что Саша находился рядом и спас меня.

– В моём плане тоже имелась ошибка, – подключился я, – не предусмотрел варианта, что операция по захвату кладенца перерастёт в полномасштабные боевые действия. Кроме этого, я бросил хрустальный ларец с муляжом на землю, а самое главное, мы не предусмотрели запасные варианты. К счастью, Вера Васильевна нашла решение, но на будущее лучше иметь такие страховочные ходы заготовленными заранее.

– Зря я не применил торнадо против самолётов, когда они только подлетали. Или хотя бы в тот момент, когда они уже улетали. А так у них осталась авиация. Кстати, я ведь пробовал применить разные заклинания против пилотов и десантников, но на них ничего не подействовало.

– Я тоже не лучшим образом действовала, – сказала Анфиса. – Надо было применять более массированные заклинания огня: стену или шквал. Но прежде чем выполнять такое, необходимо вывести наших людей из зоны поражения. А как всех оповестишь? Вы же все знаете, что тихой речью можно сказать только тем, с кем уже установлен личный контакт.

Это замечание меня заинтересовало: в нём присутствовало рациональное зерно, поэтому немного подумал и добавил:

– То есть получается, что у нас нет единого координирующего центра и каждый действует сам по себе, а применение наиболее эффективных заклинаний в таких условиях невозможно. Поэтому нам неплохо бы к следующей битве выработать систему координации и взаимодействия, и ещё хорошо бы выбрать единоначальника, который сможет руководить битвой.

– В следующий раз они нападут на Огненную гору, – сказала Василиса, – вот Анфисе и надо браться за руководство. Когда начнётся ещё один бой за гору Семи ветров, то командовать лучше Ариэлю, а если дело дойдёт до Заповедного леса, то командиром стану или я, или Александр – посмотрим поближе к делу. Ещё одна наша общая ошибка: мы вывели на поле боя тех людей, которые по определению не должны воевать: бабу Веру и Муссона необходимо по возможности держать на скамейке запасных.

– Пожалуй, удержишь его от боя, когда враг атакует наш родной дом! – усмехнулся Ариэль. – Попробую с ним поговорить.

– У меня есть один вопрос, – решился спросить я, – когда в сквере мы атаковали Кащея, то там мы совершили гораздо меньше, а наши потери оказались намного больше. Почему так?

– А ты разве не понял? – удивилась Василиса. – Я думала, ты и сам догадаешься, извини, сейчас расскажу, клану Воздуха эти подробности тоже нужно знать. После того как баба Вера внезапно напала на Кащея и выдала два малоизвестных заклинания, в сквере появился артефакт, почти полностью блокирующий магию, вероятно, его просто везли на машине по улице. И постепенно в зону его действия попали все: баба Вера, Александр и я, а чуть позже и Ирина с Николаем. В итоге все остались с неработающей магией, поэтому мало удалось сделать и такие большие потери.

– Но кое-что из заклинаний работало? – уточнил я.

– Насколько нам удалось выяснить, в зоне действия гасителя магии работали смена ипостаси и артефакты: перо Феникса, ступа, а волшебство, творимое человеком, он глушил практически полностью. Ещё работали тропинки Заповедного леса и огненный портал, думаю, потому, что данное волшебство творилось далеко от сквера: у нас и в Огненной пещере.

– А в этот раз применялся гаситель магии? – уточнил я.

– Скорее всего, Кащей им защитил самолёты. Не уверена, что это тот же самый артефакт, – наверх я не поднималась, а внизу он не ощущался – наверняка радиус его действия ограничен, но против десантников в воздухе и самолётов никто не смог применить ни одного заклинания. Кстати, оценив высоту пролёта самолётов, мы можем узнать, сколь далеко распространяется влияние этого артефакта.

– Радиус действия гасителя магии мы подсчитали – примерно восемьсот метров, – уточнил Ариэль. – Так что же это получается, нам надо готовиться к тому, что может произойти сражение, при котором волшебники ничего не смогут сделать?

– Именно так, есть большая вероятность, что придётся воевать в условиях с заблокированными волшебными способностями, и к внезапным нападениям вроде сегодняшнего тоже надо готовиться, – ответила Василиса. – Предлагаю послушать отдел разведки, а потом поговорить про дальнейшее построение обороны.

– Подождите меня, я уже иду! – сказал Егорушка, выходя откуда-то из бокового лаза, чистый и вымытый.

Ирина дождалась Егорушку и начала рассказывать:

– Операция по высадке десанта через порталы осуществлялась на площадке возле котлована с Каменным драконом. Когда Кащей понял, что десант провалился, то он собственноручно сбросил нового полководца в котлован к дракону и назначил другого. Ещё он убил десантника, который вернулся через портал и принес ему фальшивый кладенец. Убитого боевика сбросили к дракону, но копию меча Кащей забрал с собой. Затем предводитель клана Бессмертия ушёл во дворец и больше не появлялся, внутри нет возможности ведения слежки: все помещения полностью закрыты магически. В стане врага полное затишье.

– А кто создавал порталы? – спросил я.

– Слуги Кащея, кто они в его иерархии – непонятно. Одно точно известно: когда портал разрушался от удара кладенца или пера Феникса, волшебник, держащий портал, умирал. Всего их погибло тридцать пять, потом с каждого из них сняли амулет. Вероятно, это и есть артефакт, помогающий создавать порталы.

– Что творилось на площадке после боя? – спросила Василиса.

– Все трупы магов, державших порталы, скормили Каменному дракону. Он уже огромный, размером с трактор. Есть предположение, что у Кащея почти нет людей, умеющих создавать портал, или же их осталось мало. Потому что просто солдат, готовых к десантированию, на площадке оставалось много – около тысячи, но он прекратил операцию. Другое предположение, что после того, как в бой вступили Саша с Верой Васильевной, а затем и Василиса, Кащей понял, что перевес сил не на его стороне, и не стал бросать в бой оставшиеся силы.

– Размером с трактор – это маленький Каменный дракон, подросток, – поправила Анфиса, – хотя бед он натворить уже может много.

– А Фиола и Пуххехоль? – уточнил я.

– Они ещё утром ушли магическими путями, и их местоположение неизвестно.

– Горных мастеров сегодня бомбили? – спросил Ариэль.

– Нет, но они высказали благодарность за предупреждение.

– У меня есть вопрос ко всем, – взял слово я. – Можно ли определить передвижение под землей големов и каких-то необычных растений, чтобы мы могли планировать ответные действия?

– Проблема в том, что мы не знаем точно, с чем имеем дело, – ответила Анфиса. – Если бы я хоть раз увидела нового голема, то могла бы попробовать. А так, если искать невесть что, то ничего и не найдёшь.

– Хорошо, спрошу по-другому, – не унимался я. – Мы знаем место, где Землисты выращивают големов, и предполагаем, куда они их должны привести. Рисуем между этими точками прямую линию и ищем вдоль неё передвижение магических существ.

– Идея хорошая, но у неё есть два недостатка, – ответила Василиса, – во-первых, они станут передвигаться не по прямой линии, а по мягкой почве – минуя скалы, реки, горы и ущелья, и мы не знаем, какой маршрут им проложили хозяева, а во-вторых, они могут пройти магическими путями.

– Големы тоже могут ходить через порталы?

– Да. Если Пуххехоль откроет земляной портал где-то поблизости от Огненной горы, то через него тихо и незаметно сможет пройти несколько тысяч големов, они нырнут в землю и через пару часов окажутся здесь.

– Может, тогда имеет смысл организовать ближнее наблюдение? – спросил я. – Километров на десять-двадцать в диаметре?

– А вот это вполне реально, – тут же отозвалась Анфиса. – У нас есть такая слежка, но в радиусе километра от пещеры. Сейчас Красный птенец подрос, и мы можем расширить тревожный круг.

– Это отлично! – обрадовался я. – Ариэль, а вы сможете увеличить магический обзор вокруг горы Семи ветров?

– Он у нас и сейчас почти тридцать километров, увеличить не сможем: уж больно пересеченная местность дальше, да и возможности наши ограничены.

– А что ты хочешь этим добиться? – удивилась Василиса.

– Очень просто. Если голем под землей идёт медленнее человека, то у нас появится пара часов, чтобы собраться и приготовиться, тогда нам останется всегда находиться в готовности и по первому зову идти на помощь. И желательно всем познакомиться, чтобы мы могли пользоваться тихой речью во время боя.

– Общаться надо всё-таки через командиров, – возразил Тунгус. – Если необходимо отвести моих солдат перед ударом огненной стеной, то пусть Анфиса скажет мне, а я уже отдам приказания, а иначе получится неразбериха.

– Поддерживаю, – отозвалась Василиса. – Надо выработать систему взаимодействия. И ещё, по нашему прошлому опыту, очень важно всё отрепетировать, это поможет увидеть ошибки и исправить их сейчас, до начала боя.

– Да, – согласилась Анфиса, – прошлая репетиция, перед операцией в сквере, нам очень помогла, мы почти не сделали ошибок.

– Всё правильно, я тоже согласен, – ответил Ариэль, – завтра с утра к этому и приступим. А теперь предлагаю заняться испытаниями нового стального торнадо.

– Как, вы уже сделали образцы мечей? – удивилась Василиса.

– Мы же клан Воздуха, у нас всё со скоростью ветра.

– Нет, я серьёзно, когда вы успели, ведь мы всё время находились на виду друг у друга, или вы уже заранее заготовили стальные мечи-самолётики? А может, у тебя есть какие-то тайны от совета?

– Да какие могут быть секреты? – в глазах Ариэля впервые за эти дни мелькнули веселые огоньки. – Мы-то воевали, но наши мастера работали. Взяли подходящий кусок железа. Ветер с зёрнами абразива ударяется в металл, режет, разворачивается и вновь срезает. Только направляй в нужное место, чтобы получить правильную форму. Один меч-самолётик мы уже сделали и провели пробное испытание: летает он в потоках торнадо отлично!

– Вот он – наш первый образец! – сказал Муссон и выложил на каменный стол блестящий кусок металла, немного похожий на утолщённый бумеранг.

– Молодцы какие, – воскликнула Василиса, – сейчас спрошу бабу Веру насчёт макетов.

Я взял меч-самолётик в руку, весил он чуть больше пятисот граммов, имел тупые кромки и утолщение посередине. И ещё у бумеранга лопасти закручивались в разные стороны, а у меча-самолётика они выглядели прямыми – очень аккуратная работа.

– Готово только пять големов, пойдём испытывать?

– Да! – крикнули все, даже самые сдержанные. И так это получилось дружно и сильно, почти как боевой клич.

Когда мы собрались возле забетонированного котлована для поимки Каменного дракона, то уже смеркалось, поэтому действовать пришлось быстро – Муссон положил стальной бумеранг на дно и вылетел к нам на лёгком ветерке. От котлована все при помощи клубка шагнули на близлежащий холм в предгорьях – с него очень хорошо просматривалось место проведения испытаний. Баба Вера в очередной раз напомнила, что если Ветродуи хоть чуть повредят источник, то в следующий раз вместо живой воды она всех будет пользовать медвежьей мочой – лечебный эффект такой же, только запах убийственный.

Ариэль вышел вперёд, достал какую-то штуковину, и в котловане начала раскручиваться воронка торнадо, Заповедный лес поначалу всполошился и зашумел, почуяв чужую магию, но баба Вера его успокоила, и деревья замолчали.

– А макеты стоят крепко, их ветром не сдует? – спросил я.

– Всё бы тебе, Саша, сомневаться, – заступилась за подругу Анфиса.

Гул ветра нарастал, стало трудно разговаривать, крутящийся столб торнадо казался беловатым и полупрозрачным от известковой пыли со дна.

– Сила набрана, – закричал Ариэль, – начинаю движение!

В руках он держал что-то среднее между комком сладкой ваты и клочком кучевого облака – какая-то белая податливая субстанция, в которую он погрузил кисти обеих рук. Как можно управлять чем-то при помощи такого киселя – я не понимал, но предводитель клана Воздуха делал это свободно и уверенно – воронка смерча тихонько двинулась по направлению к макетам, до них оставалось метров триста. Выйдя за край забетонированного котлована, торнадо черпанул земли и потемнел, я переключился на орлиное зрение, но всё равно ничего не рассмотрел – воронка смерча начала двигаться к макетам, накрыла их и почти сразу опала. Над местом испытаний клубилась поднятая грязь, но Ариэль призвал лёгкий ветерок, и всю пыль сдуло в сторону нашей плотины.

Мы вышли возле бывших макетов големов – все шесть, включая самый крупный, оказались разрубленными одним-единственным мечом-самолётиком. На местах разрубов виднелись рёбра из обожжённой глины, а у одного из големов кости вообще оказались каменные, видать, баба Вера постаралась на славу и решила усложнить Ариэлю задачу. Рядом с обрубленными верхушками макетов валялся меч-самолётик, я попробовал его поднять – он оказался довольно горячий, но в остальном с ним ничего не случилось, разве что несколько мелких царапин. Все радостно рассматривали срезы, Тунгус попробовал разрубить остатки макетов своим мечом, но это ему не удалось: глиняные туловища, укреплённые рёбрами, не хотели поддаваться и не разрушались от ударов простого меча. Я позвал Ариэля:

– Попробуй, меч-самолётик – тёплый. А при сильном нагревании сталь теряет прочность и может отпуститься – стать мягкой. Поэтому хорошо бы как-то попутно ветром охлаждать их.

– Немного обдуть можно, – подумав, ответил Ариэль, – но если големов окажется много, то не получится, значит, нам потребуются ещё мечи-самолётики. Мои мастера уже сейчас начнут их делать и станут над ними трудиться круглосуточно, пока не изготовят достаточный запас.

Мы расходились в радостном настроении, договорившись завтра с утра собраться в пещере Анфисы и начать отрабатывать действия по обороне Огненной горы. Баба Вера проводила гостей, а потом начала ворчать:

– Вот так всегда! Я тута строю, делаю. А потом придёт какой-нибудь Ветродуй, и хрясь! Все в один миг и сломает! Ладно, голубки, пошла я в баню, а вы можете спать в избушке, ежели не хотите ночью просыпаться от грохота золотой цепи.

Озадачив нас этой фразой, она села на помело и улетела, а мы с Василисой удивлённо переглянулись – с какой стати вспоминать про Сказочный дуб, мы ведь под ним уже давно не ночевали, или наоборот, спали совсем недавно, просто событий выдалось слишком много за последнее время – опять я запутался со счётом дней. Спать хотелось ужасно, но мы с Василисой решили прогуляться, вечер оказался просто восхитительный, на небе – ни облачка, звёзды – размером с горошину, а тут из-за гор вылезла растущая луна, и стало совсем светло. Мы шли под ручку вдоль предгорий и любовались сказочными картинами полумесяца на фоне перистых облаков, подкрашенных последними лучами заката. Совершенно некстати вспомнилось, что обещал Бурому Волку взять его в следующую заварушку, но не сдержал слово, наверное, я опять с простых размышлений перешёл на тихую речь, Василиса прочитала мои мысли и спросила:

– Что, действительно так сильно совесть мучает?

– Понимаешь, я Бурому Волку жизнью обязан.

– Все друг друга спасали, и не один раз, так что проще надо к этому относиться, как будто кто-то чихнул, а ты ему в ответ «Будь здоров» сказал и забыл.

– Это уж совсем перегиб получается.

– Может, и не чихнул, но всё равно то, что мы друг друга выручаем, – норма, а не исключение, это отличается от того, к чему ты привык, но твоя жизнь меняется, и поэтому твои представления тоже должны претерпеть изменения. А с Бурым Волком я тебе сейчас помогу, улажу дела с твоей совестью.

Василиса остановилась и тихо позвала Волчка, не прошло и минуты, как он выскочил из тьмы и неподвижно замер перед нами.

– Слышал про сегодняшнюю заварушку? – спросила Василиса.

– Про неё уже знает весь лес. Жаль, не взяли меня.

– Иногда события бегут впереди нас, мы рассчитываем на одно, а получается другое, но ты не расстраивайся, есть работа и для тебя, самая ответственная и опасная.

– Вот это дело, – Волчок от радости подпрыгнул и сделал кульбит в воздухе, – а то без приключений совсем заскучал я!

– Помнишь, где клан Фиолы находится?

– Конечно! В тот поход на неё тоже ходил.

Вот это да, оказывается, наш клан когда-то сражался с Фиолой, а я про это и не знаю, да и вообще, получается, много чего не знаю и удивляюсь чуть не на каждом шагу. Пока размышлял, Василиса продолжала инструктировать Волчка:

– Надо осторожно, не приближаясь к их лесам, попробовать разнюхать: а не отправляют ли они под землёй в сторону наших трёх кланов растение-убийцу?

– Такое, что под землёй двигается корнем, а наружу не высовывает ни листочка?

– Да. Самое главное, мы сейчас в состоянии войны с Фиолой, Землистами и Бессмертниками. На глаза никому не попадаться, не рисковать. Чуть что разнюхаешь – пулей сюда, или мне, или Саше всё расскажешь.

– Понятно. Побежал я, иеээээх!

Бурый Волк сделал ещё один кульбит через голову и скрылся в темноте. Мы пошли дальше, и я спросил:

– Слушай, а как всё-таки получается, что пока я человек, то мое орлиное тело где-то хранится? Оно ведь должно спать, бодрствовать, кушать и, извиняюсь, в туалет ходить?

– С чего это тебя, мой милый, в дебри теоретической магии понесло? – рассмеялась Василиса. – Очень романтическая тема для прогулок под луной: а ходит ли твоя звериная ипостась в туалет, пока ты ей не пользуешься?

– Ведь получается, что у Волчка его человеческое тело тоже где-то хранится, пока он в волчьем теле бегает? Он же там живёт, что-то делает, какие-то поступки совершает?

– Ты бы не мог что-нибудь попроще спросить? Я никогда не была сильна в теории, да про подобные тонкости может никто и не знать вовсе. Думаешь, что если магия столь древняя, то всё изучено и по полочкам разложено? Да в ней белых пятен не меньше, чем в науке, а то и больше.

– Надо же. И уж если речь про теорию зашла, давно хотел спросить: а в кого оборачивается баба Вера?

– В медведицу, вот только есть одна проблема: она себя в звериной ипостаси не контролирует.

– Как это?

– А вот так: может взять и ни с того ни с сего разорвать человека, например. Получилось так, что воля звериной сущности сильнее и подавляет человеческую. Это как-то там по-научному называется – не помню точно, поэтому ты никогда и не видел, как баба Вера в медведицу превращается, зато она умеет делать просто уникальные вещи. Видел, как у неё иногда когти отрастают?

– Да, чёрные, по семь сантиметров в длину.

– Это она вызывает медвежьи когти, ещё она может призывать силу своей ипостаси, тогда запросто ломает брёвна и крошит камни, а когда холодно, то может вызвать и шубу.

– Так вот почему она не замёрзла, когда за мной в стратосферу летала!

– Но это очень сложная магия, я такого ещё и не умею.

– Странно, а я думал, что это само собой получается – я же вызываю себе орлиное зрение, когда захочу.

– Серьёзно?

– Да, причём почти сразу этому научился, как-то само собой получилось.

– Я тебе просто поражаюсь: такое несоответствие разных уровней волшебных навыков, что только диву даваться остаётся! Ты что-то делаешь из самых высших сфер магии, например, замедление реальности, а теперь ещё и выборочный вызов свойств из звериной ипостаси, но при этом не умеешь делать совершенно элементарных вещей. Это как если у пятилетнего ребенка спросить: сколько будет два плюс один, а этот карапуз вдруг тебе ответит: я этого не знаю, а вот если надо решить дифференциальное уравнение второго порядка, то пожалуйста!

– Ты утрируешь.

– Вовсе нет. Замедление реальности и вызов отдельных свойств из звериной ипостаси волшебники годам к сорока учатся делать, это если начинать заниматься с пяти лет, а некоторые этого и вообще не постигают никогда. Я ни того ни другого делать ещё не умею, хотя занималась много и добросовестно!

Я невольно рассмеялся.

– Ты чего хихикаешь?

– Да так. Представил тебя с лебединым клювом.

– Прикалываешься?

– Нет. А какой смысл вызова отдельных свойств лебедя?

– Ласты на ногах – раз, оперение с пушком, которое в воде не промокает и не даёт замерзнуть, – два.

– Извини, про такие возможности не додумался. А у Анфисы какая ипостась, или у неё тоже проблемы с контролем над зверем?

Василиса удивленно глянула на меня, а так как уже совсем стемнело, то я не столько увидел, сколько почувствовал, что она смотрит с удивлением.

– А с чего ты взял, что у Анфисы есть звериная ипостась? Это могущество нашего клана, дарованное при посвящении, у других таких возможностей нет.

– То есть превращаться в зверей можем только мы, получается?

– Не совсем так. Есть заклинания, позволяющие превращать человека в животное, например, так баба Вера заколдовала Аркашку в жабу. При воздействии подобной магии организм человека претерпевает изменения, а звериная ипостась – это ещё одно живое тело, которое ты можешь вызвать в любой момент, вот только где оно хранится – не знаю, и даже не спрашивай про такие тонкости, есть Николай, и все подобные вопросы – к нему. Всё, пришли, здесь я и живу, в этой избушке, зайдешь ко мне на чашечку кофе?

Я не удержался и рассмеялся:

– Любишь ты менять тему разговора так же резко, как и баба Вера. А что, и правда здесь есть напитки столь экзотические для Заповедного леса?

– Да если бы я в избушку принесла кофе, то баба Вера меня поганой метлой отсюда вымела! – рассмеялась Василиса. – Она этот напиток считает ядом, а чай признаёт только из травы, малины, ягод лесных, с большой натяжкой – зелёный! Ладно, пошли спать, сегодня выдался трудный день, а завтра, как мне кажется, ждут нас ещё более сложные испытания, а у волшебников предчувствия – это самое главное.

– Но когда мы говорили про это в гостях у Ирины с Николаем, ты сказала, что волшебник не может точно предвидеть своё будущее.

– Почти не может, но если что-то почувствовал, то к этому надо относиться очень внимательно, да и вообще, девяносто девять процентов работы волшебника – это прослушивание своих ощущений, и только один процент – сотворение заклинаний.

Предчувствия Василису не обманули, небо ещё только начало светлеть, как нас разбудила тихая речь Ариэля:

– Кащей напал на Горных мастеров. Орис от имени их совета попросил нас о помощи. Я с воинами вылетаю туда, встретимся на месте. Клану Огня мы уже сообщили, они обещали помочь.

Мы моментально оделись и выскочили на улицу. Кладенец я взял без ларца, поэтому старался держать его очень аккуратно – одно неосторожное движение, и полстены избушки как не бывало! Василиса верхом на помеле подлетела к крыльцу, я сел позади моей любимой, обнял её за талию, уткнулся лицом в шикарные распущенные волосы, и мы полетели-понеслись волшебными тропинками к владениям Горных мастеров, а я удивлялся сам себе: почему мне не страшно балансировать на столь лёгкой и неустойчивой конструкции, как летящая метла? Хотя если не задумываться о таких мелочах и довериться тому, кто управляет полётом, то получается просто: только надо сидеть на древке, подогнув ноги, и держаться за того, кто сидит впереди, – вот и все премудрости.

Долго лететь не пришлось: короткие тропки Заповедного леса вывели нас прямо к цели: на вершине пологого холма рядом с тёмной скалой, которая так и называлась Чёрный зуб, стояло несколько Горных мастеров, закованных в броню. Если бы Орис не вышел навстречу к нам, я бы его среди сородичей и не узнал – все они были для меня на одно лицо, наверное, присутствовало какое-то родственное сходство, а ещё эти одинаковые сверкающие латы делали их вообще братьями-близнецами.

– Совет клана Горных мастеров приветствует вас, друзья, мы вынуждены просить о помощи – опять летят те же самолёты, но нам нечего им противопоставить. Наша магия бессильна, мы не закончили восстановительных работ, и если начнется вторая бомбардировка, подземельям будет нанесён непоправимый урон.

– Извиняюсь, что прерываю вас, мудрый Орис, но время дорого, – перебил его я, – когда и откуда ожидается подлёт самолётов?

– Через пятнадцать минут, по донесениям дозорных. Они идут низко, лощиной, и скоро выйдут из-за этой горы.

Василиса уже успела поговорить с Ариэлем и сообщила мне невесёлую новость тихой речью:

– На клан Воздуха по дороге напали, они ведут бой.

– С кем? – удивился я. – Вроде у наших врагов не было летающих средств, а самолёты явно не годятся для нападения на воинов воздуха.

– Говорит, что какие-то огромные стрекозы, скорее всего, это дело рук Фиолы, в её лесах водились такие насекомые.

– А Огневики?

– На них напали големы, они тоже ведут бой.

Случилось самое худшее: надо помогать всем и везде одновременно, Василиса смотрела и ждала решения от меня, а размышлять времени не было, уже потом, анализируя те минуты, я вспомнил, что рассудил примерно так. Стрекозы – пустяковый противник, у Огневиков – площадка подготовлена и заряды расставлены – продержатся. Значит, надо быстро разрешать ситуацию здесь и срочно лететь на выручку союзников, начиная с Ариэля, потому как без него раскрутить торнадо возле Огненной горы не получится. Это в спокойной обстановке все умозаключения могут показаться длинными, но тогда они промелькнули моментально, как вспышка молнии.

– Летим навстречу самолётам!

Метла лихо стартовала с вершины и понеслась к горе, из-за которой и ожидалось появление бомбардировщиков.

– У тебя есть план? – крикнула Василиса.

– Да. Сбиваем самолёты, летим на выручку Ариэля, а оттуда на Огненную гору.

– Я имела в виду, как ты собираешься вести воздушный бой?

– Ты сможешь попробовать каким-нибудь заклинанием шарахнуть по пилотам, чтобы они или оцепенели, или уснули?

– Попробую, только подойдём поближе – на прямую видимость.

Метла свернула за гору и полетела вдоль лощины, впереди показалась пятёрка грузовых самолётов без опознавательных знаков, очень похожих на те, что высаживали десант возле горы Семи ветров, они летели медленно, надсадно гудя, видать, нагрузили их до предела.

– Начинай атаку! – крикнул я Василисе.

– Уже пробую – бесполезно, у них на борту тот самый артефакт, гасящий магию, что и в сквере, надо рубить крыло кладенцом!

– Нельзя, я читал книжку про воздушные тараны: при потере плоскости самолёт крутанётся и нас самих зацепит – надо рубить хвостовое оперение. Пристройся сзади к последнему чуть выше и левее.

Метла скользнула и юрко подлетела к замыкающему самолёту.

– Готово, что дальше?

– Начинай тихо обгонять, когда я рубану, резко поднимайся вверх, метров на десять!

Помело начало обгонять хвостовое оперение, я размахнулся и ударил мечом в основание киля. Слишком сильно! Забыл, что силу к кладенцу прикладывать совершенно не обязательно. Мы резко накренились и нырнули чуть вниз, но Василиса быстро выровняла метлу и набрала высоту. Сначала казалось, что ничего не происходит: самолёт продолжал ровно лететь дальше, но через секунду я увидел, что хвостовое оперение загибается назад, и вот оно уже оторвалось, кувыркнулось и полетело само по себе, а бомбардировщик начал крениться и заваливаться вбок.

– Есть, теперь к следующему!

Второму срубили киль как по маслу и, не останавливаясь, понеслись к третьему. Пилоты уже поняли, что произошло, поэтому начали пытаться маневрировать, но тяжелогружёный самолёт не мог сравниться в вёрткости с лёгкой метлой, даже несущей двух пассажиров. Хвостовое оперение третьего уже кувыркалось в воздухе, когда бомбардировщик, который мы сбили первым, достиг земли. От удара взорвался весь боекомплект, полыхнуло так, что утреннее солнце померкло, а взрывной волной нас подбросило вверх. Мне показалось, что по мне прокатился огромный осколок горы, я оглох, ослеп и потерял ориентацию в пространстве. Василиса успела поставить какую-то защиту и сотворила с нами какое-то лечебное заклинание, это помогло – зрение вернулось, и ощутил я себя значительно лучше. Только это нас и спасло, потерять сознание от контузии при полёте на метле на такой высоте и скорости – верная смерть.

– Поднимись выше! Сейчас рванет второй, а за ним и третий!

Василиса направила метлу почти вертикально вверх, и у меня заложило уши, такой манёвр больше подходил реактивному истребителю, а не метле, но помело, а вместе с ним и мы, выдержали перегрузки. Следующие два взрыва раздались почти один за другим, но мы их встретили подготовленными.

– Пристраивайся в хвост последнему!

Мы спикировали к замыкающему самолёту, когда сзади началась ещё серия более мелких взрывов, опять моей милой пришлось подлечивать нас прямо на лету.

– Что это? – спросила Василиса.

– Наверное, они сбрасывают бомбы, чтобы уйти, прикройся самолётом как щитом.

Мы пролетели вперёд и теперь неслись прямо над местом, где крылья переходили в фюзеляж, внизу ещё продолжало грохотать, а пилот круто взял вверх и стал набирать высоту.

– К хвостовому оперению! – крикнул я.

Метла притормозила, взмах кладенца, и мы устремились к последнему оставшемуся самолёту, но те, кто им управлял, решили уйти от нас, выделывая фигуры высшего пилотажа. Не думал, что столь огромный летательный аппарат способен на подобные пируэты, но по манёвренности он с нами не мог тягаться, даже сбросив все бомбы. Последний взмах меча, и нам пришлось резко уходить от махины, начавшей разваливаться прямо в воздухе.

– Лечу к Ариэлю! – крикнула Василиса.

Мы промелькнули над источником с живой водой и через секунду влетели в облако огромных живых стрекоз размером с ворону. Их было невероятно много – всё свободное воздушное пространство заполняли гигантские порхающие насекомые, поэтому казалось, что сейчас сумерки. Шум от прозрачных шуршащих крылышек ворвался в уши и вытеснил все остальные звуки, разговаривать оказалось совершенно невозможно – хорошо, что выручала тихая речь. Стрекозы моментально заметили наше появление и набросились, вцепившись острыми лапками во все открытые части тела, пытаясь в первую очередь добраться до глаз.

Василиса произнесла какое-то заклинание, и вокруг нас образовалась защитная сфера, за которую стрекозы не проникали, а те, кому не посчастливилось оказаться внутри её, буквально разорвались на мельчайшие кусочки. Я попробовал рубить насекомых мечом, но это оказалось неудобно – кладенец против такого врага оказался совершенно бесполезен. Стрекозы и без моего фехтования ударялись в защитный магический кокон, окружающий метлу, и падали замертво вниз, на место разбившихся тварей подлетали новые и снова ударялись в защитную сферу. Это, как ни странно, сильно тормозило наше продвижение вперёд, вот уж никогда бы не подумал, что какие-то пусть гигантские, но стрекозы способны затормозить полёт волшебной метлы! Приблизившись к сражающейся группе воинов воздуха, мы поняли, что Ариэля среди них нет, Василиса ненадолго замерла и сказала:

– Он недалеко, на небольшом утёсе, сжигает стрекоз молниями, но их столько, что конца-края не видно, готовься подвинуться, посадишь сзади себя Ари: вместе под защитной сферой будем уходить в Заповедный лес.

Мы подлетели к небольшой скале, но увидели блеск молний только приблизившись почти вплотную, Ариэль стоял на верхушке утёса, подняв левую руку вверх, и с растопыренных пальцев одна за другой, а то и по несколько сразу сыпались электрические разряды. Каждая молния била в ближайшую стрекозу, от неё проскакивала вниз и так дальше по телам насекомых до самой земли, после её прохода в воздухе оставались только невесомые прозрачные крылышки, которые, медленно вращаясь, опускались на землю. У подножия скалы уже лежал толстый слой прозрачных крылышек, а со стороны, когда после очередной молнии на время открывалось пространство, свободное от насекомых, казалось, что земля покрыта толстым слоем блестящей слюды.

Метла подлетела к верхушке, наш защитный купол сдулся, я поднял меч остриём вверх, Ариэля подхватили его ветерки, и он приземлился на метлу позади меня. Защитный купол опять окутал нас, и в ту же секунду в него с удвоенной силой ударился живой поток гигантских стрекоз. К остальной группе воинов воздуха мы двигались долго, словно стрекозы понимали, что если удастся задержать нас, то и все остальные тоже не уйдут, ведь наверняка насекомыми кто-то управлял. Уж Фиола-то точно знала, кто и чего умеет среди нашей группы и куда надо приложить основные усилия, чтобы задержать нас. Подлетев к потрёпанному отряду, Василиса крикнула Тунгусу, зачем-то дублируя тихую речь голосом:

– Все отходим в Заповедный лес, прижимаетесь как можно ближе к метле и летите за мной, если кто не успеет пройти, то я за ним вернусь. На счет три: раз, два, три!

Наш защитный кокон буквально облепила масса стрекоз, стараясь не пустить нас уйти по магическому пути, но им это сделать не удалось – мы вынырнули рядом с источником с живой водой. Следом за нами из золотистого облачка вылетели все воины Ариэля во главе с полководцем. Часть стрекоз прорвалась за нами, но Заповедный лес сделал какое-то волшебное движение, словно вдохнул и выдохнул, и порождения магии Фиолы рассыпались в прах, а я-то уже хотел начать уничтожать их самостоятельно, но не успел. Наш лес, будучи непостижимым магическим существом, гораздо быстрее и лучше справился с врагами.

Отряд Ариэля выглядел потрёпанным: у воинов воздуха все открытые участки кожи оказались разодранными в клочья маленькими острыми лапками и представляли собой сплошное кровавое месиво.

– Огненную гору атакуют големы Пуххехоля, – сказала Василиса, – там срочно нужен стальной смерч, Огневики сами долго не продержатся.

– Мечи-самолётики на горе Семи ветров, – ответил Ариэль, – я сейчас слетаю.

– На сегодня хватит полётов – только магические тропы. Саша, полечи ребят и дождись нас.

Василиса достала из кармана путеводный клубок, приложила ко лбу и, взяв Ариэля за руку, побежала вперёд, через два шага они попросту исчезли, оставив обрывающиеся следы на траве. Я подошел к камню со змеевиком и попросил:

– Могучий Тунгус, пусть все твои воины по очереди подходят ко мне на лечение.

Второй раз повторять не пришлось, воины воздуха моментально выстроились в одну шеренгу, которую замкнул их командир. Я пригоршнями набирал живую воду, щедро даримую нам источником, и попросту выплёскивал её на пострадавших – ничего сложного. С таким чудесным источником даже столь бездарный лекарь, как я, становился светилом медицинской науки.

В воздухе возникло сияние, набухло и лопнуло, из него вышли Ариэль, Василиса и ещё трое мастеров клана Воздуха с заплечными мешками, наверное, в них и лежали готовые мечи-самолётики. Василиса приложила путеводный клубок себе ко лбу и сказала:

– Встаньте как можно ближе и приготовьтесь бежать следом. Не отставать! Кто запоздает, того потом долго искать придется. На счёт три.

Я бегом успел набрать последнюю пригоршню воды, на ходу выплеснул её Тунгусу на лицо, остатками смочил его ободранные руки, поднял с травы кладенец и плюхнулся на метлу сзади Василисы.

– Раз, два, три!

Мы всей толпой так и выскочили в главный зал пещеры Огневиков, за столом никого не оказалось, возле очага на огромном пуке веток сидела баба Вера и кормила Красного птенца волшебными семенами. Он сосредоточенно их клевал, изредка приподнимая голову, на мгновение замирал, и в это время где-то снаружи гремел взрыв.

– Васька, поди, всех с собой привела? Откеда столько? – удивилась Яга.

– Времени нет, где Анфиса?

– Наверху, где же ей ещё быть. Ой, вот он мой путеводный где нашёлси, – обрадовалась Яга. – А я с утра кинулась: ни клубка, ни помела, ни кладенца! Всё как есть стырили, деточки невкусненькие! Пришлось на ступе лететь.

– Все наверх! – сказала Василиса.

– Ишь, раскомандовалась, – проворчала Яга. – Мне боевой пост покидать нельзя. Без энтой подкормки Красный птенец не сможет столько огня давать. Молодой он ещё совсем, радость наша.

Я сел на метлу сзади Василисы, перехватил кладенец так, чтобы никого не порезать, всё-таки ужасно неудобно, когда столь острый меч приходится носить без ножен.

На вершине Огненной горы стояла Анфиса и держала портал, я не так давно, при довольно пикантных обстоятельствах, узнал, что при этом требуется максимальная сосредоточенность, а остальные, наверное, знали про это ещё раньше, так что отвлекать Анфису никто не стал. Мы вышли на небольшую площадку и замерли.

То, что открылось нашему взору, выглядело воистину потрясающе: вокруг, насколько хватало моего орлиного взора, почва шевелилась и волновалась от полчищ передвигающихся големов, её дыбили волны, почти как море в шторм. Где имелась возможность, глиняные великаны двигались под землей, и только невысокие движущиеся холмики выдавали их перемещение. Там, где големы подходили к обожженному глиняному кольцу, им приходилось выходить на поверхность, делать несколько шагов и вновь прятаться под землю. Это сильно замедляло их перемещение, а самое главное, они в этот момент оказывались открытыми для поражения их направленными взрывами.

Анфиса стояла почти на краю отвесного обрыва, вытянув руки перед собой, вокруг неё полыхали языки пламени, а между её рук крутилась огненная сфера портала, из неё появился Егорушка, сделал шаг в сторону и замер в ожидании. В это время на равнине полыхнуло пламя взрыва, осветив несметные толпы големов. Сжав старую огненную сферу, словно воздушный шарик, Анфиса развернула новую, Егорушка вошел в неё и появился уже где-то на простирающейся внизу равнине, в нескольких метрах от переднего края наступающих глиняных монстров. Там он произвёл какие-то манипуляции, быстро прыгнул обратно в портал и в то же мгновение появился в огненном шаре между вытянутых рук Анфисы, а в том месте, где он только что возился, полыхнул взрыв, сметая сотни наступающих глиняных чудищ.

Прореха в рыжей массе начала быстро заполняться теми монстрами, которые в момент срабатывания магической мины находились под землёй, и ещё откуда-то издалека, горбатя ровную поверхность почвы, двигалось подкрепление. Новые и новые полчища глиняных великанов ползли с северо-востока, и по огромному количеству земляных холмиков мы могли судить о несметной численности вражеской армии. За кольцами обожжённой земли уже начали скапливаться гурты из взорванных, изуродованных тел големов, но новые толпы чудовищ не обращали внимания на растерзанных глиняных собратьев и упорно шагали вперёд, к Огненной горе.

– Пора начинать! Кольцо смыкается, Огневики не успевают, – крикнула Василиса, стараясь перекричать очередной взрыв, хотя и без этого все услышали её тихую речь.

Ариэль из кармашка на поясе достал маленький белый шарик, распушил до размера футбольного мяча и погрузил в него кисти рук. Этих несложных манипуляций оказалось достаточно, чтобы рядом с Огненной горой начал раскручиваться гигантский смерч. Егорушка в очередной раз вышел из портала и лёг на спину прямо там, где стоял, Анфиса опустила руки, села рядом с ним, и только тут я увидел, как сильно они устали.

Торнадо уже набрал силы и подошёл почти вплотную к Огненной горе, вой стоял такой, что кричать друг другу было бесполезно, опять оставалась только наша палочка-выручалочка – тихая речь. Ариэль скомандовал, его мастера стали вынимать из заплечных мешков мечи-самолётики и бросать их в крутящуюся воронку смерча. Я их начал считать, но сбился, а когда рюкзаки опустели, торнадо двинулся вокруг Огненной горы, круша передние ряды големов, и в это же время солнце выглянуло из-за туч, застилающих небо. Не знаю, получилось это случайно или Ариэль специально разогнал тучи, чтобы лучше видеть всё, что творится внизу, но смотрелся такой световой эффект восхитительно!

Воронка смерча расширяющимися кругами шла вокруг горы и прямо-таки сметала несчитаные полчища ужасных глиняных монстров. Остатки разрубленных големов подхватывались, поднимались вверх, уже где-то высоко за облаками вылетали из воронки и падали вниз далеко от места боя.

Наверное, я устал держать кладенец на весу и незаметно для себя упёр его остриём на камень – ведь неудобно постоянно носить оружие в руках на изготовку, стараясь ненароком не порезаться, даже столь невесомое – неудобно. Меч с лёгкостью воткнулся в скалу, но Василиса увидела это и прошептала мне на тихой речи:

– Ты что делаешь? Вынь кладенец из камня немедленно!

Мне пришлось приложить большое усилие, чтобы вытянуть его обратно, – меч, углубившийся в камень, выходил почему-то неохотно, словно что-то его там держало.

– А что здесь не так, ведь он всё разрубает и ни в чём не застревает?

– Ты разве не знаешь? Такой меч нельзя втыкать в камень, иначе он подумает, что ты решил найти ему нового хозяина, врастёт в скалу и будет так торчать, пока не встретит того, кого сочтёт достойным чести владеть им!

– Вот это да, – удивился я, – как всё связано и переплетено и какие легенды оживают!

Магия клана Воздуха и небольшие стальные бумеранги самолётиков боролись со стихией земли, никто не собирался уступать, но примерно через час я услышал крик Егорушки:

– Они отступают! Големы бегут с поля боя!

Вновь включил орлиное зрение и увидел, что холмики стали отползать от зловещего кольца обожжённой глины, по которому двигалась воронка смерча, – они все потянулись в одном направлении, на северо-восток.

– Там у них портал! – закричал Егорушка. – Надо не дать им уйти!

Анфиса встала, вытянула руки перед собой и развела их в стороны, между ними возник огненный шар, Егорушка прыгнул в него и исчез. Через три секунды где-то в десятке километров от нашей горы полыхнуло, вероятно, вражеский портал взорвался, это подтвердил и наш огненный герой, выскочив обратно:

– Есть, я перекрыл им пути к отступлению!

Егорушку всего облепила глина, она продолжала прямо на нём шевелиться и двигаться, как живая, никто ещё ничего не успел сообразить, как на вершине горы появилась Яга, окутала его каким-то светящимся облачком, взяла за руку и, бросив на землю путеводный клубок, шагнула, и в тот же момент они исчезли, словно никого и не было. Анфиса прямо из рук извергла огонь и направила на глиняные следы, оставленные Егорушкой.

– Что это на нём шевелилось? – спросил я у Василисы.

– Та самая заколдованная глина, которой тебя Пуххехоль измазал на горе Семи ветров, только Егорушке этой гадости досталось намного больше.

– Баба Вера справится?

– Да, здесь-то всё проще, с тобой мы получили очень запущенный случай – слишком поздно заметили, и глина успела поразить весь организм.

– Полетели добивать спрятавшихся големов? – спросил я. – Это только кладенцу и по силам, ведь теперь они в толще земли недоступны для стального торнадо!

Василиса взглянула на Ариэля, тот кивнул головой и стал сворачивать воронку, пока она не превратилась в тонюсенькую ниточку, которая подошла к скале, ударилась о край обрыва, рассыпалась, и на вершину со звоном начали падать мечи-самолётики. Во-первых, их осталось намного меньше, чем запускали, а во-вторых, они совершенно истончились, превратившись в тонюсенькие «обмылочки», я поразился:

– Ещё пять минут боя, и мы остались бы безоружными?

– Да, – ответил Ариэль, – новые големы Землистов оказались очень хорошим абразивным материалом, Василиса, моим мастерам надо бы вновь попасть на гору Семи ветров – делать новые мечи-самолётики, как это побыстрее устроить?

Василиса на секунду задумалась, наверное, она разговаривала с Ягой:

– Баба Вера сейчас закончит с Егорушкой и проведёт вас по клубку, а мы полетели добивать тех, кто остался в земле. – Василиса тронула меня за рукав: – Ты что замер?

Я сел на метлу, обнял Василису, и мы сорвались с горы почти вертикально вниз. Набрав скорость, Василиса выровняла метлу, и мы понеслись над самой землёй на огромной скорости. Сначала я пытался рубить каждый двигающийся бугорок, но получалось плохо, тогда опустил меч вертикально вниз, а Василиса сбавила скорость и перешла на бреющий полёт – летела, почти касаясь метлой земли. Вот здесь у нас стало получаться замечательно: кладенец рассекал землю, оставляя за собой почти невидимую линию разреза. И когда под смертоносное лезвие попадал зарывшийся голем, то его рассекало пополам, и этот выплеск предсмертной магической энергии отдавался в рукоятку.

Мы уже минут двадцать перепахивали кладенцом землю вокруг Огненной горы, как вдруг сбоку от нас, метрах в двадцати, хлюпнул пузырь из жидкой глины. Он чем-то походил на грязевой вулкан, который я видел по телевизору в одной из программ про путешествия. Василиса затормозила, развернулась и, медленно приближаясь к месту прорыва глины, спросила:

– Ты готов?

– К чему, принять грязевую ванную?

– Всё шутишь?

– Нет, действительно не понимаю, чего ты от меня хочешь.

– Рубануть мечом по порталу Землистов.

– Так вот, значит, что это такое! Так бы и сказала, а то всё намеками, я же их ещё ни разу не видел.

– А догадаться слабо? Готов, а то он может закрыться?

– Да!

Метла стремительно устремилась к порталу, я замахнулся и рубанул, грязевой вулкан ухнул и ответил выбросом жидкой земли. Опять мне не удалось правильно рассчитать силу удара, помело вильнуло, поток глины обрушился на нас, разрушил защитный кокон и облил горячей жижей с ног до головы. Метла выровнялась, но с трудом, я каждой клеточкой почувствовал, как на нас навалилась тяжесть и стала давить вниз, к земле.

– Надо дотянуть до леса, помогай мне, – крикнула Василиса, – чувствуешь заклинание, которым я поднимаю метлу?

Я прислушался к магическим ощущениям и услышал в голове Василисы слабый гул, чем-то похожий на звуки эоловой арфы, попытался его воспроизвести, метла перестала клевать и выровнялась.

– А теперь помогай тащить её вперед! – закричала Василиса. – Времени у нас почти нет, надо торопиться, иначе свалимся, слишком большая порция этой гадости досталась!

Я поднапрягся, стараясь увеличивать громкость звучания заклинания, при этом не забывая мысленно изо всех сил толкать метлу вперед. Почему-то мне тогда вспомнилась книжка про Мюнхгаузена, тот самый эпизод, когда пресловутый барон вытаскивал себя за косичку из болота вместе с конём. В детстве я всегда смеялся над этим моментом, но только теперь, попав в мир волшебства и заклинаний, понял, всё в историях барона насквозь реально. Когда мы подлетали к лесочку, уже просто физически чувствовал, что липкая жидкая глина активизировалась и стала растекаться по телу. Она залезла под рубашку и джинсы, старалась попасть в рот, нос, глаза, уши и просочиться через поры кожи. У меня опять начался зуд, как во время похорон на горе Семи ветров, только намного сильнее.

Мы всё-таки сумели дотянуть до деревьев, прежде чем метла отказалась лететь окончательно. Наше падение началось в чахлом лесочке возле Огненной горы, а приземлились мы уже в Заповедном лесу, вернее даже сказать, приводнились, так как со всей скорости вместе с метлой плюхнулись прямо посредине мелкого ручья, берущего начало от подтекающего медного змеевика, торчащего из огромного валуна. Подняв фонтаны брызг, мы проскользили метра два по глинистому руслу и затормозили, живая вода, даже не свежая, а текущая в ручье, стала бороться с чужеродной магией – зашипела и запузырилась. Примерно так шипит перекись водорода, попадая на кровь, волшебная глина стала отваливаться от нас, пытаясь удрать от живой воды, но та настигала её и уничтожала.

Только тут я заметил, что всё-таки порезался о кладенец, причём сильно – правое бедро оказалось разрубленным до самой кости, да и её тоже наверняка перерубил меч, так как нога выше колена у меня неестественно подогнулась. Вся вода в ручье ниже нас по течению окрасилась в темно-красный цвет, в раскрытую рану уже попадала живая вода вперемешку с заколдованной глиной и поднятой со дна грязью. Сражение между двумя стихиями переместилось внутрь раны – в мои ткани, это я почувствовал своими новыми способностями, но ни сопротивляться, ни уж тем более противодействовать не мог – не хватало знаний.

Боли не ощущалось совершенно, но сознание катастрофически уходило из головы, почему-то последней мыслью в моем отключающемся мозгу стало сожаление о последних целых джинсах, которые я испортил, ведь завтра надеть мне совершенно нечего, хоть щеголяй в одних трусах. А всё потому, что в моей сумке уже не осталось целой одежды, да и денег, чтобы купить новую, – тоже нет, ведь все мои сбережения превратились в пепел тогда же, когда сгорела квартира. Говорили мне, что не надо держать бумажные деньги дома, но, как говорится, знал бы, где упадёшь, соломки бы подстелил. Хоть у меня и имелся кошёлек, но когда я его последний раз в руках держал? Да и наличных там оставалось с гулькин нос, а кредитным карточкам я не доверял со времён последнего дефолта, вот и спрашивается, на какие теперь средства жить дальше?

Глава 3

Очнулся я почему-то не в избушке, а в бане – очередное моё выздоровление получилось какое-то нетрадиционное, или на этот раз рана оказалась более серьезной, чем раньше, – мне этого не объяснили по причине бессознательного состояния. Оглядевшись по сторонам, понял, что лежу на деревянной лавке один и совершенно голый, а в бане немного натоплено – градусов сорок – самая комфортная температура, чтобы спать раздетым и без одеяла. Первым делом посмотрел на правую ногу: всё цело, даже тонюсенькой линии шрама не осталось, может, мне столь огромный порез из-за заколдованной глины померещился, ведь в прошлый раз эта магическая субстанция даже в малых количествах ох как сильно на психику действовала. Попробовал пошевелить ногой – нет, рана всё-таки существовала, а не почудилась, просто живая вода всё прекрасно залечила, но какое-то неудобство в мышцах, как и после остальных моих ранений, ещё ощущалось.

Встав с лавки, начал искать свою одежду, но ничего не обнаружил – ни испорченных джинсов, ни рубашки, ни трусов. Даже кладенца – и того не нашёл, хотя, если уж быть точным, относить меч к предметам одежды всё-таки неправильно. Я понимал, что наше смертоносное оружие, скорее всего, спрятано в избушке, в хрустальном или берестяном ларце, а вот куда делась одежда? А вдруг сюда кто-нибудь посторонний зайдет, мама Ира или Николай? У меня опять возникло острое чувство стыдливости, вынесенное из детского сада: «А Сашка без трусов, а Сашка без трусов!»

Стал искать хоть что-нибудь, чем можно прикрыться, но ни полотенец, ни простыней не обнаружил, где они лежат в избушке, я знал, но туда ещё надо дойти, а вдруг там сейчас баба Вера? Попробовал позвать Василису тихой речью, но у меня не получилось, срочно требовалось придумать, где взять одежду, а уже потом всё остальное. Прихрамывая, вышел в предбанник, осторожно приоткрыл дверь бани и выглянул во двор. На другой стороне полянки, на самой обычной бельевой веревке сушились мои выстиранные вещи: трусы, носки, рубашка и джинсы с уже обрезанными штанинами, рядом висели кроссовки, подвешенные за связанные между собой шнурки.

Это какие же по счёту шорты у меня в этом сезоне получаются из джинсов, задумался я. Точно, уже третьи испортил, что-то у меня слишком часто срабатывает волшебное заклинание из фильма «Бриллиантовая рука», как там оно звучало: «Лёгким движением руки брюки превращаются в элегантные шорты»? Оставалось снять одежду с веревки, но выйти в голом виде на улицу мне не позволяло гипертрофированное чувство стыдливости, можно было попытаться приподнять вещи каким-нибудь заклинанием, например, Эоловой арфой. Я его уже выучил во время боя, вылетая с Василисой на метле из предгорий Огненной горы, но вот как быть с бельевыми прищепками? Моих познаний в магии для этого оказалось явно недостаточно, эх, Николай, не тому ты меня учил – нет чтобы объяснить, как на расстоянии отцепить прищепки от верёвки!

Дверь избушки распахнулась, и из неё вышла Анфиса, она уже на ходу что-то сказала Яге и стала спускаться с крыльца, я не успел спрятаться за дверью, и Анфиса увидела мою торчащую наружу физиономию:

– Ой, Саша, добрый день! Как я рада тебя видеть!

– Здравствуйте, Анфиса, – только и смог пробормотать я, прикрывая дверь и оставляя узенькую щелочку для разговора. Как же не вовремя она здесь оказалась!

– Подожди, я сейчас подойду, – сказала Анфиса, и меня с новой силой накрыл мой комплекс.

– Знаете, я тут просто в бане, а одежда у меня висит, на верёвке сушится, поэтому я не одетый.

– Ой, да какие проблемы, можно подумать, что я мужиков голых не видела.

Сказала бы она мне это, когда выглядела на свой возраст – трехсотлетней старухой, тогда бы я и внимания на подобную шутку не обратил – подумаешь, посмотрела на меня какая-то бабка. Но сейчас-то Анфиса стала тридцатипятилетней женщиной и не просто ровесницей, а чрезвычайно красивой, аккуратной и ухоженной, разве что самую малость полноватой, но кому-то, наоборот, такие пышечки нравятся даже больше. Оставалось одно – держать дверь до последнего, она как бы оказалась моей крепостью, последним бастионом. Анфиса подошла к бельевой верёвке, потрогала мою одежду и сказала:

– Так у тебя уже всё высохло, сейчас принесу.

Она стала снимать мои вещи с верёвки и аккуратно складывать их на левую руку, подошла к двери бани и лукаво посмотрела на меня. От этого взгляда у меня всё похолодело внутри: вот ситуация – хуже не придумаешь, и принесла же её нелегкая в самый неподходящий момент, но Анфиса в отличие от меня и не думала стесняться:

– Ты меня не пригласишь зайти?

Я высунул руку из-за двери и ответил:

– Да-да, конечно, приглашу, только сначала оденусь. Давайте вещи, спасибо.

Анфиса отдавать одежду не торопилась:

– Саша, знаешь, у меня просто слов нет, как я тебе благодарна! Ведь это ты всё придумал: и с заранее заготовленными взрывами, и с тем, как големов из-под земли вытащить наружу, ведь мы же только благодаря этому и выстояли, пока подкрепление не подошло. Мы с Егорушкой перед началом наступления Землистов успели установить почти двести мин и такие полчища големов ими уничтожили, что сосчитать сложно, а если бы не твой план, то мы ничего не успели бы сделать и нас с Егорушкой сейчас уже не было бы в живых.

– Да не стоит благодарности, мы же все вместе, одна команда. Давайте одежду.

– То, что ты для нас сделал, дорогого стоит. Помнишь, я говорила, что отблагодарю тебя? А я, если обещала, – всегда выполняю.

Анфиса потянула дверь на себя, и получилось так, что я левой рукой держусь за ручку двери, а правую высунул, чтобы забрать одежду. А когда створка распахнулась, не успел упереться рукой в притолоку, дверная ручка отъехала куда-то в сторону, держаться стало не за что. Не в силах удержать равновесие, я поскользнулся на влажном полу и завалился прямо на Анфису, но она удержалась на ногах, мало того, поймала меня в объятия, прижала к себе и, взяв мою голову двумя руками, припала страстным поцелуем к моим губам. Это произошло так стремительно, что я ничего и сделать-то не успел.

Меня накрыла ещё одна волна стыдливости, наверное, у меня лицо стало ярко-пунцового цвета, как говорится: «Хоть прикуривай», мое тело вступило в стыдливый столбняк, и только босые ноги дёргались, стараясь найти точку опоры на влажном полу. Рот пытался что-то говорить, но ему мешались горячие и влажные Анфисины губы, а в голове у меня крутилась все та же детская дразнилка: «А Сашка без трусов!» Вдруг откуда-то, словно издалека, сквозь Анфисины ладони, закрывающие мои уши, я услышал спасительный голос Василисы:

– Ой, я-то думала, что муж болеет, а он, оказывается, уже на поправку пошёл!

Попытался ответить, но Анфиса меня не отпускала, и что ей было прикольного в том, чтобы целовать нечленораздельно мычащего, вовсю вырывающегося мужика? Какое-то время я всё так же танцевал: правой рукой держась за Анфису, левой за ручку открытой, отъехавшей в сторону двери, перебирая голыми ногами по скользкому и влажному полу. Можно было бы и оттолкнуть мою назойливую поклонницу, а самому грохнуться на пол, но не приучен я так вести себя с дамами.

– Через пять минут совет на Огненной горе, так что вы уж поторопитесь, – добавила Василиса совершенно спокойно и без злобы.

Только после этих слов Анфиса отпустила меня, я обрёл состояние равновесия и прямо-таки вцепился в свою одежду, всё ещё висящую у неё на руке. А она ничуть не смутилась и продолжила хулиганить – прижала шорты и рубашку к себе и не отдавала! И пока я выдёргивал мой последний цивильный гардероб у неё из рук, произнесла:

– Эх, Василисушка, какое же он у тебя чудо! Мне кажется, я даже знаю, кто он такой на самом деле!

– Это наше чудо в орлиных перьях чуть ногу себе мечом-кладенцом не оттяпало, – ответила Василиса. Но в её голосе в отличие от Анфисы нежности не чувствовалось ни на грамм!

Скрывшись за спасительной дверью бани, я старался одеться как можно быстрее, но руки путались, ноги попадали не в те штанины, а в итоге получалось гораздо медленнее. В более дурацкую ситуацию в жизни не попадал, и как мне теперь объясняться? Стыдно, неловко и глупо, а самое главное – никакой измены не случилось, да такого не могло произойти никогда, но вот как это объяснить? Ведь с Марьяной, моей бывшей девушкой, из-за гораздо более невинных мелочей всегда и происходили скандалы. Обычно у неё приступы ревности случались по поводу и без повода: заходим в метро в час пик – ей мерещится, что я к кому-то прижимаюсь, идём вместе по улице, смотрю на неё, но получаю выволочку, что пялюсь на всех подряд посторонних дам.

Пока я одевался, моя жена о чём-то продолжала разговаривать с Анфисой, о чём шла речь – я не слышал, не до того было, и только когда Василиса решила зайти ко мне в баню, услышал обрывок её фразы:

– Очень смелое предположение, но мне кажется, что это не так. – Дверь закрылась, и она спросила уже у меня: – Как нога, не болит?

Наверное, я снова стал похожим на Синьора Помидора, по крайней мере, уши и щёки у меня горели так, что чуть не дымились.

– Знаешь, это вовсе не то, что ты подумала!

– В смысле? Ты не случайно ногу себе кладенцом отрезал?

– Нет, насчёт Анфисы, она просто шла мимо и подала мне одежду. Я ведь очнулся в бане совершенно голый, выглянул за дверь, а тут она от бабы Веры выходит. Попросил её принести, протянул руку из-за двери, чтобы забрать, и поскользнулся. А она как раз решила отблагодарить меня за всё, что я для их клана придумал, вот и поцеловала. Чисто дружеский поцелуй, ничего такого я с ней делать не собирался – она первая начала.

– Что тут можно сказать, если ты разлюбишь, то моё сердце тут же об этом расскажет, я же волшебница, почти ведьма – не забывай! Поэтому можешь не оправдываться, а если решишь, что тебе люба Анфиса, то сможешь в любой момент уйти жить к ней на Огненную гору – удерживать не стану, а уж тем более сцен устраивать.

– Нет, ты понимаешь, я же Анфисе никаких поводов не даю, наоборот, стараюсь с ней держаться ровно и сдержанно, а она вот такие шуточки устраивает – поддразнивает меня, и уже не впервые.

– Я тебе поражаюсь, вроде здоровый, умный мужик, а некоторые комплексы, как у пятилетнего ребенка! Другие ещё в детском саду понимают, что дразнят только тех, кто на это бурно реагирует, а ты до сих пор не понял это?

– Те, кто надо мной в детстве издевался, получали по первое число! И не важно: старше они или сильнее, – насупился я.

– На самом деле это же ты их и забавлял, как весело: подразнить Сашу, побегать от него, а потом ещё и подраться – замечательное развлечение.

– Нет, – угрюмо не согласился я, – они у меня все получали по первое число!

– Не спорь, а подумай над тем, что я тебе сказала, с детскими комплексами надо справляться самому путём взрослых рассуждений. Ты мне так и не ответил на вопрос: как у тебя нога?

– Нормально, почти не болит, только вот прихрамываю немного, а так все хорошо.

– Такая рана – это очень серьезно. Хуже всего, что в твой организм опять попала заколдованная глина. Мы её вытравили, но последствия могут проявляться ещё долго. Надо тренироваться, разрабатывать и у бабы Веры раз несколько под травиночками полежать.

– Ты же и сама умеешь так лечить.

– Умею, но баба Вера это делает намного лучше. А если ты попросишь полечить, то ей будет приятно. Пошли, совет уже скоро начнётся, неудобно опаздывать.

Мы вышли из бани, Анфиса уже ушла, не дождавшись нас, точно так же поступила баба Вера, забрав путеводный клубок, поэтому нам ничего не оставалось, как воспользоваться тропинками Заповедного леса. Однако выйти к редко стоящим деревцам возле пещеры Огненной горы – как мы всегда и ходили – нам не удалось, так как последний бой их все уничтожил подчистую. Пришлось Василисе «прицеливаться» на лесок, начинавшийся в отдалении от владений Анфисы – именно через него мы и уходили, облитые жидкой горячей глиной из портала Землистов.

– Слушай, а сколько я суток проспал и что за это время произошло?

– Несколько часов, пока мы с бабой Верой твою ногу склеивали.

– Это и баба Вера тоже меня видела голым, а не только Анфиса?

Меня вновь стала заливать краска стыда, и в голове зазвучала детская дразнилка, а Василиса вдруг повысила голос:

– Выкинь из головы дурацкую картинку про то, как ты в детском саду стоишь в углу без штанов, и не повторяй всякие глупости, которые тогда говорили!

– Как, ты и про это знаешь?

– А как мне не знать, если ты эту сцену регулярно, как по телевизору, транслируешь! Я уж отворачиваюсь, стараюсь не замечать, а тебя к ней словно приклеило! Тридцать лет прошло, а ты никак не можешь распрощаться с детскими фобиями!

– Мне же тогда лет пять было, а то и меньше, и я просто заигрался, поэтому и не успел добежать до горшка, вот и надул в штаны.

– Забудь и прекращай оправдываться, эта дура-воспитательница подвесила тебе комплекс неполноценности, а ты его в себе укореняешь и взращиваешь! Охота тратить жизнь на то, чтобы истязать себя воспоминаниями про детсадовские обиды?

– Легко сказать, знаешь, как мне тогда было стыдно!

– Всё, мне это надоело, придётся лечить, извини, – сказала Василиса и открытой ладошкой звонко шлёпнула меня по лбу.

Я застыл на месте и почувствовал, что в мозгу словно что-то взболтыхнулось. Если взять долго стоявший, отслоившийся кисель и перемешать его ложкой, примерно это и случилось со мной, только не в кастрюле, а в голове.

– Что замер? – сказала Василиса. – Пойдём, люди ждут, ты спрашивал, что произошло за то время, пока ты спал, отвечаю, ничего особенного – Егорушка с Анфисой выжгли пером Феникса всех недобитых нами големов в окрестностях Огненной горы. Как же далеко теперь идти, оказывается, оборачивайся в орла, летим наперегонки!

Мы уже шли по перепаханной равнине, где и разворачивалось основное сражение, летая здесь на помеле, мы и не замечали эти расстояния, но если шагать пешком и прихрамывая, то мало не покажется. Василиса почему-то не взяла ступу или метлу, наверняка хотела поговорить со мной по дороге. Вот только какой-то бестолковый разговор получился: о чём-то беседовали, но про что – и не вспомнишь. А может, оно и не важно, о чём говорить, главное, что мы вместе и нам хорошо, а остальное всё второстепенно, а вот что действительно обидно – до Огненной горы я опять долетел последний.

Войдя в пещеру, мы не сразу привыкли к темноте, а когда присмотрелись, заметили, что все стояли полукругом, встречая нас, Анфиса махнула рукой, и раздался нестройный, но мощный хор:

– Ураааааа!!!

Вокруг нас до самого потолка пещеры ударили столбы искр, похожих на бенгальские огни. Собравшиеся подбежали к нам, стали обниматься, похлопывать меня по плечу, Василиса пыталась всех успокоить, но её не слушали:

– Друзья, это замечательно, что вы так радуетесь, мы сделали большой шаг к победе, но это ещё не завершение всей войны.

Вдруг она замерла, подняла руку вверх и крикнула:

– Стойте!

Все, как по команде, замерли и замолчали, Василиса бросилась к ступе, так и продолжавшей стоять возле гнезда Красного птенца, ловко, с ходу запрыгнула в неё и взлетела.

– Что случилось? – только и успел спросить я тихой речью.

– Беда.

Не задумываясь, я обернулся в орла, взмахнул крыльями и устремился следом.

Там, где мы вынырнули, оказалось довольно холодно и очень дымно: клубы смрада окутывали всё вокруг. Приглядевшись, понял, что вынырнули в том самом районном центре, где находился последний вход в Библиотеку. Именно здесь мы вчетвером разливали чай по фарфоровым чашкам из старого медного чайника и пили его с баранками и сахаром вприкуску. Только теперь на том месте, где стояла сельская библиотека, чернела огромная воронка от взрыва и в воздухе летали мелкие клочки книжных страниц. Часть голубых елей срезало под корень, растерзало и отбросило далеко в сторону, остальные стояли основательно потрёпанные. Перед Библиотекой находился памятник односельчанам, погибшим в Великой Отечественной войне, теперь он, наклонившись, прикрывал собой лежащее на земле тело небольшой стройной девушки. Вот только плащ на ней мне показался каким-то странным, уж слишком аляповатой расцветки: наполовину светло-бежевый, наполовину красный.

Мы с Василисой приземлились одновременно: я обернулся в человека, она выскочила из ступы – и бросились к лежащему телу, и только тогда я понял, что это Ирина. Она лежала лицом вниз, и из-под неё растекалась ярко-алая лужа, плащ пропитался кровью, создавая обман двухцветной раскраски. Василиса уже на ходу начала колдовать: волшебство приподняло раненую Ирину, бережно вынесло из-под завалившегося памятника и создало вокруг её тела что-то типа колыбели, висящей в воздухе. Второе заклинание сняло всю окровавленную одежду, сразу стало видно, насколько много повреждений оставил взрыв: на её красивом юном теле не осталось почти ни одного живого места. Не знаю, как я это понял, наверное, прочитал мысли моей любимой, а может, просто прислушался к ощущениям, как меня все и старались научить. Василиса достала флягу с живой водой, начала наливать в пригоршню и обрабатывать раны.

– Она ещё жива, но воды у меня не хватит, надо срочно нести её к источнику, только очень бережно, подашь мне лечебную колыбель на руки, не тряси – у неё сломан позвоночник.

Василиса подбежала к ступе, с разбегу запрыгнула в неё и подлетела к нам, я с возможной осторожностью приподнял волшебный кокон, укутавший Ирину, и мы вдвоём пристроили его на край.

– А теперь к источнику, ты мне понадобишься.

– А как же Николай, он где?

– С ним всё в порядке, он в Библиотеке, только заперт – вход завалило.

Я обернулся в орла и полетел за ступой короткими тропинками Заповедного леса.

Мы вылетели возле огромного камня с источником, дающим начало ручью с живой водой, ступа зависла в воздухе, я обернулся в человека, бережно взял у Василисы её деликатную ношу и аккуратно пошёл к позеленевшей медной трубке. Мы набирали живую воду в пригоршни и поливали на Ирину тихонько и бережно, стараясь не повредить и не потревожить. Я видел, как сломанные кости расправляются и становятся на место, разорванные ткани срастаются, а раны затягиваются, через некоторое время Ирина очнулась, открыла глаза, увидела Василису и прошептала:

– Здравствуй, подруженька, ты уж извини, что тебя подвела.

– Молчи.

– Я же знаю, что подвела. А ещё ты столько на меня сил потратила, когда молодость и красоту наводила, а я вон чего учудила.

– Тебе сейчас нельзя говорить. Ни в чём ты не виновата, это была мина – Библиотеку разнесло напрочь, а тебя спас памятник воинам-героям Великой Отечественной. Они ещё раз совершили подвиг и прикрыли своими стальными телами нашу Иринку, доказав, что настоящие герои такими и остаются даже после смерти. А красоту и молодость мы тебе наведем ещё раз, это нам с бабой Верой – раз плюнуть.

Ирина заметила меня и попыталась протянуть руку ко мне, но у неё шевелились только пальцы.

– А, Саша, и ты здесь. Знаешь, если я даже сейчас и умру, то всё равно останусь благодарной тебе, что ты мне подарил вторую жизнь. Ты же знаешь, ведь я тебя очень люблю. Как сына или как брата, даже больше, чем брата, наверное. Только ноутбук твой я не сберегла, ты не обижайся, но у меня копия всех данных есть на флешке, здесь, в кармане. Ой, а я же без плаща, вот дурёха! Пошла на совещание, а одеться забыла!

– Я кому сказала не разговаривать! – взмолилась Василиса. – А ну-ка, спи!

Василиса, почти не касаясь, провела пальцами по лицу Ирины, она закрыла глаза, и на лице у неё замерла счастливая улыбка.

– Ты, подружка, у меня не умрешь, – говорила Василиса уже сама себе. Или же она всё-таки старалась достучаться до сознания Ирины сквозь её сон? – Вот оклемаешься и сама восстановишь данные с флешки, возле источника с живой водой ещё никто и никогда не умирал. Сюда воинов, изрубленных в клочья, приносили и по кускам склеивали, а ты от какой-то ерундовой контузии собралась умереть – и не надейся!

Из золотистого сияния вышла баба Вера, подошла к Ирине и, встав рядом с нами, тоже стала набирать воду в пригоршни и поливать на Ирину, только делала она это избирательно, занимаясь определёнными участками. А через некоторое время и вовсе оттолкнула меня – то ли я делал что-то не так, то ли больше столь интенсивный полив не требовался, я отошёл в сторону и только тут увидел Анфису. Как она прошла сюда – за бабой Верой или через свой огненный портал, – я не заметил, а спрашивать не стал, только обратил внимание, что она вся напряжена и сосредоточена, словно пытается помочь.

– Всё, в баню надобно несть, токма аккуратно, – сказала баба Вера.

Я опять положил лечебную колыбель с Ириной на край ступы и, придерживая с одной стороны, осторожно стал двигать вперёд, Василиса помогала мне с другой стороны, а баба Вера с Анфисой пошли позади нас. В бане мы поставили кокон с Ириной на лавку, на которой совсем недавно лежал я со своей полуотрезанной ногой, и баба Вера меня выгнала на улицу:

– Негоже мужику смотреть, как бабу из кусков мяса собирают, иди отсель!

За дверью стояла Анфиса, она увидела меня, припала ко мне на плечо и разрыдалась:

– За что же её так? Почему самым безвредным и беззлобным людям достаётся больше всего?

Из бани вышла Василиса, припала на второе плечо и тоже разрыдалась, мне пришлось выступать в роли утешителя:

– Зря вы плачете, ведь мы успели вовремя, баба Вера вылечит Ирину, и всё будет хорошо, станет она как новенькая.

– Да, – ответила, всхлипывая, Василиса, – во всём мире есть только один человек, которому иногда удается восстановить организм после переломов позвоночника, и это моя бабуся, самая лучшая в мире целительница Вера Васильевна.

Из-за двери послышался голос с очень характерным тембром:

– А ну-ка идите отседова! Ишь чего удумали: рыдать под дверью! Сырость токма разводить и мне мешаться!

Мы ушли короткими тропинками к Лукоморью, уселись под Сказочный дуб и стали любоваться огромными волнами, с шумом накатывающимися на песчаный пляж. Говорить ни о чем не хотелось.

– Надо всем сообщить, что все нормально, – сказал я.

– Уже сделала, – ответила Василиса, – теперь посидим и подождём.

Я попробовал последовать этому пожеланию, но не смог – уж слишком тяжёлым грузом висело молчание.

– А вообще, не понимаю, зачем такие сложности – делать где-то тайные подходы к Библиотеке, маскировать их? Не проще ли сделать вход в Заповедном лесу, рядом с избушкой?

– Если бы всё оказалось так просто, то давно бы сделали, – ответила Василиса.

– А что там сложного, неужели такое бабе Вере и Николаю не под силу?

– Наша Библиотека не простая, а волшебная, раньше она принадлежала клану Абсолютного знания, а мы ещё в восемнадцатом веке её отбили и забрали себе. Магия этой Библиотеки чужеродная, и Заповедный лес не принимает постройку входа в Библиотеку на своей территории. Сколько ни пробовали – не получалось, постоит день-другой и разрушается. А самое страшное случается, если кто-то в момент разрушения пойдет в Библиотеку, у нас так пропал один человек – совсем исчез, словно и не жил никогда.

– Так что же это получается? Наша Библиотека и есть центральный артефакт клана Абсолютного знания?

– Не самый главный, но один из трёх краеугольных, поэтому Николаю и нельзя отлучаться, может так произойти, что Абсолютники просто-напросто захапают себе её обратно, когда хранителя на месте не окажется. А в Библиотеке сейчас много и нашего хранится – все волшебные книги и летописи.

Вот это да, я узнавал про наш клан всё новые и новые удивительные подробности, как говорится, чем дальше в лес, тем всё страшней и интересней! Вот закончится война, сяду и прочитаю всю историю нашего клана или Ирину попрошу кратенько рассказать. Она-то ведь наверняка уже всё знает, это только я такой лентяй и лоботряс – никак не соберусь приступить к нормальным занятиям. А учиться надо обязательно, а то хожу между волшебников на равных и уже себя великим чародеем возомнил, а если разобраться, то я ведь – полный ноль!

Не знаю, читала ли мои мысли Василиса, но мне казалось, что не просто читала, а ещё и мысленно тихо поддакивала, зато Анфиса как-то с хитрецой ухмылялась, делая вид, что она совершенно не согласна с моими выводами. Даже и не знаю: то ли я опять незаметно для себя на тихую речь перешёл, то ли мне всё померещилось и никто мне не поддакивал и не ухмылялся? Мы ещё помолчали. Минут через двадцать к нам по тропинке вышла баба Вера и сказала:

– И что расселись, как на именинах? Всё хорошо. Будет ходить.

Мы вскочили, и первой от радости закричала Анфиса:

– Верочка, ты молодец!

– Бабуля, ты самая лучшая в мире!

– Качай бабу Веру! – подхватил я.

Баба Вера с неожиданной прыткостью отскочила и заругалась:

– Я табе покачаю! Сейчас так покачаю на лопате! Мигом в печи окажешься, баламут этакий!

– Да я сегодня на всё согласен, и на печь тоже, пойдём к Ирине!

– Куды поскакал? – осадила меня баба Вера. – Спит она, восстанавливается. Сам-то после кажной царапины сутками дрыхнешь. Вот и не мешай другим отдыхать.

– Потом проведаем, нам сегодня ещё с кланом Горных мастеров встречаться, – сказала Василиса.

– Да, надо идти, – согласилась Анфиса.

Мы уже подходили к границе леса, как нам навстречу выскочил Бурый Волк:

– Вот где вы! Разведал я: сплошные корни растений-убийц. От лесов Фиолы до самой горы Семи ветров. Заполонили всё! Гибнут даже сорняки!

– Спасибо, Семён, – сказала Василиса, – это очень важная информация.

– А возьмите меня с собой! Вы же на дело идёте? – попросил Бурый Волк.

– Против растений-убийц ты ничего сделать не сможешь. Как только найдётся ещё дело для тебя – сразу позовём, не сомневайся. А пока охраняй Заповедный лес, мы в ближайшие дни часто подолгу все отлучаться станем.

– Но если что – не забывайте, зовите сразу!

Волчок встал на задние лапы, попытался всех облизать, а когда не удалось, бросился в лес и скрылся в зарослях.

– Семён? – удивился я. – А почему ты его так назвала?

– Потому что до вступления в клан его так и звали. Баба Вера, где путеводный клубок? Я не хочу ещё один раз топать пешком до Огненной горы, тем более что Анфиса обернуться в птицу не сможет.

– Он же бесценный – штучная вещь! Токма для самых важных случаев.

– Сейчас как раз такой и есть – война, чтобы не рисковать и передвигаться скрытно, он незаменим. Доставай, я знаю, что он у тебя в кармане лежит.

– Вот горе-то, настыра этакая!

Баба Вера достала путеводный клубок, приложила его себе ко лбу и бросила на землю, почему-то из её рук он покатился медленно и неспешно, и мы так же неторопливо и вышли в главный зал пещеры клана Огня. Но баба Вера с нами не пошла, а повернула в сторону кромки леса, я это только в последний момент заметил, когда очертания Сказочного дуба стали блекнуть, как-то у неё ловко получилось сойти с магической дорожки, одно слово – мастерство!

В пещере нас уже ждали и засыпали вопросами, пришлось подробно рассказывать всё, что увидели на месте.

– Василиса, а ты чьи-нибудь следы там ощутила? – спросил Ариэль.

– Никаких следов, скорее всего, наёмный минер – не волшебник. Он и бомбу в действие привел, хотя одна нестыковка в этом деле есть.

– Какая? – Мы все замерли и приготовились слушать.

– Ирина, выйдя на аллею голубых елей, должна была гораздо раньше шагнуть в Заповедный лес, где-то на втором дереве, но почему-то она прошла вперёд и обогнула памятник, здесь её и застал взрыв. Первое, что приходит в голову, – кто-то временно закрыл короткие пути Заповедного леса.

– А такое разве возможно? – удивился я.

– Да, только мало кто способен на такие фокусы. Ведь когда мы пришли, то всё было открыто, словно ничего и не случилось.

– Так надо Ирину расспросить, как она поправится.

– Обязательно так и поступим, ладно, сейчас у меня ещё одна очень неприятная новость для всех нас. К горе Семи ветров приближаются корни растения-убийцы, так что нам в самое ближайшее время надо ждать нападения и готовиться к обороне.

– Это старая новость, – удивился Ариэль.

– Наверное, но сегодня мы получили точные данные, что они уже совсем близко и нападение начнётся раньше. Возможно, что клан Земли им помогает перемещаться быстрее – не знаю, но те огромные площади, по которым расползлись растения-убийцы, делают их чрезвычайно опасными! Когда они вылезут наружу, то начнут черпать такую огромную мощь, что нам им противопоставить будет нечего.

– А что с вашей Библиотекой, она при взрыве не пострадала? – не унимался Ариэль.

– Вход разрушен полностью, Николаю предстоит много работы, чтобы всё восстановить, но это не страшно: просто надо потрудиться. И ещё сегодня мы собирались встречаться с советом клана Горных мастеров.

– Да, это важно, надо идти прямо сейчас, – согласился Ариэль.

– Может, сначала подумаем над приближением корней растений-убийц к горе Семи ветров – что можно предпринять? – спросил я.

– Уже всё продумано, я на всякий случай отправлю Тунгуса и Муссона домой, а к Горным мастерам схожу один, надеюсь, что они на это не обидятся.

Василиса при помощи путеводного клубка отвела Воздуховиков на гору Семи ветров, а когда вернулась, сказала:

– Я поговорила с Орисом. Они готовы нас принять, баба Вера не идёт, останется с Ириной. Все готовы, выходим?

Откуда-то из бокового прохода вышла Анфиса – она успела переодеться и принарядиться.

– Да, я иду, а Егорушка тоже здесь останется – на всякий случай.

На плоской вершине горы, рядом со скалой под очень точным названием Чёрный зуб, совет клана Горных мастеров встречал нас в полном составе – все на одно лицо, закованные в броню, делающую их похожими на братьев-близнецов. Мы официально поздоровались, и Орис сообщил:

– К сожалению, купол главного церемониального зала повреждён, и мы вынуждены пригласить вас в малый зал. Прошу не принять это как оскорбление.

– Мы понимаем вашу беду и готовы вести переговоры там, где вы предложите, – ответила за всех Василиса.

Они провели нас через почти незаметный вход, располагающийся недалеко от Чёрного зуба, и дальше мы довольно долго шли по лабиринту пещер, камер, переходов, мостов и прочих архитектурных особенностей подземного города. Местные жители, вероятно, принципиально не признавали никаких лифтов, вагонеток, подъёмников и прочего транспорта – идти пришлось пешком. Нога у меня ныла всё сильнее, но я старался держаться, а ещё под землей оказалось довольно холодно, и мне в стильных джинсовых шортах пришлось совсем несладко. Через полчаса плутания по подземному лабиринту мы достигли цели.

«Малый зал», наверное, только условно назывался так или же был всего на пару метров короче большого? Я бы назвал его «огромный» или даже «гигантский», но никак не «малый». Сложно судить об истинных размерах под землёй в свете множества факелов и небольших окошек, в которые свет попадает снаружи при помощи системы зеркал, но мне показалось, что здесь легко поместился бы стадион вместе с трибунами. Посредине в странном, хаотическом порядке стояла группа каменных кресел, покрытых шкурами каких-то белых длинноволосых животных, меня это заинтересовало, поэтому на тихой речи спросил Василису:

– А это что за мех, какие-то таинственные подземные магические животные?

– Обычные горные козлы. Их держат как домашних, ради меха, шерсти и молока, а вот общаться на тихой речи здесь не советую. Некоторые пещеры в этих горах имеют свойство подслушивать тихую речь и повторять вслух.

Мы расселись на странных креслах, и Орис открыл наше собрание витиеватой фразой:

– Совет клана Горных мастеров рад видеть в наших пещерах военный совет союза малых кланов, с которыми мы всегда традиционно успешно торговали. Как готовы сотрудничать и с вашим военным советом теперь, так как само понятие «совет» нам близко и знакомо. Думаем, что контакт с вашим союзом окажется не менее ценным и плодотворным, чем сотрудничество с каждым малым кланом в отдельности.

Повисла пауза, я набрался наглости и решился высказаться:

– Мудрый Орис, мудрый совет, как самый молодой здесь волшебник, я хотел бы кое-что уточнить, а если окажусь не прав, пусть меня поправят друзья. Мне почему-то кажется, что величие клана определяется не количеством участников, а его делами. Могу перечислить дела наших кланов только за последние два дня. Мы уничтожили пять вражеских самолётов, защищённых амулетом, гасящим магию, сражались с огромной армией големов и уничтожили их, у горы Семи ветров отбили атаку боевиков Кащея, увешанных магическими амулетами, не потеряв ни одного человека убитым. Поэтому думаю, что такие слова, как «малые кланы», – не слишком точная формулировка на сегодняшний день.

Совет Горных мастеров между собой немного посовещался, вроде как они говорили нормальной речью, но мы не могли понять ни единого слова. Может, это у них такой диалект, или они умело пользуются акустическими свойствами зала? Орис повернулся к нам и, улыбаясь, сказал:

– Да, Александр совершенно прав, мы произнесли нашу приветственную речь, помня наши давние традиции, но сейчас всё стремительно меняется. Поэтому мы приветствуем военный совет трёх кланов доблестных воинов, объединившихся в единый союз.

Такая формулировка нашим понравилась, и Василиса ответила им довольно витиеватым приветствием, которое, наверное, и соответствовало понятиям традиций и устоев Горных мастеров. Как она смогла выучить столь длинный набор высокопарных фраз и сложных эпитетов – не знаю, наверное, при помощи волшебства, потому как нормальному человеку запомнить такой бред – абсолютно невозможно! После приветствия Василиса сразу перешла к делу:

– На официальной церемонии похорон могучего Борея наш военный союз приглашал клан Горных мастеров объединиться вместе для борьбы с нашими общими врагами. Мы хотели бы узнать: что вы решили по этому вопросу?

– Совет клана Горных мастеров рассмотрел ваше предложение. К сожалению, мы решили, что прямое вступление в ваш союз невозможно. Потому что каждый участник нашего клана считает недопустимым саму мысль, что им станет повелевать кто-то другой, кроме совета. Однако это не исключает оказания взаимной помощи между нашими сторонами, в том числе и военной.

– Насколько я поняла, каждое решение о каких-либо действиях будет отдельно рассматриваться вашим советом? – уточнила Василиса.

– Вы всё совершенно верно поняли, мудрая Василиса, – сказал Орис. – Сразу отвечу на вопрос, который читается в ваших глазах: учитывая военное время, мы обязуемся все решения принимать в самые кратчайшие сроки. Ради этого мы даже договорились, что на время военного положения все члены нашего совета будут постоянно находиться вместе.

Теперь трое руководителей наших кланов переглянулись между собой, и Василиса высказала общее решение:

– Мы согласны с таким подходом и готовы выслушать ваши предложения по совместным действиям.

Орис опять обменялся несколькими фразами с советом, вновь они вроде бы говорили на русском языке, произносили понятные слова, но о чём шла речь в итоге – понять не представлялось никакой возможности.

– Наше предложение заключается в следующем: каждый клан охраняет своё родовое гнездо и при возникновении необходимости может обратиться за помощью к другим.

– Во время ведения боевых действий кроме обороны требуются и наступления, без них невозможно одержать победу, – уточнил Ариэль.

– Совет клана Горных мастеров считает, что для проведения наступления нужно обладать как минимум двукратным перевесом в военной мощи. А у нас такого превосходства нет, наоборот, наши силы уступают противнику. Поэтому мы для себя приняли следующую стратегию: встречать нападающих в наших родных горах и пещерах, где каждый камень помогает нам. И постепенно приводить противника к пониманию бессмысленности этой войны.

– Мы поняли твою мысль, мудрый Орис, – ответила Василиса, – но, кроме возможности призвать на подмогу военные силы, нам нужна помощь ваших мастеров в изготовлении оружия.

– Да, мудрая Василиса. Мы готовы это обсуждать, но можем сказать сразу, что у нас имеются определенные условия. По заказу клана Заповедного леса мы делаем меч-кладенец. Так вот, мы хотели бы получить гарантии, что он не попадёт в клан Воздуха. Потому что уже имелся прецедент, когда их предводитель, получив волшебную сталь, поставил весь мир на грань смерти, избежать которой удалось лишь чудом.

– Это случилось очень давно, и тот человек просто-напросто сошёл с ума, – возразил Ариэль. – С каждым может такое случиться. Я вас уверяю, что никто из моего клана не собирается уничтожать магическое сообщество!

– Не важно насколько давно, главное, что такой случай имел место, поэтому это наше категорическое условие: мы не поставляем волшебную сталь клану Воздуха. А тем более, как вы сами только что сказали, такое может случиться с каждым.

Ариэль что-то хотел возразить, но я его опередил, а то разговор мог уйти в совершенно не конструктивное русло:

– А может, мудрый совет клана Горных мастеров устроит такое решение: вы поставляете волшебную сталь клану Заповедного леса, а мы сможем выдавать её клану Воздуха на время, только для проведения совместных боевых действий. Я думаю, что это можно оформить в виде обещаний и соответствующих магических клятв, что обеспечит двойную гарантию – если один из предводителей двух кланов и сойдет с ума, то второй его остановит.

Закованные в броню крепыши опять начали своё занудное совещание, и на этот раз оно затянулось дольше обычного.

– Какие клятвы готова дать предводительница Заповедного леса мудрая Василиса, чтобы обеспечить безопасность при использовании магической стали?

Василиса с Орисом начали долго и нудно торговаться по набору волшебных клятв, я в этом совершенно не разбирался, поэтому и не вмешивался в их разговоры, а когда они почти согласовали требования к набору клятв, Василиса добавила:

– Да, и ещё одно уточнение сразу, нам сейчас актуален не традиционный меч-кладенец, а нужны ножи-самолётики из волшебной стали, которые смогут летать внутри воронки смерча.

– Как? – перешёл на повышенные тона Орис. – Вы собрались оживить ужас древности стальной торнадо? Самое мерзкое орудие массового убийства волшебников? Чтобы клан Воздуха опять поставил всех на колени? И предлагаете нам в этом участвовать? Это неслыханно!

Тут все заговорили громко, разом и перебивая друг друга, минут пять продолжался общий гвалт, покуда Орис не снял с пояса маленький серебряный колокольчик и не зазвонил в него. Звук оказался на удивление резким и пронзительным – все разом замолчали, а Орис заговорил:

– Совет клана Горных мастеров никогда не сможет пойти на такое святотатство.

Повисла напряжённая тишина. Переговоры заканчивались, почти не начавшись. И дёрнуло же родственничка Ариэля тогда сойти с ума! Надо было как-то спасать положение, я ещё раз набрался наглости и сказал:

– Мудрый Орис, подумайте сами, у нас уже есть один кладенец, кстати, вы его утром сегодня видели в действии. Это тот самый меч, который принадлежал нашему клану много лет назад, а теперь мы вернули его себе. Он может замечательно летать в воронке смерча и создавать стальной торнадо чуть хуже, чем специальные ножи-самолётики, но суть от этого не меняется.

– Это блеф! – возмутился Орис. – Обычный меч не может летать внутри смерча!

– Отнюдь, – усмехнулся Ариэль, – мы достигли огромных успехов в мастерстве управления торнадо. Если хотите, я вам это могу продемонстрировать.

– Нет, – моментально отреагировал Орис, – никаких демонстраций.

– Есть два выхода из данного положения, – продолжил я, – либо мы сейчас расходимся, не договорившись, тогда просто передаём наш меч-кладенец клану Воздуха для использования в стальном торнадо. Либо вы получаете от нас соответствующие магические клятвы, что вся волшебная сталь будет храниться в клане Заповедного леса и один клан в отдельности не сможет воспользоваться стальным торнадо. Раздельное владение артефактами дает дополнительные гарантии. Мы без клана Воздуха не поднимем мечи-самолётики в полёт, а Ариэлю без наших самолётиков в торнадо не добавить стали!

– Но тогда мы потребуем от вас клятву на аналогичное использование вашего старого меча-кладенца, – уточнил Орис.

– Я готова принести такие клятвы по поводу всей сказочной стали, – ответила Василиса, – и той, что у нас есть, и той, что когда-либо появится.

Горные мастера опять начали длительное совещание, минут на двадцать, мне это уже успело надоесть, так как я опять слышал слова, но не понимал ничего из сказанного. Наконец-таки они что-то решили, и Орис озвучил итог, почему-то даже находясь рядом, он всё равно озвучивал коллективные решения, но ни один из членов совета Горных мастеров так и не вступил в диалог напрямую. Меня так и подмывало спросить: а стоило ли встречаться со всем их советом воочию, если Орис и так мог общаться со всеми тихой речью и вести переговоры от лица всех. Но задавать столь провокационный вопрос я не стал, а постарался, не обращая внимания на боли в ноге, с наибольшим вниманием вслушиваться в диалог.

– Объясните нам, зачем вы всё-таки идете на столь огромный риск? Возрождать стальной торнадо, ужас прошлого – безрассудно. Неужели нельзя обойтись обычными оружием и магией, которые делают победу честной, благородной и достойной?

– Мудрый совет, мудрый Орис, – сказала Василиса, – мы не стали бы просить вас о помощи в возрождении стального торнадо, если бы видели другой выход. Но, к сожалению, времена изменились, наши противники не пользуются теми благородными средствами, которыми гордились волшебники древности. Они действуют исподтишка и чужими руками: ставят подлые мины, которые нас калечат, вовсю используют наёмников и современную военную технику. То, что они подвергли бомбардировке владения вашего клана, ведь совершенно не соотносится с благородными методами ведения магической войны?

– Но самолёты уже уничтожены, – возразил Орис.

– А вы уверены, что наши противники больше не найдут других самолётов? – продолжила Василиса. – А ведь кроме бомбометания в современной войне могут применяться, например, ракеты, летящие со скоростью звука и выше, которые могут запускаться с огромного расстояния.

– Откуда Кащей сможет взять такую технику? Это же смешно!

– Теоретически у него и самолётов с бомбами не должно быть, но они есть, и он их использует. Нас, честно говоря, больше волнуют не самолёты, ракеты и бомбы. Нас очень беспокоит Каменный дракон, которого пытается вырастить клан Бессмертия.

– Он же ещё совсем крошечный! – возразил Орис. – Пройдёт не один десяток лет, прежде чем дракон станет чудовищем, пригодным для разрушения.

– Мудрый Орис, у вас немного устаревшие сведения. Кащей нашёл какое-то средство, позволяющее ускорить процесс роста, кроме этого, он кормит дракона живыми людьми. Поэтому монстр набирает силу с огромной скоростью, он уже сейчас размером с Чёрный зуб на вашей горе.

Совет Горных мастеров пришел в движение и опять о чем-то переговорил между собой, а Орис озвучил:

– Пытаться уничтожить Каменного дракона стальным торнадо – очень рискованно! Он может проглотить смерч и взлететь, тогда остановить его станет намного сложнее! Он пролетит над всем миром, сея смерть и разрушения.

– Мудрый Орис, – ответил Ариэль, – мы знаем эту древнюю историю про Каменного дракона, который проглотил торнадо и смог взлететь. Мы не настолько наивны, что будем использовать стальной торнадо против самого монстра. Он нам нужен для того, чтобы разгромить все магические и военные силы наших общих противников. А дракона мы уничтожим другим способом.

Для меня известие о невозможности использования торнадо стало печальной новостью. Я уже как-то размечтался, что удастся избежать рукопашной схватки с Каменным драконом, которую Анфиса когда-то назвала чистым самоубийством. А теперь получалось, что план героической смерти в раскалённой лаве придётся всё-таки возрождать.

Совет клана Горных мастеров вновь начал совещаться на непонятном языке, а у меня что-то разболелся след, оставленный кладенцом, казалось, что ногу вновь режут по сросшемуся шраму. То ли сказывалось присутствие чужой магии Горных мастеров, то ли из-за того, что в пещере было сыро и прохладно, но нога у меня разболелась не на шутку, а место разреза надулось и покраснело.

– Придется потерпеть до дома, – шепнула мне Василиса, – здесь я не смогу тебе помочь: в этой пещере вся чужая магия блокируется.

– Чувствую, мне бы только дойти до выхода из пещеры.

– Держи, съешь ягодку из Заповедного леса, полегчает. Только не торопись, медленно жуй, чтобы надолго хватило.

Василиса достала из кармана сарафана и протянула мне сушёную ягодку черники, и откуда она у неё взялась – непонятно, может она её постоянно с собой носила на всякий случай? Наконец совет закончил совещаться, и Орис высказал общее решение:

– Клан Горных мастеров, учитывая чрезвычайность нынешнего момента, согласен выковать волшебную сталь, но только после того, как предводитель клана Заповедного леса принесет нам оговоренные магические клятвы.

Василиса подошла к крепышам, закованным в броню, подняла правую руку и стала что-то говорить, но я снова ничего не понимал, всё-таки искажение речи – свойства пещеры, а не колдовство, и совет Горных мастеров неспроста занял эту группу кресел. Длилось действо недолго – минуты три, после чего Орис подошёл к нам и объявил:

– Совет Горных мастеров услышал интересующие нас клятвы, и теперь мы готовы выполнить нашу часть контракта. Чертеж того ножа, который мы изготовили для первого стального торнадо, у нас сохранился. Если больше вопросов нет, то я готов проводить вас.

– Спасибо, мудрый Орис, у нас есть ещё несколько нерешенных вопросов, которые мы хотим обсудить с вашим мудрым советом.

– Мы все во внимании, мудрая Василиса.

– Первое, мы хотели бы попросить вас изготовить в самое ближайшее время партию мечей-самолётиков из обычной стали – нам предстоит бороться с растением-убийцей, которое приближается к горе Семи ветров.

Орис оглянулся на совет Горных мастеров и, почти не переговариваясь, согласился:

– Мы изготовим мечи-самолётики из высококачественной оружейной стали и завтра передадим первую партию. В дальнейшем станем делать их, сколько вам потребуется.

– Второе, мы хотим заказать у вас ножны для нашего меча-кладенца. Меч мы себе вернули, а вот ножны пропали бесследно.

– Мы сделаем эту работу, чертёж ножен у нас также сохранился, меч на примерку привозить не надо. На это нам потребуется три дня.

– Третье, у нас к вам есть большая просьба: может, вы согласитесь сделать нам хотя бы пару-тройку мечей-самолётиков из сказочной стали уже сейчас, из личных запасов угля? Наверняка же у вас кое-что осталось от прошлых наших заказов?

Совет Горных мастеров вновь пришёл в движение, и у них опять начались долгие переговоры между собой на непонятном диалекте акустики пещеры малого зала.

– Такое в принципе возможно, – осторожно сказал Орис, – но работа из нашего материала стоит гораздо дороже, чем вы заплатили.

Василиса как-то нехорошо прищурилась:

– Мудрый совет, мудрый Орис, не буду вам напоминать про то, во что обошлось бы восстановление разрушений, которые могли причинить самолёты Кащея, если бы мы сегодня утром их не остановили. Единственно, могу пообещать, что мы дополнительно передадим вам все наши запасы волшебной древесины, какие у нас сейчас есть. Сказочный дуб мы рубить не станем никогда и ни за что, но готовую древесину передадим всю. Её осталось немного, но это всё, что у нас есть.

Совет Горных мастеров опять начал что-то бубнить. Ох, как же всё это оказалось нудно и затянуто, может, даже и хорошо, что они не стали вступать с нами в союз? Появление такого тормоза в нашей компании стало бы серьезной помехой мобильности и динамичности. Я это подумал, но промолчал, стараясь ни в коем случае не перейти на тихую речь – эта ошибка у меня почему-то уж слишком часто повторялась, поэтому лучше последить за собой.

– Мы согласны на ваши условия, – ответил Орис, – надеюсь, что это всё?

Мне так и захотелось подпрыгнуть от радости и закричать: ура, мы наконец договорились и можно валить домой!

– Да, мудрый Орис, – ответила Василиса, – почти всё. Последнее, мы хотели бы услышать рассказ о ваших битвах и переговорах с Кащеем.

– Это совсем простой вопрос. Контактов с кланом Бессмертия мы не водили уже много лет. Не так давно, перед тем как они сбросили бомбы, у нас состоялся разговор с их предводителем. Он потребовал прекратить контракты с тремя вашими кланами и фактически подчиниться ему. Утверждал, что теперь он якобы забирает себе все контракты с кланом Заповедного леса в счёт погашения урона, нанесенного ему лично и его клану в частности.

– Простите, мудрый Орис, что перебиваю вас, Кащей сам приходил к вам в горы или присылал посыльных? – уточнила Василиса.

– Никаких личных контактов, он говорил со мной тихой речью, а я пересказывал всё совету. Естественно, мы отказались от столь наглых требований. Мы – гордый клан, и поэтому не забываем про нашу честь и не собираемся терпеть диктат, от кого бы он ни исходил. После этого Кащей высадил десант головорезов недалеко от Чёрного зуба, но все они нашли смерть в горах и пещерах. Тогда они сбросили бомбы, но мы оказались к этому не готовы. Вот и вся история нашего конфликта.

– Спасибо, мудрый Орис, благодарим досточтимый совет Горных мастеров за то, что приняли нас, – сказала Василиса. – Мы очень ценим вашу дружбу и благодарны за то, что вы делаете для нас в совместной войне. От имени наших кланов обещаю, что мы всегда готовы прийти вам на помощь в трудную минуту. Мы сделаем для вас всё, как для самих себя. Наш визит закончен, проводите нас из ваших гостеприимных пещер.

Как у меня ни болела нога, но я все равно задал ещё один волнующий меня вопрос:

– Да, мудрый Орис, чуть не забыл. На сбитых нами сегодня самолётах имелся артефакт, гасящий магию, вы его, случайно, не находили? Нам интересно было бы узнать его природу, чтобы понять – что против нас используют.

– Нет, но мы пошлём наших разведчиков и если найдём этот артефакт, то обязательно передадим его вам. Он принадлежит вашему клану по праву.

Мы раскланялись и пошли на выход, а совет Горных мастеров так и остался сидеть на каменных креслах, застеленных мохнатыми шкурами горных козлов, а может, они теперь здесь всегда и заседают, пока ремонтируется свод большого зала? Вывел нас Орис на поверхность совершенно другим, более коротким путем – пять минут, и мы уже стояли возле Чёрного зуба. Мне захотелось возмутиться, но Василиса облокотилась мне на плечо, делая вид, что вытряхивает камешек из лаптя (а она последнее время почти только в них и ходила). Я понял намёк и промолчал, действительно, это их горы, их пещеры, и им решать: как, кого и куда надо водить по тайным тропам.

Когда при помощи клубка мы вышли в центральный зал пещеры Огневиков, то только тут дали выход переполнявшим нас эмоциям. Василиса с криком «Ура!» повисла у меня на шее, с таким же кличем на нас прыгнула и Анфиса, а сверху навалился хохочущий, словно ребёнок, Ариэль – просто детский сад, а не военный совет трёх кланов! Хоть предводитель клана Воздуха весил мало и его всегда поддерживали ветерки, но у меня место пореза прострелило сильной болью, нога подогнулась, и мы вчетвером рухнули на пол. Несмотря на рези в ноге, я смеялся вместе со всеми, чувство радости зашкаливало и превышало боль.

Глава 4

Обращаться за помощью к бабе Вере с больной ногой пришлось раньше, чем я предполагал, – после возвращения из пещер Горных мастеров на месте пореза появилось красное кольцо воспалённой кожи шириной сантиметра три, и с каждой минутой оно набухало и расширялось. Поэтому Василиса меня прямо‑таки взяла за руку и принудительно увела с совета, который у нас только успел начаться следом за излиянием бурной радости от удачных переговоров. Благо, что срочных дел не было, требовалось следить за подступами к горе Семи ветров, чтобы при наступлении врагов собраться для отражения атаки. Ещё предстояло завтра забрать первую партию стальных бумерангов у Горных мастеров, в общем, ничего срочного, а до того, как получим меч‑самолётик из сказочной стали, мы договорились даже и не думать о наступлении.

По нашим подсчётам, в последнем бою удалось уничтожить большую часть всех големов у клана Земли, впрочем, у них мог остаться и небольшой резерв, чтобы обороняться, но самое главное, что это уже не те полчища, которые наступали первый раз. Кащей потерял больше половины наёмников и всю авиацию, хотя у него могли иметься резервы, о которых мы ещё ничего не знали, но следующую атаку от него в ближайшие дни мы тоже не ожидали. Наибольшую опасность и одновременно неизвестность для нас в данный момент представлял клан Растений, но пообщаться детальнее Василиса не дала, уведя меня к бабе Вере. По пути я воспользовался случаем и спросил:

– А почему наш военный совет не собирается у нас, ведь мы так здорово сидели на природе, за столом возле бани и вдруг перекочевали на Огненную гору; вы без меня договорились место сборов регулярно менять, и сейчас очередь Анфисы?

– Всё гораздо проще, – улыбнулась Василиса, – помнишь, как Ариэль нырнул за нами по волшебной тропинке после переговоров с Абсолютниками? Заповедный лес с тех пор к нему очень настороженно относится, считая его нарушителем, хватает ветвями и оплетает корнями. Яга лес успокаивает, но чтобы деревья его совсем признали своим – потребуется время, а может, баба Вера только делает вид, что уговаривает лес, а сама не торопится – не знаю.

Мы уже подходили к бане, как из двери показалась Яга в самом ужасном своём обличье:

– Успокаиваю помаленьку, не боись, всё будет. Но не сразу, а малость погодя. А твой Ариэлька будет знать, как хулиганить! Так, раздевайся.

Опять эта манера бабы Веры резко менять тему общения меня сбила с толку. Вроде говорила с Василисой про Ариэля, и тут без всяких переходов: раздевайся! Я и переспросил поэтому:

– Извините, кому вы сказали раздеваться?

– Табе, голубь. Не сабе же.

– Что, прямо здесь?

– Во затрандычил! Миллион вопросов в секунду! Да что же с тобой делать‑то? Давай сюда свой макинтош!

Баба Вера взмахнула рукой, и вся моя одежда оказалась у неё в медвежьих когтях.

– Легай на стол!

– А может, я лучше на лавку лягу? А то если мы на этом столе пообедать соберёмся – неудобно получится.

– Как же ты всех со своей поганой интеллигентностью утомил!

Баба Вера что‑то ещё произнесла, и я повис в воздухе, почти как давешний алкаш‑шатун по имени Лёша, вырваться – никакой возможности, пришлось смириться, Яга с Василисой подошли и стали осматривать порезанное бедро. По линии шрама, сантиметрах в пятнадцати выше колена, мою ногу опоясывал вздувшийся бордовый рубец – примерно сантиметр в высоту и пять в ширину. Всё это покраснение у меня жутко болело и дёргалось, как при начинающемся нагноении.

– Там у меня инфекция попала? – спросил я. – Гангрена начинается? Может, мне надо антибиотики принять?

– Я чтобы от табе энтого матерного слова «антибиотики» больше не слыхала! Чужая магия попала в твой организм и изнутри хреначит. Ещё часа два потянул бы и весь таким стал – бордовеньким. Вот за это я и не люблю Землистов. Исподтишка гадят да пакостят!

– И что же теперь делать? Я ногу отрезать не дам!

– Да кому она нужна, костлявая и вонючая? Короче, есть два способа лечения. Быстрый и безболезненный или медленный и мучительный. Ты какой выбираешь?

– Естественно, первый!

– Я так и подумала. Так, на всякий случай спросила. Правда, мясцом палёным чуток повоняет, но энто ерунда. Чай, не графья, можно и потерпеть.

– Это каким ещё мясом, что вы имеете в виду? – начал возмущаться я.

– А таперь, орёлик, помолчи. Цыц!

Горло у меня словно застекленело, и дальше я не мог произнести ни звука, даже мычать нечленораздельно – и то не получалось.

Баба Вера сходила в избушку и принесла какую‑то склянку с густой светло‑жёлтой жидкостью, чем‑то похожей на липовый мёд, только посветлее, ототкнула пробку, и по поляне разнесся запах пихтового бальзама. Затем отвела мою правую ногу далеко в сторону, насколько позволила моя растяжка, и намазала мазью всё моё покраснение – боль чуть успокоилась, и я тоже; значит, про горелое мясо – шутка. А когда Яга закрыла склянку и пошла убирать её обратно в избушку, то совсем расслабился – намазали мазью, совершенно не больно, это же самый любимый мой вид лечения, когда чем‑то безболезненным и приятным мажут наружно. Но оказалось, что я рано радовался, баба Вера довольно резво спустилась с крыльца, щёлкнула пальцами, и пихтовая мазь вспыхнула ярким неземным огнём.

Я изо всех сил попытался вырваться, но невидимые путы держали хоть аккуратно, но крепко, попробовал крикнуть, что она забыла сделать обезболивание, но не смог. Дышалось совершенно свободно, но никаких звуков не издавалось – как будто у меня вообще не существовало голосовых связок, не меньшая подлость случилась и с моей тихой речью, оказалось, что заклинание «цыц» отключает у человека и её в том числе. Ничего не оставалось, как смотреть на мою горящую живую ногу, но столь жуткая картина повергла меня в такой шок, что я не выдержал, отвернулся и заплакал.

Василиса всё это время стояла рядом и молча внимательно наблюдала за манипуляциями бабы Веры, а когда я расплакался, подошла ко мне, обняла за голову и вытерла слезы. Посмотрел на мою милую и сразу успокоился, а ещё понял, что совершенно не чувствую, что происходит с моей ногой – только запах горелого мяса, но ведь это могло гореть и не на мне, а где‑то в стороне? По крайней мере, так я себя успокаивал, что ветер принес запах чего‑то горелого и ничего страшного не происходит. Примерно через десять минут баба Вера взяла большую бутыль, стала набирать живую воду в рот и прыскать мне на ногу, точно так же, как на обгорелого алкаша Лёшу. В правой ноге начало ощущаться приятное покалывание, подёргивание, шевеление мышц и сухожилий, не знаю, почему так получалось, но для меня даже болезненное выздоровление и восстановление – всегда удовольствие.

На поляне в языках пламени показался портал Огневиков, из него вышла Анфиса, подошла к нам и спросила:

– Как он, с ногой всё в порядке?

Баба Вера очередной раз выпрыснула воду и стала ворчать на Анфису:

– Ты‑то что здесь забыла?

– Да я же волнуюсь, переживаю. А потом, мне всегда нравилось смотреть, как ты людей лечишь. Ой, а можно я потрогаю, как новая кожа нарастает?

– А ну, руки убрала! Анфиска, ты мне‑то хоть не ври! Узнала, что здесь голый мужик висит, и тут же примчалась! Неча табе делать тута!

– Это же всё так интересно, увлекательно!

– Что чужой голый мужик висит враскорячку? Васька, а ну‑ка, бери поганую метлу и гони её отсель куда подале. А то отобьёт она его у табе! Я её знаю, сколько поручиков и есаулов у меня увела. Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы счесть!

Василиса рассмеялась, и мне тоже стало весело, я бы и посмеялся, но как снять с себя заклинание лишения дара речи – не знал, а с ним – никак, видать, оно смех тоже причисляло к разновидностям речи. Баба Вера продолжала распалять себя:

– Васька, ты‑то почему ржёшь? Что тут смешного?

– Если он хочет, пусть уходит жить к Анфисе, я не возражаю.

– Да что ты такое говоришь? Разве можно мужика так распоясывать? Его надобно в строгости держать! Чуть что, сразу ему в морду, в морду, в морду! Чтобы знал и боялся! Анфиска, куда бутыль схватила?

– Да я тоже попрыскать хочу.

– Я табе сейчас так прысну! Это живая вода нашего клана! Куды свои огненные губищщи раскатала? Знаешь, что с тобой может после одного глотка живой воды случиться?

– Не знаю, но в этой жизни надо всё попробовать. А потом, ты же меня все равно вылечишь, если что.

– От дури уже ничем не вылечишь. Я табе такого шатуна подогнала. А ты тут балаган вместо спасибо устроила?

– С Лёшей у меня все нормально. Он сейчас в учениках слуги ходит. Очень толковый мальчик, через годик, глядишь, сможет стать слугой. У меня с ним всё строго и серьезно – как он обучение пройдет, то после посвящения он мне сможет предложение сделать, а сейчас ни‑ни! Да и какой флирт может быть с будущим мужем – смех один! А Сашенька – он же живая легенда, его прихода всё магическое сообщество больше ста лет ожидало.

– Куда руками хапать! – опять заверещала Яга. – Я табе сейчас точно придушу! Кожа новая, только народилася! А ты её грязными лапищами? Вали отсель!

– Да она такая интересная, мягонькая, а руки у меня чистые.

– Приди ещё ко мне, попроси помолодить. Фиг табе, а не двадцать лет!

– Сашуля, до встречи, наш милый! Выздоравливай побыстрее, мы все за тебя переживаем, – произнесла Анфиса томно и с придыханием и, уже обращаясь к Яге, добавила голоском капризной девочки: – Вечно, Веруся, ты всё утрируешь. Ладно, пойду я Иринку проведаю, раз на нашего легендарного героя даже одним глазком посмотреть нельзя.

– Я табе проведаю! Русским языком сказала – лазарет у нас. Вали отседова, пока я совсем не озверела!

Схватив какую‑то хворостинку, она кинулась за лучшей подругой, Анфиса рассмеялась и нырнула в раскрывшийся огненный портал, Яга вернулась и опять стала прыскать водой на мою ногу, продолжая в перерывах ворчать:

– Вот ведь хорошая баба. Пффф! Добрая, отзывчивая, в любой беде поможет. Пффф! Но в башке – один ветер! Пффф! Как есть хулиганка и оторва! Пффф! А ты‑то что лыбишься? – переключилась баба Вера уже на меня. – Развалился тут в голом виде и зубы скалит! Хоть бы срамоту прикрыл, бесстыдник!

Ответить я ничего не мог, да и пошевелиться тоже, оставалось только улыбаться – меня грозные окрики Яги в этот раз только смешили, теперь‑то я знал, что это она совершенно не всерьёз, а так – для проформы. Когда завершилось опрыскивание обожжённых мест, Василиса с бабой Верой сорвали по травинке и стали вдвоём исправлять мою ногу нетрадиционным, но очень действенным способом. В конце моей любимой процедуры баба Вера вернула мне речь и поставила на землю, я стал одеваться и рассыпался в комплиментах:

– Бабушка Вера, вы просто самая чудесная в мире волшебница! Лучше, чем вы, никто на всём свете лечить не умеет!

– То‑то же, – проворчала баба Вера, – а то на дело за кладенцом не берут, в бой не пускают. Сиди и карауль им Заповедный лес, как собачка цепная! А я ещё о‑го‑го как много чего могу и умею! Васька, веди его спать в избушку. И приходи Иринку смотреть. Токма быстро: одна нога здесь и вторая тоже. А то я вас знаю: вцепитесь друг в дружку, клещами не оттащишь! А Иринке помощь требуется.

Попробовал пройтись по лужайке, легонько подпрыгнул: нога практически не болела, чувствовалось только восхитительное ощущение здорового тела, какая же это замечательная вещь – медицинская магия! Пользуясь хорошим настроением Яги, решил уточнить:

– Бабушка Вера, а если этот способ быстрый и безболезненный, то какой же тогда долгий и мучительный?

– Лечь под змеевик и лежать пару часов.

Да, представление бабы Веры о том, что такое мучительно и протяженно, явно не соответствовало моим, но я не жаловался, просто надо привыкнуть к её шуточкам и выходкам, а если разобраться, то Яга – просто мировая тёща, замечательная и волшебная. Василиса довела «легендарного героя» до лавки в избушке и коснулась пальчиками моего лица, я даже и сказать ничего не успел, как стал проваливаться в сон. Засыпая, подумал: ведь наступят же такие времена, когда мы станем пользоваться услугами источника с живой водой редко‑редко и только в житейских ситуациях, например, если случайно порежешь палец или поцарапаешься.

Когда проснулся, то ещё не открывая глаз почувствовал, что рядом сидит моя милая и улыбается, попытался вспомнить, где же мы ложились спать, ведь вокруг такой давно забытый и несвойственный для Заповедного леса запах синтетики? Вспомнив, что засыпал в избушке, моментально вскочил и обнаружил, что нахожусь так же в избушке, только на столе стоит сверкающий пластмассовыми боками новый ноутбук.

– Ой, а откуда он взялся, ты сходила в город?

– Заказали покупку с доставкой по телефону, адрес дали на самой окраине, в частном секторе, Колобка замаскировали, как ребёнка‑инвалида, посадили в кресло‑коляску, он съездил и забрал.

– Здорово придумано, не подкопаешься, а можно, я посмотрю?

– Конечно, что за вопросы.

– А как вы место на краю города нашли?

– Так как нам часто приходится прятаться и скрываться, то у нас всегда несколько таких адресов на всякий пожарный случай заготовлено, вот одним и воспользовались.

– А телефон, ты же сама говорила, что сотовые прослеживаются?

– Звонок мы сделали из одного госучреждения с городского аппарата, такой не отследят. Это тоже одна из наших заготовок на всякий случай.

Я включил новенький ноутбук и удивился:

– Слушай, а зачем такой навороченный и дорогой аппарат купили? Я просто сейчас деньги отдать за него не смогу.

– Прекрати говорить мне про деньги, понятно? Этот ноутбук я купила для наших общих потребностей на средства клана, тебе возвращать ничего не нужно. Лучше скажи, как у тебя нога?

– Ой, а ведь совсем забыл, что у меня нога болела, никаких признаков пореза! Вы с бабой Верой – просто волшебницы.

– Я знаю, сегодня в обед сможем проведать Ирину, отнесём ей ноутбук – вот обрадуется, она‑то практически в норме, но баба Вера или перестраховывается, или для солидности не отпускает. Кстати, мы с ней тут подумали и решили, что в тот раз колдуны клана Земли всё‑таки помогли тебе порезаться, а не ты сам оплошал, – заставили тебя повернуть меч, наверняка метили выше – поближе к сердцу, но дотянули только до бедра. И ещё один неприятный момент: у тебя уже произошло несколько глубоких контактов с заколдованной глиной, этим фактом Землисты хорошую дорожку в твой организм протоптали – так сразу и не закроешь. Поэтому к тебе огромная просьба: быть крайне внимательным к вроде бы случайной глине, грязи и прочим прелестям их клана, при любом подозрении – тут же рассказывать, не молчать – это очень серьёзно!

– Понятно, ээээ, а у меня традиционный вопрос…

– А сколько суток ты проспал? – опередила меня Василиса и рассмеялась, весёлые ноты её смешинок раскатились по избушке, и у меня на сердце сразу сделалось тепло и радостно. – Вчерашний день и следующую за ним ночь, сходишь к Николаю и попросишь, чтобы он тебя научил чувствовать время. Это ещё называется – включить внутренние часы.

– А может, не надо? А то превращусь в ходячие часики и буду только и делать, что думать о времени. И так иногда ассоциации возникают, что я не человек, а сложный, хорошо отлаженный часовой механизм.

– Серьёзно? Странные очень наблюдения, я над этим подумаю. А внутренние часы – это не совсем то, как ты себе представляешь, – человек даже не замечает изменений, просто когда тебе нужно узнать дату и время, ты получаешь точную информацию, вот и всё. Постоянно думать и помнить ничего не надо.

– Кстати, как там Николай, откопал вход после взрыва?

– Разобрать завал оказалось самым простым делом, хуже всего то, что пострадала та самая винтовая лестница, именно она и являлась скрытым порталом в Библиотеку.

– В смысле, спрятанным от врагов, замаскированным?

– Нет, когда всё построено так, что ты не замечаешь момента перехода, то это и означает, что перед тобой скрытый портал. Теперь Николай достал книги со всеми заклинаниями для сотворения лестницы и создаёт её заново.

– А почему книги, он что, куски заклинания по нескольким томам записал для конспирации?

– Вовсе нет, именно потому, что скрытый портал – сложный конгломерат, там заклинание на каждую ступеньку, балясину и даже на шарики и пумпочки, а магия не наша, чужая – не всегда с первого раза получается.

– И кому в голову такие сложности могли прийти, что за дурь?

– Да ты что? Мастера древности подобными творениями ужасно гордились, тратили многие годы на то, чтобы такую красоту сделать, подобные произведения магического искусства и считаются высшим мастерством!

– Понятно, а в делах нашего союза ничего не поменялось, насколько я понимаю, иначе бы ты меня разбудила?

– Баба Вера отгрузила остатки древесины Горным мастерам, а у них забрала первую партию мечей‑самолётиков из обычной качественной стали, кстати, они их сделали острыми, как бритвы.

– А посмотреть можно?

– Нет, уже на гору Семи ветров переправили, хотя один можно было бы и оставить, чтобы ты им попробовал побриться, – засмеялась Василиса.

– Можно и мечом‑кладенцом удалить щетину.

– Чтобы к отрезанной ноге ещё и дурная голова добавилась? Я, между прочим, о твоей небритой бороде тоже позаботилась, все твои старые лезвия к бритве баба Вера свозила к Горным мастерам, и они их наточили. А то ты всё отговариваешься, что они у тебя тупые, перед визитом к Ирине побрейся.

– Вот за это огромное отдельное спасибо, только как они умудрились точить лезвия внутри пластиковой кассеты, волшебством? Впрочем, не важно, лучше расскажи, что там с растениями‑убийцами?

– Неумолимо приближаются к горе Семи ветров, поэтому у Ариэля идёт круглосуточная вахта, они полны решимости отражать нападение. Больше новостей никаких нет, клан Земли активности не проявляет, у Бессмертников тоже молчание, только кащеевская охрана регулярно скармливает Каменному дракону каких‑то людей.

– Что, так вот живьём, а не трупы?

– Их привозят без сознания, не знаю: то ли они начали охоту на бомжей, то ли нанимают гастарбайтеров и вместо работы везут в котлован к Каменному дракону, то ли каких‑то пленных из горячих точек, короче, мы пока так и не смогли выяснить, кто эти люди и откуда.

– А помешать этому мы как‑нибудь можем?

– Я уже думала, без пары мечей‑самолётиков из сказочной стали – нереально, уж слишком неравный бой получится, где мы многих наших положим – нас там явно ждут и подготовились не абы как.

– А если проследить, откуда он возит людей, и помешать?

– Можно попытаться, я попробую посмотреть, ладно, иди брейся, не отлынивай!

Я направился к умывальнику, оборудованному рядом с толстенной лиственницей, и с удовольствием привёл себя в порядок: побрился, умылся и даже почистил зубы, только постричь себя не смог, но тут, как говорится, не до жиру. Хотя в этом вопросе мы, наверное, перестраховывались, просто одиночный выход в город в парикмахерскую ничего не дал бы нашим врагам. Попробуй выследи меня в толпе из миллионов людей, каждый из которых куда‑то спешит, идёт или что‑то делает, ведь Колобок, хоть и засвеченный агент, съездил за ноутбуком и вернулся.

В избушку я зашёл помолодевший на пять лет, не меньше, Василиса критически осмотрела меня и сказала:

– Лохматый ты какой‑то стал, с чего ты так быстро оброс? Перед свадьбой казался стриженым, а тут и месяца не прошло, как облохматился.

Я рассмеялся, прикольная шутка для девушки, которая всю жизнь ходит с длинной косой и о проблемах стрижки знает только понаслышке.

– Так я сейчас сгоняю в парикмахерскую и постригусь.

– Мы же договорились, что без нужды ты не станешь выходить из Заповедного леса?

– Да кто меня найдет? В те места, где они меня могут ждать, я не пойду. Выскочу в незнакомом районе, забегу в первую попавшуюся парикмахерскую – и назад.

– Ладно, потом как‑нибудь. Пойдём к Иринке, зайдём чуть пораньше других, выясним, что происходило перед взрывом.

Мама Ира нас ждала и, выглядывая из открытой двери в баню, махала рукой, опять я её видел и не узнавал: стройная красивая девушка двадцати лет от роду в сарафане и с длинной косой, но внешне чуть другая, чем два дня назад. Это и есть мама Ира, а может, её двоюродная сестра? Мой мозг отказывался верить всему, нет, теоретически понятно, что магия, волшебство и всё такое, но привыкать к её обновленной внешности придётся заново.

Мы вошли в баню, расцеловали нашу боевую подругу, я вручил ей букетик лесных цветов, а Василиса – новый ноутбук, Ирина, обнимая нас, расплакалась:

– Как же радостно вас видеть, я без вас скучала! Спасибо за то, что пришли и вытащили меня из лап смерти! Раньше я даже и не могла мечтать, что у меня появится такая замечательная семья, как наш клан!

– Иринка! – строго сказала Василиса. – Идёт война, и мы каждый день друг друга спасаем, если по каждому случаю в благодарностях рассыпаться, то только и придётся друг другу в ножки кланяться, а на это времени сейчас нет.

– Извини, Василисушка, я прямо сейчас включусь в работу.

– А может, на улицу пойдём, за стол сядем? – спросил я.

– Мне баба Вера запретила переступать порог бани, – испугалась Ирина. – Ты чувствуешь, какая магия здесь понавешана?

Что‑то я, конечно, чувствовал, какое‑то волшебство в воздухе висело, но вот что это такое, а тем более для чего оно нужно – ещё не понимал. Тяжело всё‑таки быть неучем, но я когда‑нибудь возьмусь за ум и продолжу образование, тем более что учиться очень люблю, вот только чуть освобожусь и продолжу.

– Да вы проходите, что же вы на пороге встали? – засуетилась Ирина. – Здесь у меня чай травяной есть – очень вкусный, баба Вера по особому рецепту заваривала.

– Чаепитие мы на попозже отложим, когда все остальные придут. А сейчас мы хотим, чтобы ты очень подробно вспомнила – что произошло перед взрывом, может, заметила что‑то неординарное.

Мы расселись на лавках, и Ирина начала рассказывать:

– Из необычного случилось то, что перед этим в Библиотеке часто отключался свет и Николай вызывал мастера из районных энергосетей. Электрик пришёл, заменил старый щиток и починил проводку, по крайней мере, сказал про такие работы. Какие‑то новые провода появились точно, но я в этом ничего не понимаю. А на следующий день утром прогремел взрыв.

– Понятно. А теперь, пожалуйста, расскажи очень подробно всё от того момента, как ты прошла винтовую лестницу, до взрыва, помнишь это?

– Конечно. Мы с Николаем находились внизу, так как в районной Библиотеке был обеденный перерыв. Потом я надела плащ, взяла ноутбук и пошла на совещание, а Николай немного задержался: он читал очередную магическую книгу. Ведь мы до сих пор ищем лежащий на поверхности способ, что сможет решить наши проблемы, тот, который Саше привиделся, а ты сказала, что это важно. Я поднялась наверх, открыла входную дверь своим ключом, вышла и заперла Библиотеку снаружи, затем подошла к клумбе и сорвала несколько хризантем.

– Зачем? – удивился я.

– Я знаю твоё предвзятое плохое отношение к срезанным цветам, – усмехнулась Ирина, – ты считаешь, что не надо их срывать и дарить, но у меня на этот счёт другое мнение, извини, отвлеклась от темы. Затем подошла к монументу погибшим солдатам и положила цветы к памятнику. Ведь у меня дед погиб на войне, и для меня такие памятники – не просто наша история, а моя личная трагедия. Вдруг эти люди воевали вместе с моим дедом или они встречались, делились сухарями или табаком? А может, и вообще погибли вместе?

– Да мы понимаем, и никто тебя не винит, – шепнула Василиса и погладила Ирину по голове, – рассказывай, мы слушаем.

– А это почти всё. Только я повернулась, чтобы идти в Заповедный лес, как меня ударило и сбило с ног. Попробовала подняться, чтобы дойти до источника, но не смогла даже пошевелиться. Поговорила с Николаем, но он сказал, что взрывом повредило вход. И почти сразу потеряла сознание, а потом пришли вы, вот и всё. Если бы не остановилась перед памятником, то успела бы уйти в Заповедный лес до взрыва, извините, здесь я виновата.

– Глупенькая, мы же тебя не осуждаем. А никаких предчувствий или магии не почувствовала?

– Нет, ничего.

– Ладно, вытирай слезы, приводи себя в порядок, сейчас все наши подойдут.

Остальные пришли почти сразу, словно стояли под дверью и ждали, когда мы закончим разговаривать, а может, так оно и было, а я про это не знал. Егорушка принёс с собой картонную коробку с шестью бутылками шампанского, так что пришлось доставать с полок глиняные кружки, которых здесь, в бане, хватало с избытком. Вообще‑то на Ирининой с Николаем свадьбе на стол подавали хрустальные фужеры, но я не знал, где они хранятся, а спрашивать не стал. Василиса тоже решила не беспокоиться по этому поводу, но пить из глиняных кружек оказалось даже прикольно, чем‑то мне это напомнило туристические походы, когда из одной алюминиевой или эмалированной кружки пьют все жидкости, включая спирт.

Гвалт стоял невероятный, как это обычно и случается в больших компаниях, каждый спешил рассказать Ирине все последние новости, можно только попробовать представить, какая у неё в голове образовалась каша, но за это я не волновался – она аналитик и сумеет отделить основную информацию от шума. Минут через двадцать дверь в баню открылась, и на пороге показался Николай в белой рубашке, идеально отглаженных брюках и, естественно, в умопомрачительных ботинках с множеством медных украшений, в руках он скромно держал огромный букет красных роз, Ирина вскочила и с криком: «Ура, Коленька вернулся!» – бросилась к нему на шею. Шампанское закончилось, и откуда‑то сам собой возник ещё один ящик, на столе то и дело возникали новые блюда с деликатесами, сами собой откуда‑то появились хрустальные фужеры, а веселье набирало обороты – разговоры становились всё громче. Мне гул праздника надоел первому, поэтому вышел подышать на свежий воздух, да и не нравились мне, честно говоря, многолюдные и шумные сборища. На полянке за столом в полном одиночестве сидела Яга, оказывается, не я первый сбежал от застолья, подошёл к ней и спросил:

– Бабушка Вера, а что же вы не со всеми? Это же и ваш праздник, а в том, что Ирина выздоровела, – целиком ваша заслуга, все ждут, радуются.

– Охстись, паря! Кому я там нужна?

– Зря вы так, честное слово!

– Вы молодые, вот и веселитесь, радуйтесь. А я одна старая средь вас осталась. Не ровня я вам.

– Почему же, там ваша подруга Анфиса – ровесница, повеселитесь с ней.

– Раньше была. Пока я сдуру не навела ей красоту. Токма к ней вместе с молодостью все её профурсетские замашки вернулись. Она замуж собирается, и таперича у ней каждый день девичник. А я – древняя старуха. Мешаюся под ногами и ничего не понимаю. Вы красавцы, а я чудовище!

– Бабушка Вера, никто вас старухой не считает. Хотите, мозги мне просканируйте и посмотрите сами: про вас так никто не думает.

– На кой мне твои мозги сдались? Заболталась я тута, корму Красному птенцу везти надобно.

Баба Вера достала откуда‑то из‑под лавки метлу, вскочила на неё и лихо умчалась по лесной тропинке, но одиночество моё продолжалось недолго, из бани вышла Анфиса, молча подошла, склонилась и обняла меня сзади.

– Сашуля, а ты что здесь один скучаешь?

– Да вот, с вашей подругой Верой Васильевной разговаривал.

– Называй меня на «ты», а то неловко, когда ты мне выкаешь.

– Так вот, Анфисочка, жалуется на тебя подруга.

– Анфисочка – это мне нравится! Да, зови меня так!

– Баба Вера высказывает сожаление, что как только она тебе красоту и молодость навела, у тебя хулиганские замашки начались. Раньше ведь вы дружили, а теперь она себя старой чувствует.

– Да ну её, она третий раз меня молодить отказалась. А так, представляешь, я бы сейчас стала восемнадцатилетней девкой! Кровь с молоком, вся в соку, ты бы от меня тогда точно не отвернулся! А так двух раз оказалось маловато – старовата я для тебя. Но ты не смотри, что я такая толстая и сорокалетней выгляжу, в душе‑то мне двадцать!

– Тебе надо бы помириться с бабой Верой, обижается она.

– Вот ещё чего! Подуется и сама придёт мириться. А давай с тобой сбежим? Уйдем на Лукоморье, я так хочу на море искупаться, просто сил нет!

– Да я вообще‑то плавок с собой не взял.

– Можно подумать, что я голых мужиков не видела! И я тоже без купальника, искупаемся нагишом.

– Анфиса, мы же с тобой друзья, вот и надо ими оставаться.

– Да я бы и рада, но как только вижу тебя, так сразу вспоминаю, как ты сидишь на мне верхом и выламываешь мне мизинчик с непередаваемой нежностью и страстью!

– Ничего себе! Вот уж никогда бы не подумал, что ты на нашу первую встречу так отреагируешь. А ты, часом, ничего не придумываешь?

– А когда ты привёл меня к источнику с живой водой и стал меня умывать? Твоя сильная рука касалась моего лица, а у меня сердце билось так, что чуть из груди не выскакивало!

– Какая же ты хулиганка!

– Да, называй меня так! Мне это нравится. А ещё когда мы считывали заклинание, превратившее Волчка в игрушку. Я тогда к тебе прижалась, вдохнула твой запах, и у меня всё внутри аж оборвалось от счастья!

– Я же тебя люблю как сестру. Очень люблю, я для тебя почти всё готов сделать, но только отношений между нами не получится.

Анфиса выпустила меня из объятий и села рядом на лавку.

– Эх, Верка, зараза. Пожалела третьего раза для лучшей подруги. И ещё ты видел меня старой, теперь я для тебя так и останусь бабкой. Смотришь на меня, а видишь ту древнюю старуху с дряблой кожей и плохими зубами.

Анфиса уткнулась ко мне в плечо и разревелась, пришлось её обнять, начать гладить и успокаивать, как маленькую:

– И вовсе не вижу никакой старухи, я уже и забыл, как ты раньше выглядела. Сейчас вижу перед собой ровесницу, красивую и весёлую Анфисочку, замечательную подругу мою и Василисы. А когда ты выйдешь замуж за Лёшу, мы вообще семьями дружить станем!

От этих слов Анфиса разревелась ещё больше, я уже совершенно запутался: что из Анфисиных слов и поступков являлось спектаклем, а что правдой? От её слез у меня весь воротник рубахи и левое плечо стали мокрыми насквозь, даром что предводительница клана Огня, если бы не знал, то подумал, что она не иначе как из клана Воды. Положение спасла Василиса, она вышла из бани и подошла к нам.

– Что, коварный соблазнитель, довёл женщину до слёз и радуешься?

– Нет, просто по‑дружески беседуем, в жилетки плачемся.

– Да уж вижу: рубаху хоть отжимай! А что, Анфиса, пойдём с тобой прямо сейчас на Лукоморье, поплаваем, позагораем? А мужиков с собой не возьмём – ну их к Лешему!

– Со мной? – удивилась Анфиса. – Пойдём, ужас как хочу на море! Я ведь на Лукоморье больше ста лет не купалась!

– Вот и отлично, значит, надо обязательно сходить.

– Это я вовсе не к тому про сотню лет сказала, что такая грязнуля, – добавила Анфиса, вставая с лавки и глядя на меня. – У нас в клане с горячей водой проблем нет, и я купаюсь по два раза в день: утром и вечером. Приходи мыться, если захочешь, в любое время. У меня личная огромная ванная из натурального мрамора с золотом. Красивая – закачаешься!

Золотистое сияние за Василисой и Анфисой растаяло, и я остался один, идти дальше пить шампанское не хотелось, поэтому подумал: а может, и правда сходить постричься? Василису я предупредил, она мне сказала, что как‑нибудь потом, вот как раз сейчас такой удачный момент и наступил – жена на курорте, имею полное право сходить и оболваниться. Зашёл в избушку за кошельком, проверил, что денег на парикмахерскую хватает, и пошёл по тропинке Заповедного леса, представляя себе один сквер на окраине. В том районе сейчас обитал Веньямин – мой друг детства и страстный альпинист, раньше мы с ним жили в одном дворе, вместе лазили по деревьям, дрались с соседскими мальчишками, шлифовали линзы для самодельных телескопов, чтобы смотреть на Луну, играли в Конана Варвара и рубились на деревянных мечах. Правда мы с ним уже давно не виделись: он женился и переехал в новый район к супруге, потом у него родились две дочки, с походами в горы он завязал, забыл про альпинизм и погряз в домашних делах. Но сейчас я и не собирался встречаться с Венькой, просто требовалось попасть в какой‑нибудь район города, отдалённый и немноголюдный, который я хорошо знаю и где меня не станут поджидать боевики Кащея.

Парикмахерскую я нашёл довольно быстро, посетителей, кроме меня, не оказалось, поэтому немолодая парикмахерша со мной занималась долго и аккуратно, а стрижка получилась очень удачная и недорогая. Выйдя на улицу, уже хотел шагнуть в Заповедный лес, как на скамейке заметил знакомого старичка, выгуливающего собачку, а в голове у меня зазвучала тихая речь:

– Александр, не проходите мимо пенсионера, присядьте на лавочку, поболтаем.

Надо отдать должное Абсолютникам, нашли они меня очень быстро.

– Добрый день, Назар Акимович, что привело начальника департамента по внешним контактам в столь захолустный район?

Старичок рассмеялся и позвал собачку:

– Тобби, я кому сказал не убегать далеко! – а мне тихой речью добавил: – Надо же, вы не только мою должность запомнили, но и имя с отчеством, редко таким нынешняя молодежь может похвастаться. Только вы ошиблись, теперь я не начальник департамента, а предводитель клана Абсолютного знания.

– Вот как, – удивился я, – тогда это вдвойне интересно: чем моя скромная персона могла заинтересовать предводителя столь великого клана, кстати, а что с вашим нервным предшественником случилось, вы его сместили?

– Насчёт скромности вашей персоны, Александр, кокетничаете. Вы сейчас в волшебном мире личность легендарная, овеянная ореолом таинственности.

– Вы же прекрасно знаете, что я неуч, который овладел десятком заклинаний и ничего кроме этого не знает и не умеет.

– И несмотря на это, совершает великие дела, равных которым наше сообщество больше ста лет не слыхивало.

– Один я ничего бы не сделал – это наши общие победы.

– Вот это и удивительно. Собрать вроде бы не самых сильных волшебников в одну команду, чтобы они совершали столь славные подвиги, поверьте мне, дорогого стоит.

– Коалицию собирал не я один, все в этом поучаствовали. Хорошо, предположим, что вы меня убедили, я – легендарный и непредсказуемый. Что всё‑таки случилось с Казимиром Натановичем?

– Вы знаете девиз нашего клана?

– Откуда, я же неуч.

Старичок беззвучно рассмеялся, и я расслышал этот смех сквозь тихую речь. А ведь это явно прогресс – раньше мне не удавалось различать беззвучный смех!

– Девиз нашего клана: честь, спокойствие, трезвый ум и абсолютное знание. А Казимир, как вы помните, в разговоре с Василисой Вероновной нарушил первые три пункта нашего девиза. Поэтому, придя со встречи в кафе, он созвал всех и сложил с себя полномочия, так как счёл себя недостойным носить имя предводителя клана Абсолютного знания.

– Верится с трудом, чтобы он сам ушёл, но не буду лезть в вашу внутреннюю кухню, и кто же он теперь, начальник департамента по внешним контактам?

– Нет, рядовой член клана. А через три дня новым предводителем клана избрали меня, у нас это долгие формальные процедуры, зато никаких подтасовок.

– Я вас поздравляю, если сказать честно, вы в роли предводителя мне более симпатичны, чем ваш предшественник.

– Спасибо, очень приятно слышать. А если мы закончили с реверансами, у меня к вам есть один небольшой разговор. Постараюсь долго не задерживать, тем более что для вас сейчас время дорого. Для начала хочу вернуть это зеркальце как знак нашей доброй воли и дружеского расположения, только здесь его не доставайте.

Назар Акимович протянул мне чехол, в котором находилось что‑то, по форме напоминающее небольшое ручное зеркало.

– Это артефакт, про который мы в прошлый раз говорили? – уточнил я.

– Да, то самое болтливое зеркальце, а вместе с ним передайте уважаемой Василисе Вероновне извинения за моего предшественника. Казимир, к сожалению, слишком любил заниматься коллекционированием, иногда переходящим в клептоманию.

– Хорошо, передам и зеркало, и извинения. Внимательно слушаю вас дальше.

– Вы, наверное, уже слышали, что у клана Абсолютного знания находилось во владении три великих артефакта: супермозг, Библиотека и перстень Желаний. Как бы три столпа, на которых и держалось наше могущество. Библиотеку мы потеряли в сражении с кланом Заповедного леса, вы тогда были очень сильны – столько героев и могучих волшебников, собранных вместе! Кстати, после того случая мы и вписали в устав фразу, что никогда не станем участвовать в военных конфликтах и сражениях.

Про супермозг я у Назара решил ничего не спрашивать – это не к спеху, если что, потом и у Николая расспрошу, а вот насчёт нейтралитета и союзов с Бессмертниками мне захотелось услышать разъяснения:

– И вы до сих пор выполняете эту поправку?

– Да, мы с тех пор ни на чьей стороне не выступали и в конфликтах не участвовали.

– А вот господин Пуххехоль, помнится, говорил нам, что он может вас привлечь в качестве независимого арбитра, и упоминал клан Абсолютного знания среди симпатизирующих Кащею.

– Названный вами господин, мягко скажем, не тот человек, чьему слову можно верить. Клан Бессмертия – вот уж на чью сторону мы точно никогда бы не встали, даже если бы и не вписали дополнения в устав. Вот слова насчёт независимого и непредвзятого арбитража – чистая правда, мы довольно часто выступаем в роли мировых судей в спорах между кланами и волшебниками. Не бесплатно, но цены очень умеренные. У нас даже есть соответствующий отдел, который исключительно на вопросах магической юриспруденции и специализируется.

– Хорошо, а если посмотреть с другой стороны, начиная сотрудничать с нами, вы занимаете сторону нашей коалиции?

– Не совсем так. У нас в уставе записано примерно следующее. Во‑первых, мы не оказываем прямую помощь нашими военными силами. А во‑вторых, не применяем против воюющих сторон эмбарго.

– Понятно. Извините, я вас немного отвлёк.

– Всё нормально. Вы задаете правильные вопросы. Так вот, многолетней мечтой клана Абсолютного знания является идея вновь собрать все три наших великих артефакта воедино.

– Я понимаю, но два из них сейчас принадлежат клану Заповедного леса, и, как вы помните, ваши условия нас не устроили.

– Забудьте про те предложения, что услышали в прошлый раз, это полностью идея Казимира. Это он любил напускать тумана и таинственности на пустом месте. Я человек более прямой и открытый, поэтому сейчас начну с того, что в качестве наших добрых намерений сделаю вашей коалиции небольшой подарок. Кстати, это тоже не противоречит уставу нашего клана.

– Что‑то неожиданное, или это из разряда бесплатного сыра, который бывает только в мышеловках?

– Скорее, это ближе к тем подаркам, которыми друзья обмениваются по праздникам. Или даже к добрым советам, которые дают без всяких задних мыслей и дурных помыслов. Так вот, Василиса Вероновна не так давно совершила благородный поступок и возродила клан Лунного камня, а добрые дела не остаются незамеченными. У этого клана есть одно специфическое заклинание, которое называется «Ольтиус Луниум», описанное в их магических книгах, и его, насколько мне известно, должна знать единственная выжившая наследница клана. Творится заклинание в храме клана ровно в полнолуние, на алтарь, то бишь на сам Лунный камень, нужно положить кусок растения, которое вы хотите уничтожить. Встать всем кланом вокруг алтаря, взяться за руки и повторять «Ольтиус Луниум», в итоге вся растительность данного вида, все особи, на которые упадёт свет Луны, засохнут от макушки до самых глубоких корней. И не важно, идёт ли речь о простых или волшебных растениях.

– Да, очень интересно, мы ведь сможем это проверить.

– Мало того, я бы посоветовал не просто проверить, а подготовиться и сделать. Естественно, если у вас возникнут какие‑либо вопросы, то я готов и вас, и клан Лунного камня совершенно безвозмездно проконсультировать.

– Понятно. Спасибо, это очень ценная и полезная информация. А вторая, основная часть вашего нового предложения?

– Только я вас прошу, не говорите сразу нет. Думайте сколько угодно, обсуждайте, вносите дополнения и пожелания. Просто моё предложение довольно необычное, и его сложно сразу оценить адекватно. А сказав «нет», уже становится тяжело признаться, что передумал.

– Извините, одно уточнение. Это предложение лично ваше или официальное, от всех участников Абсолютного знания?

– У нас предводитель решает всё, поэтому моё слово равносильно воле клана. А звучит оно так: вы нам возвращаете Библиотеку и перстень Желаний, а взамен мы отдаём вам всё, что у нас есть, в том числе и Библиотеку, и перстень Желаний.

– Это какой‑то каламбур? – не понял я.

– Отнюдь, просто исключительно нетипичное предложение. Взамен за два сокровища мы позволим клану Заповедного леса пользоваться всем, что есть у нас: знаниями, артефактами, людскими ресурсами, деньгами, наконец. И, естественно, в том числе перстнем Желаний и Библиотекой.

– То есть мы отдадим два артефакта, а вы разрешите брать их у вас в долг?

– Лучше сказать, что вы будете владеть ими точно так же, словно это ваши сокровища. И даже делать в большем объеме, чем сейчас. Что уж греха таить, вы так и не научились использовать все возможности Библиотеки, а ведь в ней сокрыта гораздо более могущественная сила. То же самое со вторым артефактом, мы сделаем кого‑то из вас хозяином перстня Желаний. У него, кстати, может уживаться много хозяев одновременно.

– А как же побочные эффекты перстня, что он делает человека алчным?

– Казимир в прошлый раз немного слукавил. Если человек алчный изначально, то бриллиант и развивает в хозяине эту черту. Наш предыдущий предводитель, честно говоря, всегда отличался жадностью, даже в ученичестве. А перстень ему эту наклонность только культивировал и усиливал. Он только утратив перстень это осознал, но истолковал всё равно неправильно, кто же сознается, что он скряга? А если человек не алчный и его желания не служат цели личного обогащения, то артефакт развивает другие качества: благородство, доброту, щедрость. Насчёт того, что перстень надо любить и им восхищаться, – чистая правда, но это не такой уж и страшный недостаток.

– А насчёт неиспользуемых свойств Библиотеки?

– Здесь я боюсь, что могу утомить вас. Этот рассказ может затянуться на несколько часов. Если хотите, как у вас будет время, позовите меня, и я много расскажу вам об этом удивительном артефакте. Кстати, про многие свойства Библиотеки знает уважаемый Николай Леонидович, но не всеми умеет пользоваться. Так что можете расспросить и его. А теперь разрешите откланяться. Не буду вас задерживать. До встречи!

Назар Акимович встал с лавочки, подозвал Тобби, который на самом деле вовсе и не пёсик, и пошёл по двору к подъезду ближайшего дома. Только в какой‑то момент я понял, что Назара и его питомца здесь уже нет, а по улице идут два очень убедительных фантома. Непосвященный человек и не заметил бы подмены, но мне помогали новые способности – видеть гораздо больше, чем позволял обычный глаз. Копии пенсионера и собачки дошагали до дома, вошли в подъезд и бесследно развеялись.

Я тоже понял, что пора исчезать из этого двора, пока меня не застукал кто‑нибудь ещё, кроме Назара, а то кое‑кто тут пошёл постричься и больно осмелел. Уже встал и собрался уходить, как вдруг меня внезапно что‑то весомо, но не больно толкнуло в плечо, а над ухом зазвучал знакомый голос Веньки, самого лучшего моего друга детства:

– Сашка, здорово, бродяга! Как хорошо, что ты ко мне заскочил!

Я повернулся к нему и в дань традиции тоже сильно хлопнул Веньку открытой ладонью по плечу, произнеся нашу традиционную присказку из мультфильма про путешествия Нильса:

– А ты ещё крепкий старик, Розен Бом!

– Ты и здоров, кабан, стал! – восхитился Венька. – Вон какую мышцу накачал! Ты чем сейчас увлекаешься?

Я оказался неготовым к разговору, поэтому ответил как есть:

– Опять историческим фехтованием на мечах занялся.

– Во куда тебя занесло, детство вспомнил, когда мы, насмотревшись Конана, махались с утра до вечера? А в горы давно ходил?

– Да, Шварц нам тогда сильно мозги сдвинул. А в горы – год назад, этим летом что‑то не срослось, зато в турпоходы хожу постоянно – на выходные.

– А я вот по горам скучаю. Не поверишь, через день снятся снежные вершины и Луна. Она ночью там такая огромная – в полнеба! Почти рядом: руку протянешь – и достать можно! Договорился с женой, что как только дочкам шесть лет исполнится, так мы вместе пойдём в горы. Светка с девчонками в базовом лагере останется, а я на вершину! Слушай, а пойдём ко мне в гости зайдём? Посмотришь, какую я дочкам стенку дома соорудил – от настоящей скалы не отличишь! Я на ней учу их премудростям скалолазания. Правда, девчонки сейчас у бабушки отдыхают. Светка очень рада будет, она как раз сейчас дома.

Стальная Светка, как мы её все раньше звали, слыла очень экстремальной дамой, из кожи вон лезла, стараясь всем доказать, что она ничуть не слабее мужиков, поэтому постоянно качалась и тренировалась, в походах носила тяжеленные рюкзаки и никогда не позволяла себе ни в чём помогать.

– Слушай, Венька, спасибо за приглашение, но сегодня не получится, обещаю, в следующий раз как‑нибудь зайду. Я‑то в этот район по делу забрел, у меня тут только что состоялась встреча насчёт моей новой работы.

– Ушёл с той фирмы, где тебя так ценили? Вот это новости! Мне‑то жена всё время тебя в пример ставит как самого серьезного и целенаправленного человека из всех моих друзей. А что так?

– Да пришёл новый директор, и у меня с ним начался конфликт.

– Понятно, значит, ты с тем дедком по поводу работы встречался? А я тебя, кстати, недавно вспоминал, попробовал позвонить, а телефон домашний не отвечает, сотовый недоступен.

Разговор начал заходить на секретные территории, но применять к Веньке никаких магических штучек не хотелось, поэтому попробовал отмазываться дальше, так, чтобы и не врать, и всей правды не говорить:

– Телефоны отключил, у меня тут небольшие разборки со старой работой – достали звонками.

– Да, видать, ты крепко с новым директором на старой работе поконфликтовал, морду ему набил, что ли?

– Нет, взял одной рукой за рубашку и приподнял, а ему галстучек шею придавил, пузцо жирное перевесило, вот он в обморок и грохнулся.

– И что, охрана тебя повязала?

– Меня? Да их даже бить не пришлось: только посмотрел, они и разбежались.

– Ну, ты и кабан! Я же говорю, ты на этих мечах так накачался, что тебя впору в каком‑нибудь продолжении фильма про Конана снимать!

Я всё прикидывал, как бы мне поменять тему разговора, а то она все больше и больше уходила в интересные области, заранее правдивой легенды не подготовил никакой, а врать всегда не умел.

– До Арнольда мне ой как далеко, а что мы всё про меня, ты‑то как?

– Я‑то – нормально! Работаю, семью надо всё‑таки обеспечивать. Не поверишь, пять лет на одном месте продержался – рекорд! Дочек воспитываю. Они у меня уже почти настоящие альпинисты! Всё знают и умеют, маленькие только. Недавно встретил Славку с Мишкой, помнишь их?

Про мою оплошность, что я совсем недавно не только проспал на поезд, а вообще забыл про поход в горы, решил не упоминать и ответил уклончиво:

– Конечно, помню, друзья неразлейвода – куда Славка, туда и Мишка.

– Представляешь, чем они теперь занялись? Ни за что не поверишь! Нашли какого‑то барыгу и работают на него: добывают всякие зарытые сокровища. Такие бабки зарабатывают – закачаешься! Меня к себе звали.

Только Венька упомянул их новое занятие, как на меня сразу пахнуло нехорошим магическим душком. Не знаю почему, но этот волшебный след я воспринял именно как мерзкий тухлый запашок.

– Не ходи, категорически не советую в эту афёру ввязываться.

– А что так? – удивился Венька.

Опять я попал в ситуацию, когда всего не расскажешь, приходилось придумывать по ходу действия, а это мне всегда не нравилось, уж лучше говорить самую плохую, но правду. И тут меня осенило: а зачем придумывать, сосредоточился и попробовал взглянуть, что находится на том конце магической верёвочки, которую мне дал Венька, я же прекрасно знал Славку с Мишкой, поэтому даже особо напрягаться не пришлось, а всего лишь воспользоваться новыми способностями. Стоило мне на полсекунды поднапрячься, как волшебный взгляд пролил свет на очень неприглядную историю. Сложно сказать, как такое у меня получилось, но увидел я очень много, и в моей голове из обрывков несвязанной информации моментально нарисовалась цельная картина. Наверное, так настоящие волшебники и занимаются гаданием для простых людей?

Барыга, на которого работали Славка с Мишкой, оказался мелким уголовником, атаманом небольшой шайки перекупщиков драгоценностей и артефактов – занимались бандиты не только старыми кладами, но и волшебными вещицами. Правда, обычные люди навряд ли умели распознавать магические свойства предметов, но ведь к их услугам могли прибегать и мелкие волшебники, например, для того, чтобы самим не нарываться на возможные скрытые ловушки, предоставив такую возможность наёмным исполнителям. А самое ужасное, я внезапно увидел, как убивали Чупакова – того самого Чупу, с которым я совсем недавно собрался идти в горы: прижали спиной к дереву, затолкали в рот грязную тряпку, двое держали за руки, выломав их назад за ствол, а третий медленно, с наслаждением резал ножом. От увиденной картины у меня похолодело всё внутри, но я постарался не подать виду – понимал, что нельзя вот так просто рассказать Веньке про мои новые способности, во‑первых, не поверит, а во‑вторых, не стоило нагружать его лишними знаниями, когда у нас столь непростая ситуация на волшебных фронтах. Можно было бы заглянуть дальше и узнать всё поподробнее, но тогда мне пришлось бы придумывать оправдания – над чем задумался, поэтому я не стал мудрить и стал рассказывать то, что успел увидеть:

– Знаешь, был у меня один приятель‑альпинист по прозвищу Чупа, этим летом я должен был с ним в поход идти, да сорвалось. Он тоже на какого‑то барыгу работал, тот ему карту давал, Чупа шёл в горы или пещеру, находил клад и приносил хозяину.

– Слушай, я Чупу, вернее сказать, Чупакова очень хорошо знал, – насторожился Венька.

– Неудивительно, кто в горы ходит, все друг друга знают, – попробовал напустить тумана я, – так вот, Чупа один раз сходил, второй – клады большие, а его доля – копейки, на третий раз решил потребовать больше и пригрозился продать клад другим, так его бандюки взяли и замочили.

Венька сидел весь на взводе, он тяжело дышал и сжимал кулаки:

– Ты точно это знаешь, у тебя доказательства есть?

– Пока нет, а то давно бы в милицию пошёл, есть только подозрения. Мне Чупа не так давно позвонил по телефону и спросил: есть ли у меня канал, чтобы сдать кое‑какие драгоценности. Я ему посоветовал не связываться с криминальными делами, а через некоторое время узнал, что Чупу убили.

Здесь пришлось немного приврать, про смерть я узнал только сейчас, глянув магическим взглядом, а про звонок – чистейшая правда, как раз незадолго до нашего совместного несостоявшегося похода состоялся у нас такой разговор. Но в то время у меня ещё не появилось новых способностей, и не мог я предвидеть печальные последствия. Да и сейчас, рассказывая увиденное, немного сомневался сам: а правда ли то, что я вижу? Может, просто‑напросто всё выдумываю и приписываю фантазии моим новым способностям, но ответ Веньки меня поразил:

– Я знаю, что Чупакова убили, но менты сказали, что на него какие‑то случайные бандиты напали, когда он домой возвращался. Мы с ребятами в том районе подежурили, с местными пацанами поговорили. Они ничего ни про каких залётных бандитов не слышали, а получается вот оно что, я тогда с этим барыгой разберусь. Ведь Славка с Мишкой от Чупы про этот бизнес и узнали и с тем же барыгой работают, значит, они тоже под ножом ходят?

– Славка с Мишкой сами сунулись в криминальный бизнес, бабла захотели по‑простому срубить, но забыли, где бывает бесплатный сыр. Им надо валить оттуда, пока голова цела, Венька, и ты сам с барыгой и его бандюгами разборки не устраивай, понял?

– Они наших друзей убивают, а мы им спускать будем? Нет, мы им покажем, как альпинистов трогать! Не на тех нарвались!

– Значит, так, слушай сюда. Это не те люди, которых вот так с кондачка можно взять, у них очень грязные методы, придут, схватят Светку или детей, а потом доказывай, что ты не верблюд.

– Тогда тем более их мочить надо!

– Скажу тебе по большому секрету, я устраиваюсь в фирму, которая и всякими разборками, и поисками бандитов, которые наезды устраивают, занимается тоже.

– Ты же аналитик?

– В такой конторе нужны не только оперативники. Так вот, как я на новой работе чуть пооботрусь, так по служебным каналам дело с Чупой прокачаю.

– Так ты что, в ФСБ устраиваешься, что ли?

– Нет, частная контора, больше рассказать не могу, даже не спрашивай.

– Хорошо, ты прокачивай, а мы с ребятами соберёмся и с барыгой всё равно поговорим.

– Пойми, Чупу мог и сам барыга грохнуть, а могли и те покупатели, на которых он вышел. Пошёл на встречу, чтобы клад продать, а те, чтобы не платить, его и замочили, так?

– Блин, точно! А кто покупатели?

– Я же тебе сказал, что надо выяснять, а как что станет известно, тебя сразу позову, обещаю железно.

– Ты скажи свой новый номер, я сам позвоню.

– Венька, ты не понял ещё? У меня теперь не будет никаких телефонов, и тебе я стану звонить с уличных таксофонов. Не в ту организацию иду работать, где можно светиться.

И тут у Веньки в голове срослось:

– А, так ты туда пошел, чтобы разборки на твоей старой работе замять!

– И это в том числе, самое главное, обещай мне, что ни ты сам, ни пацаны не будете никуда соваться и что‑либо выяснять. А то спугнёте гада, он куда‑нибудь за кордон слиняет, и ищи его!

– У нас с крючка не сорвётся!

– Если морда в пушку, то может запросто. У него наверняка загранпаспорт на чужую фамилию и билеты с открытой датой вылета уже лежат готовые. Дальше Славку с Мишкой предупреди, чтобы они недельки две с этим барыгой никаких дел не водили, пусть так и отвечают: сейчас некогда, и всё тут. Резко отказываться тоже нельзя, а то заподозрит неладное, а так – нет времени, и баста, и уж тем более постарайся сам не предлагать услуг по поиску кладов.

– Понятно, слушай, а может, нам к тебе домой подвалить, поговорить? Раз ты такой законспирированный. В наш старый двор, нам, кабанам, это же не крюк.

– Подваливайте, заодно посмотрите, что с моей квартирой стало, после того как её сожгли.

– Блин. Так серьёзно?

– А ты думал, я дома вообще не появляюсь, живу на конспиративной квартире, и в том районе мне нельзя засвечиваться. Давай, сейчас разбегаемся, потом я с тобой свяжусь.

– Блин, ну ты вообще, как этот, ноль ноль семь который.

– Да уж, Джеймс Бонд по сравнению со мной отдыхает!

Веньку эта фраза рассмешила:

– Ты даёшь, до Арнольда тебе далеко, а Бонд отдыхает! Да ноль ноль седьмой, он же в сто раз круче Конана!

– Нет, мышца слабовата у старины Шона, да и у остальных актёров, кто играл международного агента и супершпиона, ладно, я пошёл.

– Ты куда, там же лесопарк? – удивился Венька.

– Следы надо замести, а у метро может ждать слежка.

– Ты же раньше на машине ездил?

– Мою тачку пасут так, что глаз не спускают, к ней тоже приближаться нежелательно.

Я шёл в сторону лесопарка и думал: как же я далеко отошёл от моей старой жизни, раньше и дня представить себе не мог без машины, а сейчас даже забыл, где она припаркована, да и вообще, нужна ли мне она, эта машина? Нет, конечно, бывали такие моменты, когда я уставал от езды по пробкам и хотелось уехать на природу, пожить в палатке, чтобы как можно меньше соприкасаться с цивилизацей, готовить на костре, пить воду из родников и есть рыбу, которую сам наловил, или грибы и ягоды, собранные своими руками. Правда, через три дня меня опять начинало тянуть в цивилизацию, и в первую очередь я вспоминал о моём четырехколесном коне, даже сны снились, что сижу за рулём и еду по широкой свободной магистрали. Кстати, ключи от машины у меня не сгорели вместе с квартирой, вынес я их в сумке вместе с основными вещами, но про то, чтобы даже одним глазком посмотреть на мою лошадку, и речи быть не могло, ведь всё, что я рассказал моему старому другу про конспирацию, – чистая правда без преувеличений.

Венька всё‑таки пошел за мной, то ли он хотел убедиться, что я не шучу и не пойду к метро, то ли решил меня подстраховать, если что случится. Делать это он старался незаметно, но я‑то его все равно видел, причем даже без всяких магических штучек, а уж уйти от него мне вообще труда не составляло. Шагнув между молоденькими деревцами, я возник на полянке рядом с баней, даже золотистое сияние тропинок Заповедного леса успел заметить вокруг себя. Зашёл в избушку, положил на место кошелек, подумал: и когда он теперь мне в следующий раз сможет понадобиться, к очередной стрижке? В голове всё ещё прокручивался разговор с Венькой, и всё больше крепло убеждение, что бросать ребят нельзя. И теперь это чуть ли не мой долг: защищать друзей от нехороших бандюков, как бы это смешно и ни звучало. Получается, что, кроме проблем нашего клана, мне придётся взваливать на себя ещё и проблемы Веньки, Славки и Мишки. Мои раздумья прервала тихая речь Василисы:

– Сашенька, ты где, что с тобой случилось? Ты так давно исчез и на тихую речь не откликаешься!

Меня такая постановка вопроса насторожила, можно подумать, что меня затянуло в какую‑то временную петлю: там прошло пять минут, а здесь неделя, я в фантастике любил такие истории, но вот встречаются ли они в реальной волшебной жизни – не знал.

– В избушке, где же ещё.

– Никуда не уходи, я сейчас прилечу!

Прошло две секунды, и на порог впорхнула белая лебедь, ударилась о крыльцо и превратилась в красную девицу, мою жену, Василису.

Она бросилась ко мне, сжала в объятьях, припала к моему правому плечу и разрыдалась. Что сегодня за день плача такой выдался – у меня только недавно левая сторона воротника от Анфисиных слёз высохла, а тут начала мокнуть правая.

– Как же ты меня напугал! Я всё это время не могла тебя дозваться.

– Ты же сама говорила, что тихая речь не везде слышна, или это временная петля? Я ведь недолго отсутствовал, а получается, что в Заповедном лесу прошли дни?

– От нашего расставания прошло два часа. А временных петель нет, не существует, жил один волшебник, который мог работать со временем, но он исчез ещё в восемнадцатом веке. Ты просто сообщай мне, когда куда‑нибудь уходишь, ладно? А то ведь я всех подняла, тебя разыскивают, волнуются.

– Да я же вроде говорил, что схожу подстригусь.

– А я что тебе ответила?

– Что потом сходишь, вот я и подумал, что это потом и наступило, раз уж ты с Анфисой ушла на море купаться, самое время сходить и постричься.

– Но я‑то не знаю, что ты так для себя решил, ты хоть понимаешь, что нельзя так поступать? Забыл, что идёт война и может случиться все, что угодно?

Даже невооружённым глазом видел, что Василиса и правда счастлива, что я нашёлся и жив‑здоров, даже ругаться на меня не может от радости, хотя я и нарушил целую кучу обещаний. Ведь наверняка это штучки Абсолютников – незаметно закрыли меня, чтобы тихая речь не проходила, а когда я вышел в Заповедном лесу, их магия и развеялась, вот только как они такое умудрились сделать, что я ничего не почувствовал?

– Хорошо, я понял. Как ваш поход на Лукоморье, удачно?

– Искупались‑то хорошо, а вот с Анфисой всё непросто, поэтому с ней и пошла вместе, чтобы хоть как‑то разобраться, ведь это для тебя Лукоморье в диковинку, а я тут выросла и в море наплавалась вдоволь!

– А что не так с Анфисой? – насторожился я.

– Понимаешь, есть женщины, которые ищут не просто идеал мужчины, а своего героя, этакого супермена, чтобы в него влюбиться, и она как раз к такому типу дам и относится, думаешь, зря баба Вера говорит, что она у неё всех военных отбивала? Анфиса, получается, всегда влюблялась в мужественных людей, и сына она таким воспитала, посмотри, какой он: скромный, непритязательный, но бесстрашный и благородный.

– Наверное, ты права, Егорушка – он такой: неприметный, но отважный, хорошего сына воспитала, настоящий герой. А при чём здесь то, что с Анфисой что‑то не так? Любит она военных – это её право, ты мне говори уж напрямую, я же намёков не понимаю.

– Какой же ты у меня всё‑таки балбес, всё дело в том, что ты для Анфисы и стал тем героем, тем идеалом мужчины, который она всю жизнь искала. А тут ещё не вовремя помолодили, гормоны взыграли, вот бабе крышу и снесло, иными словами, влюбилась она в тебя по уши!

– Опаньки! И что же нам теперь с этим делать?

– Не знаю, ты мужчина – тебе и решать, если б не война и не была она нашей союзницей, то закрыла бы ей путь в наш лес, и дело с концом.

– Может, поговорить с ней, побеседовать?

– Ты ведь уже пытался, вот и я сегодня попробовала – бесполезно, а ещё она один миф приплела ко всем своим фантазиям, что ты – человек из легенды. Слышал истории про то, как звёзды эстрады мучаются от домогательств фанатичных поклонниц? Вот так и ты приобрёл в лице Анфисы сумасбродную фанатку.

– А как же бывший алкаш Лёша? Он же вроде как её жених?

– Он сейчас – ученик слуги и в конкуренты тебе не годится, может, как‑нибудь потом она и выйдет за него замуж, чтобы завести ребёнка с хорошей наследственностью, но сейчас у неё ты – свет в окошке.

– А ты же говорила, что такая способность у шатунов только до посвящения в клан?

– Слугам у Огневиков достаточно признания Жар‑птицы, это что‑то вроде первого круга приобщения. Их обучают самой необходимой магии, и не более того, а если слуга захочет вступить в клан, то он должен сдать экзамен и слиться с Огненной птицей. Причём проверка очень суровая: кто плохо учился – сгорает живьём, и только пройдя посвящение, слуга становится равноправным участником клана.

– Блин, как все запутано, а может, ей валерьянки попить или пустырника, магию какую‑нибудь подобрать?

– Ни зелья, ни заклинания здесь не помогут – нет лекарства от любви, есть только одно средство, как в той поговорке: клин клином вышибают. Если она встретит кого‑то более суперменского, чем ты, и в него влюбится, но после твоих героических поступков что‑то выдающееся очень сложно сделать.

– Да, влип я в историю, разве что Ариэль или Тунгус смогут стать такими супергероями в её глазах?

– Не потянут, вернее, проигрывают они по сравнению с тобой. А в исторические хроники ты уже точно попал, все летописцы красочно опишут любовь к тебе прекрасной предводительницы клана Огня, ещё и приврут с три короба, такая мелодрама о любовном треугольнике получится, просто пальчики оближешь!

Меня этот разговор уже начал утомлять, поэтому постарался сменить тему:

– Понятно, надо что‑то придумывать, давай лучше я тебе хорошую новость расскажу, посмотри вот на эту вещь для начала.

С этими словами я достал из кармана рубашки и положил на стол то самое зеркальце в чехле, которое мне передал Назар, хотел посмотреть реакцию Василисы, как она обрадуется, но договорить нам не дали. В головах у нас с Василисой, да и наверняка у всех остальных участников нашего союза, зазвучал голос Ариэля:

– Гору Семи ветров атакуют растения‑убийцы и гигантские стрекозы. На помощь!

Не раздумывая, я первым делом бросился к полке, на которой лежал ларец с кладенцом, но Василиса попробовала меня остановить:

– Ты кого собрался рубить?

– Стрекоз и растения.

– Можно подумать, что мы им много в прошлый раз нарубили.

– Всё равно пригодится, вдруг опять десант высадится – будет чем с боевиками сражаться.

– Хорошо, бери, только у меня к тебе две просьбы: Ариэлю меч для стального торнадо не давать, так как не верю я в полёты кладенца внутри смерча, хоть он и говорит, что управится, но у меча есть рукоять. А если растение‑убийца ухватится за неё, то в ту же секунду утащит под землю, и я не уверена, сможем ли мы вообще потом его найти и вернуть себе.

– Вот это да, я что‑то про такое не подумал! А вторая просьба?

– Будь очень аккуратен, не разруби случайно меня или себя, а то ведь один взмах – и полголовы как не бывало! Я вообще не хотела тебе его давать, воители нашего клана годами тренировались, чтобы научиться правильно с ним обращаться, это всё баба Вера, авантюристка наша, подсунула тебе игрушку, а теперь у меня сердце кровью обливается, как ты его в руки берешь!

– Не бойся, я сама аккуратность.

– Я буду умненьким‑благоразумненьким, говорил Буратино папе Карло, перед тем как загнать букварь за пять золотых.

Вот эти черты характера в Василисе мне и нравились больше всего, она всегда держалась чуть‑чуть насмешливой, озорной и неунывающей.

Глава 5

Мы с Василисой выскочили на гору Семи ветров вслед за путеводным клубком и моментально очутились в самом центре огромной тучи гигантских стрекоз. По ушам ударил звук шелестящих крылышек, перекрываемый воющим торнадо, но саму воронку разглядеть не удавалось – дальше тридцати метров весь обзор закрывался сплошной стрекозиной массой. Василиса моментально наклонилась, чтобы поднять клубок, а у меня опять неожиданно включилось замедление реальности, но даже при таком восприятии боя стрекозы всё равно двигались чрезвычайно быстро. Пришлось прилагать невероятные усилия к кладенцу, чтобы успевать разрубать налетающих на нас с Василисой крылатых насекомых, и эти триста грамм веса сверхлёгкого волшебного меча в замедленной реальности мне всё равно казались огромной тяжестью.

В состоянии замедления реальности казалось, что Василиса очень медленно подняла путеводный клубок, не спеша разогнулась, еле двигая рукой, положила его в карман и только после этого начала неторопливо произносить заклинание защитной сферы – хоть по губам читай. Мне же за это время удалось разрубить более тридцати чудовищных летуний с прозрачными крылышками и не подпустить к нам ни одну, когда наконец‑таки медленно стал надуваться пузырь заклинания. Подлетающие стрекозы начали ударяться о раскрывающийся щит и падать замертво по краю сферы, где она уходила в землю, вокруг быстро стала расти куча из тел гигантских насекомых. И только теперь, когда ничего не угрожало, наконец‑таки удалось немного оглядеться.

На горе Семи ветров стоял полумрак от полчищ атакующих стрекоз и поднятой в воздух грязи и пыли. На самой вершине стоял Ариэль, опустив руки в «пульт управления торнадо», похожий на распушённый клок ваты, размером с футбольный мяч. Где‑то там, подальше нас, совершенно невидимый из‑за стрекозиных туч, бушевал невидимый смерч, а здесь только слышался его грохот, забивая треск стрекозиных крылышек. Всё пространство вокруг предводителя клана Воздуха в три эшелона прикрывали его летучие воины – одни, орудуя короткими кинжалами, принимали на себя все атаки стрекоз; вторые добивали насекомых, прорвавших первую линию; а третий уровень обороны состоял из четырёх воинов, стоявших к Ариэлю почти вплотную, – они уничтожали последних хищных летуний, проскочивших через первый и второй эшелоны. На слаженную работу воинов клана Воздуха было любо‑дорого посмотреть, оставалось только диву даваться – как они успевали реагировать на столь молниеносные виражи, я‑то в состоянии замедления это очень хорошо видел – сколь быстры и точны оказывались их выпады. На одном из уступов горы Семи ветров стояли сбившиеся в кучку маги клана Воздуха, один из них возвышался над остальными, и с его поднятой правой руки стекали молнии, поражая хищных летуний.

На той части горы, где заканчивалась довольно плоская вершина и начинался обрыв, из огненного портала выскочил Егорушка, что‑то установил, прыгнул обратно, а с края горы в стрекозиную гущу вырвался мощнейший язык пламени. Тонкие крылышки хищниц сгорели моментально, на землю упал обильный дождь из поджаренных тушек, а на месте вспышки образовалась сфера, не занятая стрекозами. Но пространство, отвоёванное у насекомых вспышкой огня, оставалось свободным недолго – не успело пройти и секунды, как всё заполнилось новыми летучими полчищами.

Растений‑убийц я не увидел, вернее сказать, во время вспышки Егорушкиной пиротехники заметил какое‑то движение у основания горы, похожее на шевеление то ли лиан, то ли змей, – огромный копошащийся ковёр щупалец, пытающийся влезть на гору, но его что‑то сдерживало, скорее всего, защитный круг. У меня из‑за замедления реальности звуки воспринимались в более низком регистре, поэтому торнадо слышался так, словно кто‑то нажал сразу на все низкие клавиши гигантского органа, а взрывы походили на удары огромного басового барабана.

Василиса медленно протянула ко мне руку и взяла за плечо, она мне пыталась что‑то сказать, но я не разбирал её слов и тихую речь не понимал тоже, наверное, надо специально учиться, чтобы понимать телепатические посылы в состоянии замедления реальности. Вероятно, и говорить в этом состоянии тоже непросто, ведь моя речь для всех остальных, скорее всего, звучала как комариный писк. Пока дослушивал длинную басовитую фразу моей любимой, успел подумать, что надо обязательно как‑нибудь потом научиться общаться и в таком режиме. Василиса быстро догадалась, что я её не понимаю, и нарисовала пальцем в воздухе круг, а затем перекрестила руки, и тогда до меня дошло: она хочет, чтобы я вышел из состояния замедления, постарался неторопливо кивнуть головой, чтобы она успела различить моё согласие.

Ответить‑то я ответил, а вот что дальше делать – не знал, заклинание замедления у меня появлялось и пропадало как‑то само по себе, без моего вмешательства, как выключить волшебство принудительно – меня не учили. Сходить в Библиотеку к Николаю или посоветоваться с ним я так и не удосужился, поэтому предстояло как‑то выкручиваться по ходу действия. Попробовал волевым движением вернуть нормальное течение событий – не получилось, попытался медитировать, как меня учили на секции йоги, – опять неудачно. И когда уже совсем захотелось отчаяться, действие заклинания прекратилось само собой, низкий звук торнадо превратился в надсадный высокий вой, всё, что еле двигалось, приобрело нормальную скорость, а быстро летающие стрекозы стали мелькать, как синие, красные и зелёные росчерки; зато теперь удалось различить тихую речь Василисы:

– Я пробую максимально растянуть защитный купол, но у одной не получается – идёт сопротивление от магии горы Семи ветров, тебе придётся мне помочь – надо передать часть твоей силы, помнишь, мы это делали, когда расколдовывали Волчка.

– А что для этого надо делать?

– Представь, что ты – сосуд с жидкостью, прижмись ко мне и вылей в мою чашу свою магическую силу.

Обняв Василису сзади, я стал представлять себя чашей с жидкостью, поначалу мне не удавалось сосредоточиться, но постепенно, сначала едва заметно, а чем дальше, тем сильнее, начало ощущаться движение какой‑то вязкой среды и просто‑таки физически почувствовалось, как моя энергия, переполняющая меня через край, начинает медленно перетекать к моей милой. Казалось, что густая магическая субстанция похожа на сладкое, ароматное, только что приготовленное варенье. Василиса подняла руки вверх и стала раздвигать защитную сферу, а я чувствовал, как она через себя направляет сладкий джем моей энергии в купол и он начинает раздвигаться. Сфера раздвинулась метров на сорок в каждую сторону, но для того, чтобы закрыть гору, этого оказалось мало.

– Держи купол, – сказала мне Василиса, – а я схожу за остальными, читай, что происходит во мне, чувствуешь?

Я прислушался к ощущениям, и мне показалось, что внутри Василисы теплится маленький огонёк, почему‑то мне пришла в голову ассоциация с древней керосиновой лампой со смешным названием «летучая мышь» – в ней горел фитилёк, опущенный в керосин, а сверху надевался стеклянный колпак. Вот и попробовал себе представить, что стою внутри такой лампы, защитная сфера – стеклянная колба, а я – ёмкость с магическим керосином, сосредоточился и аккуратно поджёг фитиль.

– Куда с такой силой? – вскрикнула Василиса. – Тихонько, чтобы поддерживать сферу, надо еле дышать.

– Керосин слишком сильно вспыхнул, видать, фитиль многовато выкрутил, – оправдался я.

– Ты про что говоришь? – пришла очередь удивляться Василисе.

– Представил, что это волшебство как керосиновая лампа, я – фитиль, а сфера – стекло.

– Удивительно, обычно когда учат заклинание защитной сферы, то представляют мыльный пузырь, который надувают через трубочку, ладно, лампа так лампа, держи и никуда не уходи, – и, уже доставая клубок и прикладывая его ко лбу, добавила: – Фитиль ты мой керосиновый.

С трудом сдержался, чтобы не рассмеяться, сразу какие‑то стрекозы и ползающие растения перестали казаться ужасной угрозой, подумаешь, всего‑то флора и фауна, хоть и необычная, но всё равно – травинки и насекомые! А вот чтобы удержать защитную сферу аккуратно, не разорвать её и не нарушить волшебную субстанцию, пришлось постараться, правда, теперь, представляя её мыльным пузырём, это стало проще. Поначалу купол дёргался и колыхался, но постепенно я его успокоил и выровнял, действительно так сил уходило гораздо меньше, чем на фитиль в ёмкости с керосином.

Василиса вернулась через три минуты, с ней пришли Николай, Ирина, баба Вера и даже Бурый Волк. Бережно передал мыльный пузырь защитной сферы моей милой, и теперь мы все, подойдя к Василисе, начали лить ей свои магические силы, и тут я ощутил: насколько же разными оказались все потоки. Сложно объяснить, но если опять использовать терминологию горячего джема, то у каждого из собравшихся варенье оказалось из своего сорта ягод, с разным количеством сахара и разной температуры. Сфера стала стремительно раздвигаться и накрыла собой всю гору Семи ветров вплоть до самых лиан, копошащихся у основания, Егорушка прекратил огненные всполохи, нырнул в портал и больше не появлялся, вероятно, упал обессиленный отдыхать в своей пещере. Маги клана Воздуха закончили бросать молнии и неспешно поплыли в нашу сторону, не касаясь ногами земли. Воины воздуха опустились с небес на землю и встали кольцом вокруг предводителя, и только Ариэль продолжал крутить торнадо где‑то за пределами защитного купола.

– Спасибо, – улыбнулась Василиса всем нашим, – дальше ваша помощь пока не понадобится, поэтому сейчас отведу всех обратно, а сферу мы какое‑то время станем держать по очереди – распределим дежурства.

– А можно мне попробовать пострелять в стрекоз? – спросила Ирина. – Уж очень хочется поучаствовать в реальных военных действиях, а то я всё в тылу да в тылу сижу!

– Конечно, попробуй, сфера наше волшебство не удерживает, – улыбнулась Василиса, – а целей там столько, что нам для победы потребуются миллионы стрелков.

Ирина в сопровождении Николая подошла поближе к обрыву и стала «стрелять», используя разные заклинания, я даже поразился: и сколько же она их успела выучить за столь короткое время! Николай ей, судя по всему, что‑то советовал и объяснял, мне только оставалось завидовать, что маме Ире повезло с наставником, а мне нет, хоть речь шла об одном и том же волшебнике, но я не смог найти с Библиотекарем общего языка, а она нашла. Баба Вера тоже подошла к ним и молча стала наблюдать, и с ней у моей бывшей подчинённой установились хорошие отношения, может, всё дело в том, что Яга недолюбливает всех мужчин скопом, как вид, или всё‑таки я что‑то не так делаю? Выполнив очередной удачный «выстрел», Ирина веселилась как ребенок – прыгала и хлопала в ладоши, мне тоже ужасно хотелось встать рядом и так же «стрелять» в стрекоз и радоваться хорошо выполненным заклинаниям, но то, что они стояли на краю обрыва вместе с Николаем и это их семейные радости, меня как‑то сдерживало.

К нам подплыли все пятеро магов клана Воздуха и дружно поклонились Василисе в ноги, самый старший из них сказал:

– Василиса Вероновна, вы воистину великая волшебница! Защитную сферу таких размеров наша гора видела только один раз, и произошло такое больше четырехсот лет тому назад. Примите наше глубочайшее восхищение.

– Друзья, вы зря думаете, что это лишь моя заслуга, мы её сделали все вместе, всем кланом, поэтому данное заклинание – плод наших совместных усилий.

