Алексей Трефилов

Шустрый. Рождение воина

Глава 1

Я бежал через лес, ловко уклоняясь от веток и проламываясь сквозь молодую поросль. Легкие работали ровно и ритмично. Сучки́ кололи босые ноги, но я не обращал на боль никакого внимания – не до того было. Крики преследователей раздавались позади. Споткнулся о корень, на автомате сгруппировался, сделал кувырок и рванул дальше.

Ф-фр-р… Стрела пролетела рядом с головой и воткнулась в ствол дерева.

Подпрыгнул прямо на бегу и выдернул ее: мне очень было нужно хоть какое-нибудь оружие. Многие думают, что стрела без лука бесполезна, но это не так – из нее выходит отличное колющее оружие ближнего боя. Бросив на стрелу быстрый взгляд, мысленно ругнулся: наконечник был не закреплен и остался в древесине. Отшвырнул древко в сторону и побежал дальше. Крики приблизились – еще бы, аборигены были здесь у себя дома, а я местности не знал и стремился оторваться от них наугад.

Неожиданно земля ушла у меня из-под ног. С криком пролетев метров семь, упал с обрыва в воду. Мне крупно повезло: на острый обломок ветки не наткнулся, о камни не разбился. В месте падения было достаточно глубоко. Оттолкнулся ногами от дна и всплыл на поверхность. Хватанул воздух ртом и попытался сориентироваться. Оказывается, я свалился с очень крутого, сильно заросшего берега широкой реки. Течение воды было быстрым и стремительным, кое-где виднелись водовороты и торчали камни. Плыть назад к берегу не имело смысла – там меня мгновенно утыкают стрелами, – то же самое произойдет, если попытаюсь уплыть по течению. Терять времени было нельзя, поэтому добрался до небольшого валуна, торчащего из воды, и спрятался за ним: хоть какая-то защита от стрел. Погрузился в воду почти полностью и стал наблюдать за берегом.

Была надежда, что аборигены меня просто не заметят или подумают, что я утонул. Как бы не так! Меня сразу обнаружили, в воду начали плюхаться стрелы. Дикари, размалеванные красной краской, чихать хотели на мои потуги замаскироваться. Огляделся. Было ясно, что когда эти товарищи, которые мне совсем не товарищи, успокоят дыхание и уймут дрожь в руках после длительной пробежки, они сразу же превратят меня в подушечку для иголок. Или в мертвого ежика, без оглядки променявшего беспросветное сухопутное существование на активный водный образ жизни. Нырнул и поплыл к другому валуну, так потихоньку и добрался до середины реки, рискуя в любой момент получить оперенную занозу в спину.

Дальше плыть было некуда, камни закончились, но и это дело: расстояние между мной и аборигенами увеличилось. С их маленькими луками, предназначенными для стрельбы на близкую дистанцию, достать меня стало затруднительно. Сами дикари в воду лезть не стремились, но активно меня обстреливали. Надеюсь, в реке не живут крокодилы. Подобрал одну стрелу и обнаружил, что у нее каменный наконечник. В общем-то вполне ожидаемо. В этот момент увидел роскошную корягу, проплывавшую мимо. Кому как, а мне она показалась прямо матерью родной. Зажал стрелу в зубах, поднырнул и вцепился в нее, вознося хвалу небесам и прочей вселенной.

Дикари взвыли от ярости, стрелы так и замелькали в воздухе, какой-то особо невзлюбивший меня товарищ даже копья не пожалел. На всякий случай я спрятался совсем, оставив на поверхности воды только лицо. Потихоньку подгребал ногами, стараясь, чтобы коряга плыла посредине реки. Во-первых, тут стремнина. Во-вторых, другой, пологий берег реки представлял собой степь и там паслись какие-то животные. Может быть, они и не паслись вовсе, а прикидывали, как мной пообедать. Вот уплыву подальше – там уже о суше мечтать буду.

Кровожадные дяденьки категорически не хотели отставать и следовали за мной по берегу, сыпля ругательствами. Кое-какие слова я понимал: разговаривали они на унике – универсальном языке – с таким акцентом, что у меня уши вяли. Но и это плюс – надеюсь, здесь и нормальные люди где-нибудь живут, этот факт поможет с ними договориться. Река начала сужаться, течение стало еще сильнее, по обоим берегам появились обрывистые скалы. Аборигены остановились и напоследок пожелали мне вступить с самим собой в противоестественный половой контакт. Отвечать не стал.

Впереди раздавался шум, очень похожий на рев водопада. Увидел примыкающую к скале полого уходящую в воду каменную плиту, отцепился от коряги и поплыл к ней. Выбрался на согретую солнышком поверхность и обессиленно упал на спину. Слишком много приключений выпало за этот день на мою долю. Провалился в беспокойную дрему.

Сектор Веги, станция дальней разведки.

5038 стандартный год от Объединения.

Два месяца назад

– Встать! Смирно! – скомандовал судебный пристав.

Я с трудом поднялся на ноги. Мешали кандалы, да и две последних бессонных ночи хорошему самочувствию не способствовали. Посмотрел на трех судей Трибунала, их взгляды были абсолютно бесстрастны. Средний зачитал приговор:

– Заключенный номер 2427-13/бис. Курсант военного училища, четвертого курса обучения, признается виновным в тройном предумышленном убийстве и нарушении воинской присяги. Приговаривается к стиранию личности и передается в распоряжение специального корпуса. Осужденный, что можешь сказать Трибуналу в свое оправдание? В соответствии с законом тебе предоставляется последнее слово.

– Что хочешь услышать? Где ты был, когда надо мной четыре года измывались? Мои рапорты о происходящем жене на ночь читал в качестве развлечения? Теперь вы, считая меня, четверых потеряли из-за своего слабоумия. Ты, который во всем виноват, что чувствуешь? Как я догадываюсь, тебе просто все равно! Оно и видно, только ты не льсти себе, просто так не отделаешься. Прежде чем вы меня схватили, я станционный искин взломал. И информацию в СМИ скинул: кто-нибудь наверняка захочет пощипать военным перышки. Ты всего лишь майор из захолустного училища. Догадайся, кого назначат крайним? Помнится, на той неделе Генеральный штаб обещал журналистам все факты неуставных взаимоотношений в армии прекратить. А тут такой подарок!

Майор невозмутимо кивнул приставу, я затрясся от удара шокера, свалился на пол и потерял сознание.

Сектор Веги, окрестности черной дыры, исследовательская станция.

5038 стандартный год от Объединения

Я стоял и тупо смотрел в стену. В последнее время все делал тупо, со стороны напоминал скорее серва, чем человека. Весь наш отряд смертников вел себя так же. Может быть, кому-нибудь из них тоже повезло, но они маскировались не хуже меня. Все дело в стирании личности – как-то приходилось мне читать, что примерно пять процентов осужденных частично сохраняли память после первой процедуры. Таких счастливчиков отслеживали и направляли на повторную экзекуцию, делая из них никому не нужных слюнявых идиотов. За примером далеко ходить не было необходимости. Сам видел, как это происходило. Тогда же и состоялся примечательный разговор, определивший мою дальнейшую судьбу. После того как меня и толпу преступников передали спецкорпусу, с нами долго не церемонились – обрили головы и засунули в мнемокодер. Дергаться не имело смысла: охрана не дремала. Дальше нашу разномастную банду согнали в большой зал, построили. Медик начал задавать каждому несколько обычных вопросов:

– Как зовут? Профессия? Где родился?

Все покорно отвечали – трудно противиться со сваренным вкрутую мозгом. Я и сам пребывал в каком-то тумане. Стирание было гениальным изобретением человечества, по крайней мере, меня так учили в интернате. Оно избавило человечество от тюрем и неблагонадежных элементов. Как сделать из преступника достойного члена общества, вдобавок полезного? Такого, который больше никогда не оступится? Конечно же уничтожить ему личность, но не всю – профессиональные навыки и положительные стороны характера следовало оставить. Добавляем небольшое психокодирование и получаем добродушнейшее существо, которое всегда ставило общественные интересы выше собственных желаний. Они просто не способны были навредить другим и трудились как пчелки.

К тому же они пользовались популярностью среди женского населения – таких подкаблучников было еще поискать, – а дети у них были абсолютно нормальными. Многие бизнес-леди сразу после процедуры покупали себе молодых красивых мужчин и парней, причем на абсолютно законных основаниях. Таким образом государство возмещало затраты. Все были счастливы, включая самих новоявленных верных семьянинов. Остальных сортировали по профессиям и отправляли работать на любое предприятие или фирму, приславших заявку и гарантировавших работникам прожиточный минимум. С женщинами было намного строже: захотел такую – будь любезен доказать свою благонадежность. Вдовцы и холостяки с неприятными чертами характера за ними в очередь стояли. Кто другой их причуды терпеть будет? Детей стиранию не подвергали вообще.

Ну да ладно. Медик не просто так вдоль строя прогуливался. Тем, кто что-то помнил о своей прошлой жизни, он лепил наклейку на грудь. После того как набралось несколько человек, их увели охранники. Понятно куда и зачем. Когда он дошел до меня, я сумел собраться и соврать ему, при этом не очень-то сильно отклонившись от правды. У меня в голове была сплошная путаница: какие-то отдельные клочки воспоминаний и событий, своего имени действительно не помнил, как и имен и лиц других людей. За то немногое, что осталось, цеплялся с отчаянием утопающего. Пусть мне казалось, что это все происходило давно и не со мной, – я знал, что это последние частички прежнего меня. Я не хочу умирать! Какая разница, что произойдет в дальнейшем с моим телом, если меня больше не будет? Поэтому я притворялся абсолютно послушной куклой и лгал, врал неумело и отчаянно.

Медик не поверил. Сверился с показаниями прибора и подозвал к себе начальника охраны.

– Этот помнит. Похоже, у нас появится еще один подметальщик улиц низшей категории.

– Тебе заняться нечем? – хмуро спросил начальник. – Делай что нужно.

– Ты премию получить хочешь? Ты его профессию посмотри. – Медик протянул планшет.

– Бессмыслица какая-то. Агент-пограничник. Что за специальность такая? И при чем здесь премия? Мы ее так и так получим.

– Обычную – безусловно. А вот та, что исследовательский отдел предлагает, мимо нас пролетит. У нас одного пилота в запрошенной группе не хватает. У него дополнительные специальности – пилот и техник, пусть и невысокого ранга. Согласно данным в сети его к разведке на диких планетах готовили: внедрение, ассимиляция и прочий маразм. Наши шефы очередной фокус выкинули – зачем им пограничники, когда любой эскадре такая планета на один зубок?

– Предлагаешь отдать в нынешнем состоянии? Сам знаешь – если он память хотя бы частично сохранил, это опасно. И нарушение нехилое. За такие шуточки нас самих в строй поставят.

– Не бойся, я справки навел. Набирают отряд пилотов-смертников, из пяти сотен вернулся только один. Помнишь, как яйцеголовые треть нашей галактики отхватили, да и в остальных частях, куда ни ткни, везде «дикие» человеческие планеты?

– Смутно, кто же эту древность изучать будет? Черные дыры, прокол пространства-времени. Клонирование. Корабли поколений.

– Именно! Но один факт малоизвестен – они и в галактику Андромеды корабли-сеятели посылали. Немного, всего пару сотен, но все же. Такого натворили, что мы до сегодняшнего дня объединение завершить не можем и со всеми ксеносами на ножах. Когда технологии Древних нашли, тогдашние бонзы чуть ли не богами себя вообразили. Как же – Великое Бремя Человечества! Только вот других спросить забыли – потому-то на границах до сих пор неспокойно: что ни год, то война. Диким все равно кого грабить – ксеносов или нас, поэтому обе стороны их и вооружают.

– И что с того? Над нами не каплет.

– Это пока. Ходят смутные слухи о человеческих королевствах в рукаве Персея. Они там всех режут под корень и в жертву своим богам приносят. Хорошо, что особо мощного оружия им не дали, хоть на это ума хватило. Дикари захватывают ученых, те им корабли сотнями штампуют. Прикинь, что будет, когда орда до наших границ доберется?

– Отобьемся, не в первый раз. Ты лучше про премию расскажи.

– Решили проверить, как дела в Андромеде обстоят. Закрепились там наши или нет? Это какую же поддержку можно даром получить! Но технологию прыжка потеряли во время Великой войны. Восстанавливают понемногу. Пуляют смертниками почем зря. Предполагают, что искины во время прокола из строя выходят, без пилота никак не обойтись. Один же сумел вернуться. Ведут набор, оплата по высшей категории.

– Почему нормальных военных не пошлют?

– Да кто же им даст? Ладно бы военная операция, без которой все пойдет насмарку, хочешь – не хочешь, солдатиков необходимо на смерть посылать. А тут они зря погибнут. Возможно, положительного результата никто и не увидит. За такое на счет «раз» с мнемокодером познакомишься. Если добровольцы и были, то ни один назад не прилетел, как и корабли-автоматы.

– Чего ты при нем разболтался?

– Он ведь тоже молчать будет и на все согласится. Правда? – Медик поглядел на меня.

– Да, – прошептал я. – Буду молчать.

– Вот видишь! Наша бригада с премией, а парень надежду получит. Мы же с тобой гуманисты! – Медик довольно мерзко хихикнул, вслед за тем обратился ко мне, указав направление рукой: – Ступай вон к той группе, через два часа отправка.

Вот так я и стал расходным материалом, стоял и ждал своей очереди. Торчал на этой станции уже месяц. Обращались с нами неплохо – да и чего нас, пустоголовых, бояться? Кроме меня, конечно: была бы возможность – я зубами себе свободу выгрыз бы, но удачного случая как-то все не подворачивалось. Воспоминания в голове частично восстановились и пришли в относительный порядок. Странно было припоминать, например, какой-нибудь разговор в подробностях, но вместо лиц собеседников видеть только смутные пятна и напрасно терзать память в безуспешной попытке отыскать их имена. Вот такие пироги с котятами. Пробелы буквально поселились в моей голове. Но и тому, что было, я радовался как ребенок. С каждым прошедшим днем чувствовал себя все лучше и лучше, надеялся на скорую отправку хоть к черту на кулички, боялся проколоться на ровном месте.

Охраны было немного, впрочем, как и нас, они категорически не хотели запоминать наши номера: длинно и неудобно произносить. Всем дали клички. Меня называли Шустрым, потому что при объявлении очередного прыжка буквально на коленях ползал, умоляя послать меня послужить человечеству. Остальные поступали так же, но я всех опережал. Что есть, то есть.

Я этому человечеству за все хотел благодарность с занесением в репу и грудную клетку выписать. Желательно ногами и тупым ножиком. За то, что жил на свалке. За свое сиротство с пятилетнего возраста. За то, что, когда меня поймали во время облавы и определили в специнтернат, я с бандой таких же отморозков каждый день за кусок хлеба дрался. За мое принудительное определение в воинское училище, где моей верной шайки уже не было и я жил как волк-одиночка, в каждый момент ожидая удара в спину. За бесчисленные переломы и порезы, за отгрызенную мной же самому себе правую кисть, которую в расщелине ствола защемило, когда меня голого в джунглях на две недели кинули. И за дикую боль, когда ее в регенераторе в ускоренном режиме десять дней отращивали. Я честно признаюсь – люблю человечество до зубовного скрежета!

«Ах, какой солдат растет!» – восклицало мое начальство, придумывая, как меня лучше прикончить. «Ты нарвался!» – слышал я каждый день в казарме во время очередной «темной». Я быстро отучил остальных курсантов нападать на меня поодиночке. Если бы не недремлющее око камер, меня бы искалечили в первую неделю. Для этих чистеньких мальчиков и девочек я оставался отбросом со свалки. Сам бы себя убил, но у меня был единственный друг, имени которого так и не смог вспомнить. Мой наставник по боевой подготовке, мастер-выживальщик. Не знаю, по какой причине он обратил внимание на забитого мальчишку, но я был принят под его крылышко. Немногословный мужик неопределенного возраста, самой что ни на есть непримечательной внешности. Он за меня не заступался – нет, он учил меня убивать и выживать. Наверное, более благодарного ученика у него за всю жизнь не было. Он же посоветовал мне повысить успеваемость, я послушался и серьезно взялся за учебу. За что и был соответственно вознагражден. Через полгода учитель пристроил меня помощником техника, и я переселился из казармы в маленькую кладовку при центральном искине станции. Это тоже помогло мне выжить. Я старался не задерживаться в училище ни одной лишней минуты.

Вся моя жизнь совместно с человечеством как-то не складывалась. Тысячу раз себя спрашивал: почему мне так не везет? Другие нормально и без проблем живут… Но ответа не находил. Военная машина вцепилась в меня мертвой хваткой и не желала отпускать. Однажды я спросил об этом учителя. В ответ он осведомился:

– Что ты знаешь о человечестве и военных в частности?

Я немного подумал и сказал:

– Наверное, ничего. Кроме свалки, интерната и училища я больше нигде не бывал. Тому, что показывают в сети, не верю.

– И правильно делаешь. Оставим человечество в покое и поговорим о военных. Настоящих, а не тех, которых ты видишь каждый день, – они просто мясо, которое само об этом не знает. Воины – давно уже отдельная каста, половина из нас киборги.

Учитель сжал кулак, и из костяшек выскочили лезвия.

– Это так, просто игрушка. Настоящих изменений в моем организме запросто не покажешь. Если захочу, уничтожу население этой станции за час голыми руками. Взорву ее и удеру. Веришь?

– Да, – твердо ответил я.

– Кроме нас, человечеством правит каста Умников – те еще нелюди, как морально, так и внешне. Тела младенцев и головы в метр диаметром. Наши дети наследуют своим отцам. Но нужна свежая кровь – тогда присматривают таких кандидатов, как ты. Сумеешь выжить – станешь одним из нас.

– А если я не хочу?

– Тебе не оставят выбора, как не давали его раньше. Сбежать ты не сможешь. – Учитель щелкнул ногтем по моему следящему браслету.

– Ты присматриваешь за мной?

– Нет. Я давно отошел от дел. Сумел отпроситься на вольные хлеба – мне разрешили за прошлые заслуги. Твою жизнь делает невыносимой куратор этого сектора, кто-то из Умников. Решил, что в тебе есть потенциал Воина. Они, знаешь ли, очень редко ошибаются. В каждой казарме стоят ментоизлучатели, поддерживают в мясе боевой дух, заодно и ненависть к тебе внушается. Понятно?

– Да. Разве не опасно для тебя мне такое рассказывать?

– Он ничего мне не сделает. Прекрасно знает, что я и его прикончу, если захочу. Другие Воины мне мешать не станут. Мы с ними сотрудничаем, но периодически, когда они нюх теряют, головы им откручиваем. Такой вот у нас получается взаимовыгодный симбиоз на крови.

– Странно как-то.

– Нормально: они думают, мы защищаем. Яйцеголовые ученые предки нас для этого и вывели. Тебе твоя жизнь адом кажется, но настоящий ад – там, за границами нашего государства. Для тех мягоньких людей, которыми мы управляем, все кажется простым и понятным, но это не так. Мы уже со счета сбились, сколько раз были на грани уничтожения.

– Мне-то что делать?

– То же, что и раньше, – учись и выживай. Умник не отстанет, пока из тебя зверя из нержавеющей стали не отольет или пока сам не помрешь. И переиграть его не сумеешь, потому что он Умник, а ты даже не Воин. Возможно, лет через тридцать ты им станешь, потерпеть придется. Даже то, что ты теперь в общих чертах знаешь, как дела обстоят, тебе не поможет. Продолжай бороться – это твой единственный шанс. Иди, у меня скоро урок.

В первый раз, вспомнив этот разговор, я чуть было на охрану не бросился, с трудом сумел взять себя в руки. Получается, что и здесь я по воле Умника оказался? Вот незадача! Надеюсь, что в другой галактике им меня не достать, а там ищи свищи с попутным ветром. Лишь бы только на молекулы при прыжке не раскидало.

Репродуктор объявил:

– Шустрый, бегом в кабинет, живо!

Я молчком и быстро исполнил команду, оправдывая свое прозвище.

Глава 2

Протиснувшись в двери боком, я обнаружил собрание ученых светил станции. Председательствовал академик, он первым делом поинтересовался у меня:

– Готов пожертвовать жизнью для человечества?

Я выразил полный восторг, повизгивая от верноподданнических чувств. Жалел, что у меня нет хвоста, – я бы им повилял.

– Итак, коллеги, нашу программу закрывают: слишком дорого мы казначейству обходимся, а результата в обозримом будущем не предвидится.

Раздались возмущенные выкрики. Академик продолжил:

– Я тут с нашими инженерами подумал, как эту ситуацию переломить в нашу пользу. Времени у нас было мало, но мы сумели воплотить свою идею в металле. – Он указал на экран.

Там был изображен корабль необычного вида – крестообразный, с капелькой пилотской кабины на одном из концов.

– Вот! – с гордостью произнес садист от науки. – Одноразовый, дешевый, как духи́ подружки моего внука, модуль. Закидываем его в определенную точку, кабина отделяется и приземляется на планету. Двигатели только для торможения. Экономим на всем, оставляем корпус с необходимым минимумом. Самое дорогое устройство – нуль-передатчик.

– А как мы узнаем, есть ли там пригодная для жизни планета? – спросил один из ученых. – Мы приблизительно представляем сектор, куда предки направляли корабли, больше информации нет.

– Правильный вопрос, коллега, но для этого существуют архивы. Я обратился кое к кому из старых знакомых и получил результаты разведки около ста систем. Неизвестно, сколько они там еще нароют. Корабли-сеятели, обнаружив планету, пригодную для колонизации, автоматически сбрасывали ее координаты. Некоторые пакеты ретрансляторы сумели уловить. Искать старые записи – дело нудное и неблагодарное, но для нас крайне полезное. Предлагаю вынести на рассмотрение совета новую программу. Чтобы продвинуть ее дальше в правительство, нам нужен хотя бы единичный положительный результат. Наш молодой герой, – профессор кивнул на меня, – десантируется и оценит уровень цивилизации. Передатчик тоже одноразовый, но очень мощный, фактически после того, как он его включит, произойдет ядерный взрыв, вся энергия пойдет на усиление сигнала.

– Но разве это допустимо? – спросил кто-то из задних рядов. – Радиационная катастрофа на обитаемой, населенной планете?

– Если там есть развитая цивилизация, они и без взрыва обойдутся, энергопровод на этот случай предусмотрен. Дикарей не жалко: умрет несколько сотен тысяч от лучевой болезни – ну и что? Все равно для нашей цели они непригодны, в предстоящей войне помочь не смогут. Все согласны?

– Да! Поддерживаем!

– Для первого запуска мы выбрали этого юношу, как самого приспособленного. У него больше всего шансов передать нам информацию – все же бывший военный. Остальные – гражданские пилоты.

– А если он не захочет себя взрывать?

– Кто не захочет?! Стертый? – возмутился академик.

Затем он повернулся ко мне и спросил:

– Взорвешь ради блага человечества?

– Ага! – радостно ощерился я, пустив для пущего эффекта слюнку на подбородок.

– Вот видите, коллеги, побольше бы нам такой молодежи – и мы о проблеме ксеносов давно забыли бы!

Меня выгнали из кабинета. Я тупо застыл посреди коридора, стоял до тех пор, пока меня один из охранников в мою каморку не отправил. Он же выдал мне планшет и велел изучить инструкцию по самоуничтожению. Там не только это было написано, но и куча рекомендаций по оценке уровня цивилизации. Те, кто хотя бы в ближний космос не вышли, ученых не интересовали. Да и устаревшие на десяток тысячелетий данные о климате и животном мире тоже лишними не будут. Сначала я не понял, что не так с оценкой развития, но потом догадался: на диких планетах обычно существует множество государств аборигенов. Одни в космос летают, другие коз пасут, и это еще в лучшем случае. Многие мечтают о бифштексе из соседа.

Проблем с восприятием знаний у меня совсем не было, мозг после чистки был как у младенца, впитывал как губка. Я запоминал все с первого раза. Так как времени до старта оставалось порядочно, взломал станционный искин. Не совсем так, конечно, просто они были одного производителя. Паролей сервисного обслуживания никто поменять не догадался. Зашел в базу ученых и хорошенько там покопался, читал все, что можно и что нельзя тоже. Налегал в основном на знания о неразвитых цивилизациях и их технологиях. Пригодится.

Если попаду к разумному виду, стоящему на более высокой ступени развития, – они, скорее всего, сигнала вызова посылать не станут. Меня просто разберут на части. Как же – инопланетный монстр! И не суть важно, что твоя ДНК на сто процентов совпадает с ДНК визитера. Люди – они все такие, любят поймать кого-либо и посмотреть, что у него внутри. Под тонким налетом цивилизованности сидит обыкновенная обезьяна, которая в любой момент готова вырваться на свободу и показать себя во всей красе. Мой жизненный опыт просто кричал об этом. Обычно самые умные оказываются внизу социальной пирамиды. В стае ум не нужен, а вот крепкие зубы и кулаки не помешают. На крайний случай – толстый кошелек и хитрость. Да и черт с ними, мне бы только на свободу вырваться, устроюсь как-нибудь. На дикой планете прожить можно и в незаселенной местности: было бы что поесть – остальное приложится. Строить планы пока рановато. Поэтому тупо просматривал страницы, запоминая и не пытаясь вникнуть в смысл текста. Метод быстрого сохранения в кратковременной памяти: читаем и повторяем про себя три раза. Обычный человек, таким образом, информацию на короткое время запоминает, я же просто впечатывал знания в свой мозг-промокашку.

К утру за мной пришли и отвели на летную палубу. Сохраняя бездумное выражение лица, я наблюдал, как пьяные техники зачищают кабину от всего полезного. Раз мне все равно помирать, то зачем скафандр, оружие и аварийный набор выживания, еда тоже ни к чему, а им закусывать нечем. Так сказал мне один из предприимчивых алкоголиков, обдавая меня запахом ядреного перегара. В другой ситуации ему было бы не до этого: он был бы очень занят, собирая свои зубы с пола. Пришлось промолчать, как это ни печально.

В итоге гордый покоритель соседней галактики отправился в путь во славу человеческой расы в одних рваных шортах, которыми его снабдила добрая душа. Комбинезон, оказывается, тоже был не нужен. Любовь к людям во мне достигла наивысшей точки. Я даже был рад, что сел в кабину, – еще немного, и у меня бы точно крышу сорвало. Манипулятор выкинул мой кораблик наружу, модуль взял на буксир «Разгонщик».

Этот скоростной корабль должен был отправить меня в сторону черной дыры. Зацепив по краешку горизонт событий, где законы физики теряли свое значение, мой модуль прорывал ткань мироздания и вновь мгновенно появлялся в заданной точке в другой галактике. Удачливый пилот смог вернуться потому, что проделал подобный трюк и там. Повезло – после того как сгорел искин, он до момента истощения энергии наткнулся на черную дыру местного разлива. Мне такое в любом случае не грозило, так как прыжкового движка и тем более искина у меня не было. Тормозные двигатели не в счет.

На бумаге все выглядело гладко, но горизонт событий обошелся со мной весьма неласково. Да еще как! Меня растянуло вместе с модулем метра этак на три-четыре. Не так, как вытягиваешься, повиснув на турнике, – межатомное расстояние увеличилось. Гигантское притяжение черной дыры сыграло со мной злую шутку. Хуже всего было то, что я все прекрасно понимал и чувствовал себя как муха в янтаре. Прошу заметить – очень, очень длинная муха. Ослепительный синий свет, бивший мне в глаза сквозь крепко стиснутые веки, тоже радости не добавлял. Тороплюсь отметить – очень, очень короткий свет. Отсутствие законов пространства и времени – замечательная штука! Для тех, кто не попробовал этого удовольствия на себе.

Дальше началось веселье: меня растянуло до бесконечности, потом сжало в маленькую точку. Чему я безмерно обрадовался, так как мое тело и было этой самой точкой. Попытался сориентироваться по рисункам созвездий, намертво вбитых в мою память, но ничего знакомого не увидел. До сих пор не знаю – то ли ученые перемудрили, то ли «Разгонщик» перестарался, но я попал неизвестно куда. Затем свел близкое знакомство с «хвостом» планеты. Обычно планеты, где живут люди, имеют сильное магнитное поле, которое не только защищает поверхность от радиации светила, но и удерживает атмосферу. Планеты теряют очень мало молекул газа, но это происходит. С пышным шлейфом кометы такое явление даже рядом не стояло – так, редкое облачко газа. Если, конечно, не врезаться в него на космической скорости. В этом случае эффект такой же, как будто въезжаешь на автомобиле в кирпичную стену. Ремни вырвало из креплений, я поцеловал пластик блистера. Мой модуль слепили из того, что было, поэтому данный факт меня не удивил. Обычно шея в таких случаях ломается, прежде чем рвутся ремни. Включил тормозные движки, с облегчением вздохнул, когда они заработали.

Поживу еще немного! Кое-как стабилизировав модуль, рассмотрел планету. Три материка и две маленьких луны. К тому же она, если можно так выразиться, лежала на боку. Угол наклона оси у нее равнялся девяноста градусам. О чем это мне говорит? Да о том, что на ней времен года нет. В каждом климатическом поясе одна и та же погода: либо круглый год лето на экваторе, либо вечная зима на полюсах. Пораскинув извилинами, решил приземлиться на самый большой материк поближе к океану. Во-первых, там прокормиться проще, во-вторых, люди любят воду. Выбрал пояс субтропиков: дождей немного больше, ползучих гадов поменьше, к тому же я всегда весну любил. Вечная весна – это здорово! Все цветет и пахнет! Наметил круг диаметром в пару сотен километров и направил модуль туда. Без искина точнее не прицелиться. Хорошо, что в космосе летаешь не так, как в атмосфере, тут и тормозных движков для смены курса хватает, если, конечно, у тебя приличный запас скорости есть. Хвост мне скорость заметно поубавил, но не так чтобы.

Гордым соколом я совершил пару витков вокруг планеты, высматривая свет городов на ночной стороне, но ничего не увидел. Да и шут с ними, не до того мне. Отстыковался от модуля примерно там, где хотел, и ринулся вниз. На всякий случай закрыл глаза – может быть, и трусливо, но от меня больше ничего не зависело. Смотреть в глаза смерти, когда ты совсем бессилен, последнее занятие. Смысл? Одно сплошное расстройство! К тому же я и без зрения получал полный набор ощущений, пришлось заткнуть уши. Помогло мало: кости продолжали вибрировать вместе с кабиной пилота.

Так и кувыркался энное количество минут, показавшееся мне вечностью. Надеюсь, ученые помрут в муках в такой же отвратительной ситуации. Тут меня прижало огромной перегрузкой, и я отключился. Пришел в себя от тишины. Благодать! Так тихо, что слышно, как кровь пульсирует в жилах. Осторожно открыл глаза и огляделся. Судя по всему, кабина утонула в каком-то водоеме, веселенькие солнечные лучики пробивались сквозь толщу воды. Было неглубоко – метров пять, не больше.

«Водичка-то прохладная!» – констатировал я.

Вот черт! На дно кабины уже натекла маленькая лужица: кабина дала течь. Мама, роди меня обратно – только этого мне не хватало! Набрал воздуха в грудь и рванул рычаг отстрела блистера. Сработали пиропатроны, я вылетел на поверхность как пробка из бутылки. Небольшое озеро, до берега метров пятнадцать, расстояние небольшое.

Выбрался на берег в густом лесу. Что интересно, половина растений была с Земли-прародины, зелененькие такие, а вот вторая половина вообще ни на что раньше мной видимое не походила. Синеватого оттенка, колючая и противная. Попахивает весьма подозрительно. Похоже на то, что я вижу весьма редкий случай ассимиляции. Корабли-сеятели всегда перед пробуждением пассажиров терраформирование проводили, местные растения и живность, включая разумных, полностью зачищали. Если, конечно, население ответной плюхи не запускало. Тогда Сеятели отступали на заранее выбранные позиции, спрямляли линию фронта и перебазировались в соседнюю систему. Там все повторялось по новому кругу. До тех пор, пока маленьких и слабых не находили, которые сдачи дать не могли. Человечество рулит!

Стянув шорты, выжал воду и опять надел – быстрее высохнут. Здесь я и познакомился с аборигенами. Из кустов выскочил голый мужик, натертый красной краской, он попытался проткнуть меня копьем. Перехватил древко и потянул его на себя. Туземец конечно же его не выпустил и дернул копье всей массой своего тела к себе. Этого-то я и добивался. В нужный миг просто отпустил древко. Дикарь, не ожидавший от меня такой подлости, шлепнулся на спину. Думал, что я за оружие сражаться буду, – обычное заблуждение вооруженного человека. Зачем мне эта палка, если удар пяткой в лоб работает не хуже? Как только я вознамерился подобрать копье, мимо пролетели две стрелы. Стало не до размышлений, пришлось бежать в глубь лесной чащи.

Неизвестно где. Неизвестно когда. Судя по всему, утро

Проснулся от холода и голода – привычное для меня состояние. Вокруг стоял густой туман, поверхность каменной плиты покрылась росой. Похлебал водички из реки, умылся и сделал короткую разминку. Погонял кровь в мышцах: тело нужно держать в тонусе. Надеюсь, что от микробов не заболею: куча прививок, которую вогнали в меня в течение месяца, теоретически должна помочь. Без воды все равно не обойтись, так что выбор небольшой. Походил туда-сюда и нашел дыру в скале – вход в небольшой грот. В темноту лезть не стал – кто знает, что там? Расщелина или какой-нибудь опасный зверь? Дождался рассвета, подобрал стрелу и по-тихому пробрался внутрь.

Нормально! Могила, чтоб ее! Везет мне на покойников! На валуне, густо обмазанная смолой, сидела мумия, она смотрела на реку и соответственно на меня пустыми глазницами. У ее ног лежала кучка того, что некогда было небольшой корзиной. И что там? Грабить покойников мне раньше не приходилось, но надо же с чего-то начинать! Почему не с расхищения гробниц? Кто сказал, что нельзя? Почему-то во всех интересных приключенческих фильмах в галонете склепы на раз-два грабят все кому не лень, и чихать они хотели на уголовную ответственность! Зрители воздвигают их на пьедестал и шалеют от одного вида главных героев. Я тоже хочу стать идолом сценического искусства! С решительным видом раскидал кучку ногой. М-да… кумиром мне не бывать. Пять каменных лезвий, и ничего больше. Где изумруды, алмазы и золото с серебром? Нищий труп мне попался!

Грот осветило лучом света: солнышко полностью вышло из-за горизонта. Осмотрел стены: если аборигены сюда на лодках приплывали, то дело плохо, на скалы без риска получить травму мне не взобраться. Нашел выход – вторая дыра куда-то вела. Отлично! С интересом рассмотрел стены, испещренные рисунками охоты, бытовой жизнью и, гм… порнографией. Если вы никогда не видели мужского достоинства больше самого мужика, на котором в свою очередь сидят пять женщин, то вы ничего не видели. И женщины очень, гм… почтенно выглядели. Я как без пяти минут кандидат археологических наук вам говорю! Раскопки провел? Значит, кандидат!

Ладно, не будем смеяться. Настроение себе немного поднял – и хватит. Дело прежде всего! Присмотревшись к мумии внимательней, увидел у нее на поясе небольшой кошель. Срезал его лезвием и нашел огниво: кусок кремня и что-то похожее на железный колчедан. Не геолог я ни разу. Искру получил стабильную – и то хорошо. Трут сгнил и превратился в пыль. Немного поколебавшись, отрезал у трупа просмоленную метровую косу. Возможно, это была женщина. Решил, что больше мне здесь делать нечего, прихватил найденные вещи и полез по узкому проходу наружу.

Первым делом пошел в подлесок: необходимо изготовить хоть какое-нибудь оружие. Нарезал прутьев разной толщины – как сухих, так и зеленых. Срезал подходящее засохшее деревце: будет копьем. Надрал коры и сухой травы. Собрал валежник на дрова. Нашел какие-то пушистые комки, похожие на тополиный пух. Устроился на маленькой полянке и сложил из хвороста шалашик. Потер кору между ладонями, добывая сухие волокна, смешал их с былинками травы и пуха, свернул в жгут. Полчаса мучений и две ссадины – костер горит! Похвалил себя за небывалый успех в деле возвращения к первобытному состоянию и взялся за изготовление копья. При этом занятии самое главное – не торопиться, лезвия очень хрупкие. Потихоньку-полегоньку ободрал кору и сделал на толстом конце будущего древка прорезь под самое большое лезвие. Аккуратно разогрел косу над огнем, когда смола размягчилась, полностью расплел ее. Перепачкался, ну да это ерунда.

Вставил самый большой наконечник в выемку, крепко примотал волосами. Не забыл добавить в смолу немного пепла: полное соответствие с древней технологией. Застынет – без огня не отдерешь. Также сделал нож, рукоять вырезал из палочки. Приступил к самому трудному – изготовлению лука. Без хорошо выдержанного в течение нескольких лет дерева, кажется, сделать его невозможно, но я знал один способ. Главное – правильно подобрать прутья. Стягиваем их в тонкий пучок волосами – не всю поверхность, а примерно через пять сантиметров. Обмотку делаем не тугую, но и не слабую, она не должна мешать изгибанию тела лука. Очень тщательно выбираем центральный прут: на нем все держится, он должен быть в меру упругим и гибким. На концах прорезаем выемки под тетиву. Для такого случая пожертвовал резинки от шортов – пояс достаточно широкий, и их там было вшито две штуки. Заменил завязками из волос, не спадают – да и ладно. Связал резинки между собой, на концах сделал петли. Изогнул лук, надел тетиву и дернул за нее пальцами, она загудела. Попробовал натяжение – норма. Долго это косорукое изделие не протянет, но на безрыбье и рак рыба. Итак, нож, копье и лук с одной стрелой. Пора идти на охоту. Берегитесь, неразумные зверушки: Шустрый вышел на тропу войны!

Приободрившись, пошлепал вдоль скал – рано или поздно они кончатся, и я найду водопой. Первое дело для устройства засады. Из моего лука дальше десяти метров стрелять бесполезно, но на таком расстоянии он косулю навылет пробьет. Лишь бы там хищников крупнее меня не было.

Глава 3

С водопоем мне не повезло. Скалы и лес неожиданно закончились. Вышел к дороге, которая вела к броду через маленькую речушку, впадавшую в большую реку. Отличный проселок, разбитый колесами, наверное тележными, так как уж очень узкий след они оставляли. Жалко, что водопада так и не увидел, – через скалы к нему было не подобраться. Но нужно искать людей. Дорога есть – значит, где-то тут земледельцы живут. Кочевники в прокладке дорог замечены не были, да и местность, плавно перешедшая в лесостепь, к крестьянскому труду располагала. С одной стороны, это хорошо, но с другой – не очень. Там, где крестьяне водятся, обязательно появятся «лучшие» представители человечества, которые за девяносто процентов прибыли их «защищают».

Дорога идет вдоль речки, значит, деревня выше по течению. Пойду погляжу – как люди живут? Что с охотой выйдет, неизвестно, может быть, помогу кому за тарелочку супа. Помощники в нелегком крестьянском труде всегда нужны. Направился к дороге. Прошел по ней километра два и наткнулся на поле, огороженное плетнем. На нем росло что-то инопланетное, похожее на огромный полуметровой высоты салат. С одной стороны забор был повален, а растения сильно вытоптаны. Вот там-то я и заметил стайку обычных земных кроликов, которые мирно паслись, аппетитно хрустя зелеными листочками.

Спрятался за плетень, наложил стрелу на лук и стал к ним подкрадываться. Пока выбирался из леса, немного наловчился в стрельбе. Метров с пяти я вообще не промахивался, на такое расстояние и нужно подобраться. Ветер дул мне в лицо – они учуять меня не должны. Главное, чтобы зверьки не услышали шума. Встал на четвереньки и неторопливо двинулся вперед. Осторожно выглянул из-за последнего целого пролета. Запомнил, кто где находится. Выбрал мишенью самого большого ушастика. Успокоил дыхание, резко поднялся и спустил стрелу. Попал, подхватил копье и наугад метнул его как бумеранг. Побежал к закувыркавшемуся по земле кролику, которому древко ударило по задней лапе. Упал на него, придавил, вытащил из кармана нож и воткнул ему в бок. Вот такой я кровожадный, с голоду не только за двумя зайцами погонишься, но и зубами станешь добычу грызть.

Рот у меня наполнился слюной, но я сдержался и сырьем употреблять кроликов не стал, хотя очень хотелось. Отошел в ближайшую рощицу, развел костер, благо самодельный трут носил в кармане. Пока костер прогорал в угли, ободрал тушки зверьков. Опыт в этом деле у меня имелся – все же учили меня хоть и изуверскими методами, но на славу.

Отплясывал вокруг костра, дожидаясь, пока мясо поджарится на прутиках. Не выдержал и первую партию жаркого съел, не дожидаясь полной готовности. Горячее сырым не бывает! Потом ел не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком. Второго зверька жарить не стал: насадил мясо на гибкий прут и свернул его в кольцо – будет чем за ночлег расплатиться. Может быть, и на миску каши хватит. Дело у нас шло к вечеру, очень хотелось под крышей переночевать.

Пошел дальше. Ветер донес до меня запах чего-то горелого. Пожар в селении случился, что ли? Я не ошибся: от деревни остались одни головешки, сгорела она около недели назад. По крайней мере, пепелище выглядело так – явно не вчерашнее, но и не старое. Неужели сарая, даже самого плохонького, не осталось? Походил по деревне туда-сюда и на отшибе, за околицей нашел маленькую землянку, но пахло из нее так, что я передумал в ней ночевать. Рядом с землянкой стоял маленький дровяник с деревянной щепой на растопку. В нем и устроился на ночлег, накидав туда веток, сухой травы. В общем, устроился с удобством. Часа через четыре пошел дождь, но мне было все равно. Крыша сарайчика была сделана на совесть и не протекала.

Утром, неторопливо поглощая зажаренного кролика, решил задержаться в деревне. Причин этому было несколько: первая – щепки, второе – еда с огородов. Наличие щепок предполагало, что здесь есть металлические изделия. Трудно полено рубить каменным топором, проще хвороста из леса принести. Враги, которые угнали жителей и скотину, наверняка чего-то найти не смогли. Мне торопиться некуда, я не я буду, если ухоронки не обнаружу.

В самой деревне было домов тридцать. Куча дворовых строений, некоторые уцелели и неплохо сохранились. Немного упорства – и что-нибудь мне попадется. Это не сложно, я с детства сильно упертым был.

Наверное, во мне русские корни говорили. Когда в интернат попал, я о своем младенчестве, как и о родителях, ничего не помнил. Воспитательница как-то проговорилась: «Русские от передозировки умерли». Ее слова я запомнил. Когда нас начали учить и я получил доступ к галонету, первым делом поинтересовался: «Кто это такие?» Так вот русские – это люди, которые на Земле-прародительнице населяли архипелаг островов под названием Россия. Про них почти ничего не помнили. Хотя утверждали, что в земном секторе осталось несколько планет, где только они и живут. Человечество давно перестало делиться на расы и языки. Во всем виноват универсальный язык. В один прекрасный момент земные правительства договорились между собой и повсеместно его ввели. Сделали хитрый финт: старых языков не запрещали, но законодательно закрепили, что все новые фильмы, новости и прочее теперь выходили только на унике, обязательно с субтитрами.

Люди в возрасте на это внимания не обратили, все старики несколько консервативны, а молодежи деваться было некуда: хочешь – не хочешь, а выучишь. К тому же все быстро оценили его простоту и удобство. Слова очень незамысловатые и легко произносились. Уник вобрал в себя самые ходовые словечки из основных диалектов и широко распространился. Клоны, которыми заселяли новые планеты, других языков и не знали. Некоторые народы, и среди них русские, учили новый язык, но и своего не забывали. Они были очень странной нацией: по слухам, любили голые в обнимку с хищниками в снегу валяться, пили традиционный напиток – водку. Наверное, он был очень вкусным – из воды и чего-то там. Играли на однострунных музыкальных инструментах треугольной формы, с загадочным названием «автомат Калашникова». Много ли подростку было надо, чтобы причислить себя к такому замечательному народу? Поэтому когда на меня наезжала очередная шайка, на вопрос: «Ты кто такой?» – гордо выпятив впалую грудь и сжав кулаки, я отвечал: «Я русский!» – после чего обязательно добавлял одно из священных заклинаний предков, затем кидался в драку.

По тем же слухам, заклинания прибавляли русским сил во время схваток с врагом, они употребляли их к месту и не к месту, но история сохранила лишь несколько из них. Обычно упоминали черта, по неизвестной причине он не был русскому народу братом. Фигурировала и мать Кузьмы, которую почему-то постоянно всем показывали. Смысл этих выражений остался для меня покрыт мраком. Чувствуя себя продолжателем славных дел предков, я старательно выучил слова наизусть и очень гордился чистейшим выговором. Мне помогало: после того как я их произносил, страх у меня абсолютно пропадал. Предки умными были, зря упоминать матерей и прочих существ не стали бы.

Выплюнув последнюю косточку, запалил лучину, дыша исключительно ртом, полез в землянку. Причина отвратительного запаха нашлась быстро: на печи стоял горшок с каким-то скисшим варевом, я вытащил его наружу. Вылил жижу в сторонке и оставил посудину у дровяника – пригодится, после того как отмою. В землянке оставил открытой дверь и отверстие в крыше для дыма, там всего-то нужно было дощечку отодвинуть. К вечеру должно проветриться.

Прошелся по деревне, заглядывая во все углы, на первый раз особо не старался – прикидывал, что и как. Пытался догадаться – где бы я на месте хозяев тайник сделал? Но и так нашел ржавое, сточенное лезвие от ножа, оно было заткнуто в сарае за стропило. Видно, рачительный хозяин хотел отдать его на перековку, но забыл или не успел. От души порадовался находке, подточил ее о камушек, обвязал один из концов клочком ткани, найденным там же, – маленький ножик готов! Каменные лезвия тут же выбросил – зачем они мне теперь?

Стал обходить поселение по спирали. На опушке рощи наткнулся на два раздутых трупа. Они были полностью раздеты. Мне стало интересно – куда они бежали? Походил по лесу и нашел маленький схрон, но я не один такой умный был, его тоже разграбили. Единственно – подобрал пробитую флягу, сделанную из маленькой тыквы, – замажу дырку смолой, и все дела! Навестил огороды, надергал немного каких-то корнеплодов. Похоже, они тоже из местной флоры, отрезал ножом кусочек и попробовал – сладковатые и вкусные. Здесь много чего посажено было, но в основном все неспелое. За часок объел какой-то куст: уж очень ягодки мне понравились. Жить можно!

Взялся за дело всерьез. Поочередно и методично стал обшаривать подворья, все места, которые прежде мне показались подходящими для устройства тайников, раскапывал палкой. Лазил в подполья, не обращая внимания на то, что весь перемазался в золе. Проверил три колодца: два были отравлены, в них плавали трупы, один был нетронут.

Вечером, сидя у костра, с удовольствием рассматривал свою добычу: деревянное ведро, веревку с металлическим крюком, шесть огромных гвоздей, небольшой сверток узорчатой ткани. Молоток с каменным бойком, прочные шнурки, непонятно из чего свитые, годные на тетиву. Нитки, большую иглу. Глиняные кружки и ложки, походный медный котелок. Выделанную шкуру. Пять медных же треугольников с закругленными концами, испещренных растительным орнаментом. И самая ценная находка – полностью металлический боевой молот или секира: больно он на крохотную алебарду смахивал. Витая рукоять длиной сантиметров сорок, место хвата руки обтянуто шершавой кожей. Навершие в виде обоюдоострого лезвия, с одной стороны – полукруглое лезвие секиры, с хитрыми прорезями для ломки клинков, с другой – молот, из которого торчит четырехсантиметровый шип – доспехи пробивать. Очень удобно, обычно клевец в пластинах застревает, а тут не дает боек молота, украшенный трехгранными пирамидками. На лезвии была выгравирована надпись на унике: «Кусака».

Наверное, в деревне ветеран какой-нибудь жил, он им так дорожил, что от всех прятал. В расплавленный жир обмакнул, завернул в промасленную кожу, положил в ящик и в углу сарая на полметра закопал. Сам не знаю, чем этот угол мое внимание привлек. Скорее всего – чистотой: пол сарая донельзя загажен, а там ровное, гладкое место, да еще и свежими опилками посыпано. Перестарался старый воин с заботой о верном оружии. Надо было сверху ведро помоев вылить, тогда никто не догадался бы.

В том же ящике, смазанный маслом, лежал широкий, без всяких прикрас, пояс, к нему намертво было пришито что-то вроде чехла для топора, полностью его скрывавшего, и поясная сумочка. Чехол имел секрет в виде вытяжного ремешка с колечком, тянешь за него – и Кусака наполовину высовывается. По-моему, не очень продуманная система с кучей недостатков. Топор лучше носить на плече или за поясом, иначе можешь не успеть его выхватить. Единственное, что может оправдать такое, – необходимость постоянных разъездов и отвратительные погодные условия. Как оружие от влаги ни береги, оно рано или поздно все равно в грязь упадет. А может, он моряк был? Тогда это имеет хоть какой-то смысл. Или я чего-то не понимаю? Взялся за чехол всерьез. Это что у нас за уплотнение? Крючочек здесь зачем? Я с трудом оттянул его по прорези вниз, он лязгнул, вернувшись на место. Значит, тянем за ремешок, по ходу руки зацепляем крючок – внутри что-то щелкнуло, чехол несильно дернулся. Прыгающий топор? Я надел пояс и зарядил его. Вставил в чехол Кусаку и повторил процедуру. Щелк! Топор вылетел из чехла и чуть было навершием не проткнул мне плечо. Пока освою, калекой запросто останусь!

Что-то я неправильно делаю. Задумался – а если так? Немного сместил положение чехла и пристроил руку чуть-чуть в другом положении. Щелк! Топорище скользнуло по ладони, и она уткнулась в упор. Выдал Кусакой серию ударов. Все равно ерунда получается! С этой штукой жить с детства нужно. Есть с ней и спать! Смысл-то не в почти мгновенном извлечении топора, а в последующем ударе. Не хочется мне тратить годы жизни на отработку единственного приема. Ладно, потаскаю пока так, как прежним хозяином задумано. Найду людей – попробую узнать, для чего это извращение нужно.

Целую неделю провел, нежась на солнышке и ночуя в землянке. Добыл еще двух кроликов, прежде чем пушистики просекли, что их здесь едят, и перестали появляться. Питался тем, что находил в огородах. Салат оказался калорийной штукой, я его в качестве припаса в дорогу насушил. И похлебку в горшке сварил: во всех видах он был очень даже ничего. Местные им не зря все поле засадили. Постоянно учился выхватывать топор из всех положений, вроде что-то стало получаться.

В общем, я по примеру кроликов пасся на огороде, когда увидел, что к ограде подъезжает «чудо в перьях». Причем в перьях в буквальном смысле слова. На огромной птице сидел парень примерно моего возраста, то есть лет шестнадцати. Он был одет в легкий кожаный доспех и держал в руках длинную пику. Надменный отрок поманил меня пальчиком. Я гордыни проявлять не стал и перелез через плетень на дорогу, хотя постарался сделать это на некотором расстоянии от наездника. Парень разразился короткой речью, которую я понял с пятого на десятое. Перевел ее примерно так: «Я благородный рыцарь с Кудыкиной горки, сверхчеловек с голубой кровью, а тут мне какая-то чернь не кланяется. Целуй сапог!»

Про сапог я понял дословно. Быстро огляделся. Так как вокруг больше никого не было видно, тут же всадил в птичку стрелу. Старый трюк, мне его еще учитель показывал. Держишь лук и одну стрелу в левой руке. Чуть что не так – делаешь одно слитное движение, пальцами правой руки берешь стрелу за хвостовик и накладываешь его на тетиву: натяжение, прицел, выстрел. На все про все уходит примерно секунда, с боевыми луками и на большой дистанции такие фокусы не прокатывают. Птица поймала стрелу грудью, растопырила огрызки крыльев и грохнулась на землю, сбросив седока. Пока он не очухался, я обежал бьющееся в агонии пернатое чудо и зарядил парню ногой по лицу.

Сам от себя не ожидал, что так поступлю. Скорее всего, мне даже недельный отдых не помог: как его физиономию увидел, так сразу всех «хороших» людей из своей жизни вспомнил. И слова про целованье обуви я раньше неоднократно слышал. В общем, конкретно меня переклинило. Достал нож и примерился перерезать ему горло, остановила одна мысль: почему бы этому «красавцу» со мной содержимым своей головы не поделиться? Например, где его дружки находятся? И стоит ли кого ждать в гости? Связал ему руки за спиной и полил на лицо воды из фляги. Парень очнулся и начал угрожать мне карами небесными. Нож, воткнутый в плечо, быстро убедил его в необходимости послушания. Нагрузил на него лук и седельную сумку, подобрал пику, свое копье с каменным наконечником бросил рядом с птицей. Надеюсь, дружки подумают на дикарей. Стрела-то тоже оттуда. Скомандовал:

– Пошел! – и кивнул в сторону леса.

Гнал парня часа три, на любые жалобы немедленно наносил порез ножом. Не трогал только ног, а то бежать не сможет. Решил, что достаточно оторвался, и устроил получасовой привал. Когда пленник отдышался, заставил его бежать дальше. Еще через час наткнулся на небольшую полянку и приступил к вдумчивому допросу. Для начала стянул с него штаны и сапоги, чтобы он их в процессе не испачкал. К тому же в голые ягодицы удобно ножом тыкать. Потрошил его до вечера и все утро. Ночь провел, дремля вполглаза. Когда понял, что больше мне ничего от него не добиться, свернул ему шею. Жалости к парню я не испытывал – он, оказывается, меня прихолопить хотел и в городе продать.

Свел полученную информацию воедино.

Примерно восемь тысяч лет назад к этой планете прибыл корабль-сеятель – где она находится, парень не знал. Был корабль сильно поврежден и терраформирование провел вкривь и вкось. Клоны изначально оказались в невыгодном положении, были высажены на этом материке буквально без штанов. Знаний было много, а возможностей ноль. Голь – она на выдумки хитра, и примерно за тысячу лет они сумели возродить цивилизацию до паровых двигателей. И тут с орбиты грохнулся Сеятель, прямо в центр материка, а учитывая, что он был километров так десять в диаметре и у него рванули двигатели, на планете наступил полный апокалипсис. Вдобавок проснулись вулканы. Выжившие сбежали на другие материки, но это помогло мало – от человечества осталась буквально горстка в несколько тысяч человек.

Жили они в какой-то системе пещер, разводили грибы и ловили рыбу в подземных озерах. Употребляли в пищу всякую гадость – мох и насекомых. На суше кроме растений и небольших животных никто не выжил. В море дела обстояли намного лучше. Люди иногда делали вылазки наружу и охотились, но это было как лотерея: налетит радиоактивный ветерок – и помрешь в муках. Лет этак через пятьсот катаклизмы прекратились, и атмосфера очистилась. Народ воспрянул духом и разлетелся в разные стороны, плодиться и размножаться. Вывод сделал на основании сказок и мифов – там все звучало совсем по-другому. Кара небес и все такое. Сеятеля вообще Небесным отцом звали, видите ли, он сильно разгневался и присел в наказание прямо на неразумных чад.

Дальше было интересней: объявился родной сын Небесного отца, по прозванию Кудесник. По всем признакам, он был последним выжившим членом экипажа Сеятеля, очнулся от гибернации и начал всех благостью наделять. Почему так думаю? Да очень просто: он в железном замке по миру летал и чудеса творил. Первым делом сжег из бластера неугодных, в местной транскрипции – неугасимый огонь, нахватал себе красивых девушек и стал властвовать. Его династию, правившую пять тысяч лет, хорошо помнили и называли это время Золотым веком.

Чего там было такого хорошего, я так и не понял. Было только одно, за что Кудесника можно было похвалить: генная инженерия. Он всяких полезных зверей и растений вывел великое множество, например, ту птичку, на которой парень ехал. Но и монстров создавать не чурался. Любил смотреть, как они людей кушают, поголовье снижал. Само человечество застыло в эпохе средневековья – насильно, ясное дело. Где-то лет семьсот назад железный замок упал в море – то ли сломалось что-то, то ли последний наследник наркоты пережрал.

В его гибель никто не поверил, все продолжали сидеть тихо, как мышь под веником. Вдруг вернется? Но аристократы, которые не были умом обижены, на религиозные запреты внимания мало обращали и кое-где старые книги почитывали – их иногда выкапывали в развалинах. То тут, то там начало появляться примитивное огнестрельное оружие: пушки, бомбарды и пищали всякие. В общем, демон войны вырвался на свободу. Образовалась куча новых королевств и одна большая Империя, которую все так и звали с большой буквы. На ее территории я как раз и находился. Все было намного сложнее, но пленник мне попался тупой, как пробка, что не так удивительно, учитывая его образ жизни.

Мелкий аристократ, его титул я перевел для себя как виконт. Когда ему было примерно семь лет, он потерял во время морового поветрия всю семью. Остался в ветхом замке вдвоем со старым слугой, ну и крестьян где-то человек восемьдесят выжило. Старик служил еще его родителям и из сил выбивался, чтобы молодого господина на ноги поставить, но не в коня корм. Заматеревший недоросль поехал в город учиться – в университет. Там он быстренько связался с плохой компанией. Наделал долгов, и его благополучно выгнали. Вернулся в деревню и начал продавать людей кредиторам. Слугу, сказавшего слово против хозяина, просто зарезал. В итоге остался гол как сокол. Ни земли, ни замка. Нашел выход из положения и завербовался в армию Империи. Туда-то он и ехал, когда на меня наткнулся. Сам он был родом из соседнего горного королевства.

Едет, значит, себе, видит сгоревшую деревню и выжившего крестьянина, который травку на огороде кушает. Вид у меня еще тот. Моего лука он не испугался: такого убожества никогда раньше не видел. Да и копьецо серьезного впечатления не производило. Чем не добыча? Про дикарей он много чего порассказал. Оказывается, тут имеется огромнейший лес, там эти людоеды и живут. Железо у них есть, но очень мало. Только то, что в набегах сумели взять. Деревню, скорее всего, они и сожгли, часто так делали. Выковырять их никто не мог, хотя частенько пытались. Лес треть материка занимал – то-то я с орбиты видел, что земля будто зеленой краской измазана.

Ободрал труп до нитки и ушел. Наткнулся на другую полянку, построил шалаш, развел костер и задумался: «Что дальше?» Очень заманчиво было себя за этого парня выдать: рост одинаковый, цвет волос и глаз тоже. В разных государствах все на унике говорили, но бешеному акценту никто не удивлялся. Некоторых чужестранцев вообще мало понимали. Язык на месте не стоит, он постоянно изменяется. Снова в армию? Кто угодно, но только не я! Сбежать из одной, чтобы в другую попасть? Ищите дураков в другом месте! К тому же я на птичках ездить не умею. Огромный минус для дворянина. Выучусь со временем, но это когда будет!

Порылся в сумке и нашел конверт с бумагами. Начал читать: полностью парня звали – Текс Скинт, виконт Излучины. Так его бывшее поместье называлось. Род захудалый и не очень древний, всего-то пять поколений предков. Запомнил их имена на всякий случай. Второй бумагой оказался контракт на три года, пограничная крепость Заречье. Прибыть к месту службы, в пересчете на общее время, следовало в течение месяца. Текс мне рассказал, что срок через две десятины. Они тут вместо недели декаду использовали. Год – триста пятьдесят дней, сутки двадцать шесть часов. Месяцев не было. Считали декады, просто называли порядковый номер. Крестьяне на это чихать хотели, они от посева до урожая жили. Только аристократы такими вещами интересовались, да и то не все. Тексу тоже было все равно, и точной даты я так и не узнал.

Решил в деревню вернуться – вещички забрать, а потом в ближайший город двинуть. Денег у Текса почти не было, всего несколько серебрушек. Те самые непонятные треугольники с орнаментом монетами оказались.

Переночевал в шалаше, надел на себя одежду и доспехи Текса, пошел назад. В землянке провел еще сутки, стирался и готовился. Хлам выкинул, взял только необходимые вещи: котелок, ложку, кружку, флягу, иголку с ниткой и отрез ткани. Корешков и сушеного салата в сумку накидал. Пику укоротил. Кроме нее, кинжала и столового ножика у Текса ничего не было. Из меня вышел легкий пехотинец. Щита, правда, не хватало.

Закинул переметную суму на плечо и отправился в путь.

Глава 4

До города добирался шестеро суток, ночевал в поле, деньги берег. Периодически меня подвозили крестьяне, коротко спрашивали:

– Наемник?

И когда я кивал, приглашали на облучок. В основном мне попадались немногословные мужики угрюмого вида, одетые в обноски. Жизнь, судя по всему, крестьян не баловала. Отчаявшись подбить их на откровенность, так как на все вопросы я получал короткие односложные ответы, применил к ним изуверский метод допроса. Поинтересовался видом на урожай и налогами. Правда, сам об этом пожалел: меня буквально затопило информацией, оставалось только поддакивать в нужных местах. Яйценоскость домашней скотины снилась мне по ночам. Я кряхтел, но терпел. Сам виноват: хочешь узнать о мире вокруг – будь любезен стиснуть зубы. Мужиков можно было понять, они говорили о том, что кипело в душе. О таком с родней не побеседуешь, те и сами все знают. Старосте, что ли, станешь на судьбину нелегкую жаловаться? А я – так, случайный попутчик, которого в жизни больше никогда не увидишь.

Приноровившись, я иногда умудрялся вставлять вопросы. Много узнал про ездовых птичек, назывались они «перками». Звук такой издавали, когда перед самками красовались. Узнал все об их повадках – глупыми они были до невозможности, но абсолютно бесстрашными. Под седлом ходили одни петухи, для них радостью было с кем-нибудь подраться. На ногах у них были шпоры и один огромный коготь, еще они клевались. Человека могли за минуту на ломтики покромсать, но никогда этого не делали. Даже на вражеских воинов не нападали. Думается мне, тут без Кудесника не обошлось. Своих петушков, с которыми они вместе жили, как-то терпели, к другим их было лучше не подпускать и не оставлять без присмотра. Когда птичья кавалерия сходилась на поле боя, получался огромный клубок из перьев, людей и перков.

Крестьяне их почти не держали, кроме как на продажу: едят много, в телегу не запряжешь. Верхом на них по ровной местности ездить было одно удовольствие, ход у них был ровным. До тех пор, пока они через препятствия прыгать не начинали, – на этот случай даже самые опытные наездники себя к седлам привязывали.

Сами земледельцы и прочее мирное население предпочитали шестиногих бемсов. Кстати сказать, они и везли телеги, на которых меня подбрасывали. Невеликих габаритов, очень сильные животные, выносливые и неприхотливые, к тому же всеядные. Мечта фермера, одним словом. Разнообразие домашней скотины просто зашкаливало – не пород, а именно видов. Вплоть до того, что если тебе была нужна меховая шапка, ты покупал детеныша и выращивал его, шкурка была практически готовым головным убором. В империи этим занимались государственные питомники, сами крестьяне больше трех-четырех видов живности не держали – мороки много.

Ходили упорные слухи, что Кудесник кое-какими технологиями поделился, за большие деньги можно было заказать себе любое животное с заданными параметрами. Один из крестьян клялся Небесным отцом, что сам как-то дракона под седлом видел, он куда-то неторопливо летел. Отягощенный знаниями и чувствуя себя как минимум агрономом и сборщиком налогов в одном лице, я с облегчением распрощался с последним возницей и направился к городским воротам.

Стражников прошел без проблем, уплатил медяк, представился наемником Шустрым, который ищет ночлега. Меня оглядели, заглянули в суму и милостиво разрешили заходить. Иронические взгляды, направленные на чехол с топором, мне не понравились, но я промолчал. Нашел трактир, пока снимал комнату на ночь и договаривался насчет ужина и завтрака, послужил причиной тихих смешков со стороны посетителей, опять же из-за топора. Окинув посетителей грозным взглядом и не дождавшись явных насмешек, гордо удалился в комнату. Оставил в сумке ткань, документы и деньги, бросил остальные вещички вместе с копьем. Спросил у трактирщика дорогу и направился на базар.

Город мне понравился, улицы были кривыми и узкими, но ожидаемых неприятных запахов не было, как и нечистот, выливаемых на головы прохожим. Для вывоза мусора применялись большие бочки на телегах, я такой агрегат в одном переулке увидел. Крытая сточная канава посредине улицы тоже наличествовала. Наткнулся на небольшое заведение с изображением книги на вывеске. От попутчиков я знал, что это лавка мудрых советов, как бы глупо такое название ни звучало.

Смысл такой. Народ в основном неграмотным был и безденежным, книги дорого стоили. Сидел в лавке всеми уважаемый старик, с одним или двумя учениками. Человек, начитанный до невозможности, поистине академических знаний. Вот за монетку он тебе письмо прочитает и слухами поделится, к мудрости предков обратится, и как больного ребенка выходить, тоже подскажет. Чтобы таким стать, он полжизни учился. Государство строго за ними следило, факты мошенничества жестоко пресекало. К таким старичкам незазорно было купчине и последнему крестьянину зайти. Такой вот штатный мудрец на государственной дотации. Потому как на советах сильно не наживешься. Говорят, к этому обычаю лично Кудесник руку приложил.

Я смело зашел в лавку и осмотрелся. Полки с книгами, посредине стоит круглый стол со стульями. Мальчишка, сметавший пыль, пригласил меня присесть и привел под локоток пожилого мужчину. После взаимных приветствий он на практически правильном унике спросил:

– Что привело тебя сюда?

– Хотел узнать про свой топор, а то народ на меня косится, – может быть, спрятать его от греха подальше? – Я выложил на стол Кусаку.

Старик прикинул топор на вес, рассмотрел надпись, хмыкнул и вытащил увеличительное стекло.

– Откуда он у тебя?

– В сгоревшей деревне на окраине Великого леса нашел, – не стал я врать. – Спрятали надежнее, чем деньги.

– Да уж. – Старичок вернул мне Кусаку. – Не думал, что на старости лет один из прыгающих топоров увижу. Что знаешь о легионе «Мертвая голова?»

– Небылицы какие-то, но ничего конкретного.

– Это не сказки, он действительно существовал. Служил лично Кудеснику. Топорами, которые после броска всегда к воину возвращаются, он их снабдил. Некоторые, по слухам, с хозяевами разговаривали. Только вот в руках случайного человека они работать отказываются, обычное очень хорошее оружие. Как они людей различают – неизвестно. Хочешь попробовать узнать, будет он тебе служить или нет?

– Да.

– Прошу не расстраиваться, если ничего не выйдет, получается редко у кого. Последний случай лет сто пятьдесят тому назад был зафиксирован. У нашего благословенного императора штук сто таких топоров имеется. Он через них все войско прогнал, но результата не добился. Смотри сюда.

Старичок подковырнул завиток узора.

– Видишь вот эту выемку? Капни в нее каплю своей крови и жди несколько дней. Топор носи не снимая.

– И что потом?

– Он либо проснется, либо нет. У тебя в любом случае отличное оружие останется.

– А почему горожане смеются? Крестьяне на топор внимания не обращали – что они, сказок не знают?

– Десятину назад приехал в город один молодой человек. Загулял. На рынке начал к людям цепляться, кого-то там ограбил, девиц позорил, юбки им задирал. Стража его окружила, вдобавок мужчины с дубьем собрались. Он как закричит: «У меня прыгающий топор, сейчас я вас на куски порублю!» – хвать за колечко – и ничего, пружина ослабла, – старичок захихикал. – Он за него дергал, пока народ от смеха животы не надорвал.

– И что с ним дальше стало?

– Ничего, висит на солнышке, сушится. Топор обыкновенной подделкой оказался, металл отвратительного качества. Город у нас патриархальный, тихий, новостей мало – а тут такое событие! Кумушки до сих пор обсуждают.

– Ясно. Не могли бы вы мне небольшую лекцию по законам империи провести? Я человек новый, из соседнего королевства. Не хотелось бы в затруднительную ситуацию попасть.

Старичок выдал получасовую нотацию: сюда ходи, туда не надо, а вот об этом даже и думать не смей. Оплатив услугу серебрушкой, я продолжил свой путь. Шел и думал. Прыгающий топор не такая уж и волшебная вещь, как местные думают. Встроенный антигравитатор. Раз заряжать не нужно, но снимать нельзя, наверняка он от движений владельца энергию получает. И искин невысокого класса есть, отсюда и разговоры с хозяином. ДНК-анализатор, поэтому он не всякому подчиняется. Кудесник, судя по всему, не только животных создавал, но и евгеникой занимался, женщины почти все красавицы. Сбил генетический код в нужную сторону. Учитывая, что топоры на изначальные хромосомы настроены, – вот тебе и результат. Вариантов множество, но чувствуется мне, я с его поделками еще не раз столкнусь. Нагадил он местным знатно, без этого властолюбца они давно бы в космос летали, а не крепостных умучивали.

На базаре нашел ряд с тканями. Стал прицениваться примерно к таким же, как мой отрез, боялся с ценой прогадать. Третий по счету торговец окинул меня взглядом и насмешливо спросил:

– Ты все равно не покупаешь, сам продать хочешь?

– Есть такое дело, – ответил я.

– Показывай! – Он ощупал мою ткань. – Хорошая нитка, не гнилая, узор для женских платков в самый раз. Штуки три выйдет. Дам десять серебрушек. По рукам?

– Давай. Не обманываешь?

– Есть немного. Ты же наемник, а не купец. Тебя кинуть чуть-чуть даже нужно, или ты ее за свои деньги купил? – заржал он.

– Гони монету – и пойду я.

Получив расчет, купил горячий пирог и направился в трактир.

– Стоять! – скомандовал кто-то позади меня.

Обернувшись, увидел пятерку стражников и того самого торговца.

– Вот он, господа стражники. Держите разбойника! Это точно он!

Я поднял в примирительном жесте руки и спросил:

– В чем дело?

– В том, что сейчас ты сдашь оружие и пойдешь с нами к судье. Иначе!.. – Стража угрожающе склонила копья.

Мысли заскакали у меня в голове: «Вот попал на ровном месте! Что делать? К судье, как же! Из каталажки я его через год увижу, не раньше! Что мне там старик про законы рассказывал?»

– К судье пойду, но оружие сдавать отказываюсь! С каких это пор верных воинов нашего обожаемого императора стража по любому обвинению в тюрьму тащит? Я пограничник, и судить меня только военный трибунал может, у меня и бумаги есть!

– Ты хорошо подумал? Наш судья на первый раз за разбой тебя на каторгу отправит, в трибунале тебе просто голову отрубят, они там считают, что воины должны народ защищать, а не преступления совершать.

– Хватит меня пугать! Я не разбойник и никого не грабил! Уж точно не этого уважаемого торговца! Пусть судья разбирается, в застенок не пойду, буду драться!

– Прыгающим топором? – Стражники засмеялись.

– Да хоть бы и им! – Я дернул за кольцо, и Кусака выскочил мне в руку. – Ведите к судье!

Стражники переглянулись:

– Хорошо, служивый, спрячь железку, пошли к судье, но если ты нас обманул, мы тебе все ребра пересчитаем!

– Обманывать не собираюсь! Скажите, в чем меня обвиняют?

– Чтобы ты отговорку успел придумать? Просил судью? Там все и узнаешь!

Я спрятал топор и по указаниям стражников пошел в центр города. Они меня окружили, копий не убирали, так и держали их всю дорогу направленными в мою сторону. Тертые калачи, от таких конвойных не убежишь! Пришли мы на городскую площадь, там как раз суд шел. Судья разбирался с должниками и всякими бродягами. Стражники пошептались с распорядителем. Меня выпихнули вперед без очереди. Торговец начал ябедничать:

– Ваша справедливость! Сегодня я, как всегда, торговал на базаре, когда вот этот молодой человек продал мне ткань. Я внимательно осмотрел ее и обнаружил на ней свою метку: вышитый красной ниткой крестик. Такими значками я все отрезы ткани пометил, которые в соседний город на продажу в караване везли. Как вам известно, он пропал на краю Великого леса три десятины назад. Утверждаю, что даже если парень и не грабил сам, то у разбойников ткань купил! На дыбу его – и все узнать!

– Ты лжец! – заорал я. – Я тебя сейчас самого подвешу! Быстрый какой! Ничего, что меня там не было?!

Вмешался судья:

– Я смотрю, у нас тут еще один любитель топоров появился. Любой выкрик без моего разрешения – и я прикажу тебе плетей всыпать за неуважение к высокому суду. Что скажешь в свое оправдание?

– Простите, ваша справедливость! Я только сейчас понял, чем смогу обелить свое имя. Если вы посмотрите на дату, поставленную на моем воинском контракте, то увидите, что три десятины назад я находился в другом королевстве! Я не сын Небесного творца и по воздуху летать не умею! Ткань нашел в тайнике в сгоревшем поселении. Если этот человек меня обвиняет, то пусть сначала мою вину докажет! Любой из людей мог купить эту ткань, не зная о том, что она украдена. Это что, предполагает повешенье на дыбе? Раз я никого не грабил, – я протянул документы судье, – то и вины моей здесь нет. Даже если бы я действительно сделал покупку, зная о том, что вещь краденая. Меня принудительно рекрутировали бы в армию, где и так буду пребывать три года, защищая границы империи! Или подвергли бы большому штрафу. Говорю сразу, денег у меня нет! Рассчитываю и полагаюсь на торжество закона и справедливости! Хоть сейчас по памяти могу указать на плане поселения каждое место, где раскапывал землю в поисках ухоронок, это подтвердит мои слова.

