Гультрэ Икан

Птице нужно небо

Часть I и II

Часть I

Семь лет до свободы

***

Я падала. Падала в темноте. В абсолютной темноте, когда даже собственную руку, поднесенную к самому лицу, не можешь разглядеть. Впрочем, я и не пыталась. Я даже не была уверена в том, что у меня есть руки. Вы спросите, откуда я знала, что падаю? А я и не знала. Просто ни на что другое это не было похоже. Только на бесконечное падение в темноте. И когда тьма расступилась, явив моему взору лик, который при всем желании нельзя было охарактерезовать как приятный, я все-таки обрадовалась — хоть какое-то разнообразие.

Мужчину, которого я увидела, можно было бы назвать красивым — правильные, четкие черты, брови вразлет, придававшие лицу несколько хищное выражение, темные, слегка вьющиеся волосы, глаза… Вот если бы не глаза, да… Их описать я бы не взялась. Нет, я могла бы найти простые слова, чтобы обозначить форму и цвет — тоже вполне красивые, но… вот это безумное торжество во взгляде… Или все-таки торжество безумия?..

Губы мужчины беззвучно шевелились, и слова, которых я не слышала, задевали что-то во мне, принуждая к чему-то, привязывая. Эти слова — я точно знала — означали конец моего бесконечного падения. Потом тишина, ставшая почти осязаемой, прорвалась, и я услышала голос: «За грань от меня сбежать решила, дрянь?! Я тебя везде найду и верну!» И мне стало страшно.

Глава 1

Чьи-то пальцы коснулись моего горла, нащупывая пульс, и я волевым усилием удержалась от того, чтобы дернуться и отстраниться. Еще рано. Надо сначала понять, что происходит, а значит, не стоит покуда показывать, что я уже очнулась.

— Теперь все будет в порядке, ваша светлость.

— Очнется — доложите, — удаляющиеся шаги, и обладатель резкого, сухого голоса покинул помещение.

Вздох. Кому-то рядом плохо… Не физически — морально. И я осторожно приоткрываю глаза и встречаю взгляд немолодого человека с изможденным лицом. В глазах — мука, словно бы то, что происходит сейчас в этой комнате, претит его представлениям о допустимом. Но он молчит. Он исполняет приказы, потому что у него нет выхода.

— Пить, — прошептала я.

Лекарь — а это был именно он — помог мне приподняться и, придерживая мою голову, принялся вливать в рот что-то вроде травяного чая. Сделав несколько глотков, я бессильно откинулась на подушку. Что ж, теперь можно попробовать задавать вопросы.

— Где я? И… кто я?

— Вы совсем ничего не помните? — сполохи беспокойства в ауре — явно не знает, что ответить, чтобы не вызвать гнев своего господина.

— Совсем, — срывающимся шепотом.

На самом деле я помню, конечно. Но сильно подозреваю, что мое «помню» будет существенно отличаться от того, что мне сейчас придется услышать.

— Вы Тэнра мер Ирмас, дочь барона мер Ирмаса и невеста Симьяра эс Демирад, герцога Алейского. Сейчас вы находитесь в доме своего жениха.

— И что со мной случилось?

Снова заминка, опять беспокойная аура:

— Вы… болели, — врет.

Я прикрыла глаза. Мне нужна пауза — чтобы обдумать произошедшее. Потому что я точно знаю, что меня зовут Лариса Май, я врач скорой помощи и помню совершенно отчетливо свою жизнь и… смерть — вой сирены, надрывный скрип тормозов, удар, боль… и темноту, которая была после. Странно, но я не удивлена. Обеспокоена — да. Потому что в прежняя владелица этого тела (а я нисколько не сомневаюсь, что тело чужое, мое-то после аварии точно восстановлению не подлежало) неспроста его покинула. Болела? Вряд ли. Скорее, если верить словам, которые я слышала на исходе тьмы, совершила попытку самоубийства… вполне успешную. И теперь то, чего она пыталась избежать, готово предстать передо мной… в полный рост, как говорится.

Странно, я никогда прежде не любила своего имени, считала, что оно мне не подходит. Лариса — женщина высокая, фигуристая или просто в теле. А я всегда была миниатюрной, до настоящей Ларисы просто не дотягивала параметрами. И только звонкой фамилии удавалось примирить меня с неудобным именем и смириться с ним. Но сейчас, когда мне навязывали чужое имя и чужую судьбу, казалось неимоверно важным сохранить себя прежнюю — всю, с именем, характером, привычками, знаниями и умениями.

Сама по себе смерть в анамнезе меня почему-то не пугала — может, я ее просто еще не вполне осознала, хоть и успела в нее поверить. Больше настораживала новая жизнь — чужая, от которой еще неизвестно чего ждать.

Я глухо застонала и вновь позволила себе открыть глаза.

— Мне хотелось бы… встать, — угу, и еще кое-чего.

Коллега-лекарь помог мне сесть на кровати и придержал за локоть, покуда я пыталась утвердиться на дрожащих ногах. С его помощью я добрела до небольшой дверцы в дальней стене спальни, после чего махнула рукой, давая понять, что дальше справлюсь сама. Дверца, как оказалось, вела в гардеробную: один умеренного размера шкаф — в него стоит заглянуть, но попозже, — и зеркало, которое отразило тощего подростка с осунувшимся лицом в длинной, до пят, ночной сорочке и скромным браслетиком правой руке. Да уж, невеста… У нее… теперь уже у меня… хоть физиология дозрела до… понятно до чего? Похоже, мне предстоит узнать это в ближайшем будущем… и не только это.

Две двери из гардеробной вели в туалет и в ванную. Ну что сказать… Вполне современного вида. По крайней мере, меня занесло не в глубокое Средневековье, несмотря на всех этих герцогов и баронов. Канализация в наличии, понятие о гигиене имеется. Вон даже щетка зубная — наверняка моя — из гладко отшлифованной древесины.

Я поспешила воспользоваться удобствами. Бачка в туалете не наблюдалось, но зато было нечто вроде сенсорной панели: одно прикосновение — и слив работает. Техника на грани… Или не техника. Ладно, с этим можно попозже разобраться. Сперва — ванна. Намывшись и почистив зубы с помощью какой-то желеобразной массы, я укуталась в приготовленное полотенце и выползла обратно в гардеробную. Содержимое шкафа разнообразием и изобилием не радовало: один плащик с теплой подкладкой, четыре платья, из которых три повседневных и одно нарядное (к счастью, никаких корсетов и удобные застежки спереди), костюм из коротких брючек и камзола, все — слегка затертое… Нижнее белье на полочке — ничего так, что-то вроде коротких шортиков на завязочках. В другом отделении — две пары туфель, нелепые ботиночки на пуговках и сапоги из мягкой кожи с вышивкой на голенище. В общем, богатой невестой меня (или Тэнру?) явно не назовешь. А значит, ценность моя не в этом. Хотелось бы узнать, зачем этот младенец понадобился его светлости герцогу Алейскому…

Я оделась, расчесала кудри — да, если что-то и было достойное внимания в малышке Тэнре, так это ее густые вьющиеся волосы. Хотя… если отъесться слегка, да мышцы хилые подтянуть, а еще подрасти немного… во всех отношениях… Потому как невеста все-таки — дитя дитем. Я вздохнула и вышла обратно в спальню. Доктор так и ждал меня под дверью, подхватил под руку и хотело было отвести обратно к кровати, но я воспротивилась — слабость слегка отступила, а любопытство, наоборот, подняло голову, так что укладываться снова в постель я не спешила. Вышла из комнаты через другую дверь и очутилась в небольшой гостиной. Пожалуй, она могла бы быть уютной, если бы не мрачные шторы да разнокалиберная мебель. Я уселась в кресло и махнула лекарю рукой, предлагая занять второе.

— Как мне к вам обращаться?

— Ремар. Я лекарь его светлости.

— Уважаемый Ремар, поскольку я ничего не помню о своей жизни, я бы очень хотела, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов.

— Его светлость навестит вас и расскажет…

— Его светлости пока нет, а вы здесь. И, надеюсь, сможете мне рассказать, например, вот об этом браслете, — пока плескалась в ванне, я успела разглядеть побрякушку, украшенную странными символами, и убедиться, что это не простое украшение. И что оно не снимается — а это слегка настораживало.

Лекарь поежился, однако решился дать ответ:

— Это браслет Эрмара, он позволит герцогу найти вас, если вы… потеряетесь, и… м-м-м… убережет вас от причинения себе самой какого-либо вреда.

— Когда на меня его надели?

— Сегодня… герцог… вы еще не пришли в себя.

— Значит ли это, что моя болезнь была… м-м-м… — я не удержалась и передразнила лекаря, — следствием причинения себе вреда?

Молчание.

— Яд?

Молчание, в ауре — не просто беспокойство, а настоящая паника.

— Поня-а-атно. Этот браслет… он все время показывает хозяину мое местоположение, или сигнализирует, только если я удаляюсь… м-м-м… за границы отведенной территории?

— Я не знаю точно, как герцог настроил амулет. Скорее второе, — бедняга лекарь, кажется, уже миновал стадию паники и почти впал в прострацию. Отвечает, но как-то отстраненно, будто сам себе не верит, что решился говорить со мной.

— Сколько мне лет?

— Четырнадцать… будет пятнадцать через четыре месяца.

— И последний вопрос: зачем я герцогу? — лекарь побледнел и покрылся испариной. Стало ясно, что ответа мне не дождаться.

— Поня-а-атно… — протянула я.

— Вы… ты очень изменилась, малышка, — прошептал Ремар в растерянности.

— Смерть меняет, знаете ли… — а иногда еще и подменяет. Но об этом стоит помолчать, пока я не знаю, кому могу доверять в этом месте. Уж явно не лекарю. А возможно, и никому другому.

Лекарь вздрогнул, кинул на меня последний обеспокоенный взгляд и спешно покинул комнату.

Что ж, теперь у меня есть время подумать, проанализировать ситуацию, в которую я попала. Итак, я не умерла. Вернее, умерла, но каким-то образом умудрилась ожить в другом теле и, похоже, в другом мире. Во всяком случае, язык, на котором я так свободно общалась с лекарем, был мне чужим, как ни странно это звучит. Что ж, о таких чудесах мне приходилось читать. Конечно, можно предположить, что травмы, не совместимые с жизнью, как и сама смерть, мне почудились, а сама я в реанимации, в коме. И все, что я сейчас переживаю — болезненный бред. Вот только… слишком уж все реально. И никакой свойственной снам и бреду алогичности. А значит, стоит исходить из того, что это реальность, в которой мне предстоит жить… или выживать. И что мы имеем? Девочку из явно небогатой семьи, баронскую дочку, совсем не красавицу и жениха-герцога. И кто он? Старик-сластолюбец, мечтающий дорваться до молодого тела? Так мог и кого получше найти, бывают в бедных семьях и красавицы. Можно, конечно, предположить, что я по здешним канонам как раз та самая красавица и есть, но что-то не верится. Значит, первый вопрос, который мне предстоит выяснить — цель, которую знатный женишок преследует в этом браке. И уже исходя из этого решать, стоит ли принять условия или попытаться каким-то образом избежать замужества.

Я еще раз внимательно оглядела гостиную. Ну что сказать, впечатление мое в лучшую сторону не изменилось. Мрачновато: тяжелые темно-зеленые портьеры, желто-коричневый обшарпанный диван с явно неудобной спинкой, два кресла с лиловой обивкой, столик между ними, потертый ковер. Над камином — часы. Циферблат украшают знаки, никак не похожие на наши римские и арабские цифры, но значение понятно. Предположительно, здесь мы имеем те же сутки длительностью в двадцать четыре часа. И час, по моим ощущениям, длится примерно столько же, сколько в моем мире, а время идет как раз к обеду.

Только я успела об этом подумать, как дверь отворилась и в гостиную вошла служанка с подносом. Вполне аппетитный запах щекотал ноздри, покуда тарелки расставлялись на столе, так что у меня едва хватило терпения дождаться ухода служанки. На обед мне предложили мясо, овощи двух видов и травяной отвар. Все оказалось вполне съедобным.

После обеда я вновь почувствовала усталость и уползла обратно в спальню. Странно — постель была заправлена чистым бельем. И когда успели? Похоже, горничная побывала здесь, пока я мылась. Я переоделась в сорочку, улеглась — и провалилась в крепкий сон без сновидений до самого ужина. Проснулась вялой, долго приходила в себя, с трудом затолкала в себя еду и вновь попробовала сосредоточиться на проблемах. Мысли расплывались. Время от времени мне казалось, что я существую отдельно от этого хилого тела, словно бы еще не до конца слилась с ним. Может, так оно и было? Как-то не очень хотелось думать, что новая жизнь не приняла меня и может отторгнуть в любой момент. Смерть пугала. Не так быстро, пожалуйста, мне и одного раза хватило…

…Я сидела в кресле в гостиной, когда почувствовала болезненную пульсацию в запястье левой руки — там находилась крохотная татуировка, напоминающая половинку краба. Спустя несколько мгновений дверь отворилась, и в комнату вошел тот, от кого зависело мое ближайшее будущее. Герцог. Он не был уродом или престарелым сластолюбцем, скорее, мужчина в самом расцвете сил с хищным, красивым лицом и взглядом, от которого хотелось съежиться и забиться в какую-нибудь щель. Тот самый человек, что грозился найти меня везде. Признаться, я уже подозревала, что это он и окажется.

Герцог уселся во второе кресло и поманил меня к себе. Я поднялась, подошла… надо бы ближе, но я не могла решиться. Тогда жених схватил меня за руки и подтянул к себе, зажав мои ноги своими коленями и не давая вырваться. Впрочем, я и не пыталась. Кто знает, на что способен этот человек и насколько опасно злить его.

— Мне сказали, что ты потеряла память, — испытующий взгляд.

— Да, ваша светлость, — робким шепотом.

— И у тебя есть ко мне какие-то вопросы?

— Я хочу только знать, зачем я вам нужна.

— Что ж, я покажу тебе. Пожалуй, это доставит мне некоторое удовольствие. Даже приятно, что ты забыла, — с этими словами герцог подтянул меня еще ближе, заставив наклониться, отпустил мои запястья — только для того, чтобы возложить свои пальцы мне на виски.

И показал. Извращенец. Садист и извращенец. Пожалуй, будь мне действительно четырнадцать, транслируемые прямо в мое сознание картинки напугали бы меня до полусмерти. Да мне и на самом деле было не по себе. И именно это я должна продемонстрировать «женишку» — страх в глазах девочки, столкнувшейся с некоторыми шокирующими проявлениями взрослой жизни.

— Ну что, я удовлетворил твое любопытство?

— Нет, — страх страхом, но мне хотелось знать, что еще стоит за этим браком.

— Не-э-т?!

— Ну, то, что я видела сейчас… Это ведь можно проделать с любой девушкой… Так? А вам, ваша светлость зачем-то нужна именно я, бесприданница, не обладающая выдающимися внешними данными. Я ошибаюсь?

— У-у-умненькая, — протянул герцог, — ты права, меня не всякая девушка устроит. Именно тебя пообещал мне твой проигравшийся папаша. Семь лет назад. По моему настоянию он обеспечил тебя храмовой защитой. Обещал отдать сразу, как достигнешь зрелости, но тянул лишний год. Уже за то мое ожидание стоило наказать тебя, детка, — с этими словами герцог вновь дернул меня за руку и усадил — или, скорее, уложил — к себе на колени.

Его рука прошлась вдоль ряда крохотных пуговичек на моем платье, глаза жадно уставились на грудь, прикрытую нижней сорочкой. Герцог потянул сорочку на себя, тонкая ткань не выдержала напора, обнажив то, что можно было бы назвать женской грудью, если бы этому дали время вырасти. Шершавые пальцы обвели правый сосок, заставив меня сжаться и попытаться прикрыться руками. Не было в этом прикосновении ничего эротического — и не потому, что детское тело не было способно испытывать возбуждение. Просто «жениху» надо было показать власть надо мной — и мою беспомощность в его руках. Что ж, показал. Грубые прикосновения, которым невозможно было противиться, безумный взгляд, вызывающий ужас и оцепенение…

Герцог нагнулся к самому моему уху и прошептал:

— Я бы взял тебя прямо сейчас, если бы не храмовая защита. Но я готов терпеть, потому что на черную луну я смогу провести ритуал и взять твою силу. И тогда… тогда ты будешь в полной моей власти. Ты будешь заглядывать мне в глаза и просить о любом прикосновении, как о милости. О боли будешь молить, потому что боль станет твоей жизнью. И ты сполна заплатишь мне за то, что решилась на бегство за грань и обрекла меня на лишние месяцы ожидания, — герцог неожиданно выпрямился и оттолкнул меня.

Я упала на пол и не спешила подниматься, чтобы не вызвать агрессивной реакции у этого явного безумца. Лучше уж побыть немного в униженном положении.

— Теперь тебе все ясно?

— В общем и в целом, — решилась ответить я, — хотелось бы еще знать, сколько времени осталось до черной луны.

— Девяносто семь дней, и за каждый из них ты будешь расплачиваться, — безумец поднялся с кресла и навис надо мной. — Еще вопросы?

Я сглотнула слюну и кивнула:

— Насколько свободно я могу перемещаться?

— За стены замка тебе не выбраться. В пределах же территории — как угодно — хоть в сад, хоть в конюшню, хоть в подвалы, хоть на крышу, мне нет дела до того, как ты проводишь время. Главное, браслет не позволит тебе покончить с собой и известит меня, если ты попытаешься сбежать. Восточное крыло полностью в твоем распоряжении, в западное… Я не обрадуюсь, если увижу тебя там. Что тебя еще интересует?

— Библиотека. Если вместе с памятью не пропала способность к чтению, я хотела бы иметь возможность с помощью книг развеять скуку в ожидании брачного обряда.

— Западное крыло, третий этаж, первая дверь справа. Постарайся не появляться там после семи вечера, это мое время, и я не желаю, чтобы ты мешала моим научным изысканиям. Ах да, я запретил всем с тобой разговаривать. И слугам, и лекарю. Уж больно ты неудобные вопросы задаешь, — герцог с усмешкой поклонился и вышел из комнаты.

Я поднялась с пола, попыталась было застегнуть платье, но потом подумала, что дело к ночи и лучше бы мне совсем раздеться и лечь в постель. И уже тогда подумать над своим положением.

Думалось тяжко. Я с трудом заставила себя успокоиться после пережитого… А собственно, что я такого пережила? Страшные картинки показали? За грудь полапали? Так ведь мне не четырнадцать, а все двадцать шесть, я врач по образованию и в своей, пусть и не особо долгой, жизни такого насмотреться успела, что псих-герцог меркнет на фоне. Другое дело, что все это касается меня лично и моего ближайшего будущего. Уже сейчас можно сделать первые выводы о том, куда меня занесло. Магический мир… А какой же еще, если ауры, которые прежде казались едва уловимым глазу блеклым свечением, вдруг оказались столь ярки, что мне даже не надо настраиваться специально, чтобы уловить эмоции собеседника, а иной раз не только эмоции, но и обрывки мыслей? Да и те картинки, которые мне показал женишок, свидетельствовали о его особых способностях. Значит, не только садист и извращенец, но и маг, который владеет искусством передавать образы… а еще подавлять своим крайне неприятным взглядом, вызывая страх и ограничивая способность к сопротивлению. Впрочем, сильно сопротивляться мне сейчас не с руки, поскольку насиловать герцог меня покуда не собирается, потому что храмовая защита, что бы это ни значило, вынуждает его отложить удовольствие до черной луны. Астрономическое явление такое? Возможно. Кто их, этих колдунов, разберет… Ясно только, что у меня есть примерно три месяца, чтобы подготовить побег. Что мне для этого надо? Прежде всего, привести себя в порядок, потому что в таком хилом тельце мне далеко не убежать. Значит, тренировки — завтра с утра и начать надо… с базового комплекса, постепенно наращивая нагрузки. Вот интересно, навыки и рефлексы прежнего тела можно как-то передать новому? Но только это не сразу, сначала мышцы на этих костях нарастить. Интересно, ее кормили плохо? Или это последствия отравления? Наверняка ведь не один день откачивали. Хотя, если честно, болезненного состояния я не ощущала. Разве что слабость. Второе — сведения о мире, в который я попала. Для этого надо будет забраться в библиотеку. Надеюсь, искусство чтения мне подвластно. Все-таки цифры на часах вовсе уж незнакомыми не показались. И — придумать, как избавиться от браслета, иначе мне далеко не уйти. И здесь, опять же, библиотека мне в помощь. С этой почти оптимистичной мыслью я провалилась в сон.

Глава 2

Проснулась на рассвете, как и рассчитывала. Соскребла себя с кровати, холодной водой смыла остатки сна, прислушалась к своим ощущениям: вроде бы ничего. Значит, можно приступать. Начать решила с базового утреннего комплекса ушу. Наш мастер обучал меня смешанному стилю, но начинала я когда-то с ушу, именно этот вариант начальный упражнений, на мой взгляд, подходил для дохлого тельца, которое я унаследовала.

Хватило меня минут на пятнадцать, еще пять минут через «не могу», а после на дрожащих, негнущихся ногах поползла в ванную. Это оказалось даже хуже, чем я предполагала, и трех месяцев на то, чтобы натренировать это тело до приемлемого состояния, может не хватить. Но отчаиваться все-таки не стоит.

Завтрак — несколько пирожков, горсточку творога и кружку уже слегка поднадоевшего травяного отвара — принесли в половине девятого, я к тому времени успела уже изрядно проголодаться, а служанка, кажется, удивилась, застав меня в это время на ногах и в гостиной.

Ела я намеренно не спеша, вопреки желанию заглотить все одним махом и бежать в библиотеку. Сейчас, когда мне приходится искать общий язык с новым телом, его потребности стоит выдвинуть на первое место. А значит — не только зарядка, но и режим, полноценное питание, прогулки и сон. Иначе толку от этих всех упражнений…

Библиотеку нашла легко, благо мои покои находились в самом конце коридора, и ошибиться с направлением у меня не было никакого шанса. Я прошлась вдоль полок, потом вытащила первую попавшуюся книгу, раскрыла ее и… Сердце глухо и болезненно стукнуло в груди — ни одного понятного знака. Закусив губу, запихнула том на место, а потом заставила себя справиться с разочарованием, и взяла книгу из другого шкафа, на этот раз не наугад, а с размышлением — мне показалось, что вид у книжных корешков на этих полках… более легкомысленный, что ли. И да, я не ошиблась — шкаф был отведен под беллетристику, а буквы, которые на первый взгляд тоже показались мне незнакомыми, по мере того, как я в них вглядывалась с затаенной надеждой, складывались в слова и предложения.

Но беллетристика — это, конечно, замечательно, однако нуждалась я на тот момент в другом. И я снова отправилась в путешествие вдоль полок — на этот раз со знанием дела. В течение получаса я нашла толковую книжицу о мироустройстве — космогония, божества, основные расы, базовые сведения по географии. Отложила. Присмотрела еще издание «История Ниревийской империи» и географический атлас. Пожалуй, на сегодня хватит. И я с удовольствием уселась в кресло у окна, чтобы погрузиться в увлекательный процесс миропознания. За окном царила ранняя весна — снег в основном сошел, но грязно-белые пятна еще виднелись в тени деревьев. «Надо бы после обеда сходить погулять», — мелькнула мысль и испарилась. Я читала.

Очнулась, когда перевернула последнюю страничку небольшого томика в синем переплете, а до обеда, по моим подсчетам, оставалось менее получаса…

Прихлебывая теплый наваристый бульон и закусывая его сухариками, обдумывала прочитанное.

Итак, здесь верят в единого Творца, создавшего мир, однако есть еще двенадцать богов, которые назначены присматривать за творением. В отличие от Творца, боги могут вмешиваться в дела людей и нелюдей, если обращенные к ним просьбы находят разумными и достойными внимания.

Кстати, о нелюдях — из разумных рас здесь есть эльфы, гномы и двуипостасные — как я понимаю, оборотни. Эльфы живут достаточно изолированно на своем небольшом материке, туда людей пускают неохотно, но сами ушастые человеческие земли навещают. Всего материков, кстати, пять, и формой они совершенно не напоминают земные. В году здесь двенадцать месяцев — по одному на каждого бога. В месяце тридцать дней, но есть пятидневье, которое не принадлежит ни одному богу (или принадлежит всем сразу) и не относится ни к какому месяцу. То есть в году все равно 365 дней. Месяцы делятся на декады — понятия недели нет. И еще о богах: в городах им строят отдельные храмы, в небольших же поселениях обычно имеется один храм, в котором каждому богу посвящен свой алтарь. И никаких кровавых жертвоприношений, как я поняла. И это радует.

Что ж, на очереди история империи… как бишь ее там?.. Надо только проверить, то ли это государство, в котором я нахожусь, а иначе и впросак попасть можно. Значит, сначала атлас — если на карте обозначено герцогство Алейя, то можно определить, к какому государству оно относится… Потом надо бы еще по расам почитать… но это позже, когда я буду представлять, как отсюда выбраться.

А пока что решила выбраться в сад. После некоторых раздумий нацепила на себя нелепые ботиночки — сапоги могут пригодиться потом, когда буду бежать, нечего их снашивать. И плащик. Не сказать, чтоб достаточно теплый для такой погоды, но я долго ходить и не планировала.

Сад, который я разглядела из окна библиотеки, выглядел несколько запущенно, но меня это не смущало. У меня была цель — выгуливать хилое тело и снабжать его кислородом. И еще одна — знакомиться с окружающей реальностью, готовя побег.

В глубине, за деревьями, обнаружился маленький уютный домик, из которого выглянула симпатичная женщина с ямочками на щеках.

— Здравствуйте! Вы кто? — спросила я.

Женщина развела руками и приложила палец к губам. Ах да, им же запрещено со мной разговаривать. Но ответ я уже успела «считать» — женщина была женой садовника, а муж ее сейчас как раз наслаждался послеобеденным сном, благо работы в саду ранней весной было немного. А хитроглазый пацан примерно одного роста со мной, который сейчас выглядывал из-за угла, был их сыном… И что-то мне подсказывало, что мыслишки в голове очаровательного мальчугана с такими же, как у матери, ямочками на щеках водились самые пакостные.

Пробродила я где-то с полчаса, полюбовалась на замок снаружи, взяла на заметку идею пробраться на башню в моем крыле, чтобы осмотреть окрестности с высоты, покуда деревья не покрылись листвой и полностью не перекрыли обзор. Потом я окончательно промерзла и поспешила обратно в дом. В библиотеку.

Атлас открывала с замиранием сердца — поди найди что-нибудь, если не знаешь даже примерно, где это что-то расположено. Но оказалось, что к картам прилагался алфавитный указатель, даже не ожидала столь продвинутой структуры. Конечно, я не знала порядка букв в алфавите, но… не так уж их и много. Правда, сначала я запуталась, потому что звук «а» мог обозначаться двумя буквами, пришлось просмотреть оба списка, прежде чем я наткнулась на Алейю. И да — Алейя оказалась частью Ниревийской империи. Страна оказалось одной из самых крупных на материке — тут и горы, и леса и море… Кстати, Алейя была морским герцогством, то есть имела небольшой порт Корсто — судя по всему, не особо значимый, а на подробной карте была снабжена значком, напоминающим краба, — как на моем запястье, только целого. Похоже, татуировка каким-то образом обозначала принадлежность к герцогскому дому… не полную. Помолвка? И после свадьбы должна дополниться второй половиной? Всего же в герцогстве было три города — имелась еще Неха, бывшая пограничная крепость на западной окраине, а также Гениз — столица. Удивительно, что столица выросла не вокруг герцогского замка, как можно было бы себе представить, а в другом месте. Хотя, возможно, этот замок просто более поздний… или на новый мир просто не стоит распространять представления, сложившиеся в прежнем.

Книжка по истории оказалась ужасно занудной, и я несколько раз порывалась ее отложить, но вновь заставляла себя приняться за чтение — я доверяла своей интуиции, а та подсказывала мне, что без сведений из этой книжки мне в дальнейшей жизни не обойтись. Правда, до ужина удалось прочесть не так много, так что «Историю» я прихватила с собой, а заодно и парочку художественных книжек — во-первых, чтобы ввести в заблуждение хозяина (мол, я девочка, конечно, умненькая, но серьезной литературе предпочитаю романчики), а во-вторых, читая беллетристику, можно обогатиться сведениями об обычной жизни, которых не встретишь в учебниках и справочниках.

Историю я еще немного поизучала после ужина, а потом припрятала книгу в гардеробной и устроилась в кресле с романом. Книжка оказалась приключенческой, вполне увлекательной, обогатила меня знаниями о местной денежной системе и о том, как надо обращаться к благородным — лейв и лейва — почти как наши «лорд» и «леди». Еще нашла подтверждение своим догадкам о том, что «эс» добавлялась к фамилиям высшего дворянства, остальные благородные довольствовались трехбуквенным «мер». Только мне, с моими более чем скромными познаниями о мире, не удалось определить, насколько давно она написана. Именно этот вопрос я — с самым наивным видом, на какой была способна, — и задала явившемуся около половины десятого герцогу. Тот взял в руки роман, открыл на титульном листе, хмыкнул и отбросил в сторону.

— Двадцать лет назад издано. Братец мой по молодости лет увлекался подобным чтивом.

Ага, за двадцать лет мир сильно не меняется, как ни крути. Ну, если не считать мой собственный мир эпохи интенсивного развития технологий. Но здесь явно не тот случай. А еще по дате издания можно определить, какой у нас нынче год на дворе, что тоже немаловажно.

Герцог между тем уселся в соседнее кресло и принялся рассматривать мою задумчивую физиономию.

— Ты изменилась, — резюмировал он, встретившись со мной взглядом.

«Еще бы,» — подумала я. Но вслух ничего не говорить не стала.

Герцог еще некоторое время полюбовался на меня, но в разговоры больше не вступал, пугать и лапать не пытался, а вскоре просто поднялся и вышел из комнаты. Я вздохнула с облегчением — все-таки его присутствие сильно напрягало. Кстати, как и накануне, о его приходе меня известил болезненный зуд татуировки — того самого полукрабика на запястье. Что ж, плюс в том, что незаметно подойти ко мне герцогу будет затруднительно.

Другое дело, что и мне будет не менее затруднительно водить его за нос — он уже сейчас заметил, что я стала другой. Конечно, кое-что можно списать на пережитую смерть (звучит-то как, а!), а кое-что — на подростковые проблемы с характером, все же самое время для подобных изменений. Однако о том, что на месте юной невесты оказалась совсем другая личность, герцог узнать не должен. А если узнает? Пока мне не хватало информации, чтобы делать выводы, но… Предположим, ему нужно только тело невесты — тогда его намерения не изменятся. Если же дело каким-то образом касается и души, то я ему буду без надобности. И что-то мне подсказывает, что этот вариант тоже не сулит мне ничего хорошего — человек, не имеющий ни прав, ни знаний о мире, в котором оказалось, — потенциальная жертва. И мне повезет, если меня всего-навсего убьют.

Я себя не накручивала — все эти мысли не вызывали паники, не заставляли сердце биться чаще, я просто не допускала их… ну, скажем, на эмоциональный уровень. Мне требовалось трезвое восприятие ситуации, по возможности — понимание, какой вариант развития событий может стать для меня самым худшим. Чтобы суметь его избежать.

Глава 3

Утро встретило меня мучительной мышечной болью, и я еще раз подивилась слабости своего нового тела: всего лишь двадцать минут вполне щадящих упражнений — и такое. Значит, наращивать нагрузки пока нельзя — тот же комплекс, те же двадцать минут… и те же дрожащие конечности в итоге. Ужас!

Книгу по истории решила пока оставить в своей комнате — все-таки это довольно безобидные сведения, и если герцог заметит, что я заинтересовалась этим изданием, вряд ли он сделает какие-нибудь опасные для меня выводы.

Вот, кстати, о выводах… А может ли он как-то залезть ко мне в голову — не только картинки мне транслировать, но и узнать, о чем я думаю? Похоже, что телепатией в чистом виде он не владеет, иначе бы уже дал понять, что знает о моих замыслах. Эмоции я ему демонстрировала самые правильные — страх и недоверие. И не сказать, чтобы я была неискренна в этих чувствах. Но все равно стоит узнать побольше об этом, тем более я и сама обладала определенными способностями. И если прежде это была чистая эмпатия, каковой многие медики в моем мире похвастаться могут, да и не только медики, то теперь моя восприимчивость усилилась. И связано это, вероятно, с наличием магического фона. А значит, мне нужны сведения о магии и ее возможностях. В синем томике магия упоминалась, но без подробностей.

В этот раз я потратила на поиски нужной литературы куда больше времени, чем накануне, потому что в основном попадались труды для тех, кто уже имеет базовые знания, а мои сведения, увы, были почерпнуты из фэнтезийной литературы, а посему на достоверность их рассчитывать не приходилось. В конце концов, в дальнем углу я обнаружила учебники по теории и истории магии. Как раз для таких как я — с подробными объяснениями, определениями и удобной структурой. Эти книги я решила изучать прямо в библиотеке, интерес к магии — не то, что я хотела бы продемонстрировать своему безумному женишку.

Итак, магия представляет собой способность разумного существа воспринимать тонкие энергии окружающего мира, накапливать их в себе, преобразуя и используя. Особняком стояла ментальная магия — то есть способность улавливать эмоции и мысли человека и воздействовать на них. Улавливать — это ко мне… Воздействовать — это, судя по всему, к его светлости. Надо бы после изучения теории заняться практикой — чтобы научиться как-то защищаться от этого воздействия. А то задурит голову — очухаюсь через три месяца в полной власти этого маньяка и без возможности что-либо изменить. Если вообще очухаюсь.

Целый раздел был посвящен ритуальной магии, и его я решила изучить повнимательнее — может, найдутся сведения о том ритуале, которому хочет меня подвергнуть герцог. Учебники пришлось расставить по местам, так и не добравшись до интересующего раздела — близилось время дневной трапезы.

После обеда я вышла на прогулку в сад, а потом, не заходя в свои покои, решила отправиться на башню. Ну что сказать? В какой-то момент я об этом здорово пожалела, потому что подъем по этим бесконечным лестницам мой организм воспринял как форменное издевательство, отреагировав слабостью, головокружением, ледяными конечностями и даже легкими приступами тошноты. Приходилось останавливаться на каждой площадке и отдыхать, прислонившись к стенке. На самый верх вела только узкая винтовая лестница, и ее я преодолела уже на чистом упрямстве. И подумала, что стоит, наверное, через декаду-другую начать использовать лестницу как тренажер — бегать-то мне все равно негде, если я не хочу к себе усиленное внимание челяди привлечь. А то там и до внимания господина недалеко, а уж его-то мне всяко хотелось бы избежать.

На башне было ветрено и промозгло, зато вид открывался до самого горизонта. Не могу сказать, что очень много узнала о местности — леса и поля, ничего особенного, но зато вдохнула немножко свободы и осознала, как давит на меня этот замок. Сам по себе не так уж он плох… если только для кого-то он не является местом заключения.

Назад брела медленно и осторожно — голова по-прежнему кружилась, да и слабость накатывала. Еле-еле дошла до своих покоев и, как была, в одежде, рухнула на кровать и провалилась в сон. Как приносили ужин — не слышала.

Разбудил меня сам герцог — сел рядом на кровать и резким движением перевернул меня на спину. Не надо было открывать глаза, чтобы понять, что это именно он. Я и не спешила открывать, позволяя его руке скользить по моему телу. Вытряхивать меня из платья он на этот раз не спешил, но и через ткань его прикосновения были настолько неприятны, что я не удержалась от слез. Капли стекали из-под плотно сомкнутых век, и я не сомневалась, что герцог видит их, но тем не менее сжалась, когда его подушечки его пальцев коснулись моей щеки, собрав с нее влажную дорожку. Я решилась посмотреть: герцог ухмылялся и слизывал с пальцев мои слезы. Меня передернуло. Жених хмыкнул, поднялся с моей кровати и быстро удалился. После его ухода выползла в гостиную и обнаружила, что на часах нет еще и девяти. Остывший ужин все еще дожидался меня на столе. Пришлось употребить в таком виде. Впрочем, я не жаловалась — питаться надо, а вкусно питаться — это уже роскошь, на которую в моем положении рассчитывать не приходится.

Остаток вечера посвятила учебнику истории, с немалым трудом продираясь сквозь дебри дат, имен и исторических событий. Первая война с Деранией, вторая война с Деранией, торговый договор с Сетваром, гномьи бунты, дипломатический скандал с послом эльфийских земель, признание равноправия оборотней… Зачем-то мне все это нужно было знать, я в этом не сомневалась. Вот только зачем?..

Последующие дни были похожи один на другой. Я делала зарядку, раз в несколько дней прибавляя к своим мучениям по пять минут. Приступы тошноты и головокружения больше не повторялись, но так я и по лестнице покуда не бегала. Рановато. В целом же самочувствие оставляло желать лучшего.

После завтрака отправлялась в библиотеку. Решила не забегать вперед, а читать учебники страница за страницей, как бы мне ни хотелось сразу обратиться к интересующим меня темам. В конце концов, у меня был немалый опыт в изучении наук, и я знала: стоит что-нибудь пропустить, пробелы пойдут по нарастающей — здесь не поймешь, там не уловишь, глядишь — и все старания зря были. Теория ментальной магии меня ничем новым не порадовала — она примерно соответствовала моим изначальным представлениям. Ритуалы сами по себе были довольно скучны, их основным достоинством была малая энергозатратность, недостатком — длительность исполнения. Это вам не пасс рукой, нужно чертить, жечь свечи, кровь проливать. Но в подразделе «храмовые ритуалы» я нашла то, что меня по-настоящему интересовало — наложение храмовой защиты:

«…служит защите от магических нападений, а также способствует сохранению девственности до замужества. Налагается на девиц благородного происхождения с низкими способностями к магии. Таковые девицы имеют своим предназначением быть женой и матерью, посему требуют к себе особенно бережного отношения. Ритуал блокирует способность девицы обращаться к своему магическому резерву и освобождает ее от ненужных порывов и неподобающих мыслей. Впрочем, защищенная, будучи весьма слабо одарена магически, никаких неудобств от этого не испытывает. После брачного ритуала управление защитой переходит к супругу, каковой проводит ритуал освобождения силы, в результате которого скромный магический дар жены уходит в жертву богам, а супруг получает полную власть над телом и помыслами женщины. Из девиц, подвергнутых в детские годы ритуалу храмовой защиты, получаются самые послушные и скромные жены…»

Меня передернуло. Полная власть — это сильно. Но мой женишок охотится явно не за этим, полная власть для него — приятный бонус. Ему нужна сила, а при ритуале освобождения сила уходит в жертву богам. Я хмыкнула — непонятно, зачем богам вообще такая жертва, как способности к человеческой магии, да еще и такие маленькие, как предполагается, исходя из описания. Я не поленилась найти и описание ритуала освобождения силы, но понимания мне это не прибавило. Немного света на ситуацию пролила приписка: «Маги, обратившиеся к темной стороне дара, придумали извращенный ритуал, при котором освободившаяся сила не рассеивается в пространстве, и, таким образом, не уходит в жертву богам, а поглощается исполнителем ритуала. См. темномагические ритуалы».

Ритуалы темной магии были привязаны к фазам луны и другим астрономическим явлениям (черная луна!) и преимущественно предназначены для вызова всяких потусторонних агрессивных сущностей, а также служили насильственному отъему магических способностей в пользу проводящего ритуал. Но это имеет смысл, если тот, у кого способности отнимают, сильный маг. А храмовую защиту накладывают на девочек с очень слабым даром. Если только… Что там говорил наш герцог? По его настоянию? Значит, ритуал он затеял уже тогда и, прижав незадачливого папашу игорными долгами, вынудил его провести храмовый ритуал над одаренной дочерью. А перекрытие доступа к магии, как я уже прочитала на днях, для одаренного чревато последствиями для психики и организма в целом. Так что хилое состояние моего тельца вполне может быть последствием такого вот многолетнего издевательства. И даже, скорее всего, так и есть.

Что из этого следует? Стоит попытаться «достучаться» до своей силы, иначе ждет меня скорая кончина. Впрочем, до брачного ритуала герцог мне помереть не позволит, а после никакой блокированной силы уже не останется. Но устраивает ли меня такая перспектива? Однозначно — нет!

Любопытно, что способностями к ментальной магии я могу пользоваться. Конечно, можно считать, что я их прихватила из собственного мира, и они являются свойством моего сознания, но… Насколько я поняла, структура защиты затрагивает не только тело, но и разум, не позволяя скромным девицам помышлять о недоступном, а значит, моя защита сейчас не совершенна, и я могу найти способ войти в контакт с собственной силой.

Как оказалось, все еще проще: в книжке, целиком посвященной храмовым ритуалам, которую я тоже обнаружила в библиотеке герцога, «защита» описывалась куда подробнее. Получалось, что «защитить» можно было девочек с уровнем владения магией не выше третьего (всего их в местной классификации двенадцать), и то некоторый доступ к резерву оставался — примерно на уровне первого, то есть девица не могла прибегать к активным магическим действиям, но энергетический обмен, необходимый для нормального функционирования организма, сохранялся. А значит, если мой уровень был выше, то и доступ больший остался. Поскольку магии меня (Тэнру) не обучали, каналы не «прокачивались» (да здравствует теория!), а мой немаленький резерв требовал использования, естественного обмена при таком уровне способностей недостаточно. Придется учиться.

И я нашла учебник по практической магии для начинающих: медитации, осознание окружающего мира, вступление с ним в энергетический контакт, упражнения на прокачку каналов, управление потоками. Я застряла на втором этапе — на осознании, никак не получалось понять, что от меня требуется. Вроде бы изложено все доступно, а вот поди ж ты…

Вечерами заходил герцог. Не каждый день, но его визиты я переживала болезненно — его присутствие по-прежнему вызывало во мне парализующий страх. Он меня больше не трогал, просто усаживался напротив и сверлил взглядом, а я обмирала от ужаса, подозревая, что мое желание избежать предназначенной участи не является для него тайной. Впрочем, в этом как раз сомнений не было, другое дело — сколько он способен считать с меня, только ли эмоции, или даже мысли. Если первое, то это ничего, мои чувства для него и не должны быть тайной, в конце концов, именно этих чувств он от меня намеренно и добивался. Если второе, то… ужас охватывал при мысли, что ему известны все мои потуги, да и тот факт, что я на самом деле не его невеста, не является для герцога тайной. И тогда он просто посмеивается про себя, а потом просто прихлопнет как муху, лишив всякой надежды на спасение…

Мухой я и переползала из одного дня в другой, почти не отличавшийся от предыдущего. Периоды активности и оптимизма сменялись апатией. Нет, я не позволяла себе отступить от заданной прогрммы, но мысли меня одолевали самые мрачные.

Время от времени заходил доктор. Он со мной не разговаривал — нельзя же — просто брал за руку, щупал пульс, затем заставлял открыть рот и показать язык, одобрительно хмыкал и удалялся, оставив за собой шлейф тревоги и смятения.

Глава 4

Прорыв случился примерно через полмесяца. Я в очередной раз сидела в библиотечном кресле, расслабившись и «отпуская на волю свой дух». Вместе с духом куда-то улетучились и мысли, и я бездумно пялилась в пространство перед собой. В тот момент меня не волновало ни будущее, ни прошлое, страхи отступили, стали чем-то незначительным, сиюминутным, а важным стало — пока еще не вполне осознанное — единение с новым миром. Словно вхождение в поток, частью которого я постепенно становилась. Можно было отпустить себя совсем и раствориться, но мне словно дано было время на осмысление происходящего. Мысль зародилась вне меня, вошла и словно переключателем щелкнула — вот она я, вот он мир, а я — в нем. И я вольна в любой момент обратиться к нему, войти в поток, осознавая себя частью целого и в то же время самостоятельной личностью. Это было так здорово, так волшебно, что я обалдела от внезапно нахлынувшего счастья и… очнулась, обнаружив себя сидящей в кресле.

Нужное состояние я поймала, поняла. Дальше стало чуточку проще — обращение к энергии мира оказалось чем-то настолько естественным, что я дивилась недавней собственной неспособности двигаться по этому пути. Упражнения на прокачивание каналов стало той самой таблеткой, в которой я нуждалась. Оказалось, что у меня достаточно сил, чтобы всерьез развивать свое тело, не боясь приступов дурноты. Вдруг заработало все то, что прежде чахло, будучи лишенным доступа к источнику жизни. Правда, в это же время меня догнала женская доля в виде регулярного недомогания, и мне пришлось придержать наращивание нагрузок еще на несколько дней. Но теперь я уже не особо тревожилась о своем физическом состоянии.

Оказалось, что теперь, когда в организме наладился полноценный энергетический обмен, мне не нужно много спать — пяти-шести часов ночного отдыха было вполне достаточно, чтобы активно провести день. Даже визиты герцога перестали так уж пугать меня, хотя я продолжала честно транслировать те эмоции, которых он от меня ожидал.

На башню я теперь поднималась регулярно, и вскоре лестницы перестали быть для меня серьезной сложностью. Пора было задуматься о специальных тренировках, и я постепенно начала вводить в ежедневную утреннюю разминку боевые комплексы. Прислушивалась к своим ощущениям и понимала — теперь, когда я освоила это тело и оно стало полностью моим, я способна передать ему умения, которые хранятся в памяти, сделать память разума одновременно памятью тела. Тем более, что мое прежнее тело чем-то напоминало нынешнее: небольшой рост, отсутствие выдающихся форм… Разве что покрепче, потому что спортом я занималась с детства. А вот к единоборствам обратилась, будучи лишь ненамного младше себя сегодняшней. И значит, у меня есть плюсы: молодое пластичное тело, поддающееся изменениям, и мои собственные познания. Но я не спешила, я тщательно отрабатывала каждую стойку, каждое движение, добиваясь безупречного исполнения, доводя до автоматизма.

А за окном рождалась настоящая весна — снег уже полностью сошел, вовсю цвели яблони в герцогском саду, с утра голосили птицы… И только маленький поганец, сын садовника, так и норовил сделать какую-нибудь гадость — то веревку натянет поперек дорожи, по которой я… прогуливалась… в хорошем темпе, то навозу с конюшен притащит. В общем, если бы не моя реакция, пришлось бы мне туго.

На конюшни, кстати, я заглядывала. И с интересом. Там царил конюх Крел — мрачноватый дядька, который по вечерам устраивался на крылечке пристройки и резал из дерева всякую красоту — в основном, игрушки. От него я получила в подарок невероятно прекрасную ажурную птицу с расправленными крыльями — и чуть не расплакалась, взяв в руки это чудо, настолько остро ощутила в тот момент свою несвободу, свое незавидное будущее… если мне не удастся его избежать. Птичку я спрятала в гардеробной, в сапоге — там ее точно никто не обнаружит случайно. А показывать герцогу свое сокровище я не хотела. Птица была для меня символом свободы, обещанием, а этот неприятный тип был хозяином клетки.

