Анастасия Масягина

Пузожители

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Анастасия Масягина, 2015

© ООО «Написано пером», 2015

Глава 1

Серж Протвинский, известный бизнесмен, отец двоих взрослых детей, счастливый обладатель пентхауса в Москве, дома на Рублево-Успенском шоссе и ещё одного – в пригороде Лондона, бежал по берегу Андаманского моря и чувствовал себя так, словно двадцать пять было ему, а не его молодой жене.

Странное дело, Серж летал в Таиланд раз пятнадцать, но никогда прежде не был здесь так счастлив. Невероятно, смешно и, безусловно, наивно, но, похоже, в сорок шесть его угораздило по-настоящему влюбиться. А как ещё объяснить женитьбу на девчонке на двадцать один год моложе через два месяца после знакомства, да ещё без всякого подобия брачного договора? Пожалуй, только любовью.

Обожаемые, но алчные дети отказались с ним разговаривать. Конечно, кому понравится мачеха, способная существенно увеличить число наследников. Тем более, что Серж уже мечтал о ребёнке. Ведь если у них будет ребёнок, жена уж точно никуда не денется. А то вдруг лет через пять решит сбежать от старого мужа, пусть и богатого.

Быстрей бы закончить ремонт нового дома! Надо будет по возвращении пропесочить прораба! Его беременная Ксюшка (а очень скоро она забеременеет, уж он постарается) должна дышать свежим воздухом! Старый дом Серж при разводе оставил бывшей жене и дочери-школьнице. За что ему сказали «большое человеческое спасибо» и обещали в суд на раздел имущества не подавать. Ещё неизвестно, кто оказался богаче после этого развода. Зато теперь он женат на любимой женщине. Приятели и бизнес-партнеры крутили пальцем у виска. Сержу, как всегда, было на это плевать.

Ксюша проснулась от того, что по пальцам ног пробежал легкий, едва ощутимый холодок. Ноябрь! Вот сейчас. Последние пять секунд, и на постель запрыгнет Шарль, начнет тереться и требовать ласки, а потом и еды. Она станет стряхивать с носа его серую шёрстку и потихонечку проснется. И понесется – дежурство, белый халат, дребезжащая скорая, серозный менингит, запущенная скарлатина, двустороннее воспаление легких… С этим серым будильником проспать просто невозможно. Три секунды, две, одна. И… где он?

Ксения нехотя приоткрыла левый глаз и сразу все вспомнила. Незнакомые снежно-белые простыни тончайшего шелка, мебель из гевеи и серебряный поднос с фруктами. А холодит вовсе не ноябрьское московское утро, а высококлассный кондиционер.

Шарля рядом не было – остался в Москве под присмотром соседки. Серёжи тоже – должно быть, бегает.

Она потянулась и соскочила с кровати. На диване роскошного номера без всяких проблем нашёлся так небрежно сброшенный вчера купальник. А другой одежды в Тае и не надо! Ну, разве что легкое цветастое парео или джинсовые шортики для выхода в город.

Ксюша легко выскочила из ледяного номера на террасу и всей кожей ощутила Таиланд.

Прямо перед ней простиралась узкая полоска пляжа, а дальше – бескрайнее Андаманское море. Она зажмурилась от удовольствия, вспоминая вчерашнюю ночь. Вот уже несколько часов Ксюша официально была замужней женщиной. Регистрация состоялась вчера, в московском загсе. А потом Протвинские вместе со своими немногочисленными гостями сели на самолет и спустя каких-то восемь часов приземлились в экзотическом Таиланде.

Здесь сегодня состоится их свадебная церемония по местным обычаям. Будут и восточные цветы, и буддийские монахи. Это была идея Сержа.

Месяц назад они объявили друзьям, что собираются пожениться.

– А свадьба? Вы уже знаете, чего хотите? – моментально поинтересовалась Маша, лучшая Ксюшина подруга. Каких-то семь месяцев назад Ксения была свидетельницей на её свадьбе. И, по правде говоря, после роскошного торжества на триста гостей с пароходом, фейерверком и платьем, которое шила жена арабского посла ей самой хотелось чего-то очень скромного.

– Свадьба? – Серж обернулся к молодой невесте и притворно нахмурился. – Ты хочешь свадьбу?

Сам он пережил уже две. И столько же разводов.

– Ну… Если честно, я хотела бы пригласить человек десять. – Он уже не хмурился, а смотрел на неё насмешливо-снисходительно. – И платье…

– Ксюша заслуживает самого лучшего свадебного платья, которое только есть! – поспешила внести свою лепту Маша.

Серж вздохнул и обвел взглядом Ксюшу и её молодых друзей, которые, надо сказать, уже успели завоевать его симпатию.

– Ладно. Пятнадцать человек…

– Платье! – опять напомнила Маша, не жалавшая оставлять подругу без достойного подвенечного наряда.

– Платье, – снова согласился Сергей. – И в Таиланд!

– Ты серьезно??? – опешили все разом.

– Серьезно. Уж если устраивать праздник, так для всех.

Оставалось обзвонить самых близких и сообщить потрясающую новость: она выходит замуж. И не где-нибудь, а в Таиланде. Все расходы за счет жениха.

Ближе к обеду гостей пригласили в чайную комнату. Крошечные бессловесные тайки украшали петлички мужчин цветами, а женщины с удовольствием вплетали их в волосы.

В воздухе витал волшебный аромат цветка тиаре.

Мама Ксюши, Людмила Ивановна, пребывала в полной уверенности, что ей это снится.

– Как вы считаете, есть шанс, что будут жить? – обратилась к ней симпатичная, чуть полноватая женщина, которую Ксюша вчера представила как старшую сестру новоиспеченного зятя. Несмотря на жару, дама куталась в красивую, но слегка старомодную серебристую шаль.

Родителей жениха, как и отца Ксюши, в живых давно не было.

– Надеюсь на это. Хотя для меня всё уж очень неожиданно. Она же ни с кем меня не знакомила, ничего не рассказывала. Я была уверена, что дочь вся в работе. Ну, вы только представьте: молодой врач на скорой. Сплошные дежурства. Полночи на колесах. Когда ж тут о личной жизни думать?

– Как же они будут жить?.. – снова вздохнула сестра жениха. – Он-то привык, что жена все время дома. Лиза вовсе не работала. Да и когда? За ним же как за ребенком. С его характером…

Римма Владимировна осеклась. Ни к чему сдавать родного брата со всеми потрохами. Ведь человек он в сущности неплохой.

– Ну, может, детки пойдут, и наша дома будет сидеть, – пожала плечами Людмила Ивановна, но в её голосе чувствовалась напряжение. – Ксюша детей очень любит, потому и стала педиатром.

– Ну, может и будут жить, – снова вздохнула Римма и сильнее закуталась в шаль.

Дверь на террасу была распахнута, кондиционер отключен, и огромный номер наконец-то прогрелся. Ксюша никак не могла смириться с привычкой Сержа спать в холоде. В её крохотной квартирке на окраине обогреватель работал всегда, даже летом. Впрочем, теперь всё это было в прошлом. И съемная халупа на окраине, и прежние привычки.

Верная Маша хлопотала над её прической. От влажного морского воздуха локоны тут же распадались.

– Ничего не получается, – резюмировала Маша. – Но знаешь, по-моему, тебе и так неплохо. Даже, может быть, лучше. Естественнее.

Ксения со вздохом посмотрела в зеркало. А что, может, и впрямь ничего. Длинные, блестящие тёмно-каштановые волосы ничем не испортить. А зелёные глаза сейчас сияют ярче любых украшений.

– Всё ясно, Машка. Меняем тактику. Тащи сюда воды, масло это их кокосовое и фен.

– Зачем? Пятнадцать минут ведь осталось! Мы не успеем! Это я виновата, надо было тащить тебя в салон!

– Ты же знаешь, как всё тут дорого!

– Да на кой черт тебе его деньги экономить, Ксюха? У него их много и для тебя не жалко, а то бы он нас сюда не привез, это точно.

– Тащи воду! Волосы сейчас просто выпрямим, это пять минут!

Двенадцать минут спустя дверь номера распахнулась и на пороге появилась русская сотрудница отеля Юля, которой предстояло стать распорядителем свадьбы, маленькая тайка-помощница в национальном одеянии и тёмно-шоколадный таец фотограф, который тут же защёлкал фотоаппаратом и что-то довольно защебетал на своем языке.

– Ему очень нравится, – лучезарно улыбнувшись, сообщила Юля.

«Ничего удивительного», – довольно подумала Маша. На подругу нельзя смотреть без восхищения. В этот момент Ксюша позировала, меняя ракурсы, у стойки кровати с балдахином. Пожалуй, сейчас она похожа даже не на настоящую невесту, а на знаменитую модель, которая снимается для свадебного каталога или даже специального номера какого-нибудь женского журнала. Во время учебы в меде Ксения действительно успела поработать моделью. И для каталогов снималась, и в показах участвовала, но всерьёз этим делом не увлеклась. И на все Машины уговоры отвечала, что лечить детей можно хоть до восьмидесяти пяти, а ходить по подиуму – максимум до двадцати двух. С этим, конечно, не поспоришь. И всё же жалко, когда красота пропадает!

Впрочем, не пропала Ксюшкина красота. Нашелся ценитель. Да какой! Муж подруги Маше нравился, хотя поначалу разница в возрасте смутила и её, и мужа Игоря. Ведь им троим – по двадцать пять, а Сергею – сорок шесть, почти вдвое больше. Но это только сначала. Уже через час общения с Сержем Маша напрочь забыла, сколько ему лет, как, наверное, не помнит об этом и Ксюша. Ну что ж, дай Бог.

– А теперь сфотографируйтесь с подружкой невесты, – скомандовала Юля.

Свадебная процессия поражала яркостью национальных нарядов. Маленькие тайки танцевали. Мужчины, все как один напоминавшие Джеки Чана в молодости, били в барабаны. А завершал шествие жених в белой марлевке, таких же брюках и мокасинах тончайшей кожи. Белый цвет изумительно оттенял загар.

Людмила Ивановна подумала, что в этот момент зятю можно дать тридцать пять, не больше. Даже она не могла не признать, что дочери достался в мужья роскошный мужчина.

– Эта шаль принадлежала нашей с Сержем матери, – откровенничала тем временем Римма. – Я решила, что если надену её на свадьбу, то и мама будто бы тут побывает. Понимаете?

– Прекрасно понимаю, – согласилась Людмила Ивановна. – Господи Иисусе…

И в этот момент они обе забыли обо всем на свете, потому что увидели… слона. Точнее, это был слоненок, ради праздника наряженный в расшитую золотом попону. А на спине у него с невозмутимым видом восседала Ксения в пышном белоснежном платье. Даже с террасы было видно, как сияют на солнце тёмно-каштановые волосы.

– Да, та-ак Протвинский ещё не женился, – выдохнул муж Риммы Василий Семенович. И остальные гости были с ним, пожалуй, согласны.

Свадебные процессии жениха и невесты двигались навстречу друг другу, танцующие тайцы напоминали сказочную народность, – волшебных южных человечков, а невеста казалась настоящей восточной принцессой. С отдельного постамента на это действо невозмутимо взирали три буддийских монаха в ярко-оранжевых одеяниях.

Когда до встречи жениха и невесты оставалось всего несколько шагов, тайцы забили в барабаны, как показалось Сержу, точно в такт его сердцу. А вот слоненку вдруг стало страшно. От страха он затрубил и бросился бежать.

Невеста чудом удержалась на спине, погонщик бросился следом. Гости соскочили со своих мест.

– Господи! Держите его!

Серж несся следом за погонщиком. А маленький слон торопился к морю, подальше от толпы и барабанов. Только на берегу он замедлил бег. Погонщик тут же настиг питомца и помог Ксюше спуститься. Он что-то бормотал на тайском, но девушка, конечно, ни слова не понимала. Через мгновение их нагнал запыхавшийся Серж. Следом за ним неслась организатор Юлия. Свадьба явно вышла из-под контроля.

– Как ты? Ты цела?

– Всё в порядке, – отважно улыбнулась перепуганная Ксения. – Я же хотела покататься на слоне.

– Простите ради Бога, просто этот слон никогда раньше не слышал барабанов, вот и испугался, – пояснила Юля.

– Да ничего страшного, – заверила Ксюша. – Это было довольно захватывающе.

Вернувшись к террасе, погонщик галантно предложил Ксении вновь оседлать слона, но гости разразились возмущёнными криками.

– С ума сошла! Не садись! Убьешься нафиг!

– Ноу элифант! – визжал не говорящий по-английски Василий Семенович.

Дабы не волновать родных, Ксения и Серж поблагодарили погонщика, сфотографировались со слоненком и отпустили их с Богом.

Когда все наконец угомонились и расселись на террасе, настал черед буддийских монахов. Жених и невеста поднесли им заранее приготовленные подарки, а те прочли мантры на родном языке.

Людмила Ивановна не слишком одобряла этот чужеземный обряд, проводимый людьми другой веры, но Серж сумел убедить тёщу, что монахи шепчут лишь добрые пожелания и молятся о счастье молодых. А Бог, он один, и неважно, как называют его в этой части света.

Затем началась церемония омовения. Молодых усадили за столик под цветочной аркой на берегу моря. На голову им возложили связанные между собой венки. Теперь жениху и невесте нужно было сложить руки лодочкой, а каждый из гостей подходил к ним, поливал руки из специального сосуда, и пока вода текла, озвучивал свои пожелания молодым.

– Это так неожиданно, и я безумно за тебя рад, – заявил Машин муж Игорь.

– А ты говорил, что на сайте знакомств нельзя встретить хорошего человека, – Ксюша не упустила случая его подколоть.

– Но я действительно так думал. Серж, береги её. Уверен, что мы подружимся, – теперь он плеснул водой на руки Сергея.

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло, – заявила Маша, когда пришла её очередь.

А вечером, в лучах заходящего солнца, они посадили в саду дерево любви. Рядом с десятком таких же небольших деревьев. При каждом была табличка – имена супругов и дата их свадьбы.

– Как красиво, – сказала Римма Людмиле Ивановне. – А вы заметили, как она на него смотрит. Так трогательно. А как он бросился её спасать? Вы видели? Думаю, есть надежда.

И она плотнее запахнула серебристую шаль, а ее брат в этот момент как раз воткнул в землю табличку. «Ксения и Сергей». И дата свадьбы. Последний четверг ноября.

* * *

Нет, Леся никогда не была красавицей. Но у нее совершенно потрясающая улыбка. Вот на улыбку-то он и попался.

– Свободная касса!

А пилот просто дар речи потерял. Казалось, улыбались не только губы, а вся девушка целиком: и смешные рыжие веснушки, и выпавшие из крошечного хвостика короткие пряди русых волос. Она показалась Диме совсем юной и какой-то неприкаянной, точно родившийся в подвале котенок, слишком чумазый и облезлый, чтобы надеяться на человеческую жалость.

Кто знает, может так оно и происходит в жизни? Что-то внутри него дрогнуло.

– Я хочу пригласить Вас на ужин.

– Вы шутите?

Леся во все глаза смотрела на красавца-пилота. Он приглашает на свидание? Кого? Ее?

– Я совершенно серьезно.

– Но меня не отпустят, – она снова улыбнулась, и то самое, незнакомое внутри зашевелилось снова. Не врут что ли про бабочек? Или это сердце? Нет, с сердцем, судя по последней медкомиссии, все должно быть в порядке.

– Когда ты заканчиваешь?

– Через два часа.

Он кивнул, отошел и сел за столик в углу, так ничего и не заказав. И так просидел два часа, до конца смены.

Потом был ужин в дорогом ресторане, где она все время боялась перепутать вилки. И прогулка по набережной. И Дима сам не смог бы объяснить, почему в этот вечер он привез ее к себе домой. Пока Леся рассматривала его детские фотографии, он бросился бегом сквозь коридоры их огромной квартиры на поиски обожаемой мачехи. И нашел ее на кухне.

– Ты опять с новой дамой?

– Да! Нам мартини со льдом и постели ей в отдельной спальне.

– Бегу и падаю! Что, не получилось уломать?

– Она ещё девочка.

– Аргумент.

Вот за что он любил эту маленькую рыжеволосую женщину, так это за понимание. Белка была его самым верным другом, начиная с четырнадцати лет. С тех самых пор, то есть, как умерла от пьянства мать, и отцу пришлось забрать Диму к себе. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что его появлению в доме, скорее всего, никто не обрадуется. Да и сам не горел желанием налаживать отношения с этим предателем и его девчонкой. Так мама говорила, что отец женился на какой-то провинциальной девчонке. С другой стороны, в детдом тоже не хотелось. Уж лучше в тюрьму или в армию. В общем, от того декабрьского дня, когда папа с дедом перевезли Димины вещи в эту квартиру, мальчишка ничего хорошего не ждал. А напрасно.

Катя прилетела из командировки. Кажется, это был Краснодар или, может, Калининград. Тогда она была молодой и легкой на подъем. В фирме надо было завоевывать авторитет, строить карьеру. О том, что красный диплом МГУ еще ни о чем не говорит, генеральный объявил сразу. То есть на собеседовании. Командировки занимали два-три дня, но летать приходилось каждый месяц. Впрочем, муж ничего против не имел – уважал её целеустремленность.

Когда Катя вошла, мальчик сидел на диване в гостиной. И ждал. Что вот сейчас эта дура накрашенная начнет говорить, как ей жаль, что умерла его мама (ага, конечно), и что он должен и чего не должен, раз уж он будет жить в этом доме. Не дождался.

– Привет, я Белка.

– Привет, – процедил парень сквозь зубы. А потом все-таки спросил: – почему Белка? Ты же Катя.

– Меня все так зовут, – пожала плечами рыжая девчонка. И впрямь девчонка. Ей ведь было тогда двадцать шесть, как ему сейчас. – Если захочешь поговорить, поболтать, покурить, достать денег, обращайся. Папе не скажу.

И все. И унеслась.

Она и впрямь никогда его не выдавала. Благодаря Белке, постепенно наладились Димины отношения с отцом. Да что там говорить, они даже детей не заводили, пока он школу не закончил, чтобы Дима себя лишним не чувствовал. Пилот знакомил мачеху со всеми девушками. А девушек у Димы всегда было много. Правда, обычно они были вдвое красивее Леси и втрое легкомысленней. В общем, сегодня его явно тянуло на неформат.

Он вернулся в свою комнату и тут решился ее поцеловать. Леся ответила ему горячо, но неумело. Да неужели же она и не целовалась никогда раньше?

Черт знает что такое.

На следующие выходные отец с Белкой и малышами уехали на дачу. И это были лучшие выходные в жизни. Дима сам не мог понять, почему он так запал на эту некрасивую девчонку, которую домашние окрестили Мышкой. У Леси не было ни длинных ног, ни третьего размера, ни роскошных белокурых локонов. В общем, ничего того, что обычно возбуждало Диму в девушках. Но после каждого рейса он приезжал к ней в колледж, кормил мороженым, вытирал чумазые щечки. Ему почему-то приятно было сознавать, что для этой девочки он действительно уникальный. Первый. Единственный. Это новое ощущение грело душу.

– Женись на ней, – посоветовала Белка.

Дима так и сделал.

Благодаря усилиям мачехи, которая взвалила на себя все приготовления, на свадьбе его невеста выглядела почти красивой. И платье подобрали очень удачное – атласное, цвета шампанского, до колен.

– Ты уверен, что вам лучше будет жить с нами? – спросил отец, когда гости ждали фейерверка.

– Я бы очень этого хотел, – признался Дима. – Квартира вроде позволяет. Если, конечно, ты не против. И Белка.

Белка, конечно, была не против.

* * *

– Спорим, такой свадьбы они еще не видели? – усмехнулся Олег.

Алиса только рассмеялась в ответ и с гордостью взглянула трех мальчиков десяти, семи и четырех лет, по случаю торжества наряженных в самые настоящие смокинги.

– Ну вот, теперь я наконец-то жена своего мужа!

Посмотреть на их семейство сбежались все сотрудники ЗАГСа.

Спустя десять лет счастливой семейной жизни Олег и Алиса официально оформили свои отношения. Раньше как-то не до того было. Да и зачем жениться, если и без того все хорошо. Конечно, о свадьбе они множество раз заговаривали, в том духе, что, дескать, надо бы сходить и поставить пресловутые штампы, но до дворца бракосочетания ни разу не доходили. И сегодня бы не дошли, если бы Ангелина Степановна, мама Алисы, не разбудила многодетных жениха и невесту настойчивым звонком в дверь.

– Эй, Воробьевы, Вы хоть помните, что у вас свадьба сегодня? Немедленно одевайтесь!

Олег неловко улыбнулся и пригладил волосы. Ерунда все это. Алиса ему давным-давно жена. Смысл жизни и мать детей. И этот факт не нуждается в доказательствах. Свадьбу надо было десять лет назад делать, но тогда им было не до этого – она ходила беременная, он писал диплом, да и денег особо не было. Жена печати в паспорте никогда не требовала, а знакомые, казалось, даже не подозревали, что образцовые супруги, родители троих замечательных мальчишек могут быть не женаты. Алису все называли Воробьевой, по фамилии мужа и детей, и она никогда не поправляла. Но в прошлый день рождения жены теща огорошила:

– Тебе, доча, тридцать, а ты до сих пор не замужем.

Олег поперхнулся салатом, а Алиса рассмеялась.

– Мама, ну ты скажи ещё, что я старая дева.

– Бабуля, жениться в наше время не модно, – встал на защиту старший Сашка.

– Ты слышала? У вас дети, чему вы их только учите своим примером? Я уже молчу о том, что они рождены вне брака!

– Бабуля, у нас в классе все рождены в браке, зато теперь родители в разводе. Это что, лучше, что ли? – не унимался Сашка.

– И, тем не менее, твоим родителям пожениться не мешает.

– Мам, так ты что, серьезно, что ли? – прищурилась Алиса. – Почему-то раньше тебя этот вопрос не волновал.

И Олег прекрасно знал, почему. Чего греха таить, теща его попросту недолюбливала. Сначала потому, что считала, что нищий провинциальный студент не пара её красавице дочке. Потом потому, что Алиса, поругавшись с родителями переехала к нему в общежитие и забеременела Сашкой вместо того, чтобы делать грандиозную финансовую карьеру, как изначально планировалось. Потом теще не нравилось, что Алиса рожает только мальчиков и никак не осчастливит ее внучкой, и в этом тоже оказался виноват Олег. Все это время Ангелина Степановна отчаянно надеялась, что дочь возьмется за ум и найдет себе настоящего мужчину с солидным швейцарским счетом. Так было до тех пор, пока зять не стал начальником департамента в банке. И вот теперь, когда на горизонте замаячило вице-президентское кресло, Ангелина Степановна заговорила о свадьбе. Ну что ж, смешно. Не прошло и десяти лет. Но другой мамы у Алисы нет и не будет. Увы.

– В таком случае, разрешите попросить у Вас руки Вашей дочери.

– Ну, вот у вас, наконец, и до свадьбы дошло, – резюмировал Саша Еремин, лучший друг семейства Воробьёвых, их бывший сосед по общаге и крестный Саши-маленького. Когда свадьба?

– Неужто и свадьба будет? – поинтересовался Алисин отчим Сергей Владимирович.

– А как же? – Подмигнул Олег. – Устроим пир на весь мир.

– Купим маме красивое платье! – заявил первоклассник Артем.

– А мне торт с фигурками! – потребовал маленький Витя.

Свадьбу решено было сделать домашней, без лишней помпы и только для самых близких. Именно такой, какой она была бы, случись это десять лет тому назад. К тому же, ради мальчишек, не хотелось разрушать миф о том, что они давным-давно женаты. Пусть все соседи продолжают считать, что бракосочетание Воробьевых состоялось еще до рождения Саши.

Алиса выбрала простое атласное платье снежно-белого цвета с серебристым поясом и по настоянию своих не в меру романтичных сыновей со смехом надела в ЗАГС фату. Она воспринимала происходящее как розыгрыш, очередную безобидную авантюру, коих было немало в их счастливой жизни. Просто ещё один повод устроить праздник для близких.

Двоюродная сестра и мама Алисы организовали выкуп, и Олег вместе с Ереминым вышивали имя невесты и расточали комплименты теще, а все ради того, чтобы выкупить мать детей жениха из его же собственной квартиры.

Малышу Витюше позволили съесть марципановые фигурки жениха и невесты с вершины свадебного торта.

Шампанское лилось рекой, а на безымянном пальце Алисы засияло широкое обручальное кольцо из белого золота с двадцатью бриллиантами. Олег предпочел тот же вариант, но без камней. Он заявил, что для него мужчина с бриллиантами то же самое, что мужчина в шубе.

– А еще у нас появятся свадебные фотографии, которые ты расставишь по всей квартире, – радовалась Ангелина Степановна.

* * *

Вечером Протвинские наконец-то остались вдвоем в своем роскошном номере и долго не могли насытиться друг другом.

– За что мне это?.. – выдохнул Серж, когда все закончилось. Ксюша лежала рядом и гладила его по груди. – Сколько ты будешь меня терпеть? Сколько ни будешь, хоть два месяца, хоть три, все мне счастье.

Ксюша рассмеялась.

– Ну, так быстро ты от меня не отделаешься. Даже не рассчитывай. Забыл что ли уже, что перед свадьбой обещал? Минимум тридцать счастливых лет! И троих детей!

– Ну, уж детей-то я тебе быстро устрою, – хмыкнул Серж.

И она поцеловала мужа так, что брачную ночь пришлось повторить сначала.

– А что мы сейчас будем делать? – спросила молодая жена, немного отдышавшись. – Сна ни в одном глазу, если честно.

– Да что хочешь. Можем на Бангла Роад поехать. Это местная улица развлечений. В час ночи там как раз все в самом разгаре. Клубы, рестораны.

Они разбудили Ксюшиных друзей. А потом вчетвером упрямо требовали на ресепшн такси, и, в конце концов, сонный таец доставил их на Бангла Роад. Они танцевали на барной стойке, болтали с немецкими туристами и подружились с маленьким тайским фокусником в ярко-оранжевой рубашке, который пил с ними пиво, прикуривал от бумажника Сержа и заставлял летать по воздуху обручальные кольца.

Невозможно было поверить, что где-то в Москве сейчас дождь и слякоть.

Глава 2

После медового месяца так странно снова окунуться в работу. На скорой все было по-прежнему: бессонные ночи, полжизни на колесах, несчастные маленькие пациенты и обезумевшие родители, уверенные, что их чадо непременно умрет от ОРЗ и все потому, разумеется, что скорая слишком долго ехала. А врач вообще критики не выдерживает: молодая, неопытная и слишком смазливая, ей бы по подиуму ходить, а не детей лечить. Все как всегда, в общем.

Муж уговаривал Ксюшу уйти с работы. Ночные дежурства стали его раздражать. Несколько раз они даже крупно поскандалили по этому поводу.

– Зачем тебе вообще работать? – Искренне недоумевал Серж. – Занимайся собой, ходи на фитнес, по салонам, ко мне на работу приезжай, мне будет очень приятно.

– Ты с ума сошел? Это… Это же вся моя жизнь. Я с детства мечтала стать врачом. Я шесть лет в институте училась и три года на скорой пахала!

– Зачем ты тогда замуж вышла?! Если так дальше пойдет, мы с тобой просто разведемся. Просто потому что у нас разные графики, понимаешь ты или нет?! Днем я работаю, ночью ты. Завтра поезжай и скажи, что увольняешься.

– Почему?

– Ну скажи, что твоей зарплаты не хватает даже на домработницу и мужу не нравится спать одному.

– Ну ты же знал, что я врач на скорой!

– Была врачом. А теперь ты моя жена. Подумай над этим.

Ту ночь он провел в комнате для гостей.

А Ксюша до утра проплакала. А утром позвонила маме. Казалось, та даже не удивилась.

– Ты вышла замуж за незнакомого человека, – просто сказала мама. – Ну что ж, раз села в эти сани, терпи. Может все еще и наладится.

– А если нет?

– Если нет, разведетесь. У вас ни детей, ни совместно нажитого имущества. Разведут в один момент.

После того, как положила трубку, Ксения ещё долго смотрела на телефон невидящим взглядом. Неужели мама права? И ее принц, а, точнее, король, вовсе не так уж прекрасен? А может, просто создан не для нее? А для одной из длинноногих блондинок, что так любят гулять по московским улицам с маленькими собачками под мышкой? Для них проводить дни в праздности между салонами и ресторанами также естественно, как дышать. Но для нее… Ксюша не представляла себе жизни вне медицины и в глубине души сомневалась даже, что выживет без работы.

В то утро они помирились.

Серж зашёл к ней перед работой с букетом, в котором роз было так много, что она даже не смогла пересчитать. Несколько раз начинала и сбивалась.

– Я думаю, проблема скоро решится сама собой, – сказал он и многозначительно погладил жену по совершенно плоскому животику.

Ксения, в отличие от мужа, сомневалась, что все получится так быстро. Как врач, она знала, что здоровой паре для того, чтобы зачать ребенка, может потребоваться около года и это совершенно нормально. Дважды за время их головокружительного романа она отчаянно надеялась, что месячные не придут, и дважды они приходили. Гинеколог, с которым они вместе работали, посоветовал не концентрироваться на беременности, и Ксюша честно старалась не думать о ней. Получалось плохо. Ведь Серж постоянно напоминал об этом. Ёе муж отчаянно хотел ребенка.

Через пару недель Ксении пришлось взять несколько дней за свой счет, чтобы поехать в Петербург. Предстояло поменять документы – паспорт, загранпаспорт и водительские права по закону необходимо заменить не позднее, чем через месяц после свадьбы. В том случае, конечно, если жена решила взять фамилию мужа. А Ксюша так и сделала. Сергей настоял. Полдня они занимались документами, потом навестили Ксюшину маму, которая, как и положено умной тёще и словом не обмолвилась, что знает о проблемах молодоженов. Они втроём пили кофе с вишневым пирогом на крохотной кухоньке и много смеялись.

А вечером отправились в аквапарк рядом с домом. Несмотря на будний день, посетителей там было много, и Ксюша впервые поймала себя на том, что засматривается на мам с детьми и пытается представить себя здесь с малышом.

– Ну что, скоро ждем Вас нянчить внуков, – сказал Серж тёще, когда они прощались на вокзале.

– Ты уже? – изумилась мама.

Ксюша отрицательно покачала головой.

Серж взял билеты в мягкий – им нравилось здесь больше, чем в скоростных поездах. Ночи в купе были настоящим романтическим приключением. Муж вышел почистить зубы, а Ксения тем временем стянула свитер. Простая белая футболка выгодно облегала грудь и подчеркивала тонкую талию. И тут в купе постучали.

Она открыла.

– Это маньяк, – заявил улыбающийся Серж. – А что это Вы всем открываете?

– Значит, маньяк? – Она запустила руку в густые темные волосы мужа.

– Маньяк, – подтвердил он. – А какие у нас сисечки большие стали!

Ксюша вздохнула. Ну что с ним делать? Каждый день он ищет у нее все новые признаки беременности. И находит ведь!

* * *

Лесе Шаблинской казалось, что после всех страданий, детства, проведенного среди наркоманов и бомжей под боком у матери-алкоголички, Господь наконец-то сжалился над ней и отправил в рай. Вот так, ни больше, ни меньше.

После занятий в кулинарном колледже она неслась домой, помогала Белке готовить ужин, с удовольствием возилась с малышами. Все домашние, включая сурового главу семьи, поправились на несколько килограммов – так вкусно она готовила.

Дима выглядел довольным и расслабленным. Мышка исправно носила в их комнату романтические ужины и кофе по утрам. И все же… И все же Белка не могла пока вздохнуть спокойно. Слишком хорошо она знала своего старшенького. Что-то подсказывало ей, что для него это лишь временное затишье на любовном фронте. Диме нужно перестроиться, понять, что теперь он – семейный человек. А значит, Мышке необходимо родить. И как можно скорее.

Леся призналась мачехе мужа, что очень хочет ребенка. Дима был вроде бы не против. Точнее, он вообще ничего не говорил на эту тему.

Белка давала новоиспеченной невестке массу советов. В ход пошли все известные народные способы. Мышка то лежала, закинув ноги, то бежала спринцеваться содой. Результат был пока нулевой, но и времени прошло всего ничего.

– А сколько тебе времени потребовалось? – спрашивала Леся.

– Ваней я забеременела через полгода после того, как прекратили предохраняться, Анечка как-то вообще сама собой получилась, я едва в себя пришла после первых родов, думала, месячных нет оттого, что грудью кормлю. Но врач меня огорошил: беременна. Но во второй раз все как-то проще было. Не переживай, ты – молодая и здоровая! Все получится у нас.

И Мышке очень хотелось ей верить.

Глава 3

Ксения едва держалась на ногах. Это был шестой вызов за ночь, и ехать пришлось в Лобню, за много километров от Москвы. Завывал промозглый декабрьский ветер, пронизывал насквозь, казалось ещё чуть-чуть и она превратится в замерзшую Настеньку из сказки Морозко. Машина скорой помощи подскакивала на ледяных подмосковных ухабах и жалобно повизгивала на поворотах.

– Куда Вас, сударь, к черту занесло, неужто вам покой не по карману? – дурным голосом запел водитель Вадик. – Ну, вот скажи мне, Ксения, мы-то понятно, мы люди бедные, нам как-то надо жить, но ты жена миллионера! Какого черта ты здесь делаешь? Ты должна быть сейчас со своим секс-богом где-нибудь на Мальдивах!

– Ну да. А ещё я молодой врач и мне опыта набираться надо. И делать это лучше всего на скорой, а не на Мальдивах.

– Да понял я, понял. А чего это ты тогда зелёная такая?

– Укачало, наверное.

– Ты смотри, а то сама заболеешь, доктор. Одеваться теплее надо.

Дома в шкафу скучала в ожидании выходных роскошная шуба из светлой норки. На работу Ксения Шаблинская ездила в пуховике. Том же, что и год назад, до знакомства с Сержем. Зачем смущать коллег? И так все вокруг шепчутся, что она олигарха отхватила. Попробуй докажи им, что он просто успешный владелец процветающего бизнеса, который создал сам. С нуля. По кирпичику. Не торговал недрами родины, просто работал. Много и тяжело… Но для людей, чья зарплата не превышает сорока тысяч, между олигархом и крупным бизнесменом нет ровным счетом никакой разницы.

Ситуация в Лобне оказалась из ряда вон: за трехлетним мальчиком не уследила няня, и он искупался в проруби. И теперь, похоже, действительно был серьезно болен. На сей раз родители всполошились не зря. Ксения заподозрила воспаление легких и забрала ребенка в больницу. Утром она едва добралась до дома. Серж был уже на работе, но на кухне ее ждали любимые круассаны и пакет молока.

Всего несколько часов сна и Ксения снова почувствовала себя счастливой. Сегодня выходной, посиделки с Машкой и наконец-то можно надеть шубу!

Она выбрала короткое обтягивающее платье из темно-зеленого бархата в тон глазам. И сама собой залюбовалась. Длинные стройные ноги, блестящие каштановые волосы, ямочки на щеках и, главное – ни следа от вчерашней усталости.

Они с Машей встретились в любимом баре на Баррикадной. Приглушенный свет, мебель темного дерева, дым сигарет, отменное пиво и суши.

– Тебе пиво-то можно, подруга? Вы же вроде планируете.

– Ну, пока ведь не беременная, – рассмеялась Ксюша. – Потом долго нельзя будет.

– Это точно. Я бы тоже забеременела с тобой за компанию, но мне нельзя. Машка привычно отхлебнула любимого нефильтрованного и закурила.

– Из-за квартиры нельзя?

– Из-за нее. Оба работаем с утра до ночи. Я две ставки взяла фактически. Но если ещё немного продержимся, к лету заработаем на первый взнос. Ну какой мне сейчас декрет?

– Да не расстраивайся ты. Возьмете ипотеку, переедете в новую квартиру и там уж о малыше подумаете.

– И все выплаты на мужа повесить. Тоже ведь нечестно. Счастливая ты, Ксюшка. Сразу и муж, и квартира, и дом строится. И выглядишь замечательно. Такое ощущение, что у тебя даже грудь больше стала.

– Да, она что-то припухла в последние дни. Серж мне тоже в поезде сказал.

– Правда-правда.

– Это скорее всего из-за воды. Мы в Питере в аквапарк ходили и там такая горка крутая, жуть. Видимо, слишком большой напор, и…

Машка покрутила пальцем у виска.

– Ты в уме, подруга? Да если бы там была такая горка, от которой грудь увеличивается, очередь до Эрмитажа выстроилась бы. Хорошие дела! То есть скатилась с горки, грудь на размер увеличилась. Ещё раз скатилась – на два размера. Скатилась и назад полезла – пол размера в плюсе!

Ксюша уже не могла сдерживать смех.

– Ну а тогда отчего это, как думаешь?

– Ты бы тест сделала.

– Да я сделала.

– И?

– Ничего. Я потом ещё и к гинекологу сходила. Потому что меня Серж своей уверенностью достал. Представляешь, он уже знакомым своим рассказывает, что я в положении. Такое ощущение, что он пытается внушить мне беременность.

– Ну так что гинеколог-то сказала? – Заерзала от нетерпения Машка.

– Посоветовала сделать тест. Я ответила, что сделала, но муж убежден в моей беременности. Тогда она спросила, не летала ли я в последнее время отдыхать. А мы ведь как раз летали на свадьбу в Таиланд. В общем, у меня задержка из-за резкой смены климата.

– То есть все-таки задержка?

– Да, но это ничего не значит.

– Ну не знаю-не знаю, но если грудь будет и дальше расти, ты сможешь принять участие в конкурсе «мисс бюст» и одержать уверенную победу.

Они болтали до самого вечера. И домой Ксюша пришла в легком подпитии.

– Да, мадам, Вы сегодня прилично выпили, – резюмировал Серж, снимая с нее шубу в прихожей.

– Ну ты же сам хотел, чтобы я по ресторанам ходила. И дежурство у меня только послезавтра. А завтра ещё выходной!

– Вот и отлично, выспишься хоть как следует.

Следующий день они провели вдвоем. Все утро не вылезали из постели, и Ксения чувствовала, что она все сильнее влюбляется в этого сильного и опытного мужчину. И, что самое замечательное – этот мужчина ее законный муж. Потом Протвинские вместе приняли ванну и отправились обедать в ближайший ресторан на набережной.

– Как же здорово, что я, наконец, тебя встретил, – сказал Серж, будто бы подслушав ее мысли. Самое удивительное, что я не мог сделать этого раньше.

– Ну почему… Если бы мы познакомились лет пять назад, когда мне было двадцать, я бы избежала многих ошибок, – Ксения подумала, что в этом случае Серж наверняка стал бы ее первым мужчиной. – Но тогда у тебя была жена и маленький ребенок.

– Дело даже не в этом. Просто пять лет назад ты еще не была готова к семейной жизни.

– Пожалуй, ты прав.

Ночь была просто волшебной.

– Сколько раз в сутки ты способен заниматься любовью? – недоумевала Ксения. – Какой у тебя рекорд?

– Да, пожалуй, с тобой больше всего получается. Все, поворачивайся ко мне попой и спи. Хватит искушать, тебе дежурить завтра. Будешь весь день разбитая ходить.

Назавтра Ксюша и впрямь почувствовала себя неважно – ее снова укачало в скорой.

– Тебе надо что-то с этим делать, – сочувствовал Владик, – это какая-то болезнь. Ты как в машину садишься, так зелёная становишься. А у тебя, считай, вся жизнь на колесах.

– Да нет такой болезни, успокойся. Кто из нас врач? Я же тебе не советую, как машину вести. И потом, раньше такого не было.

– Ну, ты все-таки проконсультируйся там у старших.

– Проконсультируюсь.

По дороге с дежурства она заглянула в аптеку – заканчивался любимый шампунь, ускоряющий рост волос.

Спящий на ходу фармацевт протянул ей бутылочку.

– С вас триста пятьдесят рублей. Что-нибудь еще?

– Еще? Дайте, пожалуйста, тест на беременность. Ой, у вас предпоследняя пачка? Дайте тогда обе.

– Девушка, там по два теста в каждой коробке.

– Я знаю. Но пусть будут. Про запас.

Кто знает, сколько месяцев ожидания у них еще впереди.

Серж был на работе. Ксюша включила воду ванной – пускай пока набирается, и от нечего делать замочила тест.

Ну… Как это так? Гинеколог же сказала, что беременности нет сто процентов! Да они же с Машкой напились как черти позавчера… Да еще и курили… В голове кружил торнадо мыслей, а она стояла в туалете и смотрела на полоски теста. Их было две. Одинаково жирные. И она понятия не имела, куда себя с этими полосками деть. Вода в ванной перелилась через край, и над соседями явно нависла угроза затопления. Но Ксюша не обращала на это внимания. Она все продолжала гипнотизировать тест. И вдруг почему-то заплакала. Три оставшихся теста тоже заполосатились мгновенно. Сомнений больше не было.

Вечером Серж принес ей огромный букет белых роз. Как будто почувствовал! Впрочем, надо признать, что будущий папа заподозрил беременность первым. А потом Машка. И Владик. Похоже, она узнала последней.

– Я люблю тебя, – сказала она и снова расплакалась.

– И я очень люблю тебя, малыш. И хочу, чтобы ты мне родила дочку или сыночка, – повторил он свое любимое, ставшее уже привычным пожелание.

– Не знаю, кого, но кого-то точно тебе презентую месяцев через восемь с половиной!

– Почему через восемь? – оторопело спросил Серж, но в следующее мгновение все понял. – Ксюшка!

На Новый год все собрались к ним. И сестра Сержа Римма с мужем Василием Степановичем, и Маша с Игорем, и даже мама Ксюши из Петербурга приехала.

Ксюша пребывала в необычно боевом настроении, а Серж под новогоднее обращение президента разливал шампанское по бокалам.

– Эй, ты жене налить забыл! – возмутился Василий Семенович.

– А я пока сфотографирую, – заявила Ксения и схватилась за фотоаппарат. – Ну-ка, поднимите бокалы. Подняли? А теперь посмотрите в объектив и скажите: «Ксюша беременна»!

Президента, естественно, никто не услышал.

* * *

Новый год Воробьевы в полном составе справляли на даче в Подмосковье. Дом в стиле шале был их любимым местом для отдыха. Заснеженные сосны, вековые ели, нетронутые сугробы и тишина, нарушаемая только лаем соседских собак. А рядом – усадьба князей Голицыных и там огромная ледяная горка. И рождественская служба в старинной церкви. И живая елка во дворе, которую так здорово наряжать самодельными игрушками. Куда уж тут заграничным курортам!

В этот раз Саша Еремин, а он был непременным участником всех воробьевских праздников и настоящим членом семьи, привез китайские фонарики.

После того, как куранты отстучали начало нового года, мальчишки высыпали на улицу и принялись играть в снежки. Как же хорошо на даче! Этот дом построил отец Алисы. Тогда здесь был скромный рабочий поселок. Никто и не предполагал, что скоро это местечко неподалеку от Рублевского шоссе станет суперпрестижным. Олег, как только начал хорошо зарабатывать, отреставрировал дом. Теперь его по праву можно назвать родовым гнездом. Здесь и спокойно, и уютно.

– Воробьевы! Внимание! – Возвестил Саша Еремин. – Начинаем загадывать желания!

Первым шар запускал Саша маленький. Отец и крестный помогали держать оранжевый фонарик, пока он наполнялся горячим воздухом.

«Новый планшетник» – прочла Алиса на сосредоточенном лице сына.

Артему достался зеленый фонарик. Ну, тут все понятно. Ракетка ценой в три планшетника. Средний сын профессионально занимался теннисным спортом и делал успехи.

– Ну что, теперь твоя очередь. Идем по старшинству, – и Еремин протянул ярко-синий фонарик Витьку. Но тот помотал головой. И сказал по-взрослому:

– Надо еще подумать.

Вот это номер! И что же, спрашивается, на уме у младшего?

– Ну, раз ты пока думаешь, пожалуй, я загадаю, – взял фонарик Олег. – Я с желанием уже определился.

– На самом деле это не совсем моя идея. Это давнее желание твоей мамы. Просто мне кажется, настало время уважить Ангелину Степановну.

– И чего же ты хочешь? – смеющимся шепотом спросила Алиса.

– Я хочу дочку! – так же шепотом заявил Олег и поцеловал жену, пока та не успела опомниться.

Маленький Витя отнесся процедуре очень серьезно. Когда шар резко взмыл вверх, даже вздохнул с облегчением. Совсем по-взрослому.

– Знаешь, что я загадал? – тихонько шепнул он маме, пока старшие братья носились вокруг елки, стремясь повалить друг друга в сугроб.

– Эй, рассказывать нельзя, не сбудется, – предупредил отец.

– Маме можно, – возразила Алиса. Ей очень хотелось узнать, что же загадал младший сын. Она присела рядом с ним на корточки. – Ну, колись.

– Я загадал, чтобы мы с папой купили у Егора сестричку.

Егором звали товарища Вити по детскому саду. Недавно его мама родила второго ребенка, девочку. И вот, раз мама-Алиса не спешит рожать четвертого ребенка, Витя собрался самостоятельно решить проблему.

Значит, мужчины сговорились. А может, и правда попробовать?

Глава 4

Ксения Протвинская победно распахнула дверь в кабинет своего гинеколога.

Тада-та-там!

– Доктор, я все-таки беременна!

– Опять муж так говорит?

– Нет, на сей раз тест. Я их четыре штуки сделала. Да и токсикоз появился.

– Ну что ж, залезайте на кресло.

– Матка в тонусе, есть все признаки беременности, – возвестила гинеколог спустя несколько минут. – Поступим так: сейчас вы сдадите кровь, по уровню ХГЧ мы сможем определить срок. Если он достаточно большой, сделаем УЗИ, если нет – немного подождем.

Ксения отправилась домой в приподнятом настроении с твердым намерением устроить романтический ужин. Ей теперь надо хорошо питаться. Сержа дома не было, хотя, по идее, он уже должен был прийти.

Через полтора часа ужин уже был, а мужа все ещё не было.

Ксения набрала номер его мобильного.

– Я уже скоро выезжаю, малыш. Буду часа через полтора.

Через полтора часа она позвонила снова.

– Ну мы тут с ребятами гуляем, малыш.

– С какими ребятами? – упавшим голосом поинтересовалась Ксения.

– С Корниенко и Масловым. Ну, ты их знаешь.

Ещё бы. Один вице-президент, а другой начальник службы безопасности.

Оба давно и счастливо женаты.

– Я вернусь через два часа, – снова пообещал Серж.

Стоит ли говорить, что и к двенадцати его дома не было.

Ксюша разозлилась. Значит, сначала он изо всех сил старался ее обрюхатить, а теперь, когда цель достигнута, начинает гулять? Да не пошел бы он!

Чтобы унять злость на мужа, она вытащила сигарету из его же пачки. Ничего, срок совсем маленький. В принципе, она может еще и не знать, что беременна. Может же Серж плевать на них с ребенком.

Спустя пятнадцать минут она отправила мужу смску: «Ты приедешь сегодня? Если нет, сообщи, я тоже пойду погуляю, мне скучно». Это должно сработать.

И действительно. Спустя ровно полчаса изрядно выпивший Серж явился домой.

– Собирайся, – заявил он жене. – Мы едем кутить.

– Может, мы лучше поужинаем? – невозмутимо предложила Ксения, чувствуя себя смертельно уставшей. – Вдвоем.

– Ну не капризничай, собирайся уже. Неудобно, там ребята ждут.

Серж схватил жену в охапку и буквально силой выволок из квартиры.

Сопротивляться двухметровому мужу было невозможно, и Ксения решила плыть по течению. Ведь он же вернулся за ней? Значит, она что-то для него значит.

Таксист отвез их в бар «Сосиска» у Курского вокзала.

До этого Ксения была здесь лишь однажды.

Несколько лет назад Машка поругалась с любимым и сбежала от него к подруге. Ксюша в тот момент снимала квартирку на Дмитровском шоссе и ничего не имела против. Вдвоем, все-таки, веселее. Отметив Машкину свободу, девушки решили отправиться в клуб.

– Я знаю, одно классное место в центре, – авторитетно заявила Маша. – Правда, я там давно не была, но, думаю, что хуже не стало.

Заведение действительно производило неизгладимое впечатление.

Прямо напротив входа располагалась барная стойка, а рядом с ней стояли девушки, род занятия которых ни для кого не был тайной. Мужчин в будний день здесь оказалось немного. И Ксюша примерно прикинула, что в зале где-то по три проститутки на каждого.

Машка потянула за рукав и не дала продолжить подсчеты. Пришлось сесть за стол и заказать пиццу.

– Вообще-то, в пиццерию могли бы и на Дмитровке сходить, – ехидно заметила Ксюша.

– Честное слово, раньше тут было классно, и музыка суперская играла. А сейчас даже никто не танцует.

– А сюда люди не танцевать ходят, – усмехнулась Ксения.

Танцы начались после полуночи. Под ритмы а-ля дискотека девяностых задергались тетки, по виду напоминавшие торговок с Курского вокзала.

– Да Маша, заведение – высший класс, – ехидничала Ксюша. – В нашем районе такого клуба не сыщешь. Не зря в центр приехали.

– Ну я не виновата, – оправдывалась Маша. – Я же не знала, что сейчас здесь так.

Потом Маша с Игорем помирились, а Ксюша еще долго посмеивалась над подругой. Разумеется, она и не предполагала когда-нибудь оказаться здесь снова.

И кто бы мог подумать, что это невероятно провинциальное заведение в центре столицы любят посещать воротилы строительного бизнеса?

А Серж и его друзья явно были здесь завсегдатаями. Мужа знали по имени не только охранники, но и, увы, проститутки.

– Вас мы меньше всего ожидали здесь увидеть, – приветствовал Ксюшу Маслов. Почему-то вспомнилась старая песня Аллегровой: «Давай поедем в Мулен Руж, куда с женой своей законной ходить считают моветоном. Ты это правило нарушь».

– Я вам не помешаю, – заверила его Ксения.

– Выпьете что-нибудь?

– Выпью. Соку.

В тот вечер Серж с гордостью представлял ее всем.

– Это твоя жена? Красивая, – говорили проститутки.

Корниенко и Маслов вовсю зажигали с местными девушками, напрочь забыв о том, что у них тоже есть жены. И дети. Ксюша радовалась, что Серж взял ее с собой. Происходящее казалось замечательным приключением: с одной стороны она понимала, что законной жене быть здесь не положено, а с другой стороны, было невероятно весело.

– Какую музыку хочешь? – спросил Серж.

– Что-нибудь из «Машины».

И весь вечер в баре играла только «Машина времени».

Мужчины пили, а она танцевала в компании мужа и проституток. Потрясающий вечер.

Из бара вышли в половине третьего. Серж расплатился за всех. И здесь возникло некоторое замешательство. Дело в том, что при Ксюше все боялись заикаться о продолжении банкета.

– А поехали в сауну, – задорно предложила беременная жена Сержа, тем самым сняв всеобщее напряжение.

– Поехали в «Гаргулью», – капризно заявила одна из проституток. – Там и отель, и сауна.

Маслова посадили в джип БМВ, а Корниенко – в «Мерседес» представительского класса. Серж и Ксюша ехали следом на такси.

– Я не поняла, это что, машины проституток? – изумилась Ксения.

– Да, вот представляешь, дорогая, какую ошибку ты совершила, когда согласилась выйти за меня замуж? А могла бы ездить на «икс шестом», а теперь будешь передвигаться на маленьком слк.

Мерседес SLK с откидным верхом Серж обещал отдать молодой жене сразу, как та получит права. Ксюше машина нравилась, но времени на курсы пока не было, а потому ездить в основном приходилось на дребезжащей скорой.

«Гаргулья» оказалась мини-отелем, где заправляли армяне.

Маслов и Корниенко взяли один номер на двоих. Точнее, на четверых. И Ксения подозревала, что они собираются в процессе поменяться партнершами.

– Распишись, – попросил Серж, когда пришла их очередь регистрироваться.

– За меня или за тебя? – Спросила Ксюша.

– Без разницы.

– И правда. У нас ведь теперь одинаковая подпись, – сообразила девушка.

– Это моя жена, – снова с гордостью заявил Серж. На сей раз администратору.

– Конечно-конечно, – не поверил тот.

И Ксения чуть не задохнулась от сознания того, что ее, девочку из интеллигентной питерской семьи, только что приняли за проститутку.

– Пойдём, посмотрим, как там ребята, – заявил не в меру общительный Серж.

Ксюше эта идея не показалась хорошей, но остановить пьяного мужа не представлялось возможным.

В номере с сауной она в первый и, наверное, в последний раз в жизни увидела вице-президента строительной компании и отца троих детей в одних носках.

– Ну ладно, пойдём уже в свой номер, а то ребята нас стесняются, – сообразил, наконец, Серж.

Секс в комнате с зеркальным потолком был потрясающим. Ксения подумала, что иногда не так уж плохо почувствовать себя проституткой. Особенно если на самом деле ты замужняя и беременная дама.

Через два часа они, счастливые и довольные, отправились домой, оставив ключи от оплаченного до обеда номера Маслову и Корниенко.

– И неужели эти люди утром наденут пиджаки, галстуки и отправятся на международные переговоры?

– Еще как отправятся, – заверил Серж.

– А жёны что скажут?

– Ничего не скажут. Не в первый раз.

М-да, тут есть над чем подумать. Это же надо так любить мужа (или его деньги) чтобы на все закрывать глаза… Хорошо хоть, Ксюшин муж рядом с ней.

Они заснули сразу, как только добрались до кровати.

* * *

Алиса поймала себя на мысли, что в последнее время все чаще думает о четвертом ребенке. Подруг у нее не было, только друг, зато старый, проверенный и один на двоих с мужем. Муж утверждал, между прочим, что Еремин давным-давно в Алису влюблен, потому и не женится. Так это или нет, но Сашка никогда не позволял себе ничего лишнего, а Олег никогда всерьез не ревновал.

– Сдается мне, ты хочешь о чем-то пошептаться. – догадался Еремин, едва усевшись за столик кафе, где Алиса назначила встречу. Это было ближайшее заведение к спортивному комплексу, где все трое ее сыновей занимались хоккеем. Во время тренировок у мамы было добрых два часа свободного времени.

– Ну что, кажется, скоро даже Артемка сменит теннис на хоккей?

– Ты знаешь, пока с теннисом у него получается лучше. Но раз нравится хоккей, пусть им тоже занимается, я не против.