– Ты что, серьезно думаешь, что страже больше нечего делать, как искать подтверждения бредням нищего бродяги? – нахмурился судья.

– Насчет бродяг я согласен, ваша справедливость, но с дворянином на службе его императорского величества придется постараться!

– То есть ты предлагаешь послать запрос императорскому вербовщику? Направить отряд стражи проверить дырки в земле? И все это на деньги жителей нашего славного города, которые честно платят налоги?

– Не обязательно, ваша справедливость. Задайтесь вопросом: зачем купцу метить свой товар, который увозят в другой город? Он ведь больше никогда его не увидит. Зачем преступнику, который, заведомо зная, из какого города караван, сбывать награбленное добро в том же месте с риском быть пойманным? Крестик красной ниткой можно вышить за несколько движений руки. Торговец при мне тщательно осмотрел ткань, но почему-то стражи звать не стал. В конце концов, почему всегда верят тому, кто громче всех кричит «держи вора»? Я уверен, что твоя проницательность позволит получить правильные ответы на эти вопросы. Давайте спросим наших доблестных стражников: не было ли подобных случаев раньше? Закон позволяет им проводить мелкие разбирательства на месте, если стороны придут к соглашению. Сдается мне, ваша справедливость, что тебе кто-то нагло врет в глаза, не испытывая ни капли уважения.

Судья побагровел, хлопнул ладонью по столу и уставился на стражу, те замялись под его взглядом.

– И даже не вздумайте мне лгать! Было такое?

– Один раз, кинжал с меткой.

– И что?

– Приезжий откупился.

– Вы, двое, возьмите торгаша – и к палачу его! – прорычал судья. – К вечеру я хочу знать все! Вы, трое, возьмете пограничника под арест!

– Меня-то за что? – возмутился я.

– Судя по документам, ты сирота. Мне не нравятся те, кто строит из себя умников, особо я ненавижу сироток с наглыми физиономиями. Утверждаешь, что империи служишь? Утром прибудет отряд рекрутов, они как раз в пограничную крепость Заречье направляются. Вот тебя им конвой и передаст! Переночуешь в тюрьме. Уведите воина империи! Обеспечьте ему апартаменты!

Мне врезали древком копья по спине, и я побрел в тюрьму: «Вот неудача – вляпался по самое не могу!»

Глава 5

Увидев свою камеру, начал вслух выражать свое недовольство. Какая-то маленькая заплеванная комнатушка в подвале, даже топчана завалящего нет. Тюремщик немного меня послушал и спросил у стражников:

– Кто такой?

– Вояка залетный, вздумал судье указывать, как ему дела вести. До утра у тебя посидит.

– Зачем? Всыпать ему плетей и пинка под зад. Мне работы меньше.

– Судья сильно огорчился, ты же его знаешь. Сказал – ночь в тюрьме. У тебя камеры еще похуже не найдется? Достал уже этот воин своими воплями! Пограничник недоношенный! Барышня кисейная!

Я заволновался:

– А кормить будут? И дайте хоть каких-нибудь тряпок, на пол кинуть!

– Видал? – спросил стражник тюремщика. – И так всю дорогу! Если бы не в Заречье отправляли, я бы этому благородному все потроха отбил. Но там щенка и так быстро прикончат, мне его даже немного жаль. Пошли, ребята!

– Да подождите вы! – сказал я. – У меня в трактире ужин и завтрак оплачены. Сходите и заберите, вино вам, а еду – мы с охранником поделим. Если трактирщик заартачится, вы ему скажите, что вещи мои забрать нужно и обыск в номере важного государственного преступника сейчас проведете. Обыск такое дело – при нем всегда мебель ломается и тюфяки вспарываются.

– Как, говоришь, тебя кличут? – спросил тюремщик.

– Шустрый.

– Соображаешь! Может быть, и не убьют тебя сразу. Идите, ребята, по кружке вина и паре монет на нос вам не помешают. Шустрый, пошли со мной, охапку сена выдам.

Часа через четыре тюремщик позвал меня к себе в комнату охраны на ужин. Стол был буквально завален немудреной едой. Я спросил:

– Откуда столько?

– В городе прошли повальные обыски! – хохотнул тюремщик. – Поймали трех воров, ну и себя не забыли. Те, у кого криминальных элементов не оказалось, очень за свою мебель переживали.

– Нельзя так делать! Вот если бы трактирщик оплаченную еду отдавать не захотел, тогда другое дело.

– Да что ты понимаешь, щенок! Садись ешь или голодным в камеру возвращайся!

Я вздохнул, присел к столу и начал метать в себя все, до чего смог дотянуться.

– Торгашей давно было пора потрясти, жалованье уже полгода не получаем.

– Они-то здесь при чем? – с набитым ртом, невнятно спросил я.

– Мы вольный город, деньги нам магистрат платит. Догадайся, кто в нем заседает? У нас вместо звезд золотые в небе сияют. И вместо закона мешок с монетами стоит! Ты вообще что здесь делаешь, если ни в чем не виноват?

– Ну… Судья сказал.

– Вот именно: сказал! Торгаша он тоже на дыбу подвесить приказал, только тот уже спокойно на рынке торгует! При таком раскладе мы уже давно о каком-нибудь благородном аристократе мечтаем. Одного прокормить проще. А давай к нам, парень? Бароном тебя сделаем. Будешь как сыр в масле кататься!

Я подавился куском и закашлялся. Тюремщик заботливо похлопал меня по спине и плеснул в кружку вина.

– Шутишь, что ли?

– Какие могут быть розыгрыши! Поговорим с народом и пойдем всем городом к тебе в вассалы. Содержание назначим хорошее, можешь не сомневаться.

– Точно шутишь! – усмехнулся я.

– Вот ты вроде умный, но совсем дурак. Раз предлагаю, то и причины этому есть, и не мечтай, что город тебе легко достанется. Думать об этом пока рано, сначала полгода отслужи. Мудрец наш для тебя документы приготовил: выписки из законов, прецеденты и прочую заумь. Конверт я тебе в сумку сунул. Придешь в крепость – почитай на досуге. В дороге тебе некогда будет.

– Почему?

– Ты что про Заречье знаешь?

– Пограничная крепость.

Тюремщик заржал:

– А заграничную не хочешь? Она единственная за рекой стоит, по которой граница проходит. Где-то лет тому пятьдесят столичные стратеги форпост решили поставить. Все Великий лес захватить мечтали, там ценной древесины немерено. На любой вкус и цвет, только рубить успевай. Вот и рубят с тех пор, но не деревья, а головы неудачников, что туда служить попали. Каждые три десятины свежий отряд гонят, назад немного калек возвращается. Того, кто целым весь срок отбыл, – ни разу не видел.

– Почему гарнизон не уберут, если толку от него нет?

– Легионеров в узде держать нужно, отчаянных ребят каторгой не запугать. Когда кто-то оконфузился, его для начала из столицы и крупных городов поближе к границе гонят. Попался второй раз – получается, что дальше ссылать уже некуда. Остается: Заречье, Загорье и Поморье. От названий этих трех крепостей волосы на голове дыбом встают. Это я тебе как бывший пехотинец из девятого легиона говорю.

– А смысл? Не проще повесить?

– Не буду говорить, что в остальных крепостях добывают, но в Заречье регулярно устраивают рейды за лаурином.

– Что это?

– Лекарство, целебная древесина.

– От чего помогает? От старости или от глупости?

– Нет, от геморроя.

– Вот теперь-то я точно понял, что ты дурака валяешь. Нашел свободные уши и присел на них. Байки, больше похожей на правду, придумать не мог? – Разговор мне перестал нравиться.

– Слушай, молодой, ты никогда не думал, что не всегда таким будешь? Почему, по-твоему, люди эту болячку в разговорах постоянно поминают? «Геморройно это» или «сплошной геморрой». Ты эти слова на улице часто слышал?

– Приходилось.

– Молодежь эти слова употребляет даже не задумываясь, как старшее поколение от него страдает. Не дай бог им заболеть – от боли выть будешь. Ствол лаурина в столице по своему весу в серебре идет. Процедуру лечения рассказать?

– Не надо. – Я содрогнулся, представив, что с этим самым лаурином делают и куда пихают.

– Еще там благовонное дерево добывают. Поставил шкатулочку на стол – и у тебя целый год в комнате цветами пахнет. Поэтому штрафников и иностранных наемников для такого дела не жалко. Ты хоть представляешь, на что подписался?

– Нет, хотя если ты правду говоришь, то бежать мне надо.

– Ты судью за дурака держишь? Думаешь, чего это он тебя от кражи отмазал, но на свободу не отпустил? Завтра в общий ряд кандальников – и вперед! Тем более что ты контракт засветил. Когда нужно, судья закон на первое место ставит. Обычно такие, как ты, иностранные наемники едут, пока про Заречье правды не услышат. Разворачиваются – и бежать. Если не успевают до срока покинуть империю, их ловят и все равно за дезертирство туда отправляют, но уже простыми легионерами. И вообще пора в камеру, скоро начальство придет на вечернюю поверку, и не вздумай что-нибудь выкинуть, под стол сначала загляни.

Я нагнулся и увидел, что в живот мне смотрит маленький арбалет.

– Если выживешь в течение полугода, приходи ко мне или найди старшего пятерки стражников, насчет баронства я не шутил. Почитаешь бумаги – поймешь. Двигай к камере, я за тобой. Повторяю: даже и не думай!

Я молчком поднялся и направился по коридору, тюремщик захлопнул за мной дверь. Лязгнул засов. Я без сил свалился на сено: «Интересно, во вселенной есть место, где люди живут нормально? Одна несправедливость кругом, куда ни посмотри!»

С утречка меня выпихнули в тюремный двор и вернули вещички, даже гнутого медяка не забрали. Как же можно своего будущего барона грабить? Бить древком копья в порядке вещей, в камеру сажать тоже, а красть у меня нельзя! Сплошное благородство и всеобъемлющее благоденствие! Я просто умилился. Мое восхищение достигло апогея, когда меня к общей цепи приковали. Таким, каким был: с оружием и прочим добром. Еще и поесть на дорожку завернули, и флягу вином наполнили. Я уронил скупую слезу: «Милосердные вы мои!»

Переполнившись высокими чувствами, я двинул соседа по кандалам древком копья по голове. Пусть спасибо скажет, что насквозь не проткнул, когда он в мою сумку без спроса полез. Перед нами выступил красномордый начальник конвоя. Объяснил, что до пограничной реки нам добираться пятеро суток. Ласково добавил, что тех, кто идти не сможет, – зарежут, чтобы темпа марша не сбивать. Воодушевившись его речью сверх всякой меры, я в составе колонны человек из ста отправился в путь.

В первую же ночь сосед где-то раздобыл острую щепку и попытался воткнуть мне ее в горло. Думал, что я сплю. Наивный! Я ждал чего-то подобного, так как из всей колонны только у меня поклажа была – остальное имущество везли на телегах. Пришлось его вырубить и по-тихому придушить. Начальник все понял, но, на удивление, ничего не сказал. На следующую ночь попытку повторили уже четверо, одному я Кусакой пробил череп, остальные подняли вой. Конвоиры наваляли всей колонне, не разбирая – кто прав, кто виноват. Меня почему-то бить не стали. Причина этого выяснилась утром, когда начальник приказал меня расковать – сказал, что ошибочка вышла:

– Ты у нас офицер – вот и займись своими подчиненными! Разрешаю падеж до двадцати голов! – Он хитро мне подмигнул.

Я сразу догадался, что ему тюремщик в руку пихнул, когда мы за ворота выходили. Не знаю, в чем тут дело, но когда узнаю – мало никому не покажется! Казалось бы, чего проще – прочитай бумаги, и все дела. Ага! Кандалы сняли, но охрана с меня глаз не спускала. Рядом постоянно находилась парочка всадников. Обратился за разъяснением невиданной «удачи» к начальнику конвоя.

– С чего такая милость? – напрямую спросил я.

– Это как посмотреть. Ты же у нас благородный, второй по счету в крепости, первый – комендант. Значит, как минимум командиром роты станешь. Может быть, до его заместителя дорастешь, мне дела придется с тобой вести.

– Какие?

– Разные! От коменданта узнаешь. Насчет снижения поголовья я не шутил. Самых наглых убей! Быстро и чтобы все видели. Они одного твоего взгляда должны бояться! Чтобы ты понял, я поясню: на границе вас речники до другого берега переправят, но до крепости пойдешь с ними один. Что они с тобой сделают – объяснять нужно?

– Тебе не кажется, что ты перешел все границы? – возмутился я.

– Их-то я как раз и не нарушаю, моя служба проходит в тылу, – он коротко хохотнул. – Вали их наглухо, прямо сейчас и начинай. За все: косой взгляд, ухмылку – найдешь за что, если жить захочешь. Второй вариант: высадим тебя первым и дадим оторваться. В крепости ты с ними снова столкнешься, но там будешь уже не один. Верхушка за тобой присмотрит, однако они могут тебя и не поддержать: нерешительные люди никому не нужны. Худшей клоаки, чем Заречье, я не видел, всего два раза пришлось побывать, но мне хватило. Убийцы воров охраняют и их же гробят. Наведи порядок среди подопечных, и я тебе рекомендацию черкану. Мое слово в крепости кое-что значит. Иди думай.

Я отошел в сторону и посмотрел на колонну: такой неприкрытой ненависти давненько не видел. Убивай их или не убивай, но живым до крепости вряд ли дойду. Эти люди добра не ценят, почуют слабость – и сразу разорвут. Такое ощущение, что где-то рядом Умник с ментоизлучателем сидит. Что бы каждый из них сделал, оказавшись на моем месте? Я бы дня не прожил! Может быть, среди них и есть хорошие парни, но уж очень умело они это скрывают. Нет, ребята, так не пойдет, я первый вас порву! Чем вас меньше останется, тем выше мои шансы. Здесь нет невиновных людей, включая меня! Начальник убийств хочет – вот пусть сам и марается! Отличный способ для этого существует. Один до крепости пойдешь! Напугал ежа голым задом! В лес уйду, мне не привыкать!

Я отправился к обозникам и потребовал выдать мне лук и стрелы. Получил запрашиваемое оружие без проблем. Потом они начались: за ночь штрафники сговорились и отказались подниматься до обеда. Заявили: «Без длительного отдыха дойти не сможем». Пока охрана их безуспешно избивала, я подошел к начальнику. Тот встретил меня ухмылкой:

– Что, кишка тонка? Мои никого убивать не будут, я запретил. Делай, что сказано!

– А если не стану?

– Добро пожаловать в строй! Кандалы на тебя надеть не сложно.

– Ладно, дай мне пяток конвойных, буду порядок наводить.

– Самому слабо?

– Нет, просто помощь нужна. Штрафники все равно не поднимутся, хоть до смерти их бей. Им все равно – жить или умереть. Ты их сколько десятин уже гонишь? А те, кто до тебя? Запугать нужно. Казню пару-тройку – остальные послушными станут. Другого выхода не вижу. Как у вас в империи дела с сажанием на кол обстоят?

– Что это? Новый вид казни?

– Старый. Обещаю, тебе понравится. Конвойных небрезгливых дай, поработать придется.

Объяснил охранникам, какие колья срубить, и отправил их в рощу. Сам пошел к штрафникам, скомандовал:

– Встать!

Ноль реакции. Я не расстроился и произнес маленькую речь:

– Вижу, вы устали. Я с вами согласен, отдых нужен, и поэтому я не против привала. Только за все платить необходимо – в нашем случае это будет жизнь ваших товарищей. Там, откуда я родом, существует казнь – сажание на кол. Делают это так: втыкают в зад преступнику деревянную жердь и ставят ее вертикально в яму. Если кол ошкурить, то человек постепенно нанизывается на него в течение суток. Кричит, маму зовет. В итоге острие выходит через рот или глаз. Если коры не обдирать, то счастливчики будут умирать два-три дня. Время отдыха мы будем отмерять так: пока трое из вас корчатся и орут, остальные под эту веселую музыку могут расслабляться. На следующий день все повторится, но сидеть будут уже пятеро. Мне разрешили двадцать человек из вас казнить, как раз за время пути уложимся. Поэтому предлагаю подняться и продолжить путь! Встать!

Никто не шевельнулся.

– Вы сами сделали свой выбор!

Приказал расковать троицу, что напала на меня ночью. Зачем преступников выискивать, раз они уже есть? Жестоко? Но они ко мне ночью не в гости приходили. Стиснув зубы, наблюдал за казнью. Кончилась моя невинная жизнь! Я убивал и раньше, но специально никого не мучил без необходимости, старался сделать все быстро. Даже над Тексом особо не издевался, просто выхода другого не было, к тому же эта сволочь первая начала. Как себя ни оправдывай, но я никогда уже прежним не стану. Просто не смогу сказать «я не такой, как вы»! Такой же – зачем себя обманывать? Чтобы выжить, любого на ноль помножу. Может быть, встречу людей, за которых мне жизнь отдать не жалко будет, но как-то они меня стороной обходят. А скорее всего, их в природе не существует. Примерно час слушал крики и мольбы подвергнутых лютой казни сидельцев. Потом обратился к штрафникам:

– Хотите, чтобы они умерли быстро и с вами того же не произошло? Встать!

Колонна поднялась. Я сказал охране:

– Потяните их за ноги вниз, кол завершит начатое дело. Прогоним колонну мимо, пускай полюбуются! Больше непослушных кандальников не будет.

Стоял рядом с кольями и смотрел в лица проходящим мимо. Ни один моего взгляда не выдержал, все глаза прятали. Я этого и добивался, но спиной никогда больше к ним не повернусь. Не простят, но и я их тоже! Могли бы подчиниться с самого начала. Они не своих дружков пожалели, просто за свою шкуру трясутся. Боятся, что с ними так же поступлю. Правильно трусят, с этого момента никакой жалости! Они мне ни в коем случае никакие ни друзья и никогда ими не станут!

Пока топали, я достал иголку, уколол палец и капнул кровью в выемку топора. Были основания полагать, что он активируется. Насколько я знаю, геном у меня не изменен. Посмотрим, что получится.

Глава 6

В первый раз увидев пограничную реку, я, мягко сказать, изумился, хотя очень хотелось найти выражение покрепче. Ширина у нее была километра три. Противоположный берег скромно таился в туманной дымке. Вот тебе «Речка, реченька, речушка – речка тонкий ручеек!».

Как мне, спрашивается, через нее в бега уходить? И какие-то подозрительные животные с большими зубами в воде плещутся. Съедят меня, болезного, и не задумаются! Лодка нужна или баркас, на худой конец плот, только большой. А еще лучше – огромная баржа, так как одна из зверушек только что на два метра из воды выпрыгнула. Да уж, не было печали! И охрана за мной как привязанная ходит, причем, как к реке подошли, в двойном количестве.

Начальник подъехал ко мне на перке и спросил:

– Готов к переправе? Скоро на сигнальный дым речники приплывут.

– Я-то готов. Думаю, что мне нужно в отрыв уходить. Первым отвезешь?

– Ладно, за твои старания бумагу тебе черкану, коменданту отдашь. Есть вариант.

– Да что еще?! – возмутился я.

– Кандалы видишь? По неписаным правилам их речники на том берегу себе забирают. Тебе безопасность нужна? Не отдавай. Сумеешь – в крепости на окраине найдешь кузнеца, зовут Простаком. Его там все знают, любого спроси. Он тебе штрафников раскует и железо продаст. Четверть выручки твоя.

– Почему не половина?

– Я, ты, Простак и комендант. Зато без обмана. Деньги он сам всем разнесет.

– А неприятности будут?

– Не сомневайся: обязательно. До тебя только один сумел такое провернуть. Тебе репутация нужна? Хочешь сразу уважение получить? Постарайся!

– Твоя какая выгода? Там того железа – всего ничего.

– Об заклад на тебя биться буду. Не подведи.

Он развернул перка и умчался.

Ничего себе подстава! Он что, смерти моей хочет?! С другой стороны, что мне терять? Не те, так другие прибьют! Я всю дорогу будущим пограничникам руки отбивал, чтобы они их поднять и ударить меня не смогли. Последний день и ноги тоже, чтобы догнать не сумели. Дело нехитрое – выломал в кустах толстую палку и лупил их по плечам и бедрам. Травма сама по себе не опасная, я ее неоднократно получал, но подвижность снижается у человека наполовину, если не больше. Пока вдоль строя пройдешь, хоть самого выжимай – никогда не думал, что побить, притом аккуратно, сотню человек так утомительно. Зато теперь кандальники радовали меня походкой враскоряку. Лица перекошены, и от боли шипят. Если их в цепях оставить, то бегать в одиночку мне не придется. Дойдут! Как миленькие доберутся до крепости, пусть и ползком, мне все равно. Я постараюсь, чтобы так и вышло. Там всего-то час пути.

Речники приплыли на большом плоскодонном парусном барке, команда человек пятнадцать. Я подошел к капитану и попросил его немного задержаться, объяснил так:

– Мне нужно подопечных попугать немного, чтобы вели себя хорошо. И вам развлечение будет. Надолго не опоздаем, всего-то на полчасика.

Капитан согласился. Интересно водоплавающему индивиду стало, что я придумал. Разочаровывать зрителей не стал и устроил шоу. Прислонил одного из штрафников к большому дереву и утыкал ствол по его контуру стрелами. Бедолага обмочил штанишки в тот момент, когда я начал выпускать стрелы с большой скоростью, только тетива успевала по браслету на запястье щелкать. Я находился на близком расстоянии, поэтому никакого риска не было. Но другие об этом не знали. Обратился к народу и объяснил, что пока их в гарнизон не сдам, пристрелю любого, кто дернется. Затем демонстративно прицепил на себя три колчана. Неприкрыто намекнул, что на всех хватит.

Охрана и речники были в восторге, о кандальниках такого сказать было нельзя. Сама переправа прошла буднично. На каждого из штрафников нагрузили по тюку с оружием и вещами, потом загнали на борт. Речники свое дело знали, и процедура была отработана. На борт я поднялся последним. Посмотрел на берег. Начальник приветственно сделал мне ручкой. Я сплюнул в воду: «Планета круглая, за углом встретимся!»

Одного из конвоиров он послал наблюдателем: не терпелось ему узнать, как я с матросами разберусь. Мне тоже было интересно, до дрожи в коленках. Высадка прошла по той же схеме. Причалили и по мосткам согнали всех на берег. Появился кузнец, штифты выбивать. Я приказал ему валить на все четыре стороны. Он спорить не стал, поднялся на борт и пожаловался капитану. Тот, не сходя на берег, заорал:

– Ты что творишь?! Железо наше, так всегда было! Нарываешься? Да мы от тебя сейчас мокрого места не оставим!

– А ты что, меня с ними один на один оставляешь?! – заорал я в ответ. – Давай конвой до крепости – и забирай!

Капитан разразился бранью и дал отмашку матросам. Не успели они выбежать на мостки, как я воткнул перед ними в доски пять стрел. Матросы, которые тоже видели мое представление, замерли на месте. Закричал:

– Слышишь меня, капитан? Шестую тебе в глаз всажу! – и недвусмысленно прицелился в него. – Только дернись! Ты что, себя императором возомнил?! Офицера бить приказываешь! Бунтуешь! Что бы ты ни делал, я в любом случае удрать успею. Быстро поднял трап и убрался от берега, иначе за себя не отвечаю!

Капитан загнул так, что у меня уши завяли, и приказал отчаливать. Напоследок он прокричал:

– Посмотрим, что скажет комендант!

– Жду не дождусь! – ответил я. – Только я первым буду!

«Или вторым!» – подумал, провожая взглядом почтовую птичку, улетевшую в сторону крепости.

Построил пограничников в колонну и погнал вперед, сам шел сзади, держа лук наготове. Спрятаться в кустах и устроить засаду им цепь не даст. Увижу заминку – значит, они оружие из тюков достают. Если не успею пристрелить зачинщиков, просто убегу. На удивление народ вел себя смирно. Их можно было понять: мы на диком берегу. Наверное, их просветили, что кроме как в крепости тут безопасных мест нет. Так и шли, пока кто-то в голове колонны не заорал:

– Заречье!

Я обогнул колонну по большой дуге и посмотрел. Как-то не похоже на пограничную крепость в моем представлении, скорее это небольшой город, стоящий на холме. В середине огромный каменный донжон, потом идут дома и стена с башнями, метров семь высотой. За ней бараки, халупы и простенькие глинобитные домики, высокий земляной вал с частоколом и сторожевыми вышками. И ров, заполненный водой, в наличии имеется. К гадалке не ходи, в центре верхушка живет, потом приближенные и прислуга, а затем все остальные. Народу тысяч пять-десять. Я-то думал, что тут что-то вроде укрепленного лагеря будет, – а здесь целая цитадель! И поля вокруг засеяны. Что, тюремщик предупредить меня не мог? От кого они все эти укрепления понастроили? От дикарей? Как-то не верится! Поживем – увидим, что-то я в последнее время часто так думать стал. Терпеть не могу полной неизвестности!

– Вперед! Двинулись! – заорал я.

Подошли к подъемному мосту – там уже собралась толпа, состоящая из солдат, приветственные крики звучали тут и там:

– Свежее мясо! Добро пожаловать, сочные попки!

Ход колонны замедлился, она сбилась в кучу, мои подопечные растеряли уверенность. Психология, чтоб ее! Трудно с голым задом на пулемет в атаку ходить. Я в свое время кучу «прописок» прошел. Везде и всегда одно и то же: новичка нужно смутить и запугать. А потом вдоволь над ним покуражиться. Если новичков группа, ищут самого слабого и забитого. Шутки ниже пояса приветствуются. Те, кто этим занимается, утверждают, что хотят понять новичка и определить его место в иерархии обезьяньей стаи. На самом деле это обыкновенная жестокость, даже самого крепкого и психологически устойчивого человека можно смутить, подловив со спущенными штанами. Мне в эти игры играть было некогда. Поэтому я пинками восстановил строй и подошел к воину, стоявшему перед нами.

– Я могу увидеть старшего караула?

Тот лениво оглядел меня, сплюнул и спросил:

– Кто интересуется?

– Тебе не все равно? Начальника позови, как положено.

– Кем положено? – ощерился наглец под одобрительный шум толпы. – Никого с именем «начальник» я не знаю!

– Знаешь! Если бы не знал, ты бы сейчас не в карауле стоял, а свои розовые ягодицы перед первым встречным в кабаке раздвигал! Булками шевели, боец!

– Нет его, завтра придет.

– Похоже, ты не понял. Мне все равно, где он, – метнулся и привел его сюда! Живо!

– А то что?

– Да вот это! – Я врезал ему в висок: солдатик шлем на пояс повесил, что было весьма неумным поступком с его стороны.

Караульный упал на землю, а лук с наложенной стрелой уже был нацелен в сторону толпы, которая колыхнулась в мою сторону.

– Стоять! – заорал я. – Не говорите потом, будто не знали, что я офицер! Я до каждого, кто стоит передо мной, лично этот момент стрелой в глаз доведу! Есть желающие попробовать? Чихать я хотел на ваши обычаи, по которым вы новичков встречаете! У меня только одна традиция принимается во внимание – подчинение старшим по званию! Первый, кто сделает шаг вперед, получит стрелу и петлю за бунт! Слушай мою команду: разойдись!

Толпа не шелохнулась.

– Я вижу, ребята, каждый из вас думает, что может отсидеться за чужими спинами! Так вот, вы ошибаетесь! И начнем мы с тебя лично! – Я направил прицел на одного из пограничников, который стоял впереди. Скомандовал: – Ко мне! И не вздумай что-нибудь выкинуть: либо ты исполняешь приказ, либо я прострелю тебе ляжку. Бегом!

Воин не двинулся с места. Тетива щелкнула, и он с криком упал на землю, пытаясь вытащить стрелу из своего бедра. Наконечник другой вновь смотрел на толпу.

– Теперь ты! Ко мне! – Я прицелился в другого пограничника. – Не выполнишь приказа – ты покойник!

Тот подошел как сомнамбула, завороженно уставившись на наконечник стрелы. Судя по всему, парня проняло. Легко быть смелым в шайке шакалов, но когда рядом с тобой верещит от боли дружок, который только что был таким отважным, дело совсем другое. Армия вообще замечательное место – если ты генерал, а еще лучше маршал. Простому солдатику приходится несладко, все вокруг командиры, и попробуй не подчиниться: штрафная рота еще неплохой вариант, приклеят бунт или измену – и добро пожаловать на плаху. Даже офицер невысокого звания может доставить столько неприятностей, что небо с овчинку покажется. Вот и выбирай. Этот свой выбор сделал.

– Быстро сюда начальника караула! – скомандовал я. – Нет на месте – давай того, кто замещает.

Пограничник кивнул и убежал. Я обратился к остальным:

– Разойтись!

Толпа таяла на глазах: у всех нашлись срочные неотложные дела. Это всегда так: стоит одному дать слабину – остальные сдаются. Точнее, в основном так – люди покрепче духом продолжают проявлять характер. Но очень трудно стоять одному, когда другие разошлись и ты один на один с угрозой. Раненого утащили сослуживцы. Не бросили, уже молодцы. Прождал где-то с полчаса, подопечных усадил на землю: пусть отдыхают, и контроль над ними осуществлять проще. Появился офицер в начищенном доспехе и сразу на меня наехал:

– Как ты смеешь отрывать меня от обеда?!

– Куда сдать вновь прибывших? Мне нужно доложиться коменданту. И караульный у вас спит на посту! – Я указал на лежащего без сознания бойца. – Въездные ворота без охраны – это не дело. Где я могу найти Простака?

– Я что тебе, нянька? Сам разбирайся! Пришлют зелень всякую, которая мнит о себе неизвестно чего!

– То есть ты разрешаешь вооруженному отряду войти в крепость просто так?

– Делай что хочешь! Тут тебе не империя! – Офицер развернулся и ушел.

Ничего себе! Что же тогда у нас здесь? Я грешным делом думал, что там, где воинский контингент и укрепления империи, и земля тоже принадлежит империи! Они что, с дерева упали и головкой ударились? Один караульный на посту, сейчас и того нет, по крепости гуляет неизвестно кто, а начальник караула изволит принимать пищу по распорядку! Куда я попал? И откуда в этом месте дети? Я увидел, что из переулка вывалилась ватага мальчишек, они стали играть в ножички. Вот те раз!

Я свистнул и поманил к себе рукой одного мальчика. Когда он подбежал, сияя улыбкой, мне даже как-то на душе стало легче, такой он был веселый.

– Привет! Я – Шустрый. Медяк заработать хочешь?

– Два! – заявил мальчуган. – Тогда и отведу, куда скажешь.

– Договорились. Мне к Простаку нужно, а потом к тому, кто новичками заведует.

– Деньги вперед! Новичками заведует тот, кто привел, занимайте пустой барак и живите. Все так делают.

– Откуда ты это знаешь?

– У меня папаня офицер!

– Тогда ладно, веди.

Получив монеты, мальчишка отвел нас на соседнюю улицу. Кузнец оказался бородатым мужиком богатырского роста. Увидев нас, он обрадовался:

– Железо пришло! Вы вовремя, ребята, у меня запасы заканчиваются.

– Я от начальника конвоя, он сказал – ты знаешь, что с кандалами делать. Сам продашь и долю принесешь. Это так?

– Конечно. Сейчас я твоих голубков раскую, монеты получишь примерно через десятину. Может быть, чуть позже. В общем, как расторговаться сумею. Свою долю я железом возьму.

– Мне без разницы. Слушай, Простак, мальчуган говорит, что любой барак занять можно, это правда?

– Да. Советую устроиться в крайнем, он стоит во втором ряду, пустует совсем недавно. Отряд не вернулся – вещички растащили, но сильно загадить не успели. Работы меньше. Я за походной наковальней пошел – построй их, быстрее управимся.

Обернувшись, я увидел, что строй вновь сбился в кучу. Похоже, придется мне ими и дальше командовать. Кнут они уже увидели, пора раздавать пряники. Глядишь, не прирежут меня ночью. По крайней мере, до тех пор, пока не освоятся.

– Бойцы! Сейчас с вас снимут кандалы. Потом я отведу вас в казарму, где вы будете жить. Вам понравилась встреча у ворот? Мне кажется, что это еще не конец. Скорее всего, к вам придут вечером избавлять от лишнего груза. Если будете продолжать себя вести как стадо бессловесной домашней скотины и не возьметесь за ум, вас разденут до нижнего белья. Возможно, кого-нибудь зарежут для острастки. Не знаю, что скажет мне комендант, но существует вероятность того, что меня назначат вашим командиром. Предлагаю вам договор: я не стану вас гонять без причины и защищу от произвола. Взамен вы станете тащить службу как положено. Поймите одно: на новом месте поодиночке вы все – добыча! Хотите портянки стирать всей крепости и пайку свою отдавать – ваше дело. Поэтому поступим так: те, кто со мной согласился, после кузнеца отходят вот в эту сторону, остальные в другую. За них я отвечать не стану. Выделю закуток в казарме – и на этом все. Пусть живут как хотят – сами по себе, значит, сами по себе. Предоставлю возможность передумать, но недолго, всего пару дней. Единственно – буду требовать ходить в наряды и караулы. Ну и на войсковые операции, как без этого. Круг обязанностей определю позднее. Все слышали? Вопросы? Первые в цепи, к кузнецу!

Мрачно наблюдал, как отряд делится на две части, заодно и посчитал личный состав – семьдесят два человека. Пятнадцать из них решили жить самостоятельно. Я надеялся, что их будет меньше. Стадный инстинкт и все такое. Постарался как можно лучше запомнить лица отказников. Подлость может прилететь с любой стороны, но скорее всего зачинщиками будут они. Мне такие дестабилизирующие элементы в подразделении не нужны. Плохой пример для подражания, который всегда рядом. Значит, убью или обменяю, третьего не дано. Каким упрямством нужно обладать, чтобы послушным в такой ситуации не притвориться? Думают, что самые крутые или действительно такие? Вот и посмотрим, кто кого!

Построил пограничников и назначил временных десятников. Отказников не трогал. Мальчишка повел нас в указанную кузнецом казарму. Я с любопытством смотрел по сторонам. Как-то не похоже Заречье на крепость в осаде, откуда вернуться невозможно. Грязь тут развели знатную, группы солдат, слоняющихся без дела, вводили меня в параноидальное состояние. Когда же я увидел распутных девиц, кокетничающих с ними, у меня произошел срыв шаблона. Я всего лишь курсант и в боевых действиях в составе групп не участвовал – так, душил врагов поодиночке, когда меня натаскивали на живую цель. Но на пограничных базах бывал и видел, как там все устроено. И в мирное время так службу не несут. Цирк какой-то, а не армия. Солдат, все равно какого он рода войск, должен быть постоянно чем-то занят, пусть даже и бесполезным делом, – первое правило командира. Тогда у него времени на всякие глупости не остается. Обнаружив военнослужащего, шатающегося без дела, каждый офицер обязан его припахать – это закон! Труд, особенно бессмысленный, благотворно влияет на неокрепший разум солдата. Иначе в него проникают крамольные мысли: «Как бы выпить и закусить? А не пойти ли мне по бабам? Давай над молодыми поиздеваемся? А если дернуть за эту штучку, взорвется или нет?» Лентяйничающий солдат – это страшный сон командира.

Наконец мы пришли к бараку. Я отпустил мальчишку и зашел внутрь. Ну и бардак. Слева от входа каморка для караульных и вестовых, оружейка, дальше комната для офицера и собственно сама казарма. Мебель вся переломана. Направо ведет дверь в маленькую кухню. Какое-то особо умное подобие человека произвело акт дефекации организма прямо на середине стола. Наверное, поэтому стол был единственным предметом обстановки, оставшимся целым.

Вышел на улицу и подозвал к себе десятников.

– Я к коменданту. Выделите мне одного молодого солдата, умеющего быстро бегать, – будет моим ординарцем и вестовым. Людей загоняйте внутрь, весь хлам на улицу. Вещи, которые можно починить, откладывайте. Поспрашивайте, кто умеет готовить. Обещайте должность кашевара. Первый десяток должен быть готов выдвинуться ко мне. Возможно, что-то дадут интенданты. Ах да! Сначала спросите про повара. Почему – поймете, когда он зайдет на кухню. Исполнять!

Хихикнув про себя, я отправился в донжон. Через минуту меня догнал посыльный.

Глава 7

Охрана на крепостных воротах была существенней, чем на валу, – целых три бойца. Они вообще меня ни о чем не спросили. Похоже, чтобы добиться внимания караула, нужно было самому к ним пристать с просьбой проверить пароли-отзывы. Зато в донжоне старик-привратник стоил всего гарнизона, вместе взятого, от него только и слышалось:

– Не велено!

– Ах ты, старая кочерыжка! Как мне к коменданту попасть, если ты меня не пускаешь!

– Не велено!

– Можешь записку передать?

– Не велено!

– Ты почему из своего зада ручку от метлы не вынимаешь?

– Не велено!..

Тут до цербера дошло, о чем его спросили, в глазах появились проблески мысли.

– Ты кто такой?

– Меня зовут Шустрый. Новый отряд привел, надо доложиться коменданту.

– Так чего сразу не сказал? – Старик загремел засовами и открыл дверь. – Заходи!

– И документов не спросишь?

– Не ве… Тьфу! Я неграмотный. У тебя на лице написано, что ты прохвост, который любит жить поближе к кухне и подальше от начальства. Ты же клянчить пришел! У милорда в это время час размышлений! – Старик хмыкнул. – На перине, в спальне. Если каждый его от тяжких дум отрывать станет, это плохо скажется на пищеварении. Забота о самочувствии начальства – первейшее дело для подчиненного. Или ты мечтаешь с утра до вечера на плацу строиться? Пошли, у меня как раз вода закипела.

Я оставил вестового у входа и пошел за ним. Старик завел меня в большую светлую комнату на втором этаже. Поколдовал над чайником и налил мне горячего напитка из пахучих травок.

– Старый, а как коменданта зовут? Как к нему обращаться?

– «Милорд» – он это любит. А имени его я не помню, меньше знаешь – крепче спишь! И тебе узнавать не советую!

– Это почему? – поразился я.

– Так они часто сменяются, почитай каждые полгода или год. Предыдущее начальство всегда замышляло что-то и против кого-то, в основном против императора. Предатели! Вот спросит тебя следующий: ты кому подчиняешься? А ты ему: вам, милорд! Сразу обласкан будешь! А если имя невзначай брякнешь – догадайся сам, что тебя ждет. При мне уже человек тридцать сменилось, и все они именем первого коменданта подписываются.

– Как тебя, такого умного, еще не выгнали?

– Нельзя! Я – символ. Без меня вся эта, как ее там, вертикаль власти рухнет! – В глазах старичка мелькнуло что-то змеиное.

Моргнул, миг – и на меня вновь смотрят добрые улыбчивые глаза.

– Понятно! – бодро сказал я. – Действительно, все дома на старых слугах держатся. Без них никуда, здесь я абсолютно согласен. Не самому же владетелю хозяйством заниматься. Может быть, совет добрый дашь?

– Ты человек военный, вот и служи потихоньку. Не лезь, куда не просят, и вопросов как можно меньше задавай.

– Это невозможно. Я человек новый. Как мне без вопросов обойтись?

– Сам поймешь, если умный. Милорд тебя к интенданту отправит, указания от него получишь. Он непосредственно подразделениями занимается. Его имя тебе тоже ни к чему, понятно? Так и обращайся: господин интендант! Он это любит.

– Что ты все заладил: «любит», «не любит»!

– Ты сам совета просил – так слушай: от того, что они любят или не любят, с этого момента твоя жизнь зависит. Не выделяйся и не встревай. Пожалеешь!

– Ну… Спасибо, я понял.

На стене задергался и зазвонил колокольчик: кто-то дергал за шнур в другой комнате. Старик поднялся и на выходе сказал:

– Проснулся. Сиди здесь, колокольчик звякнет – слева по коридору кабинет. Я о тебе сообщу.

Слуга явно непрост! Всех пережил! Или сам их на пост поставил? И этот его взгляд – меня до печенок пробрало, встречался уже с подобным. Неприметный, серенький, добрейшей души человечек кажется таким до тех пор, пока его подноготной не изучишь. Нужно срочно обрастать связями. Где у них здесь народ культурно отдыхает? Выяснить и навестить, иначе так и буду вслепую, как кутенок, носом тыкаться.

Зазвенело, я встал, поправил портупею, пригладил уже порядком отросшие волосы и пошел на аудиенцию. Комендант оказался полным и высоким человеком. Этакая туша килограммов сто пятьдесят весом. Его смело можно назвать великаном – рыхловат немного, но смотрелся он очень внушительно. Его лицо восторга от нашей встречи никак не проявило, мое же, наоборот, сияло как начищенный медяк.

– Милорд! Текс Скинт, виконт Излучины, прибыл для дальнейшего прохождения службы! Доставил личный состав в количестве семидесяти двух человек! – отрапортовал я, щелкнув каблуками.

– Странно! Слуга доложил мне о каком-то Шустром.

– Предпочитаю использовать прозвище, дабы не трепать славное имя предков! К вашим услугам!

– Хорошо, твое желание оставаться инкогнито мне понятно. Итак, возьмешь под свою команду вновь прибывших штрафников. Назначаешься на должность командира роты. Звание – лейтенант. Имущество, вооружение, графики дежурств по гарнизону получишь у интенданта. Вопросы?

– Личного состава слишком мало, чтобы сформировать роту.

– Мы все тут в таком положении. Согласно штатному расписанию, у нас пять полков, а в наличии только три. Большие боевые потери. По старому уложению, мы даже до полноценного легиона не дотягиваем. Давай сюда письмо начальника конвоя. Иди, интендант введет тебя в курс дела.

Я отдал записку, откланялся, спросил слугу, стоявшего за дверью:

– Где находится интендант?

– В подвале сидит, затворник. Тебе вот по этой лестнице. Он тебя ждет.

Вежливо поблагодарив, я спустился вниз.

Интендант остановил мой доклад взмахом руки. Внешности не разглядел, в комнате царил полумрак, понял одно – что он маленького роста, так как из-за стола его почти не было видно.

– Бери бумаги, все там. – Он указал на стопку листов и несколько свитков. – Верхний документ – распоряжение на склад о выдаче постелей и пайка на сегодня. Остальное получишь завтра. Внимательно все прочитай. Десятина на отдых и работу с личным составом.

– Простите, господин интендант, могу я задать несколько вопросов?

– Да.

– С кем мне решать текущие проблемы?

– Не болтай языком попусту. Прочитаешь – узнаешь имя куратора, к нему и обращайся. Ступай!

Вот те раз! Выгнали, и все дела! Никаких вопросов, даже про конфликт с речниками ничего не спросили. Такое чувство, что я здесь никому не нужен. Что намного страшнее, меня могли списать в расход. Странно как-то.

Узнал, где находится склад, отправил вестового за личным составом, отказников приказал не трогать. Идти было недалеко, угрюмый кладовщик узнал количество человек и без лишней волокиты выдал: тюфяки, подушки, одеяла и сухой паек, состоящий из сухарей и вяленого мяса. Меня, как офицера, снабдил периной и флягой вина. На этом мои привилегии закончились – не шибко густо! Когда мы притащили все это в казарму, продукты отдали кашевару, а вот располагаться пришлось на полу: мебели-то нет. Хорошо, что хоть мусор вымели и пыль протерли. Я собрал у себя в комнате десятников.

– Есть те, кого должность не устраивает? – выдержал паузу. – Вот и хорошо, с этого момента я командир нашей роты. Можете обращаться ко мне «господин лейтенант» или «ротный». На что жалуется личный состав?

– На все! – мрачно ответил один из десятников.

– Раз силы есть для нытья, службу нести смогут. Что с вооружением?

– Кинжалы, копья и кожаный доспех в отвратительном состоянии, сложили в оружейку. Больше ничего нет.

– Будем чинить! Кстати, отказникам тюфяки выдали?

– Да.

– Пошли забирать. Несправедливо, что наши парни все таскали, а им без труда постель досталась. Советую приготовиться к драке. Заодно и проверю, чего вы стоите. Можете отказаться, но и с чином распрощаетесь, других желающих найду. Вперед!

– Так-так! – сказал я, подойдя к отказникам: отдельная компания расположилась в углу помещения. – Лежать не жестко? Тюфяки придется вернуть. Не для вас тащили!

– Да ты кто такой?! Привел нас в Заречье – можешь валить!

– Командир этой роты. Еще один звук – и я вас на мелкие кусочки порву. У меня закон один – кто не работает, тот не ест! Поэтому спать вы станете на полу, еду добудете сами. Я же вас предупреждал, что заботиться о вас не стану. Но мои приказы вам придется исполнять со всем прилежанием, иначе разговор с вами выйдет очень короткий. Крепость официально на военном положении. Что это значит, объяснять надо? Вы все где-то служили, думаю, что лишних заблуждений о моей бесхребетности не испытываете. Встать!

Один из отказников вскочил с постели. Сверкнул нож. Он замахнулся правой рукой и нанес им удар сверху. Я выставил блок предплечьем левой руки. Ладонь правой положил поверх его кулака, сжимавшего оружие, и провел рычаг руки наружу. Зафиксировал его руку, он упал на колени, я чуток довернул ладонь – и нож упал на пол. Не доводя прием до конца, левой рукой нажал на локоть. Раздался хруст сломанного сустава, мужик заорал от боли. Я подобрал нож и всадил ему в шею. Стоя над трупом, скомандовал:

– Встать!

Щелк! Кусака выпрыгнул мне в руку. Удар! Отрубленная рука другого неудачника взлетела в воздух. Добил его навершием в грудь, небрежно взмахнул топором, стряхивая капли крови, и двинулся вперед. Отказники сбились в кучу, кто-то заорал:

– Ты же обещал нас не трогать!

– Так и было до тех пор, пока вы сами меня задеть не захотели. Десятники, связать их, выставить караул – завтра решу, что с ними делать. Падаль вынести на улицу, и приберитесь здесь!

Проконтролировал исполнение приказа и пошел к себе в комнату. Первым делом проверил дверь и окно. Ставни и створка двери из массивного дерева, никаких крючков, металлические засовы, их просто так не вышибешь. На потолке и в полу имелись небольшие люки, тоже с запорами. Видимо, офицер, живший здесь до меня, был еще бо́льшим параноиком, чем я. На чердак заглянуть не сумел: не было лестницы. А вот подпол бегло осмотрел. По периметру фундамента было несколько вентиляционных окон, сквозь которые можно спокойно пролезть. Неплохо!

Улегся на перину и стал читать бумаги. Приказ о назначении на должность, устав гарнизонной службы, графики караулов и дозоров. Журнал боевых действий и учета личного состава. Обычная бюрократия. И как мне с двойной нехваткой людей прикажете все это исполнять? По штату у меня должно быть сто пятьдесят человек. Ладно, другие как-то справляются, и я смогу. Куратором у меня оказался капитан аркебузиров, звали его Вест Дронт. Завтра найду и пообщаюсь.

Заглянул вестовой:

– На улице толпа собирается! Грабить пришли!

– Тебя как зовут?

– Пинт, господин лейтенант!

– Передай десятникам, чтобы вооружили людей, дверь в казарму и ставни пусть пока запрут. Я осмотрюсь, чуть позже поясню, как станем действовать.

Куда офицеры смотрят? Или они по вечерам носа из-за стены не кажут? Солдаты творят что хотят? Скорее всего, так и есть, видел я на станциях кубрики, куда командиры после отбоя зайти боялись. Днем там тишина и покой, служба идет, а стоило только им по домам разойтись – такое начиналось!

Взял лук, вышел в коридор, открыл бойницу в двери и посмотрел наружу. Пьяненькие солдаты сбивались в кучки у входа. Похоже на то, что они ждут подкрепления: народ продолжал подходить. Копий и щитов не видать, брони тоже нет. Обычное дело, если новички сразу отпор не дадут – загоняют. В другом случае будет драка и поножовщина, что тоже неплохо: с развлечениями в крепости дефицит. Закрыл бойницу и скомандовал десятникам:

– Постройте людей в два ряда. Я выбегаю первым, стреляю из лука по самым наглым заводилам. Наши парни выдвигаются следом, левый ряд налево, правый соответственно направо. Построились в цепь, по моей команде идем вперед. Лупите всех, кто под руку попадется! Старайтесь не убивать, бейте тупыми концами копий. Запомните! – обратился я к пограничникам. – Сегодня решается ваша судьба! Или вы шишку здесь держать будете, или о вас ноги вытирать станут! Трусости не потерплю! Сам перестреляю! Держите строй, плечом к плечу! Десятники чуть позади, оказывайте поддержку тем, кому приходится туго. Командовать не забывайте и меня слушайте! Внимание! По моей команде – вперед!

Вылетел за дверь. Лук защелкал тетивой, посылая стрелы. Старался подстрелить в каждой группе по человеку, стрелял по конечностям, но пару раз промахнулся и кого-то завалил наглухо. Позади меня застучали сапоги бойцов. Я не оборачивался. Прицел – выстрел! Нужно было действовать, пока толпа не очухалась. Темнота все скроет – это они так думают. Дождался того, что мои орлы выстроятся в два крыла, бросил лук на землю и заорал:

– Сомкнуть ряды! Копья наконечниками назад! Медленным шагом вперед! Бей!

Достал топор и тоже двинулся в сторону толпы, в середине мне было сподручнее. Кусаке простор нужен для размаха, в тесном строю им так не помашешь. Сшиб двоих обухом, на этом хорошие моменты закончились. Мои орлы оказались вовсе не орлами, а так – воробушками. Сломали строй и кинулись в драку. Хорошо хоть не разбежались. Только вот нас было меньше раза в три-четыре. В свалке количество выходит на первое место. Я разозлился не на шутку. Сбил с ног еще кого-то и вырвался из схватки.

Начал выбивать противника по одному, прошелся по краю драки и лупил их по головам, ловил момент и вытягивал своих к себе за спину. Пару раз принял за своих пограничников из других рот, и мне весь нагрудник ножами исцарапали. Ну, теперь держись! Кое-как собрал бойцов, еще раз предупредил, что порву каждого, кто покинет строй. Мы ворвались в центр побоища. Как-то само собой получилось, что я оказался на острие клина. Больше миндальничать не стал и развернулся во всю ширь. Бил наглухо: врагов было слишком много. Стоит упасть – и пиши пропало: затопчут. Вышел на другом краю драки, со мной осталось только трое, остальные исчезли. Свалка прекратилась неожиданно – кто лежал и стонал, кто-то бежал. По времени вряд ли она заняла больше десяти минут. О таком обычно долго рассказывать, но происходит все быстро.

Начал собирать пограничников. Тех, кто еще стоял на ногах, отправлял подбирать раненых. Считал потери: пять трупов с нашей стороны, трое тяжелораненых, все остальные порезаны. Лично у меня было две резаных раны на левой руке и одна колотая на ноге. И когда успели? Сам я моментов их получения не помнил. Зато и гостей мы потрепали неплохо: навскидку человек тридцать завалили, раненых я не считал. Как бы утром мне ответить по полной программе не пришлось.

Ну уж нет! Отобьюсь – они сами пришли, а мы белые и пушистые. Как ни крути, после отбоя передвижения по территории запрещены. Куда офицеры смотрели? Если волноваться, то о том, что со мной, разбираться никто не станет. Повесят вину и сделают крайним. Ладно, будет день – будет пища!

Помог перетащить раненых в барак. Из десятников на ногах остался только один, по имени Гронфорт, двоих убили, еще двое были ранены, они ходить не могли. Перевязки делать было нечем, рвали нательное белье. Тут мой взгляд упал на отказников, и я взбеленился – лежат себе отдыхают. Выхватил Кусаку и начал орать:

– Что, в сторонке решили отсидеться?! Не выйдет! Либо вы сейчас в строй встанете, либо я вас тут же порешу! На чужом горбу к Небесному отцу в кущи въехать желаете? Тот из вас, кто не согласен со мной, может подать голос!

Ответа я не услышал. Решил считать это знаком согласия. Достал нож и перерезал путы. Пинками погнал их к раненым, двоих направил к дверям в караул.

– Только попробуйте товарищей подвести! О смерти меня молить станете! Второго шанса я вам не дам!

Зашел к себе в комнату и сел на пол. Шипя, отодрал от ран одежду, порвал рубашку и кое-как перевязался. Проклятая жизнь! Нет у меня навыков командования. Меня этому не учили, мой максимум – отделение из семи человек. Вот зачем я на улицу выскочил и всех за собой потащил? Стрелял бы себе из бойницы! С другой стороны, чего бы я этим добился? Просто отложил бы разборки на потом. Зато теперь к нам ни одна сволочь пристать не посмеет! Ребят-то как жалко, среди своих же войск жизни за бесценок лишились. Что тут за система управления такая? Ничего понять не могу. Во всем должен быть какой-то смысл, значит, надо его искать, и чем раньше этим вопросом займусь, тем лучше. Как был, завалился на постель и провалился в сон.

Противный писк начал вкручиваться мне в голову. Тонкий, пронзительный и очень неприятный. Он пищал и пищал, до тех пор пока я не проснулся. Зашарил глазами по сторонам – никого. Писк не прекращался, стал еще сильнее. Взял копье, открыл засов и осторожно выглянул за дверь. Караульные застыли у дверей истуканами.

– Эй, парни! – позвал я.

Они мне не ответили. Потихоньку подошел к ним. Они стояли и улыбались, глаза были широко открыты. Поднял руку и помахал ладонью перед их лицами, – ноль реакции. Потряс одного за плечо – ничего. Стоят и улыбаются, как будто так и надо. Похлопал их по щекам. Что за дурость! Выставив копье вперед, прокрался в спальное помещение. Та же картина: даже тяжелораненые стояли и улыбались, не обращая внимания на кровь, проступающую на повязках. От движений раны открылись. Мысли вихрем закрутились у меня в голове. Что происходит?!

Подошел к входным дверям и приоткрыл бойницу. Писк перешел в тонкий, на грани слышимости, визг. На площадке появились тени. Напрягая зрение до предела, я пытался разглядеть существ, которые что-то делали рядом с мертвецами. Половина силуэтов вроде как люди, остальные ни на что раньше виденное мной похожи не были. Разве только на огромных насекомых. Самая большая тень была величиной с бемса.

«Да они же трупы собирают!» – догадался я.

Тени практически бесшумно исчезли в темноте, писк прекратился.

– Господин лейтенант, что случилось? Как сумели подойти так незаметно? – спросил меня один из караульных.

– Хотел бы я знать. Дежурьте дальше!

Вернулся в комнату и мрачно уставился в стену. Голова была абсолютно пустой. Никаких догадок и предположений строить не стал. Понятно, что ничего не понятно. Улегся на кровать, расслабился и опять уснул.

Глава 8

Сектор Веги. Окрестности белого карлика.

Станция № 9554-122/омега

Два человека стояли на коленях перед большим прозрачным баком, в котором плавало странное существо. Тельце младенца и огромная, метрового диаметра, голова. Его лицо практически полностью скрывала маска, к телу подходили многочисленные провода и трубки.

– Где кандидат в воины? – прошипели динамики. – Разрешаю вам вспомнить!

В людях можно было узнать медика из специального корпуса и академика.

– Не знаю! – одновременно заголосили они.

– Я прочитал ваши воспоминания. Ты бесполезен!

Медик упал на пол и захрипел, из его рта, глаз и ушей пошла кровь.

– Ты будешь искать! – Умник продолжил говорить. – Найди мне его, вычисли свою ошибку. Я не очень люблю встречаться с такими незначительными личностями, как вы, сам мог бы заняться этим вопросом, но мое время слишком дорого стоит. Ты хоть понимаешь, как ценен каждый из кандидатов и как сложно его найти среди биллионов бесполезных людей?

– Я все сделаю! – закричал академик.

– Да. Так и будет. Теперь ты ответствен за пропажу. Работай упорно, и наградой тебе послужит твоя жизнь, как и жизнь твоей семьи. Позволяю тебе помнить меня – дополнительный стимул не помешает. Неудачи не приму. Иди и трудись, задействуй свой институт на полную мощность, остальные задачи можешь отложить.

Академик, пошатываясь, поднялся с колен и вышел из зала. Появился человек с суровым лицом, он был в ярости.

– Умник, ты с ума сошел? Они работают над нашим заказом! Опять ресурс на всякую ерунду тратишь, – возмутился Воин.

– Если бы ты мог видеть, как я, так бы не говорил. Линии вероятностей сплелись в клубок. Мы обязаны найти его. Уничтожение все ближе. Вычислитель предполагает, что конец наступит в течение трехсот лет. Потом тысяча лет агонии, но мы уже ничего не сможем исправить. Цивилизация будет отброшена в дикость.

– Один кандидат ничего не решит!

– Я этого и не утверждаю. Только вероятность! Но она нам нужна, в нас осталось слишком много от людей. Надежда умирает последней, ты сам это прекрасно знаешь. Мои братья ищут ее везде, где только возможно. Я решил, что моей надеждой будет этот кандидат. Он – переменная константа. Либо – либо. Скорее всего, все это бесполезно, но попытаться мы обязаны! Смотри, как сложились обстоятельства: проверка мной кандидата, жадный медик, бесчеловечный ученый. Скорее всего, кандидат к происходящему не причастен, нам помогут его поиски. Кто-то или что-то указывает нам путь. Ты видишь смысл?

– Его там просто нет.

– Ты ошибаешься. Впервые за тысячи лет кто-то попал в другую галактику. Что он там найдет или кого? И что получим мы в результате поисков? Оружие? Путь к спасению? Я не знаю ответа.

– Ты хотя бы самого себя понимаешь? – Воин смачно харкнул на пол и вышел за двери.

– Тупая мясорубка! – ругнулся Умник и закрыл глаза.

Неизвестная звездная система. Планета Мир.

Срединный материк. Империя. Крепость Заречье

Проснулся от боли в ноге. Что-то ее нехорошо дергать стало. Как бы заражение не подхватить. Встал и размотал ткань. Так и есть, края раны припухли и покраснели, нужно ее чистить, пока до гангрены дело не дошло. В этой крепости лекари водятся? Или опять самому придется по живому резать? Как вспомню – так вздрогну. Проковылял к двери и выглянул наружу: трупы исчезли, там вообще никаких следов не было. Значит, мне это не приснилось. Позвал Пинта. Рука у него была на перевязи, но двигался он, в отличие от меня, ловко.

– Слушай, боец, я немного не в форме. Чем ребят кормить? Сгоняй на склад, я тебе записку для кладовщика напишу. Пусть хотя бы еды выдаст, насчет лекаря его потряси. Если такового нет, лекарства требуй. Как там наши раненые?

– Им лучше.

– Ну, хоть что-то хорошее. Зови Гронфорта и лети стрелой исполнять указания.

Десятник был мрачен.

– Что делать будем, ротный? Как заставим людей нас уважать?

– Я думаю, что все в порядке. После вчерашнего происшествия в крепости к нам вряд ли кто-нибудь посмеет сунуться.

– С чего бы это? Какое отношение вчерашняя драка между солдатами заставит гарнизон нас бояться?

Я с подозрением уставился на Гронфорта.

– Мы дрались с другими ротами.

– Это какой-то хитрый план? Свалим вину на соседние подразделения? Нам не поверят! У нас все поголовно ранены, а у них народ целый! Ротный, если чего удумал, так разъясни. Врать нужно одинаково! И людей надо подготовить. Как бы не сказали глупость какую-нибудь.

Я открыл рот, чтобы высказать десятнику все, что о нем думаю, но промолчал из-за неожиданно пришедшей мне в голову мысли.

«Им что, память заодно почистили? – подумал я. – И ложные воспоминания вложили? Ничего себе!»

– Ладно, лгать не станем. Оставим все как есть. Сам потом займусь, главное – отказников гоняй, обязанности между ними распредели, загрузи так, чтобы минутки свободной у них не было. Иди, мне подумать нужно.

Поразмышлять мне не дали: зашел караульный и доложил, что явился капитан Вест Дронт.

– Зови! – махнул я рукой.

Куратор зашел в мою комнату и огляделся, в руках у него были кувшин и корзина, накрытая вышитой салфеткой.

– Вижу, мебелью ты пока не обзавелся.

Он, не чинясь, присел на краешек перины, вывалил на нее продукты. Перевернул корзину вверх дном и использовал ее в качестве импровизированного столика. Разлил вино по кружкам и протянул одну мне.

– За знакомство!

Он выпил вино залпом, а я немного пригубил: не любитель я выпивать с утра, если, конечно, с похмелья не болею. Что, кстати сказать, было редко. В училище возможностей погулять от души не было.

– Чего невесел, Шустрый?

– Даже не знаю, что ответить.

– Не волнуйся так сильно. Тебе же дали десятину на боевое срабатывание подразделения? Вот и свалишь все на тренировку, приближенную к реальным условиям. Начальство уже в курсе, как все на самом деле было, но тебя все равно похвалят. Комендант лично из башни наблюдал, как твои бойцы друг другу в глотки вцепились. Очень довольный: «Выучки ноль, но зато какой боевой дух!» Так прямо и сказал.

– А как он в темноте драку с такого расстояния рассмотрел? – закатил я пробный шар.

Капитан на секунду завис, глаза стали бессмысленными, неожиданно он улыбнулся.

– Действительно, с чего я взял, что он с башни смотрел? Наверное, ночной обход совершал и все увидел! Хватит уже про драку. Тебе довели, что пятеро твоих людей вместе со сводным отрядом из леса не вернулись? Дикари засаду устроили и всех убили.

Пришла моя очередь зависать, я осторожно ответил:

– Нет.

– Такое здесь постоянно происходит, у меня тоже трое не вернулось, всего, говорят, человек тридцать пять погибло. Хорошо хоть офицеров с ними не было, только десятники. Своего брата-командира всегда хоронить тяжело. Но пару десятин можно новых рейдов не ждать, срубленного лаурина дикари, как всегда, трогать не стали, и он уже в крепости. Получается, что разнарядку из столицы мы выполнили. Штрафников нам новых пришлют, беспокоиться не о чем!

– Скажи, а почему служба в крепости из рук вон плохо идет?

– Ты про маленькие караулы и толпы бездельников?

– Да.

– Во-первых, нападений на крепость не бывает, дикари соблюдают в отношении ее нейтралитет. Во-вторых, распоряжение коменданта – пограничникам после рейдов дают отдохнуть на полную катушку. Учитывая, что они постоянно туда ходят, вечно половина личного состава в увольнении. Вино и девиц им выдают бесплатно. Буянят немного, но не так часто, как кажется.

– Какие такие девицы? – вытаращился я.

– Обычные, туземные. По-твоему, дети в крепости из воздуха волей Небесного отца зародились? Наверное, я тебе неправильно объяснил. Дикари не нападают, потому что мы все на их дочерях женаты, из солдат примерно треть. К остальным подружки приходят, многие состоят на жалованье, у нас живут и бойцов обслуживают за деньги.

– Ты шутишь? Я вчера всю крепость прошел и ни одной не видел!

– Вечером увидишь – они придут знакомиться и заодно твоих мальчиков заштопают. Таких лекарок еще поискать! И вообще готовься свадьбы справлять. Жреца у нас нет, поэтому ты как командир роты браки и заключишь. Старайся женить их всем скопом, по несколько человек за один прием, иначе каждый день гулять придется. И не вздумай препятствовать. Родственники из леса придут – пусть делают что хотят. Видишь в крепости дикаря – за оружие не хватайся: дочку и внуков навестить пришел. И до роты этот момент обязательно доведи. Они, если захотят, крепость на раз захватят, просто родни не трогают. Понял?

– Ага! – ошарашенно ответил я. – В лесу, значит, родню убивать можно?

– И там не трогают, пока мы священный лес рубить не начинаем. Тогда держись! Съедят! Причем в прямом смысле слова – дикари все людоеды. Охотиться, хвороста там набрать или построить чего не возбраняется – на продажу деревья рубить нельзя! На день пути вокруг крепости наши охотничьи угодья. Дикари население крепости одним из своих племен считают, только убогим. Заветы предков не чтим и жадные очень, священные деревья рубим и продаем. Вот они и воспитывают, как могут, – то есть едят нас. Туземцы оказывают врагу большую честь, съедая его без соли. Пропуская через свой желудок, очищают его душу. А наши, по их мнению, очень грязные, и потому мы вкусные, по крайней мере так мне жена объяснила.

– Совсем ты меня запутал! Какой в этом смысл?

– Откуда мне знать? Это же дикари! У них мысли наизнанку вывернуты! Поклоняются Великому лесу и его сыну Кудеснику, Небесного отца не признают. Цивилизованному человеку их не понять. Я тоже сначала думал: почему они имперцев, которые украли растения, только до крепости преследуют, а внутрь никогда не заходят? Жена мне сказала, что в чужой дом с целью убийства заходить нельзя! Не ломай голову над причинами – знаешь, чего от них ждать, и этого достаточно. Мне идти пора, пей вино, поправляйся. По всем вопросам – ко мне, к коменданту и интенданту лишний раз не ходи. Если что, они вестового пришлют. Бывай!

Посмотрев вслед капитану, я схватился за голову: «Они здесь все оболваненные!»

Какие походы в лес за древесиной! Их же прямо в крепости на мясо режут! Как еще объяснить то, что я видел и что мне капитан рассказал? Получается, кто-то очень умный заключил договор с туземцами, поставляет им в обмен на древесину штрафников, которых приговорили к смерти за преступления. И не только: иностранцы без роду-племени тоже годятся. То-то меня удивило высокое жалованье в контракте – пять золотых в десятину. Платить его никто и не собирался! Поначалу на это внимания обращать не стал, но потом-то я немного в ценах разобрался. Осталось понять – при чем здесь чудовища? Или все же что-то вновь ускользнуло от моего внимания? Наверняка где-то я ошибся в своих выводах. И писк этот! Ментоизлучатель, который работает на других принципах? На станции я его не слышал, хотя наставник утверждал, что он там есть и постоянно включен. Почему на меня не действует? Неужто все дело в измененном геноме? Очень похоже!

Нужно быть очень осторожным, сделать все для того, чтобы ни словом, ни делом себя не выдать. Кто-то же здесь всем руководит. Он-то точно не оболваненный! Доверять никому нельзя. Никому! Ночью пограничники просто стояли и улыбались, а если им прикажут убить? В бездну их всех! Они уже ходячие трупы, только сами об этом не знают. И спасти никого не смогу, да и кому оказывать помощь – тем, кто в любой момент на тебя набросится? И вообще зачем такие сложности? Крепость строить, людей в нее ссылать – не проще было просто кандальников напрямую продавать? Выгода в чем? Наверняка не в деньгах. А раз не в деньгах, значит, в политике. Одно дело крепость, где постоянно боевые действия идут, другое – имперцев людоедам сбывать. Еще раз: при чем здесь чудовища?! Да кто его знает! Биосервы? Местная цивилизация состоит из насекомых, а люди – деликатес? Человечество на мясо разводят? Сплошные нестыковки, информации почти ноль. От оболваненного населения крепости ее не получишь: вон как капитан завис, когда логика захромала. Нужно вычислить того, кто в нормальном психическом состоянии, и вдумчиво с ним побеседовать с ножиком в руках.

С горя выхлебал весь кувшин, опять уснул, только на этот раз от опьянения – лучшего способа успокоиться я как-то не придумал. Проснулся от того, что Пинт тряс меня за плечо. Он сказал:

– Там женщины туземные пришли, сказали, что лечить могут. К вам привести кого-нибудь из них?

– Нет, другим нужнее, но травок против воспаления попроси и перевязочного материала возьми.

– Может быть, все же позвать?

– Я же сказал: не надо. Иди, присмотри за ними.

Пинт вернулся через несколько минут, положил на постель туесок с травками и рулончик ткани.

– Сказали жевать и прикладывать.

– Хорошо. Свободен, я сам справлюсь.

Вкус у травы оказался мерзким – казалось, что горечь навсегда поселилась у меня во рту. Даже полоскание не помогло. Завершив перевязку, почувствовал себя намного лучше. Трава обладала обезболивающим действием. По крайней мере, рану дергать стало меньше. Опираясь на копье, вышел на улицу и сел на край фундамента у входа. Кто-то бросил поверх него доску – получилась импровизированная лавочка. Так и сидел, щурился на солнце и разглядывал – что происходит в гарнизоне. Вечером жизнь кипела. Солдатики соображали по углам в поисках выпивки. Женщины работали и гоняли ребятишек, которые вечно путались под ногами.

Попробовал подсчитать на пальцах. Три полка по две тысячи человек – уже шесть тысяч военнослужащих, добавляем трети по женщине, считаем, что у каждой по одному ребенку. Получаем население в восемь тысяч. Нехило! Тут я увидел, что наши караульные испарились от входа. Заглянул в коридор и прислушался – донесшиеся до меня «ахи» и «охи» не оставили сомнений, чем там моя рота занимается. Препятствовать не стал, вернулся на лавочку. Примерно через час из казармы вывалилось человек двадцать дикарок. Ничего так девочки, фигуристые. Одна из них, увидев меня, подошла и села рядом. Прижалась ко мне бедром.

– Хочешь? – спросила она.

– Нет.

– Почему?

Я задумчиво посмотрел на нее: рыжие волосы, зеленые глаза. Просто очаровашка, лет так пятнадцати. Спросил:

– Ты врагов ела?

– Да. Это-то здесь при чем?

– У тебя на губах жир от человечины остался.

Она вытерла рот рукой и посмотрела на нее.

– Нет там ничего.

– Знаешь, а мне почему-то кажется, что есть. Ототрешь с песочком – приходи.

– Брезгуешь?

– Ага.

– Смотри, пожалеешь. Нас нельзя обижать! Я на тебя пожалуюсь!

– Кому? Назови имя – и я сам к этому человеку схожу. К тому же я тебя не трогаю, – посмотрел ей в глаза. – Во всех смыслах не трогаю. Прекрати грозиться: сама пожалеешь, и никакой договор тебя не спасет. Бабы, которые тявкают на воинов, долго не живут. Твое место у очага и у люльки с детьми. Так как имя того человека? – продолжал давить ее взглядом.

Она не выдержала и опустила глаза, неожиданно коротко взвизгнула и убежала к подружкам, которые встретили ее заливистым хохотом.

Конспиратор недоделанный! На прелести повелся, имя начал выпытывать! Хотя… Чего я такого сказал? Да ничего особенного, девка разболталась не по делу, я ее осадил. Хотел с отцом на тему воспитания поговорить, вот и спросил имя. И целовать брезгую: еще вчера она моих товарищей без соли ела, а я ее целуй?! Короче, ничего серьезного! Но на будущее нужно тщательно следить за своим «помелом». Потихоньку и сам все узнаю.

Появился Пинт.

– Кладовщик людей просит на погрузку провианта, бемса с телегой дает.

– Пусть Гронфорт распорядится, отказников пошлем.

Посидел еще часок и отправился в казарму: пришло время почитать бумаги тюремщика. Не то чтобы я в его слова насчет баронства поверил, но вдруг информацией какой-нибудь разживусь?

Глава 9

Достал пухлый конверт и открыл его, в нем оказался один документ и куча листов, исписанных мелким убористым почерком. Прочитал неподписанную вассальную присягу города Никет. Мои обязанности: поддерживать имперский закон и порядок, осуществление суда над лицами, совершившими особо тяжкие преступления, наподобие убийств и измены. Законов издавать не смогу, эту привилегию скромно взял на себя городской совет. Казнить с целью проверки остроты клинка тоже не полагалось – этот момент почему-то был оговорен особо. Мне предлагался «скромный» двухэтажный особняк и содержание: пять тысяч золотых в год, что всего в двадцать восемь раз перекрывало мой нынешний офицерский годовой оклад. Откуда столько? Ладно, не моя забота.

Дальше у нас шли условия получения мной баронства. С трудом продравшись через малопонятные юридические термины и прецеденты, уяснил один факт. С дворянами в империи был полный швах: примерно полпроцента от населения. Почему сложилось такое положение? Дело в том, что настоящий аристократ был один – император, всех остальных он по примеру предков жутко не любил. Заговоры достали еще его пращуров. Все поколения императорского рода методично и с упорством прореживали дворянские ряды. Быть дворянином в настоящее время значило только приятную приставку к имени, больше практически никаких привилегий не было. По факту в империи слово императора было законом, но на местах была принята республиканская форма правления. Такой вот хитромудрый выверт.

Почему же все города мечтали заполучить себе личного барона? Ответ прост: чтобы иметь возможность подставить его под удар. В соответствии с присягой, составленной крайне расплывчато, он отвечал за все, но властью не располагал. Здесь мы приходим к закону о местном самоуправлении. Двадцать пять процентов законов могли издаваться местными властями, если они не противоречили имперскому закону. На осмысление этой юридической загвоздки у меня ушел час, не меньше! Вроде бы ничего сложного, берем имперский кодекс и делим его на четыре, остается у нас статей эдак пятьсот. То бишь городской совет мог издать пятьсот новых законов, которые, если их хорошенько сформулировать, вроде как не противоречат имперским уложениям, но… Вот именно – две огромные буковки с многочисленными восклицательными знаками после или плаха с топором палача для барона.