– Мы всё равно восхищены! Нас в клане семь волшебников, включая предводителя и хранителя знаний. Многие занимаются магией более двухсот лет, но мы не в силах сотворить такое совершенство.

Он не успел договорить, так как в это время у мамы Иры вдруг получилось очень удачное заклинание, настолько супермегаудачное, что после него образовался такой огромный просвет в тучах стрекоз, что стало видно солнце, и мы увидели бешено вращающуюся воронку смерча. Нет, торнадо со стальными ножами‑самолётиками от Горных мастеров тоже сметал гигантских стрекоз, срезал под корень лианы растений‑убийц, поднимал всё вверх, размалывал в прах и разбрасывал в разные стороны. Но эффективность действия заклинания, выполненного новичком, просто поражала – за одно мгновение оно уничтожило стрекоз в тысячи раз больше, чем стальной торнадо за полчаса напряжённой работы.

Мы все бросились к Ирине, даже Ариэль, увидев такое чудо, свернул воронку смерча и тоже полетел к нам. В воздухе сразу стало тихо, было слышно, как звякают мечи‑самолётики, падая на гору из затихающего вихря. В наступившей тишине голос Василисы прозвучал очень громко:

– Иринка, что ты такое сделала?

Та даже испугалась и обернулась, словно ища защиты у Николая:

– Василисушка, извини, у меня это нечаянно получилось, просто отрабатывала заклинания, которым меня Коля обучил.

– Да ты просто молодчина! Понимаешь, что сейчас благодаря тебе мы нашли ту самую панацею от гигантских стрекоз, как раз то, что нам сейчас крайне нужно! Что ты сделала?

Ирина повернулась к обрыву и произнесла протяжный свистящий звук: «Ссссс», – освобождённое пространство уже заполнилось, и заклинанию оказалось на чём срабатывать. Ближайшие к защитной сфере крылатые насекомые стали лопаться, от них, как по цепной реакции, стали разрываться туловища других, волна покатилась, пройдя довольно далеко в глубь стрекозиного облака, остановилась и спала. Воздух перед нами оказался чистым даже дальше, чем в первый раз, по моим прикидкам, глубина действия заклинания составила километра полтора‑два!

– Союз с вашим великим кланом, мудрейшая Василиса, произошел в самый счастливый час! – прокричал Ариэль и, уже обращаясь к своим магам и воинам, приказал: – Всем рассредоточиться по краю горы, атаковать стрекоз по мере их приближения!

Мы тоже встали среди остальных и начали издавать свистящие звуки, через час, когда слой мёртвых стрекоз у подножия превысил десять метров, количество насекомых в воздухе стало уменьшаться, цепные реакции шли не так успешно и обрывались раньше. Ариэль приказал трубить отбой и запустил торнадо уже без ножей, чтобы очистить территорию вокруг горы, а всех нас пригласил рассаживаться за стол на импровизированное совещание.

Баба Вера подошла к Василисе, забрала у неё клубок и повела лечить всех исцарапанных воинов воздуха, сидеть на совещаниях ей совершенно не хотелось, поэтому она согласилась бы делать всё, что угодно, только бы сбежать с очередного просиживания штанов, как она это называла. Заодно она забрала с собой и Ирину с Николаем, ведь теперь ходить от горы Семи ветров тропинками Заповедного леса уже не представлялось возможным ввиду отсутствия деревьев в ближайшей округе.

Не знаю, откуда и когда Ариэль смог достать стол, за который мы расселись, у него на горе Семи ветров ни домов, ни пещер никаких не наблюдалось, но вот так, со скоростью лёгкого урагана, ветер невесть откуда принёс стол, накрыл скатертью и ощетинил стульями. На этом совещании с нами сели и пять магов клана Воздуха, но против этого никто не возражал, это всё‑таки их гора и они здесь хозяева, когда все расселись. Ариэль уже собирался открыть собрание, как из огненного портала вышла Анфиса и уселась рядом со мной, по коже прошелестело что‑то горячее и магическое, но что это – я не понял, волшебной грамотности не хватило.

– Друзья, хочу поблагодарить за то, что моментально пришли к нам по первому зову, и хочу поздравить всех с нашей первой победой над кланом Растений! – наконец‑то Ариэль получил возможность произнести давно заготовленную фразу. – Кто‑нибудь хочет что‑то сказать?

– Давайте говорить конкретно, без дифирамбов, – предложила Василиса, – например, что там с новыми мечами‑самолётиками, как они себя показали?

– Сталь Горных мастеров намного лучше, чем та, что имелась у нас, – ответил Ариэль, – да и растения срезать проще, чем крошить големов, в результате режущие кромки почти не затупились. Но довольно много самолётиков потерялось. Завтра Горные мастера нам поставят ещё партию, так что здесь мы во всеоружии.

– У основания горы какое‑то магическое кольцо сдерживает растения‑убийцы. Насколько это прочная и долговечная магия, если она прорвется, то эти лианы окажутся здесь через несколько минут или их сдержит наша сфера? – спросил я.

– Да, лианы движутся очень быстро, – ответил Ариэль, – а защита, как гласит легенда, создана основателем нашего клана, могучим и великим Аанахом.

– О великий Аанах! – хором откликнулись все Ветродуи, а я подумал: а ещё они на рассвете поют гимны ветрам, со стороны посмотришь – чисто религиозные фанатики, ан нет – волшебники воздушных стихий.

– Он впервые пришел на эту гору, подружился с ветрами, и они научили его магии воздуха. Тогда и создавалось кольцо защиты вокруг горы. Здесь и поселились семь друзей – семь ветров. А потом к Аанаху стали приходить люди: кто за помощью, кто проситься в ученики, так и возник наш клан.

– А как проверить, насколько крепка защита? – уточнил я.

– Легенда не передаёт, как творилось заклинание, соответственно как проверить и как починить круг защиты горы Семи ветров – никто не знает. Но всё стоит так давно и держится столько, что мы привыкли верить в прочность круга больше, чем в крепость стали. Это же священная магия могучего и великого Аанаха.

– О великий Аанах! – откликнулись маги воздуха.

Да, такое хоровое подпевание у них, похоже, отрабатывалось не один год, а всё остальное зиждется на слепой вере в могущество основателя клана и сомнению не подвергается ни на секунду.

– Давайте поговорим, что делать дальше, – сказала Василиса.

– Мой план очень простой, – ответил Ариэль, – уничтожать стрекоз тем заклинанием, которое нам подарила ваша несравненная Ирина, и уничтожать растения‑убийцы стальным торнадо.

Я всё ждал каких‑то предложений и идей от Анфисы, но она только сидела рядом со мной и не сводила с меня нежного взгляда, временами мне начинало казаться, что от её флюидов у меня на голове уже дымятся волосы, но проверить и потрогать рукой я стеснялся.

– Здесь надо дежурить кому‑то из нашего клана, чтобы держать защитную сферу, – добавила Василиса. – Но этого мало, Ариэль, вы на какой площади сегодня сбрили растения‑убийцы и сколько это в процентах от общих площадей?

– Не знаю, не считали, – честно признался Ариэль, – у меня с математикой отношения сложные, если не сказать больше.

– Ведь мы уничтожили только небольшую часть растений, и они, насколько я вижу, уже восстановились?

– Да, выросли, – согласился Ариэль, – но когда мы получим мечи‑самолётики из сказочной стали, сможем вырвать все корни и перемолоть их в труху. Тогда уж они точно не прорастут.

– А пока у нас нет полноценного стального торнадо, нет и достойного способа уничтожения растений‑убийц, с ними толком не воевали, чего от них ждать – непонятно, а они, насколько я понимаю, гораздо опаснее стрекоз.

Здесь мне что‑то захотелось повредничать перед Василисой, как раз в тот момент сидел и размышлял, что она тут воссоздаёт какие‑то кланы, а я про это узнаю последним от посторонних людей, поэтому и сделал театральный жест, пересказав то, что услышал пару часов назад от Абсолютников:

– Есть очень хороший способ борьбы с растениями‑убийцами, Василиса тут не так давно возродила клан Лунного камня, у которого есть заклинание, называемое «Ольтиус Луниум». Творится волшебство в их храме ровно в полнолуние, на алтарь надо положить кусок растения‑убийцы, встать всем кланом вокруг алтаря, взяться за руки и повторять заклинание. В итоге все растения данного вида, на которые ночью попадёт свет Луны, засохнут. Месяц – растущий, и полнолуние скоро.

Некоторое время стояла гробовая тишина, потом Василиса спросила:

– Ты откуда это узнал?

– Так, в парикмахерской рассказали.

Василиса хотела ещё что‑то спросить, но Анфиса ей не дала, пронзительно закричав:

– Да! Ты к нам пришёл, о великий Шам! Я знала, что ты придумаешь что‑то гениальное!

Дальше закричали все, Анфиса бросилась обниматься и свалила меня на землю вместе со стулом, хорошо, что кладенец я сразу положил на стол остриём вперед. Права оказалась Василиса, зря взял меч с собой – очень опасное оружие, и для его хозяина в первую очередь, а уж в присутствии Анфисы, так и вообще смертельное! Поучаствовать в куче‑мале подбежали даже чопорные и надменные маги клана Воздуха, Василисе пришлось повысить голос и всех урезонивать. Когда все опять расселись за стол, Ариэль, улыбаясь, как начищенный пятак, сказал:

– После столь приятной и неожиданной новости получается, что нам надо продержаться пять дней до полнолуния, и если удастся договориться с кланом Лунного камня, мы выведем Фиолу из игры так же, как до этого поступили с Пуххехолем.

– Давайте начнем с того, что я встречусь с самим кланом и всё точно выясню, а уже после этого примем решение, – внесла поправку Василиса.

– Да, естественно, торопиться не будем! – подтвердил Ариэль. – Получается, что у нас остался нерешённым только один вопрос: кто из вашего Заповедного леса останется дежурить у нас, чтобы поддерживать защитную сферу. Наши маги за такое не возьмутся – уж больно несвойственное волшебство для нас, но мы обещаем обеспечить дежурным самые лучшие условия.

Тут неожиданно в наш разговор вмешался Бурый Волк, он подбежал к Василисе, заглянул в глаза и начал умолять:

– Оставь меня, пожалуйста! Я справлюсь! Я знаю это заклинание. Обещаю не спать всю ночь и поддерживать сферу.

– Это очень сложная и тонкая материя, не уверен, что ваш Бурый Волк может справиться, – сказал старший маг клана Воздуха и тут же пустился в объяснения: – Я, конечно, знаю, что он человек и прошёл посвящение в ваш клан, но речь идёт об очень серьёзном вопросе.

– А вот мы сейчас и проверим, – весело отозвалась моя милая.

Они вышли из‑за стола, Бурый Волк сел напротив Василисы и даже открыл пасть от усердия.

– Держи, только аккуратно и бережно, без резких движений!

Защитная сфера немного поколебалась, но удержалась, выровнялась и застыла как вкопанная.

– Ты просто молодчина! Назначаю тебя дежурить на эту ночь, если что случится – сразу зови меня!

Сложно читать эмоции по волчьей физиономии, но мне показалось, что Волчок просто светится от гордости – наконец‑таки ему поручили нужное и важное дело.

– И ещё, – сказала Василиса, подходя к столу, – я только что поговорила с кланом Лунного камня, они завтра готовы принять нас с Александром, а сегодня всё проверят и посмотрят насчёт «Ольтиус Луниум». Сейчас придет Вера Васильевна и заберёт нас домой, так что, наверное, на сегодня всё.

Все пять магов клана Воздуха, хранитель знаний и предводитель встали и устроили нам прощальные овации, а Ариэль сказал:

– Мы гордимся тем, что нам довелось сражаться бок о бок со столь великими магами и воинами.

– Ребята, – отмахнулась Василиса, – будьте попроще, мы тоже очень горды тем, что сражаемся вместе, вы блестящие маги и бесстрашные воины. Но поймите главное: наша сила не в том, что кто‑то лучший маг, а в том, что мы вместе, ведь поодиночке мы не смогли бы сделать ничего и нас всех перебили бы, как слепых котят. Как до этого уничтожили клан Лунного камня и многие другие замечательные кланы.

На эту фразу клан Воздуха опять разразился аплодисментами, мало того, баба Вера уже привела всех вылеченных воинов воздуха, и они присоединились к овациям. С их грубыми, сильными солдатскими руками аплодисменты получились дружными и мощными.

– Поберегите ладони для дня, когда мы победим! – улыбнулась Василиса и пошла к бабе Вере.

Я взял меч‑кладенец, поднял его вертикально вверх, чтобы никого не поранить, и пошёл следом, воины клана Воздуха восприняли это как воинский салют, вынули свои мечи и тоже подняли их вверх. Мы уже собирались шагнуть за путеводным клубком, как вдруг баба Вера остановилась:

– А ты куда это намылилась, подруга?

Я обернулся и увидел сзади нас Анфису, судя по всему, она тоже собиралась идти вместе с нами.

– Как куда, к вам в гости, пообщаться, – изобразила удивление Анфиса.

– Мы идём к сабе в Заповедный лес. А ты на Огненную гору, – отрезала баба Вера.

– А там ещё в бане шампанское осталось недопитое, можно отпраздновать и эту нашу победу, – на ходу придумала предлог Анфиса.

– Хорошо, иди на Огненную гору. Я возьму шампанское и приду к табе. Поговорим и отпразднуем.

Анфиса скорчила гримасу, которую я бы назвал «полный рот уксуса», но спорить не стала, а только жалобно глянула мне в глаза и спросила:

– Сашуля, когда мы с тобой встретимся снова?

– Завтра обязательно увидимся, я тебе обещаю.

Она улыбнулась, послав мне воздушный поцелуй на прощание, шагнула в огненный портал, и всё исчезло – и Анфиса, и двухметровый плазмоид, только оторванные языки пламени колыхнулись в воздухе и тоже растаяли.

Мы зашли в избушку на курьих ножках, Василиса сложила руки на груди и уставилась на меня:

– Столько интересного и нового про тебя узнаю – аж дух захватывает! Почему ты сначала не рассказал мне про заклинание «Ольтиус Луниум»?

– Как раз собирался перед боем на горе Семи ветров, даже успел произнести, что хочу тебе сообщить приятную новость, но не успел. А ты почему мне ничего не рассказывала про клан Лунного камня и про его единственную посвященную наследницу?

– Ты и про это знаешь? Офигеть! Какую интересную цирюльню ты себе нашёл, никогда не думала, что за одну стрижку можно столько секретов выведать! Давай‑ка, расскажи мне про твой поход в парикмахерскую, где такие тайны выбалтывают, а то я, честно говоря, в шоке!

– Хорошо, но только после того, как ты мне расскажешь про клан Лунного камня.

– Давай мы завтра пойдем к ним гости, и ты сам всё увидишь?

– А предысторию в двух словах можно услышать?

– Хорошо, если в двух словах, то я знала их предводительницу, мало того, она была моей лучшей подругой. Когда Бессмертники стали их атаковать, Элька отдала на хранение мне всю их Библиотеку и переправила дочь, специально провела её посвящение в клан раньше, чем это у них принято. И я пообещала, что если они погибнут, то выращу её дочку как свою собственную, а когда она повзрослеет, помогу ей восстановить клан.

– Элька, что за имя?

– Если уж точнее, то Элая, последняя предводительница клана Лунного камня.

– И ты отдала дочь этой Эльки на воспитание тёте Лизе, моей бывшей соседке?

– Про это сам додумался или тоже рассказали в парикмахерской?

– Догадался, а почему от меня скрыла, напустила тумана про тётю Лизу, племянницу и про погибших родителей? Кстати, могла бы и помочь подруге в боевых действиях.

– От помощи в бою она отказалась, это не совмещалось с её понятиями о чести и достоинстве предводителя клана. После её смерти я и изменила свой взгляд на нарушение традиций, а так бы тоже погибла и клан загробила, но помощи ни от кого не приняла!

– А мне почему не рассказала?

– Потому что дала магическую клятву никому не открывать историю, покуда не восстановлю клан. Луна, даже зайдя за горизонт, всё равно возвращается на небосвод.

Последней фразы я не понял и поэтому решил уточнить, уж слишком много оказалось недоговорённостей между нами, а хотелось полной ясности, чтобы никакие червячки сомнения не точили мозг.

– В смысле, зайдя за горизонт?

– Это был их девиз, вернее сказать, он и теперь таким остался.

– И как же тебе удалось тайком восстановить клан, ведь мы же всё время находились вместе? Я что‑то не понимаю – как это могло пройти мимо меня?

– Тебе напомнить? Иван Игнатьевич, коллекционер и бизнесмен, у которого хранился наш меч‑кладенец. Кстати сказать, Ивана ты сам и нашёл, попав в его сокровищницу, а теперь он усыновил Лизавету и заново возродил клан Лунного камня. В нём сейчас состоят он сам в качестве предводителя плюс наследница, все его экстрасенсы и кое‑какие охранники.

– Как, он усыновил тётю Лизу, но она же из нашего клана?

– Дочь Эльки тоже зовут Лизавета, но старшая тёзка и твоя бывшая соседка и сейчас с ней, продолжает опекать и охраняет наследницу, кстати, наша тётя Лиза тоже прошла посвящение в клан Лунного камня, так что теперь она и наша, и их одновременно.

– Ах, вот оно как! – рассмеялся я. – Как ты всё устроила: и перевесила на коллекционера исполнение обещания восстановить клан, и кладенец под это дело забрала, ловко!

– У тебя опять приступ неконтролируемого цинизма начался? Они сами много лет искали подобные знания, и я им дала практически всё готовое: родовое место, заглавный артефакт клана, полную Библиотеку и готового, посвящённого волшебника, хранящего бесценные знания, – Лизавету. Так что не считаю, что я кого‑либо обманула, они получили то, что стоит гораздо больше меча‑кладенца.

– А те побрякушки, что я у них случайно стибрил, ты им вернула?

– Не уходи от темы. Я на вопрос ответила, а теперь твоя очередь!

– Хорошо, посмотри, что я принёс и на стол выложил ещё перед атакой на гору Семи ветров.

Василиса взяла чехол и достала из него зеркальце в простой деревянной оправе с удобной ручкой, наверное, она говорила о чём‑то на тихой речи с возвращённым артефактом, а я начал излагать:

– Сходил я постричься в район на окраине города, у меня там друг детства живёт, с которым я лет пять не виделся, вот туда и нырнул, нашёл парикмахерскую, а на выходе меня ждал Назар Акимович, он теперь, кстати, предводитель клана. Просил передать тебе это зеркальце, приветы и всяческие заверения в дружеских намерениях, извинялся за клептомана‑предшественника. И озвучил их новые предложения по обмену ценностями, а в качестве проявления дружбы и расположения к нам рассказал про клан Лунного камня и «Ольтис Луниум».

– А как клан Бессмертия отнесётся к тому, что они нам рассказали про это заклинание?

– Назар клятвенно заверяет, что с Кащеем они не сотрудничали и не собираются делать ничего подобного.

– Да? Очень хорошая новость, не хотела бы я иметь таких умных врагов, как клан Абсолютного знания. А что за предложение?

– Очень необычное, он просит у нас Библиотеку и перстень Желаний, а взамен обещает отдать нам всё, что у них есть, в том числе и Библиотеку, и перстень Желаний, и людские ресурсы, и деньги, и ключ от квартиры, где они лежат.

– Он что, совсем сбрендил, как такое возможно?

– Совместное пользование всеми их богатствами.

От этой новости Василиса на несколько секунд задумалась и даже наморщила прекрасный лобик.

– Вот это повороты! И ты думаешь, что я вот так сразу готова дать какой‑то ответ? Да даже представить себе такое совместное владение артефактами сложно, потом, это настолько идёт вразрез со всеми традициями, что и сказать нельзя!

– Значит, мы с тобой живём в эпоху смены традиций, мало того, сами и стоим на острие этих перемен, надеюсь, что волшебный мир после таких изменений станет лучше и добрее. А с ответом он нас не торопит, понимает, что нам сейчас не до этого.

– Ох, твоими бы устами да мёд пить, нам бы победить, а с остриём и со сменой традиций мы уж как‑нибудь потом разберёмся. Кстати, по поводу заклинания «из парикмахерской», и Николай, и Лунатики уже дали мне утвердительный ответ: есть такое заклинание, и книги описывают именно такое действие.

Меня начал разбирать безудержный смех:

– Как ты их назвала? Лунатики? Что за дурацкое прозвище?

– Не дурацкое, а весёлое.

– И ты впарила Ивану Игнатьевичу клан с такой кликухой? Он теперь по ночам станет напяливать пижаму и ходить по крышам с закрытыми глазами, с его‑то пузом?

Василиса сначала пыталась сдерживаться, но потом тоже развеселилась, а отсмеявшись, сказала:

– Ладно, давай спать, а то я сегодня ужасно устала.

– Да, ты такую защитную сферу отгрохала, что все маги Ветродуев легли к твоим ногам в восхищении.

– Можно было бы ещё десять таких сфер сделать и не утомиться, я от Анфисы устала, знал бы ты, что за дурь она мне в Лукоморье несла, и что на коленях передо мной ползать готова, и землю вокруг моих ног целовать. Тьфу!

– И что она хочет в обмен на такие унижения?

– Сейчас попробую поточнее пересказать; сметать пылинки с ног нашего легендарного героя – это раз, находиться с тобой рядом и иметь счастье лицезреть – два, прикасаться к тебе и вдыхать твой запах – три, а ещё купаться в лучах твоего величия – это четыре.

– Ни фига себе, – только и смог ответить я, – и что мне с этим грузом делать?

– Не знаю, решай сам, если захочешь уйти к Анфисе – я не обижусь, для меня это даже лучше, чем терпеть унижения, когда она прилюдно поедает тебя влюблёнными глазами, и дело даже не в ревности, а в чести клана.

– Не хочу я уходить к Анфисе, да и никогда не хотел, она для меня только друг и боевой соратник, но вот как ей это объяснить?

– Я тоже не знаю, давай спать.

– Ладно, как ты мне сама говорила, утро вечера мудренее.

– Это не я, а русская народная поговорка так говорит.

Ночью мне снился странный сон, будто мы опять бьёмся на горе Семи ветров, стрекозы снова заслонили небо так, что стало темно, как ночью, но Огневики зажгли вверху яркий огонь, осветив поле боя. Василиса стояла и колдовала, сметая полчища летуний, а я махал кладенцом, прикрывая ей спину, разрубая случайно прорвавшихся насекомых. Потянувшись за одной из стрекоз, я неосторожно махнул мечом, и лезвие чиркнуло по земле почти рядом с Василисиными ногами, вроде бы никто и не пострадал, но моя любимая, как подкошенная, упала на землю; присмотревшись, с ужасом увидел, что меч‑кладенец отрубил её тень.

Схватив на руки Василису и плоский отрубленный силуэт, бросился к источнику с живой водой, но отрубленное тёмное марево и не думало срастаться со своей хозяйкой, струя живой воды выливалась, но тень к телу не приклеивалась, мало того, она напиталась живой водой и из плоской превратилась в объёмную, практически точную копию моей милой. Обе Василисы встали из ручья и подошли ко мне: одна слева, а вторая справа, и в голове тут же всё перепуталось: какая из них настоящая, а какая нет, меня сковал такой ужас, что я моментально проснулся. Поняв, что это только сон, успокоился, я всё так же лежал в избушке со своей любимой, только весь мокрый, вытерев подушкой лицо от холодного пота, задумался о том, что же мне такое видение навеяло: сказка Андерсена и кино с Олегом Далем или голливудский фильм с Алеком Болдуином? Вроде бы избитый сюжет, а как приснился вживую, так сразу всё и превратилось в леденящий сердце реальный ужас. Дальше у меня мысль перескочила на то, что угораздило же Алека с фамилией Болдуин, родись он у нас, его бы ещё в детстве засмеяли до смерти, кстати, меня тоже за что‑то дразнили в детском саду, вот только за что – сейчас и не вспомню: давно это происходило – тридцать лет назад.

Хотел повернуться и лечь на спину, как вдруг почувствовал что‑то неладное и замер. Предательские струи холодного пота вновь поползли по телу – сзади меня на краю лавки сидела ещё одна живая и тёплая Василиса, точная копия, только это происходило уже не во сне, а на самом что ни на есть яву! Правда, я её не видел, а только почувствовал, прикоснувшись к ней, но никаких сомнений в подлинности не возникало! Вот так я и застыл, лёжа на правом боку и обнимая одну Василису, лежащую передо мной, а левой прикасаясь к её копии, и какая из них настоящая, а какая только тень, напившаяся из источника с живой водой, сказать не представлялось возможным.

В моей голове творилась совершенная паника: откуда взялась ещё одна Василиса, или я все‑таки отрубил тень на самом деле? Нет, такого не могло случиться, сейчас ночь и тени взяться неоткуда, или у меня пробудились новые магические способности и во сне каким‑то образом сотворился дубликат Василисы, создавал же я при помощи табакерки копии и свои, и Зулейки? А может, я, как лунатик, во сне достал табакерку Бессмертников? Нет, в руках ничего похожего не наблюдалось, ни кащеевских штучек, ни других артефактов. И тут Василиса, та, которая лежала передо мной и в чьи волосы я утыкался носом, проснулась, повернула голову и, приподнявшись на локте, спросила:

– Анфиса, а какого хрена ты здесь делаешь?

Тогда Василиса, которая сидела позади меня, встала и томным контральто Анфисы жалобно произнесла:

– Василисочка, милая, не прогоняй меня. Мне Саша пообещал, что мы сегодня встретимся, вот я и пришла.

– Я сама слышала, что он тебе сказал: завтра встретимся, – ответила Василиса.

– А завтра уже наступило, сорок две минуты назад.

На меня даже поначалу нахлынуло облегчение от разрешения столь жестокой загадки: только одна Василиса настоящая, а вторая – всего лишь Анфиса, а не ожившая отрубленная тень; видать, она прошла через огненный портал, тихонько прокралась в избушку и присела рядом со мной! Но следом за первой радостью меня охватила тревога: ведь это получается, что я виноват в таком поступке, пытаясь сохранить дружеские отношения, спровоцировал женщину на столь безрассудный поступок – прийти ночью к нам в спальню.

– Анфиса, иди домой, я очень устала и хочу спать, – сказала Василиса беззлобно.

– Василисушка, – начала хныкать Анфиса, – пожалуйста, позволь остаться, я стану тихо сидеть с краю, ты же понимаешь, что мне просто необходимо находиться рядом с нашей живой легендой – это чрезвычайно важно для меня.

Василиса вздохнула и пробурчала себе под нос:

– Вот это и называется полный капец личной жизни, – и уже строгим, но спокойным голосом добавила: – Пойдём‑ка мы с тобой, подружка, прогуляемся и поговорим.

Василиса с Анфисой вышли, а я остался один, сон так и не шёл – ворочался с боку на бок и не мог уснуть, а провести пальчиками мне по лицу некому, попробовал сотворить волшебство усыпления сам – безрезультатно. Наверное, тут надо знать какое‑то состояние мозговой активности, ведь для любого волшебства важны мысли, а не манипуляции словами или руками, но ощущения данного заклинания мной не воспринимались – не хватало опыта. Василиса пришла под утро одна и в плохом настроении, я не удержался и спросил:

– Как прошли переговоры?

– Опять тебя интересуют бабские секреты? Спи давай! И если меня кто‑нибудь разбудит раньше времени, то я за себя не отвечаю.

Василиса провела пальчиками мне по лицу, и на меня стал наваливаться сон, вот вроде бы перед этим делал то же самое, а не получалось, или есть такое правило, что самого себя усыпить нельзя? Или всё дело в пальчиках? Или в каком‑то секрете?

Глава 6

Утром, когда я проснулся, Василиса сидела за столом и перебирала какие‑то магические безделушки из берестяных коробочек. Спать хотелось ужасно, но любопытство оказалось сильнее:

– Чем ты там занимаешься?

– Доброе утро, Казанова.

– Привет, а где Анфиса?

– Соскучился?

– Просто узнать, она вернулась на Огненную гору?

– Не угадал, она спала у нас в бане, а с утра пораньше я отправила её жечь растения‑убийцы – очистит пространство вокруг горы Семи ветров, а заодно свои гормоны потратит на благое дело, а не на тебя. Кстати, баба Вера сказала, что не желает видеть здесь наши Содом и Гоморру, и поэтому осталась жить в пещере с Красным птенцом.

У меня от услышанного внутри что‑то словно оборвалось, наверное, я выглядел смешно, но меня в тот момент такие мелочи не волновали.

– Как такое вообще возможно?

– А вот так, баба Вера с твоей подругой вчера долго пили шампанское на Огненной горе, Егорушка сказал, что пустыми бутылками оказался заваленным весь пол, а под занавес Анфиса заявила, что уходит жить к нам. Баба Вера вспылила и сказала, что в таком случае она остаётся жить в пещере, вот такая петрушка получается, доволен этим?

– Можно подумать, я виноват в том, что так случилось. Кстати, от Анфисы спиртным ночью и не пахло!

– Виноваты все, и ты в том числе. А запах волшебнику удалить – раз плюнуть!

– А я‑то в чём провинился? Кстати, от бабы Веры, когда она пользовала алкаша Лёшу, несло спиртом за версту, значит, запах сильного алкогольного отравления удалить не так просто!

– Твоя баба Вера ваньку валяет и красуется, у неё такие познания во всех областях, что любой академик позавидует, а она безграмотную пьяную деревенщину изображает, аж стыдно! А что касается твоей вины, помнишь, мы поговорили, что Анфису хорошо бы в тебе разочаровать, а ты вместо этого при ней выкладываешь гениальное решение в виде экзотического заклинания клана Лунного камня, да ещё в столь таинственной и загадочной форме. Кстати, сейчас пойдем к Лунатикам в гости, так что хватит разлёживаться.

– Извини, что‑то не подумал, что «Ольтиус Луниум» так спровоцирует Анфису, а до чего вы вчера ночью договорились‑то?

– Поживет она пока у нас в Заповедном лесу, ночевать станет в бане, одна, а днём пусть находится с нами – сколько ей заблагорассудится. В обмен на это она пообещала вести себя прилично, не лезть к тебе с поцелуями и на людях держать глаза долу, а не пялиться на тебя.

Я пошёл к умывальнику немало удивлённый таким решением Василисы, оставалось только гадать – сдержит Анфиса своё обещание или какие‑нибудь новые фокусы придумает? Когда умылся, почистил зубы и побрился, стало намного легче, хотя настроение оставалось паршивым; пришлось выпросить у Василисы волшебный гребень и причесаться – барометр настроения сразу пополз вверх.

– Всё, я готов идти.

– Подожди минутку, хочу с Назаром Акимовичем поговорить, и лучше это сделать в твоём присутствии, чтобы потом не выслушивать претензии про утаивание информации.

Василиса закончила приготовления, закрыла и убрала шкатулочки, села на лавку рядом со мной и сказала на тихой речи, дублируя её обычной:

– Назар Акимович, добрый день, хотела бы с вами поговорить.

Обратной тихой речи я не слышал, скорее всего, Назар опять многословничал, наконец Василиса продолжила:

– У меня очень мало времени, поэтому скажу кратко: я подумала над вашим предложением и у меня возникло встречное: а давайте сделаем пробное совместное пользование одной ювелирной безделушкой, мы можем прямо сейчас принести её.

В этот раз пауза затянулась уж очень надолго, я даже не выдержал и спросил шёпотом:

– Что он там говорит?

Василиса отмахнулась от меня, повисло молчание, а через пару минут произнесла:

– Да, я открою для вас тропинки нашего леса. Уже сделала. Да, вдвоём. На полянке возле избушки. Ждём.

Василиса взяла что‑то со стола, положила в карман сарафана и сказала мне:

– Сейчас прибудет карета от Абсолютников.

Когда мы вышли на крыльцо, на поляне перед избушкой уже находился материализовавшийся портал, он смотрелся как вычурная, разукрашенная ковкой готическая арка. Я спрыгнул с крыльца и подал руку Василисе, и пока она спускалась, в нетерпении спросил:

– Что он тебе ответил?

– Ходить по улице с драгоценностями небезопасно, поэтому предложил выставить портал прямо до избушки.

– Ты взяла с собой перстень Желаний к ним? Но это же очень опасно! Его могут просто отобрать у нас, они же на собственной территории сильны, как нигде, или я что‑то не понимаю?

– Первое слово в их девизе – «честь», и они скорее умрут, чем позволят себе подлый поступок против своих гостей, уж в этом ты можешь не сомневаться. А мы с тобой сейчас – очень почётные гости.

Василиса взяла меня под руку, и мы вместе вошли в арку. Наверное, этот магический проход как раз и относился к разряду того волшебства, которое мастера древности делали годами, а потом гордились и хвастались своей работой. Мне показалось, что мы всего‑навсего прошли по короткому тоннелю, который вывел нас в комнату размером примерно пять на десять метров – никаких ощущений перемещения.

– Это их или тамбур, или предбанник, или сени, кто как называет, – сказала Василиса почему‑то шёпотом. – Здесь всё очень сложно устроено, вроде бы и рядом, но на самом деле в сотнях километров от их дома. Такой предбанник создаётся индивидуально на каждого входящего, а при завершении прохода развеивается. Сделано так, чтобы иметь возможность задерживать здесь нежелательных гостей – ещё один уровень защиты, и только пройдя через вторую дверь, попадаешь в родовое поместье.

Напротив нас и правда находились большие дубовые двустворчатые двери, на первый взгляд – совершенно обычные, мы их открыли и вошли в просторный зал со стрельчатыми окнами и высокими потолками.

– Заметил перемещение? – спросила Василиса.

– Нет, а ты ничего не путаешь?

– Вот то‑то и оно – высшее мастерство, я про их тамбур много читала, но вживую вижу впервые!

Нас встречал Назар, весь при параде – в чёрном фраке, лакированных туфлях, цилиндре и с букетом белых роз. Сделав три шага навстречу, он поклонился Василисе:

– Я рад приветствовать наших добрых друзей, клан Заповедного леса, мудрую предводительницу Василису и её отважного мужа Александра.

Затем церемонно поцеловал протянутую Василисой руку и вручил букет цветов, моя милая склонила голову и разразилась в ответ ещё более мудрёной фразой:

– Великомудрый Назар Акимович, мы рады приветствовать в вашем лице великий клан Абсолютного знания, для нас большая радость и честь быть вашими гостями. Позвольте в знак нашей дружбы преподнести вам этот скромный подарок – кулон спокойствия, он когда‑то принадлежал вашему клану, и его законное место здесь.

Назар Акимович с поклоном принял из рук Василисы берестяную шкатулку и рассыпался в комплиментах:

– Ах, какое изящное берестяное творение, узнаю руку Веры Васильевны. Эта шкатулка займет достойное место в нашей сокровищнице артефактов!

Меня весь официальный балаган уже стал порядком утомлять, или Назар это понял, или необходимое этикетом количество поклонов на пороге мы уже выполнили, но в итоге нас пригласили расположиться на огромных кожаных креслах. Мне даже немного неловко стало за мои обрезанные до шортов джинсы и кроссовки (надевать полосатые порты и лапти я отказался категорически), но Василиса, напротив, ничуть не страдала от комплексов за свой внешний вид и держалась в сарафане и лапотках не хуже, чем королева в самом нарядном официальном платье.

Дальше Назар Акимович очень коротко, минут на двадцать, изложил все магические и юридические тонкости придуманного им плана совместного использования артефактов: и если нам что‑то не понравится, то мы можем изменить наши требования, а то и вовсе забрать артефакт обратно; и то, что этот договор в первую очередь наша юридическая защита, даже если сменится руководство клана, новый предводитель будет вынужден неукоснительно соблюдать пункты этого договора. И ещё очень много чего рассказал – мы можем и то, и сё, обладаем преимуществами и привилегиями: абонементы, личные ячейки, сейфы, информационные бюллетени и всякая прочая лабуда – у меня даже голова пошла кругом от такого юридического бреда.

По его знаку вошёл человек с небольшой каталкой на колёсиках и привёз два наших экземпляра договора, а Назар тут же поспешно объяснил, что мы можем не торопиться подписывать договор, забрать с собой наши экземпляры и подробно ознакомиться. Когда я увидел толщину одного тома, то понял, что он не шутил, говоря про краткое изложение, в шикарной кожаной обложке с тиснением и золотыми уголками оказалось подшитыми страниц пятьсот – не меньше! И когда они успели его подготовить, пока мы шли по коридорчику от избушки, или всё‑таки сделали заранее, до того, как идти разговаривать со мной?

Мне приходилось изо всех сил сохранять вид заинтересованности и не зевать, выслушивая все юридические скучности, скажу честно – удавалось с трудом. Бессонная ночь между двух огней давала о себе знать, но Василиса открыла договор и начала его пролистывать, быстро находя интересующие её пункты. А мне недоставало кофе, я уже как‑то привык без него обходиться, но вот сейчас мне остро требовалась большая дымящаяся кружка эспрессо с десятью ложками сахара. Я долистал только до середины, когда Василиса уже закончила изучать свой экземпляр.

– Дорогой Назар Акимович, я согласна с основными положениями данного договора и готова его с вами подписать, тем более что в вашем девизе первым стоит слово «честь», поэтому мы не сомневаемся, что вы нам предлагаете честный и взаимовыгодный договор, без скрытых угроз и подтекстов.

Назар не сдержал слез и произнёс срывающимся голосом:

– Это действительно исторический день. Я восхищен вашей мудростью и решимостью, глубокоуважаемая Василиса Вероновна.

Только моя милая взяла ручку из шикарного чернильного прибора, как тут же откуда‑то вынырнула прислуга. Расфуфыренные лакеи раскрывали кожаные переплёты на нужном месте, посыпали свежие подписи мелкой золотой пылью из специальных песочниц, от этого чернила тут же застывали, и автографы получались объемными, словно отлитыми из драгоценного металла. Тот же прислужник привез вторую тележку с ещё двумя экземплярами договора, и процедура повторилась. Насколько я знал, в обычном мире подобные документы подписывают в двух экземплярах, но Назар почему‑то подготовил четыре, я этих тонкостей не понимал – почему надо по два экземпляра на каждую сторону, поэтому и не стал вмешиваться. Юриспруденция мне всегда не нравилась, а магическая оказалась ничуть не веселее обычной.

Закончив формальности с подписями, Василиса достала из кармана платочек и выложила из него на стол тот самый перстень Желаний. Да, он неплохо смотрелся в столь дорогих апартаментах, в какой‑то момент мне показалось, что бриллиант даже заиграл и заблестел всеми гранями сильнее прежнего, может, почувствовал, что вернулся в родные пенаты?

Назар Акимович улыбался и плакал одновременно, явно нарушая один из пунктов девиза клана Абсолютного знания, но сегодня за это его никто бы не осудил. Ему явно не терпелось взять перстень в руки, но он себя сдерживал, Василиса это поняла и подбодрила его:

– Пожалуйста, берите.

– Нет‑нет, спасибо. Сейчас ещё несколько формальностей. Простите старика, расчувствовался. Уж очень долго мы ждали этого момента.

Он достал из небольшой коробочки две пластинки, похожих на кредитные карточки, но без надписей и картинок. На них просматривался какой‑то узор, но не более того. Слуги подошли и отнесли их нам.

– Это ваши пропуска в наш дом, малую Библиотеку, хранилища и доступ к вашим личным сейфам и ячейкам. По этим карточкам вы в любом месте можете вызвать портал, который доставит вас сюда, по ним же можете выйти отсюда туда, куда пожелаете сами.

Мы с Василисой переглянулись, но промолчали. Мне такой подход нравился, моей милой, судя по выражению лица, тоже.

– Когда бы вы ни пришли сюда, вас всегда будет ждать радушный приём, наши служащие и я, ваш покорный слуга, всегда поможем с любыми вашими вопросами.

– Спасибо, дорогой Назар Акимович, – начала Василиса, но он не дал ей договорить:

– Извините меня, что медленно говорю, но это не всё. При необходимости мы изготовим такие же пропуска на любого участника вашего клана, включая Бурого Волка и Колобка. Вы сами решите, кому это нужно, для получения пропуска придётся прийти лично. Ещё карточки именные, они пропускают только хозяина. При утрате мы моментально выдадим дубликат.

Назар откашлялся и незаметно вытер платочком уголки глаз. Слёзы у него так и не прекращались, будто мы принесли не перстень, а поднос резаного лука.

– Теперь про ваш трофей, добытый в честном бою с Кащеем. Можете смеяться или ругать старого пройдоху, но вы с первых минут обладания являетесь хозяевами перстня Желаний, и каждый из вас двоих мог уже давно им пользоваться. Надеюсь, друзья, вы простите мне эту небольшую хитрость, потому что собрать воедино все три великих артефакта нашего клана – цель всей моей жизни.

– Простите, уважаемый Назар Акимович, что я вас перебиваю, – сказал я. – А как мы стали хозяевами, или тот, кто обладает, и является хозяином?

– Очень просто. Если кто‑то насильно сорвёт перстень Желаний с руки старого владельца, то он становится хозяином артефакта. То же самое, если кто‑то подберёт перстень, брошенный на пол. А теперь можете надевать и загадывать любые желания.

Василиса посмотрела на меня, но я знаком уступил право первого желания ей.

– Посмотрите на камень, полюбуйтесь, как точна и прекрасна его огранка, какая чистота и изящество линий, как он сияет и радует глаз. Когда вы прочувствуете его совершенство, то пустите в сердце его теплоту, и только ощутив отзыв, можно желать. Загадывать надо кратко, очень точно и без разночтений, а то про неоднозначные желания даже анекдоты ходят.

– А что вы имеете в виду под однозначностью? – уточнил я.

– Например, как в анекдоте про карлика, который хотел подрасти и загадал, что хочет доставать головой до потолка своей пещеры. А перстень Желаний взял и сделал пещеру ниже.

– Я знаю про уловку неоднозначности, – ответила Василиса, – не отвлекайте.

– Желание дамы – закон, – отозвался Назар и замолчал.

Я почувствовал тот момент, когда бриллиант отозвался теплом в сердце Василисы. Как это у меня получилось – не знаю, может, потому, что я тоже являлся хозяином перстня, или потому, что становился все более грамотным волшебником, или потому, что слышал сердце моей любимой Василисы и чувствовал его переживания лучше всех других сердец на свете? Но вот то, что она загадала, я не понял, наверное, это представляло некую тайну между перстнем и его просителем. Увидев, что Василиса закончила и снимает перстень, Назар сказал:

– Теперь очень важно никому не рассказывать то, что вы задумали. Этим можно поделиться уже потом, когда желание исполнится. Кстати, вы можете не торопиться и заказывать желаний сколь угодно много. Или прийти в любое время в хранилище, взять перстень и загадать всё, что вам заблагорассудится.

– На сегодня хватит, спасибо, – ответила Василиса, – пусть теперь Саша попробует.

Я надел перстень на безымянный палец левой руки – он сел как влитой, наверняка подстраивался под руку хозяина, но таким мелочам удивляться не приходилось. А вот оставшись с перстнем один на один, понял, что и не знаю чего заказывать! Чтобы Анфиса от меня отстала – получится история про гномика и потолок пещеры – уж слишком разными способами можно исполнить такое желание, включая самые вычурные. Пожелать убить Кащея – нельзя, получить военные преимущества над Бессмертниками – тоже непонятно, как сформулировать, чтобы бриллиантовый привереда понял всё однозначно. Чем дольше я вглядывался в глубь сияющего камня, тем труднее мне думалось: а что бы такого загадать простого и однозначного? Почему‑то все желания формулировались очень сложно и непонятно, поэтому когда я почувствовал в сердце теплоту бриллианта, то неожиданно для самого себя выпалил тихой речью, обращаясь к перстню:

– Хочу после захвата дворца Кащея поехать вместе с Василисой отдыхать в Италию, в Рим.

Теплота в моем сердце прошла, и появилось чувство уверенности, что перстень принял моё пожелание. Почему я остановился на такой формулировке – сложно сказать. Во‑первых, наверное, потому, что мне хотелось утереть нос Аркадию с его разглагольствованиями про поездки по Европе, что не только он может путешествовать по свету. Во‑вторых, мне действительно очень хотелось отдохнуть от навалившихся на нас проблем и побыть с Василисой вдвоем. И ещё здесь присутствовал третий, последний в списке, но первый по значимости подразумеваемый пункт: война должна закончиться, а мы остаться живыми.

– Всё, я тоже отстрелялся, можно забирать.

– Нет‑нет, – возразил Назар, – вы сейчас сами отнесёте и положите перстень в хранилище, чтобы, придя в следующий раз, знали, где его взять.

Он повёл нас по каким‑то широким коридорам, обращая внимание на указатели, перед массивной стальной дверью сокровищницы он попросил приложить любую из наших карточек к кружочку – совсем как в метро, только вместо электроники – волшебство. Мы проходили зал за залом, хранилище Абсолютников больше походило на музей обилием витрин и стендов, куда там бабе Вере с её неполным десятком полочек с берестяными шкатулочками! По ходу следования Назар пояснял:

– Это и есть наша главная сокровищница. Как только вы выберете немного времени, с удовольствием устрою для вас подробную экскурсию или даже несколько.

Пройдя все залы, мы подошли к тупику с ещё одной сейфовой дверью, возле которой стояли два вооружённых охранника, закованных в странную блестящую броню, от которой так и веяло волшебством.

– А вот здесь, – продолжил пояснения Назар, – находится святая святых – хранилище наших самых ценных артефактов. Доступ сюда имеют очень немного людей, у вас он есть.

Ещё раз пришлось прикладывать карточку, мне эта процедура, так понравившаяся вначале, уже стала надоедать. За дверью оказался не сейф, а небольшое помещение, половину его занимал прозрачный резервуар, в котором плавало что‑то серое и огромное размером со слона. Всё остальное пространство заполняли какие‑то трубочки, колбочки с растворами и прочая медицинская белиберда, в которой я совершенно не разбирался.

– Вот это и есть наш знаменитый супермозг. Кстати, заклинание, позволяющее уничтожить растение‑убийцу, я узнал именно у него, задал вопрос и получил ответ. Беседовать с ним я вас тоже научу, когда найдёте время, доступа к бассейну у вас нет, но это не из‑за вредности – надо обладать определёнными знаниями, чтобы правильно ухаживать за ним.

– А где же вход в Библиотеку, почему его здесь нет, замуровали? – уточнила Василиса.

– Дверь, которая вела на винтовую лестницу, осталась. Но она находится не здесь, а в общем коридоре – вход мы никогда особо не охраняли. Кстати, самой удивительной способностью супермозга является то, что он умеет работать со всеми книгами, хранящимися в Библиотеке. А сейчас его доступ к знаниям очень ограничен, эти артефакты составляли две части одного магического организма, но теперь их разделили. И для решения разных задач приходится заводить нужные знания частями, а это долгий процесс и есть вероятность ошибки, что можно не угадать, подготовив не ту информацию. Извините, я сейчас.

Назар подошел к стеклу, отгораживающему бассейн супермозга, быстро осмотрел какие‑то приборы и датчики, подошёл к небольшой, но богато украшенной витрине и продолжил:

– А вот это и есть хранилище перстня Желаний, поднесите любую из ваших карточек, и витрина откроется. Теперь кладёте его на подушечку и закрываете стеклянную крышечку. Здесь он в полной безопасности, а вы в любой момент можете приходить и пользоваться.

Мы закрыли витрину и переглянулись с Василисой, пришло время уходить, но не хотелось, так бы и бродил здесь, узнавая что‑то новое и важное, Назар Акимович это понял и сказал:

– Я, честно говоря, вам немного даже завидую: сколькому можно ещё научиться, прикоснуться к неизведанному, узнать новое. А в мои годы, к сожалению, информация выуживается по крупинке. Воспользуйтесь выпавшей возможностью, прикоснитесь к знаниям, накопленным нами за столетия, и познайте больше. А вообще‑то, настоящее абсолютное знание – бесконечно!

Когда мы вышли из хранилища, Василиса спросила у Назара:

– А мы можем оставить наши экземпляры договоров в своём сейфе?

– Да, естественно, вы можете приносить и хранить в ваших сейфах и ячейках всё, что вам вздумается. Исключения составляют только ядовитые, взрывчатые и опасные предметы, но это детально перечислено в договоре.

– Дорогой Назар Акимович, – сказала Василиса. – Огромное вам спасибо за доброе, дружеское отношение и за интересные возможности, надеюсь, что теперь мы станем встречаться гораздо чаще. Приходите и вы к нам в гости, мы будем очень рады. И последнее, как нам отсюда выйти?

– Очень просто. Проходите через дубовые двери в тамбур, подходите к готической арке, прикладываете карточку ко лбу и представляете нужное вам место. Когда тоннель откроется, шагаете вперёд. Если возникнет необходимость провести с собой кого‑то ещё, надо, чтобы ведомый прикоснулся к человеку, открывающему портал. А чтобы попасть к нам, встаёте в любом свободном месте, прикладываете карточку и думаете об этих воротах.

– Спасибо вам огромное! Вы самый великий и мудрый предводитель за всю историю вашего клана!

– Величайшим был создатель нашего клана, его разум до сих пор служит нам, именно его мы и называем супермозгом.

– Неужели? – обомлел я. – Ведь мозг так долго не живёт!

– Есть у нас некоторые секреты, но только не от клана Заповедного леса, – рассмеялся Назар.

Войдя в тамбур, Василиса взяла меня за руку и приложила карточку ко лбу, коридор за готической аркой раскрылся, мы шагнули в него, держась за руки, пройдя несколько шагов, оказались в довольно‑таки странном месте. Первое, что я почувствовал, была сила, какая‑то древняя, могучая дремлющая мощь; только после осознания этого включились остальные органы чувств и ощутился холодный, но довольно сухой воздух подземелья. После хорошо освещённого тамбура Абсолютников здесь оказалось сумеречно – хоть глаз выколи, и только когда взгляд чуть привык к темноте, то стало видно, что мы находимся в какой‑то пещере. Слабый свет исходил от огромного шарообразного камня, на две трети зарытого в землю, наружу выступала только его покатая верхушка с неровными краями. То, что перед нами находится целый шар, а не часть, я почувствовал – именно от него и исходила неведомая мне, очень сильная и древняя магия. Вокруг камня стояли какие‑то люди и явно ждали нас, но я всё ещё ничего не мог толком рассмотреть в таком полумраке.

– Узнаешь? – спросила Василиса.

– Как здесь что‑то можно узнать? – прошептал я. – Ничего не видно, тьма кромешная.

– Ах да, забыла, извини.

В голове у Василисы мелькнула какая‑то искорка, и всё сразу стало видно, как днём, словно кто‑то прибавил яркости у телевизора. Я ощутил и понял заклинание и для себя отметил, что надо его обязательно запомнить, а потом попробовать воспроизвести – очень ценное волшебство, а если не получится самостоятельно, то придётся попросить Николая, чтобы обучил меня. Только бы не забыть в суматохе событий, наверное, уже пора записывать, что требуется освоить в первую очередь: управление замедлением реальности, вызов элементов моей звериной ипостаси (а то вдруг что‑то не так делаю) и ночное видение, да, и ещё чувство времени и пространства. Размышляя о первоочередных задачах, я глазел по сторонам. Пещера оказалась довольно большой, поскромнее «малого зала» в подземельях Горных мастеров, но всё равно огромная. Посредине лежал светящийся каменный шар, вкопанный в земляной пол пещеры, чем‑то он походил на Луну в миниатюре, наверное, неровной поверхностью с кратерами и бледным светом, исходившим от него.

К нам уже шли какие‑то люди, среди которых я узнал несколько давешних знакомых: впереди решительно вышагивал Иван Игнатьевич – бывший бизнесмен и коллекционер магических артефактов, рядом с ним шла его темноволосая Евгения; с другого бока – рыжеватый экстрасенс Дима, который нас встречал на проходной; а следом за ними – третий колдун‑самоучка – этих мы видели в офисе. Кроме этого, шли два экстрасенса, которых мы лечили в больнице, много охранников – они так и ходили в форме секьюрити, но я их не помнил. Вероятно, были и те, кого я парализовал в хранилище Иван Игнатьевича, перепутав заклинание, и они вместо пяти минут находились в состоянии оцепенения сутки. Потом, в клинике, я снимал с них «неправильный цыть», но в лицо не запомнил.

За их спинами я увидел мою бывшую соседку тетю Лизу, ту самую, которая поила меня в детстве вкуснейшим квасом и в гостях у которой я познакомился с Василисой. Рядом с ней шла девочка лет одиннадцати. Это наверняка и была наследница клана Лизавета, дочь Элаи, а теперь уже приёмная дочь Ивана Игнатьевича. Василиса заговорила первой:

– Здравствуйте, друзья! Мы рады приветствовать замечательный клан Лунного камня и выразить всем вам наше уважение и почтение!

Иван Игнатьевич подошёл и очень витиевато поприветствовал и Василису, и меня, и наш клан, и антикащеевский союз. У меня от количества эпитетов голова пошла кругом, а уши и щёки загорелись – хорошо, что темно, а то, с его слов, я получался великим, могучим, отважным и чуть ли не золотым – пробы ставить негде. Тут же нам стали представлять всех участников клана, наверное, они подумали, что запомним имена сразу пятнадцати человек, не знаю, как Василиса, но у меня таких талантов нет! И опять эпитеты, эпитеты, я поначалу краснел и отнекивался, а потом смирился с судьбой и покорно стал дожидаться окончания занудного мероприятия, подбадривая себя мыслью, что просто сегодня выдался такой неудачный день – сплошные официальные церемонии.

Единственно, я оторвался от моих медитаций, когда мне представляли наследницу клана, Лизавету. Она держалась очень хорошо и уверенно, с ней я поздоровался по‑взрослому, за руку:

– Я рад встрече с маленькой, но самой настоящей наследницей и хранительницей традиций клана Лунного камня! Твои родители сейчас гордились бы тем, как достойно продолжается их дело. Между прочим, так случилось, что я в детстве жил рядом с твоей тетёй Лизой, и она меня поила вкусным квасом!

Лизавета была очень серьезна:

– Здравствуйте, дядя Саша, тётя Лиза много про вас рассказывала. Думаете, что я малышка, но это не так, перед вами рыцарь и чародей клана Лунного камня, законная наследница предводителя.

– Вот даже как, – улыбнулся я, – тогда за будущее вашего клана у меня опасений нет, если у него есть такая замечательная наследница!

С тетей Лизой я обнялся как с самой близкой родственницей, она расчувствовалась и стала вспоминать, каким я был замечательным ребёнком в детстве. Но удариться в воспоминания нам не дали, маленькая Лизавета взяла меня за руку, подвела к алтарю и начала объяснять:

– Это не просто камень, а тоже маленькая луна. Во время образования Земли из раскалённых газов у нашей планеты существовали и другие спутники. Самую большую и главную Луну мы до сих пор видим на небосводе. Кроме неё, имелось множество мелких, но все они упали на Землю: совсем крошечные сгорели в атмосфере, более крупные используются для изготовления амулетов, а здесь находится самая большая из упавших. Благодаря внутреннему волшебству она не раскололась и не сгорела при падении и, самое главное, сохранила связь с основной Луной, поэтому, алтарь в храме и позволяет управлять магией нашего ночного светила. Основатели клана вручную закатили и спрятали её в пещере. А для «Ольтис Луниум» нам в данный момент не хватает людей.

– Это заклинание требует много сильных волшебников?

– Самое главное – количество. Это так называемое круговое заклинание, когда весь клан встаёт вокруг алтаря и берётся за руки, замыкая людскую цепочку.

– В круг можно взять любого волшебника?

– Нет, только чародеев, рыцарей или хотя бы тех, кого Лунный камень не отверг. В нашем клане три стадии посвящения: первая – признанные, вторая – рыцари клана и третья – чародеи. После первой человек начинает лучше чувствовать Луну, всё видит ночью и всегда может сказать, в каком месте находится ночное светило на небосводе, даже при сплошной облачности. Рыцарем становятся после вручения меча лунного света. А для третьей стадии посвящения нужно пройти по Лунной дорожке до ночного светила и вернуться обратно. Ставшие чародеями, обретают некоторые базовые способности, например, летать в свете Луны. А ещё они могут научиться ткать заклинания из призрачного света Луны, но такому надо очень долго учиться.

И такая кроха ходила пешком по Лунному лучу, да у меня от одной мысли о таком подвиге начинала кружиться голова. А ещё на протяжении всей лекции у меня крутился на языке вопрос: «А почему Кащей не уничтожил столь сильное волшебное место, разгромив сам клан?», но спрашивать у Лизаветы я не решился. Наверное, всё‑таки слабо ему оказалось совладать со столь древней и мощной магией.

– А кого‑нибудь из бывших охранников Ивана Игнатьевича вы уже посвятили? Может, попробовать задействовать их? – спросил я.

– Все, кого принял Лунный камень, стоят перед вами, остальные папины люди не прошли испытания. А искать случайных людей он сейчас боится, но это вам лучше с ним обсудить.

Новый предводитель клана Лунного камня о чём‑то разговаривал с Василисой, я даже подумал: наверное, так оно и полагается по традициям и устоям: предводитель общается с предводителем, а супруги и наследники друг с другом? Каким‑то образом Иван услышал, что речь зашла о нём, и тут же подошёл:

– Лиза объяснила, в чём проблема?

Он, даже став предводителем клана, не утратил своих порывистых бизнесменских замашек, поэтому я тоже сразу перешёл к делу:

– Скольких людей не хватает, чтобы замкнуть круг?

– Двух или одного, но с длинными руками.

– А если я приведу одного надёжного парнишку, вы сможете его проверить: примет его Лунный камень или нет?

– Если нас с Лизой он устроит, то можно попробовать.

– Ты кого имеешь в виду? – удивилась Василиса.

– Есть у меня один друг‑альпинист. Он хоть и грубоватый, но всё равно очень хороший человек, я за него ручаюсь. Уверен, если попрошу его помочь, то он не откажется, вот только один вопрос: если после замыкания круга он не захочет оставаться в клане, вы его отпустите?

– Да, я это обещаю. Мы никого силой не держим. Гораздо хуже другое, процент людей, которых принимает Лунный камень, очень небольшой.

– Хорошо, сегодня и попробую с ним поговорить, а то, что ваш заглавный артефакт примет его, даже не сомневаюсь, он эту Луну с детства обожает, может часами на неё любоваться, да и руки у него довольно длинные.

– И ещё один момент, – добавил Иван Игнатьевич, обращаясь уже больше к Василисе, – чтобы замкнуть круг, мне придётся снять всю охрану от входа в храм, и мы окажемся незащищёнными.

– Вот это как раз не проблема, – улыбнулась Василиса, – мы все с удовольствием подежурим.

– Это большая честь для нас, – отозвался Иван Игнатьевич. – А вашего человека, Александр, приводите в любое время, будем ждать.

Я вовсю уговаривал Василису на тихой речи пойти домой и пообедать, но она только отнекивалась, а когда все официальные процедуры завершились, вместо обеда решила заглянуть во владения клана Воздуха. Мы снова прошли в тамбур Абсолютников, а оттуда вышли на гору Семи ветров – удобно, не надо искать никаких деревьев – вызывай портал где вздумается, но я начал возмущаться:

– Слушай, неудобно как‑то. Совсем мы обнаглели, пользуемся их тамбуром, как проходным двором.

– Ничего страшного, заодно и посмотрим, насколько получается использовать их возможности, как свои, ведь в договоре всё именно так и прописано. А то ведь баба Вера у меня клубочек путеводный захапала и отдавать не собирается!

– Может, взять на время и вернуть?

– Ага, сходить на Огненную гору, уговорить бабу Веру проводить меня туда и обратно и выслушать лекцию про штучную и редкую вещь? Зачем семь вёрст киселя хлебать, когда есть более простое решение?

– Ах да, я же совсем забыл, что она переехала жить на Огненную гору.

– Не издевайся, она временно ушла от нас, потому что ей не нравится поведение Анфисы! И то, как ты выходкам своей подруги потворствуешь – тоже не нравится. И скажи спасибо, что она так легко отреагировала, а то ведь могла бы и заколдовать тебя во что ни попадя!

Я мысленно сказал спасибо, и на этом разговор закончился, благо, мы уже вышли во владениях Ариэля.

Сегодня на горе Семи ветров дежурила Ирина. Она одновременно делала три вещи: сидела и покачивалась на небольшом облачке, читала какую‑то магическую книжку и поддерживала заклинание – когда на защитную сферу нет никаких внешних воздействий, держать её очень просто. Но вот додуматься до того, чтобы вот так совмещать приятное с полезным, я бы не сумел. Хотя, может, и смог, но я настолько обнаглел, что даже не просился на дежурство – вовсю пользовался семейным положением, и даже совесть меня почти не мучила! Недалеко от Ирины, на точно таком же облачке, сидел Ариэль и управлял торнадо, только он в этот раз крутился где‑то далеко, поэтому почти не слышался. Зато можно было издалека наблюдать, как после прохождения воронки остаётся чёрная полоса земли, а по небу тянется опадающий фонтан зелёного крошева. Гигантских стрекоз в воздухе не наблюдалось, словно их вообще и не существовало никогда. Мы подошли, и Василиса поздоровалась первой:

– Как у вас дела? Новости есть?

– Да, – ответил Ариэль, – мы пытались с вами связаться, но не смогли.

– Сегодня у нас проходили визиты в места, где тихая речь могла блокироваться, а что случилось?

– Уже всё нормально. Кащей попытался обстрелять нас реактивными снарядами залпового огня, но Ирина – молодец! Удержала защитную сферу, и хорошо, что у меня торнадо неподалёку висел, – две минуты, и от нападающих не осталось ничего.

– Это Ариэль молодец, – отозвалась Ирина, – от меня‑то ничего сложного и не потребовалось. Подкачивай сферу силой и успокаивай после попадания снаряда.

Да, первоначальная идиллия оказалась очень обманчивой – эти двое не просто сидели на облачках, а выиграли внезапный бой!

– Вы оба молодцы! – улыбнулась Василиса. – А Анфиса где?

– Сегодня она, осматривая с огненного портала окрестности, обнаружила, что по пути растений‑убийц есть узкий проход, где корни от леса Фиолы тянутся между двумя горными отрогами, – ответила Ирина. – И сейчас в этом месте она поставила огненную стену, пытается обжечь глину на перешейке до состояния кирпича.

– И что она хочет добиться таким путём? – не понял я.

– Та часть растений‑убийц, что находится здесь, не сможет получать силы от полей, которые окажутся за полоской из обожжённой глины.

– Мысль интересная, может и получиться, – сказала Василиса. – Да, Ариэль, нам через четыре дня понадобятся куски растений‑убийц. Можно организовать доставку при помощи твоих ветерков, чтобы не рисковать людьми?

– Конечно, обязательно нарежу и в воздушный кокон помещу в целях безопасности.

– А что в отрезанном опасного‑то? – удивился я. – Лиана как лиана.

Василиса с удивлением посмотрела на меня:

– А тебе название «растение‑убийца» ничего не говорит?

– Оно убивает всё живое, а не только другие растения?

– Во‑первых, оно очень ядовитое и всё покрыто отравленными колючками. Во‑вторых, острые усики лиан очень быстро движутся и могут проткнуть зазевавшегося человека, и они тоже ядовитые. В‑третьих, у растений есть плоды, их семенные коробочки лопаются, разбрасывая семена, разлетающиеся в радиусе десяти метров, у них острые края, тоже покрытые ядом. К этим лианам только в броне Горных мастеров можно приближаться, и то чревато.

– Они и броню пробивают? – удивился я.

– Могут опутать, обездвижить и задушить, – терпеливо продолжала объяснять Василиса. – Мы же Фиолу из‑за этого её изобретения из клана тогда и выперли! А то она, видите ли, решила заменить все растения в Заповедном лесу на свой ужас. Думали, что она успокоится, – так нет, обосновала собственный клан, расплодила эту гадость и ещё собралась нас шантажировать. Тогда наши сходили в поход, спесь с неё посбивали и ушли, лучше бы уж вообще прибили, а то она злобу затаила и горит желанием отомстить.

– Предлагаю разговоры перенести на потом, прошу вас к столу, – пригласил Ариэль, – сейчас пригоню торнадо, и начнём обед.

Мой желудок в ответ на это предложение благодарно заурчал, но Василиса глянула на меня и отрицательно покачала головой:

– Надо идти дальше, не задерживаясь на трапезу, сходим к твоему другу Веньямину, а пообедаем потом.

Мы вышли в каком‑то парке на окраине города – ещё одна «домашняя заготовка» моей милой, оказывается, много тихих лесистых мест у неё разведано. Незамеченные мы вышли на улицу и нашли телефон‑автомат, откуда я и позвонил Веньямину, одного меня Василиса не пустила, настояла, что пойдём вместе, и ещё вылила на мою голову кучу наставлений о предосторожности, маскировке и непременной согласованности действий, хорошо хоть магических клятв с меня требовать не стала. Венька, когда узнал, что я приду с женой, настоял на встрече у него дома, тем более что близняшки гостили у бабушки – можно спокойно поговорить. Деловая встреча превращалась в семейное мероприятие, теперь уже мне пришлось инструктировать мою милую, рассказывая про альпинистов, барыгу и трагическую судьбу Чупы. Насколько я понял, Василиса заглянула по этой магической ниточке ещё дальше меня, и то, что она увидела, ей явно не понравилось, по крайней мере, я именно такие эмоции прочитал на её лице.

Светка открыла нам, увидела Василису, одетую в сарафан и лапти, и замерла от изумления. Я всегда путался, кого надо представлять первым, а кого вторым, и поэтому постарался все официальности свести до минимума:

– Познакомьтесь: это моя жена Василиса, а это Светлана, жена моего друга Веньки, а сам он – вон, из‑за угла выглядывает.

Светка наконец‑то отмерла и сказала:

– Василиса, какая же ты красивая! Я даже не могла себе представить, что такие женщины на свете встречаются!

– Спасибо! – смутилась Василиса. – Ты тоже очень красивая и сильная, прямо как валькирия или амазонка.

– Да, Светка – она у меня стальная, – вмешался в разговор Венька, – и, вообще, она свой в доску парень.

– Веньямин, ты не прав, – полушутливо укорила его Василиса, – она хоть и сильная, но всё равно в первую очередь женщина, любящая мать и хранительница очага.

– Вот, понял, балбес, кто я такая? – Светка толкнула мужа локтем. – Пойдёмте на кухню, у меня уже всё накрыто.

Вот тут‑то меня прямо‑таки окатило волной щенячьей радости – наконец‑таки меня накормят, а то ведь от такого нерегулярного питания можно и язву желудка заработать! Хотя, если уж говорить совершенно честно, последнее время я про свой гастрит совсем забыл – не болит совершенно, тьфу‑тьфу‑тьфу, чтобы не сглазить!

За столом мы разговаривали совершенно ни о чём: про восхождения, соревнования и походы, вспоминали каких‑то общих знакомых, и только к концу обеда Венька осторожно спросил:

– Про Чупу удалось что‑нибудь выяснить?

– Нового пока немного, я тебе сразу сообщу, как узнаю. В тот же день.

– Нет, я не поняла, что вы там насчет Чупы шушукаетесь? – встрепенулась Светка.

Зная Венькину жену, что она не отвяжется, пришлось объяснять:

– Я хочу провести собственное независимое расследование, касающееся смерти Чупы. Благо, у меня сейчас с новой работой такие возможности появились.

– Вы только сами никуда не ввязывайтесь, – продолжила наседать Светка.

– Я обещаю, что за этим прослежу, – отозвалась Василиса.

– А вы что, вместе работаете? – удивился Венька.

– Вернее сказать, мы пересекаемся по работе.

– Понятно. А что ты по телефону говорил, что тебе помочь надо, если это не насчёт Чупы? Ты можешь не стесняться, у меня от Светки никаких секретов нет.

– Давай я попробую объяснить, – сказала Василиса, глядя на меня. Я пожал плечами и согласился. – Подробно объяснять очень долго, а самая суть нашей просьбы такая: поучаствовать в одном эксперименте. Он наполовину научный, наполовину мистический и связан с Луной – с естественным спутником Земли.

– А что, Луна мне всегда нравилась! – ответил Венька. – Поэтому я поучаствую с удовольствием. А что там надо делать?

– А почему это только ты? – возмутилась Светка. – Я бы тоже поучаствовала.

– Хорошо, можно и вдвоём, – улыбнулась Василиса. – Единственно, так как это не моя тайна, прежде чем мы продолжим, я попросила бы вас пообещать, что вы не будете никому рассказывать об эксперименте и обо всём, что сейчас услышите.

– Я обещаю никому никогда не рассказывать, – отозвалась Светка.

– И я тоже, – сказал Венька, – а что там делать всё‑таки надо?

– В одной пещере хранится большой камень – осколок Луны. Надо будет в полнолуние встать вокруг него, взяться за руки и повторять мантру или заклинание – называйте как хотите. У осколка осталась связь с Луной, поэтому путём такого действа можно попробовать её восстановить.

– Ой, как интересно, – сказала Светка. – А много уже желающих набралось?

– Довольно много, человек семнадцать. Но для того чтобы замкнуть круг, не хватает одного‑двух человек.

– Да, классно, – согласился Веньямин. – Я за! А вы‑то сами будете в кругу стоять?

– Есть одна особенность, – сказала Василиса. – В круг могут встать только те, на кого камень положительно откликается. Мы с Сашей участвовать не сможем, к нашему сожалению, но будем находиться рядом.

– А как определить, что камень на нас положительно отреагирует?

– Очень просто: сходить и проверить, можно прямо сейчас. Да, и ещё один момент. В любой момент вы можете отказаться от участия в этом действии – никаких обязательств, только добровольное желание, единственно, есть просьба – если передумаете, то сообщите заранее.

– Какие ещё отказы? – возмутился Венька. – Если Сашка меня просит, я расшибусь, а сделаю, потому что знаю, что он так и для меня всё делал и делает. Да и вообще, мне это интересно. Светка, ты как?

– Я что, хоть раз отступала назад, что ты меня в трусихи записываешь? Пошли, мне тоже любопытно поучаствовать, а то я с этим воспитанием детей уже скоро в клушку превращусь.

Сначала Венька со Светкой не могли понять, почему мы их повели в лесопарк, и когда мы короткими тропинками вышли к предгорьям рядом с храмом Лунного камня, они удивились ещё сильнее, а когда узнали, как называются те края, где мы вышли, то оказались в шоке – как можно переместиться на две тысячи километров за одну секунду? Такое сложно сразу понять – по себе знаю. А уж когда мы вошли в пещеру и попали в храм Лунного камня, они совсем потеряли дар речи.

Иван Игнатьевич встретил ребят очень радушно и сразу же проверил их взаимодействие с заглавным артефактом. По очереди Венька, а затем Светка дотронулись до камня ладонями, на что маленькая луна отвечала яркой вспышкой, мало того, подобное свечение возникало и вокруг самого человека. Единственно, Веньямин засиял ярче, а Светлана послабее, но такое различие, как выяснилось, совершенно несущественно, главное, что реакция алтаря оказалась положительной. А меня удивило то, что первая часть посвящения в клан столь лёгкая и ненавязчивая – прикоснулся руками к Лунному камню – и готово, то ли дело с приклеившимся ртом глотать живую воду из старого медного змеевика!

Мы собрались уходить, но Венька со Светкой выразили желание пока остаться у Лунатиков – им очень хотелось узнать как можно больше, а Иван Игнатьевич не возражал, напротив, аккуратно, но настойчиво приглашал их задержаться, намекая, что есть возможность узнать много нового и интересного. Напоследок мы с Василисой ввергли ребят ещё в один шок, объяснив, как пользоваться тихой речью, и пообещав забрать их завтра после обеда, наконец‑таки вернулись в Заповедный лес.

Глава 7

Когда мы вышли из портала Абсолютников возле избушки, Василиса взяла меня за руку и потащила за собой:

– Пошли, раз ты всё равно с этой игрушкой балуешься, то я просто обязана тебе кое‑что показать.

– Какую игрушку ты имеешь в виду?

– Твой любимый кладенец.

Отнекиваться не было смысла – нравился мне наш меч, так и хотелось подержать его в руке, кинуться с ним в гущу сражения, даже мысли о нём доставляли удовольствие. Хоть он и не такой красивый и изящный, как клинки киногероев, но какая‑то необъяснимая сила, исходившая от него, завораживала и притягивала. В избушке Василиса зашла в чулан и вынесла две огромные корзины с воинскими латами, поставила на пол и одну из них подтолкнула ко мне:

– Раздевайся и облачайся в доспехи.

Я в недоумении начал доставать разнообразные налокотники, наплечники, панцири, кольчуги и прочие отдельные детали боевой брони воина. Их набралось настолько много, что разобраться – как это всё собирается воедино – оказалось совсем не просто, пришлось Василисе помогать мне и пояснять: что, куда и в какой последовательности.

Потом начала облачаться Василиса, но почему‑то застеснялась:

– Отвернись!

– Это почему ещё?

– У тебя взгляд такой, что в нём фехтования ни на грамм.

Моя милая довольно быстро облачилась в традиционную броню нашего клана, наверное, у неё имелся какой‑то опыт – одних знаний тут мало, требуются навыки, автоматизм. Пока я стоял отвернувшись, подумал: вероятно, цельные рыцарские латы одевать легче, но вот такая броня из отдельных компонентов наверняка удобнее в бою: не так сковывает движения, да и особой тяжести я не чувствовал. Самым неудобным из всего набора оказался шлем: он упорно не хотел сидеть на голове и постоянно норовил сбиться набекрень.

Выйдя из избушки, Василиса взяла меня за руку, два шага, и мы вышли на плац – удивлению моему не было предела! Может, это место называлось как‑то по‑другому, но я для себя окрестил его именно так, оказывается, в тихом уголке Заповедного леса имелась и такая полянка, приспособленная для тренировок воинов. На ровном лугу с короткой травой, словно её регулярно косили, стояли деревянные и соломенные чучела противников, а рядом с лесом, под навесом, имелась пирамида с учебным оружием. В ней хранились макеты всевозможного холодного оружия: мечи, большие и малые пики‑копья, луки, стрелы, цепы, булавы и ещё куча такого вооружения, о котором я и не знал ничего толком. Всё почти как настоящее, но тупое – нам бы с Венькой в детстве такое богатство!

Василиса подошла к пирамиде и уверенно достала два деревянных меча, по размеру близких к кладенцу. Выйдя на середину поляны, она кинула мне один и приказала:

– Нападай!

– Ты что? Я же занимался фехтованием и могу тебя ушибить.

– Ах, даже так? Тогда держись!

Моя умная добрая жена вдруг стремительно бросилась на меня, сделала ложный выпад, ушла от моей «четвёрки» и нанесла коварный удар в руку, от которого я еле успел уйти! Хоть меч был и учебный, но получить им можно очень неслабо, даже невзирая на латы, ведь прикрывали они не всё, я с детства помнил, какие чудесные фингалы остаются от деревянного оружия! Поэтому пришлось собраться и защищаться по‑настоящему, вот только нападать я старался осторожно – не хватало только синяков на теле моей ненаглядной.

– Ты меня решил оскорбить тем, что бьешься со мной в неполную силу? – возмутилась Василиса после моего удара, который я остановил, не доведя до цели.

– Нет, тебя жалею.

– А ну бейся по‑настоящему, негодяй!

– Вот как ты обо мне думаешь? – возмутился я и пропустил ещё одну коварную атаку снизу вверх. Память услужливо подсказала, что у японских самураев такой удар назывался «кири‑аге», но откуда моя милая знает такой приём? Где мы, а где самураи! Да и глаза у неё отнюдь не узкие. Я попытался пошутить на эту тему, но Василиса меня оборвала:

– Молчи и сражайся, а если боишься, что жена у тебя окажется вся в синяках, то не волнуйся – я их вылечу.

Пропустив ещё серию ударов, я постепенно стал приспосабливаться к её стилю ведения боя. Вот уж не ожидал от моей жены, что она умеет так здорово фехтовать, причём её стиль сильно отличался от того, что мне показывали в секции, и от того, что мы вытворяли во дворе. В её технике присутствовало много обманных движений и коварных коротких ударов – она начинала атаку, а заметив мою правильную защиту, тут же всё меняла и направляла движение в другую сторону, и так несколько раз. Но если я что‑то делал не так или слегка запаздывал, то она это тут же использовала и проводила атаку до конца! А ещё, когда я отбивал её удар, она как бы тормозила меч о мой клинок и моментально выполняла короткий колющий или режущий удар, направленный мне в руку. Защититься от такого мне удавалось с трудом – у деревянного меча, как и у настоящего кладенца, гарда отсутствовала напрочь, частично её функции выполняла ратная перчатка из кольчуги с пластинами, но каждый удар по ней отдавался болью. В итоге я отступал, забывал о дистанции и пропускал новые удары, и всё это Василиса коротко комментировала:

– Не раскрывайся! Куда остриё отвёл? Не перекручивай! Видишь – ухожу, уменьшай силу, а то унесёт!

То есть и терминология у неё отличалась от того, что я изучал в секции фехтования. Минут через десять я приноровился и перестал пропускать удары, мало того, попробовал использовать её же приемы, но тут меня ждало большое разочарование: мои атаки встречала непробиваемая защита! Двадцать минут мы рубились, не нанеся друг другу ни одного удара на поражение, поэтому я попробовал сменить тактику: начал вспоминать стародавние уроки исторического фехтования и пробовал применять уже не шпажные уловки. Один финт сработал: мне удалось взять её меч на круг шесть и вместо укола, к которому она была готова, быстро шагнуть вперёд, схватить её за запястье правой руки и нанести косой рубящий удар в голову. Василиса начала уклоняться, но не успела – удар пришёлся частично на шлем, а оттуда мой меч соскользнул на её чудненький носик. Я испугался, опустил клинок, бросился к ней и тут же пропустил ответную атаку – деревянное лезвие ударило меня в переносицу так, что в глазах потемнело. Благо, что оружие учебное, сложно сказать, что осталось бы от моей головы, пропусти я такой удар в настоящем бою. В глазах расплылись красные круги, а в гудящих ушах, словно откуда‑то издалека, раздался голос Василисы:

– Ты убит!

Вот это да! Такого туше от моей милой я не ожидал. Мне ничего не оставалось, как забыть про уязвлённое самолюбие и признать поражение:

– Слушай, а ты здорово умеешь сражаться, даже и не ожидал!

– Меня с детства учили вместо физзарядки. Ты тоже хорошо бился, я думала, что и двух минут не выстоишь.

– Так я же говорил, что мы много занимались фехтованием, кстати, вместе с тем же Венькой и начинали. Только у тебя стиль очень отличается от тех, что я знаю.

– Это ратное искусство нашего клана. Ладно, пошли к источнику, надо носы подлечить. Ох, сколько раз мне баба Вера лицо в кровь разбивала, пока я училась!

– А у меня, наверное, нос сломан.

– Вот уж это не проблема: сейчас подправлю, и станет ровнее прежнего.

– Слушай, а получается, что только ты одна и осталась, кто владеет техникой боя клана Заповедного леса? Единственный мастер этого стиля?

– Нет, баба Вера умеет, причём гораздо лучше меня. Это я против неё двух минут не выдерживаю. И то только потому, что она мне время на адаптацию даёт, прежде чем начинает в полную силу биться.

Я не прекращал удивляться: вроде уже давно здесь живу, всё про всех знаю, но регулярно находится что‑то такое, от чего у меня челюсть сама по себе отвисает и не закрывается. Интересно, а сколько же надо здесь прожить, чтобы уже ничему не удивляться?

Придя в избушку, я собрался чистить латы, но Василиса меня остановила:

– Не надо, на них заклинание против крови, пота и грязи, в следующий раз достанешь – будут опять как новенькие.

Да, удобная вещь – магия, подумал я, ведь в реальной жизни воинам во все времена приходилось драить оружие. Попадёт кровь под подкладку панциря, вовремя не вымоешь – такой тухлятиной начнет вонять – мама не горюй! А тут наложил заклинание, и можно не задумываться о последствиях – очень удобно! Положительно, быть волшебником мне с каждым днём нравилось больше и больше – столько новых возможностей, что голова кругом идёт!

Мы собрались ужинать, но Василиса сидела задумчивая, я бы даже сказал трагически грустная. Чтобы хоть как‑то её развлечь, рассказывал забавные истории, случавшиеся в нашей секции фехтования, но она меня не слушала. Обеспокоенный её настроением, спросил напрямую:

– Что с тобой? Ты как сама не своя.

Она поначалу попыталась перевести разговор на другую тему, потом неуклюже отшутиться, но, поняв, что я не отстану, сказала:

– Сердце у меня тянет, чует разлуку с тобой.

– Даже и не мечтай, я никуда уходить не собираюсь, так что можешь успокоиться.

– Ты не понял, это мне придётся с тобой расставаться.

– Что за глупости? И ты, и баба Вера мне сколько раз повторяли, что мысли материальны, гони их прочь! У нас прекрасно обстоят дела на всех фронтах, враг будет разбит, победа будет за нами. Или ты почему‑то хочешь от меня уйти?

– Ты значение слова «придётся» знаешь? Когда Кащей меня посадил в темницу – я ведь не хотела с тобой расставаться, а пришлось, хорошо, что ненадолго.

Мы продолжили ужин, Василиса через некоторое время даже немного повеселела и вдруг внезапно сказала:

– Вот, я кое‑что придумала, тебе понравится.

Она замерла – наверняка с кем‑то разговаривала, но вот с кем и о чём? Пару минут подождав, я переспросил:

– Так что ты всё‑таки придумала?

Не прекращая общения тихой речью, она ответила, как отмахнулась:

– Сам увидишь. Считай, что сюрприз.

Василиса вышла на полянку перед избушкой, я поплёлся за ней – она явно кого‑то ждала, но мне ничего не говорила. Вдруг прямо перед нами открылся огненный портал, и из него вышла Анфиса. Стрельнув на меня томным взглядом, она поклонилась:

– Здравствуйте, мои дорогие!

– Анфиса, помнишь, ты говорила, что баба Вера тебе третье моложение не доделала? Пришло время выполнять обещания, иди в баню, приберись там, истопи печь. Сегодня мы с Иринкой тебе третий раз молодость и красоту наводить станем.

Анфиса подпрыгнула от радости, взвизгнула и как‑то боком, вприпрыжку поскакала в баню, что‑то напевая. Я так последний раз бегал, наверное, ещё в детском саду, или нет, вру, в начальных классах школы, когда мне родители купили первые кеды. Скакал по квартире, и мне казалось, что ещё чуть – и смогу допрыгнуть до потолка, но этого Василисе я говорить не стал, а спросил:

– А ты палку не перегибаешь, зачем так, наперекор бабе Вере?

– Долго объяснять, сейчас Иринка придёт.

– А хотя бы в двух словах, потому что я в таком расширении конфликта не вижу смысла.

– Моё решение к бабе Вере никакого отношения не имеет – всё и проще и сложнее одновременно. Тебе, чтобы выиграть эту войну, нужна женщина, причём не абы какая, а самая красивая из всех предводительниц кланов. И если мне придётся расстаться с тобой, то у тебя останется Анфиса.

Меня такая постановка вопроса прямо‑таки взбесила, можно подумать, что я здесь мебель и моё мнение никому не интересно.

– Знаешь, как это называется? Без меня меня женили! А ведь можно было бы и меня спросить: хочу я этого или нет, я бы тебе сразу сказал – нет, и вообще, с чего ты взяла, что мне нужна другая красивая предводительница, когда у меня одна самая прекрасная уже есть?

– Ты помнишь, насколько важны предчувствия у волшебников, вот и доверься мне, тем более что никто тебя жениться не принуждает. Пока я только стелю соломку там, где, может, упасть придётся, и речь идёт не о желаниях, а о необходимости. Потом как‑нибудь объясню, Иринка идёт.

Не успел я и слово вставить, как на полянке возникло золотистое сияние, и из него появилась мама Ира. Я так и застыл с открытым ртом и застрявшей в горле фразой – ругаться при посторонних мне не хотелось, особенно при такой «близкой посторонней», всё‑таки как ни крути, а Ирину я отчасти так и продолжал воспринимать как названую маму.

Я внимательно посмотрел на свою бывшую подчинённую, и у меня создалось впечатление, что Ира полностью поддерживает бабу Веру и не хочет заниматься омоложением Анфисы, но идти против воли предводителя не решается. Или мне это только показалось и на самом деле она думала совершенно не о том – не знаю, лазить в чужие головы и считывать оттуда информацию я не умел.

Из бани выглянула Анфиса:

– Василиса, Ирина! Всё готово, прошу париться!

– Так быстро? – только и смог удивиться я.

– Забыл, из какого я клана? Огонь – моя стихия! – улыбнулась Анфиса. – Для меня раскалить камни печи – минутное дело.

Дамы пошли в парную, а мне пришлось идти в избушку и ложиться спать на узкую лавку – заклинание по увеличению размера ложа я так и не выучил – когда Василиса его при мне произносила, мне как‑то не до учёбы бывало. Вот обратное волшебство – запомнил, пару раз об пол треснулся и выучил, а прямое как‑то не отложилось. Я всё ворочался, устраиваясь поудобнее, но сон ко мне так и не шёл. Поначалу попытался разгадать головоломку с Василисиным решением – не получилось, такие повороты женской логики не для моего понимания – какое‑то предчувствие, какая‑то легенда, и, самое главное, ничего конкретного – одни туманные намёки! Потом мои мысли сами собой перетекли на превратности детских судеб в этой войне: как же тяжело пришлось маленькой Лизавете, но она держится и несёт груз, взваленный на её плечи. А смог бы я вот так – после насильственной смерти родителей не впасть в депрессию? Следующей моей мыслью стало: интересно, а какой была Анфиса в детстве или хотя бы в юности? И тут, словно в ответ на мой невысказанный вопрос, прямо передо мной в воздухе возникло трёхмерное изображение – не то манекен, не то восковая кукла в натуральную величину. Видение медленно вращалось, и я успел его детально рассмотреть: угловатый невысокий подросток женского пола, с едва наметившейся грудью, почти без талии и бёдер, зато с хорошо развитыми плечами и руками. Неужели это Анфиса, а ведь сейчас она намного красивее! Додумать свою мысль я не успел – в голове раздался возмущённый голос Василисы:

– А ты что здесь делаешь? Как тебе удалось проникнуть внутрь заклинания?

От удивления я подскочил и чуть не свалился с лавки!

– Никуда не влезал, здесь я, в избушке. А изображение само передо мной появилось. Сейчас постараюсь отключиться, извини.

– Нет уж, мой дорогой, выходить из этого волшебства чрезвычайно опасно, так что, будь уж добр, оставайся на месте и помогай нам. Только без спросу ничего не предпринимай – жизнь Анфисы сейчас висит буквально на кончиках наших пальцев – одно неосторожное движение, и человек может умереть!

Мне хотелось напомнить, что они‑то с бабой Верой прерывали такое заклинание, когда взрывом ползавода снесло, но не стал, уж больно мне хотелось научиться этой важной и по‑настоящему нужной магии!

– Ладно, ты только мне объясняй, что к чему и что от меня требуется.

– Слушай заклинание и помогай его поддерживать, подпитывай, только легонько, без резких движений, ещё нежнее, чем «мыльный пузырь».

– А что это за изображение манекена передо мной вращается, это Анфиса такой стала?

Мне показалось, что я услышал глубокий вздох Василисы, и означать он мог только одно: «Как же ты меня утомил со своими расспросами».

– Это генетическая модель Анфисы, такой она должна сформироваться к своему шестнадцатилетию, а теперь мы проследим двухлетние изменения и добавим в них свои поправки, станем как бы лепить её фигуру – словно пластилин. И больше вопросов не задавай – нельзя сейчас отвлекаться.

Сосредоточившись, я услышал что‑то похожее на звуки журчащего ручья, дуновение ветра, шелест ветвей и щебетание птиц, вот в такой хоть и спокойный, но сложный набор звуков мне предстояло погрузиться. Минут десять у меня почти ничего не получалось, я сбивался с ритма, не вовремя вступал и перебивал журчание, но мама Ира с Василисой терпеливо гасили возмущения, привнесённые мной, всё восстанавливали и двигались дальше. Когда я совсем приспособился и приноровился к вроде бы случайным и почти неритмизированным звукам, то увидел, что манекен Анфисы не просто висит в воздухе, а как бы находится в тёплом бассейне, и её тело мягкое и податливое, словно разогретый воск. Чтобы убедиться в этом, мысленно провёл пальцем по её руке, и от этого прикосновения образовалась ложбинка.

– Сейчас кто‑то у меня получит, – зазвучал в моей голове спокойный голос Василисы, – нельзя так резко вмешиваться. Держи заклинание и не лезь, пока не освоишься. Как на вашем жаргоне это говорится? Ну, ты и кабан!

Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не рассмеяться на замечание про кабана. Ложбинка, сделанная мной, от Василисиных и Ирининых прикосновений расправилась и исчезла, а дальше их едва заметные мысленные движения стали по чуть‑чуть менять форму восковой куклы. Наверное, так же менялось и Анфисино тело, но мне в это почему‑то верилось с трудом: неужели всё так просто? Я‑то ждал каких‑то сложнейших расчётов, тончайших вмешательств во внутренние структуры тканей организма, а тут всё элементарно: трогаешь мысленную восковую куклу, а меняется живой человек! Причём уже не первый раз за сегодняшний день я сталкивался с удивительной простотой волшебства: нацепил перстень, полюбовался – вот и исполнилось желание; прикоснулся к Лунному камню – прошёл первую стадию посвящения; вылепил куклу – изменился живой человек.