– Может, вам родить еще несколько человек и будет своя хоккейная команда? А что, дело прибыльное, ежели с умом подойти.

– Как раз об этом я и хотела поговорить, – смущенно проговорила Алиса.

– О хоккее?

– О ребенке.

– Это о котором же из троих? Смею напомнить, ты многодетная мать.

– О четвертом, – выдохнула Алиса.

– Ты что, опять беременна? – опешил Саша.

– Пока нет, но… мои мужчины требуют в свою компанию девочку.

– Так… А что ты сама по этому поводу думаешь?

– Ну, еще недавно я думала, что трех мальчиков вполне достаточно. Но дети так быстро растут, что спустя какое-то время снова хочется поняньчить малыша. Физически беременности даются мне легко. Работать я все равно не работаю из-за детей. Да и начинать строить профессиональную карьеру в тридцать лет как-то поздновато.

– Ничего не поздновато.

– Может быть, но мне… Мне нравится быть просто мамой. Вот кто ради чего живет, а я ради детей.

– Так значит все решено?

– Не совсем. А вдруг у меня родится мальчик?

– Не исключено. Но я бы по этому поводу не переживал. Мальчишки у вас получаются замечательные. К тому же, как обращаться с мальчиками, ты уже знаешь. Просто отдай его в хоккей.

Алиса невольно рассмеялась.

– То есть ты советуешь мне рожать?

– Советую обсудить это с мужем, а не с другом семьи.

Еремин вздернул бровь. Между ними никогда не было ничего, кроме дружбы. Слишком любила мужа Алиса. Слишком верным другом был Сашка.

– Если серьезно, я считаю, что если хочется еще ребенка, обязательно стоит его завести. С материальной точки зрения опасаться тебе нечего. Олег не самый бедный человек в этом городе, а через несколько лет, того и гляди, одним из самых богатых станет.

– Ну, до этого нам, прямо скажем, далеко.

Они еще долго болтали, пили обжигающий кофе. Алиса то и дело поглядывала в окно, за которым уже неуловимо начиналась весна.

– Я согласна, – просияв, заявила она, когда Олег пришел вечером домой.

– Хотелось бы знать на что, ведь мы уже женаты? – расплылся в улыбке муж, но, конечно же, сразу все понял.

– Пусть будет дочка.

Глава 5

Хрупкая идиллия четы Протвинских рухнула в один момент. Это случилось в тот вечер, когда Серж, поглощая картошку с грибами, заботливо приготовленную Ксенией, вдруг заявил:

– С завтрашнего дня Миша будет жить с нами.

Мишей звали сына Сержа. Старшего и пока, увы, единственного. Он заканчивал экономический факультет МГИМО, владел спортивной машиной и двумя эксклюзивными мотоциклами, каждый из которых стоил больше, чем джип Сержа. При этом Миша никогда и не пробовал работать и считал, что отец перед ним в бесконечном неоплатном долгу за то, что когда-то развелся с его матерью. Причем парень был прекрасно осведомлен, что мать сама сбежала от безработного инженера в разгар перестройки.

– Как? Зачем? Он же с тобой не разговаривает!

– Да, мы повздорили перед свадьбой, но вчера он приехал ко мне на работу и сказал: «Папа, я хочу жить с тобой». Я не смог отказать.

Ксения подумала, что у Миши, скорее всего, просто закончились деньги.

– Между прочим, в его возрасте я давным-давно жила одна и сама себя обеспечивала.

– Да, но парни взрослеют позже. Один он пока не сможет. Последнее время он жил с бабушкой, но в университет ему отсюда ближе. Я надеюсь, что вы поладите.

То, что эта миссия невыполнима, стало ясно в первый же день.

Серж уехал на работу, а Ксюша отдыхала после дежурства. Потихоньку готовила на ужин рыбные котлеты. И наконец-то нашлось время для домашней маски для волос. Она вздрогнула, когда дверь на кухню распахнулась. Привыкнуть к тому, что теперь они живут втроем, было непросто.

– Что это с тобой? Может, тебе психику проверить?

– Просто не ожидала.

– Напрасно. Это мой дом. А ты тут так, временная гостья.

– Вообще-то, я жена твоего отца.

– Да ладно, не смеши. Ты его знаешь несколько месяцев, а я всю жизнь. Он бабник и алкаш. А какие скандалы устраивает! Как-то раз всю мебель в доме перебил из-за того, что тарелка как-то не так стояла. С ним никто долго жить не может. Моя мама ушла, потому что не хотела, чтобы я на это смотрел. Он опять женился, на Лизе, родился ещё один ребенок. И снова та же история. Мне просто жаль тебя. Ты молодая девчонка, а он тебе жизнь сломает.

– С чего вдруг такая забота? – Ксения не верила ни одному слову. Она любила этого мужчину. Конечно, он не был идеальным. Вспыльчивый, но отходчивый. Добрый и щедрый. До монстра явно не дотягивает. – Тебе-то какое дело до нашей жизни?

– Мне есть дело до всего, что здесь происходит.

– Слушай, я поняла уже, что ты меня не любишь. Но давай хотя бы ради Сержа не будем ругаться.

– Это зависит от того, как ты будешь себя вести! – Миша вдруг протянул руку и схватил ее за грудь.

– Ты с ума сошел? – Отшатнулась Ксюша. – Я жена Сержа, я его люблю, я жду от него ребенка, и ты ничего с этим поделать не сможешь. Ты понял?!

С этими словами она скрылась в спальне, не в силах больше находиться рядом с этим человеком. – Посмотрим, – хмыкнул Миша, глядя, как за ней захлопнулась дверь.

Вечером Ксюша рассказала обо всем Сержу. Но муж решил, что она преувеличивает, однако пообещал поговорить с сыном. Но когда на следующий день он ушел на работу, ситуация повторилась.

– Так, я не понял, почему в доме бардак? – возмущался Миша.

– Не нравится, возьми тряпку и уберись.

– Кто женщина в доме?

– Я не твоя женщина, а твоего отца! И я не буду за тобой подтирать. Потому что в отличие от тебя, иждивенец, я работаю!

В этот момент входная дверь распахнулась, и вошел Серж. Первым делом он обнял жену.

– Вот. Вот и вся твоя работа, – прокомментировал Миша. – Ты всего-навсего подстилка.

– Ну, хватит, – устало сказал Сергей.

– Что значит хватит? – Ксюша едва не задохнулась от обиды, – Твой сын только что назвал меня подстилкой! При тебе!

– Миша, по-моему, мы с тобой об этом говорили. Ксюша моя жена и тебе придется смириться с этим фактом. Вы мои близкие люди и дороги мне одинаково.

– Я привык говорить, что думаю. Развела в доме бардак. Вся квартира уже кошачьим туалетом провоняла.

– Да ты вообще молчи, тунеядец!

– Слушай, я вообще женщин не бью, но тебе бы врезал.

Перед сном Ксюша плакала в объятиях мужа.

– Меня первый раз в жизни назвали подстилкой. При тебе! А ты… Ты даже ничего толком не сделал…

– Малыш… Ну вот если бы тебя обидел любой другой человек, не Миша, я бы его убил. Но тут… Это ведь я виноват в том, что он такой, какой есть. Понимаешь? Я его толком не воспитывал. Когда его мама ушла, Мише было семь. Потом мы не общались. Когда ему было шестнадцать, он сам меня нашел.

– Тогда у тебя уже были деньги?

– Да, но я надеюсь, что он со мной не только из-за этого.

Ксюша вздохнула.

– В любом случае, я не могу просто взять и выгнать его. Все же постарайся ещё раз найти с ним общий язык.

– После того, как он назвал меня подстилкой?

– А ты отнесись к этому иначе. Конечно, ты моя подстилка. А я твоя подстилка. И я хочу, чтобы так было всегда.

Серж поцеловал жену так нежно, что она забыла обо всем на свете.

* * *

В последние дни Алиса пребывала в приподнятом настроении. В этом месяце они с Олегом провели процесс «запузачивания», как они это называли, по всем правилам. Каждый день по утрам она измеряла базальную температуру. По всем признакам, этот цикл обещал быть успешным. Алиса всегда беременела легко. Олег даже шутил, что мимо нее даже пройти нельзя – она сразу беременна. Гинеколог объясняла эту особенность низким расположением матки и короткой шейкой.

Детям решили пока ничего не говорить. Вот если получится, тогда, конечно, скажут.

Олег был в эти дни даже более внимательным, чем обычно. Вместо традиционных пятничных букетов он дарил ей цветы каждый день. И по-детски объяснял это тем, что девочки любят цветы, а ведь они собираются сделать девочку.

Алиса узнала, что лучшие дни для зачатия дочери – за два дня до и через два дня после овуляции и они занимались любовью в эти дни.

На этой неделе Олег пригласил ее в ресторан в честь годовщины знакомства. Алиса, как всегда, выбрала морскую кухню. Дети в тот вечер остались с Ангелиной Степановной, а их родители ели омаров под легкую французскую музыку и дурачились как подростки.

Недавно Алиса узнала, что существует специальная диета для зачатия девочки. И строго придерживалась этой диеты.

Муж говорил, что если он будет этим питаться, то и сам родит дочь.

– Тогда тебе дадут миллион долларов, как первому в мире родившему мужчине!

– Всего-то миллион, – хмыкнул Олег.

– Но мы заработаем намного больше на продаже твоих интервью мировым телекомпаниям.

– А это уже мысль. Но давай уж сперва ты, дорогая.

Конечно, они понимали, что Господь может подарить им еще одного сына.

– Зато у мальчишек появится еще один товарищ. Сашка говорит, со временем мы сможем составить хоккейную команду, – усмехнулась Алиса.

– Ну да, а еще вчетвером они наконец-то разнесут дачу, и у меня снова будет интереснейшее занятие для выходных – заново отстраивать дом.

– А ты думаешь, у нас все-таки получится дочка?

– Я не думаю. Я просто в этом уверен. Она мне снится.

– И какая она, Олежка?

– Очень похожа на тебя. Красавица. Правда, во сне она выглядит уже трехлетней. Так что, если сперва это будет очередной красный и сморщенный младенец, не удивляйся. Но к трем годам она уж точно превратится в ангела.

В тот вечер они долго танцевали и целовались. Им казалось, что это свидание одно из первых – они оба молоды, полны сил, нежности и страсти. Будто не было всех этих лет, будто все только начинается, а впереди долгая и счастливая жизнь. Впрочем, так оно и было.

Вдруг лицо жены резко переменилось.

– Что с тобой? Тебе плохо? Что-то болит?

– Я отойду на минутку, – только и сказала Алиса и бросилась в туалет.

Ну точно. Так оно и есть. У нее начались месячные.

Когда она вернулась, муж обо всем догадался по ее лицу. Недаром они прожили вместе десять лет. Муж не хуже нее самой знал, когда должны начаться месячные и в какой день произойдет овуляция.

– Ну что, это они?

Алиса молча кивнула.

– Все пропало.

– Ничего не пропало. Что же, все должно в первый месяц случится? Я у тебя не мальчик уже.

– Но ведь раньше же получалось! С Витьком ведь это совсем недавно было.

– Ну как недавно? Пять лет назад.

– Но ведь многие в тридцать лет только замуж выходят!

– Правильно. Но это не значит, что ребенок должен родиться ровно через девять месяцев. Вот увидишь, моя хорошая, в следующем цикле все получится! Кстати, Артемом ты тоже забеременела со второй попытки. Наверное, поэтому он любит теннис больше хоккея.

– Просто в первый месяц я тогда простудой заболела, вот и получилось только на второй.

– Конечно. А может, просто на девочку нам нужно немного больше времени? Новое всегда чуть сложнее.

– Ты думаешь?

– Я знаю. Я ведь ее видел.

В ту ночь они занимались любовью с такой же страстью, как в юности.

Глава 6

Мышка и Белка стали подругами почти сразу. Вопреки расхожей истине, что на кухне может быть только одна хозяйка, они легко разделили обязанности по дому. Мышка убиралась и отвечала за мытье посуды. Белка закупала продукты и занималась стиркой. Еду готовили вместе.

На сей раз планировалось мясо, запеченное под майонезом, и молочное желе на десерт.

– Ты знаешь, я ведь вчера все-таки сдала вчера анализы на инфекции, – призналась Леся.

– Ну и?

– Уже пришли результаты. У меня нашли уреаплазму.

– Плохо. Ее обязательно надо вылечить до беременности.

– Вот и врач того же мнения. Он назначил лечение для меня и сказал, что Диме тоже нужно сходить к врачу. Потому что лечить надо обоих партнеров. Меня одну бесполезно.

– Все правильно. Тем более, совершенно очевидно, что именно Дима тебя и заразил.

– Но Дима к врачу идти не хочет. Он говорит, что если мне нужен ребенок, я могу ходить по больницам, сколько влезет. А ему и так хорошо.

– Так и сказал?

– Слово в слово.

– Я с ним поговорю.

– Может, не стоит? – Робко возразила Мышка.

– Стоит, стоит.

Однако, на уговоры мачехи Дима отреагировал агрессивно.

– Ты знаешь, мне никакие инфекции жить не мешают. Если бы Леся не ходила по врачам без конца, я бы про эту уреаплазму и не узнал бы.

– Но ты ее заразил! До встречи с тобой она была девственницей!

– Я, ну конечно я. А может Леся в своем притоне от алкашей заразы нахваталась?

– Да как ты можешь так говорить?! И потом, это заболевание передается только половым путем.

– Ну, даже если и так? Почему я лечиться-то должен? Я вообще с тех пор как женился, все время что-то кому-то должен. Должен сексом заниматься не тогда, когда мне хочется, а когда ей надо для зачатия. Должен смотреть, как она температуру в заднице по утрам измеряет, должен домой вовремя приходить. Теперь вот лечиться должен. У меня такое ощущение, что, когда родится ребенок, она меня вообще в гроб вгонит!

– Ладно, можешь не ходить, убедил. Но тогда больше никогда не проси прикрыть тебя перед папой, – привела Белка последний аргумент. И победила.

После осмотра уролог задал Диме неожиданный вопрос:

– Скажите, а у вас есть дети?

– Пока нет, но могут в ближайшее время появиться. Я недавно женился. А в чем дело?

– Дело в том, что у вас варикоцеле, молодой человек.

– Это что еще за зверь? – поинтересовался Дима.

– На одном из яичек сильно увеличена вена. Это может привести к трудностям с зачатием.

– А чем-то еще это опасно?

– Обычной жизни это не помеха и на потенцию не влияет никак, но, если Вы планируете ребенка, лучше сделать операцию.

– Операцию? Вы с ума сошли, доктор. Трудности с зачатием я как-нибудь переживу. Кому вообще нужны эти дети?

– Но это простая, отработанная операция… – попытался возразить врач.

– Ни за что! Я обещал вылечить уреаплазму. Вот ею давайте и займемся.

Уролог тяжело вздохнул, искренне пожалев девушку, которую угораздило выйти замуж за этого самодура.

– Ну что ж, тогда я выпишу вам рецепт.

Дима продолжал злиться, но исправно пил антибиотики. Планировать беременность во время их приема было нельзя, поэтому счастливое событие откладывалось.

Из-за лекарств Лесе было так плохо, что она натыкалась на предметы. В побочных эффектах значилось не только нарушение координации движений, но и временные обмороки. Приходилось терпеть.

Однажды Леся уронила на пол вилку и едва не вышибла глаз углом стола, когда ее поднимала.

Зато, какова же была ее радость, когда в завершение курса лечения врач назначил новый анализ, и уреаплазмы в нем не обнаружилось.

* * *

Гинеколог позвонила, когда Ксения как раз заканчивала дежурить.

– Ну что, уровень ХГЧ большой. Уже четырехзначный. Можно делать УЗИ. Будьте готовы: при таких показателях на раннем сроке возможна двойня.

Ксения готова была порхать от радости. Если честно, она всегда была уверена, что первой забеременеет Машка. У нее один гражданский брак как правило плавно перетекал в другой до тех пор, пока она, наконец, не встретила Игоря. Ксюша сначала просиживала часы над медицинскими учебниками, подрабатывая то моделью, а то и санитаркой, потом вкалывала на скорой. О личной жизни речь и не шла. То, что она умудрилась познакомиться через интернет с Сержем, и он сразу сделал предложение – на самом деле просто чудо. И вот теперь второе чудо – беременность.

После смены она сразу поехала в поликлинику.

Гинеколог не стала тянуть кота за хвост, а сразу отвела ее в кабинет УЗИ. Хмурая тетка лет пятидесяти ввела вагинальный датчик. И уставилась в монитор.

– Ну что. Ничего хорошего я там не вижу.

– То есть? – Подскочила Ксюша.

– Плодное яйцо визуализируется, но эмбриона там нет.

– Что значит нет?!

– Девушка, у меня конец смены. Нет – значит, нет. Не могу же я его вам придумать.

– Послушайте. – Ксения старалась говорить как можно спокойнее. – Я тоже после дежурства. Я Ваша коллега, детский врач. Это моя первая и очень желанная беременность. Пожалуйста, объясните мне, что происходит или хотя бы дайте распечатку с монитора. Сама как-нибудь разберусь.

Гинеколог Марина Андреевна отмякла первая.

– К сожалению, Ксения, это значит, что мы попросту не видим эмбрион на мониторе, хотя на вашем сроке должны не только видеть, но и слышать сердцебиение. То есть Вы действительно беременны, и беременность у вас маточная. Плодное яйцо мы видим.

– Так что же теперь делать? – Растерянно спросила Ксюша. Ей казалось, что все это снится. Она ведь совершенно здорова. Совершенно. Ну что может быть не так? – Как все это вообще понимать?

– Эй, ты лекции, что ли, прогуливала? – вздернула брови узистка. – Это типичная замершая беременность. Анэмбриония.

– Ставить такой диагноз мы пока не можем, – вмешалась Марина Андреевна. – Бывают всякие чудеса. Нужно подождать неделю. Потом сделаем повторное УЗИ и посмотрим ХГЧ в динамике.

– То есть, он может еще появиться? – С надеждой спросила Ксюша.

– В принципе, да.

– И каковы мои шансы?

– Пятьдесят на пятьдесят примерно.

Она не помнила, как вышла из поликлиники и как потом ехала домой. В висках стучало: «Анэмбриония… Замершая беременность… Не визуализируется».

Дома она мышкой проскочила в свою комнату. Кого ей сейчас меньше всего хотелось видеть, так это Мишу.

Глава 7

Казалось, это была самая длинная неделя в жизни Ксении. Дни тянулись бесконечно. Маша уговаривала ее потерпеть и каждый день повторяла, что все будет хорошо. Ксюша взяла на работе больничный и заперлась в своей комнате. Видеть сейчас детей, своих маленьких пациентов, было выше ее сил.

Она нашла в интернете на форум молодых мам и рассказала там о своей проблеме. Откликнулось человек двадцать. Одна женщина писала, что первая ее беременность закончилась выкидышем, зато потом она стала мамой троих детей. И целых две дамы сообщали, что им тоже ставили замершую беременность, анэмбрионию, пустое плодное яйцо, а теперь это яйцо сопит рядом в кроватке. Остальные просто поддерживали.

Серж говорил, чтобы она не слушала врачей, а лучше навестила их на девятом месяце с огромным животом. К сожалению, Ксюша сама была врачом и распечатку того злополучного УЗИ ей все-таки дали. Она разглядела там крошечную точечку, но на девятинедельный эмбрион она, увы, никак не тянула.

Ксюша разговаривала с этой точкой и плакала, и думала, что, должно быть, малышу просто не захотелось жить в мире, где его мать называют подстилкой и постоянно унижают.

Машка умоляла ее успокоиться и верить, что все еще наладится. Но Ксюша понимала, что шансов мало, тем более что в последнее время у нее пропали все симптомы беременности.

Серж всерьез беспокоился за её психическое состояние.

– Послушай, нельзя все время сидеть взаперти. Тебе надо выйти на работу и немножко отвлечься. У тебя впереди еще восемь месяцев. Если ты сейчас уже так психуешь, что же будет дальше?

Ксюша и сама понимала, что отгородиться от реальности не получится. О беременности нельзя просто забыть. У нее обязательно будет исход. Она либо станет мамой очаровательного малыша, либо холодными хирургическими инструментами из нее достанут то, что должно было стать ее ребенком. И еще неизвестно, как все это отразится на ее способности иметь детей в дальнейшем.

– В понедельник поеду в поликлинику, потом на работу. – Она подняла на Сержа заплаканные глаза. – За что нам это?

– Не плачь. Тебе же сказали: пятьдесят на пятьдесят. Ты молодая, здоровая баба. Все будет нормально.

На следующий день она надела простые синие джинсы и счастливый серый свитер. И даже заставила себя накраситься.

Сначала Марина Андреевна отправила ее сдавать анализ ХГЧ. Уровень этого гормона в крови беременной женщины должен непрестанно увеличиваться. Потом они вместе вошли в кабинет УЗИ.

– Нет, ничего хорошего, – вздохнула узистка. – Плодное яйцо деформировано, скорее всего, в ближайшие дни произойдет самопроизвольный выкидыш. Предлагаю просто подождать.

– Не переживайте так, – сказала Марина Андреевна, когда они вернулись в ее кабинет. – Замершая беременность сейчас, к сожалению, очень часто встречается. У меня даже диссертация на эту тему.

– Неужели нет никаких шансов? – затравленно взглянула на нее Ксюша.

– Капельницы практически бесполезны. Вот Ваш анализ ХГЧ, посмотрите. Он упал в два раза. К тому же, это ведь не последний шанс. У вас еще этих детей будет…

Ксения воспринимала происходящее как нечто очень от нее далекое. Ведь это не может быть правдой. Только не с ней. Она здорова, потрясающе красива и очень счастлива. Да как они смеют рушить её мир? Какое имеют право так говорить?

– Давайте подождем пять дней. Если ничего не произойдет, приходите, мы вас почистим.

Они действительно хотят, чтобы она просто ждала выкидыша?

Ей это снится. Не могут люди в здравом уме так говорить. Не просто люди, врачи.

Бежать отсюда. Бежать как можно скорее.

Она выскочила из клиники и отправилась на работу. По дороге она почувствовала острую боль внизу живота.

Первым делом она разыскала Максима Васильича, их гинеколога.

– Что случилось, красавица? Никак беременна? А что грустная такая?

Трясущимися руками Ксения выложила перед ним узУЗИ и результаты ХГЧ. Какой смысл теперь скрывать? Смысл держаться за работу, когда жизнь под откос. Она не пришла к нему раньше, потому что боялась, что до руководства раньше времени дойдет, что она только и мечтает, что о декрете. Теперь Ксюше было все равно.

– К сожалению, дело действительно плохо. Что ты принимала на этой неделе? Что они назначили?

– Ничего. Только витамины. А что должны были?

– Прогестерон прегнил, капельницы, желательно, и полный покой.

Ксюшино лицо исказила гримаса боли.

– Похоже, что началось.

Следующий час она кричала и корчилась от боли на диване в их ординаторской.

– Терпи, Ксюш, все должно выйти. Что ж ты сразу-то ко мне не пришла. Ты уж прости, но все, чем я могу тебе сейчас помочь – это выйти из ситуации с наименьшими потерями.

– Это как?

– Постараемся сделать медикаментозный аборт. В этом случае, скорее всего, обойдемся без чистки. А через полгода ты сможешь забеременеть снова.

Он дал ей таблетку и предупредил, что сегодня ей предстоит пережить что-то вроде обильных месячных. Но болей быть не должно. На следующий день ей придется выпить еще две таблетки, но обязательно под его присмотром. Тогда и выйдет плодное яйцо.

Чуть живая и очень бледная она доехала до дома. Сказать, что Серж расстроился, когда услышал новости, это ничего не сказать.

– Надо было сразу же мне позвонить, я бы приехал.

– К сожалению, ты ничем не мог мне помочь, – вздохнула Ксюша.

– И что дальше?

– Полгода придется предохраняться, а потом сможем снова забеременеть. Но, если честно, сейчас я не могу об этом даже думать.

На следующий день она снова вздрагивала от схваток и слез на диване в ординаторской. Серж поехал с ней и держал жену за руку, пока все не закончилось.

Когда Серж узнал, что все это можно было предотвратить, грозился убить врачей из поликлиники. Потом он хотел подать на них в суд. Потом плакал вместе с женой.

Глава 8

Когда очередной цикл не увенчался долгожданной беременностью, Алиса решила, что пора принимать меры. Пусть для кого-то три месяца и не срок для зачатия, но она-то знает, что для нее это вовсе не нормально. А значит, стоит подстраховаться. Пока мальчики были на тренировке, их мама отправилась к врачу, которая наблюдала все три ее беременности. Ирина Константиновна была давней подругой ее матери.

– Ну, что там? – нервничала Алиса во время осмотра.

– Ты знаешь, у меня такое впечатление, что по каким-то причинам трубы стали непроходимы.

– По каким-таким причинам? – изумилась Алиса.

– Это может быть скрытая инфекция, доброкачественные образования. Вариантов много. Точно можно будет сказать после лапароскопии.

– Мне нужна операция? – этого она никак не ожидала. Была почти уверена, что опытная Ирина Константиновна сейчас просто успокоит ее и отправит домой с наилучшими пожеланиями и с твердой уверенностью скоро увидеть Алису вновь уже в интересном положении.

– Лапароскопия мало похожа на обычную операцию. Это современный метод диагностики и лечения. Грубо говоря, в животе делают три дырки, в одну из них вводят камеру, а в две другие инструменты. Поверь мне, это лучше, чем теряться в догадках.

– Мне придется лечь в больницу? У меня дети…

– Три дня. Больше не понадобится, вот увидишь. Если ты согласна, я позвоню профессору Тучкову, и на следующей неделе мы тебя госпитализируем. Вообще-то, к нему не попасть, хоть он и делает ежедневно по четыре операции, но я договорюсь.

– Тучков… Он хороший специалист?

– Он гений. Вот увидишь.

– Ну… хорошо, – решилась Алиса.

– Вот и умница. А то будешь думать, гадать, ждать у моря погоды. Все-таки не девочка уже. Ты позвони матери, она с удовольствием посидит с твоими разбойниками.

Алиса усмехнулась, представив, насколько длинными покажутся эти три дня Игорю.

Ну что ж, по крайней мере, скоро ситуация прояснится.

* * *

Поскольку все произошло в ординаторской, Ксюшино несчастье не было тайной ни для кого из коллег. Главный врач пообещал, что, когда она забеременеет в следующий раз, он лично позаботится о том, чтобы обеспечить ей лучшее наблюдение и своевременную помощь.

Все недоумевали, почему она скрыла факт беременности от коллег и решила наблюдаться у первого попавшегося гинеколога в частной поликлинике рядом с домом.

– Уж лучше бы тогда в обычную консультацию пошла, – качала головой старенькая медсестра Валентина Петровна. – Они там хоть беременных каждый день десятками видят. А эти, в платных, что? Только справки да аборты.

Ксюша и сама все понимала. Знал бы где упадешь, соломки бы подстелил. Коллегам не сказала потому, что не хотела раньше времени рассекретить свое желание поскорее отправиться в декрет, и потому, что сначала была полностью уверена в своем здоровье, а потом была так расстроена, что уже и не знала, куда бежать. Хорошо хоть, в итоге пришла к Максиму Васильевичу, а то они бы там так наковыряли, что она бы, того и гляди, на всю жизнь бесплодной осталась.

Ей назначили полугодовой курс гормональных противозачаточных, после которых можно было снова планировать беременность. Срок шесть месяцев казался ей невероятно долгим.

Да еще главный врач в приказном порядке отправил в двухнедельный отпуск.

– Я вообще не понимаю, зачем мне нужен этот отпуск, – жаловалась она Сержу. – Я же дома с ума сойду.

– Конечно. Поэтому ты не будешь сидеть дома. Мы с тобой летим в отпуск, малыш. Я уже заказал тур!

– Ты у меня молодчина! Просто супергерой! И куда, интересно знать?

– На Кубу.

– На Кубу? Но это же на другом краю света! Еще дальше Таиланда!

– Вот именно. Именно то, что нам сейчас нужно. Вылет, кстати, сегодня ночью!

– Я люблю тебя, – улыбнулась сквозь слезы Ксения.

– Я тоже тебя люблю, малыш.

Перелет действительно оказался долгим. Тринадцать часов понадобилась, чтобы перенестись из заснеженной февральской Москвы в страну ром-колы и ретро-автомобилей. Но едва они сошли с самолета, как стало понятно, что пересечь океан ради этой красоты действительно стоило.

Протвинские поселились в небольшом отеле на Варадеро и целыми днями наслаждались снежно-белым песком, лазурным океаном и друг другом. Им довелось пережить настоящую трагедию, но любовь, живущая в сердцах, давала надежду.

Глава 9

Дима Шаблинский легко раздобыл три корзины голландских тюльпанов в павильоне на углу. Где бы еще руки раздобыть подлиннее, чтобы всю эту красоту до дома донести! Количество женщин в семье постоянно увеличивается. Сначала была одна Белка, и они с отцом тщательно готовились к международному женскому дню, он рисовал открытки и складывал тюльпаны-оригами. Для подростка странно, но что поделать, если мачеха была первой женщиной, которую хотелось радовать. Отец отыскивал в ювелирных изысканные украшения. Поначалу, пока папа был преподавателем технического вуза, это были серебряные колечки и цепочки. Когда сменил работу и занял пост исполнительного директора завода, на смену серебру пришло белое золото и довольно крупные бриллианты. Потом родилась младшая сестренка, а в этом году Дима женился.

В канун праздника Леся приболела, так что пышных торжеств дома не предвиделось. Когда Дима вошел в квартиру, дамы, жаждущие подарков, высыпали в коридор. Даже Леся вышла в домашнем халате и с распухшим носом.

– Какие красивые!!!!

– Проходи скорее, у нас тоже для тебя сюрприз. Кулинарный!

– Да я буквально на полчаса….

– Как на полчаса? – Изумилась Белка. – Ты же только что из рейса!

– Да, но у Копылова рожает жена и я согласился его подменить.

– Это уважительная причина, – захлюпала носом Леся. – Может, когда я буду рожать, он тебя подменит.

– Какь жафко… – расстроилась сестренка. – А какь же гусалский тост?

Ей очень нравилось, когда брат пил за дам стоя. Вот ведь маленькая, а уже женщина.

– Гусарский тост обязательно будет, но только с соком.

Спустя полчаса Дима был свободен. Любимые женщины в последние несколько месяцев его порядком достали. Только и говорят, что о беременности и детях. Будто и тем других нет. Сегодня хоть оторвется на корпоративе как человек. Естественно, никакая жена у Копылова не рожала. У него вообще не было жены. Ну, должен же мужик отдыхать? Тем более, что больную Лесю на корпоратив все равно не потащишь.

Самые отважные пилоты и самые красивые стюардессы Домодедово собрались в клубе «Боинг» неподалеку от аэропорта. В боулинге были заказаны дорожки, а в подвале – сауна. Сначала, разумеется, бар и боулинг. Громкая музыка, приглушенный свет и откровенные наряды девушек сделали свое дело сразу. Раздражение как рукой сняло. А после двух бокалов виски с колой жизнь снова показалась прекрасной.

– Что-то ты сам на себя не похож, Шаблинский, – послышался сзади насмешливый голос. – Или это на тебя семейная жизнь так влияет?

Он обернулся и увидел Оксану. Стюардессу. Обладательницу длинных ног. Белокурых локонов. Голубых глаз. Губ, как у Анджелины Джоли. Предмет вожделения всех парней из всех экипажей. Впрочем, от летчиков красотка воротила нос, предпочитая состоятельных пассажиров. По случаю корпоратива она облачилась в короткое обтягивающее красное платье с невероятно глубоким декольте о подобрала в тон ему невыносимо-красную помаду. На прошлом корпоративе она получила шутливый титул секс-бомбы Домодедово и теперь, видимо, решила ему соответствовать.

– А на тебя интересно что влияет?

– В смысле?

– В том смысле, что все красивее становишься.

– Тебе жена не дает что ли? – Поинтересовалась Оксана, усаживаясь рядом.

– Почему?

– Взгляд у тебя голодный, Димочка.

– Это смотря на кого смотреть. Ты виски будешь?

– А как же?

Дима сам не понял, как это произошло. Час спустя они оказались в сауне. Причем вдвоем. Такой роскошной женщины у него не было никогда. Потом он поехал провожать Оксану на такси и остался. Весь следующий день они провели на шелковых простынях. И это были лучшие часы в жизни Димы. Таких ощущений он, ловелас со стажем, никогда прежде не испытывал. Вот это женщина! Не то что его Леся. Она, конечно, хорошая, но… Мышка она и есть Мышка. Что там говорить. А вот Оксана… Парни от зависти сдохнут.

– Я тебя, Димочка, давно заприметила.

– Ну, ты бы хоть намекнула!

– Хотела, но тут узнала, что женился.

– Может, я бы не женился, если б знал!

– Так ты разведись, – пожала безупречными обнаженными плечами девушка и поцеловала именно ту часть его тела, которая больше всего жаждала ее пухлых губ. В этот момент Дима не хотел думать о том, что будет с ними дальше. Здесь и сейчас он был безоговорочно счастлив.

Дома все было по-старому. Да и что могло измениться за двое суток. Казалось, изменился только он.

Леся слегла с температурой, а Белка стряпала завтрак на кухне и собиралась на работу.

– Привет, что у нас на завтрак?

– Привет, у нас блинчики с вишневым сиропом, а у тебя будут проблемы со мной, если будешь изменять больной жене.

– В смысле?

– У тебя помада на воротничке и воняет чужими духами. Это классика, дорогой мой. Иди мойся и рубашку сразу брось в машину. И впредь веди себя хорошо, малыш. Уж постарайся. Или я сама тебя оскоплю садовыми ножницами. Я могу, ты же знаешь.

Но циничный пасынок-ловелас покачал головой и сказал то, чего она никак не ожидала услышать.

– Все не так просто. Я влюбился, Белка.

Глава 10

У каждого, кто перешагивал порог клиники доктора Тучкова, складывалось твердое убеждение, что его тут ждали. Администраторы на ресепшн и медсестры были не просто приветливыми, а по-настоящему сердечными.

Алисе казалось, что она вдруг очутилась в медицинском центре Швейцарии или Германии. Именно туда ее хотел отправить лечиться Олег, но, все как следует обсудив, они пришли к выводу, что мнению Ирины Константиновны стоит доверять, ведь в том числе благодаря ей они воспитывают сейчас трех чудесных мальчишек. Для присмотра за детьми всё-таки пришлось вызвать маму. Других вариантов просто не было – Олег целыми днями на работе, а для самостоятельной жизни они еще, все-таки, слишком маленькие.

Сам доктор Тучков оказался симпатичным широкоплечим мужчиной лет сорока с небольшим. Он осматривал Алису между операциями. Капельки пота на лбу и усталые глаза. Хотя для профессора и доктора наук Николай Данилович невероятно молод, это с лихвой компенсирует тот факт, что хирург буквально живет в операционной. Интересно, есть ли у него семья?

Семьи у доктора Тучкова не было. И, честно говоря, он с трудом представлял себе женщину, которая станет терпеть мужа, живущего в операционной.

Бывшая не смогла. Однажды она просто хлопнула дверью, устав от вечного безденежья. И одиночества.

Все это было до. До собственной клиники, длинной очереди благодарных пациентов, запатентованного метода, международного признания. Он был тогда рядовым врачом областной больницы Саратова. Тогда его метод только рождался.

Недавно, после Международной конференции в Швейцарии, журналисты спросили, каким образом тестировался гениальный метод Тучкова. И он рассказал им, как экспериментировал с обычной картонной коробкой, чтобы потом проводить искусные манипуляции с маткой и придатками, возвращая безнадежным порой пациенткам самое главное – надежду стать матерью. Журналисты сочли, что у него отличное чувство юмора. И это не впервые. Почему-то в Европе никто не хочет верить в картонные коробки.

Академик Золотов был первым, кто поверил в него, когда не верил еще никто. Он же удержал его в России, когда все вдруг поверили и стали наперебой приглашать в Израиль, Германию, Штаты. Вместе они открыли эту клинику. Золотов оказался гениальным администратором, а Тучков оперировал с утра до ночи. Пациенты шли сплошным потоком, четыре операции в день. Каждый день на протяжении последних семи лет. Кроме выходных. В выходные он занимался научной работой. Он писал диссертации, научные пособия, доклады. Щедро делился наработками. В свои сорок два он был уже доктором наук и профессором.

Что же до остального… Признаться, порой ему казалось, что для семьи он попросту не предназначен. Его дом – клиника. И он будет стоять за операционным столом до тех пор, пока еще сможет кому-то помочь. И, самое главное, такая жизнь ему нравится. За свою карьеру он сделал счастливыми десятки тысяч семей.

Но, увы, не смог осчастливить одну-единственную женщину. Свою жену. Бывшую. Теперь уже бывшую. Она давно жена другого человека и мать его детей. Тучков был за нее рад. Он считал, что бедняжке просто не повезло с первым мужем. Просто Николаю Тучкову вообще не стоило жениться.

* * *

С каждым днем отношения Димы с женой становились все хуже. Он понял, что ошибся в выборе. Но как сказать ей об этом? Да и Белка… Белка его просто убьет. Оксана давила и требовала немедленно уйти от жены. То есть попросту выгнать ее, получается. В общем, ситуация – врагу не пожелаешь.

Спасали только рейсы. Свою работу Дима любил. Небо было его стихией. Здесь он чувствовал себя спокойно и уверенно. Его любимый рейс во Владивосток начинался в двадцать сорок, в тот момент, когда самолет отрывался от земли в аэропорту Домодедово. Ему предстояло лететь на восток. Видеть сначала ореол, а потом сверкающий солнечный диск, восходящий над небосводом. Солнце всегда вставало в районе Ханты-Мансийска. Дима знал это совершенно точно.

В рейсах он думал о ней. Он вообще всегда о ней думал.

Оксана была восхитительной: самой красивой и сексуальной женщиной из всех, кого он знал. Порой Дима недоумевал, как она может любить его, рядового пилота с заурядной зарплатой, который к тому же никак не может разобраться со своей незадавшейся семейной жизнью.

К Лесе пилот теперь испытывал одну только жалость. Жалость, и ничего больше. Она доверилась ему, полюбила, подарила свою девственность. Вот только оказалось, что все это Диме совершенно не нужно. А Леся не подозревает. И отчаянно хочет от него детей. И сама похожа на расстроенного ребенка в те дни, когда выясняется, что опять, оказывается, не получилось. С этим тоже, кстати, надо что-то делать. Варикоцеле, оно-то конечно, варикоцеле, но беременность все равно возможна. Пусть маленькая вероятность, но существует. Ребенок все усложнит еще больше. Одно дело – бросить нелюбимую женщину, пусть даже законную жену, и уж совсем другое дело – оставить ребенка. Быть может, обречь его на ту жизнь, которая была у Димы в детстве. Ведь куда пойдет Мышка, когда они разведутся? К матери она пойдет. Жить среди алкоголиков и наркоманов. Сама на работу станет бегать, а ребенка там оставлять. Съемную хату ей ни за что не потянуть, а Диме ей помогать не с чего. Ему бы Оксану прокормить с ее-то запросами.

Решено. Этот рейс последний. Он вернется домой и обо всем Лесе скажет. Дальше тянуть просто опасно.

Он скажет ей обо всем, а потом отправится прямиком к Оксане. И снова будет шампанское, и шелковые простыни, и разметавшиеся по подушке платиновые локоны.

Он купил ей подарок. В портфеле лежала бархатная коробочка с сапфировыми сережками. Синие камни прекрасно подойдут к ее сияющим глазам. Дима предвкушал, как Оксана откроет коробку, на секунду зажмурится от удовольствия, а потом рассмеется своим чудным звонким смехом.

За это мгновение он был готов отдать все на свете. Снять с пальца обручальное кольцо, поругаться с отцом и с Белкой. Если придется – уйти из дома. Он впервые в жизни любил всем сердцем. И готов был смести, уничтожить все преграды на пути к счастью.

Все преграды – на земле. В небе нет преград. Он пилот, а Оксана – стюардесса. Они оба принадлежат небесной стихии, оба свободны душой. Их любовь – союз равных. Не подачка, не жалкая попытка при помощи печати в паспорте удержать того, кто тебе никогда не принадлежал.

Ведь должна же Леся понимать, что ей никогда до Димы не дотянуться. Ему скучно с ней. И даже секс в последнее время стал каким-то пресным. Она, по-видимому, только и думает о том, как бы сперма попала поглубже и произошло долгожданное зачатие. А лучше бы хоть раз подумала, нужны ли Диме дети? А в особенности, дети от нее?

Этот брак изначально был обречен. И как он сразу не понял?

Глава 11

Шла вторая неделя на Кубе. Ксюша поправилась, загорела и все реже плакала тайком от мужа. Ей здесь нравилось все: солнце, дома в колониальном стиле, старинные машины, которые вообще непонятно как ездили. Но их владельцы не могли позволить себе других автомобилей, поэтому десятилетиями, поколениями, совершенствовали то, что есть. Незабываемое зрелище представлял собой встреченный ими недавно лимузин, сделанный из запорожца.

Серж говорил, что белый песок и лазурный океан можно сравнить разве только с Мальдивами. Ксюша на Мальдивах никогда не была, а потому была уверена, что с точки зрения природы – это самое прекрасное место на Земле.

А вот сами кубинцы понравились ей меньше тайцев. Те были улыбчивыми, застенчивыми, гостеприимными, всегда готовыми услужить. А жители острова свободы явно обладали предпринимательской жилкой. По Ксюшиным наблюдениям, они только о том и думали, как выманить у европейцев побольше куков.

Местная кухня тоже понравилась ей меньше тайской. Вроде бы, морепродукты те же, но так вкусно готовить здесь не умели.

Но зато история! Кубинская история оказалась необыкновенно интересной. Ведь это был остров Че Гевары, Фиделя, Хемингуэя.

Кофейных плантаторов, испанских губернаторов. Один исторический музей чего стоил!

Серж стонал, что устал от столь насыщенной культурной программы и хочет уже обычного морского отдыха, просто порыбачить на яхте у берегов Варадеро.

На следующей встрече с гидом Протвинские объявили ему, что созрели для морской прогулки.

– Окей, – радостно закивал темнокожий гид.

На следующий день они вышли в океан. Ксюша обожала морские прогулки и ту свободу, которую они даруют. Недаром ее покойный отец был моряком.

Они отошли на приличное расстояние и Серж принялся ловить рыбу и был необыкновенно счастлив, поймав самую настоящую барракуду. Ксюша плавала вокруг яхты с маской и ластами. А потом стояла у штурвала и так лихо управляла довольно большим судном, что матрос-рулевой спросил ее: «Вы дочь капитана?» А она просто ответила: «Да».

Словом, все было просто прекрасно до тех самых пор, пока у Сержа не зазвонил мобильник.

– Папа, я решил жить с девушкой, – сообщил вместо приветствия Миша, – поэтому нам нужен таунхаус. Один из тех, что Валера Сотников строит, как раз сойдет.

При всей своей лояльности к сыну, от такой наглости Серж опешил. Кроме того, он выпил уже прилично ром-колы.

– Во-первых, для тебя не Валера, а Валерий Павлович. Дорасти сначала до его лет. Во-вторых, на какие шиши, мой дорогой бездельник, ты собрался покупать таунхауз? – От злости он даже заскрежетал идеальными коронками, сделанными у дорогого дантиста. – Я купил тебе квартиру. На дом будь добр заработать сам. Насчет девушки решать тебе, но я думаю, что ты не созрел еще для брака, пусть и гражданского.

– То есть тебе можно жениться и делать детей, а мне нет?

– Я, по крайней мере, способен обеспечить жену и детей, а ты пока нет. Кто будет содержать твою семью? Я? Извини, но я на это не согласен.

– Слушай, хватит. Просто дай мне денег на дом.

– Я сказал нет!

– Это тебя твоя шлюха накручивает! – завизжал на том конце трубки и света не привыкший к отказам Миша.

– Это моя жена и будь добр…

– Да ты там бухой, старый алкаш. Только о подстилке своей и думаешь, чтоб не сбежала. Сколько ты на свадьбу потратил, а? Сколько? Мог бы мне машину новую купить на эти деньги! И сейчас опять на Кубу полетели.

– Вот что мальчик, – сказал Серж нарочито спокойно. Собирай свои шмотки, и чтобы к нашему возвращению ноги твоей в моей квартире не было.

– Что ты сказал?

– Да-да, ты не ослышался.

Давно пора преподать урок этому наглецу.

Серж положил трубку, спокойным и размеренным шагом подошел к жене.

Она взяла курс на яхт-клуб и самозабвенно рулила судном. Она смеялась от счастья, длинные волосы разметались по плечам, глаза блестели, морские брызги попадали ей в лицо, но от этого она радовалась еще больше. Матрос-кубинец, который теперь остался без дела, смотрел на нее с восхищением.

«Надо покупать яхту», – решил Серж.

* * *

Леся Шаблинская не могла понять, что творится с любимым мужем. Раньше он торопился домой из рейса, с удовольствием съедал приготовленный ей ужин, потом они долго лежали, обнявшись, смотрели старые фильмы, не спеша занимались любовью. Все это было, казалось, в другой жизни.

Теперь Дима разговаривал с женой сквозь зубы, чуть что срывался на крик. Иногда ей казалось, что именно ее желание завести ребенка так на него действует. Но ведь он говорил ей, что хочет детей. Нет, не совсем так. Дима сказал, что он не против детей. Правда, теперь шансы завести их стремились к нулю: супруги почти не занимались сексом.

В этом месяце близость была у них всего один раз. В тот вечер, когда муж пришел домой очень пьяным.

Леся пыталась обсудить ситуацию с Белкой, и та сказала ей, что это временные трудности, которые бывают абсолютно в каждой семье и которые нужно просто пережить. Что нужно продолжать быть ласковой и внимательной и тогда ситуация изменится сама собой. Только вот у Мышки осталось ощущение, что она ей что-то не договаривает.

Сам Дима на все ее наводящие вопросы отвечал, что ничего не изменилось, что все у них по-прежнему. Правильно Белка говорит, что мужчины не понимают тонких намеков.

Леся была готова простить ему все – грубость, невнимание, пренебрежение ее телом. Лишь бы он был рядом – родной, любимый. Ее Димка. Лишь бы лежал рядом, живой и теплый.

А если бы у них еще родился малыш… Да она бы просто умерла от счастья.

Но вот уже двенадцатый час, а его нет дома. Рейс закончился с утра. Ну ладно, предположим, Дима зашёл с ребятами выпить пива. Это час, два, ну три… Но он все равно должен был давным-давно приехать. Она звонила ему уже четыре раза, но он ни разу не взял трубку. Конечно, можно, наплевав на гордость, побежать в комнату к Белке и попросить ее набрать пасынку. Тогда он возьмет. Леся была просто уверена в этом. И еще она точно знала, что с мужем ничего плохого не случилось. Она бы почувствовала.

Только в четыре часа утра в замке повернулся ключ.

– Ты чего не спишь, дурочка?

Она бросилась ему на шею и совершенно отчетливо почувствовала запах чужих духов. Почувствовала, но ничего не сказала.

Глава 12

Доктор Тучков вошел в операционную. Алиса видела его второй раз в жизни, но уже успела проникнуться к нему доверием. Он чем-то напоминал ей мужа. Быть может тем, что относился к своей работе с той же страстью, что и Олег – к своей. Быть может тем, что в нем мужская сила сочеталась с природной добротой.

– Ничего не бойтесь. Сейчас вы просто заснете, а когда проснетесь, мы точно будем знать, что вам мешает родить замечательного малыша. А как только узнаем, устраним причину. Через год с небольшим придете дочкой хвастаться.

– А Вы будете рядом, когда я очнусь?

– Обязательно.

Наркоз подействовал так мягко, что она даже не заметила, как уснула. А для доктора Тучкова начался обычный рабочий процесс. Который, тем не менее, время от времени преподносил ему сюрпризы. Однажды ему пришлось за раз удалить пациентке двадцать шесть миом, доброкачественных опухолей матки, хотя на УЗИ увидели не больше десяти. Через полгода эта пациентка явилась к нему на плановый осмотр уже беременной, хотя он настоятельно советовал ей предохраняться хотя бы шесть месяцев, во избежание осложнений. Впрочем, тогда все обошлось, родился чудный мальчик, которого очумевшие от счастья родители, прожившие в бесплодном браке восемь лет, на радостях нарекли Николаем. Впрочем, так поступали многие его пациентки.

На сей раз все оказалось еще интереснее. Его задачей было отыскать причину, по которой не может забеременеть его пациентка, здоровая двадцатидевятилетняя женщина, без всяких проблем родившая троих детей.

Когда профессор обнаружил причину, он даже присвистнул от неожиданности. Ассистентка полностью разделяла его эмоции.

В немом изумлении она уставилась на монитор.

– Да, неудивительно, что она не может забеременеть с перевязанными трубами, – выдохнула она, наконец. – Скорее всего, операцию сделали во время последнего кесарева. – Что скажете, Николай Данилович?

– Как вышло, что у пациентки перевязаны трубы и она об этом даже не подозревает?

* * *

Леся вышла из метро на Пролетарской и двинулась мимо ларьков на остановку. К счастью, троллейбус подошел сразу. Она пропустила вперед бабушек и вскочила на подножку, едва не споткнувшись. Она не привыкла к длинным юбкам. По большому счету, надевала их только в церковь. И сегодня как раз такой день.

Белка посоветовала ей съездить к Матроне. К ее иконе и мощам съезжались женщины со всей страны. И все молили об одном. Каждая просила подарить ей дитя. И, говорят, Матрона творит чудеса.

Подходя к кирпичным стенам монастыря, Леся накинула на голову платок. Она испытывала странное волнение, причину которого и сама не могла бы назвать. В глазах стояли слезы.

Очередь была длинной и двигалась довольно медленно. Сразу стало понятно, что, чтобы приложиться к мощам, придется отстоять в очереди не один час. И все же, находиться здесь было приятно. Люди вокруг казались умиротворенными и добрыми. Леся приметила нескольких мамаш с маленькими детьми и решила, что они, должно быть, пришли благодарить Матрону.

Многие держали в руках цветы, в основном желтые розы. Из разговора женщин, стоящих прямо за ней, Леся узнала, что именно такие цветы предпочитала Матрона. Эх, жаль, что она как-то не подумала о цветах.

– Вы думаете, что неплохо было бы купить букет? – прозвучал прямо над ухом мужской голос.

– Откуда вы знаете? – она изумленно посмотрела на высокого молодого парня в деловом костюме.

– Очень просто. Когда я впервые пришел сюда, я тоже забыл про цветы. Вернее, не подумал. Но она все же помогла мне.

– А о чем вы просили? – спросила Леся и тут же покраснела. – Простите, если вопрос слишком личный.

– Ничего. У матери был рак груди и я молился, чтобы операция прошла удачно. Мама выжила. Матрона творила чудеса еще при жизни и дала слово помогать каждому, кто попросит. И ваше желание обязательно исполнится, вот увидите.

– Хорошо бы…

– Даже не сомневайтесь. Через год придете к Матроне уже с малышом, как эти женщины.

– Откуда вы все знаете?

– Это очень просто. Люди просят в основном о любви и о детях. У вас на пальце обручальное кольцо, значит с любовью все в порядке.

– Вы очень наблюдательны! Все угадали: и про цветы, и про мужа.

– Приходится. Я этим на жизнь зарабатываю. Тружусь в консалтинговой фирме аналитиком. А ребенок будет у вас, вот увидите. Сейчас у многих с этим проблемы. Но в конце концов, тот, кто ждет, обязательно получит желаемое. Я верю в это.

И тут она осмелилась спросить.

– Ну а вы сами… Вы ведь тоже пришли о чем-то просить?

– Человек всегда о чем-то мечтает, я не исключение, – улыбнулся незнакомец, продемонстрировав безупречные зубы. – В конечном итоге, мое желание не так уж отличается от вашего. Я тоже хочу быть счастливым мужем и отцом.

– А что же этому мешает? – Леся не могла поверить, что у этого безупречного красавца-аналитика может что-то не ладиться.

– Единственная женщина, которую я любил – жена моего лучшего друга. Они идеальная пара. У них уже трое детей, все мальчики, один мой крестник и даже назван в честь меня. Сейчас мечтают о четвертом ребенке.

– И она не знает о ваших чувствах?

Аналитик пожал плечами.

– Сам я никогда с ней об этом не говорил. Да и смысл? Когда мы познакомились, она уже была беременна от Олега. Думаю, он-то догадывается. Но верит мне и прекрасно знает, что опасаться нечего. А она… нет, думаю, нет. Для Алисы я кто-то вроде лучшей подруги.

– Так каково же ваше желание? Вы же не хотите, чтобы она разлюбила мужа?

– Конечно нет. Скорее, мечтаю разлюбить ее. Встретить хорошую женщину, иметь собственных детей. Наконец, подарить матери внуков. Последние годы она жива лишь этой мечтой.

– Знаете… Вы очень сильный человек, если столько лет были рядом и ни разу не проговорились о своих чувствах. Я тоже верю, что ваша мечта сбудется.

Это было странно и вместе с тем интригующе: беседовать посреди монастырского двора с первым встречным, поверяя ему самое сокровенное. Все равно что в купе разговориться с человеком, открыть ему свою душу зная наверняка, что никогда больше его не увидишь.

Леся даже не знала его имени. Да и какое это имеет значение.

Они проговорили более трех с половиной часов и так и не представились друг другу.

Наконец, подошла очередь Леси.

– Стойте. Возьмите эти цветы и отнесите Матроне, – он без колебаний протянул роскошный букет желтых роз.

– Что вы… это неудобно, – стала отнекиваться Леся. В конце концов, цветы купил он, а не она.

– Прошу вас, возьмите. Пусть этот букет будет от нас обоих. Возьмите, и я помолюсь сегодня о вашем будущем малыше.

– А я тогда попрошу для вас невесту, – сквозь слезы улыбнулась Леся и вошла в храм.

Будь счастлив, незнакомец.

Саша Еремин повернул ключ и завел машину. Джип, как корабль, легко и бесшумно отчалил от храма.

Этот визит, как это обычно и бывало, принес желанное успокоение. Да и с собеседницей ему сегодня повезло: такой чудесный, светлый человечек. И это ничего, что она не красавица. Красивых много, а такие как она – одна на миллион. И муж ее – счастливец. Почему-то все прекрасные девушки, которые попадаются на пути – жены других мужчин.