В свете нового знания еще раз перечитал текст городской присяги. Так и есть: дом, деньги, многочисленные заверения в почтении и уважении, но больше ничего. Право судить тоже выглядело подозрительно. Кто у нас обычно изменники? Конечно же лица, облеченные властью! С деньгами и многочисленными родственниками. Я задумался: «Неужели у меня вид такой глупый, что мне с ходу такое предложение сделали?»

На этом мытарства на пути к баронской короне не заканчивались. Если кто-то другой претендовал на мое место, мне нужно было сразить его на поединке до смерти. Всякие там «до первой крови» не рассматривались. Соискателем мог стать не каждый – только тот, кто не меньше полугода отслужил на границе.

Выгода для силовых служб была налицо. Торговцы отметались в сторонку, и начинался новый порядок. А где моя? Жить при таком раскладе я буду хорошо, но недолго! В империи имелись вассальные города, но только у аристократов, приближенных к императору, – по какой-то странной закономерности все они были членами его семьи. Чисто случайно родные братишки и сестренки по десятку городов подмяли. Думается мне, что присяга у них совсем в другом ключе составлена. И скорее всего, в тех городах о власти торговцев мечтают. Пояснительную записку составлял городской мудрец, а он лицо незаинтересованное, его выкладкам я поверил. Единственным плюсом в данной ситуации было то, что через полгода я мог на законных основаниях покинуть Заречье. Для этого всего-то было необходимо предъявить присягу коменданту. Меня призвали, я поехал! То-то тюремщик не сомневался в моем прибытии! Тут и думать не станешь, когда каждый день под смертью ходишь. Очевидно, того, что здесь в реальности происходит, он не знал. Как, впрочем, и я всех тонкостей не ведаю.

В общем, держаться надо от баронства как можно дальше. А вот документ сохраню. Возможно, в крайнем случае его придется использовать. В том, что он сработает, у меня уверенности нет, несмотря на то что этот факт мудрец подробно обосновал. Якобы служить императору можно по-разному и не зазорно поменять одну службу на другую. Если на границе службу прохожу, то автоматом получаю гражданство. Если стану бароном, тут же становлюсь вассалом императора, тем самым, по ком плаха плачет горючими слезами. Великолепная карьера: пограничник – гражданин – барон – вассал – топор палача!

Проболел четыре дня, как и большинство раненых. Травки на удивление хорошо помогали. Стал задумываться о выходе в свет, точнее, в кабак – в высшее общество Заречья меня приглашать никто не спешил. Тут-то и прибежал вестовой от коменданта. Мне с ротой предписывалось прочесать местность в южном направлении в поисках выживших. Пропала группа охотников: офицеры и прислуга, всего двенадцать человек. Интересно, с чего они взяли, что было нападение? На ногах у меня было двадцать семь человек, вот их я и взял.

За полями начинался лес, довольно редкий, везде были видны следы вырубки. Через полчаса пути он постепенно превратился в чащобу, испещренную многочисленными звериными тропками. Я неудобств от этого не испытывал, а пограничники, непривычные к такому передвижению, явно страдали. После того как один из них упал, поранив щеку, плюнул на прочесывание и построил их в колонну по одному. Приказал идти за мной след в след. В записке никаких подсказок о том, где искать охотников, не было. Решил идти вперед до полудня, а потом повернуть назад. До ночи следовало вернуться в крепость. Довольно часто замечал следы присутствия живых существ: сломанные веточки, ободранную кору и тому подобное. Останавливал людей и шел проверять – каждый раз это были животные, примерно половина отпечатков лап и копыт были от земных видов, остальные ни на что прежде мной виденное не походили. Особо крупных следов среди них не было, но когти на некоторых впечатляли.

Тишина этому лесу была незнакома, постоянно орали птицы и какие-то животные, живущие на деревьях. Когда мы приближались к ним, они замолкали и прятались, потом начинали галдеть еще сильнее, предупреждали округу. О нашем присутствии узнали все заинтересованные лица на час пути. Так дело не пойдет! Как бы и нам в неприятности не попасть. Наткнувшись на очередную маленькую полянку, скомандовал привал. Подозвал Гронфорта и сказал:

– Сидите здесь, по возможности не шумите. Дальше пойду один, так будет намного быстрее и тише, вы меня только задерживаете. Сомневаюсь, что кто-нибудь из охотников выжил. Но и бросать их не следует – всякое бывает. Поброжу часа три-четыре по округе, посмотрю. Если к вечеру не вернусь, идите назад по своим следам, до ночи сможете добраться до обжитых мест.

– Так нельзя!

– Можно. Ждите, я пошел.

Легкой рысцой побежал дальше, рыскал по сторонам, искал следы. Повезло: примерно через час наткнулся на отпечатки сапог. Похоже, это наши охотники и есть, дикари ветки на пути ломать не стали бы. Чего их так далеко от крепости занесло? Добычу и поближе найти можно. Неужто заблудились? Вполне вероятно, самое простое объяснение. Раз так, то, возможно, они еще живы, надо их просто вывести. След вчерашний, стоит поторопиться.

Далеко мне бежать не пришлось: примерно через двадцать минут наткнулся на первый труп. Присел и прислушался – нормальные звуки, ничего необычного. Офицера убили стрелой в спину: на охоту, по понятным причинам, никто брони не надевал. Пошел вперед и обследовал местность. Нашел одиннадцать мертвецов в самом неприглядном состоянии, из них были вырезаны лакомые куски. Пошарил по кустам – нападавших туземцев было всего пятеро. Они сидели себе тихо и поджидали охотников, затем утыкали их стрелами, собрали оружие, заготовили человечины и ушли. Где двенадцатый? Попал в плен? Я стал искать еще раз: налево уходили прежде не замеченные мной следы. Кто-то очень быстро бежал не разбирая дороги, за ним гнались. Двинулся по отпечаткам ног, они утыкались в овраг, этакий провал метров семь в ширину и пять в глубину. Беглец упал в разлом – судя по всему, дикари за ним не полезли. Прислушался: снизу раздавались тихие стоны. Позвал, но мне никто не ответил. Без сознания? Веревки у меня не было, зато на деревьях росло множество лиан. Нарезал их и сплел что-то вроде каната. Привязал его к дереву и спустился вниз.

Не повезло офицеру: он был нанизан на острый сук, который пробил ему плечо. Не жилец, сразу видно. Слишком много крови потерял, скорее всего, задето легкое. Стоит снять его с кола – сразу помрет, даже странно, что он протянул столько времени. Что бы я ни делал, все равно хуже не будет. Пропустил канат у него под мышками, достал топор и с двух ударов перерубил сук. Как можно аккуратней положил офицера на бок, на губах у него появился и лопнул кровавый пузырь, он застонал. Поплескал ему воды на лицо.

– Пить, – прошептал раненый.

Я дал ему глотнуть из фляжки.

– Что произошло? – спросил.

– Жадность… Говорил я им – не трогайте… Они не послушались.

– Что не трогать?

– Кинту… Она в сумке.

Я порылся у него в поясной сумочке и достал небольшой плод синего цвета.

– Она?

– Да… Съешь, когда будешь один… Ты их тоже слышишь?

Я встревожился и прислушался.

– Кого?

– Визгунов… Они приходят ночью и забирают людей.

– Успокойся, парень, у тебя бред.

– Никто, кроме меня, не слышит и не помнит… Медальон на шее, забери, он поможет… – Неожиданно он требовательно посмотрел мне в глаза. – Окажи милосердие, брат!

Я кивнул, вытащил кинжал, приставил к его груди и сказал:

– Отправляю тебя домой, в лоно матери нашей, Земли-прародительницы. Прощай, брат, и до встречи!

Ударил прямо в сердце, он дернулся и затих. Похоронить не было никакой возможности, поэтому я снял у него с шеи тонкую цепочку с подвеской в виде капельки, сунул ее в сумочку и полез наверх. Обошел трупы. Раньше я заметил такие же плоды, лежащие на земле, но не обратил на них внимания. Нашел три штуки и подобрал. Туземцы даже мелочовку забрали, но кинту, очевидно представляющую немалую ценность, не тронули. Бросили там, где увидели. Опять запрет? Нужно навести справки, что попало употреблять в пищу я не собирался. Оставлю одну, остальное отдам. Или тоже оставить? Нет, не пойдет. Вдруг узнают?

Побежал назад, поднял пограничников, и мы двинулись в сторону крепости. Шли быстро: все же тропку уже протоптали. Десятнику сказал, что нашел всех мертвыми, на остальные вопросы отмахивался: опасался, что дикари вернутся за оставшимся мясом. Мои следы они обязательно найдут. Кто знает, что им взбредет в голову, – вдруг погонятся? Поэтому безжалостно подгонял отстающих. В крепости отдохнут! Путь прошел спокойно, на опушке устроил бойцам небольшой привал. Пришли в казарму, я сразу же припрятал один плод в подпол. Завернул в бумагу и зарыл в углу. Так спокойнее будет. Сел составлять рапорт, описал события и пошел искать куратора. Он сам сказал, что со всеми вопросами обращаться следует к нему. Вот пусть и расхлебывает.

Веста в казарме не было – караульный сказал, что он обедает в трактире. Направился туда: мне тоже поесть не помешает. Капитан нашелся, он сидел в гордом одиночестве и что-то жевал. Я плюхнулся рядом с ним на лавку и подозвал слугу:

– Мне того же! – Я указал на блюда, стоящие перед Вестом.

Слуга ушел за заказом. Молчком выложил перед капитаном рапорт. Он на меня покосился, но стал читать.

– Все мертвы? Это точно? Кинту нашел?

– Да. – Я полез в сумочку.

– Остановись! – Капитан вцепился в меня как клещ. – Не показывай! На выход!

Когда мы вышли, Вест огляделся по сторонам.

– Ты зачем про нее в рапорте написал? Знаешь, сколько она стоит?

– Не дороже жизни. Не думал, что меня за ней и послали?

– Думал, – капитан поморщился. – Сам знаю, но мечтать не вредно.

– А что она делает? Ну… Если съесть?

– Здоровья прибавляет. Быстрее станешь и сильнее. Некоторые говорят, что умнеешь. По-моему, последнее просто байки, но до конца жизни точно болеть не будешь. Очень редкая штука, кусты попадаются часто, но с плодами, да еще и спелыми, – один на десять тысяч.

– Так просто? – недоверчиво спросил я. – Съел, и все?

– А как ты хотел? Громы и молнии? Сын Небесного отца много чудес создал. Кинту – одно из них. Сам видел, как один старик его за сумку золота купил и на следующий день помолодел лет на десять, девиц валял одну за другой. Только недолго: голову отрубили за контрабанду. С точки зрения нашего обожаемого императора, есть много более достойных людей.

– Награду дадут?

– Тебе-то? Ты же на жалованье! Хотя… Если наглеть не будешь, может, чего и отломится. Надеюсь, ты плодов не утаил?

– Нет. – Я посмотрел на него честным взглядом.

– Пошли к интенданту. Немедленно! Пока он за нами кого-нибудь сам не прислал!

– А еда?

Капитан открыл дверь в кабак и крикнул:

– Трактирщик, заказ господина лейтенанта в казарму отнесете! Крайняя во втором ряду, понял?

Получив невразумительный ответ, он потащил меня в донжон. Слуга, увидев меня, обрадовался:

– Принес?

– Что? – вопросом на вопрос ответил я.

– Ты глупца из себя не строй! Кинту где?

– А ты откуда про нее знаешь?

– Сам послал, потому и знаю. Ты, Вест, погуляй и можешь не возвращаться, без тебя разберемся. Шустрый, за мной!

Старик, подпрыгивая от нетерпения, подхватил меня под руку и увлек к себе в комнату.

– Выкладывай! – Он указал на стол.

– Не стану. Еще чего? Интенданту сдам, как положено! – возмутился я.

– Не испытывай моего терпения. Ты новичок и слишком мало знаешь о том, кто что собой представляет. Выкладывай!

Я положил на стол три плода. Старик в них прямо вцепился, поднял на меня глаза и сказал:

– Молодец! Даже не один принес. Считай, что маленькую награду ты заслужил. Чего хочешь?

– Ты мне объясни сначала: что скажут командиры?

– Ничего, свою долю они так и так получат. Чего желаешь? Только скромнее будь.

– Мне бы роту нормально вооружить.

Слуга черканул записку.

«Вот тебе и неграмотный!» – подумал я.

– Сходи в арсенал, бери что захочешь. Надеюсь, ты ничего для себя не оставил? – Глаза у него нехорошо блеснули.

– Нет.

– Смотри, и я посмотрю тоже. Иди, рапорт оставь мне.

Я выложил документ на стол и направился в барак. Там меня ждал большой сюрприз: синяки на лице у караула и бардак в моей комнате. Все было усеяно перьями из вспоротой перины. Добавилось имущества: лестница на чердак. Посмотрел на пограничников, но ничего не сказал. Понятно – люди старого слуги приходили. Хорошо, что ничего не нашли. В другом случае они бы меня ждали.

Прочитал записку: арсенал отдавали мне на поток и разграбление. Там было написано: «Выдать все, что попросит». И непонятная закорючка вместо подписи. Позвал Гронфорта:

– Ты как там? Списки составили? Воинские специальности и прочее? Оружие нам дают – нужно знать, чего и сколько требовать.

– Вот. – Он протянул мне клочок бумаги. – Тут по минимуму.

– Ясно. Те, кто в лес ходил, пусть отдыхают. Скорее всего, за остальными вестового пришлю. Может быть, смогу перенести на завтра, но сам понимаешь, нужно брать, пока дают. Где находится арсенал?

– За стеной, направо по улице, там врытый в землю склад есть. Сам не видел, но десятники из других рот сказали.

– Связи заводишь? Это хорошо.

Захватил с собой Пинта и отправился искать арсенал.

Глава 10

Склад нашел быстро – он оказался не одной, а рядом землянок различных размеров, расположенных за невысоким забором, который едва не половину улицы занимал. Оставил Пинта на улице и зашел в единственный небольшой домик, решил, что это контора. Начальник арсенала, подвижный, как шарик ртути, толстячок, представился мне Растом. Характер у него был живым и веселым, встретил он меня вполне радушно.

– Говоришь, Шустрым кличут? Давай-ка горячего попьем, я только что под землю лазил, прохладно там.

– Неплохо бы. Возьми. – Я протянул ему записку.

– Вот те раз! Тебе сам Старый отмашку дал! – Он вручил мне кружку, над которой вился парок. – Как тебе мое предложение – немного поживиться?

– Не знаю, побаиваюсь я.

– Ерунда. Тут отродясь инспекторов не было, мнится мне, что и не будет. Скорее мы к Небесному отцу вперед ногами отправимся. Единственная проблема: куда все девать? У тебя, случайно, выхода на речников нет?

– Чего нет, того нет. Заварушка небольшая у меня с ними вышла. Ты хочешь сказать, что здесь живешь и никого не знаешь?

– Да как тебе сказать. Если честно, прячусь я от людей. Четыре года сижу безвылазно, потому и живым остался.

– Я тебе никто, с чего ты вдруг разоткровенничался?

– Мне шесть десятин до конца контракта осталось. Денег я подкопил, на малюсенький домик в деревне хватит, но это все. Пенсиона мне не положено. Выход один – продлевать контракт, а я боюсь. – Он доверительно наклонился ко мне. – Странные дела здесь творятся Шустрый, но учти, я тебе ничего не говорил.

– Начал, так продолжай.

– Понимаешь, ко мне кто только не ходит, ну и болтают иногда. Вечером, к примеру, я стрелы и болты всякие на идущий в лес отряд выдал. А утром от других слышу, что они все погибли. Когда успели? Всякое бывает, но не десять раз кряду! А потом мне их же вещички назад приносят. Каждые несколько десятин в крепость новую партию пригоняют, а людей не прибавляется. Кажется мне, что и меня живым не выпустят. Жить так дальше не могу: еще пять лет под землей сидеть? Да я с ума сойду! Деньги нужны, чтобы меня на тот берег переправили, есть у меня знакомец один из дикарей. Вроде как человек хороший.

– Глупее ничего придумать не мог? Они людоеды, сам к ним в котел залезть хочешь?

– А что делать? Ко мне человек от интенданта приходил, интересовался продлением контракта. Ответил, что подумаю. Я с тобой от отчаяния заговорил – ты человек новый, еще ни с кем не повязан. Помоги, в долгу не останусь!

– Мне бы кто помог! Что предлагаешь?

– Речники на баркасе патрулем раз в день вдоль берега ходят. Простые матросы, не командиры. Чего тебе стоит на охоту пойти? Благо не запрещено, все так делают. Подзови их и дело предложи: добро со склада продавать. Деньги всем нужны. К тому времени, как они увязнут и привыкнут к легкому доходу, у меня контракт закончится, пусть вывозят. Мне главное на тот берег попасть – там я сам справлюсь.

– Не опасаешься, что поймают?

– Ты выслушай сначала. Арсенал закладывали вместе с крепостью, строили на совесть. Хотели от Великого леса кусок оттяпать, только силенок не хватило. Сюда столько всего завезли, что у непривычного человека глаза разбегаются. У добра срок хранения двадцать – тридцать лет, прошло уже пятьдесят. Смекаешь?

– Конкретнее?

– Предлагаю цветной металл сбывать, он достаточно дорог, те же деньги, можно сказать. Упрем отливку меди – и все с прибылью.

– Не пойдет, тяжело. Да и как ее из крепости вытащить? Заметят!

– Пошли!

Раст захватил связку ключей и повел меня к дальней землянке. Открыл замок, зажег светильник, и мы спустились вниз. Откинул кусок дерюги и показал мне крышку люка.

– Подземный ход, на берег реки выходит.

– Ты ничего не напутал? До нее час ходьбы.

– Я неправильно сказал. Не большой реки, а притока, он вполне судоходный, по крайней мере баркас точно не застрянет. Проверил лично.

– Заманчиво. – Название притока знаешь?

– Нет, но в этой стороне он один на день пути. Люди многое рассказывают, надо просто уметь слушать. Ты где живешь?

– В казарме.

– Скажешь своему куратору, что вместе с рядовыми обитать не хочешь. Все офицеры в домах живут, а ты чем хуже? Я тебе хоромы выделю.

– Так уж и хоромы?

– Да. У меня там раньше помощники на постое находились, до тех пор пока их в роты не забрали. Сказали, что людей не хватает. Снаружи землянка, а внутри дворец. Тебе понравится, я и сам бы там жил, но не люблю под землей находиться.

– Показывай.

Раст отвел меня к самой маленькой землянке. Ничего себе! Большая комната, мебель, ковры – высший класс! Даже небольшое окно есть в световой шахте. Кроватей восемь штук, но лишнее всегда можно выкинуть.

– Ну как?

– Отлично! Считай, что договорились. Я неожиданно охоту полюбил, просто до безумия! Давай об оружии поговорим. Проблем с выдачей не будет?

– Получишь все что нужно, раз Старый одобрил.

– Как у вас дела с огнестрелом?

– Навалом, никому не нужные игрушки. Бомбарды и аркебузы при обороне хороши. Капитан Вест все назад сдал и арбалеты у коменданта выпросил. Напирал на то, что, пока фитиль запалит, туземцы его тридцать раз убить успеют. Так и валяются невостребованными. Вот если на крепость нападут, тогда другое дело. Показать?

– Да! – Мне стало крайне интересно.

Перешли в другое помещение. Я рассматривал здоровенные, клепанные из полос бомбарды. Прикинул к себе аркебузу. Неподъемная тяжесть, да еще с фитильным замком, стрелять из нее предлагалось с подставки. Порох в бочонках. Может быть, гранат наделать? А толку-то? Они тоже только в обороне годны. Как-то я слабо себя представляю идущим с гранатой в атаку. Ага! В одной руке литой шар, а в другой горшок с углями! Шаром по голове противника луплю, а угли ему за шиворот сыплю. Вот умора!

– А это что? – Я углядел странные каменные ступки.

– Бомбы. Внутрь порох засыпают, поджигают всепогодный фитиль и катают со стены по канавкам. Дешевле металлических изделий получаются.

– Что за фитиль такой?

– Смотри. – Раст показал мне пропитанную порохом и обмазанную смолой веревку. – Видишь медную блямбу на конце? Это изобретение нашего оружейника. Кладешь на что-то твердое, к примеру, оголовьем рукояти по ней бьешь – она взрывается и поджигает фитиль.

«Да это же капсюль! – догадался я. – Конец планете, сколько от этой штуки до унитарного патрона?»

– А сам оружейник где?

– Не вернулся из леса.

– Можно мне его мастерской попользоваться?

– Ты договорись с речниками и чем хочешь, тем и занимайся. Я тебе копии ключей дам. Мы теперь с тобой повязаны.

– Я завтра перееду, подготовь мне образцы. Если слитки большие, мы вдвоем не справимся.

– Есть прутки, полосы и бруски. Маленькими кусочками нарублю: медь, свинец, бронза, олово. Пойдет?

– Да. Ладно, я пошел. Пришлю к тебе народ, завтра не до этого будет.

Пока шел к бараку, прокручивал мысли в голове. Весьма заманчивое предложение Раст сделал. Можно ведь и с ним вместе сбежать. Деньги в любом случае не помешают. Раньше времени загадывать не хочу. Даже если Раст один уедет, все шито-крыто будет. Ко мне какие претензии? Воровал он, а я здесь при чем? Нужно постараться дельце по-тихому провернуть. Речники, в них вся загвоздка. Не сдали бы. Тут без риска не обойтись.

И вот еще: как про кинту Старый узнал? Птичка вести из леса принесла? Зайдем с другой стороны. Кто-то рассказал ему про плоды, указал точное место, где растет куст. Реально? Да! Он вызывает доверенного офицера и дает задание. Тот уговаривает других, и они углубляются в лес. Как бы случайно натыкаются на растение. Что было дальше, я знаю. Когда охотники к назначенному времени не вернулись, он посылает того, кого не жалко. Если конкретно, то меня. Думаю, что при следующем посещение донжона увижу резко помолодевшего Старого. Непрост старик, очень даже непрост!

С этим вопросом разобрался, перейду к следующему: не сделать ли мне пистолетик? Маленький такой и многозарядный! Чтобы мог смело кукиш в кармане держать! Если меня будут брать, то пришлют человек пять. А я такой – раз – и шестиствольный миномет из-за пазухи вынимаю! В огнестреле главное патрон, а в нем капсюль! Все остальное можно напильником выточить. Кроме ствола, конечно, – на крайний случай отпилю куски от аркебуз. Ага! А пружины? В общем, нужно хорошенько в памяти и в мастерской покопаться. Неужели какой-нибудь самопал не склепаю? Да запросто! Дело-то о моей жизни идет, тут хочешь не хочешь – извернуться придется.

Выгнал всех из казармы на улицу, поделив поровну. Одну половину отправил в арсенал, а вторую по пустующим баракам. Части мебели и доски искать. Хватит пограничникам на полу спать. Выпрошу у Раста гвоздей – хотя бы топчаны собьем, десятникам лишние кровати из землянки отдам.

Сказал, чтобы до следующего утра меня не будили: все же набегался я знатно. Поел кашки и завалился на перину.

Сон, как назло, ко мне не шел, мысли всякие в голову лезли. К примеру, как мне кинту съесть? Вдруг помолодею? Как я понял, того старика, о котором Вест рассказывал, по этому признаку и вычислили. А если ее не употребить – она же пропадет. Дилемма! Есть, однозначно есть! Но не здесь, а на охоте: посмотрю на свое отражение – если возраст явно изменится, сбежать никогда не поздно. Каким-то я нерешительным стал, раньше и минуты не думал бы. Там же огромный бонус! Кому здоровее, сильнее и быстрее стать не хочется? Мне – очень, точно знаю! К тому же молодеть мне некуда, ну не в младенца же превращусь? Так, переливая из пустого в порожнее, я и уснул.

Проснулся глубокой ночью от какого-то непонятного звука. Это были не визгуны, нет – это был Кусака, он висел в воздухе. Вращался вокруг своей оси в облаке светящихся искр. Я уже на него рукой махнул. Думал, что геном не совпал, а тут смотри-ка! Заработало! По лезвию пробежал «светлячок», искр добавилось. Да он же затачивается! Топор повисел еще секунд тридцать, сияние погасло, он упал вниз, лезвие наполовину вошло в пол. Пришлось хорошенько попыхтеть – никак не хотел выковыриваться.

Значит, ты у нас сам в руку возвращаешься? Открыл ставни, прикинул расстояние до невысокого деревца, ствол у него был толщиной с голень взрослого мужчины. Прицелился и плашмя метнул Кусаку. Приготовился его ловить, когда он вернется. Дерево топор как бритвой срезал, но работать бумерангом не захотел, улетел в темноту. Там что-то с шумом упало. Разглядеть, что именно грохнулось, было невозможно. Тихонько выругавшись, полез в окно. Ну и где тебя искать? Пошел по траектории полета топора. Далеко все равно не улетит. Примерно через тридцать метров нашел его, наступил на рукоять ногой. Нагнулся и увидел, что рядом с ним лежит странная палка с шипами. Ее тоже захватил. Забрался к себе в комнату, взял светильник и вышел в коридор, зажег фитиль от другой лампы. Махнул караульным и вернулся назад. Это не палка – это лапа! Отличный эксклюзив от насекомого, отрубленный по первый сустав. Вот теперь пора паниковать! Может быть, не заметят? Ногой больше, ногой меньше – какая разница, если у тебя их восемь? Или шесть? Тьфу ты! Что делать-то?

Размахнулся и выкинул лапу в окно. Оделся и пошел будить бойцов. Сказал им, что меня предупредили о возможности поджога. Велел надеть броню, сидеть тихо, дремать и быть наготове. До утра метался от окна к окну, высматривал неприятеля. Никто не пришел. После того, как рассвело, пошел искать ногу. Она как сквозь землю провалилась. Приходили и унесли? Почему нас не тронули? Покалеченный визгун не понял, в чем дело? Ага! Идет себе, никого не трогает. Вжик – лапы нет! Он перепугался и удрал. Позвал подкрепление, ногу нашли, но по следам ходить не умеют? Чувствую, прилетит мне нехилый ответ! Такой, что костей не соберу. Поступлю как задумал: перееду в хоромы незамедлительно. Возможно, роту без меня не тронут. Вот зачем я их будил? Врубят свои злосчастные излучатели – чем мне пограничники помогут?

После того как рожок сыграл подъем, выкопал кинту, оставил Гронфорта вместо себя, собрал вещички и пошел в арсенал. Взял у Раста образцы и направился искать Веста. Тот, несмотря на ранний час, уже попивал вино в трактире.

– Привет! Я тут роскошное жилье себе присмотрел в арсенале. Ты не против моего переезда?

– С чего бы? Десятников предупреди, чтобы знали, где тебя искать, и живи себе спокойно. Но днем в роте обязательно показывайся. Порядок должен быть! Спрос с тебя будет.

– Ясно. Как мне на охоту отпроситься и у кого?

– У меня. Свеженинки захотелось?

– И это тоже. С деньгами у меня совсем плохо, когда еще жалованье выплатят. Надоело солдат объедать, и каша уже поперек горла стоит. Что посоветуешь?

– Поброди по опушке, в лес один не ходи. Туземцы, может, и не тронут, но представь, что ты ногу сломал, а рядом никого нет. Да и зверье со счетов сбрасывать нельзя. Когда пойдешь?

– Сейчас и отправлюсь.

– Вернись к вечеру, мне обязательно доложись или вестового пришли. Мясом поделишься?

– Так его еще добыть надо. Будет – обязательно кусочек подарю.

– Косулю или небольшого оленя стреляй, больше не унесешь. Без добычи не останешься, тут зверей навалом.

В крепости решил не задерживаться, оружие с собой – что еще нужно? Купил у трактирщика флягу вина и отправился на охоту. Пошел сначала в южном направлении – туда, где уже был. Не хотел, чтобы посторонние видели, как я ушел к реке. Углубился в лес и свернул к тому притоку, про который говорил Раст. Нашел его без труда. Направился вниз по течению, через час добрался до большой реки, засел в кустах и стал высматривать речников.

Как бы мне предлог какой-нибудь найти, чтобы с ними познакомиться? Желательно самый простой, не вызывающий подозрений. Что может быть более понятным, чем лень-матушка? В голове у меня родился план. Я пошел вдоль реки, высматривая звериные тропки. Обнаружил кабаньи следы. То, что нужно! Забрался на дерево и устроился в развилке. Просидел до обеда, у меня все тело затекло – это не в кресле развалиться. Неудобно и шуметь нельзя. Хотел уже отправиться восвояси, как показалось кабанье семейство: матерый секач, три свиньи и штук двадцать поросят. Сосчитать их не смог, они так и мельтешили по кустам. Выстрелил в свинью, она завизжала и упала. Семейство бросилось врассыпную, но только не секач: он прямо-таки взревел. Никогда не думал, что кабаны так умеют. Он заметался на месте в поиске врага и унюхал меня. Врезал по стволу так, что еще немного – и я свалился бы вниз. Вот как прикажете целиться, когда опора шатается не хуже, чем при землетрясении? Извел три стрелы, прежде чем попал в него, и еще пять, пока он не упал. Упорный какой повстречался! Я в него стрелы втыкаю, а он дерево выворачивает, да так, что ствол слегка перекосило.

Спустился вниз, и тут-то мне стало очень не по себе. Сверху не так было видно: этот кабан-переросток раза в два больше был, чем порядочной свинье положено. Полтонны! Может быть, слегка преувеличиваю размер, но я теперь охотник на крупную дичь! Рыбакам и охотникам врать положено, у них установка такая запрограммирована! В крепости скажу, что он тонну весил, не меньше! Вытащил кинжал и стал снимать шкуру, задача непростая – перевернуть-то его в одиночку не смог. Плюнул и стал пластать секача как получится. Выпустил кишки, отрубил ноги и голову. Устроил сплошное недоразумение, а не правильную разделку туши. Интересно, как люди слонов потрошат или китов? Там дела обстоят намного хуже, чем у меня. Работая, не забывал посматривать в сторону реки.

Показался баркас. Я выскочил на берег, стал орать и размахивать руками. Матросы долго ко мне присматривались – видимо, подозревали что-то. Потом спустили парус и подошли к берегу метров на десять.

– Ты кто? Чего надо?

– Шустрый, командир роты из Заречья! Помощь нужна!

– Ты один?

– Да! Плывите сюда!

– Подожди, сначала скажи – зачем?

– Добыча у меня! Много! Вам мясо нужно? Поделюсь! – прокричал я.

Баркас осторожно приблизился к берегу, матросы приготовили арбалеты. Я стоял спокойно и не дергался.

– Ты, что ли, у ребят кандалы увел?

– Выхода другого не было. Меня за то, что троих казнил, на куски порвали бы.

– Ну-ну, какое мясо предлагаешь?

– Надоели вы уже! Спустись и сам посмотри!

Старший матрос спрыгнул на берег. Огляделся, по-прежнему держа меня на прицеле арбалета.

– Ого! Вот это зверь, огромный какой. Раньше таких больших животных на берегу не видел. Скорее всего, из глубины леса пришел.

– Тебя как зовут?

– Фонт, десятник я.

– Мое имя ты уже слышал. Договоримся? Самому мне эту груду мяса не утащить. До крепости можно по притоку доплыть. Вы меня подвезете – и половина ваша. Или еще проще: свинья вам, сами разделаете, а кабан мой. Ну как? Здесь дел всего-то на полчаса. Согласен?

Десятник подумал и махнул рукой:

– Договорились. Парни, тащите добычу на борт.

Пока плыли, стал расспрашивать Фонта:

– А где у вас база? Я новенький, мало что знаю.

– Три часа пути по течению. Там у нас военный городок. Пограничники и мы. Я вместе с ребятами почти каждый день реку патрулирую – контрабандистов ловим и просто дураков. Думают, только зашли в лес, нашли древесину и сразу разбогатели! По берегам давно уже ничего нет. Вглубь идти – себя не уважать, скорее стрелу словишь, чем кошелек наполнится.

– Чем же контрабандисты промышляют? Я слышал, что дикари всех в пищу употребляют и с имперцами не торгуют.

– Всех, да не всех. Племен в лесу много, есть и приличные, человечину не едят, и железо им очень нужно. У нас с давних времен целые династии контрабандистов образовались. Кто-то когда-то с кем-то познакомился, связи сыну передал – так и пошло.

– Значит, и просто торговцы у вас в городке есть?

– Море разливанное, в иные дни и не протолкнуться. Делают вид, что товар на продажу привезли. Так и рыщут! Вот представь, что ты смог древесину редкую купить, она тебе столько навара принесет, что в другом месте за полгода не выручишь. А травки и плоды? Солидные торговцы сюда сынков на учебу присылают. Как проверку устраивают: сможешь всех обдурить – значит, купец!

– Что же начальство их не прогонит?

– Это им ни к чему. – Десятник хитро подмигнул.

– Что скажешь? – Я протянул ему кусочки металла.

– Мне ни о чем не говорит.

– А если много принесу, сможешь продать без риска? Прибыль пополам.

– Не пойдет, мне придется ребятам долю выделить.

– Мне тоже. Соглашайся. Что теряешь?

– Не боишься, что сдам?

– Нет. Дальше Заречья не отправят. Это тебе волноваться нужно: к нам в гости попадать незачем.

– Как я понимаю, ты нам постоянный заработок предлагаешь?

– Именно! Пока весь товар не сбуду, не успокоюсь. Не захочешь ты – найду другого подельника. У нас в крепости лучшие красавицы, еда и выпивка только за деньги идут. А зачем они мне, если я сам не знаю, сколько еще проживу?

– Разумно. Повеселиться захотелось? Я тебя понимаю. Сколько времени нужно, чтобы товар подготовить? Может быть, еще что-то кроме металла есть?

– Есть, и немало. Военное имущество. За два-три дня управлюсь. Ты поспрашивай скупщиков: что им нужно? Когда встречу назначим?

– Пять дней, в это же время. Не придешь – я еще парочку дней захаживать стану. Потом через десятину. Сам понимаешь, служба. Ветку приметную сломай и записку оставь – новый срок назначим. Я сообщать ничего не буду, у меня риски выше. Почему в приток зашел, отговориться смогу, не запрещено, – от записки отбиться не сумею. Так как?

– Согласен. Держи образцы. Принесу пробную партию – посмотрим, как дело пойдет. Вдруг заниматься не стоит?

Баркас высадил меня недалеко от крепости в лесу. Помахал матросам, достал веревку и подвесил мясо на дерево. Пошел за помощью. Взял пятерых пограничников, и мы не торопясь отнесли убоину в казарму. Выделил Весту кусок мякоти и отправил ее с Пинтом: заодно и доложит о моем прибытии. Сам прихватил ребрышек и отправился к Расту в гости. Нужно поговорить и посмотреть, где выходит подземный ход. Лежку присмотреть. Фонт может на меня свое начальство навести и взять с поличным. Может быть, он не такой алчный, как кажется? Стоит на всякий случай поостеречься.

Глава 11

Раст куда-то потерялся – по крайней мере, в конторе его не было. Наверное, опять под землю спустился. Осмотрел камин в своей землянке. Непонятно, зачем он здесь, что-то в других помещениях чего-либо использующегося для обогрева я не видел. Покопался в шкафчиках и понял, что бывшие помощники готовили в нем пищу. Закопченные котелки и кастрюльки прямо свидетельствовали об этом. Мне только на руку: носиться через половину города в казарму, чтобы поесть, мне не хотелось. Развел огонь, натер мясо солью и положил его на решетку. Если у Раста зелень найдется, выйдет отличное блюдо.

Вообще ребята здесь неплохо устроились, создали свой уголок вдали от начальства, уютный и с удобствами. Воду из бочки пить опасался. Неизвестно, сколько она простояла, но для уборки сойдет. Я «упал на порядок», так у нас продвинутые сержанты уборку называли. Провозился где-то час – до тех пор, пока не появился Раст. По моей просьбе он принес посуду и каких-то острых на вкус корешков. Мы сидели, ели и разговаривали.

– Я завязал контакт, десятник речников, зовут Фонт, встреча через пять дней. Интересуется и другим товаром, кроме металла.

– Он надежный?

– Не знаю, первый раз в жизни его видел. Глаза у него жадные, целую свинью забрал и не поморщился. Надо нам как можно аккуратней себя вести: может продать. Меня возможно по подземному ходу на берег сводить? Огляжусь там. Думаю, поступим следующим образом: принесем килограммов двести, спрячем в кустах. Я буду его ждать. Увижу баркас – позову их, сам спрячусь. Посмотрю – нет ли лишних людей и как они себя вести будут. Покажется что-то в их действиях подозрительным – сбегу. Найдем других, время патрулирования я теперь знаю. Не один же он там плавает?

– Согласен. Металл один стаскаю, небольшими партиями. Даже если кто-нибудь и увидит, ничего не заподозрит: я постоянно что-то ношу. Заверну в дерюжку – и никто не догадается.

– Ты не расслабляйся: если он сдаст, ты первый на прицеле окажешься. В крепости много мест, где металлом разжиться можно? Хороший ты мужик, Раст, но больно беспечный. Делай все с оглядкой, три раза подумай, прежде чем сказать. У тебя свобода почти рядом, глупо будет на какой-нибудь случайности сгореть.

– Пошли лаз смотреть?

Подземный ход оказался дыра дырой – сырая, темная земляная нора. Стены обшиты в некоторых местах деревом, уже изрядно подгнившим. Раст кое-где установил опорные столбики. Радовало одно: ходить можно было в полный рост. Выбрались на берег реки в овраге. Дверь надежно укрыта свисающими корнями – в двух шагах пройдешь и не заметишь. Меня все устраивало: сам вид подземелья говорил о том, что про него давно забыли. Наверняка в крепости он не один, но про другие Раст ничего не знал, да и этот обнаружил случайно. Побродил вдоль реки, от того места, где меня высадили речники, было недалеко. Присмотрел лежки и пути отхода. Договорились о месте, где Раст спрячет металл. Когда возвращались назад, обнаружил, что в одном месте за деревянную обшивку тянул сквозняк, язычок огня так и заплясал на фитиле. Я промолчал: возможно, там тайник Раста, а может быть, другой ход, – зачем нервировать человека? Потом проверю.

– Раст, ты мне мастерскую покажешь?

– Без проблем, сейчас почистимся и пойдем. Воды себе натаскай из колодца, или каждый раз с ведром бегать собираешься?

– Потом, в свободное время займусь этим делом.

Мастерская выглядела убого: три станка с ножным приводом, ящик с инструментом, непонятные заготовки, хлам и пыль, но это в первой комнате. Во второй все выглядело иначе: верстак с тисками, полочки, ящички, никаких тебе кувалд и наковален. Вытяжной шкаф с химической посудой, кучка медных и бронзовых отливок, миниатюрные литейные формы и штампы. Удовлетворенно потер ладони: «То, что надо!»

Реквизировал у Раста ключи. Слесарничать решил на следующий день, займусь пока бытовыми вопросами – водой и прочим. Подходить к делу следует обстоятельно – если постоянно будешь отвлекаться на готовку и прием пищи, ничего не выйдет. Поэтому сходил в роту, озадачил кашевара и выдал ему последнюю серебрушку.

Вышел на улицу нищим, хорошо хоть не убогим. Вспомнил про кузнеца и пошел его навестить. Десятина еще не вышла, но как идут дела, стоит проверить. Простак мне не удивился – видимо, много нас таких здесь ходит, – выложил три серебряных и горсть медяков.

– В расчете?

– Не знаю, – ответил я. – Одни кандалы килограмм десять весят, сам носил, было их семьдесят два комплекта.

– Бери что дают – на четверых делим, не забыл?

– А ты? Не забыл, что я за них жизнью рисковал? Наглость, конечно, второе счастье, но ты нюха не потерял? Железо ты дикарям продал, больше некому. Значит, и цена была соответствующей. Маловато будет!

– Бери и вали!

Простак недвусмысленно потянул с наковальни молот, но стоило ему на секунду отвести глаза, как он тут же свалился от удара ногой в пах. Я выглянул наружу и осмотрелся, затем прикрыл дверь в кузницу. Качнул несколько раз мехи и бросил на разгоревшиеся угли заготовку для ножа. Кузнец немного оклемался, я сказал ему:

– Мне всегда почему-то казалось, что кузницы на пыточные камеры похожи. Все атрибуты налицо: огонь, раскаленное железо, а вот из того блока отличная дыба выйдет. Неужели ты, работая в таком месте, не задумывался о бренности всего сущего? Например, что обман с применением угрозы насилия сильно смахивает на грабеж. Да еще человека, который в одиночку под сотню штрафников в Заречье пригнал! Средь бела дня меня разводишь, что вообще просто наглость с твоей стороны. Не мог, что ли, как положено порядочному грабителю, темноты дождаться? Как насчет мясной поджарки?

– Какой? – просипел кузнец.

– Этой!

Я подхватил щипцами заготовку, которая уже раскалилась докрасна, рукой оттянул ворот его рубахи и сунул ее туда. Кузнец повеселил меня дикарскими плясками и вновь упал на пол, когда я ударил его щипцами по голове. Полил ему водички на лицо. Благо бадья и черпак в углу стояли.

– Где мои деньги? – ласково поинтересовался я и потрепал Простака по щеке.

– Больше нет, все отдал!

– Верю, но не в твою честность, а в силу раскаленного железа. Смотри! – Я снова сунул заготовку в огонь.

– Ладно! Твоя взяла! Кошелек за стропилами.

Достал мешочек и заглянул внутрь: две золотые и несколько серебряных монет.

– Другое дело! – довольно произнес я. – Но этого мало!

– Это все! Честно!

– Неужели ты со мной не поделишься? Мы ведь с тобой подружились? Мне не деньги нужны, а пружины и части от спускового механизма арбалетов. Стальная тетива и проволока тоже не помешают.

– Забирай, что нужно, из того ящика и уходи!

– Спасибо! – вежливо поблагодарил я и вырубил его ударом ноги.

Содрал с Простака кожаный фартук, накидал в него деталей и всякой мелочи. Прошелся по ящикам, выбрал самые маленькие сверла и напильники. Направился домой. Сел за стол, начал напрягать память, вспоминая простейшее огнестрельное оружие. Трудно без трехмерной компьютерной модели безошибочно представить, как работает ударно-спусковой механизм, и сделать лекала, по которым буду изготавливать детали. Самый незатейливый способ, не требующий особых навыков, – вырезать их из толстой кожи, приколоть к листу бумаги или столешнице иголками и гвоздиками. Попробовать пошевелить, посмотреть, что за что цепляется, уголок будущего спила легко исправить при помощи ножниц или острого ножа. Испортить не страшно, просто вырежу деталь заново, но уже правильно. Извел почти наполовину фартук кузнеца, но получил хороший результат. Три детали и две плоские пружины – больше не нужно. Утрирую немного: ствол, рукоять, штифтов считать не стал.

Свет в окошке совсем ослаб, поэтому решил съесть кинту и завалиться спать пораньше. На охоте не получилось – вот если бы речники на мясо не повелись, тогда да, нашел бы тихое местечко и исполнил план. На отражение я и в бочке посмотреть смогу, бежать придется через подземный ход, что не очень-то усложняло способ действий. Кинту оказалась той еще гадостью – кислая до невозможности. Темно-синяя мякоть без единого намека на косточки. Неспелая? Ерунда! Старый некондиционному товару так радоваться не стал бы. Морщился, пыхтел, но ел эту вяжущую рот мякоть, обильно запивая водичкой.

Утром проснулся совсем разбитым. Осторожно встал с постели. Вдруг сверхсилу не рассчитаю, подпрыгну и крышу навылет пробью? Сверхловкость тоже себя проявила: споткнулся о коврик и упал бы, если бы в последний момент за стол не ухватился. Посмотрел в бочку, вода отразила мое помятое лицо – им смело можно было детей пугать. Признаков того, что помолодел, не наблюдалось, скорее лет пять сверху добавить – и в самый раз будет. Где суперспособности? Может, не там ищу? Решил проверить меткость. Взял лук и одну стрелу, с намереньем выйти на улицу и стрельнуть в какую-нибудь цель, в которую в обычной жизни я ни за что не попал бы. Обмотался простыней и пошел: сверхинтеллект у меня явно прорезался, но понял я это немного позже.

Повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, в этот момент за заборчиком что-то сначала хрустнуло, потом хлопнуло, – не раздумывая, я упал на землю. И узнал, в чем сила: в подозрительности! Я просто гений паранойи! Где-то секунду я рассматривал хвостовик арбалетного болта, почти насквозь пробившего толстенную доску двери в том месте, где была моя голова. Увидел, что за забором шевельнулась ветка куста, и теперь хлопнула уже моя тетива. Там кто-то вскрикнул, но почти мгновенно замолчал. Видимо, ему стало не до этого. Я прошмыгнул обратно в землянку. Оделся и увешался оружием, выходить не торопился. Время еще раннее, пускай люди на улицах появятся.

Через забор не полез, обошел со стороны домов. Под кустом, мирно обхватив руками древко стрелы, торчавшее из груди, лежал мертвый Простак. Рядом валялся арбалет. Очевидно, кузнец решил последовать моей рекомендации и довести грабеж до конца по правилам. Вот и давай после этого добрые советы людям! И куда его девать? Решил попросить помощи у Раста. Стучался к нему в двери минут двадцать, пока его сонное величество не соизволило открыть. Выслушав мой рассказ, он сказал:

– Плохо, что это кузнец, их у нас всего три человека. Прохожие могут увидеть?

– Нет. Вроде бы куст густой.

– Тогда пойду позову своего дружка-дикаря. Он у дочки остановился, тут рядом.

– Съедят?

– Еще бы! Они ловкие, сделают все тихо. Ты труп обирал?

– Не стал: к тебе торопился.

– Так даже лучше будет – добыча богаче.

– Чего это ты спокойный такой, как будто каждый день им человечину поставляешь? А если откажется?

– Не сможет, за ним должок. Прикормил я его знатно, почитай год уже на крючке держу.

– Или он тебя к сковородке примеривает, – проворчал я. – Иди уже!

Раст вернулся примерно через час. На мой вопросительный взгляд только кивнул. По молчаливому обоюдному согласию на эту тему мы разговаривать не стали. О чем там общаться? И так все понятно: расчленили и утащили по частям. Для опытных охотников никаких сложностей. Я встал и направился к себе, а потом в мастерскую, тем более что прибежал Пинт и передал мне сумку с едой. Сказал ему, что в роту сегодня не приду, и отправил его назад. Завтракать не стал: при мысли о еде меня слегка затошнило. Вот такой я чувствительный убийца. Одно дело кого-нибудь прикончить, совсем другое – людоедам скормить.

Зашел во вторую комнату и приступил к работе. Как известно, она лучшее лекарство, от чего – мудрецы, как всегда, не уточнили. Я лично думаю, что от наличия денег кардинально излечивает. Иначе почему у тех, кто много и тяжело работает, их никогда нет? Порылся по ящикам, выложил на верстак все, что нужно для дела: инструмент, металл, лекала. Начал с капсюлей – нужно было проверить, при какой силе удара они срабатывают. Поставил один на стол, приставил к донцу гвоздик и стукнул молотком. Капсюль послушно хлопнул. Нормально! Что послужило инициирующим веществом, разбираться не стал. Дело в том, что решил себе сделать парочку четырехствольных небольших пистолетов с ладонь величиной. В одном из файлов, украденных из памяти искина, была подобная модель, только одноствольная. Я ее немного усовершенствовал. Изготавливать детали мне придется из меди и бронзы. Пистолеты смело можно было назвать одноразовыми. Выстрелов пятьдесят выдержат – и на свалку, но для моих целей этого было вполне достаточно.

Тонкость была в том, что, если делать классический пистолет, где кремневый замок заменен на бранд-трубку, получалось слишком громоздко. Меня сильно ограничивало отсутствие необходимых материалов и инструментов. Поэтому я взял брусок меди и на станке просверлил четыре канала стволов, через равные промежутки. Линейки у меня тоже не было, использовал пластинку с насечками, нанесенными на расстоянии примерно миллиметра. Потом по лекалам выточил напильником восемь комплектов деталей ударно-спускового механизма. Муть еще та, шоркаешь до посинения. Главное – случайно лишнего не снять. К рукояткам приступил в последнюю очередь. Очень важная деталь – не в смысле ухватистости, а в том, что она совмещает несовместимое. Я так решил, пытаясь впихнуть невпихиваемое. Намучился изрядно, но в итоге с гордостью осмотрел порождение моей гениальности. Уродского вида самопал на заклепках, причем с откидным стволом. Правда, дульнозарядным, но и это дело!

Процесс зарядки и стрельбы выглядел так: выкручиваем сбоку болтик, фиксирующий ствол в рукояти, откидываем его вверх и надеваем на бранд-трубки четыре капсюля. Опускаем вниз и закручиваем болтик. Насыпаем в каналы стволов пороха, вставляем пыж, трамбуем, закатываем пули, опять пыж, трамбуем. Вместо шомпола я приспособил подходящую палочку. Ребром ладони взводим одновременно все курки до щелчка или большим пальцем по одному, в зависимости от того, сколько раз хотим выстрелить. Спусковые крючки были изогнуты в разной степени. Получалось следующее – чем больше сгибаем палец, тем больше выстрелов происходит. При некотором навыке можно было стрелять одиночными выстрелами или давать залп из четырех стволов практически одновременно, с разницей в долю секунды.

Калибр у стволов был небольшим, поэтому остановился на пулях «дум-дум» со стальным сердечником. Звучит красиво, но уровень технологии, а точнее, ее полное отсутствие как таковой!.. Просверлил в деревяшке отверстия и сунул в каждое кусочек стальной проволоки. Залил расплавленным свинцом. Ножичком довел калибр до ума и сделал на конце каждой пули крестообразный надрез. По идее, при попадании пулю должно было разорвать на четыре части, либо она развернется на четыре лепестка. Кусочек проволоки должен был пробить броню. Совершил набег на оружейный склад, взял пороха, войлока на пыжи. Прихватил аркебузу и старого нагрудника не пропустил. Пора приступить к испытаниям.

Пистолеты, несмотря на свой ужасающий вид, сработали отлично. С семи шагов пули оставляли в броне вмятины с орех величиной, проволочка пробивала броню не всегда – бывало, она шла боком, и ничего не получалось – застревала в металле. Контрольный выстрел из аркебузы показал, что и она броню не пробивает, но вмятина получалась ужасная, с два кулака величиной. Еще бы: у нее пуля как небольшое ядро. Ребра поломает и легкие порвет. Меткость у пистолетов оставляла желать лучшего, пуля летела из-за смещенного центра тяжести кувыркаясь как бешеная. Точно попадал только с четырех-пяти шагов. Даже в одну цель стрелять нужно залпом. Перезарядка тоже оставляла желать лучшего: очень долго. Я с откидным стволом вообще мучиться не стал бы, но другого способа надежно удержать капсюли на бранд-трубках не придумал. Вызывал опасение и тот факт, что никакого предохранителя в помине не было. Зацепил курок – и получи выстрел, за поясом мое изделие без крайней необходимости носить не рекомендовалось, только в сумочке. Но одно достоинство искупало все недостатки: восемь выстрелов за один раз! Пусть почти в упор, пусть неточно, но я мог спокойно положить человек пять – огромное преимущество в мире однозарядного огнестрела и холодного оружия. Убивать каждый раз вовсе не обязательно – достаточно сшибить с ног и серьезно травмировать, мои пистолеты это позволяли.

Почесал затылок и решил дополнительно сделать дробовик – еще один козырь мне не помешает. Казалось бы, чего проще? Укороти аркебузу и поставь капсюльный замок. Да только ножовки по металлу не существовало в природе – чем пилить прикажете? Пришлось воспользоваться наждаком: хотя бы такой станок для заточки клинков у мастера был. Приклад с пистолетной рукоятью пришлось вытачивать самому. Получил этакий обрез-переросток, рассчитанный на стрельбу картечью. Он, в отличие от остального оружия, был более эффективен: нагрудник пришел в полную негодность. Я не поленился и каждую картечину снабдил проволочкой. Выстрел состоял из двенадцати штук. Пропахший дымом, оглохший, но очень довольный, я отправился к себе. Закончил день, сшивая сумочки и чехол, – на это дело пустил остатки фартука.

Результата от поедания кинту я так и не заметил. Скорее всего, что-то сделал не так, или она действительно была неспелая. Ладно, не загнулся от нее и на горшок поминутно не бегал – уже хорошо. С этой мыслью завалился спать.

Глава 12

Поеживаясь от прохладной водички, я плескался в ведре у колодца. Заменитель душа получился неважным. Эх, где ты, мой ионный очиститель тела и паровая стенка? А лучший друг человека – всасывающий унитаз? Сильнейший наркотик, изобретенный человечеством, все на нем сидят! Комфорта мне, комфорта! Обтерся грубым полотном и пошел одеваться: пора роту навестить, и так один день пропустил.

Еще на подходе заметил что-то странное – у входа никого не было. Утром там обычно всегда народ толпится. А тут как шаром покати, даже караульных нет. Я встревожился и пошел быстрее. В дверях столкнулся с пограничником из другой роты, раньше этой рожи не видел. Он тащил мое мясо. Точнее, не мое, а кабанье, сути дела это не меняло, я тотчас же пробил ему в репу.

– Ты куда провиант понес?! Воруем?

– Ничего я не воровал! – взвыл солдатик. – Все погибли, чего добру пропадать? Не я, так другие возьмут!

– Как? – В груди у меня похолодело.

– Не знаю я! Командир утром сказал, что еще один отряд не вернулся с патруля. Я стал искать кто, – здесь единственная из вновь заселенных казарм пустует. Значит, они тут жили. Их вещи брать на память не возбраняется, все так делают! Просто я первый пришел, скоро остальные подтянутся.

– На память, говоришь? – Я нехорошо уставился на пограничника. – Бежать!

Проводил взглядом улепетывающего во все лопатки бойца, зашел в казарму и уставился на пустое помещение. Проклятые визгуны! Не знаю, кто вы такие, но даром вам это не пройдет! Они, конечно, не совсем хорошим были народом, но они мои люди. Мой первый отряд, который на комбикорм пошел. Я вас вычислю и сделаю вам больно. Меня этому учили. Проникнуть, узнать и уничтожить – это другое название моей специальности. Нужно взяться за дело всерьез: неизвестно, через какое время за мной придут, дорога каждая минута.

Направился к Весту. Он по своему обычаю сидел в трактире и накачивался вином. Присел рядом.

– Шустрый, привет! Ты почему живой?

– Сам не знаю.

– Я думал, ты уже хладным трупом в лесу валяешься. Раз такое дело, иди к интенданту. От командования тебя на время расследования отстранят.

– Какого расследования?

– Ну как же, рота мертва, а ее лейтенант нет. Тебе ничего подозрительным не кажется? Подумай, что в рапорте писать будешь.

– Спасибо за совет.

Я встал и направился в донжон. Старый, увидев меня, только хмыкнул, но ничего не сказал. Хотя какой он теперь старый? Мужик лет пятидесяти на вид, физиономия довольная донельзя. В отличие от меня, на него кинту подействовала как надо. Он запустил меня в дверь и кивнул в сторону кабинета интенданта.

Я спустился в подвал.

– Лейтенант Шустрый, прибыл для разбирательства, – доложил я.

– Вижу, что прибыл. Как так получилось? В роте вчера не был, в рейд не пошел. Струсил?

– Никак нет! – бодро доложил я. – Приболел немного – видимо, простудился на охоте. Вестовой приходил утром, о рейде мне не сообщал. Больше никого из роты не видел. Начальник арсенала может подтвердить. Куратор тоже знал, где меня искать. Я с территории складов не уходил, найти меня было легко.

– Как вовремя ты заболел. От службы отстраняю, поступишь в распоряжение архивариуса, донжон покидать запрещаю. Любая попытка его покинуть будет рассматриваться как доказательство вины. Понятно?

– Да.

– Слуга покажет тебе твою комнату. Ступай.

Новое жилье мне не понравилось. В подвале, окон нет, как и запоров на хлипкой двери. Инстинкт самосохранения взвыл, предупреждая о ловушке. Я к нему прислушался и вечером решил податься в бега. Сто пудов визгуны явятся ночью. Старый отвел меня к архивариусу, молодому парню по имени Вегент, по крайней мере, что-то похожее он процедил через губу. Вручил мне каталог с карточками и отвел в дальнюю комнатушку.

– Свитки и рукописи видишь? Разложишь на стеллажи в соответствии с каталогом. – Он указал на кучу бумажного и пергаментного хлама, лежавшего на полу.

– Сделаю. Как мне свои вещички со склада забрать? Судя по всему, я здесь застрял надолго. Можно кого-нибудь послать к Расту с запиской? Мне всего-то одна сумка нужна – имущества у меня немного, не нажил еще.

– Мне твои проблемы по барабану.

– Это по тому, который ты вместо головы на шее носишь? Слушай сюда, тля бумажная. Я тебе сейчас в него настучу, если слова цедить не перестанешь, и ухмылку твою сотру. Ты что, в отличие от меня, из золотой дырки вылез? – Я схватил его за воротник и подтянул его к себе. – Ты теперь мой начальник, так что прояви заботу о личном составе! Чтобы через час мои шмотки были здесь! Меня, может быть, завтра на плаху отправят, но перед этим знаменательным событием я тебе все кости переломаю. Будешь на костылях скакать. Понял?! – Я врезал ему под дых.

– Да, – заикаясь, выдавил парень.

– Убежал за сумкой, и не дай тебе Небесный отец в нее заглянуть. Попробуешь начальству стукнуть – прирежу! Если что не так – ты покойник, и никто тебя не спасет! Прекрати ухмыляться! – Я врезал ему ладонью по губам.

– Это нервный тик.

– Мне все равно! Метнулся, пока я добрый!

Проводил архивариуса взглядом и пробежался по библиотеке. Коридор и несколько комнат. Входная дверь одна, надежная, и засов есть. Задвинул его, принес табурет и приготовился ждать. Архивариус мог выкинуть что угодно, первое, что может взбрести в его голову, – доложить начальству. А я только один пистолет захватил: маловато против полноценного караула. Другого выхода нет: просто так мимо Старого не пройду, замков на двери три штуки, не считая засовов. Ночью поковыряться в них можно, днем вряд ли – заметят. Что я вообще про донжон знаю? Ничего! Слуги и охрана где? Не может быть, чтобы хоть кого-нибудь не было. Аристократы вообще любят в своих домах извращаться по-всякому. Сами ходят по одним коридорам, а прислуга по другим, параллельным. Полное впечатление, что в доме кроме хозяев никого нет, несмотря на то что за стенкой кипит жизнь. Отдельные двери, туалетные комнаты и прочее, даже часовни отдельно.

Как, кстати, насчет потайных ходов дела обстоят? В любом порядочном замке их по умолчанию должно быть множество, положено так. Спрашивается, зачем они нужны, если по ним нельзя наружу выбраться? От врагов тоже не спрячешься, при должном старании все равно найдут. Ответ простой – чтобы за слугами подсматривать! Вдруг утащат что-нибудь, или жену кто-то пользует, думая, что хозяин в отъезде? Здоровая подозрительность не одному дворянину жизнь спасла.

Парнишка меня не подвел – постучался в дверь примерно через час. Трусливый оказался без меры. Впрочем, я на это и рассчитывал: сержанты хорошо в меня науку подавления вбили. Приходит в часть призывник или там контрактник, вскормленный мамиными пирожками, привыкший жить как хочет. Человек, который считает себя независимым, крутым и далее по списку. Причем без всяких на то оснований. В армии такие не нужны, серв – вот идеал солдата, желательно без искина, с простым калькулятором. Как в короткие сроки, не калеча, сделать из него солдата? Мой сержант говорил примерно так: «Сначала я втопчу вас в грязь, а потом из этой грязи вылеплю воина!» И ведь работало! Весь смысл – не давать человеку думать, каждую минуту он должен быть занят исполнением приказов, быстро, еще быстрее! Тупые запреты и распоряжения плюс угроза физической расправы. Не драка, нет, с вами никто не дрался – вас били. Ставили в такое положение, которое исключало возможность сопротивления, и тупо лупили. Не то чтобы больно, не то чтобы сильно, но постоянно. Военная машина отрабатывала дрессуру людей веками, осечек почти не было, для тех, кто не поддавался, существовали дисциплинарные батальоны и гауптвахты.

На этом ломка не заканчивалась – существовал нехилый такой пряник. Ты точно знал, что это не навсегда. Курс молодого бойца – перевод в часть – свобода! Почему не потерпеть? Только вы и сами не замечали, как начинали ходить строем в туалет и надевать скафандр за сорок пять секунд. И избивать новичков, делая из них нерассуждающие механизмы, живущие по приказу. Кто бы чего ни говорил – люди стремятся иметь поменьше неприятностей. Избежать их очень просто: подчиняйся! Не думай, просто исполняй приказ! Что может быть легче? Вперед, и не останавливайся! Может быть, где-то и существуют армии, основанные на других принципах, но я таких не видел. Это не армия получается, а банда. Вот как заставить человека убить другого, который ничего тебе не сделал, всего лишь за то, что он одет в комбинезон другого цвета? Я теперь знаю ответ. Все зависит от того, кого ты больше боишься – своего командира или противника? И даже это не всегда помогало, если Умники в казармах ментоизлучатели устанавливали.

Проверил сумку: оружие, боеприпас, вещички на месте. Задвинул засов и ласково улыбнулся Вегенту:

– Вот скажи мне – ты читать любишь?

– Да.

– А про чудовищ у вас тут книги есть?

– Одна книга, называется «Гнев Небесного отца». Там кары описаны, которые он на людей насылал.

– Это замечательно! Дашь почитать? Я ужас как монстрами интересуюсь, тайными ходами в донжоне тоже.

– Зачем тебе ходы?

– А как ты к служанкам бегаешь? И на кухню за вином?

– Никак. Не положено! – Парень покраснел.

– Эх, ты! Службы не знаешь! Мне в казарме все уши прожужжали, какие здесь девочки сладкие. Вечером мы с тобой к ним и сходим. Сначала за выпивкой, а потом к девицам. Буду из тебя настоящего пограничника делать! Ищи план ходов.

– Я не пойду!

– Да куда ты денешься? Ты на себя посмотри: ни украсть, ни покараулить! И сдачи мне побоялся дать. За то, что меня не выдал, – молодец, хвалю. Значит, ты еще не потерян для общества. Не будь сачком, дальше Заречья не отправят! Девушек видел? Красивые?

– Ну…

– Вот именно! Чем мы хуже начальства, с таким бравым бойцом любая пойдет! Ты ищи тщательней, такой возможности упускать нельзя.

Пока архивариус рыскал по комнатам, я читал. Что тут можно сказать? Кудесник оказался в своем репертуаре: искусные гравюры такое изображали! Приснится – в холодном поту как минимум проснешься. Он больной был, в обратном никто убедить меня не сможет. Пролистав две трети книги, наткнулся на описание того, что мне было нужно. Скромненький такой кустик с названием «конструктор», незатейливо прозванный в народе «мозгожором».

Отличное название для зеленых насаждений. Правда, и зеленым он не был, имел голые ветки без листьев. Согласно книге символизировал неотвратимость жестокой кары за грехи человеческие. Конкретно – любил кушать мозги, в которых эти самые распутные мысли зарождались. Если отбросить религиозный бред и применить прочитанное к Заречью, то получалась следующая картина.

Кто-то в крепости бизнес построил на торговле человечиной. Очень похоже, что сам император или его приближенные. Но они были далеко, и мозгожор их не чуял. Зато подельников воспринимал в первую очередь, их было больше, и мысли не сводились к абстрактному мышлению: «Сто человек – сто стволов лаурина», – они в этом деятельно участвовали. В один прекрасный момент в крепость прибежало семечко на лапках, рисунок имелся в книге. Укоренилось в подземелье, проросло и начало конструировать. Ловило ментоизлучением кого угодно, хоть таракана, и преображало в монстра. Способ, которым оно это делало, оставался неизвестным. Получались те самые визгуны, они в свою очередь тоже были менталистами, но намного слабее. Визгуны начинали таскать к семечку удобрения в виде людей. А самое главное – мозги! Семечко ими питалось, одновременно впитывая в себя их знания и память. Вырастал куст, сила которого была тем больше, чем больше он съел. Питался он не всеми, руководителей тоже преображал, не физически – ментально.

В общем, этот паразит мог жить в городе столетиями, если бы не один момент. Кудеснику скучно! Где героическая битва бобра с ослом? И появлялся Избранный! Обычно это был парень, который просто погулять вышел, споткнулся, упал и совершенно случайно нашел медальон в виде капельки, на цепочке. Я залез в сумку, достал кулон и сравнил рисунок с подарком офицера. Вот те раз!

Избранному полагалось уничтожить зло. Куст прекрасно горел, и одного кувшина масла было достаточно. Если ты сумеешь до него добраться. Каков хитрец этот Кудесник! Медальон защищал от ментального воздействия, но на этом все. Ситуация: ты один в городе, где все против тебя. Визгуны, преображенные люди и прочие неприятности. В тот момент, когда ты убьешь конструктора, все, до кого он сможет дотянуться, умрут тоже. Дальше следовало что-то под названием «Великая печаль». Если куст был старым и сильным, полный город трупов тебе обеспечен. Ага! И в середине всего этого ты – Избавитель! Вот уж действительно неотвратимое возмездие! И как люди на этой планете вымереть не сумели, с таким-то Небесным отцом? И каким извращенцем нужно быть, чтобы такое придумать? Сильнее всего меня беспокоит тот факт, что у куста все под контролем. Больше никаких рейдов, людей отдают дикарям по конвейеру. О чем мне это говорит? Первое: семечко не само прибежало, его посадили имперцы. Второе: оно договорилось с дикарями. Третье: наоборот, его посадили дикари, и оно вошло в сговор с имперцами. Четвертое: откуда взялся медальон? Еще раз прочитал главу. Так-так! Его сам куст и производит: уничтожишь один – он сделает другой. Ну и Кудесник! По-другому и не скажешь! Я людей понимаю, которые его так прозвали. Полный отстой и распрямление извилин! Последний вопрос: а зачем это? Имперцы хотят возможностей, которые дают растения Великого леса, людоеды желают свеженинки. Куст по-другому не может, его таким создали. Где смысл? А может быть, его здесь и нет? С чего это я Кудесника по нормам обычного человека меряю? Он сумасшедший, и этим все сказано. Кто сказал, что он умер? Не с его возможностями! Развлекается, пень старый! Плавает себе в каком-нибудь регенерационном баке и хихикает! Надо мной в том числе.

Ладно, примем этот вариант за рабочую версию. В таком случае какие шансы у меня сбежать? Очень маленькие, я бы сказал – ничтожные. Если бы все Избранные от миссий бегали, то где здесь веселье? Вечера ждать нельзя, нужно действовать. Всех убью – один останусь! Нужно это прекращать, хватит бездельничать, все равно их съедят рано или поздно. Даже если я куст убью и дикари крепость захватят, это ничего не изменит. Торговлю людьми, без сомнения, возобновят. Но один нюанс все меняет: я буду далеко отсюда! На вашу планету не просился и артефакта не выпрашивал. Пошли все далеко – я жить хочу! Поиграю пока по вашим правилам, раз других возможностей не вижу. Но и запомню все накрепко. Грозить никому не стану, представится возможность – кто-то пожалеет. Очень пожалеет!

Вегент принес старинный пергамент. Нарисовано было от руки, но более или менее понятно, обозначены «глазки» и потайные рычаги. Чертеж делился по этажам, что очень удобно. Два потайных хода вели за пределы донжона, рядом с одним было написано: «В арсенал». Скорее всего, тот сквозняк и есть этот лаз. Значит, путь для бегства уже найден. Где может притаиться мозгожор? Наверное, вот в этом большом зале, по крайней мере, он единственный находится глубже всех. Чем не ухоронка для растения-мутанта? К нему вели четыре коридора и один непонятный пунктир с обозначением «Разрушен». Это мы еще посмотрим, нормальные проходы охраняются, нужно раздобыть совочек или лопату. Вдруг пророюсь? Тем более что одна из дверей вела в подсобное помещение. Не факт, что назначение комнат не изменилось. Проверим. Что мне делать с архивариусом? Взять с собой? До тех пор, пока его под контроль не возьмут? Ну уж нет!

– Пошли! – скомандовал я Вегенту.

– Так рано еще.

– Ну… Тогда прости.

Ударил его кинжалом в грудь, лезвия вытаскивать не стал: оно не давало вытекать крови. Придержал тело и аккуратно опустил его на пол. Оттащил труп в дальнюю комнату и зарыл в кучу свитков. Открыл дверь в архив и вышел в коридор. Надеюсь, архивариуса как можно дольше не найдут. Следов нет, и вообще срок обеда. Могли мы на кухню отойти? Нашел держатель для факела, указанный как потайной рычаг, и скользнул в открывшийся проем.

Глава 13

Интересно оказались устроены потайные ходы: большинство из них было просто проходами за фальшивыми деревянными стенками, покрытыми снаружи штукатуркой. Многочисленные карнизы скрывали осветительные щели, лепнина прикрывала «глазки». Я все представлял себе по-другому. Примерно так, как показывали в галонете, – узкие проходы, стены из камня. Похоже, строители были практичными людьми – зачем таким образом снижать прочность здания? Так что, несмотря на толстый слой пыли, путешествовал я с комфортом. Правда, на всякий случай запасся в одной из многочисленных ниш маленькими факелами. Без проблем добрался до кухни, хотел увести кувшин с маслом. Не получилось – она была забита поварами и слугами.

Пришлось идти в подсобку: чем-то же светильники заправляют? Там никого не было, но бочки с маслом мне было никак не утащить. Пожертвовал вином из фляги: вылил его в угол. Порылся в куче инвентаря, нашел небольшие грабли-мотыгу. В общем, что-то садовое, удобно ковырять и откидывать, вещь идеально подходила для моих целей. Идти вниз мне было откровенно страшно. Я даже посидел в одном переходе минут пять, собираясь с духом. Как-то окружающая обстановка мне на нервы действовала. Легко строить планы, находясь в безопасности, – смотреть в глаза смерти не каждый сможет. Бежать мне было нельзя – я не знаю, откуда у меня взялась эта уверенность, но она была.

Если принять всерьез заключения моего ума, то меня ничего хорошего не ждало. Проклятые вершители судеб, возомнившие себя богами, наверняка что-то придумали на такой случай. Сколько уже медальонов гуляло по рукам с момента основания крепости? И где те люди, которых назначили Избранными? Словечко само по себе противное: «избранный». Чувствуешь себя жертвенным барашком, которого волокут на алтарь. Кстати, чего это я так беспокоюсь и что забыл? Хлопнул себя по лбу и надел кулон на шею.

Жизнь мгновенно стала легкой и понятной, типа – иди и убей! Снял цепочку – некоторый испуг, и стены давят. Что за ерунда! Поднес кулон к «глазку» и внимательно рассмотрел, – он изменился: внутри подвески то загоралась, то гасла маленькая искорка. Прямая трансляция и поддержка включена? Будет вам фильм! Надеюсь, после просмотра у вас глаза вытекут.

Решительно надел цепочку и двинулся вниз. Достал дробовик – как-то он мне самым надежным показался. Шумный, но выстрел из «траншейной метлы» не оставит противнику ни единого шанса. Не может быть их слишком много, иначе они всех людей в крепости давно бы съели. На полу стали появляться странные следы: босые человеческие ноги, лапы насекомых и как будто аллигатор прополз. Немного подумал и тоже разулся – выделяться мне ни к чему. Сунул сапоги в сумку и ускорился. Не хочу с крокодилами знакомиться, вот хоть убейте меня.

Красться можно, но быстрота важнее, здесь и спрятаться негде. Нашел закуток, откуда и вел разрушенный ход. Он оказался наполовину засыпанной щелью. Сильно напоминал лаз, по точно такому же меня водил Раст. Доски с одной стороны совсем прогнили, и земля прорвалась в проход. Обулся и пополз вперед: всадить занозу в ступню мне совсем не хотелось. Продвинулся на десяток метров и зажег факел – теперь можно, вряд ли меня заметят. Пару мест пришлось немного расширять, инструмент сработал отлично. По своим ощущениям, полз уже где-то полчаса, когда впереди послышался шум и мелькнул свет.

Факела тушить не стал, просто воткнул его в стену: на обратном пути пригодится, если, конечно, я до него доживу. Возиться с кресалом времени не будет. Аккуратненько, потихонечку стал протискиваться вперед. Щель заканчивалась в стене зала. Отличное помещение с каменными стенами диаметром метров десять. Множество факелов, светильников, подсвечников заливали его неярким светом. Прямо вечеринка в стиле нуар. Почему я так подумал? Да очень просто: вся эта осветительная начинка торчала из многочисленных человеческих черепов, которыми были заняты ниши в стенах. Но это еще что! В середине находился каменный бассейн, наполненный почвой, из которой торчали трупы: где руки, где ноги, понять можно было с трудом, но один факт был непреложным – ни у одного мертвеца не было головы. Они были сложены в центре горкой, на ней и укоренился мозгожор. И он цвел! Аленький цветочек с зубками на безжизненных, сухих ветвях. Сюрприз! Похоже на то, что он скоро родит новое семечко.