К конюху я и обратилась, когда пришли в голову мысли о необходимости оружия. Конечно, правды говорить я ему не стала, сказала, что нужно для игры, а то, мол, скучаю в замке ужасно. И показала, а вернее, начертила с указанием размеров… Словом, через пару дней я держала в руках полноценные нунчаку — вернее деревянные заготовки для них. Шнуром я разжилась там же, на конюшне — увидела моток подходящей бечевы и попросила разрешения отрезать себе кусочек. Конюх только махнул рукой — бери мол, не спрашивай глупости.

И к моим тренировкам прибавились упражнения с оружием. Теперь мне уже не хватало того времени, которое было в моем распоряжении от рассвета до завтрака. Я ела, уходила в библиотеку учиться часа на два, потом возвращалась к тренировкам. Увеличения нагрузок я не боялась — новое тело слушалось меня безупречно, я чувствовала его потребности и возможности. Я часто подходила к самой границе этих возможностей, потому что время не стояло на месте — чем раньше мое тело приобретет нужную физическую форму, тем легче мне будет потом.

Учеба тоже шла своим чередом — я знакомилась с миром, зубрила теорию… Да, выдающихся результатов в магии я не показывала, но и не ждала их от себя. Даже то немногое, чего мне удалось добиться, свидетельствовало о довольно приличном уровне — не ниже четвертого, а это значит, что в потенциале он у меня значительно выше… если бы не эта их храмовая защита.

Таким образом, на передний план выходили две проблемы — отсутствие денег и, как следствие, возможности выжить за пределами замка, а самое главное — браслет. Основное препятствие, камень преткновения, в который упиралось все дело. И я по-прежнему не знала, как от него избавиться.

Ответ нашелся почти случайно. Не сказать, чтобы он меня очень обрадовал, но…

Это была книжка, которую я обнаружила, когда в очередной раз шерстила библиотеку: «Введение в предметную магию». Собственно, это издание попадалось мне и раньше, просто мне как-то в голову не приходило, что такой амулет, как браслет Эрмара, должен упоминаться в учебном издании. Просто вдруг решила полистать и обнаружила свой чудный браслетик в разделе об амулетах, употребляемых в медицине. Оказалось, именно этот используется в психиатрии, дабы больные не причинили себе вред и не сбежали. Снять браслет может тот, кто его надел, или любой другой маг, в том числе и сам пациент, с помощью магического пламени не ниже восьмого уровня, поэтому пациентам, обладающим серьезным даром, магию приходится блокировать. М-да, меня и блокировать не надо, я уже… И мой жиденький огонек, который я, к тому же, дольше нескольких минут не удерживаю, тут ничем не поможет. Нельзя сказать, чтобы эта информация меня обрадовала, но легкий проблеск надежды дала приписка о том, что в случае злоупотребления — если браслет надет неправомерно, а больной — вовсе не больной или не имеет суицидальных наклонностей, у пациента есть возможность явиться в храм и предстать там перед Лейнар — богиней справедливости и милосердия. Два в одном, угу. И если изложить ей просьбу, а затем принести дар что-то, что тебе дорого, богиня может исполнить просьбу… а может и не исполнить. Богиня же, у нее свои понятия о справедливости. И о милосердии тоже.

Вся беда в том, что я не очень-то верила в богов. В бессмертную душу — да, еще в своей прежней жизни. А скажите мне, кто из врачей — не терапевтов в кабинетах поликлиники, а тех, кто спасает людей и почти ежедневно сталкивается со смертью, — не верит? Там бывают такие ситуации, что и не хочешь, а поверишь. Но в богов? Реально существующие могущественные персоны, имеющие возможность вмешиваться в нашу жизнь?

В общем, шанс, если и был, то призрачный. Да и где найти храм, если я не могу выйти из замка… Замка… А в этом что-то есть! Помнится, я читала, что храмы есть не только в селениях, но и в замках аристократии, если они, замки эти, достаточно древние… Значит, мне нужен план здания. Спрашивать у герцога или челяди — чревато, как и о самом храме — мало ли что заподозрят. Искать? Библиотеку я перерыла всю и не по одному разу. Личный кабинет? Во-первых, я не знаю где он, во-вторых, мне запрещено появляться в той части замка, где обитает хозяин, исключением является только библиотека.

Впрочем, хозяин милостиво предоставил мне шанс. Он просто взял — и уехал. А я направилась на разведку в западное крыло.

Чтобы найти нужную дверь, я слонялась по дому, стараясь сливаться со стенами и мебелью и прислушивалась к мыслям слуг. Оказывается, это в моем крыле нет никого, кроме единственной горничной, а здесь жизнь бьет ключом. Кабинет обнаружился на втором этаже и далеко не сразу. И он был, конечно, закрыт… Чего и следовало ожидать. И какого черта я сюда притащилась? А если сейчас хозяин явится? Я устремилась прочь, чувствуя все нарастающее беспокойство. Тяжелые шаги герцога застали меня на середине коридора, запястье отозвалось болью, я только и успела, что спрятаться за портьеру, прикрывающую вход в одну из комнат. Герцог проскочил мимо, не заметив меня, и скрылся в том самом кабинете, в который я не смогла попасть. Здравый смысл подсказывал мне, что надо драпать, пока есть возможность, а авантюрный дух, невесть откуда взявшийся, настаивал на продолжении сомнительного приключения… И я осталась. Попыталась закрыть свои эмоции, чтобы герцог не обнаружил моего присутствия. Фокус был из учебного пособия по менталистике, и до сих пор мне не удавалось опробовать его на практике…

В кабинете хозяин пробыл около двадцати минут, которые показались мне вечностью. Наконец я снова услышала шаги… и не услышала перед этим щелчка запираемого замка. Неужели?.. Герцог прошел мимо, не замедляя шага. Кажется, получилось. Я выждала еще пару минут и устремилась к кабинету. Здравый смысл безуспешно пытался достучаться до моего сознания, я отмахивалась, и без него ясно, что герцог вышел ненадолго, раз уж дверь не закрыл. А если просто забыл, то в любой момент может вспомнить и вернуться. И все-таки я не могла не попробовать.

Кабинет оказался самым обыкновенным — несколько шкафов и полок, массивный письменный стол, на котором горой навалены какие-то бумаги. Окно приоткрыто. А чего я ждала? Кабинет — это все-таки не лаборатория темного мага. Я зашарила глазами по стенам, чтобы понять, где может быть план, если он вообще здесь. Открытые полки исключаются, шкаф справа забит книгами, соседний… В этот момент татуировку пронзил болезненный импульс, и почти сразу за дверью послышались шаги. Я нырнула под стол, и свернулась там клубочком, одновременно проверяя свою ментальную защиту. Вроде бы держится. Что никак не может помешать герцогу обнаружить меня случайно…

Дверь открылась, идеально вычищенные сапоги прошествовали к столу и остановились прямо передо мной. Сердце замерло. Бумаги зашуршали на столе, но садиться герцог не собирался, он прихватил пару документов, а я прильнула к полу, пытаясь между ножек стола разглядеть, что он будет делать. Он провел рукой вдоль книжной полки, словно вытирая с нее пыль, и стеллаж… скользнул в сторону, обнажая дверцу в стене — слишком маленькую, чтобы сквозь нее мог пройти человек. Значит, просто тайник. Между тем, пальцы герцога заплясали по поверхности дверцы, касаясь изображенных на ней символов. Я напряглась, пытаясь запомнить порядок действий. Магии я не почувствовала, ни когда герцог отодвигал полку, ни теперь. Наконец дверца отворилась, хозяин положил документы внутрь — что там внутри, я разглядеть из своей неудобной позиции не смогла. Дверца захлопнулась, пальцы герцога вновь пробежались по символам, на сей раз в обратном порядке, потом вернулся на свое место стеллаж, после чего герцог развернулся на каблуках и покинул кабинет. Ключ в замке заскрежетал… два оборота.

Замечательно, теперь меня тут заперли! Внутри вновь зашевелилась и подала голос паника, но я решительно заткнула ее и вновь огляделась. Начать, вероятно, имеет смысл с тайника. Я подошла к стеллажу и нерешительно провела ладонью по той самой полке. Ничего. Попыталась взглядеться в поверхность — вроде бы просто гладкая деревянная доска, глазу не за что зацепиться. А если магическим зрением посмотреть? В последнее время я научилась настраиваться на него за нескольких секунд. Но… магии ведь не было, я бы почувствовала? Все-таки решила посмотреть, хуже-то не будет. Оказалось, что магия все-таки была, но не в действиях хозяина, а в самом устройстве тайника — маленькая энергетическая петелька, которую надо было потянуть. Магии при этом задействуется такое минимальное количество, что я просто не могла бы ее почувствовать. Я осторожно потянула за петельку и тут же отпустила — стеллаж легко отъехал в сторону. Теперь — символы. Память у меня и так была тренированная, а за последние дни я научилась парочке магических приемов, так что воспроизвести действия герцога для меня труда не составляло. Дверца тайника гостеприимно отворилась передо мной, и моему взгляду предстало нутро сейфа с двумя полками. На одной аккуратной стопкой были сложены документы, на второй стояла шкатулка с инкрустированным драгоценными камнями изображением краба. Видно, какие-то фамильные драгоценности герцогского рода. Драгоценности меня не особо интересовали, но внимание привлекли лежавшие рядом свитки. Я аккуратно потянула с полки самый большой из них и развернула. Бинго! В верхнем левом углу располагался все тот же крабик, а ниже — план замка, с храмом двенадцати богов и… тайными ходами. Я уставилась на документ, впитывая в память изображение. Магия форева, как говорится… Только надо в течение суток «снять» с памяти план и перевести на более надежный носитель, потому что использованного приема хватает не больше чем на двадцать четыре часа — на более долгое время я пока не умела запоминать.

Я закрыла сейф, поставила на место полку и задумалась. Надо выбираться отсюда, но как? Замок я опробовала — изнутри он тоже не отпирался без ключа. Окно? Я чуть шире приоткрыла створки, взглядом оценила ширину карниза и расстояние до крыши каретного сарая, и увиденное меня не вдохновило. Однако близилось время обеда, а это значит, что меня в любой момент могут начать искать, не обнаружив в комнате. Я как-то приучила прислугу к тому, что режим соблюдаю неукоснительно и ко времени приема пищи всегда возвращаюсь в свои покои. Придется рискнуть. Эх, будь на мне более удобная одежда… Угу, а еще более удобное и тренированное тело. Мечтать не вредно. Я сбросила с ног туфли и, стянув чулки, затолкала их в обувку. Здесь бросать нельзя, придется с собой тащить. Я вздохнула, внутреннее смиряясь с ситуацией, забралась на стол, пошире открыла окно и шагнула на карниз. Застыла на мгновение, потом переложила туфли из правой руки в левую, осторожно наклонилась к окну кабинета и потянула створку на себя. Вот, теперь выглядит так, как было до моего появления — окно приоткрыто, но самую малость. И я двинулась по карнизу к ближайшей поверхности, на которую я могла спрыгнуть без риска свернуть себе шею. Юбка страшно мешала, поэтому пришлось сосредоточиться на ощущении движения. В новом теле мне это пока давалось с трудом, несколько раз я теряла контроль и едва справлялась с приступами паники. Наконец, вот она, крыша, прямо подо мной. Я отбросила туфли чуть в сторону, потом сгруппировалась и оттолкнулась ногами от карниза. Прыжок вышел не очень удачный — левую ногу пронзило болью, перед глазами поплыли кровавые пятна, и я часто задышала, чтобы не выпустить рвущийся наружу крик.

Все-таки обошлось. Не перелом, всего-навсего растяжение, и если грамотно наложить повязку и поберечь ногу, то за несколько дней все пройдет. Я сползла с крыши сарая на ветку ближайшего дерева, потом по стволу вниз и, очутившись на земле, натянула чулки и туфли. Выглядела я помятой и не слишком чистой, так что попадаться сейчас кому-нибудь на глаза было бы нежелательно. И стоило мне об этом подумать, как запястье вновь кольнула болью, и я услышала приближающийся голос герцога, который громко отчитывал кого-то. Мое решение было чревато неприятным последствиями, но на раздумья времени не оставалось. Я сделала несколько резких, глубоких вдохов и выдохов, затем задержала дыхание и рывком запрокинула голову назад. Перед глазами замелькали цветные пятна, и сознание оставило меня. Предполагалось, что упаду я в грязную лужу, которая и прикроет мои предыдущие «грехи», но этого я уже не почувствовала.

Глава 5

— Ничего страшного, ваша светлость, всего лишь растяжение связок. Вероятно, девочка подвернула ногу и потеряла сознание от боли. Сейчас она просто спит, и будет в полном порядке уже через пару дней, не говоря уж… о назначенном сроке.

Угу, о черной луне, до которой осталось чуть больше месяца. Я с трудом дождалась, пока посетители покинут мою спальню, после чего открыла глаза и осмотрелась. Вопреки опасениям, искусственный обморок никак не повлиял ни на ясность сознания, ни на память о последних событиях. Память… надо бы перенести карту на бумагу, но я только сейчас осознала, что в моей комнате нет никаких письменных принадлежностей. Печально.

Я села на кровати, осмотрела наложенную доктором повязку, потом размотала бинты и зафиксировала сустав заново, по-своему. Так я смогу передвигаться хотя бы по комнате. О тренировках я не беспокоилась — есть несколько комплексов, которые я как раз хотела ввести в свои занятия и которым больная нога не будет большой помехой — например, удары из лежачего положения. Очень полезное умение. Конечно, некоторых ограничений не избежать, но… с чем-то приходится мириться.

Однако время шло к ужину, и в ожидании служанки я изобразила беспомощную девочку, которая не в состоянии подняться с постели, поэтому поднос мне принесли в спальню и водрузили на прикроватный столик. А я обратилась к горничной с просьбой принести мне письменные принадлежности.

В девять явился герцог.

— Что ты собираешься писать? — с порога спросил он.

— Стихи сочинять буду, — буркнула в ответ.

Что мне на самом деле надо, он так запросто выяснить не сможет, потому что ментальные щиты я за последние дни освоила неплохо и точно знаю, что на поверхности у меня полощутся мысли, свойственные обычной девочке-подростку, а глубже он наверняка не полезет.

— О, моя невеста, оказывается, не чужда литературному творчеству. Не почитаешь ли мне что-нибудь из своего, дорога-а-ая, — ехидно протянул «жених».

Я вздохнула. В жизни не питала склонности к рифмоплетству, надо ж так подставиться. А что он, собственно, сделает, если я не смогу выдать ни строчки? Засмеет? Потребует объяснений, для чего мне на самом деле нужна бумага? Снова вздохнула и подняла глаза на герцога:

— Не могу… при вас. Мне нужно остаться наедине со своими мыслями, тогда родятся стихи

— Что ж, оставайся наедине с мыслями. Письменных принадлежностей не получишь. Уж извини, дорогая, но в твое поэтическое дарование я не верю.

Ну да, стоило ожидать, что герцог проявит вредность. А в том, что это чистая вредность, я не сомневалась: едва ли он полагает, что я могу использовать бумагу и перо, чтобы попытаться избежать брачного обряда. Хотя я как раз могла бы…

И что теперь? Раз нет бумаги, разумным было бы начертить план на какой-нибудь поверхности, которая не попадется на глаза посетителю, и я даже знаю, какую поверхность можно использовать. Вот только чем чертить? Собственной кровью? Дурацкая идея, кто пробовал, тот поймет. Эх, хорошо было бы вилку после ужина заныкать. Хотя… тоже бы заметили и стали бы задавать неудобные вопросы. И я вновь окинула взглядом хорошо знакомую комнату. Занавески… на деревянных кольцах, да и роста у меня не хватило бы их достать.

Я осторожно поднялась с постели, и, стараясь беречь поврежденную ногу, неспешно обошла свою комнату, пытаясь выцепить взглядом что-нибудь подходящее, потом заглянула в гардеробную и умывальню — без особой, впрочем, надежды — и, наконец, выползла в гостиную, сегодня, как никогда раньше, удручающую голыми стенами и отсутствием украшений… Вот, разве что… Затейливая вазочка на столике, за которым я обычно обедаю. Миленькая штучка и, возможно, послужит еще благому делу… посмертно. И с этой мыслью я жахнула керамическим изделием об угол стола, а потом выбрала из образовавшейся кучи осколков несколько подходящих и вернулась… в гардеробную.

Если бы кто-то понаблюдал за мной тем поздним вечером, у него были бы вполне законные основания покрутить пальцем у виска. Но, к счастью, никто не видел, как я выгребла свою обувь из нижнего отделения шкафа и сама забралась на ее место. Там, подсвечивая себе тусклым магическим огоньком (на больший у меня не хватало резерва и умения), я перенесла на боковую стенку план замка из моей памяти, процарапывая линии острыми осколками, после чего поставила обувку на место и с чистой совестью удалилась спать.

Следующие три дня я домучивала историю империи, почитывала романчики, которые прихватила в библиотеке в одно из последних посещений, устраивала себе многочасовые изматывающие тренировки и… строила планы по проникновению в храм.

Собственно, ничего сложного в этом на первый взгляд не было — храм располагался в подземелье, войти туда можно было либо из герцогской половины, заходить на которую еще раз я бы сейчас не рискнула, либо через небольшую дверцу неподалеку от центрального входа в замок, но, насколько я помню, дверца эта обычно была заперта. А вот интересно, герцог-то к богам особого почтения не питает, раз уж решился храмовый ритуал в собственных целях использовать, но слуги-то молятся? И если да, то в замковом храме или в ближайшее село ходят? Вопросы, вопросы…

Вопросы разрешились, как всегда, неожиданно. Я стояла на пороге конюшни. Дядьки Крела поблизости не наблюдалось, зато его помощник и, по моим впечатлениям, близкий родственник Мар, паренек лет девяти, скакал козлом вокруг меня, пытаясь привлечь к себе внимание. Я же больше интересовалась лошадьми. Вообще-то я их слегка побаивалась, но не исключала, что в будущем придется с этими животными познакомиться поближе, вот и пыталась наладить первые контакты. Жеребец его светлости показал пакостный норов: стоило протянуть ему на ладони что-нибудь аппетитное — мгновенный рывок, клацанье вооруженных крупными зубами челюстей. Весь в хозяина. Хорошо, что у меня реакция не хуже, чем у этого монстра. В принципе, другие лошади меня уже приняли, хотя сесть ни на одну из них я пока не решилась бы. А теперь я раздумывала, как бы наладить отношения с зубастой тварью. Без какой-либо конкретной цели, просто из принципа. Раз уж хозяина приручить нереально, так хоть коня…

Из раздумий меня вырвал надсадный вопль Мара. Я обернулась и увидела бледное личико с расширившимися глазами, распоротую штанину и кровь, толчками выходящую из рваной раны на ноге. Дальше у меня сработали рефлексы — рывок в конюшню, схватить узду, шаг обратно — к мальчишке, перетянуть ногу над раной. Все. К нам уже спешил перепуганный Крел. Он подхватил малыша на руки и потащил в пристройку, где обосновался лекарь, а я увязалась за ними.

Ремар с одобрением высказался об оказанной первой помощи. Ну еще бы, с моей-то квалификацией — жгут не наложить? Но я благоразумно молчала, делая вид, что меня здесь нет. Собственно, доктор и разговаривал в этот момент не со мной, а с Крелом. Мар все время был в сознании, морщился болезненно, но молча терпел все манипуляции лекаря. И только перед наложением швов Ремар влил ему в рот какое-то снадобье, вызвающее мгновенный сон. Я наблюдала за работой Ремара, примечая, откуда он достает свои зелья и инструменты, и мотала на ус.

На следующий день я навестила маленького пациента. Он смотрел на меня во все глаза, а когда Ремар зачем-то вышел, поманил к себе пальцем и шепнул на ухо:

— Герцог не позволяет с тобой говорить. А я буду, ты хорошая. Только т-с-с!

Я заговощицки подмигнула пацану, и тот расплылся в довольной улыбке.

К вечеру лекарь его уже отпустил, и после ужина я вышла к конюшням. Я нашла мальчишку в пустом деннике — он сидел на низкой скамеечке, неловко вытянув поврежденную ногу. Я присела рядом. Какое-то время мы молча переглядывались, но когда Крел скрылся в своей каморке, Мар резко обернулся:

— Вот что хочешь для тебя сделаю!

— Мар, мне хорошо уже оттого, что хоть кто-то здесь со мной разговаривает, пусть и тайком. Но у меня есть вопросы. Буду очень рада, если ты сможешь на них ответить.

— Давай! — щедро махнул рукой парнишка.

— Храм. Меня интересует храм, который в подземелье замка. И как туда попасть.

— У, это вообще ерунда! Ключ у дядьки Крела в каморке. Он тут только один и молится.

— А можно…

— Завтра сходим вместе!

— Угу, — кивнула.

С Маром мы встретились на следующий день после обеда. Он слегка прихрамывал, но уверял, что сидеть и лежать больше не может.

Храм представлял собой вытянутое прямоугольное помещение, освещенное теплым рассеянным светом, по обе стороны от центрального прохода располагались скульптурные изображения богов. Удивительно, но без всяких надписей я знала, кто из них кто. Перед каждым божеством — жертвенник с небольшим углублением посередине — здесь полагалось сжигать свои подношения. У ног Лейнар стояла еще и наполненная водой чаша.

Внезапно я осознала, что вопреки собственному неверию очень хочу принести богам жертву. Вот только жертвовать мне сейчас абсолютно нечем. В данный момент на мне даже одежда чужая, если уж совсем по-честному. Хотя, если заходить так далеко, так и тело можно признать чужим… и до чего я тогда еще додумаюсь? Гм… тело? И я решительно взялась за маленький ножичек, обнаружившийся на одном из жертвенников рядом с углублением, расплела косу и отхватила прядь волос — сзади, у самой шеи, чтобы не было заметно со стороны. Не жалко было бы и большего, просто лишних вопросов не хотелось. Я разделила прядку на три части. Одну подожгла на жертвеннике бога силы и мудрости Семнира, ведь именно знания помогут мне выжить в этом мире, вторую поднесла богу удачи и выбора Кайлеру, третью отдала Лейнар, шепнув: «Я к тебе еще приду, богиня…» Поджигала магическим огнем, снискав восхищенный взгляд своего малолетнего спутника.

Хорошо бы еще уберечь малыша от гнева герцога в том случае, если побег удастся…

— Ты дядьке говорил, что мы сюда пойдем? — спросила я Мара, когда мы вышли на воздух

— Нет. А зачем?

— Вот и не надо, — мягко сказала я и погладила мальчишку по вихрастой голове.

Не просто так погладила — изглаживала память о нашем походе в храм. Гладить, и вообще прикасаться было необязательно, но это было мое первое настоящее вмешательсво в разум, и я боялась навредить малышу, а телесный контакт позволял лучше контролировать процесс. Но все прошло на удивление легко и безболезненно. Вмешательство было неглубоким, мне ведь предстояло еще обращаться к Мару за ключом, и в памяти должны были остаться зацепки-подсказки о том, что это уже случалось и все было в порядке. Вот перед уходом придется поработать с памятью серьезно.

Глава 6

Уходить я решила не раньше, чем за два дня до черной луны: если не удастся убежать далеко, то, может, хотя бы сроки получится сорвать. О том, что со мной сделает герцог, если я лишу его возможности своевременно провести ритуал, я старалась не думать. Лучше надеяться на лучшее.

Готовиться начала загодя. Во-первых, стала откладывать хлеб, который получала к обеду, чтобы приготовить из него сухари в дорогу. Сушить носила на башню — там было достаточно ветрено, а главное, на площадку никто не поднимался, кроме меня. Пришлось только защиту от птиц устроить.

Во-вторых, озаботилась одеждой в дорогу. В том, что нашлось в моей гардеробной, нечего было и думать пускаться в бега. Платья не подходили для походной жизни вообще, костюмчик — надо полагать, для верховой езды — выглядел, хоть и слегка потрепанным, но явно недешевым, а мне нужна была неприметная одежда. Подходящая в один прекрасный день была обнаружена в саду: она сушилась на веревке около дома садовника и принадлежала, как не трудно догадаться, вредному пацану. Штаны и рубаху я стянула, высушила все на той же башне и припрятала в своем гардеробе, в дальнем углу обувной полки. С обувкой мне, кстати, повезло — сапожки идеально годились для дальнего путешествия, только вышивку надо будет спороть перед уходом.

Гардероб мне, кстати, приподнес один весьма приятный сюрприз, который разом перевел мои планы побега из области фантастики в область почти реального. Уж не знаю, что меня толкнуло на следующий день после посещения храма примерить свое единственное парадное платье, но когда я покрасовалась перед зеркалом и начала стягивать с себя наряд, что-то мне показалось странным, и я вывернула платье наизнанку, чтобы присмотреться. Оказалась, моя предшественница закрепила в швах юбки тканевые мешочки с монетами — по одной-две в каждом. Я нашла там шесть золотых арсов — настоящее сокровище, восемь серебряных левсов, что в сумме давало еще два золотых, а в поясе обнаружила еще десятка два медных монет разного достоинства. Не иначе как подарок от Кайлера, могла ведь и не обнаружить заначку своей предшественницы.

Да и Семнир не обошел меня своим вниманием, иначе как могло получиться, что уже при следующем посещении библиотеки мне буквально в руки прыгнули две весьма полезные книжки: одна по семейному праву, другая по магическому. Из первой я узнала, что если брак не заключен в течение семи лет после помолвки, то помолвка становится недействительной. Семь лет до свободы, значит… Немало. Значит, мне предстоит прятаться целых семь лет?! Вторая книжка открыла мне глаза на то, что я уже совершила одно магическое преступление, когда воздействовала на Мара, и собиралась повторить его в ближайшеее время. Оставалось только надеяться, что в этом меня не обвинят, а еще учесть на будущее и жить, что называется, с оглядкой на кодекс.

То, что я после несчастного случая с Маром зачастила к лекарю, ни у кого удивления не вызвало. Я приходила к бедняге Ремару и начинала сыпать вопросами. Понятно, что отвечать он не мог, но реагировал так или иначе, а я считывала эмоции и обрывки мыслей. За несколько визитов я выяснила, какие снадобья для чего предназначены и где хранятся, а потом, воспользовавшись отсутствием доктора (выманить его мне помог Мар), я стащила мазь от ожогов, ранозаживляющий бальзам и дезинфицирующй состав в количестве аж двух флаконов, бинты, а также несколько наборов для зашивания ран (иглы и нитки). Более чем уверена, что Ремар исчезновения препаратов не обнаружил или не придал ему особого значения — я брала только то, что имелось в нескольких экземплярах. Еще я стащила у доктора скальпель — не столько в медицинских целях, сколько на всякий случай, я не была уверена, что мне удастся разжиться ножом. Совесть моя молчала, и жалости к коллеге я не испытывала. Он знал все о планах герцога относительно меня — это я обнаружила в его мыслях. Знал, но никак не пытался мне помочь. Да, наверняка герцог чем-то держал его — может, шантажом или долгом, но… врач все-таки. Конечно, судить легко, но пытаяь найти в своем сердце сочувствие к лекарю, я натыкалась на собственное равнодушие и нежелание искать ему оправдания. В конце концов, он наверняка сам для себя нашел их немало.

Подходящий заплечный мешок нашелся на конюшне. Поскольку он валялся в углу пустого денника без дела, я сочла, что его пропажа никого не расстроит. Добычу я притащила в свою ванную и долго отстирывала, а потом вывесила сушиться на башне. Неприятный запах выветрился, но темные пятна непонятного происхождения вычистить не удалось. Ну и ладно.

А флягу мы с Маром вместе выпросили у конюха для игры. За несколько дней до предполагаемого побега я припрятала ее, а потом утащила в свои покои. В тот же день я взяла у мальчишки ключ от храма, а потом заставила его забыть об этом. На этот раз полностью стерла из его памяти все, что касалось меня и храма. В оставшиеся часы все присматривалась к пацану, но никаких последствий своего вмешательства не заметила. Обошлось.

Я собиралась еще раз заглянуть в храм без Мара, чтобы кое-что поискать, но мне такой возможности не представилось. Оказалось, что герцог все-таки не поверил, что я смирилась со своей участью.

За три дня до черной луны ко мне зашла горничная с ужином, и я уловила волны тревоги и вины, исходящие от нее.

— Постой, Лиша, — остановила я ее, придержав за руку. — Что тебя так расстроило, что ты почти плачешь? — имя служанки я узнала от Мара.

Глаза у нее и впрямь были на мокром месте. Я знала, что ответить мне она не может, но зато всколыхнулись мысли, которые тревожили девушку, а я, касаясь руки горничной, легко их считала.

Лиша выдохнула с облегчением, стоило мне отпустить ее, и выскочила за дверь. Итак, в мое сегодняшее питье подмешаны два зелья — снотворное, чтобы не вздумала гулять по ночам, и некий состав, способствующий покорности и даже апатии. В общем, герцог решил подстраховаться. Если бы это было только сонное зелье, выпила бы с чистой совестью, поспала бы дольше обычного, зато успокоила бы хозяина. Но вторая составляющая меня напугала. Очень напугала. А кроме того, днем меня собирались охранять, не выпуская из комнаты. Хорошо хоть не ночью — на снотворное понадеялись.

Чудодейственный напиток я вылила в туалет, а вечером вполне успешно притворялась спящей во время визита герцога. Пособие по ментальной магии — наше все, как говорится. Уже ближе к полуночи я выглянула в коридор, чтобы убедиться, что ночью меня действительно никто не охраняет. Потому что на следующую ночь я собиралась бежать, а в эту спать пока не спешила. Успеется. Я аккуратно распорола самое неказистое из своих платьев. Часть юбки пошла на мешочек для сухарей, из еще одного куска я сшила для своих штанов специальный карман для моего единственного оружия. Еще скроила два кошеля и распределила монеты. Хорошо еще, что швейные принадлежности я заранее выпросила у жены садовника. Скальпелем аккуратно спорола вышивку с голенищ сапог. Вдумчиво собрала дорожный мешок. После чего с чистой совестью легла спать.

Утром проснулась позже обычного, как и ожидала, а после завтрака выглянула в коридор, чтобы проверить считанное из головы горничной. Так и есть: у двери скучал охранник. Один из тех, кто обычно стоит на воротах. На службе у герцога было вообще мало вооруженных людей, как мне показалось, и в доме они обычно не паслись. Для меня сделано счастливое исключение. Я попробовала выйти из комнаты, и страж, не говоря ни слова, схватил меня за плечи, развернул и впихнул обратно. Пришлось изобразить полную покорность — вернуться в комнату и сесть на диван с книжкой. Впрочем, книжка оказалась вполне увлекательным приключенческим романом.

Убедившись, что никто мной не интересуется, я сделала небольшую разминку — решила не перенапрягаться в этот день, а после обеда и вовсе завалилась в постель, чтобы набраться сил перед бессонной ночью.

За ужином мне пришлось несладко: Лиша — вероятно, по распоряжению герцога — принесла еду, но уходить не спешила, уселась на диван, скромно сложив ручки на коленях, кусая губы и краснея, но не сводя с меня взгляда. Я поела и сделала вид, что пью травяной напиток, а сама исподтишка поглядывала на девушку, нащупывая точки воздействия. Мысленно потянулась к выбранным точкам, слегка пережила каналы, сперва успокаивая горничную, а затем погружая ее в состояние, близкое к трансу. Убедившись, что она больше не обращает на меня внимания, я выбежала из комнаты и повторила вчерашний фокус с зельем, отправив его в канализацию, после чего вернулась на свое место и «пробудила» девушку. Теперь она будет думать, что все время держала меня в поле зрения, а та минута, которую она провела в отключке, благополучно изгладилась из ее памяти.

Лишу было жалко — те картинки, которые я выудила из ее памяти, свидетельствовали, что девушка — одна из жертв садистских развлечений герцога и боится его до беспамятства.

После ужина я переоделась и улеглась в постель. В этот вечер герцог навестил меня снова. Я усердно притворялась спящей, игнорируя его прикосновения, только позволила себе поежиться, когда он откинул в сторону одеяло. Все остальное пришлось терпеть — и задранную рубашку, и отвратительно чужие руки во всех доступных местах — и все это время держать ментальный щит, чтобы никоим образом себя не выдать. С трудом дождалась, пока извращенец покинет комнату. Вот что это было? Жених пытался проверить, не обманываю ли я его? Или у него просто терпелка на исходе, и возникла срочная необходимость полапать невесту, не дожидаясь свадьбы? Фу…

Я еще некоторое время повалялась в постели, прислушиваясь к окружающему миру. Замок засыпал. Герцога поблизости не было, охранник тоже покинул свой пост — ушел вместе с хозяином, когда тот убедился, что я крепко сплю.

Я оделась, подхватила свою нехитрую поклажу и выскользнула из комнаты. Удивительно, но меня даже не заперли. Что это, уверенность герцога, что я уже полностью в его власти, или меня ожидают сюрпризы?

Коридор был пуст. Я прокралась до одной из боковых лестниц, спустилась на первый этаж и, приоткрыв окно, перекинула тело через подоконник и сползла вниз, благо до земли было недалеко. Сердце глухо бухало в груди, когда я кралась к двери в подвальный этаж. Но по пути мне никто не встретился, я открыла замок украденным ключом и нырнула в темноту. Примерно полсотни шагов — и я в храме.

Самая ненадежная часть моего плана, которая ставит под сомнение его исполнение, — обращение за помощью к тем, в чье существование я пока не очень-то верю. Ну да, что-то такое было во время прошлого визита в храм и после него, но… Все ведь можно списать на простые совпадения и собственное нестабильное эмоциональное состояние.

Я вздохнула несколько раз, пытаясь справиться с волнением, заставила себя подойти к статуе Лейнар, опустилась перед ней на колени и извлекла из заплечного мешка единственную вещь, с которой мне было действительно жаль расстаться, и единственную, которую я считала по-настоящему своей: ажурную птицу, сделанную мастером Крелом. Вспыхнули искры на кончиках моих пальцев, маленькая деревянная фигурка в углублении жертвенника исчезла в пламени. Справляться со слезами не было ни сил, ни желания… Одновременно я говорила — мысленно — о том, как попала в этот мир, о том, какая участь меня здесь ждет, если я не получу помощи, о том, что я никакая не Тэнра, я не невеста герцога и не безумная самоубийца, а совсем даже наоборот — та, кто стремиться избежать мучений и смерти, а также сохранить разум. Высказав все, что накипело, я застыла перед статуей, погрузившись в странное состояние то ли сна, то ли транса. Это было ожидание. Ожидание приговора. Или милости.

— Ш-ш-ш… — это не ветер, это голос.

По-прежнему стою на коленях, не поднимая глаз.

— Ш-ш-ш… Не плачь больше. Подойди к купели, опусти в воду руку с браслетом.

Все еще не веря своим ушам, я поднялась с колен, подошла к чаше, стоявшей у ног богини, и погрузила в нее руку. А дальше было чудо: металлический браслет вдруг заколебался в воде, «поплыл» и… легкими струйками стек с моей руки и растворился до полной невидимости… Ох! Я вскинула взгляд на статую — та выглядела по-прежнему неживой, но чье-то присутствие я ощущала.

— Спасибо!.. — прерывающимся шепотом.

— Принеси мне еще один дар, и ты снова сможешь обратиться ко мне, когда придется трудно.

— Какой дар?

— О, на этот раз то, с чем ты уже заранее решила расстаться. Ты ведь собиралась остричь волосы? Сделай это здесь и сожги на моем алтаре.

Да запросто! Я подхватила нож, которым воспользовалась еще в прошлый раз, и решительно отрезала косу, что называется, под корень. Раздалось хихиканье:

— Дай… помогу тебе, направлю руку. Мало ведь косу просто косу отхватить, чтобы стать на мальчика похожей.

Как богиня направляла мою руку, я не поняла, но в итоге на голове образовалось что-то вроде пацаньей стрижки. Уж не знаю, насколько аккуратной, но закудрявившиеся короткие волосенки давали надежду, что огрехов заметно не будет.

Я водрузила косу на алтарь богини, потом задумалась на мгновение и спросила:

— А можно, я отделю несколько прядок в жертву твоим собратьям? Или им такое не подойдет?

— Можно… — слышно по голосу, что улыбается. Снисходительно так.

Я отделила три прядки, а остальное подожгла. Удивительно, но не было мерзкого запаха паленой шерсти, да и вообще ничем не пахла моя жертва. Когда волосы на алтаре прогорели, я обратилась к Семниру:

— Прошу тебя, дай мне сил, чтобы справиться со всем трудностями, которые меня ожидают, направь к знаниям, которые помогут мне выжить.

Я преклонила колени, и запалила прядку на жертвеннике. Вздох. Или мне это только послышалось?

— Пошли мне удачу, Кайлер, она мне очень-очень нужна, — легкое дуновение шевелит мои кудряшки. Было? Не было?..

И последнее, самое важное, к богу дороги и очага:

— Я вступаю на путь и не знаю, куда он ведет. Прошу, не дай сбиться с дороги, помоги найти цель и тех, кто поддержит меня на пути к ней…

Тарс молчал. Или молчало мое воображение. Теперь мне надо было найти в юго-западной части храма тайный ход, который выведет меня за далеко за стены замка, и умудриться попасть в него. Еще одно слабое место моего плана — не успела наведаться в храм и поискать. Придется искать сейчас…

Тарс вмешался, когда я успела потратить не меньше часа времени и уже начала впадать в отчаяние: просто будто схватил меня за плечо, развернул и поставил перед стеной, расписанной растительным орнаментом. Да еще подтолкнул со смешком. Я не удержала равновесия, уперлась рукой в стену и почувствовала, что один из зеленых завитков — не нарисованный, а объемный. Ухватилась покрепче, подергала — в стороны, вверх, вниз, потом потянула на себя. Ощущения, что привожу в действие механизм, не возникло, но фрагмент стены передо мной словно отъехал в глубь, а потом в сторону, и я шагнула в темноту.

Проход за мной закрылся, я еще постояла несколько мгновений, прислушиваясь к своим ощущениям и одновременно пытаясь высказать свою благодарность Тарсу, кем бы он ни был — богом или…

Я пустила перед собой крохотный магический светлячок и потопала за ним следом. Прошло часа полтора, когда я уперлась в запертую дверь, за которой меня ждала свобода. Запалила светлячок поярче. Замок выглядел надежным, а вот сама дверь — так себе. Была б я покрепче, сейчас просто выбила бы с маху. А если… Я с сомнением посмотрела на свои ладони, потом на отсыревшую древесину, а потом… меня осенило. Извлекла из мешка пузырек с дезинфицирующим раствором, нюхнула — так и есть, явно на спиртовой основе, и спирта там немало, — и щедро плеснула на дверь возле самого замка, да не в одном месте, а в нескольких, после чего ударила с пальца искрой, стараясь не подходить слишком близко. Дорожка пламени, не распространяясь по сырой древесине, под моим руководством ползла от капли к капле, подпитываясь моей «зажигательной смесью». Когда пламя полностью обошло замок, я сконцентрировалась, и ударила рукой, послав впереди силовую волну. Кусок двери вылетел, петля замка оставась висеть на одном корявом гвозде, и после нескольких минут сопровождающихся руганью усилий мне удалось сорвать петлю окончательно.

Все, больше между мной и свободой не было никаких видимых препятствий.

Глава 7

Ход вывел меня к самой опушке леса. До границ герцогства — не меньше двух дней пути в хорошем темпе. Там, за рекой, земли короны — моя ближайшая цель. Я поежилась от утренней прохлады — все-таки в одной рубахе хорошо днем щеголять, а в рассветный час даже летом неуютно.

Я бодро шагала по лесной тропинке и мысленно пыталась просчитать свои шансы на спасение. Итак, мое отсутствие скорее всего обнаружат не раньше, чем во время завтрака — до этого в комнату никто не заглядывает… если конечно в преддверии черной луны ничего не изменится. Конечно, есть еще шанс, что служанка купится на «куклу» на моей кровати, но на это рассчитывать не стоит. Значит, часа через три меня начнут искать. Надо надеяться, сначала в замке, потому что сигнала от браслета не было.

А если за пределами замка, то как? Собак у герцога нет, псарню он не держит. Правда, он может арендовать у кого-нибудь, такое здесь практикуется, если верить художественной литературе, однако это тоже требует времени.

Но герцог, конечно, в первую очередь маг, а значит, будет делать поисковик. Шмотки мои у него имеются, волос тоже найти несложно… но изготовление поисковика требует времени. Сильные маги могут сделать его из подручного материала за считанные минуты, но Симьяр эс Демирад, как я поняла, особо сильным магом не был. Иначе не были бы нужны ему всякие ритуалы для прироста силы. Все-таки магический резерв человека не безграничен, можно и лопнуть от жадности. А с инстинктом самосохранения у таких персонажей обычно все в полном порядке.

Можно было бы попробовать защититься от магического поиска, но беда в том, что я этого никогда не делала, знала процесс только в теории, а следовательно, рассчитывать на свои умения не стоило. Поэтому в запасе оставалось еще несколько часов, пока меня начнут не просто искать, а искать в конкретном месте… со знанием дела, как говорится. За это время надо не просто уйти как можно дальше, но и маршрут выбирать такой, по которому только пеший может пройти — чтобы у преследователей не было преимущества в скорости. Карту герцогства я выучила на зубок, чувство направления у меня идеальное, так что проблем возникнуть не должно, но подстраховаться не мешало бы…

Утро уже полностью вступило в свои права, когда на моем пути встретился первый ручей. Я присела на берегу, перекусила сухариками, добавила воды во флягу, а потом стянула с ног сапоги и чулки, закатала штаны и со сдавленным писком спрыгнула в ледяную воду — покуда ручей протекает в нужном мне направлении, стоит двигаться по руслу, чтобы сбить со следа собак, если их привлекут к поискам. Я, конечно, не специалист по уходу от погони, так что пришлось обходиться способами, вычитанными когда-то в приключенческих книжках… И я не в первый раз за прошедшее время задумалась о том, что все мои навыки, полученные на занятиях боевыми искусствами и в медицинском университете, могут оказаться недостаточными для выживания в здешней суровой реальности. Ладно, сражаться мне разве что для защиты собственной жизни понадобится… а работа? Смогу ли я быть лекарем… или целителем? Лечат здесь преимущественно с помощью магии, а если и травами-зельями какими-нибудь, так их знать надо. То есть, чтобы снова стать тем, кем я была и хочу быть, мне придется учиться заново. Если представится такая возможность. И не факт, что у меня достаточно дара для того, чтобы учиться здесь на целителя-мага…

К полудню русло ручья свернуло в сторону от моей цели, и я вышла на бережок, обтерла ноги куском своей бывшей юбки и обулась. По земле, да еще и в сапогах идти было куда проще, чем босиком по неровному дну.

Но на душе было тревожно. Конечно, я попыталась выстроить защиту от поиска, однако никакой уверенности в ее надежности у меня не было. Поэтому я жевала сухари на ходу, не позволяя себе остановиться на привал, но понимала, конечно, что долго в таком темпе не продержусь.

Часа через три, после прогулки еще по одному ручью, я все-таки позволила себе ненадолго расслабиться. Прилегла на траву, подложив под голову мешок, приказала себе проснуться через два часа и вырубилась.

Очнувшись, прислушалась, не открывая глаза. Ничего. Лес жил своей обычной жизнью, никакие посторонние звуки и эмоции не тревожили пространство. Я поднялась, попробовала подвигаться и осталась довольна — тело пока справляется. Значит, до следующего ручья, небольшая пробежка по руслу, а затем… на дерево!

О, подобными играми я развлекалась с друзьями, будучи подростком… Ну, такой, как сейчас. Лет в четырнадцать-пятнадцать.

Ручей нашелся очень быстро, здесь их вообще было множество. Правда, этот уводил меня немного в сторону, но я прошла по руслу не больше сотни шагов, пока не попалось подходящее дерево. Вылезла из воды прямо на ветку, обулась, и поползла дальше — наверх, в густую крону. Оттуда, по толстой ветке — на соседнее дерево, потом на другое. Лес был как раз подходящей густоты, чтобы перебираться из кроны в крону, не опасаясь быть замеченной с земли. Ну и собак можно будет надуть, если прежние уловки не удались.

Через пару часов таких перемещений я вымоталась до полного изнеможения, измазалась, пару раз ободрала ладони и мечтала о том, чтобы сбросить с плеч рюкзак… а еще упасть самой и забыться. В глазах темнело не оттого, что солнце, и без того не слишком активно проникающее сквозь ветви, стало клониться к горизонту, но из-за всепоглощающей усталости.

На ночлег я устроилась, не спускаясь вниз, на удобной развилке, примотав себя на всякий случай к дереву поясом от платья. Универсальная вещь оказалась, сколько всего из него полезного получилось! Заснуть удалось не сразу, все-таки развилка дерева — это не мягкая кроватка.

Думала. В первую очередь — о сроках. По идее, черная луна по календарю — завтра. Но если речь идет именно у о луне, да еще и о темных ритуалах, то проводиться они, скорее всего, должны ночью. Вопрос — нынешней или следующей. Если уже сейчас, то я, как минимум, отсрочила свою казнь еще на несколько месяцев, если нет, то мне надо продержаться еще сутки…

Утро началось с надрывного лая собак и перекликающихся мужских голосов. Преследователи проскочили практически у меня под ногами, не обратив никакого внимания, но я не спешила радоваться — могут еще и вернуться. И вернулись. Проследовали обратно опять в непосредственной близости и отправились искать в другом направлении, судя по разговорам. Дождавшись, пока они удалятся на достаточное расстояние, я отвязалась от дерева и со стоном сползла вниз, морщась от боли в затекшей спине и ногах.

Я размяла мышцы, позавтракала — запас сухарей катастрофически таял — и побрела дальше. Уже не так бойко, как накануне. Правда, наткнувшись на еще один ручеек и совершив какой-никакой утренний туалет, я почувствовала себя куда бодрее. Правда, потом от меня все равно разило страшно — переодеться не во что, стирать некогда. Хорошо хоть трусики чистые в запасе имелись…

Второй день прошел почти так же, как и первый — прогулки по руслам ручьев, потом по деревьям. Ну и небольшая пауза для дневного сна — опыт подсказывал, что ночлег на дереве полноценным отдыхом считаться не может, потому и попыталась хоть немножко отоспаться заранее. Утро было радостным — черная луна позади, а значит, поживем еще.

На третий день пути мне начинало казаться, что я всегда была в лесу, а замок мне просто приснился, как и все, что было до него. Я даже начала получать удовольствие от своего путешествия. Как выяснилось, рановато.