И вот ведь как бывает: добрая, милая, верующая девушка, а деток нет. Или вот Алиса: чудесная мама, посвятившая свою жизнь детям. Молодая еще совсем. А вот тоже, никак забеременеть не может, и никто не знает почему, пришлось на операцию ложиться.

С другой стороны, каждый день рожают алкоголички и наркоманки, которые невесть от кого забеременели. Рожают и тут же отказываются от детей. Приюты забиты, а у врачей, обещающих избавление от бесплодия, очередь расписана на многие месяцы вперед. Вот почему так?

Автомобиль подъехал к офису. Начинался новый рабочий день финансового аналитика.

Глава 13

Алиса не могла поверить своим ушам. Как так перевязали трубы и даже ее не спросили? Олег, когда узнал обо всем, рвал и метал, грозил врачам роддома то разборками, то судным днем. Пустил по следу знакомого адвоката и был намерен идти до конца.

Саму Алису больше волновал другой вопрос. Именно его она задала доктору Тучкову сразу, как только открыла глаза после операции.

– Это значит, что мы больше не сможем иметь детей?

– Успокойтесь. Если вы решили снова стать мамой, у вас это обязательно получится. Все остальные органы, помимо труб, в полном порядке. Теперь, после лапароскопии, это можно утверждать совершенно точно.

– Но как?

– Теоретически в таких случаях существует два пути. Первый – сделать пластику труб. Увы, в вашем случае перевязка труб выполнена так грубо, что трубы не подлежат восстановлению. Мне очень жаль, но поверьте, это не самое страшное.

– А второй путь?

– Вы можете прибегнуть к методу ЭКО.

– Вы про зачатие в пробирке?

Тучков кивнул.

– Да. Сейчас эта технология отработана, и в Москве множество специализированных клиник. Они успешно помогают забеременеть женщинам даже в безнадежных случаях. А ваш случай никак нельзя назвать таким.

Улыбка доктора была настолько ободряющей, а объяснение таким простым и понятным, что Алиса сама невольно заулыбалась.

– Насколько я знаю, доктор, суть метода в том, что эмбрион получают в лабораторных условиях.

– Совершено верно. Затем вашего будущего малыша переносят в матку. И, кстати, отсутствие труб или их непроходимость на первом месте в списке показаний к ЭКО.

– Я слышала, что у этой процедуры много побочных эффектов.

– Многое из этого просто слухи. Если вы попадете в опытные руки, все пройдет хорошо.

– А вы посоветуете мне врача?

– Даже целую клинику. Ее основатель – мой друг и коллега, я множество раз отправлял к нему тех своих пациенток, для которых естественная беременность невозможна. И многие из них уже стали мамами. Там у них все врачи – профессионалы высокого класса. Вам просто нужно выбрать того, с кем будет комфортнее психологически.

– А вдруг мой муж не согласится на этот метод? Он ведь даже к врачам никогда не ходит.

– Он просидел под дверью операционной два с половиной часа. Мне кажется, Алиса, что муж вас безумно любит.

Алиса и сама это знала. Ну что ж, если чтобы снова стать мамой, придется прибегнуть к современным технологиям, значит, так тому и быть.

* * *

С Кубы Протвинские привезли целый чемодан с сувенирами и коробку с качелями в колониальном стиле, которые должны были в скором будущем украсить сад и, как надеялась Ксения, стать любимым развлечением для детей.

Строительство дома шло полным ходом. Раз в неделю Сергей и Ксюша непременно наведывались на площадку. Строители уже установили сантехнику, котлован под бассейн был готов к установке чаши. Словом, до новоселья оставалось совсем чуть-чуть.

Ксюша наконец-то нашла время на то, чтобы заняться вождением. И, надо сказать, это занятие пришлось ей по душе. Теперь каждое утро Ксюша вскакивала в половине восьмого и под руководством опытного инструктора отрабатывала водительские навыки. Пока хуже всего получалось плавное торможение. А на крытой охраняемой стоянке ждал свою прекрасную хозяйку красавец-«мерседес».

На права Ксюша сдала с первого раза. Правда, она подозревала, что без помощи мужа тут не обошлось, но так ли это важно? Главное, теперь она за рулем.

Миши после возвращения с Кубы Протвинские ни разу не видели, он съехал с квартиры, забрав свои вещи и даже насыпав Шарлю еды, которой хвостатому с лихвой хватило до возвращения хозяйки. Серж избегал разговоров о сыне, Ксюша тоже предпочитала о нем не вспоминать.

Она думала только о том, что скоро сама подарит мужу ребенка. Быть может, даже мальчика.

Однако, первый же визит к Максиму Васильевичу принес разочарование.

– А ты в курсе, что у тебя миома?

– Мне говорили в поликлинике, – отозвалась Ксения. – Но предупредили, что она маленькая и вполне может рассосаться во время беременности.

– И каков был размер?

– Точно не помню, но меньше сантиметра.

Седой доктор присвистнул.

– А сейчас она двадцать пять миллиметров в диаметре. Такой стремительный рост встречается крайне редко. Скорее всего, они просто напортачили с измерениями. Руки бы оторвать этим врачам!

– Надо было сразу к вам прийти, – в который раз повторила Ксения.

Что толку каяться? Прошлого ведь уже не исправишь.

– Хуже другое, – продолжал вглядываться в монитор Максим Васильевич.

– Да что может быть еще хуже? Что там? Рак?

– Анализы сдадим, конечно, но, как тебе известно, девяносто девять процентов миом – доброкачественные опухоли. Плохо то, что в твоем случае опухоль растет в полость матки. То есть, если она будет продолжать увеличиваться, то станет мешать зачатию. Проще говоря, остроконечное образование будет выполнять роль спирали.

– И я не смогу забеременеть?

– Скажем так, процесс зачатия будет существенно затруднен.

Доктор говорил что-то еще, но Ксюша его не слушала. Как сомнамбула, она вышла на улицу.

Еще совсем недавно она считала себя молодой, здоровой женщиной. Перспективным врачом. А теперь… какой она, к черту, врач, если не смогла предотвратить замершую беременность и вовремя узнать о миоме. Ей хотелось только одного – поскорее добраться до дома и поговорить с Сержем. Стоит только обнять его, и все покажется не таким страшным.

Но Ксюшу встретила пустая квартира. Ну вот, еще и муж задерживается.

Напиться бы сейчас!

Отчаянно хотелось виски с колой. Но идти в магазин сил не было, а домашний бар был пуст. По счастью, в холодильнике нашлась бутылка пива, не допитая вчера Сержем. Не виски, конечно, но тоже сойдет.

Выпив половину, Ксюша почувствовала, что понемногу расслабляется.

И тут она заметила записку на столе: «На даче замкнуло проводку. Уехал разбираться. Ложись спать. Люблю».

Ага, конечно. Проводку там замкнуло. А то она с ним в сауну не ездила.

Едва живая от злости и усталости, она рухнула в кресло.

Нет, так не пойдет. Она потеряла ребенка. Ее внутренности гниют из-за чертовой опухоли. Но мужа она не отдаст. Ксюша схватила ключи от новенькой машины и выскочила из подъезда.

Ночь, дороги пустые. Можно и за час долететь. Спортивный автомобиль сорвался с места. Выезжая со двора, она едва не пролетела мимо сотрудников ГИБДД, но вовремя затормозила по взмаху жезла.

Они были пьяны. Они пытались с ней шутить и заигрывать. А у Ксюши вдруг затряслись руки.

– Ба, да вы выпивши, девушка, – наметанным глазом определил капитан.

Только тут она вспомнила, что сперва выпила бутылку пива, а потом собралась гнать в область. Безумный день.

– Ну-ка дыхните! – он сунул ей под нос прибор. – Ну ничего себе! На освидетельствование поедем или как?

Ксюша молча покачала головой. Не хотела она никуда с ними ехать. Она хотела к Сержу. Немедленно. А права? Да пусть забирают. Вместе с машиной. У нее сегодня отняли надежду стать матерью. Что может быть страшнее.

– Может быть, договоримся? – все же предложила она безутешным голосом, подумав, что в противном случае Сержу с утра пораньше ехать в ГИБДД, выручать документы.

– Ну предлагайте, – пошел на контакт капитан.

– Я… я не знаю, сколько это стоит, – она прикинула, сколько наличных денег осталось в тумбочке. Серж уехал с карточкой, а то может и наличные прихватил, она не проверяла, вообще-то. – пятнадцать, двадцать?

– Да вы что, смеетесь? – хмыкнул капитан, окинув взглядом спортивный «мерседес». – Тем более, нам подняли зарплату.

– А сколько вы хотите?

Полицейский показал четыре пальца.

– Столько у меня точно нет, – вздохнула Ксения.

А не отложить ли, в самом деле, этот вопрос до утра? Сейчас так плохо…

Капитан убрал один палец. Теперь их осталось три.

– Только ради ваших прекрасных глаз. Меньше не могу.

– Ну, хорошо. Я живу в этом доме. Если найду деньги, вынесу.

– У вас двадцать минут.

Ксения бросилась домой. В шубе стало жарко. Вся эта канитель ее порядком раздражала. Может, правда, плюнуть на все и уехать? Пусть утром Серж разбирается.

Не снимая обуви, она вбежала в спальню. Здесь, в тумбочке хранилась презираемая мужем зарплата врача скорой помощи. Ксюша выдвинула ящик. Зарплаты нет. Пустой конверт. Видимо, на сей раз Серж ее мизерным окладом не побрезговал. Решил все наличные из дома прихватить.

А черт с ними, с правами. Надоело все.

Она спокойно спустилась к машине и заявила полицейским:

– Можете оформлять.

И набрала номер такси. Еще чуть-чуть, и она будет рядом с мужем. Кошмар закончится.

Пока ждала машину, подписала какой-то протокол. Инспектор остановил понятых. Один из них, как выяснилось, однажды тоже был лишен прав.

Такси подъехало на удивление быстро. Меньше, чем через час она бежала по подъездной дорожке их нового дома в подмосковном коттеджном поселке.

Света в доме и правда не было. Ее муж был мертвецки пьян и спал прямо на свеженьком ламините в столовой, между стремянкой и банками с краской. Она скинула шубу и устроилась рядом, тесно прижавшись к Сержу.

– Ксюша, малышка моя, – сказал он сквозь сон и улыбнулся.

Пусть пьяный. Зато такой родной. Единственный.

Она прижалась еще сильнее, и Серж погладил ее по спине. Господи, как хорошо.

Утром протрезвевший муж чуть ее не убил.

Он задействовал все свои связи в полиции, но ответ был один: данные о лишении прав уже внесли в компьютер.

– О чем ты думала? Надо было немедленно звонить мне! Какой бы я ни был, пьяный, сраный! Я бы взял такси, привез бы тебе эти деньги! Могла бы Маше позвонить или вашему водителю, или… Да кому угодно! Нет, вместо этого ты просто отдала им права и подписала протокол.

– Я была уверена, что эту проблему можно решить утром.

– Как видишь, не все проблемы можно решить утром.

– И ты забрал деньги из тумбочки.

– Я? Деньги из тумбочки? Да я вызвал своего же электрика, выпил, пока его ждал. А там как назло на объекте тоже неприятности. Ну, перенесли на утро. Скоро должен приехать, кстати. Он у меня за зарплату работает, какие деньги, малыш?

– Но их там нет…

– Очень странно. Может, ты просто плохо искала? Или слишком много выпила?

– Всего одну бутылку светлого пива, больше в холодильнике не было. Я ее практически не почувствовала.

– Так весь этот сыр бор из-за одной единственной бутылки пива???

– Ну да.

– Малыш, ты дважды дура. Тебе надо было ехать на освидетельствование. И к тому моменту алкоголя бы не осталось. А теперь вот что делать? Тебя лишат прав на полтора года!

Ксюша вздохнула.

– Наверное, ничего не надо делать. Я это заслужила.

– Дуреха ты моя.

На минуту воцарилось молчание.

– Ты знаешь, это еще не все плохие новости, – решилась наконец Ксения.

– И куда же хуже, дорогая? – невесело ухмыльнулся муж.

– У меня миома матки. Это такая доброкачественная опухоль. После того, как отменят противозачаточные таблетки, я могу и не забеременеть. Скорее всего, понадобится операция.

– Час от часу не легче.

* * *

Она была хороша собой, как лучшая кукла Барби за всю историю их производства. Красива настолько, что даже не верилось, что перед ним живая женщина, а не произведение знаменитой фабрики игрушек. Такой Оксану Дима еще никогда не видел и она, разумеется, знала об этом.

Ей надоело ждать. В аэропорту уже начали шептаться, их мыльная опера обрастала в устах сплетников все новыми подробностями. Со служебными романами всегда так. Особенно, если в центре событий самый перспективный пилот и самая красивая стюардесса.

Сами по себе сплетни Оксану не смущали. Она привыкла, что ее обсуждают. Но одно обстоятельство в этой истории страшно ее бесило. Ей не нравилось, что о ней говорят как о любовнице. Пришла пора подвинуть эту замарашку.

Если Леся сама не понимает, что браку конец, и ее так называемый муж совсем уже не ее, надо поставить вопрос ребром.

Пора уже выбираться с этой съемной квартиры, на которой Оксана прозябала со времен расставания с прошлым спонсором.

Новую кандидатуру она выбирала долго. И тут выяснилось, что красавчик Шаблинский – сын директора завода. Да и собственная карьера Димки стремительно набирала обороты. Оксана решила, что это отличный вариант.

Да и секс не разочаровал. И на крючок пилот попался легко. Теперь, если она о чем-то просила, Дима готов был сделать сальто-мортале, лишь бы ей угодить. Ну что ж, пришла пора попросить о главном.

– Димочка, а ты знаешь, что у меня день рождения через неделю.

– Конечно!

– А что ты мне подаришь?

– А какие есть пожелания?

– Разведись наконец и давай жить вместе.

Она сверкнула глазами, взмахнула ресницами, прильнула к нему, и судьба Леси была решена.

– Нам надо поговорить, – заявил Дима жене, едва перешагнув порог квартиры.

В самом деле, сколько можно откладывать? А то он как тот хозяин, который так жалел свою кошку, что отрубал ей хвост по частям.

У Леси все сжалось внутри. Каким-то шестым чувством она уже поняла, о чем будет этот разговор.

– Нам нужно расстаться, Леся. Мы оба очень старались, но семьи у нас не получилось. Так бывает. Просто оказалось, что мы разные, у нас совершенно противоположенные цели, привычки, вкусы. Я думаю, не имеет смысла дальше продолжать этот фарс. Наш брак был ошибкой, и надо поскорее ее исправить. Не обижайся, но это правда.

Она сидела напротив за кухонным столом и молча смотрела на него глазами, полными ужаса. Поколебавшись, он добавил:

– Поэтому и детей у нас нет. Бог не хочет.

Казалось, она вот-вот упадет в обморок. Но он должен это выдержать. Ради Оксаны должен.

– Но я люблю тебя…

– А я тебя, как выяснилось, нет. Ну, Лесь, я что теперь обязан всю жизнь мучиться?

Она глубоко вздохнула.

– Давай тихо-мирно разойдемся и останемся друзьями.

Она собрала вещи и уехала в тот же вечер. К счастью для Димы, Белка была в командировке.

Глава 14

По возвращению Протвинских в Москву тумбочка в спальне подверглась тщательной ревизии. Конверта с зарплатой там действительно не оказалось. Кроме того, пропал мешочек, переданный недавно бывшей женой Сержа. Там хранились ее подарки к разным праздникам – золотые с бриллиантами брелки для машин, толстая цепочка модного плетения. Он и в прежние времена это не носил, а сейчас и вовсе не знал, что с этим делать, но ради добрых отношений матери к своей дочери, забрал мешочек себе. Так он и пылился в тумбочке. И вдруг исчез.

После этого они тщательно обыскали квартиру. Чудесные часики от Тиффани из белого золота с бриллиантами, подаренные Ксюше мужем на восьмое марта, пропали. Коробка с часами Сержа тоже была пуста. Исчезла даже коробка кубинских сигар, привезенная в подарок давнему деловому партнеру Сержа.

Единственное, что осталось на месте – пять тысяч евро, перепрятанные Сержем накануне отъезда на Кубу. Он повел себя тогда довольно странно. Позвал жену и сказал:

– Миша знает, где деньги. Поэтому я кладу их сюда.

Ксюша удивилась тогда. Но тут же забыла – она до сих пор не могла избавиться от привычки рассчитывать только на свою зарплату. А вчера, когда понадобились деньги на выкуп прав, и думать забыла, что дома, помимо ее зарплаты, есть тайник с валютой.

И вот сейчас эти деньги были в целости и сохранности. Все остальные сколько-нибудь ценные вещи пропали.

– Ну все ясно, – резюмировала Ксюша, – ты поругался с Мишей, выгнал его, он забрал все ценное и свалил.

– Послушай, я все-таки не склонен думать, что это мой сын.

– Ну а кто тогда?

– Ну, может быть, к нему кто-то приходил. Черт возьми, я сейчас ему позвоню.

Он набрал номер сына. Ксюша видела, как во время разговора с ним муж становится все более мрачным.

– Ну что он сказал? – спросила Ксения, как только Серж положил трубку.

– Сказал, что тут никого постороннего не было. Только он сам, его девушка, лучший друг и девушка друга. Всем этим людям Миша на сто процентов доверяет.

– Но где же тогда деньги?

– Он сказал: спроси у своей жены.

– Что-о???

И Серж бросил на нее взгляд, который Ксюше совсем не понравился.

Нет, она, конечно, не ожидала, что Миша с ходу признается, что обчистил квартиру. Но что он переведет стрелки? И, тем более, что Серж усомнится в ней? Этого Ксюша и в страшном сне не могла себе представить.

– Послушай, ты – моя жена, а он – мой сын. Я не видел, кто из вас это сделал и поэтому я не могу обвинить одного из вас. Тем более, что вы, как всегда, друг на друга валите. Знаешь, не пойман, не вор.

– Я не верю своим ушам. То есть ты можешь предположить, что это я все эти вещи… спрятала?

– Я не знаю. Я не видел этого.

– Раз так, давай вызовем полицию. Пусть ищут вора по всем правилам! В конце концов, я сама напишу заявление! Имею право, мои вещи тоже пропали!

– Они ничего не найдут. Ну, подумай, там сейчас полно и моих, и твоих отпечатков. И все краденое наверняка уже разошлось по каналам. У Миши полно знакомых в криминальных кругах. Это надо было по горячим следам искать…

Взгляд его был страдальческим. Ксюше вдруг стало жаль мужа. Он так отчаянно отказывался признать очевидное. Хотя в глубине души, конечно же, знал правду. Она видела это по его глазам. Как ни жаль, Миша и впрямь был его сыном и, более того, был не безразличен Сержу.

И Ксюша предпочла забыть о произошедшем.

* * *

Как и предполагала Алиса, идея делать детей в пробирке ее мужу совсем не понравилась.

– А может быть, мы просто поищем другого врача, который сможет сделать эту пластику? – злился Олег.

– В том-то и дело, что Тучков лучший. Признанный во всем мире гений.

– Но я не могу понять, как такое могло произойти. Завтра едем в этот роддом вместе с адвокатом.

Но врачи лишь руками развели. Дескать, раз перевязали трубы, значит, было согласие мамаши. У них всем многодетным перевязать предлагают после кесарева, стандартная практика.

Где документ? Да был где-то, но пропал во время ремонта.

Адвокат обещал добиться справедливости, но разбирательство могло растянуться на долгие месяцы. Да и самой проблемы оно в любом случае не решит.

– Что это вообще такое, это ЭКО? А если они пробирки перепутают, ты подумала?

– Ну, знаешь, если так рассуждать, то стоит опасаться, что детей перепутают в роддоме.

– Скажешь, такого не бывает?

– Почему, случается, но крайне редко.

Алиса понимала, что к такому развитию событий ее муж, еще недавно страстно мечтавший о дочери, просто не готов.

В подобных разговорах прошла неделя. И, в конце концов, как это и бывало обычно в их дружной семье, был найден компромисс.

– Давай так, – заключил Олег, – в течение года мы изучаем этот вопрос. Ищем альтернативные методики, опрашиваем специалистов. Если через год не найдем другого решения то, так и быть, сделаем ЭКО.

– Идет, – кивнула Алиса и в который раз подумала, как ей повезло с мужем.

* * *

Белка пришла в бешенство, узнав о разрыве Димы с Лесей, но изменить ситуацию было не в ее силах. Когда Дима предложил Оксане зайти к нему и подождать, пока он переоденется для похода в ресторан, мачеха едва не съела девушку заживо.

– Куда собрались? – до боли знакомым ироничным тоном поинтересовалась Белка.

Ну, сейчас начнется.

– В рыбный ресторан, – снисходительно пояснила Оксана. Со всеми женщинами, уступавшими ей в красоте, она разговаривала свысока.

– А слабо самой ему ужин приготовить? Продукты я дам.

Из своих комнат повылезали брат с сестрой и замерли, незамеченные в глубине коридора. Приоткрыл дверь кабинета отец. Домашние с интересом наблюдали за сражением, развернувшимся в прихожей.

Оксана вызов не приняла.

– Я предпочитаю, когда еду готовят специально обученные люди в красивом месте. Мне кажется, я достойна того, чтобы не стоять у плиты.

– Да кто ж спорит, – не унималась Белка. – Вот только откуда у простого пилота деньги, чтобы тебя каждый вечер по ресторанам водить?

– Ну ладно, это уже мои проблемы, – быстро сказал Дима и подхватил Оксану под руку. Если не закончить этот разговор немедленно, они, пожалуй, подерутся. – Ну, мы пошли. Не скучайте.

Эту ночь Оксана провела у него. А утром в шелковом халате села за общий стол.

– Не хочешь помочь мне с завтраком? – невинным тоном осведомилась Белка.

Димина сестренка усмехнулась, а отец спрятался за газетой. Все прекрасно знали, что за этим последует.

– Нет такого желания, – отозвалась Оксана. – У меня сегодня день тяжелый, надо силы беречь.

– Что так?

– Я сегодня к вам переезжаю.

– А нас ты не хотела спросить? Вообще-то, Дима все еще женат.

– Только формально.

– Я люблю эту женщину и хочу с ней жить, – заявил Дима. – И, кстати, смею напомнить, я прописан в этой квартире.

– Успокойся, я не в твоей комнате жить собираюсь, – заявила Оксана Белке.

С этого момента новая Димина пассия получила кличку Крыса.

Глава 15

Серж обожал мотоциклы с юности. Ему было шестнадцать, когда папа подарил первый мопед, а позже дошла очередь и до серьезных спортивных агрегатов. Что может быть лучше, чем промчаться по трассе, слыша свист ветра за спиной? Особенно, если сзади сидит, прижавшись к тебе, красивая женщина.

Ксюша тоже полюбила эти ночные поездки. Водить она теперь не могла. Несмотря на все усилия Сержа и его адвокатов, ее все-таки лишили прав. Но, сидя на спортивном мотоцикле, несущемся навстречу ночному городу за спиной мужа, она на время забывала о своих проблемах.

Но потом неизбежно наступало утро. И с каждым новым хмурым утром Ксюша чувствовала себя все более несчастной. Каждый раз на работе, сталкиваясь с очередным маленьким пациентом, она с грустью осознавала, что своего ребенка у нее, возможно, никогда не будет. Теперь даже профессия педиатра казалась ей проклятием.

Постепенно ей стало наплевать на свою внешность. Ксюша не хотела больше бывать на людях, и даже Маша с Игорем стали редкими гостями в их квартире. В конце концов, Серж не выдержал.

– Знаешь что, тебе надо сделать эту операцию. И как можно скорее.

– Ты уверен? Но… но все-таки, это вмешательство. А вдруг что-то пойдет не так?

– А сейчас, можно подумать, все идет просто отлично! Ты себя в зеркало видела? Стала похожа на тень!

– Когда-то ты говорил, что полюбил меня не за внешность.

– Да, но каково смотреть, что ты себя совсем не любишь? Такое ощущение, что ты себя наказываешь. И за то, что беременность замерла и за то, что теперь у тебя нашли миому.

Ксюша давным-давно призналась ему, что тогда, во время своей недолгой беременности, не дождавшись его домой, она курила. Всего один раз, всего одну сигарету, и все же. А потом еще лихо отплясывала с проститутками. На каблуках. Да и от секса в первом триместре можно было бы воздержаться… Причин для самоедства находилось достаточно.

– Ну а что мне еще делать…

– Я знаю, что делать! Вырезать эту опухоль к чертям, и дело с концом! Так можно?

– Конечно, но при таких размерах, как у меня, обычно рекомендуют просто наблюдение.

– Она может рассосаться?

– Маловероятно. Скорее всего, будет расти. Вопрос в том, какими темпами.

– Значит, нам этот вариант не подходит. Потому что даже при нынешних размерах опухоль тебя убивает. Морально.

Ксюша молча обняла мужа. Он, как всегда, прав.

Она посоветовалась с коллегами и все в один голос рекомендовали клинику профессора Тучкова. Ксения и прежде слышала много лестных отзывов об этом молодом докторе наук. Однажды в студенчестве ей даже довелось присутствовать на его мастер-классе, в то время, когда еще колебалась между гинекологией и педиатрией, но она сомневалась, что теперь профессор ее вспомнит.

Однако доктор узнал Ксюшу сразу, едва она перешагнула порог кабинета.

– Вы ведь врач, так?

– Неужели вы меня помните?

– У вас весьма незаурядная внешность для врача. Как ваши дела? Практикуете?

– Да, я стала педиатром. Теперь думаю, что это к несчастью.

– Виной тому зарплата?

– Что вы. Виной тому то, что я сама не многу родить ребенка.

– Вам удалили матку? – осторожно спросил профессор.

– Нет, все на месте, но у меня беременность замерла на раннем сроке. Анэмбриония. А теперь еще и миома центропитального роста. Говорят, с ней я вряд ли забеременею.

– Всего делов? А спермограмма у мужа как? В норме?

– Честно говоря, я не знаю. Он пока ее не сдавал. Но у него есть двое здоровых детей, и я забеременела на третий месяц планирования. Так что… с ним, скорее всего, все хорошо. Проблема, наверное, во мне.

– Ксения, но вы же врач и должны понимать, что нам необходимо обследовать обоих супругов. Миому мы удалим, но после реабилитации вам нужно будет как можно скорее забеременеть. Дело в том, что возможен рецидив.

– И какова вероятность, что кошмар вернется?

– В вашем случае семь процентов. Но даже если не повезет, у вас будет несколько лет после операции. За это время желательно родить столько детей, сколько вы хотите.

– Срок довольно большой.

– Скажем так: срок измеряется годами, но он не бесконечен. Вот поэтому нужно убедиться, что с вашим супругом все в полном порядке, и вы легко и быстро забеременеете.

* * *

В жизни Олега и Алисы все, казалось бы, было по-прежнему. Он каждый день ездил на работу в банк, она – возила мальчиков в школу, на теннис и хоккей. И все же ощущение, что что-то не так, было почти физическим.

Казалось бы, еще недавно Алиса, слушая, как женщины на детской площадке подсчитывают срок беременности, смеялась в ответ, что ей-то в пору подсчитывать, сколько она уже не беременна. Кроме того, Алиса никогда прежде и подумать не могла, что захочет четвертого ребенка. Девочку. И вот теперь она ее отчаянно хотела, а дочки не было.

Алиса давным-давно перерыла все сайты и форумы, хоть какое-то отношение имеющие к перевязанным трубам. Однако итог был прежним: либо ЭКО, либо пластика труб. Встретилось, правда, несколько случаев, когда женщины чудесным образом беременели и с перевязанными трубами, но это было, скорее, из области фантастики и невероятных совпадений. Олег по-прежнему повторял, что на ЭКО он будет согласен не раньше, чем следующим летом. Но до этого срока оставалось еще десять месяцев. Кроме того, глава семьи начинал злиться, когда слышал об этой процедуре.

– Ну и что я ей скажу, когда она вырастет? Извини, доча, братьев твоих я смог без всяких пробирок сделать, а на тебя сил не хватило, прости, родная.

– Да почему ты не смог?! Это же у меня трубы перевязаны!

– Да все равно! Это не повод так извращаться!

– Но это не извращение, – Алиса сидела на высоком барном стуле, посреди их стильной кухни, и была сейчас похожа не на мать троих детей, а на гламурную студентку. – Миллионы детей каждый год рождаются при помощи искусственного оплодотворения. Сейчас каждая пятая пара бесплодна! И, между прочим, есть исследования, что детки, рожденные с помощью ЭКО, болеют крепче, чем те, которых зачали естественным путем.

– Слушай… – вздохнул Олег и отодвинул бокал светлого пива. – Хватит с меня на сегодня этого бреда. – У нас с тобой три богатыря-хоккеиста. Каждый, заметь, играет в первой пятерке в своей возрастной группе. И мы, когда их делали, как-то обошлись без пробирок. Ты, кстати, вместо того, чтобы эту ересь в интернете читать, лучше бы сперва на цены взглянула.

– Что ты имеешь в виду? – быть может, муж боится последствий для ее организма. Но ведь не доказано, что ЭКО наносит существенный вред…

– Ты забыла посмотреть, сколько это стоит! И уточнить, есть ли у нашей семьи такие деньги.

– Но, по-моему, мы вполне можем себе это позволить…

– Конечно, по-твоему – можем. Ты же ни хрена не зарабатываешь!

Алиса задохнулась от обиды. Муж впервые попрекал ее деньгами.

– Я воспитываю детей, готовлю, убираю, стираю на всех. У нас ведь нет ни домработницы, ни няни…

– Ну еще чего не хватало. Будь у тебя прислуга ты бы, наверное, умерла от безделья.

– Ты вот это всерьез сейчас говоришь? – она ушам поверить не могла. – Ты же сам запретил мне работать!

– Но ты не особенно сопротивлялась, – нехорошо усмехнулся муж.

– Потому что так лучше для мальчиков. И… ты же сам хотел четвертого ребенка! Ты же говорил, что хочешь маленькую дочку…

– Да, но не таким способом. – Он одним глотком допил пиво, привычно поставил грязный бокал в раковину и вышел из кухни.

Ту ночь они снова провели в разных комнатах.

* * *

Мать Леси жила в Останкино. Сам район довольно престижный, но их хрущевка, казалось, вот-вот прикажет долго жить. В подъезде невыносимо воняло кошачьей мочей, стены изобиловали надписями, в которых, увы, поминали недобрым словом и лесину маму. Под лестницей спал бомж, который даже показался Лесе смутно знакомым. Должно быть, один из мамочкиных корешей-собутыльников не дошел до их квартиры, прямо здесь прилег.

Родная дверь встречала оборванным дермантином и тошнотворным запахом, который ощущался уже на лестничной клетке. Похоже, здесь ровным счетом ничего не изменилось. Но другого дома у нее теперь не было.

Она тяжело вздохнула и повернула ключ в замке.

Мать обнаружилась на кухне. Как всегда пьяная и в том же драном халате, что и несколько месяцев назад. Упав лицом на кухонный стол, рядом храпел здоровенный незнакомый мужик. И судя по запаху травки, они не только пили. Мать подняла на нее мутные от дурмана глаза и хотела что-то сказать, но Леся юркнула в свою комнату, не дожидаясь материнского приветствия, и щелкнула замком. Когда-то она предусмотрительно установила его здесь, чтобы оградить себя от посягательств маминых приятелей.

Теперь можно немного расслабиться и прилечь. Она бросила сумку на пол и перевела взгляд на свою кровать. Матрас был наполовину разодран, кое-где торчали пружины. Целая часть была в пятнах невесть отчего. И Леся даже подозревала, что от крови. Она так и не смогла преодолеть брезгливость и устроилась на пыльном полу. Положив голову на свою сумку – единственное, что в этой комнате было чистым. Ничего, завтра она наведет здесь порядок.

Ну что ж, так и должно быть. Вот поделом ей. Зря размечталась. Дочь алкоголички и сын директора завода. Такое бывает разве что в дешевых сериалах.

Но эта мыльная опера, похоже, уже закончилась. Добро пожаловать в реальную жизнь.

Глава 16

Ксюше немного полегчало. Да, впереди ее ждала операция и нелегкий период восстановления, но после этого она сможет стать мамой! Хотя о пережитом кошмаре, конечно же, уже никогда не забудет.

Временами она по-прежнему винила в произошедшем себя. Жалела о том, что узнав о беременности, вела неправильный образ жизни.

Потом вдруг начинало казаться, что во всем виноват Миша, ведь именно совместная жизнь с великовозрастным пасынком довела ее до морального истощения. А такое состояние совсем не полезно для беременной женщины.

Порой закрадывалась крамольная мысль, что главный виновник произошедшего – Серж. Это он, большой и сильный, такой беззаветно любимый, не оградил, не защитил, не спас. Это он между их неродившимся малышом и взрослым избалованным сыном выбрал Мишу. А их ребенок умер. Умер, даже не родившись.

Ксюша очень сожалела о том, что не настояла на проведении гистологии – исследования, которое помогло бы выяснить причины произошедшего. Ведь, как врач, она не могла отрицать того, что у крошечного эмбриона были генетические проблемы, несовместимые с жизнью, потому и замерла беременность. Эта версия больше всего нравилась Сержу, но меньше всего – ей самой. Гораздо проще было думать, что во всем виноват Миша. Как бы то ни было, правду уже никогда не узнать.

Перед операцией требовалось пройти полное обследование, и Ксюша довольно быстро сдала все необходимые анализы – кровь на гормоны и инфекции, несколько видов мазков и даже прошла флюорографию.

Сержу она передала рекомендацию профессора Тучкова сдать спермограмму. И неожиданно встретила решительный отказ.

– Это еще зачем? У меня все нормально.

– А ты в этом абсолютно уверен? Между прочим, в сорока процентах случаев причина бесплодия – мужской фактор.

– Ты меня прости, конечно, но у нас-то никакого бесплодия нет. У нас была неудачная беременность. И все. Надо забыть об этом и идти дальше. Ты еще раз меня прости, но у меня двое здоровых детей.

– Вот именно что взрослых! Откуда ты знаешь, что и сейчас все хорошо? Алкоголь и курение не слишком хорошо влияют на сперму.

– Я не импотент!

Ксюша рассмеялась. Вот взрослый мужчина, а до чего неграмотный в этих вещах.

– Конечно, нет. Мне ли сомневаться. Импотенция тебе и близко не светит. Но… можно быть сексуальным гигантом и при этом бесплодным. Потенция и способность к зачатию не одно и то же.

– Ты забываешь только одно. Несколько месяцев назад ты от меня как-то забеременела.

Ксюшины глаза наполнились слезами, и Серж тут же пожалел, что стал спорить.

– Ладно, я согласен. Но если все в порядке, я к врачам больше не хожу.

– Годится.

Наследующий день он отправился к андрологу. Прием вела женщина лет пятидесяти, приятная дама с модной стрижкой и ироничной улыбкой.

– Вы знаете, для ваших лет у Вас все довольно неплохо. Импотенция вам в ближайшее время не грозит.

– Моя жена говорит также. Она у меня доктор.

– Зачем же вы тогда ко мне пришли? – хмыкнула дама.

– Она педиатр.

– Ааа. А ваша супруга проверилась?

– Сдала все анализы. Все в норме. Есть небольшая миома, но ее в ближайшем будущем прооперируют. И вот как раз тот профессор, который будет оперировать, сказал, что недурно б и мне анализы сдать.

– Он совершенно прав. Спермограмма входит в обязательный план обследования бесплодной пары. Впрочем, в вашем случае о бесплодии говорить пока рано – этот диагноз мы ставим при отсутствии беременности в течение года. В вашем случае, года не прошло. Однако, учитывая Ваш возраст, можно сдать и пораньше. Так сказать, для самоуспокоения, чтобы знать, что все в порядке. Заодно проверим Вас на инфекции.

– Но разве у меня может быть бесплодие? Ведь у меня есть дети! – вскинул брови Серж.

– Такое возможно и называется вторичным бесплодием. Как и любая болезнь, оно может возникнуть в любой момент по различным причинам. Стресс, курение, алкоголь.

Серж слегка напрягся. Нельзя отрицать, что все перечисленное в его жизни присутствует. И в немалых количествах.

– Но я думаю, что в вашем случае все в порядке. Ведь супруга совсем недавно была беременна, – поспешила заверить врач. – Я выпишу вам направление. Сегодня сдать уже не успеете… Приходите завтра утром.

Ксюша ждала его дома в умопомрачительном красном белье. И стол был накрыт, и свечи горели.

Для отслеживания овуляции, тех нескольких заветных дней, во время которых можно забеременеть, жена пользовалась специальными тестами, которые выглядят точь-в-точь как тест на беременность. И вот как раз сегодня тест показал овуляцию. А две недели назад она выпила последнюю противозачаточную таблетку из курса, прописанного доктором после замершей беременности.

Получается, сегодня вдвойне удачный день для зачатия. По причине овуляции и еще потому, что именно сейчас можно надеяться на так называемый «ребаунд-эффект». Она впервые услышала об этом явлении еще во время учебы в меде, на том самом семинаре профессора Тучкова. Заинтересовалась, но и подумать не могла, что эти сведения когда-нибудь пригодятся ей лично.

Суть метода в том, что во время применения противозачаточных таблеток яичники засыпают, перестают вырабатывать яйцеклетки. Именно поэтому у женщин и не наступает беременность. Но зато после отмены таблеток они начинают работать с удвоенной силой, часто производя не одну, а сразу несколько яйцеклеток. А значит, и шансы зачать ребенка резко увеличиваются. Нередко кстати, в таких случаях, рождаются двойни. А что, она бы не отказалась. Последний цикл перед операцией. А вдруг повезет?

Тем более, Серж такой молодец – ведь ненавидит врачей и больницы, а так легко согласился пройти обследование и сдал уже все анализы.

Он заслужил этот ужин.

Впрочем, до ужина дело не дошло. Едва увидев жену в этом наряде из секс-шопа, Серж Протвинский забыл обо всем на свете. И вспомнил только тогда, когда они оба были возбуждены настолько, что остановиться, казалось, практически невозможно.

– Стооп! Врач сказала, нужно три дня воздержания перед анализом!

– Так ты не сдал спермограмму? Как раз ведь и было сегодня три дня…

– Она сказала завтра утром. Еще не поздно остановиться. Давай отложим…

– Сегодня самый удачный день.

– Смотри, если завтра что не так получится, я пересдавать не буду. Решай сама.

Ксюша притянула мужа к себе. Она решила. Сделала ставку на удачу. Должно же им когда-то повезти.

Через два дня Серж вновь пришел на плановый прием к андрологу – узнать результаты.

– Ну что, сначала хорошая новость: инфекций у Вас нет. – объявила врач. – Но вот спермограмма… Показатели морфологии хорошие, но количество активных сперматозоидов, увы, намного ниже нормы. Их всего два процента.

– Скажите, а это могло быть результатом того, что мы… – Серж замялся, подбирая слова. – Не соблюли правила сдачи анализа. Накануне у нас с женой был секс.

– А, ну в этом случае можете выбросить анализ, он не информативен, – усмехнулась врач. – Я же вас предупреждала – воздержание три-пять дней. Выписать новое направление на спермограмму?

– Не стоит, я думаю, все и так получится в ближайшее время, – Серж сложил анализы в папку и поспешил выйти из кабинета.

– Ну, ежели что, приходите! – бросила вдогонку врач.

Вот дела. Взрослый человек, а три дня потерпеть не мог. Ох уж этот кризис среднего возраста. Женятся на молоденьких, а потом с ума сходят.

* * *

Алиса заканчивала приготовление своего любимого блюда – цыпленка табака на новой сковородке. Если раньше в качестве пресса приходилось использовать кастрюлю с водой, то специально купленная посуда имела плотную крышку и винт. Прикрутила, как тебе надо, и никаких кастрюль!

Сегодня ждали в гости Сашу Еремина и его коллегу с женой и детьми. Алиса очень надеялась, что эта встреча поможет переубедить Олега, уговорить его на процедуру искусственного оплодотворения.

Когда она рассказала Саше о возникших противоречиях, он сначала очень удивился, потом попробовал переговорить с другом, но тоже встретил решительный отпор.

И тогда он подумал, что лучший способ убедить консервативного друга в том, что ЭКО – не самый плохой метод и помог миллионам людей – познакомить его с одной конкретной парой. Он решил, что это, пожалуй, лучший способ помочь Алисе.

Виктор Сорин охотно согласился поучаствовать в этом деле. Витя работал в их фирме руководителем проектов. Семь лет у них с женой Аней не получалось зачать ребенка. А вот искусственное оплодотворение оказалось удачным уже с первой попытки и вскоре супруги стали родителями очаровательного малыша Тимоши. Но самое удивительное случилось потом. Спустя полтора года Аня, уверенная в своей неспособности зачать естественным путем, нежданно-негаданно забеременела, и теперь у Сориных было двое детей – Тимошка и Антошка.

Олег гостей встретил как всегда радушно, пятеро мальчишек мгновенно унеслись играть в детскую, Алиса и Аня накрывали на стол и болтали как закадычные подружки. Словом, все шло просто прекрасно, пока Сорины не начали рассказывать историю появления сыновей. Тут глава семьи Воробьевых наморщил лоб и неожиданно заявил:

– Неизвестно еще, какие у этого ЭКО будут последствия.

– Ты знаешь, у меня тоже сначала были сомнения. Но потом я убедился, что здоровью жены это никак не повредило, а здоровью сына только пошло на пользу, – мягко возразил Виктор.

– Это как же такое может на пользу пойти? – не унимался Олег.

– Да очень просто. За шесть лет жизни Тимошка ни разу не болел. Ни простудой, ни обычными для детей инфекционными заболеваниями – ну вообще ничем. Отменный иммунитет. А вот младший у нас раз в три месяца точно с соплями приходит. Я знаю, за что платил!

– Непонятно только, как это связано с зачатием в пробирке, – заметил Олег.

– Да напрямую. У нас было ЭКО с икси. Икси такой метод, когда сперматозоиды и яйцеклетки не просто помещают в одну пробирку, а специально соединяют самые сильные клетки. Вот и сын сильным родился.

– Ну, мои, знаешь, тоже не слабаки. Пойдем, покурим лучше, – он постарался замять неприятную тему.

Но когда мужчины вышли на балкон, Виктор сказал:

– Ты знаешь, это хорошо, конечно, если дети сами собой получаются. Но если ничего не выходит, ЭКО – это выход.

– Я, честно говоря, вообще не понимаю, почему ты отметаешь эту возможность, – поддержал его Саша Еремин.

– Да я не отметаю. Сказал же, если за год не получится, сделаем. Чего вперед паровоза-то бежать? – проворчал Олег.

Когда гости ушли, он попенял Алисе:

– В общем, вы с Ереминым опять против меня сговорились.

– Мы не против, мы за, – улыбнулась жена. За годы семейной жизни она на собственном опыте убедилась, как точна расхожая истина, что вода камень точит. Если долго на что-нибудь уговаривать Олега он в конце концов согласится.

– Мы же договорились ждать год, – напомнил Олег.

– Ну, может, ты бы согласился ускорить процесс? Ты же понимаешь, что с перевязанными трубами самостоятельно я не забеременею.

– Так ты узнавала? Можно их как-нибудь… развязать.

– Лучше всех такие операции делает профессор Тучков, у которого я диагностическую лапароскопию делала. Но он сказал, что даже в случае успеха не может стопроцентно гарантировать беременность.

– Но уж лучше это, чем пробирки. Ты сама-то согласна на операцию?

– Конечно. Я уже ни о чем другом думать не могу, только о нашей будущей малышке.

– Тогда записывайся.

– А деньги? У нас есть деньги? – вспомнила она жесткую отповедь супруга.

– На такое дело найдем, – сказал Олег и поцеловал жену.

* * *

Леся проснулась от громких криков и ударов в дверь. Кто-то ломился в ее комнату.

– Открывай, шлюха… – просипел совершенно незнакомый голос.

Только сейчас она поняла, что дверь – защита довольно слабая. Особенно, если ломится тот бугай, которого она видела вчера на кухне. Замок-то надежный. А вот дверь… Эта фанерная преграда может не выдержать. Да уж, прежние мамины кавалеры были куда более хлипкими.

– Открой, я сказал!

Удары стали сильнее, видимо, мужик заколотил ногой. От каждого толчка дверь подскакивала и подавалась вперед, готовая в любой момент распахнуться и открыть вход в ее убежище.

Леся поспешно огляделась в поисках какого-нибудь оружия. Все, что попалось ей на глаза – несколько пустых бутылок из-под водки в углу.

Она разбила одну из них о косяк, чтобы получилась «розочка». Этому приему она научилась у беспризорников. Мать столько раз выгоняла ее ночевать за дверь. Приходилось выживать.

Еще полминуты – дверь треснула и широко распахнулась. В зияющее пространство шагнул тот самый бугай с красной физиономией.

– Ой ты какая, – довольно усмехнулся он. – Ну, иди сюда. Иди-иди, сейчас будешь мамин долг отрабатывать.

Леся задрожала всем телом и сильнее сжала осколок бутылки. Она скорее умрет, чем даст ему себя изнасиловать. Пожалуй, единственный шанс – ударить со всей силы и попытаться проскочить в дверь. Но стоило замахнуться, он перехватил ее руку и со всей силой и жестокостью бросил девушку на пол и прижал так, что она своим телом прочувствовала каждый выступ этой никогда не знавшей ремонта поверхности. Вывернутая рука невыносимо болела и осколок бутылки, помимо ее воли, выскользнул из пальцев.

Казалось, ее сопротивление только раззадорило мужика. Он уселся на нее верхом, зажав ее тело между ног, и расстегнул брюки. Потом придвинулся ближе к ее лицу.

– А теперь соси, сука! Я сказал, соси, пока я тебя раком не поставил!

Она изо всех сил сжимала зубы, крутила головой и извивалась под ним, отчаянно пытаясь вырваться. Пусть он лучше убьет ее, чем это.

В попытке засунуть свое орудие ей в рот, он слегка сдвинул ноги и Лесе удалось каким-то чудом нашарить на полу «розочку». На сей раз она не медлила ни секунды. Мужик взвыл от боли, как раненый зверь. И она тут же получила ответный удар по лицу. А следом еще один.

Она кричала и отбивалась. Откуда-то текла кровь. Он выворачивал ей руки, казалось, что они обе сломаны. Он пинал ее с таким остервенением, будто хотел выместить на этой хрупкой, истекающей кровью девчонке, все свои обиды на жизнь.

Леся выла, задыхаясь от боли на грязном полу, смутно надеясь на то, что мать, какой бы пьяной не была, услышит ее крики и придет на помощь.

Он снова навалился на нее всем телом, сдирая одежду, до дикой боли сжал грудь. И, в конце концов, вошел в нее. Она корчилась и визжала от боли и ужаса.

Когда все закончилось он поднялся, натянул штаны, спокойно оглядел рану от «розочки», которую она ухитрилась вонзить ему в плечо. Порез был не слишком серьезным.

Он хотел уже уйти, но на пороги комнаты неожиданно передумал, развернулся и подошел к всхлипывающей на полу Лесе.

– Учти, если ты кому-нибудь пожалуешься, я вернусь и сделаю тебе в сто раз хуже. Ты меня поняла?

И, не дожидаясь ответа, вышел в коридор, а через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Леся не могла потом вспомнить, сколько пролежала вот так на полу, глотая слезы вперемешку с кровью. Ее унизил и изнасиловал человек, имени которого она даже не знала. А перед этим выставил за дверь мужчина, которого она любила больше жизни. У нее отняли все – любовь, крышу над головой, достоинство и даже власть над собственным телом. Она чувствовала странное опустошение. Больше ей терять нечего.

Леся собралась с силами и на четвереньках доползла до своей сумки. Достала первую попавшуюся хлопчатобумажную футболку и принялась вытирать кровь. Потом очень осторожно поднялась и, держась за стены, побрела на кухню. Тело ныло – казалось, все внутренние органы отбиты.

Мать была у плиты и, на удивление, совершенно трезвая.

– Мама… Ты что же не слышала, как я кричала?

– Ты кофе будешь? – деловито осведомилась мать и поставила на огонь старую турку.

– Мам, ты меня слышишь? Меня только что изнасиловал твой знакомый. Я кричала, звала тебя, неужели ты ничего не слышала.

Мать оглядела ее разорванную одежду и белье, кровоподтеки и спутанные волосы и сказала:

– Тебе надо помыться. Иди пока в ванную. Вообще ты сама виновата. Вот не сопротивлялась бы, и все бы прошло хорошо.

Леся опешила.

– Ты что же знала, что он собирается сделать?

– Я была должна ему семнадцать тысяч. А теперь только семь.

– Так ты что, меня продала?

– А что мне оставалось? – мать вздохнула и беззлобно посмотрела на дочку. Леся подумала, что эта женщина, должно быть, сошла с ума. Или просто никогда ее не любила?

– Но не подкладывать меня под первого встречного! Ты что, не видишь, что он со мной сделал?!

– А что мне оставалось, – повторила мать. – Ты сбежала к своему богатею, маму бросила, на свадьбу не позвала, не приезжала, денег не привозила. Я стала занимать у добрых людей. А расплачиваться как-то ведь надо.

– Но не мной же! Сама бы и спала с этим добрым человеком!

– Ты стоишь дороже, дочь. Молодая потому что. Хотя я-то в молодости была покрасивее.

– Ты с ума сошла, похоже. – Леся и сама не понимала, почему просто сиди т и разговаривает с ней. – По-твоему, это способ возвращения долгов? Ты что, продала собственного ребенка? Мама, мамочка… ты что… ты же раньше любила меня, когда я была маленькая…

Лесе все еще не верилось.

– Любила, а то. Только не в коня корм. А что тут такого. Нормальный способ, если больше ничего не умеешь, – мать пожала плечами. В глазах ее не было ни тени сочувствия. – Ножки раздвинула и на те, пожалуйста, десяточка. Плохо ли?

Мать поставила перед ней чашку с кофе и Леся, как во сне, сделала несколько глотков.

– Тебя выгнал твой богатей, что ли? Ну, я так и знала. Гадала тут все, сколько ты, голодранка, в богатом доме продержишься. Ну не дуйся. Я тебе занятие нашла, и неплохое. Клиентов даже приводить буду. Мама тебя не бросит.

Странно, но в этот момент у Леси не было ровным счетом никаких чувств – ни злобы, ни обиды. Перед ней будто бы сидела совершенно чужая немолодая женщина, пьянчужка с выбитыми зубами, которая продала свою дочь за десять тысяч рублей.

Леся молча поднялась и пошла в ванную. Она долго мылась под душем, стараясь смыть с себя всю эту грязь. Потом вышла, вытерлась, оделась в чистое, повесила на плечо сумку, которую так и не успела разобрать, и вышла за порог квартиры. Теперь уже навсегда.

Вчера ее выгнал Дима. Сегодня ночью изнасиловал какой-то бугай. А утром… утром она лишилась матери.

Глава 17

Не смотря на все надежды и чаяния Ксюши Протвинской, первый цикл после отмены противозачаточных оказался пролетным. Не сработал эффект маятника – она не забеременела. Теперь все надежды были на операцию. И Ксюша просто считала до нее дни. За это время нашла множество отзывов о профессоре и его методе в интернете, разговаривала со знакомыми врачами и все, как один, твердили, что Тучков – гений. Это внушало надежду.

Серж тем временем вовсю достраивал дом. Он полностью доверил жене дизайн помещений – старался как-то отвлечь ее от грустных мыслей. И Ксюша прекрасно справилась с задачей. Так что переезд был не за горами.

Как-то раз они ездили в новый дом вместе с Машей и Игорем, смотреть, как идут отделочные работы, и Машка призналась, что немного завидует ей.

– А как тебе не завидовать? Вышла замуж за миллионера, теперь еще и дом собственный будет шикарный, причем точно по твоему вкусу отделанный. Ну, скажи мне, кому еще так везет? Я лично таких не знаю.

Но Ксюша совсем не считала себя ни счастливой, ни удачливой. И в который раз удивлялась, что даже Маша не может понять, как ей сейчас плохо. Все мысли Ксении по-прежнему занимала опухоль.

Чтобы хоть как-то отвлечь жену, Серж взял Ксюшу с Машей на несколько дней в Лондон. Игоря тоже звали с собой, но молодой человек отказался, сославшись на то, что не получается отпроситься с работы.

Лондонский особняк Протвинского был небольшим – всего две спальни на втором этаже, столовая и гостиная – на первом. Роль кабинета в этом доме выполняла квадратная застекленная лоджия.

– Слушай, ну ты прямо помещица! – восхищалась тем не менее Машка. – У тебя теперь и в Лондоне есть собственный дом! В пригороде Лондона!

– Ты же прекрасно знаешь, что я, точно так же, как и ты, вижу этот дом впервые. До свадьбы Серж мне ничего этого не показывал.

– Интересно, о каких еще сокровищах ты не подозреваешь? – хмыкнула подруга.

– Самого главного за деньги не купишь, как это ни банально, – вздохнула Ксюша.

– Купишь-купишь, – не разделила ее пессимизма Машка. – В наше время здоровье можно купить, и покупают, кто поумнее. Лучшие врачи, новейшие методы, самые эффективные препараты… Сейчас сделают тебе операцию и будет все в полном порядке. Вот увидишь.

И вот, наконец, настал день икс. Натощак Ксюша приехала в клинику. Симпатичная медсестра отвела в прекрасно оборудованную двухместную палату и велела ждать, когда пригласят на операцию. Ее соседкой по палате оказалась симпатичная высокая блондинка в очках лет тридцати-тридцати двух.

– Меня Ксюша зовут.

– Очень приятно, а я – Алиса, – представилась блондинка и собрала волосы в хвост.

* * *

Лесю на несколько дней приютила Вика, бывшая коллега по закусочной. Но она жила с родителями и потому надолго оставить подругу у себя не могла. Зато дала хороший совет – найти работу горничной или няни с проживанием.

– И зарплата будет какая-никакая, и крыша над головой, и питание.

Леся решила, что это, пожалуй, выход. Единственный минус – в колледже пришлось взять академ. Кому нужна горничная с проживанием на полдня? Ну что ж, может, настанут еще в ее жизни лучшие времена и удастся продолжить обучение.

Она нашла в интернете телефон агентства по подбору домашнего персонала и уже на следующий день отправилась на собеседование.

– Вы работали прежде в семьях? У вас есть рекомендации? – поинтересовалась улыбчивая девушка-менеджер, когда Леся расположилась на стуле напротив ее стола.