Стоял такой отвратительный запах, что у меня заслезились глаза. Чем же занималось растение на сносях? Оно мило беседовало с гостями. У него прямо под соцветием было что-то вроде мембраны, ею оно благожелательно булькало. Посетители – комендант, гигантский жук-мутант с пришитыми человеческими конечностями и зомби-аллигатор – столь же благосклонно отвечали. И проклятый, тоненький визг! Он буквально грыз мне мозг, несмотря на защиту медальона.

Ну и кто тут у нас самый опасный? От куста меня защитит кулон, комендант всего лишь человек со свернутыми набок мозгами. Жук или крокодил? Второй без пасти, не очень опасен, кентавр из человека и аллигатора – это неудачная идея. Значит, валим жука! Ага! Или они меня убьют. Идите уже погуляйте, сколько болтать можно? Я попытался внушить им эту простую мысль. Как ни странно, они меня услышали. Все дружно посмотрели в мою сторону, включая цветок. Началось!

Моей покойной роте такую бы четкость действий! Комендант удрал в один из проходов: явно за помощью. Аллигатор – гекконом, который растолстел на стероидах, пробежал вверх по стене и пропал среди потолочных украшений. Бронированный, ударный «кулак» в виде жука пошел в атаку. Я что-то заорал и рванул ему навстречу. А что делать? Стрелять нужно в упор!

«Ба-бах!» – громыхнул дробовик, и у меня зазвенело в ушах.

Жук получил заряд картечи прямо в жвала и ощутимо замедлился, но подыхать не захотел. Кинул в него дробовик и выхватил Кусаку. Туловище жука бронированное, к ганглиям, или чем он там думает, мне не пробиться. А руки-ноги у него человеческие. Их и буду отрубать – посмотрим, как он без них побегает! Я завертелся юлой вокруг насекомого. Большой-то он большой, но уж больно неповоротливый. Забежал к нему с тыла и отсек заднюю пару конечностей. Топор у меня после ночного происшествия стал острее бритвы. Жук постоянно пытался навязать мне ближний бой, я на его уловки не поддавался и действовал издалека. Ментальный визг все время усиливался.

Через несколько минут жук остался с одной ногой и рукой – хитрость в том, что его подвижность с каждой травмой снижалась. Топор увеличивал мою зону поражения, а у него оружия не было. Так что расчленял я его по кусочкам. «Вжик» – нет кисти, «вжик» – нет ноги по колено. В этот момент на меня спрыгнул аллигатор. Еле-еле успел среагировать: заметил его в последний момент. Кувырнулся в сторону, потерял Кусаку и заработал четыре глубокие царапины на правой руке. Выхватил пистолет. Жуткий выкидыш, которого не узнала бы родная мать, попытался меня схватить, но не тут-то было. Шустрый здесь я!

Пистолет выплюнул залп – в отличие от жука, у мерзкого ползуна была голова, так что с выбором мишени никаких затруднений не наблюдалось. Пуля попала всего одна, но этого хватило. Затылок вырвало, отвратительная слизь забрызгала пол. Жук упорно полз в мою сторону. Нет чтобы топором завладеть или просто лечь на него. Что бы я потом делал? Пули на него действуют, но больно его много по весу. Подхватил Кусаку и продолжил калечить монстра. Минута – и все кончено, жук жив, но двигаться не может.

На всякий случай я перезарядил дробовик, пистолетом заниматься не стал: времени все меньше. Скоро прибудет подмога. Подошел к цветочку и стал поливать его из фляги. Визг перешел в запредельные величины.

– Зачем? – невнятно произнес конструктор. – Я слышу твои мысли, ты чужой здесь. Какое тебе дело до моей еды? Они заслужили. Ты же знаешь, что я не могу по-другому, меня для этого создали. Тигр не виноват, что питается оленями.

– Причина есть, скажу тебе его имя – Вегент. Оно тебе ничего не скажет, но я зарезал его просто так. В тот момент, когда принял окончательное решение до тебя добраться. Мог оглушить, но побоялся, что он очнется и выдаст меня. И ты не тигр – ты ошибка. Злая шутка злобного человека. Прощай!

Сорвал со стены факел и бросил его в куст. Он ярко заполыхал, что-то маленькое выбежало из соцветия и попыталось удрать, раздавил эту штуку каблуком. Посмотрел – так и есть, семечко. Носком сапога закинул его в огонь для надежности. Визг перешел в оглушительный крик, я тщетно зажимал уши ладонями, вопль раздавался прямо у меня в голове. Наконец он прекратился. Ждать, что будет дальше, не стал и полез назад в земляную щель. От первого факела остался огарок, пришлось запалить от него другой. На выходе перезарядил пистолет. Не знаю, что значит «Великая печаль», которая должна наступить после смерти куста, но хотелось бы встретить ее во всеоружии. Сверился с планом и пошел к арсеналу. Как ни подозрительно, но навстречу мне никто не попался. Где же они? Явно что-то замышляют!

Проломил стенку и забрался в подземный ход, ведущий к реке. Задумчиво посмотрел в ту сторону и решительно направился к складам. Может быть, Раста удастся вытащить? Не верится мне, что все умерли, – фанатики обычно божьи кары преувеличивают. Вылез из люка, открыл замок на двери и вышел наружу. К конторе решил сразу не ходить: иногда полезно осмотреться. Забрался на земляную крышу оружейного склада, так как она была самой высокой – с нее было видно три улицы. Тут-то я и понял, что никто ничего не придумывал. Люди выходили из домов и присоединялись к торжественному и печальному шествию мертвецов. Кое-где среди них были видны визгуны.

Внизу что-то хрустнуло, я перевел взгляд в ту сторону. Под насыпью стоял мертвый Раст и еще штук тридцать трупов. Лица у них были совсем не печальными, скорее предвкушающими. Сразу и безоговорочно догадался, чего они хотят! Конечно, меня, ведь я такой сочный и нежный внутри! И какие-то они для трупов слишком быстрые! Не раздумывая ни секунды, выстрелил в толпу и спрыгнул к дверям склада. Сделал перекат, выхватил связку ключей и стал судорожно открывать замок. Наудачу нужный ключ попался мне сразу. Забежал внутрь и задвинул засов. Дверь содрогнулась под ударами тел. Кто-то хрипел и сипел. Я обессиленно сполз по стенке. Прощай спокойная жизнь и здравствуй ночь живых мертвецов!

Выйдя из состояния грогги, забаррикадировал дверь всем, что попалось под руку. Благо всякого хлама было навалом. Присел к верстаку, достал из сумки кусочек кабанятины и стал жевать, запивал водой из ведра, которое принес раньше, еще во время оружейной эпопеи. Продуктов дня на три хватит, если не роскошествовать, воды тоже. И чего это меня творить добро потянуло? Знал же, чем все закончится! Крепость, полная трупов. Так в чем же дело? Пограничников мне не жаль, по крайней мере, теперь не их туземцы, а они меня есть станут. И сколько других будет спасено! Торговля на время прекратится: когда еще они вновь связи с дикарями наладят. По мне, оно того стоило. Эй-эй! Опять о вселенском счастье задумался? Что за чушь? Схватил цепочку и сорвал ее с шеи. Вот в чем дело – и как я сразу не догадался?! Кинул кулон на наковальню и расплющил его молотом. Еще немного – и пошел бы устанавливать в крепости торжество добра и справедливости. Осчастливил бы каждого мертвеца живой плотью – они же не виноваты, что стали такими! Расцеловал бы людоедов: у них культура этого требует! Воспитание такое! Визгунам дал бы человеческие права и свободы, они вообще жертвы геноцида. Не дождетесь! Я злой и жестокий! Дайте мне эту, как ее там, этику!

С этой самой этикой у меня сплошные проблемы. Возьмем человеческие законы. Ведь они правильные, с этим не поспоришь. Не убивай, не воруй, не прелюбодействуй. Для того чтобы их понимать, не нужно быть крутым юристом. Казалось бы, чего проще? Соблюдай – и вокруг наступит полное благоденствие. Я всего два государства видел, зато в разных галактиках. Люди там и там принимают разумное законодательство. Закон гарантирует равноправие и свободы. Но как доходит до исполнения – держись! Полное впечатление, что людей держит в узде только одно – страх! И кстати, не очень помогает, иначе откуда берутся преступники? А кое-кто, например властная верхушка, вообще никого не боится! Самих себя, что ли, пугать?

Я, между прочим, продукт своего общества. Они меня воспитывали, на родителей вину не свалишь, я их не помню. Вот и получается как в анекдоте: «Душа просит коньяка и шоколада, а организм – спирта и огурца!» На уроке психологии нам приводили один интересный опыт, к чему приводит разное воспитание. Берем трех щенков. Одного гладим и ласкаем, кормим вкусняшками. Он вырастает в добрую и веселую собаку. Второго сажаем на цепь и лупим каждый день. Он превращается в злобного монстра, готового порвать каждого. Третьего один день бьем, второй ласкаем. Бедолага теряет поведенческую мотивацию – он не знает, как себя вести. Просто забивается в угол и дрожит.

О чем мне это говорит? Да о том, что ученого, который этот опыт придумал, самого на цепь посадить нужно. Вот такой я вывод сделал из того урока. И получил кол за контрольную работу. Где логика? Чем им мой вывод не понравился? Тем, что людей сажать на цепь, оказывается, неэтично! А меня в карцер кидать можно? Память стирать, а затем пулять мною в белый свет как в монетку, – этично? И это только там, а здесь что, лучше? Какие такие законы регламентируют мое самосознание? Писаные или неписаные? Себе нечего врать – я вообще никаких правил не признаю! Смотрю вокруг и вижу, что миром правит страх. Страх чего угодно – наказания, греха, голода, смерти… этот список можно продолжать очень долго. Как и я, все остальное человечество не руководствуется законом, оно живет, как и наши далекие предки, инстинктами.

Редкие вспышки того, что мы называем человечностью и гуманизмом, подвергаются осмеянию и остракизму. Они есть и будут, но немедленно погаснут во тьме подсознания. Прохожий поскользнулся и упал? Мы тут же засмеемся – это же так весело! Ну и что, что он сломал ногу? Снимем на коммуникатор и выложим в галонет! Кого-то грабят? Ну и что? Не меня же! Сто тысяч лайков! Вот и весь ваш закон. Отправьте в ту же корзину бесполезные слова: доброта, сочувствие и прочее из того же мусора. Возникает вопрос: зачем общество требует от меня быть добрым? С чего бы? Сильно подозреваю, что в таком случае им меня пинать удобней будет. Других целей во всеобщем маразме не усматриваю. Допускаю, что я один такой из рода человеческого, так нет же! В кого пальцем ни ткни, все такие! Возможно, они просто еще не проявили себя во всей красе. Отбери у ребенка конфету – что получится? А у взрослого флайер? А как, например, такое светлое чувство, как любовь к детям? Почему тогда чужих не любите? И своих «воспитываете» при помощи побоев? Ах! Это же для их пользы! Ну-ну.

Те, кто убеждает в своей добропорядочности, на самом деле никогда не попадали в ситуации, когда выбора просто нет. От слова «совсем». Или ты, или тебя. Такие люди каким-то образом поселились в своей маленькой, уютной нише человеческого общества. И не суть важно, выгрызли они ее сами или получили в наследство. Сидят в ней и носа не кажут, плевать они хотели на остальных. А вдруг придется делиться? Даже если внешний мир в нее вторгается, они это переживут. Быстренько зализывают раны и вновь закрываются в свою раковину. При этом почему-то считают себя выше других. Хотя…

Основания для этого у них есть. Они же не голодают, хорошо одеты, детей поднимают, делают из них копии себя. И вообще крайне положительны. По-другому нельзя – так состояние пропить можно и высокооплачиваемую работу потерять. Так что это? Благоразумие? Нет! Тот же самый страх! Только под другим соусом. Остальные, которые еще не заимели такой роскоши, стремятся к ней всеми силами. Люди, которые готовы пойти на любое преступление ради этого. Но не идут же! Может быть, я нашел прослойку хороших людей? Ага! Три раза! Причина? Опять страх! Богатства на всех не хватает, всегда найдется что-то, что не будет тебе доступно, придется отнимать. А это чревато: прибьют! Вот тебе и страх. Где тут законопослушностью пахнет? Обидно и досадно понимать, что полученный тобой разум – всего лишь средство осознания того, что все бесполезно. Политики врут и думают только о своем кармане. Императоры, пытаясь подогнать мир под свои стандарты, закапывают людей в землю миллиардами. Любое новое веянье, якобы предназначенное для счастья человечества, почему-то начинается с насилия. Похороним половину населения, а уж потом… Кто-то хочет мне возразить?

Тьфу ты! Прямо речь толкнул! Во мне погиб великий ритор! Чем не способ зарабатывать на жизнь? Но думается мне, секретная служба императора со мной не согласится – повесят! У меня тут армия неупокоенных под дверью стоит, а я о ерунде думаю. Получается, что куст им просто разум выжег. Есть живых они не разучились. Их тупость мне на руку, надо придумать хитрость и сбежать из Заречья. До подземного хода всего-то метров пятьдесят. Двери на замок не закрывал, просто прикрыл. Нужен отвлекающий маневр. Может быть, порох взорвать? Положу бочку под дверь и рвану. Тех, кто стоит близко, разорвет, остальных как минимум уронит. Я выбегаю и спускаюсь под землю, пока не очухались.

Что-то не то получается. Не знаю, сколько их там, может быть, совсем никого нет? Или со всей крепости сбежались и меня караулят? Умнее надо быть! Здесь я в безопасности: куда на берегу реки деваться? Где там можно спрятаться? Побег должен произойти в момент прибытия речников. Время еще есть, и надо провести его с пользой, например не рисковать с фугасом, а соорудить вон из того прохудившегося котла осколочную мину направленного действия. Взрыв бочонка будет идти во все стороны, и мне тоже может неплохо прилететь. Открываю дверь и дергаю за веревочку, кстати, надо взрыватель ударного действия сделать. Лучше два – вдруг осечка? Использую в этом качестве спусковой механизм пистолета. Или нет? Трубка и подпружиненный гвоздик, тяну и отпускаю, он бьет по капсюлю, происходит взрыв. Да, так будет лучше.

Самое интересное начнется, если за дверью никого не окажется. Но на громкий звук мертвяки мигом сбегутся. Что тоже неплохо, при одном условии – нужно прорыть лаз, запасной выход. Они заходят внутрь, а у меня уже фитиль от пирамиды бочек с порохом запален. Вылезу через дырку и побегу – ходячим придется несладко: вместо склада получится большая яма. Вот как бы узнать – где они? Пошел во вторую комнату и взял буравчик. Частично разобрал баррикаду и просверлил отверстие. Приник глазом.

Стоят! Стоят, родные! Лица постные и печальные – еще бы: обед удрал! А как у нас с реакцией на пули дело обстоит? Взвел один курок у пистолета, приложил ствол к дырке и выстрелил. Посмотрел. Никак, пуля попала в грудь, а мертвяк даже не почесался. Просверлил еще одно отверстие на уровне их голов. Выстрел! Вот теперь он точно труп! Толпа оживилась, стала дружно поедать товарища и стучать в двери. Может быть, не стоит мучиться? Пристрелить парочку, остальные подтянутся. Вижу, что уже идут со всех сторон. Ничего подобного, мне все перед дверью нужны! Вдруг снаружи на группу наткнусь? Отбиться не успею, они меня задержат, а потом склад с понятным результатом взорвется.

Восстановил баррикаду и направился отдыхать: устал я что-то.

Глава 14

Проснулся от того, что у меня ломило все кости, трясло и знобило. Рот пересох. Жадно попил из кружки и обратил внимание, что моя правая кисть разительно изменилась: кожа посерела, вены вздулись и стали черными, царапины, которые нанес мне аллигатор, воспалились. Тварь явно рук не мыла и занесла заразу. Я тоже хорош: вместо санитарной обработки завалился спать.

Повело в сторону, упал и скрючился на полу. Подняться не смог – в глазах мельтешили точки, в ушах шумело. Мысли ворочались вяло и безразлично. Обратил внимание, что стук в дверь усилился, твари как будто чувствовали мою слабость. Рано или поздно они ворвутся, а я даже до стола с оружием доползти не смогу. Кое-как вытащил из чехла Кусаку – его по привычке не снимал. Обхватил руками и прижал к груди, лезвие секиры приятно холодило лоб. Провалился в беспамятство.

Очнулся через какое-то время. Долго не мог сообразить, что происходит. Самочувствие немного улучшилось, но дурнота не пропала. Задрал рукав и посмотрел на руку: чернота распространилась почти до локтя. Ясно же, что, когда она доберется до моей тупой головы, я умру. Превращусь в одного из мертвяков и буду бродить по этому складу вечно, наружу выбраться мозгов не хватит. Отрубить и истечь кровью? А что это изменит? Получится однорукий зомби, только и всего. Жгут мне не поможет, поменяю быструю смерть на продолжительные муки. Гангрены никто не отменял! А она у меня без медицинской помощи точно начнется. Имею печальный опыт. Глупцы те, кто думает, что можно оттяпать себе конечность и выжить. Выздоравливают вовремя получившие помощь, лекарства и уход. С серьезной травмой ты можешь сделать только одно – как можно быстрее добраться до других людей и надеяться, что еще не стало слишком поздно.

Не хочу так! Не желаю десятину помирать один и в темноте! Пошатываясь, поднялся на ноги, правая рука не работала и болталась плетью. Нашел кожаный ремешок, зубами и левой рукой затянул его выше локтя. Положил руку на верстак и примерился топором. Сосредоточился и…

Не смог! Выронил топор и скорчился на полу, шипя и тихо ругаясь. Не пойдет! Так нельзя! Нужно добраться до речников, неужели какого-нибудь лекарства не найдется? Тут же изменена генетически половина растений! Пожую травки, и все пройдет! Если нет, то в любом случае лучше сражаться и умереть в бою, чем тихо загнуться в темноте, скуля от бессилия. Распустил ремешок и кое-как привязал больную руку к поясу. Надо действовать, пока меня новый приступ не накрыл!

С одной рукой мне лаза не вырыть, и силенок почти не осталось. Смастерить мину, как задумал, не смогу. Нужно придумать вещь более простую в изготовлении. Потом идти на прорыв. Вновь раскидал баррикаду, при этом не очень старался – лишь бы пройти и дверь открыть было можно. Подтащил котел, кружкой насыпал в него порох из бочки, накрыл тряпкой и немного утрамбовал. Накидал сверху всякой металлической мелочи, какую только смог найти: обрезки, осколки, куски свинца, нарубленные мной из прутков. Острота топора позволяла сделать их без проблем. Воткнул в дырку прохудившегося днища пистолет и закрепил его проволокой за скобу. Предварительно пропустил веревку через спусковые крючки. Установил котел напротив двери и подпер его с трех сторон хламом так, чтобы начинка смотрела на входной проем. Взвел курки. Осталось открыть доступ мертвякам, спрятаться и дернуть за веревочку.

Примитив полнейший: пистолет выстрелит и воспламенит порох. Стенки котла направят взрывную волну вперед. Туда же полетит металлолом. Дым, шум, под это дело и я смогу проскочить, наверное. Навесил на себя оружие и вещи. Поглядел в отверстие – ближайший ходячий стоял от меня метрах в четырех, всего их было штук семь, остальные разбрелись. Отодвинул засов и чуть-чуть приоткрыл дверь. Двигаясь как можно тише, отошел во вторую комнату, взял веревку, громко крикнул:

– Идите сюда, нелюди бродячие!

Дверь распахнулась почти мгновенно, мертвяки в очередной раз поразили меня своей скоростью. Не раздумывая, рванул конец веревки со всей силы и присел. Самодельная мина меня не подвела – грохнула так, что пыль с потолка посыпалась. Отдачей котел отшвырнуло в другой конец комнаты. Все заволокло дымом. Что там произошло с ходячими, разбираться не стал. Достал пистолет и побежал. Перепрыгнул через несколько трупов, теперь уже настоящих. Двинул кому-то стволом в лицо, сбил его с ног и вырвался наружу. Бежал прямо, по сторонам даже не смотрел. Стрелял в упор в тех, кто стоял на пути. В голову не целился: бесполезно, промахнусь. Но кинетический удар от пули откидывал нападающих в сторону, эффект примерно как от удара кувалды в грудь получался. Разрядив стволы, кинул пистолетом кому-то в мерзкие белесые бельма. Проскочил! Я ускорился, хотя куда уже больше? Влетел на склад и развернулся, одновременно вытаскивая дробовик из чехла. Выстрел чуть не вывихнул мне кисть, но двое мертвецов, бежавших впереди, упали, остальные запнулись о них, и образовался импровизированный завал. Не теряя ни секунды, отбросил ружье в сторону и закрыл дверь на засов.

На всякий случай с трудом вытащил топор – чехол был справа, и доставать его левой рукой было крайне неудобно. Мало ли кто сюда забрел? Смотрел на трясущуюся под ударами дверь и переводил дух. Не тут-то было, опасения меня не обманули. За моей спиной раздался хрип, и что-то упало. Я повернулся, поднимая топор. На меня бежали двое мертвяков. Случилось неожиданное: когда я занес Кусаку где-то на уровень плеча, он сам вырвался из ладони, бешено завращался, превратился в сверкающий диск и ринулся вперед. Раздалось два смачных, хлюпающих звука – и ходячие, разрезанные надвое не хуже, чем циркулярной пилой, упали на пол. Топор крутанул короткую «восьмерку» и вернулся ко мне в руку, ощутимо хлопнув меня по пальцам.

– Наконец-то! – заорал я. – Да здравствует легион «Мертвая голова»!

Нырнул в люк, задвинул за собой крышку. Прошел по подземному ходу метров двадцать – и тут силы совсем меня оставили. Находясь в каком-то бредовом состоянии, опустился на землю и закрыл глаза. Меня трясло и корежило, я истратил всю энергию организма на последний, отчаянный рывок. И теперь наслаждался прелестями отката в полной мере. Правда, ни о чем таком не думал, было очень-очень плохо. Меня вырвало, а потом потерял сознание.

Приходил в себя очень тяжело. Упорно цеплялся за последние остатки сознания, несколько раз поднимался, шел и падал. Вот так потихоньку-полегоньку и продвигался вперед. Практически ничего не соображая, выбрался на берег реки и свалился в воду. Упал весьма удачно: голова осталась на берегу. Наверное, только поэтому не захлебнулся. Хотелось бы сказать, что любовался птичками и небом, но фактически видел одну серую муть. Она периодически темнела, а затем светлела. Очевидно, сменялись ночь и день. Мне было по барабану, я умирал.

Кто-то поднял меня, вытащил из воды и понес, потом положил на землю. Что-то говорили и спрашивали. Я понимал с пятого на десятое, ответить не мог.

– Что с ним? – спросил Фонт.

– Не знаю – видимо, заразу подцепил, рука как бревно. Заберем его с собой?

– Зачем он нам нужен без металла? Привезем в городок, с нас же и спросят. Почему в Заречье не доставили? Что вы там делали? Я приток имею в виду. Ситуация складывается подозрительная. Что он здесь вообще делает? Место не то, его впередсмотрящий с трудом разглядел, могли бы и мимо проплыть.

– Давай ему настойки дадим, придет в себя – расскажет.

– А платить кто будет?

– Он и заплатит. Поройся у него в сумочке. Офицер без денег? Что-нибудь точно завалялось.

Меня перевернули на спину.

– Смотри-ка, и золотые есть! Давай его грохнем? Никто не узнает.

– Не говори ерунды! Что нам известно об обстоятельствах ранения? Если что всплывет, нас заподозрят.

– Ничего не будет, отпустим его поплавать в реку.

– Ты это десятнику из второй роты расскажи. Его свои подчиненные сдали. Ты можешь гарантировать, что наши солдаты языков по пьяни не развяжут? Или агент из тайной службы не заметит, что они лишнее в трактирах тратят? Мы потому еще не попались, что бойцы денег не видят, все согласились их в рост меняле сдавать. Что наши матросы сделают, когда обнаружат у тебя в руках золото? Я тебе так скажу – тут же потребуют дележа. И ни ты, ни я их не остановим. Поступим так. Бери у Шустрого один золотой в оплату. Дадим ему лекарство и выслушаем. Потом решим, что делать.

О мои зубы ударилось горлышко фляги. В рот хлынула какая-то отвратительная жижа. Мерзость была еще та, противная до невозможности. Пришлось глотать, так как добрая душа зажала мне нос. По жилам будто пробежался жидкий огонь, я закашлялся, перевернулся на бок, сипя и задыхаясь, принялся ругаться.

– Успокойся, Шустрый, это я, Фонт. Ты что здесь делаешь? Где металл? Кто тебя так?

– Воды! – прохрипел я.

Ее мне дали много, просто окунули лицом в реку, я нахлебался вдоволь. Настроения мне это не улучшило, но вроде полегчало. Термоядерное лекарство буквально вдохнуло в меня жизнь, но этим ребятам я не доверял. Даже то, что понял из их разговора, оставляло мне мало шансов.

– Сколько вопросов, – сказал я. – А как же насчет помощи военнослужащему, попавшему в беду? Мне к лекарю нужно, а не ваше любопытство удовлетворять.

– Лекарь тебе не понадобится: мы в тебя столько миула влили, что ты должен уже на два метра в воздух подпрыгивать. Чего валяешься, как мертвая рыбешка?

– Вот поэтому я предпочитаю специалистов. Не говори «должен», говори «предполагаю». Ты что, врач?

– Не играй словами. Так что с металлом?

– С ним все в порядке, под тем деревом с раздвоенной верхушкой лежит все, что мы успели принести.

Фонт скомандовал:

– Слышал? Проверь! Что найдете – на баркас!

Его собеседник, который предлагал меня убить, убежал. Захватил несколько вооруженных матросов, и они направились в указанное место.

– Рассказывай дальше! – потребовал Фонт.

– Заречья больше нет. Может быть, кто-то и успел сбежать. Я не знаю.

– Дикари?

– Нет. Все превратились в живых мертвецов. Они меня и приложили. Нужно доложить начальству, и как можно быстрее.

Фонт отвечать не стал. Стоял и задумчиво смотрел на матросов, таскавших груз на судно. Я прямо-таки читал его мысли, которые ничего хорошего мне не предвещали.

– Не глупи, десятник! – требовательно сказал я. – Рано или поздно тебя туда на разведку отправят. Вам же будет лучше, если поздно. Ты даже не представляешь, как там плохо. Я могу все рассказать точнее. И пока я болтаю, вы спокойно общее дело сделаете. Как говорится, без шума и пыли.

– Почему я должен тебе верить? Может быть, ты дезертировать решил?

– Так сходи и проверь! Только вряд ли вернешься назад. Прийти-то придешь, но совсем не живой.

– Чем можешь доказать?

– Что ты пристал, как репей? Ничем! Тебе моего состояния мало? Я от нескольких царапин чуть не умер! В крепости сейчас таких когтистых много, и они не только царапаться умеют. Хочешь, чтобы вас живьем съели?

– Я подумаю.

– Бежать надо! И держаться подальше от этого берега! Пока ты тут думки думаешь, возможно, к нам уже кто-то подбирается!

– Ладно, поплыли. Но если что не так… – Он положил руку на оголовье тесака.

– Все так! Поверь мне, нас ждут веселые времена.

При помощи Фонта забрался на баркас. Он приказал речникам возвращаться к дороге, ведущей в Заречье. Еле-еле убедил его не приставать и на мелководье не заходить. Простояли на якоре часа три, но никто не появился. Фонт начал терять терпение.

– Ну и где твои ходячие?

– Мне почем знать? Поплыли к вам в гости, предупреди ребят, что якобы вы на берегу у притока меня подобрали, я буду говорить то же самое – лишние вопросы нам ни к чему. Вы как вообще с Заречьем общались?

– Птичья почта. Прилетит пташка – мы груз здесь забираем и свой передаем, так же, со штрафниками. Один или два раза в три десятины.

– До следующего раза далеко?

– Не знаю.

– Давай уже, поплыли. Провериться у лекаря мне не помешает. К нему в первую очередь, потом все остальное. И не вздумай спорить, от меня мертвого толку не будет. Умру – вас все равно в Заречье на следующий день погонят. А так, глядишь, пронесет.

Бухтящий Фонт перебрался на нос, я откинулся на борт баркаса. Зерно сомнения угодило в подготовленную почву: на границе все немного параноики. Говорил с ним буквально наугад, но попал в точку. Судя по всему, ему еще два дня в патруль ходить. Значит, доставка отряда разведки будет на нем, но в крепость не пошлют. Будет на берегу ждать. В тылу, как известно, больше шансов уцелеть. Чего у него не отнять – так это смекалки. Сразу догадался, к чему клоню. Наведу ужаса на командиров, и никакого смысла посылать десяток на смерть уже не будет.

Не доплывая до военного городка, Фонт приказал править к берегу, где они и разгрузились. Методика у них была отработана, было видно по слаженности действий. Продуманно: указывают покупателю место, и он сам забирает товар. Так меньше риска. Поселение было небольшим, укреплений, как в Заречье, не имелось, река неплохо защищала сама по себе. Земляные валы, частокол и то не везде – вокруг казарм и только, – остальное население жило привольно, дома расположились, как Небесный отец на душу положил. Причалов, мостков и плавсредств было великое множество. Сразу видно, что люди щедротами реки живут.

Фонт на сопровождающих скупиться не стал, отправил со мной пятерых моряков. До конца он мне не поверил – боялся, что сбегу. Правильно делал, но вслух я говорить этого не стал по понятным причинам. Поддерживаемый бойцами с обеих сторон, был доставлен к врачу. Время шло к вечеру, поэтому красноносый мужик занимался любимым делом лекарей, попросту говоря – выпивал, может быть, и с самого утра. Мое прибытие его не обрадовало, но за дело взялся без лишних разговоров. Осмотрел руку, к этому времени изрядно уменьшившуюся в размерах и больше не напоминавшую бревно. На мои слова об обстоятельствах получения ранения только хмыкнул. Щедро намазал руку пахучей мазью с неприятным запахом, наложил повязку и указал мне на дверь. Тут я не выдержал:

– Ты что, скотиной только занимаешься? Хвосты бемсам крутишь или перья перкам щиплешь?

– Команды болтать не было, раненый ты наш! Тебе и так самое лучшее лекарство дали. Два дня – и будешь как новенький! Могу руку ампутировать – хочешь? Или ногу? А может быть, сразу голову? Почему я больных баб люблю – они не ноют! Лежат себе тихонько и помирают. Ни забот, ни хлопот.

Быть бы лекарю битым, но тут пришел караул, я был арестован за дезертирство, что меня не удивило. Привык уже по любому поводу в тюрьме сидеть. Чиновники везде одинаковые – и военные, и гражданские. Первая мысль: держать и не пускать. Вторая: что я с этого иметь буду? И думают они отнюдь не о деньгах, точнее, о них самых, но не сразу. Сначала убеждаются, что им лично ничто не грозит. Полаявшись для приличия с солдатами, сдал оружие и приземлился в камеру-одиночку. В «общую» не засунули. Наверное, побоялись, что заразный. Вот всегда меня поражал прихотливый изгиб мысли властей предержащих. Куда ни заберись, хоть в самую глухую дыру, где-нибудь поблизости будет тюрьма. На худой конец глубокая яма с решеткой. Читал как-то статью одного ученого – так он с полной серьезностью утверждал, что города возникают не в удобных для жизни и торговли местах, а вокруг тюрем.

Выглядит это так. Пришел, значит, куда-либо властитель, калибр не так важен, к тому же он мог на месте сам зародиться. Сначала строит себе жилье, потом тюрьму. Охране где-то жить нужно? Вокруг строятся дома. А кормить их? Пригоняют крестьян, и появляются поля. К узникам подтягивается родня. Помрут бедолаги без поддержки, иначе никак. Заключенным в большинстве случаев тоже после освобождения идти некуда, и они селятся рядом. Сотня лет – и шумит славный город. Особо ученый муж напирал на тот факт, что так происходит не всегда и не везде, но исключения подтверждают правило.

Умные люди с ним обычно соглашаются с некоторыми оговорками. Почему? Очень просто! Государства у людей создаются обычно вокруг столицы, которая всех остальных под себя подмяла. А как это сделать без тюрем? Казнить мало, нужна тюрьма! Живой пример перед глазами, что будет за непокорность. Выходит, сам процесс образования державы содержит в своем начале клонирование тюрем на подвластной территории. Тюрьма – это основа государственности! Тюрьма – это модель идеальной страны в миниатюре! В ней все одинаково одеты и имеют нашивку с номером на груди. Зона, карцер, блок, камера, барак, «вольное» поселение. Эти слова знает каждый человек с детства! Причем узнает их раньше, чем научится читать и писать, многие в них и выросли. И каким словом ты ее ни назови, к примеру, «интернат» или «работный дом», копни – и увидишь тюрьму.

Пристроившись в уголке на куче гнилой соломы, стал ждать вызова на допрос. О социальной значимости последнего в деле общения между людьми решил подумать в следующий раз.

Глава 15

Лежу, никого не трогаю, мечтаю о хорошо прожаренном куске мяса. За дверью началась какая-то нездоровая суета, в щели под дверью замелькал свет от факелов и ламп. Охрана столпилась под моей дверью и стала совещаться:

– Что предлагаешь? Нельзя их оставлять, подвал немного затопило, но к утру там только рыбы жить смогут. Оторвать бы руки каменщикам, которые тюрьму строили!

– Они-то в чем виноваты? Сказали копать подвал – вот и вырыли, кирпичом вдобавок выложили. Столько лет простояло, и ничего. Место выбрано неудачно, здесь рядом жила водяная проходит. Поэтому у нас вода в колодце и не переводится.

– Все равно! Куда узников девать будем?

– Расселим.

– Бородатого тоже? Ему строго-настрого контакты иметь с другими заключенными запрещено!

– К дезертиру посадим. Ты хоть одного видел, которого бы утром не повесили? Ничего он другим рассказать не успеет. К тому же я думаю, что Бородатый давно с ума сошел: пятый год в одиночке. Он когда с тобой последний раз говорил? Вот то-то! Тащи его сюда, пока еще в сапогах пройти можно.

Тюремщик загремел засовами на моей двери. Замка́м в этом узилище до конца не доверяли. Я бы им объяснил, что они не правы, но аргументов не нашел. Был бы нож с тонким лезвием и сильный магнит, а так – только воздух сотрясать. В камеру втолкнули низкорослого мужичка неопределенного возраста. Причину появления его прозвища увидел сразу: роскошная, хоть и грязная, борода до пояса. Волосы он тоже давно не подрезал, вид у него получился своеобразный. Я молчком похлопал ладонью по сену рядом с собой. Бородатый мигом оказался рядом и стал меня ощупывать за плечи.

– Ты живой? Настоящий?

От такого вопроса я несколько растерялся. Поэтому в лоб ему двинул не сразу, да и бил не сильно. Жалко убогого! Бородатый не обиделся и затараторил:

– Ой, как хорошо! Настоящий человек! Я устал быть один, ты даже не представляешь как! Приходят гомункулы, каждый день появляются и издеваются надо мной. А я не дурак, я умный! Ты точно не мертвый? Дразниться станешь?

– Не буду. Сиди спокойно.

– Ай-ай-ай! Ты еще и разговаривать умеешь! Ой-ой-ой! – Бородатый «подорвался» и стал крутиться посредине камеры.

– А ну садись! – Я схватил его за руку и толкнул на сено. – Нехорошо мне, а тут еще ты мельтешишь перед глазами.

– Ты заболел? Что случилось?

– Ходячие мертвецы поцарапали. Миула выпил, теперь выздоравливаю.

– Не поможет! – категорически заявил мне Бородатый. – Временное облегчение, а потом помрешь! Кинту надо съесть. Лучше заранее, года этак за два до укуса или ранения. Полный иммунитет получается, время нужно. Глупцы думают, что они сразу молодеют, но так быстро лечение не работает. Морщины и седина пропали – это не показатель. Не сумеешь несколько лет протянуть – все бесполезно. Среди людей столько легенд о ней гуляет, а правду знаю только я!

– А если за несколько дней до того, как поцарапают, ее употребить?

– Может быть, выживешь, я не уверен. Как повезет.

– Откуда ты столько знаешь? Как звать?

– Не помню. Все меня Бородатым или Бородой кличут.

– За что ты здесь? Тебе память отшибло?

– Выбили, так точнее! – Он задрал рубище, и я увидел, что у него на теле живого места нет, один сплошной шрам. – Думали, что вру, но после такого лгать не станешь. Все им рассказал. Лучше бы убили, чем я здесь заживо сгнию.

– Что рассказал-то?

– Ты тоже хочешь знать Великую тайну?! – Мужичок посмотрел на меня с подозрением.

– Не надо мне никаких секретов! От своих бы избавиться!

– А давай я с тобой поделюсь?

– Отвали!

– Пожалуйста!

– Нет!

Мне было очень скучно, и поэтому я препирался с сумасшедшим еще несколько минут. «Великой» тайны я знать совершенно не хотел. Ну… Почти! Попроси его – и он будет молчать как рыба. Пошлешь куда подальше – глядишь, Бородатый расколется. Надеюсь, что он не откроет мне абсолютной истины, типа: «Две ноздри, десять пальцев – что еще нужно для того, чтобы научиться правильно размышлять? Ковыряй – и будет тебе счастье!» Я такое сам по десять раз на дню выдавать могу. Неожиданно мужик спросил:

– А солнце еще светит? Какое оно?

– Круглое, – растерянно ответил я. – Яркое и желтое.

– Точно! – Он блаженно вздохнул. – Я его таким и помню. Греет?

– Ага.

– Здорово! Повидать бы его еще разок – и помирать можно. Наверное, завтра и увижу.

– С чего ты взял?

– Про меня забыли, но сейчас гомункулы докладывать пошли. Потом – смерть. Я знаю, сам с любовниками своей жены так поступал. Помучаю всласть, затем в каземат – и забуду. Другого кавалера отловлю, только потом про предыдущего узника вспомню.

– И много их было?

– Да. Она у меня красивая была! Не их надо было солнца лишать, а ее, но я не мог.

– Почему? Так сильно любил?

– С чего бы? Если только сначала, пока ее лучше не узнал. Она родственницей императора была, дальней, но все же. По головке меня не погладили бы. Жена случайно с перка упала, и так три раза… или пять, я уже не помню – было весело! Смешно так визжала, не хотела на него садиться и веревкой за шею обвязываться.

– Ты из-за этого здесь?

– Нет. Я – посол! Личный посланник императора к дикарям! Высочайше облеченный… Обидно, все умерли: воины, разведчики, даже тот хитролицый мудрец, который все наперед знал. Теперь думаю, что это зря было, незачем им было так стараться и меня из леса вытаскивать. Какая от меня была польза отряду? Только и умел, что щеки надувать. А они тащили, мой последний друг на опушке от яда умер. До этого путешествия в дружбу не верил. От испуга случайно в нужную сторону побежал – и вот я здесь. Лучше бы с ними остался. Вместе с друзьями, при солнечном свете умирать не страшно.

– Зачем нужен посол к туземцам? С кем там можно договариваться? Они же поголовно людоеды!

– На опушке так и есть, но дальше! Там государство Интаксоль. Размерами куда больше, чем империя, очень-очень больше! Слышал, что железный замок в море упал?

– Да.

– Не совсем так получается. Рухнул он не в воду, а на побережье. Места там дикие и скалистые, аккурат на границе территорий туземцев и Интаксоля. Я его видел!

– И как там?

– Плохо. После Интаксоля мы к нему тайно пошли. Он совсем целый, лежит на боку, скалы в порошок, а ему хоть бы что! Подойти нельзя, он негасимым огнем швыряется. Пятерых потеряли, но ничего не добились.

– Чего морем не поплыли?

– По той же причине, по какой и другие там не ходят, – чудовище Кудесника. До белых скал можно дойти свободно, корабли, которые идут дальше, не возвращаются. Кто там засел, никто не знает, может быть, и монстра никакого нет. Какая разница, если результат всегда один и тот же?

– Император захотел стать новым Кудесником?

– Он и не знает ничего. Мы просто посольство, с его точки зрения. Официальные шпионы империи, так всегда было. Пришли, надарили подарков, связи наладили – и назад. Интаксоль слишком далеко, чтобы представлять угрозу для нас. Дипломатия – она такая!

– Кто отдал приказ?

– Безликий человек в темной комнате. Легче стало? Кто же мне такое расскажет? Тайная служба, по повадкам видно. Они же меня и повязали, когда я к Заречью выбрался. Могли бы и не пытать, и так молчать не стал бы. Все им выдал, даже тайник, где карту и отчет спрятал. Сумка тяжелая была, бегать с ней неудобно. На опушке валун с южной стороны приметный есть, выглядит как будто лежащий бемс. Очень сильно похож. Под кривым деревом зарыл.

– Мне зачем это знать? Его давно выкопали.

– Вряд ли. Агенты работали неофициально, трудились для своего покровителя. К тому же туда ехать – себя не уважать. Конструктор добычу не выпускает.

– Ты и про него знаешь?

– Так сам семечко и привез лет двенадцать назад. Я его папа и мама, почему он дал мне уйти, как думаешь?

– Ничего я не думаю, одно интересно: с какого перепугу ты еще жив?

– Люди не механизмы, подозреваю, что исполнителей убили раньше, чем они меня грохнули. Накладка вышла. Но это ничего не меняет, куратор все равно здесь, и он про меня знает. Утром ему напомнят, и я последний раз под лучами погреюсь. Об одном Небесного отца молю – лишь бы не ночью! Только не в темноте! Я не хочу! Солнца, дайте мне солнца!

Бородатый забился в истерике. Я навалился на него, зажал ему рот и нос рукой. От долгого заключения он совсем ослаб и сопротивления почти не оказывал.

– Потерпи, – сказал я ему. – Скоро оно всегда будет с тобой, ты снова увидишь свою жену и друзей. Они прощают тебя, и я тоже прощаю. Засыпай!

Подождал, пока он затихнет, осторожно положил его на солому и закрыл ему веки. Человеком Бородатый был явно нехорошим, но свои грехи точно искупил. Пять лет в темноте? У меня-то хоть масляный светильник есть! Подгадил он мне со своей тайной знатно. Я все понял, как только он про куратора из тайной службы сказал. Кого эта свинья первым делом к праотцам отправит? Действовать нужно немедленно! Прошло всего полчаса, успеть доложить тюремщики физически не смогли бы! Поднялся и заколотил в дверь ногами.

– Эй! Есть там кто? Узник умер!

Орал минут десять, прежде чем появился охранник.

– Чего кричишь?

– Вы зачем ко мне больного приволокли? Полежал, простонал и умер! Совсем сдурели?! От него уже воняет!

– Рот заткни, если не хочешь до утра постель с мертвецом делить! Сиди тихо, сейчас заберем.

Минут через сорок появилась целая делегация. Меня оттеснили в угол. Тюремщик, в котором по голосу я узнал одного из собеседников, обсуждавших затопленный подвал, сказал:

– Отмучился, бедолага. – Он внимательно, при свете факела осмотрел тело. – Следов насильственной смерти нет.

Тюремщик поднялся с колен, отряхнул руки и обратился ко мне:

– Эй, ты! Как он умер?

– Я тебе что, лекарь? Сидел, мычал что-то, потом раз и упал на бок, подергался немного. Смотрю – не дышит.

– Что он тебе рассказывал?

– Ничего! Говорю же, мычал что-то бессвязное. К нему не подходил – вдруг покусает? Он же сумасшедшим был! У него это на лице написано! Я на вас жаловаться буду! А если бы он ночью мне горло перегрыз?

– Пасть закрой, дезертир! Утром трибунал тебе веревку пропишет, лучшее лекарство от всех болезней, можешь плакаться там, сколько захочешь. – Он многозначительно покачал дубинкой.

– Да я ничего! Молчу-молчу! – Я забился в угол, присел и прикрыл голову руками.

Охранник скомандовал:

– Взяли, ребята!

Загремели засовы. Я перевел дух. Вроде бы получилось – скорее всего, они лишней работы делать не станут. О затоплении доложат, а о том, что Бородатый у меня в камере умер, промолчат. Я тоже всегда так делал. Имею в виду общую человеческую неосознанную черту. Каждый знает, что инициатива наказуема. Поэтому лучше молчать и лишнего не говорить, даже без особой причины, на всякий случай. В своем большинстве люди так себя и ведут. То ли инстинкт подсказывает, то ли еще что. За «нечаянно» бьют отчаянно. Тюремщики об этом прекрасно знают, к тому же у них рыло в пуху. Меня надо было в «общую» камеру перевести, в эту посадить Бородатого. Лень-матушка еще никого до добра не доводила. Кто же захочет добровольно признаться, что инструкции нарушил? Начальству про подвал они только утром рассказывать станут – не тот случай, чтобы командиров ночью будить.

Как мне отнестись к истории посла? Если он им был, а не просто очередной двинутый узник? С умом явно не дружил. Кто после такого испытания разумом немного не повредится? Или даже совсем не сбрендит? Немногие, и им потребуется как минимум долгая реабилитация. Что, впрочем, не избавит до конца жизни от кошмаров. Бред не возникает на пустом месте, какие-то предпосылки к нему наверняка существовали. Про мозгожора он тоже знал, я ему ничего не говорил. Спасибо мужику за рассказ про кинту – значит, не помру! Не факт, но весомая надежда существует. От этих мыслей избавляться надо! О чем я вообще думаю? Трибунал – вот о чем голову ломать нужно! Сил набраться – усталость еще никому ясности мысли не добавляла. Пора подремать.

Утром я был бесцеремонно поднят пинками и препровожден в соседнее здание. Несмотря на то что позвенеть кандалами мне не удалось, вязали веревками, ситуация мне что-то сильно напоминала. Вместо троицы сидел один мужик в смешной шапочке. Ржать над ней мне почему-то не захотелось, взгляд у него был рыбьим, пустым и безжалостным. Кроме него в комнате на стульях сидела парочка офицеров – скромно у окошка пристроились.

– Дезертир из Заречья? Казнить путем повешенья за шею, до тех пор, пока душа не выйдет из тела!

– Ваша справедливость! – подскочил офицер. – Зачем сразу вешать-то?! Надо сначала пытать! Если мне будет позволено, предлагаю четвертование!

– И потрошение! – поднялся второй офицер. – Солдаты должны видеть, что ждет предателей долга перед его императорским величеством!

– Позвольте, – возразил первый офицер. – После потрошения четвертование становится бессмысленным, он ничего не почувствует! И кричать не сможет! Где в таком случае воспитательный эффект, оказываемый на военнослужащих?

– Не позволю! Можно будет все сделать одновременно! Палач меня заверил, что делал такое не раз! Пари? На твоего перка с черными перьями в хвосте?

– Еще чего! Сам что в залог поставишь? Давай Маурику! Не на время, а навсегда!

– Кого? Маурику?!

Офицеры стали орать друг на друга, брызгая слюной. В акульих глазах судьи появился намек на оживление. Происходящее ему явно нравилось. Думаю, что если бы не должность, он с удовольствием присоединился бы к обсуждению статей перка и неведомой Маурики, а точнее – к способу моей казни.

Я откашлялся и сказал:

– Господа! Ваш спор бессмыслен по одной очень важной причине – я офицер, мне просто отрубят голову. В измене не замешан, так что не спорьте.

Все трое уставились на меня с изумлением. Ну… примерно как если бы придорожный столб заговорил. Судья вопросил сам себя:

– Оно говорит?!

Потом целенаправленно поинтересовался у конвоя:

– Опять?! Я сколько раз пояснял, что не терплю возражений в моем трибунале! Почему настой не дали? Снова все сами выпили?! Я знаю, кого буду судить следующим! Кто старший? Отвечать!

– Не положен ему настой. После того случая с командиром полка строжайше запрещено.

– Ясно. – Судья заметно поскучнел. – Так ты офицер? Звание? Должность?

– Командир роты, лейтенант Текс Скинт! К вашим услугам!

– Да? А кто такой Шустрый?

– Я! Это мое прозвище.

– Расскажи мне, лейтенант, про обстоятельства твоего дезертирства. Почему из крепости сбежал? Струсил?

– Нет. Привезен насильно! Пребывал в беспамятстве! Был ранен!

– И кем же?

– Привезен или ранен?

– И то, и то! Не нервируй меня, лейтенант! Вы, армейцы, умом не отличаетесь, но должны быть какие-то пределы!

– Прошу прощения, ваша справедливость! Я немного растерян, не ожидал такого приема. Спешу сообщить безрадостное известие – Заречье пало!

– Да ну! Самая сильная крепость пограничья взяла и пала? Вот так просто?! Я склоняюсь к мыслям о четвертовании!

– Это правда. Давно ли она выходила на связь? Когда прилетала последняя птица? Получали ответ на запросы? Десятник, который привез меня сюда, должен был передать новости командованию. Да тут изменой попахивает! Офицера сажают в тюрьму, вместо того чтобы предпринять меры! Возможно, верные сыны отечества еще продолжают сражаться! Думается мне, нас вместе четвертовать будут! Сначала вы меня, а потом вас за предательство империи! Добро пожаловать на плаху! Ваши отговорки про судебные ошибки в этом случае не сработают. Повторяю: Заречья больше нет!

Взгляд судьи не просто стал рыбьим, он заледенел:

– Что скажете, господа командиры? Каков доклад десятника?

– Нес какую-то ахинею, я его в «холодную» посадил, вином от него несло так, что глаза слезились, – доложил один из офицеров. – Одно понял – он какого-то Шустрого привез. Пограничникам из крепости, на нашем берегу показываться запрещено – значит, дезертир! Да будь он хоть три раза офицер – дезертир, однозначно! Солдат отправил с целью ареста, нашли его там, где и говорил десятник: у лекаря. Сам не ходил – делать мне нечего по ночам бродить.

– Бумаги? – потребовал у меня судья.

– В тюрьме. Так будете слушать или нет? Какая разница, кто проштрафился? Надо что-то делать!

– Действительно шустрый! Попридержи перка, шею свернешь! Я здесь решаю – это понятно?

Я кивнул.

– Рассказывай!

– Дня три-четыре назад, точнее сказать не могу, без сознания был, я находился в арсенале. Жил там с разрешения куратора и начальника складов. Произошло что-то ужасное, начался мор, люди умирали и перерождались в ходячих мертвецов. Немногих, на кого напасть не подействовала, съели заживо. Мне повезло – отбился и спрятался на пороховом складе. Взорвал фугас и проскочил к подземному ходу. При этом один из нападавших оцарапал мне руку и занес инфекцию. Я серьезно заболел, но сумел выбраться к реке. Там, при смерти, меня и нашел патруль. Остальное вы знаете.

– Что-то не похож ты на человека, умирающего от тяжелой болезни.

– Влили огромную дозу миула, на целый золотой, и лекарь постарался. При чем здесь это? Выживших нужно спасать! Пограничники своих товарищей не бросают!

– Смотри-ка, патриот империи нашелся! Ты давно гражданин?

– Меньше трех десятин.

– Оно и видно. Не тебе решать! В камеру его! Увести!

По дороге в тюрьму мне полегчало. Сразу не казнили – это хорошо. Посидим, нам не привыкать. Скорее всего, в течение десятины все решится. Пока птичек пошлют, потом разведку, а там и вопрос сам по себе будет исчерпан. Десятник у нас какой молодец! Накушался в хлам, теперь точно в крепость не поплывет, отсидится в «холодной». Нет, вы посмотрите, каков хитрец! Продуманный мужчина – уважаю!

– Вот что, ребята, – обратился я к охране, – вещички, деньги и прочее верните. Кормить не забывайте. Сами все слышали, когда подтверждение моим словам придет – оно будет, даже не сомневайтесь. Я вам один факт напомню – когда из узилища выйду, с вас десять шкур спущу. Чином не вышли так со мной обращаться. И оплеухи, и дубинки вам могут дорого обойтись. Будете сами как заключенные жить. Наружу выйти станете бояться, по одной простой причине: я вас каждый день караулить буду. Как обычно нижних чинов наказывают – розги или батоги? Что скажете?

– Шагай. Вернем твое добро, но не все: кое-что уже потратили. И учти, до свободы можно не дожить, всякое случается.

– Так я про что и говорю! Мир, дружба, вино?

– Договорились.

Я довольно осклабился, даже связанные руки перестали меня беспокоить. Вот так-то! Я же говорил, что всех убью – один останусь! Получите и распишитесь!

Глава 16

Жизнь у меня наладилась, насколько это вообще возможно в тюремных условиях. На следующий день половину узников спешно казнили: места освобождали. Получил перевод в шестиместную камеру – по крайней мере, в ней столько топчанов было. Кормили хорошо, добро, нажитое мной непосильным трудом, вернули, – если бы не прохлада и не мерзкие кусачие жучки, считай, курорт. Так провалялся три дня, отоспался на год вперед, рука пришла в норму. Охрана от лекаря ту самую мазь принесла, и я четыре раза в день ее наносил, следовал рецепту. Она, конечно, как мертвому припарки, но рисковать не хотел. Что без руки делать буду?

Потом меня вежливо пригласили к шефу полка, и мой отдых накрылся медным тазом. Главный речник, грузный мужчина лет сорока, сразу перешел к делу.

– Возглавишь отряд разведки, пойдете в Заречье.

– Со всем уважением – зачем? Я и так расскажу в подробностях, что там происходит. Потеряешь людей!

– Уже! Посланный десяток не вернулся, ответа на послания мы тоже не получили.

– Повторюсь: зачем? Разведка малыми силами бесполезна, нужна войсковая операция. Пять тысяч живых мертвецов – не шутки. Съедят любого, кто зайдет на их территорию. Там минимум три полка нужно!

– Тебя что, комендант спорить не отучил? Собирайся, и точка!

– Не пойду! Мне и в тюрьме неплохо! Я речникам не подчиняюсь, у меня свое командование есть. Быть главным блюдом отказываюсь. Можешь пищу тварям поставлять, сколько твоей душе угодно, но только без меня! Как до тебя не доходит, что там ничего нет, кроме смерти? Смысл был сразу пойти и выживших пограничников вытащить, но если они вовремя не вырвались, то теперь мертвы. Патрули надо вдоль берега поставить в большом количестве. Возможно, кто-то и выйдет из леса. Других путей нет, или я их не вижу.

– Держи! – Шеф протянул свиток. – Приказ о присвоении тебе звания капитана. Поздравляю!

Я посмотрел на свиток с подозрением: чем-то он мне ядовитую тварь напоминал, поэтому брать его в руки не стал. Ассоциации у меня возникли отвратительные. Шеф ехидно улыбнулся:

– Утверждаешь, что мне не подчиняешься? Тут ты прав! Я тебе не начальник… был! Нельзя просто так чужими офицерами распоряжаться.

– Но какая-то светлая голова подсказала, как это можно исправить?

– Да. Интендант свинью на юридических казусах съел. Перевод разрешен в случае повышения. Наш наимудрейший император одно время испытывал сильную нужду с пополнением сил пограничников. Нахлебников в столице много развелось. Лет десять назад, как мне рассказал интендант, у него весь хозяйственный взвод из одних полковников состоял. Вопросы?

– Пока нет, но я не я буду, если при первой возможности в лавку мудрых советов не загляну. На каждый закон найдется другой, не менее хитрый.

– Не возражаю, но сначала ты в крепость сплаваешь.

– Да что там делать! – взвыл я. – Нет там ничего! Одни трупы, которые очень злые и живых не любят!

– Вот одного из них мне и доставишь! Ты что думаешь – тебе на слово кто-то поверит? Не себя имею в виду, всякого повидал! И в отличие от некоторых, я глубоко верующий и, что такое кара Небесного отца, хорошо представляю! Но пока я им в клетке мертвяка не покажу, никто и не почешется! А потом придут дикари, и мы Заречье потеряем навсегда! Такого позора Империя с момента основания не испытывала! Никогда, слышишь! Никогда мы не теряли территории! Никогда! И если будет нужно, я не только тебя с компостом смешаю! Весь свой полк в землю положу, но не допущу позора! Поэтому ты сейчас оторвешь свой тощий зад и отправишься исполнять приказ!

– Есть! – Я подскочил со стула: спорить с этим упертым человеком мне как-то расхотелось.

– На смерть я тебя и своих людей отправлять не хочу. По крайней мере, у вас должен быть шанс вернуться. Сутки на подготовку, любое оружие и снаряжение. Отбор нужного количества разведчиков разрешаю проводить в любом подразделении. Вот приказ. Добудь мне ходячего мертвеца, и я лично позабочусь о твоей судьбе! Пошел!

Я схватил бумаги и вылетел из кабинета. Вот черт! Армейская тупость в действии! Ручками не пощупаем – не поверим! Они думают, что я бессмертный?! И кому шеф собрался образец демонстрировать? Чего тут непонятного – почтовые птахи не прилетели, разведка не вернулась, на берегу из крепости никто не появился. Мутное дело шеф затеял, нечистое и грязное. Кого бы спросить? Первый, кто приходит на ум, – это Фонт. С него и начнем!

Отловил первого попавшегося речника и неназойливо поинтересовался – где у них «холодная». Место было известным, мне на пальцах объяснили, как искать и кого спросить. Гауптвахта оказалась вросшим в землю сараем. Сунул караульному приказ под нос и распорядился отвести меня к Фонту.

– Привет, десятник. Загораешь?

– Вижу, ты выздоровел. За расчетом пришел? Подождать придется, деньги скоро будут.

– И за этим тоже. Но вообще-то меня шеф с отрядом в Заречье отправляет. Мертвяк ему в клетке нужен позарез. Не знаешь зачем?

– Нет.

– А если подумать? Настроение у меня с утра плохое. Из-за тебя я в тюрьму попал, мы так не договаривались.

– Своя рубашка ближе к телу. Если бы не я, ты бы сейчас рыб кормил.

– Ага! Так тебе благодарен, что слеза на глаза наворачивается. За шкуру свою ты боялся, а не меня спасал. Я, конечно, без сознания был, но кое-что слышал. Будешь говорить?

– Нет. Сам думай, я в дела шефа не лезу – себе дороже.

– Это ты зря. Самый опасный человек для тебя сейчас я.

– Бить будете, господин офицер?

– Зачем? Видишь бумагу? – Я помахал в воздухе свитком. – Могу любого с собой в разведку взять. Пошли, твое заключение окончено.

– Подожди. Чего ты хочешь?

– Ты слышал.

– Я мало знаю, могу догадками поделиться, но взамен ты меня здесь оставишь. Устраивает?

– Послушаю. Постарайся меня убедить, иначе…

– Так вот, шефа на границу где-то с год назад прислали. Раньше он в столице обретался, в немалых чинах хаживал. С собой таких же, как он, притащил, нормальных офицеров выжили и стали купоны стричь. Доля в каждой сделке. Между прочим, я тоже ему плачу. Теперь тут никто ничего не боится, заплатил – и спи спокойно. Единственный из тех, кто не только о своем кармане думает, – это, как ни странно, судья трибунала. Народ его Рыбьим Глазом кличет.

– Видел его. Продолжай.

– Они сюда за деньгами приехали, но одного не учли. Скучно здесь после столицы. Как у них монета в мошне забренчала, начались дуэли и пари. В общем, понесло их, шеф этому не препятствует. Меньше народу – доля больше. Местные не такие жадные или такие же, как я, меня всегда под трибунал подвести можно. Легкие деньги, девицы, вино, и главное – никакого надзора. Кто куратор от тайной службы, я не знаю, но он точно есть и скорее всего тоже в доле. Солдатиков по доносам периодически хватают. Борьбу с контрабандой показывают. Ну… и мелочь всякую из купцов и контрабандистов. Остальных не трогают – в основном тех, кто богатством не обижен и делиться не забывает. Ты спрашиваешь – зачем ему ходячий? Я не уверен, но выбор небольшой: либо пари, либо продать в столицу. Не доверяй здесь никому, такая игрушка дорого стоит. Врагов ему скармливать или на арену выпускать – самое то! Сходишь за одним – не удивляйся, если и за вторым придется. Заречье рано или поздно вернут, тогда такого добра будет навалом. Кто первый, тот и сливки с молока снимет. Понимаешь?

– Примерно.

– Ты не сомневайся. Скорее всего, так дела и обстоят – на словах они все честные, но как до дела доходит, истинная суть наружу вылезает. Разврат у них в почете, о своих удовольствиях думают и больше ни о чем. Хочешь мои слова проверить?

– Неплохо было бы.

– Перед отправкой забеги к Тросту на улицу Жестянщиков, он букмекер, поинтересуйся – почем ставки на тебя? Можешь и сам поставить, если примет. Еще что спросить хочешь?

– Кто такая Маурика?

– О-о-о… брат! Там такая красота, что Небесный отец форму сломал, в которой ее отливали! Другой нет и не будет! Дикарка она, что-то вроде переходящего знамени у офицеров. Шеф попытался было ею единолично завладеть, так что тут началось! В него два раза стреляли! Увидишь ее – закачаешься! Идет, как перетекает.

– В смысле?

– Встретишь – поймешь! И не вздумай к ней подкатывать, только пари, иначе пристрелят. У офицеров негласный договор насчет нее. Нам, простым смертным, ее ни в жизнь не получить.

– Где мне людей набрать? Своих дашь?

– Нет. Ты деньги получить хочешь? Они сейчас нашу общую проблему решают. Иди в третью роту, она бесхозная, командира недавно на дуэли зарезали. Народ там бесхитростный, зеленый. Новобранцы, недавно пригнали, не пообтерлись пока. Их не жалко.

– Ну-ну… Себя пожалей, если обманешь. Бывай.

Развернулся и пошел искать указанную роту. Кто ее так назвал, не знаю. Так как народу в ней было ровно пятнадцать человек, включая десятника. Предъявив ему бумагу, приказал построить личный состав.

– Солдаты, требуется шесть человек на очень опасное задание! Добровольцы, шаг вперед!

Строй шагнул как один человек. Глядя в эти молодые лица, горящие глаза, я неожиданно почувствовал себя древним стариком – противным и циничным. Это же надо такими упертыми быть! Сунем голову и остальные части тела в петлю, а там разберемся! Может быть, им батогов всыпать для вразумления? Или просто побить хорошенько? Энтузиазм в нашем случае, тем более таком, последнее дело.

– Раз все желают, я сам выберу. Сейчас идем в арсенал и вооружаемся. Десятник, командуйте!

Так мы и пошли на склады. Строй печатал шаг, а я все больше мрачнел. Хуже дурака только старательный дурак. Этих ребят заставь Небесному отцу молиться – они себе лбы расшибут. Мне бы десяток прожженных ветеранов. Да кто мне их даст? Приказ приказом, но инерции мышления и кумовства мне не преодолеть. Побегут к шефу, а тот вернет бойцов на место службы. Если верить Фонту, дело совсем не в государственных интересах, а в личной заинтересованности. Которая, кстати, и у меня есть: загорелось мне тайник проверить. До такой степени, что терпения больше никакого нет, зуд одолевает. Кстати о зуде – где у них тут помывка происходит? И как от кусачей мелочи избавиться?

Десятник меня просветил:

– В реке. От блох травка есть специальная, на складах попросим. Маленький мешочек вешаешь на шею – паразиты сами уходят.

– К соседу? – поинтересовался я.

– Получим сразу на всех. Пусть в соседний барак убегают.

Начальник арсенала ничем не напоминал добродушного Раста. Ознакомившись с документом, начал с ходу вставлять палки в колеса. При этом недвусмысленно потирал большой и указательный пальцы. Я взбеленился:

– Ты чего там кукиши крутишь? Собирайся, ты мобилизован в разведывательный отряд!

– Еще чего! – ответствовал заведующий кормушкой. – Рангом не вышел!

– Взять его! – заорал я. – Держи дезертира! Вяжи! Хватай!

Вообще-то я думал его просто попугать, но не тут-то было. Моя зелень пучеглазая раздумывать не стала: раз капитан кричит «Хватай» – значит, так надо. Интенданту набили физиономию и связали таким количеством веревок, которые взяли тут же, что он стал похож на кулек с глазами. Я и чихнуть не успел. Делать было нечего, в свою очередь позаимствовал письменные принадлежности и накатал сопроводительное письмо в тюрьму. Налегал на саботаж прямого приказа шефа, задержанного рекомендовал направить в трибунал. Пускай он с Рыбьим Глазом разбирается, что и почему. Отправил его под конвоем. Повернулся к ребятам и сделал широкий жест рукой.

– Все ваше. Не стесняйтесь, берите самое лучшее, еду не забудьте.

Себе подобрал хороший кинжал, лук по руке, два колчана стрел, новую форму с капитанскими аксельбантами и обувь. Поглядел на сгибающихся под тяжестью амуниции бойцов и распорядился найти телегу. Тащить, так все! Семь бед – один ответ! Переоделся в уголке и повесил на шею мешочек с травками. По идее, надо бы отмыться сначала хорошенько, но никакого терпения у меня больше не было. Надеюсь, основное количество блох останется на старой одежде. Подумал немного и кинжалом отрезал цветные шнуры, оставил от аксельбанта только маленький погончик. Он меня не так сильно раздражал.

Тронулись не торопясь в казарму. Мы с десятником впереди, за мной бемс, потом остальной отряд. На перекрестке наткнулись на толпу, перегородившую дорогу. Я тут же поинтересовался у ближайшего зеваки:

– Что случилось? Кого ждем?

– Маурика в купальню сейчас проследует. А вот и она! – Мужик ткнул рукой в паланкин.

Я вытянул шею, пытаясь разглядеть чудо природы, о котором мне так живописно рассказал Фонт. Ну… что тут можно сказать. Красотка – она и есть красотка. Но очень уж ее много во всех пропорциях. Необъятная грудь и бедра, тонкими оставались два места – талия и шея. Из-за этого создавалось впечатление, что голова слишком маленькая. Наверное, таким типажам женщин рожать очень легко, они буквально созданы для материнства. Но я молодой парень. Все, что не вмещается в мою ладонь, кажется мне излишним. Или это мне галонет мозг промыл? У нас там существовал институт красоты, отличный от местного. Красивыми считались худышки, возможно из-за того, что на кораблях мало места. Маурика застряла бы в первом же проходе. Если только корабль не линкор.

Следующая за паланкином стайка девушек заинтересовала меня куда больше. Как раз в моем вкусе: миленькие и… шустрые, да, именно шустрые, по сравнению с величественной хозяйкой. Шустрые для Шустрого – именно то, что надо! Приказал десятнику, неприкрыто пялившемуся на Маурику, захлопнуть рот и двигать в казарму. Сам ввинтился в толпу. Как тут не познакомиться? Во-первых, они точно не людоедки, а имперки. Во-вторых, все приблизительно моего возраста. Здесь сам Небесный отец повелел приблизиться к телу или к телам, так сказать.

Девушки при моем приближении задрали носики. Бросили парочку взглядов, оценили, взвесили и решили, что я не достоин. Они что, в женихах как в соре копаются? Я, конечно, на любовь до гроба не претендую, но им – откуда знать? Подхватил двух ближайших под руки и спросил:

– Почему не веселимся? Давайте знакомиться!

– Отвали! – сказала правая.

– И как можно быстрее! – прошипела левая.

– А если не отстану?

– Охрану позовем. Много вас таких тут ходит, через нас к хозяйке пытаются подобраться. На твоем лице все написано.

– Нет на нем никаких надписей. Я к вам: хозяйка старовата на мой вкус.

– Точно?

– Ага! – радостно оскалился я. – Без всякого сомнения, вы все такие красивые, что я даже растерялся немного.

– Чего теряться-то? Я – десять золотых за ночь, она – восемь. Подумай до завтра и приходи к черному входу для слуг. Скажем, чтобы тебя впустили. Как тебя зовут?

– Шустрый, – выпустил я локотки девушек и застыл посреди улицы.

Вот тебе и мать Кузьмы! Они что – проститутки? Тьфу на вас! Развернулся и решительно зашагал в расположение роты. Держите карман шире! Скорее бемса в слюнявую морду поцелую! Я привередливый! У меня эти, как их там… моральные устои, вот! Только бесплатно, то есть даром! К тому же у меня денег нет! И это срочно нужно исправить! Не ограбить ли мне крепостную казну под шумок? Гениально! Так и поступлю!

Глава 17

Когда я пришел в казарму, телега уже была разгружена. Немного пошевелив мозгами, погнал личный состав на опушку. Приказал надеть легкую броню: оружия у мертвяков нет, и подвижность намного важнее. Открытые части тела можно обмотать тряпками: сила укуса у них такая же, как и у обычного человека, ее не хватит, чтобы прокусить несколько слоев ткани, тем более поцарапать. Вооружиться следует дробящим оружием – это палицы, булавы и боевые молоты. Обязательны длинные копья. К примеру, двое воинов удерживают ходячего на расстоянии, третий разбивает ему голову. Дешево и сердито. Мечом и топором голову не всегда можно отрубить, стрелой в глаз тоже попасть вряд ли сумеешь. Если их будет слишком много, остается только бежать или прятаться за щитами. Надеюсь, до этого не дойдет – я собирался быть очень аккуратным и методичным. Никакого лишнего риска.

Начал гонять речников по полю, смотрел – кто быстрее всех бегает, затем парни дружно лазили по деревьям на скорость. В итоге отобрал шестерку самых ловких ребят. В бараке вплотную занялся их амуницией: потом подгонять будет некогда. Жарковато, конечно, в обмотках, но придется потерпеть. Вдалбливал им в головы необходимость беречься от малейшей царапины. Рассказывал, к чему это приведет, и делился печальным опытом. Решил действовать так: отобранные бойцы идут со мной, остальные ждут нас на берегу в баркасе. Прикрывают отступление: арбалетный болт весит граммов двести-триста, с ног сшибет не хуже чем выстрел из дробовика в упор.

Оставил отряд под командой десятника и пошел искать букмекера. Интересно, сколько моя смерть стоит? Саму улицу Жестянщиков искал дольше, чем контору, она оказалась на другом конце города. Мужик с именем Трост уведомил меня:

– Ставки против тебя один к шестнадцати.

– Чего так много-то?

– Кара Небесного отца, – Трост философски посмотрел на потолок. – Сам-то что думаешь по этому поводу? Говорят, ты один чудом выжил и чуть не отбросил копыта?

– На себя поставить смогу?

– Один к пяти.

– Почему?

– Лицо у тебя хитрое. Может быть, как шефа обмануть, придумал? Выигрыш получишь только в том случае, если мертвеца доставишь. Не нравится – не ставь.

– Слушай, а вдруг я больше привезу? Ставки на это есть?

Трост оживился:

– Нет! Ты явно что-то замыслил! Неужели так уверен в успехе? Как насчет остальных букмекеров кинуть?

– Я помирать точно не собираюсь, но денег у меня маловато, чтобы крупный куш снять.

– Да я сам все сделаю, притащи не меньше трех особей, или даже разговор затевать не стоит. Твоя доля по сложным ставкам пять процентов.

– Это как?

– Три мертвеца, количество выживших бойцов, раненых и ты сам, конечно. Вдобавок время исполнения – чем раньше, тем лучше.

– Два дня минимум.

– Много!

– Ты сдурел? Рисковать ради денег не стану! Два дня, и ни минутой раньше. Отсчет с завтрашнего утра.

– Тогда монеты давай, сколько есть.

Я выложил два золотых, остатки былой роскоши. Оставил немного на всякий случай. Получил расписку, сходил в таверну неподалеку, поужинал. Устроил всеобщий отбой, даже караульных сказал не выставлять: засов имеется, этого хватит.

На рассвете мы отправились в путь. Взял баркас Фонта – мне его охрана причалов показала. На нем я уже плавал, вроде надежный и не течет. Сам в хитростях управления лодкой не разбирался, поэтому с легким сердцем уселся на носу. Завел разговор с десятником:

– Тебя как звать?

– Лиандр.

– Слушай, где в империи люди деньги хранят?

– Ростовщики или банк. Можно под полом зарыть, так надежнее. – Лиандр усмехнулся. – Банк слишком дорого обходится: берут за хранение три процента в год. Менялы платят – как договоришься, но ненадежные. Разорился или сбежал – ты соответственно в пролете. Вот и думай. Деньги такая вещь, что с ними хорошо, но как их сохранить? Это не самая последняя проблема, если не первая.

– А как у банков с анонимностью вкладов, с получением своего капитала в других городах и за границей?

– Императору плевать на твою анонимность, хотя к банкам он благоволит. Еще бы! Они ему такой доход приносят, что с ремесленниками можно сравнить, и в долг дают без процентов. Ты личный враг его величества? Нет? Тогда можешь не беспокоиться. Получить деньги просто, там у них такой цветочек есть. Разок твоей кровушки попробует – и всем дружкам в других отделениях расскажет. Клиенты попадаются впечатлительные. Страшно свою кровь отдавать, таким кредитную книжку вручают – учти, ее можно отобрать.

– Ты откуда столько знаешь? Тайный миллионер?