Как получилось, что я не заметила преследователей вовремя? Собак при них не было, шагали они неслышно — видать, настоящие следопыты, или кто-там они. Словом, разглядела я их как раз в тот момент, когда они заметили меня. Увидела, метнулась вперед, чем и выдала себя уже окончательно. Бег по пересеченной местности хорош, когда это просто тренировка. А если в спину дышит опасность? А если эта опасность представлена двумя представителями сильного пола… против слабой (ну, будем честны, по сравнению с мужиками да и с собой прежней — действительно слабой) девчонки?

Я бежала, стараясь не думать о том, что обречена… вообще ни о чем не думать. Тело действовало практически само, почти без участия головы, поэтому обрыв бросился мне подноги раньше, чем я успела осознать новую опасность. Покатилась вниз, судорожно цепляясь за какие-то корни, торчавшие из земли, до крови обдирая лицо и руки. В конце концов мне удалось зацепиться за на небольшом уступе, и я замерла, прижавшись к обрыву и осторожно озираясь.

Внизу неспешно несла свои воды река Нейра. Сползти к ней? Ведь на другом берегу — земли короны, власть герцога туда не распространяется, и чтобы поймать меня, ему — по идее — пришлось бы обратиться к местным властям. Правда, герцог никак не напоминал человека, который так уж уважительно относится к закону.

Я прикинула расстояние и крутизну берега и отказалась от мысли сигануть вниз.

Мои преследователи тоже времени зря не теряли — нашли более удобный спуск в паре сотен шагов от меня и скакали козлами с уступа на уступ, неумолимо приближаясь. Я всхлипнула, внезапно раскиснув, и отвернулась. Признавать свое окончательное поражение не хотелось.

С другой стороны от меня, примерно в полусотне шагов, зиял полускрытый колючим кустарником вход в пещеру. Шанс? Быстро-быстро перебирая руками и ногами, я поползла по осыпающемуся склону в сторону провала. Все-таки он был ко мне значительно ближе, чем преследователи, да еще кусты частично укрывали мои маневры, и когда я нырнула в черный зев, они не сразу сообразили, куда я делась.

— Где она?

— Смотри, Бэр, там пещера. Больше некуда. Пойдем вытащим ее оттуда.

Я на мгновение задумалась: запалить светлячок и попробовать пройти глубже или приготовиться к бою. Их двое. Всего двое. Или целых двое? Мне еще не приходилось пробовать это тело в реальном бою…

— Ты идиот, что ли? Это же логово саа-тши. Она, почитай, уже труп. Дуем отсюда, — полное осознания «ох!» — и шуршащие звуки шагов стали поспешно удаляться.

Я застыла. Внезапно наступившая тишина вдруг наполнилась звоном напряженного пространства. Я прижалась спиной к стене в ожидании неведомой опасности.

Глава 8

Я не сразу поняла, что именно слышу. Вроде что-то шуршало… может, посвистывало или шипело. И только когда что-то коснулось плеча, а по ноге скользнуло узкое гладкое тело, до меня дошло — змеи. Много змей. Все пространство вокруг было заполнено шевелящимися чешуйчатыми гадами. Паника. Дикий ужас. Оцепенение. Я замерла там, где меня застало осознание. Замерла в ожидании неминуемой смерти. Усмехнулась где-то в глубине души: «Далеко убежала, как раз до границы…»

«Ш-ш-ш… Чуш-ш-шая… Чу-ш-ш-шая ду-ш-ш-ша…»

«Рош-ш-шденная за г-х-хранью…»

«Предскас-с-санная».

«В-с-с-сять…»

«Пус-с-сть дас-с-ст крови…»

«Пус-с-сть дас-с-ст!»

«Нельс-с-ся… С-с-сама… Только с-с-сама. Ес-с-сли с-с-сах-х-хочет…»

«Ве-с-с-сти к хранящ-щ-щей… Пус-с-сть… Пус-с-сть с-с-скаш-ш-шет… Пу-с-с-сть…»

«По-ш-ш-шли… Пош-ш-шли с-с-с нами… К хранящ-щ-щей… Не бойс-с-ся!..»

Я не сразу поняла, что змеиные тела больше не касаются меня и… кажется, от меня чего-то ждут.

«Не бой-с-с-ся…»

Страх отступал, сознание постепенно возвращалось и оцепенение отпускало тело. Я нерешительно запалила светлячок — передо мной был коридор, ведущий в глубь пещеры, а змеи — невероятное множество — расступались (или расползались?), освобождая мне проход.

Я двигалась вперед по тоннелю, стараясь смотреть прямо перед собой и избегая приглядываться к сопровождающим меня тварям. Мне все еще было очень и очень не по себе. Болела расцарапанная щека, саднил бок и руки неприятно пощипывало. Хотелось сесть, свернуться клубочком и поскулить. Не столько от боли, сколько от пережитого страха и усталости. Но я шла и шла… покуда не очутилась в просторном зале, освещенном равномерно со всех сторон. Украдкой оглядываясь, я пыталась определить источник этого света. Нет, вру. Совсем не поэтому я шарила взглядом по стенам, я просто боялась смотреть вперед, избегая встречаться глазами с тем, кто меня встречал: чудовищных размеров змею с серебристо-белой, словно седой, чешуей.

«Не бой-с-с-ся…» — голос раздался прямо у меня в голове.

— Сложно не бояться, — решила быть честной.

«Нам нужна твоя помощь, гостья, пришедшая из-за грани», — сейчас я уже не слышала шепяще-змеиных интонаций, просто тихий, чуть шелестящий голос, почти шепот.

— Из-за грани?

«Как предсказано. Но… ты не против, если я расскажу тебе нашу историю, а затем объясню, чего мы от тебя ждем?»

— Если мне предстоит слушать, то лучше делать это сидя, — набралась я смелости.

«Здесь нет удобных для человека сидений… Но ты можешь опуститься на пол и опереться на стену, человек»

Я последовала совету, осторожно оглянувшись, чтобы убедиться, что не придавлю спиной никого из гадов.

«Слушай, человек… Род саа-тши — проклятый род. Мы змеи, но особи королевского рода имели прежде еще одну ипостась, схожую внешним видом с человеком. Только такие считались достаточно сильными, чтобы править змеиным народом, — мне смутно припомнилось, что я встречала в книгах упоминания о саа-тши, как о магических существах, но без подробностей. — Я была повелительницей своего народа, мой муж… был почти так же силен, как я. К сожалению, недостаточно благоразумен, чтобы понять, кому не стоит наносить оскорбления. Он умудрился обидеть одну сильную человеческую колдунью, смертельно обидеть. Настолько, что она прокляла наш род, расплатившись за это собственной жизнью. Муж мой… не прожил долго после этого, а остальные в роду утратили вторую ипостась, а с ней и значительную часть своих умений. Но это еще не все, самое страшное, что род наш не может продолжиться, пока не исполнится условие, и уже шесть сотен лет не в состоянии вылупиться из яйца наш наследник. По нашим правилам повелитель может оставаться у власти не более пятисот лет, а потом должен передать бразды правления достойному потомку. Шесть сотен лет назад прокляли нас. Поэтому я давно уже не повелительница, а только хранящая власть… которую некому передать»

— Но… при чем тут я?

«У всякого проклятия есть ограничения. Ведьма перед смертью сказала, что род наш сможет снова войти в силу, если та, в ком душа, пришедшая из-за грани, позволит нам напоить дитя кровью своего тела, принадлежащего нашему миру… И ты пришла».

Да уж… пришла… на свою голову.

— А если я откажусь, тогда что?

«Ничего. Мы не вправе настаивать, помощь может быть только добровольной, иначе кровь не поможет».

— И-и-и… много нужно крови?

«Наполнить чащу», — змея мотнула головой и я увидела сосуд…

Серебряный, покрытый причудливым узором… не слишком большой, едва ли больше полулитра, но… кто знает, что сейчас способно пережить мое тело, а что окажется для него фатальным. Я боялась. С другой стороны, я уже сегодня столько раз умирала от страха, что, может, и хватит. И если бы не эта змеиная пещера, меня бы уже волокли в замок на веревке и неизвестно, что бы меня там ждало, если учесть, что черную луну герцог снова пропустил. И раз змеи, пусть и невольно, спасли меня от преследователей, значит, я тоже должна попробовать их спасти. Что-то мне подсказывает, что не дадут мне умереть от кровопотери.

И я подошла к чаше. Сразу за ней в ямке с песком покоилось яйцо — лиловое с проблесками серебра. Живое.

Я опустилась на пол около чаши, достала из рюкзака скальпель и остатки дизенфицирующего раствора. Тщательно обтерла-обмыла нож и руки, а потом стиснула зубы, полоснула вену на запястье и вытянула руку над чашей. Кровь бежала неспешно, сперва каплями, потом тоненькой струйкой, потом ток снова замедлился, а чаща не набралась и на треть. М-да, нет у меня суицидального опыта, а организм сопротивляется, и я с ним, если честно, солидарна. Но… надо же что-то сделать, нет? Я заставила себя расслабиться и почти улеглась, плечом упираясь в стену, чтобы не свалиться окончательно. Чашу пододвинула поближе и буквально уложила поперек нее разрезанную руку. Откинула голову и попробовала, не отключаясь от действительности полностью, подключиться к потоку, чтобы отчетливее ощутить свое тело… ток крови по нему… пульсирующая боль где-то на периферии… а теперь… небольшое воздействие — тепло и… не знаю, что это, но уверена, что оно не позволит крови свернуться раньше времени…

Очнулась я, почувствовав, как что-то шлепнуло меня по руке чуть выше раны. Открыла глаза — змеиный хвост. Холодный, несмотря на то, что в пещере тепло.

«Хватит!» — чаша и впрямь была полна. А перед моими глазами мельтешат чертые точки-мухи, не давая сосредоточиться на какой-нибудь мысли или действии.

— Да-да…

«Возьми чашу… второй рукой… вылей кровь на яйцо»

Я еще помнила, как опрокинула чащу над гладкой выпуклой поверхностью, но дальше — тьма.

Просыпалась медленно, словно толчками, поэтапно. Сперва вернулись тактильные ощущения — свежее хрустящее постельное белье, такое приятное на ощупь, легкое дуновение ветерка. Потом слух — шелест, тихое позвякивание… посуды, кажется. За ним проснулось обоняние — ноздри мои пощекотал запах еды… настоящей, приготовленной на огне. Но я не спешила открывать глаза. Я просто боялась. Боялась обнаружить себя в замке герцога и осознать, что все пережитое за последние дни, само мое спасение — только сон. Да и то, ерунда какая-то — мифические существа, разумные змеи. Смешно. И страшно.

— Открой же глаза, я слышу, что ты не спишь, — прошелестел голос… не то чтобы знакомый, но что-то он мне напоминал.

Я распахнула глаза резко, чтобы принять действительность одним махом, какой бы она ни была. То, что я увидела, было ни на что не похоже. Крохотная комнатка-пещера с песчаными стенами — и кровать, настоящая человеческая кровать, на которой я лежу… с одной стороны — лавка, на которой разложены мои вещи. Похоже, выстиранные и чуть ли не отглаженные. С другой стороны — столик, у которого хлопочет худая до прозрачности седая женщина с изрезанным морщинами лицом и удивительно молодыми глазами — желтыми, с вертикальным зрачком. Впрочем, этого можно и не заметить, если не прилядываться нарочно. Женщина улыбается:

— Ну, с пробуждением тебя, спасительница!

— Ох… это с вами я… это вы со мной разговаривали… там? — машу рукой, перевязанной какими-то листьями, и морщусь от боли.

Женщина кивает.

— Я принесла тебе поесть. Не будем пока тратить силы на беседу, ты еще слишком слаба. Я еще зайду к тебе, — разворачивается и исчезает за прозрачной занавеской.

Еда оказалась прекрасной не только на запах, но и на вкус. Я смолотила все, что мне принесли, откинула голову на подушку — и мгновенно отключилась снова. Чтобы проснуться окончательно здоровой и полной сил.

Хозяйка появилась не сразу, сначала зашли две женщины — их я сразу определила, как чистокровных людей — показали мне комнатушку-мыльню, где я с удовольствием искупалась, с трудом отбившись от помощи молчаливых служанок, а потом облачилась в свою чистую одежку.

Хранительница встретила меня на пороге все в том же человеческом обличье. Значит, проклятие исчезло — я уже достаточно проснулась, чтобы сообразить это.

— Как ваш… ребенок? — осторожно спросила я.

Хранительница улыбнулась:

— Пока еще в яйце… Но я уже слышу его пробуждение… Прими благодарность нашего народа, пришедшая из-за грани… Змеиный дар.

На мгновение я представила себе, совсем в духе народных сказок, что вот сейчас мне протянут чешуйку со словами: «Если тебе понадобится наша помощь, потри…» Я не удержалась и хихикнула. Хранительница с недоумением взглянула на меня и продолжила:

— Прежде чем окончательно заживить твою рану, я добавила в нее немного своей крови, — при этих словах медик внутри меня содрогнулся. — Змеиный дар — это значит, что с этого момента тебе не опасен никакой яд, а кроме того ты сможешь почувствовать и определить яд в пище, напитках и окружающем воздухе. Яд — но не дурманное или приворотное зелье.

— То есть, меня теперь нельзя отравить, но можно опоить?

— Да. И еще… помнишь, что ты почувствовала у входа в наше жилище перед появлением моих подданных?

— Будто окружающее пространство напряжено до звона…

— Именно так ты будешь ощущать приближающуюся опасность. Любую.

Невероятно. Если бы я знала, как благодарят за такие дары, я бы, наверно, не застыла столбом, глядя на хранительницу ошалевшими глазами.

Видимо поняв мое состояние, женщина махнула рукой:

— Это малость, по сравнению с твоим даром. Редко кто готов расстаться со своей кровью добровольно, да еще ради существ, не вызывающих никакой приязни.

Я почувствовала себя неловко, но спорить не стала — что есть, то есть. Змеи отнюдь не кажутся мне очаровательными созданиями.

— Как бы то ни было, — продолжила хранительница, — мой народ в долгу у тебя, и нашими скромными дарами не расплатиться за твою жертву, они всего лишь знак благодарности. Если ты когда-нибудь захочешь к нам обратиться — за помощью или советом — то тебе поможет амулет, — женщина протянула мне… да-да, чешуйку, невероятной красоты, с серебристо-лиловыми переливами, оправленную в серебро, на длинной сложного плетения цепочке. — Просто возьми в руку и подумай обо мне. Я явлюсь или пришлю кого-то из подданных. Этот амулет невидим для постороннего глаза и неощутим для чужих рук, никто не сможет снять его с тебя.

Я с благодарностью приняла амулет и повесила его на шею, чешуйка скользнула под рубаху и повисла где-то внизу, почти на животе, но несколько мгновений спустя цепочка будто начала съеживаться, укорачиваться, покуда амулет не занял свое место на уровне груди, под одеждой.

— Теперь иди, мои подданные проводят тебя к выходу… который подходит тебе лучше всего.

Я не стала спрашивать, что она имеет в виду, просто поклонилась и отправилась вслед за тремя зелеными змейками.

Глава 9

На поверхности царил белый день. Берег, на который меня вывели змеи, был пологим и лесистым. Я присела в тенечке и задумчиво уставилась на реку. Нет, я не чувствовала себя усталой или больной — уж не знаю, как это у них получилось, но саа-тши подлечили меня — рана на руке зажила до состояния тоненького белого шрама, будто от очень давнего пореза, никаких последствий кровопотери я не испытывала, напротив, была бодра и полна сил. Да и ссадины — последствия моего «изящного» сползания по обрыву — исчезли. Просто мне требовалось время, чтобы осознать произошедшее. Я не просто выбралась из подземного царства, я шагнула в новую жизнь. На другой берег…

Ненавистный герцог действительно остался по ту сторону реки. Мне осталось избавиться от последних примет прежней жизни, чтобы начать новую.

Я собрала немного сухих веток, подожгла щелчком и улыбнулась собственной лихости. Достала скальпель, прокалила его на огне и, закусив от боли губу, несколькими решительными движениями избавилась от кусочка кожи со знаком моей связи с Симьяром эс Демирадом, герцогом Алейским. Надеюсь, он уже в мыслях похоронил меня… вместе со своими надеждами на дармовую силу и обладание покорной женой-малолеткой.

Все, нет больше Тэнры мер Ирмас, есть Лариса Май, а лучше просто Лари. В этом мире — тоже птичка, только не чайка, а лесная певчая. Маленькая, невзрачная, но очень звонкая. И имя подходит как мальчику, так и девочке.

Обработав ранку, я обмотала запястье бинтом, затушила костер и… Где проще всего затеряться, если боишься, что тебя ищут? Там, где много людей — в большом городе. Значит, мне в столицу, в Лербин…

Река осталась за далеко за спиной, ноги шагали легко, солнце пригревало, пробиваясь сквозь густую листву. Ту ночь я еще собиралась провести в лесу, но понимала, что пора выбираться к людям. Это пугало: все-таки о мире я знала слишком мало. Сколько стоит еда в трактире и ночлег? Да и сдадут ли комнату мелкому мальчишке, которым я представляюсь, или погонят поганой метлой и хорошо, коли деньги не отберут? Как и где купить себе одежду на смену — чувствую, что еще денек такой интенсивной ходьбы — и аромат моего пота распугает всю живность в округе…

Но все равно надо в люди… Да и проезжим трактом я доберусь до столицы куда быстрее, чем блуждая по лесам…

Планы на спокойный ночлег у костра рухнули спустя буквально несколько часов, когда я неожиданно из нехоженого леса чуть не выскочила прямо на дорогу. Удержалась, потому что услышала стук копыт и голоса. Из осторожности решила покуда не показываться на глаза, а для начала проследить, что за путешественники и стоит ли с ними связываться.

То, что я увидела, могло быть только торговым караваном: семь груженых телег и шесть воинов-охранников. Я пропустила первые телеги вперед, а сама пошла следом, продолжая скрываться за деревьями. Дело шло к вечеру, а значит, если поблизости нет деревни с постоялым двором, обозники остановятся на ночлег, и мне, возможно, удастся напроситься с ними, если нам по пути.

Действительно, не прошло и полутора часов, когда я нагнала теплую компанию, расположившуюся лагерем на лесной поляне вблизи дороги. У телег с товаром был выставлен дозор, остальная компания сновала вокруг костра, заботясь об ужине и ночлеге. Я притаилась в кустах и навострила уши, надеясь подслушать, куда держит путь караван.

Вероятно, я слишком расслабилась, избавившись от преследования, поэтому голос, раздавшийся над самой головой:

— Ты что тут высматриваешь, погань? — прозвучал как гром среди ясного неба.

Одновременно цепкие пальцы ухватили меня ша ворот рубахи и подняли над землей. Задремавший было инстинкт самосохранения взвыл, подстегнутый недостатком кислорода. Я крутанулась, чуть не выскочив из одежды, сжалась пружиной и тут же выстрелила ногами вперед, наградив своего пленителя двойным ударом. Мужик охнул и выпустил меня из рук, а я кувырнулась, вскочила на ноги, одновременно вынимая из штанов нунчаку, и приняла боевую стойку. Мысль, что сражаться с охранниками каравана — дело не особо благоразумное, пыталась достучаться до моего сознания, но была отвергнута, как не соответствующая настроению.

Ошеломленный моим ударом мужик, отдышался и двинулся на меня с недвусмысленными намерениями. К первому охраннику присоединился еще один. Страшно мне не было — никто не пер на меня с обнаженным мечом, не собирался убивать. Поймать? Ну ладно, попробуйте. Я давно хотела размяться.

Я танцевала. Выгибалась, прыгала, уворачивалась, перетекала из одной стойки в другую, пыталась достать мужиков своим оружием, не нанося при этом увечий. Танец кончился внезапно, когда к двоим присоединился третий. Не мудрствуя лукаво, он просто напрыгнул на меня со спины, подмяв под себя и, в отместку за товарищей, поелозив моей нежной физиономией по колючей от сосновых иголок земле.

— Отставить, — раздалось сверху.

Оседлавший меня мужик тотчас вскочил, а я перевернулась на спину, чтобы увидеть своего спасителя. Судя по всему, это был командир отряда охраны. Стройное сильное тело, увешанное оружием, лица против света не разглядеть. Командир протянул мне руку, и я, недолго думая, воспользовалась помощью и поднялась на ноги. Командир помолчал немного, внимательно меня рассматривая, потом поманил рукой:

— Пойдем побеседуем.

Я подхватила свой рюкзак и поплелась за командиром. Мы уселиись на пригорке, в виду походного лагеря, но на достаточном расстоянии, чтобы наш разговор не стал достоянием общественности. Было еще достаточно светло, и я разглядывала своего собеседника с не меньшим интересом, чем он меня.

— Девчонка, значит! Эльф! — произнесли мы одновременно.

Физиономия у меня в этот момент выражала совершенно младенческий восторг.

— Ты что, никогда эльфов не видела?

— А ты — девчонок?

— Ну, таких, чтобы в мальчишек переодевались и шпионили за обозом с ценным грузом, пока не приходилось.

— Я не шпионила!

— А что ты делала?

— Подслушивала, — краснею.

— И в чем разница? — хороший вопрос, ничего не скажешь.

— Я просто хотела выяснить, куда вы двигаетесь. И если в наравлении столицы, то присоединиться, если позволят.

— Не врешь, — резюмировал эльф, — но с караванщиком будешь сама договариваться.

— Но ему уж я точно совру. Мальчишкой назовусь. Или не проведу? Ты вон с ходу определил.

— Проведешь, — усмехнулся командир. — Магов в караване нет, с эльфийской кровью я один такой. Остальные поверят. Деньги-то есть у тебя?

— Сколько-то есть. Если не хватит, придется самой до Лербина добираться… А что, это нормально, когда эльф командует охраной каравана в человеческих землях?

— Ну, во-первых, почему бы и нет, если эльфу хочется, — хитро прищурился собеседник, — а во-вторых, я не совсем эльф. Я полукровка.

— А как тебя зовут?

— Наттиор. Можно просто Нат.

— А меня Лари.

— Бойкая птичка, — улыбнулся Нат. — ну что, пойдем с господином Шемиром знакомиться?

— Угу.

Шемир, крупный мужик с простецкой физиономией, но жестким взглядом прожженного дельца, рекомендации Ната поверил, вопросов задавать не стал, сразу обозначил цену:

— Три золотых за место в охраняемом обозе и ночлеги на постоялых дворах. Если везде нужна отдельная комната, то четыре.

— Не нужна отдельная, — вмешался полуэльф, — со мной будет.

Я кинула на него подозрительный взгляд, но спорить не стала. Пусть и вместе. Что он со мной сделает-то?

Караванщики располагались на ночлег, я посматривала и вздыхала: ложе из веток я себе, конечно, устроила, но… была бы одна, могла бы дождаться, пока костер прогорит, и устроиться на тепленьком, а тут… очередная ночь в лесу без плаща или куртки… меня передернуло.

Нат явно смекнул, какие мысли меня гложут, усмехнулся:

— Ложись со мной, птенец. Не обижу.

Почему нет? Похоже, он меня ребенком воспринимает, так и относится — немножко снисходительно, насмешливо… Приставать наверняка не будет. Согласно кивнула головой, и Нат подгреб мое ложе поближе к своему, разровнял, улегся и приглашающе откинул полу плаща. Я благодарно нырнула в тепло, прижалась плотнее и унеслась в сон.

Проснулась от внезапно подступившей прохлады и поняла, что командир поднялся с первыми рассветными лучами и больше меня не греет. Вздохнув и потянувшись, заставила себя выбраться из-под плаща и поползла к ручью умываться.

— Доброе утро! — поприветствовала я Ната.

Полуэльф подвинулся, уступая мне удобное местечко у воды:

— Как спалось?

— Чудесно! Ты очень теплый. Эх, еще бы помыться нормально, да переодеться в чистое!

— Следующую ночь мы еще в лесу, потом будет крупное село с постоялым двором. Будет тебе и постель, и ванна. И лавка, где одежду на смену купить сможешь.

— Постараюсь дотерпеть.

— Давно в пути?

— С двенадцатого дня этого месяца.

— И как до сих пор справлялась — без пледа и теплой одежды?

И как объяснишь, что не до одежды, когда от преследования уходишь?

— На деревьях ночевала, — про ночь у саа-тши благоразумно упоминать не стала.

— Холодно было?

— Угу.

— М-да, видать, крепко тебя приперло.

— Не то слово, — соглашаюсь с командиром.

Пока народ готовил завтрак, я прошлась вокруг, полюбовалась на обоз. Часть телег явно принадлежала одному хозяину: одинаковый груз, упакованный в стандартные ящики, явно немалого веса, в каждую запряжено по паре приземистых коньков-тяжеловозов. Еще три разнокалиберные повозки, груженые сундуками и тюками, выбивались из общей картины. Вокруг суетились люди, занятые исключительно собой и своим товаром — вроде бы и с караваном, а с другой стороны — отдельно. Эти, видать, просто присоединились к охраняемому обозу, чтобы доехать в безопасности.

Перед отправлением мне указали место на облучке второй телеги. Я пристроилась рядом с возницей. Солнце пригревало, лошади мерно цокали копытами, охранники негромко переговаривались на соседних повозках. Словом, я задремала, и проснулась, когда проезжали мимо небольшой деревеньки — десяток дворов, не больше, да чахлые поля.

Деревню мы проехали без остановок, и дорогу вновь обступил лес.

— Лари! — окликнул меня Нат. — Покажешь палки, которыми вчера размахивал? Любопытная штука!

Я хмыкнула, сообразив, что эльф поддерживает мою небольшую ложь, и полезла в заплечный мешок, куда еще с вечера переложила свое оружие — все-таки нунчаку здорово оттягивали штаны, когда висели в кармашке на поясе. Полезла — и застыла. Знакомый звон напряженного пространства заставил зябко поежиться и вскинуть напряженный взгляд на охранника.

— Что?

— Опасность!

Глава 10

К чести Наттиора надо заметить, что он долго не раздумывал: свистнул и махнул рукой, подавая знак подчиненным. Те мгновенно соскочили на землю, и заняли позиции, прикрывая обоз он возможного нападения. Нат напрягся в седле, словно вслушиваясь в окружающий мир.

Первая арбалетный болт ударил в плечо одного из охранников, вызвав придушенный вскрик и несколько крепких словечек. Мгновенно отряд ощетинился оружием, а на дорогу высыпали нападающие. Не банальные лесные разбойники — явно хорошо вооруженный отряд, численностью в два, а то и в три раза превосходивший нашу охрану, к которой впрочем, присоединился сам Шемир, с мечом в руке и в боевой стойке выглядевший грозным хищником. Рядом занял позицию его помощник. Мужики с задних повозок тоже оказались не с пустыми руками.

Когда воздух наполнился звоном оружия, я незаметно сползла с телеги, нырнула между колес, чтобы почти сразу спрятаться за придорожными кустами. Бочком-бочком… вроде бы никто меня не видит… к дереву, на ветке которого пристроился арбалетчик — он пока перезаряжает свое оружие. Явно не обеспокоен своей безопасностью, потому что расселся вольготно, свесив вниз ногу. Прыжок, рывок — и сброшенный с дерева стрелок встретился с твердой поверхностью земли. Пользуясь его временной дезориентацией, не мудрствуя лукаво, просто аккуратно тюкнула по башке своим оружием, чтобы окончательно вывести из строя.

Я обернулась к месту боя как раз вовремя, чтобы увидеть, что на нашего командира наседают сразу трое. Он, конечно, неплохо с ними управлялся, но стоило подсобить. Поднырнула под ноги одному, ударив под колени, одновременно достала нунчаками локоть второго. Ага, очень больно, я знаю. Если даже не перелом, все равно меч в руке не удержать. Нат сразу воспользовался ситуацией и несколькими коротким ударами расправился с нападавшими. Спустя еще несколько минут все было кончено, я могла только подивиться тому, какие искусные бойцы тут занимаются охраной караванов. Или, может, караван непростой, потому и охрана сильная?

Один из воинов выволок из-за кустов тело арбалетчика.

— Кто это его?

Нат понятливо обернулся на меня. Я подмигнула в ответ и пожала плечами, улыбаясь.

— Ты молодец. Покажешь как-нибудь на привале. Только не сегодня.

— Что показать?

— Покажешь, как дерешься. Я же заметил, что ты не просто палками размахиваешь, интересный стиль, но я с ним не знаком.

Я кивнула.

— С ранеными помочь?

— А ты умеешь? — с сомнением отозвался полуэльф.

— Кое-что умею.

Раненых было немного — тот первый охранник, заполучивший арбалетный болт в плечо, еще один с не слишком глубоким порезом на боку — слегка достали, один из купцов был ранен куда серьезнее, и Нат отправился к нему. Судя по тому, как он водил над раной руками и беззвучно шевелил губами, для исцеления он пользовался магией. Когда нат разогнулся, рана на животе выглядела… ну, почти безобидно.

Полуэльф заметил мой интерес и махнул рукой:

— Зашивать все равно придется, я выдохся. Справишься?

Я пожала плечами, извлекла из рюкзака ворованный инструмент. Иглы и нитки были расфасованны лекарем в мешочки из пропитанной вонючим медицинским составом ткани и, как я поняла, в дополнительной дезинфекции не нуждались.

Я принялась шить, Нат придерживал бессознательного раненого, наблюдая за моей работой и одобрительно кивая. Тем временем остальные охранники вполне сноровисто занимались другими пострадавшими. Я наложила последний стежок, закрепила нить и аккуратно обрезала.

— А ты? — я кивнула на окровавленное плечо полуэльфа.

Он проследил за направлением моего взгляда:

— А-а-а, это! Да ерунда, само затянется.

Но я уже подобралась поближе и стягивала с него рубашку. Нат не сопротивлялся, посматривал снисходительно, улыбался уголком губ. Рана и впрямь не выглядела опасной — неглубокий порез, который можно было бы даже и не зашивать. Но я и планировала совсем другое.

— Хуже-то всяко не сделаю, — пробормотала я — то ли Нату, то ли, скорее, самой себе, и нырнула в поток.

Как происходит заживление раны я, слава моему медицинскому образованию, хорошо себе представляла, от меня требовалось только ускорить этот процесс, добавляя энергии извне. Вот только я не учла, что мой доступ к магической энергии весьма ограничен. Отвалилась я, когда на месте пореза остался тонкий шрам, а у меня перед глазами поплыли черные мухи.

— И стоило из-за царапины так перенапрягаться, — ворчал Нат, укладывая меня на груженую тюками телегу, рядом с раненым, которого я штопала.

— В первый раз… Надо ведь было попытаться. Интересно же.

Нат еще что-то пробормотал о малолетних дурочках, которые… Что именно делают малолетние дурочки, я уже не услышала — отрубилась. Впрочем, ненадолго, едва ли больше, чем на четверть часа. Караван еще не тронулся с места, охранники и Шемир переговаривались вполголоса, решая, добить ли раненых разбойников, или везти до Сойна и сдать дознавателям, чтобы выяснили имя заказчика.

— Может, сами допросим? — кровожадно ухмыльнулся помощник Шемира.

Связанный арбалетчик, как раз пришедший в сознание, поежился. Второй разбойник, нянчивший сломанную руку (рану от меча ему подлатали), сплюнул сквозь зубы, выражая свое презрение… вероятно, к дознавательским способностям обозников. А мне пришла в голову еще одна идея. Тоже экспериментальная. Я подошла к охранникам и потянула Ната за рукав.

Он отошел со мной на несколько шагов:

— Ну что?

— Я могла бы попробовать в голову влезть. Если вы будете нужные вопросы задавать, я могу за что-нибудь зацепиться.

Полуэльф бросил на меня пытливый взгляд, поморщился, однако согласно кивнул головой. Мы вместе подошли к связанным бандитам.

— Кто у вас командует? — арбалетчик промолчал, второй разбойник снова смачно сплюнул.

Я поймала образ и огляделась в поисках подходящей личности. Ага — атаман как раз начинал приходить в себя. Я кивнула на него Нату, и тот усадил разбойника, прислонив к дереву, и наложил ему руки на виски — вероятно, чтобы окончательно привести в чувство. Потом начал задавать вопросы. Я уселась рядом и ухватила бандита за руку — с моими скромными умениями без тактильного контакта ничего не получилось бы. Естественно, не с моим опытом было сразу вылавливать из памяти имена и названия. Нату приходилось наводить молчавшего разбойника на нужные мысли, благо полуэльф быстро понял, что от него требуется. Возможно, ему приходилось раньше работать с менталистами. По ходу дела я и сама прислушивалась, пытаясь понять, что такого ценного в этом грузе, что им заинтересовалась не просто разбойничья банда, а кто-то серьезный, за ней стоящий.

После допроса Нат выглядел измочаленным. Я, если честно, чувствовала себя ничуть не лучше.

— Слышь, — обратился ко мне помощник Шемира, — а нельзя было просто башку ему задурить магией, чтобы он захотел на вопросы отвечать?

— Можно, — отозвалась я, — но нельзя.

— Это как? — удивился парень.

— Незаконно. Карается блокировкой магического дара на срок от семи лет до пожизненного, в зависимости от степени и последствий воздействия на разум, — процитировала я кодекс.

— Ого!

— Вот-вот.

Переночевали мы в лесу, а на следующий день наша дорога слилась с оживленным трактом.

— Все, теперь до самой столицы ночевать в приличных условиях будем, — шепнул Наттиор.

— Не могу дождаться, — я демонстративно поскребла грязную голову.

…В комнате на постоялом дворе, вопреки моим опасениям, были две отдельные кровати. Мы с Натом бросили поклажу и вместе спустились на улицу — до ночи было еще далеко, и полуэльф обещал проводить меня в одежную лавку. В принципе, я и одна могла бы, но все-таки хотелось иметь в компании кого-то, кто ориентируется в здешних ценах.

Приличные штаны, две рубахи и куртка обошлись мне всего в три левса. Нат отправился еще прогуляться. Я бы и сама не отказалась, но меня очень не вовремя накрыло женское недомогание, причем накрыло основательно, с болью, которой я прежде не знала, — вероятно, сказались нервные перегрузки последних дней. В поисках необходимых тряпочек я присела на корточки над дорожным мешком, а потом со стоном стекла на пол, отключаясь.

В себя пришла оттого, что кто-то пытался стянуть с меня одежду. «Нат!» — вспомнила и съежилась — все-таки не в том я была состоянии, чтобы позволить кому-то видеть себя голышом. Но Нат мое слабое сопротивление проигнорировал — раздел и сунул в корыто с теплой водой, сам присел рядом, положив руку мне на живот.

— Легче? — заглянул он в мои ошалевшие глаза.

— Угу.

Полуэльф помог мне помыться, вытащил из бадьи, аккуратно промокнул простыней и уложил на кровать.:

— Теперь можешь одеваться, — и отвернулся, чтобы не смутить меня еще больше.

Я натянула чистую одежду:

— Готова.

Наттиор повернулся, окинул меня взглядом, кивнул одобрительно.

— Ужинать?

Я прислушалась к своим ощущениям: ничего больше не болело. Видать, ушастый попутчик поспособствовал.

— Да. Спасибо тебе.

— Не за что. И это… — похоже, его и самого немного смущала тема. — В городе можно будет купить специальные приспособления на случай лунных дней вместо твоих тряпочек.

— Угу. Спасибо.

— Ты странная, — заявил Нат.

— Это точно, — я не стала спорить.

На ужин мы спустились как раз вовремя — собралась вся компания. Нат утянул меня за стол к охранникам. Надо сказать, в их обществе я чувствовала себя намного увереннее и спокойнее, чем с купцами. Даже тот, кто в вечер знакомства получил от меня ногами в корпус и поначалу посматривал волком, после боя с разбойниками принял меня как свою.

После ужина мы вместе поднялись к себе. Я скинула сапоги и штаны, залезла под одеяло и отвернулась к стенке, чтобы дать соседу возможность помыться — к нашему возвращению в бадье как раз поменяли воду. Эльф долго и с удовольствием плескался, потом, судя по звукам, вытирался и одевался, после чего подошел и сел на краешек моей кровати.

— Поговорить надо.

Я обернулась, взглянула на него с интересом:

— О чем?

— Я не знаю, кто ты и от кого бежишь, птенчик, но если ты намерена хорошо спрятаться, то лучше бы тебе не демонстрировать лишний раз свои умения. В бою — молодец, в самое пекло не совалась, помогла именно там, где была нужна. А с допросом… я уже жалею, что согласился. Лишнее это было.

— Знаешь, я такого прежде никогда не пробовала. По мелочи только. И тот, от кого я бежала, точно не имеет представления о моих боевых навыках. О магических, думаю, тоже, но не уверена.

— Кстати, о боевых навыках, — оживился полуэльф, — я все-таки не теряю надежды поразмяться с тобой как-нибудь на привале. Я думаю, нам обоим полезно будет новому друг у друга поучиться, — Нат подмигнул.

— Заметано! — улыбнулась я, — только не в ближайшие два дня, дай мне оклематься.

Глава 11

Два дня спустя мы въехали в Сойн. Городок был так себе — не слишком велик, не слишком чист, достаточно многолюден, потому что через него проходили несколько торговых путей, шумен и гостеприимен. Здесь обозники сдали страже своих пленников, которых все-таки прихватили с места боя. До сих пор их приходилось запирать в подсобках постоялых дворов, платить лишние деньги, да еще и кормить, а тут разбойников с облегчением сбыли с рук.

В городской гостинице, в отличие от сельских трактиров, был водопровод. Покуда караванщики избавлялись от обузы, я с удовольствием отмокала в ванне, а потом отправилась гулять по городу. Заглянула в аптеку, купила «специальные приспособления», о которых с таким смущением упоминал Наттиор. Не «олвис с крылышками», конечно, но куда лучше тряпочек — пакетики из непонятного материала с какой-то травяной прослойкой. Потом прогулялась по рынку, приценилась к разным товарам — просто из интереса, но покупать ничего не рискнула. Убралась оттуда, когда заметила, что на бесцельно бродящего по базару пацана (меня, то есть) поглядывают не без подозрения.

Уже перед сном прицепилась к полуэльфу с вопросами:

— На-а-ат!

— Ну что тебе? — буркнул из под подушки воин.

— Что за груз у вас такой ценный?

— Сермиритовая руда. Слыхала?

— Кое-что… — задумчиво отозвалась я.

О сермирите я читала в учебнике по предметной магии. Это был металл, который использовался при создании амулетов и артефактов, единственный, способный удерживать на себе магическое плетение, не вступая в конфликт со структурой. Даже наоборот — срастался с ней и способствовал укреплению. Его же добавляли в сплав при изготовлении оружия, наделенного особыми свойствами…

— Так вот, из пяти известных месторождений сермирита три самых крупных находятся в Ниревии, — рассказывал Нат. — И если в стране неучтенную руду продать нельзя, то вывезя контрабандой к соседям, можно неплохо нажиться.

— Интересно.

— Несомненно. Но и опасно. Поэтому и нанимают для охраны сермиритовых караванов лучших воинов.

— А все-таки маловато вас. Было бы бандитов чуть больше — и неизвестно еще, на чьей стороне была бы победа.

— Было вызвано два отряда охраны, но второй почему-то до шахты вовремя не доехал, а дожидаться их не было возможности.

— Подстроено? — предположила я. — Их либо переманили, либо перебили.

— Скорее, второе, — мрачно отозвался Наттиор.

— Нам еще может грозить нападение?

— Вряд ли. Слишком оживленные места, слишком далеко от границ. Риск себя не оправдывает.

Нат оказался прав: больше нападений не было. Ночевали мы отныне на постоялых дворах, успевая за дневной перегон добраться от одного крупного села или небольшого городка до другого. На привалах мы с Натом устраивали спарринги. Мое скромное умение — против его воинского искусства и мужской силы. И воин неизменно одерживал надо мной верх, все-таки мне не хватало еще не только силенок, но и гибкости, подвижности. Я и в прошлой жизни не считала себя неуязвимой и непобедимой, а сейчас мне и до прежней формы было ох как далеко. Тем не менее, кое-чем из своих умений я смогла поделиться, а мне самой эти тренировки были более чем полезны. Еще Наттиор учил меня метать ножи. Когда-то я неплохо умела, но… опять-таки в прошлой жизни. Я не осваивала искусство с нуля, но вспоминала, приноравливалась к новому телу, к его пластике, к его реакциям. Присматривалась я и к другому оружию, но мечи охранников мне явно не подходили — слишком длинные, слишком тяжелые — видно на глаз, даже примериваться нет необходимости.

На одиннадцатый день пути мы въехали в столицу. Я могла бы сразу за воротами города расстаться с обозом, но идти мне было пока некуда, а Шемир сказал, что в мою оплату входит еще один ночлег. Караванщики завезли свой груз в хранилище — там досмотр и пересчет занял не меньше трех часов. После этого охранники отправились по своим делам, и только Нат проводил меня до самой гостиницы.

— Я так понимаю, в городе у тебя никого нет?

Я помотала головой.

— Тогда слушай, птенец. Сегодня мне нужно наведаться кое-куда, а завтра жди меня здесь часа за два до полудня, и мы вместе подумаем, как тебе жить дальше. Есть у меня кое-какие идеи.

— Спасибо, Нат! — я крепко обняла полуэльфа.

— Будь умницей, птенчик, — Нат хлопнул меня по плечу, махнул рукой и быстрым шагом покинул гостиничный двор.

Стало грустно. Дорога кончилась — по крайней мере, эта дорога — и дорожные встречи, посланные Тарсом, грозили обернуться расставаниями. Потому что завтра — это такая… абстракция. Завтра, как известно, никогда не наступает. Есть только одна реальность — сегодня, и сегодня от меня ушел тот, с кем я успела сродниться за считанные дни.

Я вздохнула и поднялась в выделенную мне комнату. В этот раз — отдельную. Перебрала рюкзак, чтобы разобраться, какими богатствами обладаю. Ничуть не удивилась тому, что богатств оказалось раз-два и обчелся: несколько пар трусиков, которые можно было бы точно охарактеризовать словом «ветхие», две приличные рубашки, одни штаны. Та одежда, в которой я покинула замок, а потом пряталась по лесам, пришла в полную негодность. Ну и деньги — три арса, четыре левса и мелочь. Впрочем, мелочи вполне хватит на несколько обедов. Надо искать работу. О том, что Нат может предложить какой-нибудь выход, я старалась не думать. Во-первых, воин-наемник над собой не властен, сегодня здесь, а завтра, может, завербуется куда-нибудь — и ищи ветра в поле. Разве что попрощаться забежит. А во-вторых, я ему о себе ничего не говорила. Он в душу не лез, но, если претендовать на помощь, надо начинать доверять. А я не уверена, что готова к этому.

Я прикинула свои возможности: комнату с питанием, как я узнала, можно снять за золотой в декаду. Мне еще нужна одежда взамен изношенной. Значит, средств хватит максимум на три недели. Работа? А что я умею? Лечить… Да, теми средствами, которые мне были доступны в моем мире. Здесь я могу прискорбно мало, да и образования местного не имею. О работе, не требующей квалификации, тоже имею мало представления. Даже для того, чтобы полы драить, надо знать, какими тут моющими средствами пользуются. Я горько усмехнулась: надо же, ни на что не гожусь, позор какой…

Вздыхая, я взялась перешивать карман для нунчаку со своих старых штанов на купленные в пути, потом приняла ванну, повалялась немножко, пользуясь тем, что в номере я одна, потом начала собираться на ужин — штаны, рубаха, куртка… Куртка? А почему нет — может, погулять потом выйду. Прицепила к поясу свой изрядно отощавший кошелек, потом, подумав, прихватила нунчаку и окинула взглядом свои скромные пожитки: да уж, если сюда вдруг заберется вор, поживиться ему будет нечем. Но дверь за собой я все-таки заперла, прежде чем спуститься вниз.

В общем зале было шумно, но ни одного знакомого лица я не разглядела. Шемир с помощником оставили свои вещи и сразу куда-то ушли, «присоединившиеся» сразу отделились от нас со своим грузом, едва мы въехали в город.

За столиком справа веселилась компания, уже изрядно нетрезвая и довольно агрессивная. Хозяин время от времени бросал взгляд на гостей — вероятно, чтобы определить момент, когда им потребуется постороннее вмешательство для усмирения и сопровождения по комнатам.

Мне принесли миску с ароматным мясным варевом — по консистенции что-то среднее между супом и вторым блюдом. Я быстро утолила первый голод, а потом неспешно ковырялась в тарелке, вылавливая самые аппетитные кусочки и присматриваясь к окружающим. Вон в том углу — наемники, явно вернувшиеся с задания. Расслабляются. И девицы легкого поведения к ним уже пристроились, а те и рады. До меня доносилось визгливое хихиканье девиц, ему вторил громовой гогот мужиков.

У противоположной стены… похоже, торговцы. Двое. Или один с помощником. Родственники. Отец и сын, либо дядя с племянником.

Слева от меня беседовали тоже двое. Содержания разговора я в таком шуме расслышать не могла, но напряжение чувствовала. Явно не мирно время проводили. Но потом словно бы договорились о чем-то, ударили по рукам, и один из собеседников — рыжеватый, с гладким красивым лицом, слегка подпорченным звездочкой шрама на скуле, и чуть заостренными ушами, выдававшими в нем эльфийскую кровь, — протянул второму что-то вроде медальона на цепочке. Второй принял украшение — или амулет? — и остался сидеть, в то время как первый поднялся со своего места и двинулся к выходу, пробираясь между столами.

Внезапно наступившая тишина ударила меня по ушам. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что трактирный шум никуда не делся, а тишина — моя собственная, и она наполнена характерным звоном. Я вскочила с места — кажется, ноги действовали быстрее инертного разума — и поспешила к выходу вслед за рыжим. Выскочив со двора, я едва успела заметить, как рыжий скрывается за углом и припустила за ним. Мне почему-то казалось очень важным увидеть, что он будет делать и куда пойдет. Он остановился, не пройдя и десятка шагов, вынул из кошеля еще один амулет, сделал какое-то неуловимое движение, словно пытался отделить его от цепочки, а потом бросил под ноги и наступил каблуком.

Взрыв, раздавшийся за моей спиной, бросил меня на землю. Справившись со сбившимся дыханием, я повернула голову и увидела удаляющуюся спину рыжего полуэльфа. Потом решилась бросить взгляд на гостиницу: треск огня, крики, проседающая крыша. На какое-то время я отключилась, наблюдая за происходящим словно бы издалека. Звуки окружающего мира почти не доносились до моего сознания, во мне и вокруг меня царила тишина. Потом мир внезапно вновь наполнился звуками. Мимо меня пробежали какие-то люди. Я вяло подумала, что там, наверно, помощь нужна будет, с трудом заставила себя подняться и побрела в сторону гостиницы.

Три человека, возникшие словно бы из ниоткуда (портал, наверно, мне их еще видеть не приходилось), переглянулись, синхронно махнули руками и огонь потух мгновенно, словно бы задохнулся. Тем временем открылись еще несколько порталов. На место происшествия спешили лекари и… следователи, наверно. Так мне показалось. Я пробилась через собравшуюся толпу в сторону медиков, уже раскладывавших во дворе бывшей гостиницы сундучки со своими зельями и инструментами. Меня попытались отодвинуть, но я воспротивилась:

— Я могу помочь с ранеными.

— С ранеными? — угрюмый лекарь в темном костюме поджал губы, — хорошо бы там хоть кто-нибудь живой остался.

Тем не менее, живые были. Я чувствовала их под обломками — дар, который принесла с собой еще из той жизни. Следующие несколько часов превратились для меня в нескончаемый ад: прислушаться (или даже принюхаться), наметить точку, аккуратно разобрать завал, спуститься к едва дышащему, освободить, с кем-нибудь в паре переложить на носилки, вытащить на поверхность. Удивительно, какое количество людей может вмещать в себя скромных размеров городская гостиница… Первая помощь. Переломы, черепно-мозговые травмы, ожоги, краш-синдром, удушье. Кровь и боль, от которой с трудом удавалось абстрагироваться, чтобы не рыдать, а делать свое дело. И бесконечная усталость. Кто-то, щедро наделенный магическим даром, все это время поддерживал источник света над местом взрыва.

Наконец я в последний раз обследовала руины и объявила свой приговор:

— Живых там больше нет, — и села прямо где стояла — силы кончились.

Кто-то подхватил меня, сдернул с места — мне уже было все равно, я хотела одного — спать.

Глава 12

Проснулась я около полудня — мгновенно, как от толчка. Подскочила на постели, села и с недоумением оглядела комнату, в которой оказалась: кушетка, письменный стол, несколько разнокалиберных стульев, рукомойник в углу, гладкие стены без украшений. Жилым это помещение точно не было. Я сползла с кушетки, поплескала в лицо воды из рукомойника, прополоскала рот, но больше ничего не успела: отворилась дверь, и в комнату заглянул вчерашний лекарь. Сейчас он выглядел уже не так мрачно, как накануне, но запавшие глаза выдавали накопившуюся усталость. Вряд ли он успел поспать нынешней ночью.

— Уже не спишь? Прекрасно! А то я как раз хотел предложить свой кабинет господам следователям для работы.

— О, а мне как раз есть что им сказать, раз уж они здесь, — откликнулась я.

Доктор посомневался мгновение, потом оглянулся себе за спину:

— Заходите, господа.

Следователей было трое. Двоих из них я, кажется видела ночью у гостиницы, и видок у них был не лучше, чем у лекаря.

Сыщики расселись на стульях и предложили мне тоже занять место.

— Как тебя зовут? — последовал первый вопрос.

— Лари.

— Что ты хочешь нам рассказать?

— Я полагаю, что мне известно, как выглядит тот, кто устроил взрыв.

И я рассказала о том, что видела накануне в гостинице и около нее.

— Кто твои родители или опекун, Лари? — синеглазый сыщик красив и обаятелен, но мне не нравится его жесткий взгляд, хотя он пытается придерживаться мягких интонаций, беседуя, как он думал, с ребенком.

— Зачем вам? — напрягаюсь я.

— Для просмотра твоих воспоминаний нужно разрешение взрослого.

— Не нужен просмотр, я могу просто передать то, что видел, — я заметила, как удивленно подняли брови двое из присутствующих.

Синеглазый следователь хмыкнул с некоторой долей недоверия, но спорить не стал:

— Давай тогда мне.

Я уселась напротив него, взяла за руки, чтобы проще было установить контакт, и принялась транслировать свое кино: ужин в трактире, странная напряженная беседа по соседству, амулет, отчетливо — лицо рыжеватого полуэльфа с максимальным приближением, его манипуляции с амулетом в переулке рядом с гостиницей.

Следователь шумно выдохнул и ругнулся:

— Сейлиар, демоны его дери! — двое других переглянулись. — Лест, Ричер, быстро в отдел, вы знаете, что делать.

Коллеги синеглазого беззвучно испарились, а тот смерил меня взглядом, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что собирался.

— Ладно, — решился, — сейчас я побеседую с пострадавшими, которые в состоянии говорить, а ты подожди, я с тобой еще не закончил.

Я выскользнула из кабинета, довольная отсрочкой. Явно ведь маг, и его мне нехитрым маскарадом провести не удалось. Равно как и доктора, который ожидал меня в коридорчике под дверью.

На смену мне в кабинет вошел один из вчерашних наемников, отделавшийся ожогами и переломом руки, а я присела рядом с лекарем. Некоторое время мы сидели молча, я ждала, что лекарь заговорит первым, и, что греха таить, надеялась, что заговорит на важную для меня тему. Наконец доктор нарушил молчание:

— Я заметил, тебе не чуждо целительское дело, и ты уже кое-что умеешь.

— Не слишком много, к сожалению, но вправить перелом, обработать рану и… пожалуй, диагностировать некоторые заболевания и оказать первую помощь в экстренных случаях. Еще я эмпат, чувствую состояние пациента и… — я не была уверена, что об этом стоит говорить. — могу некоторое время удерживать умирающего на грани, пока не подоспела помощь.

Доктор моргнул удивленно:

— Не ожидал. Редкий дар.

— Господин лекарь, — решилась я на просьбу, — а можно было бы мне поработать в лечебнице?

— Ну ты же понимаешь, что никто не доверит подростку без образования лечение пациентов.

— Еще бы! Но я могу выполнять любую работу: уход за больными, уборка, ночные дежурства, просто всякое «подай-принеси».

— Об этом стоит подумать. Разберешься со следователями — приходи ко мне, я тебя познакомлю с магистром Ставиром, персонал в лечебницу можно набирать только с его одобрения. Будешь меня искать — спроси ведущего целителя Вестрама, Рьена Вестрама, — этими словами лекарь поднялся со стула и скрылся за углом коридорчика.

Я осталась одна.

Через какое-то время из кабинета вышел наемник, за ним — следователь. Синеглазый вновь окинул меня внимательным взглядом и прошествовал мимо. Вернулся он через четверть часа и махнул мне рукой — заходи, мол.

Зашла. На этот раз следователь разместился за столом, а мне указал на стул напротив.

— Ну а теперь, девочка, тебе придется рассказать, кто ты есть и от кого прячешься под личиной мальчишки.

— Скажете тоже… личина. Просто одежда.

— И волосы стриженые, — дополнил следователь.

— Я обязательно должна рассказать о себе?

— Обязательно, — следователь был намерен настоять на своем.

— Ну что ж… — вздохнула. — Я считаюсь невестой герцога Алейского и сбежала из его владений, чтобы избежать участи худшей, чем смерть.

— С каких это пор замужество считается чем-то столь ужасным? — скептически скривил губы синеглазый.

— А вот с таких… Вы позволите показать? — я протянула руки.

Следователь кивнул, и выложил на стол свои. Я накрыла его ладони своими и принялась за показ картинок: первая моя беседа с герцогом, образы, которые он мне транслировал, и слова, которые говорил, мои собственные ощущения — парализующий страх в присутствии жениха — и страницы книг перед глазами — о ритуалах «правильных» и извращенных.

После чего я откинулась на спинку стула и на вытянутой ладони продемонстрировала струйку пламени, свидетельствующую о моем даре.

— Но… это незаконно! С таким уровнем — храмовый щит?! — опешил следователь.

— Теперь вы понимаете, что я жертва преступления? И едва не стала жертвой преступления еще худшего?

— Да. Я сожалею… Я не знаю, что могу сделать. Храмовую защиту убрать невозможно, раз она уже наложена. Помолвка нерасторжима. Даже король не может избавить вас от этого брака своей волей. Только если семь лет…

— Я знаю, я читала… Правда, есть у меня надежда, что… герцог уверен в моей смерти. Но я все равно не представляю, что делать дальше.

Следователь задумался. Видно было, что он пытается принять трудное решение. Наконец, он разродился:

— Я предлагаю тебе приют в моем доме и мою поддержку. Есть у меня идея, как можно устроить твое ближайшее будущее.

Теперь пришел мой черед раздумывать. Трудно отказаться от предлагаемой помощи, да и… человек протягивает мне руку. Видно, что ему это далось не просто — он молод, я для него наверняка обуза и лишние хлопоты. И коли уж я хочу его помощь принять, я должна перед ним открыться. И если он будет знать, кто я на самом деле такая, но все равно изъявит готовность заботиться обо мне, то эту встречу можно считать еще одним даром судьбы — или Тарса — и принять помощь без всяких сомнений.

Я подняла глаза на следователя:

— Вы знаете, я бы хотела показать вам еще кое-что… о себе. И если ваше предложение останется после этого в силе, то я приму вашу помощь. Если нет, то я надеюсь, что вы… просто не сделаете хуже…

Синеглазый поколебался, но выложил руки на стол, и я снова накрыла его ладони своими. Третья серия сегодняшнего кино: кадры из моей прежней жизни — работа, развлечения спорт… смерть… Потом пробуждение в новом теле, вопросы и ответы.

— Как тебя зовут на самом деле? — вид у следователя совершенно обалдевший, но он пытается держать себя в руках.

— Лари. Лариса Май.

— Я Дэйниш Рэнро. Можно на ты. По закону я должен тебя передать департаменту магической безопасности, чтобы проверить на наличие демонической сущности в теле… Тэнры мер Ирмас. Но я не сделаю этого, пусть и в нарушение всех правил. Я верю, что ты человек, а не демон. Человек, переживший смерть, столкнувшийся в новой жизни со злом. И я не хочу, чтобы тебе снова причинили зло. Комиссия… устроила бы глубокое сканирование сознание, а после этого…

— Да, я знаю. После этого нечасто выживают и еще реже остаются в здравом уме. Я благодарна тебе, Дэйниш Рэнро. Можно мне идти?

— Куда? Я думал, мы уйдем вместе.

— То есть… твое предложение остается в силе?

— Разумеется, я не собираюсь отказываться от своих слов! — оскорбился следователь.

Я выдохнула с облегчением и улыбнулась.

— Лари, у тебя остались здесь еще какие-нибудь вещи?

— Только то, что на мне. Мои пожитки оставались в гостинице. Не думаю, что они пережили взрыв, да и не было там ничего ценного.

— Тогда пошли.

— Я бы хотела еще поговорить с целителем Вестрамом по поводу приема на работу.

— Ты собираешься работать? Ты думаешь, что я, следователь на имперской службе, не в состоянии прокормить одну маленькую девочку?

Смешной такой…

— Просто эта девочка уже довольно давно считает себя взрослой и привыкла зарабатывать себе на жизнь. Догадываюсь, что тебе трудно это представить, глядя на меня, но ты постарайся.

— Ладно… Пойдем.

Рьена Вестрама мы нашли почти сразу.

— Так, пташка, — ох, надо же, уже второй такой, кто меня за птенца держит, — сегодня нет магистра Ставира, завтра не будет меня. Так что ты заходи послезавтра, ближе к полудню, мы как раз закончим с обходом больных — тогда можно будет и побеседовать.

— Отлично, доктор. А я постараюсь за завтрашний день привести себя в порядок и явиться в приличной одежде. Ничего, если снова в штанах?

— Ничего, — рассмеялся лекарь.

Глава 13

Дэйниш оказался владельцем собственного дома неподалеку от центра города. Домик был невелик, в два этажа, с тремя спальнями, кабинетом, гостиной и кухней, на которой царствовала кухарка Брина.

Первым делом на кухню Дэйниш меня и завел:

— Вот, знакомься, Брина. Это Лари, она тоже будет жить здесь. — и мне: — Лари, Брина — добрейшая женщина, чтобы жить с ней в мире, достаточно не соваться без дела на кухню, все остальное она может простить.

— Эх, болтун, — улыбаясь, отозвалась Брина, — не слушай его, детка. Ты, главное дело, кушай хорошо и не привередничай, тогда у нас с тобой и мир будет.

— Хорошо покушать я точно не откажусь, — улыбнулась я кухарке.

Другой прислуги в доме не было, как я поняла — только раз в несколько дней приходила женщина убираться. Да и Брина здесь не ночевала, хотя приходила еще на рассвете, а удалялась, только перемыв всю посуду после ужина.

Дэйниш выдал мне халат и полотенце и отвел в ванную. Столичную цивилизацию я оценила сразу: здесь имелся настоящий душ, чудо из чудес! Я с наслаждением смыла с себя грязь, закуталась в безразмерный халат и выползла в гостиную. Там уже был накрыт стол к обеду. Следователь дождался, пока выйдет кухарка, и приступил к разговору:

— Вот о чем я думал, Лари… У тебя достаточный дар, чтобы поступить в Высшую Школу Магии. Тебе уже есть пятнадцать?

— Через десять дней будет, — я не стала уточнять, что будет, да не мне. А мне осенью — двадцать семь. Или тоже не мне, раз я — там — уже умерла? Как все сложно!

— Значит, уже имеешь право. Но в этом году ты все равно не успеешь, экзамены уже через месяц. Так что поживешь годик у меня, а там и поступать можно… Если ты, конечно, захочешь.

— А что за экзамены такие? Неужели не подготовлюсь за месяц?

Дэйниш посмотрел на меня с сомнением.

— И все-таки? — поторопила я с ответом.

— Да ничего особенного, собственно, общие базовые знания: история империи, география, начальные сведения по истории магии, теория в самом минимальном объеме.

— Ты меня совсем дикаркой считаешь? Я же не зря три месяца в замковой библиотеке проторчала. «История Ниревийской империи» Рольда мер Тенвита, «История магии. Базовый курс» Кольвира и «Теория магии. Базовый курс» Стревара Айенского. Кроме того «Основы предметной магии» Мартиса и «Ритуальная магия» Тиоса, «Ментальная магия. Упражнения для начинающих»… Автора не помню. Этого достаточно? Конечно, мне надо будет просмотреть более современные издания по истории и немного расширить сведения по географии…

— Конечно, достаточно! Я даже не представлял себе…

— Дэй… Если бы я это все не изучала, поверь, у меня не было бы ни малейшего шанса даже выбраться из замка, не говоря уже о дальнейшем.

— Расскажешь? — а глаза горят, как у мальчишки. Интересно, сколько ему лет? Тридцать-то есть уже? Нет, поменьше.

Мы расположились на диванах в гостиной, и остаток вечера я посвятила рассказам о своих приключениях в замке и за его пределами. Благодарный слушатель охал и ахал в правильных местах, так что очнулись мы, когда за окном совсем стемнело. Неслышно вернулась Брина, накрыла стол к ужину и, не решаясь помешать, так же тихо удалилась.

После ужина Дайниш показал выделенную мне спальню.

— Я попрошу Брину, чтобы она с утра купила тебе что-нибудь из одежды. Нижнее белье и какое-нибудь платье.

— Мне бы брюки.

— Брюки потом сама купишь, у Брины рука не поднимется девчонке штаны покупать, даже стриженой, — Дэйниш хихикнул, — зато у нее глаз орлиный, и если что купит, то обязательно впору придется. А за брюками вместе сходим, ближе к вечеру, когда я со службы вернусь.

Весь следующий день я проскучала. Книг у Дэйниша почти не было, ничего интересного для себя я не обнаружила. Помедитировала, размялась немного. Для полноценных занятий возможности не было, потому что в платье, которое принесла Брина, двигаться было не особо удобно, а снять его я не решалась, потому что как раз — именно в этот день пришла женщина для убрки дома, и она то и дело открывала двери и совалась во все комнаты. Как мне показалось, иной раз вовсе без необходимости, а из чистого любопытства.

Я вспоминала спарринги с Натом и грустила. Потеряла друга. Даже если он пришел, как обещал, поговорить со мной, то вместо гостиницы нашел руины. Небось уже похоронил меня мысленно. А я в это время бессовестно дрыхла в кабинете лекаря Вестрама.

Дэйниш явился около пяти, перекусил наскоро, и мы засобирались. На том, чтобы купить одежду за свои деньги, я настояла. Взамен милостиво позволила Дэйнишу осчастливить меня нужными книгами — «будем считать, что это твой подарок мне на день рождения». Дэй посмотрел на меня странно, но ничего не сказал. Уже потом я узнала, что день рождения в этом мире праздновать не принято. После прогулки у меня появились еще две пары штанов, несколько рубашек, нижнее белье — Брина меня снабдила только одной парой трусиков, но это и хорошо, поскольку мои вкусы несколько не совпадали с ее выбором. Еще я стала счастливой обладательницей недавно изданного учебника по истории империи, еще одного — по всемирной истории, а также толкового пособия по географии.

Еще одна проблема, которой я озадачила Дэйниша, — место для тренировок. Занятий в комнате мне было категорически недостаточно. Следователь обещал подумать.

— Дэй, — подала идею я, — есть же место где тренируются ваши сотрудники. Может, ты смог бы там договориться, чтобы меня пускали поупражняться в свободные часы?

— М-м-м… Я не уверен.

Ему не нужно было это озвучивать, чтобы я поняла — дело не в том, что туда нельзя привести постороннего, а в том, что он не хочет опозориться, выпуская на рабочей площадке необученную мелочь вроде меня. В мои умения, судя по всему, не особо верил.

— Дэй, тебе необязательно говорить, что ты привел крутого бойца. Просто твоему подопечному захотелось побаловаться, а ты не стал отказывать. Как тебе такой расклад?

Такой расклад господина следователя устроил. Все-таки мальчики — такие мальчики…

На следующий день у меня была работа. Я решила оставить себе время на подготовку к экзаменам и тренировки, поэтому договорилась на неполный рабочий день. Я должна была помогать в больнице тридцать часов в декаду за и получать за это полтора золотых. Для начала вполне недурно, на мой взгляд. Четыре с половиной арса в месяц, притом, что у Дэйниша я живу на всем готовом, — это великолепный старт. Плюс бесценный опыт, который мне, несомненно, пригодится в моей прошлой-будущей профессии. Ну да, я уже изучила список предлагаемых школой специальностей и пришла к выводу, что целительство — самый подходящий для меня вариант. Дело в том, что при моем уровне дара — проявленном четвертом, как я полагала, не будем говорить о перекрытом ритуалом потенциале, — мне были доступны далеко не все факультеты. Отпадала боевая магия, за пределами возможностей оставался факультет магии правопорядка, на котором готовили работников соответствующих органов, будущих следователей и дознавателей. Оставались предметная магия (артефакторика), природная магия, алхимия, прикладная некромантия, которую чаще всего рекомендовали в качестве дополнительной специальности следователям и боевикам, и целительство. Выбор скуден. Возиться с амулетами или колбами — не мой профиль, как и битвы за урожай. А медицина — да. Люблю и умею. А магия, пусть даже такая хилая, существенно расширяет мои прежние возможности.

Правда, как выяснилось, «расширяться» тоже с умом надо. Буквально на второй мой день в лечебнице доктор Вестрам позвал меня в приемную и предложил залечить с помощью магии рану на предплечье пациента. Я поняла, почему он решил провести эксперимент именно на этом больном — всерьез навредить здоровью дюжего мужика я едва ли смогла бы. Впрочем, с ранами я уже работала, и Вестрам об этом знал, так что не особенно беспокоился. Вероятно, это был именно урок, потому что с раной я справилась, но после сеанса сползла по стеночке на пол, не будучи в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Лекарь выпроводил повеселевшего пациента, обернулся ко мне, поднял, усадил на стул, влил в глотку что-то густое и сладкое и смерил строгим взглядом.

— Детка, ты, конечно, молодец, но кто тебе сказал, что при лечении тела ты должна обращаться непосредственно к физической материи?! Учись смотреть на ауру и работать с энергетической оболочкой. Потому что твои методы — чистейшее самоубийство, ты даже не в состоянии контролировать расход силы. Между тем, с раной ты могла бы справиться куда менее затратно.

С того дня Вестрам брал меня на все обходы и осмотры, показывал, как отображаются на тонком слое физические недомогания. Понятно, что моего вмешательства в ауру пациента он пока не допускал, но зато я могла наблюдать, как работает сам лекарь, и учиться.

Училась я и дома — корпела над книжками, медитировала, работала с энергиями.

Дэйниш как-то застал меня за этим занятием и высказался в том духе, что я могла бы и не заморачиваться, таких умений при поступлении в школу никто от меня не потребует. Пришлось объяснять непонятливому, что для меня прокачка каналов — элементарно вопрос выживания. Следователь помрачнел. Он словно бы все время забывал, что перед ним не просто девочка-подросток, а человек, поставленный в очень жесткие условия. Взрослый человек, хорошо знающий, что и как он должен делать.

Через пару дней Дэйниш отвел меня на полигон, где тренировались его коллеги, а также городская стража. Последние как раз преодолевали полосу препятствий. Я полюбовалась издалека на извазюканных в грязи мужиков, подумав, что мне такое развлечение покуда не под силу, и отправилась на тренировочную площадку.

Пока я последовательно выполняла разминочный и боевой комплексы, на площадке собрались зрители. Когда я взяла в руки нунчаку, зрители подобрались поближе. В основном это были молодые парни — по всей вероятности, стажеры, хотя и парочка старых служак поглядывала с интересом.

— Эй, пацан, — решился один из зрителей, — а слабо с этой штукой против меня. Я безоружным выйду.

— Этой штукой я из тебя мозги вышибу. И подозреваю, меня за такое по головке не погладят.

— Да ла-а-адно! — отозвался парень.

Дэйниш тем временем демонстративно смотрел в другую сторону, делая вид, что не имеет ко мне никакого отношения.

— Давай без этого, — я отложила оружие, — просто разомнемся.

Парень переглянулся с товарищами, словно призывая их в свидетели: мол, все видели, он сам напросился.

Схватка была недолгой, своего соперника я уложила на площадку за считанные минуты. Не потому что сильнее, просто он меня всерьез не воспринимал, потому и поплатился.

Дня через два я вернулась на площадку уже сама, меня уже знали и потому пропустили без сопровождения Дэйниша. И потом приходила уже регулярно — разминалась, отрабатывала стойки и удары, неизменно собирая вокруг себя группки зрителей. И всякий раз находился спарринг-партнер, с которым можно было сойтись в схватке к обоюдному удовольствию. Я буквально чувствовала, как крепнет мое тело, оно было уже не просто моим, оно становилось инструментом, который надо просто довести до совершенства — и владеть. Владеть собой — это, оказывается, неимоверно интересно. И понимать выражение можно в разных смыслах.

А потом внезапно настал день, когда нужно было подавать документы в школу.

Глава 14

Подавать документы — это, конечно, громко сказано. Как мне объяснил Дэйниш, от меня требовалось прийти утром к воротам школы вместе с другими абитуриентами, выстоять очередь в секретариат и получить номерок с указанным временем, когда мне надлежало явиться для проверки уровня дара.

В назначенный час у ворот собралась разномастная толпа. Если бы все это множество людей запрудило улицы, столице пришлось бы несладко. Но Высшая Школа Магии была расположена за пределами городских стен. Правда, и сам Лербин давно перерос свои старинные границы, однако возле школы никто не строился, поэтому места перед воротами было достаточно для всех.

В ворота запустили всех сразу в половине десятого утра. Я осторожно переждала основную волну — вместе с несколькими десятками таких же благоразумных — и шагнула на территорию школы. Огляделась. Чем-то мне все это напоминало санаторские корпуса из моего детства.

Студентов здесь не было, кроме нескольких десятков, назначенных следить за порядком в день приема. Похоже, для этой роли выбрали самых дюжих старшекурсников-боевиков. Они выделялись из толпы не только ростом и комплекцией, но и красными нарукавными повязками. «Дружинники!» — мысленно фыркнула я.

Дружинникам, как ни странно, удалось быстро организовать толпу. За короткое время всех не только построили, но и каким-то образом заткнули — не то чтобы воцарилась полная тишина, но крики и просто громкие разговоры постепенно стихли, только некоторые неугомонные ворчали по поводу произвола, но ворчали вполголоса, стараясь не привлекать к себе внимания. Уже через полтора часа я очутилась в кабинете, где восседали две взмыленные секретарши. Я назвала свое полное имя, проследила, чтобы его правильно записали, и мне вручили картонку, на которой значился 817-й номер и дата «прослушивания» — как ни странно, в тот же день, только двумя часами позже. Хорошо, что я сегодня напросилась на ночное дежурство — и дела все переделаю, и выспаться успею.

Но два часа надо было как-то убить. В город возвращаться не было никакого смысла, местность вокруг школы была пустынна и желания погулять не вызывала. И я отправилась бродить по территории школы.

— Эй, малец, ты что здесь делаешь? — окликнул меня парень с повязкой на рукаве.

— Жду, — коротко отозвалась я.

— Кого ждешь-то?

— Не кого, а чего, — и я показала ему свой номерок.

— Что-то ты мелковат для школы.

— А что, к вам по росту пропускают?

— По возрасту. Только не говори, что тебе пятнадцать.

— Не скажу. Но что изменится оттого, что я промолчу? — откровенно потешалась я.

— Да ну, правда, что ли? — подивился старшекурсник. — Ладно, пойдем в столовку сходим. Накормлю тебя. Может, подрастешь слегка.

В столовой почти никого не было — большинство студентов разъехались на каникулы или на практику, а из абитуриентов лишь немногие знали дорогу в студенческую столовую.

— Меня Мерриш зовут, — представился мой провожатый.

— А меня — Лари.

— О, птичка, значит! Споешь?

Мне жалко что ли? Выдала любопытствующему свою коронную смесь павлиньих хрипов и чаячьих воплей. Немногочисленные присутствующие разом повернулись в нашу сторону. Мерриш отшатнулся, потом рассмеялся.

— Тогда, может, летать умеешь?

— Только вниз, зато очень быстро.

От ржания Мерриша запрыгала посуда на столе. Больше он вопросов не задавал: сам наворачивал, да бросал любопытные взгляды на меня.

— Мерриш, что ты так смотришь? Ждешь, когда я расти начну?

— Ага!

— Тогда я тебя разочарую. Я, может, и вырасту еще, но, во-первых, не сегодня, а во-вторых, не намного. Хочешь знать почему?

— Еще бы! Ты такой парень — сплошная загадка!

— Мерриш, главная загадка в том, что я не парень.

— Чо? — обалдел студент

— Девчонка я!

Мерриш уставился на меня сначала с изрядной долей недоверия, потом его взгляд прояснился.

— Точно! Как это я сразу не заметил! — воскликнул парень.

— А я хорошо маскируюсь.

— А куда поступать хочешь?

— На целительский.

— О, я думал, такие пацанки вроде тебя непременно в боевики рвутся.

— Я не рвусь. Трезво оцениваю свои возможности. С четвертым уровнем мне боевка не светит.

— А хотела бы?

— Не знаю. Сражаться, конечно, интересно, но вот убивать… Я лучше жизни спасать буду.

После еды мы с Мерришем еще немножко погуляли по школе, он показал мне общежития и учебные корпуса, потом он проводил меня на проверку дара и пообещал дождаться.

Я зашла в аудиторию. За столом меня ждали трое мужчин. Один, насколько я знала, ректор школы магистр Хольрин, два других были мне незнакомы. На столе, на мраморной подставке, покоилась сфера Левория — артефакт, призванный определять уровень магического дара.

Я протянула ректору картонку с номером, тот обратился к списку:

— Абитуриентка… Лариса Май. Абитуриентка? — ректор с сомнением уставился на меня, совсем как Мерриш недавно. Но надо отдать должное магистру Хольрину, он мою суть разглядел гораздо быстрее.

— Кладите руку на сферу, абитуриентка.

Я осторожно приложила конечность к сверкающей сфере, ректор вгляделся в узор, высветившийся на противоположной стороне и сделал себе пометку.

— Теперь покажите, как вы со своим даром управляетесь. Что-нибудь простенькое.

Я показала ему свое пламя — не самый максимум, а такое, чтобы можно было с ним поиграться без риска выдохнуться за считанные минуты. Ну и поигралась — покрутила на ладони, изменила форму, заставила слегка потанцевать.

— Достаточно, — подытожил ректор, — устойчивый пятый.

— Пятый?! — удивилась я.

— Вам мало, что ли, абитуриентка? Вы что, в боевики рветесь? — ректор скептически окинул взглядом мою фигурку.

— Не рвусь. Я наоборот думала, что не больше четверки, вот и удивилась.

— Понятно, — магистр Хольрин доброжелательно улыбнулся и протянул мне картонку с номером обратно, — а теперь пройдите в соседнюю аудиторию, там магистр Самарэн определит, есть ли у вас склонность к некромантии.

— Но я не собираюсь на некромантию! Я хочу стать целителем!

— Не спорьте, абитуриентка. Во-первых, одно другому не мешает, во-вторых, это обязательная проверка, которой подвергаются абсолютно все, на какую бы специальность ни поступали. Не волнуйтесь, никто вас не заставит насильно заниматься некромантией, если вы сами этого не захотите.

Я вздохнула, приняла картонку и вышла в коридор. Дверь напротив сразу мне не понравилась. Опасности там никакой не было, но не покидало ощущение, что там, за дверью, меня ждет что-то, с чем я не хочу сталкиваться. Вернее, о чем я не хочу… не готова думать. Но вечно прятаться не будешь — и я со вздохом толкнула тяжелую дверь.

В маленькой комнатке было светло — почему-то это оказалось для меня неожиданностью, — а за столом восседал молодой длинноносый блондин в бежевом камзоле с шитьем. Абсолютный разрыв шаблона.

— Здравствуйте, магистр Самарэн.

— Приветствую вас, абитуриентка. Подходите, присаживайтесь.

Я напряженно пристроилась на самом краешке стула.

— Да что вы все сюда как на казнь приходите! Сядьте нормально, расслабьтесь. И руку мне дайте

Расслабиться было непросто, но я честно попыталась. Даже на стуле уселась как полагается. И протянула блондину руку.

Тот подержался за конечность, глядя при этом прямо мне в глаза. Я заерзала: читает он меня, что ли?

Магистр моргнул, отвел глаза, потом снова уставился на меня.

— Невероятно!

— Что?! — вскинулась я нервно.

— У вас потрясающий дар к магии смерти, вам непременно надо осваивать некромантию.

— Магистр, я иду учиться на целителя!

— Ну и что? Будет вторая специальность!

— Не хочу!

— Но ведь нельзя пренебрегать таким даром! Я даже представить себе не мог, что такая глубина может открыться у девушки ваших лет. Обычно эти способности вызревают позже, в этом возрасте — только задатки, наметки. Скажите, с вами не происходило… каких-нибудь странных событий? Может быть, в детстве?

— Происходило!

— Что именно?

— Я однажды умерла. И мне, представьте, это не понравилось! — я уже почти кричала. — Теперь вы понимаете, магистр, почему я не хочу изучать вашу науку?!

Самарэн вздрогнул от моего вопля, но тотчас же расплылся в примирительной улыбке:

— Не надо нервничать, не стоит. Никто вас ни к чему не принуждает.

— Вот и хорошо, — тихо и угрюмо отозвалась я.

— Но вы все-таки подумайте — если решитесь, я позабочусь о том, чтобы вас приняли вне конкурса. Очень редкий дар.

— Буду поступать на общих основаниях, — отрезала я и вышла из аудитории.

Мерриш дожидался во дворе.

— Ну как?

— Пятый уровень. И некромантия.

— Ничего себе! — присвистнул Мерриш. — я так и знал, что ты загадочная особа. И что, Самарэн склонил тебя к этому извращению?

— Сулил золотые горы, то есть поступление вне конкруса.

— И ты?

— И я отказалась, как морально устойчивая особа. В обучении целительскому делу и без того достаточно трупов фигурирует.

— Ну ты даешь!

Глава 15

— Ну что, Лари?! — это уже Дэйриш. Он стремительно ворвался в дом почти следом за мной — я только-только успела разуться.

— Пятый. Некромантия, — отчиталась я.

— Чудненько! Будешь работать на наш отдел, — реакция следователя предсказуема до отвращения. Включая хохоток и подмигивание.

— Не буду. Во-первых, меня на правопорядок учиться не примут — уровень слабоват, во-вторых, я от некромантии наотрез отказалась, — ответила с занудной серьезностью.

— Зря. Некромантия и ментальная магия в сочетании — на вес золота. В тайную службу — прямая дорога. Даже если останешься при своем уровне, на этапе специализации можно добиться нужного распределения.

— Дэ-э-эйниш, — простонала я, — тайная служба — это политика. Это заговоры и интриги. Я всю жизнь старалась избегать подобного и намерена поступать так же и впредь.

— Детка, как потенциального мага смерти тебя уже вычислили. — Дэйниш уже не шутил. — Скрывать свои способности к ментальной магии все время, пока ты учишься, нереально. Как только ты всплывешь, информация уйдет куда надо, и на тебя станут давить. Будь у тебя титул, деньги, связи, ты могла бы отвертеться, но в твоем положении тебе рассчитывать не на что.

— О своем положении я подумаю, когда этот вопрос встанет по-настоящему остро. Что касается маскировки способностей… ты ведь мне поможешь в этом, Дэйниш? — вкрадчиво, просительно…

Да, господина следователя интонациями не проведешь, на то он и следователь, но… мне на руку то, что он видит во мне не девушку, а ребенка, не воспринимает серьез. И потому соглашается:

— Помогу, конечно… Пока спокойно готовься к экзаменам, а потом я подберу нужную литературу. Ну и упражнения буду контролировать.

Большего мне и не нужно. Собственно, основы защиты от ментального вмешательства и поверхностного сканирования я освоила еще в замке. Тоже вопрос выживания. Проблемой остается вопрос незаметного использования дара. В школе, где меня будут окружать исключительно маги, очень легко проколоться.

Я сама не заметила, в какой момент у меня исчезли сомнения, что я выбрала правильный путь… вернее, мне его подсказали. И что я непременно поступлю.

Конечно, я продолжала готовиться. Учебник по истории государства оказался куда интереснее прежнего, оставленного в Алейе. Не скажу, что я узнала много нового, разве что о правлении последних двух королей, но зато читала с удовольствием. История мира подавалась, как это и у нас принято, с точки зрения интересов все того же государства, только охват вопросов был шире. А вообще, кому и когда вредили систематические знания?

Экзаменами начинался последний месяц лета. Доктор Вестрам предложил мне взять на это время свободные дни, но я отказалась. Работа мне не мешала. Да и деньги лишними не были.

Первым было испытание по истории. Экзамен был письменный, но с индивидуальными вопросами — каждый испытуемый, заходя в аудиторию, получал от старшекурсников-ассистентов конверт с заданием и листами для записи. Конверт разрешалось вскрыть только когда все абитуриенты рассядутся в аудитории, и экзаменатор объявит о начале испытания. Народу была тьма тьмущая и подготовительная фаза грозила растянуться до бесконечности: кто-то переговаривался, кто-то спорил, отстаивая свое право на уже занятое кем-то место, кто-то уже переходил в стадию истерики. Я вздохнула обреченно, приготовившись к долгому ожиданию, и откинулась на спинку скамьи.

Внезапно наступившая тишина плетью ударила по нервам, я вскинулась, напряглась, пытаясь вычислить источник опасности — тщетно. Это не было проявлением моего дара… просто лопнуло терпение у экзаменатора. Голос его, раздавшийся в накрывшем зал безмолвии, прорезал онемевшее пространство и достиг слуха каждого из присутствующих:

— Я считаю до трех. Те, кто за это время не найдет свое место или посмеет после счета «три» произнести хоть звук, будет считаться не прошедшим испытание и сразу покинет аудиторию, — с этими словами магистр махнул рукой, вспарывая ткань искусственной тишины.

Абитуриенты продолжали испуганно молчать и начали спешно занимать ближайшие свободные места.

— Раз!

Кто-то вздрогнул и съежился. Я, вновь откинувшись на спинку, пробормотала себе под нос:

— Давно бы так…

На фоне испуганной тишины мои слова прозвучали неожиданно громко. Магистр скользнул по мне гневным взглядом:

— Два!

На счет три в аудитории воцарился идеальный порядок.

Всего экзамен включал в себя два вопроса — один по истории государства, второй — по всемирной. Мне достался эдикт о признании за двуипостасными, проживающими на территории Ниревии, равных с людьми прав. Интересная ситуация, некоторые моменты перекликаются с земной историей. Вторым вопросом был период изоляции Лиотании — эльфийского материка. Первая ассоциация — Япония, но тут иные причины… и иные последствия.

Последнюю точку я поставила в тот момент, когда был подан сигнал к окончанию испытания. Некоторые уже успели «сдаться» заранее, но меня несло так, что я едва успела вовремя закруглиться. Я выпрямилась и потянулась, вызвав тем самым презрительное замечание дивицы за моей спиной, судя по всему, аристократки:

— Набирают плебеев учиться. Давно пора запретить.

Я оглянулась, чтобы посмотреть на недовольную — исключительно ради интереса. Ну и лицо запомнила. На всякий случай. После чего неспешно понялась со своего места, сдала конверт с работой и покинула аудиторию, не обращая внимания на шипение за спиной. Теперь — все. Результаты вывесят через два дня, накануне следующего экзамена — по географии.

Работы у меня в тот день не было, так что прямо с экзамена я отправилась на полигон — размяться как следует, да выбрать себе что-нибудь из оружия. Собственно, я давно к клинкам в оружейной присматривалась, но все, что я там видела, не особенно мне подходило. Все та же проблема — слишком длинное, слишком тяжелое. Но сегодня меня встретил на пороге оружейник Тарим:

— Кажется, у меня есть то, что тебе нужно, птичка, — о, и здесь я уже пернатая.

Тарим провел меня в комнатку, отделенную занавеской от основного помещения.

— Вот, смотри, — оружейник махнул рукой.

Я подошла поближе, извлекла клинок из ножен — узкий прямой обоюдоострый меч. И как раз такой длины, чтобы я при своем росте могла его использовать. То, что я уже не надеялась найти. И — я вздохнула и подняла на оружейника восторженный и одновременно встревоженный взгляд — то, что никак не могло мне принадлежать. Тарим усмехнулся:

— Он твой. Этот клинок не числится за арсеналом стражи и тайной службы, я принес его специально для тебя.

— Тарим, у меня нет таких денег, чтобы расплатиться с тобой.

— Малыш… — оружейник вздохнул. — Я воин. Я вижу бойца, независимо от того, кем и каким он кажется. И знаю, что бойцу нужно оружие, подходящее к его руке. Палочки твои хороши, но они — не всегда то, что нужно. Так что возьми. Расплатишься, когда будешь в состоянии. Или, может, мне когда-нибудь потребуется от тебя услуга.

Я с сомнением глянула на Тарима:

— Услуга…

— Не бойся, птичка, я никогда не потребую от тебя того, что пойдет вразрез с твоими представлениями о чести. Бери меч, не раздумывай.

И я взяла. Несколько часов я летала по площадке — стойки, выпады, связки ударов. Тело вспоминало… вернее, перенимало знания другого тела. Но… лучше не думать об этом. Я — это я. Так должно быть.

По истории я получила девяносто два балла из ста возможных. Результат меня устраивал… хотя бы уже тем, что давал допуск к следующему экзамену. К слову, к моменту испытания по географии ряды абитуриентов сильно поредели. Вопросы мне достались замечательные: особенности животного мира Лиотании и… основы экономического развития герцогства Алейя. По первому вопросу человечеству было известно прискорбно мало, и мне пришлось буквально наизнанку выворачивать свою память, чтобы выудить из нее все прочитанное и услышанное за месяцы жизни в этом мире. Второй вопрос вызвал у меня закономерное напряжение. Про Алейю я знала немало — в библиотеке замка имелось несколько книг, посвященных герцогству, что неудивительно. Но сама тема беспокоила и вызывала нервную дрожь, словно меня настигает то, от чего я бежала… и бегу.

Мне все-таки удалось взять себя в руки и сносно изложить свой ответ. Восемьдесят три балла. Ничего так. Конечно, в другой раз психовать меньше надо, но результат меня больше успокоил, чем расстроил — я ожидала худшего.

Дежурство в больнице накануне последнего испытания выпало хлопотным. Именно в этот день доставляли пациентов с тяжелыми ранениями, запущенными болезнями и… крикливыми родственниками. К вечеру лекари и помощники падали с ног, а кое-кто и в обморок — это я о молодой стажерке, не выдержавшей напряжения. Когда она с посеревшим лицом сползла по стеночке, я вздохнула: шанс отоспаться перед экзаменом помахал мне ручкой. Потому что уважаемый Рьен Вестрам, подхватив и уложив на кушетку свою обморочную помощницу, обернулся ко мне с мольбой в глазах.

— Да останусь я, останусь. Хорошо бы только к господину Рэнро кого-нибудь за сменной одеждой для меня отправить.

— Это запросто, тут как раз мальчишка-посыльный вертится — от родственников кого-то из пациентов. Ему и поручи.

Словом, на экзамен по истории и теории магии я явилась не в лучшей форме. Впрочем, сколько-то я поспала, телу было достаточно, так что недостаток сна сказался не столько на физическом состоянии и мыслительных способностях, сколько на настроении, и я мрачно оглядывая аудиторию, выискивая… А что я, собственно, искала? Проблемы на свою голову? Так я их и нашла — взгляд мой поймала давешняя аристократка, окатила в ответ презрением, поджала губки… и мне подумалось, что одной врагиней на время учебы я себя обеспечила. Если, конечно, не попытаюсь найти пути к примирению.

По истории магии писала о временах преследования людей с даром. Охота на ведьм, угу. Объединеными усилиями трех человеческих государств. Длился этот период около полутора столетий, многим одаренным удалось избежать смерти, но пришлось при этом лишиться родины. Приют они нашли частью в Лиотании, частью у гномов, а магический потенциал этих трех стран был надолго подорван, что крайне негативно сказалось на их развитии. Печально, но так знакомо… По теории вопрос был примитивнейший — о разновидностях магии.

Два дня спустя я стояла у информационного стенда. Последний экзамен — девяносто шесть баллов. Зачислена на отделение целительства. Всем принятым предписано явиться за три дня до начала учебного года для получения места в общежитии — учебный год для первокурсников начинался в третий осенний день. И список необходимых принадлежностей — полтора десятка тетрадей трех видов, всякая канцелярщина, одежда для занятий по физической подготовке… К счастью, форма для учащихся в школе предусмотрена не была. Имеющееся оружие полагалось при заселении в общежитие предъявить коменданту с целью снятия магического слепка и регистрации. Все серьезно, в общем.

Глава 16

До начала учебного года оставались еще две полные декады, и их я полностью посвятила работе и учебе. Мы обсудили с Вестрамом и магистром Ставиром мои дальнейшие перспективы и договорились, что в бижайшие две декады я тружусь по сорок часов и получаю, соответственно, не полтора, а два арса, а после начала учебного года беру на себя одно суточное дежурство в декаду, в выходные. Студенческая декада состояла из семи дней учебы и трех выходных. Правда, предполагалось, что в это время полным ходом идет выполнение объемных домашних заданий, но… Студенты — они и есть студенты. В общем, я нисколько не сомневалась, что учебе мой заработок не помешает. Зарплату мне положили в один арс и один левс за дежурство, и это меня более чем устраивало. Я получала бесплатное жилье и питание, мне должны были начислить скромную стипендию… Богатой в ближайшей перспективе я себя не видела, но и бедственным мое положение никак нельзя было назвать…

…В этот раз мое дареное чутье на опасность самую малость запоздало с предупреждением. Или я просто слишком быстро шла, возвращаясь с вечернего дежурства. Я не успела никак среагировать на нападение — и в считанные секунды была скручена, спеленута как младенец и с мешком на голове тряслась в какой-то повозке, пытаясь справиться с подступившей паникой.

Меня привезли, вытащили, судя по ощущениям грубо взвалили на плечо и внесли в какое-то помещение, после чего небрежно бросили на пол — к счастью, с небольшой высоты, но приложилась я все равно основательно — дыхание перехватило от боли в спине. Я пискнула и замерла — пусть думают, что я вырубилась или просто перепугалась до потери пульса. Вопрос только — кто. Кого я намерена ввести в заблуждение. Имеют ли эти люди отношение к герцогу Алейскому или… А кого еще я могу заинтересовать?.. И я обратилась в слух.

Сначала ничего не происходило — похоже было, что меня оставилви в помещении одну. Потом скрипнула дверь и по дощатому полу проскрипели две пары ног. Я почувствовала, что кто-то стягивает мешок с моей головы, но глаза открывать не спешила.

— Этот? — спросил сиплый мужской голос.

— Похож. Надо еще Сейла дождаться, что он скажет. Но вообще-то все совпадает — пацана заметили у гостиницы, он вышел вслед за Сейлом, потом видели не раз у дома этой ищейки, Рэнро.

— Сейл будет утром, парень никуда не денется, я его грамотно связал.

Снова шаги, снова скрип двери. Я опять осталась одна и попыталась обдумать положение. Сейл — это, понятно, Сейлиар. Видимо, тот самый полуэльф, что устроил взрыв. Значит, его не взяли. Но ищут. И ищут по моей наводке. Что это — месть? Или попытка через меня как-то воздействовать на следователя? Зря я не поинтересовалась у Дэйниша, что там были за дела. Хотя… вряд ли он мне что-нибудь рассказал бы…

Я открыла глаза и внимательно оглядела помещение — большую пустую комнату. Единственное окно было закрыто ставнями, сквозь которые пробивалась лишь узкая полоска тусклого света уличного фонаря. Попробовала пошевелиться, но связали меня на совесть. Попыталась вызвать пламя, чтобы подпалить веревки на руках. Получалось паршиво — из-за тугих веревок я почти не чувствовала своих рук, искры вспыхивали, но тут же гасли. Тогда я принялась ритмично двигать конечностями, чтобы слегка растянуть путы. Медленно. Чертовски медленно. Хотелось верить, что Дэйниш будет меня искать, но… мне уже приходилось оставаться после вечерней смены на ночь в больнице, он привык и не станет волноваться. А если бы и да, то как бы он нашел меня?..

Хотелось плакать. Я закусила губу и зажмурилась, чтобы не разреветься позорно, и продолжила казавшееся почти бессмысленным упражнение по растягиванию веревок. Прошла вечность, прежде чем я почувствовала, что способна свободно двигать правой рукой, после чего принялась за путы с повышенным энтузиазмом. Где-то к полуночи я освободила руки и занялась распутыванием ног. Еще час спустя я уже выпрыгивала из открытого окна, выходившего в глухой переулок.

Часть города, в которой я очутилась, была мне совсем не знакома, пришлось потратить время, чтобы не просто выбраться, но и запомнить дорогу. Еще через полтора часа я долбила кулаками в дверь дома господина следователя и материлась во весь голос. Дэйниш выполз на порог сонный, в подштанниках и криво напяленной рубахе. И тут же получил от меня по полной программе:

— Дэй! Ты идиот! Почему ты не предупредил, что на меня будут охотиться?!

— Погоди, ты о чем?

— Сейлиар твой… — я в двух словах изложила, что со мной произошло.

Окончательно проснувшийся Дэйниш развернул передо мной карту города. После недолгого раздумья я ткнула пальцем в тот самый глухой переулок.

— Покажи мне дом, — скомандовал следователь.

Я послушно передала ему изображение дома, и Дэйниш схватился за амулет связи, вызывая свою команду.

После ухода Дэйниша я приняла душ, забралась в кровать и, медленно уползая в сон, попыталась осмыслить произошедшее. Поняла, что вела себя непростительно беспечно, слишком расслабилась — вышла из дома безо всякого оружия, сокращала путь по безлюдным улочкам. В общем, дура, что и говорить. Пусть я не знала ничего о Сейлиаре, но ведь нельзя исключать, что герцог не поверил в мою смерть и продолжает искать? Сегодня я легко отделалась — меня могли получше связать, или Сейлиар явился бы раньше времени. И все, была птичка Лари — и нет ее. Значит, снова отслеживать каждый свой шаг, каждую свою мысль, любое действие, которое может меня выдать. И так все семь лет. Семь чудовищно долгих лет.

Утром мы с Дэем не увиделись — сразу после облавы он отправился на службу, потом у меня снова было дежурство в больнице, и только поздним вечером он успокоил меня тем, что Сейлиара с подручными удалось взять. В суть дела я вникать не стала, да Дэйниш не особо и распространялся. Да, что-то там с контрабандой… а еще с шантажом… и убийствами. Словом, чем дальше от этого находишься, тем спокойнее живешь…

Но главное — я узнала, зачем понадобилась преступникам. Оказывается, если со свидетеля ментально считывается информация, то этот процесс должен быть повторен в суде при соблюдении определенных условий, до тех пор сведения считаются недостоверными, на их основе нельзя предъявить обвинение. В моем случае это не так — будучи сама магом-менталистом и добровольно транслируя картинку следователю, я перешла из разряда свидетелей в категорию информаторов, чьи сведения не нуждаются в специальном подтверждении, а сразу фиксируются как достоверные. Вот только преступники обо мне ничего не знали — мальчишку в гостинице, а потом и на улице успел заметить сам Сейлиар, а кроме него — сообщник, контролировавший ситуацию неподалеку от гостиницы. Много позже того же пацана случайно заметили у дома сыщика и стали следить. О том, что вышел приказ о розыске и аресте Сейлиара, весть распространилась быстро (у преступников нашелся информатор в городской страже), были сделаны соответствующие выводы, и неудобного свидетеля решено было устранить, пока его показания не подтверждены судом…

В первый день осени я зашла в школу ранним утром и, вместе с настроенным на меня студенческим значком, получила ключ от своей комнаты в общежитии. Открыла дверь, оценила обстановку: две кровати, два письменных стола, два стула, два шкафчика. Скромненько, без излишеств, но мебель вся целая и стены в приличном состоянии, не в пример студенческим общагам моей родины. В комнатке имелся и собственный крохотный санузел с душевой кабинкой. Вселяться я не спешила — у меня впереди еще две смены в лечебнице, туда удобнее добираться от Дэйниша. Так что, налюбовавшись на место своего будущего обитания, я заперла дверь и покинула общежитие. Для остальных курсов каникулы уже закончились, и школа гудела множеством голосов…

Заселяться я пришла ранним утром — с ночной смены, и уже со всеми своими вещами, которые предусмотрительно прихватила с собой на работу. Впрочем, шмотья у меня было немного. Первым делом я решила зарегистрировать свой арсенал. Меч вызвал у коменданта уважительный взгляд и цоканье языком. Моя же хрупкая фигурка — выражение скепсиса на физиономии:

— Ваш?

— Был бы чужой, стала бы я его здесь регистрировать?

— Я имею в виду, умеете вы этим… пользоваться.

— А вот это вас не должно волновать. Правда ведь? — я тепло улыбнулась коменданту.

Раздумывала, стоит ли регистрировать нунчаку, на всякий случай показала дядьке, но тот махнул рукой — не принял всерьез. Ну что ж, его личное дело. Я честно попыталась.

Моей соседки все еще не было. Я быстренько разложила свои вещи и замаскировала оружие. После чего приняла душ и завалилась спать — прямо в одежде, поверх покрывала.

Разбудил меня вопль. Я вздрогнула и открыла глаза: надо мной стояла та самая девица, которой я так не понравилась на экзамене, и задыхалась от возмущения:

— Это что такое?! Это же женское общежитие! Ты что здесь делаешь?! — за открытой дверью стали собираться первые зрители.

М-да, волосы у меня, конечно, слегка подросли, но в целом вид еще был вполне пацаний. Если не приглядываться. Соседка моя приглядываться то ли не умела, то ли не желала. Я дождалась, пока она заткнется, после чего осторожно спросила:

— И что мешает мне здесь находиться?

— Это женское общежитие! — снова завелась соседка.

— Так а я кто по твоему? — вкрадчивым шепотом спросила я, поднявшись с постели и приблизившись к ней почти вплотную.

Та отшатнулась и захлопнула рот. Поморгала глазами. Потом глубокомысленно изрекла:

— Ужас! — и все это еще при открытых дверях.

— И в чем же, собственно, ужас?

— Меня, дворянку, поселили в одной комнате с простолюдинкой, которая даже одеться по правилам не умеет.

— И кто утвердил эти правила? — спокойным тоном поинтересовалась я.

— Девушки должны носить платья! — изрекла соседка.

— А магички спокойно носят брюки — и ничего. А у нас тут, кстати, магическая школа. И что ты думаешь по этому поводу?

— Не смей! — снова взорвалась девица. — Не смей мне тыкать! Я дворянка. Изволь обращаться ко мне не иначе как «ваше сиятельство».

— Неужто графиня? — заулыбалась я.

— Да! — дернула плечиком девица.

Я внимательно посмотрела ей в глаза, наклонила голову, улыбнулась ласково-ласково, потом согнала улыбку с лица и строго заявила:

— Не люблю лгунов! — я обернулась к зрителям. — Вот, извольте полюбоваться — торговый род, баронство во втором поколении, а туда же — в графини, — что делать, все на поверхности поверхности, не надо быть продвинутым менталистом, чтобы догадаться.

Нет, я не хотела унижать соседку. Возможно, в будущем я попытаюсь даже наладить с ней отношения. Но сейчас стоило поставить ее на место резко и безоговорочно.

Девица застыла с открытым ртом — ей нечего было сказать. Зрители, посмеиваясь, расходились. Я закрыла за ними дверь и обернулась к соседке.

— Меня зовут Лариса Май. Можно просто Лари. Как называть тебя?

Соседка вскинулась было, но сразу сдулась. Ответила, хоть и не сразу:

— Рейяна, — а голосок все еще сердитый.

Ну ничего, придет время — и приручу обиженную красавицу, опыт есть. Она у меня еще с рук есть будет.

— Вот что, я с тобой воевать не собираюсь, но если будешь пакостить — получишь сполна, — подвела я под беседой заключительную черту, после чего опять завалилась на свою койку и отвернулась к стене.

Студенческую жизнь можно было считать успешно начавшейся.

Конец первой части

Часть II

Скованный дар

«Скованный дар» — вторая часть романа «Птице нужно небо».

Глава 1

Новоиспеченные студенты собирались в главном зале в ожидании приветственной речи ректора. Времени до начала было еще в достатке, народ знакомился между собой и начинал уже кучковаться небольшими группками. Я покуда сидела в одиночестве и наблюдала за публикой. Вот моя соседка, она уже собрала вокруг себя кучку подружек-единомышленниц. Девицы переговаривались, хихикали и украдкой бросали взгляды в мою сторону. Меня эти взгляды скорее забавляли, чем тревожили — я не сомневалась, что подружки, как и сама Рейяна, мне не опасны. На серьезные пакости они вряд ли решатся, разве что слухи какие пустят, да посмеиваться за спиной станут. Ерунда все это.

Одна доброхотка из вчерашних зрителей уже успела донести мне, что соседушка, стоило мне заснуть, отправилась к коменданту с требованием отселить от нее «нахальную простолюдинку», а в ответ получила резкую отповедь и настоятельную рекомендацию ознакомиться с уставом школы, в котором особо делался акцент на то, что все студенты равны и в пределах школы сословные различия не имеют значения. Надо будет, кстати, и мне устав почитать. Наверняка что-нибудь полезное для себя открою.

Тем временем в дверях аудитории появился магистр Хольрин, и народ стремительно разбежался по местам, приготовившись внимать ректору. Мне тоже было интересно.

— Дорогие студенты!..

Так… четверть часа пафоса и воспевания школы с ее «славной историей»… Это мы уже проходили когда-то. Вот теперь стоит быть повнимательнее:

— …Деление на факультеты при поступлении весьма условно, большую часть лекций вы будете посещать все вместе. Сейчас вы получите расписание занятий и убедитесь, что лекции по различным специальностям намеренно распределены так, что выпадают на разные дни. Таким образом, все интересующиеся могут посещать любые спецпредметы по своему выбору — или все сразу, если нет пока желания выбирать.

Расписание возникло на откидном столике прямо у меня под рукой. Я, продолжая в пол-уха слушать разглагольствования ректора — вдруг что-то еще полезное скажет? — углубилась в изучение документа. Теория магии — две пары в декаду, практикум по общей магии — трижды, на второй, четвертый и шестой день, магическая география (загадочный предмет!) — тоже два раза, медитативные практики — трижды по часу, основы магического права — одна пара плюс один час в декаду… странное распределение… да еще два дня подряд. Особое внимание уделялось физической подготовке — три пары в декаду. Итого тридцать учебных часов в декаду, включая обязательный спецпредмет. Для меня в этом семестре — основы безмагического целительства. Чудненько. Осталось решить, какие еще спецпредметы я буду посещать по собственному выбору — природную, предметную, следственную или боевую магию. По некромантии, к счастью, отдельных занятий на первом курсе не проводилось.

— …Сейчас вы сможете пройти в библиотеку — план территории школы вы найдете на обратной стороне расписания, — я перевернула листок — ага, имеется, — чтобы получить учебники по общим предметам. Пособия по специальным дисциплинам будут выдаваться позже, по спискам, которые вам предоставят преподаватели.

В библиотеке я была одной из первых, потом сгрузила книжки на столе в комнате, прилегла на кровать и вновь занялась изучением и обдумыванием расписания, пока соседка где-то гуляет. Мне всегда продуктивнее всего думалось в одиночестве и лежа.

Итак, природная магия. На первый взгляд — скучища. Но чувствовать животных и растения — исключительно полезное умение. Пусть у меня даже нет особых дарований в этой области, но кое-что развить было бы неплохо. И если задумываться о выборе второй специализации, который предстоит после окончания трехлетнего базового курса, то именно на природную магию стоит обратить особое внимание, в конце концов, разумные существа, которых мне предстоит лечить, — тоже часть природы… Артефакторику тоже волей-неволей приходится рассматривать как возможный второй выбор. Алхимия… Лекарь и аптекарь в одном флаконе? Впрочем, алхимия — это не только лекарственные препараты, там широкий спектр направлений. Стоит подумать.

С магией правопорядка все ясно — практика меня ни в коей мере не интересует, но там наверняка будут преподаваться основы законодательства, а это важно. Боевка же… ну, если честно, просто интересно. Понятно, что у меня силенок не хватит полноценно участвовать в практической части занятий, но все-таки…

И что же получается? Хвататься за все?! Я подсчитала — получилось пятьдесят часов в декаду. Вытяну ли? Ну… стоит попробовать. В конце концов, позже можно будет от чего-нибудь отказаться.

Рейяна явилась минут через сорок после меня, бросила на стол учебники, плюхнулась на кровать и смерила меня угрюмым взглядом. Я сделала вид, что ничего не заметила. Пусть перебесится.

Следующий день был четвертым днем декады и моим первым учебным, да еще каким — четыре пары с часовым обеденным перерывом. Вводные лекции по теории магии (вел сам ректор) и по магическому праву не содержали в себе ничего принципиально нового. Впрочем, построение занятий по праву меня заинтересовало — один день, в течение часа — теория, на следующем, двухчасовом занятии — разбор конкретных случаев применения. Правда, это только со следующей декады.

После обеда — первое практическое занятие по общей магии. Вела эту дисциплину магистр Анхира Листро, она же должна была и медитацией с нами заниматься. Честно говоря, с трудом представляла себе, в чем мне предстояло участвовать. Начали однако с того же, с чего начинала я в доме герцога — осознание окружающего мира, вступление с ним в контакт. Прокачке каналов, как я поняла, много времени уделять не планировалось — для тех, кто так или иначе занимается магией с детства, это естественный неосознанный процесс — энергообмен с окружающим миром, мой случай исключительный, поскольку мне пришлось осваивать эту процедуру просто ради выживания. С другой стороны, осознанное управление потоками давалось мне проще — именно потому, что я занялась этим во взрослом возрасте и училась по книжкам. Ребенок с магическим даром делает все интуитивно, а для серьезной магической работы требовалось именно понимать, что происходит. Словом, с одной стороны, эти детки легко творили дела, которые были мне не под силу, но с другой стороны, именно я была на тот момент ближе к профессиональному владению магией, как ни странно. Предполагалось, что после освоения потоков нас будут учить использованию магии для облегчения повседневной жизни — для уборки, например, или для разогрева воды.

Кстати, об уборке. Интересно, Рейяна подобной магией владеет? Если нет, то вряд ли будет марать ручки ради мытья полов. Значит, это на мне. Я, конечно, могу, но… Стоит, пожалуй, уже сейчас начать штудировать взятый в библиотеке учебник по бытовой магии.

На предметной магии народу было немного. И — ни одного задранного аристократического носа. Не было и моей соседки. Похоже, благородные считают искусство работы с предметами слишком низменным для своих утонченных натур. Чем-то вроде ремесла. Но отсутствие соседки почему-то вызвало у меня смутное беспокойство.

Введение в предметную магию начали с материаловедения — какие камни и металлы используются для изготовления магических предметов, где и как их добывают и обрабатывают. Как ни странно, занятия обещали быть интересными, обидно будет, если не хватит на них пороху. Преподаватель — магистр Бертро, гном, судя по комплекции, — обещал занятия в форме семинаров: студенты по очереди должны будут готовить доклады по предложенным темам, за докладом — обсуждение, а также демонстрация материалов и готовых предметов, в том числе и в действии.

Уже на подходе к общежитию смутное беспокойство, которое я испытывала на семинаре, переросло в тревогу. В комнату я ворвалась как смерч — и обнаружила залитый кровью пол, распахнутые дверцы шкафа, торчащий наружу клинок. Кажется, я себе уже представляла, что тут произошло.

Объяснения не заставили себя долго ждать: почти сразу за мной в комнату влетела помощница коменданта:

— Май? К ректору, срочно.

Пришлось тащиться в административный корпус, хотя с большей охотой я бы сейчас заглянула в столовую.

В кабинете ректора меня, как и следовало ожидать, кроме самого хозяина, встречала Рейяна с перевязанной рукой и еще один преподаватель — я видела его во время вступительных экзаменов, но не знала имени: темные, почти черные глаза, точеные черты лица, черные же волосы с несколькими серебристыми прядями — именно серебристыми, а не седыми, насыщенный цвет, а не отсутствие пигмента. Довольно молодой мужчина, хотя определить возраст мага представлялось затруднительным. И красивый.

— Студентка Май, — заговорил ректор, — на вас поступила жалоба.

— И в чем же она заключается?

— Студентка Теймири…

— Мер Теймири! — влезла Рейяна.

Да, устав она явно так и не удосужилась прочитать.

— Студентка Теймири, — с нажимом повторил ректор, — утверждает, что по вашей вине получила ранение, поскольку вы намеренно подстроили так, чтобы она напоролась на ваше оружие. Или это результат вашей небрежности?

— Ну почему же небрежность? — отозвалась я. — я совершенно намеренно прислонила свой клинок к задней стенке шкафа за одеждой. В ножнах, заметьте. По всей видимости, студентка Теймири объяснила вам, как получилось, что она залезла в мой шкаф и достала оружие? Или я ей дала поручение принести мне что-нибудь из шкафа, да сама запамятовала? — я демонстративно сморщила лоб — мол, пытаюсь вспомнить, но никак не могу.

Моя клоунада была встречена озабоченным молчанием.

— То есть, вы уверяете, — это прорезался до сих пор молчавший преподаватель.

— Я не только уверяю, но могу подтвердить под присягой, что оружие было в моем шкафу и в ножнах. Я даже готова предложить вам подвергнуть меня ментальному сканированию, чтоб выяснить правду. При условии, конечно, что студентка Теймири пройдет ту же процедуру.

— Ни за что! — взвизгнула Рейяна.

— В таком случае, я могу считать конфликт исчерпанным? — я обвела взглядом присутствующих.

— Безусловно, — сухо отозвался ректор.

— Подтверждаю, — кивнул преподаватель. — можете быть свободны, студентки.

Рейяна выскочила из кабинета, как ошпаренная, я же уходить не спешила.

Мужчины вопросительно уставились на меня:

— Что-то еще?

— Видите ли, магистр Хольрин и… — я вопросительно взглянула на преподавателя.

— Магистр Релинэр, декан правового факультета, преподаватель ментальной магии и ответственный за дисциплинарные вопросы в этом учебной заведении, — с улыбкой отрекомендовал себя мужчина.

— Так вот, господа магистры, сегодняшнее разбирательство обнажило передо мной проблему, которая меня очень заботит и которую я хотела бы разрешить как можно скорее.

— А именно? — подтолкнул меня ректор.

— В моей комнате, как вы поняли, хранится боевое оружие, зарегистрированное комендантом общежития на мое имя. Сегодня с ним столкнулась моя не слишком умная соседка, влезшая в мой шкаф то ли из любопытства, то ли с целью устроить мелкую пакость, — магистр Релинэр хмыкнул, а я продолжила. — Но может так случиться, что в другой раз оружие возьмет в руки человек, который умеет с ним обращаться — и кого-нибудь убьет или покалечит, а подозрение падет на меня. Мне хотелось бы избежать подобных ситуаций в будущем.

Магистры переглянулись.

— Я думаю, это проблема разрешимая. — ректор ободряюще улыбнулся мне. — Вы ведь посещаете занятия по предметной магии? Как я понял, вы только что оттуда. В таком случае, просто обратитесь на ближайшем уроке к магистру Бертро, и он, уверяю вас, будет только рад провести тематическое занятие и продемонстрировать студентам, как боевое оружие настраивается на владельца. После этого клинком сможете пользоваться только вы или тот, кому вы вручите его по доброй воле.

Кабинет мы покинули вместе с магистром Релинэром. За дверью он наклонился ко мне и шепнул почти в самое ухо:

— Мой вам совет, студентка Май, не разбрасывайтесь так запросто предложениями подвергнуть вас сканированию. Во-первых, это крайне неприятная процедура, даже если сканирование поверхностное…

— Мне это известно, магистр.

— А во-вторых, — продолжил Релинэр, — есть опасность, что кто-нибудь узнает о вас больше, чем вам бы хотелось.

С этими словами менталист распрямился, повернулся ко мне спиной и быстро удалился по коридору. Интересно, что это было? Просто доброжелательный совет или намек на то, что мои щиты далеко не так совершенны, как мне думалось?

Глава 2

— Приветствую вас на занятиях по физической подготовке! Нас тут двое, вас тоже будет две группы, первая — боевики, следователи и те, кто сейчас продемонстрирует достойный уровень физического развития, ее возьмет на себя мой коллега Наттиор Залесный…

Наттиор?! Нат? Неужели!..

— …А я, Бейл Тагри, займусь теми, из кого еще требуется лепить человеков. Вот вроде тебя, мелочь, — Тагри за рукав вытянул меня из строя. Я не сопротивлялась.

— Э-э-э… Бейл, — из-за спины мощного физрука выплыл изящный Наттиор с довольной физиономией, — мне кажется, ты ошибаешься. Этого человечка я беру в свою группу.

— Ты уверен? — удивленно хмыкнул Тагри.

— Доказать? — Нат повернулся ко мне. — Потанцуем, птичка?

— А можно?

— Ну, ты же хочешь пройти отбор в мою группу. В другой, боюсь, ты заскучаешь.

И мы танцевали. В этот раз я продержалась против Ната больше четверти часа, но в конце концов он все-таки повалял меня по площадке.

— Растешь, — резюмировал полуэльф, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться.

— Не расту, Нат. Но развиваюсь, — результатом я была вполне довольна.

— Рад видеть тебя живой, птичка. Пообщаемся за обедом, хорошо? А пока отдышись — и на полосу препятствий.

Пораженные зрители отмерли, включая и могучего Тангри, и урок… вернее, отбор… начался. Боевиков сразу отправляли на полосу, остальных «достойных» — после проверки. Собственно, сама полоса тоже была проверкой. И не все боевики справились — все-таки на факультет они проходили не по физическим кондициям, а по уровню магического дара. Мне удалось пройти полосу почти безупречно, только в одном месте я чуть замешкалась и сделала пару шагов назад по бревну — мне банально не хватало роста, чтобы с места уцепиться за веревочную петлю, пришлось прыгать с разбега. Парни одобрительно хлопали меня по плечу. Проходившая мимо — или, скорее, проползавшая после пыток, устроенных Тагри, — Рейяна позволила себе замечание:

— Девушкам неприлично махать кулаками.

— Ага, — радостным тоном отозвалась я, — девушкам вообще неприлично уметь себя защитить. Им положено при первых признаках опасности падать в обморок. Желательно, прямо в руки потенциального защитника.

— А что защитник? — осторожно осведомился один из боевиков.

— А защитнику предстоит делать выбор — доблестно погибнуть, прижимая к сердцу обморочную красавицу. Или избавиться от ноши и постараться сразиться за свою жизнь.

— А что красавица? — спросил кто-то еще.

— А что ей сделается? — пожала плечами я. — Пусть отползет, чтобы не затоптали. Обморок — дело серьезное, негоже под ногами валяться.

Народ заржал.

За обедом Нат подсел к моему столу.

— Я ведь тебя искал, птичка

— Я думала, что ты меня сочтешь погибшей.

— Поначалу так и было, но я навел справки и выяснил, что среди убитых и раненых не было никого похожего на тебя.

— Да-а… Я вышла из гостиницы за считанные минуты до взрыва.

— Твой нюх на опасность, как тогда?

— Да.

— Где же ты была после?

— Ночью помогала с ранеными, утром отсыпалась в лечебнице. Потом жила у следователя Рэнро, работала в лечебнице и… поступала сюда. Мне Рэнро посоветовал.

— Знаешь, когда я предлагал тебе встретиться, я как раз это и хотел посоветовать. Тем более, что к тому времени я уже принял предложение поработать здесь. Давно собирался осесть и остепениться.

— Я ужасно переживала, что мы разминулись. Потом решила, что мне тебя Тарс послал в пути, ну и забрал… когда счел нужным.

— Значит, наш с тобой общий путь еще не кончился, — улыбнулся полуэльф.

И я подумала, что стоит зайти в школьный храм, принести Тарсу малое возжигание — гость зерна. Так здесь принято благодарить богов — я выяснила это недавно. Такую же жертву приносят, когда обращаются с просьбами, если не могут предложить ничего особенного.

На медитации я практически сразу, как только магистр Листро закончила объяснения, скользнула в поток и отключилась от действительности, наказав себе вернуться к концу урока. Открыла глаза — и обнаружила, что магистр стоит прямо передо мной и меряет меня заинтересованным взглядом. Народ вокруг давно уже в активном состоянии и тоже посматривает с интересом.

— Я как-то не ожидала, студентка…

— Май

— …Студентка Май, что на первом занятии у кого-то будет такое погружение. Вы уже пробовали медитировать?

— Да, у меня есть некоторый опыт, — угу, и немалый, еще с прошлой жизни.

Но вообще-то с этим надо что-то делать — я слишком выделяюсь. Не стоит привлекать к себе столько внимания. С другой стороны — а как не привлекать? Сделать вид, что я ничего не знаю и не умею? Непросто это.

Спецпредмет «безмагическое целительство», как выяснилось, состоял из двух частей — анатомии разумных рас и собственно лекарского искусства. С человеческой анатомией у меня точно проблем не возникнет, только терминологию выучить — я заметила, что знание языка, которое я унаследовала вместе с телом бедняжки Тэнры, ограничивалось ее собственным словарным запасом. Тэнра была, конечно, девочкой начитанной, но ни магии, ни медицине не обучалась и соответствующей лексикой не владела. Впрочем, те новые слова, с которыми соотносились мои знания из прежней жизни, запоминались сходу, и это значительно облегчало учебу.

Вводная лекция по алхимии вогнала меня в скуку. Собственно, ничего другого я не ожидала, но все-таки решила покуда потерпеть — когда дело дойдет до сочетания теории с практикой, наверняка можно будет разжиться интересными рецептами.

Рейяна была со мной на медицине — значит, специализация у нас одинаковая. Но на алхимии ее не было, и я с некоторой опаской заходила в комнату, в которой меня кроме соседки могли ожидать неприятности. Однако ничего не произошло — Рейяна сидела за столом, делала вид что занимается, а на самом деле исподтишка поглядывала на меня, словно прикидывая, как со мной лучше справиться. Я напряглась — все-таки непонятно пока, чего ждать от этой обиженной… Потом расслабилась, прилегла и позволила себе настроиться на волну соседки. В конце концов, я на нее не воздействую и даже не сканирую — просто снимаю верхний слой, то, что само наружу прет, а значит, ничего противозаконного не совершаю.

А перло нехорошее — разгневанная аристократка все еще не оставила идею показать всему миру мое недостоинство. Например, путем подкидывания в мой шкаф своих побрякушек и объявления меня воровкой. Скорее всего, мне удалось бы отпереться — в крайнем случае прибегла бы к сканированию, но… слухи бы поползли, остался бы осадок после «ложечек».

И что делать? Пугнуть? Вопрос, будет ли толк…

Я ушла в душевую, присела на бортике, прикрыла глаза и вытянула из-за пазухи подвеску-чешуйку. Подумала, как предлагалось… Даже не сразу поняла, что я не одна. Хранительница. Мягкая улыбка, морщинистое лицо, яркие молодые глаза — и струящиеся серебром волосы.

— Ну, здравствуй, спасительница.

— Здравствуй, хранительница, — улыбнулась в ответ. — Я поговорить хотела… Посоветоваться с кем-то мудрым. И вообще, у меня тут из близких знакомых — только мужчины, с женщинами пока дружбу не завела. А вот вражду — да. Теперь вот думаю, как бы с наименьшими потерями из войны выйти.

— А война обязательно нужна?

— Похоже, это уже от меня не зависит, — и я рассказала саа-тши о замыслах соседки.

— Да, глупая девочка.

— Я, что ли? — скривила губы.

Глупая, это факт. Такое впечатление, что мое сознание неуклонно стремится сблизиться с биологическим возрастом. Или не сознание, а эмоциональный фон пубертатному периоду теперь соответствует? Вот уж не думала, что второй раз такое пережить доведется. Во всяком случае, меня то и дело тянет взбрыкнуть, съязвить… И как тут не нажить себе врагов?

— И ты тоже, — махнула рукой саа-тши, — но сейчас я о твоей соседке. Вот что, деточка, ты дождись, пока она уйдет, а потом… — хранительница прислушалась, — ушла как раз.

— Ага. На ужин, — отозвалась я.

— Тогда пошли! — мы вышли в комнату. — А теперь смотри, будем твои вещи зачаровывать, чтобы у нее всякое желание прикасаться отпало, да и не только у нее.

Саа-тши обошла мою половину комнаты, останавливаясь у кровати, шкафа и стола. Она не совершала никаких пассов руками, не произносила никаких слов… просто задерживалась в некоторых местах, прикрывая глаза. Потом обернулась ко мне:

— Готово.

— Спасибо, хранительница.

— Мать-змея.

— Что?

— Так меня теперь называют. Моя дочь покинула яйцо почти две луны назад.

— Ох, а я даже и не спросила, — мне стало неловко — лезу со своими проблемами, а ее делами так и не поинтересовалась.

— Ничего страшного, детка. Ты что-то еще хотела?

— М-м-м… Я думала… что мне, возможно, еще придется обращаться к тебе за помощью…

— И я буду рада тебе помочь!

— Просто иногда было бы некстати твое появление рядом со мной.

— Это не беда, просто, беря в руки медальон, думай о ситуации, в которой оказалась, можешь послать картинку или свои эмоции. И я сама выберу, как мне действовать не в ущерб тебе.

— Спасибо, мать-змея! — вот странно, я ее действительно воспринимаю кем-то вроде матери… или просто старшей очень уважаемой родственницы. Близкой родственницы.

Саа-тши кивнула мне, сделала какое-то неуловимое движение рукой — и исчезла, а я побрела в столовую, в надежде, что там еще что-нибудь осталось. Не оставляло ощущение потерянности. Мне нравилось, что есть кто-то, готовый за меня заступиться, защитить, взять под свою опеку… и пугало то, что я в этой защите и опеке нуждаюсь. Смогу ли я когда-нибудь жить в этом мире свободно, не озираясь тревожно перед каждым шагом?..

Глава 3

Два оставшихся учебных дня пролетели стремительно.

Я отличилась на предметной магии. Правда, в этот раз не по собственной инициативе, а по совету ректора: просто принесла на занятие свой клинок, выложила его на стол и изложила проблему. Магистра Бертро загорелись глаза, и все два часа он приплясывал вокруг клинка, предварительно разжившись каплей моей крови, и комментировал свои действия. И, похоже, в восторге был не он один — студенты наблюдали за процессом как завороженные. И только за десять минут до конца занятия магистр раздал нам листки со списком тем для докладов. «Свою» тему я выцепила взглядом мгновенно, почти не задумываясь:

— Беру сермирит.

Магистр вписал мою фамилию напротив темы в своем экземпляре списка. Полностью тема звучала так: «Сермирит: добыча, применение, сочетаемость с другими компонентами, способы наложения чар». В конце концов, не зря же я столько времени путешествовала в одной телеге с ценным грузом?!

На боевой магии преподаватель первым делом окинул взглядом аудиторию и нахмурился:

— В моей группе пятнадцать человек. В аудитории трое лишних. Я прошу поднять руки тех, кто не проходит по списку группы боевиков.

Отметилась я и со мной — два парня. Одного я уже видела на полосе препятствий, но не знала, с какого он факультета, второй показался мне незнакомым — я пока запомнила далеко не всех однокурсников.

— Объясните, пожалуйста, причины вашего появления на моих занятиях, — сухой, строгий тон.

Мы удивленно переглянулись.

— Вообще-то, — осторожно начал один из парней, — нам было объявлено, что мы имеем право посещать любые спецкурсы, независимо от нашей специализации.

— Вопрос не об этом. О ваших правах я осведомлен, — хмуро ответил преподаватель, — мне важно знать, что именно вас сюда привело.

— Я изначально хотел именно на боевую магию, но уровень дара оказался недостаточным. Я надеюсь, что мне удастся «раскачать» способности, тогда я переведусь на боевое отделение.

— У меня то же самое.

— Какой уровень?

— Седьмой, — отозвался тот, которого я запомнила по полосе препятствий.

— Есть шанс, — подытожил преподаватель.

— У меня шестой, — буркнул второй парень. Судя по всему, он догадывался, какой ответ услышит.

— Безнадежно, — отрезал препод.

— Тем не менее, я останусь.

— Ваше право, хотите мучиться — мучайтесь, — и препод выжидающе уставился на меня.

— А я пришла просто из интереса. Понаблюдать, освоить доступные мне приемы… Вы ведь не станете утверждать, что с первого же семестра будете обучать применению магии высокого уровня?

— Не стану.

— Ну и вот, — развела руками я, — останусь с вами, покуда буду в состоянии справляться с заданиями. Прекрасно осознаю, что через голову мне не прыгнуть. У меня пятый уровень.

Препод хмыкнул:

— Что ж, оставайтесь, раз вам так хочется… Итак, меня зовут Анхор Стайрог. Магистр Анхор Стайрог…

На следующее утро первой парой была география. Предмет оказался невероятно увлекательным: карты распределения стабильных магических потоков, ареалы распространения магических полуразумных существ, а также животных и растений, для развития которых наличие магии является необходимым условием, полезные ископаемые, нашедшие применение в магической практике. Как сориентироваться в пространстве, опираясь лишь на собственную магию… Словом, сплошной восторг.

По сравнению с этим природная магия оказалась занятием тоскливым… по крайней мере, в теоретической ее части. Порадовали следователи — оказалось, что одно занятие в неделю у них будет посвящаться целиком изучению законодательства, тогда как второе — особенностям магического следственного процесса. Тонкости ведения следствия меня не интересовали, так что я могла со спокойным сердцем вычеркнуть из расписания одну пару, а именно — последнюю пару последнего учебного дня декады. Это ли не праздник?!

В первый выходной я позволила себе поспать чуть-чуть подольше — почти до самого завтрака. Потом немного позанималась — в основном изучала анатомический атлас, запоминая местные названия костей и мышц. Наука давалась легко. Возможно, когда речь пойдет о других расах, будет сложнее. А вот интересно, как лечить оборотней в животной ипостаси? Не к ветеринару же их отправлять, разумные все-таки. Значит, придется еще и строение их звериных тел изучать… Насколько я знала, оборотни в школе были — несколько на природной магии и парочка на отделении права. Вполне логичный расклад, как мне кажется. Надо бы с кем-нибудь из них познакомиться. Были и гномы — на предметной магии. И один — на целительстве.

Еще я полистала книги, которые накануне взяла в библиотеке для подготовки к докладу, но углубляться в чтение не стала — успеется.

После обеда прихватила вещички и оружие и отправилась на полигон стражи — тренироваться. Потом — ночевать к Дэйнишу, от него утром в лечебницу гораздо ближе, чем из школы.

А в лечебнице мне обрадовались. И лекарь Вестрам, и больные. И я поняла, что тоже скучала по ним, по своей работе. Пусть мне пока не доверяют лечить самостоятельно — это и понятно, сама бы не доверила, — но даже простейший уход может, оказывается, радовать. Вот интересно, в прошлом мне не хватало экстрима — я занималась единоборствами, я выбрала адреналиновую работу, и не могла себе представить, что когда-нибудь осяду в тихом кабинете… Впрочем, в моей сегодняшней жизни было столько экстрима, что спокойные учебные будни и размеренная работа в лечебнице помогали мне… выровнять дыхание, что ли.

После обхода я зашла еще раз к пациентке, которую несколько дней назад готовила к сложнейшей хирургической операции — вот так, и в волшебном мире магия — не панацея. Сейчас женщина уже оправлялась, и мы с ней поболтали немножко, прежде чем я занялась другими делами.

А дел было много — так много, что к вечеру я уже валилась с ног. Правда, ночь обещала быть не слишком активной. Надо было только отвезти в покойницкую умершего юношу — несколько дней промаялся с болями во всем теле, судорогами и удушьем. Так и не поняли, что с ним случилось. Бывает здесь и такое… Я помогла санитару завезти каталку, потом он ушел, а я присела на стул — внезапно кончились силы. Так и задремала сидя.

Проснулась оттого, что легкий сквознячок неприятно холодил спину. Сквознячок? Какой, к черту, в морге сквозняк, когда здесь даже окон нет, а дверь плотно закрыта?! Я поежилась и обернулась — над носилками с телом юноши сгущалась какая-то субстанция, что-то вроде белесого тумана. Страшно мне почему-то не было, скорее любопытно. Пока я раздумывала над собственным восприятием ситуации, туман приобрел форму… ну, скажем, человекоподобную, и даже что-то вроде лица показалось.

Мне почему-то стало грустно, даже слезы на глаза навернулись. Я обхватила плечи руками, склонила голову… и вдруг осознала, что это не мои эмоции, что я просто поймала чью-то волну. Вот только здесь никого не было, кроме меня и… привидения. Ну да, а что это еще могло быть? Я вновь уставилась на туманное человекообразное — на сей раз с интересом. Что-то подсказывало мне, что не стоит спешить со своим любопытством, дух сам вступит в контакт, когда дозреет.

Через несколько минут раздался всхлип. Неужто и впрямь дозрел? Или это еще не всё? Это действительно было еще не началом, только прелюдией. Мне пришлось еще несколько минут слушать всхлипы и подвывания, покуда привидение не замолкло и не посмотрело на меня… глазами покойного мальчика. Только у живого глаза были затуманены болью, а у духа — ясные, только очень печальные.

— Скажи всем, — прошелестело привидение, — скажи им всем…

— Что сказать?

— Она меня трави-и-ила… Три месяца травила. Я маме говорил — она не поверила. Говорила — всю еду пробуют прежде чем мне дать… Я и сам не очень верил. А потом… потом я увидел, что она прямо в лекарство — иголкой через пробку. Смотрела на меня. Смотрела и говорила: «Ты мне надоел… хочу, чтобы умер». Я не хотел умирать. Хотел маме сказать, что она… Но уже не сказал. Не мог больше говорить, яд не разрешал.

— Кто тебя травил? Кто она?

— Сестра. Лерма. Не любила меня. Не хотела, чтобы я был, — и дух снова тоненько завыл.

Ошарашенная, я сползла со стула, бросила привидению:

— Я еще вернусь, — и выбежала из покойницкой.

Дежурного врача разбудить удалось не сразу, он сначала вообще не мог понять, что от него требуется, а когда осознал, хотел просто отмахнуться — пригрезилось, мол. Потребовалось время, чтобы его убедить. Зато потом он связался со стражей, и спустя полчаса по больничному коридору в покойницкую проследовал некромант. Тоже дежурный.

Вышел он довольно скоро, хмурый и утомленный. Составил два протокола — один о собстввенной беседе с покойником, другой — по моим показаниям. Дал расписаться.

— Ну что, — пробормотал, — придется давать делу ход. Паршивое дельце. Ты на каком курсе учишься?

— На первом.

— Значит, некромантии у вас пока нет. Будешь брать второй специальностью?

— Не хочу.

— А придется!

— Тьфу на вас. Привязались все с этой некромантией.

— А кто еще привязался, — полюбопытничал маг, — неужто магистр Самарэн?

— Ну а кто же, он самый!

— Ну-ну. Ты с ним лучше не спорь девочка. Безнадежно. Все равно своего добьется.

— Посмотрим.

Посмотрим-посмотрим. Не могу сказать, что общение с призраком было таким уж неприятным, но… все равно не хочу. В конце концов, в моей жизни и без того всяческого memento mori хватает, зачем добавлять…

После смены вернулась к Дэйнишу, чтобы отоспаться, и уже потом потопала в школу. Поучилась немного, особенно не напрягаясь, потом легла спать пораньше — впереди ждала еще одна непростая учебная декада — со своими нагрузками… и тревогами.

Глава 4

Кто же мог знать, что эта непростая декада готовит мне целый букет непрятных событий и переживаний…

Не было ничего спонтанного в моем решении выйти поздним вечером на прогулку в школьный парк — наоборот, я старалась вылезать на воздух каждый вечер, если у меня оставались еще силы после учебного дня. И в этот раз все было как обычно. Я шла в хорошем темпе, дышала, наслаждалась запахами ранней осени…

Сигнал опасности ворвался в мое сознание внезапно, вырвал из наслаждения движением и ароматами, заставил остановиться. Я огляделась, прикидывая, стоит ли вернуться туда, откуда пришла, или наоборот — припустить вперед. Пока раздумывала, из-за деревьев выступили три тени, вышли на освещенную дорожку и… обрели лица. Такие знакомые лица — Ингор Сельмир, отделение права, курс… кажется, второй. Может, третий. Он ко мне уже подкатывал в школьной столовой, но мне не понравились его хамоватые манеры, и парень получил от ворот поворот в довольно резкой форме. Имени второго я не знала, но видела, что он постоянно тенью таскался за Ингором — незаметный такой парень с блеклыми глазами и серыми, словно присыпанными пылью, волосами. Третий оказался тоже юристом — но с моего курса. Был еще четвертый… где-то у меня за спиной… от него исходила волна нервного напряжения, близкого к взрыву.

Парни заступили мне дорогу.

— Что надо, мальчики? — осведомилась я, украдкой озираясь в поисках путей отхода — драться очень не хотелось, а у мальчиков, судя по эмоциональному фону, намерения были самые недвусмысленные… и весьма неприятные.

— Да вот, хотел посмотреть, всегда ли ты такая смелая, или только когда вокруг народ толчется? — ухмыльнулся Ингор.

Если бы не четвертый, я бы все-таки попробовала дать деру, а так — пришлось отвечать:

— Мое умение бить наглые морды не зависит от количества зрителей, — я замерла расслабленно, готовая каждое мгновение перетечь в боевую стойку.

Дальше все воспринималось как-то смазанно: вроде бы Ингмар с приятелем шагнули в мою сторону, я приготовилась встречать их бестолковую атаку, сзади… сзади раздалось шипение и потрескивание, что-то легонько толкнуло меня в спину и растеклось мягким теплом вдоль позвоночника. В следующий миг я скользящим движением вышла из не успевшего сомкнуться захвата безымянного спутника Ингора и одновременно врезала по почкам самом главному герою. Тот согнулся, выдохнул со свистом, выпрямился с трудом… Его взгляд был полон обиды и недоумения. Через мое плечо он уставился мне за спину — на четвертого.

А потом — снова шорох и потрескивание, но явно другого характера, парни встрепенулись, переглянулись — и исчезли за деревьями. А ко мне на дорожку шагнул из открывшегося портала магистр Релинэр.

— И что здесь было? — осведомился он.

— Да так… Несколько назойливых… м-м-м… собеседников претендовали на мое свободное время.

— С применением боевой магии претендовали? — уголки губ магистра поднялись в ироничной полуулыбке.

— Магии? — растерялась я.

Потом вспомнила шипение и потрескивание за спиной, собственные ощущения и кивнула, соглашаясь.

— Я так понимаю, напали на вас? Однако вы даже не ранены. Похоже, вы даже не успели понять, что это была магическая атака.

— Я… моя защита… поглотила удар.

— Любопытно. И что вы намерены делать дальше, студентка Май?

— А что вы предлагаете, магистр?

— Подать жалобу ректору. Инициировать дело о нападении с применением магии.

— И что мне это даст? Даже если я укажу на нападавших? Их слово против моего, но я одна а их четверо.

— А как же сканирование?

— А как же ваш совет не прибегать к столь неприятной и опасной процедуре?

— Но вы ведь понимаете, что на этом дело не кончится?

— Догадываюсь.

— Значит, неприятности с этой компанией у вас еще будут.

— Угу.

— Что ж, студентка, тогда примите на всякий случай к сведению: кроме сканирования есть еще один безотказный способ доказать, что вы говорите правду.

— Какой же?

— Если возникнет такая необходимость, достаточно просто потребовать свидетельства истины… — магистр смолк.

Хм, похоже, подробностей я не дождусь. Информацию придется искать самой.

— Спасибо, магистр. Я это учту. Спокойной ночи, — я развернулась и потопала по дорожке в сторону жилого корпуса.

— Спокойной ночи, студентка Май, — отозвался тихий голос у меня за спиной.

На следующий день после лекции по магическому праву я дождалась, пока большинство моих однокурсников покинет аудиторию, и подошла к преподавателю:

— Магистр Лениро, у меня к вам вопрос… Не по теме урока.

— Слушаю вас, студентка.

— Вы не могли бы мне подсказать, что такое свидетельство истины и где я могу найти информацию об этом?

— Это, конечно, не только не по теме урока, но даже не совсем мой предмет… Хотя к свидетельству истины прибегают и при расследовании магических преступлений. Собственно, так называют право несправедливо обвиненного… или просто нуждающегося в установлении истины прибегнуть к помощи кристалла истины — это такой артефакт. Вы можете почитать о нем в брошюре «Магические предметы в судебной практике», она есть в школьной библиотеке.

В библиотеку я заглянула после занятий. На руки книжку давали только студентам правового отделения, так что пришлось читать прямо там, благо текста было немного. Итак, несправедливо обвиненный и настаивающий на установлении истины может произнести формулу «требую свидетельства истины», и тогда ему будет предоставлена возможность свидетельствовать на артефакте, который сигнализирует, если испытуемый говорит неправду. Детектор лжи, в общем. Только магический. Такие артефакты имеются в каждом городе, а в столице их целых два, один из которых хранится в нашей школе. Вот оно как…

Что ж, если неприятности продолжатся…

Они продолжились буквально через пару дней. Соседка моя сидела в комнате над учебником, а я удалилась в душевую, честно ее предупредив, что займу помещение надолго. Я как раз с наслаждением массировала намыленную голову, когда почувствовала знакомое напряжение окружающего пространства. Но среагировать не успела, потому что мыло попало в глаз, а дальше все происходило одновременно — грохнула о стену распахнувшаяся дверь ванной, раздался топот нескольких пар ног и спустя мгновение чья-то рука опустилась на мою грудь, а другая… нет, две другие грубо вторглись между ног, тиская, дергая, ощупывая. Справившись с мгновенным оцепенением, я взяла себя в руки, развернулась, вырываясь из захвата и ответила нападавшим серией резких, коротких ударов. Вслепую.

Меня выпустили. Кто-то, кажется, упал, судя по звукам. А я ухватилась на свой змеиный медальон, посылая саа-тши всю гамму переживаемых эмоций и одновременно пытаясь открыть разъедаемые мылом глаза. Первым, кого я увидела, оказался Ингор — с опухшей окровавленной губой и шальными глазами. Кажется, это именно он падал — и только что поднялся. Рано. Пусть еще полежит. И я с наслаждением врезала ему по носу, чувствуя, ка проседает под моим ударом хрящ, и одновременно — в солнечное сплетение, заставив парня согнуться и осесть на пол.

А дальше было странное. Потому что ингоровы верные спутники-прихлебатели вдруг попятились, поскуливая и не сводя с меня округлившихся от ужаса глаз.

— Куда-а-а?! — неожиданно для самой себя остановила я их командным воплем. — Падаль эту заберите, — и я указала на Ингора, после чего задернула занавеску душевой кабинки и… обессиленно сползла по стенке, давясь беззвучными слезами.

Прошло немало времени, прежде чем я заставила себя подняться и настроила душ погорячее, смывая с себя остатки мыла и грязь чужих прикосновений. И успокаиваясь постепенно и пытаясь обдумать произошедшее. Надо полагать, в комнату парней впустила Рейяна. Упустила я ее — защитила вещи и расслабилась. Дверь в ванную парни просто вышибли — она запиралась на хлипкую щеколду, и сейчас замочек болтался на одном гвозде.

Когда я вышла из ванной, Рейяна по-прежнему сидела у себя за столом, словно бы ни разу и не встала за все время. Только поглядывала на меня со смесью любопытства и ужаса. Интересно, чего все-таки испугались парни?..

Я с трудом дождалась, пока высохнут волосы, и завалилась спать, не обращая внимания на горящий под потолком светляк — Рейяна все еще делала вид, что погружена в учебу.

А утром меня — вполне ожидаемо — вызвали к ректору. Прямо с завтрака. Я вздохнула — выходной день тратить на разборки не хотелось.

В кабинете магистра Хольрина в этот раз меня ожидали все действующие лица вчерашнего происшествия (Ингор — с перевязанной головой и «нашлепкой» на свежевправленном носу), магистр Релинэр и незнакомый мужчина средних лет с перекошенной от негодования физиономией.

— Заходите, студентка, — магистр Хольрин махнул рукой, указывая на свободное кресло.

— Значит, это она? — незнакомец смерил меня презрительным взглядом. — Та распущенная девица, которая завлекала моего сына, а потом нанесла ему телесные повреждения?

Я? Завлекала? Интересно.

— Это студентка Май, — мягко ответил ректор, — которую ваш сын обвиняет в нападении на себя и своих товарищей.

— Заметьте, господин ректор, — вмешалась я, — одна на троих, да еще в душевой моей комнаты в общежитии. В которую я их, кстати, не приглашала.

— А вот это интересно, — подал голос Релинэр, — комнаты защищены, и никто посторонний не может зайти в них без приглашения.

— Вот видите! — рявкнул Ингоров папаша. — Сама пригласила! Я требую разбирательства! Я слышал, этой студенке уже было предъявлено одно обвинение, но она выкрутилась — наверняка не без помощи школьной администрации. В этот раз я настаиваю на внешнем расследовании.

— Вы не можете. Это внутришкольное происшествие, — возразил магистр Хольрин.

— Это уголовное преступление. И оно подлежит внешнему расследованию.

— Это была самозащита! — не выдержала я.

— А ты вообще молчи, тварь. Девка уличная!

— Значит, я лишена права сказать слово в свою защиту? — игнорируя оскорбление, осведомилась я.

— Твое слово — против слова трех человек. И как ты думаешь, кому поверят, молодым людям из уважаемых семейств или безродной девке?

— Вот как? Я требую свидетельства истины! И обвиняю этих троих в двух нападениях на меня, совершенных на этой декаде.

Мужчина опешил, но, надо отдать ему должное, мгновенно взял себя в руки и среагировал:

— Как дознаватель на имперской службе, я требую предоставить мне право вести допрос на кристалле истины.

…Я волновалась. Не паниковала, но цепкой беспокойство угнездилось где-то в затылочной части головы и не отпускало.

— Ваше имя? — теперь уже на «вы» и строго официально.

— Лариса Май.

Истина.

— Кто ваши родители?

— Я сирота.

Истина.

— Из какой семьи вы происходите?

— Это неправомочный вопрос. Я имею право не отвечать на него.

— Вступали ли вы в отношения с мужчинами?

— Я имею право не отвечать на вопрос, не имеющий отношения к делу.

— Он имеет прямое отношение к делу, я должен выяснить степень вашей распущенности.

— Вы должны выяснить, что произошло между мной и вашим сыном с его… друзьями, — никто не вмешивается, но дознаватель поджимает губы и переходит к следующему вопросу:

— Вы утверждаете, что дважды подверглись нападению со стороны моего сына и его друзей.

— Да.

— Это соответствует действительности?

— Да.

Истина.

— Когда произошло первое нападение?

— Три дня назад. В парке.

Истина.

— Вы пострадали от этого нападения?

— Только морально.

— Вам не собирались наносить физического ущерба?

— Я уверена, что собирались.

Истина. Не знаю, как Ингор с приятелями, а тот четвертый, что был сзади, намерения продемонстрировал однозначные.

— Как получилось, что вы не пострадали?

— Я смогла защититься от первого удара, а от дальнейшего меня спас вовремя появившийся магистр Релинэр.

Истина.

— Почему магистр Релинэр появился в парке?

— Это вопрос к магистру Релинэру, а не ко мне.

— Где вы были вчера, когда мой сын с товарищами появились в вашей комнате общежития.

— В ванной.

Истина.

— Вы были полностью обнажены?

— Я не принимаю душ в одежде, — идиотский вопрос, но я понимаю, что он просто пытается меня унизить… от бессилия.

— Кто впустил молодых людей в комнату?

— Я не знаю.

— Но у вас есть предположения?

— Есть. Но я не видела сама и не хочу никого обвинять облыжно.

— Хорошо. Я спрошу иначе. Находился ли в комнате кто-нибудь кроме вас, когда вы уходили мыться?

— Да. Моя соседка.

— Она впустила парней по вашему распоряжению?

— Нет.

Истина.

— По вашему согласию?

— Нет.

Истина.

— С вашего ведома?

— Нет.

Истина.

— Как происходило нападение?

— Вышибли дверь в ванную…

— И?

— И бросились лапать меня за все доступные места! — истина — истиной, но вспоминать, а тем более озвучивать — крайне неприятно. А дознаватель прекрасно осознает это, но все равно давит, мерзавец.

— Как вы отреагировали?

— Испугалась и разозлилась, — истинная правда.

— И что сделали?

— Ударила. И не один раз.

Истина.

— Свидетели утверждают, что моего сына выволокли из ванной в бессознательном состоянии его друзья, которые сами были чем-то очень напуганы. Что их напугало?

— Не знаю. Спросите у них самих.

Истина. Я действительно не знаю, но догадываюсь, что это проделки саа-тши.

Дознаватель вдруг сник, сморщился, будто собирался заплакать, обернулся к своему сыну. Тот поднялся из кресла навстречу отцу, растерянный и напуганный, а господин Сельмир… влепил ему пощечину, развернулся на каблуках и, ссутулившись, вышел из кабинета.

— Я могу идти, господин ректор?

— Идите, студентка. Вы свободны.

Глава 5

На учебу времени уже не оставалось. Я наскоро пообедала, закинула в сумку сменную одежду, прихватила свой арсенал и выдвинулась на дорогу, ведущую к центру города.

Изящный экипаж обогнал меня и остановился в нескольких шагах впереди. Из приоткрывшейся дверцы выглянул магистр Релинэр:

— Садитесь, студентка, подвезу вас до города.

Я решила не отказываться, и забралась в карету, усевшись напротив преподавателя.

— Вам куда?

— Тренировочная площадка стражи.

— Вот как?

— Угу.

— Скажите, студентка… — Релинэр запнулся и поморщился. — Вы позволите обращаться к вам просто по имени?

— Пожалуйста, магистр.

— Так вот, Лариса, мне интересно знать, почему вы не стали предъявлять обвинение по поводу магического нападения?

— Во-первых, я не знаю, кому его предъявить…

— Это несложно выяснить.

— Во-вторых, и это для меня имеет приоритетное значение, в том, что произошло вчера в общежитии, этот студент не участвовал.

— Возможно, не потому, что он сам отказался.

— А в-третьих, магистр, во время… инцидента в парке, он боялся и нервничал. И у меня сложилось впечатление, что на него надавили.

— Так вы… — Релинэр слегка напрягся и наклонился ко мне.

— Эмпат. Я чувствовала его эмоции.

Магистр расслабился и улыбнулся:

— Что ж, полезное умение для будущего целителя. Так вы считаете его эмоции… достаточным основанием для… оправдания?

— Я его не оправдываю. Просто хочу дать ему шанс. Уверена, что он больше не пойдет на подобное. Ему хватило.

— Он трус. На трусов легко надавить.

— Вы знаете, магистр, обвинение в трусости — это очень серьезно… Потому что никто из нас не знает своих пределов. Может оказаться, что и нам немного надо, чтобы поддаться давлению, сломаться…

— Вот как вы рассуждаете…

— Я просто стараюсь не судить. Получается не всегда.

— И эту троицу судить не станете?

— Я бы вообще не поднимала вопрос о нападении, если бы не вмешательство папаши Ингора. Более того, мне думается, что эти напуганные ко мне в любом случае впредь не полезли бы, а Ингор без поддержки своих теней побоялся бы выступать, ему уже крепко досталось.

— Кстати, вы действительно не знаете, что их напугало?

— Не имею ни малейшего представления.

— Показать? — заговорщицки подмигнул магистр.

— А давайте! — повелась я.

Магистр взял меня за руку, мгновенно установил контакт и послал картинку — я с клочьями мыльной пены на лице, болезненно щурящимися глазами и извивающимися змеями вместо волос на голове. Горгона Медуза. Интересно, мать-змея выловила образ из моей памяти или это ее собственное творчество?

— Вы знаете, что это? — голос Релинэра вырвал меня из раздумий.

— Персонаж старинной легенды, имевшей хождение в тех краях, где я выросла… Змееволосое чудовище, взглядом обращавшее людей в камень.

— И вы, конечно, знаете, кто создал такую впечатляющую иллюзию? — магистр снова навис надо мной.

— Догадываюсь.

— Но не скажете.

— Не скажу.

Магистр удовлетворенно улыбнулся и откинулся на спинку сидения.

Вечером я рассказывала Дэйнишу о пережитом за эту декаду. Следователь хмурился озабоченно.

— Я надеюсь, Аргел мер Сельмир не затаил на тебя зла. Он… очень жесткий человек. Иметь его во врагах опасно.

— Вполне мог — за то, что я открыла ему глаза на собственного сына. Но я надеюсь, что он достаточно умен, чтобы не считать меня в этом виноватой. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

— А ты готовишься к балу? — сменил тему Дэйниш.

— К какому балу?

— Осеннему. Бал осеннего равноденствия, традиционно проводится в школе в последние выходные месяца Семнира.

— Что-то такое слышала краем уха, но не придала значения. Кажется, ректор говорил в самый первый день.

— Значит, не готовишься?

— Дэйниш, что мне там делать?

— Развлекаться, танцевать… познакомиться наконец толком со своими соучениками.

— Ну-у-у… Не знаю. Все равно мне надеть нечего, не хочу тратиться на платье, которое, может, после бала никогда больше не буду носить.

— Глупости все это!

— Да?

— Конечно! — заявил этот… следователь. — Так. Придешь с дежурства, поспишь пару часиков — и мы пойдем выбирать тебе бальное платье.

— Дэ-э-эйниш! — но тот не готов слушать мои возражения.

— Детка, я зарабатываю достаточно, чтобы иметь возможность сделать тебе такой подарок!

И я сдалась. В конце концов, похоже, эта идея нравилась самому Дэйнишу, а кто я такая, чтобы лишать ребенка развлечений? Поэтому в последний выходной декады мы отправились в торговую часть города на поиски сногсшибательного наряда для осеннего бала.

Мы обошли несколько модных лавок и пересмотрели несколько дюжин нарядов, которые я решительно забраковала — слишком вычурно, местами аляповато и где-то даже пошло. И запредельно дорого. Хотя Дэйниш и уговаривал меня не смотреть на цену.

— У меня впечатление, что я вожу по магазинам капризную дочку, — ворчал Дэй.

— Дочку? Ты чувствуешь себя настолько старым? — рассмеялась я.

— Или младшую сестру. Никогда не думал, что выбрать платье — это так трудно.

С моим платьем мы встретились в пятой по счету лавке — осенняя гамма, как раз в цвет праздника, простой крой без лишних деталей, который в то же время подчеркивал, что какая-никакая фигура у меня все-таки уже имеется, даже грудь в наличии. Я выглядела в этом платье чуточку взрослее, девушкой, а не девочкой. К платьицу были подобраны и туфельки под стать.

Хозяйка салона с удовольствием поцокала языком, разглядывая меня в очаровательной обновке, потом нахмурилась:

— Вот только волосы… Что делать с вашими волосами, юная лейва?!

Волосы мои, хоть уже и слегка отросшие, все еще ни коим образом не напоминали подобающую юной девице прическу, с этим я не могла не согласиться. Зато у меня имелся некоторый опыт в обращении с волосами подобной длины — еще из моего мира. А если учесть, что они у меня теперь буйно вьются, то достаточно нескольких шпилек, чтобы создать иллюзию забранных в прическу длинных волос. Что я и озвучила.

Шпильки в модной лавке нашлись тоже — десяток «невидимых» и несколько крупных, украшенных медового цвета камнями, напоминавшими обработанный янтарь.

— Ты доволен, Дэй?

— Просто счастлив, — облегченно вздохнул следователь.

Нашу покупку аккуратно упаковали, и Дэйниш вызвался доставить довезти меня до школы в наемном экипаже, нужно было только заехать по пути к нему домой, чтобы захватить остальные мои вещи.

Дома я поднялась в комнату за своим барахлишком, а Дэй оставался внизу. Встретил он меня озабоченным взглядом и волной беспокойства.

— Что? — встрепенулась я.

— Сейлиар бежал. Мне только что сообщили.

— Он по-прежнему опасен для меня? — озвучила я свой основной вопрос.

— Трудно сказать. С одной стороны, суд уже состоялся, твои показания зафиксированы, на их основе было предъявлено обвинение. Так что устранять тебя как свидетеля больше необходимости нет. Но я не уверен, что он не захочет отомстить. — Дэйниш вздохнул. — Я думаю, малыш, тебе какое-то время не стоит у меня появляться, чтобы у преступников не было возможности тебя отследить. Ну и будь осторожна, покидая территорию школы. Вот только лечебница… Тебя там видели — могут попробовать перехватить.

— Они меня видели мальчишкой. Буду приходить на дежурство в платье, и уже в больнице переодеваться для удобства.

— Неплохая идея, — одобрил Дэй.

Он все-таки отвез меня в школу, и я целый вечер сидела над учебниками, наверстывая упущенное из-за разбирательств время: закончила учить местные названия человеческих костей и перешла к мышцам, повторила материалы по магической географии, с удовольствием изучая выданный в библиотеке атлас — карта магических потоков напоминала наши климатические карты с изолиниями. Взялась было за сермирит, но снова отложила — не шел у меня пока реферат. Впрочем, еще вагон времени впереди.

Было грустно. Думалось о безголовых парнях, которых наверняка подбила на подвиги моя глупенькая соседка… О ней самой и о том, как ей отольются давешние деяния… О Сейлиаре проклятом, который снова на свободе… И кто там знает, что у него на уме — месть или благоразумное спасение собственной жизни и свободы… И о себе — о том, что все опять сбилось с ритма, а так хотелось чуть-чуть спокойствия. И о том, что жизнь на адреналине может войти в привычку, и тогда ничего другого уже не захочется. Знаем мы это — проходили.

А на следующий день я получила письмо — первое мое письмо в новой жизни. Его вручил мне комендант общежития, когда я возвращалась с уроков.

«Уважаемая госпожа Май,

мне сообщили, что Вы отказались от судебного преследования моего сына и его друзей и не настаивали на их исключении из школы. Поражаюсь Вашему великодушию.

Когда общение с Вами открыло мне глаза на истинную сущность собственного сына, я был убит, уничтожен. В тот день я был готов смириться с любым наказанием для него… да что там, я едва не заявил самому себе и всему миру, что сына у меня больше нет. Теперь, после нескольких дней мучительных раздумий и попыток понять, где ошибся я сам, воспитывая его, я понял, что не могу предать своего ребенка и готов молить о том, чтобы ему дали шанс. И вот я узнаю, что шанс ему предоставлен — Вами. Не нахожу слов, чтобы выразить свою благодарность. Я понимаю, что сын мой вел себя недостойно будущего служителя правопорядка, и потому чувствую себя обязанным с особым вниманием отнестись к его поведению в дальнейшем и не допустить его принятия на государственную службу, покуда не сочту его достойным этой высокой чести.

Я безмерно виноват перед Вами, допустив в Ваш адрес оскорбительные высказывания и подвергнув Вас унизительному допросу. Мне хотелось бы каким-нибудь образом загладить свою вину, но, видят боги, не представляю, как это сделать. Предложи я Вам денежную компенсацию или дорогие подарки, это наверняка оскорбило бы Ваше достоинство.

И все же мне кажется, я нашел тот дар, который Вы не откажетесь принять. То, что Вы обнаружите в конверте вместе с моим письмом, не просто драгоценное украшение, это амулет-накопитель. Очень прошу Вас не отказываться от вещи, которая прежде принадлежала моей покойной жене и которую я преподношу Вам как знак моей благодарности и в искупление вины. Амулет может использоваться в активном режиме на восьмом уровне в течение десяти минут, на десятом расходуется за две-три минуты. Полностью израсходованный амулет восстанавливает свой заряд за сутки. Научить обращению с накопителями вас сможет кто-нибудь из школьных преподавателей.

Безмерно благодарный вам,

Аргел мер Сельмир, дознаватель на имперской службе».

Амулет представля собой искусной работы сермиритовую брошь-птицу с туловищем из неизвестного мне драгоценного камня, обработанного в виде кабошона. Украшение можно было носить и как кулон — головку птинцы венчал гребень-петелька, предназначенная для цепочки…

Глава 6

Бальный зал сверкал и переливался — осенняя листва, иллюзорные паутинки, блистающие бриллиантами росы, медово-янтарные светильники под потолком. И неуловимо тонкие запахи, сменяющие друг друга…

И я — часть этого зала в своем осеннем платье, стоит захотеть — и сольюсь со стенами, мимикрирую под окружающую среду. Осталось только понять, действительно ли я этого хочу. Зеркало мне сегодня польстило — оно отразило сказочную фею, таинственное и нереальное существо, лесного духа. И, чего уж там, пусть и не красавицу, но весьма привлекательную девушку.

Мне нравилось быть красивой, но в ухажерах я не нуждалась и была готова весь вечер провести у стеночки с бокалом фруктового сока. Не получилось.

— Вы позволите, прекрасная госпожа? — шутовской поклон.

Это Мерриш, за месяц учебы я видела его всего несколько раз, да и то мельком. Теперь он стоял передо мной — большой, сильный, добродушный — протягивал руку и с высоты своего роста вопросительно заглядывал в глаза.

Я улыбнулась и подала руку, которая тут же утонула в его лапище. Танцором Мерриш был посредственным, но по ногам не топтался — и то хорошо. Я немного переживала, как сама буду выглядеть на паркете, но память тела вкупе с памятью, прихваченной из другого мира, сделали свое дело — я двигалась под музыку, совершенно не задумываясь.

— Птичка, про тебя по школе уже легенды ходят. Я прямо горжусь, что первым с тобой познакомился.

Я пожала плечами — легенды мне не нужны.

— Это правда, что…

— Ай, брось, Мерриш. Давай просто потанцуем. Мне не слишком интересно, что обо мне рассказывают.

Мерриш на мгновение обиженно умолк, насупился, но тут же снова расцвел в улыбке:

— Ну ладно, я знаю, что ты просто скромная. Ты небось и летать умеешь, только не признаешься.

Я рассмеялась. На какой-то миг мне и впрямь показалось, что я умею летать — так стало легко. Но легкость ушла вместе с танцем, мрачные мысли, тревожившие меня всю прошедшую декаду, вернулись, отстаивая свое право на место в моей голове.

— Птичка?

Нат! Вот кого я всегда рада видеть!

— Привет! — улыбнулась я полуэльфу.

— Потанцуем? — Наттиор протянул мне руку.

— Как обычно? — отозвалась я вопросом.

— Как музыка подскажет.

Музыка подсказывала медленные, плавные движения — весь этот танец был похож на текущую воду. И я плыла — с волны на волну, по течению. Вместе со своими мыслями.

— Лари? — выдернул меня в реальность голос партнера.

— Нат?

— Мне не нравится твое настроение, птичка. Расскажешь, что с тобой происходит?

А что со мной происходит? Очередной кризис какого-то возраста? Конфликт между ожиданиями и реальностью? Или наоборот — некоторые ожидания обернулись такой неприглядной реальностью, что хочется отверуться и не смотреть. Ерунда все это. Просто встретились я… и я. Маленькая девочка, которая хочет спрятаться от проблем, и взрослая женщина, которая привыкла решать их самостоятельно.

А Наттиор все не сводил с меня встревоженного взгляда.

— Расскажу, Нат. Когда-нибудь расскажу непременно. Когда буду готова.

— Как знаешь, птичка. Я подожду.

После этого танца меня еще приглашали несколько раз — одногруппники Мерриша, сыпавшие шуточками и вопросами, потом Терсим, ровесник-артефактор — вот уж кто оттоптал мне ноги по полной программе. После него я все-таки постаралась слиться со стенами… даже забралась на подоконник, чтобы из-за тяжелой портьеры, оставаясь невидимой, наблюдать за бурлящей в зале жизнью.

Студенты кучковались группами, я высматривала знакомые лица, ловила взгляды и настроения. На глаза мне попался Ингор — повязку с его головы уже сняли, и нос выглядел вполне прилично, — но он скучал в одиночестве, подпирая стену. Его блеклый прихвостень — теперь я уже знала, что его зовут Лест Мерлис, — кружил по залу мою соседку Рейяну. Девушка выглядела не слишком довольной — то ли самим партнером, то ли комлиментами, которые он нашептывал ей на ушко. После танца они подошли к шумной компании, но буквально через минуту Рейяна отделилась от общества и с бокалом сока в руке застыла, озираясь в поисках подходящего уголка. Естественно, лучшего местечка, чем простенок у самого «моего» окна, она найти не могла!

Она стояла совсем рядом, задумчиво покрутила пальцами бокал — золотистая поверхность жидкости заколебалась. Я втянула воздух носом — что-то странное коснулось моих ноздрей, совсем не похожее на праздничные осенние ароматы. Чужой запах… направильный… Рейяна поднесла бокал к губам.

— Стой! — девушка с недоумением оглянулась на меня. — Не вздумай это пить!

С этими словами я выхватила из ее рук бокал с напитком, лихорадочно пытаясь сообразить, что следует делать дальше.

— Кто ж тебя так невзлюбил, моя дорогая?

— А? — опешила Рейяна. — Ты совсем что ли… того?

— Я-то, может, и того… А вот тебя кто-то отравить хотел.

— Меня-а-а?! — не поверила.

— Очень милый состав. — я склонилась над бокалом и снова принюхалась. — Помереть — не померла бы, но ощущения испытала бы весьма неприятные — сперва боли в животе, потом слабость, временный паралич — и все это, заметь в течение нескольких часов. А наутро мы получаем вполне здоровенькую Рейяну, но, к сожалению, резко поглупевшую. Учиться в этой школе ты больше не сможешь.

— Ты врешь! — выпалила Рейяна.

И что мне с ней делать? Еще чуть-чуть — и она в истерику скатится. Или в обморок упадет. Или на меня с кулаками бросится.

Звать на помощь? Как? И я просто открылась и послала по залу тревожную волну. Несколько студентов-эмпатов заозирались, в поисках источника некомфортной эмоции. Я подняла руку ладонью вверх, пытаясь привлечь к себе внимание, и заметила, что из праздничной толпы в мою сторону решительно пробирается магистр Релинэр. Он-то мне и нужен.

— Что у вас стряслось? — требовательно спросил магистр, переводя вгляд с меня на растерянную Рейяну.

— У нас случилась кратха в бокале с соком, если вы понимаете, о чем я, магистр. — если бы я еще сама понимала, о чем я… Впервые услышала это название, когда сама его произнесла. — и сок этот собиралась выпить моя соседка.

Судя по тому, что Релинэр все еще смотрел на меня вопросительно, название ему ни о чем не говорило. И я воспроизвела то, что несколько минут назад рассказывала Рейяне.

— Понятно. Ты уверена?

Я только кивнула. Релинэр вцепился в амулет связи:

— Кьен, сюда!

От группы преподавателей отделился магистр Челлах, алхимик, и подошел к нам.

— Вот, студентка Мэй, магистр Челлах читает медикам и юристам курс о ядах и противоядиях, он вас поймет лучше.

— Что случилось? — улыбаясь, поинтересовался магистр Челлах.

— Кратха, — коротко отозвалась я, надеясь на его осведомленность.

Не зря. Улыбка мгновенно стерлась с лица алхимика.

— Пил кто-нибудь?

— Не успели.

Для нас четверых и магистра Хольрина праздник закончился. Алхимик помчался с бокалом в лабораторию. Рейяна сидела в кресле, съежившись, обхватив себя руками за плечи. Она вдруг разом поверила в мои слова, еще не дождавшись результатов анализа, и поникла под грузом внезапных открытий и догадок. Я сидела рядом, не решаясь ее утешать. Да и не уверена была, что она примет от меня утешения.

Магистр Челлах вернулся минут через сорок. По ему хмурому лицу было ясно, что мое сообщение подвердилось

— Как вы определили? — одновременно повернулись ко мне ректор и менталист.

— По запаху.

— Кратха не пахнет. Даже для оборотней во второй ипостаси, — возразил алхимик.

— Может, не по запаху, — вздохнула, — просто я это воспринимаю как запах.

Три недоверчивых взгляда скрестились на моем лице.

— Знаете что, магистр… у вас ведь есть какие-нибудь яды в лаборатории? — нашлась я.

— Несомненно.

— Несите их сюда. И если я их не определю, можете подозревать меня в чем угодно, — и я снова застыла в ожидании.

На этот раз алхимик вернулся гораздо быстрее. В руках у него был небольшой контейнер, наполненный однотипными флаконами. Контейнер оказался передо мной на столе, и магистр сделал приглашающий жест рукой. Я взяла в руки первый флакон, вынула пробку, но не до конца, принюхалась, прислушалась змеиной памяти.

— Люва. Яд растительного происхождения, содержится в небольшом количестве в листях хиремы, произрастающей на Южном материке. При употреблении внутрь вызывает поражение нервной системы и, как следствие, паралич дыхательных путей. Смертельной считается доза в три анга.

Челлах одобрительно кивнул. Я извлекла из контейнера второй пузырек.

— Синеглазка. Добывается из корней льдянки, при длительном приеме в небольших дозах вызывает общую слабость, спутанное сознание и почти безболезненную кончину. При этом сообщает глазам, — я не смогла вспомнить, как по-ниревийски будет «склера», — насыщенный голубой цвет…

— Уникальный дар, — пробормотал алхимик.

Менталист только хмыкнул, но взгляды, которые он на меня бросал, светились неподдельным интересом.

— Достаточно, — прервал демонстрацию ректор.

— Разрешите идти спать?

— Да, конечно.

— Рейяна?..

— Идите-идите, с вашей соседкой мы еще побеседуем.

Утром на пути в больницу меня снова обогнал магистр Релинэр в своем экипаже. Остановился и распахнул дверцу, поджидая меня.

— Куда сегодня?

— В центральную лечебницу.

— Работа?

— Да, помогаю целителю Вестраму.

— А вы знаете, что можете обратиться к руководству лечебницы, чтобы вашу работу потом зачли как практику? Дело в том, что после первого курса нашим студентам предлагаются две практики — обязательная пробная по основной специальности и добровольная общая, о ней вам потом расскажут подробно.

— Интересно. Значит, если я в лечебнице на хорошем счету, пробную практику мне проходить необязательно?

— Именно. Хотите знать, чем закончились вчерашние события?

— Да, пожалуй.

— Мы помогли вашей соседке освежить память, и она показала, что до нее бокал с соком держал в руках только один человек, и это…

— И это ингорова пыльная тень. Я угадала?

— Угадали. Расскажете, как вы к этому пришли?

— Они танцевали. Я видела напряжение между ними. Это с одной стороны. С другой — он как раз из тех, кто способен на подлость. Всегда в тени Ингора — но не любил его, не восхищался… зато подталкивал, втравливал его в сомнительные развлчения. Он, мне кажется, не слишком здоров психически… Взгляд такой… мне приходилось встречать. Тот случай… в ванной… на него сильно подействовал, выбил из равновесия. В какой-то мере меня можно считать виноватой в том, что он окончательно свихнулся. Но… поскольку вся эта ситуация была подстроена Рейяной, он счел ее виноватой в пережитом потрясении. И вот — результат.

— Не хотите в следователи податься?

— Не хочу, — улыбнулась, — меня все куда-то сватают — в следователи, в некроманты. А я хочу лечить людей. И психов не пугать, а успокаивать, — я помрачнела.

— Не принимайте это так близко к сердцу. Вы не виноваты. А парень…

— И что он?

— Передан родственникам с рекомендациями по лечению.

— Хорошо…

Глава 7

«…Всего в настоящее время известно пять месторождений сермирита, из которых три, самые значительные, находятся в Ниревии. Старейшее из них — Тымха, неподалеку от одноименного села на юго-востоке графства Дайвир. Еще одно расположено на землях короны, права на его разработку принадлежат купеческому дому Вострок. Крупнейшее месторождение — Черный Холм — находится также на землях короны непосредственно на границе с герцогством Алейя. Восемьдесят лет назад геолого-магическая разведка этой местности проводилась по инициативе герцога Алейского, ему же удалось получить наследственные права на разработку месторождения…»

Ну да, вот он, этот Черный Холм на карте… Чудненько! Оказывается, я удирала от своего женишка с его собственным обозом. Кому рассказать — не поверят. Я хихикнула и поймала недоуменный взгляд соседки по комнате.

Рейяна в последнее время стала задумчивой, что неудивительно. Она перестала ко мне цепляться, но и дружескими наши отношения никак нельзя было назвать. Мы просто сосуществовали на одной территории, обращались друг к другу, когда была необходимость, но не чаще. И меня это вполне устраивало.

Куда больше меня тревожил Ингор. В свое время я ответила на письмо его отца… словами утешения. Написала, что Ингор еще очень юн, что у него будет возможность осмыслить свои поступки и принять новый путь. Но это было еще до бала. Тогда он был потрясен, но не сломлен. Он разгуливал с мрачным видом, сторонился людей и лелеял свою обиду на отца. Так мне казалось.

Бал все изменил. Теперь, встречаясь с Ингором в столовой или в коридорах учебного корпуса, я видела его застывшее лицо, потерянный взгляд — и пугалась. Что-то происходило с ним, и я догадывалась, что именно: он начал осознавать, что все это время у него за спиной стоял манипулятор, управлявший его поступками, и то, что он полагал своими решениями и поступками, было навязано ему извне. Страшное открытие.

Другой его сообщник, правовик-первокурсник, с которым нам волей-неволей приходилось ежедневно сталкиваться, при встрече избегал встречаться со мной взглядом. Я его понимала.

А еще один участник этой истории, которого я мне не довелось увидеть в лицо, сам решил явиться пред мои очи. Он просто подошел ко мне в столовой и попросил разрешения сесть за мой столик.

Вообще-то я всегда предпочитала есть в одиночестве. В школьной столовой было достаточно сидячих мест, чтобы никто никому не навязывался. Конечно, пару раз особо общительные однокурсники порывались составить мне компанию, но, наткнувшись на мой не слишком любезный прием, оставляли свои попытки. Единственным, с кем я с удовольствием делила трапезу, был Наттиор. Но он нечасто появлялся в общей трапезной: преподавателям школы платили достаточно, чтобы они могли себе позволить заказывать еду в ближайшем трактире — несомненно, куда более вкусную и питательную, чем наша казарменная баланда.

Однако парень, который сегодня выразил желание очутиться за одним столом со мной, был мне знаком не только по общим лекциям и семинарам — боевик и природник с моего курса, невысокий, коренастый… чуть скуластая физиономия с белобрысой челкой… умоляющий взгляд. Еще я помнила его по приключению в парке — успела срисовать, когда поймала волну эмоций за спиной. И теперь узнала. Молча указала ему на свободный стул и терпеливо ждала, пока он решится заговорить.

— Я пришел… просить у тебя прощения… — едва слышно пробормотал мой визави. — Это ведь я ударил тебя тогда… в парке.

— Я знаю, что это был ты, и не держу на тебя зла.

— Мне говорили, что ты не стала выдвигать обвинение в магическом нападении.

— Кто говорил?

— Магистр Релинэр.

— Значит, он тебя тоже вычислил. Я ведь на тебя не указывала.

— Да… знаю. Магистр сказал, что мое имя не упоминалось во время разбирательства. В противном случае, это грозило бы мне не только исключением из школы, но еще и блокированием дара на определенный срок. Для меня это было бы страшным наказанием. Я очень благодарен тебе…и магистру Релинэру. Но… я хотел бы знать, почему ты…

— Потому что тебя вынудили. И мне это известно.

— И тебе известно, как именно?

Я помотала головой. Неизвестно, потому что я не пыталась его читать, хоть и могла бы — защиты у него никакой.

— Дело в том, что я оборотень. — парню явно неловко об этом говорить. — из-за сильного магического дара у меня запоздал оборот, и теперь звериная ипостась сильно отстает в развитии от человеческой. Как оборотень я немножко… нестабилен. Мне надо регулярно выматывать своего зверя, чтобы не было спонтанных оборотов или… приступов немотивированной агрессии.

— Понимаю, — кивнула я.

— Я видел тебя в парке вечерами, пока бегал зверем, — улыбнулся оборотень, но тут же помрачнел. — Они тоже подошли ко мне в парке. Остановились, рассматривая. И я остановился. Мне не очень понравился запах, но я… проявил вежливость. Потом один из них махнул рукой — и дальше я ничего не помню. Провал. Очнулся над телом… Нет, вполне живым — парня с нашего курса, который был там с ними. У него была располосована рука. Другой парень — тот, что махнул рукой, — держал руку у меня на холке, придавливая к земле. Он сказал, что я дикий и неуравновешенный. Что меня надо выкинуть из школы. Но он добрый. Он берет меня под свою руку.

— Позволь, угадаю — это был тот бледнолицый второкурсник с серыми волосами?

— Да, именно он. А еще он сказал, что обернуться я теперь смогу только с его разрешения. Я не поверил. Попробовал — ничего не вышло. А он смеялся. Потом снова махнул рукой: «Оборачивайся!» И я обернулся… — парень всхлипнул.

Я, утешая и успокаивая, накрыла его руку своей. Ситуация была отвратительной… унизительной — стоять там голышом этими уродами… С самого начала он был в этой истории жертвой, а не преступником. И теперь парню придется пережить свою слабость, память о своем позоре. Вырасти над этим, стать сильнее. Сдюжит ли?..

— Он добавил, что запер меня в человеческом облике. И позволит мне обернуться, если только я сделаю то, что мне прикажут. Я не хотел. Я несколько дней пытался преодолеть запрет, но ничего не выходило. Запертый зверь рвался наружу, я сходил с ума… И когда они пришли и велели идти с ними в парк и напасть на тебя со спины… я согласился.

— Как тебя зовут?

— Лех.

— Лех, почему ты не обратился за помощью ни к кому из преподавателей?

— Я боялся… Меня ведь обвинили в нападении на человека.

— Не было никакого нападения. Как и запрета на оборот. А было незаконное ментальное воздействие, которое можно было сразу определить, если бы ты попросил помощи. И магию блокировали бы настоящему преступнику, а не тебе.

…И не произошло бы других неприятных событий — ни нападения в парке, ни грубых рук, лапавших меня в душевой, ни унизительного допроса. А что было бы?

Я еще раз украдкой оглянулась на соседку. Рейяна задумчиво грызла карандаш и раскачивалась на стуле. Моих взглядов она не замечала. Я вздохнула и решила, что час уже достаточно поздний, стоит отложить книжки и пойти подышать воздухом перед сном, пока я тут окончательно не впала в грустные и, надо признать, довольно бессмысленные размышления.

Я накинула куртку, сунула ноги в сапоги и вышла из комнаты.

Погода стояла сухая и прохладная, я сперва прогулялась неспешно по парковым дорожкам, потом решила, что стоит пробежаться. Сделала несколько кругов, не особенно напрягаясь, снова перешла на шаг, а потом и вовсе нашла подходящую скамеечку и расслабленно опустилась на нее. Хотелось отвлечься от всего, просто полюбоваться ночным небом, отдохнуть… побыть… просто побыть. Не кем-то и не где-то. Но тревожные мысли не оставляли. И тогда я позволила себе откинуться на спинку скамейки и уйти в медитацию, отключившись от внешнего мира.

Вернулась резким толчком — изнутри, не снаружи. И обнаружила, что основательно продрогла. Осенняя ночь нахально забралась под куртку и неприятно холодила спину. Я поежилась, но уходить не спешила — что-то еще должно было произойти.

Зверь появился из-за деревьев внезапно. Я удивилась, что не почувствовала его приближения — вероятно, эмоциональный фон оборотня в звериной ипостаси сильно отличается от того, что я срисовала с человека.

Волк — да какой там волк, щеняра толстолапый! — подбежал поближе и положил голову мне на колени. Я не удержалась, погладила лобастую башку, почесала за ухом. Щенок расплылся в оскале-улыбке, прижмурил глаза, растекся блаженно.

— Эй, Лех, — осторожно окликнула я, — надеюсь, ты понимаешь, что если я почесываю твою волчью шкурку, это ничего не значит, когда ты в человеческом облике? Я готова ласкать только зверя!

Волк шевельнул ухом, открыл глаза, глянул на меня — и снова зажмурился, едва ли не мурлыкая от удовольствия. Вот ведь влипла!

Просидели мы так около получаса. Я забыла, что мне было холодно, волчонок тоже не спешил уходить из парка. Времени не было — оно осталось где-то там, снаружи. А внутри были только мы вдвоем, человек и волк, и сейчас нам не нужен был никто другой.

Очнулись мы одновременно. Волчонок убрал тяжелую башку с моих затекших коленей, я поднялась и зашагала в сторону общежития, а зверь неспешно потрусил рядом со мной. Разошлись мы у стола коменданта — я свернула на женскую половину, зверь на мягких лапах неслышно скользнул на мужскую.

В комнату я вернулась, когда соседка уже видела десятый сон. Я не зажигала свет, чтобы ее не потревожить — сразу отправилась в ванную, настроила себе теплый душ, чтобы отогреться после затянувшейся прогулки, наскоро привела себя в порядок и нырнула под одеяло.

Сегодня у меня появился друг. Я знала это. И впервые за много дней чувствовала себя хорошо. Меня не тревожили тяжелые мысли и дурные предчувствия. И зря.

Глава 8

Ингора я встретила спустя пару дней за обедом. Он набрал еды на поднос и отправился к своему месту, никого не замечая вокруг. Что-то мне не понравилось. В осанке. В движениях. В смоляной прядке, упавшей на лоб. Я тоже подхватила свой поднос, двинулась следом и, не спрашивая позволения, подсела за его стол.

Ели молча. Вернее, я ела, а Ингор с отсутствующим видом размазывал еду по тарелке.

— Ингор! Эй, Ингор!..

Он не сразу среагировал, будто был далеко-далеко. А когда поднял на меня глаза, мне стало по-настоящему не по себе. Потому что я уже видела такие взгляды — опрокинутые, повернутые не внутрь даже, а — в никуда. В небытие. Взгляды людей, готовящихся шагнуть за грань.

— Не спеши, Ингор. Еще не время, — это были не мои слова.

Не мои. Не я подумала их. Но я произнесла. И эти слова — я знала — давали отсрочку. Мне. Ему.

Не дожидаясь конца учебного дня я сразу из столовой бросилась в свою комнату, набросала записку для Аргела мер Сельмира и тут же отправила ее через коменданта общежития — он заведовал нашей почтой. В записке было всего несколько слов: «Ингор срочно нуждается в помощи. Свяжитесь со мной». Ответа я не получила.

В выходные я заглянула к господину дознавателю домой. Дверь открыл суровый дворецкий, который заявил, что хозяин уехал из города минимум на декаду. Отсрочка грозила обернуться пустотой.

После дежурства в лечебнице я поспешила обратно в школу. Кинулась к ректору, потом к магистру Релинэру. Никого не было. Даже Наттиора. Ну да, выходной день. Они появятся в школе в лучшем случае сегодня поздно вечером, поговорить с кем-то я могу только завтра утром, а развязка может наступить раньше.

Вернулась в свою комнату. Попробовала спать — безуспешно. Несмотря на то, что в лечебнице выдалась тяжелая ночь и мне удалось вздремнуть от силы часа на полтора… Вскочила, заметалась по комнате, ловя недоуменные взгляды соседки. Мысль, крутившаяся где-то на грани осознанного не спешила обретать ясность, и я доверилась интуиции — открыла шкаф, пошарила ищущим взглядом по полкам. Есть! Пакетик с ржаными зернами, купленный еще после встречи с Натом, буквально прыгнул мне в руку. Сунув ноги в сапоги и на ходу застегивая куртку, я выскочила из комнаты.

Храм находился за учебным корпусом, в нескольких минутах ходьбы от общежития. Ступив под своды из серого камня, я взглядом нашла знакомую фигуру — Лейнар. Бухнулась на колени, горстью зачерпнула зерен из пакетика, высыпала на жертвенник, потом подумала и добавила тонкую прядку своих едва отросших волос. Подожгла. Слова опять были не моими, но мною разделяемыми:

— Милосердная богиня, дозволь мне стать твоими руками и помочь тому, кто опутан чужими чарами и не в состоянии выбраться из паутины.

Богиня молчала. Я поднялась с колен, постояла еще некоторое время в тишине храма, потом развернулась и отправилась восвояси.

О том, что моя просьба услышана, я догадалась, когда обнаружила, что давно стою перед общежитием, не спеша заходить внутрь и разглядывая окна. И вот за тем окном — третьим справа на втором этаже — мается тот, что нуждается в моей помощи. Не сейчас. Сейчас я могу только сказать слова, сотрясти воздух — и не быть услышанной. Еще не время. А когда будет пора, я об этом узнаю.

«Час Х» настал поздним вечером, когда я уже засыпала. Подорвалась сразу, впрыгнула в штаны и босиком припустила на выход. Одеваться было уже некогда — я откуда-то знала, что на счету каждая секунда. Комендант уже ушел в свою квартирку, поэтому фойе между женским и мужским общежитиями пустовало. Я свернула на лестницу, по которой до сих пор ни разу не поднималась, взлетела на второй этаж и уже через мгновение стояла перед нужной дверью. Вот только удастся ли мне попасть внутрь?

— Ингор? — стукнула легонько. — Можно войти?

— Мо-ожно, — голос мне не понравился — вялый какой-то, и звуки растянуты.

Но разрешение было получено, защита комнаты меня пропустит… Только пропустит ли замок? Я подергала ручку — закрыто.

— Ингор, открой мне дверь!

Молчание.

Что ж, двери в общежитии хлипкие, не чета той, что не выпускала меня из тайного хода в Алейе… Да и я стала сильнее за прошедшие месяцы. Просто шаг назад для минимального разбега, резкий удар, сопровождающийся выбросом силы — и дверь приглашающе распахнулась передо мной. Я влетела в комнату Ингора. Две кровати — одна из них пустует. Раньше на ней спал тот, кого Ингор считал другом… или прихлебателем-подпевалой. И которой на самом деле был кукловодом. Сам Ингор сидел на кровати, привалившись к стене. Взгляд у него был блуждающий, губы кривились в улыбке. На столике — графин с водой, два стакана, пустой пузырек от… Мне не понадобилось особенно принюхиваться, чтобы понять, что в нем было раньше. У меня в запасе — максимум час, пока последствия не станут необратимыми.

Тем временем, в дверном проеме появились привлеченные шумом соседи — двое. Я сориентировалась мгновенно. Скомандовала:

— Так. Ты — за помощью. Нужны лекарь и алхимик. Ты — остаешься со мной. Поможешь тут.

Первый парень тут же испарился, второй, осознав серьезность ситуации тут же шагнул в комнату.

— Что надо делать?

— Будешь пока воду подавать. Нужен второй графин или чайник.

— Есть чайник с кипяченой водой. Нести?

— Тащи скорее.

Я понюхала один из стаканов — чистый, плеснула в него воды до самых краев, села рядом с Ингором и поднесла стакан к его губам:

— Пей!

Парень не сразу понял, что от него требуется, но когда стакан коснулся губ, послушно наклонился и сделал глоток. Потом еще один. Я влила в него воду. Потом еще один стакан. И еще.

Заспанный лекарь появился, когда я, заставив парня перегнуться через спинку кровати, засунула пальцы ему в рот, вынуждала его избавляться от выпитого. Парень вяло сопротивлялся.

— Что случилось? — это лекарь.

— Анхама. Яд молюсков из…

— Я знаю, что такое анхама, — перебил лекарь, — у меня нет противоядия.

Я на мгновение прикрыла глаза, обращаясь к змеиной памяти, потом оттарабанила как по-писанному незнакомый мне рецепт.

Алхимик, уже ожидавший в дверях, кивнул и стремительно удалился. Я снова принялась накачивать своего пациента водой. Понятно было, что это даст немного, но надо было вывести из организма хоть малую часть яда, добыть, урвать еще хоть немного времени у смерти.

Дальше все слилось в какое-то бессвязное мелькание картинок: Ингор с бессмысленным взглядом — вялый, уже ничему не сопротивляющийся, школьный лекарь, сменивший моего помощника, вновь появившийся алхимик… Я отметила только, что он успел — в последнюю минуту, но успел. Отступила в сторону, прислонилась к стене, отстраненно наблюдая за тем, что происходило дальше. Народу в комнате стало больше, но я уже была не в состоянии понять, кто еще пришел. Вторая бессонная ночь, стресс… Я все еще стояла на ногах и даже глаза держала открытыми, но сознание уже покинуло меня.

Очнувшись, я долго лежала, уставившись в потолок, и пыталась понять, куда меня занесло. События прошедшей ночи помнились, но обрывочно и с какого-то момента не очень четко. О том, где я нахожусь, мне сообщил собственный нос. Пахло лекарствами. Значит, я в лечебнице… вероятно, школьной. И, поскольку я точно не больна, значит, я просто свалилась от усталости в комнате Ингора, и мою тушку тоже доставили сюда.

Завтрак мне принесли прямо в постель. А потом ко мне, немытой и нечесаной, явились посетители. Нетрудно было предугадать, что это будут магистры Хольрин и Релинэр.

— Скажите, Лариса, — вкрадчиво начал менталист, — почему везде, где случается что-то странное и неприятное, оказываетесь вы.

— Судьба у меня такая, — буркнула я в ответ.

— И все-таки? Как я понимаю, вы знали, что Ингор находится на грани самоубийства, но почему-то не обратились за помощью, а действовали сами, на свой страх и риск.

— Я обратилась за помощью.

— Разве? К кому же?

— Я послала записку его отцу. Он не ответил. Потом выяснилось, что его просто нет в городе. Вчера я заходила к вам обоим, потом к Наттиору Залесному. Никого из вас тут не было. Тогда я отправилась к Лейнар.

— К кому?! — опешил ректор.

— К богине Лейнар, — терпеливо повторила я.

— И?

— И я просила ее о милосердии к страждущему.

— И богиня вам ответила?

— Да. Она дозволила мне стать в этом деле ее руками. А заодно, как выяснилось, ее ногами, глазами и всем остальным. Вот скажите мне, почему, если обращаешься к богу, нельзя получить простое банальное чудо на блюдечке?! Чтобы — р-р-раз! — и все готово. Не-э-эт, почему-то нужно бегать, психовать, спасать кого-то…

Меня несло. Я не сразу заметила, что уважаемы магистры в молчаливом удивлении пялятся на меня. Наконец, ректор оправился от шокового состояния и задал вопрос:

— Студентка Май, вы действительно уверены, что получили помощь от богини?

— Не сомневаюсь в этом. Иначе я не знала бы, в какой момент и куда мне надо бежать.

— Вы первый человек на моей памяти, который свидетельствует о реальной помощи кого-то из богов. Есть множество свидетельств о подобных случаях из прошлых веков, но ни одного — от наших современников.

— Со мной это происходит не впервые.

О, да! Я уникум. Что бы вы сказали, если бы я призналась, что мне не только оказывали помощь, но даже однажды удостоили беседы? Но я об этом не буду распространяться. А то еще упекут в палату с мягкими стенами. И браслет Эрмара нацепят.

— Собственно, моя уникальность — не главная проблема школы на сегодняшний день, как я понимаю? — нарушила я затянувшееся молчание.

— Что вы имеете в виду?

— Анхаму. Это очень редкий яд. Рейяну тоже пытались отравить редким ядом. И я полагаю, что нынешний получен из того же источника. То, что попытка самоубийства спровоцирована наложенными ментальными чарами, надо думать, для вас уже не секрет, магистр Релинэр? — магистр кивнул в ответ. — И это не первый случай. Я имею в виду…

— Я знаю, кого вы имеете в виду, — менталист дал мне понять, что ректор не полностью в курсе ситуации. Интересно. Но с ректором пусть он сам объясняется — я уже вижу по глазам магистра Хольрина, что он готов задавать вопросы.

— Но главное — яды. Парень, конечно, псих, но яды он где-то доставал… и надо полагать, здесь дело все-таки выходит за рамки внутришкольного конфликта. Вам ведь придется поставить в известность службы правопорядка, не так ли?

— Так, — сухо отозвался ректор и умолк.

— А что с Ингором? — наконец задала я вопрос, который волновал меня куда больше всех этих интриг и преступлений.

— Его жизнь вне опасности, — ответил магистр Хольрин. — А вам стоит еще немного отдохнуть. От физической подготовки вы сегодня освобождены, к урокам можете приступить после обеда.

Я глянула на часы — девять. Стоит и впрямь подремать еще немного. Посетители ушли — магистр Релинэр смерил меня напоследок очередным заинтересованным взглядом, — а я провалилась в сон…

Через несколько дней оправившегося после отравления Ингора забрал отец. А еще два дня спустя меня пригласили… в школьную конюшню.

— Вот! — гордо произнес конюх, открывая передо мной дверь стойла, в котором переступала с ноги на ногу гнедая кобылка.

— Что — вот? — спросила я.

— Ну… эт-та… А-а-а! Письмо тут тебе, — и конюх протянул мне конверт.

Я надорвала край и в руку мне выпал листок бумаги, даже не письмо — записка:

«Вы вернули мне сына. Его жизнь для меня бесценна. Считайте, что Вы спасли двоих — его и меня, потому что без него моя жизнь — ничто, у меня нет больше никого на целом свете. Если Вам когда-нибудь потребуется помощь — обращайтесь, не раздумывая. А пока — то немногое, что я могу для Вас сделать. Я спрашивал о Вас, мне сказали, что Вы работаете в лечебнице и вынуждены выходить из школы еще затемно, чтобы успеть к дежурству. Лошадь сбережет Вам драгоценное время и подарит лишние минуты сна. Она пригодится Вам и для летней практики.

Кобылу зовут Мирка. К лошади прилагается полный комплект сбруи, обеспечение ее содержания в школьной конюшне на все время Вашего обучения и оплата уроков верховой езды, если Вы в них нуждаетесь.

Ваш вечный раб Аргел мер Сельмир».

Глава 9

Я, пожалуй, немножко жалела, что вылезла со своими рассуждениями о редких ядах, лишний раз привлекла к себе внимание. Но последующие декады учеба захватила меня полностью, и хотя я нет-нет да и ловила на себе пристальные взгляды магистра Релинэра, преступления как-то незаметно отходили на второй план.

Сначала я отстрелялась с рефератом — никаких выдающихся результатов, но доклад мой произвел благоприятное впечатление. А на пороге зимы магистр Левир, преподаватель лекарского искусства, осчастливил нас первым занятием в анатомичке.

Когда магистр откинул в сторону простынку, которой был прикрыт труп, в небольшом помещении на несколько секунд установилась напряженная тишина. Вообще-то, тело было в очень хорошем состоянии, просто даже придраться не к чему, но для тех, кто видит впервые… Честно говоря, я ожидала, что в обморок грохнется моя соседка. Но Рейяна, хоть и сглатывала, пытаясь справиться с рвотными позывами, на ногах устояла. Зато по стеночке сползла Олла — грубоватая деваха явно не благородного происхождения. Бывает и такое. Остальные с честью выдержали испытание, хотя переходить к активным исследованиям не рвался никто. Когда магистр в очередной раз окинул вопросительно-требовательным взглядом аудиторию, пришлось мне выйти на передний план. Не могу сказать, что препарирование трупа — мое любимое занятие, но если больше некому…

За ужином Рейяна подсела ко мне в столовой, долго молчала, но с растущим ужасом наблюдала здоровый аппетит, с которым я поглощала пищу, а потом все-таки высказалась с возмущением:

— Как ты можешь! Ты труп трогала сегодня, во внутренностях копалась, а теперь этими же руками пищу берешь!

— Ну, во-первых, труп я трогала в перчатках, — перчатки здесь, кстати, великолепные, я их еще по городской лечебнице знаю — берешь в руки комок непонятно чего, натягиваешь на руку — и вуаля! — нигде не давит, чувствительности пальцев не препятствует… Кажется, их из сока какого-то растения изготавливают, я не вникала, — во-вторых, руки я после этого все равно вымыла с мылом и продезинфицировала, а в-третьих, дорогая, тебе тоже все это предстоит в ближайшем будущем, придется привыкать.

— Ой, не зна-а-аю, — с сомнением протянула девушка, — я уж задумываться начала, правильно ли профессию выбрала.

— В любой профессии есть свои неприятные стороны, так что не думай слишком много. А к трупам привыкнешь. Как и ко многому другому, — обнадежила я соседку.

Тем временем стремительно приближалась первая сессия. Единственным предметом, который не предполагал ни зачетов, ни экзаменов, были медитативные практики. Зато посещение этих занятий было обязательным, без этого могли вообще не допустить к экзаменам.

Впрочем, я и в прошлой жизни никогда прогульщицей не слыла, вот и теперь единственным предметом, который я время от времени пропускала, была… физкультура. Да и то — исключительно из-за женских недомоганий, которые, хоть и не валили меня с ног, как прежде, но все еще доставляли массу неудобств. Нат относился к этому с пониманием, он еще не забыл наши летние приключения. Собственно, на занятиях я обычно все-таки присутствовала, но только делала вид, что двигаюсь, а иногда и вовсе усаживалась на скамейку. Зато у меня была возможность понаблюдать. Наттиор, как выяснилось, вообще был учителем, что называется, от бога. Группы на занятиях были большими, и он как-то умудрялся каждому дать задание — одних отправлял на полосу препятствий, других на снаряды, третьих сводил в пары для занятий боевыми искусствами… и как-то успевал за всеми присматривать, никого не упускать из виду.

Студенческая жизнь захватила меня. Я училась с энтузиазмом, начинала потихоньку общаться с однокурсниками, с удовольствием моталась на работу в больницу…

А потом на меня напали.

Я как раз шла из лечебницы. Дежурство мое кончилось еще утром, но по зимнему времени многие работники болели, и я осталась в лечебнице до вечера и возвращалась уже по темноте. Пешком — я уже начала брать уроки верховой езды, но выезжать в одиночестве за ворота школы пока не решалась.

Уже знакомое чувство надвигающейся опасности заставило меня сгруппироваться и метнуться к обочине. Что-то просвистело мимо меня и ударилось в землю, подняв фонтанчик грязевых брызг. На какое-то мгновение я замерла, прикидывая, как повести себя дальше — то ли рвануть быстрее и попытаться убежать, то ли затаиться в кустах — в надежде, что нападающий меня не разглядит. Пока я думала, стрелок успел выстрелить снова. И снова мой рывок чуть-чуть опередил, позволил мне разминуться со смертью. Но долго я так прыгать не смогу… И я припустила так быстро, как только могла, в сторону школы.

Не знаю, то ли стрелок был таким великим искусником, что ему не требовалось времени на перезарядку, то ли стрелков было несколько, но арбалетные болты вспарывали воздух один за другим… и близко от меня, слишком близко, несмотря на все мои ухищрения. Два болта все-таки достали меня — один ударил в правое плечо, опалив болью и заставив пошатнуться, другой вспорол левую икру, но не удержался в ране, упал на землю.

И практически сразу стрельба прекратилась, словно меня не собирались убить, а только ранить. Во всяком случае, до ворот школы я добрела, уже никем не преследуемая. И даже нашла в себе силы дойти до школьной лечебницы. Но на крыльцо я вползала уже чуть ли не на четвереньках — сказывалась кровопотеря, да и пульсировавшая в ранах боль лишала воли — и какое-то время стояла, уткнувшись носом в дверь и не имея сил ни толкнуть ее, ни постучать или позвонить. В конце концов, дверь тронули изнутри — и я повалилась прямо на руки к изумленному лекарю…

Первым, кого я увидела, проснувшись на больничной койке, оказался, как ни странно, Наттиор. Вид у него был такой, словно он меня три раза похоронил уже, пока я спала. Но спросить о причинах беспокойства я не успела, потому что появился лекарь — тот самый, с которым мы вытаскивали Ингора.

— Как вы себя чувствуете? — мягко спросил он.

— Отлично. Даже, наверное, встать могла бы, если…

— Нет-нет, лежите! — остановил меня доктор, после чего засыпал подробными вопросами о самочувствии.

Странными вопросами, надо сказать. Я прекрасно представляю себе, как может чувствовать себя раненый, у которого не задеты кости и жизненно важные органы, только, может, кровопотеря небольшая. Или даже большая — неважно. Факт тот, что ни судороги, ни галлюцинации, ни затрудненное дыхание для таких ранений не характерны. Но лекарь не стал ничего объяснять, просто вышел, а следом за ним ушел и Нат, уступая место… ну, пожалуй, самым ожидаемым посетителям — магистрам Хольрину и Релинэру.

— Ой, только не говорите мне, что опять все неприятное вращается вокруг меня, — встретила я их.

Ректор заулыбался:

— Как я вижу, чувствуете вы себя неплохо. Вопреки прогнозам.

— А с чего вдруг при подобных ранениях негативные прогнозы? — удивилась я.

— С того, что болты были отравленные.

— Ага, понятно, почему нападение прекратилось сразу, как только болты нашли цель. Рассчитывали, что этого достаточно, — вспомнила я вечерние события. — А яд, конечно же, опять редкий.

— Да. И, предваряя ваши вопросы, сразу скажу, что Мерлис из-под надзора не сбегал, — влез со своим замечанием менталист. — Правда, присматривают за ним в родительском имении не слишком строго. Вряд ли он сам появлялся около школы, слишком далеко от его дома, но сговориться с кем-нибудь вполне мог. Однако доказать это не представляется возможным, а без конкретных улик, на основании одних только подозрений, его даже просканировать нельзя.

Этого следовало ожидать. Ни одна из историй, в которые я вляпываюсь, не находит своего конца — все одни длятся и длятся, проявляются то в одном событии, то в другом, и всякий раз, когда кажется, что можно выдохнуть с облегчением, вдруг всплывает какая-нибудь дрянь. На сегодняшний день есть три человека (или не совсем человека), которые могут желать мне зла: герцог Алейский, чтоб ему икалось, беглый преступник полуэльф Сейлиар и сумасшедший маг-менталлист и специалист по ядам (коллега в некотором роде) Лест Мерлис, которому я невольно обломала планы. Правда, герцогу меня убивать не надо, он, если узнает, что я где-то есть, захочет невесту живой заполучить.

— Вы ничего не хотите нам рассказать? — нарушил молчание магистр Релинэр.

— Что, меня опять подозревают в причастности к преступлению? — я сделала большие глаза.

— Нет, вас подозревают всего лишь в уникальной устойчивости к яду… Или к ядам?

— Второе.

— Еще одна сторона того же дара?

— Именно.

Магистр понял, что откровенности он от меня не дождется, поднялся с демонстративным вздохом и выскользнул в приоткрытую дверь. За ним вышел и ректор. А вместо них в палату вернулся Наттиор.

— Как же ты, птичка?

А что тут скажешь? Молчала. А Нат сидел, держал меня за руку. Тоже молчал. Уже все понял, у дверей стоял — разговор слышал. И теперь отходил от пережитого страха. Есть, оказывается, в этом мире люди, которым я дорога, которые переживают за меня и боятся потерять. Приживаюсь я здесь постепенно, несмотря на все странности.

После Ната зашел Лех. Он не знал про яд, только про стрелы. И этот молчал — стеснялся.

Дэйниш появился только на следующий день, тоже молчал и хмурился. И только уже уходя, бросил мне с порога:

— Не нравится мне все это!

А мне, можно подумать, нравится…

В лазарет я угодила на междугодье, так все пять дней в палате и провела. В принципе, чувствовала я себя прекрасно, но никто меня не гнал, а в больничной тишине — ни одного пациента в праздничные дни! — очень хорошо было готовиться к экзаменам. И зимний бал пропустила под благовидным предлогом — не придерешься.

Правда, девчонки уговаривали очень. Кроме Рейяны. Она-то сразу просекла, что я симулирую, вот только и сама на бал не рвалась и, кажется, втайне жалела, что у нее нет такого удобного предлога, как у меня. Все-таки тревожные воспоминания об осеннем бале все еще были свежи. Кроме того, я сообщила как Леху, так и Рейяне о возможном участии Мерлиса в происшествии — просто чтобы эти двое были поосторожнее. На всякий случай. Впрочем, ни один, ни другой не покидали территорию школы, оба происходили из дальних провинций, и в столице делать им было нечего.

Доктор перестал беспокоиться о моем состоянии в первый же день — вероятно, успел побеседовать с ректором или менталистом. Или тоже слышал наш разговор. Но интересом к моим способностям воспылал недюжинным, даже пытался проводить эксперименты. Если бы я пошла у него на поводу, на учебу у меня времени уже не осталось бы. Так что ограничились мы парой опытов по определению ядов, а испытывать свою ядоустойчивость я этому экспериментатору не позволила — вдруг да угробит ненароком.

В общем, праздники я провела с толком. Почти весело.

Глава 10

Сессия пролетела мгновенно, я даже очнуться не успела, как экзамены уже оказались позади. Короткие зимние каникулы я посвятила работе в лечебнице, тренировкам и урокам верховой езды, которые взял на себя Нат. При небыстром аллюре я уже довольно уверенно чувствовала себя в седле, и мы отправлялись на длительные прогулки по окрестностям Лербина.

А еще я вздыхала над расписанием второго семестра. Конечно, хотелось всего и сразу — как обычно. Но коварные составители учебных планов, сократив на два часа имевшиеся дисциплины (убрали один час медитаций и один час магического права), добавили историю магии (а я-то надеялась, что покончила с ней на вступительных экзаменах!) — две пары в декаду. Кроме того, рядом с вывешенным на всеобщее обозрение расписанием красовалось объявление о факультативе по ритуальной магии. Больная тема, источник моих проблем… Могла ли я отказаться? В итоге мое личное расписание изобличало не столько тягу к знаниям, сколько склонность к изощренным методам самоубийства. По крайней мере, именно так высказалась Рейяна, заглянув через мое плечо в листочек с планом. А я утешала себя тем, что это только выглядит страшно… Ну, поначалу будет трудно, конечно, а потом втянусь — и станет полегче.

История магии, как ее нам преподносили в школе, несколько отличалась от того, что требовалось на вступительных испытаниях. На сей раз акцент делался не на социальных и этических аспектах, а на развитии самой науки. И я подумала, что стоит быть повнимательнее на этих лекциях — возможно, у меня получится найти здесь ответы на некоторые из моих вопросов.

На практических занятиях по общей магии мы, наконец, перешли от упражнений по работе с потоками к простейшим бытовым навыкам — как с помощью магии привести в порядок грязную и мятую одежду, высушить мокрое белье без риска сжечь его дотла, убрать комнату. Впрочем, это только с виду просто, а вот силачам-боевикам, без труда обращавшимся к мощной магии, такая тонкая работа, требующая филигранно точной регулировки используемого потока, давалась с трудом.

Кстати, у боевиков — вероятно, с целью подготовки к летней практике — спецпредмет раз в декаду был теперь посвящен нежитеведению. Правда, материал давался очень лаконично, на уровне справочника: как называется, как выглядит, где водится, каковы повадки, как уничтожить. И мне подумалось, что стоит поискать в библиотеке дополнительные материалы по этой теме — я тоже хотела на практику с боевиками, но их методы уничтожения нежити мне не всегда подходили, я трезво оценивала свои возможности. А значит, как это ни прискорбно, следовало обратиться к знаниям некромантов.

Факультатива я ждала с нетерпением. А вдруг?! Вдруг вот прямо сегодня… ну ладно, пусть не сегодня, а на следующей декаде… я узнаю, как мне освободиться от защиты, о которой я не просила?

На семинар, проводившийся в вечерние часы, чтобы не сбивать общее расписание, явились преимущественно артефакторы со второго и третьего курсов — что неудивительно, потому что для создания магических предметов зачастую используются готовые ритуалы — и несколько некромантов-четверокурсников, что тоже вполне объяснимо. И ни одного первокурсника, кроме меня. И, опять же, ни одного целителя. Кроме меня. Естественно, преподавателя, магистра Брейвиса Локаха, это заинтересовало:

— Позвольте вас спросить, студентка… Май, что привело вас на этот факультатив?

— Личный интерес, — а как тут еще ответить…

— Любопытно… очень любопытно… — пробормотал магистр Локах, окидывая меня цепким взглядом, — мне думается, студентка Май, нам с вами стоит пообщаться наедине после занятий.

— Э-м-м… Магистр, после занятий мне хотелось бы успеть в столовую. Боюсь, даже короткая беседа может стоить мне ужина.

— Но мы ведь можем поужинать вместе, не правда ли? За плодотворной беседой.

Предложение прозвучало несколько двусмысленно, но я все же кивнула головой, соглашаясь. Мне тоже было интересно.

После занятий я задержалась в аудитории, дожидаясь магистра. Тот неспешно сложил в папочку свои бумаги, потом махнул мне, подзывая. Стоило мне подойти, он решительно обхватил меня за талию — я настолько опешила, что даже не возмутилась — резким жестом правой руки словно бы прочертил в воздухе какой-то невидимый знак… в глазах у меня потемнело, а уже через мгновение я стояла в незнакомом помещении, озираясь и пытаясь справиться с тошнотой и головокружением.

— Нехорошо? — участливо спросил магистр. — Сейчас пройдет. Вы, наверное, впервые порталом переместились.

— Было один раз, но я тогда и без того не в себе была, — точно, было — меня тогда порталом от взорвавшейся гостиницы в лечебницу переместили, а я даже и не поняла, что произошло. — И где мы?

— В моих временных апартаментах в преподавательском корпусе. Я взял на себя смелость выбрать, где будет проходить наш ужин.

— Да мне как-то неудобно, магистр.

— Бросьте, я пожилой человек, никто даже не подумает ничего такого. Ваша репутация не пострадает.

Неудобно мне было не из-за репутации, к ней я относилась вполне наплевательски. Мне просто было неловко, что я буду объедать преподавателя — он ведь наверняка заказал ужин заранее и рассчитывал на себя одного. Но… в конце концов, это была его идея пригласить меня на ужин, пусть сам и разбирается.

Курьер из трактира появился через несколько минут, и еды которую он доставил, на двоих хватало с лихвой. Магистр позволил мне утолить первый голод, и только после этого перешел к беседе:

— Итак, вы заявили о личном интересе. Можете рассказать подробнее?

— Ну, судя по вашему внимательному взгляду в аудитории, кое-что вы сумели разглядеть и сами.

— Кое-что сумел — плетение, которое показалось мне знакомым, но… похоже, что в реальности я никогда прежде с ним не сталкивался. Что это?

— Храмовая защита.

Магистр вытаращил глаза:

— О, боги! Неудивительно, что я не узнал плетение — мне приходилось встречать его только в виде схем на страницах книг. Этот обычай давно канул в небытие, даже в самых консервативных семьях к храмовой защите не прибегали вот уже более сотни лет. По крайней мере, я не знаю ни одного случая…

— Считайте, что видите перед собой несчастливое исключение.

— Несчастливое… Но позвольте, если вы учитесь в магической школе, значит, ваши способности куда выше, чем это возможно при наложении защиты.

— Да, магистр. Даже при наличии защиты я работаю на пятом уровне силы.

— Но… ведь это же незаконно!

— Скорее, это противоречило этическим нормам, когда традиция была еще распространена. Да, наложение защиты на мага моего уровня опасно для жизни и здоровья, но если вы заглянете в своды законов по магическому праву, вы нигде не найдете ни одного упоминания о наказании, предусмотренном за неправомерно наложенную защиту. Это всегда считалось внутрисемейным делом. Я специально интересовалась.

— Как же вы выживаете? — сочувственно спросил магистр.

— Постоянные тренировки, работа с каналами. Этого достаточно, чтобы выжить, но мне тесно в установленных рамках.

— И вы?..

— И я хочу найти способ избавиться от плетения, которое сковывает мою силу.

Магистр задумался и умолк почти на минуту. Я терпеливо ожидала того, что он может мне сказать. Было… страшно. Как в ожидании приговора.

— Видите ли, — начал наконец Локах, — плетение защиты напоминает структуру плетения артефакта.

Издалека начал.

— И? — поторопила я магистра.

— По сути, это оно и есть. То есть, вы представляете собой некий артефакт, замкнутый на самом себе — то есть, в отличие от обычных амулетов и артефактов, вы оплетены структурой, которая поддерживает и защищает только вас и не нуждается в подпитке извне — она запитывается от вас.

— Ну, что эта дрянь жрет мою собственную энергию, я и так знаю.

— А вы знаете способ, каким можно прекратить действие артефакта?

— М-м-м… Догадываюсь, — мне стало по-настоящему не по себе.

— По вашей реакции я вижу, что вы правильно догадались. Если амулет может разрядиться — и таким образом его структура становится уязвимой для негативного внешнего воздействия — или просто выйти из строя, то артефакты — и в этом их уникальность — утрачивают свои магические свойства, только если их уничтожить физически.

— Прия-а-атная перспектива, — мрачно протянула я.

— Что ж, ваш случай предусматривает еще один способ — ритуал освобождения.

— Угу, полную потерю способностей, с которыми я как-то успела сжиться. Вы ведь понимаете, что это может значить для мага, пусть даже такого слабого, как я?

— Понимаю. И потому советую принять сегодняшнюю ситуацию, жить с защитой.

— Жить в клетке, вы хотите сказать, — перевела я его высказывание, — смириться с тем, что мой дар скован… и с тем, что я не имею права на личную жизнь. Об этом вы не задумывались?

— Признаться, нет, — магистр Локах болезненно поморщился, — но ведь науке все равно неизвестен способ снятия защиты.

— Это не значит, что его не существует, магистр! — горячо возразила я. — Просто у тех, кто его искал, не было личного интереса. Знаете, для человека, который сам не заперт в такой клетке, все эти изыскания имеют скорее умозрительный характер. Тем более, что никакой практической пользы для магической науки они принести не могут.

— Пожалуй, в этой вашей мысли что-то есть, — задумался магистр.

— Еще бы, — отозвалась я, — личный интерес очень подстегивает… развитие науки. Наверняка ведь тот, кто придумал извратить ритуал освобождения, смешав его с ритуалом изъятия, был оч-ч-чень заинтересован в приумножении собственной силы.

— Что вам известно об этом ритуале? — теперь в голосе мага сквозило уже не сочувствие, в нем звучал неподдельный интерес.

— Только тот факт, что он существует. И что именно через него меня собирался провести мой так называемый жених.

— Это… просто чудовищно… — выдохнул магистр.

— Тем не менее, это факт. Я бежала за два дня до черной луны и очень надеюсь, что меня считают умершей.

— Даже и не надейтесь, — магистр взял мою руку в свою и развернул ладонью кверху. — Я так понимаю, что знак помолвки вы свели?

— Да. — коротко ответила я.

— Так вот, на самом деле он никуда не делся, это не просто татуировка на коже, это знак магической связи, которая существует между вами и вашим женихом. Когда один из связанных умирает, у второго татуировка бледнеет и исчезает за считанные дни.

— Вот как… — внезапно мне стало нечем дышать, и я оттянула пальцами давящий ворот рубахи. — Почему же он до сих пор не нашел меня?

— Вероятно, он не очень сильный маг и способен применять магический поиск лишь на ограниченной территории. Похоже, вы просто находитесь слишком далеко от него. Не бойтесь.

Но я уже взяла себя в руки.

— Собственно, я рассказала вам о своем чудовищном женихе не для того, чтобы вы мне посочувствовали. Просто я считаю, что если кем-то был придуман способ снять защиту, отличный от изначально предусмотренного ритуалом, значит, можно придумать и другой. И я намерена работать над этим.

— И я этому рад, знаете ли, — ответил магистр, — обещаю вам свою полную поддержку в исследованиях. Конечно, я не обитаю здесь постоянно, меня приглашают лишь ради этих факультативов, но вы всегда можете меня найти, если что, через руководство школы. Так что с моей стороны — обеспечение допуска в архивы и в закрытые хранилища любых библиотек Ниревии.

— Спасибо, магистр. Но для начала я все-таки прослушаю ваш курс. Без базовых знаний — никуда.

Магистр Локах удовлетворенно улыбнулся.

Глава 11

— Я сказал, обжигающий холод, а не жар, — магистр боевой магии Анхор Стайрог рубанул воздух ребром ладони, останавливая тренировку. — студент Войстро, вы что, не чувствуете разницы? Или вам недостает воображения?

Студент Войстро виновато втянул голову в плечи.

— Маг без воображения — ничто. Если вы не можете представить себе то, что собираетесь воплотить, то вам лучше вообще в бой не вступать! — продолжал бушевать магистр. — Студентка Май, вас это тоже касается. У вас какое было задание? Какую форму вы должны отрабатывать?

— Огненная пчела, — вздохнула я.

— И это, по вашему, пчелы?!

— Я их просто слегка модернизировала, теперь они требуют меньше энергетических затрат и быстрее летят к цели и эффективнее ее поражают.

Ага, кто поспорит с тем, что разрывные пули куда эффективнее? Во-первых, действительно быстрее благодаря своей форме, во-вторых, не горят в пути, а активируются лишь тогда, когда при соприкосновении с целью разрывается внешняя оболочка. Соответственно, и сил меньше жрут. А для меня это, как ни крути, актуально. В остальном — те же пчелы, ужалят — мало не покажется.

— Фантазировать можно, если вы уже усвоили базовую форму.

— Так я ее уже усвоила, магистр, — улыбнулась примирительно, — просто у меня не так много сил, чтобы на протяжении целого урока пчелок стряпать. Пришлось попробовать… проявить фантазию.

— Ну-ка, покажите еще раз.

Я показала: сформировать ядро, покрыть оболочкой, коротким импульсом придать скорость… Магистр какое-то время одобрительно наблюдал за моими действиями, потом развернулся спиной и снова начал покрикивать на других студентов. Ну что поделаешь, скуп наш боевик на похвалы. А может, неловко ему нахваливать хилую пятерочку в группе мощных боевых магов.

Но разве я ждала каких-то слов? Честно говоря, как только магистр утратил интерес к моим занятиям, я незаметно отступила в сторону и прислонилась к стене. Обессилела. В первом семестре я вместе с боевиками отрабатывала защиту, во втором перешли к атакующей магии, но основным условием оставалось удерживание защиты в любой ситуации, при любых действиях. Здесь-то и пряталось мое слабое место — на защиту уходила значительная часть моего резерва, потому атаки получались слабыми, силы быстро истощались. Не всегда удавалось адекватно модернизировать атакующие формы, поэтому без сил я оставалась значительно раньше, чем мне хотелось бы.

Конечно, у меня не было необходимости удерживать щиты — моя защита, куда более мощная, чем я могла бы состряпать сама — была постоянно при мне, но… во-первых, я не теряла надежды когда-нибудь от нее избавиться, а значит, следовало заранее учиться жить так, будто у меня ее нет. А во-вторых, я вовсе не собиралась светить ее наличие. Как мне объяснил магистр Локах, такие тонкие структуры, как плетение храмовой защиты, были доступны далеко не всякому магическому зрению, это умение годами развивали в себе артефакторы и ритуалисты, а у остальных магов чаще всего не было в этом нужды. Таким образом, я могла вполне успешно скрывать защиту от большинства студентов и преподавателей. Почему? Просто у меня и без того имелось немало поводов привлечь к себе излишнее внимание, а мне оно было совсем не по душе. И еще я стыдилась… не столько своей ущербности, сколько положения жертвы. Кроме того, это был вопрос безопасности — чем меньше народу знает о моей уникальности, тем меньше шансов, что слухи когда-нибудь дойдут до герцога.

Я пока даже не искала пути, чтобы избавиться от защиты — только подступалась к этому занятию. Зубрила ритуальную символику, искала корни в истории религии. По всему выходило, что к богам это действо никакого отношения не имело — чисто человеческие выдумки. Но к решению своей проблемы я покуда не приблизилась и на шаг.

…Тем временем слякотная, почти бесснежная зима, сменилась бурной весной, совсем не похожей на ту, что я когда-то наблюдала из окна замковой библиотеки. Алейская была сонной, задумчивой, неспешной. Здешняя — взрывалась цветами и запахами, теплыми ветрами выносила из головы все рассудочное — и заставляла застывать на месте в этом внезапном блаженном безмыслии.

В один из таких головокружительных весенних дней мне пришла в голосу идея навестить Дэйниша, развеяться немного, пообщаться. Мы теперь виделись нечасто — у меня не хватало времени на встречи, да и сам следователь был плотно занят работой. А тут — приятное утро, у меня только что закончилось дежурство в лечебнице — тихое и спокойное, без всяких происшествий. Я даже выспаться успела.

Ключ от дома, который Дэйниш выдал мне когда-то давно, долгое время лежал без дела, но в этот раз я почему-то решила им воспользоваться — дважды повернула в замке, распахнула дверь и вошла в дом. И замерла — на верхней ступеньке лестницы господин следователь облапил фигуристую девицу. Как-то сразу стало понятно, что эти двое провели ночь вместе и сейчас собираются, но никак не могут расстаться. Любоваться сладкими поцелуями было неловко, но ни уйти, ни даже просто отвести взгляд я была не в состоянии. Два противоречивых чувства обуяли меня — глухое раздражение и даже злость и одновременно смутное желание, чтобы сцена, от которой где-то внутри рождалась теплая волна, подольше не прекращалась.

Дэйниш наконец заметил мое присутствие, с трудом оторвался от сочных губ ночной возлюбленной, шлепнул красотку по мягкому месту и выпроводил за дверь. Я стояла в прихожей, ошеломленная шквалом противоречивых эмоций. Что это было… ну, когда я увидела? Ревность? Глупости, я никогда не была влюблена в Дэйниша. А та горячая волна, что меня окатила? Ох, кажется, я в очередной раз встретилась со своим телом… и с его новыми желаниями. Я с трудом вдохнула и облизала пересохшие губы. Дэйниш смотрел на меня слегка удивленно, словно не до конца понимал, что происходит. Отказывался понимать. Он видел во мне маленькую девочку, вверенную судьбой его заботам. Нет, вру: он предпочитал видеть во мне маленькую девочку. Потому что ему так было проще. Потому что меня нельзя было хотеть, а значит, удобнее не замечать… некоторых вещей. И мое нынешнее состояние — явное, видимое — входило в острое противоречие с нарисованной Дэйнишем для себя картиной мира.

Я тряхнула головой, заставляя себя очнуться, пробормотала путанные извинения и подумывала ретироваться. Ему так проще… и мне, пожалуй, тоже. Ведь и у меня картина мира в очередной раз пострадала. До сих пор это мое «нельзя» было для меня абстракцией, чем-то умозрительным, теперь оно стало частью суровой реальности. Хотелось плакать. Оказывается, это очень горько — вдруг осознать, что клетка, в которую тебя посадили, лишает еще одной степени свободы — той, о которой я вроде как и не догадывалась раньше или знала чисто теоретически. Теперь она будет манить… она будет сжигать меня изнутри, требовать к себе внимания, лишать покоя… и всегда оставаться в нескольких шагах, за гранью доступного. Всегда — если я хочу сохранить свой дар, пусть и такой куцый, скованный, ограниченный. Готова ли я расстаться с магией, если когда-нибудь захочу стать женой и матерью? Да просто женщиной, которая способна испытывать все радости любви? Сегодня мой ответ — однозначное «нет». Лучше перетерпеть, договориться со своим телом. А что я скажу через десять-пятнадцать лет?

— Лари? — оказывается, Дэйниш окликал меня уже не в первый раз.

— Да-да… — ответила я все еще немного рассеянно.

— Ты что-то хотела?

— А… я просто в гости зашла… пообщаться, — мне стало ужасно неловко, что я все видела — и не отвернулась, не ушла, но сам Дэйниш, кажется, никакой неловкости не чувствовал.

— Пойдем тогда позавтракаем где-нибудь. Я сегодня Брину отпустил.

За завтраком Дэйниш расспрашивал меня об учебе, и я сочла это очередным признаком того, что он воспринимает меня только лишь как девочку-школьницу — а ведь он-то знает, кто я на самом деле. Почему-то это вызывало во мне иррациональную злость и обиду. Здравствуйте, гормональные взбрыки, что ли?

Впрочем, об учебе я рассказывала с удовольствием, в том числе и о своих изобретательских потугах на уроках боевой магии. Об одном только молчала — о факультативе по ритуалистике и своих тайных надеждах. Именно что тайных — делиться ими я не хотела, был какой-то суеверный страх, что не сбудется, не получится, если растрепать.

— А что ты насчет практики думаешь? — поинтересовался Дэйниш.

— Что тут думать? В лечебнице я поговорила — специальную мне зачтут, все же я почти год отработала, да и впредь бросать не намерена. На общую подала заявку, надеюсь на положительный ответ.

— Зачем тебе это надо? Мотаться по дальним крепостям, глотать пыль на дорогах, с нежитью сталкиваться… Глупости, совсем это не для тебя!

— Дэй, это мне решать, что для меня, а что — нет! — взорвалась я. — Ты все время забываешь, что я не ребенок, мне скоро двадцать восемь, это только тело у меня детское.

К слову, и тело было уже не совсем детским — я немного выросла за прошедший год, обрела кое-какие формы, пусть и не выдающиеся, и теперь отчаянно нуждалась в обновлении гардероба, но все как-то не находила на это времени.

С Дэйнишем мы все-таки разошлись на мирной ноте — он, в отличие от меня, повел себя вполне по-взрослому, не стал настаивать на своем и высказался в том духе, что признает за мной право принимать самостоятельные решения.

А на следующий день в школе вывесили списки двух групп первокурсников, принимающих участие в общей практике. Я читала и не верила своим глазам — Алейя. Алейя, будь она проклята! Только этого мне и не хватало! Вторая группа отправлялась на восток, в одну из пограничных крепостей.

Я бросилась к магистру Стайрогу:

— Что угодно… как угодно… Только не Алейя! Нельзя мне туда!

Боевик впервые увидел меня в таком состоянии и растерялся поначалу. Потом решил, что это какой-то дамский каприз, попробовал возмутиться. Я вздохнула обреченно:

— Магистр, просто примите как данность. Мне туда нельзя, и это не прихоть. Но на практику я очень хочу.

— Эх, а я хотел взять вас в группу, которую поведу сам. Боюсь, что с другим руководителем вам будет трудно — он не знает ваших талантов и наверняка будет воспринимать как балласт и задвигать на задний план.

— Что ж, значит, мне придется доказывать, что я не балласт, прямо во время практики.

— Хорошо, студентка, я переговорю с целителями другой группы — возможно, кто-то из них будет не против с вами поменяться. Тем более, что практика в Алейе обещает быть очень интересной.

Глава 12

Расставание с магистром Локахом в конце семестра было трогательным: он еще раз пообещал мне дальнейшую помощь, если я не отступлю, а я уверяла, что сдаваться не собираюсь. Зачетов по факультативу предусмотрено не было.

Зато по остальным предметам — сколько угодно. И я честно сдавала не только общие дисциплины и выбранную специальность, но и все остальные спецпредметы, вызывая законное недоумение преподавателей и однокурсников. Ну а что делать, если никак не выбрать? Вернее, если предложенный выбор не вызывает энтузиазма — и остается только мечтать, что обстоятельства когда-нибудь изменятся и можно будет выбирать свободно, без оглядки на прутья клетки…

Словом, к концу сессии я чувствовала себя выжатым лимоном. Делать ничего не хотелось, практику мне зачли автоматом по письму из лечебницы, и я решила взять пару дней отпуска — просто поваляться на кровати, без учебников и тетрадей, без беготни, осмысленной и не очень, без всяких забот. Чем я честно и занялась.

Впрочем, поваляться мне не позволили и одного дня. Стук дверь — и с моего разрешения в комнату ввалился Терсим. За ним — целая компания: Олла, боевик Матар Войстро, сыскари Дойл и Марсо, природницы Лейва и Кариса. За их спинами маячил улыбающийся Лех.

— Значит, так, подруга, — не терпящим возражения тоном заявил Терсим, — сейчас ты поднимаешься, и мы все вместе идем праздновать окончание первого курса в таверну «Марлеев угол». Да будет великая пьянка!

— Ты уверен?

— Нисколько не сомневаюсь!

— Лех? — я перевела взгляд на приятеля.

Общеизвестно, что оборотням из псовых хмельное не показано, а Леху, с его запоздалым созреванием, — в особенности. Лех поймал мой взгляд и улыбнулся успокаивающе: мол, ничего страшного, и не собираюсь — просто посижу за компанию. Ну ладно, тогда и я — за компанию, когда двое не пьют — уже легче. А я с хмельным в новом теле пока не сталкивалась и рисковать не собиралась.

Впрочем, известно, куда ведут благие намерения. Тем более, что они как-то незаметно улетучились в процессе, и я обнаружила, что в руке у меня кружка с кислым вином — и явно не первая, но меня это почему-то не встревожило. Какое-то время я пила и веселилась вместе со всеми И даже петь пыталась. А потом оказалось, что мне давно не весело… что я сижу в углу и из-за края кружки наблюдаю за целующимися Терсимом и Оллой, за Карисой, пристроившейся на колени к Дойлу… А волчонка с нами почему-то уже не было… Ушел, наверное.

В безобразную пьянку веселье не переросло, в какой-то момент ребята засобирались, расплатились с подавальщицей и вышли из таверны. Про меня как будто забыли. Я шла следом за обнимающимися парочками до самой школы, пока они не растворились в тени парковых аллей.

Они ушли, а я осталась стоять, покачиваясь на нетвердых ногах и глядя им вслед. Не то чтобы я была пьяна — скорее, ошеломлена, убита, растоптана… очередным этапом осознания собственной неполноценности. Ночной ветерок играл моими кудрями, руки заметно дрожали, а по щекам ползли слезы. В таком виде и нашел меня Нат.

— Эй, птичка моя, что опять с тобой?

— Просто плачу…

Нат наклонился, обхватил мое лицо ладонями, настороженно принюхался:

— Да ты, никак, пьяна! А ну-ка, пойдем!

Полуэльф подхватил меня на руки и быстро зашагал куда-то в темноту. Мне было все равно куда. Я плакала. И когда очутилась в его комнате, все не могла остановиться. Прятала лицо у него на груди, всхлипывала и причитала едва разборчиво в намокшую рубаху:

— Нат… Я урод! У меня никогда не будет того, что есть у них… Заперли… заперли в клетку, заковали в цепи мой дар… и женщину заперли… там внутри… Тесно! Мне тесно, Нат!.. Хочу свободы. Я ведь птица, да? Птице нужно небо. А они — заперли… И дар — на цепь… А я — летать… летать хочу…

Нат снова подхватил меня и поволок в ванную, заставил склониться над унитазом, но тут уже я немножко пришла в себя и начала вырываться. Не ожидавший активного сопротивления Наттиор выпустил меня.

— Не надо, Нат. Я не настолько пьяна, чтобы нуждаться… в экстренных мерах.

— И что это тогда было? Только что? — потребовал отчета полуэльф.

— Истерика. Бабская, — я в последний раз судорожно всхлипнула.

— Хорошо, птичка. Но я вижу, что она родилась не на пустом месте. Я давно хочу знать, что тебя тревожит. Ты еще не созрела мне рассказать?

Я задумалась. И поняла, что, пожалуй, стоит. В том что Наттиор не побежит сдавать меня в департамент магической безопасности, я не сомневалась. А рассказать кому-нибудь давно хотелось. Дэйниш знал. Единственный. Но он как-то принял все к сведению — и отодвинул. Вроде бы и есть оно, но на нашем общении никак не сказывается. Сдается мне, с Натом будет иначе.

— Ну что ж… Если хочешь — слушай, — мы уже перебрались в комнату, завалились вместе на кровать и я прислонила голову, из которой окончательно успел выветриться алкоголь, к дружескому плечу. — Слушай… Жила-была одна женщина. Не очень юная, но молодая. Не слишком добрая, но и не злая. У нее были в жизни две вещи — ее работа и и боевые искусства, ее увлечение и… отвлечение. Бывали у нее и мужчины, но особо важной роли не играли, потому что она еще не встретила того единственного, которого готова была впустить в свою жизнь. Работа у нее была трудная, но очень важная. Женщина была лекарем. Не простым, а тем, который мчится на скоростной повозке к самым тяжелым больным, оказывает первую помощь, спасает жизни. А однажды, когда она спешила на помощь очередному больному, ее повозка столкнулась с другой — и женщина умерла. Ее звали Лариса Май.

Нат попытался вставить что-то, но я остановила его жестом и продолжила:

— Умерла — и осталась жива. И оказалось, что зовут ее теперь Тэнра мер Ирмас, ей всего четырнадцать и она — невеста. Не счастливая влюбленная девочка, а жертва маньяка-извращенца и темного мага, от которого она уже пыталась удрать в небытие. И ей это даже удалось, просто на ее место — в ее тело — попала другая. И этой другой предстояло выяснить, что родной отец просто расплатился дочерью за игорные долги — позволил совершить над ней ритуал храмовой защиты, несмотря на высокий уровень дара, и пообещал в жены герцогу Алейскому. И в назначенное время передал девочку с рук на руки жениху, сразу после помолвки. Вот только вместо ритуала освобождения силы, женишок затеял темный ритуал изъятия. В отличие от других подобных ритуалов, этот позволял жертве остаться в живых… вот только радости в том не было, а те радости супружеской жизни, которые щедро обещал герцог своей невесте, привели бы в ужас и взрослого человека с крепкими нервами, не говоря уж о девочке-подростке. Итак, девочки не стало, зато ее тело заняла взрослая женщина — и попыталась изменить ситуацию. И ей это удалось… до известной степени.

— Что значит — до известной степени?

— Это значит, что мои магические возможности ограниченны наложенной на Тэнру храмовой защитой, от которой предположительно невозможно избавиться. Но если я хочу сохранить хотя бы такой дар, неполноценный, я должна смириться с тем, что в моей жизни никогда не будет мужчин — разве что в качестве хороших друзей… что я лишена значительной части радостей жизни. А если я захочу их получить, то мне придется отказаться от дара и… попасть в полную зависимость от того, кто станет моим мужем.

— А что герцог?

— Он меня потерял. Сначала ему сообщили о моей смерти, но, как мне уже объяснили, это не могло ввести его в заблуждение надолго. А значит, мне предстоит прятаться семь лет… впрочем, осталось уже меньше шести… пока наша помолвка не утратит силу. А я… знаешь, Нат, я тут строю из себя лихую, но… боюсь. Ужасно боюсь, все время, — я всхлипнула Наттиору в плечо, — иной раз накрывает тревогой — иду и озираюсь, все кажется, что следят за мной. Страшно.

Наттиор приобнял меня и прижал к себе:

— Знаешь, я не стану тебя уверять, что бояться нечего. Ты и сама понимаешь, что это будет ложью. Но я — вот поверь, это не просто благие пожелания, это мне эльфийская половина крови подсказывает… хоть и слабый я провидец, но чувствую, что твои сила и жизнь герцогу не достанутся.

— Хотелось бы мне в это верить…

— Верь, птичка.

— Птичка… Птичке нужно небо, полет. Даже если герцог навсегда исчез из моей жизни, значительная часть проблемы никуда не делась — дар скован… Да я бы смирилась и с тем, что дар невелик, и с таким неплохо действую, но… чтобы хоть в остальном быть полноценным человеком. А так — сегодня наши парочками из таверны расходились, а я завидовала мучительно… Не потому, что мне прямо сейчас вынь да положь такое же, а потому, что мне это даже в отдаленной перспективе не светит. И я вот все время думаю — что я такое натворила в своей прежней жизни, чтобы заслужить… все это? Потому и ревела там, в парке.

— А почему ты думаешь, что это непременно наказание?

— Что это еще может быть? — я в недоумении пожала плечами.

— Может, испытание. Пройдешь его — и все станет иначе.

— Все может быть, — задумалась я, — особенно с вашими богами.

— А что боги?

— На просьбы иной раз откликаются. Да и поговорить бывают не прочь.

— С тобой, что ли? — вытаращился Нат.

— Со мной. Когда вынуждена была обратиться, не верила сначала — у меня и в прошлой жизни с религией не сложилось, а потом, когда получила отклик на свои просьбы, решила, что в этом мире такое в порядке вещей. И лишь много позже узнала, что это большая редкость.

— Ты даже не представляешь, насколько большая.

— Уже представляю. Мне сообщили, что я уникум.

— Да уж…

— На-а-ат! — мне внезапно стало смешно. — А ты представляешь, я же из Алейи удирала, можно сказать, с герцогским обозом.

— Утерла нос мерзавцу!

И мы расхохотались уже вместе. А потом я отвечала на вопросы Наттиора — ему хотелось побольше узнать и о моей прежней жизни, и о том, как готовилась к побегу из замка, и о самом побеге. Он удивлялся и радовался, и вместе с ним я заново переживала все перипетии своего пути и чувствовала облегчение и благодарность, что могу с кем-то разделить все эти воспоминания.

А потом мы просто заснули вместе, в одной постели. Без всяких посторонних мыслей и желаний.

Глава 13

— Слушайте меня внимательно, студенты! Меня зовут Майл Кодеро. Я — ваш руководитель, а также мама и папа на все три декады практики. И я обещаю, что легко вам не будет. К месту практики, в крепость Тенвит, мы должны добраться за пять, самое большее за шесть дней, поэтому сразу двигаемся в хорошем темпе. Дохляки, которые станут ныть и жаловаться на отбитую задницу, будут отправлены назад из ближайшего же селения.

При упоминании дохляков взгляд Майла недвусмысленно уперся в меня. Я сделала вид, что не заметила. Собственно, а чего я ждала? Конечно, я не единственная девчонка в отряде, есть еще Тильша, боевичка — рослая крепкая девица, которую в слабости никак не заподозришь. Я же — мелкая и, на первый взгляд, хилая. Кодеро в школе не преподает, потому в деле меня не видел. Что он еще мог предположить? Так что все шло в полном соответствии с прогнозом магистра Стайрога.

Кроме шести боевиков, в числе которых значился и мой любимый волчонок Лех, в команде было четверо сыскарей, среди них — кот-оборотень Марсо, он еще и природник способный, что, впрочем, среди двуипостасных не редкость, а также двое медиков, второй — Лерех Танмар, не только весьма толковый целитель, пусть и закончивший всего лишь первый курс, но еще и грамотный алхимик, завсегдатай библиотек и лабораторий, верный помощник школьного лекаря. Такой в команде — на вес золота, я бы ему без раздумий доверила свою жизнь. Конечно, наши боевики, покуда другие факультеты отрабатывали специальную практику, проходили курс первой помощи, кое-что и сами могут.

Я же все время после сессии проработала в лечебнице, а еще просидела над справочниками по лекарственным растениям и нежити.

Группа всадников покинула школу и бодрой рысью устремилась прочь от города. Я пока не считала себя особенно умелой наездницей, но в седле чувствовала себя вполне уверенно, да и с Миркой как-то сроднилась, чувствуя настроение лошади и легко приноравливаясь к любому аллюру, так что жалоб на отбитую задницу Майл от меня не дождется. Хорошо, когда лошадь своя, у кого не было — тем предоставляла школа, а там уж особо не повыбираешь.

В тот день я чувствовала небывалый подъем, сродни легкой эйфории — словно на волю выбралась. Мне нравилось все — и дорога, и погода, и моя новая одежда — простая, но добротная, и мои спутники, даже Майл Кодеро. Мне нравилось, что к луке седла приторочены ножны с любимым клинком, что в седельных сумках, помимо запаса продуктов, неплохой набор медицинских препаратов и инструментов — тоже оружие.

На первый ночлег остановились в лесу. Майл, который всю дорогу исподтишка посматривал на меня в ожидании проявлений недовольства и усталости, и теперь не выпускал из внимания мои действия. Я его пристальные взгляды игнорировала — спокойно спешилась, позаботилась о лошади, потом занялась подготовкой к ночлегу. Словом, вела себя как образцово-показательная путешественница. Хотя, конечно, если уж совсем честно, верховая езда в таких количествах все еще была для меня непривычной, так что я уже предвкушала, как буду чувствовать себя наутро. Конечно, я приготовила мазь, чтобы растереть мышцы после трудного дня, но полностью от последствий она не избавит.

Лех, исполнив все общественные повинности, перекинулся и радостно носился вокруг стоянки, а потом, прямо так — волчонком, подкатился ко мне под бок. Наутро, заметив мое смущение, подошел — уже человеком:

— Лари, ты не думай ничего такого… Я без всяких мыслей — ты не моя женщина, — на этих словах мне стало немного обидно, но Лех поспешил развеять сложившееся впечатление. — Понимаешь, у волков — так: пока свою, единственную, не встретишь, желание не просыпается. А ты — не моя. Но — очень близкая. Как сестра или даже еще ближе. Поэтому со мной можешь не бояться быть вместе, ничего не будет.

— Да я, собственно, и не боялась. Не знаю, что другие подумают… А впрочем, пусть думают что хотят, — я похлопала парня по плечу и решила больше не заморачиваться на эту тему — зато мне ночью спать тепло было.

На третью ночь Майл позволил нам небольшое послабление — ночлег на постоялом дворе. Раскидав по комнатам вещи, мы дорвались до теплой воды, а потом, намывшись, один за другим сползлись в общий зал на ужин.

Я сидела, уже слегка сонная, и в задумчивости наблюдала за незнакомыми постояльцами — на своих-то в пути успела насмотреться — и в какой-то момент поймала себя на том, что не свожу взгляда с одного из гостей. Знакомый? Вроде бы нет. Густые темные волосы, ничем не примечательное лицо, неопределнного цвета глаза, тонкогубый рот. Нет, не видела никогда. Но что-то в движениях, манерах этого типа будило неуловимые воспоминания-ассоциации, будто бы я все-таки уже видела его прежде. Я прикрыла глаза, попробовала сосредоточиться и воспроизвести перед мысленным взором показавшиеся мне знакомыми повадки. Раз за разом я прокручивала одни и те же движения, покуда не осознала, где мне довелось их наблюдать. Точно так же я сидела за столиком в общем зале гостиницы… только здесь было не в пример тише, чем там и тогда… Я распахнула глаза, глянула украдкой на Сейлиара — а это был именно он, я узнала его, несмотря на измененную внешность, — и, поднявшись без спешки, подошла к нашему руководителю. Шепнула на ухо:

— Майл, на пару слов, — и поманила за собой наверх, к комнатам.

Кодеро обернулся с раздражением, поднялся нехотя и пошел за мной. Я встретила его на верхних ступеньках лестницы, показала знаком, что нужно уединиться и зашла в комнату, которую сегодня делила с Тильшей.

— В чем дело? — сердито спросил Майл.

— Дело в том, что я тут внезапно встретила одного своего знакомого.

— И поэтому ты выдернула меня из-за стола?! — возмутился боевик.

— Не ори, лучше послушай. Мой знакомый — преступник в бегах, его ищет столичная стража. Здесь он под личиной, но я его узнала.

— А ты не сочиняешь? — недоверчиво глянул на меня Кодеро.

— Врыв в гостинице «Сонная кобыла» прошлым летом. Помнишь? Это Сейлиар. Его работа.

— Громкое было дело, — помрачнел Майл. — мы участвовали в облавах вместе со стражей.

— Я там была. Перед взрывом. А потом завалы разгребала в поисках живых. Вот и думай, где я сочиняю. Сейлиара по моей наводке в розыск объявляли. А его сообщники со мной расправиться собирались…

— Так он тебя в лицо знает?

— Он меня видел. Но я была одета мальчишкой и стрижена коротко. Есть надежда, что не узнает теперь.

— Значит, надо сообщить в столицу, — сказал маг, излекая из-за пазухи амулет связи, — я могу связаться ректором, он передаст дальше.

— Этим делом занимался следователь Дэйниш Рэнро. Он знает меня, поверит и сразу примет меры.

— Только не рассказывайте остальным студентам.

— Что я, дура, что ли? Начнут пялиться — Сейлиар мигом излишнее внимание почувствует и слиняет.

Боевик, сжимая амулет в кулаке вышел из комнаты. Вернулся он через четверть часа:

— Из столицы отправят оперативную команду. Пойдут порталами до ближайшей стационарной точки выхода, оттуда верхами. К утру точно здесь будут.

Мы спустились вниз и присоединились к остальной группе. Впрочем, сидели недолго, уже вскоре разбрелись по комнатам. Первая ночь на нормальной постели — а мне не спалось. Тревожно было. Вертелась, задремывала, снова просыпалась, словно толкал кто. Маялась почти до рассвета, потом не выдержала — встала. Натянула штаны и рубаху, сунула ноги в сапоги, а нунчаку — в поясной чехол, и, стараясь не будить соседку, на цыпочках прокралась к выходу из комнаты.

Все еще спали — на постоялом дворе царила тишина. И эту тишину я настороженно рассекала тихими шагами, прислушиваясь к каждому шороху. Спустилась по лестнице, замирая на каждой ступеньке, вышла в общий зал, обвела глазами помещение — никого. Однако что-то не давало мне покоя… Вроде бы какая-то тень мелькнула за окном… или показалось? Я все-таки пробежалась на носочках между столами, приникла к входной двери — засов был закрыт изнутри.

Казалось бы, на этом можно было успокоиться и вернуться в свою комнату, досыпать. Но я не могла. Мне точно надо было выйти на улицу, совершенно точно. Я осторожно потянула засов — тот отодвинулся почти беззвучно — приоткрыла дверь и выглянула наружу. Так и есть — тень мелькает под навесом, где привязаны лошади. Шевеление… тихое ржание… тень вынырнула — и тут уже у меня не осталось никаких сомнений: Сейлиар. Сыскари еще не прибыли, а он — вот же чутье у гада! — решил по-тихому слинять.

И что делать? Поднимать шум бессмысленно, пока кто-нибудь спустится, он три раза уйти успеет. Самой подставляться очень не хотелось, но… стоило вспомнить «Сонную кобылу», погибших и раненых… Я нащупала нунчаку на поясе. Меч остался в комнате, но все-таки я не совсем безоружна, попробую что-нибудь предпринять. И я стремительным движением выскочила из двери, заступив Сейлиару дорогу. Оседланную лошадь он вел в поводу. Животное вздрогнуло, когда я возникла внезапно перед его мордой, шарахнулось в сторону — и Сейлиар от неожиданности выпустил повод из рук. Теперь он уже не успевал ни вскочить в седло, ни вытащить притороченный к седлу меч. И понимал это.

— Хочешь мне помешать? — бандит уставился на меня с кривой усмешкой.

— Не просто хочу — помешаю, — отозвалась я, поигрывая своим неказистым оружием.

Сейлиар выхватил нож. Что ж, нунчаку против ножа — это вполне… вполне. Главное — не позволить противнику сократить дистанцию. Ну да здесь достаточно места для маневра.

Какое-то время мы пританцовывали друг перед другом. Сейл почему-то сразу воспринял меня всерьез и никак не решался на нападение, потом все-таки качнулся вперед и одновременно вправо. Мне эта атака была знакома, я легко вышла из-под удара… Подсечка… ловкий преступник все-таки удержался на ногах и пошел в новую атаку. Но я уже поняла, что он умеет и как двигается, легко выбила с помощью нунчаку нож из руки и завершила контратаку резким ударом по колену опорной ноги. Сейлиар охнул, осел на землю, попытался отползти. Мелькнувшая на его лице растерянность почти мгновенно сменилась злостью, и он вскочил на ноги. Я снова встала в боевую стойку… и внезапно осознала с радостью и облегчением, что все позади — отряд столичных магов-сыскарей был уже практически на пороге, пылил копытами невдалеке. Даже если я сейчас отступлю, он не успеет уйти. Я отступила… вернее, уступила место профессионалам. И они не замедлили появиться.

Схватка Сейлиара с представителями закона была короткой. Да и схватки-то никакой не было — он вскинулся было, метнулся в одну сторону, в другую — и опустил руки. Сдался. Один из сыскарей окинул пойманного взглядом, шагнул поближе, ухватился за воротник — и сделал шаг назад, сжимая в руке что-то вроде булавки. Сейчас перед нами стоял Сейлиар собственной персоной. Наверно, булавка была амулетом личины, сам-то Сейл — не маг.

От группы сыскарей отделилась до боли знакомая фигура — Дэйниш Рэнро собственной персоной. Подошел ко мне, обнял:

— Ну ты даешь, детка. Везде приключения находишь.

— Знаешь, я бы лучше с ними и вовсе не встречалась. Это они меня находят. От меня зависит только, как я буду реагировать на их появление.

— И как?

— Вяло. От недосыпа, — рассмеялась я.

Сыскари (все — знакомые еще по тренировкам на полигоне стражи) подхватили мой смех. Сейлиар — уже в наручниках — обернулся, глянул на меня, отвел глаза… потом снова взлянул… внимательнее. И до него дошло:

— Пацан! Тот самый! Ах, ты ж!.. — он рыкнул гневно, отчаянно рванулся в мою сторону, но был тут же скручен одним из магов.

А на улицу тем временем выползали привлеченные внезапным шумом сонные студенты-практиканты во главе со своим руководителем.

— Взяли? — деланно равнодушным тоном осведомился Майл.

Взглянул на меня пронзительно, заинтересованно, но никак больше своего интереса не показал.

Потом закованного по полной программе Сейлиара заперли в сараюшке, выставив охрану, а мы все вместе отправились завтракать. Майл сел за стол с сыскарями, слушал их разговоры, задавал вопросы, поглядывал на меня. Я привычно изображала равнодушный вид — мол, не вижу, не слышу и не понимаю. Обдумывала то, что успел мне шепнуть на ухо Дэйниш: оказывается, гражданским лицам, поспособствавшим поимке опасного преступника Сейлиара Красноцвета, находящегося в розыске, полагается награда в размере пятидесяти золотых арсов. Немалая сумма для человека с моим достатком. Одна беда — я не имею права открыть на свое имя банковский счет. Для несовершеннолетних это возможно только с позволения родителей или опекунов, которых у меня нет. Вот интересно — работать за деньги могу, а счет в банке — ни-ни. Зато я точно знала, на что потрачу часть премии — расплачусь наконец с оружейником за свой меч. Тарим, конечно, мне не напоминал, но сама-то я о долге не забывала…

В крепость мы прибыли ровнехонько на шестой день, как и предполагалось.

Глава 14

Разместили нас в казармах. К моему счастью, спальни оказались не огромными помещениями с уходящими в бесконечность рядами двухярусных кроватей (такие ассоциации подкидывала моя память), а четырехместными комнатами. В нашей мы с Тильшей оказались вдвоем, потому что других женщин на тот момент в гарнизоне не было.

Неугомонная Тильша бросила свои вещи и отправилась прошвырнуться по крепости. Я немного повалялась на койке в надежде насладиться дневным сном, но отключиться не получилось, и тогда я тоже решила устроить себе экскурсию.

Крепость Тенвит представляла собой скопление разнообразных строений, окруженных общей массивной стеной. Рассказывали, она выросла на месте, где прежде стоял одноименный город, но это было так давно, что от древнего поселения не осталось никаких воспоминаний, кроме названия.

Стояла крепость на границе Пустых земель — некой аномальной зоны, возникшей на месте магического сражения, отгремевшего в те времена, когда никакой Ниревийской империи еще не было на карте мира. Пустые земли следовало бы назвать мертвыми, поскольку они порождали странных и неприятных существ, подходивших под общее определение «нежить».

Территория эта еще еще во времена тех самых древних войн — вернее, сразу после их окончания — была окружена силовой стеной, защищающей население от порождений Пустых земель. Однако время от времени случались прорывы, когда существа из аномальной зоны получали возможность попасть в здоровый мир, где нападали на людей и скот и служили разносчиками неприятных и непонятных болезней, не всегда поддающихся лечению.

Собственно, поэтому и поставили крепость: солдаты и маги гарнизона регулярно патрулировали стену, чтобы вовремя заметить и предупредить крупные прорывы, которые, надо признать, случались нечасто. Однако бывало, что стена истончалась местами, словно изъеденная потусторонней коррозией, и нежить из Пустых земель проникала сюда незаметно, появляясь неожиданно вблизи людских селений. И тогда в крепость приходила весточка с просьбой о помощи, и в село отправлялся отряд для уничтожения нежеланных и опасных пришельцев.

Да, как ни странно, в здешних краях селились люди. Презрев исходившую от Пустых земель опасность, они умудрялись сами жить в сытости, кормить гарнизон, да еще и выращивать кое-что на продажу. Словом, жизнь. Как везде.

Первая наша декада в крепости не была отмечена никакими знаменательными событиями. Сначала нас засадили за карты, заставив досконально изучить местность со всеми ее особенностями, включая рельеф и растительность. Потом на картах показали места наиболее частых явлений нежити, описали самые распространенные виды — в чем опасность, какие уязвимые места, как вести себя при появлени. Надо сказать, картина несколько отличалась от той, что была описана в справочниках: Пустые земли то и дело выпускали наружу новые виды, более совершенные, и видоизменяли старые, делая их менее уязвимыми.

Со второй декады нам позволили принять участие в патрулировании. Не самостоятельно, конечно: кто ж студенотов-первокурсников до такой ответственной работы допустит? Небольшими группками по два-три человека мы присоединялись к патрульным отрядам, знакомились с местностью в реальности, а не на картах, общались, с удовольствием слушали солдатские байки.

Свободное время я посвящала знакомству с местной флорой — пыталась на практие опознавать травы, которые прежде видела только на картинках в справочнике. Иногда ко мне присоединялись оборотни — Марсо и Лех. У обоих второй специальностью была природная магия, и ребята не просто умели разыскивать растения по внешним признакам или запаху, а настраивались на образ — и находили. Я этому умению немного завидовала, мне природная магия давалась с трудом, иной раз попросту не хватало терпения на тонкую настройку при слиянии с миром. Мой природный дар ограничивался тем, что я легко находила общий язык с животными, да еще с основными стихиями управлялась — порой грубовато, но чаще всего вполне эффективно. Надо сказать, я при этом пользовалась своими скромными познаниями в химии и физике, прихваченными из прежней жизни. Все-таки отчетливое представление о молекулярной структуре веществ сильно облегчало подобные магические упражнения, связанные с воздействием на окружающую среду.

К концу второй декады боевики, надеявшиеся на полную приключений практику, откровенно заскучали, а скучающие магически одаренные подростки — это, как ни крути, потенциальная опасность. Юные маги уже начинали потихоньку озираться в поисках подходящих точек приложения для своих бьющих через край сил. Крепость спас гонец с запиской из села Ветруха — тамошний староста сообщал, что в окрестностях селения обьявились лахры — нежить, для взрослого человека вполне безопасная, однако не гнушающаяся нападениями на детей и мелкий домашний скот. Лахры представляли собой приземистых созданий с песьими головами, клочковатой шерстью и лысыми крысиными хвостами, селились в болотах и выходили на охоту в сумерках. Лахру легко можно было уничтожить магическим огнем или оружием, изготовленным с применением сермирита. На борьбу с этой дрянью нас и отрядили, справедливо рассудив, что с такой напастью легко справятся и зеленые первокурсники. Так что следующим утром мы выехали на наше первое боевое задание.

До Ветрухи добрались верхом, но в лесу и на болоте лошади могли быть только обузой, поэтому скакунов пришлось оставить в селении. Собирались под нудные причитания старосты, про «ну вот же напасть какую» и про то, что уж с десяток лет в окрестностях Ветрухи никакой нежити не водилось.

Моя экипировка включала в себя лекарский пояс с многочисленными кармашками, в которых были припрятаны разнообразные снадобья, скальпель, «швейный набор» и компактно упакованные перевязочные материалы. К сожалению, пояс был широким и жестким, как корсет, и мне потребовалось время, чтобы приноровиться к этому приспособлению и научиться двигаться в нем, не замечая на теле лишней сбруи. Я потратила на это не один час тренировок. Сверху я нацепила перевязь с мечом. Изрядно отросшие за год волосы забрала в короткую тугую косичку и спрятала под бандану. В общем, видок я имела самый лихой — пацанка из подворотни.

На болоте мы засели задолго до заката, чтобы поймать тварей в тот момент, когда они будут покидать свои логова. Азарт, охвативший боевиков при известии о первом задании, уже схлынул, сменившись легким недовольством — оттого, что приходится кормить комаров в засаде, оттого, что вместо достойного врага подсунули слабую нечисть, оттого, что время тянется невыносимо долго…

Наконец, над лесом начала сгущаться темнота. Майл подал знак, скомандовав перейти на ночное зрение — простейший магический прием, освоенный на одном из первых занятий по практической магии. Студенты заерзали в своих укрытиях, готовясь встретить противника… и он не замедлил появиться — один… другой… третий. Только почему-то это оказались не относительно безобидные лахры, а…

— Стровы! — выкрикнул-выдохнул кто-то.

В ответ послышалась ругань. Стровы — мощные клыкастые твари, способные завалить крупную скотину и справиться со взрослым человеком. Хуже того — твари, иммунные к магии, против которых — только железо. И самое ужасное — их было много. Очень много. Все мы были неплохими бойцами, но… подростками, еще не вошедшими в полную силу. И — никуда уже не деться, приходилось принимать бой.

Краем глаза я успела заметить, как Майл потянулся к амулету для связи с крепостью — вызывать подмогу. Но… даже если маги пойдут порталами, каждый сможет прихватить с собой не больше одного-двух воинов, остальным придется добираться верхом, а стровы — вот они. И мы — дюжина решительно настроенных подростков и один взрослый боевой маг, отвечающий за эту ораву.

Все эти мысли мелькали в моей голове, а рука уже сжимала клинок. В другой ситуации, там, где нужна была бы магическая мощь, я бы спокойно отсиделась за спинами ребят — я хорошо знаю границы своих возможностей. Но не теперь, не здесь, где я могу поддержать команду своими умениями.

Я поймала взгляд Леха, кивнула. Парень старался держаться поближе. Оба оборотня предпочли биться в человеческой ипостаси — сталь против подобных тварей куда убедительнее, чем клыки и когти.

Мы бились. Грязь, кровь, какая-то мерзкая, липкая слизь, отвратительная вонь, ошметки гнилой плоти… Время от времени я позволяла себе быстро осмотреться — не ранен ли кто из наших, не нуждается ли в срочной помощи. Но нет, пока все твердо стояли на ногах. Это ничего не значило — в горячке боя многие не замечают ран, если они не опасны для жизни, но любая царапина, нанесенная нежитью, чревата заражением крови, если ее не обработать своевременно…

— Слева! — сипло выкрикнул Лех.

Обернулась, увидела прорвавшегося ко мне строва, уклонилась от летящей туши, развернулась, нанесла удар — голова твари отделилась от туловища. Туша забилась в агонии, разбрызгивая вонючую слизь.

И снова — грязь, кровь, гнилостная вонь. Я чувствовала, как в мышцах накапливается усталость, а твари все перли и перли нескончаемым потоком. Откуда? Ведь сообщений о большом прорыве не было!

В какой-то миг мне показалось, что нас стало больше, и я поняла, что появились первые помощники из крепости. Воины рассредоточивались вдоль края болота, встречая ударами клинков все новых и новых незваных гостей. Кто-то вскрикнул, но на другом конце цепи, там Лерех ближе, он окажет помощь, а ко мне — ох! — еще одна туша мчится.

Я встретила монстра ударом меча, в очередной раз выцепила взглядом из ночной тьмы фигуру Леха — вот он. Живой, целый. На всех меня не хватало, но за близким другом я не могла не присматривать. Как и он за мной — время от времени я ловила на себе его быстрые взгляды. Быстрые — потому что ни на что другое битва времени не оставляла.

Когда я подскользнулась в луже крови и слизи и не смогла удержаться на ногах, ко мне кинулись сразу двое — Лех и еще один из боевиков. Я махнула успокаивающе, поднимаясь с колен: мол, устала, но пока справляюсь. И даже не ранена — ни одной царапины, только в грязи извозилась. А боевик тоже дышал тяжело, но меч в его руках летал по-прежнему лихо. Парень прорубался сквозь сопящие и рычащие скопления нежити, удаляясь от меня. На пятачке, с двух сторон отделенном от остальной цепи густым кустарником, мы с Лехом остались вдвоем.

А тварей уже становилось меньше, иной раз даже случались передышки, когда удавалось на короткое время опустить меч и сделать несколько глубоких, рваных вдохов. И — снова в атаку.

Вероятно, я не почувствовала сигнала опасности, потому что смерть все это время была вокруг меня, поэтому короткий болезненный укол в шею стал для меня неожиданностью. Краем глаза я успела еще заметить, как падает, тоже хватаясь за шею, Лех. И погрузилась во тьму.

Глава 15

Пятна. Цветные пятна перед глазами. И никак не очнуться. Чужие руки трогают не мое тело, холодный метал касается не моей кожи, срезая одежду. И только несколько хлестких пощечин и порция ледяной воды в лицо приводят меня в чувство.

И лучше бы не приводили, честное слово! Не самое большое удовольствие очнуться в маленькой деревянной избушке, будучи неудобно привязанной за руки к потолочной балке. Ноги тоже были зафиксированы — не дернешься. И — ни единой тряпочки, прикрывающей тело. Я зябко поежилась.

— Я позволил себе избавить тебя от одежды — уж больно вонючими оказались твои тряпки, неприятно было с тобой дело иметь, — Лест Мерлис… достал-таки, поганец.

— Где Лех?

— Кто? А, оборотень твой… Вон он валяется.

Я с трудом повернула голову, чтобы увидеть связанного Леха в углу. Тот не подавал признаков жизни.

— Что с ним?

— Да ничего особенного. Просто хорошая доза снотворного, чтобы не помешал мне с тобой разбираться. Им я попозже займусь.

Интересно, попозже — это когда? Сколько времени у нас в запасе? Надо бы выяснить, что и как.

— Как мы сюда попали?

Лест обернулся от столика, за которым возился с какими-то зельями, откинулся на спинку стула, наслаждаясь видом моей обездвиженной персоны. Неловкости от его взгляда я не испытывала, разве что чувствовала себя более уязвимой, чем в одежде. Вероятно, именно этого он и добивался.

— Очень просто, дорогая… — Лест наградил меня довольной улыбкой. — Я поджидал вас уже с декаду — знал, что ты будешь в этой группе — и тщательно готовился. Видишь ли, в окрестностях Ветрухи действительно появились только лахры. Многим известно, что стровы предпочитают селиться в таких же условиях, но мало кто знает, что есть способы приманить их туда, где уже есть другая нежить. Мне известен способ сделать это быстро. Так что веселую встречу обеспечил вам именно я.

— Зачем?

— Чтобы под шумок забрать тебя и твоего зверика. Духовая трубка, пара иголок со снотворным, да лошади, чтобы вывезти тела.

— Как давно я здесь?

— Всего с полчаса, не больше. Я намеренно выделил тебе маленькую дозу, чтобы ты побыстрее очнулась. Мне хочется подольше позабавиться с тобой. Ты столько раз ломала мои планы, что должна теперь сполна прочувствовать мое недовольство.

— И где мы?

— Мой дом стоит посреди болота. Но если ты спрашиваешь, чтобы выяснить обратную дорогу, то я тебе советую не надеяться на спасение. Здесь тебя никто не найдет. А теперь не мешай мне — приготовление мералии требует внимательного отношения, — и Мерлис отвернулся к своим склянкам.

Мералия… Приступы мучительной боли, чередующиеся с не менее мучительно страшными видениями. Да, яд мне не опасен, но… Лест быстро это поймет и перейдет к другим методам воздействия — и мне страшно даже представить, до чего он может додуматься своим больным разумом.

Я попыталась прикинуть, сколько времени у нас в запасе. По всему выходило, что битва с нежитью должна была уже закончиться. Какое-то время уйдет на перекличку и пересчет по головам. Как скоро обнаружат наше с Лехом отсутствие? Сразу ли поймут, что мы не просто в кустики отлучились, а попали в беду? Если домишко и впрямь стоит на острове посреди болота, то я бы не стала рассчитывать, что разыщут нас быстро. Весь расчет на Марсо, но наши запахи перебивает вонь разлагающейся нежити. А для магического поиска времени требуется куда больше…

— Ну вот и все, — Лест улыбаясь подошел ко мне, в одной руке держа пузырек с жидкостью насыщенно фиолетового цвета, в другой — несколько иголок веером.

— И что ты собираешься делать? — я задала этот вопрос, только чтобы еще немного потянуть время.

— Все просто, дорогая моя. Это мералия. Тебе знакомо это название? — я молча кивнула. — В таком случае, ты наверняка знаешь, как оно должно на тебя подействовать. Будет больно. Очень больно. Ты будешь выть и просить, чтобы я прикончил тебя поскорее. А еще будет неимоверно страшно. Я видел, как взрослый, сильный мужик, отравленный мералией, скулил и плакал от ужаса.

Вот любопытно, где видел? Неужели сам на людях эксперименты ставил? Меня передернуло от отвращения. Уловив мое движение, Лест понял его по-своему:

— Да-да, бесценная, все будет именно так… И даже еще хуже… — с этими словами Мерлис опустил кончик одной иглы в банку, извлек его и быстрым движением царапнул кожу у меня на животе, потом еще двумя иглами слегка поцарапал руки. — Вот та-а-ак… Можно было бы, конечно, ввести яд прямо в вены, но это неинтересно — слишком быстро. Мне бы хотелось, чтобы ты побыла со мной подольше.

— Вот как? — глухо отозвалась я, не отрывая взгляда от дощатого пола.

Стоило делать вид, что я перепугана и в отчаянии, но не хочу показывать этого. Впрочем, Лест не обращал никакого внимания на мое настроение, он был занят собой. Он предвкушал удовольствие:

— Есть у этого зелья еще один занятный эффект… Если сделать воздействие достаточно медленным, то еще до наступления приступов боли кожа обретает невероятную чувствительность. Малейшее нажатие или царапина причиняют страдания, как если бы это были серьезные травмы. Я хочу посмотреть, как ты это перенесешь. Послушать твои крики. Пусть это станет прелюдией к настоящей боли, которая придет, когда тебе будет казаться, что хуже уже быть не может.

Мерлис с ухмылкой уселся обратно на стул — вероятно, ожидая, пока яд начнет действовать.

— Откуда у тебя вообще эти яды?

— Мой покойный дядюшка когда-то собирал коллекцию. И обучал меня на досуге. Пришлось поторопить его немного, чтобы он поскорее оставил эту коллекцию мне в наследство. Никак он не ожидал от меня подобного… Сам виноват — хорошо научил, — Лест расплылся в довольном оскале.

Я старалась не двигаться, чтобы никак не провоцировать его, но связанные руки затекали, причиняя мучения, и я попробовала незаметно пошевелить ими и болезненно поморщилась. Лест счел это сигналом, что отрава начала действовать. Поднялся с кривой улыбочкой, приблизился:

— Ну что, приступим? — он откуда-то извлек маленький изящный кинжальчик, покрутил его в руке, потом наклонился и самым кончиком провел по моей руке от плеча до самого запястья.

Я зашипела сквозь стиснутые зубы. Было больно, но не настолько, чтобы кричать — ведь отрава меня не брала. Мерлис тем временем сделал неглубокий надрез и на другой руки, избегая задевать вены — хотел, чтобы я продержалась подольше. Попытался заглянуть мне в глаза, но не поймал взгляда. Это его не устроило — он переместил нож к животу и быстрыми движениями нанес еще несколько порезов. И снова уставился мне в лицо. Я позволила себе застонать. Мне действительно было больно, и я честно показала это мучителю, чтобы он не заподозрил, что боль… немного не та. Впрочем, мне хватало.

Однако Лесту этого показалось мало. Он взял на столе лучину, запалил ее от лабораторной горелки и снова повернулся ко мне. Я нервно сглотнула — ожоги пугали меня куда больше порезов. Самое ужасное, что я потеряла счет времени и уже не понимала, как долго здесь нахожусь и есть ли надежда на спасение. Бедняга Лех все так же кулем валялся в углу за спиной моего мучителя, а Лест Мерлис уже подносил к моему телу горящую лучину. Он коснулся пламенем моего левого бока, потом отдернул руку и почти сразу поднес снова, чтобы подержать подольше. Я взвыла. Дальше прикосновения огня шли одно за другим — в самых неожиданных местах. Иногда короткие, иногда — подольше.

Мерлис наслаждался. С блаженной улыбкой пялился мне в лицо, а я только отводила глаза. Когда он не смотрел на меня, я украдкой бросала взгляды на спящего Леха. Мне показалось или нет, что он зашевелился?

«Лех! — мысленно завопила. — Лех, проснись!»

Теперь мне уже не казалось, я видела, что оборотень просыпается. Ему понадобились считанные секунды, чтобы сориентироваться и не выдать свое пробуждение. Вот только… сможет ли он освободиться? Позволят ему веревки обернуться? Вроде бы, при обороте распыляется одежда… случится ли то же самое с путами, или связанный в человеческой ипостаси связан и в животной?

Смог. Я пропустила этот момент, в очередной раз поддавшись боли. Лест Мерлис пропустил тоже, он не заметил стремительного прыжка… И лишь когда волчьи зубы сомкнулись на его глотке, человек успел-таки полоснуть косматую шкуру неизвестно откуда взявшимся ножом. И повалился на пол, захлебываясь собственной кровью. Через минуту все было кончено — Лест Мерлис лежал на спине, уставившись в потолок невидящими остекленевшими глазами. По волчьей шерсти Леха стекали бурые струйки — все-таки ранил его мерзавец.

Лех встряхнулся, воздух слегка заколебался вокруг волчьего тела — и через несколько мгновений передо мной уже разгибался, поднимаясь, человек. Я впервые видела оборот — не принято такие вещи демонстрировать посторонним. По плечу человека змеился розовой нитью свежий шрам — при обороте регенерация ускоряется во много раз, и раны заживают стремительно. Взгляд у Леха был ошалевший — и после сна, и после короткого сражения с врагом. Он подхватил выпавший из руки мертвеца нож, чтобы разрезать на мне веревки, но я мотнула головой:

— Не этот.

Лех бросил нож и заозирался. Обрадовался, увидев в углу обрывки моей одежды и меч.

— Можно?

— Да, конечно.

Оборотень легко подхватил клинок, в два счета освободил меня от веревок и подхватил, чтоб не упала. Взгляд у него был растерянный. Он отстранился от меня, оглянулся в поисках хоть какой-нибудь одежды — оба мы стояли посреди избушки голышом.

— Снимай с него, — велела я волку.

Он послушно шагнул к трупу, потом остановился, посмотрел на меня жалобно, внезапно осознав произошедшее:

— Я убил его.

— Ты правильно поступил. Иначе он убил бы нас обоих.

— Я убил его, будучи в звериной ипостаси. Меня никто не оправдает.

— Лех! Ты. Убил. Убийцу. Запомни это. Повтори.

— Я. Убил. Убийцу, — волчонок кивнул.

— И запомни еще одно: ты убил его, будучи человеком. Ножом убил. Зарезал. И всем будешь так говорить.

— Но ведь труп… Видно же.

— Лех, ты мне доверяешь?

— Да!

— Тогда не мучай себя, поверь — никто не обвинит тебя в его смерти. Никто не сочтет тебя опасным для общества. Ты. Зарезал. Преступника. Ножом. А теперь сними с него одежду. Тебе — штаны, мне — рубашку. Она достаточно длинная, чтобы прикрыть… самое главное.

Мы поделили одежду мертвеца. Рубашка, правда, была залита кровью, но меня это не особенно смущало. Моя собственная одежда все равно ни на что уже не годилась. Правда, я выловила из общей кучи трусики — они были порваны сбоку, но тесемка цела, и я все-таки смогла закрепить их на теле.

А вот теперь…

— Лех, найди тропу с острова — и сразу возвращайся обратно.

Оборотень вышел из домика, но уже через пару минут вернулся:

— Нашел.

— Хорошо. Теперь делай все, как я скажу: ты сейчас уходишь по этой тропе шагов на двести. И ждешь меня там. А мне нужно кое-что сделать. Потом я тебя догоню.

Лех возражать не стал — доверял. Вышел — я стояла в дверях и смотрела ему вслед, чтобы видеть, куда он пойдет. Потом вернулась в домик.

Глава 16

Я осталась одна. Смешно сказать — чтобы замести следы. Как будто преступники здесь мы. Я не знала, грозило ли Леху всерьез наказание за убийство человека. Пусть и в волчьей ипостаси — но ведь это же была самооборона! Но я решила подстраховаться — все-таки Лест из состоятельной семьи, кто знает, чего могут добиться его родственнички.

Для начала взяла в руки нож, которым был ранен Лех. Понюхала — блисса. Дерьмовая штука, и никакого противоядия добыть не получится. Разве что здесь, в импровизированной лаборатории Мерлиса. На всякий случай я перенюхала все флакончики и пузырьки, которые попались мне на глаза — ничего. Похоже, дядюшка увлекался только ядами, противоядия его не интересовали. Как и племянника. Остается надеяться, что при обороте не только заживают раны, но и яды утрачивают свою силу. Не очень-то в это верилось, но… Надеяться-то никто не запретит. Во всяком случае, живому или мертвому, я намерена была помочь своему другу избежать обвинений в отсутствии контроля над второй ипостасью.

Я перевернула труп на живот, нашла правильное место и аккуратными движениями ножа нанесла ритуальные символы по обе стороны позвоночника. Вот и все, теперь ни один сыскарь-некромант не сможет разговорить этого субъекта посмертно или призвать его дух. У меня скудные познания в некромантии, но… не зря я все-таки факультатив по ритуальной магии посещала.

Выпрямляясь, поморщилась — саднили, соприкасаясь с загрубевшей от крови тканью рубашки, многочисленные порезы и ожоги. Ни одной серьезной раны Лест мне не нанес, ему не нужны был преждевременный болевой шок и потеря сознания, но все в целом ощущалось — и тогда, и теперь — весьма болезненно…

Оставалось только уничтожить физические следы. Сначала я прибрала свои вещи — напялила на себя лекарский пояс и перевязь, сунула меч в ножны, отцепила от обрезков рубахи брошку-накопитель и закрепила ее на лекарском поясе, чтобы не потерять, — затем раскрутила лабораторную горелку и вылила на труп жидкость из нее. В оставшихся нескольких каплях смочила кончик лучины, запалила его от своего магического пламени — слабеньких искорок, которые мне едва удалось из себя выжать, — и подожгла тело. Отступила на несколько шагов, убедилась, что пламя хорошо разгорается, вышла из избушки и быстро зашагала по тропе туда, где меня ждал друг.

Лех встретил меня с радостным облегчением, которое почти сразу сменилось апатией. Мне не понравились его глаза — слегка замутненные, словно сонные. Все-таки действует отрава… Ничего не говоря, я отвела его до ближайшей сухой поляны. Теперь, когда за нашими спинами занималась пламенем избушка, найти нас не составляло труда, нужно было только дождаться. Мне. Леху оставалось часа полтора-два от силы, и помощи он уже не получит.

Я поймала его взгляд — затуманенный, сонный, равнодушный. За те пару минут, которые мы провели на полянке, с его лица словно сошли все краски: серые губы, пакля бесцветных волос, подернутые дымкой глаза. Я взяла его за руку, но ответного рукопожатия почти не ощутила — таким вялым оно было. Он все еще здесь, яд ослабил тело и сознание, но ничего необратимого не произошло. Пока. И моя змеиная память бессильна.

Мысль о змеиной памяти заставила меня собраться. Так. Если моя бессильна, то есть ведь настоящие ее носители, природные. Можно ведь спросить — вдруг поможет?.. Я извлекла из-под окровавленного ворота чешуйку в серебре, сжала ее в кулаке и позвала:

«Мать-змея!»

«Что, малышка?» — откликнулся голос у меня в голове.

«Беда у меня. Лучший друг умирает от яда — и я ничем не могу ему помочь» — и я в сжатом виде оттранслировала саа-тши события сегодняшней ночи.

Змея умолкла, и мне показалось, что связь прервалась.

«Мать-змея?»

«Я здесь. Просто тяжело говорить тебе об этом, все во мне протестует. Но я все же должна сказать: есть один способ — нужно передать ему свой дар с кровью»

«Как это?»

«Напоить его своей кровью, достаточно даже одного глотка, если при этом произнесены ритуальные слова передачи дара. Это магия змеиных правителей», — и саа-тши произнесла фразу, едва ли не полностью состоящую из шипящих согласных.

Как ни странно, я умудрилась запомнить ее с первого раза.

«Это все? И он будет жить?»

«Он будет жить. Но это не все. Когда ты передаешь ему дар, ты сама его лишаешься. Не навсегда — на время. В твоем случае — часа на четыре, примерно столько понадобится твоему волку, чтобы справиться с ядом. Но не стоит забывать, что ты и сама сейчас отравлена. И останешься без дара, в то время как яд еще не покинул твое тело. Стоит тебе передать дар, мералия начнет действовать. Может, чуть медленнее, но от этого не менее смертельно. Если ты продержишься эти четыре часа, будешь тоже жить, если нет, отдашь одну жизнь за другую»

«Я должна попробовать спасти его. Ведь и ранение отравленным ножом он получил, спасая меня».

«Детка, ты опять намерена делиться своей кровью… Я надеюсь, что ты будешь жить. Не спеши пока, дождись тех, кто вас ищет. Они уже близко. Когда появятся, тогда и передашь дар. У волчонка еще есть немножко времени в запасе».

…Они появились из-за деревьев внезапно, все разом. Блики пламени от горящей избушки выхватывали из темноты лица: Майл Кодеро… Марсо в кошачьей ипостаси, его одежда в руках Лереха… Хорошо, что они оба здесь, от них будет реальная помощь. С поисковой группой — два мага из крепости.

— Что здесь у вас? — на лице Кодеро — раздражение и усталость.

— Лест Мерлис.

Майл и другие маги не поняли, о чем речь, зато до студентов дошло сразу — слухи по школе тогда все-таки поползли. Марсо, который уже успел обернуться и одеться за кустами, уставился на меня в ожидании продолжения.

— Марсо, тебе придется снова котом побегать. Мне нужна твоя помощь — травки собрать, — оборотень напряженно кивнул.

Удивительно, но взрослые маги промолчали, не вмешиваясь в разговор, словно мне удалось как-то дать понять, что в эти минуты именно я здесь главная.

— Слушай тогда: сребролист пыльный, табарка кучерявая, баргот, зельва синелистная. Сколько сможешь за раз. Потом еще придется сходить. Все знаешь?

— Зельву не помню.

Я поманила оборотня к себе, заставила наклониться, взяла за руки и сосредоточилась на своих воспоминания — цвет, форма, запах. Послала ему.

— Понял?

— Да, знаю эту травку. Здесь есть, я найду. Это для Леха?

Я помотала головой:

— Это для меня.

Марсо скрылся за кустами и уже через полминуты удалился крупным пятнистым хищником. Я извлекла из кармашка на лекарском поясе скальпель, полоснула себя по запястью, приложила руку к губам Леха:

— Пей!

Тот посмотрел на меня бессмысленным взглядом, но послушался: присосался к ранке, сделал глоток под мое изощренное шипение. Все, дар передан.

— Лерех, теперь ты.

Парень приблизился:

— Слушаю тебя.

— Лех был ранен отравленным ножом. Блисса, противоядия нет, — лекарь кивнул, не спеша ахать и охать, понятливый парень. — Я сейчас передала ему свой змеиный дар, чтобы спасти.

У Лереха расширились глаза — он в курсе, помогал в школьной лечебнице, когда я лежала там после ранения, слышал всякие разговоры. Что дар именно змеиный, я сейчас впервые озвучила, но он понял.

— Но! — я продолжила. — Я без дара на ближайшие часа четыре. И тоже отравлена — мералией. Слышал когда-нибудь?

— Да, приходилось… — мералия не настолько редкая отрава, как блисса, неудивительно, что слышал.

— Мне надо продержаться, пока не вернется дар. Поможешь?

— Что от меня требуется?

— Первые три травки, в том порядке, в каком назвала, — Марсо поможет тебе в них разобраться — в пропорции два-один-один, магическая составляющая — полтора в лиловой части спетра, тонкости оттенка не имеют значения. Это не противоядие от мералии, но будет немного ослаблять действие яда. Зельва в чистом виде, магическая составляющая — два с половиной, зеленая. Это для того, чтобы сердце поддержать. Леха — поить простой водой, больше ничего не надо. С места нас не трогать.

— Понятно. Все сделаю, не беспокойся.

Я и не беспокоилась — Лереху я доверяла практически как себе. Закончив с лекарем, повернулась к Майлу. Он, словно почувствовав, что подошла его очередь, отмер, подошел ко мне:

— Теперь ты можешь толком рассказать, что здесь произошло?

— Да, у меня еще есть немного времени, пока не скрутило.

И я рассказала — и о Лесте Мерлисе, и о событиях нынешней ночи: о стровах, призванных этим маньякам (на этом месте один из магов выругался сквозь зубы), о том, как мы были отравлены. Об одном умолчала — вернее, исказила факты — об убийстве Мерлиса: Лех перерезал ему глотку ножом. Точка. А домик мы подожгли случайно…

Пока я рассказывала, вернулся Марсо, и краем глаза я наблюдала, как Лерех готовит для меня зелья. А потом меня накрыла боль — внезапно, без предупреждения, минуя фазу чувствительной кожи. Тысячи игл вонзились во все тело, суставы словно выкручивал кто-то гигантскими руками, мышцы рвались… Но больше всего досталось глазам — и я с воем покатилась по траве, вцепившись в свое лицо. Кажется, маги пытались удерживать меня. Вдвоем. А Лерех вливал лекарство, разжимая стиснутые зубы.

Волна боли отхлынула, чтобы уступить место кошмарам. С этого момента я окончательно перестала воспринимать окружающую действительность.

…Санек, мой водитель — кровавая маска вместо лица, развороченная грудь, кривая ухмылка… там еще есть, чем ухмыляться: «За грань от меня сбежать решила, дрянь?! Я тебя везде найду и верну!»

…Герцог Алейский: «А теперь я покажу, что тебя ждет… Смотри-смотри, не смей закрывать глаза! Так будет..» Так будет… Так будет…

…Сейлиар: «Ты думала — сдала меня сыскарям — и всё?! Не-э-эт! Мой ножичек давно по тебе плачет — вот смотри!» И лезвие врезается в мой живот, кожа расходится, обнажая внутренности. Боли нет, но Сейлиар все кричит: «Смотри, смотри туда!» А я не могу смотреть на рану, я боюсь того, что могу в ней увидеть.

…И Мерлис подносит горящую свечу к моему животу — и страх грядущей боли куда хуже, чем сама боль.

А боль возвращается, чтобы развеять это заблуждение…

…Под спиной что-то мерно раскачивалось, поскрипывая. Телега. Везут куда-то…

Чьи-то пальцы коснулись моей руки, пожали мягко. Я могла не оборачиваться — знала, что Лех. Живой. Оба живые. И я распахнула глаза и уставилась в пронзительно голубое небо над собой.

Я живая. Я сильнее тех, кто покушается на мою жизнь и свободу. Я справлюсь. Я освобожусь — и это небо станет моим. Я буду летать!

Конец второй части

Content

Гультрэ Икан
Птице нужно небо
Часть I и II

Часть I Семь лет до свободы

***

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть II Скованный дар

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16