– Нет, в семьях я никогда не работала. Опыт работы – только в закусочной. Рекомендаций, соответственно, тоже нет.

Девушка кивнула, помечая что-то в анкете.

– Вы славянка, это уже хорошо. К тому же, с московской пропиской. Надеюсь, без вредных привычек?

– Без. А еще я сидела с братиком и сестричкой бывшего мужа. Так что могла бы няней работать, я думаю.

– Увы, в большинстве случаев требуется педагогическое или медицинское образование, да к тому же наличие собственных взрослых детей. Таковы требования клиентов. Думаю, вы скорее, могли бы рассчитывать на работу горничной. Скажите, вам подойдет вариант с проживанием?

– Только с проживанием и подойдет, – вздохнула Леся.

– Что, негде жить? – понимающе спросила менеджер.

Леся кивнула.

– Я согласна на любой вариант, лишь бы было, где жить и кормили.

– Готовить умеете?

– Училась в кулинарном колледже. Но, к сожалению, пришлось взять академ.

– Можете подтвердить документально? – тут же заинтересовалась девушка.

Леся протянула справку.

– Ну что ж, в этом случае, думаю, проблем с трудоустройством не будет. Постараюсь подобрать вам хорошую семью и достойную зарплату.

Леся объяснила менеджеру, что работа нужна ей как можно быстрее, и та пообещала сделать все возможное.

Следующих два дня девушка провела как на иголках – ей было неудобно злоупотреблять гостеприимством родителей подруги. В конце концов, семья и так жила в коммуналке, где занимала две маленькие комнаты. В одной – родители, в другой – Вика с сестрой Надей и, временно, Леся. Она уже обдумывала варианты, где бы можно было ночевать еще, если работа так быстро не найдется. Но тут, наконец, раздался звонок.

– Семье требуется помощница по хозяйству в загородный дом на Рублево-Успенском шоссе.

Леся слушала как завороженная. Проживание, выходные, оклад… Да это просто прекрасный вариант!

– Вам нужно пройти собеседование непосредственно с хозяином.

– Завтра удобно?

– Конечно!!!

– Тогда подъезжайте в агентство к девяти.

Приехав на встречу, Леся слегка приуныла. Оказалось, она не единственная кандидатка на желанную должность. Хозяину предстояло выбрать из трех вариантов. Остальные девушки тоже ждали на стульях в коридоре. Наконец, стали вызывать по одной. И вот уже ее очередь.

– Так почему вы бросили колледж? – поинтересовался, заглянув в ее анкету интеллигентный мужчина средних лет в безупречном костюме.

– Семейные проблемы, – Леся решила не вдаваться в подробности. – И я не бросила, я взяла академический отпуск. Может, еще смогу вернуться.

– В таком случае я должен спросить: как долго вы планируете работать помощницей по хозяйству?

– Честно говоря… я не знаю.

Он понимающе кивнул и внимательно посмотрел на хрупкую и растерянную девушку. От внимательного взгляда бизнесмена не укрылись ни синяки, ни ссадины. Это, видимо, следствие тех самых семейных проблем. Ох, не от хорошей жизни она собралась в домработницы.

– Но мы сможем подписать с вами контракт на год?

– Да, конечно.

– И вы уверены, что вам, такой молодой, симпатичной девушке, не наскучит жить загородом? Кино и подружки – только в выходной. Работы много будет, честно вам скажу.

– Меня это не пугает. Мне нужна работа, – серьезно сказала Леся. – Я вас не подведу.

– Ну что ж, тогда вы мне, пожалуй, подходите, – удовлетворенно кивнул мужчина. – Через три дня выйти сможете?

– Без проблем!

– Как? У нас для вас еще одна кандидатка! – забеспокоилась менеджер. – Может, вы сначала посмотрите всех, а потом уже выберете?

– Я уже принял решение. Давайте сюда ваш контракт.

Менеджер полезла в папку за контрактом. Ну что ж, клиент всегда прав. Пока они подписывали бумаги, хозяин спросил:

– Ну, а у вас есть ко мне вопросы? Задавайте!

– У вас большая семья? Есть ли дети?

Мужчина покачал головой.

– Есть двое взрослых, но они живут отдельно. Со мной только жена. Детей общих у нас пока нет, но мы их очень хотим.

* * *

Пациентки профессора Тучкова болтали уже добрых два часа в ожидании операции. Алиса рассказала о своих сыновьях, и Ксюша тут же уверилась, что счастливей новой знакомой нет никого на свете.

– Мне бы хоть одного родить. И тогда больше ничего не надо.

– Все получится, вот увидишь. Ты молодая, здоровая. Родишь еще и не раз.

– Ну да, – хмыкнула Ксюша, – конечно, здоровая. – если не считать одной мааааленькой опухоли.

Вошла медсестра и раздала им компрессионное белье. Она объяснила, что эти чулки необходимы, чтобы подстраховать вены во время операции.

– Да уж, в частной клинике чего только не придумают, – сказала Алиса, когда та вышла. – Я помню, когда первого рожала, простыни были такими старыми, что рвались, стоило только перевернуться на другой бок.

– А как же так вышло, что тебе перевязали трубы без твоего согласия? – спросила Ксюша.

Алиса развела руками.

– Тайна, покрытая мраком. Они-то уверяют, что мое согласие было, но документы пропали при ремонте. Это, естественно, полный бред, но… Толку сейчас докапываться-то? Тут надо думать, как решить проблему.

– И что, Тучков сказал, что восстановит проходимость?

– Сказал, сделает все возможное. Но гарантий не дает в данном случае. Стопроцентный вариант это ЭКО, но муж пока против. Ладно, давай уже наденем чулки эти, а то ведь в любой момент позвать могут. Я не думала, что придется ждать так долго, – заметила Алиса, натягивая необычайно тугое компрессионное белье.

– Дело в том, что профессор делает по три-четыре операции в день в режиме нон-стоп. И, естественно, нельзя предугадать, когда точно закончится операция.

– И откуда ты все знаешь?

– Приходилось бывать на его семинарах в студенчестве.

– Так ты врач?

– Ну да, педиатр – детский доктор.

– Как здорово!

– Но только не тогда, когда у тебя замерла собственная беременность.

– Ты думаешь, причина в миоме?

– Ты знаешь, я уверена, что нет. Слишком маленькая она для этого. Но еще я точно знаю, что для будущей беременности наличие опухоли в матке не полезно. Да к тому же у нее сумасшедшие темпы роста и растет она в полость.

– То есть становится как спираль?

– В точку. Еще чуть-чуть и можно вовсе не забеременеть. А я троих хочу как минимум.

– Ну, значит, ты правильно все решила. Вырежешь и забеременеешь с чистой совестью. Ничего мешать не будет. Как думаешь, он самые сложные операции на вечер оставляет или наоборот?

Ксюша закончила, наконец, с чулками и перевела взгляд на соседку. Ее операция была гораздо сложнее, чем у Ксюши. Одно дело – по отработанной схемы вырезать опухоль, таких операций профессор не по одной в день делает и совсем другое – восстанавливать перевязанные фаллопиевы трубы. За такое в принципе не каждый хирург возьмется. Лет десять назад такие пациентки считались окончательно и бесповоротно бесплодными, и помочь им могло только искусственное оплодотворение.

– Ты знаешь, сложно угадать его логику, – сказала Ксюша, растянувшись на кровати и глядя в белоснежный потолок. – Я бы наоборот, самых сложных пациентов брала бы утром.

Тут дверь в палату распахнулась, вошел анестезиолог и направился прямиком к ее кровати. Так, значит следующая операция – Ксюшина. Не угадала. Ну что ж, перед смертью не надышишься.

* * *

Через три дня, поблагодарив Викиных родителей за гостеприимство, Леся оправилась на Рублево-Успенское шоссе. Хозяин встретил ее и выделил небольшую, но очаровательную комнату во флигеле. Всего комнат здесь было три. Шеф сказал – это на тот случай, если они надумают нанять водителя и няню после рождения детей. Но пока другой прислуги в доме не было, и бездомная Леся нежданно-негаданно оказалась единственной жительницей этого маленького коттеджа. Две комнаты наверху, одна внизу. И там же – крохотная кухонка и санузел. О чем еще мечтать?

Дом хозяев был большим, светлым и очень стильным. Леся похвалила дизайн и при этом ничуть не слукавила.

– Этим всем жена занималась, – небрежно бросил хозяин, но чувствовалось, что ему приятно.

Фотографии хозяйки здесь были повсюду. Вот, в кабинете она смеется с нежно-голубого портрета в стиле поп-арт, вот в спальне лежит на шкуре в нежнейшем белье в жемчугах на картине в золоченой раме. Вот в столовой парадный портрет – он в роли рыцаря и она в средневековом наряде. Вот свадебное фото на каминной полке. Подумать только – у них была свадьба в Таиланде! Красивая, изящная девушка и, как показалось Лесе, ненамного ее старше. А значит, почти вдвое моложе хозяина.

С точки зрения работы, главной сложностью должна была стать уборка. Хозяин сразу предупредил, что он неприхотлив в еде, но очень придирчив в плане порядка. А жена все время пропадает на дежурствах. Как выяснилось, эта красотка, ко всему прочему, еще и детский доктор.

Вот бывают же такие женщины! Все им дано – и красота, и ум, и возможность получить образование, и муж – богатый и любящий. Будь у Леси хоть десять процентов этого – жизнь сложилась бы совсем иначе. Бугай, изнасиловавший ее, не посмел бы и близко подойти.

Сейчас хозяйка временно отсутствовала – как пояснил муж, ее положили в больницу на небольшую операцию по-женски. От Леси требовалось отдраить дом после отделочников так, чтобы все сверкало. Через три дня, когда жену выпишут, хозяин хотел устроить новоселье. Пока он ночевал в московской квартире, и Леся оставалась в этом загородном поместье совершенно одна.

Синяки потихоньку проходили. Она понимала – то, что произошло, просто ужасно. И тем не менее, надо собраться с силами и идти дальше. Бог им судья. И Диме, и маме, и ее приятелю. Единственным человеком, по которому Леся скучала, была Белка. И та звонила ей каждый день по нескольку раз, но Леся не решалась снять трубку – пока она была не готова говорить с кем-то из прошлой жизни. Может, чуть позже, когда раны затянутся.

* * *

Ксюша испугалась в последний момент. Одно дело – попасть на операцию из-за автомобильной аварии или по причине острой боли и совсем другое – дать разрезать себя тогда, когда ничего не болит, и для жизни нет ни малейшей опасности. Конечно, в данном случае, надрезы будут совсем крошечными – каждый не больше сантиметра в длину. Через один вставят видеокамеру. Через два других – хирургические инструменты. Ну а дальше – ювелирная работа хирурга, которая продлится, быть может, несколько часов.

Перед тем, как ввести ее в операционную, медсестра попросила снять все ювелирные украшения. Оставить разрешили только крестик и обручальное кольцо.

Ксюшу переодели в стерильную рубашку, положили на стол, и анестезиолог подсоединил капельницу к катетеру, который ввел ей в вену заранее, еще в палате.

– Закрывайте глаза, – скомандовал Тучков.

И она заснула.

Сознание возвращалось постепенно. В полудреме всплывали какие-то лица. Сначала – улыбчивый анестезиолог, кажется, пытался удостовериться, что она его видит. Потом был уставший, запыхавшийся профессор с капельками пота на лбу.

– Мы вам все вырезали, – торжественно сказал Тучков.

– Как, совсем все?! – запереживала Ксюша, испугавшись, что что-то пошло не так и миому удалили вместе с маткой.

Профессор объяснил, кажется, что матку оставили. Или это снилось ей под наркозом?

Когда Ксюша очнулась окончательно, в палате никого кроме нее не было. Должно быть, пока она отходила от наркоза, Алису увезли на операцию.

Через несколько минут в палату заглянула медсестра, вколола ей обезболивающее и пообещала еще один укол – ночью.

Вставать было нельзя. Для естественных нужд, пока она была под наркозом, подсоединили мочесборник. Как врач, Ксюша понимала, что это только начало – в операции пациент не участвует, он под общим наркозом. Другое дело – восстановительный период, самое сложное начнется позже, вероятнее всего завтра, когда обезболивающие колоть перестанут.

Ближе к ночи привезли Алису. Она была еще под наркозом, когда ее перекладывали с каталки на кровать и в бреду все время звала какого-то Сашу, хотя говорила, что мужа зовут Олегом.

Ксюша решила об этом не задумываться. Чужая душа – потемки. И, измученная сегодняшними событиями, уснула.

Следуюший день и впрямь выдался тяжелым. Больно было поворачиваться на бок, глубоко вздыхать и даже смеяться. Ели они полусидя. В первый раз такое положение удалось принять только с помощью медсестры. Питание, кстати, оказалось довольно сносным – утром вкуснейшая овсянка, а на обед рыба на пару и пюре. После обеда их зашел проведать сам академик Золотов, директор клиники, и пояснил, что эту вкусную еду они берут в ресторане.

– Такое ощущение, что где-то заграницей лечимся, да? – заметила Алиса, когда он вышел. – Все такие улыбчивые, внимательные, условия идеальные.

– Ну, ты учти, что за операцию и три дня в клинике мы заплатили такие деньги, которые средняя российская женщина видит только во сне, да и то не факт, – парировала Ксюша. – Я вот наоборот удивляюсь: у Тучкова при таких ценах – очереди. Где люди деньги берут?

– Ну, покупают ведь женщины норковые шубы в пол? И машины? Ты же не станешь отрицать, что это не редкость? Просто в последние годы люди стали понимать, что куда важнее вкладывать в свое здоровье, чем в шубы и бриллианты. А что для женщины главное? Испытать счастье материнства, возможность иметь детей. Ради этого тетки и последнее притащат, а нет денег, так кредит возьмут. Так что это золотая жила, а не бизнес.

– Ну и ладно, пусть уж лучше коллеги мои зарабатывают, чем бандиты, – улыбнулась Ксюша.

– Это точно, – согласилась Алиса. – На это денег не жалко. Как думаешь, а когда нам можно будет вставать?

Вставать разрешили только к вечеру, когда сняли, наконец, мочеприемники и отсоединили катетеры для капельниц.

Над каждой кроватью висел треугольник, уцепившись за который, можно было слегка подтянуться и сесть, а потом и встать.

Академик Золотов сказал им, что вставать и ходить нужно обязательно, но очень осторожно. Профессора Тучкова они больше не видели – он все время пропадал на операциях.

В клинике нашлась неплохая и весьма разнообразная по наполнению библиотека. Кроме того, можно было смотреть DVD – рядом на полке обнаружился солидный выбор фильмов разных жанров. Преобладала советская классика и комедии. Плюс к этому в палате работало спутниковое телевидение. Словом, для трехдневного пребывания развлечений было более чем достаточно. На следующий день разрешили посещения родственников – женщины чувствовали себя уже существенно лучше.

Серж сказал, что Ксюшу после выписки из больницы дома ждет настоящий сюрприз. А к Алисе вместе с Олегом пришли сыновья и повисли на маме, как котята на кошке – удивительно, но они уже успели соскучиться.

На третий день в палату принесли все необходимые для выписки документы. В папках с логотипом клиники были подробные отчеты о ходе операции и рекомендации – как вести себя дома, какие препараты принимать. Через неделю необходимо было снова вернуться в клинику – на осмотр.

– Только прошу вас, не перетруждайтесь. Пусть вас не обманывает ваше хорошее самочувствие. На самом деле, организм еще очень слаб, – предупредила милейшая Анна Викторовна, ассистентка Тучкова, как и все здесь, улыбчивая и очень милая женщина. – У нас была одна пациентка, девушка специально приехала на операцию из Дагестана. Молодая, чувствовала себя прекрасно, выписалась на второй день. А на третий муж ее на руках принес назад – оказывается, ходила весь день по Красной площади. Чуть швы не разошлись.

Ксюша чувствовала себя довольно неплохо, но гулять по Красной площади было бы ей сейчас не по силам. Так, пройти от подъезда до машины, слегка согнувшись. На большее просто неспособна. Живот по-прежнему болел при любом резком движении.

Прощание в холле было очень трогательным. За три дня в одной палате Ксюша и Алиса практически сдружились – ничто не сближает так, как общие проблемы и переживания. Женщины обменялись телефонами и обнялись.

– Я вам желаю иметь столько детей, сколько вы захотите, – сказала на прощание Алиса.

– Приезжайте к нам в гости, – пригласил радушный Серж.

Когда Протвинские сели в машину, Серж сказал:

– Ты бы поспала немного, пока едем, слабенькая ведь совсем.

Ксюша кивнула и устроилась поудобнее на почти горизонтально разложенном сидении джипа. И в самом деле, хотелось немного вздремнуть. Она так устала от волнений последних дней. Как же хорошо, что все прошло без осложнений. Сквозь сон почему-то показалось, что они ехали как-то неприлично долго. От клиники до их дома на Красной Пресне всего-то километров пять. Но вот машина остановилась, она открыла глаза, а муж распахнул дверцу и подал ей руку. И Ксюша подумала, что все еще спит.

Протвинские действительно были сейчас очень далеко от Красной Пресни. Джип остановился прямо перед коваными воротами их нового загородного дома. Вся подъездная аллея была украшена воздушными шариками, наполненными гелием.

Они медленно пошли к дому. Ксюша опиралась на руку мужа и держалась почти прямо. Платье с длинной свободной юбкой полностью скрывало бинты. Она услышала музыку и смех. Рядом с домом был накрыт фуршетный стол, а прямо перед ним стояли ее мама, Машка и Игорь, болтали и пили шампанское.

– С новосельем!!! – закричали они, едва завидев Протвинских, и бросились обнимать Ксюшу.

Потом Серж подхватил ее на руки и понес к дому.

– Вообще-то, первым полагается пускать кота! – смеясь, напомнила она.

– Шарль давно уже там, – ответил Серж и перенес жену через порог.

Глава 18

Что и говорить, жить в собственном доме оказалось комфортно и приятно. Ксюша чувствовала себя принцессой из сказки и порой даже не верила, что все это происходит с ней. Один минус – на работу долго добираться.

После переезда Протвинские наняли водителя – молчаливого Гену.

Через неделю после операции он отвез Ксюшу в клинику на УЗИ и плановый осмотр. Ассистентка Тучкова Анна Викторовна подтвердила, что швы просто отлично заживают, а УЗИ показало, что от миомы и следа не осталось. Кроме того, профессор ухитрился сделать операцию без вскрытия полости матки – то есть, он попросту вылущил опухоль с внешней стороны. Для Ксюши это было приятным сюрпризом – ведь шов внутри матки беременности не способствует, хотя, конечно, лучше уж шов, чем миома. Но в ее случае не осталось ни того, ни другого.

Об операции напоминали только крошечные надрезы на животе, через которые вставляли инструменты и видеокамеру. Да и тут профессор постарался устроить все так, чтобы Ксюшина красота не пострадала – один прокол он сделал в пупке – найти его там уже сейчас не представлялось возможным; второй она с большим трудом обнаружила на фоне старого шрама от аппендицита; третий представлял собой тонюсенькую линию не больше сантиметра длиной.

– Просто чудеса какие-то!!! – изумилась Ксюша, когда бинты сняли. – Передайте профессору, что я ему страшно благодарна.

Сам Тучков, по доброй традиции, скрывался от «страшно благодарных» пациенток в операционной, где вновь и вновь менял женские судьбы к лучшему.

Анна Викторовна обработала раны и прикрепила три крошечных пластыря.

– Когда мы можем начинать планировать беременность? – задала Ксения самый главный вопрос.

– Организм должен восстановиться после операции. Сейчас я выпишу вам противозачаточные таблетки. Их нужно принимать полгода. Через полгода придете к нам на плановый осмотр. Если все в порядке, таблетки отменим, и можете планировать. Пока принимаете противозачаточные, опухоль расти не будет, так как ее рост происходит из-за гормонов, которые вырабатывают яичники.

– Я понимаю. Но что будет, если я перестану пить таблетки и быстро не забеременею? Миома ведь снова может вырасти!

– Такая вероятность существует, – не стала отрицать врач. – Лучшее средство от этого – беременность. Во время беременности и последующего кормления грудью миома тоже не вырастет. Почему вы думаете, что быстро не забеременеете? Вы молодая, здоровая женщина, опухоли у вас теперь нет… – она заглянула в карточку. – Единственный нюанс – супруг значительно вас старше. Как у него спермограмма?

Ксюша полезла в папку с медицинскими заключениями, которую всегда брала с собой в клинику. Этот симпатичный кожаный портфельчик подарил ей муж, и она хранила там все результаты обследований. Постепенно их становилось все больше и больше. Спермограмма Сержа отыскалась сразу.

– Вот, взгляните.

– Слушайте, что-то активных сперматозоидов совсем мало, – заметила Анна Викторовна.

– Честно говоря…Честно говоря мы нарушили правила подготовки к анализу, – призналась Ксения. – Накануне был половой акт.

– Тогда все ясно! Все остальные показатели вполне нормальны, но этот… Знаете, чтобы не гадать, лучше попросите мужа пересдать анализ.

Ксюша вздохнула.

– Он ни за что на это не пойдет. Он меня предупреждал. Вы себе представить не можете, как он ненавидит больницы. И, к тому же, у него есть двое взрослых, здоровых детей.

– Ну и что же? Когда детей делал, был здоров, к примеру. А сейчас – нет. Может такое быть? Да запросто! – возмутилась врач. – Вот мужчины! Женщины столько всего терпят ради детей, а у них всего один анализ. Сдал и свободен! Так нет, они упрямятся.

– И многие не хотят сдавать? – поинтересовалась Ксюша.

– Каждый второй.

* * *

Леся новой работой была вполне довольна. И вполне искренне считала, что с хозяевами ей повезло. Серж целыми днями пропадал на работе, приезжал поздно вечером уставший, а утром вскакивал чуть свет. Ксюша оказалась скромной и незаносчивой. Несколько раз Леся заставала хозяйку за тем, что та вытирала пыль или мыла сантехнику. А пару раз в неделю по вечерам Ксюша отпускала помощницу отдыхать и сама готовила ужин для Сержа.

Синяки на лице стали почти незаметными, еще несколько дней и исчезнут полностью. К врачу она так и не сходила – совсем не хотелось объяснять причины возникновения отметин, но думала, что получила небольшое сотрясение – временами болела голова и изредка подташнивало.

Но когда месячные не начались вовремя, Лесе пришло в голову, что у тошноты и головокружения может быть другая причина.

Она едва дождалась своего выходного, чтобы поехать в Москву. У Ксюши как раз было дежурство, и она легко согласилась подбросить ее. Геннадий, как всегда молча, вел машину, а они болтали на заднем сидении как закадычные подружки. Ксюша со смехом рассказывала, как по глупости лишилась водительских прав, и теперь, живя загородом, вдали от остановок общественного транспорта, в ближайшие полтора года без помощи Гены на работу не попадет, одна надежда – поскорее забеременеть.

Лесе хозяйка все больше нравилась, и она ей совсем не завидовала. Девушка вовсе не помышляла о том, что сама могла бы оказаться на месте Ксюши. Трудное детство научило Лесю трезво смотреть на вещи, и она понимала, что у нее нет ни Ксюшиной красоты, ни очарования, ни изысканных манер. Она, в самом деле, считала, что хозяева – отличная пара, была благодарна им за приют и работу и от души желала Протвинским счастья.

Геннадий высадил ее у кинотеатра на Новом Арбате. Здесь Леся договорилась встретиться с Викой. Но прежде хотела успеть заскочить в аптеку и купить тест. К счастью, Серж выдал ей щедрый аванс, и она могла себе позволить и билет в кино, и посиделки в кафе со старой подругой.

Они устроились в японском кафе на втором этаже.

– Мне звонила твоя Белка, – вместо приветствия заявила Вика. – Она тебя по всей Москве разыскивает, даже у мамы твоей была. Я, конечно, сказала, что не знаю, где ты, но… ты бы позвонила ей.

– Пока не могу. Не знаю, что ей сказать. Столько всего произошло…

И Леся как на духу выложила все свои новости.

– Ну и?

– Что – и?

– Ты сделала тест?

– Пока нет. Я боюсь.

– Вот ты дурочка! Чему быть, того не миновать! А вдруг ты вообще зря переживаешь? И слышать ничего не хочу! Сейчас же иди в туалет, – велела Вика.

Пять минут спустя все было ясно. Точнее, ничего ровным счетом было не ясно. Ответ на один вопрос породил мириады новых. Они вихрем кружились в сознании, не давая Лесе хоть на секунду остановиться и придумать хотя бы один ответ.

Она нарочно купила самый дорогой электронный тест. Тот самый, который показывает не только беременны ли вы, но и каков ваш срок в неделях.

За долгие месяцы безуспешного планирования Леся сделала вывод, что стандартные бумажные тесты – слишком тяжелое испытание для и без того расшатанных нервов. Сколько можно вглядываться, пытаясь различить на бумаге хотя бы призрак второй полоски? И ведь кто ищет, тот обязательно найдет на тесте эту едва заметную, почти прозрачную линию. А это значит, потом идти в лабораторию рядом с домом – сдавать кровь на ХГЧ. И администратор знает уже тебя в лицо, и ты опять несколько часов будешь ждать результат анализа, попутно отыскивая у себя все возможные признаки беременности и заранее зная, что результат окажется нулевым – ведь ты понимаешь, что сама выдумала ту вторую полоску на тесте. Но ведь так хочется, пусть ненадолго, поверить в чудо… И, что самое интересное, в следующий раз ты снова купишь в аптеке именно этот простой, бумажный тест, потому что он дарит надежду. И гордо пройдешь мимо полки с электронными тестами.

Но на сей раз у Леси не было ни времени, ни желания тешить себя иллюзиями. Она купила два самых дорогих и самых точных. И вот эти самые тесты в один голос сообщали, что у Леси четыре недели беременности.

Кто-то настойчиво дергал снаружи за ручку туалета и Лесе, как ни хотелось, не удалось пересидеть здесь торнадо бушевавших в голове мыслей, пришлось покинуть временное убежище и вернуться за столик.

Вика обо всем догадалась по ее лицу.

– Ур-ра!!!!! По-моему, это прекрасная новость!!! Ты же так этого хотела! Так долго к этому шла! Я поздравляю тебя!

– Ну да, осталось только решить, как дальше жить и на что.

– В смысле, как и на что? Теперь вы точно помиритесь с Димой и будете счастливо жить у него дома на его зарплату.

– Я не думаю, – вздохнула Леся. – Понимаешь, Дима тут не причем.

– То есть ты хочешь сказать…

– Да, именно это. В последнем цикле мы с Димой вообще сексом не занимались. Он либо приходил домой уставший, либо вообще не приходил. Это совершенно точно ребенок маминого дружка. Который не удосужился сообщить мне свое имя.

– Черт…

Вике жаль было подругу. Так хотела ребенка и вдруг такой поворот.

– Ясно. И что, ты будешь делать аборт?

– Ох, Вика, об этом я не хочу даже думать.

– Слушай… А ты скажи Диме, что ребенок от него. Чуть больше срок, чуть меньше – никто сверять не будет. Я так понимаю, речь идет о днях, максимум о неделе.

Леся постаралась припомнить день, когда у них с мужем в последний раз была близость.

– Где-то так… Но я этого не сделаю. Я не могу врать, тем более ему.

– Ага. То есть это ты не можешь, а то – не хочешь. А что же делать тогда? Ты думаешь, твои работодатели согласятся, чтобы ты жила у них с ребенком.

– Нет, ну они конечно добрые люди, но это перебор, – вздохнула Леся.

– И как тогда?

– Я не знаю… Не знаю.

* * *

Дима Шаблинский наконец-то был по-настоящему счастлив. Оксана переехала к нему, и теперь можно было ни от кого не прятаться. Если с Лесей они все время сидели дома, то с Оксаной почти каждый вечер куда-то выбирались. Ей нравилось быть на виду, и Дима не имел ничего против – он гордился своей женщиной и всякий раз самодовольно улыбался, когда ей оборачивались вслед.

Его совсем не смущало, что вся зарплата пилота уходила на эксклюзивные платья и брендовую косметику. Дима готов был отдать ей все. Когда денег не хватало, он занимал у Белки.

Они летали отдыхать на Бали, и там Оксана приняла участие в конкурсе купальников, который, разумеется, выиграла. На следующий день после прилета она заявила дома за ужином:

– Завтра надену на работу белый плащ, будет загар мне оттенять. Но к нему нужно надеть белые сапоги.

– Логично, – сказал Дима, потому что надо было что-то сказать.

– А разве у меня есть белые сапоги? – прищурилась красавица.

– Ну не вопрос, утром заедем, купим.

Вот это номер. После Бали в карманах пусто, а на сапоги дешевле, чем за пятнадцать тысяч, она и смотреть не станет.

Вечером он подошел к Белке.

– У меня денег нет. Я последние тебе на путевку одолжила.

– Ну, придумай, что-нибудь, ну пожалуйста, Белочка моя саблезубая!

– Денег нет, – решительно повторила Катя. – Если бы это был вопрос жизни и смерти, я могла бы, конечно, постараться и достать, но ради белых сапог я стараться не буду.

И тогда Дима занял у друга.

Первое время она заговаривала о беременности и даже, как когда-то и Леся, отправила Диму к врачу сдавать анализы. И он без звука сдал все, включая спермограмму. Правда забрать забыл – Оксана насчет беременности как-то резко передумала, когда случайно столкнулась в магазине с сильно располневшей после родов подругой.

Диме было все равно. Он на все был согласен, лишь бы Оксана была с ним. Большего он и желать не мог.

* * *

Близился ноябрь, а значит, и первая годовщина свадьбы. Но устраивать пир на весь мир Ксюше не хотелось. Конечно, настроение после операции значительно улучшилось – она вновь ощущала себя здоровой женщиной и искренне верила, что легко сможет забеременеть после отмены противозачаточных. Но процесс опять затягивался, как ей казалось, на целую вечность, и от этого было тоскливо. Ведь она так мечтала, что к годовщине свадьбы их будет уже трое! И теперь грустно было подводить итоги – год прошел, и Ксюша даже не беременна. Наоборот, она потеряла малыша. И уж совсем больно было сознавать, что как раз сейчас он бы родился. Она почему-то чувствовала, что это был мальчик. Ей казалось, стоит созвать гостей, и все будут смотреть на нее сочувственно.

С другой стороны, Серж, тусовщик и радушный хозяин, ни за что бы не понял, отчего она не хочет использовать такой замечательный повод, чтобы пригласить друзей в их новый дом.

И тогда она решила позвать только Машу с Игорем. Старые друзья умеют успокоить душу.

Вечер выдался замечательным. Муж преподнес букет белоснежных роз и ожерелье из черного жемчуга. Они играли в покер в гостиной, а потом отправились в сауну. Машка почему-то отказалась париться. Она сидела на бортике бассейна и то копалась в телефоне, то наблюдала, как подруга плавает кругами в своем золотистом бикини. Ксюша чувствовала себя почти счастливой.

Леся носила еду и напитки, как всегда стараясь быть незаметной. И пыталась не думать о том, что сегодня день и ее свадьбы тоже. Развода не было, а значит, фактически, она все еще являлась замужней женщиной.

После сауны сели ужинать. Первый тост подняли за то, чтобы погулять на золотой свадьбе. Серж со смехом подсчитал, что тогда ему будет уже девяносто шесть лет.

– А у нас тоже есть новость! – сообщил Игорь.

– Да? Что же вы молчите? – оживилась Ксения. – Я, надеюсь, хорошая?

– Очень. Мы купили квартиру!

– Да ладно! И молчали? Где, как?

– В Реутове. В ипотеку, – торжественно сказал Игорь таким тоном, будто бы речь шла о пентхаусе в Нью-Йорке, как минимум.

– И долго выплачивать? – без тени иронии поинтересовался Серж. Если бы этот молодой человек пришел к нему занять денег, он без колебаний одолжил бы Игорю любую сумму. Но он не пришел, и это делало ему честь. Достойный парень. Вот бы и Миша был таким.

– Взяли на двадцать пять лет, на всякий случай. Но расплатиться планирую за семь.

– А сколько комнат? – беззаботно спросила Ксюша.

– Одна, – лаконично ответил Игорь. – И большая кухня.

– Предлагаю за это выпить! – предложил Серж, и Леся разлила шампанское по бокалам.

Машка все продолжала копаться в своем телефоне и вдруг подняла глаза. Ксюша поняла сразу – что-то случилось. Такого очумелого выражения на лице подруги она не видела ни разу за все годы их дружбы.

Машка посмотрела на Игоря и заявила:

– Я скажу, я не могу терпеть!

Муж кивнул.

– Пришли результаты анализов! ХГЧ двести тридцать восемь! Я беременна!

Ксюша поймала себя на том, что совсем не чувствует радости.

* * *

Воробьевы всегда любили праздники и умели их устраивать. Даже в студенческие времена, когда есть было нечего, их блинные вечеринки славились на всю общагу. Год назад Олег и Алиса поженились, и в их жизни появился еще один замечательный семейный праздник. Ноябрьский.

Дети устроили для них спектакль, одним из участников которого был Саша Еремин. Как догадывалась Алиса, он же был художественным руководителем.

В числе приглашенных было семейство Сориных – они на удивление легко вписались в компанию и нравились даже Олегу, несмотря на ненавистные разговоры об искусственном оплодотворении.

Алиса чувствовала себя прекрасно. Она ничуть не жалела, что согласилась на операцию. Хотя Тучков ничего ей не обещал, она верила, что все получится после отмены таблеток.

После спектакля Олег сообразил, что на столе не хватает напитков, собрался в магазин, и мальчишки вызвались сходить с ним – помочь донести.

Саша Еремин и Виктор отправились курить на балкон.

– Хотел с тобой поговорить, но не знаю когда, – издалека начал Сорин. – Сейчас, наверное не время.

– Почему не время? – не понял Еремин. – Говори сейчас, что хотел.

– В Питерском филиале есть вакансия зама.

– Я знаю, и что?

– Меня спросили, я рекомендовал тебя.

– Прекрасно! А можно было сначала меня спросить? Что я в Питере забыл? У меня мама здесь старенькая, друзья. Для меня это, знаешь ли, важно.

– В том-то все и дело. Если ничего не предпринять, в конце концов, именно это и сломает тебе жизнь. Я имею в виду Алису.

Саша нервно затянулся. Мог бы не объяснять. Он все прекрасно понял.

– Тебе надо уехать, Сашка. Сменить обстановку. Вспомнить, что на свете есть и другие, не менее прекрасные женщины. Алиса замужем. У нее три сына и она отчаянно хочет четвертого ребенка. От мужа.

Саше было об этом известно. И не только это. Он знал о своем лучшем друге много такого, о чем даже не подозревала Алиса. И дай Бог не станет подозревать.

– Я все это знаю, – Саша выпустил дым, привычно сделав в нем несколько колечек. Этому трюку он научился еще в юности. – Но разве можно от себя убежать?

– А ты попробуй! Не убежишь, так карьеру сделаешь. В конце концов, вернуться всегда можно.

– А мама?

– Возьмешь ее с собой. В конце концов, она тоже заинтересованное лицо. Ей внуков-то, небось, хочется.

Что правда, то правда.

* * *

Такого не случалось с ней никогда прежде. Ксюша не смогла с собой совладать. По ее щекам градом катились слезы. Машка беременна. Только этого не хватало для полного счастья. Умом она понимала, что подруга заслуживает, чтобы за нее порадовались, но ничего не могла с собой поделать – она испытывала только горечь и обиду. Ей до боли было жаль себя.

Серж укоризненно покачал головой, а Игорь и вовсе не знал, что делать. Как отреагировала на ее слезы Машка, Ксюша не знача, потому что отчаянно пыталась на нее не смотреть.

Она еще раз постаралась заставить себя успокоиться усилием воли, не смогла и, в конце концов, извинившись, вышла из-за стола.

Ксюша поднялась наверх – к себе в спальню, и тут дала волю слезам. Минут через пять в дверь постучали. Машка.

– Не плачь, ну пожалуйста, – уговаривала она подругу, готовая сама разреветься. Беременность – это же как эпидемия. У меня получилось, значит, и у тебя скоро тоже получится!

Ксюша позволила себя обнять, но рыдала теперь пуще прежнего.

– А я… Я знаешь как расстраивалась? Я Игорю говорила, что вот, у Ксюши хоть замершая беременность была, а у меня вообще никакой.

– Ты же не говорила, что вы планировали.

– Не хотела поднимать эту тему, чтобы тебя не расстраивать.

– Но теперь-то я все равно знаю.

– Ну, Ксюш. Это ведь то же самое, как если бы мы приезжали от вас домой и начинали рыдать, что умрем в съемной квартире. У вас началось с дома, у нас с ребенка, что тут такого страшного.

– Ну, ничего себе! Ты как вообще можешь малыша с недвижимостью сравнивать?

– Ты так говоришь, потому что у тебя эта недвижимость есть, – спокойно ответила Маша. – А мы будем жить впроголодь, чтобы выплатить ипотеку за однушку. Еще и я работать не смогу.

– Может, не поздно еще отказаться? Как вы, действительно будете расплачиваться?

– Когда Игорь подписывал документы, он уже знал, что я жду ребенка. Мы делали тест, вторая полоска была четкая. Анализ крови нужен был просто чтобы подтвердить результат.

Ксюшино лицо опухло от слез.

– Ты умойся, и пойдем уже вниз, – сказала Маша. – Там твой муж злиться начинает.

Они спустились к мужчинам.

– Ну что, успокоилась? – в голосе Сержа чувствовалось напряжение. Ему явно было неудобно перед ребятами.

– Наверно, не стоило мне рассказывать, – примирительным тоном сказала Машка.

Серж кивнул.

– Тебе не стоило рассказывать, а ей так себя вести.

Ксюша подняла на мужа заплаканные глаза.

– Тебе не понять.

– Ну почему же, я прекрасно понимаю, – не обиделся Протвинский, – я по-моему, тебе рассказывал. Много лет назад я вместе с тремя друзьями приехал из Сибири поступать в московский институт. Мечтал стать инженером-строителям. Двое – Артем и Тимур, поступили сразу. А мы с Колей Масловым, ну вы его знаете, провалились.

– Николай Маслов – это же вице-президент твоей фирмы! – сообразил Игорь.

– Точно. Но тогда он, как и я, был вообще никем. Вот два наших друга стали студентами, а мы остались за бортом. Первое время поддерживали отношения, общались. Они, конечно, говорили, что все у нас получится, потом поступим. Но было обидно, и, вы знаете, завидно. Они-то учатся уже сейчас. Потом нас призвали в армию. Через два года мы вернулись и действительно поступили.

– А где сейчас те два парня, которые поступили сразу?

– Ты знаешь, – сказал Серж. – Я, честно говоря, не в курсе. Мы уже много лет не общаемся. И вот я очень не хочу, чтобы у вас получилось так же.

Гости отправились спать раньше обычного. И Ксюше показалось, что даже это было сделано нарочно, чтобы подчеркнуть, выпятить Машину беременность. Дескать, женщине в ее положении надо больше отдыхать.

Сама она так и не смогла уснуть, через пару часов безуспешных попыток оставила эту затею и начала бесцельно слоняться по дому. В конце концов, забрела на кухню. Там ее нашел Серж.

– Ты все рыдаешь?

Ксюша молча кивнула и уткнулась ему в плечо.

– Малыш, ну ты же понимаешь, что они не виноваты, что у них получилось, а у нас нет?

– Понимаю… И зачем она только мне сказала…

– Все равно рано или поздно пришлось бы. Вы же подруги. Она ждет, что ты за нее порадуешься. Ну, ты и порадуйся. Не злись, не завидуй. Я у тебя есть? Есть. Дом есть? Тоже есть. Дети? Да будут у нас дети, я уверен. Если захочешь, целая дюжина. Ты же мне веришь.

– Верю. Но это так еще не скоро.

– Некоторые вещи стоят того, чтобы немножко подождать.

Ксюша перестала плакать и выглядела почти спокойной.

– Пойдем наверх, малыш. Ляжем в теплую кроватку…

– Что-то не хочется мне спать.

– А я ничего про сон и не говорил!

* * *

Совсем рядом, буквально в нескольких десятках метров от дома Протвинских, заливалась слезами другая женщина, и успокоить ее было некому. В отличие от Ксюши она была беременна, но это ее совсем не радовало.

Сегодня был год, как Леся вышла замуж за Диму, но брак уже рухнул, и муж отрекся от нее. Отцом ее ребенка был насильник. Человек, имени которого она не знала. Родная мать предала. Она чувствовала себя ненужной, лишней на этом свете. Ни одной живой душе не было дело до ее переживаний.

А этот ребенок? Он ведь тоже никому в целом свете не нужен. Быть может, ей в самом деле стоит сделать аборт? К чему обрекать крошечное существо на нищету и страдания?

Она плакала почти до самого утра и, в конце концов, провалилась в сон. И где-то там, между сном и явью, она увидела своего нерожденного ребенка. И совершенно четко поняла, что ей есть ради чего жить. Она его не убьет. И не откажется от него. И не предаст. Никогда. Чего бы это не стоило.

Глава 19

Отношения Ксюши с Машей сильно изменились, и она ничего не могла с этим поделать. А как быть, если подруга любой разговор сводила к теме беременности. Причем Ксюша готова была поклясться, что она делает это нарочно. В конце концов, она перестала Маше звонить, прекрасно зная, что ту это расстроит. Подруга выдержала три дня. Потом прислала смс: «– Что-то мне плохо. – А ты обними кота. И тебе плохо, и коту».

Ксюша ничего не ответила, но спустя несколько дней позвонила. Они усиленно старались делать вид, что ничего не произошло и разговаривать на нейтральные темы, но холодок между ними был почти физически ощутимым. Все было не так, как раньше.

– Я больше всего боюсь, что из-за этого глупого соревнования мы потеряем чудесных друзей, – говорил Серж.

– О чем ты? Нет никакого соревнования.

– Ну да, конечно. У нее есть, а у тебя нету. А то, что через пять лет тут будут бегать двое, а они будут втроем ютиться в однокомнатной квартире, об этом ты не думаешь. А может, Игорь вообще не выдержит такой жизни – ему ведь придется одному пахать, чтобы выплачивать ипотеку и не спать по ночам из-за плача младенца. Может, она будет матерью-одиночкой. Будет приезжать к нам раз в неделю с этим ребенком, чтобы ты разрешила ему поплавать в бассейне с твоими детьми. Нет, об этом ты не думаешь. Тебе просто кажется, что вот она сейчас беременна, а ты нет. И это трагедия.

– Звучит возможно глупо, – соглашалась Ксюша, – но мы будто бы вдруг оказались на разных полюсах. Нам вроде и поговорить стало не о чем. По крайней мере, не так, как раньше.

Серж настоял, чтобы Маша с Игорем приехали на Новый год, и те легко согласились, потому что все еще надеялись, что Ксюша придет в себя, начнет радоваться их будущему малышу и, в конце концов, даже станет его крестной. Кроме них приехали старшая сестра Сержа Римма с мужем Василием Степановичем и мама Ксюши из Питера.

Самым счастливым за новогодним столом выглядел Игорь. Он чувствовал себя настоящим мужчиной – в двадцать шесть лет купил для своей семьи квартиру в ближайшем подмосковье и скоро станет отцом. Маша выглядела томной и безразличной ко всему, кроме своего состояния. У нее было всего десять недель беременности, но вела она себя так, будто шел, по меньшей мере, шестой месяц.

Ксюша встречала гостей в черном вечернем платье-футляре, плотно облегавшем ее безупречную фигуру. Волосы она собрала в свободный узел, на шее – жемчужное ожерелье, подаренное мужем на первую годовщину свадьбы. Машка приехала ненакрашенная, в джинсах и толстом растянутом свитере. Первым делом она распахнула все окна в столовой, потом посмотрела на подругу в вечернем платье с открытыми плечами и заявила:

– Тебе надо одеться.

Ксюша ощутила, как внутри поднимается волна негодования. Она едва сдержала порыв закрыть окна и продолжала болтать с гостями как ни в чем ни бывало. Конечно, ей было холодно. Но она и виду не подала. Это ее дом. И она ни за что не даст испортить праздник. Как бы не так!

В начале одиннадцатого Маша заявила, что хочет прилечь, чтобы отдохнуть немного, и Игорь отвел ее наверх, в комнату для гостей.

Без пятнадцати двенадцать Ксюша напомнила другу, что ему стоит сходить за женой, иначе та пропустит праздник. Игорь поднялся, но вернулся один – Маша спускаться отказалась.

Ксюша пожала плечами и снова промолчала, но ей, конечно, было очень неприятно – Маша даже Новый год решила проигнорировать, лишь бы подчеркнуть эту свою беременность. Это уж слишком.

Игорю было неловко, но поделать он ничего не мог.

Ситуацию спас Серж.

– Тааак, берите шампанское и все за мной!

Оставалось семь минут до нового года, а Протвинский несся вниз по лестнице и гости в вечерних нарядах за ним.

– Сигайте все в бассейн! – сияя улыбкой, велел хозяин.

– Ээээ… да мы как-то не одеты, – заметил Василий Семенович.

– Эх, Вася, скучный ты человек, – сказал Серж и прыгнул первым.

Следом сиганул Игорь, потом Ксюшина компанейская мама, за ним и Римма с Василием решились. Ксюша вскоре тоже присоединилась к близким, успев перед этим включить крошечный телевизор над бассейном. Как раз вовремя, чтобы все успели услышать бой курантов. А муж уже открывал шампанское.

* * *

Впервые за одиннадцать лет совместной жизни Воробьевы встречали Новый год без Саши Еремина. Он принял предложение и занял пост заместителя руководителя питерского филиала. Все в семье скучали по нему. Нельзя было сказать даже, кто больше. Ведь каждый из Воробьевых по праву мог назвать его своим личным другом. Маленький Витек первое время даже плакал:

– Дядя Саша нас бросил…

Об истинных причинах отъезда из всего семейства подозревал, пожалуй, только Олег. Он знал, что однажды это случится. В конце концов, не мог же Еремин вечно быть рыцарем при его супруге. Пусть уже найдет себе хорошую женщину, женится, заведет двоих-троих малышей, а там, глядишь, они снова станут неразлучны. Только теперь уже будут дружить семьями.

Алиса надеялась, что без них в чужом городе Саша быстро соскучится и приедет назад. Она через день звонила другу, но он уверенно отвечал, что ему все нравится, работа интересная, город красивый и люди кругом приветливые, а мама уже свела дружбу с соседкой по подъезду или, как говорят в Петербурге, парадной.

Все ждали, что он приедет, хотя бы, на Новый год. Но он не приехал.

* * *

На самом деле, Еремину больше всего на свете хотелось бы быть сейчас в Москве и разливать шампанское за столом Воробьевых. Ведь такой уж это праздник, Новый год, что встречать его нужно с самыми близкими своими людьми. Кроме них у Саши была только мама, и ее он в последние годы брал с собой. Она обожала Алису и с радостью помогала ей на кухне. Она даже с Ангелиной Степановной находила общий язык.

Но этот Новый год встречали только вдвоем. Он так решил. И мама без слов понимала, почему. Ему казалось, что все вокруг это понимают. Что его любовь к Алисе – никакая не тайна.

Под бой курантов мама подняла бокал и сказала только одно:

– Ну что, сынок, за новую жизнь!

* * *

Белке, как она ни сопротивлялась, пришлось в эту ночь сесть за праздничный стол с Крысой. Оксана надела вульгарное красное платье, из которого буквально вываливалась огромная грудь.

– Может, стоит набросить что-нибудь на плечи? Все же здесь дети, – вскользь заметила Катя.

– А моему мужу больше нравится так!

– Ну, положим, он тебе не муж!

– Это временно, – парировала Оксана. – Рано или поздно Дима разыщет эту ненормальную и разведется с ней.

– И даже этого мало, чтобы стать женой, – не осталась в долгу Белка.

А Леся в этот момент ни от кого не пряталась. В честь праздника Серж дал ей отгул, она стояла одна в толпе на красной площади, кутаясь в теплый шарф, слушала, как бьют куранты. Потом смотрела, как взлетают ввысь разноцветные искры салюта, как пенится шампанское и оседает пузырьками в бокалах. Она не могла предсказать, каким будет этот год и как именно станут развиваться события. Она знала наверняка только одно: в этом году она станет мамой. И это изменит всю ее жизнь.

Глава 20

Леся долго думала, и, в конце концов, решила рассказать хозяевам о беременности. Они все равно узнают. Так чего тянуть.

Признаваться было страшно. Ведь, если Ксюша так набросилась на лучшую подругу, что же она сделает с домработницей?

И вот, когда хозяйка в очередной раз забрела на кухню выпить зеленого чая и поболтать с ней, она наконец решилась.

– Ксюша, я должна рассказать вам кое-что. Возможно, после этого вы захотите меня уволить.

– Даже не представляю, что ты должна сказать, чтобы я это сделала, – заметила Ксюша. – Разве что не хочешь больше у нас работать? Или что переспала с моим мужем?

Ксюша смеялась. Она доверяла Лесе, была уверена в своей привлекательности и еще больше – в чувствах мужа, чтобы всерьез такое предположить.

– Ну что молчишь, спала с моим мужем? А ну признавайся!

Леся тоже невольно улыбнулась.

– Дело в том, что я беременна.

– Ты это серьезно? Но ты же говорила, что ни с кем сейчас не встречаешься. Да и не ходишь ты никуда, даже в свой выходной. Неужели от Гены?

Леся покачала головой.

– Нет. Это случилось еще до того, как я устроилась к вам на работу. Но узнала я уже после.

– Значит, отец ребенка – твой бывший муж?

Леся уже давно рассказала ей о Диме и своем скоротечном замужестве.

– Нет. После того, как он выгнал меня, я вернулась к матери, и там меня изнасиловал в первую же ночь… барыга, которому мама задолжала.

– Господи… какой кошмар. Я договорюсь с отличным гинекологом и все оплачу. И Сержу ничего не скажем, не волнуйся, – пообещала Ксюша.

Но Леся давно все для себя решила.

– Я не буду делать аборт.

Она была уверена, что поступает правильно.

– Но, как же тогда…

Беременная домработница – это что-то новенькое. Да и что Леся станет делать с ребенком, когда он родится? Она не сможет работать и ухаживать за младенцем. Серж, конечно, добрый человек, и если очень его попросить, он, быть может, и позволит Лесе с ребенком продолжать жить во флигеле. Ксюша вздрогнула. Чужой младенец, живущий в их доме. Нет, она этого не выдержит. Вот если бы у нее самой были дети, тогда…

– Я прошу вас только об одном. Не выгоняйте меня до родов. Я буду работать как обычно. За это время я что-нибудь придумаю. Ребенка вы даже не увидите, я вам обещаю. И говорить про беременность я тоже не буду, – заверила Леся. – Вы только не увольняйте меня пока.

– Да я и не собиралась.

* * *

Оксана отработанным движением поправила волосы и чуть вздернула голову, продемонстрировав совершенный профиль. Сидевший за рулем мужчина настолько увлекся этим зрелищем, что едва не протаранил соседнюю машину.

Ему было чуть за пятьдесят. И его фамилия была в российском «Форбсе». Они познакомились во время рейса и встречались уже целый месяц. Кроме всего прочего, Макс недавно развелся, выплатив бывшей жене щедрые отступные.

И теперь этот щедрый и немолодой уже мужчина всерьез увлекся красавицей-стюардессой. Он не раз уже заговаривал о свадьбе и детях и утверждал даже, что девушка фотографически похожа на его покойную мать.

Оксана понимала, что так везет только раз в жизни.

Поэтому она не настаивала на том, чтобы Дима непременно развелся и заставляла его тщательно предохраняться. Молодой пилот был лишь запасным аэродромом, который она скоро навсегда покинет.

* * *

Машина беременность развивалась без всяких проблем, и к весне она могла похвастаться симпатичным животиком. А вот отношения подруг почти совсем разладились. Они встречались за это время всего пару раз и не могли найти общих тем. Если Маша заводила разговор о будущем малыше, Ксении хотелось заткнуть уши, чтобы только не слышать ее. Телефонные разговоры сошли на «нет» по той же причине.

Ксюша попробовала было общаться с Алисой, надеясь, что общие проблемы их сблизят. Серж не имел ничего против новой компании, и Воробьевы несколько раз гостили в их доме. Алисе тоже было одиноко с тех пор, как Еремин уехал в Питер, и она искренне радовалась возможности провести время с Протвинскими.

Олег и Серж легко нашли общий язык. Но Ксюше тяжело было видеть чужое счастье. Она чувствовала себя калекой, уродцем, рядом с этой цветущей матерью троих детей. В глубине души ей прибить хотелось каждую женщину, которая жаловалась, что у нее не получается второй ребенок. Что уж говорить о четвертом! Да. Она действительно считала, что Алиса с жиру бесится, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью. Дочки ей, видите ли, не хватает. И так целый детский сад! Или, как говорят Воробьевы, хоккейная команда.

Скоро Ксюша осознала, что ей тяжело видеть любых маленьких детей. Работа, разумеется, превратилась в пытку.

Ксюша отправилась на прием к Анне Викторовне на два месяца раньше положенного, вычитав в интернете, что некоторым пациенткам Тучкова противозачаточные отменяли после четырех месяцев приема. И сердобольная ассистентка профессора пошла ей навстречу, разрешила планировать беременность. Предупредила правда, что в этом случае эффект маятника, из-за которого яичники начинают работать вдвое активнее после отмены противозачаточных, может и не сработать.

Ксюше было все равно. Она чувствовала необходимость начать хоть что-то делать для достижения своей цели.

– Я так понимаю, что после отмены противозачаточных миома может снова появиться?

– Рецидив нельзя исключать.

– Что же мне делать? Можно как-то подстраховаться?

– А что у вашего мужа со спермограммой, напомните.

– Маловато активных сперматозоидов, вы сказали. Но мы тогда нарушили правила сдачи, а пересдавать он не хочет. Ну, никак. Вот такой принципиальный.

– Я, как врач, не имею права вам такого советовать, но если вы хотите знать мое частное мнение…

Ксюша кивнула.

– В вашей ситуации я бы пыталась в течение года. И если ничего не выйдет, то это, скорее всего, мужской фактор бесплодия. Тогда надо делать ЭКО. За год миома у вас не вырастет.

– Я вас поняла. Пожалуй, по этому плану и буду действовать. Большое спасибо.

– Не за что! Удачи вам!