– Ага! – Лиандр заржал. – Настолько секретный, что сам об этом не знаю! Если без шуток, я раньше в охране рынка работал. Купцы с банками постоянно дело имеют, на дорогах небезопасно.

– А если я тебе кое-что предложу? Не совсем законное, но очень выгодное?

– Нет, – отрезал Лиандр. – Не стоит. Я на таких начальников, которые на контрабанду глаза закрывают, досыта насмотрелся. Если ты из них, лучше проваливай! Зарежу! Только попробуй ребят под плаху подвести!

– Спасибо за честность. Не волнуйся, я сам по себе, слишком мелко для меня. Давай договоримся? Скорее всего, вашим командиром и останусь. Я о вас заботиться стану, а вы в мои дела не лезете.

– Что конкретно нужно?

– В упор меня и моих занятий не замечать. Тем более с доносами по поводу и без не бегать. Глупых вопросов не задавать. Вы не пожалеете, обещаю. Видел, что другие офицеры с солдатами творят? Вы так жить не станете, служите честно – лишнего от вас требовать не буду. Ну как?

– Я поговорю. Надеюсь, ты не шпион?

– Упаси меня Небесный отец! Я человек, который хочет устроить свою жизнь. Шпионы не живут, они существуют. Сегодня этим кланяйся, завтра другим, а потом за тобой придут? Тебя на берегу оставлю: договаривайся с ребятами – когда вернемся, все расскажешь. Команда у вас, как посмотрю, дружная подобралась. Надеюсь, что так останется и дальше. Прекращайте детством страдать, больше о себе и друзьях думайте, тогда точно до отставки дотянете.

Прибыли на место, я «прожигал» взглядом подлесок, пытаясь обнаружить следы присутствия ходячих, но все было спокойно. Проинструктировал десятника, взял свою шестерку добровольцев, и мы спустились в подземный ход. Запалили лампы, я сказал парням:

– Вы двое идете вперед, прикрываетесь щитами. Мы за вашими спинами, если нападение – держитесь плечом к плечу. Ни в коем случае не бежать! Встали на колено, уперлись и стойте. Мы через ваши головы любого на острия возьмем. Команды слушать не забывайте, ушами не хлопайте, и все будет в порядке. Из этого хода только один отнорок, мертвяки оттуда могли прийти. Входной люк я закрыл, дойдем до него – значит, чисто. Идущие с тыла, оглядывайтесь как можно чаще: сюрпризы нам не нужны. Соблюдать тишину. Пошли!

До выхода в склад добрались нормально. Следов пребывания кого-либо не заметил. Осторожно приподнял крышку люка и огляделся. Засов по-прежнему закрыт, дверь целая. Отвратительный запах был просто ужасен. Трупы, несмотря на прохладу, начали разлагаться, хотя тряпки на лице немного от него помогали. Подождал, пока парней перестанет рвать, – смелые они, но зеленые. Труп? Пахнет? Ну и что? Он же не кусается! Пошел к выходу и прислушался, движения вроде нет.

– Сейчас приоткрою дверь, будьте готовы разом навалиться и закрыть ее. Возможно, там кто-то затаился.

Выглянул наружу – никого! Вышел и ползком забрался на земляную крышу. Огляделся. Кто у нас здесь? У оружейного склада стояли пятеро ходячих, в дальнем углу территории еще штук десять, остальная толпа куда-то разбрелась. Отлично! То, что нужно! Вернулся назад. Уже не опасаясь, что меня услышат, сказал:

– Дела у нас идут весьма неплохо. На территории арсенала всего-то пятнадцать бродячих. Троих ловим, остальных убиваем. Потом закрываем въездные ворота. И у нас что получается? – Я многозначительно замолчал.

– Что? – поинтересовался один из речников.

– Золотое дно! Вы себе представляете – весь арсенал в нашем распоряжении! Наглеть не будем, иначе заметят и отберут, но улучшить свое проживание в казарме мы сможем. Как вам нравится идея спать на перинах, а не на тюфяках с соломой? Тут у них и продовольствие в наличии – кто против нежного копченого окорока? Ваши предложения, у кого что есть? Действуем так: мертвяки реагируют на звук и движение, очень быстрые, но тупые. Я показываюсь пятерке, которая стоит близко. Они гонятся за мной, я забегаю в дверь. Вы оставляете щель, в которую может протиснуться только один. Он заходит, дверь на засов – и вяжем веревками. Впускаем следующего, повторяем процедуру. Упаковываем троих, дальше можно не церемониться. Не кричим, не привлекаем внимания – это самое главное! Потренируемся на первых – посмотрим, как пойдет дело. С оставшимся десятком будет проще, их пеленать не нужно: дал по темечку – и порядок. Начали!

Вышел на улицу, выбрал место, с которого меня могла видеть первая группа. Походил туда-сюда, попрыгал, помахал руками. Наконец меня заметили. Да еще как! Не знаю, может, мне показалась, но они стали еще быстрее! Или просто отвык? В общем, я не бежал, считай, летел. Развернулся сразу за входом, нанес удар плашмя Кусакой мертвяку в лоб. Двое парней захлопнули дверь, остальные поддержали меня ударами булав. Били по корпусу, я явственно услышал, как у ходячего хрустнули ребра. Да и шут с ним! Шевелится – и ладно! Уговора с шефом о том, что он полностью целым будет, не было. Связали, оттащили в сторонку. Следующий!

Мне в общем даже понравилось, ребята действовали четко и слаженно. Последнюю двойку запустили вместе. Я хотел понять, на что они способны: ничего сверхъестественного, кроме скорости, мертвецы не показали. В обычных условиях этого достаточно: любая царапина – и ты покойник. Против подготовленных и правильно вооруженных воинов они ничего поделать не могли. Только количество страшно. И в чем же заключается кара, которой все так боятся? В визгунах? Или опять чего-то не знаю? Не стоит отвлекаться – за работу! Я опять изобразил из себя попрыгунчика и побегунчика. Рутина, если бы это не было так опасно.

Потом мы прогулялись до ворот, закрыли их и прочесали территорию. Никого и ничего. Точнее, «чего»: мы затем из складов натаскали, предварительно выкинув упокоенных мертвецов на улицу. Пришлось напомнить парням, что баркас не безразмерный. В ответ получил предложение устроить захоронку на берегу. Металлу, к примеру, ничего не будет. Согласился: почему бы и нет? В патруль все равно ходить придется. В разграблении не участвовал, единственно присмотрел себе кожаный доспех со стеганкой. Как увидел, так влюбился: легкий, прочный, гибкий. На сочленениях защиту давал недостаточную, но все искупала возможность стрелять из лука – он совсем не стеснял движений. Только идиоты думают, что от кожи нет толку, металлические пластины им подавай. В тесном строю так и есть. А как насчет беганья по лесу или плаванья в лодке по реке? Утонуть, как беременная черепаха, не желаете? Хотя она-то как раз и не утонет, а вот броня на дно утянет. К тому же даже неподготовленный человек инстинктивно уклоняется от ударов, в основном ему прилетает по касательной. Вот от таких-то ударов кожа и спасает. Вечное противостояние защиты и нападения, щита и меча, сплошной компромисс. Это слишком слабое – это слишком тяжелое. Потом рождается очередной арбалет или огнестрельное оружие – и всему конец, опять народ с голым пузом бегает. Ну… Пока бронежилет не изобретут или скафандр высшей защиты.

Дробовик и пистолет я потихоньку разыскал и спрятал, запасся капсюлями. Дельце у меня намечается. Вечером мы отошли от берега на ночевку. Проспал всю ночь – воспользовался своим положением: сил мне нужно будет много. Утром растолкал десятника.

– Ты за старшего, стойте на якоре и ждите два дня. Вернусь раньше – это я на всякий случай говорю, – искать меня даже не думайте.

– Но как же?

– Есть у меня подозрение, что кое-кто выжил. О причинах не спрашивай, но я почти уверен. Отряд против большого количества перерожденных людей не поможет: сомнут числом. Тихо пойду, меня этому учили.

Высадился на берег и ушел в лес, зарядил оружие. Город обошел по большой дуге. Искал приметный камушек на южной стороне. За пять лет тут все изменилось, если, конечно, посол не врал. Наткнулся на валун случайно: его почти не было видно в высокой траве и кустах. Кривого дерева не обнаружил. Начал ходить кругами, нашел пенек, а точнее – его остатки. Потыкал кинжалом в землю. Есть! Содержимое сумки меня разочаровало: мало того что она сама сгнила – так и бумаги превратились от дождей в месиво. Уцелел маленький медный тубус. Вскрывать его не стал: от патины крышка схватилась намертво. Положил его к себе в сумку и вернулся к подземному ходу.

Десятнику не солгал – действительно, а почему бы Старому не выжить? Кинту он съел, входы и выходы знает, забился себе в уголок и сидит, помощи ждет. С удовольствием ему помогу – ножичком под ребро. Он же у нас долгожитель, слуга с конструктором наверняка разговаривал. Вот и пообщаемся. Шел проходами по памяти: карта безвинно почила в реке. Абсолютно не боялся заблудиться: старые отпечатки моей обуви было видно очень хорошо. Периодически заглядывал в «глазки» – мертвецов видимо-невидимо: слуги, охрана, чиновники. Добрался до кабинета коменданта – еще в прошлый раз обратил внимание на его удачное расположение. Коридор перекрывали большие двустворчатые двери, получался этакий «карман». Один из потайных выходов вел прямо в него. Прикрыл двери, обнаружил, что на них есть скобы. За портьерой нашел большой брус и вставил его в них. Вздохнул с облегчением: бродячие любители человечины до меня теперь не доберутся. Остается тот или те, кто в кабинете. С ними придется бодаться, другого выхода нет, если хочу запустить свои ручонки в казну. Хочу ли я этого? Да! И еще как! Не желаю быть нищим, стану олигархом! Не знаю, где она хранится, но предполагаю, что в комнате и без этого есть чем поживиться.

Дверь была немного приоткрыта, я услышал за ней голоса.

– Уходить нужно в белые скалы, – сказал Старый. – Нам там будут рады.

– Возможно, тебе, мне – нет! – прорычал комендант. – Гомункулы мне больше не подчиняются, визгуны тоже! Посмотри на меня! Мне больше нигде нет места! И ты, мой старый слуга, останешься со мной до конца, каким бы он ни был! Попробуешь удрать – я вырву тебе сердце!

– Хорошо, хорошо, – залебезил Старый. – Не волнуйся так, хозяин! Вот попей лучше винца, оно тебя успокоит. Все равно идти надо, железный замок нам поможет! Он тебя вылечит! Смотри, я наконец-то нашел амулет Кудесника – его дом не посмеет нам отказать.

– Да я тебя! – За дверью раздался звук падения, кто-то страшно захрипел.

– Попей винца, хозяин, – захихикал Старый. – Не хочешь больше? Тогда я выпью, только из другой бутыли.

– И мне налей! – сказал я, распахивая дверь.

Щелкнула тетива, загоняя стрелу Старому в плечо. Бросил быстрый взгляд на коменданта, и желание разговаривать со слугой у меня мгновенно пропало. Я увидел, во что превратился мой бывший командир: на полу лежало шипасто-клыкастое чудовище с рогами, ростом в два с половиной метра. Такие же рожки проклюнулись и на лбу Старого. Не раздумывая ни секунды, нашпиговал его стрелами. Ненавижу сюрпризы! В принципе ему и одной бы в переносицу хватило, но раз решил, что никакого риска, так и будет! Достал топор и отрубил обоим головы. Вот теперь точно все!

Подобрал вещичку, выпавшую из руки Старого, затем плюхнулся в кресло. Перевел дух и посмотрел, что это там было. Так вот, в руках у меня оказалась самая обыкновенная пластиковая ключ-карта! С логотипом Земли-прародительницы! Ее я ни с чем не перепутаю, такие картинки у нас на каждом углу понатыканы. Выдавлено: Фрегат поддержки «Неустрашимый». Приписка: «Сеятель № 65789039/омикрон. Антарес. Новый Росс».

Это что же получается? Я вытащил козырного туза из колоды? Теперь все не так важно! Фрегат меня не только про планету просветит – он меня с этой проклятой планеты увезет! И не куда-нибудь, а в этот самый Новый Росс. Иначе с чего бы ему так называться, если там русских нет? В любом случае собственный корабль мне не помешает. Лишь бы он не сильно поврежден был. Техник из меня после стирания почти никакой, но все же. Решено: при первой возможности, тщательно подготовившись, из Империи удеру. Информацию раздобуду – и растворюсь в воздухе. Дело уже не в деньгах, тут такой приз, что смело можно с головой в омут броситься, не оглядываясь на препятствия и обстоятельства!

Похлебал водички из фляжки и немного успокоился. Дело нужно довести до конца. Вывернул стол, простучал стены, нашел в шкафу шкатулку с золотом и серебром. Высыпал в сумку без счета. Очевидно, что это не казна. Где-то тут еще тайники есть, искать их не стану: я и так судьбу за усы подергал. Сваливаю как можно быстрее!

Глава 18

Я сидел на полу кабинета и мычал, при этом пытался сжевать наруч на левой руке. Неожиданно осознал, что значит кара и Великая печаль. Ее-то сейчас и чувствовал. Во всем виновата моя жадность: олигархом стать захотелось! Получилось так, что нарочно не придумаешь. Открываю двери и смотрю. А они тоже на меня своими бельмами глядят.

В коридоре живого места не было, все забито мертвецами. Как они зашли?! Сам брус наложил! Вот этими руками! Дверь я немедленно захлопнул. Запоров на ней не было, поэтому воткнул топор в косяк вместо клина. Выждал немного, убедился, что она надежно держится, несмотря на град ударов.

Надрывая пупок, подтащил к выходу неподъемный стол. Помогло то, что пол был натерт воском до блеска. Выдернул Кусаку, добавил к баррикаде кресел, сверху обрушил шкаф. Подошел к окну – была у меня мысль портьеры связать и вниз спуститься: всего-то второй этаж, детская высота. Потом можно в донжон зайти через центральный вход, спуститься в архив, а там и до подземелья недалеко. Человек предполагает, а Небесный отец располагает. Этот момент я ощутил со всей ясностью и опечалился – точь-в-точь в соответствии с прочитанной книгой.

Двор от коридора отличался, но не в лучшую сторону. Мертвяков там было еще больше, и они смотрели на меня! Как будто точно знали, где я и что делаю! На грани слышимости начал раздаваться тонкий писк. Визгуны! Из-за угла что-то выползло – человек не человек; таракан не таракан. В общем, кто-то крайне противный. Первую стрелу всадил ему в голову. Ну… думаю, что это голова, ведь он полз ею вперед. Я не успокоился, пока не опустошил колчан. Его метнул следом, лук тоже. Опустился на пол и устроил сеанс доспехоедства, – радовало одно: писк пропал. То ли визгун один выжил, во что я совершенно не верил, то ли остальные подойдут позже.

Постой-ка, кто-то ведь выжил и рассказал автору про Великую печаль! Я чем хуже? Раз нельзя вниз, полезем наверх! Перекрытия, в отличие от стен, деревянные. Достал Кусаку и сказал ему:

– Твои предки приличными топорами были. По головам никого не били, рук-ног не отсекали, деревья рубили и дома строили. Согласен завет пращуров вспомнить?

Кусака завибрировал, по лезвию пробежала искорка. Я от неожиданности его чуть было в окно не выкинул, еле-еле удержался. Не перестает он меня удивлять! Глядишь, искин придет в себя и заговорит. Скинул одно из кресел и забрался на столешницу. Рубить потолок не пришлось: топор разрезал доски как масло. За ними оказался слой глины, потом крупный шлак – и здравствуй чердак! Сразу на него не полез, оборвал гардину и срезал портьеры. Моей веревки могло не хватить до земли: как-то не планировал лазаньем по стенам заниматься.

Пыльное помещение было забито разным хламом. Разглядывать его не стал, увидел лестницу и выбрался на крышу. Там и обнаружил птичью почту. Огромный решетчатый ящик на столбиках. Пташки были еще живы, слегка вялые, но это легко поправить. Плеснул им водички из ведра в поилку, зерна насыпал. Можно было бы их выпустить, но появилась у меня одна мысль насчет букмекера. Времени много для этого не надо – может выйти неплохая прибыль, причем в серебряном эквиваленте. Порылся в сундуке, стоящем рядом. Там были кожаные колечки с карманчиками и полоски тончайшей бумаги. Надеваем птичке на лапку и отпускаем. Только писать было нечем, чернил не было. Это не беда, отрезал от столбика тонкую щепку, запалил трут и обуглил кончик. Попробовал, как это работает, потом помял листочек. Сажа осыпалась, но прочитать было можно. Выдал следующий текст: «Окружен мертвецами в донжоне. Спасения нет. Прощайте. Шустрый».

Птички ловиться не захотели. Испуганно косились на меня бусинками глаз и шныряли по клетке. Вот и делай им добро! Я толкнул возмущенную речь:

– Не желаем работать? Домой лететь, в безопасность нам не нужно? Так я отсюда не уйду! Скоро у меня еда и вода закончится, вас есть стану и кровь вашу пить!

Пташки ничего не поняли, но присмирели. Человек, который за ними присматривал, наверняка тоже с ними ругался. Удалось поймать одну, она не сильно-то и сопротивлялась. Нацепил на нее колечко и подкинул в воздух. Та чего-то прокурлыкала и умчалась в сторону реки. Для надежности повторил процедуру, а потом выпустил всех. Толпой точно долетят. Пора заняться собой. Прошелся по коньку крыши и нашел подходящее место. Если кинуть веревку с крюком, то можно было зацепиться за бойницу соседней башни. Крепостная стена с обратной стороны подходила близко к донжону. Проблем было две: башня была намного ниже, и крюка у меня не было. Зарылся в залежи на чердаке. Нашел ящик с металлическим хламом – судя по всему, он лежал здесь очень давно, железо порядком заржавело. Набрал кривулин и загогулин, использовал в качестве основы для зацепа свой кинжал – больше ничего прямого не было. Связал все веревкой и запасной тетивой, получился этакий колючий шар, от одного вида которого возникали сомнения в моей разумности. Деваться-то некуда!

Разрезал топором портьеры на полосы и связал их в канат. Долго примеривался и кидал. Примерно с десятой попытки удалось достичь успеха. Самодельная «кошка» за что-то зацепилась. Подергал, натянул канат потуже и привязал его к дымовой трубе. Ругнулся для храбрости и начал потихоньку скользить по канату. Уголок был градусов тридцать пять, спуск не представлял сложности – перебирай руками, и все. Неприятности начались на середине, что-то звякнуло, треснуло, конец каната отцепился от башни. Я заорал и полетел к стене донжона, вцепившись в веревку изо всех сил. Оттолкнулся ногами и пошел на второй заход, врезался в ставни окна на втором этаже и в окружении обломков приземлился на пол. Кувырнулся, вскочил на ноги и выбежал в коридор, по счастью не тот, что у кабинета коменданта.

Рванул к лестнице. Пошли все к черту, я жить хочу! Дробовик дернулся, снося троицу мертвяков; перепрыгнул тела, оступился и покатился по ступенькам. Подъем! Вперед! Не останавливаться! Быстрее! Еще быстрее! Кусака прочертил сверкающую дугу, снося кому-то голову. Дробовик полетел в следующего нападающего. Архив! Дверь! Пистолет застучал, отбрасывая врагов. Рычаг! Проем! Вперед!

Бежал по проходу, сжимая в левой руке топор, а в правой руке пистолет с одним зарядом. Кто-то топал сзади, я не оборачивался. Некогда! Взгляд уцепился за свои следы, побежал по ним. Не суть важно, куда они меня приведут, лишь бы подальше отсюда. Интуиция меня не подвела – выбрался к коридору, ведущему в арсенал. Несся вслепую, бороздя навершием топора по стене. Пробрался сквозь пролом – на удивление шаги позади меня стихли еще минуту назад. Прислонился к стене и попытался отдышаться. Назойливый писк ввинтился в уши. Повернул голову и окаменел. На меня смотрело такое! Светильник, оставленный солдатами на подставке, еле тлел, масло почти закончилось, но его свет был не нужен. Оно светилось мертвенно-зеленым сиянием. Клубок смерти: когти, зубы, щупальца, лапы с шипами и еще что-то, чему нет описания. Взвизг! Я упал на карачки и на полусогнутых ногах проскочил под ударившим в мою сторону хвостом, заканчивающимся чем-то вроде булавы. Пальнул в сторону визгуна и рванулся к выходу на берег.

Я не герой. Сражаться в темных переходах – это не по мне. Чудовище двигалось медленнее меня, слишком оно большое было, стены мешали. Бегать в темноте – то еще удовольствие, но я не сдавался. Спасение рядом. Немного осталось, только бы не споткнуться! Впереди замерцал свет. Никогда раньше так не радовался солнцу. Ненавижу тьму! С этого дня я адепт света, к Кудеснику все сомнения, пусть подавится! Одним махом вылетел на берег и бросился в воду. Солдаты на баркасе засуетились и потащили меня на борт. Захлопали тетивой арбалеты.

– Гребите! – заорал я. – Быстрее отсюда! Ему ваши болты – что мертвому припарки! Оно вам сейчас мозги наизнанку вывернет! Не обращайте внимания на писк! Живее!

Меня послушались, под дикий рев мы направились к середине реки. Я валялся на дне лодки мокрым тюком. Так и лежал, трясясь крупной дрожью, не в силах разжать кулаки и выпустить оружие. И как я с ним плыл? Да кто его знает! Адреналин – он и не такие чудеса творит. Люди вообще очень сильные и ловкие, только сами об этом не догадываются, пока им вожжа под хвост не попадет. Учитель так мне и говорил: «Перестань бояться, не думай – делай! Невозможное станет возможным. Ненадолго, но ты сможешь совершить то, на что в спокойном состоянии не способен. Сам удивишься!»

Вот я и удивлялся – второе сильное чувство за сегодня, оно мне нравилось куда больше, чем Великая печаль. Нет, ну придумали же название! Чем слово «безнадега» не устраивает? Провалился в беспокойный сон. Меня ворочали и таскали, пытались напоить вином, но я только отбрыкивался и пихался. Проснулся перед прибытием в гарнизон. Тело болело, ныла каждая мышца: такие нагрузки очень трудно выдержать. Самое главное – меня не покусали и не поцарапали! Рассвет едва начинался, в сроки договора с Тростом я укладывался. Моя личность здесь мало известна, доберусь до него – меня никто не узнает. Отправил солдат искать телеги, вручил им серебрушку. Десятнику поручил заняться разгрузкой, сам пошел к букмекеру.

Контора, несмотря на ранний час, была открыта, причина – на пороге валялся пьяный Трост. Затащил его за ногу в контору и щедро оросил водой из кувшина. Когда он немного пришел в себя, дал ему флягу с вином. Мужик присосался к ней, потом забормотал:

– Все пропало! Я разорен! Иди отсюда, нет у меня денег!

– Ты хлебни еще – вдруг появятся?

Трост уставился на меня мутными глазками.

– Как? Ты живой? Вчера объявили о твоей смерти! Все забрали. Все!

– Ну ты и плут! Рисковый парнишка – на черный день ничего не оставил? Прекрати комедию разыгрывать! Это я, твой лучший друг Шустрый! Ломаться перед кредиторами будешь! До конца пари еще несколько часов. Ноги в руки – и вперед, как забрали, так и отдадут. Если кто упрямиться станет, мне скажешь. Навещу отказников вместе со своей ротой. Можешь смело на мое имя ссылаться. Сам живой, личный состав не ранен. Три мертвяка упакованы, все как обещал. Пора и тебе насчет доли побеспокоиться или к колодцу отвести? Холодная водичка хорошо с бодуна помогает. Пошли?

– Не надо! – Трост оживал на глазах. – В бездну воду! Золото в кошеле – вот лучшее лекарство!

Он еще хлебанул вина и исчез в переулке с поразительной скоростью. Между прочим, с моей флягой! Куда там до него ходячим мертвецам! Я прикрыл двери и поковылял в казарму. Присел за стол и написал рапорт шефу: приказ выполнен в тройном объеме, потерь нет. Крепость захвачена, выживших людей не обнаружено. Сам прийти не могу, нутро при прорыве из донжона отбито напрочь. Вовремя притвориться больным – нужная вещь. Я ведь еще за интенданта не отчитался. Кинжалом приподнял половицу и спрятал добычу.

Когда ко мне прибежал посыльный, я лежал на перине с мокрой тряпкой на лбу и старательно стонал. Лицо у меня и так грязным было, так что грим не понадобился. Послал курьера далеко и надолго. Пришел адъютант шефа с офицерами. Здесь я был более вежливым, но смысл моих слов не изменился. Они потоптались на пороге и ушли. Потом заглянул Трост с кредиторами, проверить исполнение условий ставки. Радость от моего ранения у них живо пропала, так как я не выдержал, встал и выгнал их оплеухами. Кое-кому и в нос зарядил. Сколько можно больного беспокоить? Мне покой нужен! На этом поток визитеров прекратился.

Сердобольные солдатики привели мне служанку, она покормила меня кашкой с ложечки. К тому же она очень мягкая и приятная на ощупь оказалась. Я больной, имею право! В таком режиме провел три дня: сон, супчик, обтирание губкой, служанка. Иногда менял производные местами. Разнообразие тоже нужно. Здоровье и самочувствие у меня резко повысилось – при таком уходе это не удивительно. Выдал девочке золотой за мое чудесное исцеление, чем безмерно ее обрадовал. Сказала, что в деревню вернется, дом купит и замуж выйдет. Она теперь, оказывается, завидная невеста. Порадовался за нее и попрощался. Вот все бы такими добрыми были и умелыми. Отважные воины пачками в строй возвращались бы или сбегали с милашками в деревню.

Затаился еще на десятину, носа из барака не показывал. Бойцов предупредил, что слухи о моем выздоровлении сильно преувеличены. Вскрыл тубус и прочитал бумаги. На космических кораблях есть так называемый «черный ящик», это оказалось его древнее подобие. Предусмотрительные у них здесь дипломаты: краткие путевые заметки, итоговый отчет и карта – своеобразная, конечно, но все же. Что-то вроде описания пути: крепость Заречье – юг – два дня – водораздел – один день – большая река и так далее. Тут и ребенок поймет, что нужно делать, если по солнцу умеет ориентироваться. Двигаясь по направлениям и приметам, путешественник попадал сначала в Интаксоль, потом по дуге к железному замку. Меня заинтересовал такой факт: если не высаживаться на берег и плыть дальше, то попадаешь прямиком к белым скалам. Там следовало идти по записям в обратном порядке, и затем ты оказываешься у корабля. Насчет этого пути приписка имелась. Зачем мне еще одна империя – ясное дело, пойду короткой дорогой.

Путевые заметки описывали встреченные племена. Кто из них дружественен, а кто опасен. Удивился тому, что людоеды жили в основном вокруг крепости: дальше в лес их не было. Причина этого не указывалась. Племена сами по себе были разрозненными, но до определенного предела. Существовали люди вне родов, жрецы или ведуны, называй как хочешь. По их команде племена объединялись и совместно нападали на общего врага. Не то чтобы все и не то чтобы сразу, но воинов выделяли. Итоговая цифра впечатляла: десять полков мирного времени. Я присвистнул. Откуда у посла такие сведения, отчет ответа не давал. Явно подкупил кого-то. Так или иначе, племена ходили под Интаксолем, а вот империю ненавидели: слишком велика была разница в культуре. К тому же Интаксоль никогда не пытался оттяпать кусок территории Великого леса – они ему тоже поклонялись. Был краткий список агентов в столице туземной империи, пароли и явки.

Мой путь должен был составить примерно три десятины – это если не отклоняться и плыть по реке. Пешком – даже не представляю, сколько времени такая дорога займет. Три десятины пути в неизвестность! Сильный отряд погиб, а я один! Людоеды, хищные растения, монстры. Наугад туда лучше не соваться: стоит немного сбиться с направления – и пиши пропало. Остается морской путь, но опять приходим к рассказу посла о белых скалах. Кто там живет? Студентка с большой грудью и кровавыми наклонностями? Дети-каннибалы? Старушка со вставными челюстями и отрастающими ногтями полуметровой длины? Это я еще не все сюжеты галонета вспомнил. Да уж! И где взять большой корабль? Команду и прочее? Зафрахтовать? Да кто же туда поплывет! Карта настоящая нужна и сведения. Потом можно напрячь свою фотографическую память, вытащить из нее вид материка из космоса – хотя я смотрел меньше минуты, может пригодиться.

Запомнив содержание тубуса до последнего слова, бумаги сжег, футляр утопил в реке. Такие улики держать при себе чревато неприятностями. И от золота нужно избавляться: монеты не привлекут внимания, а вот драгоценности… Колечки и камушки. Вдруг опознают? Пора посетить банк!

Чем и занялся, не откладывая де́ла в долгий ящик. Получил свою долю у стенающего о своей бедности Троста и отправился в это непримечательное заведение. Обычная контора, единственной стоящей вещью оказался цветочек, подозрительно похожий на мозгожора. Маленький совсем, он в горшочке рос. Суешь палец в бутон, напоминающий колокольчик, укол, капелька крови, и на этом все. Клерк меня заверил, что теперь меня узнают цветы в любом городе империи и о состоянии счета уведомят. На вопрос – как это возможно? – услышал привычный ответ: Кудесник сделал. Темнят банкиры, ой темнят. Где тот принтер, на котором цветок распечатку им выдает? В общем, мне все равно, главное – от драгоценностей избавился, сдал их по весу и каратам, не отходя от кассы. Мне гарантировали анонимность сделки. Операцию по обогащению можно было считать успешно завершенной: четыреста с лишним золотых – неплохой результат за три дня риска.

Дела у меня пошли как никогда гладко, проделка с интендантом сошла с рук. Посланный на разведку Лиандр рассказал, что он преспокойно служит на старом месте. К шефу меня не вызывали. Вестовой принес график выхода в патруль: три дня плаваем – пять отдыхаем. Чего не послужить, в таком случае? Рота была мною довольна, мы со всеми предосторожностями вывезли свою добычу из тайника. На долю претендовать не стал: денег, полученных от Фонта, хватало на повседневные расходы. Куда тратиться? Я не пьянствовал, к гулящим девицам не заглядывал, питался за счет государства, обстирывали меня тоже бесплатно. Ходил на охоту и дрался в трактире с караванщиками – вот и все развлечения. Правда, в последнее время они со мной биться отказывались меньше, чем пятеро на одного. По этой причине я частенько терпел поражение, но не отлынивал: как иначе форму поддерживать?

Заработал себе славу как лучший боец города в боях без правил – она, конечно, сомнительна и в высших слоях общества не котировалась, но свой бонус я получил. На меня запала молодая купеческая вдова. Девушка, а скорее женщина, благоразумная во всех отношениях. Жениться от меня она не требовала. Хотела сама рулить свалившимся на нее богатством после смерти престарелого мужа. Местных отшивала – говорила, что они за ее деньгами гоняются. А я кто? Человек перекати-поле, от меня неприятностей ждать не приходилось. Вот такие у нас плотские отношения получились, без обязательств, что меня полностью устраивало. Если честно, тошнило меня от людоедок, проституток и служанок, а тут чистоплотная девица, да еще и умная к тому же. Завтра исчезну – она плакать не станет и другого найдет.

Обзавелся перком и выучился на нем ездить. За породой не гнался, налегал на выносливость – были и такие: седока и косулю спокойно могли увезти. Выводили их для тяжеловооруженных всадников. Купил абонемент в местной лавке мудрых советов и три раза в десятину ходил просвещаться. С моей памятью мне дважды повторять было не нужно, старик меня в ученики зазывал, говорил, что талант пропадает. Сам не заметил, как полгода пролетело. А потом началась война!

Глава 19

Эпохальное событие произошло неожиданно. Вечером потренировался с длинной пикой на перке. Так как пешком возвращаться через весь город с питомника мне было лень, привязал его у казармы. Выдал птице вяленого мяса вместо зерна и напоил. В этом плане проблем с перками не было – они, как и бемсы, были всеядными. Если по какой-то причине перки оставались без надзора, они быстро дичали и переходили на мясную диету. Охотиться любили, и причина этому была весьма тривиальной: высококалорийного зерна им больше никто не давал. Само по себе оно на природе в достаточном количестве не произрастало, альтернатива была одна – мясо.

Ночью меня разбудил караульный:

– Беда, господин капитан! Пригород горит! Наверное, большой пожар!

– Поднимай людей, полное вооружение! – скомандовал я. – Разбираться будем потом!

Оделся, надел броню и оружие. Оставил личный состав в казарме, захватил десятника и караульного, вышел на улицу. Небо со стороны реки было светлым, как во время восхода солнца. Ветер доносил явственный запах горелого дерева. Забрался на перка. С него перебрался на крышу барака. Никакой это не пожар! Точнее, он, но это не обычное возгорание! Причалы, сторожевой корабль и лодки тоже горели. И стена на валу занялась в нескольких местах. Последние сомнения пропали, когда я увидел, что небо прочертил залп огненных стрел, перелетевших через стену. Война! И кто у нас такой наглый? Туземцы? Они что, со своих обожаемых деревьев рухнули? Нападать на Империю на ее территории? Спустился на землю.

– Десятник, возьми двоих, сбегай до ворот. Осторожнее там, это дикари. Разведай обстановку, не рискуй, если что – сразу назад!

Лиандр забежал в дверь.

– Караульный, живо в штаб! Доложись и скажи, что мы ждем приказа! Станут тебя солить – подожди немного. Никого не слушай, потихоньку, бочком – и в роту! Один пропадешь ни за грош! Исполнять!

Со стороны въездных ворот донесся рев трубы – и тут же подозрительно резко замолк. Проспали! Сами померли в одночасье и других подставили! Привыкли, что река защищает! Я сам бы вас прибил – зачем такой караул нужен? Послал своих ребят будить солдат в казармах. Очень похоже на то, что никто сигнала тревоги не услышал. Ждал и одновременно надевал на перка сбрую. Пригодится! Бойцы вернулись, из казарм начали выползать полуодетые люди. Все смотрели на зарево. Кто-то заорал:

– Нам конец! Спасайся, кто может!

Что тут началось: визг, писк, драки на входах в бараки. Одни хотели выйти, другие забрать свои вещички. Немногочисленных десятников, попытавшихся навести порядок, тупо забили. Паникеры недоделанные! Я стоял, стиснув зубы, и смотрел на происходящий бардак. Ни одного офицера! Народ расползался во все стороны, как тараканы. Основная масса бессмысленно носилась туда-сюда. Вернулся Лиандр, коротко сказал:

– Ворота захвачены. Дикари.

Что же делать? Они накопят силы, а потом ворвутся в гарнизон и город. Не думаю, что это произойдет быстро, – наверняка сейчас грабят пригород и режут жителей. Но рано или поздно они соберутся. Прибежал вестовой и привел с собой комендантское отделение. Мне захотелось зарядить ему в лоб. Эти музыканты нам зачем? Вместо оружия они барабан и трубу притащили!

– Докладывай!

– Все сбежали. Никого нет!

– Как нет? Совсем?

– Не знаю, может быть, кто и спрятался. Дежурный офицер убежал, как только сыграли тревогу. Мы к шефу домой сходили – он часа два назад уехал. Семьи тоже нет. Нам слуги сказали, что добро догрузят и тоже уйдут.

Я застыл в изумлении. Он все знал! Заранее знал! Другой причины его поступкам не вижу. Хитрец, город сожгут однозначно, солдат и жителей вырежут. Получится, что доказательств не будет. Зная имперское правосудие, можно не сомневаться, что выживших речников повесят как дезертиров. Думать буду потом, пора действовать! Вывел роту на середину плаца, построил. Скомандовал стучать в барабан и играть сигнал сбора на трубе. Ко мне подошел солдатик из отделения.

– Господин капитан, знамя разворачивать?

– Оно откуда? – вытаращился я на него. – Разве шеф его не забрал?

– Прибегал слуга, требовал отдать. Я ему по носу дал. Еще чего не хватало, письменного приказа не было!

– Действуй!

Так мы и стояли, двадцать идеальных воинов посреди всеобщего бардака. Барабан выдавал дробь, дудка пиликала. Флаг развевался на легком ветерке. Конечно же я впереди. Верхом на лихом перке, главный пример для подражания во всей империи. Можно мне разок в жизни выкинуть что-то героическое? К тому же бегство стройными рядами больше похоже на плановое отступление. Сейчас народ разбежится, и мы потихоньку пойдем. В глазах речников, пробегавших мимо в одном нижнем белье, появлялось осмысленное выражение при виде наших суровых лиц. Ну… я надеюсь, что суровых, лично мне они такими не казались. Народ начал проситься в строй. Гнал их вооружаться.

– Зачем вы мне такие нужны? Врага в гарнизоне еще нет, берите оружие и приходите!

Кто-то возвращался, но таких солдат было меньшинство. Примерно через час собралось в общей сложности человек двести, и это из всего полка! Я наконец-то стал командиром полностью укомплектованной роты. Задумчиво разглядывая вышитого на знамени речного дельфина, пытался привести мысли в порядок. Куда дальше? Брать штурмом свои же ворота? Не годится! Пока стоим на месте – мы сила, тронемся – и строй превратится в неорганизованную толпу. Люди из разных подразделений, да и вместе не приучены действовать. И пограничники, и речники заточены совсем для другой тактики – действовать рассыпным строем в составе малых групп на суше. Маневры и стрельба с лодок на воде. Засада? Захват контрабандиста? Пожалуйста! Противостояние сколько-нибудь организованной превосходящей военной силе – нет! Уходить нужно! Но куда?

Додумать мысль мне не дали. Подтянулись гражданские и стали требовать защиты. Идите и всех убейте! Ага! Сейчас, только шнурки поглажу! Глупые люди! Они серьезно думают, что армии создаются для защиты населения? Она защищает, но не их, а территорию! Мне этот факт еще в училище довели. Сумел сохранить жизненное пространство – люди появятся, враг всех убить физически не сможет. Да ему это и не надо, им тоже народ нужен, даже ксеносам – люди очень вкусные! Армия в таких случаях поступает очень эгоистично: спасает свою шкуру, потом собирается в кулак и отбивает захваченные земли назад. Редко когда на внезапное нападение можно отреагировать контратакой. Отдельные очаги сопротивления ничего не решают, их просто обходят. Что-то меня в стратегию потянуло – тактику бы обдумать!

С ней я тоже разобраться не смог, потому что меня взяла в осаду Маурика, собственной персоной. Напирая буферами, которым мог позавидовать крупный рогатый скот, она начала меня обхаживать.

– Ты должен…

– Запомни накрепко! – прервал ее излияния. – Я никому ничего не должен, кроме Империи, конечно! Особенно высокооплачиваемым гетерам. Ты не пропадешь, не волнуйся. Потрясешь своими прелестями перед дикарями – глядишь, тебя не съедят. Пошла отсюда! И вы тоже бегите из города, – добавил я, обращаясь к горожанам. – Это война, и пощады не будет никому! Бросайте хлам, хватайте семьи. Кости сохраните – мясо нарастет! Первому, кто еще задаст мне хотя бы один вопрос, врежу древком пики по его глупой голове!

Позади меня раздались редкие, демонстративные аплодисменты. Я развернулся в седле и увидел судью, под охраной троих мордоворотов, вооруженных тяжелыми арбалетами. Он поглядел на людей и Маурику своим фирменным «рыбьим» взглядом – и те мгновенно растворились в воздухе.

– Интересно, – протянул судья. – Тринадцать офицеров во главе с шефом сбежали, кроме главного интенданта, которого под шумок дезертиры зарезали с семьей и слугами. Судьба остальных неизвестна. Остался один бывший иностранец, который о верности и долге перед Империей рассуждает. Что собираешься предпринять?

– Не знаю, – честно ответил я. – Нужно найти укрепленное место, сил для удержания города у меня нет.

– Ну что ж! Место такое есть – это загородная усадьба бывшего командира полка. Колодец и небольшой запас продуктов. Но этого мало, легион подойдет через три дня – сумеешь продержаться? Оттяни на себя их силы, иначе они расползутся по округе как насекомые. Такое было раньше, Империя восстанавливала провинцию несколько лет.

– Вы мне не начальник! – отрезал я. – В ловушку добровольно не полезу!

– Именем императора! – сказал судья.

Он протянул вперед правую руку, в ней засверкал и начал переливаться всеми цветами радуги герб Империи, украшенный драгоценными камнями. Строй, как один человек, опустился на одно колено.

– Поздравляю тебя, сынок, теперь ты шеф полка. Слазь с перка и целуй знамя!

– Катись откуда пришел! – ответствовал я.

– Исполнять! Иначе…

Он не сделал ни одного знака или жеста, но в лицо мне смотрели тяжелые арбалеты. Знаю это оружие, на самом деле их называют аркобаллисты – стреляют свинцовыми ядрышками и огромными болтами. Они насквозь перка и всадника в броне пробивают. Я выругался, спрыгнул на землю и поцеловал пыльную тряпку. Сплюнул и полез назад.

– Речники! Присмотрите за ним. Попробует удрать – убейте!

Судья развернулся и ушел вместе с охраной. Да чтоб тебе пусто было! Я мрачно уставился на строй. Эти тоже хороши – увидели значок и неожиданно стали на все согласными. Мне про него мудрец не рассказывал. Что за штучка? Хочу такую же! Приду в порт, махну ладонью – и меня к белым скалам отвезут! Догнать, убить и отобрать? Развернул перка. Лучники прицелились в меня. Глазки у них стали стеклянными и очень нехорошими. Тьфу ты! Я заорал:

– Отставить стрельбу! Лиандр, бери ребят и мухой в питомник! Без двадцати запряженных телег чтобы не возвращался! Остальные, слушай мою команду: напра-во! В арсенал шаго-ом… марш!

Оружейный склад мы разграбили знатно, особо брали все метательное: стрелы, дротики, болты. Самый расходный материал. Захватил и порох, отвел под это дело целую телегу. Капсюли у меня имелись – попробую сделать фугасы и гранаты. Только вряд ли нам это поможет. Три дня удерживать орду? Настроение у меня было ниже плинтуса, лучники и арбалетчики не спускали с меня глаз. Ходили за мной даже в отхожее место.

Отправились к северным воротам, Лиандр сказал, что усадьба находится прямо за ними, почти у дороги. Поторапливал народ: скорее всего, туземцы уже в городе. Из темноты прилетела стрела, звякнув о шлем одного из солдат, рикошетом ушла в сторону.

– Вперед! Бей! – заорал я и направил перка в ту сторону.

Передовое охранение побежало за мной. Перк завернул за угол. Раз – я опускаю пику и пронзаю насквозь лучника. Два – туземец перерезает горло какой-то девчушки. Три – Кусака сносит ему голову. Залп! Мимо пролетели болты, выпущенные солдатами. Четыре: я врезался в группу дикарей, прикрылся щитом, удар огромной дубины выбил меня из седла. Пять – мой топор описал полукруг, отрубая ноги тем, кто стоял рядом. Крик! Ор! Вой раненых людей! Я поднялся и налитыми кровью глазами посмотрел поверх кромки щита. Он дернулся, принимая на себя стрелу.

– Бей! – закричал я.

– Дави! – поддержали солдаты.

Шаг вперед, росчерк топора. Уклонение, толчок щитом, удар! Получи! Навершие вошло туземцу в глаз. Кусака обратным движением перерубил древко копья и раздробил другому воину грудную клетку. Перешагнуть тело! Вперед! Отбить наконечник щитом. Отскок! Удар! Еще удар! К черту вас всех! К черту!

– Залп! – заорал сзади Лиандр, и все закончилось.

Стрелы и болты прикончили последних нападающих. Опустил щит и глубоко вздохнул. Рядом со мной солдат добил раненого дикаря ударом копья в горло. Я ему кивнул. Все правильно: пришел за шерстью – уйдешь стриженым.

– Внучка! Внученька! – рядом кто-то рыдал.

Посмотрел – это оказался мудрец, он прижимал девчушку к груди и раскачивался из стороны в сторону.

– Заберите старика! – скомандовал я. – Мстить здесь больше некому. Уходим!

Усадьба оказалась недостроенным каменным зданием, крыши не было, но первый этаж был частично жилым. Место для ее постройки мой бывший начальник выбрал довольно странное, с моей точки зрения. Невысокий холм, с крутыми склонами, вокруг которого петлей шла главная дорога, ведущая от границы к другим городам провинции. Справа и слева густой лес, изрезанный многочисленными оврагами. Зачем здесь загородный дом строить? Самое место для сторожевой башни или форта. Дорога отлично простреливалась. Всадники и телеги по лесу не пройдут. Вот кому на отдыхе может понадобиться любоваться чередой телег, путников и караванов? Или он построился, чтобы мзду с купцов драть? Другой дороги нет! Наверное, так и есть. От дикарей это не поможет, лес – их родной дом. Тогда почему судья, который является куратором от тайной службы, направил меня именно сюда? Не дурак же он? Где разгадка? Тут меня осенило! Да плевать он хотел на людей провинции! Главное, чтобы туземцы с большой добычей уйти не сумели! Много на себе по лесу не утащишь. Вот тебе и забота о ближнем своем.

Дикари тоже это поймут и будут выковыривать меня всеми силами. Зря, что ли, у них ведуны водятся? Быстро подскажут, кто им жить мешает! Это мы еще посмотрим! Много что-то желающих на мне покататься появилось. Один в Заречье послал, другой место для могилки приготовил. Рота с меня глаз не сводит, поэтому варианта у меня всего два. Первый: держаться до прихода легиона. Второй – потерпеть, пока моих надзирателей не проредят, и удрать.

Осмотрел колодец на заднем дворе: к зданию близко, можно ведро на веревке бросать и воду без опасения получить стрелу на второй этаж таскать. Приказал наполнить все емкости, какие найдут: голод можно перетерпеть, жажду – никак. Походил по округе и осмотрел помещения. Подземного хода, к сожалению, не нашел. Приказал наполнить мешки землей и заложить ими окна на первом этаже. Конечно, больше бы подошли камни, благо здесь их имелось много, но нужно все занести наверх. На головы врагу кидать будем. План такой: обстреливаем идущих по дороге, можно по склону пару бочонков с порохом спустить, уклон позволяет. Штурм отбиваем при помощи камней и болтов. Никаких схваток лицом к лицу: нас слишком мало для этого. Только в крайнем случае. Что еще? Сбить толстые щиты из досок и закрыть ими оконные проемы.

Чем сбивать? Гвоздей нет! Веревками свяжем, чего думать-то! А может, не надо? Быстрее моих бойцов поубивают. После приказа судьи резко их всех ненавидеть стал, даже Лиандра, единственного человека, с которым приятельствовал. Не пойдет: сначала – их, потом – меня! Случая нужно ждать! Что с ними не так? Так и ходят за мной, так и ходят! Не понимаю. Ладно, разберемся!

Отдал распоряжения и занялся оборонительными гранатами. Забился в уголок, сжевал кусочек безвкусного мяса и стал насиловать свой мозг. Предположим, на корпуса пойдут кружки, наполним их порохом, смешанным с камешками и кусочками металла. Отверстия закроем деревянными пробками. Из тонких стволов деревьев я их Кусакой махом нарежу, пила не понадобится. Щель замажем смолой, смешанной с пеплом, она быстро застывает. Как прикажете мне без пружин и взрывчатки взрыватель или трубку замедлителя сделать? Никак, фитиль нужен. А это опасно! Рассчитать время горения не смогу, сталкивался уже с местными фитилями. Горят так, как Небесный отец на душу положит. Сделаешь длинный – поднимут и назад забросят, короткий – сам подорвешься. Испытывать каждый кусок? У нас того фитиля всего ничего, а еще бочки на дорогу катать. К тому же один и тот же фитиль в разных местах своей длины горит по-разному. То быстрее, то медленнее. Нередко самопроизвольно гаснет. Хочется, чтобы гранаты все могли кинуть, а не только я. Что вообще у меня есть? Капсюлей много, стальная проволока в виде тетивы для арбалетов. Из нее легко ударники нарезать. Здесь стройка: камней, дерева и веревок хоть завались. Как это все собрать в гранату? А если так?

Подобрал кусок свежей ветки, разрезал его повдоль, ножом выковырял сердцевину, сложил – получилась трубочка. Потом начал извращаться, вырезал внутри выемку, вложил в нее капсюль, сделал длинные сквозные боковые прорези. Отрубил кусочек тетивы, на одном конце выгнул маленькое колечко. Сталь была недостаточно пластичной, намучился с ней изрядно – то ломалась, то разгибалась. Вставил получившийся ударник в трубку. Расплел кончик веревки, отрезал волоконца и обмотал ими трубку, скрепляя части. Можно потом заменить смолой, для опытного образца сойдет. Оставшиеся волоконца сплел в тоненький шнурок и пропустил его сквозь прорези и колечко. Взрыватель готов! Личное изобретение Шустрого! Доберусь до цивилизованных мест – запатентую! Привязал к трубке камень для утяжеления. Зажал свободный конец веревки в ладони и кинул взрыватель в воздух. Ничего не произошло. Почему? Все просто, игла ударника сдвинулась с места во время броска и уперлась в капсюль, удара не последовало.

Нашел свечку и закрепил его кусочком воска. Кинул со всей силы, веревка натянулась, дернулась, ударник проскочил по прорези – капсюль послушно хлопнул. Так не пойдет! Слишком граната легкая получается, возможны осечки. Придется кувшины от воды освобождать, они тяжелее. И кидать их не станем. Промеряю высоту до земли, сделаю веревку чуть короче, чтобы кувшин о землю не ударился. Метода простая: высунул руку, отпустил горлышко, сосуд на полдороге останавливает веревка, взрыв! И под стрелы не подставишься. Представил картину, как дикари подбегают в упор к стенам здания, а мы выкидываем десять кувшинов одновременно. Куда там всяким неподъемным бомбардам!

Кто-то скажет, что я дурак и ерундой занимаюсь, но это не так. Даже одна граната, закинутая назад, при нашей скученности таких дел натворит, что нас голыми руками можно брать. А если их будет несколько? Так что пойду я извращаться дальше. Скоро разведка туземцев пожалует, приступ начнется, скорее всего, вечером или утром на следующий день. Поселение у нас, прямо скажем, небедное, и пограбить там вдоволь можно. А если совсем не придут и ограничатся одним городом? Эх! Мои бы слова да Небесному отцу в уши!

Глава 20

Разведка туземцев появилась после обеда: небольшая группа в пять человек. Я как раз расхаживал перед строем будущих бомбометателей на втором этаже и выносил им мозг. А что делать? С порохом до этого никто дела не имел. Все полковые аркебузиры и артиллеристы куда-то подевались. Довел всех, и себя в том числе, до белого каления. Зато любо-дорого было посмотреть, как они одновременно, по команде выпускают обрубки бревен, которые использовали как учебные пособия. Заставлял их контролировать кольца веревки: запутается – и мы все пожалеем об этом. Кувшины набивали и запечатывали другие люди, взрыватели делала особая команда – те ребята, что со мной в подземелье лазили. Выдал им образец и в избытке снабдил материалами и капсюлями. Кувшинов было сорок семь. Вот такое у нас количество шансов на спокойную жизнь выходило. Приступа три, а потом – сушите весла.

Заорал наблюдатель – он сидел на недостроенной лестнице, которая по идее должна была вести на чердак. Тревогу объявлять не стал и спокойно поднялся к нему. Прикрикнул на речников, отвлекшихся от своих дел:

– Что встали? Заняться нечем?

Рассматривал дикарей, они занимались тем же самым. Спокойно стояли посреди дороги за пределами дальности стрельбы и разглядывали наше укрепление. Абсолютно голые мужики, вымазались черной краской с головы до пят. Поверх нарисовали белым кости скелета, на лицах изображены черепа. Волосы на голове у них стояли дыбом от нанесенной красной глины. Рыжих костяков я до этого дня не видел. Ой, какие мы страшные! Детей идите пугать! Больше всего меня заинтересовало оружие. У каждого в правой руке было зажато копье, несколько тонких дротиков и стрел, в левой – маленький лук. Щитов не было: разведке они ни к чему, бегать мешают. Значит, стреляем издалека, подходим ближе, мечем дротики – и врукопашную с копьем? Смелые очень? Никого не боимся? Ну, держитесь, рыжики!

Скатился по лестнице, выбежал во двор и вскочил на перка. Мрачно посмотрел на арбалетчиков, прицелившихся в меня, сказал:

– Если вы сейчас же оружие не опустите, я вам уши оторву! Чего непонятного? Я разведку гонять поехал!

Речники переглянулись. Сплюнул и врезал перку пятками по бокам, погнал его в обход по еле заметной тропинке, которую увидел сверху. Меня душило холодное бешенство. Проклятые дикари, проклятые солдаты, и жизнь тоже проклятая! На мне что, клеймо стоит?! Почему я должен всегда среди чужаков, на чужбине мучиться? Своим здесь я никогда не стану! В первую очередь потому что сам не хочу! Не желаю кормить ваших блох, драться за тех, кого не уважаю, исполнять дурные приказы. Где мои пищевые таблетки и концентраты, в конце-то концов? Почему я должен давиться кашей, есть куски трупов рыбы и животных? Ненавижу! Ничего, я всех вас переживу, дайте мне только до корабля добраться!

Приготовил лук, перк вылетел из кустов на дорогу. Прицел. Выстрел! Один из туземцев осел на землю и заорал. Ответную стрелу принял на щит, остальные пролетели мимо. Они все были на излете: луки дикарей не могли сравниться с имперскими изделиями. Развернулся и отъехал еще дальше. Сделал рукой оскорбительный жест. Ну и что мы будем делать дальше? Мне ваши выстрелы – что бемсу дробина! Демонстративно наложил стрелу и сделал вид, что сейчас выстрелю. Рыжики метнулись в кусты, бросив товарища на дороге. Вот вам и смельчаки! Обернулся к усадьбе и закричал:

– Десяток сюда пришлите! Пленного нужно забрать!

Ага! Забрали, как же! Из кустов прилетела стрела и добила раненого. Радикальное решение проблемы! Не дожидаясь, когда ко мне подберутся поближе, развернул птичку и поскакал назад. Своей цели я достиг. Во-первых, подбодрил соратников, показал, что не так враг и страшен. Во-вторых, размалеванные свиньи теперь наглеть не будут, по крайней мере, малыми силами. Поднялся на холм, выдал в качестве награды своему боевому петуху кусочек мяса. Жалко-то его как, отпустить бы – в дом не затащишь, а здесь его махом пристрелят. Почесал ему хохолок, он зажмурил глазки. Спрячу пока за домом, прижмет – прогоню в лес. Глядишь, и выживет.

Покосился на появившихся рядом арбалетчиков, но ничего не сказал. Да и что говорить? Ненавижу, и все тут! Присел на камень и выслушал доклад Лиандра: бомбы готовы, веревки разложены, к бою готовы. Только махнул рукой. Так и сидел, глядя вдаль: вид с холма открывался неплохой.

– Не вини их, – сказал кто-то позади меня.

Обернулся и увидел своего наставника-мудреца, он присел рядом прямо на землю и тоже уставился на лес.

– С чего бы? Я о них заботился, как только мог, а теперь они по слову постороннего человека меня убить готовы. Отличная работа и хорошие друзья. Это бодрит!

– Что ты знаешь о нашей стране и мире, чужестранец? Я отвечу за тебя – ничего! Ты ищешь виноватых там, где их нет.

– С твоей точки зрения, во всем виноват я? Ну конечно! Это же так просто! Как я сразу не догадался!

Старик покачал головой:

– Я скоро умру, мое время пришло. Ты и я – мы не такие, как остальные, поэтому раскрою одну тайну, которая поможет тебе понять и простить их. Они действительно невиновны.

– Тогда кто? Я хочу знать его имя!

– Небесный отец, и он ничего плохого не делал.

– Что? – Я вытаращился на старика. – Этого не может быть! И с чего ты взял, что мы отличаемся от других людей?

– Ты не преклонил колена перед знаком власти императора. Когда я был молодым и глупым, вот прямо как ты, тоже не сделал этого. Я был очень любопытным и стал искать разгадку. Почему все подчиняются, а я нет? Потратил уйму времени на учебу, стал мудрецом и достиг своей цели. Теперь знаю причину, но поверь – это не сделало меня счастливее. Так вот, Небесный отец не бог и не живое существо, он – слуга людей.

– Не может быть! – делано удивился я. – Это ересь, сам меня так учил.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но это истина. Выслушай меня, ты умеешь думать и поймешь, что я прав.

– Хорошо, обещаю быть крайне внимательным.

– Давным-давно в этом мире не было людей, он был населен чудовищами. Потом с небес прилетел дом людей, мы называем его Небесным отцом. Он желал нам только добра и заботился о нас, убил монстров и расселил человечество по миру. Люди были непослушными детьми и могли себе навредить. Тогда дом предпринял определенные шаги, чтобы этого не допустить. Он подправил нас, совсем чуть-чуть, изменил нашу кровь и поместил в головы какое-то устройство. Текст, из которого я это узнал, называл его центром управления. Люди стали довольными и счастливыми, не было ни войн, ни зла в наших душах.

– О как! Так кто же все испортил? – воскликнул я. – Кто этот злоумышленник, порождение тьмы и бездны?

Старик довольно улыбнулся:

– Ты начинаешь понимать. Это Кудесник! Злобное чудовище, поработившее людей и убившее наш общий дом!

– Не верю! Он же святой. Сын Небесного отца!

– Он ему не сын и никогда им не был. Он просто нехороший человек! Обманом уничтожил последних людей с чистой кровью, таких, как ты и я. Убил нашего верного слугу и захватил власть над миром. Напрямую разговаривать с нами, как Небесный отец, он не умел и начал придумывать чудовищ и амулеты. Один из таких ты уже видел в руках судьи. Знак абсолютной власти над разумом. Мало кто может ему противиться. Мы с тобой из их числа, потомки изначальных людей. Императоры, короли, жрецы и ведуны – все они служили ему и получали в награду монстров и амулеты. Результат ты видишь сам. Воины готовы умереть, но исполнить приказ. Они не смогут ему сопротивляться. Центр управления не даст его игнорировать. Они не виноваты.

– Кудесник и его дети мертвы, железный замок разбился, разве это не конец?

– Нет. Теперь слуги династии Кудесника сами за себя – творят то, что взбредет в голову. Раньше у человечества был один враг, теперь их – сотни, если не тысячи. Птица смерти уже прилетела к нашему окну. Возьмем, например, порох – думаю, что он станет основой всеобщей войны. Его скоро доведут до ума, и огромная разрушительная мощь уничтожит всех людей.

– Не такой он и страшный, есть вещи и похуже.

– Возможно, ты прав, но я устал и не хочу больше ничего знать. Прощай, я ухожу. Хочу помереть под крышей: в соседнем городе живет моя дочь, предупрежу ее об опасности.

– Прощай, старик, ты хороший человек. Надеюсь, что Небесный отец примет тебя к себе.

Мудрец встал и ушел к дороге. Его рассказ для меня лично ничего не менял, я давно уже о чем-то подобном догадывался. Некая неправильность в окружающем мире просто мозолила глаза. Живые мертвецы, ведущие себя абсолютно нелогично люди, монстры, которые вообще не нужны. Существует много способов убийства людей без подобных изысков. Людоеды опять же. Зачем поедать себе подобных? Дичи вокруг не просто много, ее даже искать не надо, сама приходит. Разнообразие кормовой базы просто гигантское.

Загадка объяснялась просто: яйцеголовые предки Умников захотели получить планету рабов. Тратиться на ментоизлучатели, когда нужно всего лишь вмешаться в генетику? Целесообразно и экономно? Еще как! Один спутник на орбите, создающий поле подчинения, полевые агенты на планете, оказывающие локальное воздействие в контрольных точках, – и все! Миллиарды рабов, миллиарды! Послушных, на все согласных умных слуг. Почему умных? Да они же выросли на воле! От тупых животных, рожденных в вольерах, сообразительности не дождешься. А чтобы жирком наши «вольняшки» не заплывали, мы им трудностей подкинем! Организуем огромную песочницу в планетарном масштабе. Правда, небольшая промашка вышла: один из яйцеголовых захотел стать богом! Как приятно лежать на диване, давить кнопочки на пульте, управляя рабами. И скучно не будет – стратегическая игра онлайн! Народ на народ, государство на государство! А чтобы было еще интереснее, мы будем управлять исключительно ключевыми фигурами, даже не управлять, а подталкивать их в нужном направлении.

Возникает вопрос: что будет, когда король умрет? Куда пойдут все пешки, ладьи и прочие фигуры? Ясное дело, рванутся к опустевшему трону! И кто здесь ферзь? Или его еще нет? Не похоже, что кто-то один всем заправляет. Скорее, действует автоматическая программа, в работу которой вмешиваются второстепенные персоны, неожиданно вырвавшиеся из границ, установленных хозяином. Что и порождает все нестыковки, проще говоря – все тянут одеяло на себя. А тупой искин продолжает действовать в рамках заданных параметров.

Ключ ко всему – фрегат «Неустрашимый». Тот, кто заполучит его первым, станет властелином песочницы. Возьмет совочек, ведерко и вылепит огромный куличик. А потом все остальное население станет им питаться – плакать, давиться и есть сырой песок. Почему не сухой? Да потому что его обильно кровью зальют и на слезах замешают. Я люблю тебя, человечество! Ты – идеально! И я – твой верный сын: плоть от плоти, кровь от крови, мы друг друга достойны.

Встал, отряхнул штаны и пошел проверять посты. У нас тут схватка не на жизнь, а на смерть намечается, про это забывать нельзя, не хватало еще из-за собственной безалаберности умереть. Доверяй, но проверяй. Пробежался по периметру, попинал мешки. Сидят вроде как надежно, с ходу не вытащить. Проверил пирамиды камней – удобно ли подавать и кидать? Напоследок пошел к бомбардирам – те меня удивили. Вместо кувшинов увидел свертки из ткани и веревок.

– Это что еще такое?

– Запасные портянки, так прочнее выходит, и кувшины случайно о стену не разобьются. Если взрыватель не сработает, можно будет затянуть фугасы наверх и использовать повторно.

– Ладно, об этом я не подумал. Молодцы, хвалю! Надеюсь, внутри ничего не напутали?

– Немного изменили заряд, голыши и обрезки расположили вдоль стенок. Ты сам говорил, шеф, что при взрыве порох толкает воздух в стороны и предметы тоже. Получается, что осколки, расположенные в середине кувшина, никуда не полетят или полетят недостаточно быстро.

Кивнул, хлопнул докладчика по плечу и пошел вниз. Вот оно, подтверждение всем моим мыслям о сути человечества. Когда дело доходит до способа убийства, все сразу становятся очень изобретательными, находчивыми и умными. Вот почему бы этому парню лекарство новое не придумать? Плодовое дерево не посадить? Дом не построить? Он такой же, как я! Убийца до мозга костей! Конечно, странно было ожидать, что среди военных найдутся люди с другим складом ума. По-моему, их вообще не существует, даже старый мудрец, узнав правду, не стал ничего делать. Вот и выходит – мы умные, но такие глупые! Единство противоположностей – Небесный отец и Кудесник в одном лице, такова душа каждого человека. Свет и тьма. Земля и небо. Нюх и слух. Что там еще? Слизь и брысь! Эй-эй! Брысь здесь ни при чем! Заржал под недоуменными взглядами солдат и полез по лестнице: нужно было осмотреться.

До вечера никто на нас не напал. Задал перку корм, напоил и выгулял его вокруг усадьбы. Стоять целый день на привязи удовольствия мало. Загнал личный состав внутрь строения, не обращая внимания на жалобы, что там тесно. Накрутил караульных, и мы зажгли по периметру большие костры. Сам расположился у стенки, на куче веток. Удобно получилось: усадьба защищает от ветра, а с другой стороны теплый бок перка. Он вообще, когда спал, подгибал под себя лапы, засовывал голову под короткое крылышко и топорщил пух. Получался этакий пушистый комок размером с копну сена. Пахло от него почему-то свежескошенной травой. Вдыхая этот аромат, я и уснул.

Проснулся от того, что перк неестественно дернулся и толкнул меня крылом.

– Ты чего, парень? – пробормотал я. – Спи спокойно.

Из многочисленных глоток раздался безумный крик. Подскочил как ошпаренный, на автомате закрываясь щитом и выхватывая топор. Бросил взгляд на птицу – весь бок у нее был испещрен стрелами. Перк был мертв. Внутри меня все похолодело.

– Прощай, друг, – прошептали мои губы.

Я что-то заорал и ринулся навстречу размалеванным врагам, выбегающим на свет костров из темноты.

Глава 21

Стоя на песчаной площадке перед домом, я тяжело дышал, сердце колотилось и выпрыгивало из груди. Левая рука дрожала под неподъемным весом. Еще бы! Щит так густо был утыкан обломками копий, дротиков и стрел, что потяжелел вдвое. К тому же один из наконечников пробил тонкую доску, наруч и поддоспешник, при каждом движении он раздирал мне руку. Вокруг лежали трупы, в основном дикари, но было и несколько дозорных, остальных часовых зарезали спящими. Большинство убитых не были моей работой, их застрелили со второго этажа. Из кустов прилетел дротик, я поймал его на щит и привычно махнул Кусакой, перерубая древко. Все, что кидали в мою сторону последнее время, было из городского арсенала. Деревянные части наполовину окованы, наконечники зазубрены. Кроме стрел – те были самыми обычными. Надо было его сжечь!

Схватка закончилась, и я сам не понимал, что делаю здесь и почему не ухожу в дом. Что-то мне мешало, возможно – неправильность происходящего. Налетели ночью, при том что в темноте местные не воюют, – это ладно. Допустимый нюанс, всякое бывает, но почему они не уходят? Несмотря на кучу мертвецов, они победили, без всякого сомнения. Размен один к трем нас не устраивал – противников было слишком много, в отличие от моей роты. Поэтому стоял и ждал. Из-за штабеля бревен высунулась рука и помахала зеленой веточкой. Я закричал:

– Не стрелять! Пусть подходит! Переговоры!

Появилась голова дикаря, он осмотрелся, сделав для себя какие-то выводы, спокойно направился ко мне, оружия у него не было. Колоритнейшая личность: выше меня на две головы как минимум, мощная мускулатура, повышенная волосатость по всему телу, словно топором вырубленное лицо и умные глаза. Наверное, среди своих низкорослых соплеменников он возвышался, как башня. Наверняка вождь. Мы смерили друг друга взглядами, лицо туземца расплылось в улыбке, ему явно было весело.

– Привет тебе, человек, упавший с неба! – на невнятном унике поздоровался вождь. – Ты хорошо сражаешься, погибшие братья тебе благодарны.

Если он хотел меня поразить, то у него не получилось. Я, кроме усталости, ничего не чувствовал.

– Тогда пусть подходят остальные. Сделаю их счастливыми.

– Смелые слова и быстрые поступки, ты отличаешься от тех, что упали раньше тебя.

– И что с ними стало?

– Съели! – Он погладил живот. – Не очень вкусное мясо, наверное, плохо питались в последнее время. Ты сумел сбежать, и мы почти потеряли твой след. Но ведь такие люди, как ты, не могут жить спокойно, правда? Сам пришел! – Его улыбка стала еще шире.

– Не понимаю, ты что-то путаешь.

– Я ничего и никогда не путаю. Могу выследить мышь в лесу. Перехитрившую меня добычу я всегда узнаю по запаху. Это ты! – Он шумно втянул носом воздух.

– Катись отсюда! Встретимся в бою, как-то я не расположен выслушивать твой бред и гастрономические пристрастия.

– Так я и пришел предложить тебе схватку один на один. Проиграешь – твои люди уйдут. Выиграешь – мы оставим вас в покое. Тебе интересны условия?

– Нет. Мы в любом случае останемся здесь.

– Понимаю. Ваши ведуны приказали, и вы не можете ослушаться? А если я отменю приказ?

– Кто тебе это позволит? Уж точно не я!

Вождь уселся на песок, набрал его в ладонь и пропустил сквозь пальцы.

– Странные вещи происходят в Великом лесу. Раньше мы почти никогда не нападали такими силами. Набеги не в счет. Нам нечего делать в месте, голом, как коленка моей жены. Здесь мало деревьев и плохо дышать. Грокун Всевидящий ведет нас. Ты, случайно, не знаешь, что он ищет?

– Даже не догадываюсь.

– Ты врешь. Твои люди слабы, но ты не такой, верно? Не слушаешься моего амулета. Как ты думаешь, почему люди реки до сих пор не вышли из дома, а только стреляли?

– Наверное, потому что ты беспомощный ребенок и не можешь их заставить.

Вождь не обиделся, только ухмыльнулся.

– Я сильный, а мой амулет слабый. Пока приказывал одному, другие стреляли. Все изменится, когда Грокун придет сюда. Ему стоит только пожелать – они убьют тебя и сами залезут к нам в котел. Всевидящие не покидали лес раньше, Грокун первый. Так что он ищет?

– Даже если бы я знал, ничего не сказал бы врагу.

– Не обижай меня! Я твой друг! Мы бьемся – значит, мы друзья!

– Прости меня, мой сострадательный друг. Я не знал! Вы едите нас поэтому?

– Конечно! Отдавать друзей червям нельзя! Это недопустимый позор и неуважение! Предки и Великий лес не одобряют подобного. Люди должны продолжать жить друг в друге! Особенно такие хорошие друзья, как мы!

– Чего ты хочешь? Надоело тебя слушать, говори или уходи!

– Основные силы сегодня не придут, меня послал Грокун, чтобы вы не расслаблялись. Попугать вас с надеждой, что вы сами уйдете. Он старый и ленивый, ни к чему не способен. Ест кинту корзинами, но никто не может жить вечно! Пора дать дорогу молодым и сильным.

– Тебе? Так убей его и стань Всевидящим.

– Не могу, кровь предков во мне слишком слаба. А вот ты можешь! Тот старик, что ушел от тебя вчера, много рассказал. У тебя самая чистая кровь из всех, кого я знаю. Добудь мне амулет!

– Ты его убил? – Я поднял топор.

– Знал, что ты спросишь, и отпустил его. Старых воинов нужно уважать. Иначе кто расскажет детям предание на ночь и даст мудрый совет?

– Почему я должен тебе верить?

– А почему нет? Вы пишете знаки на листах, а у нас есть только наше слово. И то и то можно нарушить, но такие люди долго не живут.

– Или живут еще лучше, долго и счастливо, – перебил я.

– Возможно, но мы с тобой обманывать друг друга не станем. Невыгодно, понимаешь? Достань амулет силы и убей Грокуна – я уведу людей леса за реку, и только тогда ты отдашь его мне. Грокун хочет стать властелином, а я хочу – чтобы все было как раньше. Твой старик назвал меня смешным словом: консерватор. Мы взяли много добычи, и наши желудки наполнились, этого достаточно. Не стоит злить сердце Великого леса, оно сказало об этом – тем, кто может слышать. Я услышал, и народ пойдет за мной. Грокун думает, что его можно обмануть, – наивный! Как только он зайдет под сень древа, ему конец! Но в этом случае Всевидящим станет кто-то другой, а не я! Это неправильно, я самый достойный! К тому же у нас появится много новых друзей, люди реки придут мстить, мы славно повеселимся. Народ леса будет доволен и принесет древу много голов. Так было раньше, так будет и сейчас, если ты согласишься.

– Нет! Убирайся! – Я попятился к дверям.

– Подумай! Днем будет битва, а вечером я приду снова. Постарайся не умереть раньше времени. К сожалению, запретить своим людям убивать тебя я не смогу. Меня просто не поймут.

Вождь встал и ушел, я заскочил в приоткрывшуюся створку. С облегчением бросил щит и сполз по стенке, кто-то протянул мне флягу, и я вдоволь напился. Замечательную историю мне рассказал вождь, я был готов ему поверить. Уйти с ним не мог по одной причине: физически ощущал, как стрелы солдат смотрят мне в спину. Да я даже до кустов не успел бы добежать! Если бы исхитрился, они бы бросили усадьбу и двинули следом. Власть дикаря над соплеменниками не безгранична, он сам это сказал. В итоге вышло бы побоище на открытом месте, чего всеми силами хотелось бы избежать. Подошли десятники, Лиандр спросил:

– Чего он хотел?

– Предложил поединок между нами – кто проиграет, уходит.

– Каков был ответ?

– Я отказался: уйти мы не можем.

– Это правильно, шеф! У нас приказ!

Я решил проверить реакцию людей.

– А как вы относитесь к заключению временного союза? Этот туземец хочет занять место главного ведуна. По каким-то причинам он не может убить его сам. Я иду с ним, выполняю договор – они уходят за реку. Получим то, чего хотели, с меньшим риском.

– Ты хочешь пойти один?

– Да. Таковы его требования.

Все качнулись вперед, лица выражали огромное желание порвать меня на куски, я примирительно поднял руки.

– Нет так нет! Успокойтесь, мы всего лишь обсуждали проблему. Я никуда не собираюсь уходить в одиночку. Скоро он нападет, но основные силы подтянутся только завтра, по крайней мере, он так сказал. По местам!