Минут тридцать я ни во что не вмешивался, поддерживая сложную ткань заклинания омоложения, но потом понял, что мне категорически претит то, какую фигуру для Анфисы лепят Василиса с Ириной. Во‑первых, они оставили ей прежний, маленький рост, во‑вторых, после их манипуляций она так и осталась субтильным угловатым подростком. Может, предводительница клана Огня в детстве так и выглядела, но мне это совершенно не понравилось, и я, сначала потихоньку, а потом всё увереннее, стал включаться в процесс лепки, внося свои коррективы. Василису поначалу возмутило моё вмешательство, но когда она увидела результат, то перестала критиковать – ведь в детстве я очень хорошо умел лепить из пластилина. Одно время меня родители даже в художественную школу хотели отдать, но потом передумали, решив, что увлечений спортом и ремонтом механических часов вполне достаточно.

Через час напряжённой работы лепка завершилась, мне полученный результат понравился, хоть я и не видел оригинала, но та трёхмерная модель, что болталась у меня перед глазами, вышла очень симпатичная. Мы начали сбавлять силу заклинания, вода в мысленном бассейне стала остывать, мягкий воск куклы твердел и превращался в живую плоть. А вскоре Василиса дала мне отбой, сказав, что волшебство закончено, они остаются просто париться, а мне можно ложиться спать. Этим советом я и воспользовался – лёг и почти моментально уснул, даже проводить пальчиками по лицу не понадобилось. Когда Василиса вернулась, раздвинула кровать и легла ко мне – я не заметил.

Утром кто‑то тихонько постучал в дверь избушки, словно мышка поскреблась.

– Кто там? – не понял я спросонья.

– Это я, Анфиса, – раздалось из‑за двери. – Уже девять часов, можно войти?

– Да, входи, – проснулась Василиса.

Дверь открылась, и предводительница клана Огня, закутанная в простыню, вошла в избушку. Только узнать нашу боевую подругу в незнакомой юной особе оказалось сложно: вчера она была сорокалетней плотной женщиной с короткой стрижкой. А сегодня у неё откуда‑то появились шикарные волнистые волосы, доходящие до пояса, но самое главное: она стала моложе, выше и стройнее.

– Вот это да! – не удержался я от реплики. – Такие волосы пять лет надо отращивать, а тут за одну ночь! А как так получилось, мы же никаких заклинаний для волос специально не делали?

– Ты опять забыл, что магия – не заклинания, а материализованные мысли, – ответила Василиса. – Мы вчера втроём, занимаясь лепкой, собрали наши ощущения воедино и вылили на Анфису, кстати, мысленные пожелания по поводу длины волос я слышала именно от тебя. Наши эманации соединились вместе, суммировались, а в итоге очень даже неплохо получилось. Можешь считать себя соавтором нового тела Анфисы.

Да, получилось просто замечательно, хотя и не совсем так, как представлял я, – мои «идеальные формы» легли на варианты, которые делали Василиса с Ириной, и в итоге вышло что‑то среднеарифметическое. Не знаю, как на самом деле выглядела Анфиса в молодости, но сейчас она оказалась просто красавицей: выше, стройнее, спортивнее и одновременно фигуристее, чем раньше. Да и ей самой явно нравилось то, что она видела в зеркале. Мне даже показалось, что она с трудом сдерживается от того, чтобы с визгом подпрыгнуть от переполнявшей её радости под самый потолок избушки. Вместо этого она нехотя оторвалась от зеркала, скромно потупила глаза и почти прошептала:

– Василисушка, Сашенька, спасибо за то, что вы для меня сделали! Я вам теперь по гроб жизни обязана.

– Иринку забыла упомянуть, она тоже старалась не меньше нашего. – Василиса как‑то незаметно перешла на деловой тон, закруглив идиллию. – Ладно, собирайся, сегодня опять попробуем жечь лианы. У меня предчувствие, что они всё‑таки попробуют прорвать кольцо защиты вокруг горы Семи ветров, и ещё сегодня предстоит официально заключить союз с кланом Лунного камня.

– Ты решила всё‑таки взять Лунатиков в наш тройственный союз? – уточнил я.

– А как ты думаешь, если они нападут на клан Растений, какой станет ответная реакция Кащея?

– Попытается их уничтожить?

– Приложит все средства, чтобы стереть с лица земли, ведь у них сейчас нет сильных волшебников, чтобы противостоять Бессмертникам, а в союзе они окажутся под нашей защитой. И не смотри на меня так, да, я это делаю ещё и потому, что несу ответственность за судьбу Лизаветы и за возрождение клана. Хотя подобную услугу я сделала бы для любого, согласившегося нам помочь в войне с Кащеем.

Когда дверь за Анфисой закрылась, я не удержался и спросил:

– А не слишком ли ты сурово с ней: иди, жги лианы? Она же предводительница клана, а не наша подчинённая.

– Ничего страшного, это она на Огненной горе – предводительница, а здесь в гостях, по её же собственной просьбе.

Только я хотел спросить мою любимую про легенды, предназначения и с чего она взяла, что мне нужна именно самая красивая предводительница, но не успел – Василиса вскочила и ушла в баню: оказалось, что у нашей подопечной возникли проблемы. Вся старая одежда помолодевшей Анфисе стала откровенно не впору: рукава коротки, кофта сидит мешком, юбка спадает вниз, а туфли на два размера велики – уж слишком я перестарался, уменьшая стопу. Василиса пошла помогать подгонять одежду под новые размеры, а мне пришлось бесцельно топтаться на поляне перед баней. Не знаю, что они там делали, то ли на руках подшивали, то ли на машинке, то ли волшебство использовали, но когда дверь бани открылась, то я увидел, что одежда на Анфисе сидит как влитая, только фасон подкачал. Не пристало двадцатилетней девушке ходить в таких юбках и кофтах, да ещё из такой грубой ткани, но это уже, так сказать, нюансы, на которые в военное время можно и не обращать внимания.

Анфиса исчезла в портале, мы тоже уже хотели идти короткими тропами в храм Лунного камня, как на полянке опять открылся огненный шар. Поначалу я подумал, что вернулась Анфиса – с её экстравагантностью можно ожидать и не такого, но это оказался Егорушка.

– Василиса, Александр, добрый день! Уж извините меня за то, что без предупреждения, я на минутку. Дождался, пока от вас маман уйдёт.

– Здравствуй, Егор, – ответила Василиса, – проходи в избушку.

Я немного внутренне напрягся, так как предполагал, что разговор может зайти про расшалившуюся «маман», но ошибся.

– Нет, спасибо. Хочу насчёт Веры Васильевны поговорить.

– Она тебе уже, небось, до ужаса надоела? – ухмыльнулась Василиса.

– Вовсе нет. Пусть находится у нас столько, сколько её душеньке угодно. Для меня это даже честь, что такой великий человек гостит у нас на горе. Но вот что плохо, она замкнулась в себе и ни с кем не разговаривает. Вернее, общается только с Огненной птицей. Слетает, принесёт охапку семян, сядет, кормит птенца, рассказывает что‑то. Про детство вспоминает – какие‑то древние житейские истории. И так круглые сутки напролёт. Я, с одной стороны, просто несказанно рад: и птенец растёт, и такая волшебница у меня гостит, но, может, вы зайдёте и с ней побеседуете?

– Да, Егорушка, спасибо, обязательно придём. Больше новостей никаких не слышно?

– Всё по‑старому. Вот только у Кащея Каменный дракон растет уж слишком быстро. Это даже Красный птенец чует. Хоть и далековато от нас тот котлован, но он беспокоится. И ещё Бессмертники новых боевиков набирают, сам видел. Нанимают как охранников за большую зарплату, а на следующий день, под видом медосмотра, Кащей им трубочки с ядом вклеивает. У него это уже на поток поставлено.

– И сколько же он уже навербовал так, при помощи своего яда?

– А я точно и не знаю даже. Я всё Ирине передаю, что увижу. А уж сколько там в сумме набирается – и не считал даже. Ладно, пойду я к себе.

Пылающий портал раскрылся и увёл Егорушку на Огненную гору. Василиса подошла и обняла меня сзади:

– Что‑то у меня голова кругом идёт: за что раньше хвататься, а за что позже, ты мне напомни, если я что‑то сегодня забуду, ладно?

– Конечно, любимая. После обеда Веню со Светой мы обещали забрать от Лунатиков.

– Это я помню, но до этого придётся зайти к Иринке с Николаем, им тоже надо карточки у Абсолютников получить – пусть пользуются их хранилищем знаний, да и возможность ходить через готический портал им сейчас никак не помешает. Ведь путеводный клубок всё так же у бабы Веры, а она в депрессии. Правда, я думаю, она просто вредничает, так как обижаться не на что, и ей это прекрасно известно.

– Как она может что‑то знать, сидя в пещере на Огненной горе? Небось, домыслила себе невесть что – вот и обиделась.

– Хранитель Заповедного леса знает всё, что происходит здесь, все деревья, кустики и травиночки – это её глаза и уши. Ладно, сегодня пойду и попробую поговорить с ней, может, и смогу понять, в чём причина её плохого настроения.

– А с Анфисой что делать будем?

– А ничего, пока так и станем жить втроем, мы – в качестве родителей, и Анфиса – в качестве проказницы‑дочки. Только мы с тобой будем спать в избушке, а твоей подруге придётся ютиться в бане.

– Да уж, дочка‑то постарше родителей лет на триста. А может, она всё‑таки образумится?

– Может, но пока даже перстень Желаний не помог. Я же заказала, чтобы Анфиса влюбилась в шатуна Лёшу, – не сработало.

– Зачем же ты мне про желание рассказала, ведь оно теперь точно не исполнится!

– И так не сбылось, в делах сердечных перстень – не помощник, это уже давно известно.

– Да, вот ещё что хотел у тебя спросить, ты можешь мне про свои предчувствия рассказать? И какую легенду ты в виду имела?

– Позже, сейчас времени нет.

Василиса взяла меня за руку и шагнула по тропинке – в Библиотеку и обратно мы всё‑таки решили ходить нашими короткими тропинками – открывать готический портал Василиса побаивалась. Вернее, больше всех возражал Николай, считая, что Абсолютники воспользуются проходом и нападут на Библиотеку, а Василиса с ним не спорила.

Ирина с Николаем нас встретили очень радушно, опять попытались напоить нас чаем и накормить пирожными. Василиса как ни отказывалась, но в итоге пришлось садиться за стол.

– Николай, я всё‑таки собираюсь отвести вас в клан Абсолютного знания, вы с Ириной подумали насчет пропусков?

Библиотекарь немного замялся, а вместо него ответила мама Ира:

– Коля очень опасается. Ведь если он пойдет к ним, то Абсолютники точно будут знать, что его здесь нет. И обязательно попробуют захватить Библиотеку.

– Но в договоре прописано, что никаких насильственных захватов.

– Когда он сам этот договор прочитает, тогда согласится. А вдруг там что‑то мелким шрифтом допечатано?

– Хорошо, значит, сегодня пойдёт Иринка, получит карточку и заберёт один экземпляр нашего соглашения.

Мы втроем попрощались с Николаем, вышли на улицу, шагнули к ближайшим деревьям и оказались на полянке перед избушкой. И тут Василису кто‑то остановил тихой речью. Она отошла к столу, напряженно слушала и лишь изредка отвечала. Ирина воспользовалась этой паузой и сказала мне с нескрываемой обидой:

– Саша, что вы тут такое с Анфисой на пару вытворяете? Баба Вера на тебя сильно обижается.

– Ничего я не вытворяю, просто Анфиса решила, будто я супергерой, олицетворяющий некую живую легенду, и поэтому ей надо находиться рядом со мной постоянно.

– Поставь её на место.

– Не умею я людей ставить на место, да и вообще, женщин с их штучками и шуточками понять очень тяжело.

– Но ведь в итоге это ты позволил Анфисе в себя влюбиться! А вёл бы себя правильно, такого бы не случилось.

– Знаешь, у меня как раз беда в том и заключается, что я никогда не умел вести себя с женщинами правильно, как ты выражаешься. Если бы существовал какой‑то алгоритм, а так – не понимаю я их.

– Такие вещи надо не заучивать по схеме, а чувствовать!

– Ты же знаешь, я никогда не понимал намёков, чувств и прочей белиберды и сейчас не понимаю, а справочников на эту тему не существует.

– Надо просто чувствовать, какие ещё тебе учебники нужны? Как можно не ощущать отношения человека к себе?

– Опять ты это слово говоришь. А попробуй догадайся: прикалывается она или говорит серьезно? Дальтоники не различают цвета, а я чувственные намёки.

– Мне всё‑таки кажется, что ты придуряешься, а из‑за этого страдают другие люди.

– Ладно, если ты так всё хорошо понимаешь, тогда подскажи: что мне конкретно в данной ситуации делать?

– Показать Анфисе твои настоящие чувства, что ты к ней относишься как к другу, и не больше того.

– Опять двадцать пять. Как я могу это сделать, если не понимаю – каким местом чувства показывают? Вот как кукиш показать, я знаю – сложил три пальца, и получилась нужная фигура, а то, что ты говоришь, – для меня сплошная загадка!

– Хорошо. А ты фильмы смотришь? Какие там чувства, чем они выражаются?

– Спецэффектами и музыкой.

– Ты не прав, главное не это! Ведь когда герой объясняется женщине в любви, то он просто светится от счастья!

– Вовсе нет! Просто если в кадр рядом с героем поставить смазливую дамочку с глубоким декольте, то сразу станет понятно, что он её это… не равнодушен он к ней, короче говоря. Вот и всё, и никакого свечения.

– Ужас! Ты специально надо мной прикалываешься? Хорошо, назови мне любой фильм о любви, какой ты смотрел.

Меня такой вопрос ввел в замешательство, пришлось задуматься, чтобы хоть что‑то вспомнить:

– «Звёздные войны». – Увидев на лице Ирины полное недоумение, я поторопился расшифровать: – Там во второй части Эникен Скайуокер влюбляется в принцессу.

– Хорошо, предположим. И как ты понял, что он её полюбил?

– А там такая музычка звучала: та‑та‑та, тара‑та‑та‑та.

– Блин, клиника! А как он на неё смотрел при этом?

– Как обычно, глазами. А ещё у него вместо правой руки протез был.

– Порой кажется, что у тебя вместо мозгов протез! Я вообще удивляюсь, что ты с таким подходом умудрился жениться!

Мы увлеклись нашей мирной руганью и не заметили, что Василиса закончила разговаривать, села на скамейку недалеко от нас и внимательно слушает.

– Ой, Василисушка, извини, – смутилась Ирина. – Мы тут опять диспут на нашу традиционно больную тему начали.

– Да всё нормально. Мне даже интересно такой взгляд подруги со стороны послушать.

– Саша же, он очень хороший. Просто у него в шестнадцать лет родители погибли, вот он таким ершистым и вырос. Поэтому как мы вместе стали работать, мне и пришлось над ним шефство брать. Из‑за него это прозвище – мама Ира – ко мне и приклеилось.

– Иринка, перестань оправдываться, – остановила её Василиса. – Я тебя очень люблю и ни в чём не виню. У меня ведь тоже родители погибли, только я их почти не помню – три года мне тогда исполнилось. До семи лет у бабы Веры воспитывалась, потом в городе, у тети Инги – это не родная тётка, а волшебница из нашего клана. Может, поэтому мы с Сашей так хорошо и понимаем друг друга, что я тоже не знаю: каким местом надо чувства показывать. Мне всё, что у человека в душе творится, открывается при помощи волшебства, но это совершенно другой метод познания.

Теперь уже я слушал их диалог с большим интересом. До этого Василиса мне никогда не рассказывала про своё детство, а на все вопросы о родителях – отсылала к летописям, а иными словами, к Библиотекарю, с которым у меня и без этого взаимоотношения не складывались. Ирина, дослушав длинный монолог, смутилась, разволновалась и стала просить у нас прощения за то, что она росла с родителями, бабушками‑дедушками и в их любви просто купалась. В итоге пришлось нам с Василисой успокаивать нашу боевую подругу – вот такая у нас армия по искоренению всемирного зла в лице Кащея Бессмертного и его приспешников. И ведь, несмотря на все эти сентиментальности, мы до сих пор ещё целы. И до сих пор воюем. И очень успешно, я бы сказал, воюем, невзирая на излишнюю чувствительность. А может, наоборот, именно благодаря этому так хорошо и воюем? Я не знал ответа на свой вопрос. Это уже пусть потом летописцы про нас дописывают и привирают в меру способностей.

Чтобы побыстрее закруглить щекотливую тему, я спросил у Василисы:

– А кто с тобой разговаривал, если не секрет?

– Ариэль. Какая‑то повышенная активность Фиолиных лиан наблюдается. Они растут и пытаются всё окутать, повторить форму защитного купола, не касаясь его. Анфиса их непрерывно сжигает, но пока она успевает облететь вокруг горы, они уже отстраивают живую стенку заново. Кстати, трюк с обожжённой глиной против лиан не сработал – их корни запросто проросли через терракоту.

– А какое преимущество растения‑убийцы получат, даже если оплетут гору Семи ветров этаким коконом? – спросил я.

– Тяжело сказать. У меня есть только предположение, что если Кащею и Фиоле удастся разрушить заклинание защитного купола, то растения‑убийцы смогут атаковать практически моментально.

– А та граница вокруг горы Семи ветров, она же удерживала их? – уточнил я.

– Про защитное заклинание клана Воздуха мне ничего не известно.

– Получается, что всех надо уводить с горы? – спросила Ирина.

– Как же, уведёшь Ариэля и его воинов!

– Тогда пойдем туда и попробуем все вместе подумать: что можно сделать?

– Нет, – ответила Василиса, – нам нужен ещё один пропуск к порталу Абсолютников. Так что, Иришка, ты с Сашей сейчас идёшь к Назару, а оттуда – на гору Семи ветров. А я пойду к Ариэлю, там сейчас Бурый Волк дежурит – станем с ним вдвоём держать «мыльный пузырь», потом Иринка третьей к нам присоединится, а ты пойдёшь забирать своих друзей от Лунатиков.

– А как же экземпляр договора? И ещё ты с бабой Верой хотела попробовать поговорить, – уточнил я.

– Потом, всё не к спеху, когда есть угроза атаки на наших друзей, надо бросить все остальные дела, – решительно ответила Василиса.

Мы встали из‑за стола и направились к двум одинаковым порталам Абсолютников, уже красующимся готической ковкой посреди полянки.

Света и Венька ждали в храме Лунного камня, и как только я вышел из портала, они набросились на меня и стали наперебой выкладывать кучу информации:

– Сашка, ты представляешь, мы ночью прошлись по Лунной дорожке и теперь стали волшебниками! – закричал Венька, хватая меня в медвежьи объятия так, что у меня аж кости затрещали.

Вот это для меня стало самой потрясающей новостью за последние дни – как‑то не ожидал я такой прыти от Ивана. А он, оказывается, ковал железо, не отходя от горна. Веньямина перебила Светлана:

– И теперь мы можем летать при свете Луны! За сегодняшнюю ночь мы половину скал здесь облазили – без всякой страховки, потому что не упадёшь. Чуть сорвался – и полетел! Это такой кайф! Теперь только ночные восхождения!

– Да, и ночью мы можем моментально дойти куда угодно! Хоть до Кавказа, хоть до Тибета! Два шага – и мы уже там, на скалах!

– А ещё мы теперь в темноте можем видеть лучше, чем днём!

– Да, и ещё, ты, кабан, оказывается, тут в одиночку с Кащеем воюешь, а почему из наших никого не позвал?

Я уже стал уставать от этого однобокого разговора, но самое главное, почувствовал, что нам надо торопиться. Даже не знаю почему, но возникло именно такое предчувствие, а так как Василиса мне постоянно твердила, что у волшебников предчувствия – самая важная часть магической практики, пришлось остановить их словесный поток:

– Так, стоп! Извиняюсь, что прерываю, но всё потом! Надо срочно бежать и делать то, что вы сегодня планировали. Не могу объяснить почему, но поверьте, что приоритет самый наивысший!

– Да мы собирались не торопясь поехать к Светкиной матери и забрать девчонок, – удивился Венька.

– Значит, забирать детей надо срочно!

– А что случилось?

– Пока ничего, но если станем мешкать, то может. Потом объясню – время дорого.

Я вызвал портал Абсолютников и взял перепуганных Веньку и Свету за руки. Уже находясь в тамбуре, приложил Светлане ко лбу карточку и приказал:

– Вспоминай, как выглядит подъезд дома твоей матери, где сейчас дочери гостят.

– У меня мама в деревне живет, там нет подъезда.

– Хорошо, вспоминай часть улицы перед калиткой.

Светлана задумалась, и портал открылся. Мы шагнули в тоннель и вышли на грунтовую деревенскую улицу – море зелени, через которую едва проглядывают бревенчатые хаты, крытые соломой. Я продолжил командовать дальше:

– Забираете детей, и уходим через портал обратно. Идите, я здесь покараулю.

– И я с тобой постою. – Венька явно обрадовался появившейся возможности увильнуть от встречи с тёщей. – Свет, ты собирай детей и приводи.

– Что под порогом стоять будете? Хоть зашли бы, – возмутилась Светка.

– Сашка сказал, что надо быстро, я ему доверяю. А если вместе зайдем, то это на три часа растянется.

Светлана ушла, а мы остались вдвоём. Венька воспользовался случаем и продолжил рассказывать – так его сильно распирало похвастаться, что он моих слов про опасность словно и не заметил:

– Ещё нам выдали мечи лунного света. Просто чумовые клинки – лёгкие и острые. А если сражаться ночью при взошедшем ночном светиле, то они – непобедимые!

Я‑то как только увидел ребят, то сразу обратил внимание, что у Веньямина и Светланы за спиной висели ножны, а из‑за правого плеча торчали рукояти мечей, хотел их расспросить, но ведь мне они и слова вставить не дали!

– А ты не боишься так по улице ходить, это же холодное оружие?

– Простые люди этого меча не видят, только волшебники. Так что милиции можно не опасаться. А потом, там такая магия, что меч из ножен смогу вынуть только я. Постороннего он не послушается.

– Ты лучше расскажи, как случилось, что Иван уговорил вас пройти по лунной дорожке? Вы же не собирались этого делать?

– Да мы со Светкой еле уговорили его разрешить нам попробовать! Мы сначала стали про клан и про волшебство всякое расспрашивать. И он нам всё рассказал, без утаек. А чего сам не знал, то у Лизаветы, своей приемной дочери, спрашивал. Они нам семь часов не прерываясь рассказывали!

– Вы хоть поняли, что после вступления в клан ваша жизнь сильно изменится, и не факт, что в лучшую сторону?

– Конечно, поняли. Только почему ты думаешь, что если ты стал волшебником, то другим этого не хочется? А насчёт изменения жизни, мне Иван Игнатьевич уже предложил работать у него. Ему нужны хорошие, честные люди. А уж тем более из его клана. Очень приличная работа, достойная зарплата. Я ведь сейчас грузчиком работаю, за копейки. Это ты один из всех нас во дворе такой упорный оказался. А я всё дурака валял. В институт не прошёл, забрили меня в армию, а после мозги уже не те. Да ты это и так знаешь, что я тебе рассказываю?

Договорить нам не дали, я скорее почувствовал, чем увидел, что боевики Кащея уже близко, – над грунтовой дорогой, ведущей к деревне, поднялись клубы пыли.

– Венька, вон они едут. Надо срочно сваливать, пошли, забираем всех, и тёщу в том числе – здесь оставлять никого нельзя.

– Что мы как трусы будем убегать? Я с ними сейчас разберусь.

Я даже не заметил, как перешёл на наш дворовый жаргон:

– Ты охренел? Там человек сто с автоматами и гранатомётами.

– Нифигасе! Это что, целая рота, за нами тремя?

– Харе трепаться, быстро линяем!

Мы бросились во двор, перед домом я замедлил бег, чтобы не перепугать детей.

– Венька, как девочек зовут?

– Лёлечка и Сонечка. Только тёща их не отпустит, пока не покормит.

– Ты просто не умеешь с людьми разговаривать.

– Тебе легко говорить, у тебя‑то, небось, тёщи нет, – огрызнулся Венька.

– Есть, моя тёща – Баба Яга из избушки на курьих ножках, а жена – Василиса Прекрасная.

– Что, правда? Не врёшь?

Венька так удивился, что собрался затормозить посреди дорожки с открытым ртом, пришлось с силой хлопнуть его по плечу, чтобы не останавливался. Так и хотелось сказать: «Ты ещё крепкий старик, Розен Бом», но не стал – не время для шуток.

Девчушки сидели за столом и вовсю отказывались есть суп. Я с ходу начал готовить почву:

– Добрый день! Лёлечка и Сонечка, а угадайте, кого привел ваш папа?

– Здласьте, – хором протянули близняшки, – альпиниста.

– А вот и не угадали, я – волшебник. И сейчас я начну исполнять ваши желания. Для начала я разрешаю вам не есть этот невкусный суп!

– Улаааа! – прозвучало в ответ.

– Это как это, не есть суп? – возмутилась Венькина тёща.

– А чтобы бабушка не ругалась, я её сейчас спать уложу‑убаюкаю!

Я коснулся пальцами лба несговорчивой старушки и произнёс заклинание:

– Баю‑бай!

– Сашка, ты чего творишь? – возмутилась Светка.

– Валить надо отсюда всем, срочно! – ответил я тихой речью. – За вещами вернемся потом. Венька, хватай тёщу и на выход!

А вслух для девочек произнес другую версию:

– А теперь скажите мне, вы хотите увидеть настоящего Колобка и искупаться в самом что ни на есть взаправдашнем море?

– Дааааа!

– Тогда бегом все вместе наперегонки!

Я взял сестёр за руки и быстрым шагом направился к калитке, следом от нас не отставала Светлана. Венька чуть зазевался, но всё‑таки сориентировался, подхватил на руки тещу и припустил следом. Хорошо, что мать у Светки не тяжёлая, а то попалась бы какая‑нибудь толстуха килограмм под сто пятьдесят, и пришлось бы нам её тащить вдвоём.

Возле калитки нас всё так же поджидал открытый портал в готическом стиле. Мы вбежали в тоннель и через три секунды оказались в безопасности. Из «зала ожидания» Абсолютников я открыл портал на лужайке перед избушкой и этим самым чуть не разочаровал двух юных принцесс:

– А где зе моле?

– Вон за теми кустами начинается. Сейчас я загляну в избушку к Бабе Яге и возьму что‑нибудь перекусить, а то мы можем проголодаться.

Я думал, что удовлетворил их любопытство, но вопросы посыпались, как из рога изобилия:

– А Баба Яга не залугается, что ты у неё в избуске без сплосу белёс?

– А это избуска не на кульих носках, а на делевянных!

Собирая пирожки в узелок, пришлось отвечать:

– Не заругается, я её родственник. А на деревянных ножках – видите – вырезаны куриные?

– А где сейцас Баба Яга?

– А на делевянных – не настоясяя!

– Ещё какая настоящая! Только курьи ножки поломались, пришлось их поменять на деревянные. А Баба Яга улетела на ступе к подружке в гости, на Огненную гору.

– А когда она велнется?

– Баба Яга литаит на Лысую голу, а не на Огенную!

Надо же, подумал я, действительно, устами младенца глаголет истина! Во всех первоисточниках написано, что ведьмы летают на Лысую гору, где у них и проходят шабаши. А я про это волшебное место ничего и не знаю, надо попробовать как‑нибудь разузнать, и лучше у Николая, чтобы не являть Абсолютникам свою полную безграмотность.

Выйдя из леса и увидев море, близняшки тут же побежали к линии прибоя, но Света кинулась их ловить и выстраивать для организованного купания. Я поставил узелок с пирожками и кринку с квасом на траву:

– Всё, Венька, извини, убегаю, буду к вечеру. Вы здесь отдыхайте, ничего не бойтесь. Никто не придет и вас не побеспокоит – это я гарантирую.

– А с тещей что делать? – Он так и продолжал держать её на руках.

– Положи её в тенёк на травку. Она просто спит, а как отдохнёт – сама проснётся. Вот пирожки, в кринке – квас, если что срочное – зови меня или Василису тихой речью.

Я открыл готический портал и отправился на гору Семи ветров – суета с эвакуацией детей закончилась. Вроде и недолго мне пришлось с ними понянчиться, а устал я, словно после сложной тренировки! И как только родители круглосуточно выдерживают натиск таких маленьких сорванцов?

Глава 8

Едва я переступил порог готической арки и шагнул на каменистую почву горы Семи ветров, как меня обдало жаром, а в уши ввинтился жуткий вой близко крутящегося смерча. Всё произошло так неожиданно и резко, что я машинально пригнулся и отпрянул назад – за невидимой границей портала шум, жар и запах гари моментально исчезли. И буквально в ту же секунду пришло осознание – на горе идёт бой! Я бросился наружу и попробовал замедлить реальность, но портал блокировал чужеродное ему волшебство. Оглядевшись по сторонам, понял, что всё не так уж плохо – идут удалённые боевые столкновения – без рукопашной. Вокруг защитной сферы вовсю бушевала стена пламени – Анфиса добросовестно жгла лианы растений‑убийц, а недалеко от горы, почти не смещаясь, крутился торнадо, заглушая воем все остальные звуки. На самой вершине стоял Ариэль и так сосредоточенно поглядывал по сторонам, что моего появления словно и не заметил. Пришлось позвать его тихой речью:

– А у тебя здесь жарко!

– Сегодня неспокойно, – неохотно согласился Ариэль. – Ожидаю подлёта очередного реактивного снаряда. На этот раз Кащей решил не мелочиться и атаковал издалека тяжёлыми ракетами.

И тут я понял – в воздухе пахло не только горящими лианами и пылью, но и взрывчаткой. А маги и воины клана Воздуха стояли по краям горы не просто так, а караулили подлетающие ракеты. Василиса, Ирина и Бурый Волк стояли на месте нашего постоянного дежурства и держали защитную сферу. Ничего необычного, подумал я, и не обязательно втроём стоять, и один кто‑нибудь справился бы. И тут наш купол накрыл мощнейший магический удар, «мыльный пузырь» прогнулся, затрепетал и покрылся рябью. Чтобы противостоять внешнему возмущению, нашим троим волшебникам пришлось приложить неимоверные усилия. Не рассуждая, я подлетел к ним на услужливом ветерке, встал рядом с Василисой и подключился к заклинанию. Это возымело действие – через пару минут колебания удалось погасить. Всё‑таки четверо волшебников – это не трое, а ещё через некоторое время магическая атака на купол и вовсе прекратилась. Василиса опустила руки и сказала мне:

– Пока хватит, экономь силы, лучше придумай что‑нибудь – надо как‑то переламывать ситуацию. Положение критическое – первую ракету мы прозевали, и взрыв разорвал заклинание защитной сферы. Пока восстанавливали, корни растений‑убийц пролезли под скальной породой, и древняя защита горы Семи ветров частично разрушилась.

Легко сказать: переломить ситуацию – вот так, с ходу, мне в голову ничего путного не приходило. Да и вообще, бои на горе Семи ветров приняли самый противный, выматывающий и затяжной характер.

– Откуда производятся пуски? – уточнил я.

– Из случайных мест. Боевики доставляют ракетную установку при помощи портала, производят пуск и уходят, чтобы через десять минут появиться в другом месте.

– Может, попытаться сбить ракету с курса?

– Пробовали – не получается, опять какие‑то гасители магии, только теперь уже внутри ракеты. Хорошо, что Ариэль догадался раскрутить торнадо – это единственное, что их перехватывает.

– Ладно, попробуем по‑другому.

Я обернулся в орла и взлетел над горой Семи ветров. Набрав высоту, увидел открытый кащеевский портал, ракетную установку и копошащихся возле неё солдат. Не снижаясь, позвал Анфису тихой речью:

– Я наверху в орлиной ипостаси, ты меня видишь?

– Нет, милый. Здесь сплошная гарь и дым.

– Прервись на минутку, поднимись на вершину горы и посмотри на северо‑запад.

Огненный портал раскрылся рядом с Ариэлем, и из него вышла Анфиса.

– Да, теперь вижу!

– В этом направлении – от центра горы в мою сторону – километрах в тридцати от вас находится ракетная установка. Ты с Егорушкой сможешь рядом с ними произвести направленный взрыв?

Анфиса на мгновение задумалась:

– Там ведь и солдаты есть, а не только ракета?

– Человек десять боевиков Кащея, и ещё вокруг лианы. Они хоть и расступились в стороны, освободив площадку, но находятся довольно близко. Могут и наброситься.

– Сейчас с Егорушкой посоветуемся. Подожди.

Я продолжал кружиться наверху и осматривать окрестности, других боевых позиций в бескрайнем море лиан больше не наблюдалось. В это время солдаты закончили возиться с пусковой установкой и бегом отступили назад, портал закрылся, и ракета стартовала.

– Ариэль, старт с моего направления, – успел сообщить я раньше наблюдателей.

– Спасибо, отлетай в сторону, чтобы тебя не зацепило.

– Анфиса, Егор, с этой ракетой отбой, ждём следующего портала. Как увижу – скажу где.

– Хорошо, но мы ещё не подготовились, подожди чуток.

Мне оставалось только сместиться подальше от торнадо и смотреть, как ракета разгоняется и летит на сближение с идущей наперерез воронкой. У меня даже возникла мысль попробовать включить замедление реальности – любопытно же рассмотреть процесс гибели ракеты во всех подробностях, но я вовремя остановился: понимать тихую речь в этом состоянии я ведь так и не научился, да и снимать заклинание – тоже. А уж про лётные навыки орла вообще что‑либо сложно сказать – сейчас мои действия по поддержанию полёта работают на уровне мышечных рефлексов птицы, а что с ними станет в замедленном режиме – можно только догадываться! Я даже похвалил себя за рассудительность – вовремя остановился, а то бы полюбопытствовал на свою голову!

Столкновение ракеты с торнадо произошло чрезвычайно красочно – тонкая игла с огненной ниткой реактивной струи воткнулась в чёрную воронку; смерч вздрогнул, надулся, распух и лопнул яркой вспышкой, разбросав по сторонам грязные ошмётки. В барабанные перепонки ударил грохот взрыва, и тут я прямо‑таки физически ощутил боль, которую принял на себя Ариэль. Не знаю, как мне удалось проникнуть в его ощущения, единственно, понял, что он не сдался и не бросил свой волшебный манипулятор – комок облака, так похожий на сладкую вату. Из разрозненных остатков вращающейся воздушной массы начала раскручиваться и подниматься новая воронка смерча. Сформировавшись и окрепнув, она отошла назад и остановилась в ожидании новых целей. Почему взрыв внутри торнадо так травмировал своего хозяина, я не понял, наверное, особенности управления – слишком сильная связь с нервной системой. Расспрашивать обо всех тонкостях мне не хотелось, да и не было времени на подобную ерунду.

– Сашенька, мы готовы и ждём твоей команды! – доложила Анфиса.

Ожидать пришлось недолго, буквально через минуту я заметил раскрывшийся портал, из которого выползла туша очередной ракеты и высыпались фигурки солдат. Подлетел на условную линию, соединяющую центр горы и новой цели, и сообщил:

– Анфиса, Егор, есть портал. Направление – запад, удаление – примерно двадцать пять километров.

– Поняли, начинаем!

С помощью орлиного зрения я увидел, как недалеко от пусковой установки вспыхнул горящий шар портала и из него по суетящимся солдатам ударил факел открытого пламени. Одновременно со вспышкой из пылающего шара выскочил Егорушка, что‑то быстро установил на землю и нырнул обратно. Огненный портал медленно растаял в воздухе, и в это время Егорушкино устройство рвануло! Взрыв оказался такой силы, что ракетную установку смело и впечатало во всё ещё открытый кащеевский портал, словно это была не тяжеленная металлическая конструкция, а картонная коробка. Сам же портал захлопнулся, а от него во все стороны по бескрайнему морю смертельных лиан концентрическими кругами прокатились волны. Когда пыль опустилась, то стало видно, что на месте ракетной установки дымится лишь огромная чёрная воронка.

Меня раздирало любопытство, я не удержался и попросил:

– Анфиса, ты можешь посмотреть, что творится с другой стороны портала?

– Уже смотрю. Есть! Ты просто гений! Всё получилось! Там смерть и разрушение.

– А поточнее – где и что произошло?

– Порталы они открывали всё с той же площадки, что и раньше. Ракета уничтожена полностью. Разрушения огромные – никто не выжил.

– Отлично! Анфиса, Егорушка, вы молодцы!

Я опустился на гору Семи ветров, обернулся в человеческую ипостась и уже хотел идти к Василисе, но не успел. Ко мне со всех сторон подлетели воины и маги клана Воздуха и, невзирая на мои протесты, подхватили на руки и стали качать, высоко подбрасывая вверх, – насилу удалось вырваться. Следом подошли Василиса, Ирина и Бурый Волк, но они не стали участвовать в развлечении «подбрось вверх начальника контрразведки», а просто встали рядом. Из огненного портала вышли закопчённые, но довольные Анфиса с Егорушкой, последним к нам подлетел Ариэль – он выглядел бледным и измотанным, но улыбался. Откуда‑то сами собой появились стол со стульями – я опять не заметил, когда это произошло, и вновь стол оказался именно такого размера, что за ним поместились все желающие, – чудеса, да и только. Народ расселся и молча уставился на меня.

– Что вы так смотрите? – смутился я. – Лучше расскажите, что у Кащея на площадке произошло? Кто там находился? Кащей? Или Фиола с Пуххехолем?

Тут все начали говорить одновременно, однако Ариэль на правах хозяина остановил гомон и дал слово старшему магу.

– Я наблюдал и видел всё досконально. Ракета вместе с пусковой установкой от взрыва, который сотворили Егор с Анфисой, влетела обратно в портал. Тот захлопнулся, и уже на той стороне боеголовка взорвалась. Следом сдетонировали остальные ракеты, стоящие рядом и готовые к отправке – их оставалось штук двадцать. Разрушено всё в радиусе километра – не меньше, во дворце Кащея выбиты стёкла. Он сам присутствовал на площадке, и взрыв его уничтожил. Жаль, что ненадолго – сегодня к вечеру он опять возродится. Фиолу и Пуххехоля я там не видел. К сожалению, взрывная волна прошла над котлованом, и Каменный дракон не пострадал.

– А что с атаками на защитную сферу горы Семи ветров? – уточнил я.

– Прекратились и больше не возобновляются, – ответила Василиса. – Так что держать заклинание теперь может кто‑то один.

– А растения‑убийцы? Они продолжают атаковать древнее кольцо защиты горы Семи ветров?

– Нет, – ответил Ариэль, – они потеряли всякую активность. А теперь я бы хотел чуть сменить тему. Думаю, что выражу общее мнение всех собравшихся – это уже не первый план Александра, который завершается нашей блестящей победой. Поэтому я предлагаю назначить Александра начальником штаба нашего союза кланов и доверить ему разработку и осуществление всех военных операций, проводимых нашей коалицией.

Опять все утонуло в криках и одобрительных возгласах, а я, пользуясь гомоном, обратился тихой речью к Василисе:

– Может, хоть ты вето наложишь, что они ко мне привязались?

– С какой стати? Я согласна с Ариэлем – у тебя просто талант к военным операциям, так что удачи тебе на новой должности.

Процедура голосования не заняла много времени, не прошло и пяти минут, как я неожиданно для себя стал начальником штаба, а ещё за мной осталось заведование службой контрразведки. Вот уж точно, и швец, и жнец, и на дуде игрец, или в данном случае больше подходит другая поговорка, про затычку, которая лезет в каждую бочку. Я уже хотел напомнить Василисе про договор с Лунатиками, но она и сама вспомнила:

– Друзья, сегодня предстоит ещё одно важное историческое событие – к нашей коалиции присоединяется клан Лунного камня. Ариэль, ты разрешишь пригласить их предводителя сюда, чтобы мы могли подписать договор?

– Конечно, наш дом всегда открыт для всех наших друзей.

Я подошёл к Ирине и сказал:

– Пошли, провожу тебя к Абсолютникам, заберёшь экземпляр договора, а оттуда в Библиотеку.

– Зачем? Пропуск к Абсолютникам у меня есть. Теперь я мобильная и независимая от обстоятельств! А пока Кащей не восстановится, пакостей ждать неоткуда. Иди к ребятишкам, развлекай гостей.

– Постой, а как ты про детей узнала? – удивился я.

– Ты забыл, что я теперь не только аналитик, но и волшебница?

И тут я вспомнил ещё про одну нашу обязанность, от которой постоянно отлынивал:

– Василиса, может, мне подежурить на горе Семи ветров, подержать защитную сферу?

Но, как оказалось, она тоже уже в курсе и не собирается меня выручать:

– Хочешь сачкануть? Не выйдет! Волчок подержит заклинание, он тут безвылазно прописался, а ты иди и занимайся детьми. Учись, пригодится, когда свои появятся.

Из готической арки я вышел к избушке – не хватало показывать портал Венькиной тёще, ей и так чудес и перемещений хватило. Хорошо, что на Лукоморье она проснулась без меня и Венька наверняка ей уже что‑нибудь наплёл такое, что мне выдумывать ничего не придётся. Я уже собирался идти к нашим гостям, как вспомнил: они же проголодались и надо их чем‑то покормить, да и самому перекусить не помешает! Зашёл в избушку и ахнул – на столе поднос с огромным куском печеного мяса, рядом две большие краюхи свежевыпеченного хлеба и солидная кринка с квасом – намного больше, чем обычно. Заповедный лес словно почувствовал, что народа прибавилось – теперь всем хватит червячка заморить, а там Василиса подойдет – что‑нибудь придумаем. Добавив двузубую вилку и огромный ножик, больше смахивающий на кинжал, я взял поднос и аккуратно понёс. И как Василиса тогда такую тяжесть на трех пальчиках поднимала? Я бы так не рискнул: чуть потеряешь равновесие – не поймаешь! И тут вдруг до меня дошло – Эолова арфа, я представил в своей голове звук музыкального инструмента, так любимый всеми ветрами, и поднос моментально стал невесомым!

Успел я как раз вовремя, близняшки уже уничтожили все пирожки и теперь канючили – просили покушать. Стальная Светка решила использовать эту ситуацию как педагогический момент и на каждое очередное хныканье спокойно отвечала:

– А вам говорили, что надо есть суп.

– Мы тада не хатели.

– В следующий раз будете слушаться старших и есть вовремя.

Увидев меня, девчонки кинулись ко мне:

– Улаааа! Дядя Саса, а это полдник или узын?

– Это еда, а уж как её назвать – пусть ваша мама решает.

Я поставил поднос на скатерть, расстеленную на траве. Света быстро нарезала бутербродов и нейтрализовала ими детей, но я рано радовался. Теперь пришел черёд Венькиной тёщи – она явно горела желанием пообщаться:

– Александр, я извиняюсь, но в прошлый раз всё так быстро закрутилось, что я не представилась. Меня зовут Нина Степановна, я Светина мама и бабушка этих очаровашек.

– Очень приятно.

– А вы, значит, «новый русский»?

Я чуть не подавился куском мяса – меня так никто в жизни не называл, да и прошла как‑то мода на такое словосочетание.

– С чего вы так решили?

– Веньямин мне сказал.

Я показал Веньке исподтишка кулак и прошептал тихой речью:

– Я тебя убью когда‑нибудь! Не мог ничего более правдоподобного выдумать?

– Попробуй придумай, когда здесь у тебя на дереве добрая сотня тонн золота развешана, – отозвался Венька.

Быстро он освоил этот удобный способ общения – тихую речь, вот только правдоподобно врать он как не умел, так и не научился! Ляпнул что‑то несусветное про «нового русского», а мне что прикажете делать? Венькина тёща не унималась и продолжала:

– Александр, я хотела у вас про золотую цепь спросить. А как вы её изготовили и на дерево повесили?

Во, блин, попал! Что ей говорить? Я ещё раз показал Веньке кулак и начал на ходу сочинять:

– А, это… да, это пацаны на юбилей пахану решили подарок сделать и заказали цепочку. Но только когда оформляли бумажки, перепутали метры и миллиметры. Вот ювелир такую и сляпал. Да, а пахану размер не подошёл: великовата оказалась. Ну, не выбрасывать же, вот, на дерево для красоты и повесили. И ничо так, прикольно получилось. Пахану понравилось.

Светка склонилась над подносом, делая вид, что пытается отрезать тонюсенький ломтик мяса. А Венька изобразил, что в глаз попала соринка, и принялся усиленно тереть, старательно размазывая по лицу слезы – нет, чтобы честно рассмеяться!

– А это Чёрное море? – спросила Венькина тёща.

– Да нет, вроде, говорят, что голубое, – выдавил я из себя, изображая предельную лень. – Я же дальтоник и ни фига цвета не различаю.

Теперь уже Светка сказала тихой речью:

– Сашка, прекращай! Я не выдержу. Сколько можно сдерживаться и не смеяться?

– Это вам с Венькой за «нового русского», – ответил я.

– Нет, я имела в виду географически, – уточнила тёща. – Как это море называется?

– Не знаю. Слишком умных, которые в географии разбираются, в «новые русские» не принимают.

– А где вы такой дуб нашли? – не унималась старушка. – Я и не думала, что деревья могут вырастать такие большие!

– Это не дуб, а баобаб.

– Не может быть! Так они у нас не растут!

– А мы не у нас и находимся, а в Африке. А это такой дубовый баобаб. Очень редкий вид. Весь такой дубовый‑дубовый, но баобаб.

Светка не выдержала, прыгнула на Веньку, повалила его, и они, сцепившись, покатились по траве. Нашли‑таки способ душу отвести: поржать и друг друга в шутку помутузить. Близняшки это начинание поддержали с радостью:

– Улааааа! Куца‑мала!

И только тёща возмутилась:

– Светлана, как ты себя ведёшь! Какой ты пример детям показываешь! Человек так интересно рассказывает, а ты драку устроила!

Я бы тоже с удовольствием пошёл поиграть в кучу‑малу, но при Венькиной тёще постеснялся. Поэтому пришлось дальше отвечать на вопросы:

– А как мы сюда попали? Я ведь всю дорогу проспала.

– На самолёте.

– Здесь где‑то аэропорт есть?

– Да, аэродром там, за лесом.

– А почему самолётов не слышно?

– Так это маленький частный аэродром. На нём только один самолёт и стоит – на котором мы прилетели.

– А что за самолёт, какой марки?

Положение спасла мама Ира, она вышла на поляну с большой сумкой наперевес. Близняшки тут же бросились к ней:

– Василиса Плекласная!

– Нет, меня зовут тётя Ира. Василиса Прекрасная придёт чуть попозже, а я вам йогуртов и печенья принесла.

– Улаааа! Йогулты!

Ирина где‑то раздобыла столько всяких сладостей, что хватило бы на неделю. Двойняшки влезли в сумку и стали разбирать нежданно свалившееся богатство. Ира попрощалась и собралась уходить, но Венькина тёща удивилась:

– Ирина, да куда же вы торопитесь? Побудьте ещё немного с нами.

– Да я бы с удовольствием, только работы сейчас выше крыши.

Близняшки съели по йогурту и успокоились: остальное содержимое сумки их больше не интересовало, зато они вспомнили про вторую часть моего обещания:

– Дядя Саса, а ты абисял Калакбка!

– А вы его звали уже? – спросил я. Что‑то мне вспомнились новогодние утренники с Дедом Морозом, где приходилось всем вместе хором звать запаздывающего дедушку. – Нет? Так давайте все вместе его позовём: Колобок, выходи! Громче и дружнее!

Пока девчонки выкрикивали эту немудрёную фразу, я позвал его тихой речью:

– Выручай, нужна твоя помощь!

– Опять тяжести таскать?

– Нет, здесь двое детей, и они хотят тебя видеть.

– А какого возраста детишки?

– Пять лет, две девочки‑близняшки.

– Это пойдет, самое то. Ты где находишься?

– В Лукоморье, возле дуба.

– Сейчас выкатываюсь.

Мы ещё три раза успели прокричать, как самый что ни на есть настоящий Колобок картинно выкатился из леса. Такого радостного визга, который издали все присутствующие, я никогда не слышал – у меня аж уши заложило! Зато появилась возможность хоть капельку расслабиться, подошёл к расстеленной скатерти, отрезал мяса и налил себе кружку кваса. Не нравились мне почему‑то эти йогурты, может, потому, что в моё время их не водилось в магазинах? Пока я размышлял про своё далёкое детство, Колобок времени не терял. Он стоял на небольшом пригорке, словно на сцене, и рассказывал в лицах всем известную с детства сказку. Мне его пересказ показался малость длинноватым по сравнению с классическим вариантом, но девочкам нравилось, по крайней мере, смотрели очень увлечённо.

– Волк открыл огромную пасть и зубами – щёлк! А зубы у него вот такие! И острые как бритвы! Но мы, Колобки, ловкие и шустрые! Я отпрыгнул, злобный зверь промахнулся, и его зубы щёлкнули прямо рядом с моим боком! Клац! Но до меня он не достал!

При этом Колобок ручками изображал, как волк разевает пасть и щёлкает ей, а потом как он ловко и быстро отскакивает. Когда речь шла про страшные зубы, девчонки прятали лицо в ладошках, зато при каждой удаче Колобка близняшки смеялись и хлопали в ладошки.

– И тут я его с правой – бац! С левой – на! Он зубами – клац! Я пять отскочил и по носу его – шмяк! Тут он совсем как разинет пасть: ааааа! А я как прыгну: ножками в нижние зубы упёрся, ручками за верхние клыки ухватился, волк ничего сделать и не может. Тогда он головой как крутанёт, а я ему на нос – прыг – и стою у него на носу как ни в чём не бывало!

При этом Колобок умудрился сделать «ласточку» и показать, как он стоит на одной ножке на носу у страшного зверя.

– Волк глаза вытаращил, а я давай ладошками по бокам себя тереть! Хлебные крошки волку в глаза так и посыпались: фрррр! Волк как заорет: «Ой, мои бедные глазоньки, я же ничего не вижу!» А сам, хитрый, слышит меня и по шороху ко мне своей пастью: цап! Но я увернулся и как побежал со всех ног! Волк ножищами за мной скачет, зубами щёлкает, все ближе и ближе ко мне приближается – съесть меня хочет!

Теперь не только близняшки, но и их родители вместе с бабушкой вовсю переживали и волновались за Колобка. Причём взрослые от этого спектакля получали удовольствие ничуть не меньше детей.

– А впереди, рядом с тропинкой, росло толстенное дерево. Волк же его не видит и бежит прямо на него! Уже за спиной у меня щёлкают ужасные волчьи клыки: клац, клац, клац! Но перед самым деревом я кааак прыгну вверх и в сторону! Волк этого не увидел и со всего разбегу кааак врежется мордой в ствол! И кааак заорёт: «Ай‑яй‑яй, моя бедная морда!» А я ему и говорю: «Впредь тебе наука, не будешь больше обижать маленьких!» Сказал так и покатился дальше по тропинке.

Дослушать сказку мне не дал открывшийся надо мной огненный портал. Из пылающего шара вывалилась Анфиса и рухнула прямо на меня – хорошо, что после последнего сеанса «наведения молодости и красоты» она стала намного меньше весить, а то ведь и раздавить могла бы! У юной предводительницы клана Огня шуточки стали сродни тем, что мы лет двадцать назад практиковали с Венькой, когда со всей силы хлопали друг друга ладонью по плечу и приговаривали: «Ты ещё крепкий старик, Розен Бом». Только Анфиса этот трюк проделала не рукой, а всем своим весом. Ей‑то, двадцатилетней, – что станет, а в мои тридцать четыре года такой экстрим уже и не к лицу как‑то. Юная шутница обняла меня и зашептала в ухо:

– Сашенька, как же я по тебе соскучилась! Ты у меня самый лучший, самый умный и самый красивый во всём мире!

В отсутствие Василисы вся напускная Анфисина скромность куда‑то враз улетучилась. Я с трудом вырвался из жарких объятий и отодвинулся:

– Там же маленькие дети, прекрати!

Моя реакция её ничуть не смутила, и она как ни в чём не бывало ответила:

– Подумаешь, две маленькие девочки увлечены спектаклем, а нас и не замечают. Это твои дети?

– Нет, моих друзей: Светланы и Веньямина.

– Какие же они счастливые, Света и Веня! – мечтательно протянула Анфиса. – Сразу две дочки – это же такое счастье, а у меня только один ребёнок остался, и тот сын!

– А что, неужели сложно наколдовать себе девочку?

Анфиса как‑то странно на меня посмотрела:

– А тебе не рассказывали, какие бездушные монстры рождаются, когда волшебство вмешивается в таинство зачатия и рождения ребёнка? Я очень хочу дочку, но только без колдовства и от достойного мужчины, например, от тебя. И чтобы всё естественно, как природой в нас заложено.

– Ты же знаешь, что об этом не может идти и речи! – возмутился я.

– Да я‑то понимаю. Но и ты знай: чем больше пружину сжимаешь, тем сильнее она распрямляется! А я сейчас вся такая пружинистая, что просто дальше некуда!

– Ты есть хочешь, пружина? – рассмеялся я.

– Просто помираю от голода. А можно?

Анфиса набросилась на еду и на время перестала доставать меня своими грубоватыми нежностями. Только смотрела так, что даже неудобно становилось – не люблю я оказываться в центре внимания. Василиса‑то свою любовь ко мне никогда так агрессивно не демонстрирует, а тут просто огонь, может, принадлежность к клану и здесь свой отпечаток накладывает?

Колобок под бурные аплодисменты закончил спектакль, выслушал комплименты и укатился обратно по дорожке в лес, сославшись, что его ждут тысячи других детей. Близняшки побежали к нам:

– Дядя Саса, пасиба!

Анфиса посмотрела на них и расплылась в улыбке:

– Ой, какая же прелесть! Пойду с ними поиграю.

Подбежав, близняшки наперебой закричали:

– Василиса Плекласная!

– А вот и не угадали! Меня зовут тетя Анфиса! А это вам подарочки, держите!

Анфиса достала из кармана два стеклянных шара размером со сливу:

– Это волшебные шарики! Если их чуть встряхнуть, то они будут светиться!

Девчонки стали трясти шарики и смотреть, как они светятся в зажатых ладошках.

– А родители разрешат вас покружить?

– Дааа! – не дожидаясь ответа родителей, закричали проказницы.

Анфиса стала по очереди брать близняшек на руки и раскручивать – визг стоял до самых верхних ветвей «баобаба», потом они покатались верхом на тёте «как на лошадке», дальше покачались на золотой цепи, а под конец стали играть в прятки вокруг Сказочного дуба. Через полчаса Венька решил, что «хватит мучить тетю», и увёл девчонок купаться в море.

Анфиса подошла к нашему импровизированному столу и села рядом со мной.

– Какое же это чудо, когда дети маленькие! Особенно девочки, такая прелесть!

Венькина тёща решила, что настала пора давать советы:

– Вам, Анфиса, с Александром надо своих детей уже заводить. Годы‑то пролетят – не заметите как. А так и вы любите детей, и Александр тоже.

– Мама! – возмутилась Светка.

– А ты не перебивай мать! Я дело говорю. Им давно пора стать родителями!

– Да я не возражаю, – ответила Анфиса. – Это Саша против.

– Александр, – продолжила наседать Венькина тёща. – Я от вас такого не ожидала!

– Мама, хватит! – ещё раз попыталась остановить разговор Света.

– Не перебивай мать! Александр, у вас такая прекрасная жена, заводите детей, и жить станет радостней.

– Нина Степановна, – наконец‑таки смог вставить слово я. – Анфиса мне не жена.

– Как не жена? – возмутилась Венькина тёща. – Тогда вам надо срочно жениться, чтобы все по‑людски было! Дети должны рождаться в официальном союзе любящих родителей! А то взяли моду с этими гражданскими браками непутёвыми!

– Вы уж извините, но у меня есть жена, и зовут её Василиса, а Анфиса – её подруга.

Нина Степановна охнула и переключилась на Светку:

– А ты что молчала, хулиганка?

– Я тебе пыталась сказать, но ты же мне и рта не дала открыть!

– Нет, а ты что ржёшь? Поставила мать в неудобное положение и рада?

– Ты сама себя поставила в неудобное положение. Я тебе всё время говорю, что нечего ко всем приставать со своими советами! В городе так не принято, но ты же везде лезешь и всех поучаешь!

За этой перебранкой мы и не заметили, как к нам подошла Василиса:

– Саша, как ты гостей встречаешь? Переодеться не предложил, стол накрыл как ни попадя. Люди сидят на пляже в цивильной одежде и голодные.

Я вскочил на ноги:

– Наконец‑то, заждался я тебя! – и, обращаясь в большей степени к Венькиной тёще, добавил: – А вот это и есть моя жена Василиса, а это Нина Степановна, Светланина мама.

– Очень приятно. Нина Степановна, может, вас в дом проводить, отдохнёте с дороги?

– Да даже и не знаю, может, я лучше здесь, на природе побуду? А отдыхать, я и так всю дорогу проспала. Даже не помню, как на самолёте летели сюда. Я ведь лет тридцать как на море не ездила. И вот, ни с того ни с сего, так сразу и в Африку! А тут Атлантический океан, баобаб с золотой цепью! Я подругам расскажу – ведь никто не поверит!

– Так, может, вам купальник дать? – спросила Василиса. – У меня есть один новый, мне он мал, а вам точно подойдёт.

– Нет, спасибо! Да и боюсь я в море в моем возрасте лезть, это пусть молодежь резвится.

А мне Василиса тихой речью сказала совсем другое:

– Слушай, какая Африка, какой баобаб?

– У Веньки и Светки спроси, они тут придумали, – так же тихо ответил я.

– Света, тогда, может, тебе дать купальник? – спросила Василиса уже вслух.

– Да, не откажусь. Спасибо.

– Нина Степановна, пойдемте, я вас все‑таки в дом провожу, отдохнёте, – сказала Василиса. – У нас специально есть очень хороший гостевой домик, а то перелёты, акклиматизация – ко всему надо привыкнуть. Условия не царские, но для отдыха самое то. Свежий воздух, и никаких комаров.

– А вообще, что у вас здесь такое, в Африке? – начала любопытствовать Венькина тёща. – Я ведь про «новых русских», кроме анекдотов, ничего не знаю.

– Про «новых русских» ребята пошутили. У нас здесь научная станция.

– Как, а Веньямин сказал, что Александр – «новый русский»?

– Саша – ученый, а Веньямин назвал его так потому, что у него зарплата хорошая.

– А золотая цепь?

– Это сплав, внешне очень похожий на золото.

Василиса со Светланой и Венькиной тёщей скрылись в лесу. А я лёг на траву и начал мысленно возмущаться тихой речью:

– Какой ещё гостевой домик? И почему я его не видел? И почему мы сами в нём не живем, а стесняем бабу Веру?

Но Василиса на эти мои наезды отвечать не стала.

– Я тоже пойду купальник надену, – сказала Анфиса и исчезла в огненном портале.

Буквально через три минуты Василиса со Светланой вернулись уже в купальниках. Они даже не стали останавливаться возле нашего импровизированного стола, а сразу пошли в море. Света что‑то рассказывала, а Василиса смеялась, и её прекрасные заразительные смешинки разлетались по берегу.

Анфиса вернулась в довольно‑таки откровенном, но не выходящим за рамки приличия купальнике. Я только и смог удивиться: и когда она умудрилась его купить, ведь старые вещи ей наверняка не подходят? Она взяла меня за руку и потянула к морю:

– Сашуля, пошли поплаваем, не будь букой! Я ведь с тобой, мой милый, ещё ни разу вместе не купалась!

– Да у меня и плавок‑то нет, – начал отнекиваться я.

– Ничего страшного, искупаешься в трусах, вон, Веньямин твой не стесняется, а ты не можешь? Пошли!

Я плюнул на мои предрассудки, разделся до трусов, и мы пошли купаться в теплые солёные волны неизвестно какого моря.

Весь следующий час мы впятером дурачились, барахтались, ныряли и хулиганили наравне с маленькими детьми. Да и вообще, когда хоть один малыш попадает во взрослую компанию, то он непроизвольно одаривает великовозрастных дядей и тётей редкой возможностью почувствовать себя ребёнком. И глупы те взрослые, которые этой возможностью не пользуются.

Через час, выйдя на берег, мы поняли, что пятеро взрослых не могут тягаться в выносливости с двумя пятилетними девочками. Мы вышли из воды уставшие и измученные, зато близняшки выглядели бодрыми и энергичными. Они с криками наперегонки добежали до нашей скатерти на траве и набросились на еду, и только наевшись, стали клевать носами. Я тихой речью спросил Василису:

– Пойдём отведём девочек к бабушке, а то они засыпают?

– Что‑то мне так лениво, может, ты один сходишь?

– Да я же не знаю, где этот гостевой домик.

– Ты опять тормозишь? Достаточно войти в лес и сказать с грузинским акцентом: «Хачу Нину Степановну», только с Ларисой Ивановной смотри не перепутай.

– Я фильм «Мимино» смотрел, поэтому на твой грузинский акцент не куплюсь, но если мы куда‑то заплутаем, то тебе придется нас выручать. Да, и напомни‑ка мне, как звучит заклинание раздвигания ложа?

Гостевой домик оказался обычной бревенчатой избушкой, такую конструкцию ещё почему‑то называют «трёхстенок», хотя для меня такое наименование всегда оставалось загадкой – почему трёх, когда всех стен ровно пять? Рядом с домом имелись летний душ с бочкой и деревенский туалет, но Светкиной матери к таким удобствам не привыкать – всё почти как у неё в деревне. Бабушку близняшек мы обнаружили в избушке на печи, где она вовсю храпела. Я незаметно раздвинул скамейку, расстелил постель и уложил близняшек спать, они стали требовать с меня сказку, но я схитрил:

– Закрывайте глазки, сейчас Дрёма придёт и вас убаюкает!

А сам легонько провел кончиками пальцев им по лицам, и сон убаюкал их без всякого Дрёмы. Классное волшебство: никакой химии, никаких таблеток и пилюль, абсолютно безвредно и не вызывает привыкания, вот только к самому себе применить его мне никак не удаётся.

Когда я вернулся на берег моря, то услышал, что все окрестности Сказочного дуба сотрясаются от хохота – Светка рассказывала в лицах мой разговор с её мамой. Ну и ладно, подумал я, пусть развлекаются, обернулся орлом и взлетел на мою любимую ветку. Там опять перекинулся в человека и лёг отдыхать, наблюдая, как ветер раскачивает огромные ветви – это величественное зрелище меня всегда успокаивало и умиротворяло. Но отдохнуть мне не дали, рядом со мной открылся огненный портал, из которого вышла Василиса:

– И что ты тут сидишь один на этом дубовом баобабе?

– Да, – добавила Анфиса, не выходя из портала, – он же хоть и баобаб, но весь такой дубовый‑дубовый, что спасу нет!

Вот как после этого можно обижаться на этих хулиганок и приколисток? Василиса взяла меня за руку, подняла, мы вошли в пылающий шар и выскочили уже на поляне рядом со скатертью.

– Ух ты, здорово как! – восхитился Венька. – А нас так научите?

– Всё не так просто, – ответила Анфиса. – Это магия клана Огня. У вас, Лунатиков, есть другие способы ходить короткими магическими путями.

– А ты что, из клана Огня, получается? – удивился Венька.

– Да, предводитель.

– Нифигасе! Такая молодая, а уже начальник?

Светка толкнула Веньку локтем:

– Прекращай всем тыкать и разговаривать запанибратски!

– Да я что? Нет, ты представляешь, девахе восемнадцать лет, а она уже предводитель клана!

– За восемнадцать лет – отдельное спасибо, Веньямин, – улыбнулась Анфиса, – а то все почему‑то думают, что я древняя старуха и мне уже двадцать исполнилось.

– Ладно, – прервал я обмен любезностями, – давайте решим, что дальше делать, пока дети спят.

– Надо тёщу отправить в деревню, а нас домой, в город, – сказал Венька.

– Дома в деревне больше нет, – тихо сказала Василиса. – Мы его восстановим, но попозже, сейчас туда соваться нельзя.

– Как нет? – удивилась Светка. – А что с ним случилось?

– Сожгли боевики, те самые, которые за вами охотились. Мне очень жаль, что так получилось, но сейчас идёт война между кланами, и гуманизма здесь ждать не от кого. Хорошо, что Саша пришёл вовремя и вывел вас из‑под удара, а так, последствия могли оказаться очень трагическими.

– Как? Они на маму и на пятилетних девочек смогли бы поднять руку?

– Ты смотрела фильмы про Великую Отечественную войну? Считай, что в клане Бессмертия собрались такие же фашисты и гестаповцы.

– Не может быть, те людей мучили и убивали.

– А эти ловят и скармливают Каменному дракону живьем, чтобы он рос побыстрее, – пояснил я.

– Что же это за гады такие? – возмутился Венька. – Да я их собственными руками порву! Где они вообще находятся? Ребят собрать и съездить к ним – поговорить по‑свойски.

– Бессмертники базируются в имении Кащея и на его стройплощадках, Землисты живут в пластах глины – таких мест множество, а клан Растений – это одна волшебница Фиола и её леса ядовитых лиан, – сказала Василиса.

– Как, клан Растений тоже плохой? – удивилась Света.

– Правильнее было бы называть его клан Растений‑убийц, но уж такое название давно повелось и все к нему привыкли, – уточнила Василиса. – И самое главное сейчас в войне с этими кланами – не подставляться! Надо спрятать Нину Степановну и девочек так, чтобы враги до них не добрались.

– А как мы их спрячем, то пойдем мочить фашистов! – воскликнул Венька.

– Ладно, я пошла, приведу Ивана, а ты, Саша, объясни ребятам, почему им против сильных волшебников не выстоять.

Василиса повернулась и ушла тропинками Заповедного леса, призывать портал Абсолютников в Лукоморье она почему‑то не решалась. А у меня мелькнула странная мысль: а может, мы и Лукоморье тоже у кого‑то отвоевали и к себе присоединили, поэтому здесь чужое волшебство не работает? Как же тяжело быть неучем! Чуть появится время – надо садиться за учебники! Ирина ведь наверняка про это знает всё и даже больше, а я отстаю, хоть и пришёл в клан на два дня раньше её! Пока я раздумывал, Венька со Светкой выжидательно на меня смотрели. Что там Василиса просила показать ребятам, что они не смогут выстоять против магии? Да легко!

– Ну что, Лунатики, давайте проведём учебный бой с применением волшебства. Представьте, что я Кащей, доставайте мечи и нападайте.

– Нет, настоящими мечами я отказываюсь – это не игрушки! – отрезал Венька.

– Хорошо, возьми две палки!

Венька сходил и принес два дрына, один отдал Светке, второй сам перехватил поудобнее. Они переглянулись и набросились на меня с разных сторон. Я даже не стал возводить вокруг себя защитную сферу, а просто схватил их невидимыми руками за горло. Примерно так, как я душил моего бывшего начальника по прозвищу Эсэс. Только в этот раз я нажимал очень осторожно, легонечко, а подержав пять секунд, отпустил. Но даже и от такого прикосновения они упали на траву, словно мешки с мукой. Первым очухался Венька:

– Тебе просто повезло, давай ещё раз!

Второй раз повторил с точностью первый.

– Хотите, попробуйте напасть на Анфису? – предложил я.

– А можно? – уточнила Светка.

– Нападайте, я разрешаю!

– А вы что, даже не встанете с земли?

– А зачем? Давайте!

Венька со Светкой переглянулись и бросились к Анфисе. Перед ними встала огненная стена, от которой пришлось отскакивать. Они пошли в обход, но получили по сильному невидимому тычку, отбросившему их на пару метров назад. Внезапно их палки взлетели в воздух и нацелились на них самих – пришлось им убегать. Наблюдая за учебным боем, я и не заметил, что Василиса с Иваном уже давно пришли и с любопытством смотрят на наши потешные поединки. Венька со Светой тоже увидели своего предводителя и побежали к нему.

– Иван Игнатьевич, с нами сегодня такое приключилось, что можно неделю рассказывать! – на ходу сообщил Веньямин.

– Потом подробно расскажете всему клану. Мне Василиса Вероновна всё вкратце пересказала. Не будем злоупотреблять гостеприимством хозяев. Вы лучше посмотрите: какая же здесь красотища! А я и не думал даже, что мне доведётся это самому увидеть: «У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том».

– Это что, как в сказке у Пушкина? – удивился Венька и, повернувшись ко мне, возмутился: – А что ты, кабан, сразу не сказал, что это тот самый дуб, из стихотворения?

– Венька, да какой же это дуб, ты же сам видишь, что это баобаб, а я – «новый русский».

– Только весь такой дубовый‑дубовый, – добавила Василиса.

– Да ну вас, – обиделся Венька. – Я бы детям сказку эту рассказал, подготовил их, а вы всё испортили.

– Ничего, в следующий раз прочитаешь им эту книжку и приведёшь девочек ещё раз сюда в гости, – ответил я.

– А можно?

– Конечно, – улыбнулась Василиса. – А теперь все замолчали и внимательно послушали меня. Первое. Девочки и Нина Степановна погостят пока у нас, здесь безопаснее всего. Второе. Веня со Светой, вы сейчас пойдёте с вашим предводителем в храм Лунного камня, чтобы учиться и тренироваться. Третье. Самая главная ваша помощь в борьбе с кащеевскими фашистами заключается в том, что в полнолуние вы должны замкнуть круг и выполнить заклинание, которое уничтожит растение‑убийцу!

– Но мы хотим сражаться!

– Веня, – спокойно возразила Василиса, – если не хватит хотя бы одного человека, то ваш клан не сможет замкнуть круг в полнолуние. А если мы не уничтожим растение‑убийцу, то Кащей уничтожит нас всех: меня, Сашу, Анфису, Ивана, а что самое для тебя худшее, погибнут и твоя жена, и твоя тёща, и твои девочки. Ты понял это?

– Блин! Да что это за трава, которую так надо бояться? – воскликнул Венька.

– Растение‑убийца – это лиана, у которой стебли и корни обладают подвижностью, как у живого существа. А ещё оно ужасно ядовитое: небольшой порез – и человек погибает! Заросли этих убийц уже заполнили тысячи квадратных километров, гора Семи ветров окружена их зарослями на десятки километров вокруг. Лиана жирует на этих просторах, набирает силы и продолжает расползаться дальше.

– А что, разве нельзя отравить её какой‑нибудь химией? Или заклинанием?

– Веня, над этой проблемой не первый день трудятся пятнадцать очень сильных волшебников из пяти кланов. Мы испробовали огромное число способов: и магию, и химию, и физику. В итоге нашли одно‑единственное заклинание – его может сотворить только ваш клан, собравшись вокруг Лунного камня и взявшись за руки.

На Веньку было больно смотреть – он и хорохорился, и боялся одновременно, а ещё его мучила неопределенность – сложно вот так сразу доверить жизнь своих близких другим людям. Гораздо проще самому броситься в бой с превосходящими силами – там всё зависит только от тебя, а вместо этого ему предлагали проводить какие‑то заклинания в какой‑то пещере. Я его понимал. Понимал, но ничего поделать не мог.

– Венька, – сказала Света, – помнишь, как сам говорил, что если Сашка тебе скажет, то ты это выполнишь? В лепёшку расшибёшься, но сделаешь. Вот он тебя и просит сделать так. А они позаботятся о маме, о Лёле и Соне. Я им доверяю всем. И Саше, и Василисе, и Анфисе. И верю, что все они очень хорошие люди, а я в этом никогда не ошибаюсь.

Венька всё‑таки расплакался, хотя опять сделал вид, что ему что‑то в глаз попало, потом подошёл ко мне, хлопнул меня по плечу и сказал:

– Ты извини, кабан. Мы всё сделаем в лучшем виде, не сомневайся! Просто знаешь, как обидно, когда хочется в бой, а тебя сдерживают!

– Можешь не рассказывать, мне тоже хочется в бой, а вместо этого приходится выполнять решения военного совета трёх кланов.

– Теперь уже четырёх, – добавила Василиса. – С сегодняшнего дня клан Лунного камня пополнил наш союз.

– Ладно, пошли, – сказал Венька, – не люблю долго прощаться.

– Секунду, – остановил их я, – Света, напиши записку маме, что Веньку срочно вызвали на новую работу. И чтобы она оставалась с внучками здесь и ни о чём не волновалась.

После того как гости ушли, мы убрали следы нашего пребывания на лугу и сели под Сказочным дубом, чтобы полюбоваться закатом. На самом деле для меня заход солнца, погружающегося в море, такое магическое таинство, от которого всё вокруг переполняется каким‑то древним, сильнейшим волшебством. И почему ещё никто не организовал клан, который поклонялся бы нашему светилу, утопающему в морской пучине? Не знаю, как другие реагировали на происходящее, но от солнечного заката в Лукоморье я всегда черпал огромные магические силы. Они наполняли и распирали меня изнутри, казалось, ещё чуть – и я смогу взлететь без всяких крыльев и приспособлений, почти как воздушный шарик, наполненный горячим воздухом. Может, Анфиса с Василисой тоже испытывали что‑то подобное, но я не стал их расспрашивать, чтобы не спугнуть чудо.

Глава 9

Когда солнце село, мы ушли с пляжа и направились к избушке, и только теперь я смог наконец‑таки задать Василисе вопрос, который не давал мне покоя:

– А всё‑таки что это за гостевой домик, и почему я раньше про него ничего не слышал?

– Может, мы не станем поднимать эту тему? – вздохнула Василиса.

– А почему ты не хочешь говорить? Я же здесь почти ничего не знаю, поэтому мне интересно, вот и спрашиваю у тебя.

– Хорошо, настырный ты мой, это дом моих родителей, а нашим гостям я его назвала так, чтобы они не чувствовали себя стеснёнными.

– Вот это да! А почему мы сами не живем в доме твоих родителей, а ютимся в избушке Яги?

– Баба Вера тоже настаивает, чтобы мы с тобой там жили, а я не могу себя заставить – каждый раз захожу, и слёзы на глазах. Хранительнице Заповедного леса надо всего‑навсего захотеть, и новый дом для нас с тобой тут же появится, но она упёрлась и ругается, что я превращаю родительские пенаты в музей.

– Вот это новости, оказывается, всё так просто? Без всякого проекта и волшебства захотел и получил? Это же почти перстень Желаний, а не Заповедный лес! А насчёт дома твоих родителей, ведь это когда изредка появляешься, то накатывает ностальгия, но если там жить постоянно, то обязательно пройдёт, или у тебя есть другие мотивы?

– Сашенька, а давай ты не будешь Василису об этом расспрашивать? – вмешалась в наш разговор Анфиса. – У тебя же самого родители погибли, ты‑то уж лучше других должен понимать её.

Пришлось замолчать, но для меня такое поведение моей жены всё равно казалось странным – как это можно не хотеть жить в своём доме, ведь я всегда придерживался поговорки: «Мой дом – моя крепость». Хотя если бы я сразу после смерти родителей пожил в другом месте, то неизвестно, какие бы у меня выработались комплексы. Дойдя до избушки на курьих ножках, Анфиса скромно попрощалась и пошла спать «к себе» в баню. А мне подумалось: может, вот так постепенно всё и перейдёт на дружеские рельсы?

Вечером я долго не мог уснуть, всё лежал и думал: что же мне за судьба такая странная выпала? Ведь только встретив Василису, я понял, что все мои подружки, и постоянные, и временные, меня не любили. Всё то, что возникало между мной и ими, называлось другими словами: порыв, страсть, влечение, а то и просто расчётливость, как в случае с последней пассией, то есть всё что угодно, но только не любовь. Почему‑то тогда, в прошлой, обычной человеческой жизни, у меня в голове главенствовало именно моё отношение к объекту страсти: я её люблю и хочу, чтобы мы были вместе. То, как относится ко мне она, меня почему‑то совершенно не интересовало. А что самое страшное, если бы не наша случайная встреча с Василисой, то я мог бы всю жизнь прожить, так и не узнав, что такое настоящая любовь! Мне тридцать четыре, пятнадцать лет незаметно пролетели бы, стукнул полтинник, а после пятидесятилетнего рубежа уже не до любви – там даже не страсть и влечение, а седина в бороду, плавно переходящая в старческий маразм. Это только теперь я стал понимать: как же ужасно прожить до самой старости, когда тебя никто не любит! А ведь многие так и живут всю свою жизнь, так и не познав этого чуда!

А сейчас у меня случилась другая напасть, почти как в той пословице: «Не было ни гроша, а теперь целый алтын». В меня почти одновременно взяли и влюбились сразу две сказочные женщины – волшебницы, предводительницы кланов! Вот только зачем мне так много? Мы с Василисой ещё толком не можем притереться друг к другу – она авторитет в мире магии, предводитель клана, привыкла всё решать и делать сама. Я тоже почти двадцать лет живу один и тоже привык к самостоятельности. Из‑за этого у нас и идут постоянные конфликты, а тут ещё и предводительницу клана Огня угораздило влюбиться в меня. И что мне с этим делать прикажете?

А ведь если бы я месяц назад встретил такую влюбленную в меня Анфису, то точно ответил бы ей взаимностью! Даже пытаться врать самому себе не надо – непременно влюбился бы! И семья у нас очень хорошая получилась бы, и дети родились, а сейчас я только мучаю Анфису отказами и ума не приложу – что мне с таким равнобедренным треугольником поделать. Хорошо, что Василиса всё понимает и сцен ревности не устраивает.

Не заметив, в котором часу ночи прервались мои рассуждения, я уснул, а перед рассветом нас разбудила тихая речь Ирины:

– Тревога! Сорок пять грузовых машин с боевиками Кащея едут по трассе в сторону храма Лунного камня. Более шестисот солдат с лёгким вооружением и миномётами. Больше ничего рассмотреть не удаётся: в машинах всё под завязку напичкано амулетами – гасителями магии. Через три километра от основной трассы отходит лесная дорога, проходящая недалеко от входа в пещеру. Предположительно они свернут на эту грунтовку и с рассветом начнут атаку. Расчётное время прибытия – через полчаса. Клан Лунного камня уже в полной боевой готовности.

Окончив официальную часть сообщения, Ирина внезапно добавила:

– Ребята, а можно мне с вами? А то я всё в тылу да в тылу, словно трусиха какая‑то.

Василиса что‑то ответила Ирине, но я не расслышал – не для меня ответ предназначался. Хотя предполагаю, что говорилось про то, что её задача собирать и обрабатывать оперативные разведданные, а для участия в столкновениях у неё сил и опыта маловато.

Мы быстро собрались и вышли на поляну, перед избушкой нас уже ждала Анфиса. Пользоваться порталом Абсолютников мы не стали, а прошли к входу в пещеру Лунного камня через огненный портал. Увидев пылающую сферу, Лунатики поначалу перепугались, но, узнав нас, успокоились, хорошо, что не успели ударить каким‑нибудь бронебойным лунным заклинанием – их ночное светило как раз стояло в зените.

– Где Ариэль? – с ходу спросила Василиса.

– Вон на той острой горе, – ответил Иван. – Я могу дать людей, чтобы проводить вас.

– Нет, спасибо, сами доберемся. – Анфиса опять открыла огненный портал, и мы вышли на вершину.

Обычно такие скалы альпинисты называют «палец» или «столб» – они имеют небольшое основание и почти вертикальные стенки. Вот и у выбранного Ариэлем пункта наблюдения размеры основания составляли метров сорок на пятьдесят, зато в высоту палец возвышался, как двадцатиэтажный дом. К тому же оказалось, что наверху расположена довольно ровная площадка размером примерно три на пять метров – очень удобно, словно кто специально разровнял. А может, так оно и было – предыдущий состав клана Лунатиков запросто мог использовать скалу в качестве поста наблюдения.

Ариэль стоял в окружении пяти воинов воздуха, он поздоровался и сразу выдал последнюю информацию:

– Они уже съехали с основной трассы и остановились – чего‑то ждут. Есть ещё одна плохая новость – нормальный смерч раскрутить на такой пересечённой местности не удастся.

– Это плохо, – сказал я, – как‑то мы все уже привыкли к безотказности твоего торнадо, тогда придётся срочно выдумывать, что делать дальше.

– А что тут гадать? Надо принимать бой! – вмешался в разговор Тунгус. – Магия перекрыта их амулетами, поэтому предлагаю биться так же, как и в первом бою у горы Семи ветров. Эту тактику мы отработали, и она себя оправдала.

– Почему‑то у меня предчувствие, что если мы полезем в рукопашную, то получатся очень большие потери, – сказала Василиса. – Может, пройтись взрывами по ущелью?

– Толку мало, – задумчиво ответила Анфиса, – опять из‑за того, что здесь горы. Для солдат вокруг множество естественных укрытий: деревья, камни и расщелины. Если бы мы заранее подготовились, установили мины и разом взорвали, а сейчас – как из пушки по воробьям.

– Честно говоря, у меня тоже предчувствие, что Кащей нам сегодня приготовил какую‑то пакость, – сказал я. – И мы не знаем, что он в этот раз спрятал в рукаве. А какая проблема с торнадо, ведь ты его недавно в самых разных местах прекрасно раскручивал?

– И у нас, и возле Огненной горы имелась ровная площадка. А на такой пересечённой местности ничего не получается. Если попытаться его раскручивать здесь, то воронка моментально опадёт, так и не поднявшись. Требуется плоская поверхность, а тут ущелья, скалы и сосны по тридцать метров высотой. Или нужна колоссальная магическая энергия, но мы столько не наберём.

Вот так да, подумал я себе, а ведь кто‑то хотел нам впарить устройство управления смерчами взамен меча‑кладенца, и только сейчас выясняется, что торнадо – вовсе не панацея, есть и у него свои ограничения!

– А если ураганный ветер сделать? – спросил я.

– Это очень затратный механизм. В торнадо восходящие потоки скручиваются, и магических сил тратится немного. На мощный ураган нам сил не хватит тем более, даже если собрать всех.

– А перстень с электричеством?

– Здесь негде разгуляться молниям. Они уйдут по деревьям и скалам в землю. Против шестисот автоматчиков такой артефакт только как самая крайняя мера сгодится.

– А если поджечь лес? – продолжал расспрашивать я.

– Всё вокруг сырое после дождей и от росы, – ответила Анфиса. – Хоть здесь и много елей, но гореть они будут плохо. Без волшебной помощи огонь не разгорится, а магию они гасят. Я отсюда чувствую амулеты, вот в том направлении. Словно чёрная дыра зияет.

– То есть, как и в прошлый раз, работают только артефакты и внутренняя магия? – уточнил я.

– Я бы сказала, что в основном работает магия перемещений.

– А если поджечь лес при помощи Огненной птицы? – не унимался я.

– В её пламени сгорает всё. Но у нас Красный птенец, который даже не умеет летать. У него только первые попытки расправить крылышки.

– А если его переносить при помощи волшебства так, как лёгкие потоки носят воинов воздуха?

– Я могу перенести Красного птенца куда угодно, вот с этим‑то проблем никаких нет, – отозвался Ариэль.

Меня такой поворот обрадовал, но Анфиса возмутилась:

– Это чрезвычайно опасно! Мы можем его потерять!

– Хорошо, а в чём заключается эта опасность, расскажи нам, пожалуйста, – попросил я.

– Красного птенца могут поймать в специальную ловушку, а потом переправить к Кащею, где он скормит его Каменному дракону.

– Ты сможешь заранее увидеть такую ловушку?

Анфиса на секунду задумалась и словно нехотя сказала:

– Да, это сильный артефакт, его даже гасители не спрячут.

– Тогда как только ловушка появится в зоне видимости, ты скажешь Ариэлю, и он тут же перенесёт Огненную птицу сюда.

– Всё так, но я сомневаюсь, что птенец выдержит перемещения при помощи ветра. Был такой случай, когда торнадо направили на Феникса. Образовался пылающий смерч, а когда он распался, то Огненная птица исчезла. Сгорела без остатка. Даже из пепла не возродилась.

– Но ведь ты чувствуешь, как ощущает себя птенец? Комфортно ему или нет? И ты сможешь говорить Ариэлю: медленнее, не так резко, потише и так далее?

– Смогу, но такого ещё никогда не случалось, чтобы маги огня и воздуха работали вместе. Может, сначала где‑нибудь попробовать? – в голосе Анфисы проскользнули нотки сомнения, что убедило меня, что не всё столь трагически.

– Тогда мы потеряем эффект внезапности, да и времени у нас мало – враги уже здесь. Кстати, чем боевики занимаются?

– Разгружают машины, роют окопы и устанавливают миномёты, – ответила Василиса.

Анфиса ещё раз наградила меня долгим взглядом и решилась:

– Ладно, только Ариэль должен пообещать выполнять все мои команды!

– Анфиса, я тебе клянусь, что сделаю все возможное, чтобы не причинить вреда твоему Красному птенцу. А если он окажется в опасности, то приложу все силы, чтобы спасти его, – пообещал Ариэль.

Василиса подумала и сказала:

– И я тоже клянусь защищать и охранять твоего Красного птенца.

Анфиса замолчала, наверное, она общалась тихой речью с Егорушкой, потом вздохнула и сказала:

– Ещё один важный момент. Нельзя гасить пожар, разожжённый Огненной птицей. Я его сама остановлю, чтобы он не двинулся куда не нужно, но вы постарайтесь не вмешиваться. Откуда начнём жечь?

– Предлагаю начать с их машин и гнать всех к нам, вверх по ущелью, – сказал я.

– Так мы же тогда сами их всех пригоним сюда? – удивилась Анфиса.

– Когда они бросят вооружение и побегут от пожара, то получится уже не армия, а перепуганная толпа, с которой справиться не составит труда.

Анфиса обвела нас всех долгим взглядом, распахнула огненный портал и скрылась в нём. Не прошло и минуты, как огненный шар вновь открылся и она вернулась уже с Красным птенцом в руках.

– Начнём? – бодро спросил Ариэль.

Анфиса прижала птенца к себе, жалостливо посмотрела на меня и сказала:

– Нет. Не могу. Извините меня, но не могу я с ним расстаться. Боюсь.

Красный птенец словно почувствовал состояние своей хозяйки и сжался в её руках в маленький огненный комочек – чуть больше перепёлки. Зря, конечно, Ариэль так резко перехватил инициативу, подумал я, надо, чтобы Анфиса сама решилась, а теперь она может упереться, и никакими силами её не заставишь. Словно подтверждая мои мысли, Василиса шепнула:

– Уговаривать придётся тебе, других она не послушает. Причём время тянуть нельзя – у меня сердце не на месте, они явно что‑то замышляют.

Я даже растерялся от такого – и как мне прикажете её уговаривать? Как в нашу первую встречу – свалить на землю, сесть сверху и пальчик выламывать? И почему она тот эпизод с такой нежностью вспоминает? Вот уж не думал, что первое моё вторжение в пещеру клана Огня ей в таком ракурсе запомнится. Да и вообще, не умею я никого уговаривать, а чаще всего пользуюсь поговоркой: «На нет и суда нет». Но сейчас такой подход не годился, я передал Василисе кладенец, подошёл к Анфисе и положил ей руку на плечо. Огнеупорная ткань на ощупь оказалась грубой и неприятной, а от прикосновений противно хрустела и топорщилась.

– Пойдем куда‑нибудь поговорим, чтобы не при всех.

– Да, конечно.

Мы шагнули в огненный портал и вышли в какой‑то пещере. Возможно, это были какие‑то боковые ходы их пещеры на Огненной горе, но точно я поручиться не мог. Анфиса ждала, и начинать разговор пришлось мне:

– Ты знаешь, я ведь совсем не такой герой, каким ты меня представляешь. Мне очень страшно сделать что‑то не так, боюсь, что от моего неправильного решения погибнут люди.

– Только дураки всегда уверены в себе и ни в чём не сомневаются, – не дала договорить мне Анфиса. – Пойми, для меня Огненная птица – больше, чем ребёнок. И мне очень сложно решиться на такой шаг.

– Отпусти птенчика, пусть погуляет по пещере.

Красный птенец спорхнул на пол, взметнулся язык пламени, и ещё один магический шпион перестал существовать, а я продолжил:

– Я всё понимаю и жалею, что погубил ту десятилетнюю птицу у себя в квартире. Ведь можно было просто‑напросто выйти из ванной через стену, но я тогда об этом не догадался.

– Ты не виноват, за тот раз вся вина на мне лежит. Испугалась, что все эти магические сплетники, которые тоже называют себя кланами, начнут мне косточки перемывать. Впала в такую ярость, что себя не контролировала. Но ты знаешь, я ведь ни о чем не жалею. Если бы всё пошло по‑другому, то наши кланы не помирились бы, и я оказалась бы далеко от тебя. А сейчас всё так хорошо, что я даже не смерти опасаюсь, а боюсь, что это счастье когда‑нибудь закончится.

– А я вот боюсь смерти, и за Василису, и за тебя, да и за себя тоже страшно. И вообще, если погибнет кто‑нибудь из наших союзников – это ужасно.

– Я понимаю. Но для тебя Огненная птица – не человек, и ты не станешь жалеть, если её не станет.

– Это не так, в данном случае Красный птенец ничем не рискует. Его нельзя убить тем оружием, которое есть у боевиков, а вот воинов клана Воздуха и Лунатиков могут. Кащей наверняка учёл опыт прошлого поражения, и мы выйдем из боя с огромными потерями. Воины воздуха не смогут хорошо воевать в густых кустах, а у Лунатиков совершенно нет опыта. Да и атаку Кащей собирается начать после захода Луны – знает, гад, что ночью при растущем месяце у него нет шансов!

– А с гибелью Красного птенца прекратит существование весь наш клан. И нас тут же уничтожат. А если даже и сумеем уцелеть, то кому мы станем нужны такие? Все от нас отвернутся, ты меня забудешь и даже разговаривать со мной не захочешь. Я ведь для тебя совсем никто, так, взбалмошная дурочка, которая тебе на шею вешается. И ты только из вежливости меня и терпишь.

– Что за глупости ты говоришь? Я от тебя не отвернусь и никогда не забуду. Может, такой разговор сейчас и не к месту, но буквально вчера вечером я лежал и думал, что встреть тебя на месяц раньше, то непременно бы влюбился и смог ответить на твои чувства.

– Я это знаю.

– Ты тоже читаешь мои мысли?

– А там и читать ничего не требуется. Когда кто‑то сам с собой, не особо скрываясь, говорит тихой речью, надо просто прислушаться. Особенно тому, про кого думают. – Анфиса подошла ко мне вплотную, уткнулась в плечо и прошептала: – Поклянись, что ты меня никогда не прогонишь.

– Я тебе обещаю, что мы с тобой всегда останемся близкими друзьями.

– Не надо остальных слов. Просто пообещай, что не прогонишь, и всё.

– Клянусь, что никогда тебя не прогоню.

– Спасибо… Теперь я готова, только тебе придётся меня поддерживать, боюсь, что у меня может не хватить сил, чтобы контролировать птенца.

– Да, конечно, я сделаю всё, что смогу.

– Тогда поцелуй меня! И знай, что рядом с тобой я готова умереть, не задумываясь.

Я приблизился к Анфисиным губам и в первый раз поцеловал её сам, долго и нежно. Огнезащитная одежда хрустела и кололась, как толстая стеклоткань, которой обшивают теплотрассы, но и через неё я ощутил, как бешено колотится Анфисино сердце. А ещё почувствовал, что наши сосуды с магической энергией слились воедино, объединённые невидимым, но мощным волшебным каналом.

Мы с Анфисой вышли из огненного портала и увидели, что народа на вершине скалы прибавилось – рядом с Василисой стояли Егорушка, Николай, Ирина и баба Вера. По самому краю полукольцом сосредоточились воины и маги клана Воздуха, причём кое‑кто стоял, почти нависая над обрывом, готовый моментально вспорхнуть на услужливом ветерке вниз. Анфиса подошла к Ариэлю и протянула ему Красного птенца:

– Я тебе доверяю самое дорогое, что у меня есть.

– А ты могла бы его высадить через портал, поближе к дороге? – уточнил Ариэль.

– Да, говори куда.

Ариэль достал ручное облачко, через которое он управлял торнадо, и погрузил в него обе руки. В нескольких километрах от нас над просёлочной дорогой, по которой приехали машины с боевиками, стала раскручиваться легкая воронка смерча.

– Вон туда, метрах в трёх над землей.

Анфиса открыла портал и посадила в него Огненную птицу. Почти в то же мгновение воронка смерча вспыхнула изнутри, словно Красный птенец встал лапками на землю, а клювом дотянулся до облаков.

– Можно быстрее, ему там хорошо! – крикнула Анфиса.

Огненный торнадо увеличил скорость вращения и стал двигаться в нашем направлении, оставляя за собой красный след пожара. Через объединяющий нас с Анфисой канал я ощущал всё, словно внутри смерча вращался не Красный птенец, а я сам. Воронка наехала на первую замаскированную машину, и та взорвалась, выбросив огромный шар огня, но пламя не успело разбухнуть – его моментально проглотил смерч, от чего воронка раздалась вширь, захватывая ещё большую площадь.

– Ещё сильнее, птенцу нравится!

Огненный торнадо пошел по остальным спрятанным автомобилям, взрывая бензобаки, канистры с маслом и оставшиеся боеприпасы, но и без этого полыхало всё, что в обычных условиях почти не горит. Со стороны дороги послышался характерный вой, но даже сквозь него я слышал вопли кащеевских боевиков – они уже забыли о наступлении, их гнал страх.

– Ещё быстрее! – закричала Анфиса так, что её услышали и воины Луны, стоящие возле входа в свою пещеру.

Воронка огненного торнадо достигла в ширину уже более двухсот метров, занимая всё ущелье и двигаясь вверх по нему с нарастающей скоростью. Огромные сосны толщиной в два обхвата сгорали как травинки, не оставляя ни уголька, полыхали лиственные деревья и кустарники; горел мох, покрывающий камни, а сами камни плавились, словно свечной воск. И всё это влетало в топку гигантской воронки, возносилось выше облаков, рассыпаясь мельчайшим пеплом.

– Можно ещё сильнее! – крикнула Анфиса.

Ей передавались все ощущения порхающего Красного птенца, а от неё они шли ко мне, переполняя нас восхитительными и ни с чем не сравнимыми эмоциями: упоение свободой полёта, радость пылающего огня и ощущение небывалого могущества. Вероятно, со стороны Анфисино состояние выглядело как буйное помешательство, словно прекрасная и совсем юная ведьма сошла с ума и, стоя на самом краю скалы, бьётся в конвульсиях – в глазах светится безумие огня, а ветер раздувает её шикарные распущенные волосы. Мне тоже передавалось огненное помешательство, наши чувства слились воедино, казалось, что это я стою на краю обрыва, оглашая безумными криками ущелье, и одновременно с огромной скоростью кружусь внутри столба огненного торнадо. Моя магическая энергия лилась к Анфисе просто и свободно, словно могучая полноводная река. Когда я помогал Василисе, мне приходилось прилагать большие усилия для перекачки «горячего джема», а тут всё происходило как бы само собой – легко и радостно.

Торнадо приближался к нашему командному пункту с нарастающей скоростью, и когда стало казаться, что его уже не удастся остановить, Анфиса крикнула:

– Всё! Сворачивай!

В этот момент я перестал ощущать и Анфису, и Огненную птицу, и бушующий вихрь пламени, как будто от телевизора отключили антенный провод и по экрану вместо картинки побежали помехи. Не дойдя до входа в храм Лунного камня триста метров, воронка смерча остановилась и стала спадать, а вместо сплошного пылающего столба в воздухе появилась Огненная птица. Она парила, легко раскинув сияющие крылья, и медленно грациозно снижалась – кто бы мог сказать, что это тот самый птенец, который полчаса назад только делал первые попытки взлететь.

Егорушка открыл портал и вышел из него внизу, встав прямо на оплавленные камни, я посмотрел на столь смелый поступок и ужаснулся. Любой нормальный человек, даже в такой огнезащитной одежде, не смог бы так запросто стоять на раскалённых докрасна камнях. Но наследник клана Огня, не обращая на жар ни малейшего внимания, поймал Красного птенца и исчез в портале, а у меня почему‑то мелькнула мысль: а ведь мне придётся так же стоять на Каменном драконе, и как я смогу это сделать, ведь ноги могут обуглиться и сгореть по колено?

Внезапно Анфиса покачнулась и чуть не сорвалась с края скалы, это произошло так неожиданно, что я еле успел её подхватить. Держать на руках даже помолодевшую предводительницу клана Огня оказалось почему‑то тяжеловато. Всё‑таки подключение к полыхающему безумию смерча вытянуло из меня много сил. Почему‑то само по себе сработало заклинание замедления реальности, и все дальнейшие действия я видел как при медленном воспроизведении. Вот Василиса бежит к нам, расталкивая всех и прикладывая ко лбу карточку‑пропуск Абсолютников; вот почти над обрывом открывается портал – довольно смешно смотрелась висящая в воздухе арка с готической вязью, прилепившаяся к самому краю скалы; вот чьи‑то руки поддерживают меня сзади и подталкивают вперёд. И тут волшебство замедления лопнуло, питать его оказалось нечем – моя ёмкость для «горячего варенья» стала не просто пустой, а досуха вылизанной длинным языком заклинания. В ногах налилась предательская вата, но я собрался с силами и шагнул, мысль о том, что можно передать Анфису кому‑то другому на руки, в голову даже не заглянула.

Войти в арку помешали длинные распущенные волосы Анфисы, пришлось безжалостно намотать их себе на руку. Второй портал из зала ожидания Абсолютников Василиса открыла прямо возле камня со старым медным змеевиком.

– В ручей с живой водой! – на ходу крикнула Василиса и проделала тот самый пасс, которым она с меня шутки ради снимала рубаху, вся Анфисина одежда, сотканная из грубой огнеупорной ткани, слетела прочь.

Я аккуратно опустил нашу боевую подругу в ручей, придерживая голову, чтобы она могла дышать. И в тот же миг живая вода зашипела, вскипела и брызнула фонтанами, словно в волшебный источник положили не живого человека, а раскалённую докрасна стальную отливку. Первый раз я видел такое, ведь сам здесь лечил Анфису в день нашего знакомства, и живая вода вела себя совершенно спокойно. Зато мне такой душ тоже пришёлся как нельзя кстати – слабость отступила, сердцебиение нормализовалось, а головокружение исчезло. Анфиса вздохнула, приоткрыла глаза, увидела нас с Василисой и прошептала:

– Как же хорошо!

– Молчи, героическая воительница, – ответила Василиса. – Отдыхай. Ты сегодня такое совершила, что про тебя напишут во всех учебниках. Это ведь первый за всю историю мировой магии управляемый огненный торнадо с Красным петухом!

– С Огненной птицей, – прошептала Анфиса, – что за дурацкое название? Мы только птенца называем красным, потому как пламя у него холодное и красноватого оттенка. А петухом не называем вообще никогда.

– Не разговаривай, ты сожгла слишком много жизненных сил.

Анфиса лежала в воде бледная и сказочно красивая, а её длинные шикарные волосы легонько шевелились в ручье, словно речные водоросли. Что‑то мне вспомнилось название оперы Римского‑Корсакова: «Майская ночь, или Утопленница». Нет уж, не дождешься, милая, никаких опер, всё равно мы тебя выходим, и станешь ты опять здоровой, молодой и красивой.

– Я знаю, что поступила неправильно, – продолжила оправдываться наша русалка, – просто птенец ещё слаб, и мне пришлось его подпитывать. Ведь он мог просто сгореть. Ты слышала про такой случай?

– Да. Сейчас мы тебя отнесём в баню, надо восстанавливаться.

– Я сама дойду, что вы меня как маленькую?

Но Василиса не позволила ей встать и вызвала заклинание лечебной колыбели, я поднял Анфису из воды и аккуратно положил на волшебное ложе. Затем подобрал кладенец, брошенный Василисой на траву, и мы медленно двинулись короткими тропинками. Подходя к избушке, я вспомнил про Венькину тёщу и спросил Василису:

– Слушай, а как там наши гости? На Лукоморье они сами пройти не смогут, а вдруг заблудятся где‑нибудь?

– В Заповедном лесу невозможно заплутать, в худшем случае они вернутся туда, откуда вышли. А чтобы они могли ходить на море, я им вчера открыла тропинку на Лукоморье.

Надо же, оказывается, временный проход можно открывать не только для себя, но и для других, мало того, давать ему статус постоянного! Ещё одна неожиданная новость, что ни день, то выясняется нечто интересное про скрытые возможности Заповедного леса.

В бане мы поставили кокон на лавку, и Василиса стала творить какие‑то лечебные заклинания, в которых я разбирался слабо, а понять их не хватало опыта. Да и использовать меня в качестве донора магической энергии не имело смысла по причине полного истощения, поэтому сел и стал наблюдать за процессом лечения. Медицинская магия, с моей точки зрения, это самая большая ценность нашего клана, наша гордость. И я собирался начать заниматься ей очень серьезно, только когда‑нибудь потом, вот проблемы завершатся или хотя бы война закончится.

В самый разгар лечения в баню вошла баба Вера и выставила меня за дверь:

– Ты что тут расселси, охальник? Не видишь, что в бане бабский день? Вот и пошёл отсель, неча табе тут делать. Вон, кладенец лучше убери на место. Покедова не отрезал им чего‑нибудь непотребное.

Я уже вышел в предбанник, как вдруг вспомнил:

– Да, бабушка Вера, у нас тут гости живут. Нам пришлось спрятать‑приютить одну бабушку с двумя внучками, а то их могли боевики кащеевские похитить. Вы их, пожалуйста, не пугайте.

– Можно подумать, что я тута всех запугала! А про гостей твоих я и так всё знаю. Давай, иди уж, сраматёжник! Неча табе зырить! При ём живая жена стоит, а он бесстыжие глаза на чужую голую бабу выставил! Быстро выметайся отсель, а то не посмотрю, что герой, и в жабу превращу!

Пулей выскочив из бани, я улыбнулся ясному денёчку: а вот и не превратили меня в жабу! Да не собираются этого делать в ближайшее время, насколько я понимаю, а все эти обещания сродни страшилкам про лопату и печь. Погода, словно празднуя нашу очередную победу над тёмными силами, радовала солнечным теплом и прозрачной голубизной неба. Не успел я зайти в избушку, чтобы убрать меч в ларец, как услышал тихую речь Ариэля:

– Александр, когда у тебя появится свободное время, зайди на гору Семи ветров. Мне тебе передать кое‑что нужно. И кладенец с собой захвати.

Времени как раз имелось предостаточно: жена с тёщей заняты лечением Анфисы, Венькина тёща разберётся с внучками сама – ей не привыкать, а провиант для наших гостей Заповедный лес теперь поставляет прямо в гостевой домик, по крайней мере, Василиса объяснила мне именно так. А то, что одежда у меня всё ещё мокрая, – не беда, высохнет!

На горе Семи ветров Ариэль подлетел ко мне и торжественно вручил новенькие ножны к мечу‑кладенцу, завёрнутые в тончайшую замшу:

– Вот, сейчас Горные мастера передали. Очень тонкая работа! Произведение искусства – иначе и не скажешь!

Я взял подарок и вложил кладенец – он вошёл легко и тихо. Раньше я ломал себе голову: как можно сделать ножны для меча, который разрубает всё? Но мастера как‑то умудрились сделать так, чтобы кладенец не разрезал собственные ножны, а при помощи магии или механики им удалось такого добиться – разбираться не хотелось. К ножнам прилагалась целая связка кожаных ремней, назначение их я не понял, но не постеснялся и спросил у Ариэля:

– А зачем так много портупей, запасные?

– Есть два варианта крепления: на боку и за спиной. Да ты не на ремни смотри, а разверни тряпицу и на рисунки подивись!

Действительно, ножны снаружи покрывала тончайшая гравировка с золочением. На одной стороне изображалась сцена боя возле горы Семи ветров: Василиса в защитном коконе, Егорушка возле огненного портала с пером Феникса, а вот и я сижу на помеле позади бабы Веры и разрубаю кащеевский портал, на заднем плане – летучие воины воздуха во главе с Ариэлем. Исключительно тонкая работа, всё очень высокохудожественно и одновременно достоверно. Вторая гравюра оказалась посвящённой воздушному бою возле владений Горных мастеров: взрыв от первого самолёта, два других уже падают с отрубленными хвостами, и я на метле рядом с Василисой срубаю киль у четвёртого. А откуда‑то издалека, почти с острия лезвия, за битвой наблюдает совет Горных мастеров в полном составе, только и здесь, на гравюре, они все для меня выглядели на одно лицо.

– Надо же, такую красоту сотворили! – удивился я. – И зачем так мучились? Нам же требовались самые простые неказистые ножны.

– Ты не понимаешь, – усмехнулся Ариэль. – Они не могут что‑то сделать просто так. Для них каждая работа – произведение искусства. А потом, это же почти летопись, застывшая история. Хотя сюда впору дорисовать твой с Анфисой огненный торнадо. Жаль, что третьей стороны у ножен не предусмотрено.

Я с удивлением уставился на Ариэля:

– Ты что‑то путаешь! Это твой и Анфисин огненный торнадо, я‑то никаким боком к нему не причастен.

– Твоя скромность делает тебе честь. Но не забывай, что я тоже волшебник. И видел, как вы вместе с Анфисой через магическую пуповину вдвоём управляли Огненной птицей.

– Через магическую чего? – удивился я. – Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.

– Да сколько угодно, – улыбнулся Ариэль, – я это могу пересказывать хоть миллион раз. Я же понимаю, что тебе интересно услышать, как всё со стороны смотрелось. Вы с Анфисой сходили и подготовились, а когда вышли из портала, то вас уже соединяла магическая пуповина.

– А что это такое? Я это название ни разу не слышал.

– Может, оно у вас называется по‑другому? Пуповина – это когда один волшебник соединяет свои силы с силами другого напрямую. Очень опасная и сложная магия, так как одна неосторожная мысль может убить твоего напарника. При этом становятся доступны все знания и опыт друг друга, открывается неограниченный доступ ко всей энергии и способностям партнёра. Это очень редкое волшебство, его творили чрезвычайно опытные и могучие маги древности, которые безраздельно доверяли друг другу. Но летописи говорят только про магов из одного клана и чаще всего родственников: отец и сын или мать и дочь.

– Интересное дело, – протянул я в задумчивости, – ведь я просто согласился помочь магически, а кто создал это заклинание, Анфиса или само возникла?

– Нет, её сотворил ты, это легко определить по её форме и конфигурации. – Ариэль удивлённо взглянул, а не вру ли я? – Значит, ты создал то, что не под силу никому из нас, и об этом даже не догадывался? Удивил, честное слово! Кстати, это не первый случай, когда ты изумляешь всё магическое сообщество. Многие тебя уже не в шутку сравнивают с волшебником из легенды, считая, что ты это и есть тот самый Шам.

– Уже не первый раз это имя слышу, а это ещё откуда?

– Есть такой манускрипт: «Книга снов». Волшебник Пелакин его писал на протяжении всей жизни. Каждый день методично и скрупулёзно описывал свои сны. Поэтому в книге собрана куча текстов, никак не связанных между собой. Там есть и сказки, и рассказы, и пророчества, и просто какие‑то житейские истории.

– Что‑то я не слышал про такую книжку.

– Не удивительно. Она известна только в среде волшебников. У нас Пелакин не менее популярен, чем Нострадамус у простых людей. Наши сплетники из мелких кланов просто обожают обсуждать: какие пророчества сбываются, какие предвестники появляются, какие подтверждаются, а какие нет.

Пока мы так разговаривали, Ариэль помог мне пристроить ножны за спину. Получилось довольно‑таки удобно, хотя, чтобы вынуть меч, мне приходилось сильно тянуть руку вверх. Наверное, кладенец оказался слишком длинным для ношения за спиной. Или ножны надо крепить чуть пониже? Хотя со временем, наверное, можно привыкнуть к такому положению. Переделывать не хотелось, ведь не собирался я носить клинок постоянно с собой, а как только закончится война между кланами, уберу меч с высокохудожественными ножнами в ларчик на полочку в избушке Яги, чтобы больше никогда не брать его в руки! А то уж больно сильное привыкание он вызывает! Но Ариэль не одобрил такой подход и продолжил регулировку, чтобы меч доставался легко и удобно.

А чтобы сменить тему пророчества, я решил расспросить Ариэля про окончание битвы возле Храма Лунного камня. А то небольшое сражение уже начало дополняться какими‑то легендами и мифами – через месяц‑другой история обрастёт домыслами так, что никаких концов не найдёшь. Да и имя Шам меня очень сильно смутило. Ведь у меня в школе в младших классах было прозвище Шаман, которое постепенно выродилось в сокращённый вариант – Шам. Правда, потом оно и вовсе забылось, а вот сейчас вспомнилось. Вернее, всплыло в древних рукописях какого‑то мага, которому взбрело в голову записывать сны.

– Ладно, а чем закончилось сегодняшнее сражение? Много боевиков осталось после твоего с Анфисой огненного смерча?

– Ах да, ты же ничего не знаешь! Так вот, после твоего и Анфисиного огненного смерча (да‑да, вашего, а я вам только чуточку помогал) не осталось никого и ничего. А самое главное, и ты, и Василиса оказались совершенно правы в своих предчувствиях! Боевики в машинах везли крупнокалиберные минометы с минами, снаряженными нервно‑паралитическим газом! И если бы мы послушали Тунгуса, то мало кто выжил бы.

– А откуда ты это узнал, если всё сгорело и никаких следов не сохранилось?

– Остался в живых один дезертир. Он ещё до начала боя незаметно отошёл в кусты и дал дёру. Когда начался пожар, то он уже стоял на автомагистрали и голосовал. Но потом мы его поймали, сейчас он на Огненной горе. Его Вера Васильевна попросила для опытов оставить. – Поймав мой удивлённый взгляд, Ариэль моментально разъяснил: – Чтобы изучить: какой яд Кащей вшивает слугам и как с этим бороться.

– Кстати, ведь нервно‑паралитический газ из снарядов, которые мы сожгли, должен был всё равно вытечь и всех отравить?

– Насколько я понимаю, отравляющее вещество – это химическое соединение, которое в огне Феникса сгорает без следа. Я в этом не очень силён, но что‑то такое слышал от сведущих людей.

– Но ведь могло что‑то растечься в стороны?

– Тут ты не прав. Просто ты плохо понимаешь суть торнадо. Представь, снизу, возле самой земли – тонкий слой горячего воздуха. А сверху – толстенный слой холодного. Казалось бы, теплый воздух должен подняться наверх, так?

– Да, тёплый воздух легче, и он стремится наверх.

– Поднимается, но очень медленно, так как ему мешает холодный слой. Поэтому горячий воздух как бы приклеивается к поверхности земли, тихонько перемешиваясь с холодным. Попробуй в речке на ровном мелководье расстели на дне простыню. А потом попытайся за четыре угла вверх поднять – сил не хватит. А если за один угол потянуть – она вся и всплывёт. Так и с ветрами – стоит в толще холодного воздуха как бы просверлить дырочку и ввинтить туда струю тёплого воздуха, словно уголочек простыни, то процесс уже не остановишь! Поток начнёт со свистом закручиваться и вылетать ввысь! Это очень похоже на водоворот, только перевернутый вверх тормашками. И крутится в нём не вода, а воздушные потоки.

– А если нет над землей теплого слоя?

– Или горячий воздух у поверхности, или магия, или пожар, как в нашем сегодняшнем случае. Иначе никакого торнадо. Так вот к чему я это рассказываю. Всё, что находится рядом с воронкой, затягивается вовнутрь её. Поэтому все ядовитые газы, если даже их и расплескалось чуток, втянулись в воронку и там сгорели.

– То есть ты хочешь сказать, что все твои манипуляции с ручным облачком – это и есть просверливание дырки в толще холодного воздуха?

– Вот! Ты все с лёта понял! Только сверление – это утрированно сказано. Мы просто подгоняем или притормаживаем разные потоки воздуха. И при помощи магии мы можем поднимать восходящие ветерки и тогда, когда нет особого перегрева воздуха у поверхности земли. Но только на ровной площадке.

– Понятно. Ладно, спасибо тебе за лекцию и за помощь с ножнами.

– Это тебе спасибо, что заглянул. А с мечом повозиться мне же и самому интересно! Ты заходи почаще в гости, а то мы с тобой всё больше официально общаемся.

– Хорошо. Ладно, пойду я посмотрю, как там Анфиса.

– Ага, а я покручу торнадо над этим садом растений‑убийц. Надо сбривать заросли. Хоть и понимаю, что бестолковое занятие, но всё лучше, чем сидеть и смотреть на них.

Я положил кладенец с новыми ножнами в хрустальный ларец и подошёл к бане. Дверь оказалась закрытой, ни Василиса, ни баба Вера на тихую речь не откликались. Именно не отзывались, то есть слышать они меня слышали, но не отвечали, мне это не понравилось, но ломиться в баню не стал. Хотя бы сказали, что случилось, или всё‑таки растрата жизненных сил на волшебство – это на самом деле страшная вещь? Чтобы хоть как‑то занять себя, решил зайти к Абсолютникам. Появилось у меня одно желание, которое можно загадать перстню, и ещё неплохо бы почитать про Шама. А обращаться с этой просьбой к Николаю мне никак не хотелось, не знаю – почему так, но не хотелось, и всё тут. Ещё в этот раз я решил не вызывать Назара, а пройти везде самому, а заодно проверить: настолько правдиво всё, что он нам расписывал?

Выйдя из предбанника, я направился к хранилищу артефактов. Первая дверь пропустила меня без вопросов, прошёлся вдоль витрин, немного поглазел – да, немало Казимир насобирал всякой всячины. Если просто перечислить всё собранное здесь, то получится толстенная книжка страниц в пятьсот, хотя наверняка такой каталог уже существует. Так же без вопросов меня пропустили и охранники у последнего зала с самыми ценными артефактами, краеугольными, как назвал их Назар. От прикосновения карточки бронированное стекло витрины открылось – никаких подвохов, всё как обещано.

Надев перстень на палец, стал любоваться безумной чистотой бриллианта и строгой правильностью его граней. В моей голове почему‑то зазвучала музыка: «И все сокровища мира лягут к твоим ногам», но эту тему я прогнал. Стал прислушиваться к ощущениям, а когда почувствовал тепло в левой части грудной клетки, то произнёс:

– Желаю, чтобы Анфиса вышла замуж за шатуна Лёшу и жила долго и счастливо!

После чего вернул перстень на место, закрыл витрину и вышел обратно. Перед этим я долго обдумывал: как сформулировать желание, чтобы Анфиса выздоровела? Вот и придумал такую формулировку – косвенно она и должна означать, что предводительница клана Огня выздоровеет и останется жива. Может, мой план был и несовершенен, но ничего другого я сочинить не смог, вернее, придумывать‑то придумывал, но остальные варианты формулировок содержали логические двусмысленности.

Завершив самую сложную часть моего визита, я с чувством выполненного долга пошёл искать малую Библиотеку, но здесь мне уже пришлось обратиться за помощью. Пожилая дама, которую я остановил прямо в коридоре, отнеслась ко мне очень дружелюбно и не просто рассказала, но и проводила до входа. В книгохранилище молодой служащий без вопросов выдал мне книжку Пелакина и вложил закладку на страницу, где описывался сон про Шама. Мне достался явно не оригинал, а какое‑то довольно современное переиздание, но я и не претендовал на большее. Сев за свободный стол, собрался погрузиться в долгое чтение, но, к моему удивлению, описание сна оказалось чрезвычайно кратким. Если убрать яти и заменить устаревшие слова, то дословно в предсказании говорилось следующее:

«Когда наступят смутные времена и тёмные кланы начнут уничтожать всё светлое, то в магический мир придёт человек со стороны по имени Шам. Он начнёт свой путь с нарушения устоев и традиций, перевернёт все сложившиеся веками понятия и принципы. Шам возьмёт в жёны самую прекрасную предводительницу светлого клана. Он без оружия войдёт в дом к предводителю чёрных кланов, вызовет его на честную дуэль и одержит победу. К нему потянутся все, кому будет грозить страх уничтожения, Шам создаст армию и возглавит её. Он поведёт светлых воинов за собой, и его войска будут одерживать победы одну за другой, и во всём им станет способствовать удача. И настанет день, когда будет повержен последний злодей, светлые силы победят, и начнётся десятилетие добра и справедливости».

И это всё, удивился я, ну и предсказание – ничего конкретного! Хотя попробуй предугадай хоть так, когда даже намёка на дальнейшие события ничего не предвещает! Он же это писал, когда нынешней ситуации с поглощением светлых кланов и в помине не существовало. Тогда, насколько я понял из туманных намёков Василисы, Библиотекаря и Назара, клан Заповедного леса был настолько силён, что мог прихлопнуть Кащея словно муху! Посмотрел дату, когда Пелакин записал свой сон, и ахнул: одна тысяча семьсот двенадцатый год! Это же за сто лет до вторжения Наполеона! Кто у нас тогда правил‑то? Ну точно, Пётр Первый. Вот это да! Может, важно то, что с даты этого сна минуло ровно триста лет? Навряд ли. Это же просто круглая в десятичном исчислении цифра: три сотни, а переведи её в шестнадцатеричную форму, она таковой быть тут же перестанет.

Я сдал книжку и собрался выходить, как в дверях Библиотеки «совершенно случайно» встретил Назара. Наверняка он узнал про мой визит и специально зашёл поздороваться или чего‑то сообщить – ни за что не поверю, что мы здесь столкнулись по воле провидения, не такой это человек, чтобы с ним происходило что‑либо незапланированное!

– Александр, добрый день! Какая приятная встреча! Очень рад, что вам пригодились услуги нашего библиотечного фонда!

У меня не было времени разговаривать, поэтому сразу разочаровал его:

– Назар Акимович, добрый день, рад вас видеть, только извините, убегаю: очень спешу. Как‑нибудь зайду, и мы обязательно поговорим.

– Конечно, я же всё понимаю. Может, вы хотите увидеть вашу Ирину Николаевну? Она тут рядом, в кабинете управления днюет и ночует: работает с супермозгом. Теперь она всю разведывательную информацию обрабатывает на нём, а не на компьютере. Очень интересный механизм сбора сведений получился. Все наши сотрудники от вашей Ирины в диком восторге. Ей самое место в нашем клане, и как мы такое сокровище проглядели?

– Кадры надо не переманивать, а свои выращивать.

– Вербовать сотрудников грозного Шама, да мне такое даже и в страшном сне не могло присниться! – рассмеялся Назар.

– Вы тоже знаете про эти сны Пелакина?

– Да кто же про них не знает? А если серьёзно, то союз ваших кланов выделывает такие вещи, что многие уже всерьёз считают, что легенда сбывается!

– А вы лично что думаете?

– Ваш союз стал самой большой силой в магическом сообществе. До объединения ваших кланов на тотализаторе ставили сорок к одному, что победит Кащей. А сейчас, после вашего огненного торнадо, ставят один к тридцати. И ситуация Кащея напоминает мне положение Адольфа в начале сорок пятого года. Когда ему до последнего момента казалось, что войну все ещё можно выиграть.

– Это какого Адольфа? – уточнил я. – Гитлера, что ли? А он что, тоже из какого‑то клана?

– Да вся их партийная верхушка и являлась тёмным кланом. Это уже совершенно не секретная информация. Их символика, обряды с сожжением книг, поездки в Тибет для прохождения посвящения и получения знаний, нечеловеческая любовь к истязаниям – всё сплошь темная магия. Даже обычные люди в курсе.

– Так что же это получается, что кланы принимали участие в Великой Отечественной войне?

Назар рассмеялся:

– А куда бы они делись, когда военные действия проходили по их территориям? Если у вас сейчас есть свободных часиков восемь, то я могу кратко рассказать историю участия магических кланов во Второй мировой войне.

Я сокрушённо покачал головой:

– Спасибо, но некогда! Как‑нибудь в следующий раз.

– Заходите, всегда рад!

Выйдя из портала Абсолютников, я снова подошёл к бане, постучал в дверь, позвал тихой речью – безрезультатно, – ожидание грозило стать затяжным. Волнения особого я не испытывал – уж слишком верил в могущество Василисы и бабы Веры, а ещё и перстень Желаний теперь помогал Анфисе. Поэтому, чтобы не сидеть под дверью и не ждать неизвестно чего, решил сходить проведать Венькину тёщу с близняшками.

Наших гостей я обнаружил там, где и ожидал: на Лукоморье, Венькина тёща всё‑таки переоделась в Василисин купальник и барахталась с внучками на мелководье. Еды на импровизированном столе хватало и без меня, несмотря на утреннюю тревогу, мама Ира уже успела побывать здесь и принести целую гору всякой ерунды, которую я едой никогда и не считал: йогурты, творожки, мюсли, печенье, вафли, круассаны и ещё множество подобных изысков.

Нина Степановна вышла из воды и пожаловалась, что от сырости скоро превратится в русалку, пришлось мне дальше идти купаться с Лёлечкой и Сонечкой. У меня мелькнула мысль, что дубу с золотой цепью именно русалки и не хватает для комплекта, но говорить вслух не стал. Нанырявшись и напрыгавшись, мы вышли перекусить, а Венькина тёща опять набросилась на меня с расспросами:

– Александр, а что же вы вчера не сказали, что вы экстрасенс и учёный? Этот Венька у меня получит по первое число: взял и разыграл меня. А чем вы занимаетесь, расскажите поподробнее.

– Нина Степановна, понимаете, это секретная информация.

– А хотя бы в общих чертах?

– Тоже не имею права говорить.

– Ладно, а вот насчёт паранормальных явлений, я ведь смотрю все битвы экстрасенсов по телевизору. Там всё правда, или они что‑то всё‑таки подтасовывают?

Я старался энергичнее жевать, чтобы быстрее уйти под каким‑нибудь благовидным предлогом – не готовился я к таким беседам. Понадеялся, что после вчерашних расспросов любопытство Венькиной тёщи иссякнет, но не тут‑то было! Пришлось что‑то отвечать:

– Про эту передачу не могу сказать ничего конкретного, так как не смотрел ни одного выпуска.

Это была чистая правда, но старушка не поверила:

– Как? Ведь это же прямо по вашей специальности.

– Мы в своей работе пользуемся только научными проверенными данными. А передача, насколько я понимаю, развлекательная.

Изумлению Венькиной тёщи не было предела:

– Но ведь там самые сильные экстрасенсы со всей страны собраны!

– Ба, пойдем купаца!

– Вы ещё не обсохли, лежите и грейтесь на солнышке! – успокоила близняшек Нина Степановна. – Вы же должны знать всех, кто там участвует?

Мне бы её проблемы, подумал я, какие‑то передачи и конкурсы человека заботят больше, чем реальная жизнь.

– Ничего не могу сказать, извините.

– Ба, ну мы пласохли!

– Лежите! У кого трусы ещё мокрые? – отрезала Нина Степановна. И, уже обращаясь ко мне, добавила: – Ладно. Будем считать, что вы меня подготовили, теперь можете говорить самое страшное!

У меня чуть кусок в горле не застрял! Умеют же некоторые люди формулировать мысли так, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

– А что вы называете самым страшным и о чём вы хотите услышать?

– Вы же экстрасенс и должны сами догадаться, о чём я хочу услышать.

Опять мне приходилось врать. Усыпить её, что ли? А на кого тогда оставить близняшек?

– Я не имею права использовать мои способности в быту.

– Аааа, – разочарованно протянула Венькина тёща. Она явно ожидала шоу, а вместо этого напоролась на моё занудство. – Ирина Николаевна сегодня утром приходила и сказала, что мне домой возвращаться нельзя. А почему – не стала рассказывать. Сказала, что придёт Александр и все объяснит.

Ох, эта мама Ира, устроила подставу! Вчера Венька, сегодня она, хоть предупредила бы! Экстрасенс, говорите, так будет вам сейчас паранормальный сеанс, нате:

– В ваш дом попал метеорит. Я предвидел это, сообщил Веньямину и Светлане, мы приехали и забрали вас оттуда.

– Пречистую матерь твою растак! – открыла рот Венькина теща. – Да разве такое можно угадать?

– Угадать нельзя. Предвидеть можно.

– А что ж ты мне сразу не сказал, я бы всё ценное забрала оттуда! А сильно дом пострадал‑то?

– Сильно. А самое ценное мы забрали: вас и ваших внучек. На большее времени не хватило.

– Так тогда мне срочно домой надо, у меня же там всё разворуют! А если крыша прохудилась, то её закрыть надо срочно!

– Разворовывать нечего, так как всё сгорело подчистую. Насчёт восстановления вашего дома мы позаботимся, но попозже. А пока отдыхайте, наслаждайтесь природой.

– Ой, – схватилась за сердце Венькина теща. – Корвалолу мне! Помру я, не ровён час!

Я прислушался к моим магическим ощущениям:

– Сердце у вас, Нина Степановна, абсолютно здоровое, чуть повышенный пульс, но это из‑за волнения, а вот с желудком проблемы – гастрит и две зарубцевавшиеся язвы, возможно, вы желудочные боли и путаете с сердечными?

Венькина тёща с подозрением уставилась на меня:

– А откуда ты знаешь про две язвы? Венька или Светка проболтались?

– Нет, я их и так вижу.

– Ба, мы пласохли! – очнулись близняшки.

– Пала купаца!

– Нина Степановна, – сказал я, вставая с земли. – У меня обед закончился, пора работать, а к вам кто‑нибудь из наших ребят зайдёт, отдыхайте. До свидания!

Я направился в сторону леса, нагруженный тяжёлыми раздумьями: вот пообещал, что с ремонтом дома поможем, а как это осуществить? Сбережения мои сгорели вместе с квартирой; когда смогу устроиться на работу, чтобы получать зарплату, – непонятно; сам строить ничего не умею; и в соответствующем разделе магии ничего не смыслю. Мне почему‑то вспомнился мультфильм «Вовка в тридевятом царстве», проскальзывала там такая фраза: «Ну‑ка, посмотрим, как тут избы строятся?» Я невольно рассмеялся, вот только смех получился у меня какой‑то невеселый и натянутый.

Выйдя на полянку, решительно постучался в баню – по моему прошлому опыту, лечебное волшебство уже давно должно закончиться, но почему‑то Василиса всё ещё оставалась там – я это чувствовал. Опять никто мне не ответил, поэтому потянул дверь на себя – она оказалась не заперта, получается, что с тех пор, как я вышел, её так никто и не трогал? Осторожно вошёл в предбанник и услышал спор – баба Вера расхаживала по бане, размахивала руками и громко кричала, а Анфиса отвечала тихо и односложно.

– Дура ты нещассная! Ты хоть понимаешь, что сдохнешь? А я табе помочь не смогу! Энто токма один способ жизнь вернуть! Вразумела?

– Да.

– Вот и ладушки. Ща пойдем к табе в пещеру, ты сольёсси с Красным петухом.

– Нет.

Увидев меня, баба Вера перенесла гнев с больной головы на здоровую:

– Ага, явилси – не запылилси! Его подруга подыхает, а он, видите ли, купается!

Я даже отвечать на грубость не стал:

– Что с ней?

– Помирает твоя Анфиска. Сожгла все жизненные силы до капли! Ты оторвал пуповину раньше времени, вот она всю себя и сожгла!

– Вера, – сказала тихо Анфиса, – не возводи поклёп. Ты же прекрасно видела, что я сама оторвалась, когда Саша мне все силы отдал.

– У, балбесина! Сама она, понимаете ли! Красного птенца она пожалела! А сабе пожалеть забыла? Вот я табе сначала вылечу, а потом сама же и убью!

– Бабушка Вера, как можно помочь Анфисе и что надо для этого сделать? – перебил я разбушевавшуюся Ягу.

– Она из клана Огня. Наш способ её убьёт на хрен. Ей надобно их, огневой способ применять. Но так она кочевряжится!

– Хорошо, что за способ и что нужно для его осуществления?

– Надобно, чтобы вот энта дура согласилась. А способ простой – слиться с Красным петухом.

– Как это делается?

– Проще простого. Красного петуха ложишь на живот к Огневику, и тот растекается по ём. Всего огнём окутывает. Тута он и отдаёт человеку часть своих жизненных сил. Но сделать энтот трюк может только в клан Огня посвящённый. Любой другой – сгорит к едрени фени!

– Анфиса, почему ты боишься этой процедуры? – спросил я.

– Потому что дура! Как есть набитая дура! – ответила за Анфису баба Вера. – Жаль, нельзя энто сделать насильно! А то бы уже давно петуха ей к пузу пришпарила!

– Бабушка Вера, а можно, я сам с Анфисой поговорю? – спросил я как можно спокойнее.

– Да делайте что хочите, токма глаза бы мои на энто не глядели! – Баба Вера вышла из бани и демонстративно хлопнула за собой дверью.

Василиса, тихо сидевшая во время всего этого разговора, встала и тоже пошла к двери, а по пути сказала тихой речью:

– Поторопись с уговорами, жизненных сил у неё почти нет.

Я даже не стал выяснять, сколько времени осталось, так как и без этого знал ответ, что современная магия не обладает точными способами измерения и прочие ля‑ля‑тополя. Может оказаться и один день, а может и одна минута. Сел рядом с лечебной колыбелью и взял Анфисину ладонь в руки.

– Надо сделать, я тебя очень прошу. Сольешься, и тебе станет лучше, здесь я бабе Вере доверяю полностью.

– Знаешь, а ты ведь мне сразу понравился. Я как узнала про то, что к Верке новый шатун пришёл, так сразу решила на тебя взглянуть.

– Вот и хорошо, сейчас пойдём на Огненную гору.

– Не перебивай меня, пожалуйста. Когда ты ко мне в пещеру через портал прыгнул, я поняла, какой ты храбрый и рисковый. Я всегда таких любила. Ты смеёшься над этим, но мне твоё нападение радостно вспоминать.

– Давай я тебя понесу, а ты мне дорогой всё расскажешь?

– Подожди. И когда ты меня умывал у источника с живой водой, это тоже счастье. Только я тогда старалась всё скрывать. Для меня каждая минута, которую я провела с тобой, – это как счастливая жизнь. А так долго жить нельзя.

– Ещё как можно, пошли, ты мне должна помочь, я сам не смогу попросить Огненную птицу слиться с тобой. А потом я тебя выслушаю, честное слово, сяду рядом и стану слушать всё, что ты мне расскажешь. А сейчас надо всего‑навсего провести одну лечебную процедуру.

– Не буду я это делать. Извини. Красный птенец хоть и вырос крупным, но он ещё не готов. При слиянии с опустошённым человеком он может погибнуть или опять в искорку превратиться. А тебе нужна сильная Огненная птица, чтобы победить Каменного дракона.

– Мы опять соединимся с тобой магической пуповиной, я буду контролировать и тебя, и птенца. Никто не погибнет и не ослабнет.

– Что за дурацкое название, «пуповина»? – попыталась улыбнуться Анфиса. – У нас это называется «соединить пламя сердец».

– Хорошо, я соединюсь с тобой пламенем наших сердец, а ты сольешься с Огненной птицей.

– А ты не боишься? – Анфиса попыталась приподняться, но у неё не получилось.

– Я тебе доверяю настолько, что ничего не боюсь.

– И что же я тебя триста лет назад не встретила? Какую бы счастливую мы с тобой жизнь прожили! А сейчас только крохи.

– Вот давай сделаем так, чтобы этих крох стало побольше.

– Знаешь, с тобой я согласна на всё. Целуй меня и веди.

Я опять поцеловал её долго и нежно и в этот раз сам почувствовал и увидел, как между нами протягивается незримая связь, а когда огонь наших сердец слился, то внезапно ощутил, насколько слаба Анфиса. Жизнь в ней еле теплилась, как крошечный огонёк догорающей свечи, когда фитиль уже плавает в маленькой лужице воска, оставшейся на дне подсвечника. Вызвав Эолову арфу, осторожно приподнял лечебную колыбель и понёс на выход. Василиса сидела за столом, но, увидев нас, подошла и тоже пошла рядом. Не успел я вызвать портал Абсолютников, как баба Вера, окружённая золотистым сиянием, появилась на тропинке и бросила под ноги путеводный клубок.

В пещере Огневиков возле очага сидел бывший алкаш Лёша и подкладывал Огненному птенцу щепочки. Насколько я уже разобрался в тонкостях их волшебства, в этом и заключался непрерывный процесс ухода за Красным петухом, может, для этого они и держат столько слуг? Ладно, потом как‑нибудь расспрошу. Баба Вера цыкнула на Лёшу, и он быстро куда‑то ретировался, а вместо него из бокового ответвления пещеры выбежали две служанки. Они помогли опустить лечебную колыбель в очаг, Красный птенец, почуяв чужую магию, нахохлился.

– Ладныть. Пойду я. Нервов моих дамских не хватает, чтобы смотреть на энто непотребство, – сказала баба Вера и бросила путеводный клубок на пол пещеры.

– Кокон придется убрать, – прошептала Анфиса.

Василиса кивнула, и полупрозрачная лечебная колыбель легко растворилась в воздухе.

– Сашенька, сядь рядом и возьми меня за руку, – попросила Анфиса.

Я присел на край огромного каменного очага и выполнил её просьбу, а девушки‑служанки подняли Красного птенца и поставили Анфисе на живот. Огненная птица после полёта в смерче выросла до размеров индейки – так благотворно сказался на ней пожар. Красный птенец повозился, пристраиваясь поудобнее, улёгся в позе «цыплёнок табака» и стал растекаться, обволакивая пламенем всё тело Анфисы. Огонь охватил голову и проглотил её шикарные локоны, подарив вместо них дикую причёску, состоящую из языков пламени. А когда Красный птенец дотянулся до меня, то я не отдёрнул руку – почему‑то понял, что именно так и надо, даже не читая мысли из головы Анфисы и не слушая тихой речи, просто знал, что только так и следует поступить. Огонь охватил мне руку, я почувствовал жар, но не сильный – почти как в бане, когда тебя парят веником. А вот волосики на моей руке сгорали без следа, но даже лёгкого запаха палёных волос не чувствовалось. Василиса сначала испугалась и бросилась ко мне, но на полпути остановилась и продолжила смотреть. Огонь покрыл всю верхнюю часть моего туловища, добрался до головы, но меня и это почему‑то не испугало. Только мелькнула мысль: вот и хорошо, заодно и побреюсь, как говорится, и приятное, и полезное – в одном флаконе. А вот когда огонь стал опускаться вниз, то только тут и вспомнил, что забыл снять джинсы с кроссовками – опять останусь без одежды, а ведь больше взять негде. Можно было бы попытаться одной рукой хотя бы разуться, чтобы спасти кроссовки, но я не стал дёргаться, понимая, что каждое лишнее движение может повредить Анфисе.

Когда пламя Красного птенца охватило меня целиком, то понял, что включилось замедление реальности. Останавливать его я не решился – не та сейчас ситуация, когда что‑то надо предпринимать и делать. Красный птенец сам приподнял меня и положил на очаг рядом с Анфисой. Мы лежали близко друг к другу, охваченные с ног до головы пламенем, словно два огненных голема, я абсолютно потерял счёт времени – сколько минут, а может, часов или дней прошло, для меня оставалось тайной. А когда моё замедление реальности прекратилось, услышал тихую речь Василисы:

– Саша, что с тобой? Ты живой?

– Да, милая, со мной всё хорошо.

– Ты весь горишь, тебе больно?

– Нет, не волнуйся, моя хорошая. Мне просто тепло, как в бане, лежать мягко и удобно. А главное, Анфиса оживает – ощущаю, как жизненные силы возвращаются к ней.

Я расслабился и постарался погрузиться в ласковую стихию огня, и почему все думают, что огонь горячий и злой? Ведь на самом деле он нежный и добрый, мягче пуха, и никакие лёгкие ветерки Ариэля не смогут сравниться с его деликатностью. Наверное, меня сморил сон. Мне снилось, как я влетаю в свою старую квартиру в образе Огненной птицы и сжигаю всё вокруг. Потом меня окатили водой, превратив в крошечный и немощный язычок пламени. Сидя в когтистых лапах бабы Веры, я чувствовал себя очень одиноко и неуютно. А самая приятная и упоительная часть сна оказалась про полёт внутри пламени могучего торнадо, когда моя огненная стихия сливалась со стихией ветра, освобождая сказочно могущественные разрушительные силы!

Глава 10

Очнулся я в лечебной колыбели среди дубовых шаек и веников, но баня оказалась какая‑то другая – не та, в которой баба Вера лечила мне гастрит в нашу первую встречу. Попытался вспомнить, как здесь оказался, но ничего не получилось, только обрывки какого‑то странного сна про погружение в пламя Огненной птицы. Приподнял руку и с удивлением обнаружил, что кожа выглядит абсолютно голой, словно после депиляции, – пропали даже самые мельчайшие волоски. Присмотревшись, понял, что моя нательная растительность исчезла не совсем – луковицы остались на месте, но сами волоски оказались ровно и гладко сбритыми под основание. От этой новости сердце ухнуло куда‑то поближе к пяткам и там затаилось. Значит, слияние с Красным петухом – не сон? И в кого же я теперь превратился – в некое подобие Фредди Крюгера, у которого всё лицо – сплошной ожог? Провёл ладонью по голове – кожа гладкая и ровная, зато волосы полностью испарились не только на руках – шевелюра, брови и ресницы отсутствовали как класс, та же участь постигла усы и бороду, но эта неожиданность как раз оказалась самой приятной из всех. А самое главное, что обрадовало больше всего, шрамов от ожогов не нащупывалось – всё‑таки не монстр, а я сам, только гладко постриженный налысо. Даже мелькнула шальная мысль: а не договориться ли мне с Огненной птицей, чтобы она каждый день меня брила? А что нам, кабанам, стоит заключить такое соглашение с Огневиками – у нас хорошие отношения, разве откажут? Тьфу ты, опять про этого кабана вспомнил, вроде уж и совсем забыл эту присказку, а тут пообщался с Венькой, и снова она ко мне привязалась!

Мои размышления насчёт дальнейшего корыстного использования Красного птенца прервал насмешливый голос Василисы, она тихо открыла дверь и вошла в лечебно‑парное отделение:

– Проснулся, многостаночник?

– Василиса! – обрадовался я. – А где это я? Баня какая‑то не та, не наша, совершенно новая, словно только оструганная.

– Вот она‑то как раз теперь и есть наша, бабе Вере надоело терпеть, как она выразилась, наше непотребство, поэтому она наконец‑таки смилостивилась и попросила у Заповедного леса для нас с тобой дом и баню, а заодно и прочие удобства, чтобы нам тут жилось не хлопотно. Сама же съехала с Огненной горы и вернулась жить к себе в избушку на курьих ножках. Кстати, сейчас она там, на полянке занимается исследованиями магии Кащея на дезертире, который сбежал во время боя возле Храма Лунного камня – особо нервным и чувствительным личностям туда лучше не заходить.

– Опять сцена из фильма ужасов вроде сожженного алкаша Лёши?

– Да, только намного страшнее – внутренности вынуты и аккуратно по травке разложены; и всё это живёт и исправно функционирует.

– Всё, больше не говори, как представлю – сразу дурно становится, давай сменим тему. Лучше расскажи: как мне удалось слиться с Жар‑птицей, я же не проходил посвящения в клан Огня, как такое могло произойти?

– Забыл? Посвящение первой ступени у них называется «получение признания», для этого Огненной птице достаточно клюнуть кандидата. Что и случилось в тот день, когда Красный птенец у тебя на ноге желвак с глиной Землистов выклевал. После признания человек перестаёт бояться ожогов, и ему можно становиться учеником слуги. Но я могу что‑то перепутать, ты лучше это у Огневиков сам спроси как‑нибудь на досуге, ты же теперь в их клане тоже состоишь.

А от этих слов у меня всё внутри похолодело – становиться подчинённым Анфисы в мои планы никак не входило.

– Это когда же я успел вступить в их клан?

– Вторая ступень, или уже само посвящение, происходит при слиянии с Огненной птицей, после него человек становится полноправным участником клана.

– А как же бывший алкаш Лёша, он прошёл такое посвящение?

– Нет, только признание получил и сейчас уже ученик слуги. Сдаст начальный экзамен – станет полноправным слугой, а вот уже когда выучится совсем, то его допустят к слиянию с Красным петухом. И пока он не пройдет весь путь, Анфиса не сможет выйти за него замуж: слишком разный у них социальный статус, да и не жених он ей пока всё по той же причине.

– А я миновал все эти стадии, получается?

– Да, тебя сразу в участники клана зачислили, кстати сказать, плохо обученные люди на второй ступени сгорают живьём, и таких случаев девяносто девять из ста. Поэтому‑то слуги и не торопятся сливаться с Красным петухом.

– Хочешь сказать, что я, совершенно не учась, прошёл посвящение? Хотя ладно, не это самое важное, ведь тогда через магическую пуповину у меня имелся доступ ко всем знаниям Анфисы, ты лучше скажи, с этим внезапным посвящением в клан Огня я теперь больше не Заповедник?

– Ох, и формулировочки у тебя! Сейчас ты стал участником двух кланов одновременно, история знает довольно много таких случаев, кстати, твоя бывшая соседка тётя Лиза прошла посвящение у Лунатиков и теперь тоже и их, и наша. Да, и ещё, мои слова о твоих средних магических способностях я беру обратно, ты за последние дни тут такое продемонстрировал, что вверг в шок всё магическое сообщество.

– Да я же почти всё делаю по наитию.

– Вот это‑то и удивительнее всего, когда совершенно необученный человек начинает с лёгкостью вытворять вещи из высших сфер. Такое говорит даже не о таланте, а о гениальности, только смотри не начни зазнаваться, а то ведь эта болезнь стольких великих колдунов древности сгубила – не сосчитать!

– Ладно, не люблю я разговоры об исключительности моей скромной персоны. А непризнанному гению можно встать из лечебного кокона, или я настолько плох, что меня впору закапывать?

– Конечно, вставай, – улыбнулась Василиса, – ты в полном порядке, разве что лысый с головы до пят, но это даже прикольно.

– Ох, и формулировочки у тебя! – передразнил я Василису. – Пойдём, ты мне дом покажешь, знаешь, мне уже давно – с нашего знакомства – хотелось поселиться с тобой где‑нибудь вдвоём, чтобы нас никто не доставал.

– Ты же понимаешь, что такое неосуществимо, обязанности предводителя клана накладывают много ответственности, да и пока мы не разделаемся со всеми нашими врагами, покоя не будет даже в дебрях Заповедного леса. Я сейчас с тобой разговариваю, а у самой на душе кошки скребут: опять грядут какие‑то неприятности.

– Неужели какие‑то новости пошли мимо меня во время сна? Тогда традиционно спрошу: а сколько я спал?

– Всё, больше на подобные вопросы я не отвечаю, после завтрака пойдёшь к Николаю – активировать чувство времени.

– В чём же я пойду, когда мои вещи, того, сгорели в топке у Огненной птицы? А ведь он не поймёт, если заявлюсь в чём мать родила, да и мама Ира там.

– Да, в голом виде я тебя не отпущу, а то ты, не ровён час, ещё одну какую‑нибудь предводительницу клана в дом приведёшь. А этого я уже не перенесу, озверею, зажарю тебя и съем! Не смотри на меня так, шучу, хотя в нашем клане прецеденты каннибализма когда‑то давно случались, но я тебе про это вроде уже рассказывала. А насчёт одежды можешь не беспокоиться – в твоём распоряжении всегда есть неограниченное количество традиционных нарядов нашего клана.

Василиса кивнула на соседнюю лавку, и я с ужасом увидел аккуратную стопочку новой, но давно вышедшей из моды одежды.

– Блин! Косоворотка, портки и лапти?

– Зато полная халява! Заповедный лес предоставит столько комплектов, сколько тебе заблагорассудится. Хоть ежедневно по десять портков сжигай, да, и вот тебе подарок от Назара: карточка‑пропуск, а то предыдущая сгорела вместе с одеждой.

Пришлось одеваться в мои нелюбимые наряды, но тут, как говорится, не до жиру – быть бы живу. Вот закончатся все сражения и войны, пойду в магазин и накуплю себе целый ворох новых красивых вещей. Хотя нет, не накуплю. Сбережения мои сгорели, с работы я вылетел, похоже, что лапти мне светят на всю оставшуюся жизнь!

– И насчёт разнообразия в одежде тоже не волнуйся, – ответила Василиса на мой незаданный вопрос. – Насколько я знаю, Егорушка уже готовит на тебя традиционный костюм клана Огня.

– Ага, с детства мечтал ходить в одежде из стекло ткани.

– Туда, кроме робы, входят и огнезащитные сапоги. Можешь носить их вместо лаптей.

У меня в голове всё вертелся один вопрос, но я никак не решался его задать:

– А как Анфиса, ей стало лучше после слияния с Огненной птицей?

– Наконец‑таки ты и про свою вторую предводительницу вспомнил, – подмигнула мне Василиса. – А то такие героические усилия приложил для её спасения и сразу забыл. С ней всё в порядке, жизненные силы вернулись, Красный петух не пострадал, только чуточку похудел, но это не страшно – баба Вера с пленным боевиком разберётся и опять начнёт его кормить твоими семечками.

– Как это – моими? У меня ничего подобного отродясь не водилось.

– А ты ещё до сих пор ничего не понял? Помнишь твой сон, как мы с тобой на Красном петухе летали и он лопнул, превратившись в тысячу семян‑самолётиков? После этого баба Вера заказала у Заповедного леса волшебный клён, на котором растут чудесные семена: самолётики‑шпионы, они‑то и пришлись Красному птенцу по вкусу больше всего.

– Надо же, не заметил, что это клён, ты так и не рассказала про Анфису, извини, я тебя перебил.

– Волшебный вариант получился не похожий на традиционный клён, поэтому ты его и не узнал, и молодые семечки у него почти без крылышек. А с Анфисой всё хорошо, только после слияния с Огненной птицей всё наше волшебство с красотой и молодостью сгорело напрочь.

– Ты хочешь сказать, что Анфиса сейчас выглядит примерно так, как в первую мою с ней встречу?

– Нет, не на триста лет, а на пятьдесят с хвостиком, но внешне стала другая, более соответствующая своей наследственной природе, и теперь она перед тобой в таком виде боится показываться.

– А чего там стесняться, если всё естественно?

– Слушай, а давай ты сам с ней на эту тему поговоришь, а потом пойдём смотреть наши хоромы и обедать. Ведь я тоже мечтала, чтобы у нас с тобой был собственный дом, не моя убогая городская квартира в загаженном подъезде, и не твоя, где себя как в гостях чувствуешь, а именно наш дом! Я же ещё ничего толком не посмотрела, ждала тебя, только сначала поговори со своей второй предводительницей.

У меня от этих слов даже спало какое‑то внутреннее напряжение, а то в этих взаимоотношениях с Анфисой такая путаница получалась – не передать! Когда я изо всех сил старался себя держать в дружеских рамках, она из кожи вон лезла, демонстрируя любовь и нежность. И чем больше я старался этого не замечать, тем сильнее она распоясывалась, а что самое плохое, у меня не было никаких идей: как же это всё урегулировать так, чтобы никого не обидеть. Зато теперь, когда она стала выглядеть на пятьдесят с хвостиком, я надеялся, что вопрос с ухаживаниями отпадёт сам собой. Кстати, мои бывшие пассии довольно часто обвиняли меня в том, что я пытался искать такие варианты в отношениях, чтобы всех всё устраивало. Объясняли, что такое невозможно – обязательно кто‑то останется обиженным, но я вот почему‑то до сих пор в это не верю и упорно полагаю, что можно сделать так, чтобы счастливы стали все! Наверное, кое‑кто неисправимый идеалист, но тут уж ничего не поделаешь, и очень замечательно, что Василиса в этом так похожа на меня.

– Анфиса, привет! – позвал я тихой речью. – Как ты там?

– Здравствуй, Сашенька! – отозвалось в моей голове. – Как же я рада тебя слышать! Со мной все хорошо, просто замечательно. Ты мой спаситель и величайший волшебник!

– Хватит про моё величие, лучше приходи сюда, поговорим нормально, ты знаешь, где находится наш новый дом?

На том конце провода магического телефона повисло долгое молчание.

– Я не могу. Слияние с Огненной птицей меня сильно изменило. Ты меня не узнаешь и прогонишь.

– Прекращай говорить глупости и приходи. От того, что ты стала другой, ничего не поменялось. Я вообще‑то сужу о людях по делам, а не по внешности, да и Василиса, насколько я знаю, тоже.

На другом конце провода опять повисло молчание, а в сенях нашей новой бани вспыхнул огненный портал, и из него появилась Анфиса. Почти так она выглядела на похоронах могучего Борея, хотя кое‑что от нашей работы всё же сохранилось – рост, фигура, осанка, и если бы не лысина и ужасная термозащитная одежда, похожая на мятый мешок, то вполне симпатичная женщина.

– Видите, не уберегла я ваш подарок красоты и молодости. – Анфиса потупила глаза и даже покраснела, или мне это только показалось? – Я ведь никогда не была красавицей. А в детстве и юности вовсе выглядела как жирный пацан. Это уж потом Верка мне по дружбе красоту наводила, покуда мы не разругались.

Василиса с укоризной посмотрела на Анфису:

– Какую же ты ерунду говоришь! Ведь самое главное не то, как человек выглядит, а то, какой он на самом деле, ты всегда была нашей верной боевой подругой, такой и осталась. Вон Саша сейчас тоже лысый, но это же не повод, чтобы расстраиваться. Пошли смотреть наш новый дом.

– А можно? – удивилась Анфиса.

– А почему нельзя, если я сама тебя приглашаю?

Анфиса стала пытаться вытереть глаза, но стекло ткань её одежды для этого плохо подходила. Василиса взмахнула рукой, и слёзы исчезли сами собой, а лицо оказалось свежее и чистое, как только что умытое.

Мы вошли в дом и остановились на пороге – просторная рубленая изба из толстенных бревен, русская печь посредине, рядом широкая лавка, массивный дубовый стол возле окна, горка с посудой, деревянные табуретки. Наше новое жильё мне показалось прямо‑таки изумительным – скромным, чистым, светлым и функциональным. Месяц назад я бы его не оценил, но сейчас мои понятия о комфорте поменялись почти кардинально. В тот момент мы и ограничились таким беглым осмотром, так как гораздо больше нас привлекло то, что стояло посредине стола: поднос со свежим хлебом, огромным куском печёной говядины, плошка с толчёным чесноком и кувшин с квасом. От этих яств распространялся столь изумительный запах, что удержаться от чревоугодия оказалось просто невозможно!

– Прошу отпотчевать, – улыбнулась Василиса и первая села за стол.

Мы с Анфисой не стали долго себя уговаривать и с удовольствием принялись за печёное мясо. Наверное, баба Вера включила и нас в список столующихся в Заповедном лесу, так что с получением продуктов пропитания морочить голову не придётся. Первоначальное напряжение спало, и мы уже спокойно обедали и обменивались шутками. Но, как говорится, если ты сел поесть чего‑нибудь вкусненького, то по закону подлости обязательно помешают. Так случилось и в этот раз – в самый разгар обеда мы одновременно услышали тихую речь мамы Иры:

– Нападение на гору Семи ветров! Они взломали древний круг защиты, остался только наш купол. Волчок держит его изо всех сил, я уже здесь, бегу к нему на помощь.

Похоже, что в этот раз Ирина решила не упрашивать, чтобы её взяли с собой, а начала действовать самостоятельно.

– Мне нужен меч‑кладенец, – сказал я Василисе.

Она на секунду замерла и утвердительно кивнула:

– Баба Вера принесёт, идём быстрее, дело плохо.

Мы втроём выбежали на поляну и шагнули в светящийся огненный шар.

На горе Семи ветров внешне вроде бы ничего не предвещало неприятностей, всё выглядело абсолютно буднично, только наша защитная сфера трепетала и колыхалась, словно воздушный шарик, по которому со всей дури лупят палкой. Орудие нападения, хоть и оставалось невидимым, но, судя по оставляемым вмятинам на «мыльном пузыре», имело размер трубы от котельной! Донельзя серьёзная и сосредоточенная Ирина стояла рядом с Волчком, и только надутые жилки на её висках выдавали, какие огромные силы приходится прикладывать, чтобы удерживать заклинание. Рядом со мной выкатился клубок, а за ним из золотистого облачка вышла Яга:

– Держи меч, голубь, и ступай рубить големов. Тута мы и сами разберёмси.

От такого обращения я едва сдержался, чтобы не вспылить, и это называется мой первый бой в новой должности начальника штаба? Ну‑ну! Спорить и устраивать публичные разборки не хотелось, поэтому взял высокохудожественные ножны с кладенцом и стал застёгивать ремни.

– А откуда големы‑то? Мы же их всех в прошлый раз порешили?

– Значица, не всех. Чуешь, вон тама полезут, по языку глиняному. В остальных местах по скалам им не пройтить.

– А как они прошли через нашу защитную сферу?

– Она токма на воздухе действует. А под землёй – фигушки! Старая Ариэлькина‑то прохудиласи, вот и полезли, поганцы.

Я прислушался к ощущениям и понял, что земля дрожит от передвижения в её толщах тяжёлых глиняных монстров. Все‑таки рано мне называться настоящим волшебником, ох как рано – столько упускаю и не замечаю, что самому стыдно! Закончив с застёжками, подошёл к земляному склону, поднимающемуся между скальных отрогов почти до самой верхушки горы. Здесь, наверху, пласт земли заканчивался и имелась ровная скальная площадка – практически идеальное место для встречи большой армии неприятеля малыми силами. Получается, что баба Вера всё заранее подметила и предусмотрела, а я как‑то раньше и не обращал внимания на такие мелочи.

От подготовки к бою меня отвлёк мощный взрыв, раздавшийся в нескольких километрах от горы. У меня ни на секунду не возникло сомнений, чьих рук это дело, и Анфиса, словно почувствовав моё подозрение, подтвердила:

– Порталы Землистов, много. Сейчас мы их тут поджарим, а потом я тебе в помощь Егорушку отправлю.

Возражать даже не имело смысла – очень резонное решение, хотя опять приняли его без согласования с начальником штаба; ну и ладно, самое главное, что всё идёт правильно. Ко мне подлетел Ариэль со своими воинами.

– Будем вместе отражать нападение! – весело воскликнул он. – На склоне горы торнадо не раскрутишь, тут уже только врукопашную!

– Нет, – ответил я, – с моим мечом на этом участке только одному и можно развернуться, пусть воины воздуха пока понаблюдают за горой и окрестностями.

– Но это наша гора, – возмутился Ариэль. – Мы и должны её защищать.

От этих слов я даже вздохнул с облегчением – хоть кем‑то покомандую:

– Я начальник штаба и поэтому приказываю тебе находиться в резерве и наблюдать. Вы свою гору знаете лучше, чем мы, и сможете раньше заметить подвох. А насчет желания порубиться, помнишь, чем закончились попытки Тунгуса разрубить обычным мечом макет голема?

– Помню, – неохотно отозвался Ариэль. – Всем рассредоточиться по краю обрыва! Смотреть, наблюдать. При малейшей подозрительной активности – докладывать!

Я перешёл на тихую речь и добавил:

– Не обижайся, это не из вредности – наши с Егорушкой артефакты не любят толчеи. А он, как закончит с порталами Землистов, придёт сюда на помощь с пером Феникса. Кстати, а где твои маги?

– Пытаются отремонтировать старинное защитное кольцо горы Семи ветров. Пока безрезультатно.

Ариэль отлетел на вершину и замер на своём излюбленном месте – на самой высокой точке горы. Я вынул меч, несколько раз взмахнул, приноравливаясь, и замер в позиции «оружие к бою». Ждать долго не пришлось, первый голем выскочил словно Петрушка из‑за ширмы кукольного театра: быстро и резко. Это никак не вязалось с размерами его огромной туши, может, Пуххехоль вывел в бой новых големов или каким‑то волшебством увеличил их скорость?

– Мой! – крикнул я и рубанул наискосок.

От обрубка верхней части туловища голема пришлось отбегать – ошмёток глины весом в добрую сотню килограммов мог зашибить. Хоть все наши союзники находились от меня далеко и можно было бы не предупреждать, но я решил подстраховаться – вдруг кто‑нибудь бросится мне помогать? А нечаянно убить кладенцом легче лёгкого – достаточно малейшего прикосновения.

– Этот тоже! – известил я потенциальных помощников, нанося рубящий удар сверху вниз.

Туловище второго голема распалось на две половинки, и всё равно пришлось уворачиваться – кладенец разрубал, но не останавливал глиняных монстров. Безжизненные земляные туши по инерции пролетали несколько метров, прежде чем окончательно рухнуть. Ещё выяснилось, что лапы голема намного длинней моей руки, поэтому приходилось приближаться на опасно близкое расстояние, рубить и моментально отскакивать. Любое промедление и замешательство могло привести к трагическим последствиям, даже думать не хотелось, что случится, если монстр до меня дотянется толстенными глиняными пальцами. Хорошо, что проход оказался узкий и они шли по одному, против толпы таких чудовищ у меня не осталось бы ни малейшего шанса на победу – они просто задавили бы меня массой, и никакой волшебный меч не смог бы меня спасти!

Через несколько минут боя передо мной образовался целый холм разрубленных земляных тел, создав очередную проблему: новые монстры легко проходили сквозь глиняные обрубки и набрасывались на меня с верхушки искусственной горы.

– Ариэль, – позвал я тихой речью, – надо бы этот мусор сдуть вниз, а то уже мешается.

– Попробуем что‑нибудь придумать, вызвать торнадо здесь не получится.

Да что же это такое, возмутился я про себя, уворачиваясь от очередной глиняной туши, вроде бы такие безграничные возможности у магии воздуха, а как доходит до дела – то нельзя, это не получается!

– Сашенька, чуть отбеги назад, – услышал я тихую речь Анфисы. – Сейчас приберём мусор, и Егорушка тебе чуток поможет.

Не задумываясь и не задавая лишних вопросов, я отскочил от обрыва, и в ту же секунду передо мной полыхнул направленный взрыв. Груда глиняных обрубков широким веером полетела вниз, а на освободившемся пространстве открылся огненный портал. Из него выбежал Егорушка и рассёк пером Феникса очередного голема, выпрыгнувшего из‑под земли. Пока за меня рубили глиняных чудищ, появилась минута перевести дыхание.

– Готово, – доложил Ариэль, – обрубки почистили, что‑нибудь ещё?

– Да, поставь воина сзади нас с Егорушкой, пусть подстраховывает, чтобы в случае необходимости подхватить наше оружие и продолжить бой.

Не знаю, почему я не попросил об этом раньше, до меня только сейчас, во время нежданной передышки дошло, что мои прыжки от глиняных монстров чрезвычайно рискованны – стоит допустить любую неточность, и прорыв неприятеля обеспечен. А когда полчища големов ворвутся на вершину горы – их не остановишь! Мало того, наверняка у всех атакующих есть специальная задача – захватить меч‑кладенец любой ценой.

Я подошёл к Егорушке на безопасное расстояние:

– Валишь ещё двух, а дальше я сам. Спасибо.

– Этот мой! – крикнул Егорушка. – И этот тоже! Всё, отхожу.

– Мой, – отозвался я.

Разрубая очередного монстра, я услышал взрыв портала Землистов – клан Огня свою задачу выполнил и вновь приступил к уничтожению лазеек, из которых ползли новые глиняные чудовища. А сколько их уже собралось здесь – под землёй вокруг горы, – никто, кроме Пуххехоля, на этот вопрос ответить не мог, да и тот не стал бы отвечать по причине лютой ненависти ко всему живому, не имеющего отношения к их волшебной глине.

От големов, разрубленных пером Феникса, веяло жаром, но вскоре их закрыло свежим слоем земляных обрубков. Новый холм ещё не успел сформироваться, как вдруг у меня возникла устойчивая мысль: надо срочно идти и кого‑то спасать. Я ещё не мог понять, какая беда и с кем может случиться, но уже точно знал, что вот‑вот произойдёт что‑то плохое, где потребуется моя помощь. Поэтому, не оборачиваясь, обратился к воину воздуха, страховавшему меня в трёх метрах сзади:

– Как тебя зовут, солдат?

– Алекса, – ответил воин девичьим голосом.

Я удивился и после очередного удара с отскоком скосил глаза, действительно, Ариэль поставил на подстраховку молодую девчонку, хоть и высокую, тренированную, но всё равно девушку. Обсуждать выбор предводителя их клана мне не хотелось, поэтому просто отдал приказ:

– Алекса, по моей команде, после очередного голема, когда я подниму руку вверх, заберёшь меч и продолжишь бой. Всё понятно?

– Так точно! – В голосе Алексы промелькнула такая нескрываемая радость, что на секунду задумался, может, я что‑то делаю не так?

– Оружие противнику не отдавать ни за что, отвечаешь за него головой. Ещё учти, кладенец рубит без усилий, поэтому махать сильно не надо, и смотри сама не поранься – латы не спасут.

– Так точно!

Да, хорошо вышколены воины у Ариэля, я бы не смог их так выдрессировать, у меня как‑то больше анархия в почёте, чем дисциплина.

– Мой! Алекса, бери меч!

Я отдал кладенец, отбежал назад метра на четыре и остановился посмотреть.

– Мой! – крикнула Алекса.

Она взлетела вверх на лёгком ветерке, перевернулась почти вверх ногами и легко рассекла мчащегося навстречу голема. Ей даже отскакивать от падающего монстра не пришлось – настолько удобно оказалось рубить, находясь чуть выше, когда тебя поддерживают потоки воздуха. Мне даже стало стыдно, что я о таком не догадался попросить Ариэля и не посоветовался с ним, а ведь так намного безопаснее!

– Мой! – отозвалась на мои мысли Алекса.

– Ариэль, – сказал я тихой речью, – выставь ещё одного воина страховать Алексу.

– Уже готово! А когда вы успели познакомиться?

– Я же, с точки зрения бабы Веры, известный ловелас, – сострил я.

– С Алексой этот номер не пройдет, у неё жених есть.

– Шучу, не воспринимай серьёзно.

Я направился к Василисе, но не успел сделать и трёх шагов, как услышал срывающуюся тихую речь Ивана:

– Они взорвали бочку с синильной кислотой перед входом в храм Луны, есть погибшие. Мы возле Лунного камня, но газ идёт и сюда. Мы заблокированы, нужна срочная эвакуация.

Василиса тоже услышала это сообщение, поэтому она отделилась от всех и побежала в мою сторону, доставая на бегу карточку‑пропуск Абсолютников.

– Нет! – крикнул я ей. – Через огненный портал.

Не знаю, почему у меня возникла такая уверенность, но я точно понимал, что сумею его сотворить. Столько раз я сталкивался с этой разновидностью портала, что ощущения заклинания его вызова ни с чем не мог перепутать. На ходу, не сбавляя скорости, я свёл ладони вместе, а когда развёл в стороны, то между ними сама по себе возникла огненная сфера. Следующим шагом по инерции я вбежал в неё и выскочил уже на той стороне – в пещере Лунного камня.

В прохладном воздухе храма чувствовался запах горького миндаля. Хоть я до этого никогда не нюхал синильную кислоту, но сразу понял, что это она. На занятиях по гражданской обороне нас столько муштровали этой темой, что моментально вспомнилось всё. И не только названия отравляющих веществ, но и поражающие факторы, средства защиты и даже предельно допустимые концентрации, вот только чем бы их сейчас замерить? Возле Лунного камня собрался весь клан, Веньки я не увидел, а Светку несколько человек держали за руки. Она пыталась вырваться и кричала:

– Пустите, он остался там! Его надо забрать!

– Всем выходить через огненный портал! – крикнул я. – Иван, сколько ваших потерялось?

– Четверо. Веньямин, Дима и двое охранников.

Говоря это, Иван уже выстроил всех возле пылающей сферы и регулировал эвакуацию, подталкивая каждого.

– Хорошо, выходи вслед за всеми, там Василиса, попроси её, если кому нужна помощь.

Предпоследней вынесли продолжавшую вырываться Светку, а когда и Иван вышел, то я не схлопнул огненный шар, а лишь уменьшил его размер и поднёс к лицу так, что рот и нос оказались внутри портала. Получилось, что я сам нахожусь в пещере Лунного камня, а дышу воздухом на горе Семи ветров. Не знаю, как мне это пришло в голову, заранее придуманных заготовок не составлял – всё пришлось сочинять на ходу, на одной голой импровизации. Но тогда я над этим не задумывался, в голове тюкала только одна мысль: надо спасти Веньку! Это уже позже, размышляя над своими поступками, понял, что так делать нельзя, ведь малейшее нарушение внимания, и портал может захлопнуться, оставив моё туловище в пещере Лунатиков, а полголовы на горе Семи ветров.

Единственно, я тогда думал, что наверняка потом Василиса станет меня распекать, что сделал всё неправильно и впустую израсходовал массу сил, но в тот момент передо мной стояла другая цель – успеть! Обе руки оказались заняты удержанием огненной сферы в нужном положении, пламя портала слепило, мешая вглядываться в полумрак пещеры, поэтому пришлось повторить Василисино заклинание – то самое, которым она мне включала ночное зрение. И это волшебство у меня получилось с первого раза, может, потому, что не оставалось времени на сомнения? Через некоторое время понял, что мой самодельный противогаз далёк от идеала – под огненный шарик всё равно пробивался запах горького миндаля, но менять что‑либо не оставалось времени, я бежал и успокаивал себя, что синильная кислота абсолютно безопасна для человека. Ведь весь её вред заключается лишь в том, что расслабляется гладкая мускулатура и сердце останавливается. Но для этого в крови должна накопиться определённая концентрация, а пока она не достигнута, можно действовать.

Метров через двести я обнаружил двух охранников. Вдохнув воздуха и задержав дыхание, отвёл портал‑противогаз от себя подальше и растянул до двухметрового размера. Ухватив первого Лунатика за пояс и воротник, швырнул в портал, следом таким же манером отправил и второго – там разберутся, Иван мужик толковый, да и Василиса с бабой Верой помогут. Снова уменьшил огненный шар и поднёс к лицу – как же тяжело дышится! Стал мало тренироваться, вот и началась одышка, или всё‑таки вдыхать воздух через огненный портал не столь простое занятие, как мне подумалось вначале? Сердце колотилось как бешеное, не успевая за моим бегом по неровному каменистому полу пещеры.

Венька лежал в какой‑то неестественной позе, вероятно, бежал, упал лицом вниз и ударился головой о камни, но это не важно. Подобные пустяки умеют лечить даже дилетанты вроде меня, главное, запустить сердце и обезвредить отраву, растворённую в крови. Венька полетел вслед за охранниками, а я побежал дальше. Четвертый Лунатик – Дима – обнаружился возле самого входа в пещеру, там, где концентрация паров синильной кислоты была максимальной – это чувствовалось, невзирая на все мои доморощенные средства защиты. Им оказался тот самый рыжеватый экстрасенс, который встречал нас с Василисой на проходной, когда мы в первый раз вломились к Ивану «в гости». Я уже подбегал к Диме, когда понял, что сердце у меня не колотится. Просто остановилось, и всё тут! Поток крови закончился, и тело почти моментально обмякло – от мозга импульсы шли, мышцы пытались сокращаться, но не могли – им не хватало топлива. Как быстро, оказывается, заканчивается питательное вещество в мускулатуре, а я‑то думал, что первым отключится сознание! Мне не хватало знаний, чтобы об этом судить, да и времени не оставалось – я падал, но мозг всё ещё продолжал работать, поэтому успел позвать:

– Василиса, Анфиса, вытаскивайте нас! У меня остановилось сердце! Мы с Димой возле входа в пещеру Храма Лунного камня.

Дальше у меня непроизвольно включилось замедление реальности, и пришлось в полном бездействии во всех подробностях наблюдать, как медленно отлетает в сторону мой портал‑противогаз, а моя физиономия неторопливо приближается к земле и вступает с ней в соприкосновение. Я долго лежал в неестественной позе, не в силах пошевелиться, и ощущал, как начинает мутиться рассудок. Видать, и мозгу тоже перестало хватать питательных веществ, хотя я изо всех сил старался держаться на плаву сознания.

Мои усилия оказались вознаграждены – портал, служащий мне противогазом, вдруг расширился, и из него вышли Анфиса с Василисой. Их головы закрывали какие‑то защитные сферы, похожие на шлемы космонавтов, но я всё равно узнал моих спасительниц. Да переодень их во что угодно, всё равно узнал бы среди сотен тысяч других людей и волшебников. Они степенно подошли ко мне с двух сторон, медленно приподняли и не торопясь бросили в пылающую сферу портала. Моё тело неспешно пересекло границу огненного шара, а дальше всё померкло – сознание угасло, так и не дождавшись появления горы Семи ветров.

Очнулся я на лавке в нашей новой бане, пахнущей свежеструганным деревом. Рядом со мной сидела Василиса и гладила мою абсолютно лысую голову.

– Это ты, моя ненаглядная, как же хорошо! А где я?

– Ты в раю, милый, – отозвалась Василиса. – Отравился цианидом и умер, а я твой ангел‑хранитель.

– Как это умер? – Я резко попытался вскочить из лечебного кокона, но он меня не пустил. – Только самую малость и переборщил с синильной кислотой, не мог я умереть!

Василиса рассмеялась:

– Ага, купился! Пошутила я, хотя шутка весёлая только отчасти, пришлось кровь тебе чистить и в чувство приводить.

– Фу‑ты, напугала. Вон, аж холодным потом весь покрылся!

– Это‑то я мигом исправлю.

Василиса махнула ручкой, и моя кожа моментально стала сухой и чистой, как после контрастного душа и хорошего полотенца. Замечательное заклинание, как раз из тех разделов магии, которые мне больше всего по душе. Вот такие и надо учить начинающим волшебникам, а не всякие там бзыни и цыцы!

– Ты самое главное расскажи, чем закончилось сражение?

– Какое‑то время на гору всё так же наступали големы, но через полчаса их атака закончилась. Тогда настало время растений‑убийц, их корни тем же путём проросли под землёй и взошли огромным пуком ядовитых лиан. Ариэль и его клан собрались умирать смертью храбрых, выстроились на площадке, где вы рубили големов, и запели свой гимн. И вот тут‑то произошло настоящее чудо! Оказалось, что эта песня и является заклинанием создания защитного кольца вокруг горы Семи ветров!

– Вот это да! – удивился я. – То‑то они его не могли найти!

– Не там искали, великий Аанах знал, куда вложить заклинание! Всё можно забыть, магические книги потерять, артефакты утратить, но если клан исполняет гимн, то защита стоит и охраняет родовую гору. Все ветви растений‑убийц, которые успели проникнуть внутрь кольца, моментально рассыпались в труху. И почти тотчас нападение прекратилось, словно ничего и не происходило. Иринка просто молодец, они вдвоём с Волчком удерживали нашу защитную сферу до самого последнего момента, так как бабу Веру пришлось забрать для оказания помощи отравленным Лунатикам.

– Кстати, а как там они, как Венька, Светка?

– С ними‑то всё в порядке, – ответила Василиса, – а вот экстрасенса Диму спасти не удалось. Слишком большую дозу отравы получил, да и поздновато мы начали оказывать помощь.

– Как? Неужели самые сильные в мире волшебники не смогли запустить ему сердце и дезактивировать синильную кислоту?

– В том то и дело, что смогли, и кровь почистили, и сердце запустили, но смерть головного мозга не лечится. Как в классической медицине, так и в волшебной – мы здесь бессильны.

– Это я виноват, следовало первыми спасать тех, кто подвергся большему отравлению!

– Ты тут ни при чём, – вздохнула Василиса. – Виноват Иван. Вместо того чтобы сразу обратиться за помощью, он пытался организовать отступление. И только когда понял, что спастись не удастся, то обратился к нам. Я ему уже один на один высказала всё, что думаю по этому поводу.

– А я ведь как чувствовал, что мне надо идти и кого‑то спасать, поэтому меч и передал Алексе, чтобы она вместо меня големов рубила.

В дверь бани постучали, и раздался голос Анфисы:

– Можно?

– Конечно, заходи, что спрашиваешь, – отозвалась Василиса.

Анфиса вошла, скромно села в отдалении и собралась внимательно слушать Василису, но та не захотела продолжать эту тему:

– Всё, хватит кулаками после драки махать, что случилось – того не вернёшь. Кстати, баба Вера сказала, что тебе меч‑кладенец больше не даст никогда, так как ты, с её слов, отдал бесценное сокровище клана первой попавшейся бабе.

– Но Алекса вернула меч обратно в целости и сохранности? Или возникли какие‑то проблемы?

– Ножны баба Вера с тебя сняла моментально, как только ты из портала вывалился, а меч у Алексы отобрала ещё раньше. Сейчас наше сокровище находится в хрустальном ларце в избушке на курьих ножках. А если бы что‑то с кладенцом случилось, то ты сейчас сидел бы не здесь, а в болоте, одетый шкуру зелёного цвета.

– Это мы ещё посмотрели бы: смогла бы Верка Сашеньку в жабу превратить или нет, – возмутилась Анфиса. – Я бы ей этого не позволила!

– Ладно, нам только разборок внутри нашего союза не хватает, – сказал я. – Да чтобы всё хорошо закончилось, я согласен и в жабу превратиться ненадолго.

– Кстати, после завершения боя Алекса с бабой Верой на горе Семи ветров чуть не подрались. Одна что‑то сказала, вторая ответила, в общем, еле растащили их в разные стороны.

– Да уж, – рассмеялась Анфиса. – Давно я такого красивого мата в Веркином исполнении не слышала!

– Алекса от Ариэля по мозгам получила, а баба Вера от меня, – продолжила Василиса, – мир между кланами восстановлен, но теперь, к великому сожалению, от Ольтиус Луниум придётся отказаться.

– Почему? – удивился я. – Ведь для замыкания круга вокруг Лунного камня раньше недоставало всего одного человека?

– Одного с длинными руками или двоих с нормальными, – уточнила Василиса. – Веньямин‑то заменит Диму, а вот у Светы руки коротковаты. И теперь им для замыкания круга недостаёт буквально чуть‑чуть.

– Блин, надо что‑то придумать, а если подойти поближе к Лунному камню?

– Во время проведения такого типа заклинаний нельзя касаться камня, и разрывать круг тоже нельзя, так как это моментальная смерть для всех. А сейчас, находясь в десяти сантиметрах от поверхности, они еле могут коснуться пальцами друг друга. Сомкнутый круг надо держать всю ночь, любое неверное движение – каюк всему клану одновременно!

– А поддержать их магией?

– Отпадает. Лунный камень разрушит любую чужеродную магию, а своей подобной у них нет. Да и все их силы на Ольтиус Луниум пойдут, ни на что другое не останется.

– Хорошо, а построить деревянную ограду вокруг?

– Тоже отпадает. Между участниками клана и камнем не должно находиться никаких преград.

У меня затеплилась одна маленькая надежда, но озвучивать её мне даже как‑то страшно стало – а вдруг спугну:

– Сколько времени осталось до восхода Луны?

– Два часа.

– Сашенька, ты не волнуйся, – сказала Анфиса. – Как только Верка подкормит Красного птенца, мы с тобой и Ариэлем опять раскрутим огненный торнадо. И выжжем все эти дебри напрочь!

– Мысль хорошая! Меня радует, что ты больше не боишься за Огненную птицу, как раньше. Но прежде чем опускать руки, надо выгнать из пещеры синильную кислоту и попробовать замкнуть круг ещё раз. Может, всё‑таки удастся соединить руки?

– Я с тобой, – сказала Анфиса.

– И я тоже, – подхватила Василиса. – Кстати, пещеру давно дезактивировали, Лунатики там вовсю репетируют и полны решимости попробовать, но рисковать жизнями целого клана я не позволю.

В пещере Лунного камня, как всегда, царила прохлада, мы подошли и стали наблюдать за тренировками. Ничего хорошего не получалось – стоило кому‑нибудь пошевелиться, как круг тут же распадался.

– Перерыв десять минут, – объявил я.

Все разошлись и уселись прямо на каменный пол пещеры – долго стоять в неподвижной позе чрезвычайно сложно, даже спортивные Венька со Светкой после нескольких часов тренировок устали. Да и бывшие спецназовцы – охранники Ивана – выглядели ничуть не лучше.

– Что ты собираешься сделать? – спросила Василиса.

– Хочу проверить одну идею, я ведь тоже в детстве любил смотреть на Луну. Помнится, мы с Венькой ночью рядом сидели на крыше и рассматривали наше ночное светило, разговаривая про Конана Варвара, мечи и сражения.

– Сашенька, это небезопасно, – с испугом пролепетала Анфиса.

– Ерунда. У меня нет плохих предчувствий, – сказал я.

И чтобы не влезать в долгие пререкания, решительно приблизился к Лунному камню и положил на него ладони.

Сначала ничего не происходило, но потом стало ощущаться какое‑то ответное тепло. Следом за этим в ладонях почувствовалось лёгкое покалывание, и вдруг вокруг моих рук возникло сияние. Оно распространялось, росло и крепло, и буквально через минуту я весь светился целиком, почти как светлячок, – холодным лунным светом. Весь клан, невзирая на усталость, вскочил на ноги, столпился вокруг меня и выжидал. Когда всё закончилось, я оторвал руки от камня и обернулся. Позади меня стоял Иван и держал меч в ножнах:

– Александр, на правах предводителя я имею честь посвятить тебя в рыцари клана и вручить меч лунного света. Пусть он служит верой и правдой в твоей борьбе. Ибо только Луна светит ночью, когда темные силы властвуют почти безгранично. Но даже слабый свет всегда помогает тем, кто борется с тьмой.

– Луна, даже зайдя за горизонт, всё равно возвращается на небосвод, – ответил я. Эту фразу произносила Василиса, и мне подумалось, что сейчас самое время её повторить.

Я опустился на одно колено, Иван плашмя хлопнул меня по одному и второму плечу и вручил меч мне в руки. Вся пещера огласилась криками «Ура!».

– Теперь и наш клан, Александр, это твоя семья, – сказал Иван. – Мы счастливы видеть среди нас столь могучего волшебника и воина.

– Ну, ты просто кабан! – кричал Венька, пытаясь до меня дотянуться, чтобы хлопнуть по плечу.

Василиса с Анфисой стояли поодаль и улыбались.

– Такого сильного свечения не было ни у кого! – крикнула мне прямо в ухо Лизавета, наследница клана. – Ты самый могучий маг Луны из всех ныне живущих!

– Так я же ещё не ходил по лунной дорожке?

– Пройдешь, ты сможешь, я не сомневаюсь!

Соседка моего детства, тетя Лиза просто уткнулась в мой рукав и сказала:

– Теперь мы одновременно в двух кланах состоим, так что мы с тобой даже больше, чем родственники.

Эту всеобщую эйфорию прервало сообщение Ирины:

– Двадцать машин с боевиками Кащея приближаются по автостраде к пещере Лунного камня. Около трехсот человек. Опять на всех гасители магии.

Все замерли в немой сцене, я вышел из толпы Лунатиков:

– Василисушка, мне нужен кусок дороги километров в пять длиной без единого автомобиля.

– И как, по‑твоему, это можно сделать?

– Как угодно: заглушить двигатели, внушить водителям, что их остановил регулировщик с полосатой палкой, превратить бензин в воду или ещё во что угодно. На дороге боевики нападения не ждут, поэтому если освободить участок и подготовить цепочку взрывных устройств, то мы разом ликвидируем всю колонну.

– Хорошо, я устрою пару заторов, дождусь, когда дорога освободится, и сообщу.

– А уж взрывные устройства – это мы с Егорушкой мигом, – крикнула Анфиса, открывая огненный портал. И уже тихой речью добавила лично мне: – Ты у меня самый лучший во всем мире!

Вроде бы с новым нападением на храм разобрались, но я решил перестраховаться:

– Ариэль, мне сейчас потребуются твои воины, чтобы охранять вход в пещеру Лунного камня.

– Да, мы готовы, открывай портал.

Я уже собрался при помощи огненного шара пройти на верхушку скалы, откуда мы тогда раскручивали огненный торнадо, как Иван внезапно спросил:

– А что делать нам? Мы же тоже можем помочь!

– Поужинайте, отдыхайте и набирайтесь сил, сегодня ночью они вам понадобятся.

На верхушке «пальца» я открыл портал для Ариэля, и его воины вылетели на вершину, словно белые птицы, а за ними на лёгком ветерке выпорхнул и сам предводитель клана. С ходу изложил ему самую суть:

– Задача простая, сейчас на автостраде Василиса останавливает транспортный поток. Затем Анфиса произведёт взрывы, чтобы уничтожить колонну машин с боевиками Кащея. Операцию надо подстраховывать, и если что‑то не получится, то придётся уничтожить их при помощи торнадо. Это реально?

– Всё понял, сделаем. Тунгус, оставляешь мне троих человек и выполняешь прикрытие наших союзников. Обо всем докладывать.

Когда воины воздуха прямо‑таки упорхнули в сторону дороги, я ещё раз убедился: почти как огромные белые птицы, только без крыльев. Среди людей, оставшихся с Ариэлем, оказалась и Алекса. Она подошла ко мне и сказала:

– Александр, я хочу поблагодарить за огромную честь, которую вы мне сегодня оказали. Сражаться таким мечом – мечта каждого воина. Что я для вас могу сделать?

Я улыбнулся, надо же, оказывается, честь! А я вот, дуралей, даже поблагодарить бабу Веру не догадался – воспринял как само собой разумеющееся, но говорить про наши семейные трудности вслух не стал:

– Да, Алекса, помоги, пожалуйста, пристроить меч мне за спину, а то я плохо в ремешках разбираюсь.

Ножны с мечом лунного света я всё ещё держал под мышкой, так и не удосужившись их надеть. Алекса удивилась, но ничего не сказала, а молча принялась регулировать ремешки и застежки. Ариэль подошёл и стал ей помогать, мне же оставалось только поднимать руки, стараясь не мешаться. Когда подгонка моей упряжи закончилась, я попробовал: ножны не мешались и меч доставался и убирался идеально легко. Да и система крепления оказалась чуть удобнее, чем у ножен, сделанных Горными мастерами.

– Спасибо, Алекса! Ты мне очень помогла, – улыбнулся я. – Ножны сидят просто идеально.

– Пожалуйста, но я имела в виду какую‑то более значительную, ратную помощь.

– Мы сейчас ведём тяжелую войну, и любая поддержка очень важна, а ещё ценнее дружба и желание прийти друг другу на помощь в любую трудную минуту.

– А что это за оружие? – спросил Ариэль. – Неужели что‑то посильнее кладенца?

– К сожалению, нет, не сильнее, это меч лунного света, – ответил я.

– Вот это да! А я‑то думал, что их могут носить только воины Луны!

– А я и стал им только что, просто сегодня ночью надо замыкать круг, а после смерти Димы людей не хватало.

– Да, – протянул Ариэль, – такого случая, чтобы человек прошёл посвящение сразу в трёх кланах, я не припомню. Ты такой первый за всю историю магии.

Тут со стороны дороги вверх взметнулся огромный столб огня, а следом за ним прогремел взрыв. Через пару минут мы услышали тихую речь Тунгуса:

– Всё прошло нормально. Машины с боевиками уничтожены полностью. В живых не осталось никого. Какие будут дальнейшие приказания?

– Возвращайтесь на скалу рядом с входом в пещеру Лунного камня, – скомандовал Ариэль. – Александр, что нам делать дальше?

– Мне нужны образцы растения‑убийцы.

– Они уже лежат на алтаре, наши маги с Ириной только что принесли их.

– Отлично, тогда организуйте оборону храма Лунного камня, и на тебе лежит задача убрать всю облачность над лесами и зарослями Фиолы.

– Понял, всё сделаем. Мои маги уже дежурят…

Дослушать планы магов Ариэля я не успел, в моей голове раздались слова Василисы:

– Весь клан Лунатиков готов и ждёт лишь тебя. Уж извини, дам ещё один совет, постарайся прислушиваться к мнению Лизаветы и Ивана – они хоть и не великие волшебники, но магию Луны знают намного лучше тебя. Охрану пещеры мы организуем. Да, и ночью в полнолуние порталы в пещере лучше не открывать – опасно, придётся идти пешком.

– Хорошо, не волнуйся за меня!

Я подбежал к краю скалы и прыгнул, на лету превращаясь в орла. Можно было бы сделать это и менее зрелищно, но мне захотелось похулиганить – уж слишком часто мной сегодня понукали и командовали, а тут такая возможность вытворить хоть что‑то наперекор, не по правилам! Ветер наполнил крылья, и орёл легко и изящно вышел из крутого пике, оказалось, что прыгать со скалы, обращаясь в птицу, ничуть не хуже, чем с парашютом, наоборот, в сто раз лучше и интереснее! Я взмахнул крыльями и на большой скорости со снижением полетел к пещере. Впорхнув вовнутрь, я не стал менять ипостась, благо, ширина тоннеля позволяла расправить крылья, и только перед главным залом ударился оземь, превратился в самого себя и подошёл к Ивану с Лизаветой:

– Что же, друзья, я весь ваш. Распоряжайтесь мной и командуйте.

Мы окружили Лунный камень и взялись за руки, а когда убедились, что круг замкнут прочно и все стоят правильно, настало время волшебства. Сначала Лизавета тоненьким голоском запела, а потом все подхватили хором:

– Ольтиус Луниум.

Алтарь вспыхнул бледным свечением, и тут я просто всеми внутренностями ощутил мощь и силу бушующего заклинания. Ни о чем постороннем думать не удавалось, все мои мысли, все мои силы оказались заняты только одной мыслью – «Ольтиус Луниум». Я ощущал только горящий камень прямо перед собой, руку соседа слева, руку соседа справа и пробегающую между нами магию. А когда пронзающее нас волшебство усилилось и окрепло, стал ощущать и понимать всех – каждого человека, стоящего вокруг алтаря. Моё собственное «я» растворилось и впало в какой‑то групповой транс, ощущая себя единым многоруким существом по имени Клан.

Уже потом у меня возникло предположение, зачем надо держаться за руки и замыкать круг, – таким образом мы все превращались в некое подобие индукционной катушки, по которой текут магические токи. Это почти как в динамике, где электрический ток проходит через катушку, создаёт магнитное поле, которое отталкивается от магнита и передаёт движение диффузору. Что‑то подобное происходило и здесь, наши магические токи протекали через сомкнутые руки и передавались Лунному камню, а уже от него усиленные шли дальше – к нашему ночному светилу. Эти догадки посетили меня намного позже, но в тот момент логика отступила, дав волю чувствам и эмоциям. Огромный светящийся камень звучал в унисон с нашими голосами и передавал ораторию под названием «Ольтиус Луниум» вверх, в космос. А естественный спутник Земли – наша Луна, принимая эти сигналы, находила все растения‑убийцы, доступные её взору. Она вгрызалась в них всей своей мощью, разрушала их клетки и высасывала все соки и жизненные силы. Перед моими глазами мелькали миллиарды листьев, веток, корней, цветков и плодов растений‑убийц. Они корчились в агонии, в бессильной злобе плевались ядом и царапали всё вокруг себя, но это их не спасало – ужасные непобедимые лианы постепенно и бесповоротно превращались в высохшие безжизненные деревяшки.

Глава 11

Мой сон прервался осознанием того, что Василиса где‑то рядом со мной, вернее, я спал, она находилась где‑то далеко, а сейчас появилась совсем близко.

– Василисушка, какое счастье! Ты рядом, и всё хорошо, – прошептал я, не открывая глаз.

– Всё хорошо, потому что я рядом?

– Нет, просто чувствую, что всё хорошо, – не успев договорить, понял, что сморозил глупость, и решил на ходу исправляться. – А от того, что ты рядом со мной, я чувствую себя просто замечательно!

Интересно, заметит или нет мою неловкость, ведь она при необходимости может и мысли прочитать, правда, последнее время я такого за ней почти не замечал.

– Рада, что ты так реагируешь, наверное, мне тоже надо меньше сдерживаться, выражая свои чувства. – Василиса наклонилась, наградила меня долгим поцелуем и почти сразу же перешла на официальный тон: – А теперь вставай, нас ждут на совещании на горе Семи ветров.

– Вот так сразу? Давай чуть попозже пойдём, ведь это же наверняка не срочно?

Она погладила меня по практически лысой голове – волосы ещё не отросли, но уже начали колоться – и отошла в сторону, давая понять, что короткие мгновения нашего личного времени закончились. Пришлось вставать и напяливать традиционный парадный костюм нашего клана, будь он трижды неладен.

Весь наш военный совет уже собрался на горе у Ариэля в полном составе, ждали только нас. В этот раз стол для совещания поставили на ту самую скалу, откуда маги клана Воздуха пускали молнии, отражая нападение гигантских стрекоз Фиолы. Ласковый ветерок подхватил нас с Василисой и отнёс наверх, а когда мы расположились на удобных стульях, то поняли, что место выбрали не случайно – отсюда открывался прекрасный вид на безбрежные поля пожелтевших лиан.

Открывал совещание Ариэль, в голосе его звучали медь фанфар и торжество победы, чем‑то его речь походила на сводки Совинформбюро, когда диктор Левитан зачитывал сообщения об очередных победах Советской армии на фронтах Великой Отечественной войны:

– Друзья, хочу открыть собрание и поздравить всех нас с огромной победой! Я специально собрал вас здесь, на краю обрыва. Отсюда просто замечательно видны заросли засохших сорняков – бывших убийц, а ныне больше похожих на помойные отбросы. Не знаю, как вы, а я бы любовался и любовался таким зрелищем с утра до вечера! Долгие недели они представляли нешуточную угрозу всем нам. А теперь повержены и уничтожены, и в этом есть заслуга каждого! Предлагаю высказаться всем по очереди. Александр, начнём с тебя!

Такой оборот для меня оказался полной неожиданностью – не готовил я торжественных речей по причине крепкого и здорового сна! Но нежданно‑негаданно меня выручил Иван, он как‑то по‑школьному поднял руку и попросил слова.

– Я вчера совершил страшный проступок. Постарался решить проблему своими силами и сразу не обратился за помощью. И в результате погиб мой друг и наш соратник. Сегодня с Димой будут прощаться родственники, а завтра я приглашаю всех, кто хочет проводить его в последний путь. Приходите к храму Лунного камня в полдень. Предлагаю почтить память Дмитрия минутой молчания.

Все встали, и воцарилась тишина. Когда минута прошла и настала моя очередь говорить, то я ещё больше запутался – радостные мажорные нотки ликования Ариэля заглушились минорным выступлением Ивана, поэтому речь вышла очень скомканной:

– Хочу сказать огромное спасибо тем, кто внёс вклад в эту победу. Не буду перечислять всех, каждый человек делал что мог. А чтобы сразу перейти к делу, хочу предложить: давайте скормим весь этот сухостой Красному птенцу!

– Поддерживаю, – сказала Анфиса, – пожар позволит Огненной птице вырасти, чтобы биться с Каменным драконом на равных. Конечно, если пожар под боком горы Семи ветров не повредит хозяевам. Ни у кого нет других предложений по использованию засохших джунглей?

– Нам не повредит, а защитная сфера Василисы закроет нас от огня, – сказал Ариэль. – Предлагаю проголосовать, устроим праздничный пожар после совещания?

Возражений ни у кого не оказалось, дальше по кругу слово досталось Василисе:

– Ночью с самолёта над пещерой Лунного камня высадился десант Кащея. Совместными силами все боевики уничтожены, баба Вера лично сбила самолёт, проводивший десантирование, – срубила киль мечом‑кладенцом. Никто серьёзно не пострадал, раненых уже вылечили. Баба Вера, ты что‑нибудь добавишь?

Яга сидела, гордо подбоченившись, с мечом‑кладенцом за спиной. Ножны мешали ей облокачиваться на спинку стула, но она упорно их не снимала.

– Дык, всё вроде уж рассказали. А рубанула самолёт я сама! Одна то есть. Таперича надобно энту картинку заказать на ножны моего меча вместо старых! А тот дезентир, которого мине для опытов отдали, помер. Не успела я разобраться с ядами. Уж больно хитро там всё закручено. Ежели появится ещё пленный, то тащите. Можно, конечно, и труп, токма очень свежий. Такой, чтобы кровь с молоком! Иринка, ты таперя говори!

– Отдел разведки продолжает работать. Сейчас мы собираем и обрабатываем разведданные при помощи супермозга, принадлежащего клану Абсолютного знания. Они очень доброжелательно к нам относятся, даже не ожидала такого. В частности, мы вовсю используем разведывательные сведения самих Абсолютников.

– Как же вам удалось уговорить этих снобов? – удивилась Анфиса. – Они над этим супермозгом трясутся как над священной коровой. Носятся с ним как с писаной торбой.

– Это заслуга Василисы и Александра, они договорились, и мне пропуск выписали. Хотела бы сказать отдельное спасибо, что мне дают возможность хоть иногда участвовать в реальных операциях. Это очень важный опыт. Я сама начинаю чувствовать и понимать, что я знаю и что я умею. От этого сил и уверенности прибавляется. Никакими теоретическими занятиями такого не добьешься! У меня всё. Может, Николай что‑то добавит?

– Я обращусь от имени всех хранителей знаний наших четырёх кланов. Сейчас, когда затишье и пока всё помнится, заходите к нам, Библиотекарям, и всё рассказывайте. Это нужно не только для истории, но и для обобщения знаний, которые могут понадобиться нам в самое ближайшее время.

– Да, очень важное замечание, – согласился Ариэль. – Приглашаю каждого, невзирая на принадлежность к какому‑либо клану. Надо рассказать то, что вы знаете о последних событиях, каждому из четырёх хранителей. Можно даже собрать всех Библиотекарей вместе, чтобы не повторять одно и то же четыре раза. Анфиса, ты хочешь что‑нибудь сказать?

– Да, огромное спасибо Александру и Василисе. Месяц назад я даже и представить себе не могла, чего мы сможем достичь, каких побед добиться. Они нас собрали, объединили и заставили поверить в самих себя. А когда праздничный пожар начнём? А уже‑таки не терпится!

– Кто‑нибудь не из военного совета хочет что‑нибудь сказать? – спросил Ариэль. – Нет никого? Может, кто‑нибудь хочет что‑то добавить?

– Хочу спросить, – поднял руку я. – Что слышно о наших врагах и друзьях?

– Горные мастера всё так же продолжают поставлять нам мечи‑самолётики из обычной стали, – ответил Ариэль. – Но я хочу попросить их приостановить эти работы. Того запаса, что у нас уже есть, хватит на месяц сильнейших боев. Про мечи‑самолётики из сказочной стали они молчат и точных сроков не называют. Зато регулярно передают нам поздравления и благодарности. Растения‑убийцы уже приближались к их владениям, и не останови мы их, они наделали бы немало бед в их подземельях! А про супостатов лучше расскажет Ирина.

– В станах наших врагов полное затишье. Пуххехоль после поражения возле Огненной горы закопался в глину и теперь выйдет на свет не скоро. Делами клана Земли временно занимается какой‑то совет. Насколько нам известно, големов у них почти не осталось. Фиола сегодня ночью устроила Кащею истерику и кинулась сама к храму Луны, пытаясь в одиночку спасти свою растительность. Но её кто‑то перехватил по дороге. Где она сейчас – неизвестно.

– А клан Абсолютного знания? – спросил я.

– Они поняли, что мы станем победителями в этой войне. Поэтому вовремя сориентировались и фактически встали на нашу сторону. Теперь оказывают нам всевозможное внимание и поддержку.

– Ну что, – спросил Ариэль, – если мы закончили с формальностями, то я хочу попросить Анфису и Егора принести сюда Огненную птицу, чтобы сжечь остатки Фиолиной мерзости! Не знаю, как остальные, а я жду не дождусь этого зрелища! Пусть начнётся праздничный пожар! Эх, хорошее название, жаль, что не я придумал его!

– Да! – закричала баба Вера, поднимая вверх кулак. – Покатаемси на их костях!

Все разом заговорили, кто‑то закричал, кто‑то засвистел, кто‑то зааплодировал. Анфиса встала и, повысив голос, сказала:

– Ребята, у меня просьба ко всем. Пожалуйста, последите, чтобы никто не затушил пожар раньше времени. Остановить его, чтобы он не пошел дальше, чем нужно, я смогу сама. А вот если кто‑то из врагов соберется его погасить, то надо помешать.

С этим согласились все и быстро распределили зоны наблюдения. Анфиса шагнула в огненный портал и через минуту вернулась с нашей юной Жар‑птицей в руках. Подошла к краю обрыва и стала что‑то шептать – то ли творила какое‑то заклинание, то ли произносила напутственные слова – не знаю, единственно, волшебства в её речи я не почувствовал. Закончив говорить, она вытянула руки, и Красный птенец сам взлетел с распростёртых ладоней. Медленно и величественно, почти не махая крыльями, он спускался вниз, приближаясь к земле, а когда коснулся сухих зарослей, то всё вокруг него моментально воспламенилось. Моё сердце почувствовало момент вспышки и внезапно переполнилось неконтролируемой радостью и восторгом! И чем дальше разгорался огонь, тем сильнее становилось моё возбуждение – счастье пожара охватило всю мою сущность, затмевая мысли и остальные желания, и такой же восторг царил в душе Анфисы – моей огненной предводительницы. Я поначалу старался сдерживать свои эмоции, а когда понял, что всем не до меня, то прекратил это неблагодарное занятие и завопил во весь голос. Услышав мой дикий крик, весь совет, да и все собравшиеся на краю обрыва маги, воины и мастера клана Воздуха тоже дружно закричали, и древняя гора содрогнулась, вторя нам. Словно подбодрённый криками, огонь вспыхнул сильнее, до нас долетела волна горячего воздуха, послышался гул и треск настоящего пожара. Стена огня двинулась на уродливые корявые буреломы, пожирая новые и новые гектары сухостоя, и только иногда удавалось заметить, как прекрасная, невероятно красивая Огненная птица сияющей молнией носится вдоль кромки огня, заставляя пожар разгораться всё сильнее и сильнее.

Мы с Василисой обернулись в орла и белую лебедушку, набрали высоту и полетели дежурить в выпавших нам секторах. Я летал над границей сухого поля и наблюдал, как огонь, доходя до нормальной зелени растений, останавливался и затухал. Справа от меня виднелась белая точка Василисиного лебедя, а слева, где‑то вдалеке кружилась едва заметная точка – Ирина верхом на помеле. Всё‑таки она быстро и многому научилась, да и сейчас использовала возможность полетать на всю катушку, отрабатывая кульбиты, пике и свечи. Больше никого из наших я не видел – мешали восходящие потоки раскалённого воздуха, зато превосходно ощущал радостное состояние Анфисы, которая всё так же стояла на краю обрыва и дирижировала невероятной по своей мощи симфонией огня.

Через пять часов всё закончилось. Огненная птица, обретая новую силу, сумела так мощно раздуть пожар, что он набрал невероятную скорость и пролетел над всеми территориями, ранее захваченными растениями‑убийцами. Причём выгорел не только недавно завоёванный плацдарм вокруг горы Семи ветров, но и весь родовой лес Фиолы, где она выращивала жуткие лианы, гигантских стрекоз и прочую нечисть. Я даже не представлял себе, а можно ли вообще после такого пожара восстановить её колдовское логово? Или там вырастут обычные берёзы, которые так любят захватывать территории бывших пожарищ?

Анфиса передала отбой и поблагодарила всех за помощь, а также пригласила всех желающих прийти полюбоваться настоящей Огненной птицей, в которую превратился Красный птенец после пожара. Но мы с Василисой не стали задерживаться, а приземлились недалеко от границы пожарища на опушке небольшого леска, взялись за руки и вышли возле нашей новой избы. Как же хорошо оказаться дома! Хоть за последний месяц понятие «дом» у меня и менялось дважды, но всё равно я каждый раз ощущал невыразимую радость и восторг – вот я и дома! Наверное, это шло от тех наших исторических корней, когда люди не могли спрятаться от холода, жары и диких зверей. И только найдя хоть какое‑то убежище в виде пещеры, дупла или другого естественного укрытия, начинали ощущать себя в безопасности, под защитой жилища.

Мы зашли в избу и в первую очередь набросились на еду, стоявшую на столе. Когда первый голод прошёл, стали есть медленнее, а вскоре поняли, что пора останавливаться, чтобы не мучиться от последствий обжорства. Но выходить из‑за стола не хотелось, поэтому мы молча сидели и думали каждый о своём, регулярно отрывая тоненькие ниточки печёного мяса и отправляя их себе в рот. Во мне никак не могло утихнуть возбуждение от пожара, а Василиса сидела какая‑то печальная, и её взгляд блуждал где‑то далеко отсюда. Я всё ждал, когда она вернётся из своих мысленных полётов, но не дождался и спросил:

– Ты что такая грустная? Ведь мы же победили, всё замечательно. Из Красного птенца выросла Огненная птица, способная сразиться с драконом. Что же ты не рада?

– Я не грущу, а просто думаю, – ответила Василиса.

– Так расскажи мне, о чём ты думаешь.

Почему‑то мой совершенно безобидный вопрос вызвал в душе Василисы целую бурю негодования, правда, большую часть своего возмущения ей удалось скрыть:

– Неужели настолько интересно знать, о чём я думаю, что ты готов клещами из меня мысли вытягивать? Хорошо, только не смотри на меня так и не начинай занудствовать, что ты здесь совсем недавно и ничего не знаешь. Коротко, в двух словах отвечу, и тему закрываем! Как участник нашей коалиции и как предводительница клана я понимаю, что Анфисе надо срочно вернуть красоту и молодость, молчи, не перебивай! А как женщина и по совместительству твоя жена я делать этого совершенно не хочу, но понимаю, что придётся. Меня нынешний её вид куда как более устраивает, но обстоятельства сильнее моих желаний, вот и весь сказ.

– Так можно эту процедуру и на потом перенести, когда победим. Расшифруй, пожалуйста, а то я, честно говоря, не понимаю твоих рассуждений.

– Ах да. Тебе же надо все по полочкам разложить. Хорошо. Сейчас Анфиса лишилась красоты и молодости, причём потеряла не по своей дури, как считает баба Вера, а в бою, сражаясь за всех нас, и теперь стесняется своего нового облика, стараясь тебя избегать. Меня‑то такой расклад как раз очень устраивает, но когда мне придётся тебя покинуть, то у легендарного Шама под рукой не окажется самой красивой предводительницы светлого клана и предсказание Пелакина разрушится. А пророчества, к твоему сведению, имеют очень подлую природу – если оно не сбылось, то обычно происходят события диаметрально противоположной направленности. Поэтому есть большая вероятность вместо десятилетия мира, предсказанного Пелакиным, получить десятилетие резни, пыток и ритуальных убийств.

– Ты так серьёзно к этому относишься? Вот уж никогда не подумал бы, что ты такая суеверная!

– Во‑первых, не надо путать пророчества с суевериями, это совершенно разные понятия, а во‑вторых, Пелакин был самым гениальным предсказателем из всех когда‑либо существовавших. Он предвидел почти все основные события девятнадцатого и двадцатого веков, и даже в двадцать первом веке его пророчества сбываются. И в‑третьих, я тебя сразу предупредила: отвечаю кратко и тему закрываем.

– Хорошо, убедила. Приглашай Ирину, и мы совместно наведём Анфисе молодость и красоту.

– В этот раз попробуем обойтись без Иринки, она когда делает работу не по своему желанию, а по принуждению, то неосознанно оказывает противодействие, его приходится переламывать и сил в итоге уходит гораздо больше. Займёмся этой работой вдвоём с тобой, если ты не возражаешь.

– Вот это да! Значит, мы втроём пойдём в баню голые: ты, я и Анфиса? Я согласен!

– Размечтался! Голым в баню ты пойдёшь или со мной, или с Анфисой, когда решишь уйти к ней, – других вариантов нет! А сейчас станешь помогать мне из избушки, дистанционно, как в прошлый раз, – вопрос закрыт. И скажи спасибо, что я у тебя такая чокнутая, другая нормальная жена тебя бы за одни такие слова в жабу превратила или хотя бы морду в кровь расцарапала. Так что ступай в избушку и пользуйся моей добротой.

Пришлось идти в дом, даже дожидаться Анфисиного огненного портала не стал – раздвинул лавку, расстелил простыни и улёгся. А что, если есть возможность отдохнуть, то надо непременно ей пользоваться, особенно на войне. Устроился поудобнее и стал размышлять: а ведь не только Анфиса верит в легенду про Шама, но и Василиса тоже, вот только до последнего момента она почему‑то это скрывала и ловко уводила разговоры в сторону. А почему? Сложно сказать, а сама она явно не признается. Есть, конечно, безобидный вариант объяснения такого поведения – чтобы я раньше времени не зазнавался. Но, к сожалению, есть и другие мотивы, например, она боится, что я превзойду её в части мастерства и стану претендовать на место предводителя клана. Чушь, полная чушь, никогда я к этому не стремился, могла бы сама у меня в башке это подсмотреть с её‑то способностями. Другой вариант, если она опасается, что я, став популярным, начну пользоваться успехом у других колдуний и в итоге уйду от неё. Тоже чушь, ведь она сама меня фактически подталкивает в объятия к Анфисе и таинственно намекает на то, что ей придётся уйти от меня. Чёрт, знал бы, куда и почему ей придётся уйти, взял бы меч и сходил на разборки с этой «проблемой», но ведь ничего толком не известно – одни тайные намёки и предчувствия. А больше всего меня бесило то, что я во всей этой игре предсказаний‑предчувствий выступаю в роли марионетки в кукольном театре. Кто‑то потянул за ниточку – кукла Василиса помахала ручкой и ушла за рампу, дёрнул за другую – моя фигурка упала в объятия Анфисы. И дело было вовсе не в том, что мне не нравилась предводительница клана Огня, вовсе нет, бесило то, что всеми событиями управляет кто‑то другой, а не я сам. А ещё чем можно объяснить столь нетипичную агрессивность Василисы по отношению ко мне? Нежелание возвращать молодость и красоту Анфисе, или же за этим стояло что‑то другое, неизвестное мне? Если бы умел видеть чужие мысли, то непременно залез бы к Василисе в голову и внимательно всё прочитал, а так – оставалось только строить предположения.

Минут двадцать я провалялся на лавке, мысли бегали по кругу, не находя ответов на вопросы, как внезапно в моей голове зазвучала слегка насмешливая тихая речь Василисы:

– Эй, Ромео, ты собираешься подключаться к заклинанию или в знак протеста решил вообще самоустраниться?

Ещё чего, не дождётесь, подумал я, стараясь не перейти на тихую речь, возвращение молодости и красоты – самое лучшее на свете волшебство, всё брошу, а стану его осваивать в совершенстве! Постарался представить Анфису и тут же увидел перед собой трёхмерное изображение её восковой фигурки, плавающей в тёплом бассейне. В этот раз решил не выжидать и не приноравливаться, а сразу взять инициативу в свои руки:

– Ты знаешь, я бы тут оставил, а здесь всё убрал.

– Это всё оставить? – возмутилась Василиса. – Да это же верх пошлости!

– Да? А мне нравится.

– Ну у тебя и вкусы.

– Хорошо, не всё, но кое‑что оставим. Посмотришь, получится красиво, я гарантирую!

– Это ты называешь немного? Торгуешься, как прохиндей с рынка!

– Не отвлекайся. Талию, я думаю, мы сделаем вот так. А насчёт продавца я подумаю, с моими‑то новыми способностями из меня знатный торгаш получится! Надо же мне чем‑то на жизнь зарабатывать, когда война закончится?

– Ты мне зубы не заговаривай, смотри, что творишь! Где, по‑твоему, её внутренние органы смогут разместиться?

– Какие ещё органы?

– Кишечник, двенадцатиперстная кишка, мочевой пузырь.

– Фу! Опять ты, как баба Вера, рассуждаешь грубо и материалистически, никакой романтики и поэзии. Вспомни, что писал Мандельштам, описывая женщину: «Немного белого вина, немного солнечного мая, и, тоненький бисквит ломая, тончайших пальцев белизна!»

– Охренел? Пальцы не трогай, только кожу и чуть‑чуть мышцы, а то всю мелкую моторику придётся заново вырабатывать!

– Ой, ребята, – внезапно подала голос Анфиса. – Как же интересно слушать, как вы меня по косточкам и сухожилиям обсуждаете! У меня от этого аж мурашки по коже.

– Анфиса, молчи, расслабься и пупырышки спрячь! – рявкнула Василиса. – А то ты так и получишься у нас – с перманентными мурашками по всему телу!

– Все, молчу! Хотя кожа в пупырышках – очень оригинально. Я бы даже согласилась так походить некоторое время, с условием, что вы меня потом переделаете.

Когда подошёл черёд травяных настоев, кадочек и маленьких веничков, Василиса меня отключила, и мне ничего не оставалось делать, как ложиться спать. К моему удивлению, все мои тревоги и подозрения рассеялись сами собой, прекрасное настроение и чувство качественно выполненной работы переполняли меня, словно приглашая после трудов праведных предаться крепкому сну. Наверное, Василиса права, из меня получится прекрасный богатырь, не хуже Ильи Муромца, потому как спать люблю – хлебом не корми!

Проснулся я поздно, вернее сказать, меня разбудила Василиса, взяла и вот так посреди сна высказала вслух едкое замечание:

– Нет, в этот раз мы явно не доработали, местами до мышц целый сантиметр жира остался, а то и больше! Ты уж извини, самая настоящая халтура получилась, баба Вера меня бы хворостиной за такую работу отходила!

Я повернулся на бок и возле зеркала увидел Анфису, она стояла и внимательно рассматривала результаты нашей работы. От меня почти всё закрывали её новые волнистые длинные волосы, и лишь солнце просвечивало общие контуры. А вот реакция на отражение в зеркале у неё оказалась намного более бурная, чем в прошлый раз:

– Ух ты! Я о таком и мечтать даже не смела! Просто высший класс! И ни капельки не халтура – всё прямо‑таки идеально! Это самая лучшая волшебная работа из тех, что мне видеть доводилось!

– Нет, где ты держишься, там полновато, – не согласилась Василиса, – по мне бы следовало чуточку подубрать.

– Да ты что, подружка! – воскликнула Анфиса. – Этот изгиб придаёт такой шик фигуре! Восхитительно! У меня слов нет! Мужики про такое говорят: есть за что подержаться. А тут за всё можно! Сама бы так держалась и не отпускала. Ты просто превзошла саму себя!

– Это больше Сашина инициатива, я бы сделала более спортивные и сдержанные формы.

– Восхитительное тело! Как же я вам благодарна!

Анфиса истошно завизжала и прыгнула к нам на лавку. Я еле успел увернуться от благодарного поцелуя, ведь в этот раз её тело в семьдесят килограмм живого веса явно не уложилось. Тут наверняка получились все семьдесят пять, а то и восемьдесят, но это не страшно, ведь и ростом Анфиса стала чуть повыше. А уж формы, с моей точки зрения, получились просто восхитительными – совершенство гипербол, парабол и эллипсов зашкаливало.

Не поймав меня, Анфиса бросилась целовать и обнимать Василису:

– Подруженька моя милая! Спасибо тебе! Я твоя вечная должница! Я для тебя всё‑всё сделаю! Скажи мне хоть слово, и я не задумываясь с обрыва для тебя прыгну.

– Нет уж, – ответила Василиса, – твоё новое тело – это наша совместная с Сашей авторская работа, ты его береги и ни с каких обрывов не прыгай!

Внезапно Анфиса опять переключилась на меня, и град поцелуев посыпался на моё лицо:

– Сашенька! Спасибо тебе! Даже не представляла, что из такой дурнушки, как я, можно сотворить подобную красоту! Ты чудо!

Василиса пару секунд подождала, а потом резко отрезала:

– Так, всё! А теперь быстро встали, Анфиса в баню, а мы здесь – собираемся и идём в клан Лунного камня! Опаздывать нельзя категорически!

Да, я как‑то совершенно забыл про предстоящее трагическое мероприятие, а вот Василиса помнила. Может, потому, что она более обязательная, или она вообще в любых обстоятельствах не теряет голову?

У Анфисы опять появились проблемы с одеждой, но в этот раз Василиса не стала возиться с подгонкой размеров, а просто дала ей свой сарафан – как раз подошёл. А мне пришлось надевать ненавистную традиционную одежду клана Заповедного леса, и кто её такую придумал только – не хотелось выглядеть каким‑то Петрушкой рядом с двумя красавицами, но ничего не поделаешь – традиции. На этот раз сам удивился, как быстро и ловко у меня получилось обмотать онучи и завязать лапти, а может, наплевать на мои предубеждения и так и ходить в лаптях, косоворотке и полосатых портах? Не модно, зато оригинально и практично. Я понимал, что перед похоронами думать о шмотках – верх кощунства, но почему‑то дурацкие мысли сами собой лезли в голову: ведь джинсы, кроссовки и рубашка сейчас очень пригодились бы: две сногсшибательные принцессы, а посредине я – красивый, тренированный и элегантный.

На траурную церемонию мы пришли впритык – все уже собрались и ждали только нас. На ровной площадке перед входом в пещеру всё застелили желтовато‑серебристой тканью и соорудили постамент, похожий на Луну – с горами, хребтами и кратерами от метеоритов. Возле него в почётном карауле с обнажёнными мечами стояли Венька со Светкой. Когда все заняли заранее расписанные места, то из пещеры вышла процессия с гробом. И только тогда до меня дошла вся реальность происходящего, что передо мной не шоу, не костюмированная инсценировка, а реальные похороны настоящего человека, погибшего в борьбе за наши общие идеалы. И если подумать, то в этой войне с нашей стороны жертв должно быть намного больше, и все, кто пришел проводить экстрасенса Диму, – настоящие везунчики. Ведь из всех четырёх кланов только у Ариэля имелась хоть и небольшая, но тренированная и подготовленная армия. Кланы Огня и Заповедного леса – совершенно не приспособлены для регулярных военных действий – у нас хоть и собрались великие мастера, но все они – одиночки. А Лунатики и вовсе похожи на новобранцев, которым выдали обмундирование и автоматы, но ничему ещё толком не научили. Хотя, с другой стороны, один их выстрел из «пушки» под названием «Ольтиус Луниум» принёс больше, чем все наши сражения, вместе взятые.

Размышляя, я и не заметил, что подошла моя очередь говорить, поэтому речь пришлось сочинять на ходу:

– Знаете, многие люди живут и даже не понимают, чего они хотят добиться. Есть те, кто имеет цель в жизни, но так и не успевает её достигнуть. Дмитрию в этом отношении повезло. Он стремился получить тайные магические знания и добился своей цели. Мало того, сражался за эти знания, за свой клан, за друзей, отстаивая наши общие интересы, и погиб в бою, как герой. Имя его встанет в один ряд с другими героями клана Лунного камня. И в наших союзных кланах мы будем хранить светлую память о нём.

Вернувшись на место, с удивлением заметил среди гостей Назара и ещё нескольких человек из клана Абсолютного знания. Ничего себе, подумал я, а с этими бывшими снобами мы всё больше и больше начинаем дружить – неделю назад подобный визит мог показаться совершенно невероятным. Мне это нравилось, в поведении Абсолютников не чувствовалось ничего заискивающего и подхалимского. Здесь скорее присутствовал сдержанный интерес сильного партнёра, который осторожно присматривается и пытается понять: а что же собой представляет его оппонент?

После похорон все пошли за стол, накрытый здесь же, на улице, недалеко от входа в пещеру Лунатиков, а когда официальная часть закончилась, Василиса встала, постучала ножом по рюмке и сказала:

– Друзья, хочу вам сообщить, что клан Заповедного леса в соответствии с договором возвращает клану Абсолютного знания свою Библиотеку, принадлежавшую ранее им. Среди нас присутствует их предводитель Назар Акимович, передаю слово ему.

Поначалу я собрался возмутиться: вот так, в нашем клане происходит эпохальное событие, а я о нём совершенно ничего не знаю! А потом подумал: и почему мне нравится строить из себя затычку для каждой бочки, словно других проблем не хватает? Ведь я и сам сразу считал, что лучше вернуть Библиотеку, чтобы подключить её к супермозгу – это гораздо эффективней, чем хранить мертвым грузом огромные знания! Да и проблемы с охраной теперь перейдут к Абсолютникам, а то эти рассекреченные и взорванные тайные входы, честно говоря, доставляли нам много хлопот, если не сказать больше.

– Дорогие коллеги! – начал Назар свою речь. – Я рад приветствовать могущественный союз прекрасных кланов! Клан Заповедного леса и его предводителя мудрейшую Василису, клан Воздуха и его предводителя благородного Ариэля, клан Огня и его могучую предводительницу Анфису, а также возрождённый клан Лунного камня и его предводителя Ивана.

Все собравшиеся не очень дружно поаплодировали.

– Сегодня у клана Абсолютного знания выдающийся день. Нам возвращается наше сокровище, один из трёх наших краеугольных артефактов, утерянный многие десятилетия назад. В соответствии с условиями договора неограниченный доступ в Библиотеку получают все участники клана Заповедного леса. Но в честь такого праздника и в знак уважения к вашему союзу и вашим победам мы решили предоставить пропуска в Библиотеку и всем участникам союза кланов: Воздуха, Огня и Лунного камня.

А вот эту новость все встретили таким громом аплодисментов и восторженных криков, что любая эстрадная знаменитость могла бы позавидовать. Особо горячие головы типа Веньки уже собрались качать Назара, но их вовремя остановили.

Абсолютники прямо здесь же занялись раздачей пропусков, а Василиса подошла ко мне и тихо спросила:

– Надеюсь, не сердишься, что тебя не поставили в известность?

– Конечно, нет, – ответил я улыбаясь. – Всё правильно сделала, хорошее решение. Ты предводитель клана, и это твоя прерогатива, а захочешь посоветоваться со мной – я всегда рядом.

– А ты мудреешь прямо на глазах, – улыбнулась Василиса.

– Стараюсь. Вот только где теперь станут жить Николай и Ирина? Им в Библиотеке отведут какое‑то место для проживания?

– Нет, всё намного проще, баба Вера согласилась заказать им у Заповедного леса дом. Так что у них сегодня состоится новоселье, а жить в Библиотеке, как ты сам понимаешь, Николаю приходилось по необходимости.

Я посмотрел на Василису и умоляющим тоном попросил:

– Здесь вроде уже всё заканчивается, может, сбежим домой? А ещё лучше пойдем на Лукоморье – искупаемся, пока лето не закончилось?

– Я бы с радостью, – вздохнула Василиса, – но не получится. Сейчас начнется совещание военного совета, и нас с тобой ждут там.

Анфиса тоже услышала мою фразу про Лукоморье и встала на мою сторону:

– Как на море хочется! Может, перенесём совещание? Как говорит Верка, ну его в пень дырявый?

– Вы просто не представляете, как мне хочется от всего этого отдохнуть, – сказала Василиса. – И пожить нормальной, мирной жизнью. Но теперь, к сожалению, начинается самое сложное. Сейчас, когда у Кащея провалилась стратегия с использованием гасителей магии и обычных вооружений, начнётся настоящая война чародеев. И я не уверена, что здесь у нас всё пойдет так же легко и безоблачно.

У меня на этот счет имелись кое‑какие мысли, но высказывать их я не стал – потом, на совещании сразу всем и расскажу, чтобы два раза не повторяться.

Военный совет в духе последних традиций проводили на горе Семи ветров, пока все собирались, я подошёл к краю обрыва и посмотрел на открывающиеся просторы. Вокруг горы, насколько хватало глаз, простирались поля выжженной земли, и только там, где начинались отроги гор, виднелись островки зелени. Восхитительный вид всё‑таки отсюда на окружающие просторы, и дважды за последнее время менялась его окраска. Первый раз – с весёлой луговой на ядовитую зелень смертельных лиан, и второй раз – на спокойные пепельные тона. Но чего‑то не хватало в привычном пейзаже, поначалу я даже не мог понять чего, а потом спросил Ариэля:

– Слушай, а когда убрали нашу защитную сферу?

– Сразу после пожара и сняли.

– А не рано ли?

– Нормально. И так совесть надо иметь, сколько нас ваше волшебство охраняло.

– Надо бы Бурого Волка поблагодарить, – сказал я больше сам себе. – Он тут такую самоотверженную вахту нёс – слов нет!

– Уже сделали. Наши мастера ему красивый ошейник изготовили и золотую медаль. На ней изобразили, как он сферу держит. И посвятили его в почётные члены клана Воздуха. Посмотрел бы ты на его счастливое лицо (мордой даже назвать стыдно), впервые я видел улыбающегося волка! Кстати, теперь получается, что ты только в моём клане и не состоишь из наших четырех союзных? Не хочешь пройти посвящение в наш клан?

Столь неожиданное предложение меня смутило, следовало бы отказаться, но как‑то потактичнее, чтобы не обидеть.

– Спасибо, Ариэль. Это большая честь для меня, только скажу откровенно, я никогда не имел спортивного интереса пройти посвящение в разных кланах. Оба раза случились по необходимости. А когда Красный птенец мне опухоль на ноге выклевывал, то я даже и не знал, что в этот момент прохожу посвящение в клан Огня.

– Я тебя не тороплю с ответом. Но моё предложение действительно…

Узнать, как долго станет оставаться в силе его предложение, мне не довелось – рядом с нами открылся портал Абсолютников, и из него вышла вся наша делегация, представлявшая клан Заповедного леса на официальной церемонии передачи Библиотеки: Василиса и Николай с Ириной. Все расселись вокруг стола, за которым всем и всегда хватало места.

– Да, знатный там, видать, банкет идёт, что вы с него еле вырвались! – улыбнулся Ариэль.

– Если бы банкет, – отмахнулась Василиса, – работали мы, сейчас Иринка всё расскажет.

Ирина приосанилась, придала лицу строгое выражение и начала говорить:

– Маги клана Абсолютного знания подключили Библиотеку к супермозгу, и я запустила все интересующие нас процессы. Теперь остаётся только ждать ответов – всё, что мы запланировали, работает! Назар Акимович шутил, что я превратила их клан в филиал Заповедного леса и теперь все, включая супермозг, работают только на нас. Но на самом деле он очень доволен!

– Как можно радоваться тому, что их ресурсами пользуется другой клан? – удивился Ариэль.

– Теперь у них началась активная работа. А до этого наблюдался сплошной академический застой! Ведь существует столько важных практических проблем, а они занимались всякой никому не нужной теоретической ерундой! Например, самая модная тема диссертаций у них звучала так: исследования частных случаев флуктуаций магического поля при наложенных ограничениях по распространению волшебных волн.

– А какие ты запустила процессы, если не секрет? – спросил я.

– Ты и скажешь! – Ирина хоть и старалась сдерживать радостное возбуждение, но у неё получалось не очень. – Секрет только для Кащея и посторонних! Процессы сбора и обработки разведывательной информации – это раз. Несколько вариантов запроса для поиска решения, которое лежит на поверхности, – это два. Помнишь, у тебя появилось ощущение, что есть решение, которое находится рядом с нами, но мы его не видим? Мы с Николаем и сами продолжаем искать, но я супермозг решила загрузить, раз уж есть такая возможность.

– А почему несколько процессов для поиска «решения на поверхности»? – уточнила Василиса.

– В них разные подходы используются. Одни собирают любые известные сведения из мира магии и артефактов и оценивают их – как они могут помочь в решении наших задач. А другие выискивают неизвестные свойства имеющихся у нас артефактов.

– Классно, ты просто молодец, я тобой горжусь! – улыбнулся я.

– Спасибо, стараюсь. А теперь последняя оперативная информация. Почти вся приятная. Клан Земли вышел из коалиции. Весь совет ортодоксальных Землистов после гибели остатков големов на горе Семи ветров закопался в землю и не подаёт никаких признаков жизни! Фиолу во время её попытки в одиночку атаковать храм Лунного камня перехватил Кащей. Теперь она содержится у него в заточении. У неё после гибели ядовитых лесов из магических артефактов не осталось ничего. Там и раньше клан состоял из одной волшебницы и нескольких слуг, а теперь и его нет. Слуги разбежались, а предводительница в темнице.

– Как это понимать, в тюрьме, что ли? – удивился Егорушка. – Они же союзники!

– Вот так Кащей относится к своим соратникам – потерял могущество, добро пожаловать в рабы или пленники! – ответила Василиса. – Это‑то неудивительно, как раз в духе Кащея.

– У клана Бессмертия практически не осталось боевиков‑наёмников, – продолжила Ирина. – Мы насчитали около ста солдат, охраняющих его дворец. Но это мелочь по сравнению с тем, что имелось в начале. Сбитый бабой Верой самолёт оказался арендованным. Так что авиации у Кащея уже не осталось. Единственно, что плохо, кормление Каменного дракона живыми людьми продолжается с прежней интенсивностью. И чудовище сильно выросло!

– Спасибо, Ирина, – сказала Василиса. – Получается, что кланы Земли и Растений полностью выбыли из игры и остался только один клан Бессмертия. У кого есть какие соображения?

– Перед атакой на логово Кащея нам надо получить как минимум два меча‑самолётика из волшебной стали, – сказал Ариэль. – Хоть там только сотня солдат и осталась, но по всей территории доты, дзоты, подземные ходы и ловушки. Я бы не хотел посылать туда своих людей без артподготовки. А так перепашем всё вокруг на глубину пяти метров, тогда можно и наступать!

– Понятно. Кто ещё хочет что‑нибудь сказать?

– У меня есть одно предположение, – сказал я, – оно довольно‑таки необычное и не обязательно правильное. Сейчас расскажу, а вы выскажете ваше мнение. Мне кажется, что Кащей для клонирования себя любимого использует зеркало из горного хрусталя. Я при помощи его табакерки сам создавал клонов, и они дрались с охранниками, сотворёнными при помощи такой же табакерки. Вполне себе живые люди получились – не отличишь. Вот поэтому‑то мне и кажется, что примерно по такому же принципу воссоздаёт себя и Кащей, только использует для этого не осколок, а само кварцевое зеркало. Может, полудохлый старик – изначальный Кащей – где‑то ещё и существует, а на людях появляются его клоны.

– Но ведь радиус действия табакерки ограничен? – возразил Егорушка.

– Да, но никто ничего не знает про радиус действия главного зеркала.

– Так и есть, – подтвердил Николай, – существует много информации о табакерках, вплоть до описания процесса их изготовления. Но почти никаких сведений нет о главном зеркале.

– Очень правдоподобная теория, – сказала Василиса, – но что она нам даёт на практике?

– Если разбить главное зеркало, то есть вероятность, что Кащей больше не сможет клонироваться. То есть мы больше не увидим тех высоких, поджарых, чуть седых и бодрых мужчин средних лет. Останется лишь один древний и злобный старик, трясущийся за свою никчёмную жизнь.

– Понятно, – сказала Василиса. Сегодня опять как‑то само собой получилось, что она забрала всё ведение собрания на себя. – Кто ещё хочет добавить?

– Это ещё не всё, – продолжил я. – Самое главное предположение в том, что когда уничтожают старый клон, то новый рождается без волшебного могущества, и ему приходится всему учиться заново. Поэтому новая копия вынуждена пользоваться артефактами, а не магией, и для таких‑то моментов Кащею и нужна армия: чтобы защищаться силой оружия. И ещё поэтому он и не держит в клане сильных магов, чтобы в эти переходные моменты его не сбросили с трона.

– Да, это намного более смелое и интересное предположение, чем первое! – сказала Василиса. – Хорошо, и какие из него практические выводы?

– Во время взрыва ракет на площадке возле котлована с драконом мы уничтожили старый клон Кащея, а новый ещё не освоил волшебную науку и поэтому ничего не умеет. Да вы сами вспомните, сколько и каких заклинаний мы в последнее время получили от Кащея? Ноль! Поэтому надо атаковать сейчас, пока он не набрался сил и не обучился магии.

– Идея просто восхитительная, – сказала Василиса, – мало того, чрезвычайно правдоподобная, но пока мы не получим стопроцентного подтверждения её соответствия действительности, я накладываю на этот план наступления моё вето! Предлагаю перейти к обсуждению плана уничтожения Каменного дракона, Ариэль и Иван с ним уже ознакомились, и теперь я хочу послушать их мнение.

Я вздохнул – моя блестящая идея с треском провалилась, опять придётся возвращаться к самоубийственному плану вырубания Огненного сердца при помощи меча‑кладенца. Одно только радовало – стоя на раскалённой лаве, я теперь не сгорю… теоретически… однако полной уверенности в моих новых способностях я не ощущал.

– Прочитал я ваш сценарий, – сказал Ариэль. – Сложный и неоднозначный план получается. Котлован для приёма дракона подготовлен хороший, сам видел. С нашей стороны мы можем подстраховать Бурого Волка и Ученого кота. После того как они заманят Каменного дракона в ловушку, я смогу унести их лёгким ветерком подальше из опасной зоны. Ещё мы поможем организовать разведку вашими кленовыми семенами. Но что всё сработает гладко и без накладок, я не гарантирую.

– Понятно. Иван, какие ваши соображения?

– Честно говоря, я не представляю себе, как столь коротким и нешироким мечом выкопать двухметровую яму в раскаленной лаве тела Каменного дракона? Это ведь не кирка и не лопата! Может, нам промоделировать такую ситуацию? Расплавить какую‑нибудь скалу до полужидкого состояния, взять кладенец и попробовать выкопать яму глубиной два метра.

– Это чегой‑то ещё надумал, охальник! – встрепенулась баба Вера, ухватившись за ножны, словно кто‑то собирался их отобрать, – она так и ходила с кладенцом за спиной, не снимая.

– Бабуля, мы же это уже сто раз обсуждали, и ты со всем соглашалась, – вступилась за Ивана Василиса.

Баба Вера оказалась сильно навеселе, оставалось только удивляться: когда она успела так напиться, ведь на похоронах всё её видели совершенно трезвой! А что хуже всего, в таком состоянии остановить Ягу уговорами не представлялось никакой возможности!

– Мой меч – вещь редкая, штучная! И я не дам его портить. Вона, своими мечами копайте!

Я сегодня тоже пришёл с мечом лунного света, но это было моё личное оружие, вручённое мне предводителем клана во время посвящения в рыцари. Да и шёл я сегодня на официальную и печальную церемонию опять‑таки в клан Лунного камня, поэтому и взял с собой их клинок. Но баба Вера, похоже, демонстративно ходила с кладенцом, как бы показывая, что меч теперь принадлежит ей и она его никому не отдаст! Да и пожалуйста, совершенно никаких претензий на владение этим артефактом нет, хотя, честно говоря, иногда меня терзал червячок зависти, что я лишился доступа к самому восхитительному клинку во всём белом свете.

– Спасибо, Иван, – сказала Василиса. – Я как‑то не подумала о такой проблеме, почему‑то представлялось, что все вопросы решаются самим наличием меча‑кладенца. Вот что значит свежий взгляд со стороны, кто ещё хочет добавить?

– После сжигания засохших лиан Фиолы Огненная птица сильно выросла, – сказала Анфиса. – И теперь она сможет сама достать до Огненного сердца. Но её надо страховать. Каменный дракон хватает Феникса пастью. А сотворить голов себе он может много, их надо срубать. Кстати, если дракона остудить, то он потеряет подвижность. И все процессы у него тоже замедляется, в том числе и отращивание конечностей.

– Так это же в корне меняет дело! – воскликнул я. – Срубать медленно растущие каменные головы кладенцом, с этим я точно справлюсь!

– Ага, справилси один такой, – ответила баба Вера. – Меч, голубь, я табе болеча не дам! Неча было его кому ни попадя отдавать. Увидел очередную девку посмазливее и сразу растаял! На тебе, деваха, меч‑кладенец, пользуйси им на здоровьечко!

– Вообще‑то Алекса не девка, а моя невеста, – жёстко отчеканил каждое слово Ариэль. – И мне не нравится, как вы, Вера Васильевна, о ней отзываетесь.

– Невеста, говоришь? Тады и держи ея при себе! Неча ей где ни попадя разгуливать и чужие вещи лапать!

– Ариэль, я прошу прощения за бабушку Веру, – сказала Василиса. – Это наш семейный конфликт, и мы сами дома разберёмся.

– И неча за меня прощений просить! – начала расходиться баба Вера. – Мне энта шаклетутка тут такого наговорила, что до сих пор обида берёт! А ты, Васька, лучше за своим мужем присматривай! Вон он что, троглодит, с Анфиской устраивает! Не семья у табе, а Садома и Гоморра!

– Бабуля, – ласково сказала Василиса. – У меня с семьей всё в полном порядке. То, что Саша помогал мне наводить красоту и молодость для Анфисы, так это просто медицинская магия. И твоих досужих домыслов я не понимаю.

– Да как ты смеешь так со своей прапрабабкой разговаривать? Надо же так сказать обидно: «Досужие домыслы»!

Все уже с трудом сдерживались, чтобы не рассмеяться. Василиса подошла к бабе Вере, взяла её за предплечье, подняла из кресла и повела к открывшемуся порталу Абсолютников:

– Пойдем‑ка домой и поговорим, не будем сор из избы выносить. И про кладенец, и про наезды на наших друзей, и про походы на совещания в пьяном виде!

Баба Вера вырывалась, но не сильно:

– Я имею полное право пить! Столько лет верой‑правдой клану служила! Сто лет назад ещё обещали сменить! Поэтому пью и буду пить когда захочу и сколько захочу! Нет, главное дело, сами совещание после поминок устроили! А таперича я крайняя? А ты, Ариэлька, не лыбься! Я до табе и до твоей крали ещё доберусь!

– Вера Васильевна, – ответил Ариэль. – Я всегда к вашим услугам!

– Да ты, – начала кричать баба Вера, но договорить не успела: Василиса сильным рывком втянула Ягу в готическую арку, и крик моментально оборвался.

– Да, я, – ответил Ариэль вслед закрывшемуся порталу. – Друзья, считаю, что наше совещание закончилось. Кто хочет – оставайтесь в гостях. Кто пойдёт домой – до свидания. Мы с Алексой вас всех любим! Даже тех, кто на нас иногда ругается в нетрезвом состоянии.

Я посмотрел на Анфису и сказал ей тихой речью:

– Нам надо отвести Ивана в храм Лунного камня.

– Да, любимый, – отозвалась Анфиса в моей голове, – с тобой хоть на край света.

Опять помолодевшая и похорошевшая проказница взялась за своё, пришлось скрепя сердце промолчать и сделать вид, что не заметил.

– Иван, мы с Анфисой проводим вас с Евгенией до храма Лунного камня.

Мы довели Лунатиков до входа в их пещеру и уже собирались уходить, как Евгения – самый сильный экстрасенс из команды Ивана, а теперь старший маг клана Лунного камня – спросила:

– Александр, а я не поняла, Вера Васильевна это всё серьезно говорила, или это у неё юмор такой своеобразный?

– Знаете, я порой и сам затрудняюсь ответить на этот вопрос. Единственно, что можно сказать с полной уверенностью, Вере Васильевне ни в коем случае нельзя употреблять спиртное. После алкоголя она иногда такое вытворяет, что туши свет! Вот только я не пойму, когда она успела так напиться?

– Как когда? – удивилась Анфиса. – На поминках и успела. Она же прошлась по всем столам и прикончила все спиртное, которое обнаружила!

– Женя, Иван, пожалуйста, не воспринимайте это всерьёз, – попросил я. – Проспится, протрезвеет и самой стыдно станет.

– Да, у меня тут ещё один очень важный разговор к вам и Анфисе есть, – сказал Иван. – Хотел рассказать на совете, но он, к сожалению, внезапно закончился. Можно бы отложить до следующего раза, но лучше сейчас, если у вас время есть.

– Мы внимательно слушаем.

Иван огляделся по сторонам, словно хотел убедиться, что нас никто не подслушивает, и начал рассказывать:

– Случилось это в лихие девяностые. Предложили мне выступить участником одной довольно‑таки сложной комбинации. Предстояло одному бандиту заплатить очень крупную сумму отступных из моих личных денег. А за это мои уральские заказчики, за которых я и платил отступные, обещали отдать один бесценный артефакт.

– И им оказался меч‑кладенец? – уточнил я.

– Совершенно верно. А тем братком, которому я передал отступные, и был Кащей. Правда, он тогда назвался по‑другому, но не суть важно. А моими уральскими подопечными оказался клан Крылатых коней. Но про это я только сегодня узнал, когда с Назаром Акимовичем разговорился. Он мне всё в картинках показал, я и узнал и Кащея, и поселение уральское. Правда, в тот раз я никаких лошадей с крыльями не видел, но посёлок – тот самый.

– А разве Василиса вам про это не рассказала? – удивился я.

– Не успела, я думаю. Столько других вопросов пришлось в последнее время решать, что до этого разговора мы не добрались. Когда Кащей деньги у меня взял, заверил, что прекратит наезды на уральских ребят. Даже какую‑то расписку написал. Я с чистой совестью поехал и забрал причитающийся мне хрустальный ларец с мечом. А оказывается, Кащей через некоторое время опять напал на моих заказчиков и всех их уничтожил!

– Я почему‑то этому совсем не удивляюсь, – ухмыльнулся я.

– Удивительно другое, как вы сами в живых остались, – сказала Анфиса. – А в чём проблема‑то?

– Получается, что я раньше знал Кащея и вёл с ним дела. Во‑первых, вы можете подумать, что я с ним заодно. А во‑вторых, вдруг он меня как‑то использует, зомбировал или какого‑нибудь магического «жучка» повесил, а теперь через меня всё подслушивает? Короче, не могли бы вы меня посмотреть с помощью волшебства? Какое‑то нехорошее подозрение у меня после разговора с Назаром Акимовичем появилось.

– Сейчас сделаем, – сказала Анфиса. – Лучше бы, конечно, такие тонкости Верке поручить, она у нас в этих делах мастер, да вот только в запое она. Пойдём.

Анфиса открыла портал в пещеру Огненной горы, теперь я уже понимал, куда открыт проход. Мастерство росло прямо‑таки на глазах, вот только знания мои оказывались совершенно не систематизированными – я же за всё время пребывания в должности волшебника ни одной магической книжки так и не прочитал! Хотя про мои познания в области магии Огня у меня имелось одно предположение: я взял их напрямую из головы у Анфисы, когда соединял с ней пламя наших сердец. Про это волшебство тоже хорошо бы спросить у кого‑нибудь, да только совершенно некогда!

Мы уже собирались шагать в портал, как из пещеры выбежали Венька со Светкой:

– Сашка, случилась беда! Барыга схватил Славку и пытает его в своём подвале! Надо срочно выручать, иначе он его убьет!

Я посмотрел на Анфису:

– Веди Ивана к Огненной птице, а я пойду и разберусь с одним уголовником.

– Я с тобой! – возразила Анфиса.

– Да там ничего страшного, обычный бандит с десятком «быков», мы с Венькой прекрасно сами разберёмся. А Ивана надо проверить срочно, это важнее.

– Ладно, – согласилась Анфиса, – но если что, зови.

– Возьмите всех воинов нашего клана, – предложил Иван.

– Думаю, что не стоит оголять охрану Лунного камня, – ответил я. – Похищение может оказаться провокацией, специально подстроенной, чтобы увести всех от храма Луны. Если что, мы сразу вызовем подмогу.

Анфиса с Иваном и Евгенией исчезли в Огненном портале, а я повёл Веньку к ближайшим деревьям – не хотелось мне в городе среди ясного дня открывать портал с готической ковкой.

– Я пойду с вами! – увязалась Светка.

– Ладно, – согласился я, зная, что спорить с ней бесполезно. – Давай, Венька, вспоминай, где рядом с подвалом барыги находится лесок или кучно стоящие деревья.

Я вёл Веньку и Светку, а сам проклинал эти роковые обстоятельства. Ведь как хорошо всё начиналось: мы завершили текущие дела и уже почти пошли купаться на Лукоморье, но прошло пятнадцать минут, и вместо отдыха на море Василиса лечит перепившую бабу Веру, а я направляюсь на разборки с каким‑то уголовником – сплошная непредсказуемость и неразбериха!

Глава 12

Мы вышли в каком‑то дворе рядом с детской площадкой, Венька огляделся и уверенно повёл меня и Светку к старому пятиэтажному дому, построенному в пятидесятых годах двадцатого века. Мне нравился этот архитектурный стиль, жаль, что таких домов с просторными квартирами и высокими потолками возводилось мало – только на партийную элиту квартир и хватало. А для остальных людей в те времена возводили бараки, и хоть их строилось намного больше, но до наших дней они, к счастью, не дожили. А вот «сталинки» с их доходящими до третьего этажа арками, башенками, лепными балконами и другими архитектурными излишествами сохранились, радуя всех ценителей этого стиля.

Мы спустились по лестнице в подвал и упёрлись в стальную дверь, Венька нажал кнопку звонка, но никто и не собирался нам открывать – за дверью стояла тишина.

– Он там, точно чую! – начал беспокоиться Венька. – Надо дверь вышибать!

– Надо, значит, взломаем, – спокойно ответил я, – только не мешайте.

Опустив руки на стальной лист возле замочной скважины, я постарался вызвать в уме заклинание «жидкого терминатора» – то самое, которым баба Вера открывала входную дверь в мою квартиру, игнорируя звонки и дверные ключи. Попутно выругал себя: надо же, до такого обленился, что не потренировался с этим заклинанием, мало того, даже не удосужился узнать, как оно называется на самом деле!

Дверь поддаваться не торопилась – толстая стальная пластина слегка проминалась, но не более того, хотя и эти манипуляции произвели на Веньку огромное впечатление:

– Ну, ты и кабан! Такую железяку гнёшь, словно фольгу! Может, подсобить?

– Не мешай!

Чтобы усилить эффект, я постарался наполнить кисти рук «горячим вареньем» моей магической энергии, сосредоточился, вновь вызвал ощущение «жидкого терминатора», а для пущей важности добавил ещё и мышечного усилия. Дверь изогнулась и отошла от притолоки, показав щели по всему периметру.

– Давай, ещё поднажми! Она уже пошла! – закричал Венька.

– Не ори, – тормознула его Светка. – Мы на секретной операции, а ты как ребёнок.

Я разозлился на моё неумение, на неподдающуюся дверь и на все преграды, мешающие всем нам нормально жить. Злость собралась в комок, подкатилась к ладоням, и когда я снова вызвал заклинание, оно сработало как удар чудовищного тарана! Толстенную стальную дверь согнуло, покорёжило, сорвало с петель и унесло в темноту подвала, словно в неё в упор шибануло огромным чугунным ядром, выпущенным из пушки с близкого расстояния, по крайней мере, грохот получился именно такой.

– Ну, ты точно кабан! – восхитился Венька. – Блин, не руки, а динамитные шашки!

– Теперь тихо, будьте настороже, идите и слушайте, – прошептал я.

Мы достали мечи и шагнули в сырость и мрак зловещего подвала, но темнота сразу сама отступила перед нашими лунными способностями – видеть почти без света. Пройдя метров пятьдесят по коридору, мы обнаружили ещё одну дверь – обычную, деревянную. Она открылась без всяких фокусов – перед нами оказалось большое помещение со столами, стульями и лавками. И там нас уже ждали – вся комната оказалась заполненной вооруженными людьми в камуфляже, – наверное, собрались со всего подвала, пока мы звонили – ошибочка с нашей стороны вышла, сразу надо было дверь ломать, а не трезвонить. Посередине комнаты, словно на дыбе, покачивался подвешенный к потолку Славка – руки связаны за спиной и подняты вверх. Штук двадцать стволов держали нас на прицеле, причём не какие‑нибудь «макаровы», а хорошее автоматическое оружие. Решение пришло моментально – наверняка у них есть приказ брать нас живьём, иначе уже открыли бы огонь. И ещё они думают, что после яркого солнечного света в полумраке подвала мы плохо видим, но только забыли учесть способность воинов Луны видеть даже в полной темноте.

Не сбавляя темпа, словно здесь никого и нет, я прошёл до середины комнаты и перерубил веревку, на которой висел Славка. Один из боевиков было сунулся ко мне, но из моего пальца вырвался сноп пламени, тот схватился за обожжённое лицо и молча рухнул. Все остальные замерли, старательно держа нас на мушке, ведь никакой команды от их главаря так и не последовало. Светка наклонилась к Славке и стала перерезать верёвки, а Венька остановился рядом и занял угрожающую позу, готовый кинуться на любого, кто попробует пошевелиться. Я не стал задерживаться и пошёл дальше – уж если пользоваться замешательством врага, то на всю катушку.

Возле окна, если так можно назвать полутёмную форточку, выходящую на зарешёченное углубление возле дома, стоял огромный стол, обитый стальными листами. И за ним сидел тот самый барыга – маленький плюгавый мужичонка с белёсыми глазками, предводитель клана и единственный волшебник в сборище уголовников. Раньше я не знал, что Славку схватили не просто бандиты, – не разматывал до конца волшебную ниточку информации, а когда увидел вживую, то сразу понял – видеть колдунов Николай научил нас на самом первом занятии. А так как плюгавый уголовник оказался магом, то мне пришлось следовать неписаным правилам.

– Я Александр из клана Заповедного леса. Ты убил одного моего друга – Чупакова, а теперь схватил и пытаешь второго, поэтому я вызываю тебя на дуэль, это мои секунданты.

– А, так вот кто к нам пожаловал! – нагло заулыбался барыга.

– Ты не понял? – в голос пришлось добавить металла. – За тобой остаётся выбор оружия и право первого удара, а если ты не ответишь согласно кодексу чести, то я имею полное право прирезать тебя как свинью.

– Значит, за мной право выбора оружия? – переспросил барыга. – И право первого удара? Это очень хорошо! Это благородно.

Он продолжал неприятно лыбиться, оглядываясь по сторонам, – тянет время или просто издевается?

– Тогда, – он сделал долгую театральную паузу, а затем скороговоркой выкрикнул, падая под стол: – убейте их!

Только теперь я понял, зачем он держал такой странный стол, обитый стальными листами, чтобы вот так подло прятаться под него, в то время как его бандиты разбираются с «клиентами». Был бы у меня сейчас кладенец, я разрубил бы его вместе со столом, но меч лунного света для таких подвигов не годится, да и не этот трус представлял сейчас для нас основную угрозу.

Замедление реальности включилось, когда он только начал произносить слово «убейте». Поэтому у меня оказалось достаточно времени, чтобы сделать шаг вперёд и выйти с линии огня, но вот времени, чтобы действовать, оставалось чрезвычайно мало. И зачем попёрся сюда со Светкой, ругал я сам себя, у неё же двое детей – ждут маму на Лукоморье, как им потом в глаза смотреть? Оставалось только одно – бить в первую очередь тех, кто целится в Светку, так как спасти одновременно и Веньку мне, скорее всего, не удастся. Хоть и замедление реальности, но выше себя не прыгнешь!

Мышцы напряглись до предела, до треска растянули сухожилия, тело сорвалось с места, и меч рассёк шею боевика, стоявшего ко мне спиной. Может, он и не собирался стрелять, но я этого не видел, а обходить и смотреть не было времени. Не останавливая движения лезвия, прочертил линию на морде ещё одного, стоявшего рядом, – он уже начинал наводить автомат на меня, но не успел. Шаг в сторону и вперёд, опять один широкий рубящий удар, третий и четвертый уже вне игры, хорошо, что стоят кучно: одним ударом можно валить двоих.

Рубанув пятого, я вдруг увидел, как Венька на такой же повышенной скорости двигается и рубит. Вот это да, удивился я, откуда у него способности к замедлению окружающего мира? А ведь это очень увеличивает наши шансы спасти Светку! Я рубанул шестого, уклонился от пуль, медленно летящих в мою сторону, и снёс голову седьмому, тому, кто стрелял. Но тут я увидел такое, что удивило больше всего, – Светка тоже двигалась в режиме замедления реальности и рубила направо и налево. И когда я валил восьмого, наши с ней мечи чуть не встретились внутри тела врага: мы одновременно ударили одного и того же боевика с разных сторон.

Стрелков не осталось – они как‑то внезапно закончились. Остановив замедление реальности, я подошёл к столу барыги. Зря, конечно, тогда я так расслабился, после подлой команды «Убейте их!» ожидать от него благородных поступков никак не стоило. Из‑под стола высунулся автомат «узи», и раздалась очередь, пришлось опять замедлять реальность и рубить – кисть руки у плюгавого вместе с автоматом отлетела на пол. Всё бы хорошо, но в этот раз барыга зацепил и меня, благо не сильно – пуля снесла клок кожи и кусок мяса на левом боку. Я не стал обращать внимания на такие мелочи, схватил барыгу за шкирку и выволок из‑под стола – он зажимал обрубок правой руки и продолжал так же мерзко лыбиться:

– Думаешь, что победил? Вам всем очень скоро всё равно крышка, всей вашей шайке.

– Да неужели? – Я сделал изумленное лицо. – А поподробнее?

– Смерть расскажет!

– Решил в молчанку поиграть? Нет, родной, не выйдет – заговоришь как миленький. Я тебя сейчас с чудной бабулей познакомлю, Ягой все её кличут. Уж больно она любит по внутренностям гадать. Выпустит из тебя все кишки, разложит на травке и начнёт по ним гадать, долго и обстоятельно!

– Запугать меня хочешь? Не выйдет!

– Больно ты мне нужен – запугивать, слишком много чести. А ну‑ка, хмырь, сейчас тебя перевяжу, не хватало, чтобы ты от потери крови раньше времени помер.

Я поднял одну из веревок, срезанных со Славки, и замотал барыге руку.

– Куда так туго! – заорал плюгавый.

– Ничего, чай, не барышня. Где деньги, которые ты Чупе должен?

– Денег моих захотел? А вот выкуси!

– Ты меня утомил своей злобой. Отдохни!

Я несильно ударил барыгу в висок рукоятью меча, он осел на пол и успокоился.

Светка продолжала возиться со Славкой, но когда посмотрела на меня, вскрикнула:

– Сашка, ты ранен! Иди, я перевяжу.

– Ерунда, просто кожу зацепило.

Я убрал меч в ножны и подошёл к сейфу, стоящему рядом со столом барыги. Ключей не наблюдалось, обыскивать этого подлеца мне тоже не хотелось. Можно было бы опять позвать на помощь терминатора из жидкого металла, но у меня болел бок и колдовать я не мог по определению. На секунду задумался и понял: а куда я спешу? Подошел к Светке и спросил:

– Как Славка?

– Плохо, без сознания.

– Ладно, сейчас приведём нас в порядок, а потом вернёмся, – сказал я. – Венька, бери Славку, а я эту падаль понесу.

– Славку надо к врачу! – категорически заявила Светка.

– Сейчас и понесём, к самому лучшему в мире!

Тем же сквером мы вышли к камню со змеевиком – Венька нёс Славку на плече, а я тащил барыгу за шкирку, поднять его и нести было бы легче, но намного противнее, а колдовские способности блокировались болью. Ужасно неудобно: малейшее ранение, и ты уже не волшебник, теперь‑то мне стало понятно, почему так много колдунов гибло в обычных войнах.

– Венька, опускаешь Славку в ручей, и со Светкой моете ему раны. Только аккуратно! И сами умойтесь, если где порезались. Только предупреждаю сразу, из змеевика не пить! Это смертельно опасно, понятно?

– Какой ручей? А врача? – возмутилась Светка.

– Живая вода, слышала про такую? – устало спросил я. – Промывайте раны, сейчас приведу доктора.

Отойдя вниз по течению, я макнул обрубок руки барыги в ручей, почему‑то мне и этого количества живой воды оказалось жалко для такого гада. После оказания минимальной медицинской помощи отшвырнул плюгавого отдыхать на траву и позвал Василису:

– Милая, ты можешь мне сейчас помочь?

– Это срочно? Я только что валерьянки напилась после разборок с твоей ненаглядной бабой Верой. И меня всю до сих пор трясёт.

– Срочно. Я возле источника с живой водой, здесь есть раненый и ещё пленный предводитель враждебного клана. У него имеется информация о скорой нашей смерти, но он про неё молчит.

– Тебя ни на минуту нельзя оставить одного!

В воздухе возникло золотистое сияние, и из него вышла красная девица, моя жена Василиса. Барыга к этому времени уже очухался и снова нацепил свою мерзкую улыбку:

– Это и есть твоя краля? Так она тоже скоро подохнет!

Я не выдержал такого хамства и со всей силы пнул его по рёбрам. Василиса набрала пригоршню живой воды и плеснула на мой окровавленный бок.

– Вот этого веди к бабе Вере, скажешь, что принес ей подарочек, и всё остальное тоже расскажи.

– Точно? – удивился я. – Она же пьяная в стельку!

– Уже нет, немного в плохом настроении, иди, а я займусь раненым, кто его так изуродовал?

– Вот этот гад как раз и сделал, – ответила Светка.

Василиса склонилась над Славкой, а я ухватил барыгу за шкирку и потащил к Яге.

На полянке перед избушкой я сказал барыге: «Цыц», – и позвал:

– Бабушка Вера! А я вам тут подарочек принес!

– Врешь ведь, поди? – послышалось из‑за двери.

– Честное слово! Вот, привёл вам одного деятеля, похвалялся, что про смерть нашу много чего знает, а рассказывать подробности отказывается.

Яга выскочила из избушки и затараторила:

– Ох, и орёл ты, Сашка! Я же знала, что токма ты один мине понимаешь! Уважил, уважил старушку! Что же ты ему рот закрыл‑то? Не беда, сейчас отлепим!

Яга щёлкнула длинным черным когтем его по лбу, и барыга заговорил:

– И ты тоже умрешь, вы все скоро здесь подохнете!

– Какое счастье! – Яга пустила фальшивую слезу. – Ты, голубь, оченна удачно сюды заглянул! По адресу и в самый нужный момент! Давно на пытки никого не приводили! Ой, а энто что, Сашок? Неужто руку ему оттяпал? Что же ты так грубо! И рёбрышки вкусненькие поломал.

– Извините, так получилось, я пойду, а то там раненый.

– Погодь, не спеши. Васька с ним и без табе разберётси. А мы тут с энтим погутарим. Что там он ещё сказать должон?

– Он моему другу зарплату не отдал, а вместо этого убил! Надо узнать – где он деньги прячет, чтобы вдове отнести.

– С энтого вопроса и начнём. Где деньги, голубь?

– Вот тебе, а не мои деньги!

Барыга попытался сложить фигу из пальцев левой руки, но у него это плохо получилось.

– Ой, да ты, охальник, старую бабушку захотел кукишем напугать? Ладно, похохмили, и будя.

Яга махнула рукой, заклинание приподняло плюгавого и подвесило в воздухе. Огромный черный коготь упёрся в переносицу – прямо между наглых белёсых глаз:

– А таперь говори!

Сначала барыга корячился, хрипел и сопротивлялся, а потом успокоился, уставился в одну точку перед собой и начал монотонно бубнить:

– В сейфе денег нет. Там только мина для дурачков. Кто откроет – бумц! Деньги во втором сейфе, он в стене сзади моего кресла, под календарём. Код три, восемь, пять, четыре.

Как же хорошо, что сразу не полезли вскрывать сейф, подумал я, ведь правильно говорила мне Василиса – в сокровищницах всегда стоят ловушки! Даже когда всех драгоценностей на один железный ящик набирается – всё равно жди сюрпризов!

– Какие ещё хитрости? – спросила Яга.

– Одна из пачек с долларами – кукла, в ней пластид и детонатор. Но только идти сейчас нельзя, я туда вызвал наше Бессмертное Величество. Они уже ждут в засаде, вы слишком быстро ушли, чуть‑чуть разминулись!

Я ещё раз похвалил себя: какой же молодец, что не стал вскрывать сейф!

– А про смерть нашу что похвалялся?

Плюгавый опять начал хрипеть и изгибаться, а я прислушивался к невидимым магическим ощущениям и понимал, какую волшбу использовала Яга. Она ломала в голове барыги все запреты и обеты: и его собственные, и наложенные Кащеем. Процедура не очень приятная, но зато действенная и практически безболезненная.

– Я поставляю людишек, а хозяин скармливает их чудищу, обитающему в котловане. Скоро дракон вырастет, ворвётся к вам и всех убьёт. Он уже и сейчас огромный и сильный! Вот только этого, – барыга кивнул в мою сторону, – дракону велено не трогать. Для него господин нанял стоматолога, который будет без анестезии зубы вставлять и выбивать. Вставлять и выбивать!

Тут меня разобрал смех, да такой, что еле сдерживался, – подобные планы мести обычно строят капризные дети в ясельном возрасте. Наверное, несмотря на бессмертие, у Кащея проявлялся старческий маразм.

– Что ещё знаешь? Говори! – приказала Яга.

– Про вас больше ничего. Мы честные поисковики, занимаемся добычей и перепродажей артефактов. В стенном сейфе лежат карты и сведения по недобытым кладам. Там же бухгалтерские книги.

– Что знаешь про Кащея?

– Господин сам на нас вышел. Кое‑что у нас покупал, помогал. Крышевал, разбирался, если на нас кто наезжал. Приносил новые карты и сведения для поисков затерянных артефактов. За это мы ему отстёгивали – всё по понятиям.

– Что ты знаешь про его дворец? Тайники, ловушки?

– Ничего не знаю. Нас туда никогда не пускали. Самое близкое – к котловану. Мы туда как раз корм для дракона привозили.

– Откуда вы этих людей брали? – спросил я.

– По‑разному. Кого‑то просто ловили. Пьяных по паркам искали и короткими дорожками прямо в котлован заводили. Ещё давали объявления в газеты о работе.

– Так ведь пропавших людей должны были начать искать?

– Мы чаще брали гастарбайтеров, их не ищут. Потом, постоянно меняли названия фирм и контактные телефоны. А тех, кто всё‑таки находил нас, тоже отправляли в котлован. Очень хороший бизнес был, самый выгодный. Даже прибыльней наркоты получалось.

На полянку к нам вышла Василиса.

– Что он рассказал?

– Ничего интересного, – ответил я. – Они поставляли Кащею людей для кормежки Каменного дракона. И этот гад знал, что его для нашей погибели откармливают.

– Сашок, для науки энтот хмырь интересу не представляет, – сказала Яга.

– Вы все подохнете! – опять завёл свою пластинку барыга.

– А ну‑ка цыть! – прикрикнул на него я и уже спокойно спросил у Яги: – И что же с ним делать?

– Как что, в жабу! Поквакает тута лет двадцать, а опосля по поведению посмотрим.

Мне такое решение очень понравилось – выпускать эту мразь на волю не хотелось, а убивать его – только руки марать. В бою я зарубил бы его, не задумываясь, но вот так, пленного и беззащитного, даже зная, скольких он людей загубил, – не смог бы. Наверное, я всё‑таки чистоплюй, поэтому так и обрадовался простому и проверенному на практике решению бабы Веры.

Посмотреть процесс превращения барыги в жабу не удалось, я уже приготовился запоминать ощущения, как в моей голове раздался крик Светки:

– Сашка, скорей сюда, на помощь!

Когда я выскочил на полянку с источником живой воды, то застал там не только наших Лунатиков, но и Мишку. Он почему‑то стоял замерший в неестественной позе возле камня со змеевиком – словно собирался побежать куда‑то, но остановился. Венька со Светкой побежали ко мне и одновременно, не обращая внимания друг на друга, загалдели:

– Славка, кабан, очухался, встал и начал пить из змеевика!

– Мы ему ничего даже сказать не успели, что это смертельно опасно.

– А потом у него рот прилип!

– Мы его за ноги тянем, а оторвать не можем!

– А потом он отвалился, стал весь дёргаться и реально кабаном стал, кабан этакий!

– Я как завизжу, а он вскочил и в лес как припустит! Только его и видели!

– Сашка, а почему это он в кабана превратился‑то?

– Так, стоп! – Я схватился за голову, чтобы она у меня не лопнула от такого шума. И только после этого ответил, стараясь по возможности сдерживать эмоции: – Потому что слишком часто повторял поговорочку: «А что нам, кабанам», вот и превратился! Мишка, а ты откуда здесь взялся, кабан?

Мишка принял нормальное вертикальное положение, но двигался заторможенно, а говорил неуверенно:

– Дык, меня эта привела, в сарафане которая. Василисой назвалась. Сказала, что Славка ранен, я и пошёл.

Зря я наорал на Мишку. На самом деле меня разбирала ужасная злость на самого себя – надо же такое сотворить, да и Василиса тоже хороша – ушла, оставила ребят одних, вот и произошло спонтанное посвящение Славки в клан Заповедного леса, но это ещё полбеды, а теперь посвящённый сбежал! Называется, сходил в подвал и выручил приятеля из лап уголовников, блин! Ладно бы он хотел этого посвящения, так ведь даже представления не имеет обо всех сложностях и проблемах волшебной жизни. Вот сейчас ему надо срочно в человека обращаться, а он вместо этого охваченный ужасом где‑то по дебрям и кустам носится! Мало нам одного говорящего Бурого Волка, так теперь появится ещё и Кабан? Славку‑то в отличие от Волчка ещё можно обернуть в человека, но попробуй сначала догони, ведь орлиная ипостась для полётов в зарослях не предназначена – недаром мелкие птички от хищников в густых кустах прячутся. Эх, умел бы я оборачиваться в собаку или волка… И тут меня вдруг осенило: а почему, собственно говоря, я сам пытаюсь все проблемы решать? А на что весь остальной клан?

По моему зову Волчок выпрыгнул из кустов почти незамедлительно, словно стоял и ждал на изготовке:

– Сашок, привет! Опять работёнка для меня подвернулась?

Я невольно залюбовался звериной ипостасью Семёна – золотой ошейник с медалью совершенно по‑другому оттеняли огромного волка. Теперь сразу бросалось в глаза, какие у него могучие лапы, широкая грудь и умные, благородные глаза.

– Вот это да! – прошептала Светка. – Это что, твоя говорящая собака?

– Нет, участник нашего клана по имени Бурый Волк, прошу любить и жаловать, а это – Веньямин и Светлана из клана Лунного камня.

Волчок почтительно поклонился. Надо же, вот никогда и не думал, что волки умеют столь красиво кланяться, хотя какой волк – просто человек, живущий в звериной ипостаси. Но чтобы дальше не разводить сантименты, постарался сразу перейти к делу:

– Семён, у меня к тебе просьба. Здесь только что один кабан находился, но испугался и убежал в лес. Ты не мог бы догнать и вернуть этого козла обратно?

– Да я мигом!

Волчок подпрыгнул в воздухе, перевернулся и убежал, только золотая медаль по ошейнику звякнула! Но не успели кусты перестать колыхаться, как он опять выскочил и подбежал к нам:

– Да, Сашок, слушай, а я не понял. Мне надо кабана поймать или всё‑таки козла?

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться, – да, подвела меня тяга к жаргону, в восемнадцатом веке, наверное, так не обзывались. От объяснений особенностей современной простонародной речи меня спасла Василиса, она вышла из золотистого сияния вместе с бабой Верой и сказала:

– Не надо Семёна гонять, а то, не ровён час, подерёт его кабан, сейчас бабуся вернёт вашего Славика.

Не знаю, что там делала Яга, наверное, запутала тропинки, по которым мчался обезумевший Славка, но не прошло и двух минут, как кабан выскочил прямо к камню. Я только и успел крикнуть: «Цыть!» Славка замер, пару метров проехался по траве копытами, оставляя вспаханные полосы, и остановился.

– Так не пойдёт, – сказала Василиса. – Вернуть в человеческую ипостась под этим заклинанием не удастся.

Положеньице складывалось не из приятных – не хотелось перед Светкой и Венькой в грязь лицом ударить, а удержать двухсоткилограммовую кабанью тушу в одиночку – это подвиг не для моей весовой категории.

– Венька, Светка, идите, помогайте, а то я один не удержу.

– Хорошо, что кабан, а не медведь! – сказала баба Вера. – С ними завсегда болеча всего мороки!

Уж утешила, ей‑то – цирк, а что делать мне, как удержать эту тушу, даже втроём? Я взял кабана за холку, повалил на бок и сел верхом поближе к голове, сзади меня пристроились Венька со Светкой. Баба Вера помогать даже не собиралась, зато вовсю ёрничала:

– Эй, голуби, вы чо удумали? Ох, и проволокёт он вас по кустам! Живого места не отстанетси!

– Внимание, отпускаю, самое главное – не дать ему встать на ноги! – крикнул я.

Кабан Славка рванулся, и я на своей шкуре понял, как несладко приходится американским ковбоям на их родео! Мы сидели верхом, вцепившись в его густую шерсть, а он вырывался, стараясь перевернуться и подмять нас под себя!

– Славка, кабан, успокойся, – орал я. – Это мы, альпинисты! Венька, стальная Светка, я, Сашка, тот самый, что на поезд опоздал! Хорош дрыгаться, успокойся и тихо поговорим!

В это время на полянке возник огненный шар, и из него вышла Анфиса:

– Ой, а вы тут такую замечательную забаву придумали! А можно, я тоже на дикой свинье покатаюсь?

– Отойди и не мешай, это опасно! – крикнул я, стараясь перекричать свинячий визг.

– А может, я поглажу кабанчика, он и успокоится?

Я не успел ответить, как Анфиса протянула руку, кабан‑Славик дёрнулся и ужасным клыком распорол ей кожу на запястье.

– Аккуратно, ведь совсем порвать может!

Через десять минут кабан‑Славик успокоился, и мы по очереди начали его уговаривать, он нас выслушивал, но в человеческую ипостась не возвращался, лишь хрюкал в ответ что‑то невразумительное. Почему‑то мне вспомнилось, как Василиса рассказывала про имплантацию зрительных образов в головной мозг, не особо веря, что такой трюк поможет, решил попробовать и попросил Василису тихой речью:

– Ты можешь внушить, что он висит на краю обрыва и не может удержаться – срывается вниз и вот‑вот в пропасть полетит?

– Хорошо, сейчас попробую, – отозвалась Василиса.

Она сосредоточилась, и я почувствовал, как волна магии выплеснулась и внесла образ обрыва в Славкин мозг – почти как морская волна выносит на берег плавающую деревяшку. И так хорошо я весь этот механизм понял и прочувствовал – хоть тут же бери и повторяй, никакая теория такой наглядности не обеспечит! Кабан Славка опять завизжал и задёргался, только теперь он пытался зацепиться за несуществующий край пропасти.

– Давай руку! – заорал я. – Хватайся, а то сорвешься! Куда копыто тянешь, я сказал руку!

Славка потянулся, обернулся в человека и со всей силы вцепился в мою ладонь! Василиса махнула рукой, и зрительный образ падения в пропасть развеялся, Славка ещё пару раз дёрнулся и успокоился. Он оглядывался по сторонам, но ничего не понимал – вроде только что падал вниз, а уже нет никакого обрыва, вокруг ровный лужок, поросший зелёной травой.

– А что это вы на мне сидите? – удивлённо спросил он.

– Тебе сейчас всё популярно расскажут, – вздохнул я вставая.

– Что, забава уже закончилась? – спросила Анфиса. – Он больше не хочет играть с нами в сумасшедшую свинью?

Я посмотрел на ободранные до крови руки и разбитые коленки – да, замечательная забава, обернулся на моих помощников – та же картина, а у Анфисы ещё и сарафан порван и бок задет, оказывается. Хорошо, что одежду Василисе поставляет Заповедный лес, и рвать сарафаны можно хоть по пять штук в минуту. Интересно, а зимой какую одежду выдают, что‑нибудь тёплое, но опять в русском народном стиле? Я уже хотел спросить об этом, но передумал – вот придут холода, и сам все увижу, зачем всё время бежать впереди паровоза?

Мишка всё так же и продолжал стоять, оторопело оглядываясь по сторонам и ничего не понимая, его‑то можно понять – столько странных вещей вокруг происходит. А вот Василиса с бабой Верой хоть и могли помочь нам, но даже пальцем не пошевелили, словно их это и не касается, а ведь одна – предводитель клана, а вторая – хранитель главного артефакта, давшего название всему клану. Хотя если уж быть совсем точным, Василиса всё‑таки помогла мне, внушила Славке падение в пропасть – и то хлеб. Зато когда всю самую сложную работу мы выполнили, они с бабой Верой взяли новоиспечённого участника клана под белы ручки, отвели в сторонку и о чём‑то начали шушукаться, а потом и Мишку позвали. Что же, придётся заниматься лечением самому, хотя мне это совершенно не сложно, вернее даже сказать, нравится мне врачебная работа!

– Пошли к ручью раны мыть!

Венька со Светкой уговаривать себя не заставили – они уже воочию видели силу живой воды, а я взял скромно стоящую Анфису за руку и повёл к камню, вросшему в землю. А когда набирал живой воды в пригоршни и промывал Анфисе раны, то скромная проказница шептала мне тихой речью:

– Совсем как в тот первый раз. Ты меня лечишь сам, своими сильными руками! Какое счастье! Я просто уплываю от радости!

С моими ссадинами возиться не хотелось вовсе, и вместо того, чтобы обрабатывать каждую в отдельности, я просто бухнулся в воду с головой. Вынырнул и только тут заметил, что ручей стал намного глубже, да и песочек на дне появился вместо глины, и запах сивухи от живой воды почти не ощущается, неужели Заповедный лес и под мои желания начал подстраиваться?

Венька тоже не стал заканчивать самолечение, а нырнул следом за мной в ручей, Светка решила от нас не отставать. Я всё ещё плескался в холодной водичке, а Венька вылез на берег и откровенно уставился на Анфису, Светка тоже вышла из воды и пихнула его локтем под рёбра:

– Куда так пялишься, неприлично!

Венька отвёл взгляд, но хороших манер от этого у него не прибавилось:

– Сашка, а кто это такая?

Я хотел было возмутиться, а потом вспомнил: они же видели первый вариант, который лепили Василиса с мамой Ирой, и я лишь немного помогал, зато Анфису «версии два‑ноль» лепил я сам, и уже Василиса мне помогала‑корректировала. И хорошо, что мы вместе работали, то я излишне гиперболизировал, выводя идеальные формы, наверняка получился бы перебор, а так – всё в самый раз вышло!

– Это Анфиса, предводитель клана Огня, – ответил я.

– Как? – удивилась Светка.

– Так она же была совсем другая и в защитной одежде из стеклоткани, – докончил их общую мысль Венька.

– Вот такая замечательная магия есть у клана Заповедного леса, – ответила за меня Анфиса, – после неё становишься молодой и красивой. Вам про это думать рано, но на будущее – имейте в виду. А огнеупорная одежда у нас не для защиты, а для того, чтобы волшебник, используя заклинания огня, не остался в платье из слоя пепла.

Я уже собирался идти к Василисе, но она остановила меня тихой речью:

– Дай поговорить с ребятами, лучше проводи Лунатиков домой, и Анфису с собой возьмите, чтобы не разгуливать поодиночке – ей всё равно сейчас заняться нечем.

– Венька, – скомандовал я, – Славку спасли, подлечились, а теперь мы проводим вас в храм Лунного камня.

– Мокрыми в холодную пещеру? – забеспокоилась Света.

– Ничего, сейчас просушим, – отозвалась Анфиса. – Заодно вашего предводителя проведаете.

Из пылающего шара портала мы вышли прямо к очагу Огненной птицы. В огромной каменной чаше среди языков пламени, прищурив глаза от удовольствия, лежал Феникс, рядом стоял застывший предводитель клана Лунного камня Иван, а на краешке гнезда сидела Женя – его лучший экстрасенс. Венька со Светкой оторопели, но Анфиса их опередила:

– Так надо, и без лишних вопросов! Потом он сам всё расскажет. Сушитесь, и пойдём, – и, уже обращаясь ко мне, объяснила: – Не стала я огонь разводить возле источника, чтобы ребят в порядок привести, а то бы мне Верка точно голову снесла!

– А что это за птичка? – удивлённо спросила Светка.

– Феникс, или Красный петух по‑другому, – ответил я. – Венька, руками не трогать, кабан!

Мы с Анфисой проводили Веню со Светой, вернулись к источнику и застали там, кроме Славки с Мишкой, ещё двух каких‑то незнакомых мне подруг. Баба Вера как раз проводила посвящение одной из них в клан Заповедного леса – когда мы выходили из портала, девица висела, присосавшись к закрученной медной трубке, а когда подошли к Василисе, то уже отлепилась от змеевика и валялась на земле, превратившись в рыжую кобылицу. Баба Вера орала на неё, требуя дать руку, а не копыто. Насколько я сумел прочитать образы, имплантированные кобылице, там присутствовал обрыв с коварными сыпучими камушками – совсем как в том варианте, что мы использовали для Славки.

– Василиса, а что тут такое происходит? – удивленно шепнул я. – Срочный набор рекрутов для пушечного мяса?

– Зря издеваешься, можно сказать, это твои новые боевые товарищи.

Меня такой ответ как‑то покоробил, всё‑таки весь клан Заповедного леса я воспринимал как свою семью: жена Василиса, тёща Яга и вроде бы дальние родственники Семён, Колобок и Ирина с Николаем. И тут вдруг такое столпотворение совершенно посторонних людей! Я со Славкой и Мишкой всегда поддерживал нормальные приятельские отношения – альпинизм, походы, но не более того, но тут ещё две какие‑то незнакомые мне девахи, и все теперь вроде как мои родственники? Нет! Для меня такой поворот событий оказался за пределами понимания.

– Зачем такой толпой посвящать в клан? То не было никого, и вдруг сразу четверо, к чему такая спешка?

– Начало истории, как Слава попил из змеевика, помнишь? Мы с бабой Верой с ним поговорили и объяснили, во что он ввязался. К нашему удивлению, он не испугался, а даже обрадовался и выдвинул требование, что с радостью останется в клане, но вместе с его девушкой и лучшим другом Мишкой!

– Это да, они всегда неразлейвода – куда Славка, туда и Мишка. Удивительно, как Кащей и второго друга не схватил?

– Не всё же ему нас опережать, а чтобы Кащей не схватил Мишку, я сразу сходила за ним, а потом и их подруг привела, они поговорили с ребятами и тоже согласились вступить в клан.

– Что‑то мне в это с трудом верится! Чтобы взрослые, самостоятельные люди вот так с бухты‑барахты решились изменить свою жизнь? Ведь их могли подослать или зомбировать.

– За кого ты меня принимаешь? Я со всех четверых взяла магическую клятву, гарантия стопроцентная! И потом, не забывай, что их очень напугало похищение Славы, да и возможность отсидеться здесь они пока как ещё одну туристическую вылазку воспринимают. По крайней мере, мы их сейчас защитим и спрячем, а дальше видно будет.

– И кто же с ними теперь заниматься станет?

– Баба Вера вызвалась их учить и воспитывать – более злобного сержанта для новобранцев и придумать сложно!

– А если они взвоют и попросятся обратно?

– Скатертью дорога – изгоняем из клана и берём магическую клятву о неразглашении! Тут недолго осталось, сейчас ещё одну подругу баба Вера посвятит, и пойдём домой, как же я устала сегодня!

Анфиса молча стояла рядом и внимательно слушала наш разговор, но как только речь зашла про отдых, сказала:

– Нет, Василиса, тут ещё одна проблема осталась, и боюсь, что с ней лучше сегодня разобраться, не оттягивая. Оказывается, Кащей с мозгами Ивана поработал. Очень аккуратно и деликатно, с виду и не заметишь! Я попробовала сама разобраться – не смогла. Конечно, можно сжечь эту закладку в его голове, но лучше, если ты с Веркой посмотришь, чтобы понять: что в ней спрятано?

От усталости Василисы не осталось и следа – от первых слов про Кащея она встрепенулась и сосредоточилась. Пришлось Анфисе во всех подробностях пересказывать наш сегодняшний разговор с Иваном.

– Очень интересные дела начинаются, – сказала Василиса. – А вы чего‑нибудь странное в поведении Ивана не замечали в эти дни?

Мы с Анфисой не смогли вспомнить ничего, поэтому какое‑то время стояли и втроём наблюдали за обрядом посвящения в клан.

– Обрати внимание, – шепнула мне Василиса, – баба Вера взяла твой приём вытягивания из звериной ипостаси и вовсю им пользуется!

– Да и пусть, никаких претензий, – ответил я.

– Это хороший знак, она тебя ценит и уважает, только не вздумай ей про это сказать, а то вместо уважения опять лютую ненависть получишь.

Когда посвящение закончилось, Василиса с Анфисой отвели бабу Веру в сторону и о чем‑то долго шушукались, до меня доносились только отдельные, самые громкие возгласы бабы Веры:

– Как что, такма сразу вспомнили! Без меня совсем никак! Знаете, что токма я и смогу это сдюжить!

После переговоров Василиса подошла ко мне и сказала:

– Саша, мы пойдем на Огненную гору, а ты, пожалуйста, займись новобранцами.

– А что мне с ними делать? – удивился я.

– Жить первое время они станут у бабы Веры в бане, там уже лежат четыре комплекта лат. Переодень их, своди на полигон и позанимайся фехтованием. Потом пусть сходят в баню и переоденутся в традиционные одежды клана. После ужина – свободное время и отбой.

Вот это влип, подумал я, всю жизнь ненавидел армию и внезапно сам очутился в роли командира отделения, и что теперь делать прикажете? Попробовать стать идеальным сержантом? Наверное, не смогу, слишком сложно переступить через свои антимилитаристские мировоззрения, да и авторитарность армейских отношений меня никогда не прельщала. Василиса сказала какие‑то последние наставления новобранцам и вместе с Анфисой и бабой Верой ушла вслед за путеводным клубком. Какой же сегодня день забот выдался – если бы мне кто вчера погадал на картах, то наверняка выпали бы пустые хлопоты. Я подошёл к ребятам и улыбнулся:

– Все знают, что меня зовут Саша? Сегодня я с вами позанимаюсь, покажу, где станете жить в ближайшие дни, получите обмундирование, сходим на плац, проведём тренировку по фехтованию. Помоетесь в бане, поужинаете, и отбой. Вопросы есть?

Славка с Мишкой смотрели на меня с удивлением и подозрением, поэтому никаких вопросов не задавали, и я их ничуть не осуждал – такая внезапная смена обстановки кого угодно привела бы в замешательство.

– А вы станете нашим командиром? – спросила одна из девиц.

– Нет, вами будет заниматься баба Вера, ой, то есть Вера Васильевна, но сегодня она занята.

– Санёк, а ты сам давно в клане? – решился спросить Славка.

– Меньше месяца. Пошли за мной, по ходу всё расскажу.

– А где мы станем жить?

– Пока что в предбаннике – он просторный, в самой же бане можно мыться и париться, сейчас я вас туда и отведу.

– А как нас будут учить магии?

– Не знаю. Вера Васильевна расскажет.

– Но ты‑то как‑то учишься?

– Славик, я, кроме того, что являюсь участником клана, одновременно ещё и муж предводительницы, Василисы Вероновны, поэтому меня учит она. Как станут обучать вас – не знаю. Кроме предводителя и вашего командира, Веры Васильевны, в клане есть хранитель знаний и его помощница. Может, кто‑то из них.

– А кормят здесь хорошо?

– Лучше, чем в ресторане. Еда хоть и без изысков, но очень вкусная и диетическая.

– А что такое вообще кланы, и чем волшебники отличаются от людей?

– К хранителю знаний. Вопрос не по моему профилю.

– А какой у тебя профиль? – не унимался Мишка.

– Пожрать и поспать. Если вопросов по существу нет, то заходим в баню и получаем обмундирование – пришли уже.

Новоявленные участники клана с горем пополам надели наши традиционные воинские латы, я отвёл их на плац и выдал деревянные мечи, попутно пришлось кратко рассказать и про короткие дорожки Заповедного леса. С фехтованием дело обстояло немного проще – всё‑таки регулярные занятия шпагой давали мне сильное преимущество в знаниях.

– Начнём с теории. В сражении на мечах самым важным является умение правильно передвигаться, или, грубо говоря, переставлять ноги! Если ты умеешь хорошо держать дистанцию и защищаешься, то уже не проиграешь бой.

– Это что, как танцы, что ли? – спросила рыженькая.

– Именно так, только здесь те, кто плохо танцует, становятся короче на одну голову.

Я гонял их на отработке базовых движений, пока не стемнело, и если кто‑то думает, что от подобных упражнений нельзя устать, то могут попробовать сами. В баню новобранцы притащились взмыленными, как загнанные лошади, даром, что все четверо сильные и тренированные молодые люди. На столе их уже ждала горячая гречневая каша с мясом, квас и свежий хлеб, а на вешалке висели четыре традиционных комплекта одежды: два мужских и два женских.

– Значит, так, вы сейчас моетесь в бане, одеваетесь в наряды нашего клана, ужинаете, а дальше свободное время – парьтесь в бане, гуляйте. В избушку на курьих ножках не входить и там ничего не трогать, костры на лужайке не разводить, зверей не пугать. Спать можно здесь же в предбаннике на лавках, а можно и на улице – погода тёплая, комаров нет – это я гарантирую. В общем, разберётесь, не маленькие, а я пошёл к себе. Пока!

– Саша, а может, вы поужинаете вместе с нами, – спросила рыженькая, та, которая в кобылицу оборачивалась.

– Извините, но у меня ещё мои подопечные есть, которыми надо заниматься.

– Ещё новобранцы?

– Нет, беженцы.

Я развернулся кругом на тех местах, которые у лаптей должны обозначать каблуки, и вышел из бани – до чего же сложна жизнь у сержанта, да пропади пропадом эта армия, эта война и всё, что с ней связано!

Поначалу я не собирался идти к Венькиным родственникам, но потом всё‑таки решился заглянуть – раз уж мы взяли на себя заботу о его родных, то надо тянуть лямку и не отлынивать. Венькина тёща и двойняшки спали, и, судя по куче игрушек и вороху упаковок непонятной для меня еды, мама Ира их не забывала. Какая же она молодец! К моему большому удивлению, здесь же, в домике Василисиных родителей, безмятежным сном спали и Венька со Светкой – кто их сюда провёл и когда – для меня оставалось загадкой. Выйдя на цыпочках из «гостевого домика», попытался позвать тихой речью Василису и Анфису – безрезультатно. Когда мастера работали над чем‑то серьёзным, то тихая речь у них отключалась или они сами её как‑то блокировали – этого я тоже не знал.

Я уже хотел идти домой, как вспомнил: нас же сегодня Ирина с Николаем на новоселье приглашали! И что за суматошный день выдался – почти всё, что только можно, пошло наперекосяк. Идти в одиночку к Ирине с Николаем я не захотел, решив воспользоваться тихой речью:

– Ирина, привет! Слушай, тут такие события сегодня развернулись, что прийти в гости на новоселье не получится. Ты уж не обижайся.

– Да я знаю, мне Василиса вкратце рассказала. Может, ты сам к нам в гости зайдешь?

– Давай не станем праздник смазывать, а то получится, что я побывал на новоселье, а Василиса нет, а потом, после того, как все соберёмся, я уж стану почаще заходить.

– Хорошо, только не забудь.

Ещё постоял, подумал – вроде никаких неотложных дел не осталось, теперь наконец‑то можно вернуться домой после трудного дня, поужинать такой же гречневой кашей с мясом, которую ели новобранцы, и с чувством исполненного долга лечь спать.

Глава 13

Василиса пришла уже под утро и сразу легла ко мне. Я это почувствовал и проснулся – не терпелось расспросить: а что же случилось с Иваном, но она уже спала, а будить после тяжёлой колдовской ночной смены не хотелось. Минут тридцать я лежал в полудрёме, наслаждаясь теплом и негой рядом с моей любимой, а затем услышал тихую речь Яги:

– Сашок, не в службу, а в дружбу, потренируй ребят. Оне в восторге от тваво вчерашнего занятия. А я покедова по делам сгоняю.

Подумал и решил не отказываться – отношения с тёщей у меня худо‑бедно опять начинали налаживаться, поэтому следовало ковать железо, пока горячо, чтобы закрепить успех. Да и самому потренироваться не мешало бы – война войной, а тренировки по расписанию!

Наши новобранцы, как оказалось, вовсю дрыхли, пришлось поднимать их с уютных деревянных лавок, одевать в латы и выводить на тренировку. Солнце только вставало над верхушками деревьев, на траве лежала роса – самое прекрасное время для занятий спортом! Часа через три, когда отделение уже падало с ног от усталости, мы вернулись в баню, временно исполняющую функции казармы.

Пришлось отдавать приказ мыться и переодеваться в традиционные одежды клана, а то они как пришли с плаца, так и собирались в латах заваливаться спать. Оставив ребят, я пошел к бабе Вере – рассказать об успехах новобранцев, – хорошие отношения с родственниками поддерживать сложно, но необходимо.

– Сашок, – прямо с порога доложила мне Яга. – Сгоняла я к тваму знакомцу. Всё забрала и поделила честь по чести. Артефакты – в пользу клана. Деньги – вот оне. Сабе десять процентов забрала, за работу. Всё честно. Вот табе энти булгактерские книги. Всё равно в них ни шиша не кумекаю. Ты тама раздай что кому, да и сабе оставь. Честно заработал.

Не ожидал я от Яги такой коммерческой жилки, а насчёт её одиночного похода к барыге даже чуточку обиделся.

– Бабушка Вера, что же вы одна туда пошли? Сказали бы, я вас подстраховал!

– Страховать надобно тех, кто страшится. А мине‑то бояться неча, когда меч‑кладенец тута! Я ж поначалу положила всех кащеевских сторожей. А опосля в подвал заглянула. Ох и устроил ты там резню! Чиста зверь! Мине аж слеза гордости прошибла!

Меня покоробило, что похвалили за то, насколько я хороший головорез, но оговариваться не стал – промолчал. Вместо этого представил себе, как милая худенькая старушка, одетая в лапти, длинную коричневую юбку и трогательную белую кофточку, достаёт из‑за спины меч и начинает рубить вооружённых до зубов мужиков в военной униформе. Жуть!

– А сейфик с миной энтот хмырь здоровоский придумал! – продолжала рассказывать Яга. – Приходют к нему другие бандюги. Деньги давай! Он им ключ: нате, в сейфе! Оне открывают, и их по стенкам и размазывает! А сам столом закрыт с жестяными боковинами! И хоть ему бы хны!

Надо же, вот ещё для чего служила стальная обшивка стола, а я и не догадался сразу, изобретательный барыга попался, ничего, теперь сможет проявлять свою фантазию при ловле мух в нашем лесу.

– Бабушка Вера, а чем вчера всё с Иваном закончилось?

– Энто ты у девок своих спроси. А мине недосуг тута. Ребяток тренировать стану. Оне у табе альпинисты, вот и пойдем в горы. Аж за Гнилую пустошь! Я им тута кой‑чего прикупила.

Я глянул в избушку и обомлел: на полу лежала гора альпинистского снаряжения: мотки верёвок, ледорубы, скальные крючья, анкеры, вертлюги, закладки, карабины, пояса… В общем, целая куча всего того, что приходится таскать на себе при каждом восхождении на вершину.

– Откуда это всё? – изумился я.

– Как откель? С магазину. Зашла и купила. Четыре комплекта, продавцы тама мине и подобрали. Всё по размерам, самое лучшее.

Так вот куда баба Вера потратила причитавшиеся ей десять процентов! Мне почему‑то стало ужасно стыдно от того, что я так плохо подумал про старушку.

– Удачных вам занятий! Я сейчас к ребятам заскочу и пойду.

– Ну и ты не кашляй.

Новобранцы сидели за столом и вовсю уминали пельмени.

– Приятного аппетита, сидите, я на минутку. Славка, Мишка, сколько вам этот барыга должен? Я сейчас верну.

– Ты что, вот так на слово и поверишь? – удивился Славка.

– Именно так. Только если попробуешь соврать, моментально узнаю – я же волшебник. Конечно, не такой хороший, как баба Вера, но всё равно.

– Нифигасе! – сказал Мишка. – И что, ей тоже лучше не врать, получается?

– Ей‑то как раз в особенности, она тех, кто врёт, обычно в жабу превращает, как думаешь, почему здесь комаров почти нет?

Когда я отсчитывал деньги, в баню зашла баба Вера, на плече у неё висели четыре новеньких меча в ножнах. Хоть и не кладенцы, но и не учебные железки – традиционные мечи клана Заповедного леса, у меня, например, такого нет.

– Ну, орлы и орлицы, как прикончите завтрак, выходьте! Мечи вручать стану. А опосля ко мне в избушку. Получите хреновины, в коих по скалам лазют. А и в горы пойдём. Посмотрю там, что вы из сабе представляете.

– И мечи в горы тоже тащить? – спросил Славка. – Они же только мешаться будут!

– Затем, голубь, что таперь ты воин клана Заповедного леса. И с мечом расставаться не должен. Даже когда девок тискаешь!

Ребята доели, баба Вера построила их на полянке перед баней и стала торжественно вручать личное оружие. Говорила она очень хорошо и проникновенно – не ожидал я от неё такого умения, даже про свои излюбленные словца‑паразиты забыла. Получалось одно из двух – или речь стандартная, когда‑то заученная наизусть, или кое‑кто и вправду придуряется, строя из себя деревенщину неотёсанную. Этого выяснять я не стал, а обратил внимание, что мечи хоть и казались похожими друг на друга, но имели чуть разную длину и непохожие рукояти. То есть делали их явно индивидуально – под каждого человека, опять меня начал мучить вопрос: откуда взялось оружие и латы, ведь при ревизии артефактов мы только два комплекта и обнаружили, а меча я не видел ни одного! Волшебство? Или баба Вера успела сделать заказ Горным мастерам? Опять я терялся в догадках. Что же такое получается, чем дольше живу в клане, тем больше возникает вопросов, на которые не удаётся получить ответа.

Дождавшись завершения торжественной церемонии вручения, я поздравил ребят и направился к Веньке со Светкой. Устал я что‑то от этих забот и хлопот, мне бы поскорее закончить все дела, удрать к Василисе и устроить нам настоящий медовый месяц, чтобы никого больше не видеть и не слышать!

Веньку и Светку я решил проводить до самой Чупиной квартиры, вернее, теперь уже до Янкиной. Вдова нашего общего друга в их общей двушке осталась одна, так как детьми Чупа обзавестись не успел. Отдал ребятам все деньги, чтобы они передали Яне (не поворачивался у меня язык называть совсем ещё юную девчонку вдовой), а сам решил не ходить. Не стал я и оставлять себе никаких процентов, как мне советовала баба Вера, – не тот случай, когда надо о своих шкурных интересах думать. И бухгалтерские книги смотреть не захотел – сколько Чупе задолжал барыга, мне сейчас деньги ни к чему, я и так на всём готовом живу, понадобится наличность – заработаю, а Яне хоть какое‑то подспорье. Можно было бы Лунатиков и одних отправить, но я пошёл провожать их исключительно для подстраховки. Зная подлый характер Кащея, в квартире Янки можно было ожидать чего угодно: засаду, мину, а то и вовсе холодный труп вдовы. Так что не мешало всё проверить, а заодно хотелось задать им один мучивший меня вопрос:

– Венька, Света, а когда вы так научились замедлять реальность? Ведь это сложная магия, и новичкам она так сразу не даётся.

– Да ты что, с дуба рухнул? Это же коронка волшебников нашего клана!

– Почему воины Луны такие непобедимые? – заученно спросила Светка.

– Потому что двигаются со скоростью отблеска лунного света на острие меча! – отозвался Венька.

Чувствовалось, что эту фразу они во время занятий отрабатывали не раз – получилось чётко и слаженно.

– Так он же ещё не прошёл по Лунной дорожке, – сказала Светка. – Вот и не знает, кстати, а как ты сам научился так быстро двигаться?

– Да как‑то само выучилось у меня заклинание, слишком часто попадал в неприятные переплёты.

Дождавшись, когда Яна откроет дверь, я незаметно проверил квартиру «волшебной ниточкой» и тихо ушёл, хоть и понимал, что мне по‑хорошему следовало бы тоже сходить и поддержать Янку, но отговорил себя тем, что Венька и Чупа дружили семьями, они ближе друг другу, а мне только мешаться там.

Я нёсся домой почти как на крыльях, мне так и хотелось закричать: «Василиса, я иду к тебе, любимая!», – и сдерживало меня только то, что баба Вера, как хранитель нашего леса, тоже услышит мои вопли. И ещё у меня даже возникла шальная мысль попробовать в человеческой ипостаси вызвать крылья орла и изобразить из себя Икара, ведь я же вызываю орлиное зрение? Но со столь сложными материями я экспериментировать не рискнул, а то если не сумею обратно убрать крылья, хороший видок получится!

Дома Василисы не оказалось – ни записки, ни намёков, что она тут недавно спала. Я достал чугунок, положил себе ещё теплых пельменей и с удовольствием позавтракал. Всё‑таки утренняя тренировка – это прекрасно, после занятий спортом всегда чувствуешь себя просто превосходно! Я уже закончил завтрак и собирался поискать Василису, как в мою голову проникли возбуждённые голоса моих Лунатиков и стали, перебивая друг друга, кричать:

– Там с Янкой беда, надо срочно что‑то делать, а мы в квартиру войти не можем! Надо дверь гнуть, а через крышу лезть – у меня веревки нет, – орал Венька.

– Мы же ей деньги отдали, а она вдруг начала орать, что вот ради этой кучки зеленой бумаги Чупу и убили? Пыталась деньги в окно выбросить. Но потом вроде успокоилась и все поняла и вдруг вон что учудила! – одновременно с Венькой тараторила Светка.

И вот эти два потока выливались на мои бедные мозги одновременно, превращаясь в моей голове в сплошную кашу из слов и фраз!

– Тихо! – гаркнул я. Не знаю, как это слушалось в их головах, но они замолчали. – Я уже бегу. Венька, отвечать кратко и точно! Зачем ломать дверь, если вы внутри квартиры?

– Так мы же уже ушли. Не в настроении она оказалась, но…

– Стоп! Второй вопрос: что случилось с Яной?

– Налила воды в ванную, легла и вскрыла себе вены. Я это чувствую! Я же после того, как вокруг Лунного камня за руки взявшись постоял, всё чувствовать начал!

В этот раз мне удалось заранее накопить в себе ощущение терминатора из жидкого металла, и пока Венька произносил последнюю фразу, я подбежал к Янкиной квартире и вылил заклинание на дверь. Дальше оставалось только взяться за ручку, смять дверь в гармошку, словно она сделана из тонкого листа резины, и открыть. Распахнувшись, дверь приняла обычную форму, словно с ней ничего и не происходило, – именно так и работала с заклинанием Яга. Но в этот раз не оставалось времени, чтобы насладиться триумфом, я рванулся в квартиру и крикнул:

– Светка, аптечку! Пластырь или бинт!

Забежал в ванную и остановился – Янка ещё дышала, но находилась без сознания. Наклонился и зажал руками перерезанные вены и только тут обратил внимание, что она как ходила в домашней белой пижаме, так и легла в ней в ванную, а сейчас вода окрасилась в цвет крови, придав её одежде зловещий тёмно‑красный оттенок.

– Венька, найди покрывало с кровати или что‑то подобное и расстели на полу в коридоре рядом с ванной!

Наконец‑то Светка нашла пластырь, я заклеил порезы на кистях, вынес Янку в коридор и завернул в покрывало.

– Венька, Светка! Пожалуйста, уберите здесь всё, найдите ключ от квартиры, закройте дверь и возвращайтесь к себе в клан!

Почему‑то сегодняшнее неудавшееся самоубийство напугало их больше, чем вчерашняя резня в подвале, – они выглядели подавленными и даже спорить со мной не стали, а я взвалил тюк с Яной на плечо и побежал к ближайшим деревьям.

Возле источника с живой водой я распеленал покрывало, положил свою ношу в ручей и сорвал пластырь – живая вода тут же взялась за порезы, и они стали моментально затягиваться. Яна так и лежала без сознания в ручье, вроде бы ничего внешне не происходило – раны на запястьях уже затянулись, но я чувствовал, что живая вода вовсю продолжает работать, восполняя потерю крови. А вот дальше нашей пациентке требовался хороший сеанс психотерапии, но в этой области я ещё не обладал необходимыми навыками, имелся и другой вариант – дать ей хорошую встряску, но пока мне в голову ничего подходящего не приходило. И тут внезапно во мне проснулся давешний сержант, гоняющий новобранцев, и сразу подсказал, что делать дальше. Я на минутку оставил Яну одну и зашёл в избушку Яги – новобранцы с бабой Верой куда‑то ушли, наверное, уже занимались на скалах. Большую часть снаряжения они забрали, но кое‑что осталось, а мне и требовался лишь моток верёвки. Ладно, подумал я, если они тренируются на скалах возле Гнилой пустоши, то мы пойдём на Огненную гору – то, что задумал мой внутренний сержант, осуществлять лучше без свидетелей.

Попробовал вызвать Анфису – тишина, ладно, тогда обратимся на следующую ступеньку клановой иерархии:

– Егорушка, ты не возражаешь, если я сейчас одну девушку приведу и мы с ней по твоей Огненной горе полазим немного?

– Александр, для тебя все, что угодно, конечно, приходите!

Я прислушался к состоянию нашей несостоявшейся самоубийцы – крови у неё вытекло много, но потери уже успели восстановиться – живая вода знала своё дело туго, так что хватит разлёживаться! Вытащил Яну из ручья, посадил на травку, прислонил спиной к камню и стал приводить в чувство простым похлопыванием по щекам. Она очнулась, закричала, задёргалась, но потом признала меня:

– Сашка, ты как здесь оказался?

– Живу я тут.

– А где это мы?

– Считай, что почти в чистилище. Я тебя забрал сюда, чтобы мозги вправить.

Тут Янка вспомнила про неудавшееся самоубийство и начала орать:

– Зачем ты это сделал? Не надо меня спасать! Кто тебя просил? Я всё равно умру! Вскрою себе вены, горло перережу, из окна выпрыгну, но жить не буду!

Она попыталась вскочить, но я её не пустил и врезал ещё одну лёгкую пощечину, чтобы прекратить начинающуюся истерику, а дальше продолжил говорить тем же спокойным голосом:

– Хорошо, ты умрёшь. Я предоставлю тебе такую возможность. Но только сделаешь это как настоящая альпинистка, а не капризная барышня!

– Какую возможность? – осторожно спросила Янка. – Сам меня убить собрался?

– Нет, мы сейчас вдвоём полезем на скалу в одной связке. И у тебя появится прекрасная возможность сорваться вниз и разбиться! Пошли!

– А снаряжение? Я же ничего с собой не взяла!

– Только вот эта веревка и мы с тобой!

– Да ты псих!

– Ага, и ты это прекрасно знаешь!

– А если мы сорвёмся?

– Значит, умрешь по‑людски, знаешь, как обожают санитары в моргах молоденьких девочек с перерезанными венами? Давай сюда руку!

– Да ты больной на всю голову!

Мокрая пижама на Янке смотрелась комично, но я не стал тратить время на переодевания, понимал, что требуется действовать быстро. Да и где я возьму всё нужное – не возвращаться же в её квартиру? Я вызвал огненный портал и схватил Янку за руку.

– Ай, что это? Мы там сгорим!

– Не ори! Я же сказал, что мы почти в чистилище, а твоё чистенькое помытое тело уже в морге у сексуально озабоченных санитаров!

– Да как я могу находиться одновременно и здесь, и в морге?

– А ты на руки свои посмотри. Порезы видишь? То‑то и оно. Пошли!

Я шагнул вперед и втянул за собой Янку в сферу портала, ещё один шаг, и мы вышли у основания Огненной горы. Не давая ей опомниться, я завязал незатягивающимися петлями два конца веревки – один Янке на талию, а второй мне, – скинул лапти с онучами и стал подниматься вдоль трещины.

Признаюсь честно, я вовсю мухлевал – использовал магию, а метров через десять вообще вызвал орлиные когти на руках и ногах, с ними лезть стало намного проще, но она‑то этого не знала! А когда выбрал почти всю длину верёвки, крикнул:

– Теперь ты, пошла следом за мной!

– Сашка, прекращай! Слезай, пока не поздно!

– Струсила? Это тебе не в тёплой ванночке бритвочкой по ручкам чикать!

Янка разозлилась:

– Это я струсила? Не дождёшься! Тебя, дурака, жалко – зачем со мной вместе погибать?

Она подождала от меня ответа, но, ничего не услышав, полезла следом, а я пристроился в расщелине, выбрал слабину троса и приготовился её страховать, если сорвётся.

Поднимались мы очень долго и мучительно – скала оказалась на удивление сложной – на некоторых отвесных участках мне приходилось просто‑таки вытягивать Янку на верёвке вверх. Раз десять она срывалась, и мне приходилось её удерживать, но, несмотря на ушибы и порезы, она упорно продолжала лезть вверх и ни разу не захныкала.

Когда я достиг вершины, то спрятал орлиные когти – незачем ей мой мухлёж видеть! Янка заползла на площадку и упала на твёрдый камень скалы – её трясло от усталости, руки и ступни содраны почти до мяса, а на лице виднелись большие ссадины и порезы от падений. Отдышавшись, она поднялась на ноги, подошла к краю обрыва, встала так, что пальцы ног уже свисали над пропастью, и закричала:

– Дааааа! Мы сделали это! – потом повернулась ко мне и сказала: – Сашка, это же невозможно! Такую стенку без скальных крючьев пройти нельзя!

– Если не веришь, то пошли ещё раз!

– Смеешься? Нам ещё обратно спускаться! Или здесь есть более пологий участок?

– Ровного спуска нет, зато есть пещера, по которой можно легко сойти вниз.

– Ты хоть понимаешь, что ты шизанутый на всю голову? Мы же вдвоем могли разбиться! Зачем ты это сделал?

– Чтобы показать, что за жизнь надо бороться.

– Да уж, показал, в полный рост! У меня до сих пор всё внутри трясётся. Столько адреналина я за всю жизнь не получала.

– И как, больше нет желания побаловаться бритвой по венам в ванночке?

– Да после твоих рассказов о похотливых санитарах в морге – десять раз подумаешь.

– Вот и отлично, пойдём вниз, поздороваемся с хозяином пещеры, а то как‑то неудобно: вокруг ходили, а в гости не зашли.

Я снял веревку, смотал в бухту, повесил на плечо и шагнул в пещеру. Янка послушно пошла за мной – она хоть и устала, но вопросы из неё сыпались, как из рога изобилия:

– А разве человек может жить в пещере? Или тут медведь живёт, и ты мне ещё адреналина приготовил? Я уж и не знаю, чего от тебя ждать.

– Обычный человек.

– Он что, больной или сектант какой‑то?

– Нет, просто они ведут другой образ жизни, более близкий к природе.

– Они? То есть он здесь живет не один?

– Да, со своей матерью, и ещё у них есть несколько слуг.

– Живут в пещере, и им кто‑то прислуживает? Да ты всё врёшь – такое только у богачей возможно, а они в пещерах не живут! И вообще, хозяин пещеры – кто он такой? Чем занимается, где работает?

– Он… – Я даже на секунду задумался, как бы ей проще объяснить? – Обычный герой. Скромный, немногословный и без понтов, а занимается тем, что выращивает здесь Огненную птицу.

– Как это? Снегиря, что ли?

– Нет, птицу Феникс, или Жар‑птицу. Слышала про такую?

– Ты и врать здоров! За маленькую дурочку держишь, что я так вот на твои сказочки и поведусь?

– Если не веришь, то посмотри сама!

Мы как раз вошли в огромный главный зал клана Огня и подошли к гнезду Огненной птицы. На краю каменной чаши сидел Егорушка и кормил Феникса маленькими щепочками.

– Вот, познакомьтесь. Это Егорушка, хозяин пещеры и Огненной птицы. А это Яна.

– Очень приятно! – сказал Егорушка. – Да, Александр, у тебя все девушки одна красивее другой!

– Она просто моя знакомая, и я ей всего лишь помогал на гору взойти.

– Яна, вы очаровательно прекрасны! – пролепетал Егорушка, стремительно краснея. – Только вы ранены, может, вас перевязать?

– А, пустяки! Уже все подсохло, – улыбнулась Яна. – А можно подойти к Фениксу?

Она приблизилась к гнезду и застыла в изумлении – смотрела на чудесную Огненную птицу, важно возлежащую среди языков пламени, и не моргала.

– А какое у неё имя?

– У Огненных птиц не бывает имён, – ответил Егорушка.

– А можно, я её поглажу?

– Конечно, только аккуратно, она очень горячая!

Яна, едва касаясь, провела израненной рукой по голове Феникса.

– Вот это да! Так у неё не перья, а языки пламени! И от неё тепло идёт, сильное и успокаивающее! Здесь, наверное, даже зимой не холодно?

– Да, в этой пещере даже в самый лютый мороз жарко.

– А Егорушка – это у вас прозвище такое или действительно имя?

– Зовут меня Егор. Егорушкой меня маман всегда кликала. А за ней и все остальные повторять стали. Но я не обижаюсь – мне нравится.

– Да, прикольно – Егорушка. И маман – тоже прикольно. Я такое только в старых книжках читала.

Яна вытянула руку ладонью вверх и поднесла к Огненной птице, Феникс наклонил голову, посмотрел на неё скошенным взглядом и клюнул в ладошку.

– Ой, – сказала Яна, – она меня клюнула, но совсем не больно! Такие приятные ощущения по всему телу, непередаваемые!

– Ладно, погостили, и хватит! – сказал я. – Сейчас пойдём, вылечим твои раны, и домой пора.

– А можно, я ещё здесь побуду? – спросила Яна. – В пещере так хорошо, уютно.

– Пусть останется, пожалуйста, – попросил Егорушка. – Огненная птица все её раны вылечит. Не так быстро, как живой водой, но вылечит. И следа от них не останется. Мне Яна очень понравилась. Необыкновенная, героическая девушка. Я о ней заботиться стану.

И только тут до меня дошло, что я здесь третий лишний, вызвав огненный портал, я попрощался и вышел из пещеры.

Возле источника с живой водой я прямо в одежде нырнул в ручей, чуть поплавал и пошёл домой короткими тропинками Заповедного леса. Шёл и размышлял: а ручей‑то все глубже и шире становится! Так, глядишь, совсем в маленькую речушку превратится! Замечтавшись, я наступил на острую ветку и понял, что мои лапти с онучами остались у подножия Огненной горы, но возвращаться не стал, вспомнив про плохую примету. К тому же Заповедный лес мне ещё хоть тысячу этих лаптей сделает, как там в песне поётся: «Вы не бойтесь ходитё, батька новые сплетё».

Дома Василисы опять не оказалось, шепнул ей тихой речью – полное молчание, позвал Анфису – ответа тоже не последовало. Поочередно попробовал достучаться до Ариэля и Ивана – ноль! Пошёл вниз по старшинству и от Муссона узнал, что все предводители сегодня с утра на встрече у Горных мастеров. Получается, что я мог узнать о совещании ещё у Егорушки в пещере, но тогда как‑то не до расспросов было. Посмотрел – на столе уже дымился чугунок с борщом и лежал свежий хлеб, значит, можно и пообедать – война войной, а обед по расписанию! То, что моя милая на совещании, – это даже хорошо, что всё так синхронно совпало, а то сначала бы я её ждал, а потом она меня, а так мы одновременно заняты каждый своим делом и никому не обидно. Наевшись, я лёг на лавку и начал засыпать, думая, что совсем не наврал новобранцам, сказав, что моя основная магическая специализация – поесть и поспать!

Когда пришла Василиса, я не услышал, а проснулся от того, что она села рядом со мной и начала гладить по лицу, и так меня это обрадовало, что даже захотелось замурлыкать. Правда, без тренировки это вышло у меня не очень качественно, попытался повалить её к себе на кровать, но она ловко вывернулась:

– Дай сначала пообедаю, а потом о делах расскажу.

– Ладно, давай поедим, заодно и про совещание расскажешь, может, Анфису позвать, она, небось, тоже голодная?

– У Горных мастеров проходило не совещание, а самые натуральные разборки, а Анфису звать бесполезно, она пошла к себе – с невесткой знакомиться.

– Ничего себе! – присвистнул я. – С каждым словом все интереснее и интереснее!

– Тогда вставай и составь мне компанию.

Я умылся после сна, сел за стол и приготовился слушать.

– Так что там за разборки?

– Всё мелкое магическое сообщество в панике – эти поисковики во главе с тем барыгой, что сейчас у нас в лесу квакает, считались сильным и непобедимым кланом. Кое‑кто даже откупался от них, а тут приходят три новичка из нашей коалиции, с обыкновенными мечами, без артефактов, и уничтожают весь клан меньше, чем за пять секунд!

– Да где они сильный клан нашли? – возмутился я. – Всего‑то один волшебник‑уголовник, да и тот ни одного заклинания не применил.

– А вот здесь ты глубоко ошибаешься! Ты ведь вокруг места операции не поставил магическую защиту, поэтому всю вашу разборку не смотрел разве что ленивый! И народ насчитал, что предводитель клана поисковиков попытался применить против тебя более двадцати заклинаний, и ни одно ему не удалось выполнить!

– А, так вот почему он время тянул, а я‑то подумал, что издевается. И почему не удалось?

– Это, милый, надо у тебя спросить – я вашу стычку не видела. А магическое сообщество пришло к выводу, что ты использовал новейшую антимагию, причём столь совершенную, что ты мог использовать волшебство, а твои противники – нет, так что давай рассказывай, что ты там применял?

Меня такой поворот событий, мягко говоря, удивил – про нашу честную победу, одержанную только при помощи мечей и наших умений, выясняются такие подробности!

– Да ничего особенного. Просто разозлился на этого барыгу и весь внутренне напрягся, поняв, что он колдун.

– И всё? В общем, моё предположение такое – ты этой злостью создал новое заклинание. Действенное и страшное. Поэтому тебе, пока твоё состояние и ощущение не забылось, надо срочно идти к Николаю с бабой Верой, чтобы всё записать, сохранить и исследовать!

Я убрал пустой чугунок из‑под щей и стал раскладывать остатки пельменей. Они благодаря тому, что лежали не в кастрюле, а в глиняном горшке, оставались ещё теплыми.

– А что тут такого, ведь есть множество артефактов, которые блокируют волшебство?

– Если бы ты применял обычные методики, гасящие магию, то не смог бы пустить пламя из пальца, и ещё один момент, вот так, подсматривая издалека, волшебство понять и выучить невозможно, требуется находиться рядом с тем, кто творит заклинание. Но в твоём случае никого в живых не осталось, и все уверены, что ты барыгу допросил, а затем тоже убил, чтобы ни одного свидетеля применения твоей таинственной магии не осталось!

– И из‑за чего паника? Мы в остальных боях и более могущественные силы привлекали.

– Когда великие между собой рубятся, мелкие кланы не замечают используемых средств, да и если бы ты к барыге привёл человек сорок, применил бронебойные заклинания и артефакты, то это так не напугало бы сообщество – все знают, что такое меч‑кладенец и что от него ждать. Но вы пришли втроём, без артефактов, поэтому и создалось впечатление, что ты обладаешь такой мощью, которая другим и не снилась! И теперь они считают, что ты можешь запросто прийти в любой мелкий клан, всех убить, а тебе никто ничего сделать не сможет!

Я задумался – наконец‑то до меня стало доходить, а Василиса продолжила:

– Мало того, все ни минуты не сомневаются, что ты специально не поставил магическую защиту от прослушивания. Да и нападение на барыгу устроил исключительно для всеобщего устрашения!

– Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь! Может, это и хорошо? Слухи дойдут до Кащея, и тому тоже станет чего бояться, а напуганный противник – первый кандидат на поражение!

– Знаешь, ты недалёк от истины, Ариэль, например, абсолютно уверен, что твой рейд к барыге – лишь гениальная операция твоего отдела контрразведки! Его маги‑то как раз всё наблюдали и сейчас со смаком обсуждают, сколь демонстративно ты вызвал огонь из пальца в тот момент, когда барыга силился сделать против вас хоть что‑то!

Я рассмеялся:

– Ладно, пусть обсуждают, если их кто‑то подслушает, то все ещё больше уверятся в наличии у меня тайной магии, но при чём тут Горные мастера – они же наши союзники?

– Они выполняют заказы разных кланов и к нашей коалиции не имеют никакого отношения – пожалуйста, не путай. Так вот, уж не знаю, кто придумал вторую страшилку, но в магическом сообществе считают, что мы хотим кладенцы‑самолётики из волшебной стали запустить в огненный торнадо. Это создаст столь разрушительное явление, что противостоять ему уже не сможет вообще никто, и с его помощью наша коалиция собирается уничтожить всех и вся – клан Бессмертия, глиняные пласты Землистов, подземелья Горных мастеров, пещеры Драконов, леса Друидов, и так далее.

– А такое возможно: торнадо, Огненную птицу и мечи‑самолётики собрать вместе?

– Теоретически – да, сказочная сталь не сгорает даже в огне Красного петуха, хорошо, Огненной птицы, и не смотри на меня так.

– А что же Орис? Он в это поверил?

– Ах да, ты не в курсе, его и весь совет сместили! Рядовые участники клана Горных мастеров тоже перепуганы – домыслы про новое суперторнадо, плюс твоя неизвестная магия. Ты знаешь, что такое толпа, охваченная паникой? Это как раз про наше магическое сообщество!

– И что Горные мастера теперь хотят от нас, и с кем там разговаривать, если они совет отстранили от власти?

– Теперь там есть так называемый комитет, состоящий из трёх человек, выражающих волю всего клана. И хотят они от нас откупиться – предлагают всё, что угодно, кроме самолётиков из волшебной стали, – сделать вместо одного два или даже три меча‑кладенца, устелить всю поляну вокруг избушки Яги драгоценными камнями, выковать золотую цепь длиннее и толще той, которая у нас висит на Сказочном дубе, и так далее.

– А почему вы вчетвером туда пошли разговаривать, а не всем нашим военным советом?

– Потому что они боятся страшного и ужасного Шама, правда, формально они уповают на традиции, говоря, что наш военный совет нелегитимен и они могут разговаривать только с предводителями кланов, но я же вижу весь их страх насквозь!

– Фу, блин, как всё сложно! Пойдем на улицу, а то еды больше не осталось, а у меня голова кругом от твоих новостей идёт, может, сходим на Лукоморье, искупаемся?

– Сейчас договорим, и ты пойдешь к Николаю, считай это приказом предводителя клана, приоритет наивысший. А я сменю бабу Веру на занятиях с новобранцами и пришлю к вам ещё и её. А сидеть в избе, ты прав, надоело, пойдём просто погуляем?

Я с радостью воспринял это предложение, ведь мы с ней только пару раз, считай, и гуляли, когда ночью возвращались с Лукоморья. А в основном бегали, летали, сражались, лечились и опять сражались, да ещё пару раз купались в море – вот и вся романтика. Я обнял Василису за плечо, она мне положила руку на пояс, мы прижались друг к другу и пошли. Только минут через пять я заметил, что иду босиком, наступив на очередную колючку, – ничего страшного, потом схожу к источнику, макну ноги в ручей, и все проколы и царапины мигом пройдут!

Вокруг нас витали запахи и звуки августовского леса – любимое моё времечко, когда нет комаров и хорошая погода, когда всё отцвело и теперь только созревает, а ещё когда идёшь по лесу не один, а со своей любимой в обнимку – это и называется настоящее счастье! Если бы ещё наши военные проблемы не тянули за душу, то и желать больше ничего не надо. Первый не выдержал я и нарушил идиллию:

– Ты мне расскажешь, что там стряслось с Иваном?

– Извини, как‑нибудь потом. Могу сказать, что мы его вылечили и сейчас с ним всё в полном порядке, можешь не волноваться. Ты мне лучше сам расскажи: что это за невестка у Анфисы появилась?

От этого вопроса я резко остановился и удивлённо посмотрел моей милой в глаза – ведь именно это я и хотел спросить у неё!

– Да откуда же мне знать? Я про неё только сейчас от тебя услышал, наверное, родственники из деревни приехали?

– Нет, это ты у меня родственник из деревни – не иначе! Сегодня ты сам привёл к Огненной горе какую‑то даму, вы с ней без снаряжения по отвесной скале забрались на самый верх, чем повергли Егорушку в абсолютный шок. Потом ты посвятил её в клан Огня, а Егорушка попросил у матери благословение и сделал ей предложение руки и сердца. И после этого ты мне говоришь, что не знаешь, кто она такая?

– Ничего себе, я такой прыти от Егорушки не ожидал, честное слово! Он же вроде к женскому полу равнодушен?

– Ты не прав. Если человек не бросается на каждую юбку, то это вовсе не значит, что он не интересуется девушками. Просто он всю жизнь искал смелую и отчаянную подругу, которая соответствовала бы его понятиям об отваге и силе воли.

– И что, за сто с лишним лет ни одной не встретил?

– Представь, что нет. Он нам с Анфисой с такими горящими глазами рассказывал про то, как она, вся разбитая и разодранная, встала на край обрыва и закричала от радости, что смогла подняться на Огненную гору!

– Значит, ты после совещания заходила к Анфисе? А насчёт подвига – подумаешь, на стенку забралась – обычный альпинизм, разве что чуточку экстремальный.

– А то, что она ни разу не пискнула и не расплакалась, а когда он предложил её перевязать, то сказала, что все её раны – сущие пустяки? Это же ты вовсю магией пользовался, а она лезла на полном серьёзе, даже не имея понятия о твоём жульничестве, не знала, что ты волшебник и не позволишь ей сорваться! Короче, у них случилась любовь с первого взгляда, так что давай колись – откуда ты её взял, или скажешь, что тоже случайно получилось?

– Конечно, так и есть.

Мне пришлось подробно рассказать про все мои сегодняшние приключения, Василиса все внимательно выслушала, а потом вдруг на полном серьезе сказала:

– Спасибо!

– За что? Я же ничего такого выдающегося не сделал.

– Тебе обязательно всё по полчкам разложить, а просто спасибо не устраивает?

– Так я же хочу понять: что тебе понравилось конкретно!

– Хорошо, зануда ты мой ненаглядный! Спасибо тебе за то, что ты решил всем вернуть долги барыги, что не бросил Яну в беде и устроил ей шокотерапию, что помог Егору встретиться с женщиной его мечты, а самое огромное спасибо за то, что не стал на этой Яне жениться сам! Так, прогулка закончена, к Николаю бегом марш!

Василиса легонько оттолкнула меня и чуть отошла в сторону, давая понять, что наше с ней личное время подошло к концу, пришлось идти в подопытные кролики к Николаю и бабе Вере. Приятного в этом было мало, но ничего не поделаешь: надо так надо.

Николай поджидал меня с нескрываемым воодушевлением, потирая от нетерпения руки, через некоторое время к нему присоединилась и Яга, также полная энтузиазма. Нескончаемое число раз меня заставляли входить в то самое настроение и пускать сноп огня из указательного пальца левой руки, сами же мои мучители в это время пробовали творить какие‑то другие заклинания. Хоть я и хорошо помнил весь тот скоротечный бой в подвале, но воспроизвести нужное волшебство не получалось. Баба Вера с Николаем прямо здесь в лесу сотворили почти точную копию подвала, даже стол, обитый стальными листами, воспроизвели, затем населили свой макет зрительными фантомами, так похожими на настоящих людей – участников той драмы. Прошло пять или шесть часов напряжённых повторов, но у меня всё равно ничего не выходило – или я чрезмерно напрягался и гасил всю магию, или заклинания начинали срабатывать у всех. Меня разбирала усталость, грызла тоска от того, что приходится до бесконечности повторять одни и те же тупые действия, а ещё бесило повышенное внимание к моей скромной персоне. И когда злость начала меня переполнять и зашкаливать, готовая вырваться наружу, вдруг заклинание получилось само собой – наконец‑то удалось воспроизвести то самое состояние, с которым я заходил в подвал, – из моего пальца ударил огонь, а у моих мучителей ничего не сработало, чему они несказанно обрадовались.

После столь удачного опыта я наивно подумал, что меня отпустят, но не тут‑то было, мы ещё два часа закрепляли успех, чтобы обеспечить стопроцентную повторяемость нового заклинания у всех троих. Но и на этом лабораторные опыты не закончились – мучители проигнорировали мои стенания про ужасную усталость и собрались по горячим следам начать подробные исследования нового заклинания. Но тут, к моему счастью, очень своевременно пришло приглашение на свадебный обед в честь бракосочетания Егорушки и Яны. Хоть торжества намечались только на завтра, но меня отпустили – надо же мне хоть немного отдохнуть и приготовиться, чтобы в грязь лицом не ударить перед другими кланами. Честное слово, я никогда не любил свадебные церемонии, но этому торжеству обрадовался, словно своей собственной свадьбе!

Дома Василисы не оказалось, выяснив тихой речью, что она заканчивает занятия с новобранцами и скоро вернётся, пошёл в баню, чтобы привести себя в порядок. В парной уже горела печка и грелась вода, меня это приятно удивило – словно какой‑то невидимый слуга угадывал мои желания и моментально исполнял их. Ведь раньше ничего подобного не случалось, или это Заповедный лес начал признавать меня своим и стал выполнять мои желания? Как, например, он изменил ручей, идущий от источника с живой водой, сделав его глубже и без сивушного запаха, – обязательно спрошу об этом Василису, только бы не забыть! Раз так все хорошо складывалось, то я решил заодно и попариться, а чуть позже ко мне в бане присоединилась и Василиса. А после парной Заповедный лес устроил нам шикарный ужин, и уже далеко за полночь мы пошли спать.

Хоть легли и поздно, но не спалось – разговаривали о всякой незначительной ерунде. У меня в голове всё крутился вопрос: что же случилось с Иваном, предводителем клана Лунного камня, но я не решался задавать его вслух. Василиса внимательно посмотрела на меня, вздохнула и сказала:

– Ведь не отвяжешься, какой же ты бываешь настырный – слов нет! В двух словах, у Ивана в голове имелась очень аккуратная закладка, почти «компьютерный троян», как его программисты именуют. Чрезвычайно тонкая работа – внешне ничего не видно, никаких проявлений – не подкопаешься, просто самый высший класс мастерства!

– А поподробнее?

– Как я могу тебе рассказать более детально, если ты этими знаниями ещё не владеешь?

– В общих словах.

– Хорошо, зануда мой ненаглядный. Во‑первых, у него была усилена тяга к артефактам, а особенно к мечу‑кладенцу. Такое вмешательство в мозг вообще уловить почти невозможно – просто повышенное любопытство, и всё тут! А во‑вторых, у него сидела ещё одна глубоко спрятанная программа, тоже исключительно качественно замаскированная. Она всплывала из недр сознания только при приближении к мечу и активировалась окончательно при попадании кладенца в руки. Очень просто: берёшь в руку меч – тут же включается программа: убивать всех окружающих и вместе с артефактом бежать к Кащею.

– Ничего себе, а разве такое возможно?

– Ещё как! Только подобная виртуозность доступна лишь для самых искусных волшебников, высшая проба мастерства. Так что твоя теория насчёт того, что Кащей утратил могущество, не подтвердилась.

– Я говорил, что его клоны должны учиться, так как рождаются без магических способностей, а не то, что он сам лишился мастерства.

– Возможно и так, что закладку ставил лично Кащей, а не его клон, для этого достаточно просто находиться где‑то рядом с Иваном. Тогда твоя теория не нарушается, но только в части, касающейся клонов. У самого Кащея магическое мастерство никуда не уходило и не утрачивалось! И опять‑таки, если допустить, что одновременно существуют и старый Кащей, и его клоны, – это пока только твоё предположение, ничем не доказанное!

– А как вы эту закладку нашли?

– После похорон Димы Иван стал просить у бабы Веры кладенец, чтобы подержать в руках, якобы просто так. Довольно настойчиво просил, и вторая закладка с программой зомбирования, чувствуя близость артефакта, начала тихонько активироваться. Вот это Иван и почувствовал, когда обратился за помощью к вам с Анфисой.

– А как Кащей мог предвидеть, что Иван будет рядом с кладенцом?

– Думаю, что он сразу предположил, что клан Крылатых коней расплатится с ним именно этим артефактом.

– А почему же она раньше не сработала? Когда меч находился у Ивана?

– Меч лежал в магическом контейнере, закладка его не чувствовала и поэтому не активировалась. А усиленная тяга Ивана к артефактам оказалась удовлетворённой – вот такой небольшой парадокс. И ещё клан Крылатых коней Ивана запугал, чтобы тот не открывал ларец. А на твой следующий вопрос: как мы сняли эту закладку, – я принципиально отвечать не стану до тех пор, пока ты не сдашь курс теории работы с головным мозгом человека!

Василиса произнесла последнюю фразу и моментально уснула, пришлось прекратить разговор, а ведь ещё о стольких вещах хотелось расспросить! И ещё почему‑то Василиса сегодня выглядела какой‑то взвинченной – вся на нервах, – даже пальчиками по лицу мне не провела, чтобы помочь уснуть. И что тому виной – очередной скандал с бабой Верой по поводу пьянства, моё самоуправство с пленением барыги, новые рекруты, загадочное волшебство, перепугавшее всё сообщество, или всё‑таки закладка, найденная не у кого‑то постороннего, а у одного из наших ближайших союзников? Вопросы крутились у меня в голове, но ответов не находилось.

Глава 14

Ранним утром, когда ещё только начинало светать, в голове зазвучал голос человека, которого мне хотелось бы слышать меньше всего на свете, а ещё лучше и вовсе не знать о его существовании, – бывшего ухажёра Василисы, а ныне предателя Аркадия:

– Александр, ты должен меня вытащить! У меня есть для вас очень ценная информация и ещё много чего. Я же в плену даром времени не терял и проделал большую разведывательную работу. Только Василисе и Яге не говори, они не поймут, психанут, а потом объясняй на жабьем языке, что ты не верблюд!

Как же мне это надоело: спать по два‑три часа за ночь, и ладно бы проснуться от хорошего известия, а вот от такой мерзости – брррр, – да уж лучше десять кошмарных снов кряду!

– Ты предатель, и я с тобой никаких дел иметь не собираюсь. Пошёл вон!

К сожалению, я ещё не умел отключать сознание так, чтобы тихой речью до меня не могли достучаться, – как‑то не возникало раньше такой потребности, похоже, Аркадий это понял и продолжил капать мне на мозги:

– Я не предатель, меня застали врасплох, схватили и заставили. Ведь ты уже знаешь, как они умеют: не хочешь делать, а всё равно приходится. И говоришь и поступаешь так, как тебе приказывают. Понимаешь, что поступаешь отвратительно, а тебя ведут, словно куклу на ниточках.

Что можно вытворять с человеческим мозгом, я уже убедился на примере с барыгой, поэтому и засомневался: а может, его и правда схватили и обработали? Вот ведь незадача какая: попробуй тут разберись!

– Знаешь, Аркадий, если бы ты хранил верность клану, то когда тебя хватали, ты успел бы сообщить, а ты подставил всех. В тот раз из‑за тебя чуть не погиб весь наш клан и ещё два хороших волшебника – спасло только случайное стечение обстоятельств.

– Да я тебе клянусь, что не успел ничего сделать. Шёл по улице, и как кирпичом по голове ударило! Отключился, а очнулся уже у них в лапах!

– Что ты в этот раз приготовил: засаду или какую‑нибудь провокацию? Меня рядом с тобой кто‑нибудь поджидает, или ты вместе с Кащеем заранее установил мины или другие ловушки?

– Я тебе мамой клянусь, – затараторил Аркадий. – Здесь рядом никого нет, и тебя ничего коварного не поджидает. Ни засады, ни провокации. Я сам сбежал. Честное слово! А потом, ты же женился на моей девушке. Считай, я тебе уступил Василису. И с твоей стороны было бы…

Вот этот бред я выслушивать точно не собирался.

– Заткнись! Про неё я от тебя слушать вообще ничего не желаю. Рассказывай, где находишься. Я тебя приведу в клан, а дальше с тобой всё равно Василиса и Яга станут разбираться.

– Да, да! Именно об этом я тебя и прошу.

Дальше Аркадий стал занудно и путано плести, как добраться до канализационного коллектора, в котором он прятался. Какие‑то узкие тропиночки, кривые берёзки и ряды ёлочек. В общем, по этому описанию можно идти куда только душе заблагорассудится – заходишь в любой лесопарк и находишь именно такие приметы.

Я быстро оделся, накинул меч лунного света, вышел на тропинки Заповедного леса и произнёс:

– Туда, где прячется Аркадий.

По пахнувшему в нос смраду понял, что попал именно туда – холм земли скрывал какое‑то строение, явно связанное с канализацией. Из горизонтально торчащей вентиляционной трубы вышел Аркадий, выглядел он ужасно – похудевший, грязный и неухоженный. В нашу первую встречу он смотрелся намного лучше, а сейчас сдулся, как старый воздушный шарик. Он крадучись подошёл ко мне из трубы и зашептал:

– Надо срочно уходить! Что‑то мне не по себе.

Я против этого не возражал, взял Аркадия за шкирку и толкнул перед собой к источнику – бывшему участнику нашего клана короткие тропинки Заповедного леса Василиса закрыла уже давно. Оказавшись возле камня со змеевиком, я отвёл его вниз по течению ручья и столкнул в воду – не хотелось мне поганить ручей канализацией, хоть и знал, что живая вода моментально уничтожит все посторонние примеси и бактерии, но не хотелось, и всё тут!

– Ты чего, сдурел? Вода холодная! – заорал Аркадий.

– Ничего, помоешься, а то за версту канализацией разит.

Наклонился сам и помыл руки: кто его знает, что там в этой грязи спрятано. После скрытых нападений Землистов я очень настороженно относился к любой субстанции, хоть чем‑то напоминающей глину. Чтобы не уговаривать его идти к Яге в духе милицейского «гражданин, пройдёмте со мной», я произнёс заклинание: «Цыть», приподнял Аркадия Эоловой арфой, вызвал лечебную колыбель и уже без спешки понёс очередной подарочек к избушке Яги. Солнце вставало над Заповедным лесом и окрашивало всё в нежнейшие оттенки розового, хоть и не люблю я этот цвет, но когда я застаю рассвет, а особенно закат, то могу стоять и часами любоваться на эту красотищу, не отрывая глаз.

Сначала я хотел просто оставить бабе Вере «подарочек» под дверью, но потом решил, что надо всё‑таки объяснить, а то она сгоряча сделает что‑нибудь этакое, с неё станется. Осторожно поскрёбся в дверь избушки – никто не ответил, постучался сильнее – тихо, заглянул внутрь – никого.

Оставив Аркадия висеть в воздухе, я шагнул короткими дорожками, сказав одно слово: «Яга», – и тропинки Заповедного леса привели меня на плац, где баба Вера в одиночку упражнялась в строевой подготовке. Вот только сами занятия показались мне какими‑то странными, взять хотя бы одежду – юбка заткнута за пояс, на ногах огромные кирзовые сапоги, поверх кофты крест‑накрест портупея, а на голове поверх платка лихо заломленная набекрень треуголка времён Наполеоновских войн. А оружие? В руках она держала какую‑то исполинскую винтовку с примкнутым штыком. Может, её огнестрельное оружие называлось как‑то по‑другому: мушкет или аркебуза – не знаю, единственно, что я мог утверждать с полной уверенностью, – заряжалось оно явно не с казённой части. Зато калибр не подкачал – два моих пальца легко могли пролезть в ствол, и ещё осталось бы свободное место. Недалеко от пирамиды с учебным оружием в воздухе висели барабан с флейтой, играя заунывную повторяющуюся мелодию. Баба Вера маршировала, выполняла повороты и перехватывала своё «ружо» во всевозможные позиции, колола штыком, отступала и наступала, отдавая себе команды на чистом немецком языке.

Выглядело сие действо словно какая‑то сюрреалистическая пародия. Мне стало неудобно, и я тихо ушёл с плаца назад – получилось, будто бы невзначай подсматриваю. Присел на скамейку к столу возле бани и задумался – что же это такое с бабой Верой стряслось? Ностальгия по молодости? Какие‑нибудь времена Павла Первого вспомнила? Я никогда не считал себя специалистом в области военной истории и униформы. Может, в те времена солдаты одевались не так, но вот уж что абсолютно точно, так это то, что они юбки за пояс не подтыкали по причине отсутствия таковых.

Баба Вера вышла ко мне из золотистого сияния и спросила:

– Чо заходил‑то?

– Да вот, подарочек вам принёс.

– Чевой‑то ты зачастил? Смотри, голубь, не переусердствуй! Я подхалимов ой как не люблю. У мине с ними разговор короткий – на лопату и в печь!

– Да какой подхалимаж, просто так получилось – Аркадий сбежал от Кащея и принёс массу ценной для нас информации, с его слов. Вот я и хочу, чтобы вы посмотрели.

Договорить мне не удалось:

– Где энтот гад? Да я его голыми руками удавлю!

– Тихо, тихо, тихо! – остановил я бабу Веру. – Не так быстро. Он сказал, что на него напали и сразу отключили, а потом гипнотизировали и ему приходилось делать то, что они хотели!

– Заступаешьси? – придавила меня тяжёлым взглядом Яга.

– Вовсе нет! Просто хочу, чтобы вы не пороли горячку, а спокойно разобрались.

– В водице искупал и в колыбель сховал? Хитро, хитро. Я разберусь, ты уж меня совсем‑то за дуру‑то не держи! Но ежели он опять наврал, то будет квакать! А ты ступай.

– Я бы хотел при разговоре всё‑таки поприсутствовать.

Мы подошли к лечебной колыбели, баба Вера ткнула в неё ногтем, волшебство исчезло, а Аркадий повис в воздухе, как тот давешний алкаш Лёша.

– Говори, Аркашка!

Он только что отошел от заклинания оцепенения и не мог понять, что с ним происходит, поэтому заговорил не сразу и немного заикаясь:

– Бабушка, у меня очень ценная информация.

– Какая я табе бабушка?

– Извините, Вера Васильевна, я специально собирал для клана очень нужные сведения. Собрал и сбежал, чтобы вам передать.

– Не тараторь и говори по существу! А то знаешь, что с тобой сделают!

– Да, я сейчас. Просто волнуюсь. Вот. У Кащея есть огромный дракон. У него туловище как расплавленный камень. Горячее, в смысле. Он пожирает людей прямо целиком. В смысле, дракон поедает, а не Кащей. Я как раз на его откормке и работал последнее время. В смысле, дракона, а не Кащея. И хозяин очень скоро собирается запустить дракона в Заповедный лес.

– Когда точно? – спросила баба Вера.

– Мне точно не говорили, но буквально на днях.

– Энто всё?

– Нет, ещё я украл много таблеток. Очень много. Такие, чтобы тебя не ломало, когда ты её вовремя не принял. Они у нашего командира лежали, а я их украл. Командир куда‑то делся, его второй день найти не могут.

– И где таблетки твои?

– Там, в коллекторе остались канализационном, в котором я прятался. Мы с Александром очень быстро убегали, я их там и забыл.

– Луче бы ты из него вообще не вылазил! Самое табе там место! – проворчала баба Вера. – Давай, иди за таблетками.

– Не могу я, – захныкал Аркашка. – Меня там точно схватят и дракону скормят! А потом, у меня все короткие пути перестали работать – я много раз проверял.

– Сашок, не в службу, а в дружбу, сгоняй за таблетками. А я пока с энтим деятелем займусь. Вон, ступу возьми – туда покидаешь.

Сама мысль, что придётся возвратиться к канализационному коллектору, мне показалась неприятной, но я возражать не стал, а выкатил ступу из‑под избушки и полетел короткими тропинками за «кучей таблеток противоядия». Надо сказать, время вылечило мою боязнь полётов на ступе, и взлёт получился очень мягкий и упругий – почти как на истребителе. Даже захотелось полетать ещё, закладывая кульбиты и фигуры высшего пилотажа, но это как‑нибудь потом – не до развлечений. Вынырнув возле коллектора, я что‑то мельком почувствовал – не только омерзительный запах, но и какое‑то липучее постороннее присутствие. Осмотрелся магическим взглядом – ничего не заметил, но всё равно решил не тянуть резину, а быстро забрать таблетки и вернуться.

В вентиляционную трубу на ступе не залетишь, хоть она и широкая, но мастерства по управлению у меня маловато. Пришлось спешиваться, заходить в трубу пешком и собирать рассыпанные по полу стандарты, складывая их за пазуху. Закончив с неприятным делом, я вернулся к ступе, довольно ловко забрался в неё – не так изящно, как Василиса, но всё‑таки намного лучше, чем раньше. И именно в этот момент на меня сверху кто‑то прыгнул! Я лишь успел поднять руку и ухватиться за рукоять меча лунного света, висевшего у меня за спиной. Больше ничего сделать не удалось, так как что‑то острое, похожее на заточенную стальную проволоку, в нескольких местах пронзило мою согнутую руку – проткнуло насквозь и пригвоздило к плечу.

Всю правую сторону моментально парализовало, поначалу даже подумал, что на меня запрыгнуло какое‑то большое животное – тигр или лев, но, скосив взгляд, заметил стоящего на краю ступы высокого, седого, сухопарого старичка – Кащей Бессмертный собственной персоной! А проволокой, вонзившейся мне в руку и плечо, оказались его ногти и пальцы – почти такое же волшебство, как у Зулейки, только доведённое до совершенства – когда когти могут не только царапать, но и протыкают плоть, загибаясь внутри на манер крючков. Я попытался дотянуться до Кащея левой рукой – не удалось, уж больно ловко он прицепился к моей шее.

Ступу тоже заклинило каким‑то заклинанием, я изо всех сил посылал команды, направляя её к избушке, но движение блокировалось – мы смещались сантиметров на десять и вновь замирали. Про магию с такой болью не могло идти и речи, замедление реальности не включалось, да и вряд ли оно тогда могло помочь. И тихую речь, судя по всему, мне тоже отключили, так как позвать Ягу, Василису или Анфису у меня не получалось. Похоже, Кащей тщательно подготовился и продумал почти всё, но абсолютно всё учесть невозможно, наверняка должна остаться какая‑то лазейка!

Додумать мысль не удалось, так как на мой мозг с ужасной силой обрушилась ментальная атака. Хорошо, что мне удалось поприсутствовать при допросе барыги и теперь я понимал, от чего надо закрываться. Не знаю, почему мне пришло в голову такое решение, но представил, что на моей голове появилась прочная стальная каска и невидимые пальцы Кащея, тянущиеся к моему мозгу, соскальзывают по прочной поверхности.

Это дало мне долю секунды, чтобы успеть додумать прерванную мысль: моя звериная ипостась – осенило меня, ведь это единственное, что должно работать в данной ситуации! Попробовал перекинуться в орла, но проткнутое плечо прочно удерживало моё тело от перехода. Ничего, подумал я и попытался вызвать орлиную лапу вместо левой руки. С первого раза трюк не получился, но по ощущениям понял – лазейка открыта и надо лишь получше постараться! Сосредоточился на левой руке и изо всех сил потянулся, стараясь представить мощную четырёхпалую лапу, защищённую чешуйками брони, оканчивающуюся страшными когтями.

Кащей всё ещё продолжал воевать с моей мысленной каской и не заметил, как моя рука изменила форму, вытянулась и, превратившись в древнее звериное оружие, ударила Кащея в грудь. Ведь моя человеческая ипостась намного крупнее птицы, наверное, поэтому лапа соблюла пропорции и получилась длиннее руки, и в этот раз мне удалось дотянуться – орлиные когти пробили грудину сухопарого старичка, проникли в лёгкое и намертво сомкнулись внутри.

Теперь мы с ним сравнялись – и он, и я не могли колдовать и у обоих руки переплетены в смертельном захвате. Следовало делать что‑то дальше, но я ничего не мог придумать, разве что поговорить. Ведь сколько раз видел в фильмах, что побеждает именно тот герой, которому удаётся обставить противника в словесном поединке, вот почему‑то и решил повторить манеру киногероев.

– Ну что, – начал я, – вот ты и попался, кащеевский клон!

– Это ты попался! – прохрипел Кащей.

У него изо рта вытекала кровь, но он старался держаться, даже пытался шевелить проволочными пальцами, терзая мою плоть. Но его старания не очень‑то помогали – вся правая сторона туловища у меня словно онемела и потеряла чувствительность. Первые мгновения боль была ужасной, но сейчас она стала тупой и даже не очень беспокоила.

– Ошибаешься! Я великий Шам, и у меня в каждом рукаве, включая штанины, спрятано по три джокера.

– Женился на предводительнице задрипанного клана и думаешь, что уже стал Шамом? Да ты просто самозванец! И сейчас попадёшь в кресло к зубному врачу – без анастезии! А потом я выбью тебе все зубы!

Далась ему эта длинная тирада с трудом – он хрипел, и во время речи воздух выходил через пробитую грудину, выдувая красные пузыри.

– А теперь послушай моё предсказание, – ответил я. – Не пройдет и двух минут, как твой очередной клон рассыпется в труху. Не пройдет и двух дней, как я приду к тебе и разорю весь инкубатор по производству твоих поганых клонов. А потом я доберусь до твоей полувысохшей мумии и скормлю её твоему любимому Каменному дракону!

– Ты умрёшь, – начал хрипеть Кащей.

Но договорить ему не удалось. Вылетевшая на метле из золотистого сияния баба Вера одним взмахом меча‑кладенца снесла клону голову, та долетела до земли, ударилась и рассыпалась облачком чёрной пыли. В такую же труху стало превращаться и остальное туловище. И тут меня почему‑то с неудержимой силой потянуло на патетику, хоть и понимал, что ужасно глупо, но мне категорически захотелось, чтобы последнее слово осталось за мной:

– Да, я смертный и когда‑нибудь умру, но не сегодня, а очень не скоро.

Ступу отпустило, и я усилием воли направил её к огромному камню с торчащей из него медной трубкой, закрученной в спираль. Оказавшись над ручьем, я усилием мысли наклонил мой летательный аппарат и вместе с таблетками рухнул в воду. Глубина ручейка за ночь явно увеличилась, теперь вода доходила мне до пояса, поэтому падение оказалось чрезвычайно удачным, разве что подняло тучу брызг.

Я лежал в прохладной воде и наслаждался восхитительным ощущением процесса излечения – живая вода вымывала из моих ран остатки кащеевских проволочных когтей, вылечивала и закрывала раны, унося боль. Только сейчас я заметил, что запах сивухи пропал вовсе и ручей источал ароматы самой настоящей утренней лесной реки с нотами кувшинок, фиалок и мяты. Вылетевшая следом за мной баба Вера только проворчала:

– И тута посвоевольничал! Был нормальный ручеёк, так он из него реку сделал! Ух, невкусненький! А таблетки‑то намочил! Они ж мине для науки надобны!

Вокруг меня плавали белые стандарты с таблетками, совсем я про них забыл, а ведь именно за ними‑то и летал. Баба Вера парила на метле прямо над поверхностью воды и вылавливала белые бумажные прямоугольники без надписей, выбрасывая их на берег. Пришлось и мне помогать, правая рука ещё не слушалась, но я достал стандарты левой, когда моя орлиная лапа успела поменяться на обычную руку – даже не заметил.

Из золотистого облачка вышла Василиса и прямо в сарафане и лаптях кинулась ко мне, подняв кучу брызг. Она омывала мне правую руку и плечо живой водой и плакала, или по её прекрасному лицу текли вовсе не слёзы, а брызги живой воды?

– Сашенька, как же ты меня пугаешь! И опять всё сам да сам! Когда же ты поймёшь, что с тобой вместе четыре клана, и мы пойдем за тобой куда угодно – только скажи.

Такого оборота я никак не ожидал – не было никогда раньше разговора, что мне надо вести всех за собой. Следом из огненного портала появилась Анфиса, но баба Вера её остановила:

– А ты куды поперлась, дурра старая! Нельзя табе в живой воде так запросто! А ну как зашипишь, словно железяка раскалённая?

– Так меня же здесь живой водой лечили! – возразила Анфиса.

– То табе кто‑то из наших пользовал, а то самой купаться. А ежели энтот твой огонь погаснет?

Анфиса послушно осталась на берегу, баба Вера покидала подмокшие стандарты в ступу и сказала:

– Ладно, покедова. Тама работа срочная‑научная. Висит и мине дожидаетси.

Когда баба Вера ушла, Василиса вызвала Эолову арфу, подняла меня из воды и положила на травку.

– Всё, хватит купаться, а то вода прохладная.

– Как он там? – спросила Анфиса.

– Все хорошо. Правую руку придется разрабатывать – кисть и запястье быстро не восстановятся.

Анфиса собралась наклониться ко мне, но посмотрела на Василису, остановилась и произнесла вслух:

– Ты мой герой! Я тобой горжусь!

– Ладно, давай‑ка я заберу этого героя‑одиночку домой, в баню и дальше им займусь. Говоришь ему, говоришь: не суйся один, скажи, позови – так нет, каждый раз одно и то же!

– Может, мне обед по поводу свадьбы Егорушки и Янушки перенести на другой день? – забеспокоилась Анфиса.

– Ни в коем случае! К обеду он будет как огурчик. А то, что правая рука не столь подвижная, то это даже лучше – не так сильно напьется.

– Да я могу и левой рукой рюмку поднимать, – попытался пошутить я.

Анфиса улыбнулась мне и скрылась в огненном портале.

Я взял Василису под руку, и мы пошли к нашему дому, вернее, к бане, которая по традициям нашего клана при необходимости служила ещё и лазаретом.

К обеду, как и обещала Василиса, я стал почти как огурчик, только что без пупырышков – правая рука и плечо работали плоховато. Но это не страшно – постепенно восстановятся, почему‑то не умели мои замечательные колдуньи моментально реабилитировать после сильных ранений, мне уже несколько раз через такое проходить доводилось. Мы с Василисой надели праздничную одежду, хотя последнее время я обнаглел и носил парадные наряды нашего клана словно повседневные, да и Василиса тоже вовсю пользовалась сарафанами – на все боевые вылазки так и одевалась, почему‑то предпочитая их более удобным брючным вариантам. Может, чтобы подчеркнуть свою приверженность волшебству вместо физической силы, кстати сказать, я её в брюках ни разу и не видел – может, она принципиально не признаёт их? Но это не важно, главное, что мы облачились в совершенно новые комплекты и выглядели, если верить словам Василисы, чрезвычайно нарядно.

По пути мы зашли к бабе Вере, Василиса долго открывала ларчики, пока не нашла совершенно шикарный подарок: золотые серьги с огромными, почти чёрными камнями в мелкую светлую блёстку. Я почувствовал, что передо мной не простая вещь, и спросил Василису:

– А какие в них магические свойства? И что это за камень?

– Почувствовал? Серьги ясности разума, и камень в них особенный – авантюрин из единственного волшебного месторождения. Яна ведь новичок, а камни защитят её от возможных ментальных атак. Кстати, эти серьги принёс ты – за пазухой среди прочих безделушек, когда непроизвольно ограбил Ивана.

Уже перед самым выходом произошла перепалка с бабой Верой по поводу алкоголя. Василиса попросила, чтобы кое‑кто не усердствовал со спиртным. На что Яга в грубой форме возразила и, ссылаясь на заслуги и почтенный возраст, заявила, что ограничивать себя не намерена. Весь диалог протекал в весёлой непринуждённой форме с большим количеством ненормативной лексики со стороны бабы Веры, поэтому меня, чтобы не мешал разговору, Василиса отослала подождать в баню. Может, она имела в виду переносное значение этого слова, но я решил сходить в настоящую – где парят и лечат.

Зашёл в предбанник и сел на лавку – именно сидя на ней я и ел печёное мясо с чесноком в мой первый визит. Новобранцы из бани уже съехали, так как Заповедный лес подготовил Славику и Мишке два дома, куда они со своими дамами и переехали. Посмотрел на дверь и вспомнил, как я тут скользил, когда меня целовала Анфиса, – висел, уцепившись за ручку, и перебирал ногами, пытаясь обрести точку опоры. Как же давно и совсем недавно всё это происходило! А ещё чуть раньше здесь баба Вера лечила меня от заклинания земли, насланного моей бывшей пассией. Вот только непонятно – почему мне тогда показалось, что Яга боится, что я съем всё мясо и им ничего не останется, – ведь стоит только захотеть и Заповедный лес всё исполнит! А ещё я непрерывно повторял фразу: «Сытое брюхо к эротике глухо», сейчас‑то мне смешно, а ведь тогда сильно напугался. И как же давно это происходило! Хотя если посмотреть по календарю, то окажется, что и месяца не прошло!

Наверное, в жизни каждого человека наступают подобные этапы, когда события несутся с такой скоростью, что их едва успеваешь замечать. А потом вспоминаешь прошедший период и с удивлением понимаешь, что всё случилось за чрезвычайно короткий срок. А ещё бывают такие моменты, которые кардинально меняют твою судьбу, их продолжительность тоже, как правило, ничтожно мала по сравнению с другими этапами, зато о них вспоминают всю оставшуюся жизнь. Например, мои родители всё время вспоминали своё первое путешествие на море – сколько с ними в тот раз приключений и неурядиц произошло, на десять поездок с лихвой хватит. Ведь потом у них случались интересные и увлекательные происшествия, а вот больше всего запомнился почему‑то именно трёхдневный спонтанный тур.

Сидя в просторном предбаннике, я вспоминал события последних дней и всё больше осознавал, что у меня как раз и наступил тот самый прекрасный период жизни, когда за один день случается столько, сколько раньше не набиралось и за месяц; когда за несколько часов получаешь такое количество счастья и радости, сколько раньше не видел за год; и когда каждый шаг, каждое слово и каждый поступок отливаются в бронзовый исторический памятник, к подножию которого мне предстоит возвращаться всю оставшуюся жизнь. Уже потом, когда повзрослею и стану рассказывать эту историю моим детям и внукам, я и сам начну удивляться: разве может так измениться человек за столь короткий промежуток времени? И дело даже не в том, что я «подкачал мышцу», как сказал бы Венька, и обрёл новые навыки, – самые сильные изменения произошли и во мне самом. И если бы тот молодой человек, которым я был месяц назад, посмотрел на меня сегодняшнего, то бы точно сказал: «Нет! Да вы что? Это точно не я!»

Пофилософствовать дальше о нелинейности распределения счастья и приключений по шкале времени не дали: меня позвали, и мы пошли на свадьбу. Судя по раскрасневшимся лицам Василисы и бабы Веры, спор закончился вничью. Правда, пока мы шли пешком от оставшегося в живых леска до Огненной горы, следы спора раздуло ветерком. Ещё почему‑то баба Вера зажала путеводный клубок, наверное, опять сослалась на то, что вещь редкая и штучная. И Василиса тоже по непонятным для меня причинам не стала пользоваться порталом Абсолютников, наверное, это и называется: «Куплю в трамвае билет и назло контроллёру выброшу».

Поэтому мы, как я и предполагал, пришли последними. Гостей оказалось не очень много: от клана Воздуха – Ариэль с Алексой, от Лунатиков – Иван с Лизой, друзья невесты – Венька со Светкой, вот и всё. Спросил тихой речью Василису про маму Иру с Николаем и получил ответ: по этикету не положено.

Анфиса взяла за руки Егорушку и Янку и подвела к нам:

– А вот и наши молодые!

Егор в шикарном чёрном смокинге и красной рубашке смотрелся очень солидно и представительно, а на Яне сияло бальное платье ярко‑алого цвета, создавая ощущение, что она вся окутана пламенем. Огненная невеста подошла ко мне и сказала:

– Саша, спасибо за то, что ты для меня сделал! Я как заново родилась!

Вот тут, надо сказать, у меня случился некоторый шок! Считай, я над ней форменным образом поиздевался, а она меня благодарит! Чудно, однако, поэтому я не нашёл ничего лучшего, чем произнести самую банальную и избитую фразу:

– Будьте счастливы!

Яна подошла к Василисе, чмокнула её в щечку и сказала:

– Вы просто сказочно красивы! Я слышала про вас очень много хорошего и надеюсь, что мы с вами подружимся.

Василиса не стала распинаться, а слово в слово повторила мою фразу.

Алое платье уже мелькнуло в сторону Яги. После чмока Яна с детской непосредственностью защебетала:

– Бабушка Вера, мне мама Анфиса рассказывала про вас столько изумительных вещей, что вы добрая и заботливая, какая мастерица и как замечательно поёте.

Баба Вера оказалась польщена, но для острастки сказала:

– А то, что питаюсь маленькими детьми, она табе энтого не говорила?

– Да, рассказывала, что вы очень любите шутки и розыгрыши!

Анфиса отозвала меня в сторону и спросила:

– Сашуля, подарок вашего клана – просто прелесть. Но ты не обидишься, когда узнаешь, что я в качестве подарка к свадьбе забрала ещё кое‑что из твоих вещей?

– Конечно, не обижусь! Да у меня и ничего нет почти. А что тебе приглянулось?

– А вот это!

Анфиса подвела меня к небольшой нише, в которой стояла стеклянная витрина, а в ней на трёх полочках оказались аккуратно разложены: мои онучи и лапти, которые я забыл рядом с Огненной горой, моток верёвки, при помощи которой я страховал Яну во время восхождения, а на заднем плане, в качестве фона, висело покрывало с кровати. То самое, в котором я принес её к источнику с живой водой. Всю композицию завершала пижама, в которой Яна совершала наше историческое восхождение на Огненную гору.

Я рассмеялся:

– Ну, ты и придумала, надо же такое учудить!

– Ты не понимаешь! Это же память, самая яркая страница в их судьбе! Поэтому такие мелочи обязательно надо сохранить!

– Наверное, ты права. Ладно, пойдём к гостям, а то народ заждался.

Когда все сели за большой каменный стол, баба Вера демонстративно принялась наливать себе полные фужеры и осушать их до дна. Она произносила больше всех тостов и чаще других кричала: «Горько», – вот уж не думал, что эта традиция сильна у и волшебников. Хотя во время свадьбы Ирины и Николая мы обошлись без подобных выкриков.

Через час баба Вера «дошла до нужной кондиции» и начала разборки с Алексой, а всем гостям пришлось их разнимать, растаскивая в разные стороны. Баба Вера орала, что ёе оскорбили, поливала Алексу так, что у меня уши горели от стыда. А подруга Ариэля, не собираясь уступать в словесном поединке, отвечала, что непременно позовёт Веру Васильевну на свою свадьбу, потому что она хочет, чтобы у неё тоже получилась весёлая и матерная свадьба, вот только со сроками определятся. В общем, праздник удался на славу.

Когда баба Вера угомонилась и уснула, мы погрузили её в лечебную колыбель и отнесли в баню, где Василиса на секунду задержалась, чтобы произнести заклинание протрезвления. Я подозревал, что следующее утро скандал продолжится, но это уже не мои заботы. Мы решили немного погулять перед сном, и у меня наконец‑таки появилась возможность задать накопившиеся вопросы:

– А вот почему, когда мы отмечали свадьбу Ирины и Николая, я запьянел намного меньше?

– Опять с расспросами! Почему ты всё спрашиваешь у меня, а не у Николая? Это же его прямые обязанности – заниматься твоим обучением. Ты даже не представляешь, как мне надоело отвечать на все вопросы, которые лезут из тебя как из рога изобилия!

– К сожалению, от многих тем ты ловко уходишь, – обиделся я. – Да и Николай твой не на все вопросы ответить может.

– Во‑первых, он не мой, а наш или Иринкин – смотря с какой точки зрения рассматривать, а во‑вторых, назови хоть один вопрос, на который я тебе отвечать отказываюсь, а Николай не может!

– Запросто. Николай не сможет, а ты не ответила на мой вопрос: что сделалось с теми безделушками, которые я нечаянно украл у Ивана, когда мы с Волчком попали в его хранилище? Ведь серьги‑то, которые мы подарили Яне, именно оттуда, сама сказала!

– Подловил! Нет, ты специально вот так всё подстроил, чтобы меня посадить в лужу?

– Ничего я не подстраивал и уж тем более не собирался тебя куда‑то сажать – само получилось. Но у меня и правда возникает множество вопросов, и я на самом деле не хочу задавать их Николаю. Он всегда такую тягомотину разводит, что уши вянут, а ещё постоянно начинает бубнить про необходимость получения регулярных знаний.

– Знаешь, а он прав! Планомерные знания по проверенной методике ещё ни одному гению не помешали. Ведь ты у нас по части магии большой гений – только за одно открытие заклинания выборочного гашения магии ты, считай, уже попал в золотые страницы истории волшебства. Но всё равно надо учиться, мои ответы на вопросы не принесут тебе настоящих знаний!

– Да я знаю, что надо. Как только всё закончится, сам сяду за книги, но сейчас можешь просто ответить на мой вопрос: вернула ли ты Ивану то, что я у него спёр ненароком? Да или нет?

– Ни да, ни нет.

– Как это понимать?

В голосе Василисы проскользнули озорные нотки:

– Это надо понимать как «и да и нет» одновременно.

– Издеваешься? А не боишься, что я сейчас тебя прямо здесь поймаю, повалю на траву и начну делать лечебные поцелуйчики против вредности?

– Ты уж потерпи – пять шагов до избушки осталось, а то роса уже выпала – опять вымокнем. А с теми артефактами я поступила по уму – отдала Ивану всё, что может пригодиться, и ещё подарила кое‑что из нашего запаса, а ненужное ему, но полезное нам оставила в клане.

– Хорошее решение, думаю, он остался доволен.

– Да он на седьмом небе от счастья! Ты не в курсе, что у него несколько лет назад дочь погибла? А теперь он удочерил Лизавету и получил новую семью, ведь клан – это и есть семья по большому счёту. Он получил могущество, о котором раньше и не мечтал, а ещё сильных и верных союзников. Кроме этого, ты ему подарил двух прекрасных магов: Веньямина и Светлану, по меркам волшебного мира – аттракцион неслыханной щедрости!

Придя домой, ужинать не стали, хоть на столе нас и дожидался вкуснейший кусок запечённого мяса, но после обжорства какими‑то немыслимыми деликатесами – Анфиса явно переборщила с экзотическими блюдами и напитками всех народов мира – на еду даже смотреть не хотелось.

Мы с Василисой лежали на нашей любимой лавке, раздвинутой при помощи волшебства, но не спалось – скорее всего от переедания, поэтому просто валялись и обсуждали последние события, когда в дверь избушки постучали и к нам в гости попросилась Анфиса, чтобы «просто поговорить». Зашла и присела к столу:

– Сашенька, не было возможности сказать раньше, как я тебе благодарна за то, что ты Егорушку с Яной познакомил! Уж думала, что он никогда у меня не женится. Пока он ходил холостой, я не могла передать ему бразды правления кланом – по нашим традициям такое не позволяется. А теперь он уже совсем взрослый, и формально в том числе.

– Это, конечно, не моё дело, – деликатно начала Василиса, – но мне кажется, что сейчас не самое удачное время для замены предводителей в кланах нашей коалиции.

– Не волнуйтесь, – улыбнулась Анфиса, – я же всё понимаю, это просто мечты о том, что смогу сделать после войны. Извините, кажется, я вас отвлекла незваным приходом и вы разговаривали о чем‑то важном?

– Да Саша мне тут собирался рассказать, откуда у него прозвище Шам появилось.

Я с удивлением взглянул на Василису – с чего бы она так всё вывернула, ведь на эту тему мы вообще не говорили.

– Ой, – вскочила на ноги Анфиса, – мне тоже хочется послушать, можно?

– Хорошо, – задумался я, прикидывая, с чего начать. – Мой дед – папин отец – в своё время работал часовщиком в ремонтной мастерской, и когда он умер, весь его скарб по наследству перешёл ко мне – так он сам завещал, я тогда в третьем классе учился. Папа показал мне, как с инструментами обращаться, кое‑чему подучил – мы вместе разобрали, почистили и отремонтировали пару старых механизмов. Мне понравилось возиться с часами, оказалось, что в их устройстве нет ничего сложного: пружина или гири, маятник, шестерёнки и стрелки.

Я невольно задумался, вспоминая своё детство, но расслабиться мне не дали:

– Продолжай, не останавливайся!

– А потом я всей школе ремонтировал механические часы – тогда других и не было. Ребята удивлялись и даже завидовали: насколько я быстро и ловко справляюсь, вот поэтому и прозвали Шаманом – немного пошаманил и всё починил! Потом прозвище сократилось до короткого слова «Шам», а через пару лет эту кличку и вовсе забыли, так как пошла мода на электронные часы, а про механику уже никто не вспоминал. Так что прозвище никак не связано с легендой.

– Не скажи, – возразила Анфиса. – Пелакин был как раз часовым мастером. Только он не ремонтировал, а делал магические часы на заказ.

– Вот это новость, – удивился я. – А какие‑нибудь из его часов сохранились?

– К сожалению, нет, – ответила Василиса. – Он же в книге снов несколько текстов зашифровал, а на последней странице своего дневника приписал, что ключ к шифру спрятан в часах. И в девятнадцатом веке, когда его книга приобрела бешеную популярность, началась повсеместная охота за его работами. Их разбирали по винтикам, шлифовали детали в поиске скрытых надписей, травили кислотами и щелочами, распиливали на мельчайшие кусочки – всё искали те самые часы, в которых спрятан ключ к шифру. Но, к сожалению, так ничего и не нашли, а часов уничтожили великое множество.

– Да, странная история, а может, где‑то и сохранились те самые часы, о которых он упомянул в конце дневника? – спросил я. – У какого‑нибудь коллекционера, который даже и не подозревает о том, что владеет механизмом работы самого великого предсказателя волшебного мира. Или в семейном архиве лежат часы, которые принадлежали какому‑нибудь прадедушке, а потомки даже и не подозревают, что их антиквариат магический и в нём‑то и скрыт ключ к шифру.

– Может, и сохранились, – сказала Анфиса. – Нет точных данных: сколько всего Пелакин изготовил часов. Да и сколько их уничтожили – тоже неизвестно. Сашуля, кстати, а в наследстве твоего дедушки, кроме инструментов, не сохранились ли какие‑нибудь старые часы? Или какие‑нибудь детали хотя бы?

Но этого вопроса я уже не слышал, так как мирно и крепко спал богатырским сном, просто потому, что слишком сильно устал, и физически, и морально. Наверняка есть люди, которым кровопролитная драка только добавляет тонуса, но у меня организм устроен по‑другому, и даже после малейшего стресса меня клонит в сон.

Я спал спокойно и безмятежно, словно младенец, уверенный в том, что всё хорошо и ничто не сможет его побеспокоить. Сколько и о чём ещё разговаривали Василиса с Анфисой и когда они закончили посиделки – не знаю, так как мне снился удивительный сон про часовые механизмы. Как в один прекрасный момент разом перестали работать все электронные часы и людям пришлось срочно переходить на старинные, механические. А их не хватало. Часы выросли в цене, профессия часового мастера стала чрезвычайно престижной – люди находили на дальних полках старые хронометры, принадлежавшие их родителям, и несли в ремонт. И мне тоже пришлось пойти работать часовщиком – достать из тайника дедушкины инструменты и открыть собственную мастерскую. И день за днём, без выходных и праздников я чистил, чинил и ремонтировал старые механизмы.

И вот однажды какая‑то странная бабуля принесла мне чрезвычайно старые и необычные напольные часы. Лишь только я прикоснулся к ним, как сразу понял – они волшебные, из самых глубин их механизма так и струились флюиды магии. А когда открыл крышку и опустил лупу на правый глаз, то увидел внутри корпуса маленького живого человечка. Он громко ругался и размахивал крошечными кулачками, а когда мне удалось понять слова, произносимые тоненьким писклявым голосом, то я понял – это не простой лилипут, а человек‑легенда, величайший предсказатель, волшебник по фамилии Пелакин.

– Более тупого сборища, чем все эти глупцы, называющие себя магами и волшебниками, я не встречал! Я же русским языком, чёрным по белому написал в книге снов: ключ к шифру спрятан в часах! Так нет, они стали искать какие‑то отдельные, специальные часы с кодом к шифру, словно это какой‑то набор знаков или цифр! Неужели нельзя догадаться, что ключ спрятан во всех моих часах? А точнее сказать, любые изготовленные мною часы содержат сведения: как прочитать зашифрованные тексты. Надо только открыть часовой механизм и применить самую чуточку мозгов!

Дослушать, в чём заключён секрет шифрования, мне не удалось, так как старушка вдруг проявила невиданную для своего возраста прыткость! Увидев, что я разговариваю с кем‑то спрятанным в часах, она захлопнула крышку, взвалила часы на плечо, словно они ничего не весили, и куда‑то понесла. Я осторожно выглянул в окно, дождался, когда хозяйка часов отойдёт на достаточное расстояние, и крадучись пошёл следом. Она шла между невысоких двухэтажных домов по кривой узкой улочке, поднимающейся в гору. И там, где улица упиралась в какую‑то древнюю стену, старушка свернула налево и зашла в изысканную усадьбу, утопающую в зелени небольшого сада. Я незаметно поднялся на полуразвалившуюся крепостную стену и весь остаток моего сна наблюдал за таинственным домиком, хранящим столь изумительную тайну.

Глава 15

Проснулся я почему‑то не там, где ложился, а в бане – в лечебной колыбели. Рядом со мной стояла Василиса и водила травинкой вдоль правой руки, а приятные покалывания и подёргивания в районе плеча говорили о том, что всё выздоравливает и приходит в норму.

– Василисушка, – потянулся я к ней.

– Лежи и молчи! Сколько раз повторять: нельзя во время этой процедуры языком молоть!

Мне ничего не оставалось, как погрузиться в упоительную атмосферу возрождения организма. Когда покалывания прекратились, Василиса сказала:

– Вот и всё, руку надо разрабатывать, шея может пару дней поболеть, а сейчас одевайся – пойдём репетировать нападение на Каменного дракона.

Наверное, я скорчил столь кислую физиономию, что Василиса перешла на повышенные ноты:

– Забыл? На нас нападут в ближайшие двое суток – из всех источников одинаковые сведения: Каменный дракон готов, и Кащей вот‑вот приведёт свой план в действие.

– Кстати, а где Анфиса, вчера вечером в гости заходила, но я почему‑то не помню, как она ушла.

– Не пытайся заговаривать мне зубы – не получится. Уже на полигоне вместе со всеми – ждут только нас, а кое‑кто чересчур любит дрыхнуть.

Возле котлована, вырытого и забетонированного за болотами Гнилой пустоши, мы начали наши репетиции – Волчок тащил скрученную из тряпок куклу, символизирующую Учёного кота, увлекая за собой в котлован воображаемого дракона. Там беглецов подхватывал ветерок Ариэля и уносил в сторону, Василиса создавала иллюзию взрыва и потока воды. И тут вступал я – в огнезащитной одежде, с деревянным мечом, похожим на Кладенец, вспрыгивал на созданный магией посредине котлована макет дракона и начинал вырубать условную яму в туше чудовища. После тридцати‑сорока ударов Анфиса открывала портал и появлялась рядом со мной, держа в руках куклу, изображающую Огненную птицу, сажала её в вырубленную ямку, а я в это время срубал появляющиеся драконьи головы.

Пройдя весь отрезок очередной раз, мы анализировали ошибки, и Василиса озвучивала всем исполнителям спектакля замечания и пожелания нашего военного совета:

– Волчок, убегать от Каменного дракона надо не так быстро – чтобы между вами оставалось небольшое расстояние, а то он может потерять интерес к вам и поползти в другую сторону. Саша, если дракон окажется чуть дальше от края, ты не допрыгнешь до него. Попробуй взять меч, перекинуться в орла и, спикировав на спину, опять обернуться в человека. Анфиса, ты мешаешь ему рубить головы. После того как выпустишь Красного петуха, тебе придётся вернуться обратно на исходную позицию.

– Как же я брошу Огненную птицу одну?

– Саша её защитит, а ты на всякий случай держи портал открытым, чтобы их обоих вытащить, если что.

Баба Вера в репетициях не участвовала, а занималась «наукой» – разминировала вшитые в Аркашку трубки с ядом, противоядие ей служило в этом прекрасным подспорьем – испытуемый не умирал, появилась возможность вдумчиво и не торопясь всё изучить. Егорушку освободили от репетиций в связи со свадьбой, да и его функция выглядела более простой: находиться в резерве и подменить меня, если не справлюсь.

И вдруг совершенно внезапно, посреди репетиций, на нашем полигоне открылся портал Абсолютников, из него выскочила радостная Ирина и закричала:

– Да, есть, оно нашлось! То самое средство, которое лежит на поверхности!

Мы побросали деревянные мечи, тряпичные куклы и бросились к ней. Ирина продолжала подпрыгивать, легонько похлопывая в ладоши и подвизгивая от счастья, а когда все подбежали, то выпалила:

– Мы отыскать не смогли, но супермозг, подключённый к нашей Библиотеке, нашёл!

– Не тяни, говори! – сказала Василиса.

– Табакерка Кащея! У волшебного кварцевого зеркала есть свойство – все отколотые кусочки стремятся вновь собраться вместе. Поэтому если человек работал с табакеркой при помощи своей крови, то он может коротким волшебным путём пройти к главному зеркалу! Вот!

Услышав эту новость, все разом загалдели.

– Тихо! – остановила шум Василиса. – Рассказывай дальше.

– Применить это свойство надо почти так же, как и в остальных подобных случаях: берёшь артефакт и шагаешь на короткую тропинку. С собой можно взять несколько человек. Если кладенцом прорубить дверь из хрустального зала в кабинет Кащея, то можно поискать его основную мумию, чтобы её уничтожить.

– План хороший, только раньше надо спасти пленников из подземелья, – возразила Василиса.

– Искать Кащея по лабиринтам дворца среди тысячи ловушек – затея чрезвычайно опасная, – согласилась Анфиса. – Проще весь дворец скормить Огненной птице. Только мне опять потребуется помощь Александра, как тогда возле пещеры Лунного камня.

– Но там много других людей, слуг, например! – возразил я.

– Их‑то можно вывести на улицу. Услышат про пожар и моментально сами удерут!

– И как это сделать, бегать по зданию и кричать «пожар»? – спросила Василиса.

– Гораздо проще, мне достаточно один раз шепнуть это слово, как услышат все!

– А снаружи надо одновременно начинать наземную операцию совместными силами воинов Воздуха и Луны, – добавил Ариэль. – Мы блокируем подступы к котловану Каменного дракона.

– Кто‑то должен координировать всю операцию, – сказала Анфиса.

– Ирина с Николаем и будут координировать, – предложила Василиса.

– А можно, я с вами пойду во дворец Кащея? – запросилась Ирина.

– Воины клана Лунного камня сегодня в четыре утра встали и тренировались на мечах, и ты считаешь, что лучше их владеешь холодным оружием или хотя бы на одном уровне? – спросила Василиса.

– Давайте попробуем собрать все предложения вместе, – сказал я. – Во‑первых, Ариэль запускает кленовые семечки‑шпионы, а Ирина с Николаем всё отслеживают, извещая остальных о ходе дел. Во‑вторых, я, Василиса, Егорушка и Анфиса берём Огненную птицу и при помощи табакерки шагаем к главному зеркалу. Я разрубаю кладенцом…

– Фигу, не меч! – вдруг заявила неизвестно откуда появившаяся баба Вера. – Кладенец табе я болеча не дам! Сама пойду с вами!

– Хорошо, – ответил я, – Вера Васильевна идёт вместе с нами, она уничтожает хрустальное зеркало и прорубает выход из зала со стеклянными стенами. В‑третьих, Анфиса даёт сигнал «пожар». Мы идём к темницам и освобождаем Ученого кота со всеми остальными пленниками. В‑четвёртых, когда все покинут здание, Анфиса выпускает Огненную птицу. В‑пятых, после того как пожар закончится, мы идём к котловану Каменного дракона, взрываем плотину и заливаем монстра водой.

– А если Кащей успеет запустить своё чудовище в Заповедный лес? Во время паники схватит Учёного кота, добежит до котлована и начнёт свою наступательную операцию? – возразила Василиса.

– Значит, такую возможность надо отслеживать и, если подобное случится, переходить к плану, который сейчас репетировали, – ответил я.

– У меня есть другое предложение, – сказал Ариэль. – Включить в нашу наземную ударную группу ещё и Егора. Как только вы начнёте операцию внутри здания, мы верхом на лёгких ветерках домчимся до плотины и взорвём её. Каменный дракон потеряет подвижность, и контратака Кащея не сможет состояться.

– Согласен, хорошее предложение, – подтвердил я. – Ариэль, тогда твои маги должны находиться где‑то рядом и прикрывать нападение. Предлагаю к твоей ударной группе добавить наших новобранцев и всех воинов и магов клана Луны.

– Наконец‑таки, – выдохнул Иван, – а то я уж начал бояться, что вы про нас забудете.

– А когда вы здесь появились все? – удивился я, глядя на огромную толпу наших союзников, заполнившую весь полигон, они окружили выносной стол, за которым восседал наш военный совет, и внимательно слушали.

– Ирина Николаевна объявила общий сбор, – ответил Тунгус.

– Это хоть и своеволие, но правильно поступила, – улыбнулась Василиса.

– А про меня забыли! – крикнула откуда‑то с задних рядов Яна. – Я пойду вместе с Егорушкой!

– Это как решит ваш предводитель, – ответила Василиса.

Мы ещё несколько раз прошлись по всем пунктам, уточняя детали, и пришли к единогласному мнению, что перед нами самый лучший план наступления за всю недолгую войну с кащеевской коалицией. Внезапным ударом мы сможем выбить «трёх слонов», на которых держится оборона Бессмертников: дворец с подземными коммуникациями, напичканный артефактами и ловушками, Каменного дракона и хрустальное зеркало – тот самый артефакт, при помощи которого, по нашим предположениям, и поддерживается бессмертие Кащея. Лишённый возможности создавать клоны, он, судя по прошлым поступкам, не станет ввязываться в бой, а постарается удрать. А чтобы вдруг информация не просочилась в лагерь врага, наш совет решил атаковать немедленно, объявив получасовую готовность на сборы.

Ирина с Николаем ушли к Абсолютникам, чтобы собирать данные и координировать действия. Во время второго обсуждения они рассказали что‑то заумное – как им удалось подключить к супермозгу огромный трёхмерный проектор, на котором может отображаться информация со всех источников наблюдения. А добавив в поток данных сведения от волшебных кленовых семян, они станут видеть практически всё! Когда до начала операции оставалось пять минут, Ариэль сдул с деревьев все кленовые семечки‑шпионы и через Анфисин огненный портал развеял над дворцом Кащея едва заметным облаком. Это произошло почти как в моём сне: огненный шар появился в небе, лопнул, и из него полетели кленовые самолётики.

Я стоял, облачённый в латы, с мечом лунного света за спиной и табакеркой, зажатой в левой руке. Меня натурально бил мандраж: а удастся ли пройти? Ведь ходить короткими путями при помощи хрустального артефакта я ни разу не пробовал, и всё наше огромное наступление может сорваться исключительно из‑за моего неумения. Справа от меня встала Василиса – в левой руке помело, на поясе ножны, так и подмывало спросить: а откуда взялся меч, ведь раньше её личного холодного оружия никто не видел?

– Успокаивайся и прекращай трястись, – мысленно приказала мне Василиса. – Вспоминай схему дворца – как идти от главного зеркала к темницам.

Совет подействовал – я попытался представлять наш путь, и сразу стало легче. Из портала вышла Анфиса в огнеупорной одежде, держа в руках Красного петуха. Размером наш недавний птенец уже напоминал крупного индюка, но весил немного – граммов двести‑триста, – ведь он весь состоял из легчайших языков волшебного пламени. Анфиса встала по левую руку от меня, прижалась, зашуршав грубой тканью, и сказала тихой речью:

– Сашенька, я тебя люблю и останусь с тобой до конца, что бы ужасного ни случилось!

– Ничего плохого не произойдёт, – ответил я. – Просто уверен, что всё закончится хорошо.

Баба Вера вышла из золотистого облачка и расположилась позади меня. Она тоже надела доспехи клана, за спину пристегнула меч‑кладенец и в руках держала второе помело – именно благодаря двум мётлам наша небольшая группа приобретала исключительную мобильность и манёвренность.

Подошло время начала атаки. Все доложили о готовности – маховик нашего плана начал своё неумолимое движение! Я сжал между пальцами табакерку и потянулся к главному хрустальному зеркалу, которое в первый раз принял за колонну. Да оно внешне и походило на неё: огромный столб хрусталя, обладающий невероятной магической силой, отполированный с одной стороны до зеркального состояния.

Начав делать первый шаг, я внезапно встретил сильнейшее сопротивление – нас окружила какая‑то густая непрозрачная субстанция, похожая на молочный кисель. Может, это проявлял себя полупрозрачный кварц зеркала, а может, так выглядела моя неуверенность в собственных силах – мало того, что сам не ходил, а тут сразу повёл за собой троих. Пришлось изрядно напрячься, преодолевая вязкую субстанцию: сначала она держала меня только за ступни, постепенно дошла до пояса, а ещё через два шага захлестнула с головой. Вот здесь и пригодились все изнурительные тренировки, я наклонился вперёд, сгруппировался и изо всех сил потянулся к хрустальной колонне – небольшой шажок, упёрся, протолкнул вперёд голову и плечи, ещё шаг – и так много раз до полного изнеможения. При каждом движении ступни зарывались в землю по щиколотки, но понять, что находится под ногами, не удавалось из‑за сплошной пелены молочного киселя вокруг. Где‑то чуть позади меня шли Василиса, Яга и Анфиса, но я их тоже не видел, а только чувствовал крепко вцепившиеся в меня руки. После двадцатого шага я сбился со счёта – от напряжения начал отключаться мозг, все мысли куда‑то улетучились, их вытеснила одна‑единственная установка, которую приходилось повторять, словно мантру: «Двигаться вперёд во что бы то ни стало». Почему‑то перед глазами постоянно болталась неприглядная картинка – доисторический комар, застывший в кусочке янтаря. И мне совершенно не хотелось стать подобным экспонатом в кунсткамере Кащея: «Богатырь клана Заповедного леса, застрявший в кристалле горного хрусталя». Поэтому, не обращая внимания на боль в сухожилиях и судорогу, охватывающую перенапряжённые мышцы, медленно, но неотвратимо я шагал вперёд с упорством бульдозера, пробивающегося через полужидкую грязь.

Упругая непрозрачная субстанция закончилась внезапно: мгновение – и нас прямо‑таки выбросило в огромный зал с высокой хрустальной колонной посредине. От сильного перенапряжения у меня тряслись все мышцы – даже встать удалось с трудом. Зато баба Вера, выйдя из державшего её киселя, вскочила на ноги с невероятной прытью. То ли благодаря тому, что она шла позади нас и мы втроём приняли на себя львиную долю нагрузки, то ли потому, что плечи у неё поуже и ей пришлось преодолевать меньшее сопротивление, а может, она догадалась призвать медвежью силу – не знаю. Но когда мы с трудом поднимались с пола, она за три огромных прыжка подскочила к колонне в центре зала:

– Как же давно я этого ждала! Получай, падла!

Никто ещё не успел ничего сообразить, как Яга горизонтально рубанула главное кварцевое зеркало волшебным мечом. После столкновения кладенца с краеугольным артефактом Кащея случилось что‑то невероятное – в воздухе возник невообразимый треск и хруст, чем‑то похожий на писк миллиона мелких грызунов. И когда звук стал нестерпимо громким – до боли в барабанных перепонках, – хрустальная колонна с отполированным боком, стеклянные стены и свод зала взорвались миллиардом мельчайших осколков! Всё это кварцевое великолепие в один миг превратилось в поток острейших стеклянных ножей, мчащихся прямо на нас! Когда Василиса успела выставить защитный купол, я даже не понял, да и вообще не успел ни о чём подумать – так и стоял, слушая восхитительную, ни на что не похожую какофонию. Следом за хрустальным зеркалом содрогнулся дворец, ударная волна пошла глубже и, дойдя до тектонической плиты, тряханула планету басовитой дрожью землетрясения. Всё это действо дополнил мощнейший выброс магической энергии, полетевшей к другим планетам, Солнцу и ещё дальше – к иным мирам и галактикам, сотрясая основы мироздания.

Когда грохот затих, я оглянулся по сторонам – справа от меня стояла Василиса, всё ещё зажимая уши руками, Анфиса, присев на корточки, обнимала Огненную птицу, словно пытаясь её защитить, но я‑то слышал, что она шепчет то самое волшебное слово: «Пожар». А передо мной, как ни в чём не бывало, стояла улыбающаяся баба Вера с мечом на изготовку – когда она успела заскочить под защитный купол, оставалось только догадываться. Осколки хрустального зеркала осыпались на пол и завалили пол зала метровым слоем острейших иголочек.

– Главное зеркало разбито, – закричал в наших головах Иринин голос, оповещая всех о начале второй фазы операции. – Охрана и слуги покидают дворец. Начинается штурм!

Василиса свернула заклинание «мыльного пузыря», как называл его я, и уточнила:

– Никто не пострадал? Тогда полетели.

Мы оседлали наши летательные аппараты с романтическим названием «помело» – Анфиса села на метлу к Яге, а я к Василисе – и понеслись вперёд, петляя среди лабиринта коридоров, почти как в прошлый раз, когда втроём удирали после моего наглого визита на ступе в логово Кащея. Только сейчас наша диверсионно‑разведывательная группа направлялась не к оранжерее, а в противоположный конец дворца – к темницам. После десятого поворота я запутался, но баба Вера, следовавшая первой, прокладывала курс уверенно и чётко, будто всю жизнь только и делала, что летала по заковыристым дворцовым лабиринтам. Василиса, кроме управления метлой, умудрялась почти непрерывно творить какие‑то заклинания, направленные на устранение ловушек, часть из них мне даже удавалось прочесть. Но всё происходило настолько быстро, что запомнить и выучить себе что‑либо впрок не представлялось возможным. Вот такая скорострельность и называется настоящим мастерством, до которого мне ещё расти и расти. Кстати, от бабы Веры я тоже изредка слышал отдельные заклинания – или они как‑то работали в паре, или Яга исправляла ошибки и недочёты своей ученицы, понять подобные тонкости моих знаний уже не хватало.

– Плотина взорвана! Вода хлынула в котлован к Каменному дракону! – закричала прямо в ухо тихая речь Ирины. – Всё идёт по плану, никаких непредвиденных обстоятельств не появилось!

Я посмотрел, насколько тяжело давался Анфисе полёт: она старалась не свалиться с вихляющейся метлы и при этом удерживать Огненную птицу так, чтобы не опалить помело и не обжечь Ягу. Надо было и мне надеть огнезащитную одежду, подумал я, а теперь если придётся взять Красного петуха в руки, то проплавлю латы насквозь, хотя, с другой стороны, и что тут такого? И пусть плавятся – нам после боя, если мы его выиграем, никакие латы и мечи ещё долго не потребуются, а ещё лучше забыть о них навсегда.

Мы влетели в тюрьму совершенно внезапно – только что нас окружали позолоченные интерьеры дворцовой роскоши, зеркала, ковры и прочая мишура, как вдруг, нырнув в какую‑то дверь, оказались среди голых каменных стен. Сражаться не пришлось, охрана казематов уже разбежалась, бросив открытой ведущую на улицу тяжёлую сейфовую дверь – небольшое, но приятное отклонение от плана. Анфиса с Ягой побежали по широкому коридору темницы, на ходу отпирая камеры, одна по левую сторону, а другая по правую. Действовали они синхронно и быстро, только открывать решётки Анфисе помогала Огненная птица, а баба Вера разрубала замки мечом‑кладенцом. Мы с Василисой шли следом и помогали тем, кто не мог идти сам.

– Боевики Кащея сдаются! – закричал Иринин голос в моем мозгу. – Выходят из подземелий с поднятыми руками!

Минут через десять мы закончили эвакуацию, баба Вера с Василисой вылетели наружу, чтобы присоединиться к группе Ариэля, а в главном коридоре бывшей кащеевской тюрьмы остались только я и Анфиса. Она выпустила Огненную птицу на пол и подошла ко мне – по плану мы с ней должны были соединить огонь наших сердец, но мне показалось, что тогда для неё гораздо важнее была сама возможность вполне официально поцеловаться. А остальные цели – уничтожить вражеское логово, подкормить Красного петуха и наконец‑таки закончить эту войну – отошли на второй план. И ещё я только сейчас обратил внимание, насколько же она стала похожа на Василису – не абсолютная копия, конечно, но почти родная сестра, только более фигуристая. Надо же, какую шутку со мной сыграл мой внутренний эталон красоты – своими руками сотворил почти точную копию жены, хотя запросто мог взять в качестве образца какую‑нибудь всемирно известную фотомодель!

Время шло, но я ничего не предпринимал, а Анфиса ждала меня – стояла рядом и преданно смотрела в глаза. Если уж говорить честно, с одной стороны, мне не хотелось сжигать столь великолепный и красивый дворец – жалко труда, который вложили в него люди, и внутренний голос говорил мне, что здание ещё можно использовать ради добрых дел. Но с другой стороны, решиться на то, чтобы послать кого‑нибудь из наших союзников на верную смерть ради спасения пусть даже замечательного и прекрасного, но всё‑таки строения, я не мог. Зато, твёрдо знал, что Огненная птица найдёт все скрытые тайники, доберётся до всех лазеек и ловушек и уничтожит их все до единой.

Анфиса, не дождавшись от меня активности, подошла вплотную, приподняла голову и закрыла глаза – даже стало неловко от такой откровенности. Если бы можно было сбежать и пойти помогать всем остальным, то так бы и сделал, но ведь прекрасно знал, что там справятся и без меня. А сделать работу вместо меня некому, соединить пламя сердец у Анфисы с Егорушкой так и не вышло, хоть они и ближайшие родственники. Не знаю, может, они не больно‑то и старались, но опыт не удался, и теперь получалось, что, кроме меня, никто не умеет работать с магической пуповиной, а я умел создавать её только через поцелуй.

Анфиса ждала и тяжело дышала, закрыв глаза, я махнул рукой и сказал сам себе: ведь это же не измена, а просто такое колдовство. Грубая огнезащитная одежда прижалась к моему стальному панцирю и противно заскрипела по металлу, наши губы соприкоснулись, и я почувствовал, как Анфису пробила дрожь. А когда пламя наших сердец слилось воедино, она какое‑то время всё ещё прижимала меня к себе, стараясь растянуть сладкие мгновения. А я в этот момент начал ощущать всю новую силу и мощь Огненной птицы, увидел мир её глазами – огромный лабиринт, переполненный добычей, которую так и хотелось залить струями волшебного огня, воспламенить и поглотить! Наверняка у предводителя Огневиков есть особая короткая связь с Фениксом, потому как, являясь полноправным участником клана, я всё равно не мог проникать в ощущения Огненной птицы так сильно, а теперь благодаря возможностям Анфисы мы стали частью чего‑то единого целого. И в тот момент я абсолютно точно понял, что нет такой магии и силы, которая могла бы остановить нас троих, разве что кто‑нибудь попытается погасить пожар, но на этот случай все четыре союзных клана готовы были прийти нам на помощь.

Красный петух порхнул из каменных казематов в роскошные дворцовые покои, и праздник огня начался, мы с Анфисой вышли наружу, отошли в сторонку и стали наблюдать. Поначалу горело и взрывалось внутри здания, но очень скоро пожар выскочил на крышу дворца и забушевал с неистовой силой – трескались и разлетались в мелкие кусочки калёные стекла оранжереи, их осколки разлетались в разные стороны, словно маленькие пули; полыхали деревянные элементы интерьера; горели пальмы и другие тропические растения. Меня раздирало двоякое чувство – как человек клана Заповедного леса я жалел невинную флору, но как Огневик получал огромное наслаждение от самого процесса горения, и не важно – что и почему горит.

Почти все люди любят смотреть на пламя, но человек клана Огня обожает сам процесс горения стократ сильнее, для него любой, даже самый мелкий пожар – сказочное наслаждение, а экстаз от столь мощной огненной феерии затмевает все другие чувства и ощущения! Как ни кощунственно это звучит, но именно так всё и обстояло – из песни слова не выкинешь. Я стоял и с небывалым сладострастием ощущал, как обугливаются стропила и балки, сгорают дорогие шторы и падают гардины, со звоном вылетают окна, рушатся перекрытия и трескаются стены. Смотрел и ничего не делал – просто слушал нашу восхитительную Жар‑птицу, а рядом со мной стояла моя прекрасная огненная предводительница Анфиса, обуреваемая теми же самыми чувствами, только сожаления о сгоревшей красоте у неё превратились в крошечную, едва заметную искорку, спрятавшуюся в самые далёкие закоулки её души. Мне же так поступить не удалось, поэтому мою огненную радость портил находящийся во мне человек Заповедного леса, зато Лунатик, тоже живущий внутри меня, взирал на горящий дворец с ледяным спокойствием.

Пожар уже шёл на убыль, когда я вспомнил один очень важный момент и сразу спросил тихой речью:

– Василиса, а Учёного кота удалось спасти?

– Ты же сам видел, как я его взяла на руки и отнесла на Лукоморье.

– Нет, не заметил, наверное, помогал в это время другим. И как он?

– В шоке – ничего не может понять, сразу забрался на свой любимый Сказочный дуб и затаился наверху, словно его кто‑то преследует.

Когда пожар практически закончился, из руин к нам вылетела Огненная птица, и я невольно залюбовался ей – насколько непередаваемо изящно смотрелся её полет! После уничтожения дворца, наполненного чужеродной магией, она выросла так, что стало сложно сравнить её с какими‑то существующими пернатыми родственниками. Страусов и эму я видел только по телевизору, а всех остальных она превосходила намного. Мы с Анфисой даже не стали брать её на руки, а просто пошли к затопленному котловану с Каменным драконом, а Огненная птица пошла рядом с нами, почти как ручная собачка, только большая и грозная.

Мы шли медленно, можно даже сказать лениво – перед атакой требовалось, чтобы монстр из расплавленного камня немного остыл, искупавшись в водичке, да и зачистить окрестности от внезапного нападения со стороны тоже не помешало бы. Вокруг нас как раз и кипела именно такая военная работа: всё осматривалось, обыскивалось и проверялось, но желания принять в этом участие у меня не возникло. Наверное, я всё‑таки чистоплюй и поэтому, сам того не замечая, стараюсь всю грязную и рутинную работу незаметно перекладывать на плечи других. Мы с Анфисой шли вроде бы и счастливые, но по большому счёту радоваться оказалось нечему – Огненная птица так и не нашла во дворце ни одного экземпляра Кащея – ни клона, ни мумии, ни чего‑либо подобного. Да и вообще, Бессмертники давно успели эвакуировать всё, что только возможно, Кащей без боя сдал нам пустое строение с кварцевым зеркалом, вот и вся победа – ни тебе несметных сокровищ, ни груд артефактов. И я, и Анфиса это понимали, но ничего не говорили друг другу, да нам, честно говоря, никакая речь и не требовалась – соединённые заклинанием воедино, мы воспринимали мысли и ощущения друг друга как свои собственные. Скорее всего, Кащей покинул дворец сразу после сражения возле канализационного коллектора, но точнее об этом сказать можно будет, только допросив охранников и слуг. Я вспомнил место, выбранное Аркадием для укрытия, и усмехнулся: надо же, какое неромантическое название, но ничего, наши Библиотекари‑летописцы наверняка обзовут его как‑то более благозвучно.

Один раз мимо нас промчался счастливый Ариэль, несомый своими легкими ветрами, издалека мы увидели Ивана, что‑то командовавшего воинам Луны. Баба Вера организовала походный госпиталь, где проводила деактивацию вшитых трубочек с ядом у пленённых боевиков и слуг. Василисы я нигде не видел, но зато точно знал, что с ней всё хорошо – просто ощущал, и всё тут, а как проходил у меня этот процесс понимания, объяснить не мог.

Анфиса шла какая‑то задумчивая, а потом внезапно решила поговорить. Чудно оказалось сначала чувствовать мысли и лишь потом слышать звук голоса, но я постарался отнестись к сложившейся ситуации серьёзно, не читать её мысли и не обижать невольными насмешками.

– Сашенька, а почему Ирина короткую дорожку Хрустального зеркала назвала новостью?

– Как почему? – удивился я. – Потому что до этого никто из нас не знал такой возможности.

– Другие‑то не знали, но ты‑то сам рассказал мне о ней.

Теперь пришла моя очередь удивляться:

– Наверное, у меня начинается ранний склероз. Когда я такое мог говорить?

– Будешь смеяться, но именно во время нашего первого знакомства, когда ты сидел на мне верхом и с дикой страстью выламывал мизинчик. Тогда и сказал, что в кармане у тебя лежит табакерка, с которой ты работал при помощи магии крови. Тогда я и поняла, что ты можешь от нас уйти по короткой хрустальной дорожке.

Меня начал разбирать смех, но я опять постарался сдержаться:

– Так это же я блефовал! Мне требовалось хоть как‑то уравнять наши магические силы, вот и приплёл что‑то про табакерку и магию крови.

– Да? А ведь я даже не почувствовала, что ты врёшь.

– А почему ты про эту возможность на наших совещаниях не рассказала?

– Думала, что ты считаешь прямой поход в логово противника слишком опасным. Поэтому его даже и не рассматриваешь как вариант. Но я ошибалась. Ты именно такой рискованный и смелый парень, как я люблю. И ты ведь знаешь, чего мне хочется больше всего на свете, – бросить все дела и прямо здесь, при всех, целовать тебя до умопомрачения!

Разговор на «производственную тему» неожиданно завёл нас на запретную территорию.

– А давай мы не будем вытворять ничего такого, что обидит Василису? Ведь она тоже старается не обижать тебя, даже когда ты ведёшь себя не очень адекватно.

– Тогда выломай мне ещё раз мизинчик. Как в тот раз. Тихонько, чтобы никто не увидел. Не хочешь? Ладно, – вздохнула Анфиса. – Я это так, на всякий случай попросила. А вдруг? А вообще, мог бы и не отвечать. Сейчас, когда огонь наших сердец слился, я знаю каждое твое слово, прежде чем ты его скажешь. А самое обидное – ощущать, что ты меня тоже любишь, но изо всех сил стараешься задушить в себе это чувство.

– Я тоже сейчас слышу каждую твою мысль, каждое желание. И самое для меня удивительное то, что ты не шутишь, когда просишь выломать тебе пальчик, – я же всегда думал, что ты, напоминая о первом визите в пещеру Огненной горы, смеялась надо мной. Может, нам уже пора разорвать нашу магическую пуповину? Огненную птицу мы проконтролировали, дворец сожгли, а во время уничтожения Каменного дракона нам по‑любому предстоит действовать раздельно.

– Пусть ещё немного побудет, ладно? В этом же нет ничего зазорного. А мне так приятно, ты даже себе не представляешь.

– Не только представляю, но и ощущаю.

– Ой как здорово! Я тогда даже говорить тебе ничего не буду. Слушай меня так.

Подойдя к взорванной плотине перед котлованом, сквозь клубы пара мы увидели Каменного дракона. Вода уже поднялась метра на три, залила чудовищную тушу до середины и бурлила вокруг неё как бешеная – огромный белый столб поднимался до самых облаков. На краю котлована стояли Яна с Егорушкой, наблюдая за агонией жуткого чудища – дракон силился вырваться, но постоянно соскальзывал по ненадёжным песчаным стенкам. Нам оставалось присоединиться к наблюдателям и терпеливо ждать, когда лава остынет, чтобы приступить к последней, самой главной фазе операции.

Но то, что произошло дальше, никак не укладывалось в наши утверждённые планы наступления, да и какие тут можно строить стратегии и тактики, когда никто из нас подобного развития событий даже предположить не мог. Огненная птица, увидев своего извечного врага, красной стрелой взметнулась вверх, стремительно спикировала вниз и стала с невероятной скоростью крутиться на месте, вгрызаясь в остывающую тушу дракона, разбрасывая во все стороны полужидкие ошмётки дымящейся лавы. Каменное чудовище взревело так, что с близлежащих деревьев посыпались листья, дракон стал медленно поднимать голову, поворачивая огромную пасть из раскалённой лавы в сторону Огненной птицы.

Я бросился в сторону котлована, туда, где обрыв находился почти рядом с чудовищем. Понимая, что мечом Лунного света каменную шею и голову дракона не разрубить, так хотя бы ослепить, отвлечь или задержать, но я не успел…

Пробежав десять метров, увидел, что на тушу дракона спрыгнул Егорушка, одетый в неприглядную огнезащитную одежду. В его руке вспыхнуло перо Феникса, и тяжёлая каменная голова монстра вместе с куском шеи упала в воду на дно котлована, подняв очередное облако пара. Анфиса вызвала огненную сферу и забрала Егорушку к нам, а когда он вышел из портала, охваченного языками пламени, обняла его и расплакалась. А я через слитый огонь наших сердец всё ощущал и понимал, насколько она безмерно счастлива от того, что у неё такой замечательный и героический сын, а ещё чувствовал немного сожаления, что теперь он не только её любимое чадо, но уже и самостоятельный волшебник, муж Яны и без пяти минут предводитель клана. Сама невестка оказалась легка на помине – сквозь клубы пара она со всех ног бежала к нам, а увидев, что с Егорушкой всё в порядке, забрала его из объятий «маман» и заключила в свои.

В это время Красный петух добрался до Огненного сердца Каменного дракона и проглотил его. Как это произошло в деталях – мне рассмотреть не удалось, только увидел, что котлован озарила вспышка нестерпимо белого света. Но ослепляющее сияние показалось мне сущей мелочью по сравнению с тем, что я ощутил через магическую пуповину – во мне вспыхнула и заклокотала радость сказочной победы над могучим и злобным противником; и вся моя волшебная сущность наполнилась колоссальной силой и мощью. Огненная птица взмыла вверх над котлованом, осветив всё вокруг так, что тени развернулись против солнца, а когда сияние спало, она подлетела и приземлилась рядом с нами. Я посмотрел и изумился: какой же она стала огромной, намного выше человека – метра четыре в высоту, а размах крыльев мог легко перекрыть дорогу с четырёхполосным движением. Анфиса расплакалась ещё больше, обняла меня и стала шептать сквозь слёзы:

– Сашенька, хороший мой, ненаглядный! Вот теперь мы точно победили! Ты понимаешь, что сейчас нам уже ничего не страшно? Никакие Кащеи, Фиолы и Пуххехоли со всеми их армиями! Да пусть приводят хоть в десять раз больше! Теперь у нас есть такой защитник, с которым уже никто и ничто не сможет справиться. И Кащею вовсе не повезло с тем, что он сумел удрать! Лучше бы он сгорел вместе со своим дворцом, потому что теперь ему предстоит всю жизнь трястись и опасаться. Ходить и оглядываться по сторонам: а не мелькнет ли где отсвет огненного крыла!

– Анфисочка, не плачь, ведь всё хорошо, просто замечательно! – Я гладил её по голове, но она рыдала, не переставая.

– Сашенька, я же от радости плачу. Теперь мне больше не надо каждый день бояться, что нас могут убить и я тебя больше не увижу. Что вообще кого‑то убьют. Я ведь ещё задолго до того, как с тобой познакомилась, на всей своей жизни крест поставила. Ведь точно знала, что нас не пощадят. Мы с Егорушкой уже приготовились умереть, но сделать это достойно. Так, чтобы павшие герои нашего клана могли нами гордиться. Пятнадцать лет в ожидании неминуемой смерти, и вот всё закончилось. Теперь я могу позволить себе и расплакаться.

К вечеру мы с большим трудом всё‑таки смогли собрать совещание нашего военного совета – даже когда вся операция по зачистке района завершилась, все в каком‑то радостно‑удивлённом возбуждении ходили по окрестностям дворца, словно не веря во внезапно свалившуюся на голову победу, и сотый раз поздравляли друг друга. Наверное, меньше всех радовался я, потому что для меня победой бы считалось пленение или уничтожение Кащея. Но остальные радовались и выполнению двух пунктов нашего плана: Хрустального зеркала и Каменного дракона. Меня терзали предчувствия, что Кащей затаится, соберётся с силами и начнёт мстить, но рассказывать о своих предчувствиях не стал, чтобы не портить людям праздник. Дольше всех ждали Василису – она перед самым совещанием не утерпела и пошла в Заповедный лес, чтобы изгнать Аркадия из клана. Он и в самом деле оказался невиновен напрямую – его поймали и «обработали», но такое стало возможно исключительно потому, что вёл он себя как последний кретин. Наш нечаянный предатель исключению из клана, стиранию воспоминаний про всех нас и лишению магических сил оказался несказанно рад. Я в процедуре изгнания не участвовал, меня не позвали, да и не больно‑то хотелось.

Все участники совещания уже знали, что Кащей сбежал и мы практически не захватили никаких трофеев – огромные помещения, в которых хранились артефакты, драгоценности и антиквариат, Огненная птица обнаружила, но они оказались пустыми, и никаких следов – куда всё могли вывезти и спрятать. А тех слуг, кто ему помогал в эвакуации ценностей, он скормил Каменному дракону – это мы узнали от пленных. Конечно, можно поискать следы вывоза разными волшебными способами, но вероятность хоть что‑нибудь обнаружить чрезвычайно мала, ведь Кащей наверняка свой отходной вариант не один год готовил и отрабатывал.

Не удалось найти и Фиолу, в темнице её не оказалось, и магических следов, указывающих на её присутствие, тоже не обнаружилось. Вероятно, Кащей сажал её в каземат, чтобы удержать от нападения на храм Лунного камня, а потом выпустил. Ещё куда‑то исчез весь кащеевский гарем – всех своих так называемых учениц он тоже эвакуировал, поэтому Зулейки среди пленных не обнаружилось. Когда гвалт спонтанных выступлений и радостных выкриков с места прекратился, Василиса сказала:

– Ладно, мы обсудили всё нами содеянное, а теперь надо решить – что делать дальше.

– Как – что, мы продолжим поиски Кащея! – воскликнул Ариэль. – Ему больше не видать спокойной жизни. А в остальном станем жить мирно, мы с Алексой сыграем свадьбу и всех‑всех пригласим! Все четыре клана, даже слуг!

– Надо восстановить памятник погибшим воинам в райцентре, он всё‑таки из‑за нас пострадал. Хорошо бы и Библиотеку восстановить, но это слишком дорого, – сказал я.

– Деньги на благое дело мы найдём, – сказала Василиса. – Предлагаю всех бывших боевиков Кащея отправить на работы по строительству новой Библиотеки, а после завершения работ – отпустить. Как пленные немцы после войны отрабатывали на стройках, восстанавливая всё, что разрушили, так и эти пусть потрудятся.

– Так у них же могут быть семьи, дети, – сказала Ирина. – И потом, они же не все по доброй воле служили Кащею.

– Семьям и детям мы заплатим хорошую зарплату, но отработать заставим. Предлагаю проголосовать.

Большинство из совета утвердило принудительную отработку.

– А книжки для Библиотеки можно собрать у всех понемногу, – сказал я. – Сейчас в городах многие от книг стараются избавиться, дать объявления, и книжки принесут, можно к этой работе и ребят знакомых привлечь. Если объяснить, что для доброго дела, то все поймут и помогут.

– Деньги и предприятия у Кащея надо отобрать! – сказал Иван. – Вырвать ему золотую жилу, чтобы не смог впредь нанимать армии, покупать самолёты и строить ракеты. Я как бывший бизнесмен могу предложить свою помощь. Вырученные деньги мы потом сможем на хорошие дела направить, а куда – на нашем совете решим.

С этим предложением все согласились единогласно.

– Венькиной тёще надо квартиру купить или дом. А то она без жилья осталась, – добавил я.

– Компенсировать потери родственникам Веньямина и Светланы – это вопрос моей чести, – возразил Иван. – Я их привлёк, поэтому обязан им вернуть всё и даже больше. Они завтра вечером все впятером едут в санаторий – путёвки и билеты уже куплены, а вернутся в новый дом.

– Да, ещё одно объявление, – сказала Василиса. – Тропинку на Лукоморье к Сказочному дубу я пока закрыла, но зато открыла другие тропинки на побережье. Учёному коту Василию требуется пройти реабилитацию, пусть побудет один, не нужны ему сейчас экскурсии и любопытствующие.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, сказал я сам себе, Учёный кот вернулся, и уже так запросто не сходишь искупаться на Лукоморье, не полежишь в ветвях Сказочного дуба и не послушаешь, как шумит листва, позвякивая золотой цепью. Я с тоской ощутил, что стану скучать по исполинскому дереву, может, свой подобный дуб вырастить – взять жёлудь и посадить? Вот только сколько лет придётся ждать?

– А если никто больше не хочет добавить, я сообщаю самое последнее объявление нашего сегодняшнего собрания, – сказал Ариэль. – Мы приглашаем всех на гору Семи ветров на грандиозный банкет в честь нашей победы! Все четыре клана, всех людей, включая мастеров и слуг!

Банкет на самом деле оказался грандиозным: огромный стол поражал обилием блюд и напитков. Я даже не представлял себе, что если собрать всех, причастных к нашим победам, то получится так много, даже когда мы собирались на нашем полигоне по общему зову Ирины, то такой толпы не набиралось. А ещё на банкет пришли представители клана Абсолютного знания во главе с предводителем и трое бородачей в золочёных латах – комитет клана Горных мастеров в полном составе. Василиса попросила тишины и взяла первое слово:

– Друзья, прежде чем мы начнём наш праздник, я хочу помянуть всех, кто боролся с теми тёмными силами, победу над которыми мы празднуем сегодня, и не дожил до светлого дня. Могучий Борей из клана Воздуха – отец Ариэля, Елена из клана Огня – дочь Анфисы, Дима из клана Лунного камня, великая Элая – мать Лизаветы, да и все участники прошлого клана, уничтоженные Кащеем. И ещё множество хороших мелких и средних кланов, прекративших существование по злой воле наших врагов, и великое множество известных и безвестных героев, без чьего вклада мы не смогли бы одержать сегодняшнюю победу. Прошу почтить всех минутой молчания.

Все встали и отдали дань уважения павшим воинам и волшебникам, а потом начались тосты за всех и за всё подряд. Через полчаса огромный стол разбился на маленькие компании, ещё через час народ стал разбредаться по горе Семи ветров. Дальше баба Вера всё‑таки схлестнулась с Алексой, их пытались развести в разные стороны под любыми предлогами, но не получилось. Пришлось разрешить им вволю честно подраться на кулаках, без какого‑либо волшебства и оружия – болели все. А после боя Василиса сводила драчуний подлечиться к источнику с живой водой, откуда они вернулись уже помирившимися.

Когда стемнело, Анфиса с Егорушкой устроили такой фейерверк, что небо полыхало до самой стратосферы! Где‑то в темноте я выловил Николая и расспросил его, как закрываться от чужой тихой речи. Он сначала недоумевал – почему мне это понадобилось именно сейчас, но, узнав, что я почти не спал двое суток, с радостью объяснил. А Ирина мне по секрету сообщила, что они с Николаем ждут ребенка и я первый, кто об этом узнал, и на полном серьезе посоветовала, чтобы мы с Василисой не тянули с планированием детей ни одной минуты! Я сказал, что непременно, а сам подумал, что мы на эту тему вообще почти не разговаривали – всё недосуг было, только один раз в самом начале она обмолвилась, что у них в роду рождаются только девочки.

Первой с банкета сбежала Анфиса, сказав мне, что хочет побыть с Яной и Егорушкой, а через некоторое время незаметно исчезла и Василиса. Позвал её тихой речью, но она не откликалась, забеспокоившись, я через портал Абсолютников вышел к нашему дому, встал на короткие тропинки Заповедного леса и шагнул вперёд, произнеся имя моей милой.

Тропинки вывели меня на старое кладбище, я даже и не знал раньше, что здесь такое есть, хотя если рассуждать логично, то волшебники тоже смертны и их надо где‑то хоронить. Возле одной из могил стояла Василиса, я подошел к ней сзади и обнял за плечи.

– Это тётя Инга, – сказала она. – Сегодня как раз годовщина её смерти. Ведь она мне почти как мама, я до семи лет росла у бабы Веры, а когда пошла учиться, то жила у неё, и в школе, и университете. А потом Кащей её уничтожил, просто так, ни за что. Так что сегодня и её праздник, и наша победа – ей подарок.

Мы с Василисой пришли в избушку, где я с огромным удовольствием отключил приём тихой речи. И хоть мы сразу легли спать, но заснул я всё равно поздно – настолько устал за последние дни, что сон не шёл. Пришлось будить Василису и просить, чтобы она провела пальчиками по моему лицу, отключаясь, я точно дал себе обещание – спать не меньше, чем до полудня! Но исполнить установку не удалось – в восемь утра Василиса разбудила меня и поставила перед фактом:

– Я тут подумала и решила: мы с тобой едем отдыхать в Италию, в Рим, на две недели – пусть Аркашка не зазнаётся, что только он может ездить в Европу. А то он меня, честно говоря, задел своим упрёком за живое.

Я потупил глаза и ответил:

– Ты уж не обижайся, но у меня сейчас совсем нет денег на поездку – все сбережения сгорели вместе с квартирой. Говорили мне: не хранить наличные дома, но я не послушался умных людей, понадеялся на стальную дверь. Вот когда устроюсь на работу и заработаю, то мы с тобой обязательно съездим и в Рим, и в Париж, и ещё куда‑нибудь!

Василиса как‑то странно на меня посмотрела и заявила:

– Наш клан – не сборище нищебродов, чтобы собирать копейки с рядовых участников, денег хватает, поэтому можно не ограничивать себя глупыми условностями.

– Ах да, у нас же есть золотая цепь на Сказочном дубе! – улыбнулся я.

– Я не украшения имею в виду, клан владеет немалым капиталом, вложенным во многие предприятия. И я, как предводитель, этими финансами занимаюсь.

– Но я не могу поехать за твой счет, как какой‑то альфонс!

– Вон как ты запел! – возмутилась Василиса. – Не путай деньги Заповедного леса с моим личным счётом, считай, что за выдающиеся заслуги клан наградил тебя туристической поездкой в Италию! Мне что, тебе официально премию вместе с почётной грамотой выписать, чтобы ты успокоился?

– Но ведь поездка в Италию, в Рим, очень дорогая. Мы израсходуем деньги впустую, а тут надо и Библиотеку восстанавливать, и памятник.

– Потратим мы пять‑шесть тысяч евро – меньше одной миллионной доли процента от общих средств, и ты считаешь такие расходы большой прорехой в бюджете?

От названной цифры у меня на какое‑то время отнялся дар речи – я пытался в уме разделить шесть тысяч на одну миллионную долю процента – выходило с трудом.

– Ты хочешь сказать, что клан владеет сотнями миллиардов, если считать в евро? Да на эти деньги столько хороших вещей сделать можно!

В голосе Василисы появились резкие ноты:

– Построить дворцы, как у Кащея, нанять прислугу, принимать джакузи с минеральной водой, привезённой из Франции спецрейсом, пить коллекционные вина и коньяки по пятьдесят тысяч долларов за бутылку?

– Да на фиг мне такая дурь нужна? – возмутился я. – Столько людей бедных, обездоленных, которым нужна помощь! Хотя если ты про это речь завела, то и здесь, в Заповедном лесу, не мешало бы немного условия проживания улучшить. Хотя бы туалеты хорошие поставить, душ зимний.

Василиса успокоилась и улыбнулась.

– Извини, а то я уж испугалась, что ты мне идеологию Аркадия начнешь проповедовать. Хорошие дела мы и так по возможности стараемся творить, и не обязательно при помощи денег, но нельзя сделать людей счастливыми насильно на средства какого‑то дяди. Если сейчас начать всем раздавать деньги просто так налево и направо, то знаешь, что случится?

– Наверное, все бросят работать, и начнётся полный бардак?

– Совершенно верно, получая халяву, люди превращаются в трутней – вот в чём беда, это поняли ещё в Древнем Риме, когда плебеи с огромным удовольствием пребывали в нищете и праздности, требуя хлеба и зрелищ. Чтобы люди стали богатыми и счастливыми, они должны сами быть кузнецами своего счастья, а это уже столь сложные вопросы, что заниматься ими должен не отдельно взятый клан, пусть даже самый могущественный, а государство!

– А ты считаешь нас именно такими?

В глазах Василисы мелькнули лукавые огоньки:

– Я в этом ни секунды не сомневаюсь, а ты разве не согласен со мной?

– Раньше ты как‑то говорила, что наш клан – это две бабы, одна я, а вторая баба Вера.

– Так это когда было? Ты бы ещё про царя Гороха вспомнил! О могуществе клана судят по его делам, а мы за последние недели такого наворотили, что не на одно десятилетие славы хватит! А насчёт кое‑какого улучшения удобств жизни здесь… – Василиса задумалась. – Понимаешь, как бы получше объяснить, вот ты работал на хорошей фирме, получал высокую зарплату, но всё равно ходил в походы, таскал тяжёлые рюкзаки, жил в палатке, готовил пищу на костре. А зачем?

– Для единения с природой, чтобы ощутить себя её частью. Прочувствовать, как жили первобытные люди, путешественники и первооткрыватели.

– То есть ты понимаешь, что, сидя на веранде с рюмкой коньяка и глядя на гектары газонов, которые для тебя выстригли слуги, почувствовать единения с природой нельзя? Вот и здесь так – для того, чтобы проникнуться духом древних воинов и волшебников нашего клана, нужно жить как они. Есть такое понятие – уклад жизни, и он формирует твоё мировоззрение, смог бы ты стать собой нынешним, если бы жил в городе и изредка приезжал сюда на часок‑другой?

– И кем, по‑твоему, я стал?

– Думаешь, что я стану петь тебе дифирамбы, как Анфиса? Не дождёшься, скажу проще: ты стал настоящим воином клана Заповедного леса и очень хорошим волшебником, которого я люблю!

– Василисушка, я тебя тоже очень люблю! Дай поцелую!

– Так, хватит мне зубы заговаривать и отлынивать от темы! Доставай паспорта, и я пойду заниматься оформлением нашей турпоездки, а целоваться станем в Риме.

– Раньше ты обещала то же самое, только добавляла: «Когда Кащея победим».

– Да, именно так. Мы с тобой после победы над Кащеем целовались? Значит, я своё слово сдержала – никаких претензий.

Я со вздохом полез в мою многострадальную сумку, достал паспорта и отдал Василисе.

– Ты знаешь, мне ведь ещё и одежду покупать придется – не ехать же мне в Италию в лаптях и полосатых портках, а у меня денег и на одну пару брюк даже не найдётся.

– Как же ты меня с этим комплексом по поводу денег замучил! Хочешь, я тебе назначу зарплату как участнику клана? Оклад в пять миллионов рублей в год тебя устроит?

– Что ты такое говоришь – не смогу я от тебя деньги взять.

– Да, клиника, получается, – сказала Василиса. – Ладно, придется принимать более кардинальные меры.

Она встала из‑за стола, размахнулась и залепила мне звонкую оплеуху!

– Ты что? – изумился я.

– Комар, – ответила Василиса и в доказательство показала маленького расплющенного кровососа.

– Вот это да, откуда же он здесь мог взяться?

– Просочился, видать, ладно, не отвлекайся.

– А о чём мы говорили?

– Ох, ты и тупишь сегодня! Мы закончили на том, что если ты оплачиваешь поездку со своей карточки, то тогда я покупаю тебе одежду со счета, принадлежащего нашему клану!

Что‑то мне туго соображалось, надо же, вроде и несильно Василиса меня стукнула, а как в голове звенит! Да, у меня же все деньги в банке лежали, кредитная карточка сгорела вместе с домом, но потом Василиса её восстановила. Вовремя, а то бы я выглядел полным альфонсом: собрался ехать в Италию, а денег нет!

– Да я и сам куплю себе одежду!

– Возражения не принимаются! Ты загубил свою одежду во время сражений за клан, и я, как предводитель, тебе её просто обязана восстановить, но только ты пойдешь вместе со мной в магазин в качестве манекена для примерки. А если опять станешь отказываться, то за мою долю поездки в Италию я заплачу сама!

– Ладно, уговорила! Я плачу за поездку, а ты мне покупаешь одежду.

– Не путай! Клан Заповедного леса купит тебе одежду, а я только помогу выбрать.

Оставшись один, я задумался – а что там Василиса говорила о подлом характере перстня Желаний после нашей первой встречи с Абсолютниками, что он заказанное выполняет так, как ему проще и выгодней? Например, если попросить, чтобы мы не конфликтовали с Кащеем по поводу владения Заповедным лесом, то перстень может сделать так, что мы забудем про наш главный артефакт, и он перейдёт к нашим врагам.

А что же тогда с поездкой в Италию получается? Я заказал перстню, что хочу с Василисой поехать в Рим, и подлый артефакт просто‑напросто внушил Василисе, что надо съездить в туристическую поездку, а в итоге я сам всё оплачиваю, Василиса бегает и оформляет, а он не делает ничего! То есть вместо того чтобы выполнить желание, он заставил нас самих всё исполнять! Что тут можно сказать – прохиндей этот перстень, ничего не сделал, только кое‑где чуток подтолкнул события в нужном направлении! И ведь никакой рекламации не предъявишь – желание заказывали, оно исполнилось – до свидания!

И ведь второе моё желание перстню не сработало! Заказал, чтобы Анфиса вышла замуж за Лёшу и жила долго и счастливо – хотел, чтобы она выжила после потери жизненных сил. Перстень и для его исполнения тоже не сделал ровным счётом ничего, в итоге я сам уговорил её слиться с Огненной птицей. Да, основная идея, ради чего и загадывалось желание, сработала, только кто и что исполнял в итоге? Перстень? Как бы не так! Что же получается, вместо реализации желаний налицо самая обычная магия внушения? Как там говорила Василиса: высшая ступень ментальной магии та, когда пациент даже не догадывается, что им манипулировали! Ужасно опасный артефакт, в следующий раз лучше сразу себе палец отрублю, чем обращусь за услугами к этой коварной бижутерии!

Дав себе зарок никогда не пользоваться услугами перстня Желаний, я успокоился и решил потренироваться. А чтобы не заниматься в одиночку, зашёл к Славке с Мишкой и позвал их на плац вместе с девчонками – надо же налаживать с ребятами нормальные отношения, а то в результате их внезапного посвящения в клан Заповедного леса между нами возникла некоторая напряжённость.

Когда мы уже падали с ног от фехтования впятером – их четверо против меня одного, я показал им, как ходить короткими тропинками на побережье. Хоть дорога к Сказочному дубу временно закрыта, но они и возможности в три шага дойти до песчаного пляжа на неизвестном море обрадовались несказанно.

После тренировки и купания я вернулся домой, пообедал и лёг спать, наконец‑таки у меня появилась прекрасная возможность выспаться! Засыпая, я подумал: неужели мы только вчера захватили кащеевский дворец? Только одни сутки прошли, а кажется, что неделя, а то и две пролетели! Долго ли мне удалось полежать – не помню, разбудила меня Василиса, она стояла рядом со мной с тревожным выражением лица и трясла за плечо:

– С тобой все нормально? Я полчаса пыталась дозваться до тебя тихой речью.

– Всё замечательно, – ответил я, и тут до меня дошло. – Точно, я же вчера у Николая узнал, как отключить приём тихой речи, чтобы меня ночью не будили. А обратно включить забыл, вернее сказать, даже не спросил, как её обратно вернуть. А что случилось?

– Баба Вера собралась уходить – там уже Иринка и Анфиса, и мы втроём уже битый час пытаемся у неё выяснить, что произошло, но она молчит. Заявила, что собралась уезжать в Италию, а на вопросы: почему и на что она обиделась – не отвечает.

Баба Вера находилась в глубокой депрессии – сидела за столом на полянке перед баней и пила живую воду из старых запасов – ещё с характерным запахом сивухи. Наливала из двадцатилитровой бутыли в огромный деревянный ковш с ручкой и залпом опрокидывала – и куда только такое количество вмещалось? Мне почему‑то вспомнился фильм «Москва слезам не верит», как разыскивали Гошу, впавшего в запой, и я решил проверить: а подействует ли подобный способ на нашу бабу Веру? Зашёл в баню, запасся глиняной кружкой и, ни слова не говоря, сел за стол рядом с Ягой.

Она недоверчиво посмотрела и налила полный «бокал» живой воды – под завязку, я молча поднял свою «рюмку» и начал пить. Скажу честно, пришлось приложить много душевных и волшебных сил, чтобы проглотить хоть и целебную, но ужасную на вкус и запах жидкость. Хорошо, что живая вода потеряла свои ужасные качества, делающие её похожей на сивуху, а лечебные свойства сохранила, может, теперь никто из нашего клана не станет спиваться?

Когда прошли первые рвотные позывы, сразу полегчало, даже настроение улучшилось. Я поставил пустую кружку на стол и продолжил сидеть молча, глядя куда‑то перед собой, баба Вера смотрела на меня и барабанила огромными чёрными когтями по столу, но я так и не произнёс ни слова – ни тихой речью, ни обычной, поэтому разговор пришлось начинать ей:

– Ладно, говори, я же знаю, что тебя девки прислали.

– Народ хочет знать – почему? И кто что плохого сделал?

– Я же русским языком объяснила: просто так. Что тут непонятного? Хочу поехать в Италию. Там у меня есть накопленный капиталец. Вот и собираюсь пожить в свое удовольствие на пенсии.

После первого предложения я с удивлением понял, что баба Вера всё‑таки придурялась, строя из себя малограмотную деревенщину – «табе», «мине», «тадыть» и «сюдыть» исчезли из её лексикона напрочь. Значит, дело серьёзное. Ирина и Анфиса, услышав, что началась беседа, стали подтягиваться поближе.

– Ведь раньше вы жили здесь с нами и всё всех устраивало?

– Было, да быльём поросло. Финита ля комедия! Героические битвы закончились. Теперь я никому не нужна. Каждый, кому не лень, сможет меня попрекать: «Не пей, не ругайся, в носу не ковыряйся». Ни тебе приключений, ни погонь, ни сражений. И на хрена она мне такая жизнь сдалась?

Я попытался придать голосу максимальную проникновенность, на какую хватало моих скромных театральных талантов:

– Бабушка Вера, вы ведь одна такая хранительница бесценных знаний…

Но она не дала мне договорить и разразилась гневной тирадой:

– Какая я тебе, к чёрту, бабушка? Вон, Анфиска на пятьдесят лет старше меня! Так ты её подружкой называешь, в засосы с ней целуешься, а я бабушка?

Сложно мне всегда давались разговоры с бабой Верой, только подумаю, что всё налаживается, как неожиданно все наведённые мосты рушатся в тартарары, и приходится искать новые подходы.

– Верочка, зачем ты на всех срываешься? Саша‑то тебе что плохого сделал? – вступилась за меня Анфиса.

– И ты туда же, – продолжала капризничать баба Вера. – Сошлась с моей праправнучкой, ухлёстываешь за охальником – ейным мужем, а лучшую подругу по боку?

– Да на тебя не угодишь! То к тебе не слишком уважительно относятся, то слишком официально! А по поводу, как ты говоришь, ухлёстываний я тебе объясню. Саша – это человек из снов Пелакина, и я всё сделаю, чтобы находиться рядом с ним!

– Ой девки, я от вас шизею! Поверили в детскую сказочку?

– Верить или нет – наше дело. Ты‑то с какой стати тут всем нервы мотаешь? Можно подумать, что ты у нас одна святоша! Напомнить, что мы с тобой вытворяли по молодости? – продолжала наседать Анфиса.

Баба Вера, сбитая напором своей подруги, помолчала и произнесла уже тихо:

– Да я вовсе не из‑за этого переживаю – обцелуйся ты с ним хоть до посинения! Мне он и с дуба не рухнул по этой части.

– Тогда скажи из‑за чего, мы всё вмиг исправим, – сказала Василиса.

У бабы Веры уже откровенно текли слезы:

– Вы тут все теперь молодые и красивые, а я одна среди вас старой каргой осталась. Вы меня бабкой называете и так же ко мне и относитесь!

– Ой, вот уж из‑за чего не надо расстраиваться! – улыбнулась Василиса. – Объявляю указ по клану: с сегодняшнего дня если кто назовет нашу Веру бабкой или бабой, того я лично превращу в жабу! И мы с Иринкой сейчас же поведём нашу Верочку в баню и наведём ей красоту и молодость.

– Я с радостью! – откликнулась Ирина.

– И Сашка пусть в избушке у меня сядет, чтобы помогать! – заявила Яга. – У вас так красиво, как у него, не получится. Но только попробуй мне сделать хуже, чем Анфиске. Сразу пойдешь на лопату и в печь!

– Тогда я тоже с Сашей в избушку пойду, в качестве эталона, так сказать. Стану ему в обнажённом виде позировать.

– Ну, какая же ты есть, Анфиска! – взвилась баба Вера. – У человека депрессия, а тебе всё шуточки! Пойдёшь с нами в баню в качестве кочегара! И только попробуй ещё свои профурсетские штучки к моему зятю использовать – своими руками придушу!

– Ой, напугала, ты же знаешь, что я для тебя на всё соглашусь, – рассмеялась огненная проказница. – Пойду кочегарить, как скажешь.

Я ушёл в избушку Яги и через некоторое время перед моим взором возник бассейн с тёплой водой, в котором плавала восковая кукла – копия четырнадцатилетней бабы Веры. Посмотрел и удивился: а здесь «исходный материал» намного лучше, чем у Анфисы, ведь тут такую «роковую красотку» можно изваять – глаз не оторвёшь!

Глава 16. Вместо эпилога

Мы с Василисой довольно долго дожидались виз в Италию, занимаясь множеством мелких дел, которые раньше откладывали на потом. Наконец пришёл день, когда формальности завершились, и мы смогли поехать на отдых в вечный город Рим – за всю жизнь я никогда не ждал отпуска с таким нетерпением. В нашей коалиции за это время ничего особенного не произошло. Клан Воды прислал Василисе извинение с объяснениями, что они всего лишь не хотели участвовать в конфликте на чьей‑либо стороне, а волной окатили её в шутку, чтобы не докучала.

Анфиса в какие‑то рекордные сроки тайком за свои деньги отремонтировала мою старую квартиру и торжественно вручила мне ключи с золотым брелоком, на котором мастерски изображалась летящая Огненная птица. Мы с Василисой побывали там, оценили работу дизайнера и мастеров, но зачем теперь нам нужна эта жилплощадь – я не понимал. Да, там роскошная мебель, техника и ванна из цельного куска белоснежного мрамора со сливной пробочкой на толстой золотой цепочке, вот только жить в этой квартире я не собирался, разве что оставить как память? Нашли мы и мою любимую машину – она так и стояла на улице недалеко от дома, запылённая, но целая – никаких мин и ловушек. Даже прокатились по городу, но никакой радости поездка мне не доставила – по сравнению с полётами в ступе езда в пробках похожа на торопливый бег черепахи по пересечённой местности.

Учёный кот потихоньку адаптировался к своей новой старой жизни, Василиса не рискнула проводить ему какую‑либо психотерапию, так как деятельность головного мозга человека, находящегося в звериной ипостаси, – сплошной тёмный лес. Говорят, к нему вернулась его подруга‑русалка и её часто видят качающейся на золотой цепи, хоть Василиса и закрыла проход к Сказочному дубу, но клан Воды через море всё равно имеет доступ к Лукоморью. Они видят, а сарафанное радио мелких кланов моментально разносит новости по магическому сообществу.

Мелкие кланы, до этого напуганные нашим новым волшебством и огненным торнадо, успокоились и занялись своей обычной коммерческой деятельностью: гаданиями, предсказаниями, приворотами, изготовлением амулетов и прочей магической мелочью. А самое главное, в их среде всё так же бродят, рождаются и умирают всевозможные слухи, небылицы и нелепицы.

Ариэль с Алексой сыграли свадьбу, баба Вера – знойная сногсшибательная высокая брюнетка – выступала в качестве подружки невесты. Правда, потом все сказали, что свадьба прошла чрезвычайно скучно: никто не подрался и не поскандалил.

Комитет Горных мастеров самораспустился и вернул захваченную власть совету во главе с Орисом, те уговорили нас заменить заказ мечей‑самолётиков из сказочной стали на два традиционных кладенца. Хоть мне и опротивели бойни, но перспективе, что у нас с Василисой появятся два личных волшебных меча, я несказанно обрадовался. И ещё Орис пообещал выполнять множество наших мелких заказов без всякой оплаты – просто в знак дружбы.

Ирина с Николаем всё‑таки отметили новоселье и на следующий день уехали в далёкий Уральский райцентр – руководить строительной бригадой пленников. К нашему с Василисой отъезду они уже восстановили и торжественно открыли отреставрированный памятник воинам, погибшим во время Великой Отечественной войны, начались работы по строительству Библиотеки – бывшие боевики Кащея уже закончили фундамент и начали возводить стены.

Иван купил и отремонтировал какой‑то дом для Венькиной тёщи, я его ещё не видел. Скоро Венька с родственниками вернётся из санатория и заселится в новые хоромы, и мы с Василисой собрались нагрянуть к ним с визитом, когда вернёмся. Говорят, что там большой дом, огромный яблоневый сад и рядом небольшая река с песчаными пляжами – прекрасное место для малышей. Кроме этого, Иван обанкротил и прибрал к рукам бывшие предприятия Кащея и всю остальную официальную недвижимость (сколько у него осталось собственности, оформленной через подставных лиц, – тайна, покрытая мраком). И теперь, по общему решению нашего военного совета, мы начали перестраивать сгоревший дворец, чтобы построить детский санаторий.

В аэропорту нас с Василисой провожали почти все, Анфиса вела себя чрезвычайно сдержанно и только на прощание шепнула, что станет думать обо мне каждую секундочку и ждать моего возвращения.

Мы долетели и добрались очень хорошо, всё оказалось заранее продумано, просчитано и оплачено – Василиса замечательно спланировала, словно всю жизнь в туриндустрии проработала! Разместились в шикарной гостинице – в большом здании располагалось всего пять просторных и уютных апартаментов, мы занимали верхний. С моей точки зрения, в обстановке довлел переизбыток роскоши, ведь для меня самое главное – удобная кровать и нормальный туалет с душем, остальное не так уж и важно, тем более что сидеть дома мы не собирались.

Заселившись, мы оставили нераспакованные чемоданы и пошли без всякой цели бродить по Риму. Впоследствии мы собирались проштудировать путеводители, взять несколько экскурсий, а сейчас хотелось просто побыть вдвоем и окунуться в настроение. Ведь каждый город, как и человек, имеет свою ауру, запахи, неповторимые черты и особенности характера. Мы шли, куда глядели наши глаза, вдыхали незнакомые ароматы, прислушивались к новым звукам, останавливались и перекусывали в маленьких кафе, заходили отдохнуть в парки и опять куда‑то шли, а вернувшись в гостиницу, больше никого не хотели видеть.

Проснулись мы поздно, солнце уже стояло высоко, и мы решили пройтись и пообедать, а потом решать, что делать дальше. Выйдя из гостиницы, мы попали в небольшой садик, отделявший гостиницу от улицы, и вдруг увидели более чем странную картину. На лавочке сидела юная Яга в костюме пирата: сапоги с огромными ботфортами, чёрные шаровары с блёстками, широкий кожаный пояс, белоснежная сорочка с оборочками, рюшечками и золотыми пуговицами, на шее – алый шёлковый платок и чёрная бандана на голове. С наведённой красотой и молодостью, в столь эпатирующем наряде она смотрелась восхитительно, для полной картины не хватало сабли на боку и кремневого пистолета за поясом. А ещё она, ничуть не стесняясь случайных зрителей, пела чрезвычайно типичную для своего репертуара песню, виртуозно аккомпанируя себе на мандолине:

Я была молода, и самца я себе выбирала, По его голубым, по его васильковым глазам. Только эти глаза, они ж в душу мне, падлы, налгали, И теперь он слепой ходит‑бродит вокруг по окрестным лесам.

Перед ней, прямо на асфальте, лежала широкополая чёрная шляпа, в которую туристы кидали деньги. После каждой брошенной купюры она прерывала песню, кланялась и говорила:

– Грациос, синьори!

Подойдя поближе, к моему большому удивлению, я увидел, что шляпа до краёв завалена валютой! Опять какое‑то волшебство, или же получается, что я балбес – не ценил и не понимал её таланта? Хотя, с моей точки зрения, петь песню столь разухабистого содержания среди публики, не говорящей по‑русски, – высший пилотаж стёба! Заметив нас, баба Вера сказала:

– Слишком долго спите! Чем вы тут всю ночь занимались?

От деревенской речи, изобилующей исковерканными словами, не осталось и следа! Может, это тоже результаты омолаживающего волшебства, или она всё‑таки окончательно решила избавиться от маски безграмотной старушенции?

– Мы‑то спали, – ответила Василиса, – а ты что здесь делаешь?

Этот вопрос баба Вера оставила без внимания и продолжила:

– Васька, представляешь, эти макаронники совсем охренели! Отказались принимать мои честно заработанные лиры. Послали в банк, переводить их в какие‑то евро! А когда я обменяла все пять чемоданов моих сбережений, то выяснилось, что от моих пенсионных накоплений осталась сущая мелочь! Ведь всего сто лет тому назад у меня имелось целое состояние, на которое я собиралась прикупить особнячок на берегу моря с виноградником и винодельней. А теперь на эти деньги разве что в платный туалет пару раз сходить удастся!

– Я тебе давно говорила, что наличные деньги хранить нельзя, они со временем превращаются в обычную бумагу – такое волшебство, инфляция, называется. Ты мне не ответила на вопрос: что ты здесь делаешь?

– А что, сама не видишь? – огрызнулась Яга. – Сижу, пою и деньги зарабатываю, надо же моё состояние назад отбивать. Погодь, у меня тут поклонники, не уходи.

Какая‑то пожилая супружеская пара подошла к нашей сногсшибательно красивой пиратке и стала что‑то говорить на мюнхенском диалекте. Яга с лёгкостью перешла на немецкий и начала оживленно о чём‑то рассказывать, а я на тихой речи спросил Василису:

– А как она вообще здесь оказалась, ведь визу ей так быстро оформить бы точно не смогли?

– Очень просто, прошла тропинками Заповедного леса.

– Как? – поразился я. – Наше волшебство достаёт и досюда?

– А ты что, не знал? Оно только через океан не действует, а на континенте – ходи куда хочешь, лишь бы присутствовала какая‑нибудь растительность! Пальмы, баобабы, бамбук и тростник вполне подходят.

Меня новость о возможностях беспрепятственно пересекать границу повергла в шок – уж слишком я привык мыслить рамками нашей страны и о том, что для волшебников не существует государственных границ, никогда не задумывался.

– Тогда не понимаю: зачем мы мучились, оформляли визы, если могли прямо из Заповедного леса шагнуть и погулять по Риму?

– Сама удивляюсь, что‑то меня заклинило оформить поездку официально, может, для того, чтобы прочувствовать, что у нас начался настоящий отпуск? Я же за последний месяц вымоталась так, что впору в психбольницу класть на профилактику. Да ты и сам видел, уж извини, что тебе пришлось частенько ко мне под горячую руку попадаться.

Я промолчал и не стал рассказывать про моё загаданное желание, всё‑таки это тайна между мной и волшебным перстнем. И хоть он по большому счёту натуральный прохиндей, а не артефакт, но уж лучше помалкивать, чтобы не накликать ещё какую‑нибудь гадость вроде укорачивания ног. Баба Вера тем временем закончила разговор с поклонниками, раздала автографы и вытянула с них несколько лишних сотен евро.

– Ну что, красавцы мои, я ведь заходила попрощаться. Пойду постранствую, деньжат подзаработаю. Или найду какого‑нибудь страстного молодого и богатого бездельника, который мне купит шато. У меня тут уже есть парочка имений на примете. Вы оставайтесь в Заповедном лесу, а с меня хватит. Мне с тысяча девятьсот двенадцатого года обещали, что отпустят. Уж больше ста лет прошло. Уж двадцать первый давно пришёл. Целый век с гаком, почитай, переработала!

– Вера, но ты же сказала, что останешься? – осторожно спросил я. – Помнишь, когда мы тебе красоту и молодость наводили?

– Погорячилась я тогда, Сашок, извини. А красоту ты мне навёл просто первый сорт! Я тебе этого век не забуду. А уж глазищи‑то сделал – ух! Как в зеркало гляну, аж саму в дрожь бросает! Вот. А ежели нужда припрёт, ты заходи, я всегда чем могу – помогу. Так что прощевай и не кашляй. Сейчас Васенька примет у меня пост Яги, и оревуар!

Яга встала и хлопнула меня по плечу, почти так, как делали мы с Венькой: сильно, но не больно. Затем вынула из шляпы деньги, положила, не считая, в карман и сказала:

– Ну что, Васька, пошли.

И тут я почувствовал, что не всё так просто. Опять попахивало тем самым высшим разрядом магии внушения, который не замечаешь и когда все чужие мысли как свои собственные воспринимаешь! Василиса, похоже, ничего не замечала, но я‑то присутствовал при допросе барыги и сейчас со стороны ощущал подобное воздействие на Василису. Меня столь наглый поступок Яги возмутил, но я постарался сдержаться и стал действовать медленно и незаметно. Против магии внушения у меня имелось только одно заклинание, которое я сам и придумал, сражаясь с Кащеем, поэтому выбирать не приходилось. Мысленно надел себе на голову невидимую каску и сказал:

– Секундочку, небольшая неувязочка получается, ведь я не давал согласия на то, чтобы Василиса принимала должность Яги.

– Да ты‑то тут при чём? Я же не тебе пост передавать собираюсь. Васька, объясни ему.

– А что тут объяснять, отпуск закончился, и всё завершается, – печально сказала Василиса.

– Почему ты так решила, ведь у нас ещё тринадцать дней осталось, – осторожно продолжил я.

– Вот такое это несчастливое число: была чёртова дюжина, а не осталось ничего.

Меня ответы в форме загадок стали утомлять:

– Слушай, я ничего не понимаю, ты можешь мне объяснить толком?

– Помнишь, я в первую нашу встречу в избушке тебе сказала, что собираюсь принимать от бабушки Веры должность хранителя Заповедного леса? И совсем недавно говорила, что чувствую разлуку, вот время и настало.

Может, в другой ситуации я бы и стал действовать иначе, но после её слов я абсолютно точно убедился, что на моих глазах Яга манипулировала сознанием моей жены почти так, как поступала с барыгой или шатуном Лёшей, и при этом Василиса лишь покорно со всем соглашалась! Лезть в голову к моей любимой, чтобы снять поставленный блок, я не решился – не тот уровень знаний, ведь при работе с мозгом так напортачить можно, что ни одна психбольница не разберётся, поэтому и продолжил действовать силой убеждения:

– Ты же мне сама говорила, что волшебник, когда видит будущее, должен использовать полученные сведения, чтобы предотвращать нежелательные события, а не мириться с ними.

– Сашок, да ты‑то что так волнуешься? – уж слишком бодреньким голосом вмешалась в наш разговор Яга. – Ведь тебе останется Анфиска. Любит она тебя просто до опупения! Баба она страстная, а теперь ещё и красивая! Женишься на ней, и вуаля! А Василисе пора делом заниматься, погуляла, и хватит.

Меня эта речь разозлила ещё больше – надо же, баба Вера всё решила за нас, разложила по полочкам – кому и что делать. А ведь именно эти приготовления Яги почувствовала Василиса, именно из‑за них ей пришлось скрепя сердце готовить Анфису мне в жёны, чтобы не разрушилось пророчество Пелакина. И всё только потому, что кое‑кому захотелось пожить в своё удовольствие, проматывая сто лет назад заработанный капиталец. Я посмотрел на Василису и накрыл её моим заклинанием прозрачной каски, а Яге спокойно сказал:

– Верочка, ты забыла самое главное – хранитель Заповедного леса должен быть одиноким, и самое главное, он не может никого любить. А Василиса не одинока, так как является моей законной женой, а что самое главное, она меня любит.

Мне показалось, что после моих слов с Василисы будто пелена какая‑то спала:

– Да, бабуля, а ведь точно, не получится у меня стать Ягой сейчас.

– Что значит – не получится? – заволновалась баба Вера.

Я почувствовал, как волшебные щупальца ментальных заклинаний поочерёдно заскользили по нашим мысленным каскам, но внутрь пробраться не смогли.

– А то и значит, не примет меня Заповедный лес как хранителя, ведь ему нужна одинокая и свободная женщина, и как я могла такое забыть?

– Что значит не свободна? Я сейчас своей властью отменю ваш брак. Тоже мне, преграда нашлась! Только скажи!

– Вот тебе мое слово: я люблю Александра, он мой муж, и разводиться с ним я не собираюсь.

– Любишь? После того, что он с Анфиской вытворял? Да этот охальник тебе почти рога наставил! Несколько раз с ней целовался, сама подглядывала!

– Я тоже видела – чисто дружески и для сотворения заклинания – не измена нисколько. Ещё раз повторяю: я его люблю и бросать не собираюсь.

Баба Вера какое‑то время помолчала, она явно оказалась обескуражена неудавшимся внушением, но виду не подала, стараясь держать марку:

– И не стыдно тебе? Старенькую больную бабушку хранителем до скончания веков собралась оставить?

– Во‑первых, не навсегда, мы с тобой в прошлый раз договаривались на тридцать пять лет – маленькая Верочка уже ждет своей очереди, чтобы стать Ягой. А во‑вторых, я с тобой не так давно тренировалась на мечах, на старенькую и больную ты никак не тянешь. Да и с Алексой ты дралась на равных, а она крепкая тренированная девчонка – воин клана Воздуха.

– Ах, значит, так? – насупилась Яга. – Не хотите отпустить? Но и как цепную собачку меня возле избушки на курьих ножках оставить не сможете! Я отправляюсь путешествовать!

– Бабуленька, да что ты так переживаешь! Никто не собирается силой заставлять тебя что‑либо делать. Хочешь путешествовать – пожалуйста, я только порадуюсь за тебя!

– А не врёшь? – Яга недоверчиво посмотрела на нас, словно пытаясь просверлить взглядом сквозные отверстия. – Ладно. Иди, Васенька, обниму тебя. Не держи на меня зла, ты ведь мне как дочь за эти тридцать лет стала. И всё. Хватит нежностей, не люблю я этого. Верочку береги. Пойду, а то меня совсем на жалость пробьёт. Прощевайте и не кашляйте.

Яга надела шляпу, перекинула мандолину через плечо и пошла прочь, и вскоре её высокая стройная фигура затерялась в толпе, а у меня в голове вдруг зазвучала песня: «Я была молода, и самца я себе выбирала». Нет, всё не так – подумалось мне, никто меня не выбирал, решение принимал я сам и отступаться от него не собираюсь!

Мы с Василисой остались на лавочке вдвоем, я не сдержался и начал задавать вопросы, которые за время разговора с бабой Верой меня прямо‑таки переполнили:

– А как Заповедный лес отнесётся к тому, что Яга путешествует?

– Прекрасно, можешь не волноваться, думаешь, откуда у бабы Веры состояние взялось? Она в конце девятнадцатого века несколько лет путешествовала по Италии и заработала, уж как ей это удалось – не знаю, но Заповедный лес тогда ничуть не пострадал.

– Это радует, смущает другое, если вы вот так запросто умеете влезать в голову друг другу, стирать или добавлять воспоминания и зрительные образы, ставить запреты и внушать какие‑то мысли, то тогда чему вообще можно верить? Ведь если рассуждать логически, то ты могла мне внушить все события последних недель, да и первую нашу встречу у тёти Лизы тоже?

Василиса внезапно помрачнела и сказала, глядя мне прямо в глаза:

– Я могу тебе поклясться, что всё, что произошло с нами, – чистая правда и никто тебе ничего не внушал, да и вообще, к тебе в голову я практически не лазила – не по‑людски это. Даже когда ты меня обвинял в том, что мысли читаю, то я читала их по твоей физиономии большей частью.

– Практически не лазила? А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, то есть кое в чём ты мной всё‑таки манипулировала?

– Хорошо, зануда ты мой, я на тебя воздействовала всего два раза исключительно для того, чтобы убрать кое‑какие комплексы и вредные привычки. И могу пообещать, что больше никогда к тебе применять ничего подобного я не собираюсь, тем более что ты придумал какую‑то новую, никому не известную систему защиты. Кстати, её обязательно надо показать Николаю!

– Постой, не уводи разговор в сторону! И каких же привычек я лишился по твоей милости?

– А вот этого я не скажу, а то могут опять проявиться, а ты мне без них гораздо больше нравишься. А теперь считаю эту тему закрытой, и больше возвращаться к подобным разговорам я не намерена никогда! И если ты мне ещё хоть раз скажешь что‑то подобное, то я очень обижусь. Понятно?

Я смотрел на Василису и понимал – сейчас от неё добиться ничего не удастся, да и надо ли пытаться, когда мне её честного слова вполне достаточно?

– Хорошо, предположим, что устранение вредных привычек пошло мне на пользу. А какую Верочку тебе надо беречь?

– Ты просто неисправимый тупица! Через девять месяцев у меня родится наша с тобой дочь – ты станешь отцом, а я матерью, так понятно?

– Василиса! – Я набросился на жену и заключил её в объятия. – А почему ты мне сразу не сказала?

– Тихо ты, задушишь, кабан! Мог бы и сам увидеть – знаний у тебя для этого уже достаточно.

Я присмотрелся и увидел – внутри ещё плоского животика Василисы прятался маленький, несмышлёный и совершенно несамостоятельный человечек. Я растрогался и не знал, что сказать, а к голове вновь прикатила незамысловатая мелодия песни Яги: «По его голубым, по его васильковым глазам. Только эти глаза, они ж в душу мне, падлы, налгали». Нет, подумалось мне, прекрасные зелёные глаза моей любимой меня ничуть не подвели – я заглянул в них, прочитал в её взгляде наше с ней счастье и нисколько не ошибся!

– Василиса, как же замечательно! Это такое чудо! Да, и ещё, пока не забыл. А про какие тридцать пять лет вы говорили?

– Это тоже традиция, в восемнадцать лет девочка взрослеет, выходит замуж, заводит детей. К тридцати пяти они вырастают, и она становится готовой принять пост хранителя.

– Так если ты не выходила замуж, почему же тебя собрались сделать хранителем?

– А как, по‑твоему, я могла выйти замуж, если ты в пятилетнем возрасте околдовал меня лепестком цветика‑семицветика, а потом на тридцать лет исчез из моей жизни?

– Ты серьезно? – удивился я.

Василиса расхохоталась и не стала отвечать на мой вопрос, от волшебных звуков её смеха барометр моего настроения взлетел вверх, а в голове с новой силой зазвучала песня Яги: «И теперь он слепой ходит‑бродит вокруг по окрестным лесам». А вот это уж дудки, подумал я, не бывать такому, приближается десятилетие добра и справедливости, про которое в книге снов Пелакина записано. Нам до его начала совсем немного ждать осталось, и мы во все глаза станем приглядывать, чтобы никакое зло не помешало сбыться великому предсказанию!

2009–2015, с. Глушицы

Content

Александр Беликов
Хроники Заповедного леса
Книга вторая. Анфиса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4