Ксюша, конечно же, искренне надеялась, что до ЭКО дело не дойдет. Хватит с нее одного наркоза!

За время реабилитации она изучила великое множество способов, способствующих зачатию. Отмела самые утопические и бестолковые с медицинской точки зрения, а остальные решила взять на вооружение.

Сержа она предупреждала об овуляции заранее, и он знал, что в этот день он должен прийти домой не поздно, не уставший, не пьяный и ни в коем случае не ходить в сауну. Эти требования он воспринял совершенно нормально, но когда после такого запланированного секса его жена сделала «березку» был, мягко говоря, в шоке.

– Это так надо делать, чтобы они не выскакивали? – недоуменно спросил он.

– Считаются, что так они глубже попадают и в большем количестве, – покраснев от натуги сообщила жена.

– Но в прошлый раз мы так не делали, и все получилось, – заметил Серж.

– По-моему, лучше перестраховаться, – не сдалась Ксения и ноги не опустила.

– А по-моему, ты заморачиваешься, – пожал плечами муж. – Все у нас получится и так.

Второе место в хит-параде интернетовских способов забеременеть занимало спринцевание содой. Требовалось растворить этот продукт в воде и ввести непосредственно перед половым актом. Считалось, что сода смягчает кислую среду в женском организме, которая может убивать сперматозоиды. Серж, скрепя сердце, вытерпел и это. Хотя его и угнетал тот факт, что бурный спонтанный секс с молодой женой превратился в довольно скучное, заранее спланированное мероприятие.

К сожалению, все Ксюшины ухищрения не давали никакого результата. Месячные исправно приходили в срок.

* * *

Алиса тоже не могла пока забеременеть, как ни старалась. Но она понимала, что в ее случае на это может потребоваться существенно больше времени. Мальчишки радовали, а старший Саша и вовсе стал лучшим бомбардиром сезона в своей команде. Учились они тоже более-менее сносно. По крайней мере, на родительских собраниях не приходилось краснеть.

Муж был нежен и заботлив. Как всегда.

По-прежнему очень не хватало лучшего друга, но даже с его отсутствием Алиса как-то смирилась. А после того, как Еремин до минимума сократил общение с ней, стала догадываться и об истинных причинах его отъезда.

Ей все сильнее хотелось иметь маленькую дочку. Она часто заходила в детские магазины и часами простаивала у ядовито-розовых полок с куклами.

Она даже зарегистрировалась на форуме, посвященном искусственному оплодотворению. С удовольствием читала истории женщин, которые прошли через ЭКО и стали мамами. У многих из них трубы вовсе были удалены по причине внематочных беременностей. Это однозначно, был бы выход. Назначенный Олегом срок ожидания через три месяца подойдет к концу. Что будет, если за это время у них ничего не получится? Выполнит ли муж свое обещание?

* * *

Димкино счастье кончилось внезапно. Однажды вечером Оксана просто не пришла домой ночевать. Он всю ночь просидел на кухне и, как дурак, прислушивался к каждому шороху в прихожей. В конце концов, Белка не выдержала и вышла его пожалеть. Через пятнадцать минут по кухне разнесся запах отличного кофе с лимоном. Как раз такого, как он любит.

– И даже сообщения не прислала? – спросила мачеха.

– Почему. Когда я написал: «у тебя все нормально?», она ответила: «норм». Но трубку так и не взяла.

– Может, с подружками загуляла?

– Надеюсь, что так оно и есть.

Оксана не появилась ни в этот день, ни на следующий. Через неделю она приехала за вещами. На все Димины вопросы отвечала только одно: «Я от тебя ухожу».

Глава 21

В последнее время Ксюша все чаще забегала на кухню выпить чашку кофе и поболтать с Лесей. Странное дело: она, как могла, избегала беременных женщин и молодых мам. При виде них она испытывала щемящее чувство тоски. И потом еще несколько дней не могла от него избавиться.

Но при этом беременная домработница совсем не раздражала. Наоборот, Ксюша тянулась к ней. Когда-то, во время учебы в институте, она посещала семинары по психологии. Один из них как раз был посвящен неврозам и депрессиям. Так вот, один из самых действенных способов борьбы с такими состояниями – найти кого-то, кто еще несчастнее, чем ты сам. Видимо, в случае с Лесей так и произошло.

Она выросла в неблагополучной семье, не смогла получить достойного образования, муж оказался подонком, ее изнасиловали и, в довершение всех несчастий, предала родная мать.

Приходилось признать, что, не смотря на беременность, она куда несчастнее Ксюши.

Надо сказать, сама Леся держала слово – она не бравировала беременностью, и чаще всего беседовала с хозяйкой на отвлеченные темы. Ей нравилось читать, но прежде некому было посоветовать ей хорошие книги, а Ксюша с удовольствием делилась и книгами, и впечатлениями от чтения.

Леся была настолько очарована этой красивой и эрудированной девушкой, что стала мечтать о карьере врача. Если, конечно, когда-нибудь представится возможность учиться.

Во время одного из таких чаепитий зазвонил потрепанный мобильник домработницы. Они одновременно уставились на экран. Звонил Дима. Леся хотела уже сбросить вызов, но хозяйка опередила ее, нажав кнопку «ответ». Пришлось ей взять трубку.

– Мне надо с тобой поговорить.

– Если это насчет развода, готовь бумаги и назначай время. Вика подьедет и заберет их. Потом, когда я подпишу, передаст обратно.

– Нам необходимо встретиться лично, – настаивал муж.

– Зачем? Ты же сказал, что я тебе не нужна! Зачем нам с тобой встречаться?

– Да что ты заладила! Объясню, когда встретимся. Ты что, меня боишься что ли?

Леся не могла допустить, чтобы он увидел ее с животом. И поэтому просто повесила трубку.

– Что же делать? Он так просто не отстанет.

– Когда позвонит в следующий раз, – соглашайся на встречу, – посоветовала Ксюша.

– Да как же я ему в глаза посмотрю? Еще не развелись, а я уже беременна неизвестно от кого!

– Это он должен думать, как тебе в глаза смотреть! Выгнал на улицу, прекрасно зная, что идти тебе некуда. Ты вообще можешь сказать, что это его ребенок. Запросто!

– Но ведь это не так…

– Ну и что? Ты ведь любишь этого идиота? Тогда используй этот шанс. Вероятность, что он передумает разводиться, если решит, что скоро станет папой, очень велика. Между прочим, десять процентов мужчин воспитывают неродных детей и даже об этом не подозревают!

– Я не смогу всю жизнь врать. У меня не получится, – нерешительно возразила Леся.

– Зато у ребенка будет достойное будущее.

В ту ночь Леся долго не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок на своей узкой кровати. И пыталась улечься поудобнее, обнимая специальную подушку для беременных, которую купила в прошлый выходной. Это был вытянутый валик, наполненный мелкими шариками, какими иногда наполняют мягкие игрушки. Подушка моментально принимала форму любой прислоненной к ней части тело и потому спать с ней было одно удовольствие. Но только не сегодня. Ксюшины слова запали ей в душу. Может, действительно, стоит пойти на обман ради будущего ребенка? Соблазн был слишком велик. Никто никогда не узнает. Дима снова будет рядом, и Белка, и малыш родится в тепле и достатке. Может быть, это и есть выход из ее безнадежного положения?

Дима позвонил через три дня, и Леся согласилась на встречу. Она надела туфли без каблука, симпатичное платье на бретельках, которое выгодно подчеркивало живот и не оставляло никаких сомнений по поводу ее положения. Хозяйка даже сама уложила ей волосы с помощью плойки, а потом велела Гене отвезти ее в кофейню на Пушкинской.

В первый момент Дима Шаблинский просто не узнал жену.

Этого. Просто. Не может. Быть.

И, тем ни менее, Леся стояла перед ним. Спокойная, счастливая, и… беременная.

Как и предполагала Ксюша, мужчина даже не усомнился в своем отцовстве.

– Но почему ты ничего не сказала?

– Ну… ты же все решил… Я тебе не нужна… Что это меняет…

– Вообще-то многое. Ты где сейчас живешь? Ты хорошо питаешься?

Леся вздохнула.

Он интересуется ее самочувствием лишь потому, что думает, будто она носит его ребенка. Не понятно вообще, почему его это волнует – ведь он никогда особенно не хотел малыша. Это она мечтала забеременеть.

– Так ты принес бумаги по разводу?

– Это неважно, – сказал все еще пораженный Дима и отодвинул папку с документами подальше. Как будто Леся могла схватить ее и убежать. – Ситуация изменилась. Собирай свои вещи и возвращайся. Так где ты жила все это время?

– На Рублево-Успенском.

– Где??? Теперь ясно, почему мы тебя не нашли. Там искать нам как-то в голову не приходило.

– Я помощница по хозяйству в одной хорошей семье. И я не могу от них уйти просто так, с бухты-барахты. Нужно заранее предупредить.

Дима знаком подозвал официанта и попросил счет.

– Ну, так поехали. Я сам с ними поговорю. Заодно соберешь вещи. Хотя какие там у тебя вещи!

Это был один из тех чудесных майских вечеров, когда в воздухе пахнет свежестью, в животе поселяются десятки бабочек, а сердце замирает от предвкушения счастья.

Леся в который раз подумала, что миллионеры не зря выбрали Рублевку местом своего обитания. Пожалуй, это самое красивое шоссе во всем Подмосковье. Чувство такое, будто едешь по сказочному лесу. Вековые деревья обступили дорогу со всех сторон, но ты знаешь, что где-то там, в чаще, спрятаны дворцы и замки.

Серж Протвинский пожал Диме руку, как только услышал, зачем тот приехал. Ксюша, по просьбе Леси, так ничего и не сказала мужу об изнасиловании. Потому Серж не сомневался, что их домработница беременна от мужа. После десятиминутной беседы отпустил Лесю без всяких отработок, по своему обыкновению пригласив молодых людей почаще приезжать к ним гости.

Ксюша клялась, что ради счастья подруги, а она уже давно считала Лесю подругой, она готова сама убираться хоть целый год. Леся плакала от счастья, благодарила Протвинских за приют, работу, доброе отношение, и мысленно просила для них у Бога стайку малышей.

Подумать только! Она возвращается! Дима забрал ее домой!

– Ничего не говори Белке, – попросила Леся, когда уже подъезжали к дому. – Я хочу сделать ей сюрприз.

Дима легко согласился. Он не имел ни малейшего желания объясняться с мачехой.

Для Белки это был обычный день. По пути с работы она забрала детей и теперь они дружной толпой ввалились в холл.

– Первым делом мыть руки! – привычно скомандовала Катя и прошла на кухню – отнести пакеты с продуктами.

– Давай помогу разложить.

От неожиданности она едва не поскользнулась. Еще мгновение, и валялась бы на полу вместе с продуктами.

Нет, такое просто невозможно.

Перед ней стояла ее обожаемая Мышка. И, как ни в чем не бывало, ставила на полку холодильника очередной пакет кефира. Но, что самое удивительное, Мышка выглядела так, будто вот-вот родит.

– Варианта два, – проговорила Белка. – Либо это ты, либо паранойя.

– Это я! – рассмеялась Леся. – Мы помирились, и Дима попросил меня вернуться. А еще я беременна.

– Это я вижу.

– А ты мне разрешишь пользоваться своими стеклянными разделочными досками?

Катя в ступоре кивнула.

– Белка, что с тобой? Ты не против, что я буду опять с вами жить?

– Кто, я? Да я счастлива, как поросенок!

* * *

Без Леси Ксюша чувствовала себя неуютно. Как-никак, в последнее время эта девушка была ее основным собеседником. С Машкой они практически не общались. А как прикажете это делать, если любой разговор сводится либо к беременности, либо к детям? Ксюше даже казалось, что подруга получает какое-то особое, садистское удовольствие, причиняя ей боль.

– Малыш, ну ты пойми, эта беременность – все, что она может тебе противопоставить, – пытался втолковать жене Серж.

– Да зачем ей что-то мне противопоставлять?! Жили же как-то до этого столько лет, ничего друг другу не противопоставляли.

– Ну, это ты не противопоставляла. А она, может быть, все время себя с тобой сравнивала. Да ты красивее. Зато с ней рядом любимый человек. Ведь Игорь действительно хороший, надежный парень. Есть повод гордиться. Ты успешна в карьере, она – в личной жизни. У вас было равновесие. А потом ты вдруг вышла замуж, и все изменилось. Замужество перестало быть преимуществом, а красота и карьера у тебя остались. Прибавь к этому еще и то, что я… не самый бедный человек в Москве.

– Она как-то говорила, что мне завидует… Или что мне нельзя не завидовать… Что-то в этом духе, – припомнила Ксения.

– Вот видишь. Зависть – сильное чувство. Оно не всегда нам подконтрольно. Его может испытывать абсолютно каждый. Вот мы с тобой не бедствуем, да? Кто-то даже скажет, что мы богатые люди.

– Что ты, вся наша скорая уверена, что я вышла за олигарха.

– Это конечно приятно слышать. Но помнишь, как мы ездили на день рождения к Ненцу, еще до свадьбы?

Ксюша кивнула. Ненцем когда-то в детстве прозвали школьного друга Сержа, Алексея Соколова. Точнее, Серж учился в ангийской спецшколе, а Ненец рядом – в спортивной. Из армии Соколов отправился на год в тюрьму – после того, как в драке убил одного из четверых нападавших на него дедов-десантников, а остальных покалечил. Зато из тюрьмы его взяли прямо в разведку. Теперь Алексей занимал какие-то должности в ГРУ, Ассоциации боевых искусств, земельном комитете и где-то там еще, основал собственный фонд и владел поместьем на Осташковском шоссе.

– Когда я попадаю в его поместье с фонтанами и лошадьми или на его яхту, которая, говорят, на несколько метров длиннее, чем у Абрамовича, я теряюсь. Мне кажется, что я ровным счетом ничего не достиг в жизни. Что я неудачник.

– Ты это всерьез? – не поверила Ксюша. – Между прочим, когда они приезжали к нам в твой день рождения, Ира, его жена, все время повторяла, что я счастливая, потому что у меня бассейн есть. У них, кстати, бассейна нету. А фонтан, я тебе, если хочешь, хоть завтра могу купить, и даже на свою зарплату. Правда, на одну зарплату только один фонтан, но если поднапрячься, то за полгода можно по всему саду их натыкать.

Жена явно смеялась над ним, но Серж был рад, что сумел вернуть ей хорошее настроение.

– Ну, допустим. Вернемся к твоей Маше. Она завидует тебе, возможно, что даже против воли. Просто не может побороть это чувство. И знает, что у тебя, такой прекрасной и успешной, есть одно уязвимое место. У нас пока, к сожалению, не получается забеременеть. А вот у них получилось. Вот я и говорю – этот ребенок – единственное, что она может тебе противопоставить. Потому и хвастается. Ну так не поддавайся! Не ведись на это!

– Я все равно не понимаю, почему даже с собственной лучшей подругой надо играть в какие-то игры.

– Жизнь такая, малыш. Кстати, к нам сегодня Миша заедет, ты не против?

Вопрос был задан для проформы. Как будто, если она против, он не заедет.

Несколько недель назад сын приехал к Сержу на работу, и они помирились. Об истории с кражей Протвинский-старший предпочитал вообще не вспоминать.

В конце концов, Серж все-таки сломался и купил сыну квартиру в элитном жилом комплексе в Солнцево. Правда, однокомнатную. Ксюша жалела только об одном – что не в Химках.

Теперь Миша приезжал часто, как правило, в выходные, и часами просиживал в гостиной. А она чувствовала себя гостьей и в собственном доме и, что куда страшнее, в жизни своего мужа.

Если бы только она могла родить Сержу малыша!

Конечно, в их особняке была детская. На третьем этаже. Самая красивая комната в доме. Просторная и светлая, с застекленным балконом и специальной игровой зоной. Вот только детских кроваток здесь не было. И, может быть, не будет никогда. Ксюша часто забредала в эту пустую комнату, подолгу сидела на полу в эркере. Плакала и слушала грустную музыку. Иногда, если Сержа не было вечером дома, приносила с собой бутылку пива или виски – в зависимости от тяжести тоски. От алкоголя становилось немного легче. Он служил своего рода душевной анестезией.

Дни приезда пасынка были для нее самыми черными. Она искренне радовалась, когда на этот день выпадало дежурство. Но Миша никогда не предупреждал заранее о своих визитах, и потому ничего спланировать было нельзя.

Вот и сегодня она без цели слонялась по дому, дожидаясь, когда «родительский день» ее мужа кончится, и Миша уберется восвояси. Чтобы хоть как-то определить, насколько все это близится к завершению, она перегнулась через перила второго этажа. Таким образом можно было разглядеть часть стола и ноги сидевших в столовой и расслышать – практически все!

– Я за тебя рад, но по-моему это все-таки рановато, – голос мужа был каким-то растерянным.

– Не переживай, я не собираюсь жениться, пока не получу свидетельство о собственности на квартиру. Мама уже предупредила меня об этом.

– Лучше бы, конечно, твоя мать научила тебя предохраняться, – не удержался Серж.

– Ты знаешь, ей некогда было, работать приходилось. Ты же нас бросил, – парировал сын.

Серж едва сдержался, чтобы не рассказать ему, наконец кто, кого и почему бросил тогда.

– Ладно, не злись. Ты не рад что ли, что будешь дедушкой?

Ксюша в ужасе отшатнулась от перил. Получается, Света, Мишина девушка, тоже беременна? Только этого не хватало! Теперь он еще и семью свою отцу на шею повесит. Начнут сюда приезжать с ребенком… Уж лучше развод.

Когда Миша уехал, Серж позвал жену, но та не откликнулась. Он нашел Ксюшу в спальне плачущей. Увидел и сразу понял, что та все слышала.

– Ну, в данном случае что тебя расстраивает?

– А это не понятно? То, что у тебя теперь будет внук, и он заменит тебе того ребенка, которого я так и не родила.

– Пока что мне ребенка заменяешь ты, – с чувством сказал муж, и его тон немного отрезвил Ксюшу. – Мне вообще все равно, кто там у кого родится. Это ж не у нас с тобой. Малыш…

– Похоже, на свете беременны все, кроме меня.

* * *

Был уже июнь, и Лесиному животику исполнилось тридцать шесть недель.

– Вы почему до сих пор с роддомом не договорились?! – ругалась Белка.

А Леся только смеялась в ответ. Такой счастливой и уверенной в завтрашнем дне она себя еще никогда не чувствовала. Малыш исправно пинал ее под ребра, и она могла часами лежать на боку, слушая и считая его шевеления. Полагалось насчитать хотя бы десять за час. Если выходило меньше, она отправлялась на кухню – пить чай и угощать малышку чем-нибудь вкусненьким. Они уже знали, что будет девочка.

Леся не питала никаких иллюзий по поводу Димы и его к ней отношения. Белка рассказала, что стюардесса его бросила, чувствовалось, что муж до сих пор любит Оксану. А однажды Леся даже нашла в его ноутбуке целую папку с фотографиями красавицы.

Она понимала, что муж вернулся к ней только из-за ребенка. Но и это уже было большим счастьем.

И вот, наконец, они с Димой сели в машину и отправились в роддом – заключать контракт.

– Дим, может не стоит тратить столько денег? Мне же там всего три дня лежать!

– Отстань! Деньги – не твоя забота. Не дай Бог что-нибудь с ребенком случится. Контракт – дополнительная гарантия. Я их засужу, если что.

– Да что случится? Я ведь здоровая!

– То-то ты, здоровая, так долго забеременеть не могла! Я сказал, будет контракт.

Леся поразилась, увидев в приемном отделении целую очередь женщин, желающих рожать платно. Наконец настал их черед. Менеджер пригласила их в маленький уютный кабинет.

– Вы граждане России? – первым делом спросила она.

Молодые люди закивали.

– Тогда я должна предупредить, что вы имеете право рожать бесплатно.

– Мы это понимаем, – кивнул Дима. – Но хотелось бы дополнительных гарантий и чтобы я мог присутствовать на родах.

– Ну, тогда выбирайте врача, который будет наблюдать вашу жену до родов и поможет малышу появиться на свет. Вам важно – мужчина или женщина?

– Нам все равно, лишь бы был хороший профессионал, – Дима устал от болтовни менеджера и начал терять терпение.

– Ну, тогда у меня есть для вас очень хороший, опытный доктор. Как раз сегодня вышла из отпуска.

– Вот это годится, – моментально согласился мужчина. – Раз после отпуска, меньше косячить будет.

– Между прочим, у нас один из лучших роддомов Москвы.

– Не спорю, но это не у вас ли на сайте указано, что смертность составляет шесть процентов?

Менеджер натянула профессиональную улыбку:

– Не беспокойтесь, с вашей супругой и дочерью все будет в порядке.

Врач Лесе не понравилась. Она была пожилой, лет шестидесяти на вид и, должно быть, действительно опытной. Она сюсюкала с Лесей голосом доброй феи из мультика и даже гладила ее по руке. Но вот беда: глаза у этой феи были жестокими. Такая не пожалеет, если что не так пойдет. А ведь будет больно. Леся постеснялась сказать о своих сомнениях мужу. Дима и так делал для нее слишком много. И фея со злыми глазами была утверждена в качестве ее врача.

Таисия Владимировна, так звали доктора, увела ее наверх, в свой кабинет. Там расспросила, какие были инфекции, когда начались месячные и со скольки лет живет половой жизнью. Злая фея поразилась узнав, что муж – первый ее мужчина. О том, что был еще и второй, Леся, разумеется, промолчала.

Для следующего исследования – КТГ – ее положили на кушетку и надели пояс с каким-то странным датчиком.

– Вот на этом мониторе будет отражаться частота сердцебиения плода, – пояснила Таисия Владимировна. – Здесь есть лента, и мы запишем его кардиограмму.

Лесе не понравилось, что ее малышку, которая вот-вот родится, доктор сухо называет «плодом». Те врачи, к которым она ходила на УЗИ во время беременности, с ранних сроков подчеркивали, что ее ребенок – самостоятельная личность, с ручками, ножками и крохотным сердечком. А Таисия Владимировна сухо отрезала «плод». Да, наверное, это медицинский термин. И, должно быть, так надо. И наверняка она сто пятьдесят тысяч двести сорок пятая роженица за карьеру этой пожилой медицинской дамы. Но неужели тяжело проявить чуточку больше внимания и доброжелательности? Особенно после того, как Дима заплатил им столько денег? Ведь доброе отношение к пациентам куда важнее отдельной палаты.

КТГ, или, как расшифровала зашедшая проверить датчики медсестра, кардиотокограмма, Лесе понравилась. Слушать дочкино сердцебиение было приятно. Казалось, это тот звук, которым можно наслаждаться до бесконечности. Но через сорок минут датчик сняли.

– Плод в норме, несмотря на жару, – констатировала Таисия Владимировна. – Должно быть, у вас дома есть кондиционер.

– Есть, – подтвердила Леся.

Ей показалось, или даже кондиционер вызвал у Злой Феи неодобрения? Может, она попросту ненавидит всех богатых пациенток? Знала бы врач, из какой клоаки она родом и что с ней на самом деле произошло. Леся в который раз подумала, что не стоило Диме городить огород с этими платными родами. А то как бы хуже не получилось.

– Я жду Вас через неделю, сделаем КТГ еще раз и посмотрим шейку матки, – сказала Таисия Владимировна. – А вот перечень анализов, которые надо сдать мужу, если он хочет присутствовать на родах.

Знакомство с врачом Лесю расстроило, и всю обратную дорогу она предавалась своим грустным мыслям. Дима этого, как всегда, не заметил.

Дома жена вручила ему список анализов. Ну что делать, придется сдавать! Он не может пропустить рождение собственного ребенка.

Утром он отправился в ближайший к дому медицинский центр. Желающих сдать анализы именно сегодня было, увы, довольно много. Перед ним в кассу стояло человек шесть.

Какой-то седовласый мужчина в синей рубашке поздоровался с ним. Дима кивнул в ответ, и, приглядевшись, узнал в нем того самого андролога, к которому приходил несколько раз.

– Молодой человек, а что же вы за своей спермограммой не приходите? Забыли никак?

– Не забыл, просто необходимость отпала. У меня дочка скоро родится, – счастливо улыбнулся Дима.

На лице пожилого врача отразилось искреннее недоумение.

– Вот что. Как закончите со своими делами, обязательно поднимитесь ко мне в кабинет. Это очень важно.

– Хорошо. А что случилось-то? – крикнул Дима, но врач уже быстрой походкой шел к лифту.

На сами анализы очередь оказалась, естественно, ничуть не меньше, чем в кассу. Дима уже безнадежно опаздывал на работу и потому злился. Еще этот андролог с просьбой зайти. Что ж там такое страшное-то? Про варциколе он и так знает, но жить оно ему не мешает. И дочка вон получилась без всякой операции. Но врач не выглядел умалишенным и Дима решил, что пятнадцать минут его уже не спасут.

– Можно? – он слегка приоткрыл дверь и заглянул в кабинет.

– Да, молодой человек, заходите.

– Вы вроде бы что-то собирались мне сказать. Что-то насчет моих анализов, я так понимаю.

– Вы ведь Дмитрий Шаблинский?

– Да, это я. Так в чем дело?

Доктор медлил.

– Да что там, говорите. В прошлый раз вы меня варциколе пугали. Что теперь?

– Мне очень жаль, молодой человек, но у вас азооспермия.

Ну, так и знал, очередная ерунда.

– А что это за зверь? – скорее из вежливости поинтересовался пилот.

– А это, Дмитрий, полное отсутствие живых сперматозоидов в вашей семенной жидкости. Иными словами, вы абсолютно бесплодны. Стерильны.

– Но это же бред… Совершенно невозможно. Я сегодня сдавал анализы, чтобы присутствовать при рождении моей дочери. У жены никого кроме меня не было, она была девственницей, когда я… когда мы….

– К сожалению, тот факт, что вы были первым мужчиной у своей супруги, совсем не гарантирует того, что вы единственный.

– Но Леся не такая. Она меня любит, понимаете? Я на сто процентов уверен, на двести, что не было у нее никого больше.

Врач вздохнул.

– Поверьте старому доктору, на сто процентов в супружеской верности никогда нельзя быть уверенным.

Дима не знал, какие еще привести аргументы. Но поверить в то, что его жена, его Мышка серая, так безоглядно ему преданная, переспала с другим, было просто невозможно.

– Но ведь анализ может быть ошибочным?

Хоть бы так. Это его последняя соломинка.

– Это крайне маловероятно.

– Но все же шанс есть?

– Быть может, одна десятитысячная.

– Тогда я хочу пересдать анализ.

– Что ж, это ваше право. Я выпишу направление. Но по-человечески прошу: не питайте больших иллюзий. Разочарование может быть очень горьким.

В ступоре он взял направление и тут же отправился пересдавать анализ.

В Домодедово пилот прибыл на три часа позже обычного. Он едва успел к рейсу. Хорошо, что ближайшие несколько дней он проведет в Магадане. Они договорились с Леонидом Борисовичем, так звали врача, что завтра Дима позвонит с другого конца страны узнать результаты спермограммы.

И он взлетел навстречу северному рассвету.

Глава 22

Ксюша все-таки не выдержала и уволилась с работы. Она больше не могла выносить даже вида своих маленьких пациентов и их родителей. Все это казалось очередным напоминанием о собственных проблемах.

В последние месяцы она только теряла. Сначала нерожденный малыш, о котором она никогда не забудет, будь у нее в будущем хоть дюжина детей, в чем Ксюша сомневалась.

Потом эта опухоль. Ну откуда взялась миома у двадцатипятилетней женщины? Когда у мамы диагностировали миому, ей было сорок пять лет! Следом – водительские права на долгих полтора года. Ксюша даже попросила Сержа продать «мерседес», чтобы эта машина мечты не мозолила ей глаза.

Потом размолвка с лучшей подругой. Быть может, будь Машка рядом, жизнь не казалось бы такой беспросветной.

Затем вдруг все кругом забеременели, будто сговорились. Ну просто, куда не ткни – беременная. Даже домработница. Теперь еще выяснилось, что муж станет дедушкой. А она, стало быть, бабушкой. В двадцать шесть. Ага.

И главное, все эти беды приключились по одной единственной причине. Потому что она никак не может стать мамой. Вот все вокруг могут, а она нет.

Порой хотелось просто опустить руки. Ну, или наложить их на себя. Но ни того, ни другого Ксюша не могла себе позволить. Первого – потому, что покойный отец учил, что бороться нужно всегда, если остается хотя бы малейший шанс. Ну а самоубийство… Самоубийство в принципе не выход. К тому, же есть Серж. И мама. И Шарль. И она им нужна.

Она решила не нанимать новую помощницу по хозяйству вместо Леси, чтобы было чем себя занять, сидя дома целыми днями. Ксюша драила полы и стены, натирала зеркала и стеклянные столики, каждый день чистила бассейн водным пылесосом. Она перестала ставить на зарядку мобильник, потому что ей ни с кем и ни о чем не хотелось разговаривать.

От скуки она даже увлеклась цветоводством. Хотя прежде считала выращивание рассады занятием для стареньких бабушек.

Самым любимым занятием было приготовление ужина для Сержа. Ксюша с удовольствием готовила бы мужу и обед и завтрак, но он, увы, ел дома только один раз – после работы. Утром пил только кофе, причем всегда растворимый, а обедал в офисе.

Теперь, после ухода Леси, муж стал едва ли не единственным ее собеседником. Редкие телефонные разговоры с мамой – не в счет.

В этот день Серж пришел необычно возбужденный. Причем настолько, что даже на некоторое время потерял способность складно излагать свои мысли.

– Слушай, я такое видел… Там, у поворота на нашу дорогу… Там одна такая… Такая ушастая. И глаза у нее совсем как у тебя.

– У кого? У кого глаза-то? – изумилась Ксения. Таким она его давно не видела.

– Там немецкие овчарки. Щенки, – наконец выдохнул муж. – И есть одна девочка, самая маленькая, но уши уже стоят. У нее… понимаешь, глаза очень умные. И она на тебя похожа.

– Я не пойму, ты хочешь завести собаку, что ли?

– А ты?

– Я всегда «за». Я люблю животных, ты же знаешь. Просто странно, ты никогда раньше не говорил, что хочешь собаку.

– У меня был пес. Давно. Ганс его звали. Доберман. Я тогда жил один и был без работы.

Ксюша поняла, что речь идет о том времени, когда от Сержа ушла мама Миши.

– Мы с ним покупали курицу, варили рис, перемешивали это все дело и оба ели.

– А что с ним стало?

– Умер от рака простаты. Ему делали операцию, вырезали опухоль. Но я, правда, смалодушничал тогда. Ветеринар сказал, что если Ганса еще и кастрировать, проживет дольше. И я не смог. Ну как мужика кастрировать? Друга? Он год еще где-то прожил и умер. С тех пор я на собак смотреть не мог. Как ты на детей. А сегодня увидел эту ушастую и что-то екнуло.

По щекам Ксюши текли слезы. Она его понимала.

– Так чего ты стоишь? Беги, заводи машину, пока собаку нашу не купили!

Серж по-мальчишески улыбнулся, налету поцеловал ее и понесся во двор.

«Ушастую» немку назвали Альмой.

Теперь у Ксюши появился, наконец, компаньон. Альма целыми днями ходила следом за хозяйкой и участвовала во всех делах. Если Ксюша сеяла цветы на рассаду – сидела рядом, похожая на очаровательную статуэтку, и время от времени наклоняла голову то в одну, то в другую сторону. Если готовила Сержу ужин – выписывала круги по кухне, в ожидании лакомого кусочка. Если ложилась отдохнуть с книжкой – пристраивалась рядом, гордая, что Ксюша иногда даже иногда пускает ее в кровать.

Видя, сколько счастья приносит его жене воспитание щенка, Серж посоветовал им записаться на курс послушания для щенков в ближайшем питомнике. И теперь дважды в неделю Ксюша и Альма посещали собачью школу. Там крошечных овчарок учили самым простым вещам – сидеть, лежать, стоять, ходить рядом. Инструктор давал им домашние задания, и они всегда тщательно их готовили, дважды в день исправно маршируя по двору.

Подвыпив, растроганный Серж как-то сказал:

– Я живу ради тебя и Альмы.

И Ксюша не звала себя ее хозяйкой. А называла… мамой.

* * *

Алиса напомнила мужу об обещании сделать искусственное оплодотворение в июне, если до этого времени им не удастся забеременеть.

Но Олег развел руками:

– Извини, но это попросту нечестно. Год надо считать не с того момента, когда мы о чем-то там договорились, а с того, когда ты перестала пить противозачаточные. А это и полгода не исполнилось. Так что рано еще. Давай лучше деньги на отпуск потратим. Мальчишек на море отвезти надо.

– Но мы вполне можем позволить себе и то, и другое.

– Так, а это мы с тобой уже обсуждали. Давай не будем ссориться. Деньги зарабатываю я и только я решаю, на что их тратить. Ты можешь высказывать пожелания.

Алиса едва не задохнулась от обиды.

– Значит, пожелания высказывать? Ну, спасибо тебе, дорогой! А может, мне вместо того, чтобы так отчаянно пытаться родить еще одного ребенка… Может мне работать пойти, а? Старших в школу, Витька в детский сад. А я – на работу. И через год посмотрим, кто больше зарабатывать будет.

После того, как Саша Еремин уехал в Петербург, муж совсем распоясался. Во-первых, он избавился от привычного гнета ревности. Да, он понимал, конечно, что Алиса от него к Саше не уйдет, и все же присутствие преданного поклонника держало мужа в тонусе. К тому же, Алиса привыкла в случае любых разногласий с мужем обращаться за помощью к Сашке. Объединившись, жена и лучший друг могли убедить упрямца в чем угодно.

Разумеется, она могла позвонить в Питер и провернуть все то же самое по телефону, но понимала, что делать этого не стоит. Что надо дать Сане свободу и учиться решать свои проблемы самостоятельно.

Размолвки у Воробьевых стали возникать одна за одной. Алиса стала чаще высказывать мужу претензии, о которых прежде молчала. В пылу ссоры каждый из них жалел, что громоотвод, в лице Еремина, теперь далеко.

Все чаще, поругавшись с женой, Олег ехал ночевать не домой, а на дачу в Голицыно. Алиса была этому даже рада – она устала от бесконечных упреков и разговоров на повышенных тонах. Грешным делом, ей несколько раз приходила в голову мысль о разводе. Останавливали мальчики. Они обожали и мать, и отца. И пока еще не подозревали, насколько серьезны ссоры между родителями.

* * *

Гостиница для летного состава в Магадане напоминала музей быта СССР. По крайней мере, мебель не меняли, очевидно, с тех самых времен. Тогда же, должно быть, в последний раз красили стены, никогда не знавшие обоев, и меняли деревянные рамы на окнах. Да-да, о стеклопакетах тут, похоже, и не слышали. Вместо электрочайника у дежурной по этажу можно было получить заскорузлый кипятильник. Да и то только в том случае, если этот гаджет не прихватил уже кто-нибудь другой из их команды.

Впрочем, Диме сейчас было не до удобств. Дрожащими руками он отыскал в телефоне номер врача и нажал кнопку вызова.

Казалось, сердце в груди не удержится.

Один гудок. Второй. Третий.

– Слушаю.

– Добрый вечер… То есть у вас доброе утро… Это Дмитрий Шаблинский беспокоит. Ну что там, Леонид Борисович?

– К моему величайшему сожалению, Дмитрий, мне нечем вас порадовать. Диагноз подтвердился. Увы.

Дима почувствовал, как внутри все помертвело. Еще вчера он жил предвкушением счастья – что будет дочка. И вот теперь дочки не было. То есть ребенок-то из Лесиного живота никуда не делся, но вот только отцом был не он. А кто?

Пока он жил с Оксаной, Леся работала на Рублевке помощницей по хозяйству. Может, хозяин склонил ее к сожительству под угрозой увольнения? Хотя нет, вряд ли. На вид он совершенно нормальный мужик. И жена – редкой красоты женщина, явно сильно его моложе. С такой женой только и гляди, чтоб не увели, да хоть свои же, рублевские. Где уж тут по сторонам смотреть. Но тогда кто? Там из мужиков кроме хозяина вроде водитель только. Неужели Леся закрутила роман с шофером? Не похоже на нее. Но можно ли утверждать, что знал женщину, если на девятом месяце узнаешь, что она беременна не от тебя?

Впрочем, какая разница? Она. Ему. Изменила. Предала. Вот, что сейчас важно.

Глава 23

– Сейчас я буду тебя убивать! – прорычал Дима, едва перешагнув порог квартиры.

Так плохо ему не было еще ни разу в жизни. С тех времен, когда он, маленький мальчик, видел, как на глазах спивалась мать. О том времени он предпочитал не вспоминать. Это было табу.

Мать умерла, отец забрал его к себе, и все закончилось. И да, спасибо Господу за Белку.

Потом, встретив Лесю, увидев эту некрасивую, но обаятельную девчушку с мышиным хвостиком, он будто бы повстречал самого себя в детстве. Он хотел изменить ее жизнь. Он забрал ее к себе домой. Кормил, одевал, заботился.

Про историю с Оксаной он сейчас и не вспоминал. Причем тут Оксана? В конце концов, каждый мужчина имеет право на лево. Жене положено понимать и терпеть. Особенно, если муж ее из трущоб вытащил.

А эта дрянь мало того, что легла под другого мужика, так еще и залетела от него! И пыталась посадить ему на шею ублюдка, рожденного от этой связи. Еще чуть-чуть, и ей бы это удалось. Дима всю жизнь жил бы с нелюбимой женщиной и горбатился бы, чтобы воспитать ее ребенка. Стерва!

Он купил бутылку водки еще в Домодедово, бросил там свою машину и сел в аэроэкспресс. Потом полдня бродил по городу и пил. И наконец понял, что накачан достаточно, чтобы взглянуть на эту шлюху.

В первый момент Леся не поняла, в чем дело. Но, едва увидев его заплывшие от крепкого алкоголя и полные бешенства глаза, она нутром почувствовала, что муж каким-то невероятным образом узнал правду. Она все время жила в страхе, что обман вскроется. И вот это случилось.

Он схватил ее за волосы и начал таскать по квартире, покрывая последними словами, которыми, впрочем, ее, выросшую, как сорная трава, во дворе, было не удивить. Ей хотелось, чтобы Дима и в самом деле убил ее. Тогда бы все закончилось в один момент. Но он не наносил ей серьезных ударов, инстинктивно все же жалея ребенка. Пилот таскал жену по комнатам, сам не понимая, чего хочет добиться. Скорее всего, ему просто хотелось выместить злость, отомстить за разрушенные иллюзии. Ведь он почти уже считал себя отцом!

На счастье, в двери повернулся ключ, и вошла Белка, как всегда, уставшая, с детьми и продуктами. Ей понадобилось не более пяти минут, чтобы оттащить пасынка от Леси, отправить малышей с невесткой в детскую, сунуть Диму под душ прямо в одежде и даже разложить продукты по полкам холодильника. У нее был очевидный талант управлять этим безумным семейством.

– Ну, я тебя слушаю, – она поставила перед пасынком его любимый кофе с лимоном. Холодный душ, присутствие мачехи и кофейный аромат уже немного отрезвили его.

И Дима все ей выложил, опасаясь что она, как женщина и мать, все равно займет сторону Мышки. И тогда уже ему придется уйти из дома. И он потеряет Белку. Но он твердо решил, что чужого ребенка воспитывать не будет. И жить с этой шлюхой тоже.

Белка выслушала его, и ничего не сказала в ответ.

– Я поняла. Теперь иди в свою комнату и сиди там, пока не позову.

Теперь требовалось поговорить с Мышкой.

Леся в слезах рассказала Белке правду.

– Мы приняли тебя в свою семью, а ты нас обманула. Всех. Ты не сказала правды ни мне, не Диме.

– Но что же мне было делать? Куда деваться с ребенком на руках.

– Куда деваться? – Белка, похоже не собиралась ее жалеть, даже узнав об изнасиловании. – Ну, во-первых, моя дорогая, честнее и правильнее в данной ситуации было бы сделать аборт. Во всем мире не принято рожать от насильников. Ты подумала вообще, что это будет за ребенок? С какими генами?

– Но ведь это же моя малышка, – слабо отбивалась Мышка, совершенно растоптанная.

– Вот именно, что твоя. Твоя малышка и твоя проблема. Скажи, ты когда-нибудь видела, чтобы я свои проблемы переваливала на плечи других? Мы приняли тебя в семью, и ты решила, что мы и ребенка от этого маргинала примем и воспитаем. И ты совершенно не думаешь о том, что у нас двое своих маленьких детей. Да еще Димка. Разве он взрослый? Он даже жить отдельно не в состоянии. Да, я его приняла и частично даже воспитала. Но муж меня не обманывал. Когда мы только познакомились, он сразу сказал, что есть ребенок от первого брака. Если бы ты решила оставить малыша, понимая, как будет тяжело и растить его сама – флаг тебе в руки. Но надо рассчитывать на себя и сказать правду. И вот тогда я бы первая пришла тебе на помощь.

– А теперь ты меня презираешь, да? – робко спросила Мышка.

– Нет. Но и видеть тебя в своем доме не хочу, уж извини. У тебя есть неделя, чтобы найти себе новое жилье. Я дам тебе сто тысяч – хватит на несколько месяцев, если экономить. Но это все.

– Я уйду сегодня же.

– Сегодня же не надо, ушла уже один раз. Сначала подыщи себе жилье. Диму я попрошу эту неделю пожить у друга, можешь не беспокоится.

– Ты думаешь, он меня когда-нибудь простит?

Белка изумленно уставилась на нее.

– Думаю вряд ли.

Через час за Димой закрылась дверь – он ушел на неделю к другу. Белке не пришлось уговаривать пасынка – тот сам не желал оставаться под одной крышей со своей теперь уже точно бывшей женой.

– Только давай на этот раз не будем затягивать с разводом, – устало сказал он ей на прощание.

Леся робко кивнула. Она поняла, наконец, что назад дороги нет – своим поступком она все окончательно испортила.

Сама не зная почему, она позвонила Ксюше.

– Не оставайся там ни минуты. Собирай вещи и приезжай к нам.

– Но я уже… Ты же ведь не любишь беременных.

– Переживу как-нибудь. Тебе нервничать нельзя, а там ты точно будешь психовать. Я тебя жду, поняла?

– Поняла.

– За тобой Гену послать?

– Что ты, я доеду.

– Ну, вот и отлично. Не дрейфь, прорвемся! Поговорим обо всем, как приедешь.

Мышка собрала свои вещи, которые все еще помещались в небольшую спортивную сумку, заказала такси и сказала Белке, что все же уйдет сразу. Так будет проще для всех.

– Ты уверена, что тебе есть куда идти?

– Да, я поживу у друзей. Там достаточно места.

Она решила не рассказывать, что собирается к бывшим хозяевам. К тому же, в этой ситуации Ксюша и в самом деле повела себя как друг.

Катя протянула ей деньги, но Мышка отвела ее руку.

– Нет. Я предала тебя, тут не поспоришь.

– Возьми. Я много чего сказала тебе сгоряча, но жизнь – непростая штука. В ней нет чисто черного и чисто белого. И потому надо стараться не судить людей. Возьми. Я не в силах помирить тебя с Димой. Я его хорошо знаю, он мне… ты знаешь, и впрямь как сын. Старшенький. Хоть и двенадцать лет всего разница. Он очень категоричен. Димка не простит. Не того даже, что ребенок от другого, а того, что ты соврала ему. И потом… ты уж не обижайся, но только не любит он тебя. Я вижу. И если ты даже каким-то чудом его удержишь, ну не будет у вас ничего хорошего. Если мужчину привязать к себе обманом и интригами, то какой верности от него можно потом ждать?

Леся молча слушала ее и на глаза, против воли, навернулись слезы. Но это уже была не истерика, не попытка отстоять свою правоту. Это было спокойное сознание того, что Белка права. На обмане семью не построишь. Рано или поздно это все равно бы закончилось. И появилась бы новая Оксана. Уж лучше расстаться сразу. Но как жить дальше с грудным ребенком на руках?

– Я возьму эти деньги, но с одним условием. Когда-нибудь я их тебе обязательно верну.

– По рукам, – улыбнулась Катя и в самом деле пожала ей руку.

– Можно я тебе когда-нибудь позвоню?

– Обязательно! Ты мне позвонишь сегодня же вечером и расскажешь, как доехала.

* * *

Ксюша продолжала экспериментировать с теми народными методами, которым могла найти хоть какое-то медицинское обоснование. Серж вздыхал, но в итоге соглашался на любые эксперименты, лишь бы она снова не впала в депрессию.

– Ты посмотри на это с другой стороны, – продолжал увещевать муж. – Дети – ведь не всегда счастье. Мой отец вот, хоть и не застал, к сожалению, тот момент, когда бизнес пошел в гору, но все же успел немного порадоваться. Я ему две машины купил. Правда, отечественные, но на иномарки тогда денег не было. И заграницу все время отдыхать отправлял вместе с той дамой, с которой он после маминой смерти сошелся. Тогда за рубеж еще немногие ездили. Я сам ни разу не был, все пахал, поднимал бизнес. А отцу покупал путевки. Но разве могу я рассчитывать, что Миша станет заботиться обо мне в старости? Ну, ты же понимаешь, что нет. Скорее мне придется содержать его, пока не помру. Любу я тоже почти не вижу. Мать, несмотря на то, что я оставил ей четырехкомнатную квартиру, внушает, что папа бросил. Тут будет то же самое. Ребенок не узнает, что Лиза просто устала терпеть меня с моими гулянками, предпочла получить свой кусок. Избавиться от алкаша и игрока, взять, так сказать, деньгами, и жить спокойно вдвоем с дочерью.

– Но ведь гулянки-то почти прекратились! – заметила Ксюша.

– Черт возьми, ну видимо мне рядом с тобой так хорошо и спокойно, что совсем никуда не хочется.

Ксюша давно заметила, что так раздражавшие ее ночные исчезновения мужа плавно и постепенно сошли на нет, но предпочитала не поднимать эту тему.

Она подошла к мужу сзади, обняла и прижалась щекой к его тренированной спине.

– Значит, с нашим ребенком все будет по-другому. Пожалуйста, поверь мне.

– Я верю, малыш. Иначе – зачем я все это делаю.

В этот момент зазвонил телефон. Серж видел, как вытянулось лицо жены во время разговора.

– Это Леся звонила. Она через пару часов приедет.

– Да ради Бога, пусть приезжает. У нее все в порядке?

– Муж снова выгнал ее из дома. На этот раз там, похоже, действительно все кончено.

– Выгнал из дома? Женщину, беременную его ребенком? Он что, больной? Вроде нормальный парень! Это какой-то бред!

– Дело в том, что мы не все тебе рассказали…

* * *

Леся приехала заплаканная и все еще немного всклокоченная. Теперь они сидели в гостиной, пили чай и вместе решали, что делать.

Серж уже добрых полчаса мерил комнату шагами, шумно вздыхал и матерился про себя.

– Ну, девчонки, ну вы устроили. Нельзя так мужиков обманывать.

– Это я виновата, – казнила себя Ксюша. – Но я действительно думала, что так будет лучше.

– А вышло как всегда, малыш. Ты, естественно, можешь оставаться у нас столько, сколько нужно, – кивнул он Лесе.

Леся с опаской посмотрела на Ксюшу. Та не переживет появления в своем доме младенца. Не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством.

– Большое спасибо, но я долго вас не побеспокою – останусь, пока не сниму квартиру. У меня есть деньги на первое время, а потом постараюсь найти работу.

– Какую?! Какую работу ты найдешь с грудным ребенком? Не смеши меня, пожалуйста!

И вдруг Ксюшу осенило.

– Слушай! А ведь тебя в Москве ничего не держит!

– Совершенно ничего. У меня контракт на роды, но через три с половиной недели могу ехать, куда глаза глядят. Вот только некуда.

– Я знаю куда. Мне от бабушки, папиной мамы, досталась крошечная квартирка. Такие еще называют малогабаритками или гостинками. Леся может там жить! Правда, квартира в Петербурге. Но ты даже не представляешь, какой это прекрасный город! Я там родилась. И если бы не вышла замуж за Сержа, наверняка бы, в конце концов, вернулась.

– Правда?! Ой, а сколько в месяц…

– Еще одно слово, и я тебя убью. Я с друзей денег не беру.

Леся снова расплакалась.

Оставшиеся до родов три с половиной недели Леся провела у Протвинских.

Ксюша предлагала ей занять гостевую комнату в большом доме, но она предпочла вернуться в свою крошечную уютную спаленку во флигеле. Гена исправно возил ее на осмотры в роддом.

Дима общался с ней исключительно через Белку. Та передала через Гену бракоразводные бумаги, и Леся их все подписала. Теперь оставалось только сходить в ЗАГС и поставить в паспорт штамп о разводе.

Она почти не плакала. Все мысли Леси были сейчас о дочери.

И вот, наконец наступила сороковая неделя. Леся чувствовала себя просто отлично, но ей казалось, что дни тянутся бесконечно долго. Ей так не терпелось поскорее прижать к груди свою малышку!

На излюбленном сайте с народными рецептами Ксюша отыскала и такой, который должен был помочь подруге поскорее родить, не нанеся при этом никакого вреда маме с дочкой. Требовалось съедать по два стакана малины в день, и выпивать три-четыре стакана свежезаваренного чая из листьев малины. И теперь каждое утро Ксюша вскакивала ни свет ни заря и, наперегонки с Альмой, неслась в дальний угол сада, чтобы насобирать полный стакан ягод к тому моменту, как проснется подруга.

Забота о Лесе была ей в радость. Но, конечно, новый друг никогда не заменит старого. Она по-прежнему отчаянно тосковала по Машке, той, прежней, какой она была до беременности. Они вроде бы и не ссорились официально, но стоило созвониться, как вновь и вновь возникала неловкая ситуация. Маша ждала, что Ксюша начнет сюсюкать по поводу будущего малыша, а Ксюша наоборот надеялась, что Машка из солидарности притворится, что не беременна вовсе. В результате обе клали трубку, задыхаясь от обиды. Неудивительно, что с последнего такого разговора прошло больше двух месяцев, и Ксюша не испытывала ни малейшего желания его повторить.

Странно, но при всем при этом, беременная Леся совсем Ксюшу не раздражала.

Каждое утро она приносила в спальню на втором этаже флигеля стакан малины и стакан молока. Обычно к этому времени Леся была уже на ногах, но сегодня она открыла глаза только тогда, когда Ксюша поставила перед ней поднос.

– Вообще-то, это я твоя служанка, а не наоборот, – усмехнулась Леся.

– Ой, я тебя умоляю. Ты когда-то работала у нас, но теперь – ты наш друг и наша гостья. А заботиться о гостях – святая обязанность хозяев. И потом, какие слуги? Я дитя Перестройки, к служанкам не приученное. Вообще никем не могу командовать. Надо мной вон Генка смеется, что я все время спрашиваю, как ему удобно, вместо того, чтобы отдавать распоряжения.

– А ты смотри бразильские сериалы, – посоветовала Леся. – Там у них по три горничных, и кухарка, и водитель, и садовник… И дворецкий еще. И они им так лихо приказы раздают!

– Интересная мысль! Мне стоит подучиться!

– Однозначно. Потому что когда ты будешь беременна… А ты будешь, и скоро, ты уже не сможешь одна драить восемьсот квадратных метров.

Неизвестно, помогла малина или нет, но той же ночью у Леси начались схватки. Она постучалась в соседнюю комнату, разбудила Геннадия, и уже в четыре тридцать утра он высадил ее возле роддома.

– Ксюшу с Сержем не буди, скажешь, как проснутся!

– Понял, – кивнул Гена. – Удачи тебе!

– Спасибо!

Злая Фея сегодня дежурила. И вышла к своей контрактной пациентке невероятно заспанная.

– А с чего ты вообще взяла, что рожаешь? – процедила она сквозь зубы.

– У меня воды отошли частично и схватки каждые семь минут, я засекала, – рапортовала Леся.

– Частично – это как? – прищурилась врач.

– Были обильные выделения, потоком, но я думаю, это не все воды.

– Ясно, – вздохнула Таисия Владимировна. – Полезай на кресло.

Леся проворно забралась. Врач засунула руку чуть ли не по локоть.

– Ну не знаю, плодный пузырь у тебя целый. Какие воды? Что ты придумала?

– Так что же мне делать? Ехать домой? – смущенно спросила Леся. И уже не так уверенно добавила: – Но у меня схватки…

Злая фея поджала губы и изрекла:

– Сейчас еще шейку посмотрим.

– Раскрытие три сантиметра.

– И что делать? – Леся уже решительно ничего не понимала. Так она рожает или нет?

– Да ничего не делать. Рожать сейчас будешь. Переодевайся, тебя отведут наверх.

Родовой зал, как и обещали при заключении контракта, был отдельным. По сути дела это была небольшая комната с высокой, как в реанимации, кроватью. А рядом стоял и дожидался малышки прозрачный кювез. И там внутри уже лежали крошечные носочки, рукавички и шапочка. Те самые, которые она приготовила для своей малышки.

Лесю уложили на кровать и снова подсоединили датчик, ставший уже таким привычным. Так она лежала несколько часов – вздрагивая от схваток и слушая сердцебиение малышки. Несколько раз заходила Таисия Владимировна. Она была уже не такая сонная – видимо, успела выпить кофе.

– Какой там у нас был вес ребенка по последнему УЗИ?

– А мы последнее УЗИ сделать не успели, – ответила Леся. – Вы в прошлый прием сказали, что рано пока, надо ближе к родам.

– Не успели, не успели, – пропела Злая Фея. Потом она приложила к Лесиному животу сантиметр. – Ребенок-то у тебя не маленький!

Лицо врача мгновенно приобрело серьезное выражение, и Лесе это не понравилось.

Таисия Владимировна измерила ей бедра.

– Ну, ничего, со скрипом пройдет.

Схватки становились более частыми и болезненными, но боль все еще была вполне терпимой. Леся запоздало подумала, что со всеми этими переживаниями из-за расставания с Димой и будущего дочери, она совсем забыла поподробнее почитать о родах. Узнать, как правильно дышать, чем можно помочь себе и дочке. В конце концов, можно же было хотя бы расспросить об этом Ксюшу – она же доктор… В этот самый момент дверь в палату распахнулась и вошел усатый улыбчивый доктор.

– Меня зовут Вадим Федорович, – представился он. – Я анестезиолог. Вы читали что-нибудь про эпидуральную анестезию?