Народ нехотя послушался. Да уж! Ситуация! И ничего не поделаешь – не эти, так другие убьют, – как-нибудь выкручусь. Снова полез наверх: ни одной размалеванной физиономии в пределах видимости, аборигены хорошо умеют прятаться. Гранаты нужно экономить, неизвестно чем день закончится. На опушке начал собираться отряд дикарей. Правда, на организованную силу они не были похожи, просто толпа вооруженных мужчин. Я считал и прикидывал на пальцах – выходило около четырехсот человек. Это нормально, должны отбиться, если неприятностей и сюрпризов не будет. Но как же без них? Вождь только прикидывался недалеким людоедом, тот еще продуманный хитрец, умный взгляд выдавал его с головой. Дикари заорали и кинулись через дорогу к склону. Я закричал:

– Внимание! Стреляем, как только они перевалят через кромку! Не суетиться, увидел – выстрелил. Цельтесь тщательнее, берегите болты и стрелы! Приготовились… Бей!

Туземцы потеряли убитыми около десятка, раненых было много больше. Напора у них не хватило – здесь не лес, у этих идиотов даже веревок и лестниц не было. Как они на стену собирались взбираться?

Ответ на этот вопрос получил немедленно. Кто-то из солдат закричал:

– Они зашли с тыла!

Обернулся и увидел, как о край стены ударилась лестница, затем практически мгновенно появилось лицо дикаря. Всадил в него стрелу и скомандовал:

– Гранатометчики, второй и четвертый, бросай!

Под стеной ухнуло, раздались крики ужаса и боли.

– Не спать! Стреляйте!

Раздался еще один взрыв – у кого-то не выдержали нервы. На стену больше никто не лез. Еще через пять минут я орал так громко, что, скорее всего, меня в городе было слышно.

– Олухи Отца небесного! Вы куда глядели? Кто кинул бомбу без приказа?! Настоящий боец смотрит туда, куда было указано, а не отвлекается на шайку разукрашенных туземцев. Я бы вас понял, если бы на опушке появилась обнаженная женщина, но это – ни в какие ворота не лезет!

На первом этаже кто-то заржал. Я взбеленился:

– Это кто там такой веселый?! А ну живо сюда поднялся! Яви нам свое личико, и я отправлю тебя в лес прогуляться! Вы что, не поняли? Нас проверяли. И что же они увидели? Я отвечу – беспечных дураков! Еще одного нарушения не потерплю! Первый этаж – раз вы такие затейники, вышли и добили раненых. И чтобы все до единого болты и камни собрали. Хоть зубами их из трупов выгрызайте! Не умеете думать головой – найду вам грязную работенку по душе! Вперед! У вас полчаса!

Когда солдаты вышли из здания, вспомнил про свою рану. Снял наруч и с удивлением обнаружил, что глубокие царапины на руке почти затянулись. Бородатый не соврал: со временем кинту оказывала все более сильное воздействие. То-то боли не чувствую. Повышенная регенерация – приятная штука, но от серьезной раны она быстро не поможет. Тем более новую голову не отрастит.

Что задумал вождь? Скорее всего, серьезного штурма не будет, побегаем, покричим, кто-то умрет от стрел – и на этом все. А вот потом, когда количество противника увеличится, нас просто и незатейливо похоронят под грудой тел. Дом не крепость, никакой осады не будет.

До вечера никто не появился, вождь тоже не пришел. Чем ниже садилось солнце, тем я больше мрачнел. Предводитель дикарей передумал со мной говорить, и это ничего хорошего нам не сулило. В этот раз никого снаружи оставлять не стал, разожгли несколько костров и приготовили к поджогу еще больше. Предполагалось кинуть в них со стен горящие факелы. Спать не ложился, внимательно всматривался в темноту. Примерно часа в три ночи мне показалось, что я кого-то увидел. Немного посомневался: было движение или нет? Такое бывает, когда очень пристально и долго следишь за местностью, глаза устают, и мерещится всякое. Ничего подобного! Там что-то звякнуло!

– Кидайте огонь! – заорал я. – Быстрее!

Небо прочертили огненные следы от факелов. Вспыхнули костры: масла и смолы мы на них не жалели. Я увидел бомбарду, лежащую поперек телеги, колеса были обмотаны большим количеством тряпок. Даже со второго этажа было видно, что оси буквально блестят от смазки. Больше не было неорганизованной толпы, с четырех сторон мы были окружены воинами в тяжелом имперском вооружении. Правильный порядок и ростовые передвижные щиты на колесах. Стояла такая тишина, что казалось, пролети бабочка – и я услышу шелест ее крылышек. К бомбарде подошел вождь, мне показалось, что на секунду наши глаза встретились. Он единственный не надел брони. Вспыхнул запальный фитиль.

– Всем лечь! – заорал я.

Сам – наоборот, забрался повыше на ступеньки: ствол был направлен прямо на дверь. Мне захотелось удрать как можно дальше от места, куда попадет ядро. Эти штуки стреляли каменными шарами из мягкого камня, он давал кучу осколков, вес доходил до тридцати килограммов. Бежать было поздно, да и некуда. Скрипнул зубами от бессилия. Мы опять попали!

«Ба-бах!» – пушка громыхнула так, что зазвенело в ушах.

Туча обломков непонятно чего взлетела в воздух. Перекосило каменные ступени, на которых я стоял. Камешки пробарабанили по моему щиту. Бывает и такое, всего один выстрел – и нам больше ничто не поможет! Можно смело считать оборону законченной! Двери больше нет, половина людей на первом этаже убита или ранена, по крайней мере оглушена и небоеспособна. Тяжелые щиты двинулись вперед. Я знал, что будут дальше делать туземцы. Разрежут мешки и высыплют из них землю, а потом ворвутся со всех сторон. Закричал, не обращая внимания на стоны раненых:

– Внимание! Отстреливайте неосторожных. Подойдут к стенам – кидайте все гранаты без счета. Потом камни, ничего не жалейте. Все, кто не занят стрельбой, за мной на первый этаж!

Сбежал вниз по лестнице, обернулся у пролома, который остался на месте двери.

– Живее, ребята! – подгонял я отстающих. – Щиты подняли! После того как отработают гранатометчики, выбегаем наружу, давим тех, кто остался на ногах. Не преследуем, собираемся вокруг меня и держим строй! Спокойнее, и все у нас получится!

Заухали взрывы бомб. Как только они прекратились, крикнул:

– Вперед!

Выскочил на улицу и сразу же сбил кого-то щитом. Увернулся от удара копья и побежал направо. Одна из гранат не сработала, и группа воинов за передвижным щитом осталась невредимой. Не раздумывая, ударил им в спины. Прежде чем они поняли, откуда исходит опасность, положил троих. Потом мне пришлось туго: передо мной вырос частокол мечей, топоров и копий. Расстрелял заряды пистолета, для этого пришлось бросить щит. Крутанув Кусаку, я оскалился и врезался в толпу.

Топор зазвенел, лезвие не встречало сопротивления, с одинаковой легкостью отсекая конечности и перерубая оружие. Слева мелькнул наконечник копья и ужалил меня в руку. Перехват, шаг вперед, блеск лезвия. Удар ногой в щит, уход. Отбив! Черт! Стрела разорвала мне щеку. Вперед! Куда ты? Навершие воткнулось в спину дикаря. Стоять! Слева! Выпад! Готов! Шаг назад, разворот. Удар! Кто-то зарядил мне в спину, и я в обнимку с туземцем покатился по земле. Встать! Где Кусака? Поднял чей-то щит с земли и начал отбиваться им – щит тоже оружие. Отвел меч в сторону и нижней кромкой зарядил воину в зубы. Шлем нужно носить!

Огромная рогатина пробила щит насквозь, пришлось его бросить. Чьи-то руки прошли под мышками и обхватили меня за пояс, нагнулся вперед, схватил ногу врага и рванул ее вверх. Его затылок встретился с землей, фиксация ступни и поворот всем телом. Кости дикаря хрустнули, крик боли стал музыкой для моих ушей. Присел, моя рука мелькнула под юбку доспеха другого туземца – кое-кто больше никогда не станет отцом! Отдавай меч! Разворот! Блок! Звон лезвий! Получи! Зажатый в моей левой руке кинжал ударил врага в бок. Звякнул и отскочил от доспеха. Уход, бросок кинжала. Что, на глазу брони нет?

Неожиданно вокруг меня образовалось пустое пространство. Где мои ребята? Почему никого? Посмотрел вокруг. Туземцы стояли кольцом, направив на меня оружие, – они чего-то ждали. Только сейчас я заметил, что шум схватки везде прекратился.

– Ты хороший боец, – сказал вождь, выходя в круг, его акцент волшебным образом испарился. – Но недостаточно умел для того, чтобы победить меня. Твои люди мертвы, и даже твой топор не поможет тебе.

Он бросил на землю Кусаку, и я мгновенно поднял его.

– Это мы еще посмотрим! Как насчет совместной прогулки к предкам? – Казалась, рукоять топора вдохнула в меня новую жизнь.

– Ты молод и глуп, но нужен мне, и наш договор остается в силе. Сначала выбью из тебя излишнюю наглость, а потом уговор будет исполнен. Возможно, подарю тебе несколько пленных, посмотрю на твое поведение. Начали!

Я критически оглядел вождя – его уверенность в победе обескураживала. Одежды нет, только боевая раскраска, в руках он сжимал огромную двуручную палицу древнего вида. Отполированная резная рукоять и набалдашник в виде просверленного черного камня овальной формы. Она выглядела неподъемным и очень тяжелым оружием. Да Кусака ее перерубит, как соломинку! Прыгнул вперед, выписывая топором хитрую фигуру. Лезвие столкнулось с камнем и жалобно зазвенело, не оставив на нем даже царапины. Вождь сделал неуловимое движение – и свет померк. Аут!

Глава 22

На меня обрушился ледяной душ, я перевернулся на бок, отплевываясь и отфыркиваясь. Лежал на лесной поляне в окружении туземцев. Пока был без сознания, кто-то меня раздел, на раны были наложены повязки. Подошел вождь.

– Вставай, мы рядом с лагерем Грокуна, пора приниматься за дело.

Я поднялся с земли.

– Знаешь, как-то не хочется на тебя работать. Ты сильнее меня – признаю. Зачем мне делать тебя еще мощнее, а потом умирать от твоих рук?

– Твоя тупость меня поражает! Ты думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Спешу тебя разочаровать, это не так! Кому есть дело до того, жив ты или мертв? Даже сейчас я вожу в бой тысячи воинов, а ты не сумел уберечь жалкие две сотни. Я прожил сто пятьдесят три года и, возможно, проживу еще столько же. А сколько лет тебе, ребенок? Если хочешь стать предводителем, запомни – нужно уметь не только брать, но и давать. Всегда платить по долгам крови и благодарности. Где твои друзья?

– Катись!

– Вот про это я и говорю. Ты умеешь только скалиться на весь белый свет, мелкий хищный зверек, но ничего больше. С кем ты разделил последний кусок мяса? Кому протянул руку помощи? Дело не в людях, дело в тебе! Я предлагаю если не дружбу, до которой ты еще не дорос, то нейтралитет. Эту вещь ищет Грокун? – Он показал мне ключ-карту.

– Да!

– Я знаю, что это, отдам ее тебе назад в обмен на амулет. Забирай железный замок и улетай. Сердце леса защищало нас от Кудесника, защитит и от тебя. Жалко, даже среди небесных высей ты останешься все таким же глупым. Пришла пора взрослеть и делать выбор, а ты все носишься со своими железками, золотом и играешь в войну.

– А во что играешь ты?

– В жизнь! В судьбу своего народа! Я снова сделаю их счастливыми и свободными, не зависящими от сошедшего с ума старика. Все думают про нас только плохое, но никто не видит истины. Мы последние вольные люди в этом мире, за исключением отщепенцев вроде тебя и того старика. Наши предки жили так тысячи лет, мы будем жить так опять, под сенью Великого древа. Умение добывать железо и строить каменные дома еще никого не сделало счастливым, только у основ бытия, в единении с природой человек чувствует себя на своем месте. Не в небесах, не в городах и не на сундуке с золотом. Железный замок даст тебе огромную власть. Как ты ею распорядишься? Что первое приходит тебе в голову?

– Ну…

– Девушки? Золото? Кровавая месть без разбора? – Вождь заржал. – Иди и забирай его! Еще один бог, у которого хватает ума только на это, нам не страшен! Что ты будешь делать, когда перепробуешь все удовольствия? Захочешь испытать что-нибудь посильнее? Могу подарить тебе мешок пыльцы звездчатого цветка, хватит на всю оставшуюся жизнь. Рано или поздно все владельцы замка приходили за ней. Всевидящие никогда им не отказывали.

– Странный ты человек – то людоед людоедом, то мудреца и философа из себя строишь.

– Я уже давно никого не ем, быть умным мне нравится больше. Люди, знаешь ли, не только в пещерах выжили, наши предки были именно из них, оставили нам много знаний. Я из тех, кто к ним приобщился. Нас мало, другим это просто не нужно. Мы не возражаем, каждый человек должен идти своим путем. Не получится с тобой – я найду другого, терпение – вот еще одна черта, которой тебе стоит научиться. Ну, так что – ты согласен?

– Ладно, будем считать, ты меня убедил. Надеюсь, я об этом не пожалею.

– План прост: ты ранен, мы наложили тебе на порезы одну травку, от нее они выглядят ужасно, но на самом деле ничего страшного. Отправим тебя в лагерь к лекарю, твое оружие вернем. Вечером, как стемнеет, иди к центру лагеря, Грокун в самом большом шатре. Дождись, когда уйдут слуги, смело заходи и убей его, забери с пальца кольцо в виде жука. На опушке тебя встретят. Постарайся не стрелять, тишина – вот твой главный помощник.

– В чем подвох? Где будет охрана?

– Ее нет: артефакт оберегает лучше любых людей. На тебя он не подействует – успей за секунду, и других на помощь он направить не сумеет. Разума в нем нет, труп не может ему приказывать. Очень сложная вещичка: использует мощность мозга носителя. Можешь попробовать его надеть – рядом с Грокуном ляжет второе мертвое тело. Этот вариант меня тоже устроит, утром заберу сам. Я самый уважаемый вождь во всем войске, никто не будет возражать.

– Твоя циничность меня поражает – ничего, что я при этом умру?

– Не глупи, и все будет в порядке. Лицо замотай плотнее, на вопросы не отвечай, мычи и кивай. Щека у тебя сильно болит – понял? Боевую раскраску тебе сейчас нанесут.

Дикари принесли горшочки, старательно разрисовали меня, на волосы нанесли глину, и я стал «рыжиком». Зарядил пистолет, подвесил кинжал, Кусаку и пошел за пятеркой туземцев к лагерю.

Странная ситуация получается. Что все это значит? Вот так просто отпустят меня одного? Спокойно пройду через лагерь и уйду в лес. И тут я понял, что не смогу убежать. Мне нужен корабль! Плевать на словесную паутину, которой оплел меня вождь, я хочу улететь отсюда! Если сейчас отступлю, ключа-карты больше никогда не увижу, без нее идти к фрегату бесполезно. Охранные системы не дремлют – поджарят меня лазером на дальних подступах.

Какие еще варианты? Только один – надеть артефакт, взять под контроль воинов на опушке и убить вождя. Опасность такого шага недооценивать не стоит. Кольцо, судя по всему, главная драгоценность в Великом лесу, сильнее ничего нет. Разве создатели оставят его без защиты – идентификатор и все такое? Даже примитивного кода из четырех цифр мне не отгадать с первого раза и с сотого тоже. Вот и думай, что делать. Насколько я могу доверять вождю? Ничего внятного он не сказал, все сводится к одному факту – как он захочет, так и будет.

С другой стороны, зачем ему лгать? Если ему действительно плевать на меня? Сделаю свою работу, и он меня отпустит… Такие люди существуют, своего слова не нарушают и обещания исполняют. Он один из них? Не знаю, слишком мало мне известно. Без подстраховки не обойтись, нужен план!

– Иди. – Один из воинов подтолкнул меня в спину. – Мы будем ждать тебя здесь, лекарь в синей палатке.

Молчком пошел вперед: разговаривать бесполезно, расспрашивать тоже. Все-таки вождь умный мужик, просчитал меня, а вот я его не смог.

Отстоял в небольшой очереди, получил перевязку и настой. Лекарь ругался, грозился оторвать голову тому, кто перепутал траву, наложенную на мои раны. Выпытывал у меня, кто это сделал, я только кивал и мычал, разводя руками. В итоге он разозлился и выгнал меня на улицу. Принялся слоняться по лагерю – внимания на меня никто не обращал, здесь таких зевак бродило много. По запаху нашел костер с огромным котлом и получил миску с супом. Ложки не было, пришлось хлебать через край. Надеюсь, сегодня в меню человечины нет. А если есть, то я об этом никогда не узнаю. Последний раз ел вчера – с таким раскладом откуда силы возьмутся?

Сходил в отхожее место и продолжил наблюдение. Обычный полевой военный стан, разве что присутствует некоторая безалаберность. Дисциплины туземцам явно не хватало: пили, пользовали горожанок, кое-где дрались. С чего бы им этим не заниматься? Они победители, все так делают. Пленников не резали – уже хорошо! Кстати, так себя вело меньшинство, остальные сортировали добычу и грузили ее на телеги. Потом куда-то увозили. Наверное, к переправе через реку.

Горы разнообразного хлама просто поражали. Мебель безжалостно разламывали, чтобы достать медную ручку или железный гвоздь. Очевидно, в городе они чувствовали себя неуютно, поэтому занимались этим на лоне природы. Вереницы бемсов беспрерывно сновали во все стороны. Количество войск оценил примерно в десять тысяч человек. Пожалуй, это были еще не все люди. Получалось, что, по имперским меркам, здесь был целый легион. Я рисовал в уме схемы и пути отхода, получалось плохо в том плане, что не сумею убежать после объявления общей тревоги. Прав был вождь: маскировка и скрытность – вот моя единственная защита.

Так продолжалось до позднего вечера – подсаживался к воинам и подслушивал разговоры. Весть о взятии усадьбы была на слуху. Разведка уже знала о прибытии имперских войск: как раз на этом месте их и собирались встретить. У туземцев, несомненно, имеется богатый военный опыт. Птичью кавалерию зажмут на дороге, а потом ударят из леса с двух сторон. Он, как известно, для них дом родной. С пешими поступят так же. Просто, незатейливо и крайне эффективно. Имперцы привыкли воевать в чистом поле и брать штурмом крепости. В лесу дикарям они почти всегда проигрывали.

Я немного запасся одеждой. Обратил внимание, что некоторые из воинов, которым, видимо, места в шатрах не хватило, подходили к караульному, стоящему у кучи одежды. Они что-то ему говорили, брали несколько вещей и использовали их вместо постели. Поступил так же – помычал и заработал благосклонный кивок. Делая вид, что ищу чистые и мягкие вещи, зашел с другой стороны и порылся всласть. Разжился офицерской формой, сапогами и портянками, сунул обувь в холщовую сумку. Одежду закинул на плечо и спокойно ушел. Мне и слова никто не сказал. Решил – гулять так гулять. На другом конце лагеря нашел кучу брони и оружия. Закатывал глаза, тыкал рукой, сипел, показывал на горло, – получил от ворот поворот.

Обиделся и изобразил пантомиму. Они, а тут я, а потом опять они – короче, бить врага нечем. Охранник почесал затылок, видимо сжалившись над ушибленным на всю голову героем, махнул рукой.

К делу я подошел крайне ответственно: выбрал себе кожаную броню, лук со стрелами, щит и копье. Пристал к мимо проходящим воинам и через десять минут размахивания руками получил горшочек с красной краской. Привлеченный зрелищем, подтянулся народ. Под заинтересованными взглядами нарисовал обрывком тряпки на щите и доспехе соответственно череп и скелет. Получилось не так чтобы очень, но присутствующим понравилось. Надел на себя форму, якобы в качестве поддоспешника, с помощью караульного затянул ремешки, размахивая щитом и копьем, выдал мастер-класс воинственного танца. Туземцы пришли в восторг, меня похлопали по плечу, налили кружку вина и добавили в мой образ разноцветных перьев, воткнутых в волосы. Провожаемый одобрительными возгласами и хохотом, я отправился убивать местного предводителя дворянства.

Своим поступком добивался одной цели: меня должны были запомнить и считать за своего немного безумного товарища. Конечно, людей меня видело немного, но вдруг пригодится? Никогда не знаешь, какая мелочь поможет. Один расскажет другому, тот третьему… Возможно, в критический момент кто-то вспомнит про дурака в броском шутовском наряде. Вряд ли такого, как я, во всем лагере найдешь. Демонстративно шарахался по лагерю, вызывая насмешливые взгляды. На приставания реагировал мычанием и выражал свои чувства пляской. Говорят, так некоторые танцовщицы поступают, а мне что, нельзя? Люди везде одинаковы – если дурак безобидный, его никто не обижает, мне лично в сумку всяких вкусностей напихали. Мясо потихоньку выбросил, остальное оставил.

Устроил привал напротив входа в шатер Всевидящего, остальные походные жилища стояли от него на некотором расстоянии. Немного погодя понял почему. Из шатра вышла группа туземцев, скорее всего слуги. Когда они разошлись по сторонам, в уши мне ввинтился до боли знакомый писк, даже скорее визг. Он был сильнее, чем у конструктора, и намного противнее. Люди, шедшие мимо, практически мгновенно испарились. Поступил так же, но в другую сторону: затаился в тени шатра и лег на землю. Сумерки быстро густели, ночь из-за туч была темной и безлунной. То, что надо! Кроме как у входа, факелов больше не было, решил туда не соваться.

Ткань шатра была роскошной и красивой, даже жалко было ее Кусакой дырявить. Аккуратно сделал разрез, оттянул край и заглянул внутрь. Хорошо у них жрецы живут! Обстановка не хуже, чем в кабинете коменданта, – самое лучшее, что я здесь видел. В профиль ко мне за столом сидел величественный старик с длинной седой бородой. Он писал при свете свечей. Дикари, как же! Похоже на то, что к их верхушке это утверждение не относится. Спать мы будем или нет? Словно услышав меня, мерзкая тварь отложила перо и взялась за книгу. С чего я его так назвал? Да очень просто: человека можно убить, ограбить, но не отбирайте у бедняг последнее, что у них осталось, – разум! Те, кто так поступает, – хуже всех! Сквернее самого кровавого маньяка, завтракающего детьми и обедающего девственницами. Мне ли не знать? И Умники, и местные «осчасливливатели» друг дружки стоят. Я уже спрашивал себя: откуда появились людоеды? Одна из причин этого сидит прямо передо мной.

Как ни противно осознавать, я собирался использовать ситуацию к своей пользе – отобрать у одного «вершителя судеб» артефакт, чтобы отдать другому. Какие бы «благородные» цели вождь ни преследовал, по сути, он точно такой же. Цель не оправдывает средств! И он сказал правду: я о себе слишком высокого мнения. Берусь судить других, когда сам ничего собой не представляю. Поэтому я не буду спасать мир, а тупо сбегу. Но сначала…

Обошел шатер так, чтобы оказаться у старика за спиной, сделал разрез во весь свой рост, размахнулся и метнул Кусаку. Тот послушно превратился в сверкающий диск и ринулся вперед. Развалил спинку кресла и старика надвое, кровь фонтаном брызнула во все стороны, заляпав собой все и вся. Писк пропал. Одним меньше! Рукоять топора хлопнула меня по ладони. Зашел в шатер, стараясь не наступать в кровь, взял кувшин вина и помыл Кусаку: попадет в чехол – потом не отстираешь. Кинул поверх лужи один из ковров, подошел к трупу и попытался стащить кольцо с пальца. Не тут-то было, оно сидело намертво. Времени терять было нельзя, поэтому я отрубил кисть руки. Завернул ее в кусок ткани шатра, заодно вытерев лезвие. Задул свечи, проскользнул в разрез и растворился в темноте.

Дошел до лежки, подобрал щит и копье, направился в сторону опушки. Воины меня ждали. Остановился, не доходя до них, переложил копье в левую руку и направил на них пистолет.

– Вот что, ребята, вы, конечно, смелые и все такое, но к вождю я с вами не пойду. Малыш у меня в руке навертит в вас дырок быстрее, чем вы чихнуть успеете. Передайте ему, что я буду ждать его у города. На берегу реки, слева от причалов, есть приметная черная скала. Пусть приходит один, приведет с собой хоть кого-нибудь – и сделка отменяется.

– Бей его! – скомандовал один из воинов.

Они ринулись вперед. Пистолет выдал залп, ранив и убив троих. Остались двое, они растерялись – видимо, не ожидали от меня такой прыти. Бросив пистолет, я метнул копье, пробив одному грудь. Прыгнул вперед. Последний оказался левшой, мы сошлись щит в щит. Я перехватил рукой его копье, сложилась патовая ситуация. Наши силы были равны, никто не мог отобрать оружия и оттолкнуть другого. Воин схитрил – сместил щиты в сторону и нанес удар коленом в пах. Я ждал чего-то подобного, повернулся влево, отводя щиты еще дальше, и блокировал удар бедром. Зря он так, устойчивость терять нельзя! Ударил его лбом в переносицу. Он упал назад и затряс головой, копье осталось у меня в руках. В лагере затрубили, началась суматоха. Нужно было торопиться: скоро сюда нагрянут. Приставил туземцу наконечник к горлу и сказал:

– Благодари Великий лес, что ты нужен мне живым. Сейчас побежишь к вождю и передашь мои слова. Думать некогда, я и другой способ найти смогу. Бегом!

Дикарь вскочил и исчез в кустах. Я добил двух раненых, подобрал пистолет и побежал вдоль опушки. Нашел место, где кусты подходили вплотную к лагерю, вышел из-за шалашей и спокойно присоединился к проснувшимся воинам. Наконечник воткнул в землю, очищая от крови. Имею право – может быть, оно тяжелое и все руки мне оттянуло? Побегал с каким-то отрядом по границе стоянки в другой стороне. Мозолил всем глаза и тыкал копьем в каждый куст. Суетился, пока не пришел какой-то начальник, он разжаловал меня в обозники и выгнал из отряда. Я сделал вид, что крайне обижен, и показал ему неприличный жест. Потом убегал от него, петляя между палатками и уклоняясь от пинков. Чем изрядно всех повеселил. В конце удрал в лес, под ругань и смех. Быть местным юродивым крайне выгодно! Все тебя видят, но всерьез не принимают. Нашел полянку, развел костер – и принялся ждать утра, периодически проваливаясь в дрему.

Глава 23

Солнце еще не взошло, небо едва посветлело, когда я двинулся в путь. Из леса выбрался быстро, идти стало легче, по крайней мере перестал все кочки собирать. Обойдя город по полям, направился к реке. Дело в том, что мне нужна была лодка – самый легкий способ добраться до места встречи. У причалов было опасно, да и все целые плавсредства наверняка используются туземцами. Поэтому направился к тайнику местных подростков, детей горожан. Познакомился с ними во время одной из своих охот: они помогли мне добычу довезти.

Затона, где они прятали свою лодку, никто не нашел. Да и в противоположном случае ничего бы не было. Плавали они на таком убожестве, что лодкой это могли назвать только такие оптимисты, как я. В общем, плетеный каркас из толстых прутьев, обтянутый кожаным чехлом, который сшили из маленьких кусочков. Швов была масса, и поэтому кожа была обмазана толстым слоем смолы. Это приспособление выполнили в виде половинки скорлупы ореха, ну или в виде тазика, кому как нравится. Оно было крайне неустойчивым и выписывало при движении по воде кренделя. Весло было ему под стать – рогулька с лопастью из той же кожи. Ребятишки своим изделием очень гордились и регулярно поставляли на стол родителей рыбу. Сетей у них тоже не было, они подбирали брошенные взрослыми рыбаками, использовали более или менее целые куски.

В лодку я забирался и усаживался минуты две: наученный горьким опытом, не хотел свалиться в воду, как произошло со мной в прошлый раз. Плыл не торопясь вдоль берега – отклоняться от него и спешить было крайне противопоказано по той же причине. Прибыл на место и осмотрелся, ничего подозрительного не увидел. Спрятал лодку чуть в стороне, кусок сети утыкал веточками и листвой – получилось что-то вроде маскировочного халата. Проверил оружие и затаился в кустах. Провалялся до обеда, даже вздремнуть немного успел.

Появился вождь, он был один. Боевая раскраска, палица. В общем, выглядел как всегда. Покрутил головой, не обнаружив меня, поднял руку, в которой была зажата ключ-карта. Продемонстрировал во все стороны, но звать меня не стал. Повернулся лицом в сторону рощи и замер в ожидании. Получилось так, что он стоял ко мне спиной, я лежал в редком ивняке, прямо на берегу. Решил, что станут искать там в последнюю очередь, так как он просматривался насквозь. Чем больше на него смотрел, тем сильнее чувствовал, как внутри поднимается темная, всепоглощающая волна ненависти. И эти люди правят человечеством? Умники там, а местные божки, которые ничем от них не отличаются, только масштабом, – здесь? Придется тебе подождать, я еще не утвердил твоей кандидатуры на должность Всевидящего Грокуна!

Такого удобного случая упускать было нельзя, осторожно поднялся на одно колено и выстрелил ему в спину из лука. Да только вождя на том месте уже не было: он стоял в двух шагах в стороне и крутил между пальцами мою стрелу. Как… Ну как такое возможно?! Подумал, что он воздействует на меня своим артефактом. Начал метать стрелы со всей возможной скоростью – он даже не стал отпрыгивать. Менял положение тела, и они пролетали мимо. Ах, так! А от пули сможешь увернуться? Выхватил пистолет и дал залп. Оказалось, что может: вождь упал на землю и через долю секунды вновь был на ногах.

«Где-то я уже это видел», – какая-то мысль вяло шевельнулась у меня в голове.

Додумывать ее не стал, выхватил Кусаку и ринулся в бой. Непрерывный звон лезвия о камень слился практически в один звук. Вертелся юлой и заходил со всех сторон, выписывал хитрые финты и рубил с размаху. Все бесполезно! Ага! Мне удалось захватить древко палицы между секирой и навершием. Сейчас!

…Я сидел на земле и считал звезды, в ушах шумело, топора в руках не было. Как это случилось? Ничего не понял, но вскочил на ноги и выхватил кинжал. Вождь спокойно посмотрел на меня, отбросил в сторону палицу и поманил меня к себе. Держись! Лезвие змеей метнулось вперед, обходя блок. Кувырк! Бац! Я пропахал носом землю. Правда, уже без оружия. Да что же это такое?! Ринулся врукопашную. Удар! Блок! Отскок! Еще удар! Подсечка! Ладонь вождя хлопнула по моему лбу, я вновь присел на пятую точку. Оплеуха прочистила мне мозги. Неожиданно догадался, при каких обстоятельствах встречался с подобным.

– Ты – Воин! – заорал я. – Кто тебя послал? Умник?!

– Не знаю, про что ты там говоришь, – спокойно ответствовал вождь. – Воин всегда узнает ученика другого Воина, даже такого неумеху, как ты. Обсудим это потом, времени мало. Забирай свою игрушку и давай сюда артефакт. Мои люди в ярости – только кольцо сможет их остановить. Ты в курсе, что они уже перебили всех пленных? Спорить собираешься?

– Нет.

Сходил в кусты и отдал ему сверток с кистью Грокуна. На лице вождя не дрогнул ни один мускул, кольцо не снималось, так что он преспокойно оторвал палец, на который оно было надето. Обтер артефакт той же тряпкой и надел его.

– Помолчи минутку. – Он закрыл глаза и застыл.

Я пошел собирать оружие, заодно подобрал с земли ключ-карту. Сидел и заряжал пистолет, когда вождь очнулся.

– Теперь все в порядке, люди леса начали переправляться через реку.

– Значит, ты местный?

– Без всякого сомнения. Родился здесь и очень надеюсь, что тут и умру.

– А как же человечество? Защищать его кто будет?

– От кого? От самого себя? Пускай другие этим занимаются. Ты упомянул Умников – это яйцеголовые? Они прилетели?

– Нет.

Вкратце рассказал ему историю своего появления в этом мире.

– Значит, ты сам не знаешь, где находится наша звездная система? Это хорошо! Я тебе мешать не буду, говорил раньше и говорю сейчас – делай что хочешь, мне до тебя нет дела.

– Как? – возмутился я. – Разве ты не возьмешь меня с собой? Ничего не объяснишь? Мне нужно продолжить обучение!

– С чего бы это? Не убил – и то для тебя хорошо. Ученики у меня уже есть, ты мне не нужен. Хочешь учиться – вернись к своему учителю. Кстати, от той системы боя, которую он тебе преподавал, я не в восторге. Либо ты должного прилежания не прилагал, либо учитель у тебя косорукий.

– Да кто бы говорил! – обиделся я за своего наставника. – Кому твои дубинки и ножики в космосе нужны? Упор на энергетическое оружие, остальное – так, увлечение. От выстрела из рельсотрона не увернешься!

– Вот поэтому я и останусь в своем лесу. Звезды еще взрывать не начали? Или пока только пытаетесь? Мы живем спокойно, постараюсь, чтобы так было и дальше. Мелкие войны не в счет. Людоедов изведу, налажу торговлю, имперцам надаю по сопатке. Все как предки завещали: они четко знали, что делать.

– «Осчастливливать» станешь?

– Не без этого, по-другому не получится – лишняя кровь не нужна. Задавай последний вопрос. Пойду, времени на тебя тратить не желаю. Ты свое дело сделал.

– Много вас тут? Умников и Воинов имею в виду.

– Умников нет. На Сеятеле был один яйцеголовый и один Воин – мой предок, он его убил. За что – не знаю, многое утеряно. Воины где-то есть, но в Великом лесу только я и мой сын. Учеников до нашего уровня никогда поднимать не стану. Двоих Воинов на лес достаточно, конфликты нам ни к чему. Прощай, больше не попадайся мне на пути. – Он развернулся и ушел.

Я ухмыльнулся ему вслед. Лопух самодовольный! Ах, какие мы крутые! Историю знает, но выводов не делает: никому еще в кустах отсидеться не удавалось. Будь ты хоть трижды Воином, сам спасешься – остальные умрут. Что потом? Как я, поведешь в бой новую роту и ее тоже угробишь? Нужна мощь, сопоставимая с силой врага!

Забрался в лодку и поплыл назад в затон.

Интересно, как они с таким отношением в лесу выжили? Думается мне, все дело в этом самом древе. Биологический объект, который контролирует и защищает территорию. Карает ослушников, таких, как покойный Всевидящий, остальным мысли направляет в нужную сторону. Люди стремятся к комфорту и при прочих равных позициях всегда выберут мягкий диван в уютной квартире, а не рощу с комарами. Возникает вопрос: насколько сильно древо? Очевидно, что очень, – настолько, что ему фрегат не страшен. Не оно ли его на землю приземлило? Весьма вероятно! Кто-то из потомков Кудесника подлетел слишком близко – с известным результатом. Моей стройной теории планеты рабов данный факт никак не нарушал.

Предок местных Воинов выжил, сумел построить второй центр цивилизации – своеобразной, но все же. Наверное, сказок в детстве начитался про прекрасных лесных жителей с длинными ушами. Нам такие книги в интернате тоже читали. В качестве яркого примера биологической нежизнеспособной цивилизации с ограниченными возможностями. Уж на что там наверчено было: сильные, могучие, непобедимые бойцы, – но конец всегда один и тот же. Либо лесные королевства гибли, либо население куда-то уплывало. В этот самый, как его… Валинор! Мы такие мирные, так устали от бесконечной жизни, что воевать больше не хотим. Ага, как же! Силенок не хватало, вот и давали деру.

Меня всегда поражало одно обстоятельство – почему их сторонники, а фактически слуги, которые постоянно за них жизнью рисковали, еще и стенали: «Красота из мира ушла!» Вождь ушел, но я же не ною! От тех сказочных, названия которых я вспомнить из-за стирания не могу, он только длиной ушей и отличается. Ретроград чистой воды! Предки на деревьях жили – и я буду! И отношение у него соответствующее. Сделал дело – вали в свою нору и не отсвечивай! Помнится, каждому слуге награду дали: одному ящик с пылью, второму банку со светляком внутри, а мне ключ-карту! Возможно, она такая же бесполезная, как и те дары: банка слуге оправиться от тяжелой раны не помогла, из плодородной пыли в итоге получился один большой урожай. Благодарные жители тут же из него пива нагнали. Кто там еще был? Не помню – кажется, у них головы так выросли, что на них ни одна шляпа по размеру не подходила. Пришлось беднягам весь гардероб менять, одни сплошные расходы!

Пора возвращаться к имперцам. От куратора как-нибудь отобьюсь, в Великий лес больше ни ногой! Рано мне с Воином тягаться: раздавит и не заметит. Вернул лодку на место и пошел на опушку. Вождь не обманул: все дороги были забиты отступающими дикарями. Я немного понаблюдал и ушел в лес – подожду легион рядом с усадьбой.

Выживших не нашел, впрочем, трупов и оружия тоже: туземцы вычистили дом и округу. Обратил внимание на кончик какой-то тряпки, торчащий из завала. Вытащил, отряхнул – знамя полка. Сюрприз так сюрприз. Откинул еще парочку камней и увидел человеческую кисть. Скорее всего, знаменосца приложило выстрелом из бомбарды, а потом засыпало камнями. Хоронить его не было сил, поэтому вернул булыжники на место. Отмыл броню от рисунков, наломал кучу веток, в ней и заночевал. Утром прискакала имперская разведка. Очевидно, про бутылочное горлышко, которое представляла собой дорога в этом месте, они знали. Гарцевали вдалеке, но близко не подъезжали – опасались засады. Пришлось идти к ним самому.

– Кто такой? – спросил меня один из всадников.

– Шеф речного полка капитан Текс Скинт. Доставьте меня к командованию, у меня важные известия.

– И какие же?

– Туземцы уходят, переправляются на свой берег.

– Чем можешь доказать свои слова?

– Надоел! Это ты на перке сидишь или я! Съезди – и найдешь свои доказательства! – разорался я. – Если у тебя кишка тонка провести разведку как положено, я здесь при чем?! Не хочешь помогать – так и скажи. Сам дойду. Перед начальством будешь оправдываться, почему ты шефа речников бросил: я по рангу командиру легиона равен. Выслушивать бредни рядовых не желаю!

– Может быть, упаковать болезного? – рассудительно вмешался другой всадник. – Явно не дикарь, но и на шефа не похож.

Он спросил у меня:

– Тебя, случайно, по голове не били? Вид у тебя нездоровый.

Я сплюнул и пошел по дороге. Тратить время на пустые разговоры мне не хотелось. Наоборот, очень хотел есть и спать. Желательно в удобной постели. Имперцы посовещались немного, «рассудительный» поехал за мной, остальные поскакали в сторону города.

– Ты не нервничай так, – сказал всадник. – Нам твое имя назвали, поэтому мы с тобой и нежничаем. Отведу в лучшем виде.

– Кто назвал?

– Не знаю, высокопоставленный господин. Взгляд у него еще рыбий, неприятный. Он нам инструкции перед выездом давал. Как там город?

– Нет его больше. Дымы в половину неба, неужто не догадался?

– Мало ли. – Солдатик помрачнел и отъехал в сторону.

Меня промурыжили по инстанциям, в итоге я оказался в штабной палатке. В ней находилась группа офицеров и судья. Вот он-то и начал расспросы:

– Как выполнен мой приказ?

– Частично: сумел продержаться сутки. Кто же знал, что у них артиллерия будет? – Я рассказал про оборону.

– Сам как выжил?

– Отпустили из плена.

– За какие заслуги? – вмешался кто-то из офицеров.

– Послание передать. У них власть сменилась, новый Всевидящий легион в лес приглашает, говорит, у них какое-то Великое древо не кормлено.

– Ты – предатель!

– А ну замолчи! – прервал крикуна судья. – Цель обороны достигнута. Дикари не прошли в глубь провинции. Наше дело не виноватых людей искать, а подумать о возмездии. Судьбу погибшего полка решит император, в частности и его шефа.

Он обратился ко мне:

– Караульный проводит тебя в мою палатку. Вечером поговорим.

Я пожал плечами и вышел из шатра. Опять станут разговоры разговаривать. Нет чтобы ударить туземцам в спину. Они сейчас «растянуты и размазаны» по дорогам и городу. Один удачный налет мог таких дел натворить, что дикарям мало не показалось бы. Представляю победные реляции, направленные в столицу: «Мы победили! Враг бежит!» Небось непричастные уже дырки под ордена сверлят.

По прибытии в жилище судьи отдал форму слуге с наказом постирать. Вымылся в бочке, отъелся и завалился в гамак. Судья появился вместо вечера к обеду. Растолкал меня и дотошно расспросил про вождя, больше его ничто не интересовало. Его можно было понять. Если представить, что в империи сменился император. Неужели тайную службу соседних держав такой «незначительный» факт не обеспокоит? Чего от него ждать? И куча других вопросов. Судья был недоволен – оказывается, я знал очень мало.

– Я в плену был! Практически все время без сознания! Кто со мной секретами поделился бы? И за те слова, что подслушать сумел, не поручусь!

– Еще что-нибудь у тебя есть?

– Вот. – Я выложил знамя на столик. – Передайте куда следует. Возможно, император и воссоздаст полк.

– Для себя что просишь?

– Мне длительный отдых не помешает. Поспособствуете моей демобилизации по ранению?

– Зачем же сразу по ранению? А как же баронство? Отправлю почтовую птичку, из Никета пришлют подтверждение контракта – и езжайте править, ваша милость! – судья ехидно ухмыльнулся. – Или ты считаешь, что тебе предложение поступило просто так? Ты же подписал контракт о сотрудничестве с нашей службой. Думал смыться? Так вот, сынок, от нас не убежишь! За свои деньги мы из тебя все выжмем, до последней капли!

Я открыл рот и тут же его захлопнул с такой силой, что лязгнул зубами. Вот же Текс сволочь! Продался за монету!

– Иди, отдыхай и не хмурься так, в городе тебя найдет куратор. Его императорское величество желает получить полный контроль над приграничьем, а последние события не оставляют ему другого выбора.

Глава 24

Несколько дней ходил как из-за угла пыльным мешком по голове ударенный. Легион перебазировался к городу. От зрелища горелых зданий и полнейшей разрухи меня тошнило, поэтому я практически не выходил из палатки. Лежал в гамаке и тупо смотрел вверх. На все вопросы о самочувствии отвечал, что голова после многочисленных ударов болит. Судья, видя такое дело, неожиданно проявил участие и вызвал лучшего лекаря. Тот влил в меня какую-то настойку, обрил наголо и намазал лысину пахучей мазью. На следующий день я продолжал лежать. Врач скептически посмотрел на меня и объявил:

– Симулянт и дезертир. У нас что – настоящих раненых нет? Редчайшие ингредиенты на воздух пустили! Видывал я таких уклонистов – здоровые, как бемсы, просто воевать трусят. Ваша справедливость, надо вылечить его кардинально: вжик топориком по шее – и пусть Небесному отцу на несуществующие боли жалуется.

– Что скажешь? – спросил меня судья.

– Сейчас встану и ветеринару в глаз дам. Последние полгода я по краешку ходил, столько людей потерял, что иной командир за всю службу не теряет. Душа у меня болит, понятно?

– Если он душевнобольной, это многое объясняет, – заявил лекарь. – Согласно распоряжению о военном положении таковых надлежит вешать без промедления. С преломлением шеи, дабы не мучились, – все же на императорской службе пострадали.

Я начал вставать, судья положил мне руку на плечо.

– Ступай, мы тебе очень благодарны. Тело ты излечил, душой я займусь, рецепт от такой хандры веками отработан. Зря, что ли, у нас жрец паек ест? Осенит небесной благодатью – и все пройдет.

– Да здоров я, здоров! – заорал я, подскакивая с гамака. – Что за балаган вы здесь устроили? Я что, по-вашему, тупой? Врачеватели, чтоб вам три дня икалось! Почему палача для пущего эффекта не пригласили?

Натянул сапоги и вылетел из шатра. Направился в кабак – честно говоря, мнимая болезнь меня самого достала. А что делать? Может быть, второй раз сработало бы? Глядишь, обстоятельства изменятся, и вместо Никета я на войну поеду. Жизнь еще и не такие штуки выкидывала.

Распивочная, которую трактиром назвать язык не поворачивался, представляла собой ряд столов и лавок под открытым небом. Первым делом залпом выпил кружку вина, вторым – подрался с обозниками. Нечего крысам тыловым на меня коситься. Потом с ними помирился – оказалось, они боевые обозники, по их словам, впереди авангарда на телегах едут. Сделал вид, что поверил, и тоже рассказал им пару баек. Проснулся в темноте, непонятно где, столкнул с себя голую девушку и выбрался наружу. Оказалось, что спал в обозе, в фургоне с провиантом. Взял с ближайшей подставки факел, кое-как собрал свои вещички и оделся. Утащил полкувшина вина и пошел к реке, вдоволь наплавался, приводя себя в чувство.

Сидел на травке и потягивал вино. Прикидывал, что и как. Пора прекращать плыть по течению – между прочим, я агент внедрения. К тому же сам себе начальник. Не учитывая некоторых обстоятельств, мою ассимиляцию можно считать успешно выполненной. Подсчитаем, чего я добился за полгода. Во-первых, выжил! Во-вторых, я капитан и шеф полка речников в отставке, люди в таких званиях, да еще и молодые, могут рассчитывать в дальнейшем на удачную карьеру. В-третьих, кругленький счет в банке. В-четвертых, самая главная плюшка – мне отдают на поток и разграбление целый город! С таким тылом, как тайная служба, я его раздену до нитки!

Все-таки моя подготовка добротной была, даже обрывки знаний мне неплохо помогают. Используй каждую ситуацию, даже самую глупую, неприятную и опасную, к своей пользе – вот первый лозунг агента под прикрытием. Если бы не взбрыкивания не до конца стертой личности, я бы уже в столицах обретался. Или через Великий лес, в сопровождении людей Всевидящего, к кораблю шел. Но все, что ни делается, все к лучшему. Подбодрив себя таким образом, принялся размышлять дальше.

Могут ли меня раскрыть? Маловероятно! Для этого нужно повстречать вербовщика, который обработал Текса, а он, как я предполагаю, вовсе не имперец и вряд ли здесь появится. Легенда у меня железная, из бомбарды не прошибешь! В лес мне путь заказан, этого варианта рассматривать не стану, только в крайнем случае. Опека вождя не нужна в любой форме, договориться с ним было можно, но не нужно. Находиться в его полной власти? Я, конечно, авантюрист, но не до такой степени! Остается океан либо комбинация из двух дорог. Второй вариант предпочтительней. Не стоит забывать про белые скалы, таящие неизведанную опасность.

Круг замыкается: деньги и корабль. Славный город Никет мне все это предоставит. Он меня умолять об этом будет, иначе население в нем резко сократится. Кабальный контракт? Не смешите мои тапочки! Меня бумажкой не остановить, при должной осторожности мы его перепишем. А еще лучше – оставим как есть и станем свои дела обделывать исподтишка. Положение пограничных баронов всем известно, образ жертвы лишним не будет. Чего хочет от меня тайная служба? Ясен пень – таскать за них каштаны из огня. Я не против оказания услуг по приведению Никета к покорности, лишь бы к моим рукам добро прилипало. От таких возможностей отказываться нельзя, это только в сказках все само в руки плывет – в жизни оно плывет, но обычно по морю крови.

Самый большой соблазн: ключ-карта. Она буквально вопиет: убей судью и уходи в отрыв, прорвемся! А если хорошо подумать? Зачем вождь с такой легкостью отдал ее? Убивать меня не стал? Наводит на тяжкие мысли, что она бесполезна! Сломана или еще что. Будь я Воином – точно бы ее себе оставил, а не отдавал неизвестному бродяге. Объяснений его поступку множество: начиная с того, что он святой, и заканчивая темными замыслами. Что нам древние в таком случае советуют: «Отринь все невозможное – оставшееся, как бы невероятно оно ни было, является правдой». Вот дают мудрейшие! К гадалке не ходи, у фрегата меня будут ждать, дабы перенять все, что нажито непосильным трудом.

Торопиться не стану: перспектива захватить контроль над кораблем кажется все более сомнительной. Обеспечу себе для начала место, куда можно будет вернуться. Никет для этой цели подходит идеально – далеко от столицы и близко к границе, в частности к большой реке. Не может такого быть, чтобы по ней к океану не плавали. Приходим к выводу, что окружающие станут питать надежды мною воспользоваться. Мне же нужно сделать так, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. В общем, все так же, как всегда: одних зарежем, других обманем. Не прикупить ли мне яду? На этой возвышенной ноте я направился в лагерь.

В конце десятины судья выдал документы и возок, запряженный парой бемсов. Снабдил продовольствием и небольшой суммой на дорогу. Предупредил, что в случае исчезновения меня найдут и повесят. Сказал, чтобы в городе я сразу же ехал в баронский особняк. Там будет ждать куратор. Покивал ему и отправился в путь.

На выезде из лагеря на шее бемса повисла какая-то толстая оборванная женщина. Я натянул вожжи и заорал:

– Пошла отсюда! Жить надоело!

Замарашка с неожиданной прытью взобралась на облучок. Зашептала:

– Пожалуйста, тише, Шустрый.

– Маурика? – удивился я, рассмотрев под слоем грязи знакомое лицо. – Чего тебе?

– Помоги! Возьми меня с собой – поверь, я тебе пригожусь.

– Никого я с собой брать не собираюсь, тем более тебя. Что случилось?

– Ты нас прогнал, и мы из города убежали. Встретили имперский разъезд, обрадовались, но рано. Через некоторое время я поняла, к чему дело идет, и специально в лужу упала. Потом обделалась прямо в юбки. Это меня и спасло – побрезговали. Пропустила через себя только самых пьяных. Остальных всей ротой до смерти попользовали. Меня в кабак продали, я там сейчас вроде подстилки для самых отстойных клиентов. Забери меня, Шустрый, я знаю – ты сможешь.

– Да с чего бы? Я тебе ничего не должен.

– Ты не знаешь, на что я способна. Раньше я в императорском театре блистала, знаю всю верхушку лично. Интриги, связи, грязные приемы, увертки от законов. Я там с младенчества росла, мое образование по этой части тебе и не снилось. Меня мать к этому готовила, а она любовницей императора три года была. Вдобавок в своей постели померла, тебе это о чем-то говорит?

– Ловкая женщина. Ты на нее, скорее всего, не очень похожа. Иначе что ты в провинции делаешь?

– Просто невезение, хвостов за мной нет. От этого никто не застрахован. Вот ты как баронствовать собираешься? Долго сумеешь протянуть? Весь этот городок через свою постель пропущу, если для дела будет нужно, только помоги! В долгу не останусь!

Я задумался. Учитывая, как местные мужики слюну роняют, глядя на Маурику, ей можно поверить. Такая беспринципная женщина по трупам пойдет, лишь бы свое влияние восстановить. На первое время может пригодиться, потом от нее нужно будет избавиться. Убивать не обязательно – дать денег и в столицу вернуть. Свои люди везде нужны. Чем больше расстояние между подельниками, тем отношения лучше. Она мне свежую информацию из постелей придворных – я ей редкости какие дарить стану. Зря, что ли, на границе жить собираюсь?

– Вот что, красотка. Считай, ты меня уговорила, но предательства и неверности не потерплю! Ко мне не приставать, язык держать за зубами. Если дельце выгорит, все силы приложу, чтобы тебя из грязи вытащить. Откуда про титул знаешь?

– Судья у вас тот еще извращенец. Толстых и нечистых ему подавай, я его любимая девочка. Весь зад мне слюнями закапал. Напился на днях и рассказал немного про тебя. Они грандиозную подставу готовят, какую – не знаю: не успел рассказать, уснул. Что-то подлое, после чего император город на короткий поводок посадит.

– Чего же ты ко мне кинулась? Не боишься?

– Еще как! Ты же один из Заречья выжил, весь город об этом знал. Я свои драгоценности назад увела, погоня будет. Кто кроме тебя защитит слабую женщину? – Она посмотрела на меня умоляющим взглядом.

Я заржал:

– Ну, ты даешь! Все обдумала – уважаю! Только учти: свои уловки для императорских театров оставь. Как они тебя в кабаке не рассмотрели?

– Я же актриса! – обиделась Маурика. – При помощи горелой щепки такой грим наложу, что любого вырвет. Единственная накладка с судьей вышла – кто же знал, что ему как раз такие замарашки и нравятся?

– Много преследователей будет? И почему солдаты не знали, кто ты такая?

– Я же не вчера родилась, переоделась служанкой, девочкам сказала, чтобы молчали. Потом им не до меня стало. Догонять командир роты будет, сколько он человек с собой возьмет – не знаю.

– Погоняй скотину. – Я протянул ей вожжи. – Мне подумать нужно.

Маурику отдавать нельзя – однозначно ценный кадр. Люди на границе неизбалованные, она в поклонниках как в грязи ковыряться станет. Как бы меня не кинула. Отберу на всякий случай у нее украшения: предосторожность не помешает. Денег давать в обрез и контроль как можно жестче – пусть помнит, кто хозяин. Что с погоней делать? Раз количество врагов установить не удалось, засада – единственный выход. Рулим в усадьбу, место насквозь знакомое, Маурику с бемсами спрячу в лесу. Возок оставлю на виду, как приманку. В самом деле – не целую же роту он с собой потащит? Двоих-троих, не больше. В случае чего отступить никогда не поздно. Транспорт пропадет – да и шут с ним, другой куплю.

Заехали на холм, выпряг бемсов, подозвал Маурику и показал ей рукой:

– Спрячу тебя вон там. Услышишь, что закричу, – беги к тому дереву, оно самое высокое в округе. Там овражек, затаишься в нем, я тебя найду, – остальным не отзывайся.

– Я не смогу, заблужусь!

– Как так? Мне говорили, что ты дикарка.

– Это сценический образ! Я в лесу никогда не была.

– Точно! – Я хлопнул себя по лбу. – Ты же в театре выросла. Пошли!

Отвел ее в первое место, начертил на земле полосу. Указал вдоль нее.

– Беги прямо, не ошибешься. Считай про себя пять раз по сто – овраг длинный, мимо пройти невозможно. Спрыгнула и сидишь тихо. Поняла?

Маурика кивнула. Сходил за бемсами и начал устраиваться в здании. Залез на второй этаж, приготовил лук и стрелы, проверил заряд пистолета. Капсюлей с десяток всего осталось. Приедем в город – подумаю, что можно сделать. Привязал к трубе и спустил вниз с тыла усадьбы вожжи. Стал ждать.

А вот и гости! Трое всадников на перках, у одного на плече офицерский аксельбант. Летят так, что пыль вздымается. Эй-эй! Вы хоть по сторонам смотрите! Мимо же проскочите, лопухи! Я громко и заливисто свистнул, сразу же спрятался за стену. Всадники замешкались, осмотрелись и увидели возок. Ну наконец-то! Зальют глаза и носятся! Интересно, у них тут запреты на вождение в пьяном виде есть? Сейчас проверим! Перки забежали на площадку перед домом, я начал стрельбу. Как ни жалко было птичек, первые стрелы достались им: беглецы мне не нужны. Двое всадников сумели подняться на ноги, третьего придавило. Всадил в него стрелу – вдруг очухается? Имперцы сообразили, что на открытой местности представляют отличную мишень, и кинулись под защиту стен. Продуманные парни! Достал пистолет, ссыпался по лестнице и встретил их у входа. Залп! Вот и все, ребята, отбегались! Вы бы лучше за врагами родины гонялись, а не за беглыми проститутками!

Сплюнул и пошел за Маурикой. Бемсы стоят – ее нет, сбежала! Пошел по следам: актриса больших императорских театров направление потеряла сразу же. Петляла по кустам не хуже кролика – думается мне, если бы здесь были долины и взгорья, она бы и их своим вниманием не обошла. Вот же звериная тропка, зачем просеку в лесу проламывать? А это что за чудо? Из грязевой ямы на меня смотрело что-то ужасное, только белки глаз блестят. Я схватился за топор. Тьфу ты! Да это же Маурика!

– Может быть, не нужно тебя спасать? – спросил я, присев на корточки. – Ты даже выполнить мой первый приказ не смогла как следует. Куда тебя понесло?

– Быр, фыр, дыр! – побулькала грязной водичкой Маурика.

– Я тоже тебя люблю, – согласился я. – Считай, что отвечаю взаимностью. Еще раз без команды взбрыкнешь – придется тебя самому хоронить. Понятно?

– Фы!

– Будем думать, что ты согласилась, а не обругала меня. Это было бы неправильно – подозревать тебя в таком плохом поступке.

– Дыр, фыр, дыр!

Срубил жердь и протянул Маурике. Упираясь ногами, еле-еле вытащил ее на твердое место. Завязла она знатно: зыбучие ловушки – коварная штука, особенно в лесу. Нападает сверху листва – и их не видно, я по неопытности тоже в джунглях в такую яму угодил. Повезло – лиана низко свисала, удалось по ней выбраться. Дал немного отдышаться и погнал назад, несмотря на жалобы. Трупы нужно прибрать – мало ли кто заглянет на огонек!

Маурика устроила из помывки у колодца целое шоу. Изгибала спинку, эротично наклонялась. Раз восемь роняла кусок ткани, который выдал ей вместо полотенца. Я задумчиво жевал соломинку и разглядывал ее. Вот как ей это объяснить? Привыкла, что за ее прелести мужики на все готовы. Можно было бы попользоваться, но как потом с ней работать? Она же совсем от рук отобьется. Решит, что все дозволено! Когда она в очередной раз выставила на всеобщее обозрение необъятные ягодицы, я отвесил ей смачного пинка.

– За что?! – возмутилась Маурика. – Я для тебя старалась!

– Плохо пыталась, прибереги себя для клиентов. Вот скажи мне, красавица, – о чем ты мечтаешь? Только не надо чуши, что обо мне. На самом деле – чего хочешь?

– Не знаю. Богатой быть, свой дом, семья и дети.

– Дети – это хорошо. Но нам с тобой придется тяжело и много работать. Зачем ты глупости вытворяешь? Тебе что, мечта с неба сама упадет? Ты молодеешь с каждым годом? Зачем тебе секс, ты еще от него не устала?

– По привычке, – пожала плечами Маурика. – А тебе что нужно?

– Да того же, но не сейчас, а к старости. Мне до нее далеко, и поэтому делиться с тобой злободневными желаниями я не стану. Стирай свои тряпки, пора ехать. Там целый город, он как спелый плод: протяни руку – сам упадет. И все остальное с ним упадет тоже. Берись за ум, лишнее в сторону. Это твоя возможность стать богатой и счастливой, не упусти своего шанса.

Встал, взял одного из бемсов и с помощью вожжей оттащил трупы в сторону, забирать ничего не стал, единственно – срезал кошельки. Не хватало, чтобы вещи опознали. Рисковать, когда на кону такой приз? Это не ко мне!

Глава 25

Натянул вожжи, остановил возок и посмотрел на Никет. Здравствуй, моя будущая вотчина! Не бойся, я тебя не больно обижу. Сначала перышки ощиплю, а потом лоск и порядок наведу. Спросил Маурику:

– Как тебе?

– Фи, деревня какая-то, – скривилась она.

– Ты не смотри на внешность, смотри в суть. Перед тобой берег, усыпанный алмазами. Тебя провезем в качестве моей служанки. Устроим мужчинам города сюрприз. В особняке меня будет ждать куратор – на глаза не попадайся, сразу на кухню. Познакомься, послушай, что слуги говорят. Покажи актерское мастерство, я тебя чуть позже вызову. Поехали!

На воротах беспрекословно заплатил пошлину, спросил у стражника, как проехать к особняку барона. За медяк был просвещен и направлен в нужную сторону.

Нормально у них аристократы проживают! Скромненько, но чистенько. Большой двухэтажный дом – не дворец, но и не халупа. Учитывая, что земля в городской черте весьма дорога, наличие небольшого газона и оранжереи меня порадовало. Остальные пристройки, очевидно, позади здания. Правильно, гостей где-то выгуливать надо? И престижа ронять никак нельзя. Отправил Маурику вокруг здания – искать вход для слуг. Сам смело постучался в дверь молотком. Открыл пожилой расфуфыренный мужик. Славный потомок домоуправов окинул меня наметанным взглядом. Коротко и почтительно поклонился.

– Добро пожаловать в Никет, господин капитан. Надеюсь, что формальности будут пройдены успешно, и я с восторгом назову тебя хозяином. Прошу следовать за мной – в кабинете вас ожидает молодая дама. Смею заметить, уже третий день ждет, очень нервничает.

– Почему? Как звать?

– Меня Кродеунт, ее – не знаю, бляха с имперским гербом отбивает всякое желание расспросов. Кормим, поим, спать укладываем – на этом все.

– Ясно, там моя служанка Маурика на кухню пошла. Присмотри за ней, она на особом положении – не обижать, не приставать, иначе руки по плечи оторву.

– Будет исполнено. – Слуга распахнул передо мной дверь в кабинет.

Зашел и осмотрелся. Мебель меня не очень заинтересовала, а вот девушка, сидящая на диване, – наоборот. Молодая, даже двадцати нет, была бы миленькой, если бы не выражение лица и осанка, будто она жердь проглотила. Подозрительная она какая-то.

– Я знаю, кто ты. Представляться нет нужды! – заявила высокомерная малышка. – Пакет с инструкциями на столе, делай все быстро и качественно. Наши общие друзья ошибок не прощают.

– Как я понимаю, ты мой куратор? Связи, явки, пароли? Как мне тебя найти в экстренном случае, если я даже твоего имени не знаю?

Лицо девицы дрогнуло, но немедленно приняло прежнее выражение.

– Не положено! – отрезала она.

– Думаю, дело обстоит несколько иначе. – Я уселся рядом. – Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ты новичок. Боишься меня, свою тень и так далее.

– Не твое дело!

– Мое, еще как мое. Дошел слушок из заслуживающих доверия источников, что меня в расход намереваются пустить. Ты мало боишься. Получается, что ты хочешь меня убить, – обычно врагов я уничтожаю первым, до того как они смогут нанести предательский удар. Сейчас отведу тебя на второй этаж и спущу с лестницы – якобы ты споткнулась и сломала шею. Такое бывает сплошь и рядом. Что скажешь?

Она говорить ничего не стала, подскочила и кинулась к дверям. Я поставил ей подножку, благо ковер на полу лежал толстый и мягкий. Навалился сверху, зажал рот рукой и зашептал на ухо:

– Пожалей себя: если я тебя не убью, это сделают они. Поделишься секретами? И не вздумай кричать – не поможет, моя милость барон Никет изволит развлекаться.

Девушка согласно замычала. Поднял ее и усадил на диван.

– Рассказывай.

– Я действительно новичок, мой отец владел маленькой лавочкой. Перед смертью задолжал денег, мне сделали предложение работать на тайную службу. Согласилась, полгода меня не трогали. Я вообще не понимала, зачем им нужна. Но кто станет возражать, если жалованье платят стабильно и долги погасили? Три дня назад пришел человек, поручил передать тебе конверт немедленно по прибытии. На вопросы приказал не отвечать – сейчас и в дальнейшем.

– Что еще?

– Говорил, что ты самозванец, убил настоящего Текса и живешь по его документам. На самом деле ты шпион враждебной державы. Тебе приказано любыми способами придавить верхушку города. Поставить их в невыносимое положение. Живой ты империи не нужен, но мертвый барон даст отличный повод для смены городского статуса. Непокорных людей казнят, все перейдет в собственность родственника императора. Новый контракт будет подписан с ним на выгодных условиях. Империя больше никогда не пустит события на самотек. Меня наградят и уволят со службы.

– Почему связной все тебе рассказал?

– Я… – Она замялась. – Я ему нравлюсь, ну… ты понимаешь.

– Понимаю, но не то, что ты думаешь. С этой службы никогда не отпускают – получается, что ты одноразовая дешевка. Используют и убьют. Посмотри на вещи здраво. Какой от тебя толк? Что ты умеешь? Кроме молодости и красоты у тебя ничего нет. Этот человек потому и распустил перья – хотел произвести на тебя впечатление и затащить в постель. Как же, ты такая значимая! С глупышками срабатывает безотказно. Ты поддалась?

– Да. – Она покраснела.

– Ты мне нравишься, быстро от страха избавилась, но это зря. С этого момента бояться надо еще больше. Я тебя не трону, а вот твой любовник… Как думаешь, что он сделает, когда узнает про наш разговор?

Она промолчала.

– Он явно не обрадуется, для тебя это плохо кончится в любом случае. Ты поступила правильно, я – твоя единственная надежда, мне можешь доверять. Не потому что я такой добрый, а потому что мы в одной лодке, в случае чего вместе пойдем ко дну. Он тебя навещает? Как часто?

– Зачем ты так со мной? – Она заплакала. – Я тебе ничего плохого не делала!

– Ты начала понимать? Это хорошо! Но боишься все равно недостаточно: они намотают твои кишки на палку и скажут, что так и было. Тебе нужно бежать, далеко и надолго.

– Куда я побегу? У меня ничего нет, кроме лавочки.

– Все просто – сдай мне своего любовника и получишь сотню золотом, возок и пару бемсов. С такими деньгами ты в любом месте устроишься. Доедешь до соседнего города, там присоединишься к торговому каравану. На другом конце империи тебя не найдут, если ты сменишь имя. Как, кстати, тебя зовут и где живешь?

– Лейка. На улице Ткачей.

– Ты мне веришь?

– Не знаю, я тебя боюсь.

– Молодец, соображаешь! Вот возьми кошелек с десятком золотых, иди домой и хорошенько подумай, приходи завтра к обеду. Тогда и поговорим. Видишь, я тебя даже не тороплю. Когда, кстати, подписание контракта?

– Все в конверте.

Я взял Лейку за руку и вывел за дверь. Распорядился принести вина, закуски и устроился за столом. Вот незадача! И когда меня успели раскрыть? Девка умом не отличается, если бы Маурика не предупредила, могло и сработать. Я бы внимания на Лейку не обратил – мало ли кого присылают для маскировки! Что может быть естественней, чем молодая девушка, заглянувшая на огонек к парню? Против природы не попрешь! Может быть, стоило ее дожать? Нет, все должно выглядеть как случайное стечение обстоятельств.

Связной мне нужен тепленьким и ничего не подозревающим. Брать его нужно однозначно. Выпотрошу как рыбу, узнаю – что, зачем и почему! В зависимости от того, что он мне расскажет, и буду действовать. В любом случае на такую операцию меньше трех-четырех десятин не отводят. Волноваться нужно только за тот момент, что он Лейку расколет и про нашу беседу узнает. Правда, и в этом случае, скорее всего, ничего страшного не произойдет. Явится ко мне лично, надавит, пообещает прощение моих преступлений, потом убьет. Обычная тактика тайной службы. Им результат нужен – моя голова просто приятный приз, не больше.

Стал читать бумаги – тот же контракт, никаких изменений. Рекомендовалось по прибытии предупредить, утром на следующий день явиться на церемонию. Последний листочек вызвал у меня наибольший интерес: этакий приказ без подписи. Лейка не соврала: крушить и давить, ободрать до последней нитки, перекрыть каналы контрабанды. Полная свобода действий, срок – полгода. Да уж… Меня на вторую десятину начнут резать – сезон охоты на баронов в этом городе можно считать открытым. Кто провел подготовку? С чего такая уверенность, что все начнется гладко?

Взять хотя бы ту же церемонию – торгаши отдадут власть просто так? Что у нас на обороте? Ага, список наиболее значимых людей. Кто чем рулит и на каком канале поставок сидит. Кто главный? Такого нет, город поделен на сферы: котлеты и мухи отдельно. Да ну? Всегда есть кто-то, у кого власти или авторитета больше, чем у остальных. Тот, к кому прислушиваются и обращаются за арбитражем. Не обязательно самый богатый и могущественный, но вхожий во все круги. Возможно, таких людей несколько, но они имеются, без всякого сомнения. Иначе почему в городе так тихо? Где войны банд, захват территорий и кормушек? Договорились? Хапуги-то? На время это возможно, но не навсегда же! Нужно искать, поручу это дело Маурике. Пора выводить секс-бомбу в высшее общество. Нужна подобающая обертка – съезжу в банк, понадобятся деньги. Позвонил в колокольчик, явился Кродеунт.

– Запрягайте карету, моя служанка поедет со мной. Отправь посыльного в городской совет, пусть узнает время церемонии и насчет протокола. Станут отнекиваться – я завтра сам их навещу.

Оказывается, кареты у меня нет. Имелась открытая коляска на рессорах, невиданное чудо и редкость! Как ее еще не увели? Кто-то опять позаботился?

– Послушай, Кродеунт, а как давно вас наняли? Кто за все платил?

– Десятин девять назад, до этого особняк стоял пустой. Я и все слуги наняты через посредника в столице. Наш господин умер, скончался от болезни. Имущество пошло с молотка. Рынок прислуги довольно специфичен и узок, у нас не принято задавать вопросы господам: легко потерять доверие. Пришел аристократ и нанял всех скопом, выдал аванс – и вот мы здесь.

– Обо мне от кого узнали? Как выгляжу и когда приеду?

– Получил письмо, опять же без подписи, зато с чеком на жалованье.

– Тебе это не кажется подозрительным?

– Никакой разницы, господин капитан. Поймите, нас всех выкинули на улицу без пенсиона. На причуды хозяев вышколенные слуги не обращают внимания. Кому от этого плохо? Изначально предполагали, что новый господин хочет отдохнуть в тихом местечке инкогнито. От столичной круговерти многие устают. Ситуация изменилась, и мы с таким же усердием будем служить вашей милости.

Я кивнул и вышел на улицу. Уселся в коляску, сказал кучеру:

– Можешь идти.

Дождался Маурику, мы поехали в банк. Лучше бы прошелся – идти было всего два квартала, но пора привыкать: бароны пешком не ходят. Куплю себе перка и буду скакать – дожидаться каждый раз экипажа у меня никакого терпения не хватит. Маурика спросила:

– Куда едем?

– Не куда, а за чем. За деньгами, естественно, – коротко изложил итоги разговора с Лейкой, кроме того момента, что меня считают шпионом. – Тебе нужно приодеться – по крайней мере, одно платье должно быть в ближайшие дни. Я понимаю, что шьют на заказ. Купи готовое, переделай – хоть что-то да найдется?

– Этого мало, нужен гардероб.

– От меня получишь пятьдесят золотых, остальное сама заработай, я тебе не любовник, а наниматель. Кстати, драгоценности сдашь мне на хранение – так спокойнее будет.

– Не отдам! Я за них жизнью рисковала! – вскинулась Маурика.

– На самом деле это я рисковал, а ты в грязи тонула. Забыла? Так я тебе напомню – ты на меня работаешь. Еще одно слово против – раздену тебя догола, затем нацеплю на тебя твои колечки и сережки. Потом стану плетью гонять по улицам. Дальше будет самое интересное: оставлю тебя так, как есть, в самом плохом районе города.

– Ты не можешь так поступить!

– Еще как могу. Я тебе говорил не спорить со мной? Так вот, это самый последний раз. Не знаю точно когда, скорее всего на днях, произойдет званый вечер, ты должна узнать имя или имена заправил города. Фактических, а не тех, кто заседает в городском совете. Найди того, кто знает все! Выдои его досуха. Трудись для нашего будущего! Понимаю, что сразу может не получиться, но положение дел хуже некуда, откладывать мы не можем. Итак?

– Я постараюсь.

– Умница!

Прошел все формальности, оставил Маурику у портного. Сам катался по улицам, изучал город, на некоторые улочки было не заехать, но что поделаешь. Потом забрал свою модницу и обследовал особняк. Господские покои на втором этаже мне не понравились – роскошно, но неудобно. Для побега и скрытного ухода, естественно. Приказал приготовить мне угловую комнату на первом этаже, рядом с кабинетом. Вечером передали записку от главы совета: церемония назначена на десять утра. Ну что же, посмотрим на первых лиц города.

Утром начался фарс. Сначала меня час продержали в приемной – якобы глава сильно занят. Я безропотно отбыл повинность. Сама же церемония прошла на диво успешно. В кабинете главы, который почему-то забыл представиться и подняться из-за стола, кроме секретаря находилось двое трясущихся от ветхости старичков. Мы все вместе подписали контракт, и мне указали на выход. Немного замешкался, сворачивая документы. Дождался, пока секретарь уведет старичков, и прикрыл за ними дверь. Повернулся к главе и сказал:

– Отличная церемония, мне понравилось. Хотел бы уточнить один момент. – Я присел на краешек стола, взял в руки нож для бумаг и стал крутить его в руках. – В контракте написано, что все жители города являются моими вассалами, я – соответственно их сюзереном. Что-то там еще было про взаимное уважение и преданность интересам друг друга. Но в нем не написано – что мне делать, если меня не уважают? К примеру, одна толстая личность никак не может оторваться от кресла, когда перед ней стоит барон. Как бы ты поступил в моем положении? И это еще не все – где мое денежное содержание? В контракте написано, что в первый год я должен получить его немедленно. Обустройство на новом месте и все такое. Слушаю.

– Ты, видимо, не понимаешь своего положения. Деньги получишь в конце года. А насчет уважения – с чего бы я должен перед тобой скакать? Я тебе не слуга. Можешь считать себя наемным работником на службе города, это самое правильное описание твоей работы.

– Ах, работы! Следуя за прихотливым изгибом твоей мысли, можно предположить, что и император всего лишь наемник на службе у своих вассалов. Думается мне, он с тобой не согласится и я тоже. Придется потесниться в своем кресле. Или…

– Что или? Что ты вообще можешь? Знай свое место, у тебя нет ничего – ни прав, ни силы. Приблудыш, подобранный из милости, – вот кто ты такой.

– Ты меня почти убедил, но насчет власти ты не прав.

Резким ударом я пригвоздил ножом его руку к столешнице, перекатился через стол, обхватил локтем шею чиновника и сжал ее удушающим захватом. Подождал до тех пор, пока он не прекратит дергаться, пощупал пульс. Довольно кивнул – живой. Приоткрыл дверь и поманил к себе секретаря. Он зашел в кабинет, и его глаза расширились, когда он увидел своего начальника.

– Стоять! – тихо, но твердо сказал я. – Либо ты соучастник в государственной измене, либо верный слуга императора. С ним уже покончено – хочешь стать следующим? Только попробуй крикнуть – и следующее, что ты увидишь, будут стены пыточной камеры. – Я выдернул нож из ладони главы, на стол и бумаги брызнула струйка крови.

– Но этого не может быть! Он ни в чем не виноват, – побледнел секретарь.

– Еще как может. Был бы человек, а вина найдется. Ты лично поможешь мне ее найти? – Я обнял его за плечи и как бы невзначай поводил перед его лицом окровавленным лезвием. – Думаю, что до того времени, пока не выберут нового главу, ты отлично справишься с этими непростыми обязанностями. Моя милость барон Никет лично позаботится о том, чтобы временное назначение стало постоянным. Смотри не ошибись, от этого зависит твоя жизнь.

– Я не знаю! Я не готов!

– Спокойно, не кричи так, я тебя хорошо слышу. Им конец, понимаешь меня? Всем тем, кто раньше был здесь властью. Такова воля императора. Ловкий человек, раньше других узнавший об этом, сможет воспользоваться обстоятельствами к своей пользе. Ты ловкий?

– Я не уверен.

– Тогда я решу за тебя. Сейчас ты пойдешь и приведешь стражников. Не тех, кто лизал пятки твоему бывшему начальнику, найдешь послушных. Есть такие люди?

– Да.

– Я в тебе не ошибся. На дыбе эта пташка запоет, а ты закроешь двери и будешь сидеть тихо. Говори всем, что глава уехал на несколько дней. Проверь все бумаги, ищи доказательства вины, сойдут любые факты. Это твой шанс, не упусти его – он бывает только раз в жизни. Иди!

Секретарь ушел. Я сорвал со стены гобелен и хорошенько упаковал чиновника. Уселся за стол и стал ждать. Вот он, решающий момент! Я сжег за собой все мосты. Возможно, мои учителя не согласились бы со мной и сказали бы, что нужно действовать тоньше. Это не по мне! Я должен быть шустрее и умнее. Действовать так быстро, чтобы никто не понял, в чем дело, просто-напросто не успел этого сделать. Провинциальный город привык жить размеренно и неторопливо. Да и вообще время сейчас такое, я бы сказал, неспешное. Новости идут долго, у людей всегда есть время подумать и приготовиться. У меня времени нет! Я должен выжать из ситуации как можно больше! Взбаламутить это сонное болото. Схватить и удрать!

Явился секретарь вместе с тремя стражниками. Я напрягся и направил на них под столом пистолет. Неизвестно, что надумала канцелярская душа. Возможно, на меня нападут. Но нет, тот уверил меня, что это надежные люди и на них можно положиться. Знал бы он мои мысли – наверняка не был бы так услужлив. Трусливый, жадный властолюбец – вот что я про него подумал. Но мне с ним детей не растить, сойдет на первое время.

– Взяли преступника на плечи и потащили в тюрьму. Покажи нам черный выход: нас не должны заметить. Потом лично наведешь здесь порядок. Слуг привлекать запрещаю. Пошли!

Глава 26

Тюрьма встретила меня приветливым лицом палача. Я попытался было найти знакомого тюремщика, но не преуспел в этом начинании. Мне пояснили, что он сегодня отдыхает. Главу городского совета сноровисто развязали, раздели и подвесили на станок. Он очнулся и попытался закричать, но ничего не вышло: палач сунул ему в рот кляп. Я задумчиво посмотрел на него и на стражников. Палач догадался о моих сомнениях – помещая в жаровню железки, он сказал:

– Не волнуйтесь, ваша милость, ребятам действительно здесь делать нечего. Пусть подождут нас на посту. А вот без меня не обойтись. Я буду молчать, лишнего никому не скажу, профессия у меня такая. Нас, палачей, даже пытать и допрашивать запрещено. Чуть что не так – сразу головы рубят. Мы постоянно такое слышим, что не приведи Небесный отец.

– И кому же это мешает?

– Никому, только дело в том, что наши слова как доказательства нигде не принимаются. Закон приказывает их игнорировать. Узнал ты от меня тайну – дальше что? Куда с ней пойдешь? В суд? А если помимо правосудия действуешь, так существует множество более легких способов правду выведать. К примеру, денег дать информаторам. Зачем тебе палач в таком случае? Случаются происшествия, не без этого, но очень редко.

– Ладно, ты меня убедил. Как действовать станем?

– Сейчас я его прижгу немного, положено так, иначе он правды не скажет. В чем-нибудь обязательно соврет.

Он приложил раскаленное железо к животу главы, тот задергался и замычал. Палач ласково похлопал его по щеке и произнес:

– Видишь, как ветер судьбы быстро изменился? Помнишь, как я перед тобой на коленках ползал, свое же жалованье выпрашивая. Ты мою больную жену пожалел? А деток, оставшихся сиротами? Напомнить твои слова – денег нет и не будет. Теперь расскажешь господину барону, куда они делись! – Он обратился ко мне. – Я так понимаю, ваша милость, что он казну воровал с целью свержения нашего богоспасаемого императора?

– Молодец! Сразу видно профессионала! Одного взгляда на мерзкого предателя тебе хватило, чтобы проникнуть в суть его темных замыслов. Вот, кстати, твое жалованье. – Я выложил мешочек с золотыми. – Узнай у него все! Имена, даты, кто ему платил, с кем он делился. Особенно меня интересует вопрос: кто в Никете является теневым королем? Со всеми подробностями! Пожалуй, я вместе со стражниками подожду, прочитаю протокол потом. Возможно, еще кое о чем его спросить придется. Не торопись, времени у нас много.

Палач зашел в комнату охраны часа через три, вручил мне лист бумаги и указал взглядом на дверь.

– Зачем торопишься? – спросил я, выйдя в коридор. – Я допрос прочитать не успел.

– Это не к спеху, а вот то, что я там писать не стал, весьма интересно. Вашей милости напрямую касается.

– Говори.

– Покровителем у него судья Прузант Нунис по кличке Рыбий Глаз. Твое баронство – его рук дело, он сам хочет стать приграничным бароном, но на своих условиях. Не на таких взаимных обязательствах, какие в стандартном контракте прописаны. Тебя, ваша милость, подставляют, все, кто нужно, подкуплены. Как только зачистишь верхушку города – убьют.

– Кто у него подручные в этом деле?

– Лавочница какая-то, зовут Лейка, и еще наш охранник, про которого ты спрашивал.

– Как они на меня вышли?

– Чисто случайно: нужен был благородный сирота, никак с городом не связанный, – ты вовремя подвернулся, только и всего. Потом судья сообщил, что ты раньше был завербован тайной службой. Делу этот факт не мешал: тут таких агентов полгорода ходит. Есть один нюанс: в последнее время судья общается с тюремщиком напрямую, через птичью почту. Почему – глава не знал, но боялся, что его тоже списали. Правда, дергаться не посмел – судья не тот человек, с которым такие шутки проходят. Больше ему ничего не известно. Я того – случайно перестарался, скончался наш глава. – Глаза палача мрачно блеснули. – Вот несколько чистых подписанных листов – пригодятся в случае чего.

– Ясно. Что просишь за помощь?

– Получил достаточно, обращайся, если верные люди будут нужны.

– Посмотрим. Прикопай его по-тихому.

– Не сомневайся, не в первый раз.

Вернулся в комнату и позвал стражников, на ходу сравнил имена в бумагах. Многие не совпадали с теми, что я получил в конверте. Ознакомлюсь чуть позже. Скорее всего, Лейка меня не дождалась и домой ушла. Придется навестить лавочку. Оставил помощников в начале улицы Ткачей: предстоящий разговор должен состояться без лишних глаз. Отловил пробегавшего мимо мальчишку.

– Лейку знаешь? Где она живет?

– Медяшка! – заявил хитроумный отрок. – За две еще кое-что расскажу!

– Держи, вымогатель.

– Опоздал ты, хахаль у нее – пришел с утра и до сих пор не вышел. – Мальчишка увернулся от подзатыльника и на бегу крикнул: – Ты у крыльца ее дома стоишь! – Он засмеялся и исчез в переулке.

Тьфу ты! Сплошная обдираловка! Развели на пустом месте! Постой-ка, ухажер? Да еще с утра? Значит, в особняк она не ходила. Променяла деньги на любовь? Он же ее убьет! Осторожно открыл дверь, придержал колокольчик и вошел внутрь. Обошел прилавок и прислушался, из-за второй двери доносились женские стоны. У меня прямо от сердца отлегло. Не похоже, что он ее лишать жизни собрался, скорее наоборот. Подождем и возьмем тепленьким? Стоны перешли в страшный хрип. Щелкнула пружина, подбрасывая Кусаку, ударом ноги я распахнул дверь и ворвался внутрь. Дзинь! Топор отбил брошенный нож и обратным движением ударил тюремщика в лоб. Удар ногой в пах довершил дело. Посмотрел на Лейку: она обнаженная лежала на кровати и зажимала руками перерезанное горло. Кровавые пузыри поднимались и лопались на губах, что-то попыталась сказать, но не смогла, глаза остекленели.

Решил поразвлечься напоследок? Я посмотрел на связника. Тебе это дорого обойдется! Вышел в лавку, закрыл двери на засов, нашел веревку и связал убийцу. Взял со столика кувшин с вином, сделал хороший глоток, остальное вылил ему на голову. Палачу его слова слышать не обязательно. Что бы он ни говорил про молчание, так будет надежней. Глава ни словом не упомянул про мое шпионство и двуличие. Этот вопрос меня волновал больше всего. Имена не совпадают, директивы тоже – в чем смысл?

– Привет, дружок! Помнишь меня? – Я обратился к тюремщику с благожелательной улыбкой. – Ты хорошо мне помог, сделал меня бароном. За это я тебя не больно зарежу, но могу передумать и подвесить на дыбу. Девицу зачем прикончил? Она же тебя любила и все, о чем попросишь, сделала бы.

– Тебе конец!

– Ответ неверный! – Я врезал ему в пах ногой. – Может получиться так, что дыба отдыхом покажется. Ее еще заслужить нужно, как и легкую смерть. Постоянно такими вещами занимаешься, неужели мои слова не вызывают у тебя страха? Ты, такой крепкий и преданный судье человек? Хочешь умереть один? А ведь может выйти по-другому, он тоже неожиданно для себя скончается. Тебе не будет так обидно. Рассказывай!

Выслушал сбивчивое повествование, изредка перебивая его вопросами. Кивнул и взмахнул Кусакой. Потом разрезал веревки, подобрал нож и воткнул Лейке в грудь. Трупу связника вложил в руку палаш. Порылся в вещах и забрал бляху с имперским гербом. Вышел из лавки и позвал стражников:

– Вот что, парни, этот человек предатель, о нем донес глава. Девушка была сообщницей – он ее убил, заметая следы. Я пришел слишком поздно, пришлось прикончить, так как он набросился на меня с оружием. Сделайте на сегодня последнее дело – распорядитесь о вывозе трупов, и можете быть свободны. Вот вам за труды. – Я вложил каждому в ладонь по золотому. – Кстати, лавка бесхозная, Лейка была сиротой. Проверьте, так ли это, и можете пользоваться. Я вас не забуду и вызову к себе. Не забывайте о молчании, оно дорогого стоит, сами в этом уже убедились. На расспросы отвечайте, что произошло обычное бытовое убийство: ухажер зарезал любовницу из ревности.

Развернулся и направился в особняк. Веселая картина у нас получается: нет никакого поручения из столицы, и мертвый я императору не нужен. Он вообще про меня не знает, как и не существует его родственника, якобы намеревавшегося наложить руку на Никет. Тайная служба тоже не при делах и прикрывать мой тыл не станет. Лейке связник просто мозги пудрил. Судья – в нем все дело! Решил личный майорат на старости лет завести. Сам голову в петлю пихать не пожелал – нужен был человек, который хотя бы частично расчистит путь.

В результате поисков было найдено несколько человек – иностранцев-аристократов на императорской службе. Непосредственная подготовка акции заняла около полугода. Я был не единственным, поэтому мной можно было легко пожертвовать. Что судья и сделал, оставив оборонять усадьбу. Ему нужно было отличиться перед столицей – так на него стали бы меньше коситься после обретения титула. Был и второй побудительный мотив для этого: еще раньше он проверил меня при помощи своего артефакта. Обнаружил мою устойчивость к его воздействию – она имелась практически у всех, но очень слабая и незаметная. Изредка рождались люди с изначальным геномом, они не были такой уж невиданной редкостью, примерно один человек на сто тысяч, но кто будет проверять крестьянина?

Мое отклонение судья тоже решил использовать: лучшего командира для противодействия туземцам не найти – о силе их жрецов, а точнее, амулетов Прузант прекрасно знал. А раз я выжил, не грех меня в город отправить: подельникам он не доверял. К примеру, связник – амулет у него был слабее, но заставить обычного человека сделать уже его самого бароном он мог. Зачем же он убил Лейку, если просто мог приказать ей все забыть? Тут мы и приходим к изъяну амулетов: воздействие кратковременно, до нескольких дней. Новый приказ другого амулета всегда был приоритетным, и это внушало большие надежды. Никто из носителей по этой причине не имел возможности захватить власть. Ты мог играть людьми как пешками, но рано или поздно появлялся другой носитель или человек с чистым геномом – и все рушил. Несколько легионов за спиной всегда были предпочтительней.

Мне что делать? На моих руках кровь главы и двух агентов секретной службы. Судья от своей мечты просто так не откажется. Значит, нужно действовать, как и раньше, но без надежды на прикрытие и прочую ерунду, что мне подали под винным соусом. К его приезду моя позиция должна стать отлитой из стали. Надо убить всех прежде, чем он до меня доберется! Подготовить почву и двинуться ему навстречу, благо время прибытия связник мне сообщил. Если он в городе амулетом размахивать начнет, неизвестно, чем это закончится, один раз я такое уже видел. И еще одна проблема не давала мне покоя – Маурика!

Постучал в двери особняка, потребовал позвать Маурику, когда она вошла, уставился на нее мрачным взглядом. Делая вид, что не замечает моего настроя, она закружилась по кабинету.

– Как тебе мое платье, правда красивое?

– Очень. Даже обидно, что через мгновение оно превратится в грязную, окровавленную тряпку.

– Почему? – Маурика застыла.

– Я про тебя ничего не знаю, как и люди судьи. Ты ведь на него работаешь? Как ловко ты ко мне в доверие влезла! Отвечать! Живо, иначе я с тебя шкуру спущу!

– Это неправда!

– А если подумать? – Я вытащил кинжал.

– Хорошо, я все скажу! Да, я на него работаю, между прочим, не по своей воле, у него одна блестящая штучка есть. Ты понимаешь, про что я говорю?

– Продолжай.

– Ты бы знал, как мне надоело его просто так обслуживать! За меня платят золотом и драгоценностями, не меньше! У многих в столице такие значки есть, но кому, кроме этого извращенца, нужна послушная кукла? Прелесть женщины не только в постели! – Она вызывающе подбоченилась.

– Разве он не приказывал тебе забыть?

– Я же говорю: он извращенец!

– Да плевать я хотел на его сексуальные пристрастия! Какой приказ?

– Яду подсыпать, что же еще! – Маурика удивленно захлопала ресницами. – Я тебе что, воин, чтобы с тобой сражаться? У меня и ножа нет. Да не собиралась я тебя убивать, сама бы все рассказала – ты куда лучше, чем этот замшелый старик! Нарядилась бы как положено и сразу после секса все и выложила.

Я застонал и упер взгляд в потолок. Вот за что мне все это?! Свихнутые нимфоманки, властолюбивые извращенцы, доморощенные интриганы. Чем я заслужил такое?! Дайте мне команду и какую-нибудь лоханку, лишь бы плавала, – да я ни одной лишней минуты здесь не останусь! Это же надо уметь с такой легкостью про жизнь, смерть и секс рассуждать. Ты со мной переспи – я тебя не убью, или все равно прикончу, но потом – если ты со мной грубым будешь и моих желаний не удовлетворишь.

– Яд на стол! И пошла отсюда, пока я тебя не придушил!

– Фи, какой ты грубый! – Маурика достала из декольте пузырек, что было весьма нелегкой задачей: рука погрузилась между необъятными полушариями по локоть. – Ты мне сразу понравился. Не зря я тебя про судью предупредила?

– Только поэтому я с тобой и разговариваю. В общем, планы меняются – никаких приемов! Сидишь тихо, как мышка, за слугами следишь. Возможно, среди них тоже есть отравитель. Всю еду Кродеунт пусть при тебе пробует, наблюдай за ним и остальными в оба глаза. Лучше бы их выгнать, но пока не могу: нельзя привлекать к себе внимание. Как думаешь, почему судья и глава совета, который на него работал, разные имена людей, предназначенных к уничтожению, написали?

– Какой ты глупенький! – Маурика наклонилась и взгромоздила свой бюст на столешницу.

На всякий случай отодвинулся вместе с креслом: вид мне открылся еще тот.

– В столице все так делают: когда раскроют заговор, каждый норовит к нему своих врагов приписать.

– Хорошо, я понял, иди и не греши!

– Ну… раз ты не хочешь, у них тут поваренок такой милашка. Ты против кухонных работников ничего не имеешь? – Она хихикнула, развернулась и ушла.

Больше я в этом доме ничего не ем и не пью! Выругался и вчитался в бумаги. Палач свое дело знал, допрос провел не хуже какого-нибудь следователя. Вскрыл все цепочки, по которым в городе текли денежные потоки. Но меня больше всего занимали коррумпированные члены городского совета. Они же торговцы, на которых в свое время мне жаловался тюремщик. Что дает мне этот документ? Да в сущности ничего. Я права на уголовное преследование не имею, местный судья, как мне известно, тоже в доле. Представляю себе картину – прихожу на заседание и говорю: «Господа, вы взяточники и контрабандисты, не соблаговолите ли арестовать себя сами?» Хоть на перка садись и ищи помощи у императорского наместника. Тот поможет с радостью, но и баронства я лишусь. А там и Прузант из тени вылезет. Тогда к чему это все? Где моя выгода?

Читаем дальше: в городе правят бал две преступные группировки, банды неких Гвоздя и Пирога. Первый метал скобяные изделия с поразительной скоростью и точностью, второй обожал посылать семьям отступников их отрезанные пальцы, лично запеченные в пирог. Без всякого сомнения, выдающиеся личности, с выдумкой и чувством юмора. Что там дальше? Базируются в кабаках на разных концах города. Никет поделен на две более или менее равные части, камнем преткновения является рынок. Его тоже разделили, но как-то неправильно. Почему? Торговцы не дураки и предпочитают торговать на той половине, где к ним лучше относятся. Перебегают то сюда, то туда. И ничего им не сделаешь, платят-то исправно! Попробуй тронь – конкуренты прибегут и на ножи поставят. Огромная глупость, неужели нельзя поставить их на место? Оказывается, нельзя, у них коммерция страдает. Ох, и хитрованы эти торгаши! Или же бандиты извлекают из этого какую-то выгоду, мне неизвестную.

Факт остается фактом: на рынке постоянно происходят поножовщины. Натаскивают молодежь? Силы обеих банд примерно равны, человек по тридцать. Из них половина чистых боевиков. Не мало ли на целый город? Ага! Существуют и менее многочисленные банды, из них привлекают людей для единичной работы. В общем, они с руки предводителей кормятся. Вожаки ненавидят друг друга смертной ненавистью, пару раз были войны, город пылал в буквальном смысле слова. Под шумок и простые горожане были не прочь руки погреть. Тайные тропки тянулись вплоть до рыбацких деревушек на большой реке. Ясное дело – иначе откуда взяться контрабанде? Какой мне с этой информации прок? Адреса и явки мне известны, разберусь на месте, пора прощупать почву – благо уже достаточно стемнело.

Порылся в гардеробе, нашел свой старый охотничий плащ с капюшоном, полностью вооружился, выпрыгнул в окно и растворился в сумерках. Примета верная: раз я один и в темноте – кто-то сегодня скончается, точно вам говорю!

Глава 27

Прокрался по переулку и спрятался в тени. Луны светили достаточно ярко, приходилось таиться. Вокруг дома, в котором проживал Гвоздь, все было тихо и спокойно. Люди не ходят, свет в окнах не горит. Подпрыгнул и уцепился за край крыши пристройки. Взобрался на нее и осторожно заглянул в щель между ставнями. Спит, голубчик! Откинул крючок кончиком ножа и проник внутрь. Гвоздь ли это? Точно он! Волос черный, нос рубильником, на лбу рваный шрам – такого трудно перепутать. Аккуратно и неторопливо спустился по лестнице – делу способствовало то, что межкомнатных дверей в этом доме не было. Охранник тоже сладко похрапывал, сидя в кресле. Это ты зря. Сон на посту – преступление, и совершать его буду я! Рукоятью кинжала нанес один точный удар в висок, проломив череп. Вот теперь можно и с вожаком поговорить, как положено: без свидетелей. Я намеревался предложить ему сотрудничество – Пирога уничтожим и поделим власть. По-моему, заманчивая плюшка, и труп сторожа не помеха, позволяет вести разговор с позиции силы.

Моим надеждам на взаимовыгодный договор не суждено было осуществиться. Обернулся – и мы с Гвоздем уставились друг на друга. Он ухмыльнулся и показал мне кулак правой руки, между пальцами были зажаты четыре отполированных штыря. Бросок! Я распластался на полу, они пролетели мимо. Это все? Не тут-то было! В левой руке у него находилось что-то вроде патронташа, модифицированные гвозди так и засверкали в воздухе. Я изобразил танец таракана на раскаленной плите, в итоге спрятался за диваном. Прямо перед моим носом высунулось острие, которое пробило спинку насквозь. Эй-эй! Мы так не договаривались! Я же пришел с миром! Перекатился, и Кусака отправился в полет, разрубил перила и снес Гвоздю правую руку по локоть. Бандит сосчитал телом ступени и упал на пол. Он тщетно зажимал обрубок, но жизнь уходила из него вместе с кровью.

– Тебя найдут!

– Я сделаю это первым, – ответил я и снес ему голову.

Какой отличный у меня был план! Кто же знал, что он меня почует и проснется? А чего я ждал? Сплю вполглаза, привычка такая. Нужно торопиться – ночь не такая уж и длинная. Комнат в доме было всего три, так что обыск много времени не занял. Кроме горстки монет ничего не нашел, этого следовало ожидать. Гвоздь любил роскошь, но отсутствием ума явно не страдал. Зачем так рисковать? Скорее всего, у вожака в городе был приличный схрон оборудован. Правда, со мной он своими мыслями и тайнами уже не поделится. Выдернул из половицы штырь и задумчиво подкинул его в ладони. Переходим ко второй стратегии, раз такая отличная задумка не удалась. Собрал оружие и покинул дом прежним путем.

Темнота – друг молодежи, ну и моя, конечно. Я рассматривал кабак, служивший притоном для банды Пирога. Жизнь в нем не замирала круглосуточно. Визг, писк и пьянство – куда же без него? Кто-то пил горькую, кого-то рвало, кто-то пользовал девиц. Дверей в питейном заведении не было: сорванные с петель, они мирно стояли в сторонке. По этой причине мне все отлично было видно. Побегал по округе, присмотрел пути отступления. Выбрал момент, когда число желающих оросить стены свелось к минимуму, встал напротив двери. Заорал во весь голос:

– Смерть пироговским!

Наступила секундная тишина, я начал метать гвозди. А чего трудного-то? Тоже так умею, не хуже покойного. Круглые штыри не такие удобные, как метательные ножи, без сноровки в цель вот так просто не попадешь. Да я и не старался ни в кого угодить, главное – скорость и количество! Что тут началось! Пытаясь спасти свои шкуры, народ начал переворачивать столы, лавки и прятаться за ними. Поддал жару, начав стрельбу из лука. Убил немногих – всего-то парочку человек: я сюда не за этим пришел. Прокричал:

– Город наш. Валите отсюда, если хотите жить!

Перепрыгнул через забор, шмыгнул в щель между домами – и вот крики преследователей раздаются на соседней улице. Побежал к рынку. По нему бродило двое охранников с факелами, они еще и в колотушки стучали. Сигналили всем, что воровать нужно в другом месте, а не там, где они ходят. У нас на станции, помнится, полицейские на карах тоже сирены еще на соседнем уровне включали, для того чтобы преступники удрать успели. Другого смысла я в их действиях не вижу.

Подкрался, скрываясь за прилавками. Подождал, пока они развернутся и посмотрят в разные стороны. Затем всадил в одного стрелу. Подскочил ко второму и приставил кинжал к горлу.

– Даже не думай!

Парнишка дернулся, увидел агонизирующего напарника и затих.

– Ты чей будешь?

– Гвоздя.

– Неправильно, ты теперь ничей: он умер. Сейчас пойдешь к своим дружкам и передашь, что Пирог дает время смыться до утра, оставшихся в городе убьем. Больше мы никого предупреждать не будем. Ты все понял?

– Да.

– Брось факел и беги. Пошел!

Подобрал факел и начал поджигать полотняные тенты, нашел немного соломы и запалил прилавки. Особо большого пожара, скорее всего, не получится – как-то горит все неохотно. Но это не суть важно, немного дыма не помешает. Забросил факел на какой-то сарайчик и побежал домой. Забрался в окно, поднялся на второй этаж и стал рассматривать соседние улицы. Вот вдалеке замелькали фонари. Кто-то заорал так, как будто его режут. Хотя почему как будто? Кого-то однозначно прикончили! Вспыхнуло зарево пожара, и на смотровой вышке забили тревогу. Довольно потер ладони: начинается! Разбудил домоуправа.

– Кродеунт, в городе беспорядки. Я проснулся от шума и криков, а вас выстрелом из бомбарды не поднимешь. Буди всех, стойте на страже, я пошел досыпать. Разбудите меня пораньше, Маурику ко мне не пускать – скажешь, что я запретил.

С утра сидел за столом и аккуратно выводил приказ главы городского совета о передаче мне своих полномочий. Не зря палач листы с подписями дал. Прошли уже сутки с момента его исчезновения, семья должна была поднять тревогу. Правда, вряд ли в свете последних событий кто-то станет его искать. Бунт, который начинал разгораться в городе, все спишет. Полчаса назад пришлось пострелять из окон по небольшой группе, явившейся грабить особняк. Надеюсь, их трупы отпугнут жаждущих моего добра. И вообще пора прекращать этот бардак – повеселились, и хватит. Этак от города ничего не останется!

Собрал все документы в сумку, натянул броню, вооружился, накинул плащ и направился к зданию городского совета. Шел посредине улицы, внимательно наблюдая за окнами домов и переулками: как бы не подстрелили. Жители занимали оборону, многие ставни были заколочены досками. Кое-где дома, выглядевшие богаче остальных, были разграблены. Как, впрочем, и лавочки. Трупов и толп разъяренных горожан видно пока не было, но думаю, что до этого осталось недалеко. Как только до большинства дойдет, что это не обычные беспорядки, а передел власти, тут такое начнется! Должники пойдут резать кредиторов, и дальше по списку.

Из-за угла вывернула пьяная компания из трех мужчин. Увидев меня, они обрадовались, достали ножи и направились ко мне с явно недружественными намерениями. Я пожал плечами, распахнул плащ и продемонстрировал свой арсенал. Вежливо поинтересовался:

– Может, не стоит? Исчезли, живо!

Мужики переглянулись и убежали в переулок. Вот так-то, это вам не безоружных горожан грабить. Было бы у меня свободное время – я бы вами вплотную занялся. Странная ситуация – сам все затеял, а теперь на бандитов обижаюсь, что они разбойничают с моей подачи. Вот такой я неоднозначный человек.

Городская управа напоминала муравейник, в ней собрались не только стражники, чиновники и члены их семей, но и пострадавшие. Люди продолжали подходить. В принципе правильно задумано: по отдельности в своих домах отбиться не получится, силы нужно собрать в кулак. Только почему все предоставлены сами себе и носятся без всякой цели? Либо разбились на группки и сидят по углам. Где главные петухи в этом курятнике? Заметил знакомого стражника и поманил его к себе.

– Что здесь происходит? Чего все мечутся?

– Начальники все утро в совет добро свое носили, затем комнаты между женами делили. Выясняли – кому какой кабинет по рангу положен. Сейчас в зале сидят, ситуацию обсуждают. О чем там можно два часа разговаривать? Действовать надо, пока сюда толпа не ворвалась!

– И что, никто не может на себя командование взять?

– Была у нас парочка толковых десятников, они за семьями ушли, но так и не вернулись. Похоже на то, что убили, – их многие ненавидели.

– Ясно. Здесь те двое, что с нами ходили?

– Да.

– Зови их, желательно захватить арбалеты – пойдем ваше начальство обрабатывать. Не струсите?

– Нет, хуже уже не будет.

Вошел в зал совещаний, вполголоса скомандовал стражникам охранять двери и никого не выпускать. Осмотрелся: что у нас тут? Длинный стол, примерно десять – пятнадцать чиновников всех рангов. Кресло, стоящее с торца, пустует. В него я и уселся, достал бумаги и молчком принялся раскладывать их перед собой. Обсуждение важных вопросов, а именно: кто здесь главный, кто будет за все отвечать и где глава совета, – при моем появлении потихоньку затихло. Краснолицый толстяк не выдержал:

– Ты еще кто такой?

– Барон Никет. Церемонии необходимо посещать, чтобы в дальнейшем не иметь глупого вида и не задавать бессмысленных вопросов. По твоему лицу вижу – собрался орать и возмущаться. Так вот, подумай три раза, прежде чем это сделать. Что, кстати, и других касается: вы не в том положении, чтобы на меня голос повышать.

– В каком же мы положении? – спросил меня сухощавый высокий старик, сидящий на другом конце стола.

– Висельников! Я поясню: через некоторое время вы все же договоритесь между собой и сумеете выбрать главного. Казалось бы, все проблемы решены, от горожан вы отобьетесь, меня подставите под топор палача: в соответствии с контрактом я несу ответственность за бунт. Но самого главного вы так и не увидели, это дорого вам обойдется.

– Почему? В чем главная проблема?

– В моем несогласии. Я – ваша главная проблема! Против меня вы бессильны, ничто не поможет: ни деньги, ни власть. Вы всего лишь жалкие, беспринципные торгаши, которые решили, что ухватили судьбу за хвост. Что вы можете противопоставить этому? – Я выхватил Кусаку и вбил лезвие секиры в стол.

Члены городского совета, сидевшие рядом со мной, отшатнулись, но старик не растерялся, он крикнул стражникам:

– Взять его!

Стражники не шелохнулись.

– Теперь скомандую я! Поднять арбалеты и взять купца на прицел!

Старик замер, как кролик перед удавом: наконечники болтов смотрели ему прямо в лицо. Выдернул топор, обошел стол и поднес к его глазам лезвие.

– Ты вроде бы жизнь прожил. Никогда не задумывался над вопросом: почему в империи правит военная аристократия, а не мешки с золотом? Ответ очень прост: мы надеемся на честную сталь и поддерживаем закон – именно в этом наша сила! Я свое оружие не променяю на все драгоценности мира. Мы не только сильнее, мы – умнее. Попробуй купить меня, старик! Заставь опустить топор! Я жду… Не можешь?

Вернулся на свое место, взял в руку свиток с показаниями главы и помахал им в воздухе, ожидая вопросов. Они не замедлили последовать:

– Что это?

– Ваш смертный приговор. Я не могу осуществлять уголовного преследования, но, к вашему великому огорчению, глава совета перед смертью признался в измене. Оказывается, он вымогал деньги с жителей, не выплачивал жалованье страже, поощрял преступность с одной целью – свержения его императорского величества. И вы все ему помогали! Бунт – это результат ваших непосредственных усилий! Я могу хоть сейчас снести ваши головы!

– Но ты этого не делаешь, ваша милость, – потухшим голосом произнес старик. – Какой уговор?

– Никаких слов, только дело! Контракт с условиями не хуже, чем у родственников нашего богоспасаемого императора. Подпишете вот этот приказ о передаче мне всей власти, – кинул на середину стола лист бумаги. – Все подаете в отставку, кроме секретаря, – он возглавит новый городской совет. Я не стану возражать, если ваши места займут ваши же сыновья. Но учтите: попробуете предать или отомстить – наказание одно: смерть! В этом городе больше не правит золото, здесь правлю я! Сейчас пришлю палача – он знает, о чем вас спросить, напишете ему чистосердечные признания. Одно неверное движение – и я вас уничтожу вместе с семьями. Вопросы?

Ответом мне была тишина. Встал с кресла и хлопнул по плечу стражника.

– Позвольте представить вам нового начальника стражи и его заместителей. Как, кстати, тебя зовут?

– Двинт Крокс.

– Отлично! Распорядись людям собраться у центрального входа, заодно пусть приведут палача. Господ закрыть в отдельной комнате и не выпускать до окончания бунта. Гражданских лиц загнать внутрь, окна и двери забаррикадировать. Наведем в городе порядок!

Примерно через полчаса мы выдвинулись на улицы. Большинство стражников брать не стал. Во-первых, ростовых щитов на всех не хватало. Во-вторых, людей в здании тоже нужно охранять. Построились этакой коробочкой, в середине я и городской глашатай. Так и пошли – штатный крикун на каждом перекрестке возвещал о том, что город перешел под мою руку. Призывал честных горожан сидеть по домам. Я и арбалетчики отстреливали любого, кто попался на разбое или просто покосился в нашу сторону. Невиновные граждане в такое время по улицам не шатаются, по подвалам прячутся. Сопротивления мы практически не встречали, что неудивительно. Бандитов в городе было мало, они предпочитали резать друг друга, а не нас. Горожане впадали в ступор, увидев организованную военную силу, и сразу же разбегались. Кое-кто орал, что в город вошли войска империи. Мы никого не переубеждали. Тех, кто бежал, не трогали. Сил, чтобы их арестовать, не было. В общем, странное у нас получилось шествие – то стреляли, то подбадривали беглецов свистом. Если бы не бас глашатая, который буквально сшибал с ног, можно было бы наслаждаться прогулкой. Вот у кого голосище так голосище!

Вернулись в управу к обеду – людей нужно покормить, да и устали они: попробуй-ка неподъемные щиты и арбалеты потаскать. После отдыха повторили заход с тем же результатом. Неприятности ожидал ночью – сомнений в том, что они обязательно появятся, не испытывал. Пирог-то жив! К вечеру он подомнет под себя всех, кто выжил, и придет по нашу душу. По крайней мере, я поступил бы именно так. Не нужно было обладать великим умом, чтобы понять, что в городе он – цель номер один. Выбор у него был небольшим: либо бежать и потерять власть, либо убить нас первым. Кто добровольно откажется от власти? Только не он! Вопрос совершенно другой: сумеет ли заставить подельников атаковать укрепленное здание? Все же они не воины.

Несмотря на то что мы бодрствовали всю ночь, никто так и не появился. Причина этого выяснилась достаточно скоро: Пирога зарезали. Кто и почему – слухи умалчивали. Я испытал некоторое облегчение и выгнал стражников на улицу, разбил на пары, проинструктировал успокаивать людей, сам пошел к чиновникам. Прочитал новый контракт и указал им на дверь.

Провел в бешеном режиме три дня: укреплял свои позиции. Беседовал с людьми, в частности с сыночками чиновников, присматривался. Привлек штатного мудреца из лавки советов. Он прочитал все местные городские законы, – те, которые вызывали хотя бы малейшее сомнение в соответствии имперским, я тут же отменил особым указом. Потряс мошну местных богачей и выдал задержанное жалованье. Власть по гражданским вопросам передал новому совету, силовые структуры оставил себе. Создал что-то вроде сил самообороны, объединил мужчин с каждой улицы в дружины и поручил им патрулирование в темное время суток. Те работать по ночам не хотели, но какая-то светлая голова нашла выход. Улицы перегородили рогатками, в переулках поставили высокие заборы. Я тут же закрепил инициативу законодательно, приказал стрелять в тех, кто по крышам и через рогатки лазит. Честный человек так может поступить только в одном случае: если ему нужно к молоденькой подружке пробраться. А это разврат! Заработал кличку Женоненавистник, но от своего не отступил. Настоящей любви заборы не помеха – пусть сватаются, если совсем невтерпеж.

Четвертые сутки я проспал, на пятые ко мне явился неприметный серый человечек и махнул бляхой. Посетитель возвел очи горе́, сложил ручки на брюшке и скучным голосом заявил:

– Император недоволен.

– Да ну! – восхитился я. – Сам и сразу? Лично? А если я сейчас тебе язык отрежу, чтобы ты его имя не трепал? Заметь, как верный вассал, я просто обязан это сделать. Или сначала пытать? Расскажешь мне имя того, кто тебя надоумил?

Глазки Серого метнулись в сторону.

– Я произнес стандартную формулу.

– А я стандартно тебя прикончу – одним больше, одним меньше, какая разница? Я слушаю.

– Некое лицо, а точнее, группа высокопоставленных персон, приближенных к императору, желают получить контроль над Никетом. И не морщитесь так, это не судья Прузант. Мы хотели его использовать, а потом уничтожить. Нам нужен свой человек в качестве барона.

– Так в чем же дело? Я согласен!

Серый вытаращился на меня.

– Ты не понял: абсолютно преданный человек.

– Повторяю: я согласен! Моя преданность в приграничье Империи никаких границ знать не будет, особо в загранице и прилегающих к нам границах соседних городов. Можем обсудить границы моей преданности в денежном эквиваленте?

– Вот про это я и говорю. – Серый нахмурился. – Ты слишком молод, в этом деле обстоятельность нужна. Нам бы хотелось, чтобы власть сменилась без лишнего шума. Доклады агентов о бунте перехвачены, но им можно дать ход в невыгодном для тебя свете. Имея дела с такими людьми, показаниями бывших членов совета и его главы можно подтереться.

– Как я понимаю, это был кнут. А где же пряник?

– Не наглей, и тебя не обидят. Чего желаешь?

Я задумался, потом сказал:

– Мое денежное содержание за два года, и не когда-нибудь потом, а немедленно. Доступ в имперский питомник и бесплатное выращивание для меня любого существа по моему выбору. Устроит?

– В принципе условия приемлемые. Заказ оплатишь сам.

– Не пойдет, я даже приблизительно не представляю его стоимости. Содержание за один год – остальное за вами плюс прощение всех вольных или невольных преступлений.

– Ну что же, думаю, согласие я получу в течение десятины.

– Кто будет преемником? Неужели ты?

– Правильно. До встречи, продолжай зачистку. – Серый человечек встал и вышел.

Я довольно улыбнулся. Отлично! Не хотите шума поднимать, желаете по-тихому руку на каналы контрабанды наложить? Я не против такого поворота событий! Как легко вас обмануть! Вождя, перед которым достаточно притвориться подхалимом. Ах, возьми меня с собой! Я без тебя пропаду, великий Воин! Судью, который увидел перед собой лихого, но недалекого рубаку. И эти туда же – думают, что Никет им даром достанется. Деньги мне из городской казны заплатят, а прощение, если они действительно такие могущественные, выправить легко. Самого главного никто и не заметил: питомник! Он ведь тоже вроде как даром работать будет – придет приказ из канцелярии императора, и отказа не предвидится. И вопроса не возникло, какого суперперка выращивать стану? Я же тупой вояка, что-то круче придумать просто не смогу, мозгов не хватит. Это вы так думаете! Я немало постарался для того, чтобы все так и выглядело. Мой фрегат все ближе, осталось проверить одну деталь.

Глава 28

Сидел в своем кабинете, внимательно рассматривал и крутил в руках бляху связника. Ни щелочки, ни кнопочки. Как же она включается? Маурика распахнула дверь ногой, руки у нее были заняты большим подносом, уставленным разнообразными яствами и напитками. Потом поставила его себе на голову, отпустила руки и начала ходить по комнате туда-сюда. Я с интересом наблюдал – цирк, да и только! Ловкая девочка! Бедра так и виляют, а поднос даже не шелохнется! Наконец ей надоело, она плюхнула его на стол. Сама уселась в кресло и невинно захлопала ресницами.

– Ну как тебе?

– Еда-то? Так себе! – Взял поднос и вместе со всем содержимым выкинул его в окно, прямиком в кустик с цветами.

– Подозреваешь? Это ты зря! Я же сказала, что травить тебя не стану. Что тебе сообщил тип из тайной службы?

– А ты откуда про него знаешь?

– Сам приказал следить и еще удивляешься? Вот кому бы я точно доверять не стала. Я его в столице видела, мерзкий тип. Девочки шепнули, что его для самых темных дел используют.

– Он мое баронство выкупает. Я согласился: судя по всему, за ним придворные в немалых чинах стоят. Принесет деньги и бумаги – узнаю точно.

– А как же я? Ты мне что обещал?

– Не волнуйся, не обману. Тебе тысячи золотом хватит?

– Для чего?

– В столицу вернуться или замуж за достойного человека выйти. Твое приданое получится очень и очень достойным.

– Ты такой щедрый!

– Заслужила: про судью рассказала, а теперь и про Серого предупредила. Буду держать с ним ухо востро. Пойду схожу в трактир какой-нибудь, есть хочется. Ты продолжай следить за окружающими – мы с тобой к завершающей фазе нашего совместного предприятия подходим. Нельзя опростоволоситься.

– Буду стараться, моя судьба тоже от этого зависит, я все понимаю. – Маурика ушла.

В питейное заведение не пошел – прямиком направился в лавку мудрых советов. Выложил серебрушку и начал расспрашивать старика про городских механиков. Взял у него адрес лучшего мастерового в городе и пошел к нему. Поздоровался и завел разговор:

– Говорят, ты специалист по разным необычным штукам? Огнестрельным оружием и боеприпасом занимаешься?

– Есть немного. Вот, к примеру, пытаюсь удешевить производство стволов для аркебуз и облегчить их заодно. Пока не очень выходит – выплавляю металл в тиглях, получается что-то среднее между железом и оружейной сталью. – Он показал мне большое количество трубок различного диаметра. – Видишь, какие стенки тонкие? Пробовал их порохом разорвать – прочные. Одно плохо: каверны быстро появляются, состав пороха надо подбирать по-новому.

– Всепогодные фитили делать умеешь?

– Ты про те, у которых наконечники от удара загораются?

– Ты состав знаешь?! – обрадовался я. – Думал, что изобретатель в Заречье умер, секрет унес с собой в могилу.

– Кто тебе эту глупость сказал? На самом деле их еще лет сто назад измыслили, только применения они широкого не нашли. Возни много, процесс производства опасен и дорог: там ртуть используют и серебро. Получается, чтобы фитиль запалить, ты монеты в распыл пускаешь. Наверное, твой якобы изобретатель деньжат с начальства срубил?

– Не знаю. Возможно, так и было. Пружины у тебя есть? Выдержанное дерево на ложа? Пластины металла? Инструмент? Тиски, напильники и прочее?

– Придержи перка! – засмеялся мастер. – У меня такого добра навалом, даже воспламеняющий состав в наличии имеется, я его в фейерверках использую. Что тебе конкретно нужно?

– Все! – решительно ответил я. – Мастерскую беру в аренду до вечера. Возможно, и завтра она понадобится. И поесть организуй. Десять золотых!

– По рукам! – не менее решительно сказал мастер. – Делать что станешь?

– Секрет.

В итоге завис в мастерской на четыре дня, доплатил еще пятнадцать монет. В городской совет направил посыльного – уведомил, где меня искать. Работал, только изредка отвлекаясь на бумаги и посетителей. Народ, конечно, пальцем у виска крутил – барон с ума сошел, – но мне было все равно. Вооружился по полной программе под патрон центрального боя. Сделал два новых четырехствольных пистолета и двуствольный дробовик-хауду – обрез не обрез, ружье не ружье, а что-то среднее. После моих коряво сделанных дульно-зарядных поделок это была просто сказка. Патроны высверлил из медного прута – перезаряжаемые, по тридцать штук на каждое оружие. Они, как всегда, были самой трудоемкой частью работы, их Кусакой под размер не подгонишь. Если бы не топор, я вообще не знаю, сколько бы провозился, он у меня вместо станков работал. Экстрактор и тонкие медные пластинки заменили обоймы, что позволяло мне производить перезарядку с невиданной скоростью – для этой планеты, конечно. Теперь мог не бросать оружие после залпа, а при некоторой удаче использовать его вновь. Про запас заготовил капсюлей и пуль.

Выполз на свет солнышка с чувством глубокого удовлетворения. Старый пистолет разобрал на части и торжественно утопил в ближайшей канаве – все же он неплохо мне послужил. Направился в особняк и засел в кабинете за кружкой вина, которое, естественно, принес с собой, как и полоски вяленого мяса. Разложил на столике свое огнестрельное богатство, рядком выставил патроны и начал полировать все кусочками замши. Части оружия должны быть гладкими, как попка младенца, самый маленький дефект и заусенец способны испортить все дело. И вообще люблю это дело: руки заняты несложной рутиной, а голова отдыхает. Медитировал часа два, а потом пришла Маурика и начала доставать расспросами. Настрой у меня сразу же пропал, я свинтил все обратно. Только было собрался послать любопытную сверх всякой меры девицу, как произошла странная вещь. Она замолчала на полуслове и замерла так, как будто прибор выключили.

– Эй, подруга, ты чего? – Я подумал, что она что-то неожиданно вспомнила или мысль какая в голову пришла.

Встал со стула и попробовал заглянуть ей в глаза. Маурика неожиданно схватила со столика шомпол и попыталась провертеть во мне дырку. На автомате перехватил ее руку, поднырнул под нее, немного довернул и прибавил свою силу к инерции ее удара. Шомпол вошел ей в бок. Девушка посмотрела на меня сначала с удивлением, потом в ее глазах отразился ужас, ноги подкосились, она упала на пол и забилась в агонии. Душераздирающий визг ворвался мне в голову, завизжал циркулярной пилой, вышибая из головы остатки разума, в глазах помутнело. С трудом, как столетний старик, сделал шаг к столу. Поднял хауду, весившую целую тонну, попытался негнущимися пальцами взять два патрона в обойме. Уронил. Стиснул зубы и сосредоточился – взял другую и кое-как запихал ее в стволы. Дернул рукой, они защелкнулись, повернулся к дверям – и на этом силы меня оставили. Упал боком на пол, обнял хауду, как лучшего друга, и замер, в глазах мерцало, я практически ничего не видел. Кто-то зашел в двери и остановился рядом.

– Можете передать нашим покровителям в столице, что дело сделано, – сказал судья Прузант.

– Непременно, – ответил Серый. – Откуда у вас такой сильный амулет?

– Не суть важно. Интересно другое – наш самоуверенный и весьма шустрый дружок попался на ту же уловку, что и другие чистокровные. Думают, что раз им амулеты приказывать не могут, то их можно не бояться. Маурику жаль, сочная штучка была. Кстати, ты получил бумаги?

– Не знаю, о чем ты говоришь.

– Не шути со мной. Решил золото в карман положить? Я тебя столько лет знаю, ты же всегда всех кидаешь! Деньги для Шустрого решил из казны себе забрать, а потом покровителям сказать, что отобрать их назад невозможно? Умер прежде, чем успел поделиться. Где они спрятаны? Не юли – твоя доля десять процентов, и ни монетой больше! Иначе ты сейчас рядом с ним ляжешь! Я тоже могу историю про твою преждевременную кончину выдать!

– Хорошо. Я отдам.

– Вот то-то! Тащи письменные принадлежности и положи рядом с бароном. Сейчас я воздействие немного понижу, и он нам передачу титула подпишет.

– А это не опасно? Может быть, подделаем подпись, а его сразу прикончим?

– Не волнуйся, он только пальцами шевелить сможет. Прекрати ерундой маяться – не знаю, как ты, а я под любой присягой хочу честно ответить, что он сам договор подписал. И под венцом правды тоже.

– Думаешь, дело дойдет до этого?

– Не знаю, но лишняя предосторожность не помешает. Ты что, о привычках наших столичных друзей ничего не ведаешь? Они переменчивы, как легкомысленная девица. Решат, что денег мало присылаю, – и того: донос, инспекция, палач, плаха… Приступим.

Передо мной появились лица судьи и Серого, они были то видны четко, то уходили в туман. Все плавало и кружилось.

– Шевельнись! – приказал судья.

– Ме… мн-н… – промычал я.

– Еще немного. Как теперь? Тебе только пальцами двинуть осталось, потом боль прекратится.

– Мне… кроме пальцев… ничего и не нужно, – ответил я.

Хауда выдала полуметровую вспышку пламени и заряд картечи из двух стволов одновременно. Судью и Серого просто снесло, визг исчез, я перевернулся на спину и подумал: «С пороховой навеской явный перебор вышел, – впрочем, удачно получилось!»

Первым делом плюхнулся в кресло и присосался к фляге с вином. Руки у меня дрожали, по телу разливалась слабость. Вот такие у нас дела – провели, как ребенка. Корить себя за такое – последнее дело, интриги не для того завязывают, чтобы жертва смогла догадаться, в чем дело. Серый сам перемудрил: мое годовое жалованье захотел присвоить и пошел на сделку с судьей. Вот дурак! Сидел бы себе и баронствовал, быть жадным плохо! Хотя подожди – с чего бы ему от титула отказываться? Чего я опять не знаю? И почему на выстрелы никто не прибежал? Где слуги?

Перезарядил оружие, держа хауду наперевес, вышел за дверь, начал осторожно обходить дом. Что тут можно сказать – все мертвы. Причем не только прислуга и охрана поучаствовала во взаимном истреблении, но соседи и прохожие тоже заглянули на огонек. Кого не убили сразу – тот истек кровью от ран. От такого у меня мурашки по коже: это какая же сила воздействия была, чтобы заставить людей уничтожать друг друга? И самое страшное – они делали это молча! Даже Маурика ни словечка не сказала и не вскрикнула.

Вернулся в кабинет, забрал у судьи значок, взял бумаги, которые принес Серый. Стал читать: прощение до завтрашнего дня, чек на мое имя и направление в имперский питомник – все так, как и заказывал. В чем же дело? Да зачем усложнять? Все дело в деньгах, а точнее – в жадности Серого. Он всех хотел обмануть: мне соврал, что сам бароном станет, а не судья, которого назначили покровители. Им солгал, что выгоднее меня тихо отстранить, поманить бумагами и прирезать, а точнее – сымитировать месть горожан. А судье сказал, что денег не дали, зато разрешили меня на ноль помножить. Кто там точно что задумал и что кому соврал, не суть важно. Главное у меня – чек и направление. Проверю кое-что – и вперед! Будем считать, что место барона Никета вновь стало вакантным.

Вытащил трупы вместе с ковром в коридор. Тело Маурики положил на диван и накрыл покрывалом. Уселся за стол и вытащил Кусаку. Решил начать с бляхи связника. Аккуратно, не торопясь, по миллиметру начал снимать стружку с одного края. Так-так! Вот и пустота! Подцепил кинжалом идеально подогнанную крышку и отщелкнул ее. Есть! Лежит в гнездышке, моя прелесть! Та самая штучка, без которой мой поход к кораблю является бесполезной затеей: протонная батарейка! Утер пот со лба, откинул зажим и медленно, кончиками пальцев стащил ее со штырька. Получилось! Повторил процедуру с амулетом Прузанта, заодно и камешки из герба выковырнул. Продам в банке – лишним не будет.

Отхлебнул из фляги и устроился в кресле, рассматривая батареечки. Величайшее изобретение человечества! Без них ничего бы не было: ни космоса, ни цивилизации! И корабля у меня без них не будет, на ключ-карту надежды мало. Яйцеголовые их так давно изобрели, что никто уже и не помнит, когда это знаменательное событие произошло. Почему их называют протонными, люди тоже забыли. На самом деле никаких протонов в них нет. Там в центре высокотехнологичной оболочки – антивещество. Штырек – питательный элемент. Всех нюансов их работы я не знаю, да это и не нужно.

В училище нас научили, как сделать из них мощный фугас, незатейливо и одновременно пафосно называвшийся Сферой Смерти. Абсолютное уничтожение! Плевать она хотела на энергетические щиты, многометровую броню и прочие защиты. Полная аннигиляция! Там, где срабатывала эта малышка, не оставалось ничего, только пустое место в виде сферы. Если, к примеру, бабахнуть на поверхности земли, получалась идеальная яма, а потом в нее со всех сторон устремлялся воздух, заполняя вакуум. Больше никаких спецэффектов не было. Выломал из блях штырьки, за которыми находились маленькие катушки с микронной толщины проволокой. Забрал их тоже – иначе из чего взрыватель делать? Аккуратно завернул все в обрывок замши и спрятал в сумку.

Вышел во двор. Задумчиво посмотрел на двух перков: на них приехали мои убийцы. Почему бы и нет? Покормил и напоил птичек. Затем привязал поводья одного к седлу другого и поехал в банк. По весу денег вышло килограммов десять – пятнадцать, такой груз перк спокойно увезет. Правда, клерки слезно умоляли меня не забирать всю сумму сразу – зачем мне так мучиться? Пытались всучить мне дорожные чеки: весят немного и везде принимают. Пришлось изобразить людоедскую улыбочку и многозначительно погладить топор. Репутация у меня в городе была соответствующей, споры мгновенно прекратились.

Потом поехал в городской совет, нашел нового главу и сказал:

– Моя милость убывает по семейным делам. Любимый дядюшка умер, наследство оставил. Съездить нужно, пока не растащили. Когда вернусь – не знаю, путь на родину долгий.

– А как же…

– Никак! – отрезал я. – Готовь документ: на время своего отсутствия тебе все полномочия передаю. Ты теперь главный, вот и думай! Я тебе власть дал, которой ты без меня никогда не получил бы. Так и сидел бы, бумажки перебирал. Пора отрабатывать! Еще одно слово – и у этого города появится новый начальник, желающие уже в очередь выстроились.

– Сейчас все будет готово.

– Там, кстати, горожане на мой дом налет устроили, всех в капусту порубили, слуг и охрану. Наведи порядок и похорони как положено. Семьям, у кого были, выдай пособие.

Подписал приказ и выехал из Никета. К имперскому питомнику путь составит около шести дней. Но это ерунда: перки у меня не заморенные, домчусь быстро.

Глава 29

Дорога прошла скучнее не бывает – даже завалящий разбойник из кустов не вылез, чтобы я смог испробовать на нем свои новые пистолеты. Тратить патроны на пристрелку просто так я не захотел. Во-первых, перезаряжать лень, во-вторых, не такие они и многоразовые, рано или поздно раздует. Шнырял по встречным городам и весям, обязательно разговаривал с мудрецами, пытаясь собрать крупицы сведений. В итоге провел в пути не шесть дней, а десять, но особо не преуспел. Почему же не оставлял попыток? Да потому что выяснил интересный факт: знания мудрецов отличались друг от друга. В описании основных событий они сходились, а вот дальше!.. Потом начинался темный лес инсинуаций, каждый нес свою личную ахинею. Ясное дело, у всех, помимо базового обучения, еще и личный учитель имелся. Он заучивал ту же чушь, что ему в свое время рассказывал его наставник, и так до бесконечности. Надежда, что я наткнусь на сто́ящее повествование, не угасала и цвела во мне буйным цветом.

Имперский питомник оказался довольно странным местечком – дорога упиралась в круглую площадь, засыпанную щебнем. С одной стороны был ухоженный парк из старых деревьев, а с другой здание конторы, многочисленные загоны и длинные бараки. Назову их, к примеру, маточными цехами, раз уж в них эмбрионы выращивают. Несмотря на раннее утро, площадь была заставлена телегами, по ней сновало множество людей. Становилось понятно, что они здесь и ночевали. Я спросил у одного мужика, который только что проснулся и вычесывал пятерней сено из волос:

– Скажи, здесь всегда так?

– Это еще мало, не сезон. Вот скотину забьют – тогда вообще не протолкнешься.

– А ты зачем приехал?

– Бемсы у меня пали – пастух недоглядел, ядовитой травки наелись. Я его хорошенько побил – денег-то у него нет, – но разве мне от этого легче? Куда я без моих кормильцев?

– Так купил бы новых животных.

– Купил! Ишь, шустрый какой! Я что, монету штампую?

– Не кипятись, разъясни толком. Наверное, налогами обложили?

Изуверский метод допроса, как всегда, был на высоте и осечки не дал. Через некоторое время сделал вид, что увидел знакомого, и позорно умчался вдаль. Никогда! Никогда больше не стану его применять! Зуб даю! Где это видано, что с баронами, хотя и бывшими, можно всяко вытворять?! Тьфу на всех! Я лучше в сторонке постою. Руки обихаживали птичек, а голова думала.

Оказывается, у империи была весьма мудрая политика в отношении крестьянства. Денег в питомнике обычно не брали. Хочешь скотину? Получи трех детенышей! Одного вырастишь и отдашь. Хочешь взрослых – да нет проблем! Опять три штуки: двоих откормишь, забьешь и вернешь долг мясом или за одного кормами на год. Армия хочет есть! Никакой кабалы, только работай и не ленись. Продуманная потогонка. Кому захудалый крестьянин нужен, что с него взять, кроме его же шкуры? Зажиточным людям давали кредиты и рассрочку. Я так думаю, местная цивилизация когда-нибудь станет «био», а не «техно», если даже сейчас они к таким вещам склоняются. Кудесника больше нет, порох есть – что мешает сделать нормальное огнестрельное оружие? А у них убожество в виде бомбард и аркебуз, кроме отдельных энтузиастов, изобретениями в этой сфере никто не интересуется. Сто лет назад появился капсюль – и что с того? Получится добыть более достоверные сведения – сделаю точный вывод.

Народ начал собираться перед входом в контору и выстраиваться в очередь. Какому-то наглецу набили физиономию, после вежливого разъяснения «Тебя здесь не стояло» он уполз к телегам. В толпу я не лез: торопиться мне некуда, наверняка у них тут и черный ход имеется. Возможно, и окошечко для официальных бумаг есть. В крайнем случае займу очередь на завтра. Откуда-то слева появился седой старик в мантии, он тонким голосом объявил:

– Есть желающие осмотреть мемориал памяти? Всего за медяк я расскажу вам историю каждого камня на этой древней земле.

– Ступай отсюда, старый! Надоел! Ну чего ты к нам по три раза на дню ходишь! – послышались выкрики из очереди. – Откуда у нас деньги? Мы сами сюда побираться приехали! Побирушки мы! – засмеялись крестьяне.

– Работа такая, – вздохнул старик и собрался уходить.

– Подожди.

Я показал ему монетку. Мне почему-то тоже захотелось над ним посмеяться. Наверное, встал сегодня не с той ноги. Вот такая я невоспитанная свинья.

– Давай деньги – и пошли, – сказал старик.

– Э-э-э… нет! Сначала мне про этот камень расскажи. – Я поднял с земли голыш. – Сам же говоришь, что про любой знания имеешь.

Толпа замерла в ожидании бесплатной возможности поржать.

– А чего там рассказывать, – пожал плечами мудрец. – Сначала Небесный отец создал твердь. Этот камень был частью скалы в гряде Туманных пиков. Потом ветер, вода, холод и жара разрушили ее, и он упал в реку Гремучую. Течение над ним хорошо потрудилось, стесало ему углы, отполировало и принесло на плес у соседней деревни. Вчера крестьянин по кличке Кривой погрузил его в телегу вместе с остальными окатышами и привез сюда. Пять медяков телега. Я сам видел.

Люди разразились хохотом и начали тыкать в меня пальцами.

– Так его, старый! Ишь, молодь заумная пошла! Седины не уважают! Он у мамки грудь сосал, когда ты все науки превзошел. Съел, бродяга?!

Пришла моя очередь пожимать плечами. Я бы тоже много мог рассказать, откуда этот камешек взялся с начала времен, но какой в этом смысл? Каждый верит в то, во что верит.

– Пойдешь или нет?

– Мне бы перков пристроить.

– У сторожа оставим, он их покормит и напоит, за поклажей присмотрит. Всего-то полушка. Устроит?

– Вполне.

Старик, в противоположность своему обещанию, по аллее шел молча. А потом у меня челюсть упала на землю от удивления.

– Впечатляет? – спросил старик.

– Еще бы! – честно ответил я, рассматривая несколько аварийных куполов, соединенных переходами. – Что это?

– Дом предков. В нем Небесный отец отправил людей в этот мир.

«Да ну! – подумал я. – С каких это пор жилые модули летать стали?»

– Видишь эту статую? Это Дронг – карающая длань создателя. Первый из императоров, великий воин и объединитель.

«К тому же сволочь кровавая, – дополнил я. – Другим памятники не ставят!»

– Когда завоевал лесное королевство и обнаружил этот монолит, созданный предками, он пришел в восхищение. Приказал вырубить леса, казнил глупых аборигенов, на протяжении тысячелетий пытавшихся его ковырять.

«Я не ошибся!» – подумал я.

– На всякий случай уничтожил и соседние племена. Кто мог знать их замыслы? Вдруг они тоже хотели повредить святыне?

– А как люди на нем прилетели? Разве никто так и не попал внутрь? Интересно же, как наши предки жили!

– Многие пытались, но безуспешно: стены несокрушимы. Дронг постановил, что там ничего нет, кроме праха предков. Тот, кто пытается его потревожить, – повинен в смерти! Огнем и мечом он донес эту истину до каждого, кто пытался противоречить его воле!

– И что, даже дверей нет? Как они вышли на землю?

– Что-то похожее есть, я покажу.

Мы прошли к центральному куполу – обычной такой стене из многослойного сэндвича металлопласта. Она предназначена для сопротивления агрессивной среде. Такую броню не только орудиями местных – небольшим фугасом не возьмешь. Здесь нужно что-то более мощное. Я примерно такие же жилища раньше встречал и описания читал. Космические станции из подобного материала строили: универсальная броня и защита от излучений. Дорого, но очень эффективно. В принципе в космосе и в надувном пузыре можно жить, пока не прилетит с космической скоростью микрометеорит или звезда не ударит вспышкой жесткого излучения. Там еще много чего смертоносного происходит, это только кажется, что пространство пустое. Просто человеческий глаз не в состоянии увидеть и оценить масштабы происходящего.

Старик поводил меня кругами, под непрерывную речь с восхвалениями Небесному отцу и императорам. Я поддакивал и кивал: «Да что ты говоришь – тысяча лет? Пятьсот человек пленников в жертву? А эта большая клякса – все, что осталось от любимой наложницы, в которую выстрелили из пушки? Как интересно!»

Наконец-то мы добрались до шлюзовой камеры. Мудрец заливался певчей птичкой о том, какая она прочная и сколько таранов было сломано дикарями. Я спросил:

– Неужто предки подсказки какой не оставили?

– Пошли поближе. Видишь эту табличку? Возможно, в ней скрыт намек, никто так и не смог ее прочитать. Один из первых смотрителей утверждал, что надпись дублировалась другой, нарисованной прямо на стене. Она была на унике, дождь и время практически смыли ее, но отдельные буквы можно было разобрать.

Слова старика я практически пропустил мимо ушей – стоял, словно громом пораженный. Вот и не верь после этого в судьбу. Табличка на чистейшем русском языке гласила: «Внимание! Биологическая угроза! Гермошлем не снимать! Ждать окончания обеззараживания!»

– А вот здесь, – старик отвел меня в сторону, – другая надпись, на том же неизвестном языке. – Он указал на поверхность площадки перед дверью.

Я прочитал: «Дима + Света = Л». Вот предки дают! Получается, пока поверхность не застыла, кто-то прутиком начертил про свою любовь на тысячелетия! Интересно, начальство потом спустило на него или на нее всех собак?

– Как ты можешь догадаться, знаки равенства и сложения были использованы универсальные, остальное – загадка.

– Ладно, понял. Есть еще что рассказать?

– Нет, я закончил.

– На сколько я смогу перков у сторожа оставить?

– Оплатил ты на сутки, захочешь на больший срок – договоришься. Жалованье у него небольшое.

– Спасибо, старый, – уважил. Прими благодарность.

Отдал ему серебрушку и пошел к конторе. Из пушек по металлопласту палить, конечно, «хорошая» идея, как и бить в нее таранами. Мне-то как внутрь попасть? Пристроить к стене батарейку? Да у меня их всего две! И что я там найду? За тысячелетия все должно протухнуть – в первую очередь это касается реактора. Возможно, купол законсервировали, только тогда есть надежда, что что-то осталось. А вдруг его покинули в спешке? Что тогда? Истрачу надежду на будущее с непредсказуемым результатом? Что я вообще про шлюзы знаю? Снаружи должен быть технологический лючок для доступа техников. Он же используется для проникновения в законсервированные станции. Поищу его вечером – приду якобы птичек своих проверить, поставлю сторожу кувшин вина – и вперед. Батарей тратить не стану. Не найду так не найду, плакать точно не стану.

В конторе пошатался по этажам и нашел секретариат. Предъявил направление и спросил:

– Мне к кому?

– К мастеру – первый этаж, последняя дверь налево. Сейчас я документ зарегистрирую, затем идите смело – до обеда он на месте.

Мастер действительно оказался в кабинете, внимательно изучив бумагу, недовольно пробурчал:

– Ох, ну и затейники у нас в столице обитают. Что конкретно надо? Говорю сразу – ихтепода не дам! И не просите!

– А кто это? – поинтересовался я.

– Так ты не за ним? – Мастер буквально расцвел. – Нестандартный заказ, это я люблю! Ихтепод, молодой человек, это нюхач – клады ищет, золото в основном, но можно и на серебро натаскать. Все жилы из меня вытянули гости залетные, а где я им возьму? В достатке их будет через год, а то и два. Еще какое-то время на дрессуру уйдет, но всем невтерпеж! Как проведали, что я его вывел, так и началось! Вообще-то я животное для спасательных операций создал – людей под завалами искать. Заказ у меня из Нагорной провинции был: людей под лавинами много гибнет. У них там торговый путь один-единственный, идет караван – нет каравана. Товары еще как-то откапывают, а люди задыхаются.

– Достойная цель, – покивал я. – Мне бы дракона!

– Кого-кого?!

– Ну… такой зверь летучий, крылья кожистые. Зубы – во! Глаза – во! Усищи, и хвост сердечком заканчивается. Еще он пламенем плюется!

Мастер закашлялся, скрывая смех.

– Ты его сам видел?

– Нет, крестьянин один рассказывал, что всадник над ним на таком пролетал.

– Ах, крестьянин – ну тогда ладно. К сожалению, придется тебя разочаровать: это невозможно!

– Почему же? Я и картинку в книге видел.

– Зверя сделать сможем, зубы и глаза будут, усы, хвост и пламя придется удалить – они мешать станут. Летать на нем ты никогда не сможешь: сил у него для твоего подъема не хватит. Точнее, поднять он тебя поднимет, но падать придется долго и больно.

– Вот размечтался, – разочарованно сказал я. – Врал, получается, крестьянин?

– Мало ли что с пьяных глаз померещится. Зачем тебе зверь?

– Дела у меня в опасной местности.

– Там, куда ты отправляешься, насколько трудно? Опиши условия.

– Лес, берег океана, скалы, люди и монстры.

– Сидел бы ты лучше дома. Ладно, это не мое дело – бери охра.

– Это еще кто?

– Охр – от слова «охранник», абсолютно предан и бесстрашен. Легкая броня с шипами, зубы и клыки. Небольшие габариты, скорость замечательная. В дикой местности может прокормить себя и хозяина охотой, была бы только дичь. Способен носить небольшой груз, но не рекомендую: безопасность важнее, лишняя тяжесть помешает ему двигаться.

– Лучше ничего не сможешь предложить?

– Ты один пойдешь?

– Да.

– Бери, не пожалеешь, я знаю, о чем говорю. Он умрет, но никогда тебя не бросит, даже раненого или мертвого. Понимает хозяина с полуслова или жеста. Лучшее из созданий моего учителя, хотел бы я так уметь. Возможно, лет через десять получится.

– А как вы их создаете?

– Это секрет империи – надеюсь, ты не шпион?

– Я тоже надеюсь. Когда можно будет его забрать?

– Через шесть десятин по твоей бумажке, тысяча золотом – хоть завтра. Оплата при получении.

– Мне сказали, что все будет абсолютно бесплатно! – возмутился я.

– Даром – в течение названного времени, завтра – только за деньги. Больше я ничего тебе пояснить не могу. Взрослый охр у нас один остался, день на отбор образцов – и забирай.

– Ладно, что с тобой поделать. Деньги будут.

– Вот и хорошо, приходи ближе к обеду.

– Обязательно. – Я встал и вышел в коридор.

Глава 30

Сторож вину обрадовался – видимо, клиенты не так часто баловали его подарками. Для завязки беседы я с ним немного посидел.

– Слушай, можно мемориал еще раз осмотреть без присмотра вашего мудреца? Я был так поражен увиденным, что только его рассказ и слушал, толком ничего не увидел.

– Сколько угодно, вход свободный. Не ломай, не мусори – на этом правила посещения заканчиваются.

– И много народу бывает?

– Когда как, обычно никого, но три-четыре раза в год высшие чиновники объявляются. Верность идеалам предков показывают. На самом деле это у них способ такой из столицы на время сбежать, переждать неприятности. Любой суд только кивнет, услышав про паломничество к дому предков. В обычай еще при Дронге вошло. Вроде как каяться едешь. Они тут такое устраивают, что хоть увольняйся, но куда я пойду? Дед и отец сторожили, вот и я по их стопам пошел.

– Я у тебя переночую? За отдельную плату, конечно.

– Да ради Небесного отца! Мне лишняя монета не помешает.

Так что к куполам отправился до темноты. Не придется с факелами мучиться. Плохо-то как! Все мои мечты долететь до корабля за несколько дней пошли прахом. Охр – это хорошо, но явно недостаточно. С другой стороны, чего переживаю? Денег завались! Да за такую сумму меня довезут туда, куда захочу! В космосе золото не нужно, его обычно на контакты напыляют, не очень ценный металл, – не совсем, но все же. К тому же сколько его в тех монетах – грамм на штучку? Наверняка намешали туда всякого.

Внимательно осмотрел шлюз и прилегающую стену под всеми ракурсами – ничего. Как говорится – ни впуклости, ни выпуклости. Стал ощупывать кончиками пальцев поверхность, на высоте от бедра до плеча. Почему так? Дело в удобстве и комфорте – не моем, конечно, а обслуживающего персонала. В месте, где экономить пространство не надо, – лючки, выключатели и прочее размещают на этом расстоянии от пола или земли. На корточки садиться не придется, очень удобно для доступа. Так и водил ладонями, пытаясь ощутить текстуру материала, для верности и обострения осязания прикрыв глаза. Так-так! В этом месте на гладкой поверхности появились почти неощутимые насечки. Я стал еще внимательней. Точно люк! Размер примерно в двадцать сантиметров по диагонали, цветом не выделяется.

Плеснул водички на сменную портянку и тщательно протер поверхность от пыли. Обычно открывают нажатием на три точки – защита от дураков и детей. Попробовал так и этак – ничего не вышло. На случай отключения энергии должен быть микроразъем. Приблизил глаза почти в упор и нашел две почти незаметные точки. Есть! Достал батарейку, отрезал кусочки проволочки и приладил их к контактам – крышка отошла миллиметра на три. Вот что бывает, если на уроках по диверсионной деятельности не спать!

Моему взору открылся небольшой сенсорный экран, признаков жизни в нем не было. Но не беда, это же аварийный купол! Оживить панельку можно легко. Всего лишь нужно надавить несколько раз вот на эту подпружиненную кнопочку. Одновременно она служила для вызова диспетчера или управляющего искина. В некоторых моделях крутили ручку, но здесь была именно кнопка. Поработал большим пальцем, экран мигнул несколько раз и засветился. Алфавит уника и окошечко для введения текста. Появилась надпись:

«Введите пароль».

Почесал затылок и вбил универсальный код бедствия.

«Ситуация»?

«Агент-пограничник из человеческого содружества, потерпел крушение. Связи – нет, корабля – нет, враждебная обстановка. Требуется помощь!»

«На связи искин станции биологической разведки. Впустить не могу, помещения заражены радиацией».

«Что случилось?»

«Неизвестный вирус, смерть персонала. Связь с материнским кораблем потеряна. Принял решение провести процедуру обеззараживания подручными средствами. Открыл переборки и распылил семь граммов гамлония, период полураспада – десять тысяч лет. Без скафандра высшей защиты вход категорически запрещен!»