Леся усмехнулась.

– Это хорошо, что смеетесь.

– Я как раз сейчас думала, что ничего про роды не успела прочитать.

– А сейчас читать уже поздно, – широко улыбнувшись, резюмировал Вадим Федорович. – Ну, тогда я вам расскажу вкратце. Роды состоят из трех этапов. Обезболиваются первый и третий.

– А второй? – испуганно спросила Леся.

– Второй нет. Но из всех трех он самый короткий. Первый этап – схватки. В принципе, могу их обезболить уже сейчас. Второй этап – сами потуги, когда рождается ребенок. Тут вам нужно будет все чувствовать, активно тужиться и участвовать в процессе. Третий этап сразу после родов, когда вас будут зашивать.

– Зачем меня зашивать? – тоненьким голоском спросила Леся.

– Потому что редкие роды обходятся совсем без разрывов тканей, увы.

В следующий момент она забыла обо всем на свете, сморщившись от чудовищной боли.

– Ну что, ставим анестезию? – спросил Вадим Федорович.

Не в силах говорить, Леся кивнула.

Когда анестезиолог вернулся снова, нагруженный своими агрегатами, схватка прошла.

– Вам когда-нибудь ставили искривление позвоночника?

– Вроде бы когда-то в детстве. Небольшое. А какое это имеет значение.

– Огромное. Если поставить неправильно, будут потом последствия. Вплоть до хронических болей.

Честно говоря, Лесе не было дела до хронических болей, которые могут угрожать ей в будущем. Здесь и сейчас боль была настолько сильной, что она уже стала сомневаться, что переживет все это.

– Выгните спину.

Из последних сил она послушалась, чувствуя, как схватка накатывает на нее с новой силой.

– Да, есть небольшое искривление. Хорошо, что признались.

Видя, как ей плохо, Вадим Федорович больше не болтал. Он действовал быстро и четко. Подсоединил ей катетер к спине, и главное, пообещал:

– Минут через десять станет лучше. Схватки будете ощущать, но просто как мышечные сокращения.

Десять минут никогда еще столько не длились. В родовом зале над дверью висели простенькие часы – крупные цифры, большие стрелки. Леся сейчас буквально молилась на секундную. Но та от этого не двигалась быстрее.

Прошло уже шесть часов в родзале. И Леся порядком устала от боли, а та становилась все сильнее. Она даже думать боялась, что самое трудное еще впереди.

Анестезия подействовала. Схватки продолжались с той же частотой, но не были уже такими невыносимыми.

Ей даже удалось немного вздремнуть. Конечно, сном это назвать было нельзя, но в полузабытье время бежало быстрее.

Наконец, заглянув в очередной раз, Злая Фея возвестила:

– Полное раскрытие?

– Что это значит? – слабым голосом поинтересовалась Леся.

– Значит, со следующей схваткой начинай тужиться. Вот так, будто бы свечку задуваешь. Упппффф… Набрала воздух и выпустила. Поняла?

Леся, поморщившись, кивнула. Действие анестезии понемногу проходило и боль начала возвращаться. Наконец она стала нестерпимой, и Леся, не в силах больше сдерживаться, закричала.

– Не ори, ты не одна в отделении, – велела Таисия Владимировна.

Вадим Федорович заглянул в родовой зал.

– Добавить анестезию?

– Спасибо, не нужно, – светски улыбнувшись, отказалась Злая Фея. – У нас уже потуги.

Анестезиолог помялся, посмотрел на Лесю с сочувствием и ушел, не в силах еще чем-нибудь Лесе помочь.

– Схватка, – определила Таисия Владимировна, взглянув на монитор. – Тужься скорее.

Леся попыталась «задуть свечу», но из-за боли получилось откровенно плохо.

– Нееет, так дело не пойдет, – ругалась врач. – Кто так тужится.

– Я… я не могу, мне больно, я умру сейчас, сердце не выдержит!

Казалось, что это кричит не она, а кто-то другой. Но заткнуть этого кого-то Леся была не в силах.

– Если ты будешь так орать, я просто уйду из роддома, – заявила Злая Фея. И от абсурдности этого заявления Леся даже немного пришла в себя. – Все человечество так родилось. Другого способа нет. Ты думай о своем ребенке. Ей сейчас гораздо тяжелее, чем тебе.

Но Леся, которая, несмотря на все свои несчастья, всю беременность любовно прислушивалась к каждому пиночку малышки, в этот момент не могла себя заставить думать о ребенке. Она была совершенно уверена, что никогда не увидит дочку, что обе они погибнут от этой адской, нестерпимой боли.

– Я не скажу, что это у всех так, – деловито рассуждала над умирающей Лесей Злая Фея. – У тебя шейка очень длинная и тонкая, и матка высоко. Для вынашивания это хорошо, но рожать долго будешь. Я не скажу, что у всех так. Но что же делать? Да ты еще тужиться нормально не хочешь.

– Я хочу, у меня не получается, – с трудом выдохнула Леся.

– И не получится, если будешь себя жалеть. Ну, давай со следующей схваткой.

И едва живая, Леся старательно тужилась, но ребенок так с места и не сдвинулся. Она схватила Злую Фею за руку и с мольбой заглянула ей в глаза. Человек же все-таки! Хоть и не очень добрый.

– Умоляю вас… всем святым, что у вас есть… сделайте мне кесарево.

Таисия Владимировна отшатнулась от нее.

– Какое кесарево? Раньше надо было делать! Сейчас уже ребенок идет. Ну да, крупный он у тебя. Так что же делать, по частям, что ли, вытаскивать?

Но по глазам врача было видно, что она напугана. Роды явно шли не так, как планировалось.

Таисия Владимировна вышла и через пару минут вернулась вместе с пожилым врачом, которого Леся прежде не видела. Доктор без лишних разговоров засунул руку в перчатке в ее лоно.

– Там все очень высоко, – комментировала Злая Фея.

– Ну да, высоко, но ребенок хорошо идет, правильно. Я бы не рекомендовал кесарево.

Потом врач посмотрел на Лесю.

– У тебя что, муж здоровяк двухметровый? И дочка, видать, в него?

Лесю аж передернуло, когда она вспомнила маминого дружка и все, что он с ней сделал. Но… никто и никогда не должен об этом узнать.

– Да, папа высокий у нас.

– Ничего не бойся. Лучше всего сесть, тогда родишь минут через двадцать. А если не сможешь – тоже ничего страшного. Все равно родишь, но только через час.

И эти простые слова помогли Лесе в тысячу раз больше, чем все окрики и угрозы Злой Феи вместе взятые. По его спокойному, дружескому тону она поняла, что не умрет, и все это довольно скоро закончится.

Она принялась тужиться с удвоенной силой.

– Идет… – облегченно вздохнула Таисия Владимировна и принялась давить ей на живот.

Боль была запредельной, и все же Леся работала, не останавливаясь выталкивая из себя ребенка.

Смутно, будто через заснеженное стекло, она видела, что родовой зал наполнился людьми в белых халатах. Они обступили Лесю со всех сторон.

– Встала в плечах. Чееерт, – это ругалась Злая Фея.

Но уже в следующую секунду малышка выскользнула на свет.

Все суетились, и она услышала, как кричит ее девочка. Леся не видела, как обрезали пуповину и очень смутно запомнила тот момент, когда из нее вышла плацента. Потом какая-то незнакомая женщина сунула ей под нос кусок клеенки и велела:

– Читай, что здесь написано.

Лесе пришлось сделать невероятное усилие, чтобы сфокусировать взгляд и прочесть надпись.

– О-ле-ся Шаблин-ска-я…

Тетка по-доброму улыбнулась. Роженица так измучилась, что имя свое не узнает.

– Это кто?

– Кто?.. Я…

– Ну и отлично. Мы эту бирочку твоей девочке к ручке привяжем.

– Рост и вес! – услышала Леся где-то вдалеке.

– Четыре двести, пятьдесят пять сантиметров.

Лесе подумалось, что надо бы кому-то позвонить и сообщить об этой радости. Вот только звонить-то было некому. В целом мире ни одной душе не было дело до того, что она родила девочку. Разве что… Ксюше Протвинской.

А потом Лесе показали малышку. Она была большой, невероятно красивой, с целой копной темных волос и больше напоминала двухмесячного младенца, чем новорожденную. Неужели это она ее родила? Но больше в родзале просто никого не было.

Девочку положили ей на живот, и Леся поразилась, как она вообще там поместилась.

– Тебя зовут Ксюша, – прошептала счастливая мать.

Ребенка унесли, а Таисия Владимировна долго заполняла какие-то бумаги. Леся решила перестать звать ее про себя Злой Феей, ведь именно она помогла появиться на свет маленькой дочке.

– Давайте я позвоню Вашему мужу.

– Нет, не надо никому звонить. У меня нет мужа, мы развелись.

– Вы поссорились, наверное, деточка. С кем не бывает. Но он должен знать, что у него родился ребенок. Помиритесь еще, вот увидишь. Я его помню. Такой парень хороший. Заботливый. Пилот.

Дима как-то отвозил Лесю на консультацию по дороге на работу и был в форме.

– Не звоните, я прошу вас…

Но Таисия Владимировна уже набрала Димин номер, указанный в контракте.

– Я вас поздравляю, Дмитрий Константинович! У вас родилась дочь! – возвестила она.

– Вы что-то путаете, – спокойно сказал Дима, – у меня нет ни жены, ни дочери.

И повесил трубку.

Глава 24

Олег Воробьев был в недоумении. Ему назначила встречу… теща. Один бог знает, что понадобилось Ангелине Степановне от ненавистного зятя, и почему об этом нельзя было поговорить по телефону или, на худой конец, дома, во время очередного визита к внукам.

Встречу теща назначила в итальянском ресторане на проспекте Мира. Что было довольно странно, если учесть, что жили они по соседству в Царицыно.

Мать Алисы, как всегда, выглядела стильно в темно-сером брючном костюме в широкую полоску и, конечно, уже сделала заказ по принципу «несите все самое дорогое, что у вас есть».

– Здравствуй, дорогой зять, – протянула она с привычной издевкой.

Олег решил не поддаваться на провокации до тех пор, пока это будет возможно.

– Ангелина Степановна, вы, кажется, о чем-то хотели со мной поговорить? Я вас слушаю.

– Да уж, хотела, – фыркнула теща. – Ну что ж, не буду тянуть кота за хвост. Я все знаю.

Сказала, как в колодец прыгнула. Очевидно, по тещиному сценарию, после этих слов небеса должны были разверзнуться, ударить гром и молнии. Но Олег решительно не понимал, о чем говорит мать жены. Она же продолжала держать паузу и смотреть на зятя. Победоносно и выжидательно.

– Может быть, объясните? – спокойно предложил Олег.

– Я все знаю, и уже очень давно, – повторила теща.

Олег начал злиться.

– Ангелина Степановна, у вас всего два варианта: либо вы делитесь своим таинственным знанием со мной, либо я оплачиваю счет и иду домой к жене и детям.

– Ты сейчас имеешь в виду Алису и мальчиков или Олю с Марусей? – невинным тоном поинтересовалась теща.

И вот тут случилось. И небеса разверзлись, и гром ударил. Прямо Олегу по голове.

– Что… Но… Откуда вы знаете?

Ангелина Степановна усмехнулась и стала рассказывать:

– Когда-то очень давно я работала вместе с Олиной мамой. Потом появились все эти социальные сети. Я попросила Артема, он помог мне зарегистрироваться и пользоваться научил. Ну вот, мы с Риточкой, Олиной мамой, друг друга и нашли. А потом в парке встретились, и давай друг другу фотографии показывать. А у нее, представляешь, внучка есть, Маруся. Хорошенькая такая девочка, волосы русые кольцами, глазки голубые. И вот мне Рита показывает фотографию, где ее внучка со своим папой. А папа, этот, ты опять же не поверишь, стоит в той Спартаковской футболке, которую ему мои внуки на Новый год подарили.

– Но почему вы…

– Почему я ничего не рассказала Алисе?

– Я, Олеженька, не такая стерва, как ты обо мне думаешь. И, прожив жизнь, знаю, как много счастливых семей держится на лжи. У меня, Олег, трое внуков. И если Алиса тебя выгонит, отца им не заменит никто. Даже герой-Еремин не заменит, хоть он и любит мою дочь сильнее, чем ты.

– А я, можно подумать, ее не люблю!

– Знаю, что любишь, а то бы сам ушел.

– Так я не пойму одного, – немного пришел в себя Олег. – Почему вы именно сейчас решили обнародовать мою тайну? Хотите меня шантажировать? И что Вам надо?

– На самом деле немного. Хочу, чтобы ты понял: я молчу до тех пор, пока счастлива моя дочь. В последнее время она слишком часто ходит заплаканная.

– Ангелина Степановна, дорогая. Если бы вы проводили свое расследование более тщательно, то вы бы, конечно, знали, что с Олей мы расстались еще два года назад. Это был банальный служебный роман, от которого, ну так уж вышло, родился ребенок. Оле было почти тридцать, и она даже слышать об аборте не захотела. И сама настояла на том, чтобы записать девочку на свою фамилию. Не хотела возни с разрешениями от отца на выезд заграницу. Но дочь свою я не бросил, уж извините. И материально помогаю, и в зоопарк вожу. Все как положено, в общем. Это я вам к тому рассказываю, чтоб вы понимали: наши нынешние проблемы с Алисой никак не связаны с Олей и моей дочерью.

– Ну, согласись, три года – это уже не служебный роман называется, а другая семья. Это во-первых. А во-вторых, мой дорогой, я ставлю тебя перед элементарным выбором: либо ты начинаешь вести себя пристойно, даришь жене цветы раз в неделю и ночуешь дома, либо я обо всем рассказываю дочери, и Алиса с тобой разводится. Ее характер ты знаешь.

– Да Ангелина Степановна, вы поймите, у наших ссор есть веская причина. Наша Алиса просто помешалась на четвертом ребенке, а я ведь и так тро… четверых содержу. – тещин взгляд по-прежнему был полон стали. – Нет, ну еще одного туда-сюда, но она же собралась беременеть методом ЭКО, иначе у нас не получается из-за ее труб.

– Вы же сделали операцию!

– Да, но профессор сразу предупредил, что метод экспериментальный, и успех не гарантирован. Вот, похоже проходимость не восстановилась. А значит, остается только искусственное оплодотворение. Но при этом методе подсаживают обычно сразу несколько эмбрионов, а значит, и детей может получиться больше одного. Я понимаю, когда на это идут бесплодные пары. Но ведь мы-то и так многодетная семья.

– Так если ты, идиот, детей больше не хочешь, зачем ты ей в прошлый Новый год сказал, что мечтаешь о дочке?

– Просто тогда мы как раз с Олей приняли решение расстаться, и мне нужно было как-то снова переключиться на семью, понимаете? Я тосковал по Маруське. Думал, увижу жену с новым малышом на руках, и все как-то сгладится, забудется. Особенно, если родится девочка. Я же не знал, что дойдет до операций и зачатия в пробирке.

– Значит так. Мне все равно, каким способом вы будете делать детей. И станете ли рожать вообще – это ваше дело. Но если моя дочь не прекратит рыдать по ночам, если ты не перестанешь подавать дурной пример мальчишкам, пропадая невесть где по ночам… я выдам все твои грязные тайны. Ты меня понял, любимый зять?

Олег кивнул.

– Понял, понял…

А что ему еще оставалось?

* * *

Небольшая одноместная палата, в которую перевезли Лесю из родового зала, к утру была залита кровью. Разрывы были очень серьезными, как внешние, так и внутренние. Теперь стало ясно, откуда взялась нестерпимая боль – это рвались ткани. Таисия Владимировна долго шила ее, а пожилой доктор ей ассистировал. Задача у них была не из простых – настолько значительные повреждения и такой серьезный отек, как выяснилось, встречаются редко. Малышка основательно протаранила маму плечом. Зато избежала наложения щипцов на головку. Этим инструментом обычно тянут застрявших младенцев и порой это, увы, отражается на их умственных способностях в будущем. К счастью, маленькая Ксюша сумела выбраться сама. И Леся была этому очень рада.

Серж и Ксюша не были родственниками, указанными в контракте и потому в палату их не пустили. Но контрактное отделение располагалось на первом этаже, на окнах не было решеток, а значит, молодым мамам можно было общаться сколько угодно и с кем угодно.

Протвинские пришли навестить ее на следующий день, и Леся, согнувшись, подошла к окну.

Серж протянул ей роскошный букет.

– Поздравляем!!! – закричала Ксения. – Она не удержалась и купила-таки целую связку воздушных шариков.

Леся привязала их к оконной ручке так, чтобы все это великолепие развевалась за окном.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Ксюша.

– Если честно, не очень здорово, – призналась Леся. – Вчера я была абсолютно уверена, что не выживу. Малышка оказалась очень крупной для моей комплекции, да еще и застряла в плечах. Но я все равно очень счастлива. Вы бы видели, какая она красивая!

– А как назвала-то?

– Да подожди, как назвала, дай человеку оклематься, – одернул Серж жену. – Ей не до имени сейчас.

– Ну почему же, – улыбнулась Леся. – Имя я как раз уже придумала. – Ее зовут Ксения.

У Ксюши на глазах выступили слезы.

– Ты серьезно?

– Ну да. Понимаешь, когда я ее только родила, лежала и думала, кому мне хочется об этом сообщить, кто бы за меня порадовался. И получилось, что только ты и твой муж.

– Значит, будет еще одна «юбочка из плюша», – усмехнулся Серж, и Ксюша его ущипнула.

* * *

Олег пришел с работы необычно рано. На этот раз он не стал заходить с друзьями в бар и не поехал навещать Марусю. Ровно в шесть часов вечера выключил компьютер, убрал папки в стол и поехал домой. Алиса уже успела забыть, когда муж в последний раз возвращался с работы вовремя. Разумеется, он не забыл купить цветы. Ее любимые пионы.

– Сегодня какой-то праздник, о котором я не помню? – с легкой иронией осведомилась жена.

– Пока нет, но этот день вполне может стать для нас праздником. Если ты еще не передумала… Я согласен на ЭКО. Пусть наша дочь будет из пробирки. Пускай. Лишь бы была такой же красоткой, как ее мама.

Алиса решительно ничего не понимала.

– С чего вдруг такая перемена? Ты же был категорически против!

– Был против, а теперь изменил свое мнение. Надоело ждать и смотреть, как ты мучаешься. И мы ругаемся все время из-за этого.

– То есть ты в самом деле готов отправиться в клинику, пройти все обследования и сдать сперму в стаканчик? – все еще не верила Алиса.

– Всегда готов, – Олег изобразил пионерское приветствие.

– А если у нас родится четвертый мальчик?

– Ну, мы же уже решили – отдадим его в хоккей!

Алиса счастливо и громко рассмеялась. Ну и пусть черная полоса была долгой. Они все равно пришли к пониманию. И вот теперь все снова будет хорошо.

* * *

Вопреки заверениям Таисии Владимировны, боли у Леси не проходили, а с каждым днем только усиливались. Отек немного спал, но все медсестры, которые делали ей компрессы и обрабатывали раны, неизменно приходили в ужас, увидев ее швы. Некоторые даже крестились. А ведь они видели здесь всякое.

Передвигаться было тяжело, но все-таки приходилось. Отделение хоть и платное, но менять белье требовалось самостоятельно. И Леся тихонько, согнувшись и хватаясь за стены, выползала в коридор.

Легче становилось лишь тогда, когда приносили на кормление маленькую Ксюшу. Леся не могла на нее насмотреться и каждые пять минут проверяла, дышит ли малышка.

В роддоме практиковалось совместное пребывание матери и ребенка, и если бы была на то воля Леси, она бы вообще не расставалась с дочерью. Но Таисия Владимировна категорически запретила медсестрам оставлять Ксюшу на ночь – состояние матери было еще слишком тяжелым.

На третий день большинство молодых мам уже собираются домой, но в случае с Лесей об этом не могло быть и речи. Она держалась только на обезболивающих уколах и капельницах, которые ей ставили дважды в сутки.

От жары вены спрятались, и медсестры подолгу не могли в них попасть. В итоге все руки у Леси были в синяках.

На пятый день пребывания в роддоме, к вечеру, в палату вместе с Таисией Владимировной заглянула полноватая голубоглазая женщина средних лет. Леся узнала в ней главврача роддома – видела фотографию на сайте.

– Как вы себя чувствуете? – озабоченно поинтересовалась главврач.

Леся подробно объяснила, что и где болит.

– Но отек спал процентов на восемьдесят! – похвасталась Таисия Владимировна.

Главврач отмахнулась от нее, осмотрела разрывы, и резюмировала:

– Ну что, придется снимать швы.

– Еще им просто не время зажить, надо посмотреть на них через пару месяцев, а лучше через четыре…

– Несите инструменты, я сказала.

Пара почти безболезненных взмахов большими хирургическими ножницами и вот уже главврач выдернула нитку.

– Вот, Таисия Владимировна, посмотрите сюда. Это что тут у вас, дырочка?

– Ну и что же, это ничего…

– Таисия Владимировна!!! Можно вас на минутку?!

Они вышли за дверь, и Леся обратилась в слух.

Главврач тихо ругалась:

– Вы что, не понимаете, что она так ни ходить, ни рожать не сможет? – сумела разобрать женщина. – А если они разойдутся? Что будет?

Таисия Владимировна отвечала громко, и, по всей видимости, больше для Леси:

– Ну и что же! Ну и что же… Ничего страшного.

На следующий день Лесю отвели в смотровой кабинет и, несмотря на ее вопли, заставили взгромоздиться на кресло.

Главврач наживую снимала ей швы, и было видно, что она старается делать это быстро и безболезненно, но Лесе было больно настолько, что она тихонько выла.

– Вы чувствуете запах? – спросила главврач.

– Чувствую, – вынуждена была согласиться Таисия Владимировна.

– У вас нагноение в двух местах, – сказала она Лесе. – Хорошо, что сейчас обнаружили, а не дома.

Молоденькая медсестра, которая привела ее в кабинет и должна была вести обратно, вздрагивала, видя, что с ней делают.

Первых два часа в палате болело с прежней силой, но потом боль понемногу стихла, и Леся вдруг осознала, что без швов ей гораздо легче, чем с ними.

Вечером заглянула Таисия Владимировна.

– Ну что, завтра зашьем тебя по-новой! – заявила она.

Леся аж вздрогнула.

– Там хоть обезболивают?

– А то!

– Слава Богу… А что мне потом дома делать? Есть какие-нибудь обезболивающие, которые можно кормящим? Я вдвоем с дочкой жить планирую, да еще в другом городе. Если прихватит, помочь некому.

Взгляд Таисии Владимировны неожиданно потеплел.

– Я выпишу вам таблетки. Я хорошо знаю, что такое боль. Сама мучаюсь от сильнейших болей в суставах. Просто живу на обезболивающих.

Все мгновенно встало на свои места. Выходит, вовсе она не Злая фея. Просто страдает от чудовищной боли. Что ж, от этого, пожалуй, еще не так озвереешь.

Потом в палату зашла та самая молоденькая сестричка, которая водила ее на снятие швов.

– Вам сделать обезболивающий укол?

– Нет, спасибо. Сегодня я могу терпеть. Все-таки, это не очень хорошо для грудного вскармливания.

– Как можете терпеть? После всего, что с вами сегодня делали наши уважаемые врачи?

– Самой странно. Видимо, такие были швы, что без них лучше.

– Ну, тогда спокойной вам ночи! Если что вызывайте меня, я вам укольчик сделаю.

В палате, по счастью, имелась кнопка вызова медсестры.

Перед сном ей позвонила Ксюша узнать, как дела, и Леся все ей выложила. Просто потому, что надо было с кем-то поделиться.

– Это бардак какой-то! – бушевала подруга. – Неужели нельзя было сразу все сделать нормально? Почему они не провели последнее УЗИ? Может, тогда бы знали, что ребенок большой, и сделали бы кесарево!

– Что ты, это счастье, что не сделали! Представляешь, если бы сейчас внутри живота все гноилось?

– Ничего не понимаю! Вроде бы приличный роддом. Да и рожала ты по контракту…

– Вполне возможно, что без контракта меня бы просто выписали и все. Лечись потом, как хочешь.

Леся не стала вдаваться в подробности и объяснять, как она сочувствует больному врачу. Она непременно расскажет Ксюше всю эту историю. Но как-нибудь потом.

– Вообще, конечно, надо бы в суд на них подать, – сокрушалась Ксения. – Сейчас надо добиться, чтобы они хотя бы во второй раз зашили нормально. Во сколько они завтра назначили?

– В одиннадцать.

– Это отлично. Я часам к девяти туда Сержа зашлю. Он их быстро построит.

– Что ты, не надо… Мне неудобно…

– Это нормально. Сама же сказала, что у тебя никого кроме нас нет. Ну а мы тебя в обиду не дадим.

Серж действительно довольно быстро пришел к взаимопониманию с сотрудниками роддома. Он сказал, что если у них нет хорошего специалиста, то можно пригласить из другой больницы, и он оплатит этот выезд. И вообще, полностью операцию. И просто так готов дать денег кому надо, лишь бы все это уже, наконец, закончилось, и Лесю выписали.

Как ни странно, ему отказали. Сказали, что по контракту и без того заплачено достаточно, и все сделают в лучшем виде. А по роддому, разумеется, поползли слухи, что Серж и есть настоящий отец Лесиной дочки.

Леся очень боялась снова ложиться на операционный стол. Без швов она чувствовала себя вполне сносно, но ей объяснили, что так оставлять нельзя – во-первых, в этом случае гарантировано смещение органов, во-вторых, будут проблемы с интимной жизнью. Честно говоря, сейчас Леся и представить не могла, что у нее когда-нибудь снова будет эта самая интимная жизнь.

Ее уложили на операционный стол, и Таисия Владимировна начала демонстративно готовить инструменты. Леся заметила краем глаза того самого пожилого доктора, который сумел успокоить ее во время родов. Эх, лучше бы он шил!

– Ну, где уже этот анестезиолог! – ругалась Таисия Владимировна. – Нам родзал на час дали!

– Он сейчас на сложном кесаревом был, – ответила молоденькая медсестра.

Прошло еще минуты две. Потом старый доктор встал, подошел к столу и скомандовал:

– Давайте новокаин!

Ксюша скорчилась от предчувствия новой боли. Почему-то казалось, что под местной анестезией ей этого не выдержать.

И в этот момент в родовой зал вошел запыхавшийся анестезиолог Вадим Федорович.

– Я прошу прощения за опоздание, – улыбнулся он Лесе сквозь усы.

Дал общий наркоз, и через полминуты она уже спала. И снились Лесе теплые моря, золотой песок, кокосовые пальмы. Дальние страны, в которых она не была. Да и вряд ли когда-нибудь будет.

* * *

Алиса целую неделю изучала сайты московских ЭКО-клиник, читала отзывы о врачах, и в итоге решила просто обратиться туда же, где делали ЭКО Сорины. Ведь у них с первой попытки все получилось! Она даже позвонила Ане и узнала имя и отчество врача, который сделал успешную подсадку.

– А я там обязательно нужен, на приеме? – поинтересовался Олег.

– Я так понимаю, не обязательно. Но думаю, тебе сходить как раз стоит, чтобы прояснить все насчет этого метода. Задашь доктору свои вопросы и будешь все знать. А то я с ума сойду, если ты не прекратишь переживать, что пробирки перепутают, а я заболею раком.

Врач, которую так хвалила Аня Сорина, оказалась совсем молоденькой женщиной. На вид ей нельзя было дать и тридцати. Максимум двадцать восемь. Кроме того, она была настоящей восточной красавицей с большими темно-карими глазами, тонкими чертами лица и густой копной темных волос. Но Аня была от Камиллы Булатовны просто в восторге, да и на форуме о докторе Абдулаевой отзывались как о грамотном и очень опытном специалисте. Никто и словом не обмолвился, что врач так молода. В конце концов, решила Алиса, кто сказал, что хороший врач обязательно должен быть седым? Тем более, ЭКО в нашей стране – молодое направление. Наверняка не все опытные доктора спешат переучиваться, и тут появляется шанс у молодых. Ведь с каждым годом бесплодных пар, увы, становится все больше, а значит, растет число клиник ЭКО. Кстати, об этом надо будет разузнать поподробнее – Саша через шесть лет закончит школу. Врач-репродуктолог – чем плохая профессия? Может быть, обсудить это с сыном?

– Как давно вы не можете зачать? – поинтересовалась Камилла Булатовна.

– Уже полтора года, – ответила Алиса. – правда, из них несколько месяцев я принимала противозачаточные – после операции по восстановлению проходимости труб.

– Тогда получается не слишком большой срок, – заметила репродуктолог.

– Дело в том, что у меня серьезные проблемы с трубами. Вероятно, они непроходимы.

И Алиса рассказала историю о перевязке труб во время кесарева и о последовавшей за этим операции.

– Ну что ж, трубный фактор действительно является абсолютным показанием к ЭКО. Кстати, именно с этим фактором, как правило, бывают самые лучшие результаты. Я много слышала о Тучкове. Он талантливый врач, но все-таки не волшебник. Такие операции далеко не всегда бывают успешными.

– Он нас об этом предупреждал. Скажите, а каков шанс, что ЭКО будет успешным с первого раза?

– По последним данным, в нашей клинике вероятность наступления беременности с первого раза составляет сорок три процента.

– А что вообще представляет собой сам процесс? Я немного почитала об этом в интернете, но хотелось бы услышать от вас. Возможно, есть какие-то различия.

Алиса едва заметно скосила глаза в сторону мужа, дескать, это ему требуется разъяснить. Олег в этот момент сосредоточил свое внимание на самодельной вазочке, явно подаренной одной из благодарных пациенток и усиленно делал вид, что «я тут не причем, это она меня затащила».

– Конечно, – улыбнувшись, кивнула Камилла Булатовна. – Сначала вы и ваш супруг сдадите анализы, чтобы мы могли выявить дополнительные факторы, которые мешают вам забеременеть или же наоборот, убедиться, что дело исключительно в трубах. Потом вам нужно будет пройти курс уколов в живот. В результате этого курса у вас созреет не одна, а сразу несколько яйцеклеток. Под общим наркозом мы сделаем пункцию – достанем их из ваших яичников. В тот же день ваш муж сдаст сперму. Далее и сперму, и яйцеклетки поместим в пробирку. Там произойдет оплодотворение и получится несколько эмбрионов. Они будут развиваться, а мы будем наблюдать, и решим, на какой день подсаживать ваших деток. На третий или на пятый.

– А на какой все-таки лучше? – поинтересовалась Алиса.

– Все индивидуально. Если клетки растут хорошо, значит, им подходит искусственная среда, мы обычно наблюдаем до пятого дня. Тогда проще выявить наиболее сильные эмбрионы. Ведь часть к тому времени, как правило, останавливается в развитии. А если растут плохо, стараемся подсадить на третий день. Ведь если эмбрион замер в пробирке, это еще не значит, что он нежизнеспособен. Вполне возможно, ему просто не подходит среда, а в маме он бы выжил.

– Значит, третий день хорош тем, что эмбрионы скорее оказываются в самых благоприятных условиях, а пятый тем, что можно выявить самых сильных.

– Спасибо. Вы так здорово объяснили, что картинка, наконец, сложилась. Когда мы можем приступить.

– Да хоть прямо сейчас. Но для начала мне нужно задать несколько вопросов. Доктор Абдуллаева достала чистый бланк и принялась собирать анамнез.

– Сколько у вас было беременностей?

– Три.

– А родов?

– Столько же. Три сына.

– Так вы многодетные родители? – улыбнулась Камилла Булатовна.

– Да, – впервые подал голос Олег. – Но теперь хочется еще и дочку.

* * *

Ксюша всей душой переживала за Лесю и была тронута до слез, узнав, что та назвала ребенка ее именем. Странно, но при всем при этом она и понятия не имела, как там дела у Маши. Лучшая подруга, между тем, была уже на девятом месяце.

Это похоже на то, как рушатся отношения с любимым мужчиной: сначала ты переживаешь и плачешь, мечтаешь, чтобы он во что бы то ни стало одумался и вернулся. Но потом вдруг понимаешь, что не нужен он тебе после всего этого. Что не свет клином. Не оценил – и не надо. И бывший любимый неотвратимо становится в этот момент даже более далеким, чем люди изначально посторонние. Дружба, настоящая дружба, во многом похожа на любовь.

Ксюша даже не знала, кто у Маши с Игорем будет – мальчик или девочка. Ей было настолько все равно, что даже мучила совесть. Должно быть, только из-за этих угрызений, да еще немного от скуки, ведь Леся задерживалась в роддоме… но скорее всего потому, что на этом настоял Серж, она набрала Машкин номер.

Общаться по телефону с каждым разом становилось все сложнее, уж больно натянутыми выходили эти разговоры, поэтому Ксюша сразу предложила:

– Приезжай в гости, уже так давно не виделись!

Машка неожиданно охотно откликнулась на это приглашение. Должно быть, и впрямь соскучилась. Ну а как иначе – ведь они всю жизнь были вместе.

На следующий день она прямо с утра стала ждать Машку. Чтобы ждать было веселее, против обыкновения, она отыскала у мужа коллекционный виски, в холодильнике – бутылку кока-коллы и тщательно все это перемешала в бокале с толстым донышком. Черт возьми, а ведь она со всем этим планированием не пила крепкий алкоголь уже больше года. Надо же когда-то отдыхать!

Она забралась с ногами на барную стойку, врубила на всю катушку музыку и принялась ждать беременную подругу. За распитием третьего «ожидательного» бокала ее застукал Серж.

– А что это ты делаешь, а, малыш?

– Машку жду.

– Это понятно. А виски зачем?

– Ой, не надо! Я же тебя не спрашиваю, зачем ты пиво пьешь через день!

– Я ничего не говорю, но ведь тебе потом плохо будет.

– Да как ты не понимаешь?! – она заглянула мужу в глаза, и в ее глазах стояли слезы. – Она сейчас приедет и опять начнет хвастаться своей беременностью!

– Ну и что! А ты не реагируй на это. Веди себя с ней так, как будто она не беременна. Как раньше. Как ни в чем не бывало.

– А если она будет сама поднимать эти темы? – Ксюша заинтересовалась предложенной тактикой и даже отодвинула бокал.

– Ну, тогда помни, что ты, в отличие от нее, живешь в трехэтажном доме с бассейном. И дети у тебя в конце концов будут. И вот когда они родятся, у них будет все – отдельные светлые комнаты с окнами в сад, лучшие врачи и учителя. А когда они вырастут, они будут учиться в любом вузе, в той стране мира, где только пожелают. Я вообще не понимаю, малыш, почему ты комплексуешь.

Пока она его слушала, Серж одним махом допил виски.

Ксюша молчала с полминуты, а потом спокойным и каким-то отстраненным тоном произнесла:

– Но у нее в животике пинается малыш. А мой ребенок так и не родился.

Она потянулась к бутылкам и снова смешала себе коктейль. Серж поморщился, но не стал ей препятствовать.

– Я решила. Я буду демонстративно пить виски. Пусть она облизывается! – натянуто улыбнувшись, сказала Ксюша.

Серж вздохнул.

Машка приехала через полчаса. Пришлось Ксюше слезать со стойки и идти встречать гостью. Они расположились в дальнем углу сада, под раскидистой яблоней. Именно здесь Ксюша разместила ротанговый столик и два таких же кресла со светлыми подушками. Листва была настолько густой, что даже во время дождя мебель не намокала.

Машка рассказывала про новую квартиру, видимо тоже не знала, о чем еще говорить. Раньше темы находились как-то сами собой, им хорошо было даже просто сидеть рядом. Говорили обо всем на свете, думали вслух, озвучивая каждую мысль, которая приходила в голову.

– А я вот недавно наконец-то закончила оформлять окна, – поддержала тему интерьера Ксюша. – Никогда не думала, что это целая история – шторы, тюль, ламбрекены. Столько всего нужно учитывать – цвет обоев, фактуру пола, мебель…

– Ага, я тоже никак шторы подрубить не могу.

– Тебе проще.

– Это почему это?

– Потому что у тебя всего два окна – на кухне и в комнате, – спокойно, но твердо ответила Ксюша.

Машка обиженно поджала губы. Но Ксюша уже не могла остановиться. Хоть она и пыталась, следуя совету мужа, смотреть на подругу поверх живота, получалось плохо.

– Как там ваша ипотека?

– Мы уже пятьсот тысяч выплатили, – язвительным тоном сообщила подруга.

– Это много. Но я так понимаю, вы когда полностью выплатите, вы тут же ее продадите и двушку в ипотеку возьмете, да? – не осталась в долгу Ксюша.

Она почти победила. Подруга замялась и едва не плакала. В глубине души Ксюша ненавидела себя за такую победу, но ничего не могла с собой поделать.

– У нас ведь один Игорь работает. Я до полутора лет точно буду с ребенком сидеть, да и потом, честно говоря, хотела бы воспитанием заниматься. В кружки разные водить.

– Ага, а Игорь будет на себе ипотеку тянуть годами! Это, конечно, не мое дело, но знаешь, в моей системе координат это называется предательством.

Маша кивнула, с трудом сдерживая слезы. Наконец-то это случилось. Негатив вырвался наружу, прорвав прочную оболочку взаимного уважения.

– Но ведь когда он подписывал документы по кредиту, уже было известно, что я беременна.

– Но платить-то все равно ему одному!

– Мне этот вопрос задавали на работе. Как так, у нас ипотека, а я ухожу в декрет. Я сказала, что уверена в этом человеке. Когда я выходила замуж, твердо знала, что на Игоря можно положиться.

– Но зачем же такого хорошего человека ставить в такие адские условия?! Не проще ли сначала встать на ноги, а потом заводить детей? – виски давал о себе знать, и Ксюшу отчаянно несло.

– В нашем случае встать на ноги – это к сорока годам, – вздохнула Маша. – Просто разные стартовые возможности. А как у вас с зачатием?

Удар ниже пояса. Похоже, Машка просто устала отбиваться. Но Ксюша была готова.

– Да никак. Мы хотим сначала дом до ума довести и сад, а уж потом рожать.

– То есть вы сейчас не планируете? – изумилась подруга.

– Нет, – не моргнув глазом, соврала Ксюша. – Я как-то посмотрела на многих своих знакомых, и что-то не хочется мне в пустом доме рожать. К тому же, надо сперва на новую работу выйти, чтобы когда я уйду в декрет…

– …Уйти с хорошей должности, – закончила за нее Маша.

– Да нет. Чтобы когда я уйду с работы, зарабатывать удаленно хотя бы тысяч пятьдесят. И не сидеть на шее у мужа!

– Интересно, как ты собираешься удаленно лечить детей?

– Можно, например, быть консультантом на сайте любого крупного производителя детских товаров. Было бы желание вносить свой вклад в семейный бюджет, а уж работа найдется!

– А ты думаешь, вклад может быть только материальным? Мы же не в роскоши росли! Не зря говорят – давайте детям в два раза меньше денег и в два раза больше внимания.

– Не вижу, что плохого, если дети будут расти в полностью обставленном доме с ухоженным садом.

– Дай бог… – сказала Маша и это прозвучало как «попробуй сначала забеременей». – Может, чаю попьем с тортиком, который я привезла.

Они пошли в столовую и долго пили чай с тортом. И снова не могли найти такой темы, которая была бы интересна обеим и ни одну из них не обижала. В конце концов, на помощь пришел Серж. Он сел между ними за стол и стал увлеченно рассказывать какие-то бородатые байки про хитрых строителей из ближнего зарубежья и туповатого прораба. Он врал, что эта история произошла в его фирме и делал вид, что увлечен рассказом, а они – что внимательно слушают. Наконец это нелепое чаепитие подошло к концу, и Маша засобиралась домой. Серж попросил Геннадия отвезти ее в Реутов, а Ксюша все же нашла в себе силы спросить:

– А кто у тебя будет?

Машка подняла на нее усталые глаза.

– Мальчик. Имя еще не придумали.

* * *

Леся очнулась оттого, что почувствовала боль. В последнее время это чувство стало для нее почти привычным. Болело постоянно, когда-то больше, а когда-то меньше. Должно быть, поэтому время тянулось бесконечно долго. Ей казалось, что прошла вечность, а на самом деле – всего восемь дней.

Вот и сейчас: мозг еще не отошел от наркоза, а боль уже невыносима.

Перед глазами все плыло и кружилось, реальность буквально захлестывала. Спустя пару минут удалось как следует сосредоточиться и понять, что она лежит на каталке в коридоре, перед дверью того самого родзала, где ее перешивали, а в самом родзале медсестры пьют чай и обсуждают служебный роман какого-то молодого доктора.

Язык тоже пока не слушался хозяйку, но Леся постаралась говорить как можно громче:

– Эй, а я с кем?

Кто-то открыл дверь, и она услышала совсем рядом низкий женский голос:

– Очнулась, кумушка?

– Очень болит. Но мозг еще спит, – проговорила Леся заплетающимся языком.

– Мозг у нее еще спит! Ну, помолчи тогда. Не боись, не бросим.

И снова ушла чаевничать.

Леся не помнила, сколько еще лежала в коридоре. Потом ее, наконец, перевезли в палату. Ясность сознания вернулась, но до самого вечера мучила боль. Легче стало, когда принесли маленькую Ксюшу.

Тут Леся забыла и про сами швы, и про то, как сильно они болят, и лихо соскочила с кровати.

Малышку, как всегда, привезли из детского отделения туго запеленатой. Местные медсестры полагали, что «упакованные» дети лучше спят. Самой Ксюше, правда, пеленки были явно не по душе, и она извивалась ужом, пытаясь из них выбраться. Леся подумала, что больше всего эти казенные пеленки похожи на смирительные рубашки для умалишенных. Когда, когда уже их с дочкой выпустят из этого комфортабельного гетто?

Она развернула Ксюшу и приложила к груди. Малышка сладко зачмокала, мгновенно вцепившись в розовый сосок. Леся подумала, что ради этого счастья можно вытерпеть все, что угодно.

Их выписали только через три дня. Приехали Протвинские, и медсестры дружно решили, что Серж ей все-таки не любовник. А брат. Ксюша снимала выписку на камеру и надарила ей целый мешок одежды для дочки. И даже Геннадий, смущаясь, преподнес розовый комбинезон лично от себя.

На улице стояла июльская жара. И жизнь несмотря ни на что, была прекрасна.

Глава 25

Алиса и Олег получили от Камиллы Булатовны внушительный список анализов. Но, как ни странно, сдать их удалось всего за несколько дней. А некоторые перезачли из того перечня, что Алиса сдавала перед операцией. Выяснилось, что у анализов есть общепринятые сроки годности, и многие результаты исследований, к счастью, еще действительны.

Гормоны были в норме, инфекций не обнаружилось, и доктор Абдуллаева объявила Алисе на очередном приеме, что ей ничто не мешает вступить в протокол. Протоколом врач называла те самые курс уколов, пункцию и подсадку, о которых рассказывала супругам на первой консультации.

Уколов полагалось два в день. Одно лекарство – в большом шприце с причудливой ручкой, при помощи которой можно выставлять дозы. Другое – в стеклянных ампулах, из которых придется набирать обычными шприцами.

Самой себя колоть было страшно, и Алиса решила прибегнуть к помощи мужа. Олег обещал ей, что все сделает в лучшем виде. Но едва заслышав о том, что уколы надо колоть в живот, встал на дыбы.

– Ну нет! В живот я ничего колоть не буду. Я думал в попу! В попу еще куда ни шло.

– А ты чем слушал на консультации?

– Ушами! Ушами я слушал! Но что уколы нужно колоть в живот никто меня не предупреждал!

– Да ладно, Камилла Булатовна предупреждала!

– Это когда?

– А когда ты вазочку рассматривал!

Олег фыркнул. Все-то она замечает!

– Ну, ты пойми, самой мне гораздо страшнее себя колоть! Я еще куда-нибудь не туда уколю! Ну что мне, детей просить, что ли?

– Нет. Детей просить не надо, – сдался Олег. – Но если что не так, не обессудь.

Уколы превратились в ежевечерний ритуал. Первый, из большого шприца с инсулиновой иголкой, был совершенно безболезненным. Со вторым уколом дело обстояло хуже. Но все же боль была вполне терпимой.

Через три дня после первого укола Камилла Булатовна назначила контрольное УЗИ.

– Ну что, все у вас неплохо. Восемь клеток в правом яичнике и семь в левом. Сейчас я напишу вам назначения. Обратите внимание, дозы теперь будут другими. Я их уменьшу, чтобы нам с вами не переборщить. А через три дня ко мне. На очередной контроль. В одиннадцать вам удобно?

Алиса кивнула.

Они с Олегом долго думали, стоит ли говорить про ЭКО мальчикам, и, в конце концов решили ничего пока не говорить. Вот если все получится, тогда, конечно, скажут.

Поэтому каждый вечер Воробьевы старшие по одному, под разными предлогами. Проскальзывали в ванную и там делали очередной укол. Сложность была в том, что хранить лекарство нужно было непременно в холодильнике. А значит, Олегу нужно было незаметно достать шприц и пронести его на другой конец квартиры, ускользнув при этом от трех пар всевидящих глаз.

Через десять дней такой терапии Алиса заметила, что на животе появляются синяки. А к концу второй недели весь живот выглядел как один сплошной синяк.

К счастью, доктор Абдуллаева сказала, что настало время пункции.

За сутки до этой манипуляции Олег, по назначению врача, вколол Алисе препарат, запускающий овуляцию. Сама пункция, как и обещала Камилла Булатовна, происходила под общим наркозом.

Очнулась Алиса в симпатичной двухместной палате с розовыми покрывалами. Вторая кровать была свободна. Она попыталась было встать, но вовремя заметила, что подсоединена к капельнице.

– Лежите-лежите, – остановила, заглянув в палату, Камилла Булатовна. – Сейчас прокапаем вас, и пойдете домой. Потом вам позвонят администраторы и пригласят на подсадку. На третий или пятый день. Посмотрим, как эмбрионы будут расти. Ну что я вас поздравляю, у вас взяли семнадцать клеток. Это хороший урожай!

– А как качество? Хорошее? – заволновалась Алиса.

– Об этом вам эмбриолог подробнее расскажет, она скоро зайдет, – доктор протянула ей лист с назначениями и унеслась к другим пациенткам.

Эмбриолог, как вычитала Алиса в интернете, это тот самый специалист, который непосредственно соединяет в пробирке сперматозоиды и яйцеклетки, заглянула через несколько минут.

– Меня зовут Ядвига Филипповна. Ну что, клетки у вас хорошие, сперма у мужа тоже, по крайней мере, на первый взгляд.

– Правда? – вздохнула Алиса.

– Правда. Недаром вы родили троих замечательных сыновей. Сейчас мы вам немножко поможем, и будет у вас еще ребеночек. Вы наверно дочку хотите?

– Да. Но мальчика тоже очень любить будем.

– Значит, смотрите. Сегодняшний день считается нулевым. Завтра первый. Тот день, когда клетки соединятся и получатся эмбрионы. Я вам буду звонить, и рассказывать, как идут дела.

– Вот здорово! Я буду очень ждать!

Эмбриолог ушла, и ей на смену пришел анестезиолог. И с ходу огорошил:

– Вы что больше любите, чай, кофе или кока-коллу?

– Если честно, кока-колу, хотя и знаю, что это вредно, – призналась Алиса.

– В данном случае вам это только поможет. Надо, чтобы вы до дома доехали, не потеряв сознание. Значит, сейчас вам принесут чашку крепкого сладкого кофе, и бутылку кока-колы – ее возьмете с собой.

Он тоже унесся, а Алиса подумала, что ей определенно нравятся местные методы лечения бесплодия.

* * *

Леся решила ехать в Петербург поездом. До вагона ее провожали Протвинские, а там должна была встретить Ксюшина мама, Людмила Ивановна.

– Кстати, мама у меня тоже педиатр, – сообщила подруга. – Причем работает в государственной детской поликлинике. А находится эта поликлиника прямо в том дворе, где ты будешь жить. Так что не пропадешь!

– Ой, как здорово! А что ж ты раньше молчала? Я все волновалась, как там одна буду. А вдруг что случится, вдруг заболеет малышка…

– Да как-то не до того было. Но зато теперь ты знаешь, к кому обратиться.

– Ну, ты ее прямо как на Северный Полюс провожаешь! – не выдержал Серж. – Если что, села на поезд и приехала к нам! В любое время!

– Я не знаю, как вас благодарить. Вы просто меня выручили. Точнее, нас, – она с нежностью посмотрела на дочку, мирно спящую в слинге.

– Ты очень хороший человечек, – сказала Ксюша, – И все у вас обязательно будет хорошо. Женщины с детьми еще лучше замуж выходят!

– Проходите в вагон! Пять минут до отправления, – заворчала проводница «Сапсана».

Ксюша обняла Лесю на прощание и послала воздушный поцелуй своей тезке, опасаясь ее разбудить. Серж занес вещи в вагон и разместил их на полке над сидениями. Больше всего он переживал, чтобы Леся и теща справились со всем этим барахлом в Петербурге. Но вроде как Ксюшин двоюродный брат обещал подъехать и помочь. Своих вещей у Леси было совсем немного, но она настояла на том, чтобы взять с собой все Ксюшины подарки, а жена, похоже, опустошила не один детский магазин.

Протвинские долго стояли на перроне и махали вслед отъезжающему поезду.

– Почему эта девочка вызывает у меня только теплые чувства, а про Машину беременность я и слышать не хочу? – задумчиво проговорила Ксюша.

– Очень просто, – вздохнул мудрый муж, – с Лесей ты не соревнуешься. – И потому относишься к ней как должно – сочувственно, снисходительно. А с Машей у вас продолжается гонка. И беда в том, что каждой кажется, что лидирует другая.

* * *

Олег Воробьев не любил полагаться на удачу. Он знал, что любое везение нужно тщательно организовывать. А вдруг бывает только пук, и ничто иное. Именно этот принцип помог ему стать начальником департамента крупного банка в тридцать два года, а в скором будущем, он был в этом уверен – пересесть в вице-президентское кресло. И уж конечно, он не мог пустить на самотек такое важное дело, как рождение дочери. Это пусть Алиса надеется, что в четвертый раз уж точно получится девочка. Он-то знает, что, чтобы дочка родилась, это нужно сначала организовать, и никак иначе. Пусть потом жена, как обычно, думает, что все само собой вышло.

Он припарковал «кайен» возле клиники, и, не обращая внимания на администраторов, прошел прямо в кабинет генерального директора. Олегу и в самом деле было назначено. Он нашел нужные выходы и условился о встрече с самим главой знаменитой ЭКО-клиники, которого редко видел кто-то из пациентов.

– Безусловно, такая технология существует, но мы имеем право применять ее только в безвыходных ситуациях. Например, при наследственных заболеваниях, которые передаются только по мужской линии. Таких, как, например, гемофилия…

– Прекрасно, напишите, что у меня гемофилия и подсадите моей жене эмбрионы только женского пола.

– Но поймите, существует врачебная этика…

– У меня три парня. Я хочу воспитывать дочь, – отрезал Олег.

Через сорок минут он вышел из кабинета генерального директора клиники в полной уверенности, что дочь у него будет.

* * *

Если бы Алису пустили в лабораторию, она села бы у микроскопа и часами смотрела, как растут в пробирке эмбрионы. Но так как ее туда, разумеется, не пускали, оставалось только гипнотизировать телефон. Ядвига Филипповна позвонила на следующий день вечером.

– Алиса, я по поводу ваших клеточек…

– Да-да, – она почувствовала, как в груди екнуло. Процесс оплодотворения впервые в жизни происходил без непосредственного участия Алисы и даже – вне ее тела.

– Оплодотворилось пятнадцать клеток. Теперь посмотрим, как будут расти. На всякий случай, будьте готовы послезавтра.

– Я поняла… держите меня в курсе, ладно?

– Обязательно.

Алиса положила трубку. Сердце бешено колотилось. Она и не думала, что будет так переживать за этих крошечных эмбрионов, пока еще неразличимых без микроскопа.

Где-то там, в другом районе Москвы, в одном из кабинетов клиники, жили в пробирке ее малыши.

«Держитесь, малявочки, – беззвучно шептала Алиса, – держитесь, мои хорошие».

К третьему дню эмбрионов осталось восемь. И все примерно одинакового качества. Камилла Булатовна, посовещавшись с эмбриологом, и испросив согласия Алисы, решила часть подсадить, а оставшиеся дорастить до пятого дня.

В день подсадки Алиса приехала в клинику, прихватив большую бутылку воды. Перед встречей с малышами полагалось выпить не меньше двух литров.

Самым сложным было решить, сколько подсаживать эмбрионов.

Официально в мире давным-давно подсаживают не больше одного, максимум – двух. Но клиника, которую выбрала Алиса была либеральной, и тут нередко подсаживали три-четыре, а по слухам, некоторым женщинам даже пять. С одной стороны, такое количество повышало шансы на беременность. Ведь вероятность того, что эмбрион приживется – всего сорок процентов. Но что делать, если приживутся все? Как выносить? Как обеспечить вниманием такое количество малышей, не обделив при этом старших? Как вариант решения проблемы предлагалась редукция, иными словами – частичный аборт, при котором врачи хирургически удаляли «лишних» детей из полости матки, оставляя одного или двоих – столько, сколько женщина хочет и может выносить.

Но Алиса знала, что никогда на это не пойдет. И в то же время страх, что ничего не получится, был очень сильным.

Она тянула с решением до последнего и в итоге, когда уже на операционном столе Камилла Булатовна спросила, сколько эмбрионов подсаживать, Алиса не знала, что ответить.

– Давайте все-таки четыре, – неуверенно сказала она.

– То есть рожаем тройню? Как вы относитесь к редукции?

– Ну, если по показаниям… – Алиса понимала, что попросту обманывает врача. Никакой редукции никогда не будет. Хоть тройня, хоть четверня.

И ей подсадили четыре эмбриона. На сей раз наркоз не понадобился. Только катетер и медицинский клей. Было совсем не больно, а после процедуры Алиса получила первую фотографию своих малышей. Самих эмбрионов на этом снимке УЗИ было, конечно, не видно. Но так приятно сознавать, что они там есть!

Ее привезли в палату и велели два часа не вставать и, по возможности, не двигаться.

Как и в прошлый раз, заглянула Камилла Булатовна с назначениями. Она выдала Алисе внушительный список лекарств, которые предстояло принимать для поддержания в организме новой жизни и строго предупредила:

– Три дня не вставать вообще, только в туалет. До конца недели – постельный режим, пищу принимать полусидя. Следующая неделя – спокойная жизнь без физических нагрузок. Ну и ровно через четырнадцать дней приезжайте в клинику на анализ ХГЧ. Узнаем, получилось ли. Если надумаете делать домашние тесты – не раньше десятого дня после подсадки, я вас прошу. Раньше тест может просто не показать беременность, даже если она есть. И самое главное, ни в коем случае самостоятельно не отменяйте препараты поддержки. Даже если вы на двести процентов будете уверены, что не беременны и десяток тестов это подтвердит. Сколько раз было, что тесты отрицательные, женщина решает, с врачом не посоветовавшись, что нечего впустую таблетки пить и свечи вставлять. А на четырнадцатый день анализ крови положительный. Женщина беременна, просто эмбрион имплантировался поздно, вот тесты и не показали. Возвращаем поддержку – но поздно. Из-за перерыва в приеме таблеток беременность срывается, происходит ранний выкидыш. Не представляете, как обидно.

– Клянусь, самостоятельно ничего отменять не буду. Будем верить и надеяться до последнего, – заверила Алиса.

Вслед за врачом заглянула эмбриолог. И Алиса снова получила фотографии эмбрионов. На сей раз это был вид клеток под микроскопом. Каждая была похожа на цветочек, нарисованный рукой малыша.

– Вы молодец, что решились четыре подсадить, – похвалила эмбриолог.

– Не уверена, что поступила правильно, – призналась Алиса. – А если приживутся все четыре? Тут и риск выкидыша, и выносить всех здоровыми будет проблематично. В нашем дворе есть тройня. У одной девочки – детский церебральный паралич, вторая очень слабенькой родилась. Только одна более-менее в порядке.

– Ну что вы так заранее настраиваетесь? Честно говоря, за все время существования клиники четыре прижилось всего один раз. Женщина сделала редукцию до двух. В результате родила здоровеньких мальчика и девочку. Вам сначала нужно получить результат. То есть забеременеть.

– А тройни были? – вздохнув, поинтересовалась Алиса.

– Несколько раз. И тоже женщины шли на редукцию. Иногда бывает саморедукция – когда один или несколько эмбрионов прекращают развиваться самостоятельно. Но, поверьте, вероятность тройни и, тем более, четверни, невероятно мала. Вот на двойню шанс хороший – почти половина всех беременностей. Но вы, пожалуйста, не забывайте, что шанс забеременеть вообще – всего сорок процентов. Не стоит переживать. Лучше настраивайтесь на хорошее.

Алиса кивнула и поблагодарила Ядвигу Филипповну за беседу. На душе все равно было неспокойно. Наверное, надо было, все же, подсаживать одного, ну, двоих максимум. И спать спокойно! А ведь эмбрионы могут еще и поделиться! Именно так и получаются однояйцевые близнецы, как две капли воды похожие друг на друга.

Через два часа за ней приехал Олег. Он аккуратно уложил ее на заднее сидение в машине, а подъехав к дому, на руках внес в квартиру и уложил в кровать.

Мальчишкам сказали, что мама больна гриппом.

* * *

В начале августа Машка родила здоровенького мальчика весом три семьсот. О чем не забыла сообщить на своей странице в социальной сети. Оттуда Ксюша и узнала об этом событии. Общение с Машкой она все же решила прекратить до лучших времен, хоть Серж и отговаривал. Но что же делать, если это для них обеих уже не радость, а сплошные попытки побольнее поддеть друг друга? Зачем становиться врагами, если можно просто друг другу не звонить?

И все же Ксюша регулярно заходила на страничку подруги в интернете, чтобы узнать, как она там. В последнее время заходила особенно часто, потому что, судя по сроку, малыш должен был вот-вот появиться на свет.

И наконец, Маша написала, что родила, и что они оба, и мама, и ребенок, чувствуют себя просто замечательно и ждут скорейшей выписки.

Многие общие друзья и одноклассники, и однокурсники, и просто знакомые уже оставили свои поздравления и самые добрые пожелания под этим сообщением. А Ксюша… Ксюша никак не могла решить, что именно написать, и стоит ли вообще писать что-то. Она несколько раз начинала набирать сообщение, но снова и снова стирала его. Что писать? Просто «поздравляю» и банальные пожелания здоровья и вкусного молочка? Как-то странно для лучшей подруги. Вообще, все это странно. Все то, во что превратилась их дружба. Грустно и очень обидно.

Миша, как этого и следовало ожидать, уже раздумал становиться отцом. Сразу после того, как Серж объявил, что не станет содержать молодую семью. Теперь он настаивал на аборте, но Света категорически отказывалась. И вот теперь ее беременности было уже четыре месяца, и аборт было делать поздно.

– Я ей сказал, что буду помогать, но на большее может не рассчитывать, – заявил он отцу, в очередной раз заявившись в гости.

– Это прекрасно. Но чтобы помогать, тебе нужно, для начала, пойти работать.

– Я работать не могу, я учусь на дневном в МГИМО.

Ксюша знала, что Миша стал студентом престижного вуза благодаря своей маме, первой жене Сержа, которая трудилась там бухгалтером. Кстати, именно по этой причине его до сих пор не отчислили.

– Так в чем проблема, переводись на вечернее!

– Да-а? А от армии ты меня отмажешь?

– Нет, вот уж чего-чего, а от армии отмазывать не стану. Я служил и не жалею. Кстати, как отслужишь, сможешь в институте восстановиться. Будешь и учиться, и работать, и Свете с ребенком помогать.

– А может, все-таки ты мне поможешь? Или ты только жену молодую будешь теперь содержать, чтоб не сбежала?

Серж пришел в ярость.

– Содержать жену – обязанность любого нормального мужчины. Но свою жену. Твоих девушек я содержать не обязан. Будь добр, наследил – решай свои проблемы сам.

– Что-то быстро она работу бросила и села тебе на шею. Лиза хоть до рождения дочери подождала, – вспомнил он бывшую мачеху.

– Это. Не твое. Дело.

– Ну и замечательно. Я поехал тогда.

Серж замялся. Он хотел вправить мозги сыну, но вовсе не собирался выгонять его.

– Ну ладно. Ты держи меня в курсе дела. И не парься, решим мы все проблемы.

Миша удовлетворенно кивнул. Ему всегда мастерски удавалось манипулировать отцом. Достаточно лишь сыграть на чувстве вины.

Ксюша, которая, как всегда, слушала разговор, облокотившись на перила в холле третьего этажа, нервно вздохнула. Она так и знала. Серж, вместо того, чтобы стать отцом их общего ребенка, начнет теперь заботиться о внуке. Жизнь станет совершенно невыносимой. Постепенно он отдалится. И, в конце концов, Ксюша потеряет мужа.

Глава 26

Лежать пластом, даже не поднимая голову, оказалось самой настоящей пыткой. Единственное, что было разрешено – поворачиваться на бок. И оба бока у Алисы нещадно болели. Олег даже взял отгул, готовил, как мог, и исправно кормил ее. В основном, эти блюда состояли из яиц и картошки, но именно эта трогательная, неуклюжая забота мужа обеспечивала те самые положительные эмоции, которые были сейчас так нужны.

Почти двенадцать лет Алиса неустанно заботилась о муже и детях, и вот теперь настал их черед. Мальчики то и дело заглядывали в комнату, интересовались ее самочувствием и рассказывали свои нехитрые новости. Витек регулярно подсовывал под дверь рисунки. Вставать было нельзя и Олег, когда заходил, первым делом поднимал с пола очередной шедевр младшего сына и вручал жене. Похоже, из детей только старший Саша подозревал, что родители что-то скрывают, но пока вопросов не задавал.

– Я могу тебе чем-то еще помочь? – смущенно поинтересовался Олег, забирая грязную посуду.

– Купи мне много-много романов! – попросила жена, – буду читать!

– Будет исполнено! Что-нибудь еще?

– Да! Поцелуй меня…

* * *

Петербург понравился Лесе безумно. Она и предположить не могла, что где-то в нашей стране, совсем близко, есть такой удивительный город. И такой не похожий на Москву.

Кредо москвича – везде успеть и придти к финишу первым, обойдя все пробки, здесь как-то сразу оказывалось неактуальным. Первое, на что обратила внимание Леся – люди на улицах двигались вдвое медленнее. Поначалу ее не покидало ощущение замедленной съемки.

Леша, Ксюшин двоюродный брат, вез их с вокзала через Дворцовую площадь, и Леся замерла, прижавшись носом к стеклу. Она не могла поверить, что Эрмитаж, и Арка, и Александрийский столп – в самом деле настоящие.

– Я даже не верю, что буду жить среди такой красоты.

Людмила Ивановна довольно улыбнулась. Она была истинной, коренной петербурженкой, и зятю не удалось заманить ее в Москву даже Рублевкой.

– Нравится? Когда малышка немножко подрастет, я посижу с ней, а ты сходишь в Эрмитаж.

– Не знаю, могу ли я просить вас о таком…

– Еще как можешь! Мне вас дочка доверила.

Всю дорогу Леся не отлипала от окна, не уставая восхищаться красотой города. Маленькая Ксюша мирно спала у нее на руках.

– Интересно, а эти люди сознают, в каком удивительном городе они живут? – ошалело спросила она.

– Ленинградцы очень любят свой город и знают его историю. Но, конечно, никто не ходит в Эрмитаж или Русский музей каждый день. Также, как москвичи не часто выбираются в Третьяковскую галерею.

– Вот что значит – культурный шок, – хмыкнул Леша. – Не переживай так, скоро уже спальные районы начнутся, а они у нас точно такие же, как в любом другом городе.

Дом, в котором когда-то жила Ксюшина бабушка, и в самом деле оказался довольно скромным. Честно говоря, он мало чем отличался от того, где выросла Леся. Но здесь им с дочкой предстояло жить в отдельной, пусть и совсем крошечной, квартире. А не вздрагивать каждую минуту прислушиваясь к пьяной перебранке и не ждать, что очередной мамин алкаш вынесет дверь.

Квартира была обставлена совсем просто – с тех пор как умерла бабушка, здесь, похоже, никто ничего кардинально не менял. Широкая кровать занимала почти все пространство комнаты, чтобы хоть немного сэкономить пространство, шкаф был сделан одностворчатым, а вместо второй створки прямо под антресолями располагалась металлическая балка, куда можно было разместить одежду на вешалках. Внизу, под балкой, стояло уютное кресло. Леся сразу же представила, как будет забираться на него с ногами и смотреть телевизор, который размещался прямо напротив на тумбочке.

Здесь же, в комнате, была дверь в кухню. Впрочем, назвать так пространство площадью три с половиной квадратных метра от силы, язык не поворачивался. Стол представлял собой прибитую к стене доску, иначе бы он тут точно не уместился, а плита в углу была двухкомфорочной.

– Ты еще самого главного не видела, – сказала Людмила Ивановна, и внезапно погасила свет.

На улице успело стемнеть и Лесе сначала показалось, что они очутились в кромешной темноте, но в следующее мгновение она заметила, что откуда-то пробивается едва уловимое свечение.

Она подняла голову и не поверила своим глазам.

На потолке вовсю сияли звезды и планеты солнечной системы. И было это невероятно красиво.

– Это Ксюша придумала, когда жила здесь одна после бабушкиной смерти. На самом деле, это самые обычные светящиеся наклейки, но смотрится и впрямь как планетарий. Днем они набирают свет, а когда ложишься спать, минут пятнадцать сияют. Дочке нравилось здесь жить. Но потом предложили работу в Москве, и она решила, что это – хороший опыт.

В голосе Людмилы Ивановны послышалась грусть, и Леся подумала, что она, должно быть, очень скучает по Ксюше.

Через пару недель Лесе уже казалось, что эта квартира просто создана для них с дочкой. Она посвящала своей малышке целые дни и была невероятно счастлива. Никогда прежде она и не предполагала, что материнство может дарить подобные эмоции и это чувство безусловной, абсолютной любви. Все остальное казалось мелким и неважным. Все ее немалые потери отступали на второй план. Теперь у нее есть эта малышка. И Леся сделает все, чтобы жизнь дочери сложилась иначе.

* * *

Конечно, Алиса хотела сделать тест. Сделать и знать уже наверняка – беременна она или нет. Если да – будет повод для радости. Если нет – ну что ж, по крайней мере, она будет об этом знать. Но эта установка работала лишь теоретически. На практике ей было очень страшно, что десять дней, проведенные почти без движения, и напоминающий один сплошной синяк живот, и бесконечные таблетки по часам, и вера Олега, и ее надежды… Что все это вдруг окажется зря. Будет перечеркнуто одной безжалостной полоской на тесте.

Может, ничего не делать? Запретить себе? Подождать еще четыре дня и результатов официального анализа крови?

В конце концов, она выбрала компромиссный вариант – дошла потихоньку до ближайшей лаборатории экспресс-анализов и сдала кровь. Алисе пообещали, что результат придет после обеда на электронную почту.

Пожалуй, так лучше всего. Все-таки, аптечный тест – это какие-то сомнительные полоски, которые вообще-то бывают разной яркости. К тому же, их можно рассматривать под разными углами и при разном освещении. А анализ крови – это конкретная цифра. И если эта цифра на десятый день окажется трехзначной, можно тихонько радоваться.

* * *

Лето неумолимо подходило к концу. Из цветов все еще держались королевские бархатцы с ярко-желтыми махровыми головками размером с ладонь взрослого человека, да длинные плети каскадных петуний свисали из кашпо, подвешенных к забору. Розам, которые Ксюша с такой любовью сажала весной в этом году, увы, пришлось запретить цвести, чтобы дать разрастись кустам. Ну ничего, следующим летом будут и розы.

Куст крыжовника прогибался под тяжестью спелых ягод. Этот куст рос здесь всегда – еще до строительства дома. А потом вдруг запаршивел, покрылся светлым налетом, и Серж хотел уже его выкопать и посадить новый.

– Не трогай! Ну, пожалуйста! – взмолилась она тогда.

Муж удивленно вскинул брови.

– Зачем он тебе нужен? Он же не будет уже нормально плодоносить!

Ее глаза наполнились слезами.

– Я, может быть, тоже плодоносить не буду. Зачем я тебе нужна?

Серж растерялся, смутился, оставил куст в покое и три дня потом уверял Ксюшу, что ничего подобного не имел в виду.

На четвертый день привез медный купорос и обрызгал куст. И вот теперь крыжовник был совершенно здоров, и, должно быть, в благодарность, принес им ягод вдвое больше обычного.

Ксюша везде и во всем видела намеки на свое бесплодие. Она совсем перестала общаться со знакомыми и утверждала, что лучшая компания для нее – Серж, Шарль и Альма. За последние три месяца она ни разу не выезжала за ворота. Выяснилось, почти все необходимое можно заказать по интернету. А то, что заказать нельзя, можно попросить купить Гену.

Правда, был еще один человек, против всякой логики, допущенный в этот круг. Леся. За нее Ксюша искренне переживала и часто звонила в Петербург.

* * *

Леся была счастлива. В маленькой квартирке Ксюши она чувствовала себя в безопасности. Деньги, которые дала ей Белка, старалась тратить очень экономно. За последнее время сделала всего одну серьезную покупку – приобрела коляску для дочки. К счастью, подъезд оснащен домофоном, и местные мамочки совершенно спокойно оставляют коляски под лестницей.

Нельзя сказать, чтобы погода способствовала прогулкам. Лесе казалось, что, по сравнению с Москвой, дожди здесь случаются вдвое чаще.

Скоро она к ним привыкла. И выяснилось, что все это – и дождь, и серое низкое небо, и пронизывающий ледяной ветер, очень способствует размышлениям.

Леся и впрямь много думала. Она понимала, что впереди у нее – нелегкий путь. Чтобы обеспечить дочке достойное будущее, придется много работать. Это не пугало, наоборот, хотелось побыстрее возвратить долги. И Белке, на деньги которой они сейчас жили, и Ксюше Протвинской. Леся решила, что как только сможет, обязательно начнет платить ей за квартиру.

Вопрос в другом. Где работать и каким образом? На руках маленький ребенок, который еще очень долго будет маленьким. По крайней мере, для того, чтобы ходить в детский сад.

Прислугой с крошечным малышом ее тоже теперь не возьмут.

Надомная работа? Пока что, все объявления, которые попадались ей на глаза, больше всего напоминали лохотрон.

Пока ответа не было. Но Леся неуклонно возвращалась к этой мысли, зная, что рано или поздно найдет выход.

Была и еще одна мысль, куда более позитивная. Леся решила крестить Ксюшу. В том, кого позвать крестной, не было сомнений. Но вот согласиться ли она?

* * *

Для Ксюши Протвинской предложение стать крестной матерью прозвучало неожиданно. И в первый момент она готова была его отвергнуть, как отвергала сейчас все, что было хоть как-то связано с маленькими детьми.

Но в следующую секунду она подумала, что эта малышка и впрямь является исключением. А если она и так беспокоится о будущем этой девочки, готова помогать ее матери и не боится потенциальной ответственности за ребенка, то почему бы не стать крестной официально?

– Возможно, это наглость с моей стороны, – замялась Леся. – Но я и в самом деле никого другого не вижу в этой роли.

– Ты в этом совершенно уверена? Я ведь еще тот любитель детей! – невесело усмехнулась Ксюша.

– Да! Я хочу, чтобы ты была для моей дочки примером!

– У тебя чудовищный вкус! Но… я согласна!

Сама не зная почему, Ксюша вдруг осознала, что ей и впрямь хочется стать крестной этой малютки.

– Так когда крестины?

– Как только ты приедешь! Все зависит от тебя!

Ксюша положила трубку, отчетливо сознавая, на что согласилась. Если что-нибудь случится с Лесей, она должна будет принять ее дочь в свою семью. Но это совсем не пугало. Должно быть, она и впрямь созрела стать матерью. Пусть пока только крестной.

* * *

Часы тянулись медленно. Алиса только сейчас осознала, что в действительности шансы на пролет значительно выше, чем на удачу. Просто потому, что шестьдесят – это больше сорока. В полтора раза. Вот такая нехитрая арифметика.

Камилла Булатовна предупреждала, что для достижения беременности, возможно, придется пройти несколько протоколов. Удача со второй или с третьей попытки – обычное явления. А в некоторых случаях этих попыток требуется и семь, и десять.

К тому же, Алиса никогда не принадлежала к числу тех счастливчиков, которые вытягивают самый легкий билет на экзамене.

Так почему сейчас должно повезти?

Она решила немного себя побаловать и выпить строго запрещенного крепкого кофе. Как же она соскучилась по нему за время протокола! Пусть в ее жизни не будет беременности, зато будут маленькие радости. Свежесваренный кофе с ломтиком лайма, пирожное со свежими ягодами, бокал вина к ужину…

Она поставила пластинку битлов на ретро-проигрователи в гостиной и почувствовала себя почти счастливой.

Но руки сами собой потянулись к ноутбуку. Она вот только в последний раз проверит почту, и больше не будет.

И… Да, оно уже было там. Письмо из лаборатории.

Открывайся же. Ну….

Двести. Девяносто. Пять. Гораздо больше, чем можно было ожидать!

Глава 27

Ксюша отправилась к иконе Матроны Московской. Леся давно уже советовала ей съездить в монастырь и попросить малыша, но вот как раз просить Ксюша умела плохо. И сейчас ехала скорее помолиться за будущую крестницу. Ведь что это за крестная мать, которая ходит в церковь раз в год? А Серж и вовсе атеист.

Кроме того, Ксюша выяснила, что ей нужно приобрести для обряда крестильное платье и нательный крестик. Все это она тоже надеялась найти в монастыре.

Строго говоря, и платьице, и крестик можно было приобрести в ближайшей церковной лавке, и, казалось бы, вовсе необязательно ехать за ними в центр Москвы, но Ксюше хотелось это сделать.

Леся давно уже рассказала ей свою историю. Как сначала не получалось забеременеть. И как она вымолила малыша у святой.

Конечно, насилие, которое довелось пережить подруге иначе, как трагедией не назовешь.

Но малышка… Она стала для Леси самым настоящим благословением, придала ее жизни смысл.

Без нее Лесю ждал бы лишь бесплодный брак с Димой, который, скорее всего, все равно бы распался, стоило только появиться на горизонте очередной сексапильной стюардессе.

В глубине души Ксюша надеялась, что маленькая крестница и ее жизни тоже придаст хоть какой-то смысл, поможет смягчиться и снова поверить в чудо.

Ксения выстояла длинную очередь к мощам, и положила цветы. Взамен послушница выдала ей несколько сушеных цветочков. Соседки по очереди объяснили, что их нужно положить под подушку.

Теперь можно было переходить ко второму делу.

На территории монастыря обнаружился целый ювелирный отдел. Ксюша отыскала здесь совсем крошечный золотой крестик. Ей хотелось, чтобы малышка сразу смогла носить ее подарок.

Крестильное платье тоже нашлось без проблем. Рост будущей крестницы Леся сообщила заранее по телефону.

Оставалось сообщить Сержу, что она едет в Питер. Ксюша еще ни разу не уезжала от мужа. Не считая тех трех дней, что провела в клинике Тучкова.

– Только ты запланируй поездку так, чтобы был хотя бы один выходной и хотя бы один будний день.

– Это зачем?

– Сейчас, оказывается, такие правила, что сначала в будний день нужно придти на собеседования родителям вместе с крестными, а сам обряд проводят только в выходные.

Серж, хоть и был атеистом, с уважением относился к вере и церковным традициям.

– Конечно, поезжай, если нужно. Насколько необходимо, чтобы я поехал с тобой?

– Я думала об этом. Честно говоря, не хочется оставлять Альму одну, пока она такая маленькая. Я, конечно, ничего не имею против Гены, но… ведь ты ее папа. Представляешь, как она будет скучать, если мы оба уедем?

– Согласен с тобой. Мне тоже не хочется ее оставлять. Но тогда возвращайся скорее!

– Не переживай, я только на два дня и с одной ночевкой!

* * *

Анализ в клинике подтвердил Алисину беременность, в которой, впрочем, и так не было сомнений. На сей раз результат был уже четырехзначным. Цифрам ХГЧ положено удваиваться раз в два дня, но у Алисы Воробьевой этот показатель рос даже быстрее.

Камилла Булатовна позвонила ей, чтобы озвучить результат и поздравить с беременностью.

– Честно говоря, такие цифры могут говорить о двойне, – призналась она. – Но не будем забегать вперед. Жду вас через неделю на УЗИ.

Алисе казалось, что она сейчас взлетит. Это ощущение было откуда-то из детства – как будто внутри много-много воздушных шариков.

К вечеру она накупила самых настоящих воздушных шариков и украсила ими кухню. На столе были все самые любимые блюда Олега и мальчишек. Дети еще с обеда приставали к ней с вопросами, по какому поводу праздник, но мама лишь загадочно улыбалась.

Олег возвратился с работы в начале восьмого, вот уже больше месяца он нигде по дороге не задерживался. Стащил ботинки, бросил портфель в прихожей, и в одних носках прошел на кухню.

Он, конечно же, сразу обо всем догадался.

– Ну что, скажем им?

Жена кивнула. Чего уж теперь скрывать.

– Так, бойцы, садитесь скорее, у нас с мамой для вас есть объявление.

Мальчишки как-то мгновенно подпрыгнули и почти одновременно приземлились на стулья.

– А!!! Тогда я знаю!!! Знаю!!! – закричал средний Артем.

– И я похоже тоже, – улыбнувшись, заметил Саша.

– Откуда вы знаете? Мама вам сказала, да? – обиженно сдвинул брови маленький Витек.

– Просто в прошлый раз объявлением оказался, Витька, ты, – Саша потрепал брата по загривку и тот моментально хмуриться перестал.

– Ну, в общем, вы правильно догадались, – не стал отрицать Олег. – Только на этот раз у вас появится сестренка.

– Откуда ты знаешь, что сестренка? Это неизвестно, вполне возможно, родится еще один брат, – поправила Алиса.

– Ну, вот увидишь, – хмыкнул муж.

* * *

Для Ксюши поезд Москва-Санкт-Петербург уже давно превратился в электричку. Когда-то, до знакомства с мужем, она ездила к маме почти каждые выходные. Теперь не хотелось оставлять Сержа, и потому с мамой они виделись реже и в основном в Подмосковье.

Когда-то Ксюша надеялась, что быстро родит малыша и маме просто ничего не останется, кроме как оставить, наконец, работу, переехать на Рулево-Успенское и заняться воспитанием внука или внучки.

В глубине души Ксюша понимала, конечно, что мама вряд ли оставит работу и согласится уехать из родного города. По крайней мере, в ближайшее время. Да и надежда родить ребенка стала совсем призрачной.

Из всех питерских поездов Ксюша больше всего не любила дневные. Она считала, что куда проще поспать ночку на верхней полке, а к утру уже приехать, чем несколько часов томиться в кресле. Но на сей раз ей хотелось поскорее вернуться домой, потому выбор пал на печально знаменитый «Невский экспресс».

Спустя четыре часа она уже обнимала маму на перроне Московского вокзала.

– Ты еще больше похудела, – вздыхала Людмила Ивановна. – Круги под глазами! Наверное, совсем не спишь из-за этой работы.

Ксюша не стала рассказывать, что с работы уже уволилась, а круги под глазами – оттого, что плачет по ночам. Зачем маме лишняя информация?

Мама жила в соседнем доме с Лесей. Когда-то родители нарочно приобрели квартиру поближе к бабушкиной. Они оставили вещи, взяли подарки и отправились навестить будущую крестницу.

Настроение, впервые за очень долгое время, было праздничным.

Леся испекла просто невероятный торт.

– Ты знаешь, я пожалуй не совру, если скажу, что за всю жизнь такого вкусного торта не пробовала, – похвалила Людмила Ивановна.

– Мне за него в колледже всегда пятерки ставили, – призналась Леся.

Ксюша рассмеялась.

– Ты сейчас прямо как Тося в «Девчатах»! Пятерки она за борщи получала!

– Умение готовить всегда будет ценным для женщины, – заметила Людмила Ивановна.

Ксюшина мама осталась посидеть с малышкой, а Леся с Ксюшей отправились на собеседование. Для крестин Леся выбрала маленькую деревянную церковь в Коломягах. Во-первых, потому, что она близко к дому, а во-вторых, Людмила Ивановна рассказала, что там когда-то крестили саму Ксюшу.

– Если честно, я даже представить себе не могу, как может выглядеть собеседование в церкви, – призналась Леся по дороге.

– Я как-то даже немного волнуюсь. Ну, сейчас все узнаем.

Народу на собеседование собралось неожиданно много. Перед церковью толпилось человек тридцать, не меньше.

– Очевидно, это все, кто собрался крестить детей в эти выходные, – предположила Ксюша.

Глядя на пришедших, становилось совершенно очевидно, что истово верующих, которые не пропускают ни одной воскресной службы, здесь немного. Основном это были обычные горожане, рожденные в семьях коммунистов те, кто «верит, как умеет» – ходит в храм по случаю, а молится дома. Все очень переживали, о чем станет спрашивать батюшка на собеседовании.

Минут через пять стал накрапывать дождик, и всех пригласили зайти в церковь. Поперек помещения стояли деревянные лавки, на которых, как ни странно, мест хватило всем.

– Видимо, разговор будет долгим, – улыбнулась Леся.

Батюшку, как выяснилось, боялись совершенно напрасно. Отец Владимир оказался молодым и очень веселым.

– Начнем с простых вещей, – предложил священник, – Кто как себе представляет Троицу?

– Отец, сын и Святой Дух, – блеснул познаниями грузный дядька в заднем ряду.

– Прекрасно. Ну, Бога-сына все себе обычно неплохо представляют. Это Иисус Христос. Про него столько фильмов, и мультиков. И даже Безруков его играл. А вот Бог-отец. Кто-нибудь знает, как выглядит Бог-отец?

В церкви воцарилась неловкая тишина.

– Ну не бойтесь, высказывайте свои версии, – предложил батюшка. – кто как его себе представляет?

– Бородатый старичок, сидящий на облачке, – робко высказалась Ксюшина соседка.

Вокруг захихикали. Люди ничего не могли с собой поделать – как они не старались сохранить серьезные лица, смех рвался наружу.

– И это еще не самая смешная версия, которую я слышал, – улыбнулся отец Владимир. – самая смешная – «неженатый мужчина лет сорока пяти». На самом деле, Бог-отец – это божественная энергия. Он во всем…

И Ксюша поняла, что собеседование с будущими крестными будет, скорее, похоже на веселый экскурс в историю религии. Ну что ж – так им, неучам, и надо.

На следующий день, перед крестинами, предстояло исповедаться. Людмила Ивановна снова осталась сидеть с маленькой Ксюшей, а молодые женщины опять отправились в церковь.

– Ты когда-нибудь исповедовалась? – спросила Ксюша у Леси.

– Нет, никогда.

– И я никогда. Что говорить-то хоть?

– Наверное, надо рассказывать о своих грехах. Начать можно со слова «грешна». Я это в кино видела.

– Вот так прям с места в карьер начинать рассказывать? Может, он хоть вопросы какие-нибудь задаст наводящие?

Но вопросов, увы, на исповеди не было. А просто так рассказывать батюшке о своих грехах Ксюше, почему-то было стыдно. Хоть она и понимала, что это не то чувство, которое она должна сейчас испытывать. Но… уж раз решила стать крестной – надо подойти к этому делу ответственно. Ксения решительно припомнила свои наиболее серьезные пригрешения, соотнесла их с десятью заповедями, и выпалила на одном дыхании:

– Грешна! Грешна, что живу с мужем своим, рабом Божьим Сергием во грехе. То есть мы расписаны, но в церкви не венчались, потому что он атеист. Но, впрочем, у нас на свадьбы были буддийские монахи, хотя это, наверное, не считается. Так или иначе, виновна, видимо, в прелюбодеянии. Или, точнее сказать, грешна, – припомнила Ксюша нужное словечко. – Грешна также, что завидую своей подруге, рабе Божьей Марии, потому что она стала мамой, а я никак родить не могу. Грешна, что виню сына своего мужа, раба Божьего Михаила, в смерти нашего нерожденного ребенка…

И тут Ксюша на одном дыхании, сама того не ожидая, рассказала батюшке и о войне с Мишей, и о неудачной беременности, и о походе с Сержем к проституткам и обо всем, что было потом.

По ходу ее рассказа лицо у отца Владимира потихоньку вытягивалось, а к концу исповеди голубые глаза почти совсем вылезли из орбит. Видно было, что он не знает, что на все это сказать.

– Вы будете сегодня на крестинах? – наконец вымолвил священник.

Ксюша кивнула.

Он дал ей поцеловать икону и отпустил. Ну вот, даже батюшка не нашел, что ей посоветовать.

Лесина исповедь отца Владимира просто добила. Она тоже долго думала и, наконец, решилась поговорить об изнасиловании. После Ксюши молоденький батюшка был вторым человеком, которому она об этом рассказывала. Впрочем, в этом случае ему проще было найти нужные слова – это были слова утешения.

Крестины были назначены на два часа дня. После своих утренних откровений Ксюша с Лесей стеснялись возвращаться в церковь. Но Людмила Ивановна решительно вытолкала их за дверь, одела маленькую Ксюшу в крестильное платьице с чепчиком и двинулась в церковь. Подругам пришлось идти за ней. Ведь какие крестины без матери и крестной.

Обряд крещения оказался самым простым из всех испытаний. А батюшка, как и положено, ничем не выдал, что знает их постыдные тайны. Лишь время от времени сочувственно поглядывал на Ксюшу. А та в честь крестин надела длинное, в пол светло-серое платье, ажурный серый платок с серебряной нитью покрывал голову и плечи. Она выглядела скромно и, в то же самое время, невероятно элегантно, стоя посреди церкви с крошечной крестницей на руках.

К слову, через семь минут крошечная крестница перестала казаться Ксюше такой уж крошечной, и стало очевидно, что Леся ее неплохо кормит. К счастью, отец Владимир вскоре забрал ее у Ксюши и окунул в купель.

* * *

Ровно через неделю после победного анализа Алиса вновь вернулась в клинику в новом качестве – будущей мамы. Администраторы и медсестры улыбались ей и все – абсолютно все – поздравляли.

– Напомните, какой у вас был ХГЧ? – попросила Камилла Булатовна.

– Та-ак! Значит, ищем двоих?

Алиса робко кивнула. Неужели их и правда окажется двое?

– Ну что? – с замиранием сердца спросила она, когда врач ввела датчик.

– У вас не двое, – нарочито спокойным тоном ответила доктор Ахмадулина. – Тройня у вас!

– Как тройня? Вы серьезно?

– Такими вещами не шучу. Не имею привычки. Да вы не переживайте так. Сейчас понаблюдаем, немного снизим поддержку. Может, один и замрет, кто послабее. Ну а нет – сделаем редукцию.

Алиса замотала головой.

– Я не стану их убивать.

– Но вы же говорили…

– Я была в состоянии аффекта! Никогда не сделаю аборт.

– Вы с ума сошли! Сами не понимаете, о чем говорите! Знаете, каков риск осложнений при тройне? Да у вас и так уже трое детей. Всего шестеро будет. Вы управитесь с полдюжиной?

Алиса уверенно кивнула.

– Где трое, там и шестеро.

– У вас шов на матке после экстренного кесарева. Вы представляете, как растягивается матка, когда там растут трое? Вы знаете, что шов может разойтись? Что вы сами можете погибнуть, а ваши сыновья останутся сиротами?

– У них есть папа и бабушка. Я все равно не собираюсь убивать кого-то, пусть даже очень маленького, чтобы выжить самой. Я решилась на эту процедуру, зная о возможных последствиях. И полностью несу ответственность за последствия.

– Но я же вас предупреждала! Вы говорили, что не против редукции.

– Простите, что обманула вас. Страх неудачи пересилил.

– А если они больными родятся?

– Значит, будем их лечить! – вышла из себя Алиса. Такое настойчивое стремление врача сделать редукцию ей совсем не нравилось. – Что же, их теперь убить из-за того, что больными родиться могут. Справимся как-нибудь. Мальчишки мне помогут.

– А если всю вторую половину беременности придется лежать. Вы сможете?

– Я справлюсь!!!

– У вас рост метр шестьдесят ко всему прочему. И узкий таз. Им может просто не хватить места, – привела последний аргумент Камилла Булатовна.

– Причем здесь мой рост? Таз, что ли, поможет выносить?!

Доктор Абдуллаева устало вздохнула.

– Решать, конечно, Вам. Но советую все как следует взвесить, с мужем посоветоваться.

Муж, конечно, обалдел от такой новости. Но уже в следующее мгновение расплылся в улыбке.

– Значит, теперь у нас поровну будет – три мальчика, три девочки.

– Да с чего ты взял, что они девочки?!

– Я знаю, – отмахнулся Олег. – Можно будет отдать их в фигурное катание. О, и водить тебе будет удобно. Все в том же ледовом дворце.

– Есть еще женский хоккей! – встрял Артем.

– Ну уж нет! – хором закричали родители.

* * *

Ксюша чувствовала себя почти как раньше – легко и уверенно. Должно быть, этому способствовало все сразу – возвращение в родной город, встреча с мамой, крестины Лесиной дочки и даже немного нелепая исповедь. Она чувствовала в себе силы продолжать бороться за счастье. Даже если окажется, что впереди еще долгий путь.

– Ну, уж после крестин и исповеди ты точно скоро забеременеешь! – шепнула ей Леся на прощание.

Назад в Москву она ехала «Сапсаном» и почти всю дорогу спокойно спала в кресле.

Серж встретил ее на перроне. Какой-то грустный и немного потрепанный.

– А я думала, что ты приедешь с Альмой, – сказала Ксюша, чтобы как-то растормошить мужа.

– Тебя сразу расстроить или потом?

– Она что, заболела?! Черт, меня же только два дня не было!

Серж понурил голову.

– Все гораздо хуже, малыш. Я ее потерял.

– Как потерял? Как можно потерять овчарку на огороженной территории?!

Муж вздохнул и начал рассказывать.

– Я решил прогуляться пешком до нашего магазина. Ну, ты знаешь, который за поворотом построили. Ее не стал закрывать в вольер, пожалел. Подумал, ну куда она денется?

– Ии-и-и?

– Я не подумал, что под воротами можно пролезть. Там ведь у нас довольно большое пространство. Когда у кассы стоял уже, позвонил сосед, Аркадий. Говорит, выезжал, а на дороге щенок овчарки сидит. Не наш ли? Я говорю – мол, нет, наша точно дома, до ворот меня провожала. Я был абсолютно уверен, что так и есть. Вернулся, а Альмы нет нигде. Видимо, когда я в магазин пошел, а ее оставил, она под воротами пролезла, и хотела со мной идти. А я уже за поворотом был. Она не нашла меня – маленькая еще ведь. Я как вернулся, всю территорию облазил вместе с Генкой, вчера весь день по округе колесили, сегодня с утра – опять. Я очень виноват, малыш. Я потерял нашу собаку.

– Таааак… Ты объявления вешал?

– Да, с фотографией, по коттеджному поселку и возле магазина, и в интернете на собачьих сайтах. Соседи все в курсе, я ходил ко всем, и с прислугой разговаривал и вознаграждение обещал, если найдут. Было три звонка всего.

– Ты их проверял?

– Конечно! В первый раз оказалась дворняга, отдаленно на Альму похожая, во второй сказали, что видели похожую у железнодорожного переезда. Изъездили весь район, ни одной собаки не встретили.

– А третий звонок?

– Вот тут было интересно. Позвонил какой-то мужик и заявил, что наша собака у него, и он нам ее обязательно вернет, но за вознаграждение. Не вопрос говорю, мужик, давай прямо сейчас. Ты мне собаку, я тебе – деньги. Он говорит – положи мне аванс на телефон, чтобы я был уверен, что ты меня не кинешь.

– Развод…

– Вот и я тоже так подумал. И позвонил Павлу в Кострому. – Павлом звали троюродного брата Сержа, полковника милиции. – Попросил пробить номер. Оказалось, звонят из тюрьмы в Вологодской области. Такой у них, у зеков, способ заработка.

– Вот козел!

– Они ведь, подлецы, и родственникам пропавших людей так звонят. Олег связался, конечно, с кем надо, с этим парнем разберутся. Больше он так хулиганить не будет. Но собака от этого не отыщется, естественно.

– Я понимаю. Но мы должны ее найти, понимаешь?

– Понимаю… Прости меня, малыш. У тебя в последнее время одна радость была – эта собака. А я остался караулить и потерял.

– Да уж. Какие нам еще дети? Мы и за щенком уследить не можем! Это я виновата. Не надо было уезжать, пока она такая маленькая.

– Я звонил в том числе владельцу питомника, у которого мы его купили, Васильичу. Помнишь его?

Ксюша кивнула.

– Они с женой помогли объявления в сети раскидать. Предупредили, что шансов мало, потому что щенок. Предлагали другую собаку из этого же помета.

– Ни за что!

– Согласен. Я им так и сказал.

– Я буду искать эту!

Ксюша и впрямь не стала сидеть сложа руки. Она знала, что для поисков важен каждый час. Всю бумагу, что была в принтере, пустила на объявления. А когда вышла на крыльцо, Гена уже ждал, и машина была заведена. К концу дня объявления красовались на каждом столбе. Кое-где она встречала листки, оставленные мужем прежде. Она съездила в соседний коттеджный поселок, чтобы убедить охрану оставить объявление там. Но едва зашла в их будку – наткнулась на взгляд своей собаки из-под стекла. Значит, Серж и здесь уже был.

– Малыш, если Альма где-то в округе, мы ее найдем, потому что в курсе уже все. Но если ее увезли, ничего не получится. А такое, к сожалению, очень вероятно, потому что она сидела на дороге.

Но Ксюша почему-то верила.

* * *

Алису пригласили в клинику на второе УЗИ. Через неделю после первого. Такие уж тут правила. Первое УЗИ подтверждает сам факт беременности и то, что она маточная. Второе УЗИ пациентки называют «сердечки» – на этом врач проверяет, развивается ли беременность, и может не только услышать сердцебиение малыша, но и дать послушать будущей маме. Мамы, бесплодие которых длилось долгие годы, обычно плачут.

Алиса не стала исключением. Пусть она и ждала этого момента не так уж долго по местным меркам – с начала планирования не прошло и двух лет, но и это время показалось вечностью. У всех троих бились крошечные сердечки. Она рыдала.

Камилла Булатовна даже не решилась произнести слово «редукция».

– Я так понимаю, вы с мужем решились на тройню.

– Совершенно верно.

– Ну что ж, желаю вам удачи и терпения. Тройню нелегко выносить, особенно после кесарева, но скажу честно – в моей практике были удачные примеры.

– Так что же вы молчали об этом в прошлый раз? – рассмеялась Алиса.

– Как врач, я была обязана попытаться вас отговорить. Риски все же очень велики.

– Я понимаю, – серьезно сказала Алиса. – Но сделаю все от меня зависящее, чтобы малыши родились в срок.

– Ну, уж в срок-то у вас точно не получится! Максимум для тройни – 36 недель. На четыре недели раньше обычных родов. Детей сейчас выхаживают с двадцати трех недель, но часто – с серьезными последствиями для здоровья. Так что, чем дольше сможете проносить, тем лучше для них. И помните: нужен постоянный контроль шва на матке. Если он разойдется, у врачей будет всего десять минут, чтобы спасти вас, и пять минут – чтобы спасти детей…

На секунду Алиса подумала, что врач снова начнет ее отговаривать.

– …Поэтому на поздних сроках вам лучше всего лечь на сохранение в стационар.

– Спасибо большое за советы. Все их обязательно учту. И вообще… за все спасибо, огромное.

* * *

Вся неделя прошла в поисках Альмы. За это время Ксюша выяснила, что в Москве есть даже организация, которая занимается розыском пропавших овчарок – немецких и восточно-европейских. Причем на добровольных началах. А тех собак, хозяева которых так и не нашлись, пристраивают в новые семьи или в охрану. Но и в поле зрение «Овчар-команды» Альма тоже не попадала. Волонтеры давали Ксюше советы, как лучше организовать поиски, а те, кто жил в относительной близости, расклеивали объявления в своих городках и поселках. Звонки раздавались каждый день, и Ксюша с Геной кидались проверять информацию.

Серж возвращался теперь с работы рано, и если звонок раздавался, когда он был дома, несся в указанное место на мотоцикле, не тратя попусту ни секунды драгоценного времени. Так быстро Протвинский не ездил даже в юности. Но толку не было.

К концу недели он отчаялся.

– Мы не найдем Альму, малыш. Как ни грустно это сознавать. Скорее всего, ее действительно увезли.

В «овчар-команде» говорили примерно то же самое. По опыту волонтеров, шансы найти собаку в первую неделю очень большие, но по истечении шести-семи дней стремительно падают.

Сегодня как раз шестой.

Чтобы хоть как-то отвлечь жену от грустных мыслей, Серж потащил ее с собой в ближайший продуктовый магазин. Конечно, никакой практической необходимости идти туда вдвоем не было. И, конечно, проще все было послать за продуктами одного Генку. Но если Ксюша еще немного посидит в четырех стенах, кидаясь проверять каждый звонок, она точно свихнется. А в магазине хоть какая-то жизнь.

Ксюша согласилась пойти с Сержем, но оставалась безучастной. Казалось, покупки совсем ее не волнуют. Мысли его жены явно были где-то далеко отсюда.

И вот когда Серж опустошал корзину на кассе, раздался звонок. Он был не похож на все остальные.

Обычно все начинали с фразы «А мы точно получим вознаграждение? Ну тогда мы видели похожую…»

На сей раз приятный мужской голос уверенно заявил:

– Мы нашли вашу собаку. Мы сейчас в магазине у поворота на коттеджный поселок Сосново. Если вы недалеко…

– Мы прямо здесь!!! – закричала Ксюша на весь торговый зал. Каким-то неведомым шестым чувством она осознала, что все правда. – Умоляю, как вас найти?!

К счастью, мужчина в трубке не собирался никуда пропадать.

– Через пять минут ждем вас у входа.

Она подскочила к Сержу и схватила мужа за руку.

– Все бросай и побежали! Они ее нашли!

– Прошу вас, отложите покупки, я вернусь! – на бегу бросил Серж.

У входа в магазин они оказались первыми. Буквально через пару минут подошла симпатичная пара – высокий брюнет и миниатюрная кудрявая шатенка. По виду ровесники Сержа.

– Это совершенно точно она, – сказала женщина. – Точь-в-точь как на фотографии – одно ухо стоит, а другое нет. Два ошейника – кожаный темно-коричневый и розовый антиблошиный.

– Когда мы можем ее забрать? – взволнованно спросил Серж.

– Да хоть сейчас поехали, – пожал плечами мужчина.

– Правда, мы без колес, – сообразил владелец целого автопарка. – Но сейчас что-нибудь поймаем.

– Не стоит, мы легко поместимся в моей, – сказал мужчина. – Меня, кстати, Кирилл зовут. А жену Кристина.

– Очень приятно. Я Ксюша, а муж Сергей. Но все зовут его обычно Сержем.

– Так где же вы нашли нашу Альму? – поинтересовался Протвинский, когда страсти немного улеглись, и все они уселись в довольно потрепанный, но и в самом деле просторный автомобиль Кирилла.

– Сидела на шоссе. Мы ехали с детьми мимо и просто пожалели ее. Тут ведь на бешеной скорости народ носится. Кто-нибудь не заметит и раздавит. Жалко же. У нас у самих две собаки и кошка.

– Так неужели вы раньше объявлений не замечали? Я ведь все ими увешала.

– Так мы в двенадцати километрах отсюда живем, – пояснила Кристина. – В Петровском. А сюда раз в неделю, по субботам, за продуктами приезжаем. Так и думали, что, если ищут ее, приедем в магазин, и увидим объявление.

Очевидно, им попалось на глаза одно из самых первых объявлений, которые Серж расклеил еще до возвращения жены из Петербурга.

– А как же вы ее потеряли? – поинтересовался в свою очередь Кирилл.

И Ксюша с Сержем, смеясь и перебивая друг друга, рассказали ему всю историю пропажи и поисков.

Поселок, где Альма прожила почти неделю, мало напоминал Сосново. Никакой охраны и домов с колоннами здесь не было и в помине. Тут стояли самые обычные деревенские избы, некоторые из них выглядели совсем ветхими.

– А в этой школе я работаю учительницей, – Кристина показала на двухэтажное здание.

Ксюша гадала, как встретит ее Альма. Она ведь совсем маленькая. Могла и отвыкнуть за неделю. Но стоило войти в калитку, как щенок бросился к хозяйке, прижался к ноге и больше не хотел никуда отходить.

– Так и будет стоять! Может, хоть чаю попьем?

Отказывать людям, которые нашли и вернули их Альму, Ксюша с Сержем, разумеется, не стали.

С большим трудом Ксюша уговорила Альму поиграть немного на улице с хозяйскими собаками.

Попав в дом, Ксюша онемела от изумления. Туда-сюда сновали маленькие дети. На вид им было от трех до шести лет, и для погодок их было слишком много, а для близнецов они были уж слишком разными.

– У нас женой семейный детский дом, – пояснил Кирилл.

– И сколько же их всего? – удивленно спросил Серж. – Они так носятся, что я никак не могу сосчитать.

– Сейчас одиннадцать. Старший в этом году в МГУ поступил на мехмат и в общежитие переехал. Отсюда ведь каждый день не наездишься.

Ксюша была просто в шоке. Двенадцать детей… МГУ… мехмат… И у этих людей еще хватает сил на чужих собак?

– Как же вы со всеми справляетесь? – спросила она.

– Сначала тяжело было, а после третьего стало легче, – улыбнулся Кирилл.

– Старшие помогают за маленькими ухаживать. Да, к тому же, у наших детей всегда есть компания. Им друг с другом не скучно, – добавила Кристина.

– И что, все приемные? – тихонько спросил Серж, когда они прошли на кухню.

– Все. Своих у нас быть не может, – призналась Кристина. – Но мне они роднее всех родных. Я за любого из них жизнь отдам не задумываясь.

Ксюша пила крепкий, вкусный чай с домашним малиновым вареньем, смотрела в сияющие глаза этой миниатюрной женщины и вдруг с удивлением поняла, что Кристина совершенно счастлива.

Глава 28

Алиса все еще не могла поверить, что все это происходит с ней наяву. Да, она уже трижды в жизни была беременна, и всякий раз это положение приносило с собой калейдоскоп приятных эмоций. Но таких чувств еще никогда не было.

Подумать только! Тройня!!! Три колыбельки сразу, три кормления подряд, три коляски на прогулке… Или, все же, одна коляска, но тройная? Даже ей, опытной маме, сложно было все это даже представить.

Чувствовала она себя просто прекрасно, в этом смысле никакой разницы по сравнению с обычной беременностью не ощущалось.

И, конечно, Алисе не терпелось поскорее рассказать о том, что все получилось, лучшему другу. И в то же время она опасалась своим звонком разбередить ему душу. В конце концов, решила терпеть до конца октября. Двадцать четвертого у Саши день рождения. Вот тогда и скажет.

Когда Алиса наконец позвонила другу, голос у Еремина был отстраненный и какой-то даже чужой. Похоже, процесс отвыкания от Алисы шел полным ходом. Ей грустно было это сознавать, но, в конце концов, не может же Сашка любить ее всю жизнь, жертвуя собственным счастьем, пока она рожает детей от Олега? Нужно позволить ему забыть. Но сможет ли он, убив в себе любовь, сохранить к ней дружеские чувства? Алиса отчаянно не хотела терять этого человека. Он был ей нужен.

– Ну, а какие у вас новости? – спросил Саша, поблагодарив за поздравления.

– Мы снова беременны, – сообщила Алиса.

– Как здорово! А известно уже, кто у вас будет – девочка или мальчик?

– Пока рано. Всего восемь недель. Но уже точно известно, что их там трое.

– Кого??? Где??? – не понял Еремин.

– Детей у меня в животе, естественно.

– В смысле тройня?!

– Именно.

Алиса улыбнулась, представив себе выражение лица Сани.

– Я тебя поздравляю! Даже как-то не верится сразу. Но уверен, что ты справишься. Ты замечательная мама, – его голос немного потеплел.

– А что у тебя самого происходит? Как ты оцениваешь свое новое место работы?

– Как прекрасное. Но вообще-то я работу ведь не менял, просто пошел в филиал нашей же компании на повышение. Обязанности немного другие и полномочия. Но вроде бы справляюсь.

– А как там Татьяна Георгиевна?

– Мама много болеет, к сожалению. Подумываю нанять ей сиделку. Но пока точно ничего не решил – как-то не хочется доверять маму заботам постороннего человека.

– Я понимаю тебя. Передавай ей огромный привет.

– Обязательно! Приезжайте в гости!

– Раз ты приглашаешь, приедем обязательно.

Но Алиса понимала, что как бы они оба ни соскучились, делать этого не стоит. Вот влюбится в другую – тогда пожалуйста, можно и в гости.

* * *

После возвращения из Петровского Ксюше казалось, что она открыла для себя другую вселенную. А ведь все это, по сути, так просто. Да, на свете много женщин, которые мечтают стать мамами, но, увы, не могут. К сожалению, с каждым годом их становится все больше. Но ведь и детские дома переполнены уже «готовыми» малышами, мечтающими, что однажды дверь откроется и старая нянечка скажет:

– Одевайся! За тобой пришла мама.

Но бесплодные женщины по-прежнему продолжают быть несчастными, жалеть себя и страдать от собственной неполноценности. А детские дома по-прежнему переполнены никому не нужными детьми.

Серж знал, что она чувствует и о чем думает вот уже неделю. Знал с самой первой минуты. Но все же не был готов к разговору, когда жена все же спросила:

– А что ты думаешь об усыновлении?

– Ну что я могу об этом думать, малыш. Если это в принципе благое дело. Таким как Кристина и Кирилл нужно памятник при жизни ставить. Живут скромно, а стольким детям помогли. Она ведь еще и в школе подрабатывает. А когда я им обещанное вознаграждение за Альму пытался вручить, брать не хотели. Еле-еле уговорил.

– А давай им всем на Новый год сделаем какие-нибудь крутые подарки?!

Серж был рад. Наконец-то его жена заинтересовалась хоть какими-то детьми. Вот уже больше года она отказывалась даже смотреть на младенцев. А тут вдруг крестной мамой стать согласилась, да и из семьи с приемными ребятишками вернулась счастливая. Может быть, удастся вытащить ее из депрессии?

– Я даже знаю, что им подарить на Новый год!

– Что? – он не ошибся, у Ксюши снова горели глаза. – Я совсем ничего не могу придумать. Что деткам нужнее? Надо что-то толковое!

– Подарим им микроавтобус. Смогут путешествовать всем семейством. Даже животным места хватит.

– Ого! Это мысль! Главное, чтобы приняли!

– А куда они денутся? Если мы его уже купили и прикатили? И потом – ведь мы же от чистого сердца! А весной пошлю к нему своих ребят. Пусть подлатают Кириллу его избушку на курьих ножках!

Ксюша подошла к мужу и с чувством поцеловала.

И все равно задала тот вопрос, который зрел в ее душе вот уже несколько дней:

– А ты сам? Ты мог бы взять приемного ребенка и воспитать как своего?

– Я не знаю, – честно признался Серж. Он тоже думал об этом всю неделю. – Мне, в принципе все равно, откуда он вылез. К тому же есть шанс, что приемный ребенок будет нам благодарен и не вырастет таким эгоистом, как мои родные дети. Тут многое, конечно, зависит от того, как его воспитывать. Но видишь ли, малыш… Мои родственники могут быть против. Тем более, у меня есть двое родных детей.

– И что с того, что они будут против? Причем тут вообще твои родственники?

– Ну как… Они – наша семья нравится тебе это или нет. Римма, моя сестра, относится к приемным детям довольно скептически. У нее есть бездетная подруга, Женя. И вот эта Женя с мужем в свое время взяли из детдома двух мальчиков-близнецов, уже подростков. И не смогли с ними справиться. Пацаны оказались просто малолетними бандитами. На все упреки отвечали «а мы вас не просили нас брать». В итоге отдали обратно.

– Как обратно?!

– Не очень хорошо, с их стороны, согласен. Ребенок не игрушка и все такое… Просто будь готова к тому, что Римма будет против.

Но главным противником этой идеи оказался Миша. Сын Сержа быстро сообразил, что наследство придется делить.