«Что за тяжелый металл? Мне такое название неизвестно».

«Элемент обнаружен экспедицией на малой луне этой планеты. В галактике Млечный Путь ранее не известен. После обогащения используется как топливо для реакторов, эффективность – плюс сто процентов».

«Где находится эта звездная система?»

Искин выдал серию цифр, из которых я понял только одно – мы в галактике Андромеды. После нескольких повторений запомнил текст намертво.

«Покажи свою историю».

«Информации нет. Реактор выдает мощность в 0,00001 процента, банки памяти отключены».

«Последние события?»

«Эксперименты с гамлонием, мутация вируса, смерть экипажа и уничтожение корабля-сеятеля».

«Причины гибели корабля?»

«Неизвестно. Предположительно виновата попытка использовать гамлоний в качестве топлива без адаптации двигателей».

«Чем можешь мне помочь?»

«Практически ничем. Могу дать координаты падения автоматического разведывательного флаера, там есть аварийный комплект выживания. Целостности гарантировать не могу».

«Координаты мне не помогут, нужно описание местности и приметы. Она могла измениться за тысячи лет. Придумай выход!»

Искин выдал схематическое изображение материка, потом несколько картинок в приближении. Я также все тщательно запомнил.

«На сколько еще хватит энергии?»

«В этом режиме – пятьдесят лет. Информацией все равно поделиться не смогу, попытка активации банков памяти приведет к обесточиванию. Я принял решение функционировать как можно дольше, предупреждать людей об опасности. Таков протокол».

Захлопнул панель и пошел в сторожку. Толку мне с твоих предупреждений! Что мне с координатами делать? Да ничего! Там все сгнило, а если что целым и осталось, давно растащили! Предположим, что он сохранился. – Как мне отыскать его в лесном массиве квадратом сто на сто километров? Еще одна надежда накрылась медным тазом! Прощай, мечта о бластере и о пищевых таблеточках, не имеющих срока давности! Где вы, мои концентраты с повышенным содержанием глутамата натрия, делающего самую пресную еду изумительно вкусной?

Переночевал, утро посвятил приведению своего внешнего вида в порядок. К обеду пошел в контору, перков взял с собой. Наткнулся на знакомого любителя налогов – он с довольным видом привязывал троих бемсов к телеге. Крестьянин захотел разделить со мной свою радость и взял меня в оборот. Предложил выпить по кружке домашнего ягодного вина. По его словам, лучше его жены никто такое не делает. Чего не уважить хорошего человека? Благо о яйценоскости он разговора не заводил. Неспешно беседовали, потягивая вино, – никогда не думал, что проблема выбора супруге в подарок головного платка может так довлеть над семейным человеком. И тут я увидел, что из ворот маточного цеха выезжает странного вида телега. Длинная, с тентом, на восьми колесах, в нее была запряжена шестерка бемсов.

– Не знаешь, что это? – спросил я.

– Как не знать, летучую ящерицу повезли. Вечно забываю ее название.

– Дракон? – мрачно поинтересовался я.

– Точно! Драк ее зовут. Ох и тварь! Всем тварям тварь! Люди бают, под десять тысяч золотом стоит, и кроме как под седлом летать, больше ни на что не годится. К тому же ест столько, что просто ужас! Тушу убоины в неделю! И живет недолго – лет десять всего. Такую великую редкость себе только приближенные императора могут позволить. И то они на ней не летают, а перед дружками хвалятся. Смотрите, какой я богатый! Более бесполезной живности, чем драк, и придумать нельзя, в хозяйстве от нее толку нет совершенно.

– Спасибо за вино, жене поклон. Пойду я, дело у меня неожиданно нарисовалось.

– И тебе спасибо за компанию.

Привязал птичек на углу к столбику и зашел внутрь. В душе все кипело. Ну, мастер, штафирка ты деловая! Решил дракона зажилить? Не на того нарвался! Если у тебя для меня ящерки с крылышками не найдется, самого рожать заставлю! Зачем врать-то?! И здесь мне в голову пришла мысль: а действительно, зачем? Странная ложь получается, даже тот факт, что из бумаг он понял о моем иностранном происхождении, ни о чем не говорит. Наверняка о таком необычном существе, как драк, все хоть что-нибудь да слышали. Вот сейчас и узнаю! Взялся за дверную ручку и решительно зашел в кабинет. Интуиция тут же мне начала семафорить, что лучше бы я этого не делал. На улице стоял день, а ставни окон закрыты. Мастер сидел при свечах. Словно угадав мой вопрос, он сказал:

– Болячку какую-то подхватил, глаза от света режет. Принимайте.

Он нагнулся, поднял с пола и посадил на стол неведомую зверушку. Шерстка неопределенного цвета в полоску и пятнышки. Большие, с поволокой глаза. Лохматые ушки, хвост с пышной кисточкой, передние лапки почти человеческие и украшены небольшими коготками.

– Это охр? – с подозрением спросил я. – Как-то не похож он на телохранителя. Где обещанные броня и шипы?

– Охранник не должен выглядеть охранником, – наставительным тоном ответил мастер. – Тогда его никто не принимает всерьез. Броня спрятана под этой замечательной шкуркой, шипы выдвижные – ты только потрогай!

– Разве? – с сомнением сказал я. – Мне почему-то казалось, что он должен отпугивать всех своим видом. Случайные люди три раза подумают, прежде чем напасть. От болта из подворотни никакой телохранитель не поможет.

– Не будем спорить, – немного нервно сказал мастер, затем настойчиво добавил: – Потрогай, не бойся, он не кусается.

– Не хочу.

За стеной что-то щелкнуло, смачно так. Не раздумывая ни секунды, я отправил Кусаку в полет, сам прыгнул следом. Так мы и вылетели на улицу: впереди топор, позади я в облаке щепок от разбитых ставен. Сделал кувырок, привычно принял в ладонь рукоять и рванул к перкам. Возиться, отвязывая поводья, не стал, просто перерубил их. Вскочил в седло и поскакал к дороге, за мной с гиканьем направилось человек десять – пятнадцать всадников. Все как один одеты в одежду черного цвета. Раздались крики:

– Стой, именем императора!

Я только ниже пригнулся к луке седла. Вьючный перк следовал за мной как привязанный – не зря его прикармливал. Мимо пролетел арбалетный болт. Да что вы ко мне прицепились?!

– Пошел, родимый, пошел! – заорал я.

Перк растопырил крылышки и поддал жару так, что придорожные кусты слились в полосу. Неслись мы минут десять, расстояние между мной и преследователями понемногу увеличивалось, еще немного – и оторвусь. На этом моя удача закончилась: вывернув из-за поворота, я врезался в стройную войсковую колонну на марше. Сзади заорали:

– Держи шпиона! Живьем брать!

Ага! Так его и послушались! Кто-то что-то скомандовал. Арбалетчики развернулись, встали на одно колено и взяли меня на прицел. Совершив акробатический трюк, я выдернул ноги из стремян, повис на луке седла и спрятался за тело птицы. Залп! Привет, землица! Прощай, мое золото! Чудом не сломав себе шею, побежал через поляну к каким-то скалам: там всадники не пройдут. Вся эта рать ринулась следом – человек двести, не меньше. Ну почему для людей нет большего удовольствия, чем толпой наброситься на одного? Никто не задался вопросом: виноват ли я? Бежит – значит, бей его! А если я от разбойников удираю? Мало ли что они там кричат! Пока всадники продирались сквозь толпу пехотинцев, успел забежать в скалы. Сами по себе они были невысокими, но давненько такого нагромождения валунов и обломков не видел. Просто лабиринт какой-то! Мне того и надо: не отвлекаясь на крики, двинулся вперед.

Прыгал мячиком до тех пор, пока не уткнулся в обрыв – хорошенький такой, метров сто глубины. Приплыли! Что дальше? Возгласы и команды раздавались со всех сторон. Очень похоже, что про пропасть они знали и теперь медленно сжимали кольцо окружения. Вот невезуха! Что там агенты тайной службы орали? Я – шпион? А доказательства? Что шьют? Мне можно кучу преступлений инкриминировать, но работу на иностранные державы в последнюю очередь. Кому знать, как не мне? Попробовать прорваться, уйти на рывок? Вряд ли получится – уж очень они профессионально действуют, будь проклят их командир! Это не кошачья свалка, где каждый сам за себя, нашпигуют болтами и стрелами издалека. Никакая подготовка и огнестрельное оружие не помогут. Пулемета у меня нет. Шанс прорваться один к десяти, за стрелками меня ждут всадники. Леса нет, одни кусты и редкие деревья.

Захотелось взвыть от бессилия. С трудом взял себя в руки – должно же быть что-то, что меня выручит. Надежда есть всегда! Главное, чтобы в первый момент не убили, побои перетерпим. Нужно избавиться от всего компрометирующего, в первую очередь от оружия, а потом сдаться в плен. Я никого не убил, по крайней мере здесь и сейчас. Не дать им повода меня прикончить, а потом удрать! Я хитрее! Всех обману. Уйду огородами, не прощаясь. Разоружился полностью, оставил один кинжал. С тоской поглядел на Кусаку, сложил все в сумку, из которой предварительно достал батарейки и бумаги, потом кинул ее в пропасть. Сместился метров на пятьдесят в сторону. Куда спрятать мой единственный шанс попасть на корабль? Обыскивать меня будут тщательно. Вздохнул и проглотил их: более надежного места, чем собственный желудок, не придумаешь. Надеюсь, за сутки со мной ничего не случится. Я не уверен, что кому-то такое вообще приходило в голову – пожирать источники питания. А что делать? Расстаться с ними выше моих сил, возможность достать оружие вряд ли представится. В живых бы остаться, тут не до жиру. Документы сунул за пазуху.

Спрятался в расщелину и сидел, почти не дыша. Показалась группа солдат, еще и не одна: за ней шла вторая. Ребята явно не шутили и к вопросу моей поимки отнеслись серьезно и ответственно. Проще говоря, в каждую дырку заглядывали. Отсиживаться при таком раскладе не имело смысла. Вылез на ровное место, повернулся к ним спиной, заложил руки за голову и встал на колени. Закричал:

– Не стреляйте! Я сдаюсь! У меня нет оружия!

Так и стоял, слушая шум приближающихся шагов. Удар! Кто-то приложил меня по голове прикладом, я отключился.

Пришел в себя от шума спора. Двое мужчин разговаривали на повышенных тонах:

– А ты мне прикажи, господин агент! Что ты мне сделаешь? Вызовешь на дуэль? Я жду… Трусишь? Я тебе не гражданский шпак! Знаешь, что я тебя на ленточки порежу! Вы все как были чернью, так и остались! Что морщишься? Не нравится, что тебя чернью зовут? Так оставался бы честным земледельцем – я бы тебя кормильцем звал. Чего ты во власть полез? Такие, как вы, всегда нам, аристократам, служили, а теперь ты приказывать мне собрался?

– Именем императора! – сказал второй голос.

Первый мужчина заржал.

– Ты свою бляху можешь себе в зад засунуть! Я – чистокровный из древнего рода, понял! Дай мне свой медальон на минутку – и ты мне сапог лобызать станешь. Где доказательства твоих слов, что он шпион? Я аристократ и вижу другого аристократа, барона и бывшего шефа речников, ушедшего в отставку по ранению. К тому же с сумкой, полной золота. По-моему, ты его просто ограбить собрался. От таких людей, как ты, всего можно ожидать!

– Мы действуем по закону!

– Ах, по закону! Моя рота возвращается в город, там есть имперский судья. Готов ему свои слова повторить?

– Без всякого сомнения.

– Так поехали, господин агент тайной службы, но если ты мне соврал, сам тебя вызову и прикончу.

– Ты меня не пугай!

– А зачем? Ты и так уже в штанишки наделал. Никогда не задавался вопросом: кто ты такой без своей бляхи? Я тебя навсегда отучу на аристократов прыгать! Пошел отсюда, барон останется под охраной моих людей.

– Напоминаю тебе, что разговаривать с ним запрещено.

– Не волнуйся так, никто ему ни словечка не скажет. В отличие от тебя, мои солдаты службу несут добросовестно.

Раздались команды, меня подняли и кинули на телегу. Ну… я так думаю, с мешком на голове не больно-то и осмотришься.

Глава 31

Ехали мы, ехали – и наконец приехали, в смысле до привала добрались. Уже знакомый мне командирский колос скомандовал:

– Снимите с него мешок.

Я огляделся по сторонам: дело шло к позднему вечеру, военные суетились, готовясь к ночлегу. Рядом с телегой, на перке сидел всадник – мужчина лет сорока с суровым и властным лицом. Он спросил:

– Если развяжем тебе руки, обещаешь не пытаться бежать?

– Нет. Сбегу при первой же возможности.

– С чего бы? Мы тебя не обижаем и обращаемся хорошо.

– Даже если это и так – что дальше? Куда меня везете и самое главное – за что? Захотелось? Развлечения у вас такие – честных людей хватать, а потом их на дыбу вешать?

– Лично я никуда тебя подвешивать не собираюсь.

– Конечно же нет. Ты просто подашь палачу веревку и огонь поможешь развести. Чем от него в таком случае отличаешься? Хочешь, я в городской совет прошение подам – о назначении тебя на полставки помощником заплечных дел мастера? Думаю, мне не откажут. И вообще там тебе и твоим подчиненным самое место, для армии вы не подходите: стреляете из рук вон плохо. Если бы я не сдался, как считаешь – сколько бы твоих косоруких бойцов в тех скалах легло? Я барон Никет, аристократ и воин в шестом поколении. Переходите в стражники или тайную службу – чем там заниматься, вы примерно представляете. Умение мзду трясти с торгашей и проезжих большого ума не требует, как и воинского мастерства. Мое годовое содержание по вашим кошелькам звенит, начало положено. Я прав?

– Не совсем, – беззлобно ответил мужчина. – Твое возмущение мне понятно. Агенты утверждают, что ты иностранный шпион.

– Интересно, какой же державы? И почему я узнаю об этом последним? Они меня завербовали, но жалованье не платят! Непорядок – это нужно срочно исправить! Раз меня ограбили войска империи, то придется взять деньги, нищенствовать до следующего года не хочется, – съехидничал я.

– Никто тебя не грабил! – начал возмущаться мужчина.

– Разве нет? Чуть было не убили, забрали имущество и везут на смерть по вымышленным обвинениям. С каких это пор подобное стало считаться благородным поступком? Впрочем, от тебя, чернь, я другого и не жду, все вы одним миром мазаны! Ни чести, ни совести!

Мужчина задохнулся от негодования.

– Не нравится, что тебя называют чернью? Придется потерпеть, по одной причине – ты такой и есть!

– Я – барон Алькест! И не потерплю подобного обращения!

– Ах, простите, извините! Я же терплю, и ты потерпишь! Судьба у тебя такая – правду выслушивать.

Барон схватился за рукоять меча, по его лицу становилось понятно, что еще немного, и он снесет мне голову. Я благоразумно замолчал и гордым орлиным взором уставился вдаль. Аристократ, говоришь? Посмотрим, как ты причисление к простолюдинам и преступникам переживешь! Слабое место подобных людей – их безграничная гордость. Подумаешь, двадцать поколений благородных предков! Сам-то ты что сделал, дабы славы не уронить?

Барон сумел меня удивить: резать меня не стал, с лязгом вогнал меч в ножны.

– Я так понимаю, ты мой разговор с агентом подслушал?

– Естественно, иначе зачем мне так себя вести? Они меня из-за денег освежуют. Возможно, еще что-нибудь похуже придумают. Ты серьезно думаешь, что судья встанет на мою сторону? Они все прикрываются волей императора, сам знаешь, как его величество относится к баронам, тем более пограничным. Я за империю кровь проливал, а теперь меня на плаху потащат.

– Хочешь, чтобы я дал тебе сбежать? Так это невозможно, я связан своим обещанием и обстоятельствами.

– Ну что же, когда-нибудь и тебя поволокут или твоего сына. Возможно, такие же слова ты услышишь от другого аристократа, ему будет все равно. А потом придет время – и дворяне в империи закончатся. Ты тут говорил о том, что простолюдины нам служили. Так я тебе скажу – правильно они сделали, что теперь заботятся только о своем благе. Нам самим на себя наплевать – с чего бы им нас уважать? Один в поле не воин!

– Разговор в таком ключе не имеет смысла. Долг – прежде всего. – Он с раздражением развернул перка и ускакал.

Смотрите-ка, какие мы нежные, так расстроились из-за невинной беседы, что караул забыли выставить. Точнее, он есть, но у соседнего костра. До меня метров десять, этого вполне достаточно. Связан я был добротно, запястья за спиной и ноги у лодыжек. Ну что же, приступим? Продолжая лежать на боку, свернулся в клубок и поочередно просунул ноги сквозь связанные руки. Кисти у меня затекли, но пальцами я шевелить немного мог. Зубами начал развязывать узел, дело шло тяжело, но понемногу продвигалось. В итоге я скорее перегрыз волокна веревки. Да какая разница, главное – руки свободны! Кровь прилила в конечности, пришлось немного потерпеть, пока чувствительность восстановилась. Ноги вообще никаких проблем не доставили. Соскользнул с телеги, прихватив с собой веревку, потихоньку уполз в ночь.

В бездну баронов, золото, суды и все человечество! Что я здесь вообще делаю? Базу создаю, материальное положение повышаю? Вот и получил по заслугам! Нельзя притвориться одним из баранов в стаде овец, если ты волк! Цепляй на себя какую угодно шкуру – не поможет! Они тебя все равно унюхают, хоть ты тресни! С каких это пор я стал искать легких путей? Как только узнал про корабль, нужно было не рассусоливать, а сразу уходить в лес. Да, тяжело, да, не очень рассудительно, но любая моя задержка с целью облегчить себе путь приводит только к ненужному противостоянию с местными. Чего мне не хватает? У меня все есть! Даже батарейки внутри! Мое возвращение к прежнему состоянию откатом назвать нельзя. Одежды, обуви и оружия нет – ну и что? Долго сделать или добыть? С этими мыслями заполз на поле салата. Место отличное, рядом где-то наверняка ручей есть: эта травка воду любит и нуждается в частом поливе. Замечательно! Кто меня здесь искать станет? Устрою лежку, отъемся и отдохну, а потом в дорогу.

На диете из зелени я провел неделю. Заполучил назад свои батареечки. Процесс был весьма интересным и познавательным, благо ума хватило рядом с водой расположиться. Нельзя сказать, что как сыр в масле катался, но как хомяк на складе зерна себя чувствовал точно. Прикидывал планы. В общем, решил податься в благородные разбойники. С этой целью подобрал у ручья подходящие камни и сплел из веревки боло. В ближайшей роще подрыл небольшое деревце, соорудил из него дубину. Комель служил ударной частью, рукоять заострил, получилось этакое укороченное копье. Вопрос встал ребром: кого грабить будем? У крестьян, от которых я периодически прятался в овраге, брать было нечего. Нужен был «жирный» путник, а такие в одиночку редко ездят.

Жизнь, как всегда, расставила все по своим местам. Обмазался грязью для маскировки и засел на дереве, высматривая добычу. Вот те раз! Черные едут! Было их двое – крепкие ребята, и вооружение приличное. Остановились они подо мной, прямо под той веткой, на которой я находился. Завели между собой разговор:

– Сколько нам еще по этим деревушкам ездить?

– Так и скажем, что никого не нашли: беглец как сквозь землю провалился.

– Шеф будет недоволен.

– И что? Возможно, его кто-то из других пар разыскал. Это у него дорог тысячи, а у нас только одна. Я вот что предлагаю: хватит нам без толку пыль глотать. Найдем цивильный трактир – и устроимся в нем на пару дней. Потом вернемся на точку сбора как ни в чем не бывало.

– А если узнают?

– Не бойся, закроемся в номере, возьмем вина побольше и девиц потолще – никто и не догадается.

– Знаешь, я все равно опасаюсь, и еще оружие, что мы из пропасти достали. Может быть, отдадим от греха подальше?

– Да ты сдурел? От таких деньжищ отказываться! Я тебе уже в сотый раз говорю – придворный оружейный мастер нам за него столько отвалит, что со службы тут же уйдем! Он молчать станет – не в его интересах языком трепать, что изобретение не им сделано.

– Все равно беспокойно мне – там, где большие деньги, всегда смерть рядом ходит.

Я вмешался:

– Не ходит, а на дереве сидит!

Обхватил ногами ветку и свесился вниз с поворотом. Раз – комель дубины повстречался с головой первого. Два – камни боло, которое я использовал как кистень, познакомились со лбом второго. Оба свалились с перков. Отцепился, спрыгнул вниз, извернулся и приземлился на четыре кости. Подобрал пику и навертел в агентах дырок, пока они не очухались и с земли не поднялись. Допрашивать их у меня не было никакого желания. Это поможет приблизить мою цель? Нет? Так идите далеко! Принял твердое решение – никаких контактов с местными, только через прицел! Любое слово, сказанное мной или ими, все запутывает, сбивает меня с пути, а значит, оно просто не нужно. Какая мне разница, в какие игры они тут играют? Много их за мной гоняется или мало, если я начну хитрить и от каждого встречного прятаться, я никогда до фрегата не доберусь. Вперед, на побережье!

Поймал перков и привязал к дереву. Нырнул в седельные сумки и наконец-то нормально оделся, обувь позаимствовал у одного из трупов. Как я и думал, мое имущество, скинутое в пропасть, тоже оказалось здесь, единственно – приклад у дробовика треснул. Да и шут с ним, перетянул его веревкой потуже. Вскочил на перка, второго привязал за поводья и рванул по дороге: чем дальше я отсюда, тем лучше. Скакал до вечера, периодически меняя птичек и давая им короткий отдых. После такого они стали для меня совершенно бесполезны. Без нескольких дней отдыха продолжать путь не смогут. Расстраиваться по этому поводу не стал – расседлал их, задал корма и ушел в лес. Птички не пропадут, новый хозяин быстро найдется.

До берега океана добирался четырнадцать дней, пропитание промышлял охотой и набегами на крестьянские поля и огороды. Больше всего времени у меня отнимало сидение по засадам и готовка мяса. Крупной добычи мне не попадалось по понятным причинам – всю выбили, а с мелочью больше возни. Нашел рыбацкую деревушку и украл лодку, взамен оставил на причале кошельки черных: деньги теперь ни к чему. К тому же рыбаки монеты найдут и, возможно, за мной не погонятся. Я их не боялся – перестреляю еще на подходе, – но зачем лишние трупы? И патронов у меня не так много. Сориентировался по солнцу, поставил парус и поплыл к устью пограничной реки. Рыбачил прямо на ходу, благо наживки и снастей у меня теперь хоть завались. Ночевал у берега в лодке, бросив якорь, – так безопаснее. Редкие встречные корабли обходил стороной, они на меня тоже внимания не обращали.

В самом устье находился большой портовый город. Когда его увидел, я развернулся назад, нашел неприметную бухточку и заночевал. С первыми лучами солнца вышел в море и опять остался незамеченным. Местные на утренний лов в это время выходили, если кто и обратил внимание на незнакомую посудину, то шума поднимать не стал. Напряг память и припомнил, где на карте была указана река, ведущая в лес, – вот по ней и поплыл. Дальше пошел по приметам. Ох и намучился с веслами! По этой причине с лодкой расстался без сожаления, столкнул в реку и сделал ей ручкой. Дебри у меня на пути начались такие, что хоть стой, хоть падай. Бурелом, одним словом, вдобавок болото на болоте сидит и болотом погоняет. Ветви деревьев сомкнулись над головой зеленым куполом. Полумрак, мошкара и ползучие гады довели меня до белого каления. Еда закончилась, костер развести невозможно, буквально все сочилось сыростью. Пару раз натыкался на следы кого-то очень большого. Этот зверь пер сквозь лес как танк, оставляя за собой просеку. Питался он, судя по всему, верхушками деревьев – все вокруг объел. Я благоразумно не стал выяснять, кто это был. Не нужно мне такого счастья! В один прекрасный день забрался на дерево и наконец-то увидел у горизонта белые скалы. Добрался!

Лес постепенно стал редеть, пока совсем не превратился в лесостепь. Начались заросли кустов – вот в них-то я славно поохотился: подстрелил косулю. Устроился с удобством у небольшого ручейка, соорудил лагерь по всем правилам маскировки. Два дня заготавливал припасы и приводил снаряжение в порядок: началась самая опасная часть пути. В монстра я не то чтобы не верил, какая-то гадость здесь обязательно должна быть. Меня успокаивал один факт – экспедиция его не встретила, к тому же он топит корабли на побережье. Туда идти не собираюсь, обойду скалы кругом.

Долго мучился с изготовлением фугасов. Хитрость в том, чтобы подать проволоку в гнездо батарейки как можно резче и больше. Извращался с различными деревяшками, извел кучу материала, но своего добился. Теперь мне было достаточно вытащить предохранительную щепку и хлопнуть рукой по одному из концов чурки. Проволока пробивала защитное поле внутри батарейки, у меня оставалось примерно две секунды до начала неуправляемой реакции. Наше дело такое: было бы что взорвать – обязательно бабахнем!

Собрал вещички, осторожно направился в сторону, где должен был находиться фрегат. Ждал любой подлости. Ну не верю я, что вождь просто так пропустит! Сто процентов, он хочет меня использовать! Дождется, пока я вскрою корабль, и упадет как снег на голову. Эта неопределенность меня крайне напрягала, десятки вопросов без ответов. Поэтому я кружил и буквально облизывал каждую травинку в поисках присутствия людей. Ничего! Вот совсем ничего! И это самое подозрительное – такое чувство, что здесь вообще не ступала нога человека. Хуже всего, что зверей и птиц тоже нет, даже насекомые куда-то подевались. Солнышко светит, зелень, как ей и положено, зеленеет, а я словно одной ногой в сырой могиле стою. Дрожь до самых костей пробирает, и мурашки по коже толпами бегают. С чего бы это? Кто-то начал гигантский амулет использовать или еще что похуже? Ладно, не попробуешь – не узнаешь!

Поднялся по склону и обнаружил «Неустрашимого». Он лежал на небольшом каменистом плато, ровном как стол. Видимых повреждений на нем не было, но этот факт ни о чем не говорил: второго бока я не видел. А так он смотрелся просто отлично: двести метров брони и орудий – зубастая штучка! На меня повеяло до боли знакомой военщиной, аж слеза на глаза навернулась. Я вообще ко всему стреляющему отношусь с пиететом, а тут такое чудо, утыканное пусковыми шахтами и эмиттерами щитов! Жалко, что курсового орудия главного калибра не видно, оно внутри корпуса спрятано. Компоновка обычная для земных военных кораблей, в виде ребристого треугольника с закругленными концами. Позволяет концентрировать весь огонь в одной точке, прямо по курсу. Хочу его себе, вот прямо сейчас! Меня так и подмывало быстрее до него добраться, но не стоило забывать про охранные системы и дикарей.

С первыми все понятно: ясно виднелись пятна выжженной скалы, где система прибила людей из экспедиции. Ближе подходить явно не стоит, по крайней мере пока не найду слабого места. Вот что мне делать с вождем? Где он или его люди? Придется поискать тщательнее: нельзя оставлять врага за спиной. Начал обходить корабль по кругу, нашел и причину его падения: в борту зияла нехилая пробоина метров пяти в диаметре. Либо что-то взорвалось внутри, либо его подстрелили. Неужели Великое древо на такое способно? Это что там за биологический бластер такой? Тьфу! О чем я думаю? Надо сосредоточиться на цели.

Подошел к охраняемому периметру и швырнул в сторону корабля камень, он тут же исчез в яркой вспышке. Неплохо! А так? Я отбежал в другую сторону и повторил процедуру. Результат тот же, но и отличие налицо – одно из орудий повернулось в мою сторону, недвусмысленно намекая, что я как на ладони, осталось только прихлопнуть. Искин, судя по всему, не дремлет, но и убить меня не стремится. Как будто говорит: «Не раздражай меня – не трону».

Сел на валун и сделал вид, что погрузился в раздумья. Потом встал, махнул рукой и пошел в сторону лагеря. Появился у меня замысел, как можно выманить дикарей. Создам вид, что я отчаялся проникнуть на корабль и ухожу. Должны же они как-то отреагировать? Развел костер и пролежал возле него до вечера.

– Не получается? – спросил меня вождь, незаметно подошедший сзади.

– Верно, – спокойно ответил я.

– Что-то ты долго, я замучился ждать.

– От меня мало что зависело. Имперцы житья не давали.

– Нужно, чтобы у тебя получилось, иначе умереть придется: долго, больно и страшно, – буднично сообщил мне вождь. – Карта бесполезна, ее до меня Железному замку показывали – двери не открывает. Самых нетерпеливых и самоуверенных соискателей он прикончил. Я зачем тебя в империю отпустил: ты же у нас человек, упавший с неба. Секреты знаешь, но ничего из устройств, могущих помочь, у тебя не было. Раз ты сюда пришел, значит, что-то нашел. Где оно?

– Ничего у меня нет! – возмутился я. – Сразу про ключ сказать было нельзя? А я через весь лес тащился! Тебе не кажется, что ты перемудрил, вождь? Я Воинов уважаю, можно было просто договориться!

– Нельзя! Вы, ученики, о себе слишком высокого мнения, даже сейчас ты думаешь, что сможешь меня перехитрить. Где то, что ты нашел? Второй раз я повторять не стану! – Угроза в его голосе так и сквозила.

– Сейчас отдам. – Я сделал вид, что испугался.

Встал и поднял с земли сумку. Сунул руку внутрь, пальцы удобно обхватили рукоять пистолета. Выстрел! Как я и ожидал, вождя на месте уже не было. Тогда я побежал в сторону корабля изо всех сил. Ноги касались земли легко и уверенно, не зря я днем здесь каждый камешек изучил. Споткнуться не боялся, и мне не нужно оборачиваться, чтобы знать о том, что вождь бежит за мной. В этом не было никаких сомнений. А вот и знакомый кустик! Я его перепрыгнул и на мгновение скрылся из поля зрения Воина. Сделал незаметное движение руками и рванул дальше. Раз! Два! Лежать! Грохнулся на землю со всего маху. Мир замер, а потом бешеный шквал ветра потащил меня назад. Миг – и все прекратилось. Подскочил, лихорадочно шаря глазами по сторонам и сжимая в руке второй фугас.

Есть! Всевидящий Грокун отдал Небесному творцу душу! С моим учителем такие штуки не прошли бы: в отличие от Воина местного разлива, он был киборгом. Ему бы и миллисекунды хватило, чтобы вырваться из зоны поражения. Как ты себя ни тренируй, человеческое тело имеет пределы физического развития. Реакция? Да! Скорость? Да! Один раз и недолго. Можно быстро восстановиться, но нужно время, а его-то я как раз вождю и не оставил. Прекрасно понимаю Воинов Млечного Пути – в том плане, что они пичкают себя железом. Видеть смерть и не иметь возможности увернуться – что может быть хуже? Он наверняка заметил фугас и понял, что это такое, но сил на полноценный рывок не хватило. Один он уже сделал, избежав пули. А вот из этой идеально круглой ямы выбраться не сумел. Знать, судьба у него такой была, ну и я постарался. На каждую хитрую физиономию найдется намордник с закруткой на спине, по себе знаю!

Глава 32

Прошел по следам вождя и нашел место, откуда он за мной наблюдал. Невысокая скала с одним пологим склоном. Порылся в его сумке, продукты прибрал, остальное оставил, ничего интересного там не было. Амулет и оружие погибли вместе с хозяином. Пришел он, по всей очевидности, один – не меня же ему бояться! Только он не та фигура, чтобы его исчезновения не заметили. Скорее всего, об этом уже знают – тем же способом, каким он узнал о моем присутствии в лесу: Великое древо сообщило. Интереснейшая штукенция это растение, покопаться бы у него во внутренностях при помощи Кусаки… Некоторые обмолвки вождя явно указывали, что оно всегда в курсе всех событий и держит лес под контролем.

Вернулся к кораблю на следующий день и продолжил безуспешные попытки связаться с искином. Чего я только не делал: толкал речи, выкладывал камнями сигналы бедствия, ругался матом, размахивал ключ-картой. Все было бесполезно. Прорыл бы подземный ход, но как это сделать на каменистом плато? Кинуть в него фугасом – а что это даст? Еще одну бесполезную дырку в борту корабля? Я рассчитывал, что он будет лежать как-то удобнее, что ли, для меня, естественно. Чем больше думал, тем больше сомневался, что он упал, – скорее управляемо приземлился. Больно место для посадки было удачным в плане обороны. Единственная полезная информация – охраняемый периметр составляет пятьдесят метров в окружности. Не заходи в него – и фрегат на тебя внимания не обращает, даже по камням стрелять перестал. Видимо, искин решил, что достаточно меня предупредил.

В общем, сидел я на бревне и думал свою горькую думу. В этот момент на опушке показались люди, этакая ловчая сеть. Идут не торопясь, полукольцом – обкладывают по всем правилам охотничьей науки! Подскочил и рванул от них в другую сторону, старательно огибая периметр. Когда простреливаемое пространство осталось между нами, что позволило мне защитить одну сторону, остановился и стал считать. Ничего себе – около ста человек! Руководил ими молодой высокий воин. Роскошно, по варварскому обычаю, кричаще одетый юноша. Лезть под выстрелы из пушек он не стал. Поднял руку, и цепь остановилась.

– Где тело моего отца?! – заорал предводитель.

– Мне почем знать? Я тут мимо проходил и никаких отцов не видел! Правда, был здесь один слегка неполноценный человек, который мне рассказал, что его жена сына от другого родила! Так переживал, бедняга, – может быть, он повесился? На деревьях поищи!

Воин мои ожидания полностью оправдал, пришел в бешенство и заорал:

– Убить его!

Цепь побежала ко мне, тут-то и вскрылся просчет командира: люди на полном ходу влетели в зону поражения. Фрегат дал залп, за одну секунду уполовинив нападающих. Считать потери противника я не стал и побежал к лесу. Необходимо воспользоваться замешательством и оторваться от преследователей. Опять бег и дебри, крики все ближе и ближе, вот мелькнула первая стрела. Так не пойдет! Они здесь дома, в отличие от меня! Начал искать возможность спрятаться, что весьма непросто сделать на ходу. Есть! Я увидел дерево, растущее под удобным наклоном, с ходу забежал вверх по стволу, насколько смог. Дальше карабкался, помогая себе руками. Остановился у развилки и приготовил дробовик. Если промчатся и не заметят, уйду в сторону корабля, пока дикари разберутся – я уже буду далеко.

Будь кто-нибудь другой на месте туземцев, ничего бы не увидел, но двое охотников, бежавших прямо по моему следу, сразу все поняли. Уж как они догадались, не знаю, но оба начали поднимать луки и что-то закричали.

«Ба-бах!» – я выстрелил из стволов одновременно, картечь никому не дает пощады.

Спрыгнул вниз и побежал назад сквозь цепь, пистолет дернулся три раза, упокоив двоих. Прорвался! Этого мало: их слишком много на меня одного! И тут я вспомнил про скалу, где вождь устроил лежку. Подходящее место для обороны. Прорежу преследователей, возобновить беготню по лесу никогда не поздно. Тем более что среди его вещей была фляга с водой и веревка. Очень надеюсь, их не нашли. Вроде бы туземцев рядом с выступом не видел. Только вперед, и не останавливаться!

Вылетел на плато, пробежал половину расстояния до скалы и обернулся. Матерые у меня преследователи. Ближайший воин отставал всего-то метров на шестьдесят. Быстро они сориентировались. По лесу от них не уйдешь. Необходимо использовать свое единственное преимущество: открытое место и возможность укрыться от стрел. Забежал наверх и спрятался за валуном. Руки перезаряжали оружие, а глаза прикидывали расстояние: первый залп должен быть как можно результативней. Что тут у нас? Впереди одиночка, за ним группа из шести человек. Годится!

Дождался, когда воин приблизится на десять метров, и плашмя метнул Кусаку. Что смотришь? Ноги нет! И не пытайся приставить ее обратно, крики тебе тоже не помогут. А вот и остальные! Открыл прицельную стрельбу: восемь выстрелов – шесть трупов. Ага! Струсили! Неорганизованная толпа, в которую превратилась цепь после смены мной направления бегства, остановилась. Чем больше вы там болтать станете, тем мне лучше. Принялся за перезарядку. Мои примитивные обоймы работали просто отлично. Пять секунд – и я вновь готов к бою. Как бой пройдет в дальнейшем, зависит от сына вождя – если он наплюет на потери и все сразу кинутся в атаку, мне конец. Будем надеяться, что власть его не безгранична и дикари тоже хотят жить. Любому мало-мальски сообразительному человеку должно быть понятно, что обходной маневр умнее лобовой атаки. Скала с трех сторон неприступна. Без лестниц не обойтись, приставить их я в любом случае не дам, лишь бы патронов хватило.

Туземцы собрались в кучу вокруг новоявленного вождя и принялись совещаться. Я подобрал стреляные гильзы и принялся снаряжать их. Одним глазом косил в сторону врагов. Дело нехитрое: палочкой вдавливаем капсюль, немного пороха из пороховницы, пыж, картечь или пуля и еще пыж. Не забываем после очередного пыжа осторожно трамбовать. Выстрелы-плевки мне не нужны, и буравчика нет, чтобы пулю из ствола выковыривать. Все патроны заново заряжены – а воины ни мычат ни телятся. Машут руками и с вождем спорят. А это нехорошо – начальник в армии один должен быть. Наконец они друг друга убедили, что я легкая добыча, и пошли на приступ. Близко на этот раз подпускать их не стал, открыл огонь с пятидесяти метров. Двое раненых и три трупа, воины в беспорядке отступили.

Пистолеты меня порадовали: за счет длинного ствола точно попадал с расстояния тридцати метров. Хауда работала так же, на большей дальности спасало то, что они бежали толпой. Что неплохо помогало, разброс пуль не имел большого значения. Замешательство дикарей я прекрасно понимаю – они видели, что у меня просто нет большого количества аркебуз. Как я в таком случае стреляю с такой частотой и скоростью? Все непонятное вызывает страх, а мне только того и нужно. Очень хотелось поразить выстрелом предводителя, но тот благоразумно держался позади, что для туземца было как-то неестественно. Видимо, папаша его хорошо выучил, но от пуль он уклоняться пока не мог. Примерно мой уровень, вряд ли выше. Туземцы взяли скалу в кольцо – по всей вероятности, решили брать измором или ждали удобного случая. Начали постреливать навесом, луки у них вполне такое позволяли, – пришлось пристроить сумку на голову. Целее буду. Возможно, стрела ее не пробьет, да и другого выхода у меня нет, как и щита.

Рисковал заработать себе косоглазие, пытаясь разглядеть всех и сразу. Очень сложно уследить за лучниками, особенно если они стреляют с разных сторон. К тому же я постоянно менял укрытие, не давая охотникам точнее прицелиться. Им развлечение, а я вертелся как уж на сковородке. Наконец кто-то сообразил, что колчаны не бездонные. Вздохнул с облегчением. Правда, и расслабляться не стал – рано или поздно они начнут стрелять залпами, придется совсем туго. Думаю, в темноте они повторят штурм, мне же в этот момент надо суметь удрать по веревке. При некоторой удаче мог скрыться в лесу, ночью меня не найдут. Дальше все будет зависеть от скорости и выносливости – лично я в своих способностях не сомневался.

Такое неустойчивое положение сохранялось до раннего вечера, а потом случилось неожиданное. Со стороны фрегата приехал бронированный серв и устроил Армагеддон местного значения. Пулеметные трассы так и сверкали, он даже не пожалел парочки гранат из метателя. Я забрался в щель между валунами и затаился. Вот что ему надо? Чего пришел, махина железная? Ох, не к добру это! Точно по мою душу прикатил! Краем глаза высматривал дикарей: по-моему, до леса успело добежать всего человек пять-шесть, не больше. Толком ничего не разобрал. Закончив мясорубку, серв направился ко мне.

Мысли так и замельтешили в голове. В плен возьмет? Убьет? Зачем я ему понадобился? Ничего у тебя не выйдет – не пойду! Фугас мелькнул в воздухе, и в него практически сразу же попала пулеметная очередь. Дерево разлетелось на куски, что и неудивительно: вычислитель искина еще и не такое может. Поздно, батенька! Угольно-черная сфера возникла на месте попадания и краешком зацепила штурмовика. Половина туловища просто исчезла, как отрезанная бритвой. Остатки величаво наклонились и сползли в яму. А вот теперь – бежим!

Поскакал к опушке, в любой момент ожидая выстрела с фрегата. Почему поскакал? Трудно подобрать другое слово к методу моего передвижения. Зигзагам и коленцам, что я выкидывал, любая травоядная скотина позавидовала бы. Была бы возможность зарыться под землю – я бы так и поступил. Желательно метров на триста, там меня точно не достать. Играет он со мной, что ли? Этак он своего будущего капитана на ноль помножит! Точно! Слева рвануло так, что меня подкинуло в воздух. Хотелось бы сказать, что я мягко спланировал, но на самом деле все происходило совсем по-другому. Кое-как закрыв лицо руками, прочесал телом кусты и врезался в какую-то корягу. Нормально! Нос разбит, лицо в крови, слава Небесному отцу, что синяков под одеждой не видно и глаза целые. Костей вроде бы не сломал. Поднялся и бочком уковылял в чащу. Не надо мне таких кораблей! Пусть живет один, как хочет! Я к нему всем сердцем, понимаешь, а он в меня из противоракетного орудия отработал. И ведь сразу понятно, что фрегат специально промахнулся, – в другом случае я бы даже не понял, что умер.

Прошел примерно километр и спрятался в корнях какого-то дерева, там небольшая пещерка образовалась. Сыро, но жить можно. От сканеров это не защита, но сил двигаться дальше у меня просто не было. Обнял хауду и провалился в беспокойный сон.

Проснулся на рассвете от навязчивого пиликанья. Открыл глаза и увидел перед собой мелкого серва. С ходу врезал по нему рукоятью дробовика. Тот мгновенно отскочил в сторонку и заверещал еще противнее. Я направил на него стволы и сказал:

– А ну заткнулся! Ты еще кто?

– Искин «Неустрашимого», говорю через ремонтного серва, – скрипучим голоском ответил попрыгунчик.

– Чего надо?

– Вопрос в другом: это тебе что конкретно от меня нужно?

– Убраться с этой планеты, желательно к цивилизации поближе. Туда, где автоматы с нормальной, сублимированной едой есть, так понятнее?

– Более чем. Оставайся на этой планете, я тебе с десяток самых разнообразных обеспечу. А если без шуток, помощь еще нужно заслужить. Лично для тебя подарки закончились, больше помогать задаром не стану.

– И когда же ты мне помогал? Что-то не припомню такого.

– Долго рассказывать. Слушай меня внимательно, дело есть, награда соответственная. Сбегай в одно место, ты же у нас Шустрый, успеешь обернуться за сутки – не пожалеешь. Принесешь мне кое-что. Согласен?

– Нет, я от тебя теперь подальше держаться стану. Не нравишься ты мне, вот прямо с сегодняшнего дня. Считай, что я в тебе разочаровался.

– А если дам из главного калибра пальнуть? – начал искушать меня искин.

Я сделал вид, что задумался, потом начал ржать. Смахнув слезу, сказал:

– Ты что, с ума съехал, жестянка? Я кто, по-твоему, – ребенок? Ты мне еще конфету предложи!

– Ты повзрослел. Когда успел-то? – разыграл удивление искин. – Давай тебя на зрелость проверим. Вот ответь мне: под левой лопаткой чешется?

Я промолчал и поднял хауду.

– Вижу, что да. Так чего не чешешь-то? Зачем терпеть?

– Что там? – мрачно спросил я.

– Малюсенькая такая капсула, но дырку в тебе провертит большую. Можно сказать, ты этой самой дыркой и станешь. – В голосе искина звякнул металл. – Ты пойдешь и принесешь. Награду определит мой хозяин: больно много от тебя беспокойства. По мне, ты вообще ничего не заслуживаешь, но он человек добросердечный. Столь обожаемые тобой пищевые таблетки тебя не минуют.

– Где и что? – лаконично спросил я.

– В том самом флаере, координаты которого ты получил на станции, лежит небольшой контейнер. В нем два предмета, вот их и возьмешь – вес небольшой, около пяти килограммов.

– Ты точно сдурел! Сколько лет прошло? Там ничего нет! Да если и было, то давно под землей похоронено.

– А вот тут ты не прав, мой шустрый друг. Река подмыла берег, флаер теперь находится на поверхности. Я как раз туда и летел, когда произошла досадная неприятность. За семьсот лет место порядком заросло, я постоянно сканирую местность со спутника: объекта никто не тронул. Возьми у серва браслет-указатель, он нацелен на маячок. Выведет тебя на берег реки, иди вниз по течению. Дорога в один конец займет около семи часов. Я буду ждать на прежнем месте и никуда не улечу, – искин хихикнул.

– Ты юморист, как я посмотрю. Неужто за такое время посыльного не нашел?

– Это не принципиально, объяснения получишь после исполнения приказа. Считай себя рекрутированным на службу.

– И кому же мы служим?

– Человечеству, тому самому, которое ты так ненавидишь и презираешь. Выбора у тебя нет, как и у меня нет времени спорить с тобой. Либо – либо, выбирай. Начинаю отсчет до десяти: один… два…

– Не знаю, как и когда, но тебе это аукнется!

– Три…

Я выругался, выхватил из лапки серва браслет и побежал, ориентировался по небольшому экрану с картой. Направление указывала синяя стрелка. Двигался волчьим скоком: сто шагов бегом – сто шагом. Раз уж мне предстоит забег по пересеченной местности, лучшего способа экономить силы я не знаю. Эх, ну почему мне перестало везти в такой неподходящий момент? В лесу наверняка бродят туземцы, мечтая содрать с меня шкуру. О втором факте было лучше не думать, я двигался прямиком к побережью. Крутит что-то банка консервная! Я встрял не по-детски, этот вынужденный сон мне дорого обойдется. Следов скрыть не смогу, скорости сбавить тоже, меня быстро вычислят и начнут преследование.

Может быть, ничего нет под лопаткой? Ага, размечтался! Искин сколько угодно мог притворяться, делая вид, что может испытывать эмоции. Одно я знаю точно – они не шутят и не лгут. Просто не умеют, по крайней мере, без прямого приказа владельца. А кто у нас хозяин? Кудесник! От этого можно ожидать чего угодно. Лучше не рисковать и выполнить приказ – пятьдесят на пятьдесят, что он еще что-нибудь придумает. Время самое ценное из того, что у меня есть, даже небольшая отсрочка даст мне собраться с силами и выработать план спасения. Пусть искин не выдал мне информации полностью, несложно догадаться, что там лежит что-то очень ценное. К этой драгоценности всегда можно приставить ствол и диктовать свои условия. Первым делом нужно выжить, а там посмотрим, кто тут главный специалист по подлым делам! Я вас всех переживу!

Выбежав на берег реки, с ходу столкнулся с дикарями. Не знаю, кто из нас больше удивился, я или они, но хауда тут же поставила жирную точку в нашем нечаянном знакомстве. Их было всего двое, и меня не ждали. Став гордым обладателем пироги, сшитой из коры какого-то дерева, схватил весло и бешено погреб. Забег заменяется заплывом! Одно плохо: возвращаться этим же путем нельзя. Мало ли кто слышал выстрел! Да и трупы я по той же причине убирать не стал. В любом случае лодка значительно сэкономит мне время, что очень кстати. К тому же я теперь смело могу причислить себя к многоборцам, осталось только полетать на чем-нибудь!

Глава 33

Плыл по реке где-то часа два-три, прежде чем стрелка настойчиво начала отклоняться к западу. Получалось, что я вернусь к тем же белым скалам, но со стороны океана. На всякий случай пирогу припрятал в кустах и побежал дальше. Леса здесь не было, только небольшие деревца и кусты, росшие группами. Вот от одной рощицы до другой я и вилял – все какая-то защита от ненужных взглядов. На экране появилась точка: судя по всему, это и есть моя цель. Устроил десятиминутный привал, восстановил дыхание при помощи специальных упражнений. Соблюдая наивысшую осторожность, двинулся вперед.

Наткнулся на старое русло реки, которое в настоящее время представляло собой топкое болото. Вырубил подходящую жердь, стал ощупывать дно перед собой. Не хватало только в трясине сгинуть. Ну и что? Стрелка погасла, а точка замерцала. Получается, я стою прямо над флаером. Поминая недобрым словом искина, все же решил не сдаваться и продолжил поиски. Несколько раз ухнул в грязь по пояс, когда пытался понять – во что конец палки упирается? Каждый раз это оказывался камень. Хорошо, что портупею с оружием повесил на шею: ждал чего-то подобного. Кувыркался в течение получаса, одновременно ведя беспощадную войну против москитов. Естественно, они побеждали, и кровь лилась исключительно моя.

Нашел овальный продолговатый островок и устроился на нем. Сидел и мрачно рассматривал болото: минуты и часы утекают сквозь пальцы, а я ничего не могу поделать. Попробовать резануть себя кинжалом? Глядишь, капсула вместе с кровью выйдет. Этот вариант мне очень не нравится – место на спине очень неудобное. Нет никакой гарантии, что все получится. От тяжких раздумий меня отвлекло толстое и длинное обстоятельство. Проще говоря, удав или питон. В общем, змея самой неприятной наружности. Из-за куста показалось всего-то метров шесть – сколько там еще прячется, даже думать боюсь. Приготовил хауду и потихоньку начал отодвигаться в другой конец островка. Наверняка змей первый парень на этом болоте и двуногой добычи ему раньше не попадалось. Уставился на меня неподвижным взглядом, но напасть не пытается.

– Ползи куда полз, я невкусный и больно кусаюсь, – негромко произнес я, обращаясь к рептилии.

Змей меня слушать отказался и подполз чуть ближе. Я поднял камешек и кинул в его сторону, старался в него не попасть: злить его мне ни к чему. Он отпрянул, но потом упрямо двинулся вперед. Как не хотелось шуметь, но делать было нечего – он явно от меня не отвяжется и рано или поздно нападет. Я прицелился из хауды и выстрелил ему в голову. Что тут началось! Безголовое тело начало биться в агонии, и было его много, просто огромное количество! Никогда бы не подумал, что у такой небольшой головы такой длинный, можно сказать бесконечный, хвост. Вот им-то и прилетело в грудь. Туловище толщиной с доброе бревно приложило не хуже осадного тарана. Я и дробовик полетели в разные стороны. Тут же выразил вслух все, что думаю о животном мире этой планеты, а особенно о змеях. Начал метаться из стороны в сторону, уклоняясь от ударов. Самое веселое меня только ждало – это оказался не змей, а водоплавающий монстр. На конце хвоста, который оказался шеей, нашлось немаленьких размеров тело, вооруженное гигантскими плавниками. Вот ими-то труп и начал размахивать, подняв высокую волну. В итоге меня снесло с острова как пушинку. Пуская пузыри и сидя по уши в грязи, наблюдал, как остров вспахивается во всех направлениях. Прощайте, припасы и оружие, опять придется с одним топориком бегать.

Может быть, меня сглазили? Стоит только скромное ружьишко завести, как пиши пропало. То скот с длинной шеей приплывет, то в плен возьмут. Туземцы правильно делают, что каменными наконечниками пользуются. Ни забот с ними, ни хлопот. Нет ли какого-нибудь всепланетного запрета? Буквально все неприятности начинались, стоило лишь мне вооружиться посерьезней. По лесу с луком ходил, и никто меня не трогал. Нужно будет обдумать как-нибудь этот вопрос на досуге, которого у меня нет.

Вылез на берег в самом отвратительном настроении. Походил туда-сюда в поисках своего имущества – как и ожидалось, ничего не нашел, кроме флаера. Блистер кабины, отмытый волнами, высунулся из грязи. Тут меня прорвало, я обругал всех и вся: труп, кусты, небо, болото, Кудесника и фрегат в придачу с искином. Особо налегал на тот момент, что так жить категорически нельзя. Вот за что мне все это? Я никому ничего плохого не делал! Ну… кроме нескольких тысяч человек, которых я – того, упокоил. Но все случайно вышло, точно вам говорю! Тьфу ты! Хватит заниматься самоедством, пора флаер вскрывать. Как-то он подозрительно цело выглядит.

Снял куртку, которая превратилась в комок грязи, вывернул ее наизнанку и начал протирать поверхность корпуса вокруг кабины. Что там внутри, не рассмотреть: блистер был зеркальным. На всех летательных аппаратах снаружи всегда имелся рычаг экстренного открывания, так с древнейших времен повелось. К примеру, прилетит раненый пилот – как прикажете его из бронированной скорлупы выковыривать? Ага! А вот и ручка! Красная стрелка показывает, в каком направлении ее крутить. Блистер щелкнул и поднялся вверх. Вцепился руками в край и помог механизму открывания.

Вот те раз! В кресле сидела мумия, одетая в комбинезон пилота и шлем. Микроклимат в кабине был сухим, и поэтому она достаточно хорошо сохранилась. Расстегнул привязные ремни и вытащил ее наружу. Обшарил карманы – всякая ерунда, кроме пластиковой коробочки с пищевыми таблетками и ключ-карты с того же «Неустрашимого». Надпись на ней гласила: капитан фрегата Хоу Сектен. Вновь заглянул в кабину, уставившись на панель приборов, пораженно замер. Это не флаер – это же истребитель! Искин меня развел, как младенца! И лежит здесь он не так давно, и совсем на жертву крушения не похож. Хлопнул по сенсору, и приборы послушно засветились. Вопрос в том, почему пилот превратился в мумию? Как давно это произошло? Сейчас и узнаем!

Стащил с мумии шлем. Брезгливо протер внутренности все той же многострадальной курткой и надел его себе на голову. Опустил забрало, по внутренней поверхности тут же пробежал ряд строчек, но больше ничего не произошло.

– Искин? – позвал я.

Ответа не получил. Ну и ладно, попробуем с другого конца. Забрался в кабину и из ниши вытащил аварийный комплект. Большой контейнер был битком набит полезными вещами. Первым делом я переоделся в черный комбинезон, комбинированный с ботинками. Отличная вещь! Тонкая, суперпрочная ткань вполне успешно заменяла собой легкую броню. Совмещенный с гермошлемом, комбинезон минут десять мог исполнять функции скафандра. Бластер и большой запас протонных батареек порадовал особо. Мне теперь на год активных перестрелок хватит. Силовой клинок замещал собой все: нож, топор, пилу, да и вообще весь режущий инструмент. Главное – правильно отрегулировать лезвие. Энергетическое поле толщиной в один атом было весьма экономичным и очень эффективным. В качестве меча и мачете оно тоже годилось. Я немедленно вставил батарейки и повесил все на себя, рядом с Кусакой.

А это у нас что? Медицинский мини-серв! Держись, капсула! Пальцы забегали по сенсорному экрану, ручной ввод задачи был также предусмотрен изготовителями: «Произвести удаление инородного тела под левой лопаткой, соблюдать осторожность – взрывоопасно!» Загорелся ответ: «Команда принята, поместите аппарат на операционное поле».

Бурча себе под нос, принялся раздеваться. Вот всегда так! Ведь знал же, что медик практически всегда присутствует в комплекте, так нет же – нужно нацепить на себя сбрую! Сел на землю и пришлепнул серва на спину. Тот немного повозился, вкатил мне серию уколов и принялся за дело. Кожа онемела, и я ничего не чувствовал. Через несколько минут серв отвалился.

Ввел запрос: «Операция прошла успешно?»

Получил ответ: «Инородное тело удалено, опасности не представляет, обычный дозатор с плацебо. Применяется при лечении алкоголиков: им внушают, что в нем находится яд. Выпил спиртное – смерть».

Нормально! Искин опять меня обманул. Ну, держись, железная голова! У меня теперь истребитель есть, я тебе устрою веселую жизнь! Стоп! Зачем ему это понадобилось? Вот какой в происходящем смысл? Искины – логики, он не может просто так, с целью развлечения послать неизвестно кого неизвестно куда. Все интересней и интересней, получается, что убивать он меня не хотел. Знал, зараза, все заранее и просчитал мою реакцию. А какая у меня реакция, кстати? Конечно же вернуться назад и притащить ему истребитель! Иначе от любопытства помру в расцвете лет! Оно и сейчас меня так и гложет, прямо-таки щекочет внутри черепушки. Вынь мне да положь ответы на все вопросы. Других вариантов я даже рассматривать не желаю!

Решительно поднялся и сгреб свое имущество внутрь контейнера. Сел в кабину и прикоснулся к сенсору, блистер зажужжал и начал опускаться. Проверка всех систем – норма. Топливо, реактор – норма. Радар – чисто. Взлет! Без искина было непривычно, но я кое-как справлялся. Ручное управление – такой отстой! Все сам, вот этими ручками. Штурвал крути, сенсоры дави, и не дай тебе Небесный отец что-нибудь перепутать! Живо в землю воткнешься. Истребитель задрожал всем корпусом и начал, вздымая пласты грязи, потихоньку выкарабкиваться. Антигравитаторы подняли его вертикально вверх. Я не торопился – надо было вспомнить, как все делается. Только когда поднялся на высоту пятьсот метров, вздохнул с облегчением. Завис и повернулся в горизонтальной плоскости, оглядывая местность. Сверху болото казалось таким безобидным, как, впрочем, и Великий лес. Красота!

Лету до корабля по подсчетам около пяти минут. Лег на курс и включил маршевые двигатели. Мощность решил наращивать постепенно. В этот момент радар взвыл и начал издавать прерывистый сигнал тревоги. Рядом промелькнули гигантские тени. Как минимум одна была раза в три больше истребителя, остальные примерно такие же по размерам. Всего их было четверо. Я получил ответ на вопрос: кто же это в белых скалах живет и корабли топит? Драконы, кто же еще! Не те малютки, каких в питомнике выводят, судя по размеру восьмиколесной телеги. А настоящие дикие чудовища. Живот самого большого начал наливаться нехорошим свечением. Я заорал и врубил двигатели на полную мощность. Горизонт рванулся мне навстречу, сзади выросла стена пламени. Дракон оказался, ко всему прочему, живым огнеметом. Так-так! Вы, ребята, конечно, на виражах хороши, но в скорости вам со мной не тягаться. Что это?

– А-а-а!.. – Я с трудом увернулся от очередного клубка огня.

Медленнее, как же! Да они так же, как я, гонять могут! Крылья сложили и летают, как будто они им совсем не нужны. Свалил истребитель на крыло и ринулся к земле. Что у меня с оружием? Курсовые пулеметы и больше ничего! Подвес пуст – ни одной ракеты, импульсное орудие неисправно. Ладно, при неимении гербовой бумаги будем писать на простой. Вырубил двигатели и включил антигравитатор, погасил инерцию почти полностью. Драконы промчались мимо. А теперь – вперед! Повис на хвосте дракона, как клещ, прицел на блистере заметался, подсказывая мне поправки к траектории. Есть! Очередь! Приятной встречи с землей, ящерица!

Крутанул «бочку» и пошел с набором высоты, взглядом прикипел к радару. Троица остальных решила не испытывать судьбу, полетела к месту падения своего собрата. Отчего-то мне кажется, что помогать ему они не станут. Съедят, как пить дать съедят! Ну и шут с вами, я контракта на очистку местности от монстров не подписывал. Ешьте кого хотите, лишь бы от меня отстали.

Фрегат с высоты выглядел совсем малюткой, но подлетать к нему сразу не решился. Кружил на высоте, пока не получил вызов на связь.

– Добрался успешно? – спросил искин.

– В лучшем виде. Убеди меня.

– В чем?

– В необходимости приземления. Знаешь ли, я могу свое королевство основать, буду властвовать. Начну, к примеру, врагам мстить, начиная с императора и заканчивая последним гнусом, что меня на болоте покусал. Вариантов масса.

– Хочешь, дам из главного калибра стрельнуть?

– Да ты… Да я тебя… – задохнулся я от возмущения.

– Третья летная палуба открыта, сервы сами заберут, что нужно. Тебя отведут в каюту, отдохни. Хозяин поговорит с тобой утром. Конец связи.

Комната, точнее, три сразу выглядели просто роскошно. Ванна, парилка и огромная кровать – что еще нужно для счастья? Очень похоже на капитанские апартаменты. Стесняться не стал, испробовал все, что можно, включая бар с большим количеством элитного алкоголя. Как приятно! После убогого существования, тюфяков с соломой и кувшинов – просто небесные кущи на земле! А мой белый друг – всасывающий унитаз? Это просто сказка какая-то! Устал на природе жить. Цивилизация рулит! Забравшись под невесомое одеяло, я заснул с блаженной улыбкой на лице.

Серв за мной прикатил только к обеду. Прошел за ним в помещение командного пункта: экраны, кресла, столы. Раньше видел такое неоднократно. А вот при виде того, кто меня там ждал, пришлось придержать челюсть руками. Испугался, что на пол упадет. Передо мной сидел настоящий, легендарный яйцеголовый, собственной персоной! Я раньше этаких красавцев только на картинке видел, но реальность была куда круче. Высокий, двух с половиной метров ростом, старик. Лысая голова, похожая на пресловутое яйцо. Свободные одежды белого цвета. Огромный посох с кристаллом на верхушке. Глаза у него были совсем не старческими – живые и пронзительно-зеленые. Он сделал приглашающий жест рукой, указывая на кресло напротив себя.

– Здравствуй, Шустрый. Как тебе у меня в гостях понравилось?

– Ничего так, но планета отвратная. А зачем тебе палка? – Я указал рукой на посох.

– Психология, мой мальчик, в детстве все читали сказки. Ты тоже читал?

– Да.

– Вот видишь. Ты когда сюда шел, настрой имел самый что ни на есть боевой. Я – Кудесник, величайшее зло этого мира. Чего не ругаешься? Почему за топор не схватился? – Старик протянул руку, и Кусака по собственной инициативе выпрыгнул из чехла ему в ладонь.

– Ну… не знаю.

– Люди очень предсказуемые, если ты сам человек. Но одной внешности мало, тебе нужно подтверждение, что ты во мне не ошибся?

– Было бы неплохо.

– Спешу тебя разочаровать: я не такой и безгрешный, так же как и ты. Пока ты спал, я покопался в твоем разуме. Интересная у тебя была жизнь. Многое объясняется в твоем поведении и поступках.

– Разве ты не следил за мной и не подстраивал неприятности?

– Нет. Я, к твоему сведению, спал мертвым сном, гибернация – противная штука, но когда ты смертельно ранен, другого способа просто нет. Тот предмет, что лежал в тайнике кабины истребителя, меня вылечил. Это к делу не относится. Искин передал мне, что ты хочешь вернуться домой? Я готов исполнить твое желание.

– А ответы на вопросы?

– Зачем?

– Мне интересно.

– Любопытство? Здоровое желание, в молодости я был таким же, все куда-то спешил, хотел все знать и уметь. В итоге превратился в того, кого ты видишь перед собой. Честно скажу – было здорово! Эх… славные были денечки!

– А как это, ну… быть таким, как ты?

– Ничего хорошего, по крайней мере сейчас. Остаться последним из прародителей, к тому же еще и побежденным, – мягко скажем, не очень приятно.

– Кто победил?

– Здесь нужно вернуться к истокам. Молодежи у вас в Млечном Пути чем только голову не забивают. Было все проще некуда. Существовала группа молодых энтузиастов – я был одним из них. Ученые, политики и бизнесмены – не очень высокого ранга, но с идеями в голове. Скорее всего, мы стали бы одной из многочисленных мелких политических партий. Но вмешался случай. С Марса – это такая планета, соседка Земли – экспедиция привезла археологические находки. Доказательства существования разумной жизни во вселенной, кроме землян. Я был одним из тех, кто их изучал. Взял голыми руками один из артефактов и заразился. Понял это не сразу, а где-то года через три. Расти начал, как младенец. Хорошо, что ума у меня хватило о происшествии не болтать. Затаился в глубинке и стал ждать, чем все закончится. Помирать на лабораторном столе очень не хотелось.

– Вирус?

– Нет, наноботы. Земля была колонизирована в древности пришельцами из галактики Андромеда. Людьми, но не совсем обычными, – вот уж у кого было стремление к совершенству тела и духа! Наши общие предки те еще хитроумные ребята были. Что там с ними произошло, до сих пор не знаю, но Земля была отброшена в развитии назад. Колония, что мне досталась, принадлежала какому-то ученому. Экспериментальная модель, но на удивление удачная. Наноботы начали строить в моем теле завод по производству себе подобных, подняли мои физические и умственные способности на невиданную высоту. А когда по их наущению украл один из артефактов, я получил полную базу по колонизации Млечного Пути. Представляешь, что попало мне в руки?

– Да уж! Захватил власть?

– Мелко плаваешь, парень. Я стал отцом-основателем! Между прочим, я и твой дедушка тоже. – Старик засмеялся. – Вот такой любвеобильный был, полюбил все человечество сразу и бесповоротно! Оно даже пикнуть не успело!

– При чем здесь твои энтузиасты?

– Помощники: поначалу возможностей у меня было не очень много, ничего подобного моей колонии получить не удавалось. Так, жалкие поделки. Цель перед собой мы поставили одну, но очень сложную. Как думаешь, какую?

– Величие человеческой расы, а всех остальных в топку? Мы там до сих пор с ксеносами воюем.

– Ерунда все это, нас им не одолеть. Знаешь ли, я понял и принял как данность один факт. Мы, я имею в виду человечество, в то время были сильно уязвимы. Небольшой астероид или экологическая катастрофа могли нас уничтожить. Человечество перестало бы существовать как вид – в Млечном Пути по крайней мере. Рассеянье – вот наша цель! Расселить людей по лику вселенной!

– И что дальше?

– А вот это уже не моя забота! Что там вы будете строить или чем промышлять – думайте сами. Вот ваши Умники и додумались: перессорились с кем только можно. Места им было мало? Я тебе так скажу: они эту кашу заварили – вот пусть и расхлебывают. Легко вину сваливать на яйцеголовых. Мы и такие, мы и сякие, а сами?

– А откуда они взялись?

– Из людей получились, откуда же еще! Лавры наши покоя не давали, решили, что большая голова – признак ума. Только совесть в нее поместить забыли. К тому времени я уже был последним – кто умер, кто погиб. Ко мне стали подбираться, всех знаний я не передал – кое-чего людям лучше вовсе не знать. Напоследок им в противовес создал Воинов и помахал ручкой. Улетел сюда, место тут спокойное. Приятно отдохнуть от праведных дел, цели я достиг, все галактики в окрестностях были худо-бедно заселены. Кое-где десяток планет, а где-то и сотня. Многие еще в пути, тут тебе никакая черная дыра не поможет – край вселенной, не шутка.

– С ксеносами что делать? Они не остановятся!

– Я же сказал: не моя забота. Погибнет одно человеческое государство – ну и что? Род людской будет жить! И вообще, малой, чего ты к старику пристал? Воспитание у тебя неправильное, хочешь помочь – займись лично! Если считаешь, что твоя правда их правды правдивей, – отруби им головы, и все дела. У тебя ловко получается!

– Не понимаю я тебя, – мрачно ответил я.

– И не надо. Молод ты еще, зачем тебе эти заботы? Живи, на твой век хватит! – Он радостно улыбнулся.

– А если я не хочу?

Напускное веселье старика как рукой сняло, он внимательно посмотрел на меня.

– Тогда никаких «если», съешь таблетку и лети, истребитель доставит тебя на спутник, возьми корабль – и вперед. Перекрои галактику под себя.

– Какую таблетку? – удивился я.

– Вот эту. – Старик разжал ладонь и показал мне капсулу ярко-зеленого цвета. – Ты немного подрастешь, глаза поменяют цвет, мозгов у тебя прибавится, как и знаний. А потом делай что хочешь: воюй, осуждай на смерть, насаждай вселенское добро. Я в твоем разуме прочел, что ты пожалел о людях, погибших по твоей вине тысячами. За свою жизнь я убил миллионы и миллиарды тех, кто был ни в чем не виноват. Хочешь стать таким, как я? Представь себе хоть на секунду размер моей ответственности. Я знаю, ради чего это сделал. А ты знаешь, зачем ты станешь приносить страдания? Людей нельзя спасти от самих себя, они должны справиться сами.

– Да ну! Заботливый ты наш! Раскидал всех в разные стороны – и в кусты? Здесь создал целую планету рабов. Ты доволен своими успехами?

– Мы друг друга не понимаем. Нет никаких рабов. То, что ты называешь центром подчинения, на самом деле центр объединения. Пока меня не уложили в криостазис, я попытался создать новый вид человечества, лишенный недостатков старого.

– И ты у них в качестве бога?

– Им это не нужно, они сами будут своим богом. Монолит, о который разобьются все волны неудач, – вот кем они станут! Единство, равенство, братство, любовь, наконец! Все те слова, которые люди употребляют с начала времен, но даже приблизительно не представляют и не чувствуют, что они значат! Ненависть, предательство, ложь и злоба – вот что они возвели на пьедестал, которому поклоняются. Я доведу дело до конца! Осталось выбить электронный костыль в виде амулетов, которые использовали кто во что горазд во время моего отсутствия! А потом они сами решат, что для них лучше! Ты понимаешь меня – вместе! Без оглядки на ложные ценности, которые прививали им с детства! Ты никому не сможешь причинить боли, потому что она станет твоей! Невозможно обмануть, потому что нельзя солгать самому себе! – Старик разошелся не на шутку.

– Ты сумасшедший! Ты их погубишь!

– Или сделаю счастливыми? Что ты понимаешь в людях, ребенок? Что ты создал? Что построил? Кому помог?

Я молчал – просто не знал, что ему ответить.

– Молчишь? Правильно делаешь, не тебе меня осуждать! Я хотя бы пытаюсь, а что делаешь ты? Носишься по кустам со стреляющей игрушкой в руках!

Яйцеголовый встал и сунул мне в карман комбинезона таблетку.

– Бери наноботов и лети. Надеюсь, что придет время, и ты примешь решение. Осознанно, по собственной воле. Боюсь только одного – этот момент может наступить слишком быстро. Умники не оставят тебя в покое. Даю последний совет: постарайся найти своего учителя и заручись его поддержкой. Один ты вряд ли справишься.

Я встал и направился к выходу, обернулся и спросил:

– Можно? – Я указал рукой на Кусаку.

– Бери, пусть мое изделие принесет тебе удачу!

Сектор Веги, окрестности черной дыры, исследовательская станция.

5039 стандартный год от Объединения

Академик стоял у обзорного панорамного окна и смотрел в пустоту.

– Как с результатами вычислений? – спросил он у своего ассистента.

– Не знаю, что и ответить. Мы перепробовали все методы, в наши расчеты закралась ошибка – следует начать все заново, нужно время.

– Его-то как раз у меня и нет, сроки вышли. – Академик заметно побледнел.

– Смотрите, что это? – Ассистент указал рукой в бездну пространства.

Дела там и вправду творились интересные. Сначала засветилась маленькая точка, которая быстро стала увеличиваться в размерах. Сверкающие молнии протянулись во все стороны. Ослепительный блеск!

– Не может быть! – воскликнул академик, протирая глаза.

Рядом со станцией повисла громада Сеятеля, он возвышался как гора над песчинкой. Вот появился красноватый выхлоп главного маршевого двигателя. Отработали маневровые сопла, корабль начал медленно поворачиваться.

– Он сейчас нас сожжет! Быстро к спасательным капсулам! – заорал ассистент.

– Не поможет. Помнишь пилота по кличке Шустрый? Он вернулся. Умник был прав, а мне уже все равно, я устал бояться.

Ответ ассистента поглотила волна огня, прокатившаяся по коридорам.

Сектор Веги, окрестности черной дыры.

5039 стандартный год от Объединения.

Борт корабля-сеятеля № 65789050/дельта

Сидя в капитанском кресле, я рассматривал обломки, оставшиеся от исследовательской станции. Прихлебывал жиденький супчик из кружки и жмурился от удовольствия. Класс! Это я про супчик, а не про обломки. Садисты от науки получили то, что заслужили.

Мой взгляд упал на коробочку, в которой находилась капсула с наноботами, и эйфория куда-то испарилась. Подложил мне Кудесник мину замедленного действия, тут не поспоришь. Он, конечно, мудрейший, и ему виднее, но мне-то что делать? Как-то не чувствую я в себе желания такую ответственность на свои плечи взваливать. Легко сказать – трудно сделать. Казалось бы, чего проще: выпей таблетку – получишь могущество и ответы на все вопросы. С другой стороны, хочу ли я этого? Сами по себе знания и сила бесполезны. Кудесник и мой учитель были правы, главное – найти им применение. Я не тот человек, который может решать судьбы других людей. Для этого нужна мудрость, которая приходит, как известно, с возрастом. Или не появляется совсем. И поэтому я не стану торопиться, сначала нужно научиться владеть хотя бы собой, своими чувствами и мыслями. К тому же сам процесс так увлекателен! Вокруг столько интересного! Сбылась моя мечта, я свободен! Мощнейший корабль в известной части вселенной, и вся галактика как на ладони. Я знаю, что буду делать. Только вперед! Быстрее, еще быстрее! Не останавливаться!

Держись, мир, Шустрый вышел на тропу войны!

Content

Алексей Трефилов
Шустрый. Рождение воина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33