– Ты совсем обалдел?! – орал он на отца. – У тебя нас двое, ты скоро дедушкой станешь. Седина в бороду, бес в ребро! Сначала женился на этой шалаве, а теперь детей наркоманских усыновлять надумал.

– Да почему наркоманских-то? – спросил Серж, пропустив «шалаву» мимо ушей.

– Потому что нормальные люди детей не бросают? Хотя нет, прости, ты же меня бросил по-трезвому.

– Ну ты же понимаешь, что дело совсем не в этом, а, как всегда, в твоих деньгах! – сказала Ксюша, когда Миша уехал.

– Возможно. Но если это так, усыновление ребенка приведет к еще большим конфликтам.

– Ну так не усыновляй его! – кричала жена. – Я одна усыновлю. Я узнавала, так можно! Я ему буду мамой, а ты – просто человеком, который живет с ним в одном доме! Впрочем, если хочешь, мы можем тут и не жить!

– Ты ерунду какую-то говоришь, малыш, – грустно сказал муж.

Не произнеся больше ни слова, Ксюша убежала наверх. Немного успокоившись, она позвонила Лесе.

– Я не хочу жить без детей и не буду. А если Серж не хочет… Ну что ж, я смогу воспитать ребенка одна. У меня есть профессия, мы не умрем от голода. Но, по крайней мере, у малыша будет дом и мама. И я дам ему свою фамилию…

– Я поняла, поняла, – сказала Леся. – Ты, главное, отчество ему не давай.

– Почему? – недоуменно спросила Ксюша.

– Потому что Ксюшевич как-то не звучит, – рассмеялась Леся.

Ксюша тоже улыбнулась. Настроение мгновенно улучшилось.

– Если серьезно, – продолжала Леся, – мне кажется, что об этом варианте вам еще очень рано задумываться. Я просто уверена, что ты и сама сможешь забеременеть и родить. А уж если не получится – тогда Серж согласится, я уверена. Он на все пойдет, лишь бы тебя не потерять.

– Но дело не только в этом. Я хочу усыновить ребенка не только потому, что не могу родить. Но и потому, что кому-то нужна мама.

– Так что тебе мешает родить двоих-троих, а потом усыновить? Потренируешься, будешь опытной мамой. А сейчас – прекрати пилить Сержа. Он у тебя замечательный.

– Я знаю, – вздохнула Ксюша.

В ноябре, на годовщину свадьбы Серж преподнес жене чудесный подарок.

– Я предлагаю отпраздновать там, где все произошло! – заявил он. – Мы летим на Пхукет!

Ксюша завизжала от радости.

* * *

На этот раз праздник в честь второй годовщины свадьбы был куда более веселым. А как иначе – Воробьевы снова ждали прибавления, и на сей раз в тройном объеме.

Мальчишки радовались даже больше родителей. И все просились пойти с мамой на УЗИ в двенадцать недель.

– Ребята, послушайте, если мы завалимся все вместе, доктор испугается, – пытался образумить их Олег. – Может быть, мама лучше запишет УЗИ на диск, а потом мы дома все вместе посмотрим?

– А вдруг у нас будут какие-то вопросы к доктору? – выдал Артем.

– Это какие, например? – опешил папа.

– Например, мы имеем право знать, мальчики они или девочки, – заметил Саша.

– Но не факт, что пол смогут точно определить в двенадцать недель, – заметила Алиса.

– А чего там определять? Я вам и так скажу – все три девочки.

– Если это так, это будет просто невероятно – сначала три мальчика, потом три девочки, – задумчиво сказала Алиса.

Но ее муж точно знал, что именно так и будет.

Вечером Алиса позвонила Ксюше.

– Безумно рада тебя слышать! – закричала она. – И поздравляю с праздником! Живите долго и не ругайтесь. Должна тебя предупредить, что ты звонишь в Таиланд.

– Как в Таиланд? Вы отмечаете в Таиланде? Вот счастливые!

– Ага, на Пхукете. Подарок Сержа. А вы как отмечаете?

– В девятиром!

– Ого, сколько гостей!

– Да из гостей-то только моя мама.

– Подожди, ну ты, Олег, три сына – это пятеро. С твоей мамой – шесть человек. А кто еще трое?

– Новые члены семьи. У меня в животике, – радостно сообщила Алиса.

– То есть операция помогла, и ты забеременела тройней?!

– И да, и нет. Да, я забеременела тройней. Но после ЭКО – для этого метода трубы не важны – эмбрионы переносят прямо в матку. И многоплодная беременность в этом случае далеко не редкость. Ты сама-то об этом не думала? Я вообще-то звоню не чтобы похвастаться, а чтобы подкинуть идею!

– Была такая мысль, но решили с Сержем немного подождать – вдруг самостоятельно забеременеем. А вообще-то ассистентка Тучкова говорила, что в моем случае лучше не затягивать, и если долго получаться не будет – идти на ЭКО. Потому что через несколько лет возможен рецидив миомы. А как его делают, не больно?

– Совсем не больно. Только моральных переживаний предостаточно.

– Ну, этого у меня и без ЭКО хватает.

– Вот я и подумала – чего тебе зря терзаться? Пройдешь процедуру и забеременеешь. Если хочешь, приезжай в гости, как из Таиланда вернешься. Я тебе все в подробностях расскажу. И почихаю на тебя.

– Чихать-то зачем?

– Есть такая примета. Если беременная обчихала – заразишься и тоже забеременеешь.

– Ну, тогда по рукам! Вернемся, и приеду в гости!

* * *

Ксюша нажала на сброс и втянула носом тайский воздух. Когда легкие наполнились, голова сама собой закружилась от счастья. До своей первой поездки в Таиланд она и не думала, что можно опьянеть от воздуха.

Она стояла на балконе их номера и смотрела на ночной Патонг. На их улице в этот час редко можно было встретить скутер или легковушку. Туристы и жители острова либо спят, либо гуляют на Бангла Роад – главной улице развлечений. Вот, где сейчас жизнь кипит. Не достает только Протвинских. Но и они сейчас присоединятся к всеобщей тусовке. Серж проснется, они сядут на скутер и вновь понесутся навстречу сказочному Таиланду.

Ксюша вернулась в номер. Муж уже встал и теперь сидел в кресле, потягивая виски.

В первую секунду она хотела немедленно обсудить с ним все то, о чем они только что говорили с Алисой. Но потом вдруг передумала. Сколько можно говорить о бесплодии, способах зачатия и альтернативных методах? Как будто они вместе только потому, что должны нарожать дюжину детей. Но ведь они поженились вовсе не поэтому, а потому, что хотели каждую минуту своей жизни проводить вместе.

Ксюша забралась к мужу на колени, обхватив стройными ногами его торс. Крошечные джинсовые шортики и короткий белый топ почти не скрывали ее точеной фигуры.

– То есть мы никуда не идем? – усмехнувшись, уточнил Серж.

Ксюша моментально вскочила.

– Конечно, идем! А потом…

– То есть ты меня сначала раздразнила, а теперь хочешь сбежать? Ничего у тебя, моя дорогая, не выйдет.

Он схватил жену в охапку и повалил на кровать.

– Вообще-то мы уже не молодожены, – смеялась она. – А солидные, семейные люди. Нам положено иногда выходить из номера.

– Вот еще… – Серж тяжело дышал, едва касаясь губами ее загорелой шеи. – Ведь в прошлый раз… Все так и получилось… Ты… помнишь, малыш?

* * *

Поздняя осень в Петербурге отличалась ледяным, пронизывающим до костей ветром. Лесе и ее дочке пришлось сократить ежедневные прогулки во дворе и переместиться в застекленное пространство маленькой лоджии. При открытых створках здесь было так же холодно, но хоть ветер не задувал. Людмила Ивановна, мама Ксюши Протвинской и уважаемый педиатр, утверждала, что гулять с малышкой надо несмотря ни на что.

И вот теперь маленькая дочка мирно спала, лежа в люльке, снятой с коляски, а Ксюша листала газету с рекламными объявлениями. Компьютера с интернетом у нее не было. О покупке такой дорогой вещи сейчас не могло быть и речи. Оставались газеты с вакансиями.

Пару часов в день она неизменно посвящала чтению объявлений. Быть может, попадется такая работа, для которой подошла бы женщина без образования с грудным ребенком. Леся и сама слабо представляла, что это может быть за вакансия, но верила, что если не сдаваться, в конце концов, что-то отыщется. Может, какому-нибудь местному бизнесмену понадобится присмотреть за поместьем, где он не живет? Или работающей матери нужна няня, и ее не смутит наличие ребенка? Пока ничего подходящего, увы, не попадалось.

А сегодня она и вовсе не могла заставить себя сконцентрироваться на чтении объявлений. Ну то есть читать-то пыталась строчка за строчкой, но буквы расплывались, и вникнуть в смысл прочитанного никак не выходило. Леся отчаянно пыталась заставить себя забыть, какой сегодня день, и не могла.

Двадцать. Четвертое. Ноября. Ровно два года назад она вышла замуж за Диму Шаблинского. Но не смогла удержать это счастье. Сперва у мужа появилась любовница. Нет. Пожалуй, даже не так… Дима встретил любовь. Настоящую любовь, ради которой готов был бросить все на свете. Но в действительности это стюардесса бросила мужа. И тогда появился второй шанс… Леся не переставала корить себя, что ухватилась за эту соломинку, обманув людей, от которых, в сущности, видела больше хорошего, чем плохого. Сейчас, по прошествии времени, она понимала, что Дима, скорее всего, никогда по-настоящему ее не любил. Вероятно, он просто пожалел ее, увидев в Лесе себя самого в детстве, растущего среди алкашей и наркоманов. Он захотел помочь, изменить ее жизнь. И… в конце концов, это, надо признать, у него получилась. Леся стала сильнее и поверила, что достойна большего. Он не виноват, что не смог ее полюбить. Кроме того, даже понимая, что не любит, он был готов продолжать жить с ней, когда думал, что Ксюша – его дочка. Не надо было его обманывать.

Но теперь уже ничего не изменишь. Его не будет больше в Лесиной жизни. Да и не надо. Пусть Дима встретит новую любовь и будет счастлив в новом браке. А Леся… Леся когда-нибудь наберется храбрости и попросит у бывшего мужа прощения. Когда-нибудь… Но только не сейчас. Сейчас было бы слишком больно его видеть…

* * *

Ближе к часу ночи Протвинские все же выбрались из номера, оседлали скутер, арендованный в первый же день на все время тайских каникул, и взяли курс на Бангла Роад.

Доехав до улицы развлечений, они припарковали мопед, и, взявшись за руки, побрели вперед. Клубы и рестораны манили огнями, в сверкающих витринах танцевали трансвеститы с перьями на голове, маленькие проворные промоутеры раздавали листовки с рекламой тайского массажа и других телесных удовольствий. Серж всякий раз вежливо отказывался и пытался на чистом русском объяснить, что у него все свое. А один раз, чтобы было нагляднее, попросил Ксюшу принять ту же позу, что и девушка на картинке. Та, смеясь, уперла руки в бока и призывно улыбнулась. Тайцы хохотали и кивали, что понимают его. Впрочем, Ксюша подозревала, что многие пары снимали тайку или трансвестита, чтобы поразвлечься втроем. Вот почему наличие у Сержа спутницы никого не смущало.

За двадцать бат Серж купил жене ожерелье из орхидей, и она тут же его надела.

Впереди они увидели толпу, в центре которой явно что-то происходило.

– Пойдем посмотрим? – предложил Серж.

Ксюша кивнула, и через мгновение они уже протискивались между пьяными немецкими туристами.

Ксюша разглядела первая. Огненно-рыжая рубашка, жилет, ковбойская шляпа и сапоги…

– Это он!!! Наш фокусник!!

В центре толпы и впрямь выступал тот самый маленький таец, который так поразил Протвинских два года назад, в свадебном путешествии. Вот и сейчас они стояли и смотрели на него, как завороженные.

Туристы, как и тогда, буквально забрасывали виртуоза батами после каждого фокуса. Когда артист остановился перевести дух, Серж пригласил его выпить.

Ксюша по-английски объяснила, что Таги, так звали фокусника, очень запомнился им, и вот теперь они приехали отмечать вторую годовщину свадьбы, и очень рады видеть его вновь.

Тогда Таги спросил, есть ли у них дети, и Ксюша грустно покачала головой.

Фокусник, заглянув в ее глаза, очевидно обо всем догадался, и пригласил их приехать сюда вновь – отмечать двадцатилетие свадьбы. Но уже в большем составе.

А потом Протвинские ужинали в маленьком ресторанчике с живой музыкой, где трансвестит, невероятно похожий на высокую красивую девушку, пел англоязычные хиты.

– Ну что, свежевыловленного лобстера? – предложил Серж.

– Пожалуй, не откажусь. Ничего вкуснее тайских морепродуктов я в жизни не ела. Странно, на Кубе возможности вроде те же. И лобстеров в Атлантике руками ловить можно, но вот блюда не те…

– Просто они не умеют их готовить, – улыбнулся муж.

– Серж, ты знаешь, сегодня, пока ты спал, мне звонила Алиса.

– Воробьева?

– Ну да. У нас ведь так совпало: с ними свадьба в один день. Мы поздравили друг друга, а потом она сказала…

– Что беременна? – предположил муж.

– Не просто беременна. У них, не поверишь, тройня.

– Серьезно? Вот это вылечилась! Ну, я рад, конечно, за них.

– Это еще не все. Они не просто так забеременели. Алиса с Олегом делали ЭКО.

– И теперь ты тоже хочешь ЭКО? – усмехнулся Серж.

– А почему ты смеешься?

– Да потому, что ты у меня как ребенок. Что-то где-то услышишь, увидишь, и все, давай Серж и мне то же самое.

– То есть ты опять против? За родню переживаешь? Так они вечно будут недовольны. Им вообще не выгодно, чтобы у нас с тобой появились дети. Когда ты это уже поймешь?

Муж пожал плечами.

– Да нет. Я, в общем-то, не против ЭКО, если этот метод поможет забеременеть. А родственникам можно ничего не говорить.

Ксюша опешила. Она-то приготовилась к затяжной баталии и запаслась вескими аргументами. Но ничего этого не понадобилось – муж согласился сразу.

– Ешь, пожалуйста, своих лобстеров, – усмехнулся муж. Он, как всегда, прочитал все эмоции по ее лицу.

– То есть «да»? – на всякий случай уточнила Ксюша.

– Малыш, ну ты же до смерти хочешь этого ребенка. А он у нас естественным образом не получается, к сожалению. Значит, я должен либо отпустить тебя, либо согласиться на искусственное оплодотворение. Отпускать тебя я не хочу.

* * *

Стоило Алисе встать с кровати, кровь хлынула из нее водопадом. Она моментально растолкала Олега, и через десять минут была уже в больнице. Медсестра в приемном покое уверенно заявила:

– У вашей жены выкидыш. Обычное дело на таком сроке. Нечего волноваться. Врач утром почистит, завтра будет как новенькая.

– Да с чего вы взяли?! – билась в истерике Алиса.

– Я, милая моя, не первый год здесь работаю.

– Вы врач? – нахмурившись, уточнил Олег.

– Медсестра.

Тогда Воробьев достал из кошелька пятитысячную купюру и положил перед бабулькой.

– Разбудите, пожалуйста, врача, и пусть он сделает моей жене УЗИ.

Минут через пять появился врач, довольно молодой парень в мятом халате и с таким же помятым лицом.

Алиса легла на кушетку и казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Доктор сосредоточенно вгляделся в монитор и вынес вердикт:

– Три плодных яйца. У всех бьются сердца. А кровотечение, по всей видимости, из-за того, что прогестерона не хватает на троих.

Счастью Алисы не было предела.

Дежурный врач сделал кровоостанавливающий укол, и сказал, что необходимо лечь на сохранение. Если, конечно, супруги хотят сохранить эту беременность. Медсестра принялась оформлять бумаги на госпитализацию, а Олег уехал домой, пообещав утром привезти вещи.

Потом резко подобревшая бабулька повела Алису в палату, но врач окликнул ее на пороге:

– Стойте! Вы хотите знать, кто у вас будет?

– А вы что, и это успели разглядеть? Конечно, хочу!

– Все три – девочки.

Глава 29

Муж разбудил ее на рассвете, нежно поцеловав в розовый сосок. Ксюша выбралась из-под простыни и подошла к зеркалу, чтобы расчесать всклокоченные волосы.

– Одевайся скорее и поехали.

– Куда поехали?

– То есть как это – куда? Дерево нашей любви поливать!

Ксюша просияла.

Ура! Они едут в Лагуну!

На этот раз Протвинские выбрали в качестве временного пристанища отель на Патонге. Тут не было ни шикарного белого пляжа, ни прибрежных ресторанчиков, а бассейн и вовсе располагался на крыше. Но зато знаменитая Бангла Роад с ее ночными клубами, барами и непрекращающимся весельем в шаговой доступности от отеля. А Серж считал, что его жене прежде всего стоит развеяться.

И вот теперь он предлагал ей совершить небольшое путешествие, и на день вернуться в Лагуну, на райский пляж, где они нежились во время прошлого путешествия и навестить дерево, которое посадили в процессе свадебной церемонии.

Она быстро натянула шорты и топик, почистила зубы и возвестила:

– Все! Я готова! Поехали скорее!

Серж придирчиво оглядел обнаженные плечи жены.

– Нет, малыш, так дело не пойдет. На мостике ты за десять минут обгоришь под открытым солнцем. А нам ехать минут сорок, не меньше. Надень что-нибудь с рукавами!

– С рукавами? Да у меня в принципе ничего такого нет с собой!

– Ну тогда надень мою марлевку, что в прошлый раз здесь покупали.

Так они и остались на фотографии – смеющийся Серж, заметно подросшее дерево любви и Ксюша в свадебной рубашке мужа. Спустя два года. На том же самом месте.

* * *

Алису выписали из больницы спустя две недели. Гормональный фон подкорректировали при помощи уколов и свечей, и кровотечение больше не повторялось. Но главное – все три ее девочки остались с ней.

Ксюша, как и обещала, навестила ее после возвращения из Таиланда.

– Это тебе мой скромный подарок!

– Ой как здорово пахнет! Это кокосовое масло?

– Самое настоящее. Попробуй, и мне потом расскажешь. Серж согласился на ЭКО, так что у меня, похоже, появился реальный шанс наконец забеременеть. Ты обещала рассказать, как все у тебя прошло.

– Ну, слушай. – Алиса поставила перед Ксюшей гигантскую чашку ароматного фруктового чая.

К концу беседы Ксюша была готова бежать делать ЭКО немедленно. Она выяснила название клиники и на всякий случай записала мобильный номер Камиллы Булатовны.

Но личный телефон врача даже не пригодился. Ксюша прямо от Воробьевых позвонила в клинику, и администратор без всяких проблем записала ее на прием.

– На самом деле, я тоже хотела с тобой посоветоваться, – сказала Алиса, когда Ксюша уже собралась уходить.

– Да? Буду рада помочь, чем смогу!

– Ты говорила, у тебя мама в Питере работает врачом. А у меня друг туда недавно переехал со своей больной мамой. Может, твоя посоветует хорошую сиделку? Цена вопроса не так принципиальна, но важно, чтобы человек был хороший.

И тут Ксюшу осенило.

– Слушай, а как его мама относится к маленьким детям?

– Обожает! – ни секунды не задумываясь, заявила Алиса. – С моими пацанами всегда соглашалась посидеть, в отличие от их родной бабушке, которая вечно занята своими проблемами. Татьяна Георгиевна мечтает о внуках, но пока их нет, увы.

– Тогда, я точно знаю, кого посоветовать!

* * *

Леся продолжала ежедневно просматривать бесплатные газеты с вакансиями, взятые у метро. Но ничего подходящего пока так и не обнаружилось. Но, по всей видимости, ее молитвы все же были услышаны. Похоже, работа сама ее нашла.

Какому-то знакомому знакомых Ксюши Протвинской срочно требовалась сиделка для матери. Причем пожилая дама даже не возражала, что сиделка эта станет приезжать со своей грудной дочерью. Просто какое-то невероятное везение! Только бы взяли.

В субботу Людмила Ивановна по такому случаю согласилась посидеть с малышкой, а сама Леся отправилась на собеседование.

Дверь открыл симпатичный мужчина. Настолько высокий, что, чтобы заглянуть ему в лицо, пришлось задрать голову. Каблуков она давно уже не носила. С тех самых пор, как устроилась домработницей к Протвинским.

– Проходите в гостиную. Обувь можно не снимать, я потом помою.

Но Леся, тем не менее, стянула свои облезлые зимние ботинки. Полы здесь, несмотря на то, что хозяйка болеет, были чистыми. Должно быть, убирается сын.

– Чай или кофе?

– От кофе не откажусь!

Она порядком промерзла, пока брела от метро по Большому проспекту Петроградки. Место, здесь, конечно, красивое, что и говорить. Но продувается всеми ветрами. Горячий кофе пришелся как нельзя кстати.

Она размотала свой длиннющий шарф, связанный долгими осенними вечерами, пока спала маленькая Ксюша, и принялась греть руки о кружку, не замечая даже, что хозяин квартиры с интересом ее разглядывает.

– Значит, ваша заветная мечта сбылась? – вдруг сказал он, опустившись в большое кожаное кресло напротив дивана, на котором устроилась Леся.

– Что вы имеете в виду? – Леся ошалело уставилась на мужчину. Он был довольно симпатичным: кудрявая шевелюра, зеленые глаза и ровные зубы.

– А я вас сразу узнал. Как только открыл дверь.

Леся еще раз внимательно посмотрела на потенциального работодателя. Нет, совершенно точно, она его не знает. Да и имя – Александр Еремин – совершенно ни о чем не говорит.

– Вы наверное, меня с кем-то путаете, – предположила она. – Я совсем недавно переехала в Петербург и пока никого здесь не знаю.

– Вы приходили к Матроне просить о ребенке, – сказал он. – Больше года назад.

Еще один быстрый взгляд.

– И вы отдали мне букет… Господи… Простите ради Бога. Я просто не ожидала когда-нибудь снова вас увидеть. И тогда вы были с короткой стрижкой, а сейчас такие кудри. И еще был костюм… – лепетала Леся.

– …А сейчас джинсы и свитер. И тем не менее это я. Не берите в голову, просто у меня фотографическая память. Я бы вас и через десять лет узнал.

– До чего неожиданно.

– Ну что ж, бывают в жизни совпадения. Так как, насколько знаю вы – мама. Значит, все получилось?

– Да, – кивнула Леся. – Правда, совсем не так, как я себе это представляла.

– Вы разочаровались в материнстве?

– Нет, ну что вы. Рождение Ксюши – лучшее, что со мной в жизни случалось. Просто жизнь моя поменялась полностью. Поворот на сто восемьдесят градусов.

– Моя, как видите, тоже. Я впервые в жизни уехал из родного города.

Леся хотела было спросить, сбылось ли его желание, но не стала. Все же она пришла устраиваться на работу, а первое правило прислуги – не лезть не в свое дело. Но обручального кольца на пальце у Александра не было. А значит, если его жизнь и изменилась, то, по крайней мере, не так кардинально, как ее собственная.

– Расскажите мне немного о работе.

– Мама совсем слабенькая, но пока еще ходит. Ей нужна помощница по хозяйству и компаньонка. Мама поддержала мою идею с переездом, ни разу не выказала недовольства, но я-то понимаю, что ей одиноко в чужом городе. Особенно, когда я задерживаюсь на работе или уезжаю в командировки. Квартира у нас не такая уж большая – всего три комнаты – ее, моя и гостиная, где мы сейчас с вами сидим. Насколько знаю, вы до этого убирались в большом доме, значит, тут точно справитесь.

– А вы знаете, что мне не с кем оставить ребенка? – дрожащим голосом спросила Леся. Она так хотела получить эту работу, но лучше все выяснить сразу, пока еще не слишком размечталась.

– Я сказал об этом маме, и она заверила, что малышка будет ей только в радость. Так что нас это не смущает.

Леся вздохнула с облегчением.

– И вот еще что. Вы где постоянно живете?

– На проспекте Славы.

– Это далеко. Не стоит каждый день таскать ребенка в метро. Живите здесь, – неожиданно предложил Александр. – Гостиная свободна. Гостей у нас, честно говоря, не бывает. Да я и сам целыми днями на работе.

– Вы серьезно? Это было бы просто замечательно! – В тот же день Леся позвонила Ксюше, сообщила, что ее взяли, и она переезжает.

* * *

В протокол ЭКО Ксюшу сразу не приняли. Доктор Абдуллаева взглянула на анализы и сказала, что ее случай требует небольшой подготовительной работы.

Дело в том, что Серж все-таки пересдал спермограмму. Это было непременным условием лечения – чтобы муж сдал в клинике кровь и сперму.

Серж со смехом рассказывал жене, что эти странные врачи начинают почему-то с крови. Потом заматывают мужчине правую руку (ну что с них возьмешь – женщины), и отправляют в укромную комнатку упражняться с пробиркой. На столе в той каморке лежит католог бытовой техники. Видимо, именно утюги и пылесосы должны вызвать у будущего папы нужные эмоции.

Протвинский, тем не менее, с поставленной задачей справился. Результат пришел на следующий день и оказался для него совершенно неожиданным. Три процента активных сперматозоидов. То есть, первая Ксюшина беременность была просто чудом. Выходит, жена напрасно посыпала себе голову пеплом! И зря тайком пила виски в детской (ну конечно, он знал). Теперь в диагнозе написали: «Вторичное бесплодие. Мужской фактор». И только потом, ниже – «риск рецидива миомы матки».

Серж спросил андролога о причинах, и тот ответил, что алкоголь, многолетнее курение и стрессы, помноженные на возраст сами по себе причины вполне достаточные. И прописал ему таблетки для улучшения качества спермы. Сказал, что они помогают почти всем.

Ксюше Камилла Булатовна назначила принимать гормоны и витамины и велела придти через месяц, сразу после январских праздников.

А двадцать седьмого декабря у Миши родился сын. И бывшая жена прислала фотографию их общего внука. Ксюша не могла, не хотела ничего знать о том, что общего у ее мужа с какими-то другими женщинами. К несчастью, с Ксюшей за два с лишним года у него ничего общего не появилось. У них до сих пор нет детей. А значит, и внуков никогда не будет.

А потом Серж ездил в роддом на выписку. А Ксюша рыдала в пустой детской.

* * *

Леся уже второй год встречала, будучи прислугой. Нет, она не сетовала на судьбу. Ей снова попались добрые и порядочные хозяева. Работать у таких – одно удовольствие. Ну а то, что приходится прислуживать – что ж, не каждому везет родиться красивым и богатым.

И если у тебя нет образования и профессии, надо с чего-то начинать. Главное – жить на свои, а не за счет других. Леся прикинула, что если будет экономить, уже к лету сможет вернуть Белке долг.

Татьяна Георгиевна оказалась милейшей женщиной с великолепной памятью. Она могла часами увлеченно рассказывать о разных событиях своей жизни, а Леся с удовольствием слушала. Кроме того, мать Александра дала ей немало дельных советов по поводу маленькой Ксюши, и с удовольствием возилась с девочкой, пока Леся делала уборку.

Саша не забывал приносить малышке сладости, а когда пришло время явиться на плановый осмотр к врачу, сам их отвез.

Перед новым годом Леся деликатно предложила уехать на время праздника. Людмила Ивановна собиралась встречать в Подмосковье у дочери с зятем и готова была оставить ей ключи. Однако Александр и слышать об этом не захотел.

– Леся, если я отпущу вас с Ксюшей куда-то в Новый год, мама меня просто прибьет. – он давно уже предложил ей перейти на ты, и Леся не имела ничего против. – Нет уж, давайте встречать с нами.

Она была на седьмом небе. Значит, она будет не одна. И не придется чокаться с президентом кефиром, когда дочка заснет. Шампанского нельзя, ведь малышка все еще на грудном вскармливании.

Леся с Татьяной Георгиевной приготовили шикарный новогодний стол, а Саша пригласил друга из провинции которому, как и Лесе, не с кем было встречать. Они болтали ночь напролет, играли в покер и пели песни. Удивительно, но малышка при этом совершенно спокойно спала в соседней комнате. Леся наблюдала за ней по видеоняне. Это устройство Еремин презентовал ей на Новый год. С помощью крошечного монитора размером с телефон маленькую Ксюша было не только слышно, но и видно. И все равно Леся каждые двадцать минут по привычке бегала к малышке.

Антон, Сашин приятель и подчиненный, был в полном восторге от этого домашнего праздника. Он тоже приехал в Петербург совсем недавно. Родители жили на Камчатке и денег, чтобы слетать на Новый год домой, просто не было. Как и Леся, он тоже настроился встречать Новый год в компании с телевизором, и его тоже совершенно неожиданно выручил начальник.

– Спасибо вам огромное, – сказал он утром на прощание.

– Антон, мы же договорились: не «вам», а «тебе». По крайней мере, за пределами офиса.

– У ва… тебя просто чудесная семья! И мама, и дочка, и жена…

Саша открыл было рот, но Антон ушел прежде, чем он успел что-нибудь ему возразить.

* * *

Счастье Алисы было безоблачным. До тех самых пор, пока тридцать первого декабря утром она не обнаружила в телефоне мужа смску: «А ты не забыл поздравить дочку с Новым годом?»

Дочку. С Новым. Годом. Имя отправителя – Ольга Смирнова.

Та самая, бывшая Олегова заместительница. Алиса все время ревновала к ней, но муж отшучивался, уверял, что повода нет. Фактов, чтобы припереть мужа к стенке у Алисы и впрямь не было, но интуиция подсказывала, что что-то между ними происходит. Быть может, просто флирт. Ольга была не замужем, быть может, многодетного Олега просто рикошетом задевали ее выстрелы, направленные в холостых мужчин. Задевали просто потому, что шеф был все время рядом. По крайней мере, Алисе хотелось так думать. В то, что Олег способен изменить физически, она не верила. Ну, в самом крайнем случае – приобнять на корпоративе, выпив лишнего. Но чтобы дочка?!

Потом Ольга родила девочку. Никто так и не узнал, от кого. Имя отца Смирнова тщательно скрывала. Никаких официальных отношений у нее не было.

Вернувшись из декрета, поработала немного, а потом перешла на аналогичную должность в другой, менее известный банк. Алисе ее поступок показался, мягко говоря, странным – сознательно опуститься на ступень ниже, бросить насиженное место, людей, с которыми десять лет проработала. Олег дал по этому поводу какие-то очень путаные объяснения, и Алиса решила, что, должно быть, у мужа вышел конфликт с замом, но он не хочет признаваться.

В последние годы Алиса ничего об Ольге не слышала, и тут вдруг это сообщение. Как гром среди ясного неба.

Оставался еще маленький шанс, что Смирнова ошиблась номерам. Ну, может, отец ее дочки, тоже Олег. А она мимо кнопки промазала, и смс ушло бывшему начальнику. Но в глубине души Алиса уже знала, что надеяться не на что.

Слишком сложный пазл, над которым она тогда не стала ломать голову, сложился в одно мгновение. Вот почему Ольга скрыла имя отца ребенка – потому что он женат. Видимо, по этой же причине и с работы престижной ушла – не захотела разрушать семью. Уступила, выходит, Алисе. Или просто не смогла увести Олега?

Ключ повернулся в замке.

– Ну, вот и ваша елка!

Сказать или не сказать? Наверное, где-то есть мудрые женщины, способные промолчать ради того, чтобы сохранить семью. Которым главное, что муж живет с ними, а что там, на стороне у него происходит – совершенно неважно. Дай Бог этим терпеливым дамам счастья. Но Алиса знала, что держать в себе эту информацию и вести себя как ни в чем ни бывало просто не сможет. Как раньше уже не будет. Никогда. Она колебалась не больше минуты.

В коридоре Олег смеялся как мальчишка и обтрясал снег с пушистой зеленой елки. Снег падал на их новый ламинат. Алиса смотрела на эти снежинки. Ей казалось, что секунды стали тянуться дольше и жизнь тянется, как в замедленной съемке.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Олег наконец заметил, что его беременная жена непривычно бледна. – Все в порядке?

– А ты не забыл поздравить дочку с Новым годом? – ледяным тоном произнесла она и разрыдалась. – Ты врал! Ты мне все время врал! Мы не нужны тебе!

Она кидалась на мужа, стучала его кулаками по груди, не замечая колючих иголок.

– Значит, Ангелина Степановна все-таки проговорилась? Ну что ж, когда-то это должно было случиться. Мне надоело врать, отпираться и все время быть у нее на крючке. Честно говоря, я и сам уже собирался обо всем тебе рассказать, но решил подождать до рождения тройняшек.

– Так мама знала?!

– А разве это не она тебе сказала?

Алиса судорожно замотала головой.

– Н-нет… Тебе смс-ка пришла…. От Смирновой… О, Господи… – только сейчас до нее дошел в полной мере весь ужас происходящего. – Неужели это правда?!

– Да, у меня есть дочь Маруся четырех с половиной лет. От Ольги Смирновой, – заявил Олег. – Это все или ты еще что-то хочешь знать?

– То есть она была зачата, когда Витек был еще грудным младенцем?

– Да! Именно! – голос мужа сорвался на крик. – Когда ты была так увлечена детьми, что тебе было не до меня! Когда Витек спал на моем месте постоянно, а Артем пристраивался к вам через ночь. А я ютился на диване в гостиной, как будто я в своей квартире гость!

– Но ты же сам от нас сбежал, – возразила Алиса. – В первую же ночь после роддома. Вот я и стала класть малыша с собой – зачем вставать по ночам, если можно покормить прямо в кровати, а муж все равно предпочитает спать в гостиной. Думаешь, мне было не обидно? Но я понимала, что ты работаешь, и тебе надо высыпаться.

Олег решился – признаваться, так сразу во всем. Все равно ничего уже не спасти.

– И это я попросил врачей перевязать тебе трубы. И денег дал. Я не хотел больше детей. Сейчас все изменилось – я повзрослел, пошел в гору, купил эту квартиру и отремонтировал дачу. Да и мальчишки подросли. Но тогда… Алиса, это же был ад! Нам двоих-то много было в той квартире, а ты третьим забеременела и поставила меня перед фактом. Да Витька орал как резаный! Санек с Артемом так не орали!

– Потому что я психовала во время беременности, – рыдала Алиса. – Чувствовала, что у тебя что-то есть с этой Смирновой. А ты отпирался…

Она присела на корточки и обхватила голову руками.

Олег знал, что должен подойти и успокоить жену. Но не мог. В этот момент он буквально ненавидел жену за то, что она разрушает семью. Зачем Алиса рылась в его телефоне? А теперь тащит на свет неприглядную правду?

– Я нервничала, поэтому и Витек такой нервный был, когда родился…

– Ну, тогда хотя бы сейчас не психуй! – рыкнул муж, бросил елку, и выскочил за дверь.

В семь приехали Сорины и привезли с собой ее мальчишек, которые гостили у новых друзей. Алиса сидела в гостиной разбитая, заплаканная, и смотрела в одну точку. Аня отправила мужа с пятью мальчишками погулять, и попыталась привести Алису в чувство.

Но когда услышала, в чем причина такого состояния, поняла, что поднять настроение подруге вряд ли удастся.

– Слушай, это все…. Это просто ужасно. Но ты должна себя заставить о нем сейчас не думать. Сейчас главное – это твои малыши. Каково им, когда мама плачет?

Алиса и сама это понимала.

* * *

Протвинские встречали Новый год почти в том же составе что и в прошлом году – в гости приехали сестра Сержа Римма вместе с мужем и Людмила Ивановна. Маши с Игорем не было. И в глубине души Ксюша понимала, что их уже никогда не будет, причем виной тому – она сама. Сама все разрушила. И вот теперь – горечь и облегчение одновременно. Ксюша и в самом деле рада, что не видит Машку, бросающую на нее взгляды, полные превосходства, с розовощеким младенцем на руках. И все же… рядом нет больше человека, с которым они прошли огонь, воду и медные трубы. Лампочки на елке будто бы мигают в такт ее мыслям: «Нет и не будет, нет и не будет».

А завтра… завтра они поедут в Петровское, навестить Кирилла и Кристину. И подарят им микроавтобус. Он уже стоит в гараже.

А после праздников начнется протокол ЭКО, который, вполне вероятно, закончится беременностью.

Надо думать об этом. И забыть про Машку.

* * *

Олег так и не вернулся и Алиса, признаться, была этому только рада. Она больше двенадцати лет прожила с этим человеком, родила от него троих детей, и в ближайшем будущем родит еще троих. Но, оказывается, она совершенно не знала Олега. Он изменял ей. Он сделал Алису бесплодной помимо ее воли. И, что хуже всего этого – он врал ей.

В одиннадцать приехала, ни о чем не подозревая, мама.

Ангелина Степановна выглядела, как всегда, безупречно. Черный брючный костюм. Нитка морского жемчуга на шее.

Дверь ей открыла зареванная дочь в джинсах и домашнем свитере. За спиной маячила растерянная Аня Сорина.

– Ты знала, мама?! Он сказал, что ты обо всем знала!

– О чем именно? – спросила Ангелина Степановна, только чтобы дать себе время выбрать нужную тактику.

– О том, что у Олега есть дочка от Ольги Смирновой! И что это он велел перевязать мне трубы!

– Про Олю знала, так уж вышло. А про трубы, честно говоря, для меня новость. Ты ничего не путаешь?

– Он сам мне об этом сказал! Сам признался!

– Вот мерзавец. Знала бы, рассказала тебе обо всем раньше, не стала бы его покрывать.

– Но зачем ты вообще молчала, мама?

Ангелина Степановна пожала плечами.

– Все мужчины изменяют. Думаешь, твой отец был ангелом? Ничего подобного. У него были любовницы на протяжении всех двадцати пяти лет, что мы вместе прожили. Но я же из-за этого не развелась! Счастливый брак держится на терпении. А ты не такая. Я прекрасно понимала, что ты, Алиса, терпеть не станешь. И что тогда? Мать-одиночка с тремя детьми. И вот результат… Теперь вы все равно разведетесь, но только у тебя будет шесть. Шесть детей! Алиса, послушай, может быть еще не поздно…

– Замолчи, мама. Не смей даже произносить это вслух. Я не стала бы избавляться от малышей даже будь срок маленьким. Ни за что, слышишь? Дети – это все, что у меня осталось. И сейчас уже двадцать три недели! Ты понимаешь, что это значит? Там уже человечки. С двадцать третьей недели врачи уже выхаживают недоношенных! Это твои внучки. Как же ты можешь даже думать о таком?!

– В мое время вызывали искусственные роды… – пробормотала Ангелина Степановна.

И в следующее мгновение Алиса почувствовала острую боль внизу живота.

Глава 30

Саша прошел на кухню и застал там Лесю, которая убирала со стола и мыла посуду. Мама отправилась спать несколько часов назад. Маленькую Ксюшу сегодня уложили в ее комнате. Сама настояла – чтобы дать молодым возможность повеселиться. Правильно Шаблинские прозвали ее Мышкой – тихая и незаметная, но такая трудолюбивая.

– Да оставь ты! Иди ложись спать. Утром встанем и все сделаем.

– Я сделаю. Потому что это – моя работа. Если снова начнешь все делать сам, тебе придется меня уволить.

– Не имею ни малейшего желания, – поднял руки Саша.

– Тогда позволь мне делать то, что должна.

– А ты знаешь, что сейчас сказал Артем? – Еремин схватил из блюда яблоко и подбросил его к потолку, будто бы стараясь при помощи этого нехитрого фокуса скрыть смущения. – Он сказал, что у меня очаровательная жена и дочка тоже прелесть.

– Но у тебя же не… Постой, это он нас принял за твою семью? – На глазах у Леси выступили слезы. – Надо было сразу представить меня, как домработницу.

– Но мы просто промолчали, и человек сам сделал выводы. Ты… ты когда-нибудь думала о том, чтобы начать все заново?

– Я совершила ошибку. Обманула мужа и в итоге потеряла его.

– Да этот подлец первый тебя предал!

– Это на его совести. Но я, в свою очередь, не должна была врать про ребенка. Это только моя ответственность. И я обязана научиться самостоятельно преодолевать трудности, а не выезжать на чужом горбу. Ты знаешь, я уже поняла на своем опыте, что если принц и женится на золушке, то это очень ненадолго. Нужно для начала самой стать кем-то. Я решила, что в этом году буду поступать в медицинский. Людмила Ивановна помогает мне готовиться. А если провалюсь в этом году, через год попытаюсь снова. И, в конце концов, поступлю, вот увидишь!

– Я даже не сомневаюсь, – сказал Сашка, тронутый ее решимостью. И вдруг почувствовал, как внутри него поднимается теплая волна. Ничего подобного с ним не происходило уже очень давно.

Повинуясь минутному порыву, Еремин наклонился и поцеловал Лесю. Она ответила на поцелуй.

* * *

Алису внесли в смотровую на носилках. Врач и медсестры знали ее в лицо. Ведь она целых две недели лежала в этой самой больнице на сохранении.

– Операционная готова. Сейчас вам сделают кесарево сечение.

– Как кесарево? У меня всего двадцать третья неделя. Они же могут не выжить!

– На этом сроки неонатологи обязаны постараться спасти ваших детей. Они ждут в реанимации, и поверьте, сделают все возможное.

Врач промолчал о том, что шансы у девочек, рожденных на таком сроке, очень маленькие. Но медлить нельзя – иначе они потеряют мать. И он помнил, что у этой женщины дома трое мальчишек.

Анестезиолог стоял над ней с готовым шприцом для наркоза.

– Я вас умоляю, не делайте этого, сделайте УЗИ, у меня такое уже было…

Врач покачал головой:

– Огромная кровопотеря. Мы тебя-то не спасем, не говоря уже о детях.

– Я умоляю вас!!! – рыдала Алиса, лежа перед ним в луже крови, – умоляю… ради ваших детей, ради всего, что есть у вас святого. Не делайте этого! Я напишу расписку, что если со мной что-нибудь случится, врачи не виноваты!

– Подумайте о том, что ваши сыновья лишатся мамы.

– А дочки – жизни. Ради всего святого…

Врач дрогнул, и через пару минут ей уже делали УЗИ. И тут боль вернулась с новой силой, и кровь вновь хлынула бурным потоком.

– В операционную!!! Срочно!!! – заорал молодой доктор.

Его лицо перекосилось от ужаса, и, похоже, он уже сам был не рад, что пошел на поводу у пациентки и потерял так много драгоценного времени.

* * *

Саша попытался прижать Лесю к себе, не переставая целовать.

– Я прошу тебя… Не надо этого делать…

– Но почему? Мы оба одиноки, оба многое пережили, мы знаем цену отношениям. И мы друзья. Почему бы не пойти дальше?

– Потому что это не приведет ни к чему хорошему. Ты сам подумай – кто ты и кто – я.

– Я – человек и ты – человек, – Саша улыбнулся той самой обезоруживающей улыбкой, которой просто невозможно было противостоять.

– Это сейчас тебе все равно, что я сиделка твоей матери. Но пройдет несколько месяцев, страсть угаснет, и ты начнешь замечать, какие мы разные. Я знаю. Так было с Димой.

– Может быть, я просто тебе не нравлюсь? – спросил Саша.

Леся покачала головой.

– Что ты. Ты даже слишком хорош для меня. И… обо мне никто и никогда так не заботился. Но я не многу сейчас ничего начинать. Сначала я должна сама чего-то добиться в жизни.

– А разве нельзя делать это параллельно?

Леся улыбнулась.

– Я обдумаю эту возможность.

Еремин молча кивнул и вышел из кухни.

* * *

Алиса потом узнала, что у двух ее дочек просто не было шансов. В Новый год никто в больнице не ждал тройни, и на месте оказался только один неонатолог, который сразу занялся самым крепким ребенком. Две другие девочки были обречены. Они прожили всего несколько минут.

Единственная оставшаяся в живых дочка лежала сейчас в кювезе, вся в трубках и тоже отчаянно боролась за жизнь. Раз в день Алисе разрешали подержать ее за руку. Ручка эта была вдвое меньше, чем у всех ее мальчишек, когда они были новорожденными.

Сама Алиса теперь уже точно никогда не сможет родить – произошел разрыв матки, и врачи едва спасли ей жизнь.

И она жила как сомнамбула, каждый день вставая с постели по инерции, сцеживала молоко, которым потом с помощью трубок, кормили ее маленькую девочку. Алиса назвала дочь Евой. И каждый день молилась за нее.

* * *

Ксюша лежала пластом в клинике и боялась даже пошевелить рукой, хотя это, вроде бы, не возбранялось. Только что ей перенесли два эмбриона-пятидневки. Новая жизнь уже зародилась, она была уже внутри, и теперь Ксюша мысленно разговаривала со своими детками, уговаривала их остаться с мамой. Обещала, что с ней им будет хорошо и весело жить.

Камилла Булатовна посадила ей на постель двух пластмассовых пупсов – мальчика и девочку. Такая уж тут примета: если посадить кукол на постель, беременность обязательно наступит.

Потом она две недели лежала дома. Серж не стал нанимать ни сиделку, ни домработницу. Он передоверил все дела заму и самоотверженно ухаживал за женой.

И хотя через неделю можно было уже вставать с постели, Протвинские решили этого не делать в надежде, что строгий постельный режим повысит шансы на успех.

– Вот в больнице на сохранении все ведь лежат, – рассуждал Серж.

– Как врач могу тебя уверить, что в этом положении самое лучшее кровоснабжение.

– Вот и не вставай! – велел муж.

Но, несмотря на все усилия, анализ крови на беременность оказался отрицательным.

Ксюше было так плохо, что она не могла даже плакать.

– Мы попытаемся еще…

– У нас есть красное вино? – перебила его жена.

– Кажется, где-то в баре завалялась бутылочка. Но ты же больше любишь виски с колой?

– Это да. Но от виски я просто сейчас напьюсь и усну. А завтра буду чувствовать себя такой же несчастной, как и сейчас. Горе надо пережить.

Муж на этот раз не стал спорить. Он не любил, когда жена плачет. Но его пугало, что сейчас она даже плакать не может. Что ж, если вино поможет…

Первых два бокала она выпила залпом и налила себе третьей.

Муж с опаской взглянул на Ксюшу. Такие темпы его настораживали.

– Не бойся, сегодня я могу напиться как сапожница.

– Как сапожник, малыш…

– А я напьюсь как сапожница! Не бойся, мне можно. Я совершенно точно не беременна. И даже есть документ, который это подтверждает.

Она ткнула пальцем в результат анализа, который валялся здесь же, на барной стойке. Несколько капель из бокала попали на бумагу, и тут же расплылись, став похожими на пятна крови.

Они оба сейчас смотрели на листок, и Серж был уверен, что они думают об одном и том же. Недаром говорят: «Муж и жена – одна сатана».

Они думали, сколько крови стоят им эти попытки.

И Серж не хотел уже останавливать жену. Никто не может годами равнодушно наблюдать, как рушатся его надежды.

– Давай сегодня напьемся! – предложил муж, и Ксюша готова была поклясться, что видит в глазах своего пуленепробиваемого мужа слезы.

А потом они открыли вторую бутылку, и пошли плавать в бассейн. Ксюша рыдала, плавала, пила вино и подпевала «Машине времени», песни которой неслись из динамика.

* * *

Долгое время состояние Евы оставалось стабильно тяжелым. По словам врачей, девочке не становилось ни лучше, ни хуже. Несколько раз в больницу приходил Олег, но Алиса не пожелала его видеть.

Мальчики жили пока с Ангелиной Степановной. А Саша даже заявил, что он уже достаточно взрослый, чтобы водить Витька в детский сад, и обоих братьев – на хоккейные тренировки.

Алиса не могла простить врачам, что они не дали не малейшего шанса двум умершим девочкам. Дети не выжили просто потому, что ими некому было заниматься. Только один неонатолог дежурил ночью тридцать первого декабря. Впрочем, она слышала уже официальную версию роддома, по которой две дочери уже родились мертвыми. И вообще, врачи страшно гордились, что смогли спасти жизнь самой Алисе.

Ева умерла в конце января.

В палату пришел очередной врач, который долго ее успокаивал и уверял, что девочка, если бы даже выжила, скорее всего, осталась бы инвалидом. Он просил Алису задуматься, нужен ли ей ребенок-инвалид. Но Алисе и думать было не надо. Ей был нужен. Любой. Ребенок.

Ведь это ее девочка… Крошечная Ева… Еще утром Алиса держала малышку за руку, и Ева сжимала ее палец в ответ.

На похоронах Евы были только самые близкие – дети, мама, Сорины. Приехал Еремин из Питера. Пришел Олег. И Алиса не стала его прогонять. Ведь это, несмотря ни на что, и его дочка тоже. Тела двух других девочек не отдали – во всех медицинских документах они значились как мертворожденные, а значит, врачи не обязаны выдавать тела.

После поминок все ушли. И как-то так получилось, что Алиса оказалась на кухне один на один с Олегом.

– Прости меня…

– Даже не начинай этот разговор. Разве такое можно простить?

– Наверное, ты права.

Он схватил со стола свою барсетку, и через минута Алиса услышала, как хлопнула входная дверь.

* * *

Следующий протокол ЭКО тоже оказался неудачным для Ксюши. Также как и третий, и четвертый, и пятый. Она делала эту процедуру уже в шестой раз и все эти уколы-пункции-подсадки давно превратились в рутинную работу.

Она просто знала, что нужно продолжать, и все.

Протвинские уже несколько месяцев вели здоровый образ жизни. Алкоголь теперь появлялся на их столе только по праздникам. Серж даже бросил курить, хотя к сигаретам пристрастился еще в школе. Муж начинал каждое утро с пробежки – он и раньше любил бегать по утрам, но теперь вдобавок где-то вычитал, что физическая активность способствует улучшению качества спермы, и утроил рвение. Альма с удовольствием составляла компанию хозяину.

Ксюша во время протокола придерживалась строгой диеты. Даже любимый кофе пришлось исключить из рациона.

На этот раз ее соседкой по палате оказалась зрелая женщина, которой на вид было никак не меньше сорока.

– А какая у вас попытка?

– Шестая, – вздохнула Ксюша, понимая, как это много.

– А у меня одиннадцатая, – грустно улыбнулась женщина.

Вот это да! Неужели кто-то ее переплюнул?

– А детки есть? – сочувственно спросила Ксюша.

И женщина замотала головой.

Потом соседка рассказала ей, как прошла все Московские клиники. Похоже, она побывала у всех именитых репродуктологов, и знала все о том, как можно повлиять на результат.

Она пережила десять неудач. Ей было сорок шесть лет. И несмотря ни на что, все еще надеялась стать мамой.

И вдруг Ксюша поняла, что она просто не может все бросить и отчаяться. Не имеет права.

Эпилог

Новенькая иномарка остановилась рядом с офисом одной из компаний Большой Тройки. Алиса выбралась из салона и стряхнула с безупречного делового костюма невидимые пылинки.

Она пришла работать в этот консалтинговый гигант чуть больше двух лет назад, не имея за плечами никакого профессионального опыта. А опыт по введению прикорма, смене подгузников и улучшению лактации был тут никому не нужен.

На эту работу ее устроил Еремин. Он же убедил, что бояться нечего – в тридцать два года еще не поздно начать карьеру. Лучший друг, как всегда, оказался прав: в кратчайшие сроки Алиса стала начальником отдела. И то ли еще будет!

Сам Еремин так и остался жить в Петербурге. Теперь Сашка самолично руководил питерским филиалом. Весной Алиса вместе со своими мальчишками ездила к нему в гости, знакомиться с Сашкиной невестой – студенткой медицинского. Той самой девочкой, которую Ксюша Протвинская когда-то рекомендовала на место сиделки. А еще Саня решил усыновить ее дочку. Так что в ближайшее время Еремин станет сразу и мужем, и отцом.

* * *

Очередной жаркий день вечного тайского лета близился к завершению. Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя на поверхности Адаманского моря золотые отблески. По берегу, вдоль самой кромки воды, шла высокая женщина в белом льняном платье. Ее длинные темно-каштановые волосы развивались на легком ветру. Она держала за руку мальчика, такого маленького, что, казалось, он только-только научился ходить. У малыша была смуглая кожа, завитки темных волос и такой же пронзительный взгляд, как у мужчины, который сжимал другую его руку. С нескольких шагов отца мальчика можно было принять за совсем молодого человека, благодаря безупречной фигуре. И лишь морщины, что пролегли вдоль лба, и седина на висках выдавали его подлинный возраст.

Вблизи становилось понятно, что мужчине не тридцать, как его молодой жене, и даже уже не сорок пять.

Но сейчас, продолжив мысль героев известного фильма, он мог бы уверить кого угодно, что в пятьдесят лет жизнь только начинается. Все испытания позади, и теперь у него есть все, что нужно для счастья – любимая жена и маленький сын.

Ветер усилился, и стало понятно, что ночью будет шторм. Серж бросил взгляд на часы.

– Бежим скорее в отель, а то опоздаем на собственный праздник!

– Ты что, заказал банкет?! – изумилась Ксюша. Муж, похоже, никогда не перестанет ее удивлять.

– Банкет – это не главный сюрприз, – улыбнулся Серж.

Стол был накрыт на свежем воздухе, в тропическом саду отеля, где когда-то они стали мужем и женой. Все уже были здесь – на поляне, прямо за той аллеей, на которой росло и крепло дерево их любви. Деревянная табличка тоже никуда не делась. На ней по-прежнему значилось: «Сергей и Ксения». И дата их свадьбы. Последний четверг ноября. Ровно пять лет назад.

А потом… Ксюша наконец-то их заметила. И казалось, что это сон. Мираж, откуда-то из прошлого. Раньше так было всегда, и в этом было счастье. А потом все вдруг так изменилось… Не может быть… неужели они настоящие?!

Рядом со столом, на котором возвышался торт с фигурками, никак не меньше их свадебного, стояли, грея в руках бокалы с шампанским и весело болтая, Людмила Ивановна, Римма с Василием и… в это невозможно поверить, но здесь же, рядом, были Машка с Игорем и двое их малышей.

Они не виделись больше четырех лет.

Несколько секунд понадобились Ксюше, чтобы поверить, что старые друзья – вовсе не мираж. Как только она поняла это, бросилась на шею подруге.

– Машка, прости меня… Прости ради Бога… Мне было так плохо… А потом было плохо, что нет тебя…

Они плакали, обнявшись, а вокруг бегали дети.

Наконец, самый маленький устал, и потянул маму за подол платья. Ксюша подхватила сына на руки, и он счастливо засмеялся.

Content

Анастасия Масягина
Пузожители

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог