Андреа Лоренс

Спутница для кинозвезды

Andrea Laurence

One Week with the Best Man

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2015 by Andrea Laurence

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Простите, – обратилась Натали к сидевшему напротив мужчине. – Не могли бы вы повторить все это?

Гретхен обрадовалась, услышав такое от Натали, потому что сама была чертовски сконфужена. Четыре владелицы и управляющие свадебной часовни «С этого момента» сидели за столом в конференц-зале напротив мужчины в дорогом костюме и с надменным видом, который совсем им не нравился. Кроме того, он нес несусветный вздор.

А Росс Бентли выглядел столь же раздраженным недоумением женщин. Очевидно, взаимные чувства.

– Вы рекламируете «С этого момента» как свадебную часовню, где предоставляется все и сразу.

– Да, – кивнула Натали, – но обычно это означает, что мы обеспечиваем свадебное угощение, цветы и диджея. Нас никогда не просили предоставить спутницу кому-то из гостей. Это свадебная часовня, а не служба эскорт-услуг.

Она любезно улыбнулась.

– Позвольте объяснить, – начал Росс с сальной улыбкой, которой Гретхен не доверяла. – Вопрос крайне деликатный, так что эта дискуссия относительно свадьбы Марри Эванса должна остаться конфиденциальной.

Марри Эванс – суперзвезда музыки в стиле кантри, который в своем последнем турне влюбился в певичку, работавшую у него на разогреве. В следующий уик-энд у них должна была состояться многодневная свадьба в ее доме. Яркое событие, при упоминании о котором у папарацци текли слюнки. Подобные свадьбы требовали включения в соглашение статьи о конфиденциальности, поэтому все утечки с мероприятия исходили не от часовни. Откровенно говоря, Гретхен уже начинали надоедать эти пышные дорогие свадьбы. Полученные за них деньги – это, конечно, хорошо. Впрочем, деньги – это всегда хорошо, ведь их вечно не хватает. Однако написать от руки каллиграфическим почерком сотни приглашений вовсе не такое веселое занятие. Как и общение с гостями – сильными мира сего, которые съезжались на подобные мероприятия.

– Конечно, – ответила Натали.

– Я представляю актера Джулиана Купера. Он старый друг мистера Эванса и будет шафером на свадьбе. Не уверен, насколько пристально вы следите за новостями о знаменитостях, но Джулиан только что порвал с Бриджет Мартин, актрисой, исполняющей главную женскую роль в их совместном фильме «Бомбы ярости». Бриджет уже видели с другим не менее прославленным актером. Будучи его менеджером, я считаю, что нехорошо, если Джулиан приедет на свадьбу один, но сложности, связанные с настоящим свиданием, ему не нужны. Нам просто требуется женщина, сопровождающая его под видом спутницы. Уверяю вас, с этим не связано ничего неприличного.

Гретхен знала о Джулиане Купере. Да и невозможно не знать, хотя она никогда не видела его фильмов. Он слыл королем боевиков – куча взрывов, оружия. И сценарии, не выдерживающие никакой критики. Она не любила подобные фильмы, в отличие от многих поклонников Купера. То, что ему нужна фиктивная партнерша, выглядело несколько абсурдно. Его потные твердые «кубики» красовались на всех рекламных щитах и киноафишах. Пусть Гретхен и не слишком ценила его игру, все же такое тело забыть трудно. Если мужчина, выглядевший как Купер, не способен в последнюю секунду договориться о свидании, она обречена.

– Какой тип женщин вам интересен? – осторожно спросила Бри, фотограф. – Не уверена, что знаю многих женщин, которые смогут естественно смотреться рядом с кинозвездой.

– Вполне понятно, – кивнул Росс. – Лично я предпочитаю обычных женщин. Не нужно, чтобы она выглядела, как служащая эскорт-агентства. Я также думаю, что фанаткам Джулиана понравится видеть его со средней женщиной. Они посчитают, что у них всех тоже есть шанс.

Гретхен фыркнула. Росс метнул на нее уничтожающий взгляд.

– Мы готовы достойно компенсировать вам моральный ущерб, – заметил он. – Готовы заплатить десять тысяч долларов за время, потраченное женщиной. Кроме того, я оплачу расходы на визиты в салон и одежду.

– Десять тысяч долларов? – Гретхен едва не поперхнулась. – Шутите?

– Нет, – заверил Росс, – я совершенно серьезен. Можете вы обеспечить то, о чем мы просим, или нет?

Натали набрала в грудь воздуха и кивнула.

– Да. Мы все устроим. Найдем женщину, которая встретится с Джулианом, когда он прибудет в Нэшвилл.

– Прекрасно! Он вылетает в Нэшвилл сегодня вечером и остановится в отеле «Хилтон».

Росс сунул руку в нагрудный карман и вытащил кожаный бумажник, из которого извлек пачку денег и подвинул по столу Натали:

– Это покроет расходы, о которых я упоминал. Полная сумма будет выплачена после окончания свадьбы.

Не вдаваясь в подробности, он встал и вышел из конференц-зала, оставив женщин в потрясенном молчании.

Наконец Бри взяла деньги и пересчитала:

– Он оставил две штуки. Думаю, этого хватит, чтобы сделать прекрасное мелирование и купить пару модных платьев, не так ли, Амелия?

Амелия, кейтер и признанный знаток моды, кивнула.

– Должно хватить. Но это зависит от того, с чего мы должны начать. Кто сможет выполнить задание?

– Только не я, – отказалась Бри. – Я помолвлена, и к тому же кому-то нужно фотографировать, а ты замужем и беременна!

Амелия провела рукой по округлому животу. Она уже доходила до двадцати двух недель и узнала, что у нее и ее мужа Тайлера будет дочь.

– Даже не будь я замужем и беременна, придется готовить на пятьсот гостей. У меня и без того полно дел, несмотря на помощь Стеллы.

Обе уставились на Натали, которая лихорадочно делала заметки в своем блокноте.

– Не смотрите на меня, – бросила она, заметив, что за ней наблюдают. – Я планирую свадьбу и с наушниками на голове буду мониторить все шоу.

– Но существует ведь кто-то, кого мы можем попросить, – настаивала Гретхен. – Ты выросла в Нэшвилле, Натали. Неужели не знаешь женщину, которая не возражала бы стать конфеткой кинозвезды и прогуливаться с ним под руку?

– Как насчет тебя? – парировала Натали.

– Что? – почти взвизгнула Гретхен, услышав смехотворное заявление. Они, очевидно, спятили, если считают это мудрым решением. – Я? С Джулианом Купером?!

Натали пожала плечами:

– Почему нет? Он сказал, что им нужна нормальная, обыкновенная женщина.

– Даже то, что ему не нужна супермодель, еще не означает, что он захочет меня! Меня вряд ли можно считать нормальной. Я коротышка, жирная, не говоря уже о том, что ужасно стесняюсь мужчин. Затыкаюсь, едва завижу этого музыканта, жениха Бри. Неужели думаете, что смогу вести себя нормально, когда самая крутая звезда Голливуда будет что-то шептать мне на ухо?

– Ты не жирная, – увещевала Амелия – Нормальная женщина. Множество парней обожают сочных женщин.

Сочных?!

Гретхен закатила глаза и плюхнулась на стул. При маленьком росте у нее лишних двадцать фунтов, причем еще с пеленок. Две ее сестры изящные и гибкие, как их мать-балерина, а Гретхен, к своей величайшей досаде, унаследовала русские гены отца. Размер ее брюк выражался в двузначной цифре, и она постоянно питалась воздухом. «Сочные» – не то слово, которое бы она употребила!

– Вы это серьезно?! Даже не будь я последней женщиной на земле, с которой он захочет встретиться, вы забываете, что я тоже здесь работаю. И буду занята.

– Вовсе нет, – возразила Бри. – Большая часть твоей работы сделана заранее.

Гретхен нахмурилась. Бри права, хотя она не желала признать это. Приглашения разосланы несколько месяцев назад. Программки и карточки с именами гостей напечатаны. Ей нужно украсить зал накануне свадьбы, но это не исключает ее участия в подготовке церемонии.

– Я отвечаю за многие мелочи, которые необходимо будет учесть в последнюю минуту. Не то что я каждую субботу сижу без дела и занимаюсь маникюром!

– Я вовсе не об этом, – заверила Бри.

– Все равно это абсурдно, – проворчала Гретхен. – Джулиан Купер? Пожалуйста, не надо!

– Деньги тебе не помешают.

Гретхен взглянула на Амелию и вздохнула. Да, она разорена. Начиная этот бизнес, они согласились, что большая часть прибыли пойдет на выплату по закладной на здание, так что никаких сказочных заработков у них не было. Но для Амелии и Бри это больше не имело значения. Бри помолвлена с миллионером, музыкальным продюсером, Амелия замужем за торговцем редкими драгоценностями. А Гретхен едва сводила концы с концами, и на излишества денег оставалось совсем немного.

– Ясное дело, да и кому бы они помешали?

– Ты могла бы поехать в Италию, – предложила Натали.

Гретхен громко застонала. Они без труда нашли ее ахиллесову пяту. Она много лет мечтала о путешествии в Италию. Еще со школы. Хотела бродить там неделями, впитывая каждую деталь, каждую картину мастеров Ренессанса. Она много лет безуспешно пыталась откладывать деньги. Но Натали права! На такие деньги она может немедленно купить билеты и лететь. Италия. Флоренция. Венеция. Рим.

Гретхен постаралась стряхнуть мысли о мороженом на лестнице площади Испании и вернуться к реальности.

– Мы слишком много работаем. В праздники бизнес идет плохо, и в будущем я не вижу трехнедельного отпуска в Италии. Он может дать мне миллион баксов, а я не сумею выделить время на путешествие.

– Мы закроемся на неделю между Рождеством и Новым годом. Вот у тебя уже и есть время. Или сможешь полететь позже, весной, – заметила Натали. – Если заранее сделаешь всю печатную работу, можем нанять на это время декоратора. Какое это имеет значение, если у тебя будут деньги?

– Да, Гретхен, – поддержала Бри. – Это много денег, и за что? Льнуть к идеальному телу Джулиана Купера и смотреть любящим взглядом. Танцевать с ним на приеме и, может быть, целоваться на камеру.

Гретхен стиснула зубы, проглотив очередной аргумент. Она понимала: Бри права. Все, что нужно сделать, – продержаться несколько дней, и она сможет поехать в Италию. Такой возможности ей больше не представится!

– Кроме того, – добавила Бри, – что плохого в том, чтобы изображать любовь с кинозвездой?!

Если бы Росс не был лично ответствен за успех карьеры Джулиана, тот немедленно задал бы ему трепку!

– Девушка? Фиктивное свидание? В самом деле, Росс!

– Думаю, так будет лучше для твоего имиджа!

Джулиан пригубил воду из бутылки и оперся на подлокотник кресла в своем номере нэшвиллского отеля.

– Неужели я выгляжу таким жалким, несчастным и с разбитым сердцем из-за разрыва с Бриджет?

– Конечно нет, – утешил Росс. – Я только хотел удостовериться, что ее пиарщики нас не перехитрят. Ее уже видели с Полом Уотсоном. Если не будешь действовать достаточно быстро, все посчитают, что ты умираешь от любви.

– Мне все равно! – воскликнул Джулиан. – Что бы там они ни думали, я порвал с Бриджет полгода назад. О нашем романе узнали только потому, что ты на этом настаивал.

– Ни на чем я не настаивал, – запротестовал Росс. – Настаивала студия. Благодаря твоему роману продажи фильма взлетели до небес! Нельзя же было, чтобы вы разошлись до того, как фильм выйдет!

– Да-да, – отмахнулся Джулиан. – Если я когда-то и взглянул дважды на одну из своих партнерш по фильму, ты обязательно напомнишь мне об этом моменте. Но теперь все! Я забыл Бриджет и не желаю встречаться с кем-либо на камеру!

Росс поднял руки.

– Клянусь, такого не будет. Кроме того, обо всем уже договорились. Она встретится с тобой примерно через пять минут.

– Росс! – завопил Джулиан, вставая во весь рост и угрожающе нависая над своим кругленьким коротышкой-менеджером. – Ты не можешь проделывать такие штуки без моего разрешения.

– Еще как могу. Именно за это ты мне и платишь. Поблагодаришь позже.

Джулиан ущипнул себя за переносицу.

– Кто она? Какая-то исполнительница кантри-музыки? Или импортируешь актрису из Голливуда?

– Ничего подобного. Говорят, она одна из сотрудниц часовни. Обычная девушка.

– Погоди. Я думал, после того, что случилось с той официанточкой, ты не хочешь, чтобы я встречался с обычными женщинами. Сам же говорил, они большая угроза безопасности, чем любая звезда, которой нужно оберегать свою репутацию. Ты сказал, что стоит держаться женщин, которым не нужны мои деньги или моя слава!

Последние пять лет, по настоянию Росса, Джулиан встречался только с известными старлетками, однако теперь вдруг потребовалась обычная женщина. Потому что так решил менеджер?!

– Я знаю, та официантка только хотела нарыть на тебя грязи, чтобы собрать баксы с таблоидов! В Голливуде таких, как она, миллион! Но в этом случае я считаю подобное решение мудрым. Женщины в Нэшвилле совсем другие, и это неожиданный ход! Твоим фанаткам точно понравится! И студиям тоже! Я пытался раздобыть тебе роль романтического героя. Теперь, возможно, получится.

Джулиан не слишком хотел играть романтического героя. По крайней мере, в представлении Росса. Идея менеджера по поводу участия в фильме о любви заключалась в присутствии сексапильной блондинки, льнувшей к его полуобнаженному телу, пока он расстреливает плохишей. Он уже играл такие роли. Снова и снова. Когда он второй раз заговорил об этом с Россом, тот раздобыл романтическую роль в фильме о стриптизерах. Вряд ли это можно назвать шедевром, за который дают премии. Черт, да он был бы счастлив сыграть в легкой романтической комедии! В чем-нибудь без взрывов. Без автоматов. И без стрингов!

– Мне следовало бы прикончить тебя за это, – пожаловался Джулиан, опускаясь в кресло.

Угроза была пустой, и оба это знали. Росс сделал Джулиану карьеру. Пусть он не получал творческого удовлетворения от фильмов-боевиков с большим бюджетом, тем более что деньги были огромными, а Джулиан нуждался в каждом пенни.

– Все будет прекрасно, обещаю. Это не настоящие отношения. Поэтому я могу разок нарушить собственные правила. Через несколько дней ты сможешь вернуться в Голливуд и встречаться с кем захочешь.

Джулиан почему-то сомневался в этом. После переезда в Голливуд ему не слишком везло с дамами. Официантка продала историю их романа в газеты, заодно с пикантными историями, которые услышала от него. Танцовщица искала парня, который мог бы заплатить за операцию по увеличению груди. Слишком многие гонялись либо за его деньгами, либо за его протекцией, чтобы попасть в шоу-бизнес.

Росс поощрял его встречи с актрисами, чтобы решить эту проблему, но, так или иначе, в контракт включался параграф о конфиденциальности. Однако даже при этом условии он быстро научился не говорить о себе и своей семье. Своем прошлом. Обо всем, чего не хотелось видеть в газетах. Никакой судебный иск после случившегося не смог бы загладить причиненного вреда.

После разрыва с Бриджет он не выказывал никакого интереса к женщинам. Чересчур много работы, и, откровенно говоря, не так уж весело. Как найти любовь, если он не способен даже найти кого-то, кому смог бы доверять?

Росс поднялся и поставил стакан с выпивкой на журнальный столик.

– Ну, вот и все.

– Куда ты?

– Ухожу.

– Уходишь? А мне показалось, ты пообещал встречу с моей временной девушкой.

– Так и есть. Поэтому и ухожу. Третий лишний. Вам нужно лучше узнать друг друга.

Челюсть Джулиана отвисла от удивления. Но Росс уже ушел. Точно, следовало врезать ему и найти нового менеджера.

Поскольку ничего не оставалось делать, как только ждать, он скорчился на стуле и убивал время, проверяя смартфон в поисках пропущенных звонков и сообщений от родных. Мать и брат жили в Луисвилле, и это был самый легкий и безопасный способ связаться с ней, особенно учитывая состояние брата Джейкоба. Сиделка извещала о том, как чувствует себя брат, и делилась забавными историями, чтобы Джулиан чувствовал себя спокойнее. Сегодня тревожных сообщений не поступало.

Примерно через четыре минуты в дверь номера постучали. Ничего не скажешь, оперативно. Новая подружка пунктуальна.

Джулиан направился к двери. Глянул в глазок. Никого не увидел. Сбитый с толку, открыл дверь и понял, что дело в росте девушки. Она была очень миниатюрной. Не больше пяти футов двух дюймов при хорошей осанке. Которой у нее не было. И у этой коротышки такие формы! Правда, она их скрывала под слишком широким кардиганом. Действительно, самая обычная женщина, какую вполне можно встретить на улице. Ничего особенного, что он привык видеть в Малибу.

Зато ее глаза действительно приковали его взгляд. Сама она рассматривала его с легким подозрением. Интересно, почему? Разве не он должен ее подозревать? Джулиан был частью голливудской сцены несколько лет и видел много подобных фиктивных отношений. Женщины обычно были красивыми и жадными. Надеялись, что сумеют влюбить в себя фиктивного бойфренда и воспользоваться калифорнийскими законами о праве на половину собственности.

Он ждал, пока она что-нибудь скажет, но она неловко переминалась в дверях.

– Привет, – выдавил наконец Джулиан, чтобы прервать молчание. – Я Джулиан, хотя вы, возможно, уже знаете это. Вы та, которую прислала компания по организации свадеб?

– Да.

Она кивнула так, что темно-каштановые локоны запрыгали вокруг круглого лица. Он ожидал, что она поддержит разговор. Но женщина продолжала молча маячить в дверях. Такое впечатление, что она в любой момент может повернуться и сбежать. Он привык к тому, когда фанатки нервничали в его присутствии, правда, не до такой степени! Джулиан был уверен, что Росс осудит его, если он отпугнет женщину, с таким трудом найденную.

Джулиан не хотел фиктивную подружку. Он с радостью и извинениями отослал бы бедняжку домой. Но Росс не станет устраивать всего этого без причин. Он платил этому человеку за принятие мудрых стратегических решений, касавшихся его карьеры. Ничего не поделаешь, придется быть послушным мальчиком и сделать все, чтобы план сработал. Иначе ему плохо придется.

– И вас зовут… – подсказал он.

Похоже, это немного привело ее в себя.

– Гретхен. – Она протянула ему руку. – Гретхен Макалистер.

Джулиан пожал ее руку, заметив, какая она ледяная. Как дрожат ее пальцы. Похоже, она его боится. Женщины, как правило, реагировали на него куда живее. Приходилось отрывать их от своей шеи и вытирать со щек губную помаду. Нужно как-то расположить ее к себе, иначе им никогда никого не убедить, уж тем более скептиков-репортеров, что они встречаются.

Он отступил и впустил ее в номер.

– Заходите, Гретхен.

Закрыл за ней дверь и жестом показал на кресло в гостиной.

– Хотите что-нибудь выпить?

– Алкоголь, несомненно, сделает меня более непринужденной, – пробормотала она себе под нос.

Губы Джулиана скривились в улыбке. Он подошел к мини-бару, решив, что неплохо бы для начала растопить лед. Сам он не пил, но гостиничный бар наверняка укомплектован чем-то полезным. Он и хотел бы выпить, но личный тренер составил список запретов, в число которых входили алкоголь, сахар, молочные продукты, консервы, искусственные красители и все, что хотя бы чуть-чуть интересно или вкусно.

К несчастью, он не знал, что предпочитает Гретхен.

– Здесь целая коллекция крошечных бутылочек. Пожалуйста, выберите все, что хотите.

Гретхен с любопытством наблюдала за ним, пока шла к бару, и вытащила нечто похожее на текилу. Он ожидал, что она смешает спиртное с содовой или льдом, но вместо этого с удивлением узрел, как она открыла бутылочку и двумя глотками выпила содержимое. Должно быть, в самом деле нервничает, если пьет текилу только ради того, чтобы усидеть с ним в одной комнате.

– Знаете, кажется, вам тоже не помешает выпить. Похоже, вас не слишком радует создавшаяся ситуация, – вздохнула она, искоса поглядывая на него. Выбросила пустую бутылочку в мусорную корзинку и уселась на диван.

– Я вряд ли соответствую тем стандартам женщин, с которыми вы обычно встречаетесь. Мистер Бентли потребовал самую обычную женщину, но, полагаю, имел в виду не такую, как я. Если в этом проблема, только скажите, и я уйду.

У него никак не получалось заставить ее расслабиться, а самому быть гостеприимным хозяином.

– Нет-нет, простите. – Джулиан уселся напротив. – Менеджер уведомил меня о своих планах буквально за несколько минут до вашего прихода. Моя реакция не имеет ничего общего с вами и теми стандартами, которым вы, по вашему мнению, не соответствуете.

– Так вы не поддерживаете план мистера Бентли?

– Не совсем.

Нет смысла посыпать пилюлю сахаром.

– Я сделаю все, что должен, но это не мой выбор. Нет. В Голливуде приняты фиктивные отношения, и обе стороны даже заключают контракты, но это не в моем стиле. Я скорее пойду на мероприятие один, чем с какой-то женщиной, которую даже не знаю. Возможно, именно поэтому Росс и предложил это, а я не успел осознать, что происходит. И теперь понял, что не так хорошо подготовлен к этому, как следовало бы.

– Я тоже, – пробормотала она. – Разве можно привыкнуть к тому, что твои друзья продают тебя за что-то вроде этого?

– Продают? – хмыкнул Джулиан. Похоже, алкоголь развязал ей язык. – Прекрасно сказано. Добро пожаловать в голливудскую игру, Гретхен Макалистер! Все мы продаемся ради успеха. Сколько денег понадобилось, чтобы вышвырнуть в окно здравый смысл и оказаться на моем диване?

На ее лице промелькнула тень раздражения, отчего щеки мило порозовели. Должно быть, под влиянием текилы. Он готов был поклясться, что теперь ее руки потеплели. И боролся с желанием найти причину снова ее коснуться.

– Да так, десять штук за мое время и еще две, чтобы сделать меня более презентабельной.

Джулиан оглядел свою подружку на следующие несколько дней и нахмурился. На то, чтобы сделать ее презентабельной, нужно не две тысячи, и он надеялся, что Росс не был так груб, чтобы сказать ей это в лицо. Тот обычно излишне прямолинеен, хотя и бурлит нереальными голливудскими идеями. Пусть Гретхен не та женщина, с которыми обычно встречался Джулиан в Лос-Анджелесе, ее нельзя назвать непривлекательной. Сливочная кожа безупречна, губы полные и розовые, ресницы такие длинные и густые, что показались ему фальшивыми, но она не из тех женщин, которые носят накладные ресницы.

Правда, ей не помешают стрижка и маникюр, да и следовало бы купить новую одежду. Сегодня вечером она одета так, словно явилась прямо с работы в часовне: простая зеленая рубашка, брюки хаки, коричневый кардиган, мокасины и носки в шотландскую клетку. Вполне подходит для зимы на юге, но не слишком нарядно. Выглядит, правда, она неплохо. И очень напоминает его мать, когда та была моложе и жизнь не полностью высосала из нее все соки.

Вместо того чтобы сделать комплимент Гретхен, как следовало бы, он выбрал иное направление. Чувствуя, как его влечет ее застенчивая неловкость, он все-таки не собирался сближаться с этой женщиной. Пусть она не винтик голливудской машины, все равно попытается использовать его, как и все остальные. Она здесь только потому, что ей пообещали совершенно абсурдную сумму за спектакль.

– Вам следовало поторговаться. Росс заплатил бы двадцатку.

Гретхен только плечами пожала. Словно деньги не слишком много для нее значили. Но он знал, что это не может быть правдой. Кто подпишется на нечто подобное, если не нужны деньги? Он миллионер, однако не откажется от роли, сулящей большой гонорар. Деньги всегда пригодятся. Даже если просто положить их в банк.

Но он сомневался, что она хорошо обеспечена. И похоже, согласилась на это не потому, что его фанатка. Никакого восхищения в глазах, которое он привык видеть у женщин. Взгляд оценивающий, но сдержанный. Он чувствовал, что на уме у нее многое, но делиться с ним она не собирается. Понятно, ей, должно быть, все равно. На этой неделе она всего лишь мимолетная часть его жизни. Хотя он невольно задавался вопросом, что происходит под кудрявой копной ее волос.

– Что же, теперь, когда мы установили, насколько дешево я стою, может, обговорим детали?

Да, пожалуй, лучше придерживаться заранее намеченного плана.

– Я приехал на несколько дней раньше, чтобы пообщаться с Марри до свадьбы, так что у вас есть время купить одежду и заняться собственной внешностью. Первое мероприятие назначено на вечер среды. Состоится барбекю в доме Марри. Может быть, мы встретимся в среду днем и проведем некоторое время, сочиняя нашу легенду для всех, кто озаботится спросить.

– О'кей, – кивнула Гретхен. – Я раздобуду расписание мероприятий у Натали, планировщика свадьбы. Какие-то специальные требования?

Джулиан вскинул брови:

– Какого рода?

Она пожала плечами:

– Я никогда раньше этого не делала. Но подумала, что у вас могут быть любимые цвета, которые вы попросите меня носить, или наклеить акриловые ногти, чтобы выглядеть настоящей хищницей. Что-то в этом роде.

До сих пор ни одна женщина не спрашивала его о чем-то подобном. Несмотря на то что люди часто говорили, что пришли ради него, очень редко спрашивали или заботились о том, чего он действительно хочет.

Пришлось подумать несколько минут, прежде чем ответить.

– У меня только одна просьба.

– Какая именно?

– Пожалуйста, наденьте удобные туфли. Не знаю, на скольких мероприятиях мне пришлось высиживать, слушая женские жалобы на то, как жмут дорогие модные туфли.

Гретхен оглядела удобные и практичные коричневые кожаные мокасины.

– Не думаю, что возникнут проблемы. Ладно, мне пора.

Она встала и протянула ему карточку.

Он повертел ее в руке и обнаружил, что это деловая карточка. Дизайн изысканный, не придерешься: блестящий узор цвета слоновой кости поверх простого белого картона. Текст нежно-розовый, окантовка – абстрактные розы, так и вопившие о свадьбе, хотя и нестандартной.

– Днем можете найти меня по номеру телефона часовни, в остальное время звоните на мобильник. Если ничего не случится, увидимся днем в среду перед барбекю.

Джулиан взял ее руку. Она немного потеплела. И на этот раз он заметил, насколько мягка ее кожа. Заметил и с трудом сглотнул, когда его ладонь закололо в том месте, где их кожа соприкасалась.

Их взгляды встретились, и он увидел, как ее темные глаза широко раскрылись от удивления за момент до того, как она отняла руку.

– Спасибо, что делаете это, Гретхен, – пробормотал он, маскируя поразительную физическую реакцию на ее прикосновение. – Увидимся через несколько дней.

Она кивнула и, прикусив губу, пошла к двери. После ее ухода он заперся и почему-то ощутил, что комната теперь, в ее отсутствие, вдруг показалась какой-то пустой и холодной.

Возможно, план не так плох, как он себе представлял.

Глава 2

Гретхен ощущала себя так, словно только сейчас пережила сцену из «Мисс Конгениальность». Это было скорее болезненно, чем забавно. Амелия записала ее в дневной спа-салон, который обычно посещали невесты. Администрация была счастлива найти время для Гретхен на целый день, посвященный красоте.

Она ожидала, что ее подстригут, отполируют ногти и, может быть, поведут к косметологу. Она ведь не кинозвезда и не думала, что ее внешность потребует так уж много заботы.

Вместо этого у нее вырвали почти все волосы на теле. Ее подстригли, мелировали пряди и уложили феном в пышную, но простую прическу. Кожа претерпела пилинг, полировку. Забитые поры были очищены, после чего ее обернули, как мумию, чтобы удалить токсины, уменьшить целлюлит и выжать хоть немного воды, чтобы снизить вес. Закончилось все спреем с искусственным загаром. Потом последовали педикюр и классический французский маникюр. Даже зубы отбелили!

К счастью, эго Гретхен не слишком раздуто, иначе она была бы уничтожена морально. Пока что процедуры заняли около семи часов, но казалось, больше она не выдержит. Сейчас она, закутанная в пушистый халат, сидела в комнате отдыха. Всякий раз, когда открывалась дверь, ее вели в другую комнату и подвергали очередной процедуре, но сейчас она даже шевельнуться не в силах!

Дверь вновь открылась, и на пороге появилась Амелия. Если бы женские части тела Гретхен не ныли до сих пор, она бы подскочила и побила подругу подушкой для ароматерапии за то, что подвергла ее всему этому. Вместо этого она отхлебнула минеральной воды с огуречным соком и злобно уставилась на Амелию.

– Ты выглядишь такой посвежевшей! – воскликнула Амелия.

– Посвежевшей! – Гретхен покачала головой. – Именно так я хотела выглядеть после семичасовых ритуалов красоты. Новая женщина Джулиана Купера выглядит прекрасно отдохнувшей!

– Брось, ты просто красавица!

Гретхен в этом сомневалась. Конечно, улучшения очевидны, но «красавица» – это немного преувеличено.

– Еще бы, после таких мук, – пошутила она. – Если именно через это постоянно проходят все голливудские женщины, я рада, что живу в Нэшвилле.

– Все не так уж плохо, – увещевала Амелия. – Я тоже проходила все эти процедуры. Но теперь настало время повеселиться.

– Ланч? – вскинулась Гретхен.

Амелия с задумчивым видом положила руку на округлившийся живот.

– Нет, шопинг. Они обязаны были покормить тебя ланчем, это включено в услуги.

– Они и покормили. Вроде как.

Зеленый салат с приправой из цитрусового уксуса и ягоды на десерт не слишком утолили аппетит.

– Если обещаешь не ныть во время шопинга, угощу тебя вкусным ужином.

– А сейчас крендельками, – парировала Гретхен. – Вычтешь из моих денег на превращение в принцессу.

– Справедливо, – улыбнулась Амелия. – Одевайся, и мы купим тебе одежду и сделаем макияж.

– У меня есть косметика, – пожаловалась Гретхен, вставая, однако вспомнила, что обещала не ныть. Просто ей казалось, что не стоит зря тратить деньги.

– Уверена, что так и есть, но сначала сделаем тебе профессиональный макияж и только потом купим платья тех цветов, которые подойдут.

Гретхен отправилась в дамскую раздевалку, переоделась для выхода на улицу, бормоча себе под нос, что хочет в Италию. Такое путешествие стоит всех страданий.

«Только подумай о Сикстинской капелле», – твердила она себе. И продолжала читать эту мантру, пока ей делали макияж и в магазине Амелия бросала ей одежду в примерочную.

Гретхен не слишком следовала моде. Покупала удобную, не очень дорогую и скрадывавшую полноту одежду, но только и всего.

Тем не менее, когда она впервые за сегодняшний день посмотрелась в зеркало, что-то явно изменилось. Это по-прежнему была Гретхен, которую она узнавала, только лучшая из всех возможных версий. Время в салоне проведено не зря. Она стала утонченной и элегантной, макияж ненарочито подчеркивал ее черты. И хотя она не собиралась признаваться в этом Амелии, одежда выглядела на ней прекрасно. Поразительное преображение, произошедшее с ней с самого утра. Должно быть, здесь стоят кривые зеркала, в которых она выглядит куда более стройной.

– Хочу посмотреть, – пожаловалась Амелия. – Если ты не выйдешь, войду я.

Гретхен неохотно вышла из примерочной. На ней был самый простой ансамбль: плотно облегающие джинсы, белый хлопковый топ и черная кожаная куртка. Выглядело все, конечно, прекрасно, но пугало количество цифр на ценнике.

– У меня всего две тысячи долларов, Амелия. Не знаю, сколько мы выбросили на спа-салон, но уверена, что не могу позволить себе кожаную куртку за триста долларов.

Амелия нахмурилась.

– У меня здесь кредит по открытому счету. Мне прислали миллион скидочных купонов. У нас будут деньги, обещаю. Тебе нужна эта куртка.

– Я иду на свадьбу! Разве не важнее купить красивое платье?

– Да, но на все вечерние платья цена снижена, так что мы можем сэкономить. Ты, кроме того, идешь на приветственную вечеринку и ужин на репетиции свадьбы. Нужно что-то повседневное, что-то более официальное и несколько промежуточных вещей на случай, если невеста позовет тебя на чай или что-то в этом роде. И вещи сможешь носить еще долго после того, как неделя закончится. Вот почему очень важно выбрать основу гардероба. Мне нравится этот ансамбль. Ты его купишь.

– Он слишком узкий, – заныла Гретхен, оттягивая топ от живота. – Я слишком толстая, чтобы носить обтягивающие вещи.

Амелия вздохнула и закатила глаза.

– Прости, но в широкой одежде ты выглядишь толще, чем на самом деле. До беременности я носила бюстгальтер размера 34F. Пыталась скрыть грудь под мешковатыми свитерами, но никого не одурачила. Нужно подчеркивать свои достоинства. Хорошо сидящая одежда придает шарма и показывает прекрасные изгибы твоего тела.

Гретхен молча повернулась и вошла в примерочную. Нет смысла спорить с Амелией! Она сняла ансамбль, примерила другой, третий. В общей сложности – всего дюжину костюмов и платьев. Наконец они остановили выбор на пестром платье, сером платье-свитере с легинсами, ярко-фиолетовом платье для коктейлей и вечернем платье без бретелек с широкой шелковой юбкой, выглядевшем так, словно его расписывали акварелью. Гретхен не могла не признать, что платье очень хорошее и подходит для девушки актера. Но сможет ли она вести себя соответственно? Однако нужно выглядеть так, словно ей самое место рядом с Джулианом Купером.

Она никогда не думала, что одежда, сколько бы ни стоила, совершит чудо и вместе они будут смотреться парой. Джулиан самый красивый мужчина, которого она видела в жизни. Кино не отдавало ему должного. У него глаза такие же ярко-голубые, как яйца малиновки, обрамленные густыми темными ресницами. Растрепанные каштановые волосы прошиты медными прядями, подсвеченными солнцем. Заросший щетиной квадратный подбородок, загорелая кожа, а когда она подходила ближе, то почувствовала теплый пьянящий запах его одеколона.

И это не говоря о теле! Плечи шириной в милю, тонкая талия и узкие бедра. Не заправленная в тесные джинсы рубашка на пуговицах, оставлявшая мало простора воображению. Едва он открыл дверь, она потеряла дар речи и ощутила, как волна желания залила жаром краснеющие щеки. Колени подгибались, и она тихо радовалась, что носит практичные мокасины, а не туфли на каблуках, которые подбивала надеть Амелия. Если уж на то пошло, Джулиан настоящая кинозвезда. И если честно, суперзвезда. Словно пришелец с другой планеты. Планеты нереально красивых людей. И хотя прекрасно выглядела в дорогой одежде, с искусно наложенным макияжем, она по-прежнему оставалась пухленькой старой девой, не имеющей никаких прав находиться рядом с таким человеком.

Мужчины для Гретхен всегда были загадочными созданиями. Несмотря на то что она годами наблюдала, как ходят на свидания ее сестры и подруги, сама никогда не ладила с противоположным полом. Отсутствие уверенности в себе позволяло держать большинство парней на расстоянии. Когда же мужчина подходил к ней, она неумело флиртовала, понятия не имея, ухаживают ли за ней или просто общаются.

В ее годы многие женщины уже имели за спиной пару-тройку романов, выходили замуж, рожали детей.

Гретхен ни разу не обнажалась перед мужчиной. В тех редких случаях, когда кто-либо выказывал к ней интерес, все заканчивалось, не успев начаться. Она же, по мере того как шли годы, становилась все более неуверенной в себе и нервной.

Близость к мужчине раздражала, а красавцы просто пугали. Стоило Джулиану улыбнуться ей, и она потеряла голову. Если она не может найти себе нормального парня, кто поверит, что застенчивое неловкое ничтожество способно привлечь внимание Джулиана? Ее дело заранее проиграно, а она никого не могла в этом убедить.

Через час они отнесли пакеты в машину Амелии и поехали в ресторан, находившийся в нескольких милях от торгового центра, рядом с полем для гольфа.

– Рада, что у нас девичник, – призналась Амелия, когда они вошли в зал. – Тайлеру снова пришлось лететь в Антверпен, а мне так одиноко в нашем огромном доме.

Тайлер, муж Амелии, торговал драгоценными камнями и украшениями и часто путешествовал по всему миру. Владелицы часовни наняли женщину по имени Стелла, чтобы помочь с кейтерингом, поэтому Амелия иногда ездила с Тайлером. Однако чем больше становился срок беременности, тем меньше ее интересовали дальние полеты. Поэтому она постоянно оставалась одна в гигантском особняке на Бель-Мид.

– Всего через несколько месяцев появится маленькая девочка, и ты больше никогда не будешь одинока.

– Верно. И мне нужна твоя помощь, чтобы придумать имя. От Тайлера никакого толку.

Амелия приблизилась к стойке хостес.

– Обед на двоих, пожалуйста.

– Добрый вечер, леди.

Гретхен повернулась на звук мужского голоса и увидела в дверях Марри Эванса и Джулиана. Прежде чем успела ответить, Джулиан подошел ближе и, улыбаясь, тепло обнял, чего она никак не ожидала после неловкой первой встречи. Мало того, он крепко прижал ее к твердым мышцам груди.

Она стояла скованно, зарывшись изумленным лицом в его шею и ожидая, пока Джулиан отстранится, но он, похоже, не спешил. Даже когда наконец выпрямился, не отпустил ее. Чуть наклонил голову, прижался губами к ее губам. Поцелуй вышел быстрым, но по ее спине прошла волна жара, пробудившая каждый нерв в теле. Она почти не соображала, что происходит. Джулиан Купер ее целовал. Целовал ее?! На людях! А она даже не смогла насладиться пережитым, потому что тряслась от страха.

Он отступил и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

– Тебе нужно поработать над этим.

Обнял ее за плечи и с ослепительной улыбкой повернулся к Амелии:

– Какая удача, что мы встретились сегодня! Должно быть, судьба! Не возражаете, если мы с Марри присоединимся к вам?

– Ничуть! Пожалуйста, – с улыбкой отозвалась рыженькая дама. – Гретхен сказала, что мальчики будут сегодня развлекаться, поэтому мы не ожидали столкнуться с вами во «Франклине».

Ее глаза весело блестели, она казалась сообразительной особой, знающей правила игры. Но, судя по животу и огромному бриллианту на руке, именно она оказалась вне игры.

– Превосходно.

Джулиан повернулся, чтобы попросить столик на четверых, игнорируя потрясенное лицо женщины. Он привык к подобной реакции, когда пытался жить настоящей жизнью вне Голливуда. Куда больше его беспокоил сморщенный носик женщины при виде Гретхен. Это мгновенно заставило его притянуть ее к себе и поцеловать шелковистые пряди волос.

– Что вы делаете во «Франклине»? – спросила наконец Гретхен, пытаясь незаметно отстраниться.

– Видите ли, – начал Марри, – мы хотели поиграть в гольф. А поскольку я живу в Брентвуде, добраться до Форрест-Хиллз легче и меньше шансов наткнуться на фотографов.

Хостес жестом попросила следовать за ней в угловую кабинку в глубине ресторана. Стоило Гретхен усесться, как он сел рядом, прежде чем она успела запротестовать. Пусть она не готова начать их совместный спектакль, но они сейчас вместе, на публике. Он не заметил никаких фотографов, но кто-нибудь из них всегда может скрываться за углом. Или любопытная хостес возьмет да и позвонит кому-то из местной газеты. Если их увидят вместе, нужно достойно сыграть роли.

– Что дамы собираются делать сегодня? – поинтересовался Джулиан после того, как официант принял у них заказы на выпивку.

– Сегодня день преображения, – пояснила Гретхен. – Джулиан, это Амелия Диксон, кейтер в фирме «С этого момента». Также она прекрасно разбирается в моде, помогла мне в салоне красоты и магазине одежды.

Джулиан пожал руку Амелии, но с трудом отвел глаза от Гретхен, стоило лишь приглядеться к ней. Она выглядела совершенно другой женщиной по сравнению с той, что вчера пришла к нему в номер. Он даже не узнал ее, когда они вошли в ресторан. Только когда Марри сказал, что там стоят женщины из часовни, понял, что перед ним Гретхен. Перемены были почти незаметны, усовершенствование того, что уже есть, но общий эффект поразительный. Она светилась. Сияла. Выпрямленные волосы создавали поразительный эффект, подчеркивая нежные черты ее лица.

– Она проделала прекрасную работу. Вы удивительно выглядите. Не могу дождаться, когда увижу, что вы купили к свадьбе.

Гретхен настороженно наблюдала за ним. Словно не совсем верила тому, что он сказал. Точно так же она смотрела на него вчера. Невероятно подозрительная особа.

Он улыбнулся, пытаясь развеять ее подозрения, но она лишь вспыхнула. Красное пятно загорелось на груди и поползло по шее к щекам. Да, похоже, она покраснела до самых кончиков пальцев ног. Очаровательно, особенно после того, как Джулиан столько времени провел с женщинами слишком дерзкими, чтобы краснеть, и слишком сознающими свою красоту, чтобы повестись на его комплименты.

Он спорил с Россом, утверждая, что ничего не получится после короткой неловкой встречи, но, возможно, ошибался. Им просто необходимо справиться с ее нервозностью, чтобы физические реакции на него стали более пристойными. Она словно окаменела в его объятиях. У него есть специальные актерские упражнения, которые наверняка помогут. Возможно, большая удача в том, что они сегодня встретились. Лучше решить проблемы сейчас, чем на официальной церемонии.

По мере продолжения вечера становилось ясно, что Джулиан меньше всех знаком с женщинами. Марри встречал обеих на совещаниях по планированию церемонии, а он до вчерашнего вечера Гретхен и в глаза не видел. Росс даже не назвал ее имени, и первая беседа получилась не слишком уж откровенной. Они не просто будут позировать на камеру! Нужно выглядеть влюбленной парой, а это означает, что необходимо больше узнать друг о друге, если они хотят, чтобы им поверили.

– Вы сказали, что Амелия кейтер. А чем занимаетесь вы, Гретхен?

У нее сделалось странное выражение лица, словно она затруднялась описать, чем зарабатывает на жизнь. Но ведь это не слишком трудный вопрос, верно?

– Гретхен – наш стилист, – пришла на помощь Амелия.

– Понятия не имею, что это такое, – признался Джулиан.

– Именно поэтому я колебалась, – вздохнула Гретхен. – Я делаю много всего. Вся бумажная продукция, вроде приглашений и программок, – это мой дизайн. И каллиграфические работы.

– Значит, это вы делали приглашения для Марри?

Широкая улыбка впервые осветила лицо Гретхен.

– Я. И очень волновалась. Очень люблю, когда можно вплести в рисунок что-то личное о паре, а ноты показались идеальным решением.

– Именно это мы и искали, – отозвался Марри.

– Очень красивые приглашения, иначе я бы их не запомнил.

– Спасибо. А еще я декоратор, работаю с флористами, подбираю подходящие цветы и украшения для свадьбы и последующего приема. Так что я мастер на все руки. В день свадьбы иногда приходится ушивать платье невесты, разыскивать пропавшего жениха, помогать Амелии на кухне.

– Или изображать девушку шафера? – хмыкнул Джулиан.

– Очевидно, – вздохнула она. – Я оказалась единственной, кто смог бы это сделать.

– То есть хотите сказать, вы не ссорились из-за того, кому выпадет счастье провести время со мной? Не знаю, должен ли я оскорбиться или нет.

Гретхен пожала плечами и глянула на него с кривой улыбкой, из-за чего он счел, что, возможно, оскорбиться стоит.

– Это лучше, чем зашивать порванное платье невесты. И быть со мной не слишком уж плохо, по крайней мере, я так не считаю. Со мной здорово, верно, Марри?

– Абсолютно. Вы прекрасно проведете время с Джулианом. Только не позволяйте ему говорить о своих фильмах. Он становится просто невыносимым.

– А что плохого в моих фильмах? – делано оскорбленно поинтересовался Джулиан, хотя особенной необходимости спрашивать не было. Он лучше других знал, что все фильмы, в которых он снимался последнее время, дерьмовые.

Он учился в театральной студии университета Кентукки. Получил полную стипендию и лестные отзывы за главную роль в «Музыкальном человеке» на последнем курсе. Намеревался окончить университет и играть на сцене. Желательно не в мюзиклах – певец он не из лучших. Однако он любил театр. Потом его жизнь рухнула, пришлось уйти из университета. Отчаяние вынудило его сниматься в кино, и по воле случая он стал кинозвездой. Не о такой творческой карьере он мечтал, когда был моложе, но на чеках числилось нулей больше, чем представлял или видел в жизни.

Они смеялись и критиковали «Бомбы ярости», когда принесли еду. Разговор протекал легко и непринужденно. Гретхен сначала помалкивала, но после восхваления своей работы и издевательств над работой Джулиана начала потихоньку оттаивать. Джулиан прекрасно проводил время, что случалось крайне редко, учитывая то, что ему приходилось есть семгу и брокколи на пару, пока остальные наслаждались вкусным ужином. Пребывание на Юге без всякой возможность поесть чего-то жареного нужно объявить вне закона.

После ужина все направились к машинам. Он проводил Гретхен к микроавтобусу Амелии и склонился ниже:

– Мне было весело сегодня.

– Да, – кивнула она, нервно глядя на него. – Какой приятный сюрприз, что мы встретились!

– Полагаю, я увижу вас завтра днем.

Завтра приветственная вечеринка и их первый официальный выход в качестве пары.

– О'кей. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Джулиан порывисто подался к ней, пытаясь поцеловать на ночь. Но Гретхен прижала руку к его груди.

– Знаете, никто за нами не наблюдает. Не стоит притворяться, что хотите меня поцеловать.

– Если я что-то и усвоил в Лос-Анджелесе, так то, что за нами всегда наблюдают. Но я и без этого хотел поцеловать вас.

– Почему?

Темные глаза недоуменно смотрели на него. Брови были сведены.

Она искренне считала, что никто не захочет ее целовать. Как глупо! Она очень привлекательна, с пухлыми губками, чуть мерцавшими от блеска для губ. Будь он заинтересован в подобных вещах… Но сегодня он более сосредоточен на том, чтобы правдоподобно сыграть роль.

– Я снова поцелую вас. Вам нужно практиковаться. Каждый раз, когда я вас касаюсь, вы цепенеете. Нужно расслабиться. Если это означает, что мне придется постоянно вас лапать и целовать, пока не оттаете, так тому и быть.

У него бывали роли и похуже.

Гретхен прикусила нижнюю губу.

– Мне очень жаль. Я просто не привыкла, что ко мне прикасаются.

Он сжал ее руку и отстранил от груди.

– Это не так трудно. Глубоко вдохните, запрокиньте голову и закройте глаза.

Она сделала, как было велено, прижалась к нему, как школьница, которую целуют первый раз. Он стряхнул неуместные мысли и прижался губами к ее губам. Хотел наскоро поцеловать, понимая, что для убедительного поцелуя нужно время, но, едва их губы соприкоснулись, осознал, что не хочет отстраняться.

От Гретхен пахло ягодами. Губы были мягкими, несмелыми. Озноб пробежал по его спине, вызвав желание обнять ее, рывком прижать к себе. Но он сдержался и просто положил руку на ее руку.

Она тут же сжалась, и связь между ними мгновенно прервалась. Он отстранился и взглянул на нее. Глаза Гретхен по-прежнему были закрыты.

– На этот раз все прошло немного лучше, – заметил он.

Темные ресницы затрепетали. Глаза открылись. Розовый румянец разлился по щекам. Взгляд до сих пор был затуманен.

– Должно быть, опыт приходит с практикой.

Он тихо рассмеялся. Она права.

– Увидимся завтра днем. Постарайтесь принести губную помаду.

– Зачем? – Она нахмурилась.

Джулиан широко улыбнулся и отступил туда, где уже ждал Марри.

– Затем, что я планирую стереть ее. Несколько раз.

Глава 3

На следующий день Гретхен вернулась в номер Джулиана. Сегодня она не так сильно нервничала, как в первый визит, и была абсолютно уверена, что это связано с вчерашним поцелуем. До этого ее целовали только четверо мужчин, и никто из них не был кинозвездой.

Ночью она не могла уснуть, вспоминая о шутливой угрозе стереть помаду. Он намерен снова ее целовать.

Она чувствовала, как при этой мысли девический трепет всякий раз пробегает по телу, а в желудке возникала глухая тоска.

Она ничего не могла поделать. Придется с этим жить. В конце концов, всего четыре дня. Четыре дня вполне можно перетерпеть.

Она постучала в дверь номера и стала ждать, нервно одергивая пестрое платье с запахом.

– Привет, Гретхен! – воскликнул Джулиан, выглядывая из двери. Она заметила, что у него влажные волосы. – Простите, я задержался. Входите. Я только заканчиваю одеваться.

Отступив, он открыл дверь шире. Войдя в номер, она поняла, что он полуобнажен. И мокрые не только волосы, но и сам он. Только из душа. Вокруг бедер обернуто махровое полотенце, если не считать его, Джулиан совершенно обнажен.

Она даже не знала, что сказать. Только уставилась на мускулистое загорелое тело, которое видела на афишах. Оно даже не выглядело реальным, хотя она могла протянуть руку и дотронуться. Джулиан был словно обработан в фотошопе.

– Гретхен?

Она вскинула голову и увидела, что он с улыбкой наблюдает за ней. Кровь мгновенно прилила к щекам, когда она поняла, что поймана.

– Да?

– Садитесь. Я сейчас вернусь.

– Хорошо.

Быстро повернувшись, она шагнула к дивану. При этом старалась, чтобы взгляд был прикован к мебели, а не к полуобнаженному телу Джулиана.

К счастью, он исчез в спальне. Едва за ним закрылась дверь, как она ощутила, что воздух выходит из легких. Иисусе!

Гретхен закрыла лицо руками. Никаких сомнений. Она влюбилась по уши!

Но ей ли мечтать о нем? Для этого существуют женщины не ей чета!

– Простите, – снова извинился он, выходя из спальни. На нем были брюки цвета маренго и голубая рубашка, от которой глаза казались еще ярче. – Не хотел оставлять вас в коридоре, пока одеваюсь. Надеюсь, вы не обиделись.

– Все в порядке, – отмахнулась она, надеясь, что ведет себя достаточно убедительно. – По-моему, в большинстве фильмов вы ведете себя точно так же. Ничего такого, чего я не видела.

Он фыркнул и уселся рядом с ней.

– Да, большая часть моей скромности испарилась несколько лет назад. Когда снимаешься в эротической сцене на глазах у тридцати пяти человек, а потом миллионы видят это на большом экране, беспокоиться особенно не о чем.

– Вы часто снимаетесь в эротических сценах? – спросила Гретхен.

Она представить не могла, каково это – проделывать нечто подобное на людях. Сама даже не могла набраться храбрости раздеться перед мужчиной, что уж говорить о помещении, полном людей?

– Обычно подобная сцена одна в каждом фильме. Я спасаю героиню от плохиша, она старается отблагодарить меня своим телом. Мне это всегда казалось банальным и глупым. Всякий посчитал бы, что после такого драматического опыта женщина долго не придет в себя, но, очевидно, я так красив, что она не может устоять.

– Уверена, большинство женщин в реальной жизни тоже не смогут устоять. Вы в превосходной форме.

Он расплылся в широкой улыбке, которая очаровывала женщин по всему миру.

– Спасибо. Я много работаю, чтобы так выглядеть. Приятно, когда это ценят.

– Не представляю, что для этого нужно!

– Могу объяснить. Усиленные тренировки четыре раза в неделю, а остальные три дня я бегаю по десять миль каждое утро. Отказался от всех пороков, а тренер заставляет меня есть только овощи, фрукты и «худой» протеин.

С каждым словом глаза Гретхен раскрывались все шире. Да это просто ужасно! Ни пиццы, ни хлеба, ни выпечки. Он прекрасно выглядит, но какой ценой!

– Я, очевидно, не готова вложить столько труда в мой внешний вид.

– Как и большинство людей, но это мой источник доходов. Не совсем то, что я планировал, когда перебирался в Калифорнию, но все получилось именно так. Хотя бывают дни, когда я убил бы за печенье с кусочками шоколада. Только одно.

Все это так грустно! Сама она не такая толстая, однако должно же быть что-то среднее.

– Полагаю, о свадебном торте не может быть и речи. Какая жалость! Амелия печет потрясающие торты!

Джулиан прищурился.

– Может, я сделаю исключение и съем пару кусочков этого изумительного торта. Пожалуй, позволю вам скормить мне часть вашей порции, чтобы я не слишком страдал.

Она представить боялась, как это – кормить Джулиана тортом, когда они будут сидеть рядом на приеме. Это казалось таким интимным, так не согласовывалось с их истинными отношениями. Она ничего о нем не знает, если не считать того, что это человек из совершенно другого мира.

– Мне нужно сказать вам кое-что, – вырвалось у нее, прежде чем она успела сдержаться.

Его темные брови взлетели вверх.

– Что именно?

– Возможно, для вас это болезненно, очевидно, но я не слишком хороша для такой роли. У меня почти не было отношений с мужчинами. Так что вся эта ситуация мне чужда. Не знаю, достаточно ли будет тренировок, чтобы я смогла все сделать.

Она замолчала и стала ждать, пока он положит конец этой муке и разорвет соглашение. Если поспешить, можно найти подходящую замену еще до приветственной вечеринки. Любая будет лучше Гретхен.

– Думаю, это очаровательно. – Он обезоруживающе улыбнулся. – Большинство моих знакомых женщин овладели мастерством флирта еще в детском саду. Но не волнуйтесь, я научу вас всему, что вы должны знать.

– Но как! Как можно научить за несколько часов, если я ничему не научилась за двадцать девять лет!

– Я актер, – тихо объяснил он, – причем с классическим образованием. Могу показать вам несколько трюков.

Трюков? Как может несколько приемов возместить пятнадцать лет неловкости в присутствии мужчин?

– А именно?

– Нужно несколько раз мысленно проиграть сцену. Перестать думать о том, кто я. Это не поможет расслабиться. Смотрите на следующие несколько дней как на пьесу. Мы с вами в главных ролях. Я не более знаменит, чем вы. Мы равны.

– Прекрасная мысль, но все же…

Джулиан властно поднял руку:

– Никаких но. Мы актеры. Вы прекрасная актриса, играющая роль моей подружки. И вполне привыкли к тому, что я вас касаюсь. Как, собственно, и должно быть.

Гретхен вздохнула. Понадобится куда больше, чем исполнение роли, чтобы убедить ее в этом.

– Я не прекрасная актриса. Не могу ею быть.

– Почему нет? – нахмурился он, очевидно раздраженный ее нежеланием играть по его правилам.

– Для того чтобы быть прекрасной актрисой, нужно прежде всего быть красавицей.

Джулиан прищурился. Она заерзала под его взглядом. Оба знали, что она не из того материала, который годится для голливудских старлеток, но незачем смотреть на нее так пристально и разбирать недостатки.

Он взял ее руку.

– Вы знали, что у Бриджет были усики, которые приходилось удалять воском? Он не блондинка, волосы у нее наращенные. Грудь силиконовая. Нос – произведение хирурга. В ней все фальшивое.

– Но она прекрасно выглядит.

Если это действительно так, в карьеру Бриджет вложено немало денег. Будь у Гретхен пара лишних тысяч, она и сама бы могла кое-что улучшить.

– Джулия Монро абсолютно слепа без контактных линз. И если визажист неверно обрисует контуры ее лица, она выглядит как боксер, проигравший матч.

Джулия Монро – одна из суперзвезд Голливуда. Трудно поверить, что и она не совершенна.

– Для чего вы все это говорите?

– Вам необходимо знать, что все это иллюзия. Все красавцы и красавицы, с которыми вы сравниваете себя, всего лишь специально созданные для камер персонажи. Мы далеки от совершенства, и очень немногих можно считать красивыми, когда они обходятся без визажистов и парикмахеров.

– Вы хотите дать понять, что все голливудские актеры – тайные уродцы и я не должна чувствовать себя плохо.

Он ухмыльнулся и подался к ней, чтобы лучше втолковать.

– Я говорю, что вы привлекательная женщина. Действительно привлекательная. Не стоит мучиться, сравнивая себя с несуществующими идеалами. Все они фальшивы.

Гретхен подняла брови. Даже после преображения ей казалось, что Джулиан терпит ее лишь потому, что не может разорвать соглашение. Можно ли ему доверять, или он просто пытается подогреть ее эго, чтобы спокойно пройти через испытания этой недели?

– Во мне тоже все фальшивое, – продолжал он.

Легко было поверить, когда он говорил о женщинах, которых визажисты превращают в красавиц, но в Джулиане все выглядело вполне реальным.

– Бросьте, – упрекнула она, отнимая руку. На этот раз он ее обманывает.

– Нет. Я вполне серьезно. Эти голубые глаза – цветные линзы. Светлые пряди в волосах – мелирование. Зубы – фарфоровые коронки, потому что родители не могли позволить себе брекеты, когда я был маленьким. Загар наносится еженедельно. Даже мой акцент поддельный.

– У вас нет акцента, – запротестовала она.

– Точно. Я из Кентукки, – сказал он с отчетливым акцентом, который раньше сдерживал. – Но вы никогда этого акцента не услышите, потому что я скрываю его, как и все остальное.

Гретхен откинулась на спинку дивана, пытаясь осознать все, что он ей говорил. Трудно справиться с этим сразу.

– Пусть у всех нас крашеные волосы, грим и приходится много страдать, чтобы угнаться за изменчивой красотой и юностью, но все мы актеры. Это всего лишь очередной костюм. Так что думайте о своем преображении, как он новом костюме. Вам были даны все орудия, в которых вы нуждаетесь. Готовы сыграть роль подружки Джулиана Купера?

Она набрала в грудь воздуха и выпрямилась.

– Думаю, что так.

Он склонил голову и вызывающе вскинул брови.

– Готова, – поправилась она с фальшивой уверенностью в голосе. – Давайте сделаем это. С чего начнем?

Джулиан улыбнулся и повернулся к ней лицом.

– Прекрасно. Когда я учился в театральной студии, нам преподавал один непоколебимый профессор. Он утверждал, что нам необходимо разыгрывать самые трудные сцены и что, как только мы сумеем это сделать, все остальное пойдет легче. Поэтому мы начнем с самой трудной части вашей роли.

Гретхен напряглась. Самая трудная часть? Вся роль казалась ей достаточно сложной. Она была бы куда счастливее, продвигаясь постепенно, от простого к сложному.

– Как вы…

Он рванулся вперед и припал к ее губам поцелуем, заглушив вопрос. В отличие от быстрых, безразличных поцелуев в ресторане, этот был другим. Джулиан прижался к ней, стараясь приоткрыть ее губы языком и проникнуть внутрь.

Ей хотелось отстраниться, но он не позволил. Одна его рука лежала на ее талии, другая на плече, не давая ей отпрянуть. Гретхен закрыла глаза и вспомнила, что она актриса, играющая роль. Она перестала сопротивляться и попыталась расслабиться. Может, она сумеет позволить себе наслаждаться происходящим. Хотя бы раз!

Когда она неловко задела его язык своим, он тихо застонал. И этот звук послал молнию желания по ее телу, отчего внизу живота скопилась сладкая боль. Она обхватила его за шею и притянула ближе. А когда расслабилась, его хватка ослабла, руки стали мягче и скользнули по шелковистой ткани ее платья, обняли за талию.

Едва она успела расслабиться в его объятиях и стала наслаждаться их экспериментальным поцелуем, случилось нечто невероятное. Джулиан сделал неуловимое движение, и не успела она опомниться, как оседлала его колени. Платье задралось до бедер, и она ногой почувствовала давление его возбужденной плоти.

Сначала Гретхен почти не поверила такому. Она редко ощущала что-то подобное, а уж такого точно не ожидала. Неужели Джулиана так возбудил их поцелуй, или он просто очень убедительный актер?

Этот вопрос взволновал настолько, что она отстранилась. Но едва ее глаза открылись, как об этом пожалела. До сих пор все казалось правильным. Волнующим и страшным. Но правильным. Но сейчас она только и могла, что смущенно смотреть на человека, на коленях которого сидела. Это было неприлично и дерзко, и ей такое не по душе. Она чувствовала жар в груди и горле и знала, что лицо багровое от смущения.

Но Джулиан, казалось, не возражал. Все происходящее и ее тяжесть у него на коленях были не важны, если довольная ухмылка на его лице о чем-то говорила. Она не могла понять, счастлив ли он оттого, что она оказалась такой хорошей ученицей, или сам оказался хорошим актером, или происходящее ему действительно нравилось.

– Превосходная работа, – похвалил он. – Вы просто отличница!

– Означает ли это, что я должна слезть с ваших коленей, чтобы мы смогли перейти к следующему уроку?

Он покачал головой и крепче обнял ее за талию.

– Ни малейшего шанса. Вы быстро учитесь, да, но это не означает, что вам не нужны уроки. Нужно еще немного поработать над этим.

– Немного? Как именно?

– Будем сидеть на диване и обниматься, пока не почувствуем, что это самая естественная в мире вещь для нас обоих. Нам необходимо обмануть репортеров, поэтому нужно много трудиться.

Гретхен проглотила смешок. Она не была уверена, что петтинг с подобным человеком когда-нибудь покажется естественным, но не собиралась протестовать против дополнительных уроков.

Арендованная машина Джулиана находилась всего в нескольких милях от дома Марри, где они должны были принимать гостей на приветственном барбекю. Последний час Джулиан снова и снова заставлял Гретхен повторять их придуманную историю.

– Итак, расскажи еще раз, как мы встретились. Люди начнут расспрашивать.

Она вздохнула и повернулась к окну машины.

– Несколько недель назад ты приехал сюда, чтобы навестить Марри, и вместе с ним поехал в часовню, где увидел меня. Мы понравились друг другу с первого взгляда. Ты пригласил меня выпить. Когда вернулся в Лос-Анджелес, мы некоторое время и перезванивались и слали друг другу CMC. Ты приехал в Нэшвилл пораньше, чтобы мы могли побыть вместе подольше.

Она все правильно запомнила. Он знал, что так будет. Несмотря на внешнюю застенчивость, Гретхен оказалась умнейшей и забавнейшей женщиной из всех, кого он знал. Просто ей нужно было перестать нервничать. Она может со всем справиться, если только не давать воли волнению.

– Мы уже переспали?

Гретхен уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Нет, сомневаюсь. Может, обменялись интимными CMC, но я заставляю тебя немного подождать.

– Маленькая плутовка! Хорошо, что сказала.

Джулиан медленно въехал на подъездную дорожку и остановился у высоких ворот кованого железа, где уже толпились репортеры и фанаты.

– Улыбайся, ты под прицелом камер, – предупредил он.

– Что мне делать?

– Притворяйся, будто их здесь нет, это самое легкое.

Он взял ее за руку, пока они ждали, когда охранники откроют ворота. Во дворе уже ожидал слуга, чтобы отогнать машину. Джулиан оставил ключи в зажигании и взглянул на нее.

– Есть какие-то вопросы, прежде чем мы сделаем это?

– Кто знает правду о нас?

Хороший вопрос!

– Очевидно, Марри. И я уверен, что он рассказал своей невесте Келли. Это все, поскольку Росса здесь не будет. Остальные считают тебя моей новой девушкой.

Она кивнула и с глубоким вздохом пробормотала:

– Пойдем веселиться.

Слуга открыл дверь, и она вышла, ожидая, пока подойдет Джулиан. Вместе они поднялись на крыльцо. Когда отворились массивные дубовые двери, их ошеломила какофония звуков и восхитительных запахов. Марри не жалел расходов даже на самое незначительное мероприятие. Здесь было не меньше сотни людей, разгуливавших на первом этаже, и еще больше на веранде с подогревом. Оркестр, игравший музыку в стиле блюграсс, расположился в беседке на заднем дворе. Там же стоял фургончик с барбекю, копчеными ребрышками и грудинкой для всех желающих.

В столовой был устроен большой бар, рядом со шведским столом с деликатесами, на которых гостям предстояло продержаться, пока не подадут основного блюда. Жаль, ему ничего этого нельзя!

– Хочешь выпить? – прошептал Джулиан на ухо Гретхен.

– Пожалуй.

Они подошли к бару, где он взял для нее «Маргариту» со льдом, а себе воду с газом и капелькой лайма. Здесь стоял большой бочонок с пивом с местной мини-пивоварни, которое он очень любил, но ничего подобного пить не станет. На этой неделе и без того встретится немало искушений, не стоит начинать с самого большого. Кроме того, здесь он ни разу не тренировался.

– Так ты не пьешь? – спросила Гретхен. – Вопрос здорового образа жизни или морали?

– Здоровья. Слишком много пустых калорий. Больше пива – и все мои диетические правила вылетят в окно. Ты же не хочешь, чтобы я заснул лицом в недоеденной пицце?

– Какой скандал! – шутливо воскликнула она.

– Не говори.

Он огляделся и увидел в патио Марри и Келли.

– Ты знакома с Келли?

– С невестой? Да. Она несколько раз приезжала к нам обговорить детали.

– Прекрасно. Пойдем поздороваемся со счастливой парой. Потом найдем удобное местечко, чтобы посидеть и спрятаться от всех.

– У тебя здесь нет друзей?

Джулиан покачал головой:

– В общем, нет. Мы с Марри были в колледже соседями по комнате. Когда я бросил колледж и перебрался в Лос-Анджелес, мы не потеряли связи, но я почти не знаю его нэшвиллских друзей. Я здесь больше для моральной поддержки.

Они вышли в патио и поздоровались с обрученными.

– Так это и есть новая дама, о которой мне столько рассказывал Марри! – воскликнула Келли, широко улыбаясь и весело блестя глазами. – Приятно видеть вас не на работе, Гретхен! Я получила столько комплиментов за приглашения. Не могу дождаться, чтобы увидеть, что вы приготовили на свадьбу. Думаю, программки будут сказочными.

– Спасибо, – улыбнулась Гретхен.

Джулиан наблюдал, как женщины болтают о свадебных приготовлениях. С той ночи в ресторане он заметил, что застенчивость Гретхен таяла, стоило ей заговорить о работе. Она становилась совершенно иным человеком. Почти излучала уверенность, исчезавшую в тот момент, когда внимание смещалось с ее искусства на нее саму. Он понимал это. Сам предпочитал говорить о своих фильмах, каковы бы они ни были, чем о своей семье или детстве. Существуют истории, которые лучше не рассказывать вслух.

– Не возражаешь, если я ее украду? – попросила Келли. – Хочу представить ее подружкам невесты.

– Разумеется.

Джулиан наклонился и поцеловал ее за ушком. Она вздрогнула, но не отстранилась, не напряглась. Браво.

– Возвращайся скорее.

Гретхен помахала ему и исчезла в доме вместе с Келли.

– Как все идет? – спросил Марри.

– Лучше, чем ожидалось. Я сумел заставить ее расслабиться, так что это помогло.

– Прекрасная работа. Когда вы вместе вышли в патио, я не усомнился, что вы пара.

– В самом деле? – улыбнулся Джулиан, довольный собой и тем, что они зашли так далеко и так быстро. – Я актер, награжденный премиями.

– Статуэтка золотого попкорна от MTV за лучшую сцену драки – далеко не то, что Премия гильдии актеров.

– Можно подумать, я сам не знаю, – проворчал Джулиан, мечтавший о настоящей премии за настоящее кино. Когда-то он сказал Россу, что хочет сниматься в глубоком, идейном кино, и, не успев опомниться, сыграл главную роль в фильме о террористах, захвативших подводную лодку. Еще одна поделка, в которой он снова теряет рубашку.

– Мне это не кажется игрой, – вздохнул Марри. – Вы двое выглядите так, словно между вами какая-то химия. Настоящая. Я удивлен. Она не похожа на женщину в твоем вкусе. Но случались и более странные вещи. Я, например, в жизни не представлял, что женюсь на певице, работающей на разогреве.

Джулиан слушал друга и задумчиво прихлебывал воду. Марри прав. Между ними что-то назревает. И он не знает, что именно. Возможно, новизна. Гретхен не похожа на тех женщин, с которыми он встречался раньше, и дело не только в физических различиях.

Прежде всего, она не тщеславный павлин. Джулиан слишком много времени проводил в трейлерах визажистов и парикмахеров, но всегда находил пару минут для героинь. У него сложилось ощущение, что день в спа-салоне для Гретхен большая редкость. Она следит за собой. Но не зацикливается на своей внешности. Она прекрасный художник, умная деловая женщина, и это для нее важнее, чем модельеры и близкое знакомство со стилистом.

Кроме того, он, похоже, не произвел на нее впечатления. Да, она нервничала, но ему показалось, что так она чувствует себя в присутствии большинства мужчин. Слишком остро ощущает его статус знаменитости, но трудно сказать, это ли ее впечатляет столь сильно. Джулиан встречал множество вопящих, рыдающих женщин, готовых упасть в обморок, когда он их касался. Гретхен же от его прикосновения напрягалась и сжимала колени.

Так много времени прошло с тех пор, как он оказывался рядом с женщиной, которой безразличны его деньги или все, что он мог сделать для нее. Она не мечтала тайком о карьере актрисы. Не носила в сумочке сценарий, чтобы он прочитал и отдал продюсеру. Гретхен настоящая. Первая настоящая женщина, с которой он проводил время после очень многих разочарований. Он так долго прожил в Калифорнии, что забыл, каково это – быть с женщиной, а не с персонажем из фильма.

Повернувшись, он посмотрел сквозь стеклянные двери в сад. И заметил Гретхен и Келли, стоявших у шведского стола и болтавших с какой-то женщиной. Гретхен смущенно улыбалась, стараясь поддерживать разговор. Он уловил точный момент, когда беседа сместилась к ее работе, потому что она засветилась, как солнышко. Возможно, она и не считает себя красивой, но он никогда раньше не видел, чтобы человек так сиял.

Она потихоньку притягивала его. Он вовсе не собирался позволять себе близость со своей фиктивной девушкой, но ничего не мог поделать. И подавил порыв послать CMC брату. Джеймс обожал слушать рассказы об эскападах Джулиана, и наверняка Гретхен ему понравилась бы.

Сейчас она наслаждалась жизнью, пила «Маргариту» и без всяких угрызений совести пробовала деликатесы. Знает себе цену и живет той жизнью, которой хочет жить.

Это качество заставляло его безумно ревновать и желать ее.

Глава 4

В четверг утром Гретхен потихоньку прокралась в офис. Сегодня у нее не было связанных со свадьбой мероприятий, и она хотела кое-что сделать на уик-энд. Несмотря на заверения коллег в том, что в день свадьбы ей не придется много работать, нужно многое организовать заранее. И чем больше она сумеет сделать, пока сотрудницы не знают, что она здесь, тем лучше. Она пока не готова к допросу.

– Взгляните на нее! – воскликнул женский голос еще до того, как Гретхен добралась до офиса. – Крадется в надежде, что мы не увидим! Мы всегда тебя узнаем, даже с новой прической!

Гретхен повернулась и увидела Бри. Та понимающе усмехалась, сложив руки на груди.

– Доброе утро, Бри, – приветствовала Гретхен с притворно жизнерадостным видом.

– И нечего делать вид, что рада мне. Иди усаживайся, но знай, мы все хотим услышать об этом.

Гретхен со вздохом кивнула и пошла в офис. Оставалось надеяться, что испытание долго не продлится. На этот уик-энд им придется организовывать большую пышную свадьбу. Амелия вообще не может тратить ни секунды времени, ей нужно накормить уйму народа!

Она даже не попыталась включить компьютер, вместо этого пошла к двери, ведущей на склад. Принялась изучать различные ярлыки на коробках в поисках той, которая содержала программки свадьбы.

Поставила коробку на стол, вынула программки, напечатанные несколько недель назад. Рядом лежали таблички с именами гостей, маркеры для столов и меню. Все проверено и готово к отправке.

Она отнесла содержимое коробки в часовню и оставила на маленьком столе у входа. Карточки с именами гостей положила на круглый стол у зала приемов. Как только постелют скатерти, выложат карточки в алфавитном порядке, чтобы гости сами нашли свое место за столом.

Гретхен прошла через двойные стеклянные двери в зал приемов, пока без всяких украшений. Работники клининговой компании уже успели все пропылесосить и расставить столы и стулья.

Сколько времени уйдет на то, чтобы украсить зал, даже если начать сегодня, хотя многие вещи, вроде подачи блюд и расстановки цветочных аранжировок, приходится делать в последнюю минуту. Свадьба намечалась в черно-белых тонах, поэтому сегодня утром клининговая компания доставит выглаженные, чистые черные и белые скатерти. Нужно постелить их, накинуть поверх прозрачные покрывала ручной работы, сложить салфетки, поставить несколько сотен белых высоких свечей.

Гретхен нервно оглядела комнату, пока еще пустую. Список того, что она должна сделать, ошеломлял. Как она позволила втянуть себя в эту романтическую шараду? Да ей следует носиться как угорелой, а не глупостями заниматься.

– Гретхен, скатерти привезли, – сообщила Натали, просунув голову в зал.

Она, как всегда, была в наушниках, постоянно общаясь по телефону. Натали командный центр всей операции. Занималась переговорами с поставщиками, беседовала с клиентами, регистрировала будущие мероприятия и вела всю бухгалтерию.

– Здорово, спасибо.

Она помогла разгрузить чистые скатерти и решила, что пора начать накрывать столы. Нельзя терять время.

– Я готова услышать все о вчерашней вечеринке, – заявила Амелия, входя в зал вместе с Бри. – Мои пирожные остывают, и у меня есть свободная минутка.

Свободная минутка?

Гретхен едва не фыркнула.

– А у меня ее нет. Так что, если хочешь услышать все, помоги расстелить скатерти.

– Вполне справедливо, – пожала плечами Бри. Потянулась за скатертью и расстелила на ближайшем столе.

– Мы чередуем черное и белое, – объяснила Гретхен.

Все принялись за работу.

– Выкладывай! Ты с ним целовалась?

Гретхен почувствовала, как щеки снова стали алыми.

– Да. Много раз. Он настаивал, чтобы мы целовались, пока я не расслаблюсь, чтобы все выглядело естественно.

– Безумие, – буркнула Бри. – Тебе платят за то, чтобы обжиматься с Джулианом Купером. Как это случилось?

Гретхен покачала головой:

– Насколько я помню, вы выкручивали мне руки, пока я на это не согласилась.

– Ты немного освоилась? – спросила Амелия, игнорируя обвинения Гретхен.

– Да. Думаю, мы дошли до той точки, когда люди могут поверить, что мы друг друга знаем.

– В библейском смысле?

– Уф, – простонала Гретхен. – Я никого не знала в библейском смысле, поэтому ничего сказать не могу.

– Чего именно сказать?

Бри уставилась на нее, забыв о скатерти.

– Ты только сейчас сказала то, что я подумала?

Амелия тоже воззрилась на Гретхен. Нет, ей следовало бы держать рот на замке. За все годы она прекрасно этому научилась. Как и утаивать правду от лучших подруг. Теперь кот вылез из мешка.

Гретхен разгладила скатерть на столе и нерешительно выдавила:

– Да.

– Ты девственница? – почти заорала Бри. – Как мы могли не знать, что ты девственница?

– Тише! – прошипела Гретхен. – Не кричи на весь зал.

– Прости. – Голубые глаза Бри в эту минуту напоминали блюдца. – Мне никогда не приходило в голову, что моя двадцатидевятилетняя подруга может хранить такой большой секрет! Ты знала, Амелия?

– Нет, конечно.

– И ты никому не сказала!

– Она сказала мне! – объявила Натали, входя в комнату. – Прошло много времени, но я не услышала ничего нового, что заставило бы меня поверить, будто что-то изменилось.

Это было правдой. Натали – единственная, кому она сказала, это случилось много лет назад в колледже, когда они занимались допоздна, а под конец распили бутылку дешевого вина и выложили друг другу свои тайны. Натали можно было сказать все. Она не слыла безнадежным романтиком, как Амелия, или напористой, как Бри. Она принимала знание как должное и не доставала этим Гретхен.

Бри уронила скатерть и села на стул.

– Прекратите все! Прекратите! Лучше объясните, что происходит. Как ты могла утаить это от нас? И почему сказала именно Натали?

– Эй! – отозвалась Натали.

Гретхен нахмурилась и опустилась на стул.

– Бри, а как ты могла не сказать нам, что Йен твой бывший, прежде чем поднялась в горы, чтобы делать фото с его помолвки?

Бри наморщила нос и прикусила губу.

– В то время это казалось не важным.

– Как и моя сексуальная неопытность.

– Да, для бизнеса не важно, конечно, но твои подруги должны об этом знать?

– Что именно? Что мне до ужаса неловко в присутствии мужчин? Настолько, что я отпугиваю их с четырнадцати лет? А моя самооценка настолько низка, что я не могу поверить, будто парень действительно мной интересуется, и смотрю с подозрением на их мотивы?

– Ты красивая талантливая женщина, Гретхен! – возразила Натали. – Пусть даже чувствовала нечто подобное, когда была подростком или только поступила в колледж, но тебе вот-вот стукнет тридцать! Неужели не чувствуешь себя уверенно после всего достигнутого в жизни?

– Чувствую. И думала, что все становится лучше, даже собиралась зарегистрироваться на сайте знакомств, но должна сказать, что только кинозвезда может столь резко вынести на свет божий комплексы.

– Могу я спросить, как ты зашла по жизни так далеко, не потеряв девственности? – Амелия сочувственно смотрела на нее.

Именно такое выражение сквозило во взглядах всех мужчин, когда она говорила им правду. Словно была порченым товаром.

Гретхен пожала плечами:

– Я ни с кем не встречалась в выпускных классах. В колледже тоже не было ничего серьезного. С годами становилось все труднее. И казалось скорее бременем, отчего признаться было практически невозможно. Несколько парней, с которыми я встречалась последние пару лет, требовали секса, пока не узнавали, что я ничего такого еще не делала, после чего исчезали. Не хотели брать на себя ответственность и становиться моими первыми мужчинами или думали, будто из-за этого я стану цепляться за них. Не знаю. Похоже, чем я дольше жду, тем труднее это становится.

– Мы все можем исправить! – жизнерадостно воскликнула Бри. – С твоим новым имиджем и отношением к жизни быстро раздобудем тебе крутого парня.

– Мне не нужно, – попыталась протестовать Гретхен, но ей не дали договорить.

– Мы не просто хотим, чтобы она с кем-то переспала, – возразила Амелия. – Мы хотим, чтобы она нашла настоящее счастье в здоровых отношениях, которые включают интимную близость.

– Я не уверена, что…

– Она так долго ждала, что все это должно выглядеть особенно.

– Да прекратите вы! – завопила Гретхен. Почему все так стараются решить ее проблемы? Она хотела не этого!

– Послушайте, именно этого я стараюсь избежать! Меня не нужно кому-то рекомендовать, не нужно знакомить, пусть все идет как идет!

– И ты счастлива своим статус-кво? – давила Амалия.

– Иногда да, иногда нет. Но дело в том, что из-за этого труднее притворяться с Джулианом. Я и без того стесняюсь, и мне не слишком удобно быть с кем-то, кто полностью недостижим в реальной жизни.

– Не знаю, – задумчиво протянула Бри. – Думаю, мы сможем его заполучить. Сегодня ты выглядишь просто идеально.

– Ты спятила, – пробормотала Гретхен. Если она что и ненавидела, так это находиться в центре внимания. Становилось ужасно не по себе. И отчаянно хотелось сместить эту беседу в другом направлении.

– Теперь, когда все вы знаете мои глубокие мрачные тайны, либо помогите мне постелить скатерти, либо возвращайтесь на свои командные посты. Здесь больше нечего ловить.

Бри накрыла еще один стол скатертью и присоединилась ко всем остальным, вернувшимся к работе. Гретхен с облегчением вздохнула, оставшись одна.

Все это крайне неловко, но, слава богу, закончилось. Ей больше никогда не придется исповедоваться друзьям и коллегам. Хотя она уверена, что вопрос возникнет снова и снова. Как только эта бессмыслица с Джулианом не будет отнимать у нее время, можно не сомневаться, кто-то из подруг попытается свести ее с мужчиной. Они и раньше старались найти ей парня. Но теперь это превратится в миссию.

Расстелив последнюю скатерть, она оглядела комнату, сейчас походившую на шахматную доску. Через два дня она станет гостьей в этом зале. Не служащей.

Мысль странная, учитывая то, что она будет рядом с Джулианом Купером.

Невозможно поверить, что Бри считает, будто именно Джулиан избавит ее от бремени девственности. Абсурдно, даже при ее тайном знании, что он возбуждается, целуя ее. Но между этими обстоятельствами огромное расстояние. Ей платили за то, чтобы она изображала его подружку на публике. Не в личной жизни. Если он действительно переспит с ней, то лишь потому, что захочет ее.

Чего в жизни не случится. Или случится?

Джулиан припарковал свой неприметный арендованный микроавтобус около «С этого момента».

Ни к чему приезжать сюда сегодня в день релаксации, небольших дел и последних приготовлений к большому событию. По крайней мере, для мужчин. Женщины сегодня проводят время в спа, а днем собираются на чай по приглашению невесты. Мужчины предоставлены себе.

День для них начался на поле для гольфа. Погода для калифорнийской крови Джулиана казалась несколько холодной, но небо было ясным, и они прекрасно провели время. Потом все поехали на ланч в знаменитую закусочную-барбекю, где он съел жаренную на гриле куриную грудку и один восхитительный хашпаппи – шарик из соленого кукурузного теста. Потом мужчины вернулись в отель и разошлись по своим делам.

Джулиан смог привести себя в порядок, чтобы решать кое-какие задачи. На телефоне не было сообщений от родных, ничего его не тревожило, так что можно сосредоточиться на предстоящей свадьбе. Ему нужно выбрать смокинги и взять у ювелира обручальные кольца. Марри ничего лишнего у своего шафера не просил, только выполнить пару поручений и устроить приличный мальчишник в ночь пятницы. Совсем несложно.

И все же он подумал, что нужно заехать за Гретхен и взять ее с собой.

Она не ожидала его появления. Он знал, что у нее полно работы и его внезапное прибытие отвлечет ее, но сказал себе, что нужно держать ее в напряжении, потому что пресса точно так и сделает, и она должна быть готова ко всему.

Хотя, честно говоря, он просто хотел снова ее увидеть.

Трудно объяснить чувство, которого он так давно не испытывал. Последнее время он встречался со своими партнершами, женщинами, которых видел каждый день на площадке. Он уже почти привык к этому. Но прошлой ночью, поняв, что увидит Гретхен только в пятницу на репетиции свадебного обеда, почувствовал себя немного одиноким. Понял, что ему не хватает ее смущенных улыбок и саркастических замечаний, произнесенных себе под нос. Ему хотелось обнять ее за талию и целовать, пока она не зальется краской до самой ложбинки между грудями.

Он даже не сознавал, что едет в часовню, пока не увидел перед собой вывеску. К тому времени он решил, что будет неплохо туда заглянуть и узнать, есть ли у нее время присоединиться к нему.

Заглушив мотор, он вышел из машины и направился к дверям. Вестибюль был огромным, напоминал по форме крест, с четырьмя арочными входами, ведущими в разные зоны часовни. В центре стоял круглый стол, задрапированный белым, накрытый сверху прозрачной тканью, вышитой узором из крошечных нот. Вышивка была выполнена черной нитью, бисером и стразами. С краев также свисали нити стразов, ноты и маленькие белые карточки с именами гостей.

Оригинально.

Слева была часовня, а впереди зал приемов, поэтому он устремился направо, туда, где находились офисы. Нашел закрытую дверь с именем Гретхен Макалистер.

– Нет, я не хочу встречаться с твоим кузеном! – послышался вопль из-за двери.

Джулиан с улыбкой открыл дверь и увидел Гретхен за письменным столом, обвязывавшую белыми и черными лентами стеклянные цилиндры, в которых стояли свечи.

– Но ты даже никогда не видела моего кузена. А вдруг он тебе понравится?

Гретхен вскинула голову и широко раскрыла глаза:

– Джулиан! Прости, я думала, это Бри! Что ты здесь делаешь? Какая-то проблема? Я думала, мы не увидимся до завтра.

– Никаких проблем, – заверил он, входя и закрывая за собой дверь. – Я просто подумал, что ты, быть может, захочешь побыть сегодня со мной.

Она подозрительно прищурилась:

– Побыть с тобой? То есть попрактиковаться немного больше? Еще раз повторить нашу так называемую историю?

Джулиан покачал головой:

– Нет, ты все сделала правильно. Мне нужно выполнить пару поручений, и я подумал, что ты захочешь поехать со мной.

Она свела брови, обдумывая его предложение. И похоже, была искренне сбита с толку. Или снова в чем-то его подозревала? Он все еще никак не понимал этого.

– Я не одета для выхода с тобой.

И смущенно провела рукой по волосам, сколотым заколкой-бабочкой. Она была накрашена, но неброско. Одета в облегающие джинсы, простой джемпер с треугольным вырезом и сапожки. Темно-коричневый джемпер подходил под цвет глаз, кожа казалась сливочной. По его мнению, она выглядела великолепно. Он не мог отвести глаз от соблазнительной ложбинки между грудями, чуть видной в джемпере, хотя старался, чтобы этого не было заметно.

– Выглядишь потрясающе, – вырвалось у него.

– Но мне много нужно сделать, – нерешительно пробормотала она.

– А мне почти ничего! Как насчет небольшого обмена? Ты едешь со мной по свадебным делам, а потом я вернусь сюда и помогу тебе.

Она вопросительно вскинула тонкие темные брови:

– Ты хочешь мне помочь?

– Конечно, – заверил он с победоносной улыбкой. – Понятия не имею, что нужно сделать, но я актер. Могу притвориться.

Гретхен фыркнула и покачала головой.

– Не знаю, чем ты можешь помочь, но любая помощь приветствуется.

– Слава богу, твои стандарты невысоки, – ухмыльнулся Джулиан. – Поедем! Мне нужно выбрать смокинги и заехать за кольцами.

Он помог Гретхен надеть куртку, и они вышли. А когда сели в машину, он признался:

– Кроме того, я понятия не имею, куда ехать. Знаешь, где «Кутюр коннекшн»? Там я должен забрать смокинги. Можно посмотреть маршрут в моем телефоне.

Гретхен кивнула и показала направо:

– Я знаю, где это. Всего в паре миль отсюда. Сверни направо.

Следующая часть дня прошла достаточно гладко. Они нашли магазин и подождали несколько минут, пока вынесут смокинги. Только когда они собрались уходить, Джулиан заметил на другой стороне улицы парня с камерой.

Вздохнул. Они наконец его нашли. Это заняло больше времени, чем он ожидал.

– Кто-то известил папарацци, – сообщил он Гретхен, многозначительно поглядывая на девушку за прилавком, которая, по его мнению, слишком много времени провела в задней комнате. Та прикусила губу и молча отдала смокинги.

– Что будем делать? – спросила Гретхен. – Я говорила, что не одета сегодня.

Он пожал плечами:

– Сделаем то, что должны. Если бы жизнь останавливалась каждый раз, когда меня фотографируют, я бы никогда ничего не добился. – Он повесил смокинги на руку и сжал пальцы Гретхен. – Идем.

К тому времени, как они добрались до ювелирного магазина, их преследовало уже три машины. Папарацци окончательно осмелели. Джулиан даже не успел открыть дверь для Гретхен, как их осадили четверо с камерами.

– Кто эта леди, Джулиан?

– Ее зовут Гретхен Макалистер, – сообщил он, открывая дверь и помогая ей выйти. В другое время он бы просто их проигнорировал, но какой смысл заводить фиктивную подружку, если не собираешься обнародовать этот факт?

– Это ваша новая любовь? – поспешил спросить один, отчего Гретхен покраснела.

Джулиан взял ее за руку и заглянул в глаза. Было так легко затеряться в них, и чувства, которые она в нем пробуждала, трудно назвать игрой.

– Она очень дорога мне, – ответил он с искренней улыбкой.

– Что, по-вашему, подумает Бриджет о ваших новых отношениях?

– Мне абсолютно все равно, что она подумает, – отрезал Джулиан и наклонился к Гретхен: – Давай зайдем в магазин.

Фотографы остались за дверями. Продавщица вышла на минуту, чтобы найти владельца. Джулиан наблюдал, как Гретхен рассматривает витрину. Глаза ее загорелись. Очевидно, приметила что-то интересное. Всегда опасно заходить в ювелирный магазин с женщиной, с которой встречаешься. Это почти неизменно стоило ему дороже, чем ожидалось.

– Что тебе понравилось? – спросил он, гадая, что могло пробудить в Гретхен такую реакцию. Она вроде не носит много украшений.

– Этот кулон, – призналась она, показывая на опал в форме слезы, горящий голубым и красным огнями. – Это мой камень по гороскопу. Никогда раньше не видела природного опала такой игры.

Камень был красив, но Джулиан не ожидал, что она выберет такой в витрине, где сверкали бриллианты и другие дорогие драгоценности. Он сомневался, что Бриджет хотя бы имеет представление о существовании опалов. Он медлил, пытаясь поймать выжидающий взгляд, из тех, которые привык видеть. Но Гретхен только пожала плечами и продолжала рассматривать витрину. Она не переставала изумлять его. И возможно, заслуживала ответного сюрприза.

– Мистер Купер! – приветствовал хозяин магазина, выходя из задней комнаты. – Пойдемте со мной. У меня все готово для вас.

Их повели в отдельную комнату, где можно было рассмотреть кольца и подписать чек. Речь шла о большом количестве золота и бриллиантов, и Джулиан хотел убедиться, что для Марри и Келли все будет идеальным.

– Я могу еще что-то сделать для вас? – спросил владелец.

– Собственно говоря, да. В витрине лежит опаловый кулон. Я бы хотел приобрести его для моей спутницы.

Мужчина кивнул:

– Превосходный выбор.

Он позвал продавщицу, чтобы принесла кулон. Джулиан проигнорировал потрясенное выражение лица Гретхен при виде кулона.

– Все прекрасно, спасибо.

– Положить в коробочку?

– Нет, мы его наденем прямо сейчас.

Джулиан потянулся к кулону и расстегнул цепочку. И прежде чем Гретхен успела возразить, поднялся, встал за ее спиной, осторожно отвел с шеи прядь темных волос и надел кулон. Камень улегся чуть ниже ключицы, как раз в треугольнике выреза.

– Прелестно! – похвалил ювелир. – Я положу коробочку в пакет с кольцами.

Джулиан протянул черную карту «Америкэн экспресс». Ювелир вышел.

– Зачем это? – выдавила наконец она, когда они остались одни. – Это очень дорогой кулон.

Он пожал плечами и отверг возражения так же, как она отвергла идею купить кулон.

– Он заставил тебя улыбнуться. Это стоило каждого цента.

Гретхен сжала кулон и покачала головой.

– Мне уже заплатили абсурдные деньги за все это. Совершенно необязательно ничего мне покупать.

Джулиана покоробила эта неуместная фраза. Он почти забыл, что ей заплатили за привилегию быть его спутницей. Она так не походила на других людей в его жизни, вечно протягивавших руку за деньгами, что воспоминание о том, что она, как и все остальные, тоже захотела получить с него свою долю, стало неприятным шоком. И все же он почему-то твердо знал, что она другая.

Но в конце концов это не имело значения. Он хотел купить кулон и купил.

– Это подарок. Наслаждайся.

Ювелир вернулся с его картой и чеком.

– Могу я сделать для вас что-то еще?

Когда они встали, Джулиан снова подумал о поджидавших их репортерах. Он заметил маленькое кафе в начале квартала, но не желал, чтобы их сопровождали. Хотел спокойно посидеть с Гретхен, прежде чем начнется свадебный хаос.

– Только одно: нет ли у вас здесь черного хода?

Глава 5

– Это все, что ты съешь? – удивилась Гретхен. – Но мне страшно подумать, что будет, когда эти папарацци покажутся и заснимут меня с полной тарелкой, пока ты ковыряешься в шпинатовом салате без заправки!

– Я говорил, – улыбнулся он. – Берегу место для торта Амелии.

Гретхен оглядела сэндвич и пожала плечами, прежде чем откусить очередной кусок.

– Мог бы по крайней мере иметь совесть и заказать больше еды, хотя бы для приличия, а потом ничего не съесть.

– Никто на нас не смотрит, Гретхен. Мы спрятались в укромном уголке крошечного кафе. Расслабься и наслаждайся едой.

Гретхен откусила еще несколько кусочков, прежде чем набралась храбрости задать вопрос:

– Ты когда-нибудь устаешь от этого?

– От чего именно?

– Устаешь от того, что на тебя смотрят как на кусок мяса?

Джулиан фыркнул, но вовремя сдержался.

– По правде говоря, да, но я не буду выглядеть так всегда. Пока что я молод. В прекрасной форме. Поэтому и подумал, что нужно этим воспользоваться, пока можно. Полагаю, когда стану старше и людей больше не будут интересовать мои бицепсы, займусь более талантливыми сценариями.

– Дело не в бицепсах, – поправила Гретхен, – а в «кубиках».

– Спасибо, что заметила, – ухмыльнулся он.

Она покраснела.

– Я не заметила. Просто хотела сказать, что…

Она осеклась и прикусила губу.

– Все в порядке, тебе дозволено восхищаться моими кубиками. С моей стороны было бы лицемерием использовать мое тело, чтобы делать деньги, а потом критиковать кого-то за то, что его заметил.

– А ты подумываешь сниматься в других фильмах уже сейчас? Ну, сколько боевиков ты можешь осилить в год? Наверняка у тебя найдется время сделать что-то еще.

– Мне бы очень хотелось, – вздохнул Джулиан. – У меня в номере есть сценарий, который мне действительно нравится. Настоящая образная роль. Такого рода, которая может наконец получить критическую оценку моей игры.

Гретхен заметила, как он выпрямился при упоминании о сценарии и роли алкоголика, который теряет все и возвращается домой к когда-то покинутой семье. Роль, похоже, изумительная и могла бы изменить траекторию всей его карьеры.

– Почему бы тебе ее не сыграть?

– Мой менеджер не считает это хорошей идеей. И он прав. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что эта роль для меня не годится.

– Почему? Разве не любопытно попробовать?

Выражение глаз Джулиана стало отчужденным.

– Любопытство здесь ни при чем. Мне повезло иметь то, что я имею сейчас. У меня достаточно денег, чтобы поддержать родных, жить прекрасной жизнью и никогда не волноваться о том, как за что-то заплатить. Но киноиндустрия изменчива, и можно потерять все за единое мгновение.

– Но как ты можешь сделать нечто такое ужасное, чтобы погубить всю карьеру?

– Я давно не играл по-настоящему. И возможно, у меня просто не хватит на это способностей. С самой первой роли я демонстрировал тело, и с тех пор немногое изменилось. Что, если я… – Он снова вздохнул. – Что, если я попытаюсь сняться в серьезном фильме и ничего не выйдет? А если меня начнут разносить критики за то, что вообразил, будто могу сделать что-то большее, чем стрелять или водить вертолет?

– По крайней мере, ты бы попытался. Прости, что так говорю, но эти боевики не дают тебе удовлетворения. Я натура творческая и понимаю, каково это. Если идешь на компромисс и не делаешь то, чего любишь, рано или поздно потеряешь интерес к работе.

– А тебе твоя работа нравится, верно? Могу судить по тому, как ты вся меняешься, когда говоришь о ней.

Гретхен не замечала раньше и удивилась, что он уделяет этому так много внимания.

– Я не уверена, что это так уж меня меняет, но действительно люблю мою работу. Я не художник в традиционном смысле слова и не скульптор, но делаю много различных креативных вещей. Мне никогда не бывает скучно. И работаю с лучшими друзьями, что приносит мне радость каждый день.

– Должен признать, завидую.

Глаза Гретхен широко раскрылись.

– Завидуешь мне? Правда? – удивилась она.

– Именно, – кивнул он. – Ты живешь как хочешь! Выполняешь работу, которая тебе нравится. И счастлива этим.

– Но я не миллионер. Возможно, в каждом занятии есть плохие и хорошие стороны.

– Деньги всего не заменяют. Но они необходимы, и я благодарен судьбе за то, что у меня достаточно средств, хотя мысль о том, что можно все потерять, удерживает от рискованных шагов. Взгляни на меня. Я сижу во вкусно пахнущем кафе, у меня почти текут слюнки из-за ягодного пирожного, которое не имею права съесть. Я не ем того, что хочу, не делаю того, что хочу, не играю в фильмах, в каких хотел бы. И все из-за денег.

Гретхен покачала головой:

– Только тот, у кого есть деньги, может считать их бременем.

Джулиан с любопытством уставился на нее:

– Можно спросить, почему ты согласилась участвовать вместе со мной в этом спектакле?

Она рассмеялась. Удивительно, почему он так долго держался и не спрашивал об этом.

– Хороший вопрос. Первые несколько дней я тоже себя об этом спрашивала. Отчасти потому, что оказалась в том месте, но не в нужное время и стыжусь признаться, что в основном дело в деньгах. Это всего несколько дней моей жизни. А когда все кончится, у меня появится возможность отправиться в путешествие, о котором я давно мечтала. А без них кто знает, когда у меня появится шанс.

– Я люблю путешествовать, – кивнул Джулиан, отодвигая недоеденный салат. – Куда хочешь поехать?

Гретхен улыбнулась.

– В Италию, – мечтательно протянула она. – Я об этом грезила еще в старших классах, когда мы изучали Ренессанс. Хочу поехать и впитывать эту красоту. Картины, архитектуру, еду и людей. Хочу увидеть все. И эти деньги позволят осуществить все планы.

Джулиан кивнул:

– Италия прекрасна! Ты ее полюбишь!

– Ты там был?

– Однажды. Несколько недель. Мы снимали фильм в Тоскане, и я поехал посмотреть Флоренцию. Изумительное место. Я всегда хотел вернуться, но времени не было.

– Я тебя понимаю. Даже с деньгами нелегко улучить время. Я постоянно работаю. Такова моя жизнь с тех пор, как мы основали предприятие.

– Думаю, тебе нужно выкроить время. Если будут деньги, поезжай. Время всегда трудно найти, не успеешь оглянуться, как жизнь истощит все твои сбережения и ты упустишь шанс.

– Не думаю, что…

– А ты поезжай следующей весной, – уговаривал Джулиан с заговорщической улыбкой. – В конце апреля или начале мая. Идеальная погода и не слишком много людей.

– Ты меня подначиваешь? – ахнула Гретхен.

– Именно.

Его голубые глаза смотрели так пристально, что стеснило грудь.

– Ты не способна уклониться от вызова.

Она усмехнулась.

Что же. В эту игру могут играть двое.

– Прекрасно. Принимаю. Но и в свою очередь бросаю вызов.

– Да неужели?

Он скрестил руки на груди, словно желая показать, что не испугался.

– Не дождусь, когда услышу, в чем дело. В колледже я ни разу не уклонился от вызова.

– Хорошо, мистер Уверенность. Я бросаю вам вызов! Подойдите к стойке, купите пирожное с ягодами, которое так сильно хотите, и съешьте до последнего кусочка. Дайте себе свободу, хотя бы сегодня. Кто знает, может, сегодня это пирожное, а завтра – премьера на фестивале «Санданс».

Джулиан молча смотрел на нее. Она знала: он борется с собой, но вызов есть вызов, верно?

Гретхен решила, что, может, стоит бросить ему кость? Потому что лучше других знала, каково это – сидеть на диете, когда родные и друзья ненамеренно пытаются разрушить твои планы.

– Я разделю его с тобой, если хочешь, – пообещала она.

Его лицо просветлело.

– Заметано!

Он оставил ее на несколько минут, чтобы купить пирожное.

Оставшись одна, она впервые за почти полчаса глубоко вдохнула. Потому что не могла дышать в его присутствии. Ей нравилось быть с ним. Она никогда не ожидала такого. Они такие разные. По крайней мере, ей так казалось.

Но сейчас Гретхен поняла, что у них больше общего, чем ожидалось. Они достаточно много времени проводили вместе, и ей все легче становилось увидеть за актером человека.

Как ни прекрасны эти мысли, они опасны. Бессмысленны. Они обсуждали, что она сделает с полученными за спектакль деньгами. Как только свадьбу отпразднуют, их время вместе закончится. Пусть сейчас кажется, что между ними существует связь, но он актер.

Она не позволяла себе это забывать. Через несколько дней он вернется в Лос-Анджелес и забудет о ее существовании.

Ну и повезло ей, что первый парень, с которым она чувствует себя непринужденно, оказался голливудским актером и скоро исчезнет, не захочет иметь с ней ничего общего.

При таких условиях ей никогда не лечь в постель с мужчиной.

Джулиан едва не застонал, дожевывая ягодное пирожное. За весь год он не ел ничего вкуснее. Чаще всего о его диете заботились тренеры и личные повара, державшие его дальше от соблазна. Бриджет сидела на еще более строгой диете, поэтому было легче пережить день, зная, что ему не дадут съесть то, что он действительно хотел. С глаз долой, из сердца вон.

Гретхен не зацикливалась на диетах. Позволяла себе все, что хотела, и свидетельством тому ее довольная улыбка. Ну что такое несколько лишних фунтов? Ее женственная фигура, искренняя улыбка куда лучше, чем тонкая, как палка, Бриджет и ее вечно голодный взгляд. Она никогда не казалась удовлетворенной, всегда искала в жизни чего-то большего.

И ягодное пирожное может стать именно тем, что она ищет.

– Так стыдно, – сказала Гретхен, кладя вилку на пустую тарелку. – Клянусь, ты набрал целых три фунта, когда съел это!

– Невозможно! – встрепенулся Джулиан. – Правда?

Она рассмеялась и покачала головой:

– Нет. Ты в полном порядке. Половина ягодного пирожного – еще не конец света. Зато ты получил богатые клетчаткой ягоды.

Только сейчас Джулиан заметил крошечное пятнышко клубничной глазури в уголке ее губ. Потянулся с салфеткой, чтобы стереть его, но поколебался. У него возникла идея получше.

– Держись. – Он потянулся к ней. Одной рукой лаская ее шею, прижался губами к этому пятнышку, слизал остатки десерта, прежде чем поцеловать ее.

И как всегда, стоило коснуться ее, он немедленно отреагировал. Ее мягкие губы прижимались к его губам. Запах кожи наполнил ноздри. Он не мог от нее оторваться. Каждый раз, когда они целовались, желание переполняло его. Он знал, что они связаны деловым соглашением, но ничего не мог с собой поделать. Потому что хотел ее сильнее, чем любую женщину.

Но поскольку сейчас они не практиковались, чтобы обмануть репортеров, Гретхен немедленно отстранилась. Он не ожидал этого и даже немного растерялся:

– В чем дело?

Она смотрела на него настороженными темными глазами.

– А зачем это?

Его брови взлетели.

– Поцелуй?

– Да.

Она оглядела кафе и опустила глаза.

– Я думала, мы больше не практикуемся. Сейчас за нами никто не наблюдает.

Она и представить не могла, что он способен поцеловать ее просто потому, что может это сделать. Потому что хочет!

– Этот поцелуй не для камер. Для меня!

Она с подозрением прищурилась. Свела брови.

– Не понимаю.

Джулиан взял ее руку.

– Что тут понимать, Гретхен? Ты мне нравишься. Я хотел поцеловать тебя и поцеловал. Все очень просто. Парень встретил девушку и тому подобное.

Она кивнула, хотя он был не совсем уверен, что ей стало лучше.

– Я говорила тебе, что не слишком хороша для подобных встреч.

Да, говорила, но он до сих пор не сознавал, насколько это серьезно. Как это возможно, что она не поняла, почему он хочет поцеловать ее? Неужели настолько низка самооценка, что она считает, будто не стоит его внимания? Если так, он немедленно развеет ее заблуждение.

– Ты сказал, я тебе нравлюсь. Что это значит?

– Это значит, ты мне нравишься. И да, меня влечет к тебе. Я знаю, что между нами деловое соглашение, и не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Но я к тебе неравнодушен, Гретхен. Честно.

Повисло молчание. Гретхен отхлебнула чаю со льдом. Похоже, не знала, как отвечать, словно он признался в любви слишком рано, слишком поспешно. Неужели неверно истолковал сигналы? Он не хотел, чтобы она подумала, будто их контракт предусматривает дополнительные упражнения в постели. Он уже хотел сказать что-то, смягчить свои слова, но тут она пристально взглянула на него:

– Меня тоже тянет к тебе.

Джулиан сдержал улыбку. Вдруг она подумает, что он смеется над ней! Ничего подобного! Он подозревал, что она тоже неравнодушна к нему, но наверняка не знал. Правда, даже от одних предположений становилось легче.

– Я рад, что мы все выяснили.

Она кивнула и снова опустила глаза. Любые фантазии, которые у него возникали насчет того, чтобы отвезти ее в отель и заняться любовью, в этот момент растаяли.

«Будем идти шаг за шагом», – напомнил он себе. Кроме того, их ждет работа. Даже если она хочет его так же отчаянно, как он ее, скоро свадьба, и нужно срочно декорировать бальный зал.

– Полагаю, нам лучше вернуться в часовню, – вспомнил он. – Я обещал тебе помочь с украшениями.

– Это ни к чему, – отрезала она. – Ты оплатил мне ланч и, что важнее всего, этот кулон. Я с радостью останусь на всю ночь, чтобы наверстать потерянное время.

Он покачал головой:

– Так легко ты от меня не избавишься. И хотя я лишен художественного восприятия, однако помогу тебе, и это окончательно.

Гретхен кивнула и бросила салфетку на стол.

– Прошло больше часа. Как по-твоему, репортеры сдались или все еще ждут у ювелирного магазина?

Джулиан пожал плечами и встал.

– Не важно. Я счастлив, что мы пробыли наедине целый час.

Он взял ее за руку и повел к выходу. Репортеры сдались и уехали. Машина стояла в конце квартала. По дороге в часовню оба неловко молчали, смущенные какой-то странной энергией, бушевавшей между ними. Это продолжалось, пока они не вернулись в бальный зал. Работа закипела. Они погрузились в новое занятие – завязывать на спинках стульев черные банты из органзы. Джулиана к этому не допустили, очевидно, он не умел завязывать банты, только узлы, и ему было поручено складывать полотняные салфетки. Слава богу, никаких причудливых оригами из ткани не требовалось, всего лишь складывать обычные прямоугольники с карманчиками.

Когда банты были завязаны, Гретхен расставила стеклянные подтарельники с серебряными бусинами. Джулиан драпировал салфетки вокруг подтарельников и вкладывал в карманчики меню. Он помог ей внести примерно сорок декоративных ваз и поставить на сцену вместе с большими серебряными вазами и канделябрами.

– Что дальше? – спросил он. – Расставить их по столам?

Гретхен уселась на край сцены и покачала головой:

– Не сегодня. – И глянула на мобильник: – Уже поздно. Сделаю это завтра.

Джулиан сел рядом и оглядел комнату. Они многое успели, но, зная Гретхен, можно с уверенностью утверждать, завтра ей предстоит гораздо больше.

– Уверена? Я могу остаться хоть на всю ночь.

– Разве ты здесь не ради Марри? Не следует ли вам играть в покер или весело проводить время?

– Вовсе нет. – Он пожал плечами. – Сегодня с утра мы играли в гольф и ели барбекю. Завтра только репетиция, обед и мальчишник.

Гретхен понимающе улыбнулась:

– Что запланировано? Стриптизерши и пиво?

– Нет! – возразил он оскорбленным тоном. – Все должно быть классно. Я снял старый бар с пианино в деловом центре. Местная мини-пивоварня поставит бочонки с их лучшим пивом. Выступать будут несколько дам из бурлеска.

Все это он пытался говорить с серьезным лицом, но долго не выдержал и рассмеялся:

– Ладно-ладно! Стриптизерши и пиво. Но очень дорогие стриптизерши и пиво.

– Уверена, это делает мальчишник куда более классным, – улыбнулась она.

– Я так и посчитал.

– В таком случае нам лучше доставить тебя домой. Тебе понадобится отдых перед ночью разгула.

Гретхен встала и вытерла ладони о джинсы.

Джулиан повел ее из бального зала. Подождал, пока она выключит свет и запрет двери. Когда они пришли на парковку, он заметил, что стало гораздо холоднее. Застегнул кожаную куртку, хотя бы немного защищавшую от ветра.

Гретхен казалась более подготовленной. Она вышла в темно-красном жакете до бедер и шарфе. Он проводил ее к крохотному седану, хотя не желал расставаться и не решался сказать то, что нужно в таких случаях, чтобы продлилась ночь. Придвинулся ближе, чтобы попрощаться. Она подняла глаза, в которых отражался свет уличных фонарей.

– У тебя есть теплая куртка? – спросила она, когда он вздрогнул.

– Не привез. У меня есть куртка, которую я ношу, когда катаюсь на лыжах в Аспене, но не представлял, что она здесь понадобится.

Он обратил внимание, что изо рта вырывается пар. Оказывается, чертовски холодно. Следовало тщательно проверить прогноз, прежде чем собирать вещи, а не быть таким легкомысленным.

– Может, завтра успеешь заехать в магазин и выбрать хорошее шерстяное пальто. Нельзя, чтобы шафер простудился перед свадьбой.

– Хорошая мысль. А может, до завтра сумеешь помочь мне согреться.

Гретхен с улыбкой обняла его и притянула к себе. Ее губы находились вблизи от его губ.

– Это как?

Джулиан прижался к ней всем телом и обхватил за талию.

– Становится определенно теплее. Но мне все еще немного холодно.

Сжав его лицо ладонями, она коснулась губ губами. Жар разлился по его венам, когда их губы соприкоснулись. А когда язык сплелся с ее языком, он уже распалился так, что едва не сбросил куртку. Это простое невинное прикосновение заставило кровь закипеть от желания.

Джулиан обвел губами контуры ее подбородка, оставляя дорожку из поцелуев, пока не добрался до чувствительного изгиба шеи. Гретхен ахнула и прильнула к нему. Звук был музыкой в его ушах, посылая озноб по его телу. Отчаянно желая вновь дотронуться до нее, он повел ладонью по ее боку, пока не сжал грудь.

И был вознагражден стоном, хотя ее руки немедленно уперлись в его грудь.

Джулиан чуть отодвинулся и уронил руки.

– Что случилось? – спросил он, задыхаясь.

– Я… – начала она, но тут же покачала головой. – Просто для меня это немного слишком быстро, Джулиан.

– Быстро? Сегодня четверг, Гретхен. К понедельнику я уже буду в Калифорнии. Не хотелось бы, чтобы ты чувствовала себя неловко, но у нас нет впереди целой вечности.

Гретхен вздохнула:

– Знаю.

– Что в действительности тебя беспокоит? Скажи мне.

– Я говорила, что почти не встречалась с мужчинами. Но дело не в этом, Джулиан. И не то чтобы я тебя не хотела. Хочу. Очень. И с радостью зашла бы далеко настолько, насколько ты готов меня вести. Но думаю, если узнаешь правду, ты…

– Я – что?

Что она способна сказать такого, чтобы он смог задушить в себе желание к ней?

– Я девственница, – почти выплюнула она, словно стремясь выговориться, прежде чем успеет передумать.

Джулиан вытаращил глаза и отступил, словно от удара. Она это серьезно?

– Девственница? – пролепетал он.

– Да. И это для меня не проблема. Откровенно говоря, вы сделаете мне огромное одолжение, избавив от бремени, которое я несу столько лет. Но я усвоила, что люди плохо реагируют на эту новость.

Он не мог понять. Потому что сам реагировал не так уж хорошо. Не то чтобы она объявила, что оказалась гермафродитом или кем-то в этом роде. Но все же застала его врасплох. За какое-то мгновение идея о забавном коротком романе, пока он в Нэшвилле, вдруг сильно усложнилась.

– Черт, – прошептала Гретхен.

Ее проклятье вернуло его к действительности. Он нахмурился и взглянул на нее:

– Что?!

– Опять! Я отпугнула тебя. Судя по взгляду, ты готов бежать от меня на край света.

– Нет-нет, – решительно покачал головой Джулиан. – Это просто не то, чего я ожидал. Но мне следовало…

Он прикусил губу. А ведь все на это указывало. Он просто не думал, что такое возможно.

– Что ж, становится поздно, и ты, скорее всего, замерзла. – Слова звучали фальшиво даже в его собственных ушах. – Завтра предстоит долгая ночь, так что я позволяю тебе уехать. Увидимся на репетиции в шесть?

– Да.

Гретхен даже не пыталась скрыть разочарование в лице и в голосе. Его быстрое отступление ранило ее чувства. Но он не представлял, что делать.

– Доброй ночи, Джулиан.

Она, даже не чмокнув его в щеку, открыла дверь машины и села. Едва он успел закрыть дверь, как взревел двигатель и она выехала с парковки.

Когда габаритные огни ее машины исчезли на расстоянии, Джулиан осознал, какой он идиот. Очевидно, умеет обращаться с женщинами, только руководствуясь написанным сценарием.

Глава 6

Ей бы следовало держать свой проклятый рот на замке. Больше она не скажет правды ни одному мужчине. В следующий раз, когда найдет кого-то, кто бы захотел спать с ней, пусть этот мужчина выясняет правду на собственном опыте. Пусть ей тоже придется нелегко, но к тому времени, когда он сообразит, что к чему, все будет кончено, и ей не придется терпеть этот позор снова и снова.

В этот момент так легко поверить, что прошлой ночью ничего не случилось. Они с Джулианом и еще несколькими приглашенными сидели за столом. Репетиция ужина заканчивалась, официанты обходили столы с подносами десертов. Джулиан обнимал ее за плечи. На губах играла преданная улыбка всякий раз, когда он смотрел на нее. Ему как актеру это не составляло труда. Но ей было не так легко, особенно потому, что Бри стояла у стены, делая снимки и понимающе улыбаясь.

Как раз в тот момент, когда она посчитала, что преодолела все потенциальные проблемы, связанные с фиктивными встречами, сама же все испортила. Ей следовало бы сохранить все на уровне первоначального сценария и не сближаться с ним. Зря призналась в кафе, что ее влечет к нему. Он нравится ей, она нравится ему. Что помешало тому, чтобы их рассчитанные на публику отношения стали более личными?

Девственная плева, вот что.

Выражение лица Джулиана, когда она все рассказала, потрясло ее. Вот только сейчас он смотрел на нее глазами, затуманенными желанием. В тот момент она не сомневалась, что он искренне хотел ее. Даже низкая самооценка не помешала этой убежденности. Но желание в мгновение ока сменилось паникой. Едва слова слетели с губ, она поняла свою ошибку.

Джулиан хотел непритязательного, ни к чему не обязывающего секса. Страстного, но одноразового. Дефлорация какой-то тридцатилетней девственницы, скорее всего, в его планы не входила. Она обвинила его в попытке сбежать, но в тот момент хотела того же куда более отчаянно, чем он. Ей нужно много времени, чтобы приехать домой, лечь в постель и истязать себя.

К счастью, сегодняшний день был посвящен приготовлениям к свадьбе. Почти весь день Гретхен посвятила приведению в порядок часовни перед репетицией церемонии бракосочетания. Это занимало ее мысли настолько, чтобы не думать о постыдном инциденте. Когда они с Джулианом снова увиделись, времени поговорить почти не было. Сначала была репетиция, и он находился на возвышении вместе с Марри и Келли. У них не было и двух секунд наедине, не говоря уже о каких-то беседах.

Она отчасти даже радовалась. Не хотелось анализировать прошлый вечер с ним. Просто нужно пережить следующие два дня, а потом отрешиться от прошлого и идти дальше. Но это трудно, потому что он все время дотрагивался до нее. Держал руку, прижимал к себе, шептал что-то на ухо. Хотелось бы, чтобы он относился к ней более холодно.

Официант поставил перед ней горячую порционную формочку с персиковым пирогом и таявшим на нем шариком ванильного мороженого. Выглядело все просто восхитительно, и мысли о вкусном угощении оказалось достаточно, чтобы пробудить Гретхен от мрачных мыслей. Ей нужно разыгрывать счастливую подружку Джулиана, невзирая на то, что происходит между ними.

– Выглядит прекрасно, – вздохнул Джулиан, изучая десерт. – Даже чересчур роскошно.

– А тебе не подали десерт? – спросила она, зная ответ, но пытаясь поддерживать вежливую беседу.

Он покачал головой и глотнул воды. Весь вечер он жевал тилапию с овощами, жаренную на гриле.

– Если ты подбила меня на пирожное, еще не значит, что я вышвырнул в окно здоровый образ жизни.

– Хочешь кусочек? Всего один! Я знаю, ты не желаешь быть первым, но подумала, что неплохо бы предложить тебе второй.

Она не смогла удержаться от укола под прикрытием обсуждения десерта, чтобы сидевшие за столом ничего не поняли.

Джулиан удивленно посмотрел на нее и скривил губы в веселой улыбке:

– Только, чтобы ты знала, я не возражаю против первого кусочка. Просто чувствую себя виноватым из-за первого кусочка, зная, что не могу остаться, чтобы съесть все целиком.

– Уверяю, пирог не оскорбится и просто молит о том, чтобы его съели, пока он горячий и сочный. А если помедлить, он превратится в холодную, горькую, жесткую массу.

– Искренне в этом сомневаюсь. Я знаю, что вчерашний отказ от угощения был ошибкой. Зато прошлой ночью провел два часа в гостиничном тренажерном зале.

– Чувствуя себя виноватым?

Он кивнул.

– После твоего отъезда я ощутил в себе скопившуюся энергию. Две мили на беговой дорожке очень помогли, но, даже закончив, я чувствовал себя последним дерьмом.

– Можешь бегать сколько хочешь, но беговая дорожка не поможет тебе решить проблемы.

– Мудрые слова, – согласился он. – Зато тренировки помогают думать. У меня наступило просветление в голове.

Гретхен прищурилась. Сердце внезапно затрепетало.

– Что это означает?

– Это означает, что мы должны поговорить.

Она закатила глаза и вернулась к десерту. Поговорить? Сколько можно говорить? Если это все, чего он хочет, она спасет бедный пирог от такой же участи, как у нее.

Она подняла ложку, отломила кусочек, но остановилась, когда Джулиан наклонился к ней.

– Скоро, – прошептал он.

Ложка задрожала в ее руке, замерев в воздухе.

– Не знаю когда, но скоро. Не волнуйся, что десерт так и останется не съеденным.

Гретхен прерывисто вздохнула. Почему-то больше не хотелось пирога. Сама мысль о том, что она в ближайшем будущем может оказаться перед ним обнаженной, отбила аппетит.

– Итак, Джулиан, – крикнула одна из подружек невесты, – ты готов к сегодняшнему мальчишнику?!

Он выпрямился и ответил чарующей улыбкой:

– Еще бы! Я запланировал для мальчиков потрясающую ночь.

Другая женщина метнула на своего спутника предостерегающий взгляд.

– Попытайся ограничиться одним приватным танцем, пожалуйста.

– Почему? – рассмеялся тот. – Ведь не я же завтра женюсь. Боишься, что соблазнюсь вкусняшкой?

Брюнетка покачала головой:

– Нет, однако беспокоюсь, что сунешь ей в трусики чек на все наши деньги и вернешься ко мне разоренным.

– Ну, если так случится, может, Джулиан поможет мне выпутаться. Я слышал, ты за последний фильм получил пятнадцать миллионов. Это правда?

Гретхен почувствовала, как Джулиан напрягся. Первый раз за все время, когда они были вместе, занервничал. Несколько раз до этого он упоминал о том, как люди вечно приходят к нему с протянутой рукой. Этот парень даже не знает его. Не является другом. Все это подано как шутка, правда не смешная. Ей не нравилось, что Джулиан так отреагировал.

– А сколько денег ВЫ заработали в прошлом году? – вмешалась она, не дожидаясь ответа от него.

Тон был таким резким, что глаза мужчины широко раскрылись. Но он тут же поднял руки, словно сдаваясь:

– Простите. Это была шутка. Хотел сказать, что, если бы получил столько денег, кричал об этом со всех крыш.

– И все, включая налоговое управление и парня, которого вы даже не знали, просто видели на обеде по случаю репетиции свадьбы, стучались бы в вашу дверь, требуя своей доли.

Большой массивный дружка жениха словно съежился и усох.

– Пойду возьму в баре выпивку, – пробормотал он, вставая и пересекая комнату.

Сидящие за столом дружно заговорили, стараясь замять неловкость.

– Р-р-р-р-р! – прорычал Джулиан ей на ухо. – Вот уж не знал, что ты такая тигрица.

– Я тоже не знала, – хмыкнула Гретхен, – но не могла молчать. Если ты публичный человек, это еще не означает, что кому-то есть дело до того, сколько ты зарабатываешь.

– Это не так волнующе, как звучит, – улыбнулся Джулиан. – Не пойми меня неправильно, у меня много денег, но чем больше ты знаменит, тем больше расходы. Я только по кредиту за дом на Беверли-Хиллз плачу почти тридцать тысяч в месяц.

Гретхен едва не поперхнулась вином.

– Это безумие!

– Это калифорнийская недвижимость. Добавь абсурдные налоги на собственность, страховку, расходы на охрану и прислугу. Дядя Сэм тоже получает свой кусок пирога, потом Росс, потом мой бухгалтер.

– Мне отдать кулон?

– Нет, конечно нет. Я не жил бы в доме за пять миллионов долларов, если не мог себе этого позволить.

Гретхен покачала головой и потянулась к сумочке за телефоном. Уже поздно. Как бы она ни наслаждалась обедом, какое бы любопытство ее ни разбирало, как бы ни хотелось закончить прерванный разговор, нужно возвращаться и подготовить бальный зал к завтрашнему дню.

– Я лучше пойду.

Джулиан надулся, опустил уголки губ. Гретхен хотела утешить его поцелуями, но удержалась. Только чмокнула в щеку.

– Повеселись сегодня с мальчиками. Не позволяй Марри много пить. Натали терпеть не может, когда жених страдает от похмелья.

– Да, мэм. Я провожу тебя.

– Нет-нет, – запротестовала она, – я сама прекрасно дойду. Сегодня твой долг перед Марри.

Гретхен встала, он сжал ее руку, поднес к губам и обжег поцелуем. Жар распространился по руке, отчего она залилась краской.

– Скоро увидимся, – пообещал он, делая ударение на слове «скоро». Именно его он повторял раньше, когда они говорили о своих физических отношениях.

Она отняла руку и попыталась замаскировать реакцию улыбкой.

– О'кей. Спокойной ночи.

Она помахала Марри и Келли, прежде чем выскользнуть за дверь. И только выйдя наружу, вспомнила, что все, включая Бри, приехали сюда в лимузине. Покачав головой, она вызвала такси и терпеливо ожидала, пока оно прибудет. Все к лучшему. Ей нужен прохладный воздух, чтобы остыл огонь, который Джулиан так легко воспламенял в ней.

Ему до смерти надоел мальчишник. Он выполнил свой долг и устроил Марри классную вечеринку с алкоголем, полуодетыми женщинами и бильярдом, но вовсе не здесь хотел проводить время. Особенно после разговора с Гретхен за обедом.

Он снова и снова воскрешал в памяти тот момент у ее машины. Потому что ожидал услышать сотни других причин ее застенчивости, но только не того, что она никогда раньше не была с мужчиной. В наше время такое почти невозможно.

Да, он не слишком хорошо отреагировал на новости и из-за этого чувствовал себя ужасно. Рассказал ей о двухчасовой тренировке на беговой дорожке, но это еще не все. Он почти не спал этой ночью, думая о том, как плохо воспринял ее исповедь. И не потому, что с ней что-то не так и она странная, а потому, что почувствовал внезапную скованность, которой не ожидал.

Стать первым любовником женщины – большая ответственность. В шестнадцать лет, когда постоянно одолевала похоть, он так не думал, но знал по крайней мере одну девушку, для которой первый раз оказался не слишком приятным из-за его тогдашних действий. Теперь он взрослый мужчина. Опытный любовник. Достаточно паршиво, что приобрел репутацию казановы из-за своих фильмов. При мысли о том, каким нужно быть сдержанным и деликатным с девственницей, у него сжималось в груди.

Судя по тону, Гретхен счастлива избавиться от бремени девственности. Он сделает ей одолжение. И он хочет ее. В этом нет сомнения. Но не будет ли эгоистичным заняться любовью с ней? Взять ее девственность, а потом вернуться в Лос-Анджелес. Ужасный поступок, даже по ее просьбе. При мысли об этом он чувствует себя последним пошляком.

Кстати, о пошлости. К нему пробиралась женщина в корсете и стрингах. За резинкой ее трусиков уже красовалось несколько банкнотов, загорелую кожу покрывали блестки, напоминая ему о собственной роли стриптизера в фильме. Из тех, которые он ненавидел. Фильмов, от которых Гретхен побуждала его отречься.

Танцовщица бурлеска накинула боа из перьев ему на шею, чтобы подтащить ближе. Сунув пару обязательных банкнотов ей в трусики, он снова показал на жениха. Это Марри заслуживает сегодня внимания. Не он.

Джулиан глянул на телефон проверить, нет ли сообщений. Не хотел, чтобы дома что-то случилось, зато это даст ему предлог уйти. Марри был его соседом по комнате в колледже, так что все знал о семье Джулиана и обо всем, что там происходит. К счастью, все хорошо, и к несчастью, только начало одиннадцатого. Наверное, слишком рано уезжать.

Он вздохнул и сунул телефон в карман. Наверное, рано. Кубинец даже не закончил сворачивать сигары.

И тут он поймал взгляд Марри. Друг улыбнулся и покачал головой.

– Иди, – проговорил он одними губами, после чего повернулся к грудастой блондинке, добивавшейся знаков внимания.

Ему и этого вполне достаточно. Он встал и пошел к двери, пытаясь выскользнуть незаметно. Почти побежал к микроавтобусу, радуясь, что они приехали не в лимузине. Сел за руль и послал сообщение Гретхен:

«Где ты?»

Пока мотор прогревался, он получил ответ:

«В бальном зале, вешаю семьдесят тысяч хрустальных подвесок. Хочешь присоединиться?»

Он хотел. Сунул телефон в карман и направился в часовню. Маленький зеленый седан Гретхен был единственной машиной на парковке. Очевидно, все уже разъехались по домам.

Он сразу направился в бальный зал на ее поиски. Но не увидел. Зато дело ее рук было видно сразу. Со вчерашнего дня комната абсолютно преобразилась. На столах стояли стаканы, лежали приборы. В центре некоторых столов – серебряные канделябры. Остальные украшали тонкие серебряные вазы или маленькие серебряные чаши. Повсюду свечи. Высокие белые деревца переливались хрусталиками. Не хватало только цветов.

– Вот подожди, когда включат маленькие прожекторы и зажгут свечи, – пообещала Гретхен, подходя сзади с коробкой в руках. – Это будет волшебством.

– Держу пари. Ты очень талантлива.

Она фыркнула и поставила коробку на край сцены, где будет играть оркестр. На ней все еще было кокетливое фиолетовое платье, в котором она приходила на обед, правда, сейчас она ради удобства сбросила туфли и теперь ходила босиком.

– Ты очень добр, но это сервировка стола. Не Пикассо.

Джулиан пошел за ней, наблюдая, как она распаковывает крохотные подарки для гостей, чтобы разложить на столах. Она встала, он обнял ее сзади и прижал к себе. Мягкая податливость ее тела тут же вызвала эрекцию, и, казалось бы, разумный довод о том, что ему не следует быть с ней, мгновенно улетучился. Что, если он мог бы дать ей что-то, ничего не отнимая? Это потребует всей его сдержанности, но он так сильно хочет этого.

– Я много думал о нашем разговоре за обедом.

Гретхен тихо ахнула. Ему стало интересно, виной тому его слова или явная потребность в ней.

– И?.. – спросила она почти шепотом.

– И стал гадать.

Он уткнулся в ее шею, между фразами осыпая поцелуями нежную кожу.

– Ты сказала, что остаешься девственницей, но был ли у тебя раньше оргазм?

– Конечно, – усмехнулась Гретхен. – Пусть я девственница, но еще и взрослая женщина, вполне способная при необходимости удовлетворить свои нужды.

Теперь уже рассмеялся Джулиан. Она всегда удивляла его, особенно своей дерзкой честностью, даже отвечая на смущающие ее вопросы.

– Я говорю о мужчинах. Никто не дал тебе оргазма? – допытывался он.

– Нет.

– Я бы хотел это сделать.

Она вздрогнула, когда он снова коснулся губами ее шеи.

– Э-э-э. Прямо сейчас?

Совсем не идеальное место, но почему бы нет, черт побери?

– Да, прямо сейчас.

Его ладонь скользнула по ее талии, к низу живота и по бедру, под платье, чтобы ласкать обнаженную кожу. Но вдруг замерла.

– Если только не предпочитаешь подождать.

После легкого колебания Гретхен выгнула спину, еще сильнее прижимаясь к нему.

– Полагаю, двадцать девять лет ожидания – достаточно долгий срок, не так ли?

– Так.

Джулиан, не выпуская из объятий, повернул ее лицом к себе. Несмотря на смелые слова, почувствовал в ней тревогу. Она кусала губы, темные глаза одновременно бросали ему вызов и нервно поглядывали на дверь. Он представлял, насколько противоречива смесь ее эмоций, однако не позволит нервничать. Это обязательно случится сегодня!

Опустив голову, он поцеловал Гретхен. Она немного расслабилась и обняла его. Позволила языку дерзко скользнуть по его, отчего он тихо застонал. Доставлять наслаждение ей трудно, особенно когда она касается его вот так, но он сможет. Он полон решимости.

Джулиан обнял ее за талию, притянул к себе и заставил отступать к сцене. Как только ее икры уперлись в деревянное возвышение, усадил на край. Оторвался от ее губ и встал перед ней на колени. Глаза Гретхен широко раскрылись, когда он положил ладони на ее голые колени.

Не сводя с нее взгляда, он потихоньку раздвигал ее ноги, пока не встал между ними. Скользнул руками по бедрам и поднял подол платья, обнажил ноги. Ее мышцы мгновенно напряглись, поэтому он сменил тактику. Хотел, чтобы она полностью расслабилась. Поцеловал ее снова, отвлекая ласками губ и языка, одновременно спуская с ее плеч бретельки платья, открывая бюстгальтер. Сжал одну грудь, медленно лаская и задевая сосок сквозь прозрачную черную ткань. Гретхен застонала ему в губы, и Джулиан, ободренный такой реакцией, снова наклонил голову и втянул ее сосок в рот.

Голова Гретхен откинулась. Крик наслаждения сорвался с губ, пронесся по залу музыкой для его ушей. Он продолжал ласкать его сквозь мокрую ткань, и она отвлеклась настолько, чтобы он сумел запустить руку под юбку. Оказалось, трусики сшиты из той же прозрачной ткани. Когда его пальцы коснулись самого чувствительного места, Гретхен охнула и подняла бедра.

Но он осторожно опрокинул ее на сцену. Сначала она запротестовала, но он не хотел, чтобы она нервно наблюдала за тем, что он делает.

– Лежи, закрой глаза и наслаждайся, – велел он.

Напряжение словно утекало из ее тела.

Он начал с того, что снял с нее трусики и отбросил в сторону. Сел на корточки и стал прокладывать дорожку из поцелуев от щиколотки до икры, и к внутренней стороне бедер. Подул на складки ее лона горячим дыханием. Она стала извиваться под ним. Предвкушение уже копилось в ней.

Он провел языком по ее плоти. Гретхен вскрикнула. Пальцы беспомощно хватались за край сцены. Он снова развел бедра, открывая ее еще больше. Теперь он стал ласкать ее пальцами и языком, добиваясь разрядки. Стоны и крики Гретхен были ободряющей мелодией. Когда они усилились и участились, он понял, что она совсем близка к оргазму. Ее бедра были напряжены так, словно их отлили из стали. Он удвоил усилия, пока отчаянное «Да! Да!» не наполнило комнату.

Он осторожно проник в нее одним пальцем, зная, что это пошлет ее на самый пик наслаждения. И ощутил, как сжимаются ее мышцы, когда она забилась в конвульсиях оргазма. Она ахнула и закричала, извиваясь на твердых досках сцены, но он по-прежнему ласкал ее языком.

Только когда она обмякла, а бедра задрожали, он отстранился. Ее прерывистое частое дыхание было единственным звуком в огромном зале. Он одернул ей платье и снова присел на корточки.

Прошло несколько минут, прежде чем Гретхен приподнялась, чтобы взглянуть на него. Обычно бледные щеки были ярко-алыми, глаза словно остекленели, но она улыбалась. У него заныло сердце при виде ее. Женщины в его жизни всегда требовали от него так много! Гретхен ценила даже самые маленькие жесты.

– Что же, – сказала она наконец, – я теперь не смогу взглянуть на этот зал как прежде. Никогда.

Глава 7

– Отвези меня в отель, Джулиан.

Их взгляды встретились. Его глаза пылали жаром. И все же он колебался и громко сглотнул, прежде чем спросить:

– Уверена?

– Да.

Никогда еще она не была так уверена в чем-то. Правда, была не настолько глупа, чтобы думать, будто эти отношения продолжатся после этого уик-энда или она останется в голове Джулиана чем-то, кроме легких воспоминаний, но не могла отказаться от этого шанса. Даже если бы раньше и была с мужчиной, провести ночь с кинозвездой – сексуальная фантазия любой женщины.

Тем не менее ее терзали сомнения. Конечно, она хочет его. Но хочет ли он ее?

– Но если ты не хочешь… – тихо начала она.

Джулиан закатил глаза и, сжав ее руку, стащил со сцены.

– Хочу. Ты понятия не имеешь, как сильно я этого хочу. Просто не знаю, имею ли право принять твое предложение. Потому что не могу ничего обещать.

Гретхен медленно покачала головой:

– Обещай мне ночь жаркого секса и достаточно оргазмов, чтобы продержаться, пока в моей жизни не появится другой мужчина.

Джулиан улыбнулся, и она мгновенно расслабилась в его объятиях. Слава богу, он не отвергает ее!

– На это, – сказал он с лукавым блеском в голубых глазах, – я вполне способен.

Они сбежали из часовни так быстро, что у Гретхен едва хватило времени схватить туфли и выключить свет. Дорога в отель, казалось, длилась вечность. Гретхен крепко прикусила губу. Ее тело все еще пульсировало после оргазма, так что было легко предложить ему зайти дальше. Но реальность вторгалась с каждой милей, приближавшей их к отелю. Сейчас они займутся сексом. Идея одновременно возбуждала и пугала ее.

Пока они рука об руку шли по коридору, она чувствовала, как колотится сердце. По другую сторону двери ее ждало то, о чем она грезила с шестнадцати лет.

– Хочешь бокал вина? – спросил он, когда они вошли в номер.

– Нет. – Она покачала головой. – Я бы хотела сразу перейти к этому.

Джулиан нахмурился и скрестил руки на груди.

– Гретхен! Это не спринт! Это марафон!

– Знаю. – Она понимала, что ведет себя и правильно, и неправильно. Она хотела поскорее покончить со своей девственностью, чтобы отбросить тревоги и спокойно наслаждаться.

Джулиан уронил руки и шагнул к ней, остановившись совсем близко, не касаясь ее. Положил большие теплые ладони на ее обнаженные руки и стал растирать, успокаивая.

– Расслабься и дай себе волю. Гарантирую, что этого не случится только в том случае, если ты передумаешь или отель загорится.

Гретхен прерывисто выдохнула, не сознавая, что задерживает дыхание. Вместе с воздухом ее покинуло напряжение, сковывавшее каждую мышцу.

– Ты прав, прости. Просто я так…

Джулиан заставил ее замолчать поцелуем. Она растаяла в его объятиях, прижимаясь к упругому телу, о котором все время думала. Даже услышав звук расстегивавшейся молнии, не оцепенела. Скольжение его языка и жадные пальцы, впивавшиеся в ее плоть, заставили тело размякнуть, как масло.

Он спустил с плеч бретельки платья и бюстгальтера, целуя шею и ключицы. Жадный взгляд упал на ее груди, прежде чем он опустил голову, чтобы попробовать на вкус плоть, угрожавшую перелиться через края бюстгальтера.

Ткань скользнула вниз, собралась на талии. Но она подавила желание подхватить платье. Похоже, Джулиану нравилось то, что он видел. Сегодня она разденется, несмотря на все свои тревоги.

Джулиан завел ей руки за спину, расстегнул бюстгальтер, снял и бросил на ближайший стул. Ее нагота была мгновенно прикрыта его руками и ртом. Ресницы Гретхен опустились, когда он втянул в рот розовый сосок. Молния наслаждения пронизала ее, внизу живота сладко заныло, ноги задрожали.

Она так увлеклась моментом, что Джулиан застал ее врасплох, оторвав от пола. Гретхен с удивленным криком обняла его за шею и обхватила ногами талию.

– Ты сорвешь спину, – пожаловалась она, прильнув к нему. В конце концов, она не костлявая супермодель, хотя вряд ли он это забудет, когда она лежит полуобнаженная в его объятиях.

В его глазах блеснул вызов.

– Гретхен, даже в самый неудачный день я могу поднять вдвое больше, чем ты весишь. Перестань волноваться и позволь мне отнести тебя в спальню, чтобы овладеть, как полагается. Договорились?

Она зажмурилась и зарылась лицом в его шею. Нельзя, чтобы глупые комплексы испортили такой момент.

Джулиан обнял ее за талию одной рукой, а другой стиснул округлую ягодицу и стал гладить.

– Бесстыдница, – прошептал он, унося ее в спальню.

– Что? – не поняла Гретхен.

– Ты так и не надела трусики.

– О господи! – потрясенно ахнула Гретхен. – Я оставила их на полу бального зала.

Джулиан ухмыльнулся и покачал головой, продолжая шагать в спальню.

– Кого-то с самого утра ждет сюрприз.

При мысли о том, что Бри или Натали наткнутся на прозрачные черные трусики в зале, она залилась краской стыда. Какой позор!

Но Джулиан уложил ее на кровать, и ее голая спина прижалась к мягкой бархатистой ткани покрывала.

Она наблюдала, как он расстегивает и снимает сорочку, обнажая знакомые всем налитые мышцы. Боже, как он красив! Как скульптура работы Микеланджело! Словно каждый мускул высечен из мрамора резцом знаменитого мастера!

Она не отрывала глаз от его рук, пока он расстегивал ремень, брюки, так что остальная одежда упала на пол. Он сбросил туфли, переступил через упавшую одежду и во всей своей обнаженной красе направился к кровати.

– Ну как? – Он дал ей секунду, чтобы привыкнуть к великолепному зрелищу. – Сойду?

Гретхен нервно рассмеялась. Мужчина был прекрасен, тверд как камень и очень возбужден. Любые сомнения насчет его влечения к ней мгновенно исчезли, сменившись беспокойством. Он слишком велик!

Но она замаскировала тревогу широкой улыбкой и кивком.

– Полагаю, что так.

Темная бровь взлетела вверх от столь откровенной оценки его мужского достоинства. Не отвечая, он приблизился к кровати и потянулся к ее талии. Взялся за подол и стянул платье через бедра. Уронил его на пол и оглядел обнаженную девушку.

Гретхен втянула в себя воздух и удержалась от желания прикрыться. Вместо этого подняла руку, согнула палец и поманила его к себе.

Джулиан, не колеблясь, накрыл ее своим раскаленным телом. Твердый жар его плоти прижался к ее бедру, требуя, чтобы она открылась.

Она так и сделала. Он скользнул между ног. Она чувствовала кончик плоти в складке лона, но он не подался вперед. Пока нет.

Вместо этого навис над ней, лаская грудь. Мял и сосал ее, прикусывал тугие вершинки и обводил языком, пока она не выгнулась. Втянув в рот сосок, провел рукой по животу, нырнул между бедер. Кончики его пальцев искали самое чувствительное местечко, стали ласкать его, подводя ко второму оргазму. Один палец проник в нее, входя и выходя. Большой палец по-прежнему гладил тугой бутон. Ощущения, охватившие ее, нарастали. Она отчаянно старалась держать глаза открытыми, но ничего не выходило. Они продолжали закрываться, а она – наслаждаться каждым мгновением.

К первому пальцу добавился второй. Он растягивал ее, усиливая ноющую боль в животе. Она с радостью повиновалась, готовая ко всему, что он мог предложить.

В этот момент он отстранился. Глаза Гретхен открылись как раз вовремя, чтобы увидеть, как он потянулся к тумбочке у кровати. Она поняла, что это презерватив!

Джулиан быстро натянул его и вернулся на кровать. Его рука скользнула под ее колени, согнула их, приподняла ноги и раскрыла пошире.

Джулиан снова навис над Гретхен, наблюдая за ней со странным выражением лица. Наклонился и поцеловал ее. Она обхватила его шею и отдалась поцелую.

Он стал раскачиваться, медленно, не спеша тереться членом об ее лоно, усиливая то, что не доделали руки минуту назад. Она почувствовала приближение оргазма. Он ускорил движения, снова и снова растирая ее чувствительную плоть, ее крики поднимались к потолку.

Сейчас она кончит второй раз. Она чувствовала, как туго натянутая струна вот-вот лопнет.

– Джулиан! – выдохнула она, прильнув к нему. – Да! Да!

Она больше не могла терпеть, и в этот момент он одним резким выпадом вошел в нее. Наслаждение. Боль. Все произошло так быстро, что она почти не поняла, что случилось, пока все не было кончено. Она облегченно вздохнула, когда последняя дрожь оргазма сотрясла тело.

Джулиан не шевелился, хотя был глубоко в ней. Его глаза были закрыты. На лице выражение чего-то вроде боли.

– Ты в порядке? – спросила она.

Он свел брови, глядя на нее сверху вниз.

– Разве не мне полагается задавать этот вопрос?

– Да, но это ты выглядишь так, словно тебя покалечили.

Он покачал головой:

– О, мне не больно. Совсем. Я просто стараюсь сдержаться.

Проверяя ее реакцию, он осторожно вышел из нее и снова подался вперед. Тело Гретхен зажглось крошечными молниями ощущений, в большинстве великолепных.

– Не стоит. Все уже сделано. А теперь займись со мной любовью, Джулиан. Пожалуйста.

Коротко кивнув, он с агонизирующей сдержанностью вышел из нее и вошел. Теперь настала его очередь громко стонать. Ощущение было великолепным. Гретхен не могла не наблюдать за его реакцией. Ей нравилось, что она может дать ему наслаждение, чего совершенно не учитывала до этого момента.

Легкое жжение исчезло, когда его движения ускорились. Осмелев, она подняла колени, сжала его бедрами. Движение позволило ему проникнуть еще глубже, и она ахнула, привыкая к ощущениям.

Джулиан тихо выругался.

– Мне очень хорошо, но, если будешь так двигаться, меня надолго не хватит.

– И не нужно, – ободрила она, желая, чтобы он потерял из-за нее контроль. – Как ты сказал раньше, у нас вся ночь.

– И это правда.

Джулиан закрыл глаза и стал двигаться быстрее, подводя себя к краю оргазма. Его мышцы напряглись, дыхание участилось. Она наблюдала, как он вонзился в нее последний раз. Открыл рот в безмолвном стоне, и по его телу пробежала дрожь.

Все. На этот раз она официально перестала быть жалкой двадцатидевятилетней девственницей.

Джулиан откатился на бок и, прерывисто дыша, обмяк на кровати.

Гретхен лежала и улыбалась, глядя в потолок. Они только что закончили, но она не могла дождаться, когда сделают это снова.

Знакомый звук пробудил Джулиана от крепкого сна удовлетворенного мужчины. Открыв один глаз, он глянул на экран мобильника, заряжавшегося на тумбочке. Это последний номер, который он хотел бы видеть, особенно в столь поздний час. Правда, этого звонка он ждал неделю. Его обуревало предчувствие, что с братом не все ладно, а предчувствие никогда не обманывало.

Подскочив в постели, он схватил телефон и сонно пробормотал:

– Алло.

– Мистер Кертис? – Женщина назвала его настоящую фамилию.

– Да?

– Мистер Кертис, простите, если разбудила, но это Тереза из «Хоторн комьюнити».

Он узнал. Понял в ту минуту, как взял телефон. Теперь к делу.

– С Джеймсом все в порядке?

Колебание легкое, но отчетливое предшествовало ответу.

– Его состояние стабильно, – заверила женщина. – У него началась пневмония, и нужно перевести его в больницу для наблюдения.

Джулиан сражался с выводящей из себя смесью сна и паники.

– Мне приехать? С ним все будет в порядке?

– Мы не считаем, что вам нужно приезжать сейчас, – заверила Тереза. – Его состояние действительно стабильно. Нужно посмотреть, как он будет реагировать на лечение. У него трудности с дыханием, поэтому это усложняет ситуацию.

– Знаю. Вы позвоните, как только что-то изменится?

– Да, мистер Кертис. Так написано в истории болезни Джеймса, поэтому мы и позвонили вам в такой поздний час. Вас известят в случае каких-то радикальных изменений.

Джулиан кивнул. Именно этого он хотел. Если что-то пойдет не так, ему нужно знать. Он не может быть с братом. Но сделает все, чтобы обеспечить Джеймсу лучших докторов и лекарства, какие только можно получить при его звездном статусе и гонорарах.

– Спасибо.

Закончив разговор, Джулиан бросил телефон на колени и громко выдохнул, чтобы избавиться от изнурительного страха, сковавшего легкие. Все справедливо, если Джеймс не может дышать, Джулиан тоже не должен дышать. Но в реальности все не так. Джулиан был совершенством. Здоровым и сильным. В отличие от Джеймса. Постоянный поток ночных звонков доказывал это.

– Джулиан? – донесся тихий, встревоженный голос Гретхен. – Все хорошо?

Страшная тоска вдруг обуяла его. Более сильная, чем в тот момент, когда зазвонил телефон. Гретхен в постели рядом с ним. Она все слышала. Что-то пошло не так! Ужасно не так.

– Э-э-э… да, – коротко ответил он, в надежде, что она не станет продолжать разговор.

Очень немногие в его окружении знали о ситуации с Джеймсом. Черт, да почти никто не знал о Джеймсе. Джулиан намеренно скрывал его существование. Он уж точно не нуждался в том, чтобы пресса разнюхала его историю! Джеймсу не нужна чья-либо жалость, и, если история попадет в газеты, миллионы людей, глядя на брата, посчитают, что с ним тоже что-то неладно. Он этого не хотел. Джеймсу всего лишь нужна была нормальная жизнь, и пребывание в «Хоторн комьюнити» давало ему такую возможность. У него своя квартира, помощница и целый штат профессионалов, заботящихся о нем, когда в этом возникает нужда. Джулиан не хотел перемен.

Гретхен присела и прислонилась к нему голым плечом.

– Для актера ты не слишком хорошо умеешь врать.

Он тихо усмехнулся:

– Полагаю, три часа ночи – не лучший час для демонстрации моего искусства.

Он повернулся к ней, нежно поцеловал в губы, проигнорировав тревогу в ее глазах.

– Ничего не случилось. Спи.

Он ожидал, что она ляжет, но вместо этого почувствовал, как его обнимают за плечи.

– Джулиан, я рассказала тебе свой секрет, и ты сумел, э-э-э, помочь мне. Расскажи, что происходит, может, я тоже смогу тебе помочь.

Он покачал головой:

– Гретхен, если бы все было так же просто, как заняться с тобой любовью, я тут же тебе рассказал. Но ни ты, ни кто другой не может это исправить.

Он снова подключил телефон к зарядному устройству и лег в надежде, что она последует его примеру.

Она и последовала. Прижалась к нему голым телом и положила руку на грудь. Обычно его тут же охватывало желание. Но сейчас на душе было слишком много тревог.

– Расскажи, – просила Гретхен. – Сейчас темно. Мы оба в полусне. Тебе не обязательно смотреть на меня, когда будешь говорить. Облегчи душу. Сразу почувствуешь себя лучше.

Джулиан никому не рассказывал о своей ситуации, кроме Росса и людей, которые стали частью его жизни до того, как он, подобно Марри, стал звездой. Россу нужно было знать, почему он работает как одержимый. Но сейчас, под покровом темноты, он хотел сказать Гретхен правду. Она не похожа на других женщин, не выискивает истории, которые можно продать. Если и существует кто-то, кому можно рассказать, так это она. Он не хотел ничего скрывать от нее.

– Мой брат в больнице, – просто сказал он.

– Жаль слышать такое. Это серьезно?

– К несчастью, все серьезно, когда речь идет о моем брате.

Это правда. Любая простуда почти фатальна, не говоря уже о пневмонии, которой он сейчас болен.

– Расскажи, – настаивала она.

Он хотел рассказать, однако нужно соблюдать осторожность.

– Если я расскажу, ты должна поклясться, что не передашь это ни единой душе. Никто не должен знать об этом.

– Хорошо. Даю слово.

Джулиан почему-то твердо знал, что Гретхен не выдаст его тайны. Нужно дать ей понять, насколько все серьезно.

– У меня есть брат-близнец. Джеймс.

– Мне в голову не приходило, что у тебя есть брат, да еще близнец.

– Никто не знает. Ради семьи я старался ни с кем не делиться подробностями личной жизни. Родные не хотят оказаться в свете прожекторов. И поскольку у брата множество проблем, я стараюсь его защитить.

– А что с ним?

Джулиан вздохнул. С Джеймсом столько всего. У него никогда не было шанса жить нормальной жизнью, как бы они ни пытались, к скольким бы специалистам ни обращались.

– У моего брата тяжелый случай спастического церебрального паралича. Доктора сказали, что причины либо в повреждении мозга во время беременности, либо во время рождения.

Гретхен не ответила. Он не знал, удивлена она его историей или хочет позволить ему облегчить душу.

– Ему поставили диагноз года в два. Мать не хотела верить, полагая, что у него всего лишь замедленные по сравнению со мной реакции, словно то, что я на две минуты старше Джеймса, имело какое-то значение. Наконец, когда больше не могла игнорировать его увечье, она отвезла его к доктору. Диагноз был убийственным, но труднее всего оказалось неведение. Никто не знал, как увечье повлияет на него в более зрелом возрасте. Тяжесть церебрального паралича может зависеть от множества факторов. Некоторые люди способны жить долго нормальной жизнью, всего лишь с несколькими ограничениями. Мать надеялась именно на это, но, когда мы должны были пойти в начальную школу и его проблемы стали более явными, ей было все труднее оставаться оптимистичной. Она много плакала, когда думала, что я не вижу. Джеймс был прикован к инвалидному креслу и нуждался в постоянном надзоре. В школе у него появился помощник, который оставался с ним и помогал целый день.

Счета от докторов были невероятными. Хотя у отца были хорошая работа и прекрасный социальный пакет на ближайшем предприятии, это не могло покрыть расходы. Джеймс прошел так много операций и курсов лечения. Сколько раз «скорая» отвозила его в больницу! Симптомы церебрального паралича остаются теми же, зато осложнений прибавляется. С самого детства он с трудом глотал и дышал. Раза два едва не задохнулся. Всякий раз, когда приближался сезон холода и простуд, мы жили как в карантине, чтобы не дать ему что-то поймать. Когда ему было около десяти лет, врачи были вынуждены вставить трахеотомическую трубку. С годами становилось все труднее. Джеймс больше не был ребенком. Он стал подростком. Простые вещи, вроде попыток поднять его с кресла и уложить в постель или искупать, вызывали множество трудностей. Пришлось нанять сиделку, чтобы находилась с ним, пока мы учились в школе, но к тому времени, как я уехал в колледж, мама просто не смогла справиться одна. У него случилась двусторонняя пневмония, он попал в больницу. Доктора сказали, что Джеймс нуждается в более профессиональном уходе, чем мы способны ему предоставить, и рекомендовали поместить в специальное заведение, лучше оборудованное для лечения такой болезни.

– Наверное, для твоих родителей это было нелегким решением, – наконец отозвалась Гретхен. – Для всех вас.

– Ты и представить не можешь. Я всю жизнь жил с осознанием вины.

– Почему? Почему ты чувствуешь себя виноватым? Ты ничего такого не сделал.

Джулиан провел рукой по мягким локонам Гретхен.

– Я родился здоровым. Был всем, чем не стал Джеймс. Мы близнецы и начали жизнь одинаково. Тем не менее что-то дало сбой, возможно, по моей вине, когда мы еще не родились. Так легко чувствовать себя виноватым!

– Доктора когда-нибудь так говорили? Обвиняли тебя в чем-то?

Он пожал плечами:

– Если и так, мать все равно бы мне не сказала. Но это не имеет значения. Я был активным. Гулял с друзьями. Делал все, чего не мог он. Когда я уехал в колледж, а он лег в больницу штата, ему стало еще хуже. Когда я учился на первом курсе, умер мой отец. Мало нам было бед, теперь семья осталась без дохода и страховки. Страхового полиса отца едва хватало, чтобы платить по кредиту за дом, чтобы мать не выбросили на улицу. Нужно было что-то предпринять, поэтому я бросил колледж и уехал в Лос-Анджелес.

– В самом деле?

– Глупо, правда? Я был убежден, что стоит только появиться там, мне сразу дадут роль и я смогу содержать семью. Я мог бы с таким же успехом оказаться в вечной роли официанта, у которого даже не хватает денег платить за квартиру. Но я встретил Росса. Он разглядел во мне потенциал. Иногда он бывает полным идиотом. Но сначала он раздобыл мне роли в рекламных роликах, потом эпизоды в кино. Постепенно мои роли становились все больше, а потом мне и вовсе предложили главную. Не то чтобы я лег спать и проснулся знаменитым, но прошло всего несколько лет, прежде чем я стал получать семизначные гонорары за фильмы. Роли мне не нравились. Но они позволили перевести Джеймса в частный дом инвалидов, который специализировался на пациентах с церебральным параличом. Я смог купить хорошую страховку для всех нас и посылать матери деньги, на которые она жила. Я достиг своей цели.

– Вот почему! – осенило Гретхен.

– Что «почему»?

– Вот почему ты не хочешь браться за другие роли. Ты сказал, что боишься промахнуться и испортить карьеру. Это не имеет ничего общего с твоим эго. Тебе нужно содержать семью!

– Да, – вздохнул Джулиан. – Они зависят от меня. Я не могу и не хочу рисковать карьерой. Или рисковать тем, что кто-то узнает о Джеймсе и история попадет в таблоиды.

Говоря это, он вдруг сообразил, что, рассказав все, поставил под удар брата. Она, может быть, и не захочет рассказать что-то намеренно, но все случается. Знай об этом Росс, настоял бы на включении в договор статьи о конфиденциальности. Обычно он не был так откровенен с женщинами. Но с Гретхен все иначе.

– Я заставил тебя дать обещание никому не говорить для того лишь, чтобы обеспечить защиту брата. Утром заставлю Росса вставить в соглашение статью о конфиденциальности. Я знаю, он будет на этом настаивать. И попрошу, чтобы он прибавил к твоему гонорару еще пять тысяч в виде компенсации за сотрудничество. Не твоя вина, что я вывалил на тебя все это.

Он ощутил, как Гретхен напряглась под его пальцами. Подняв голову, она взглянула на него:

– Ты это серьезно?

Джулиан нахмурился:

– Так я живу. Контракты и компенсации даже в личной жизни.

Она продолжала смотреть на него. Но тело оставалось неподатливым, как доска. Наконец она выговорила:

– Я подпишу твое дурацкое соглашение, Джулиан.

Тон Гретхен сделался резким. Он понял, что оскорбил ее.

– Но мне никакой компенсации не нужно.

Глава 8

Сейчас кто-то непременно придет и разбудит ее.

Гретхен сидела перед туалетным столиком, накладывая макияж, как учила женщина в магазине. На постели лежало платье, которое она наденет на свадьбу. Это нереально само по себе. Но осознание того, что она спала с ним вчера ночью, целиком относится к царству грез.

Она ждала этого момента годы, но никак не предполагала, что будет лежать в объятиях самого сексуального в мире мужчины. Она так и не смогла понять, почему он захотел ее. Его раздражало, когда она упоминала об этом, так что пришлось замолчать. Но даже будь у нее высокая самооценка, это все равно невероятно.

Единственное, что убеждало Гретхен в реальности происходившего, – неловкий разговор после звонка о Джеймсе. Она была так возбуждена самой мыслью о первом сексе и желанием Джулиана разделить с ней что-то из личной жизни, хотя он и заговорил потом о конфиденциальности, хуже того, попытался заплатить ей за молчание.

Чем дольше они находились вместе, тем легче было забыть, что все это реальность и ей оплатят проведенное с ним время. Ей с самого начала не нравилась эта идея, но по мере того как их отношения развивались, нравилась еще меньше. А когда ко всему прибавился секс, она стала чувствовать себя героиней фильма «Красотка». Дополнительные деньги за молчание только добавили соль на раны и напомнили, насколько она близка к тому, чтобы называться шлюхой.

– Уф, – выдохнула она, закончив с макияжем и брезгливо отбрасывая косметичку. Нужно выбираться отсюда, погрузиться в свадебный хаос, чтобы больше не вариться в собственных мыслях.

Посмотревшись в зеркало, она восхитилась делом своих рук. Совсем неплохо! Она уже распрямила и уложила во французский узел волосы, закрепив хрустальной заколкой. С такой прической шея кажется длиннее. А лицо тоньше, что тоже прекрасно! Она предчувствовала, что сегодня на грандиозное мероприятие соберется множество папарацци. Нужно быть правдоподобной в качестве подружки Джулиана, а двойной подбородок в этом не помощник.

Надев белье, она натянула платье, которое выбирала вместе с Амелией: вырез сердечком и высокая талия, начинавшаяся прямо под бюстом. Верх из черного атласа, а ниже талии белый, разрисованный фиолетовым, голубым и черным, словно акварелью. Платье было прекрасным и очень ей шло.

Напоследок она надела подаренный Джулианом кулон. Огненный опал прекрасно улегся между ключицами.

Восхищаясь собой в большом зеркале, она была потрясена увиденным. Это не та серая неуклюжая мышка, какой была всего неделю назад. Гретхен выглядела уверенной, сияющей и даже красивой! И да, она готова стать девушкой Джулиана, и это прекрасно, потому что уже пора ехать в часовню.

Достаточно странно даже то, что она сейчас не помогает остальным. Правда, она уже отметилась там утром, чтобы встретиться с флористом и убрать с пола трусики, и теперь она возвращается в качестве гостьи. Поскольку Джулиан был шафером, он не мог заехать за ней. Он сейчас в комнате жениха, возможно, выпивает по стопочке виски с Марри и помогает ему с галстуком. Нужно быть готовыми пораньше, чтобы Бри перед церемонией успела заснять гостей и жениха с невестой.

Гретхен бросила кое-какие вещи в сумку. Так, на всякий случай. Если снова окажется в отеле с Джулианом. Нужно быть готовой, не мчаться с утра пораньше домой в вечернем платье. Она захватила туалетные принадлежности, смену одежды и коротенькую красную кружевную рубашку, которая томилась в шкафу с тех пор, как Гретхен под влиянием порыва приобрела ее в отделе нижнего белья несколько лет назад. Очень хотелось, чтобы кто-то, кроме нее, увидел ее в этой рубашке.

Загрузив все в машину, она вернулась в часовню. На обочине собралась толпа репортеров. Произошла, как всегда, утечка информации, но прессе не позволялось заходить внутрь. Погода стояла зимняя, пешеходов немного, и те снимали всех, выходивших и входивших в часовню. И почти не обратили внимания на маленький дешевый седан. Поэтому Гретхен, как обычно, смогла проскользнуть через заднюю дверь.

– Bay!

Она остановилась у двери офиса, куда собиралась поставить сумку. Повернувшись, увидела Натали, наблюдавшую за ней из коридора. Та была, как всегда, вооружена наушниками, блокнотом и яростной решимостью энергично взяться за работу, но выражение благоговения на ее лице было новым.

– Я нормально выгляжу?

Натали кивнула и подошла ближе, чтобы полюбоваться платьем.

– Выглядишь потрясающе. Настоящая девушка кинозвезды, не сомневайся.

Гретхен просияла. Она допускала, что смотрится хорошо, но достаточно ли этого? Похоже, да. По крайней мере, по мнению Натали.

– Особенно мне нравится это сияние женщины, только что побывавшей в мужской постели. Это искусственный загар или последствия ночных занятий любовью?

Гретхен поспешно зажала рукой рот, чтобы не проговориться.

– Искусственный загар. Позже мы обсудим бренд и то, насколько хорошо он был нанесен.

Натали лукаво улыбнулась и перекинула за плечо темный хвост.

– Это уж точно, обсудим. Бальный зал просто ошеломляет, так что расслабься и веселись.

– Попытаюсь.

Гретхен оставила вещи в офисе и прошлась по залу, проверяя, все ли на месте. Оказалось, все. Цветочные аранжировки добавляли последние идеальные штрихи. Свадебный восьмиярусный торт, испеченный Амелией, был настоящим шедевром, покоившимся в гнезде из белых сахарных роз. Официантам оставалось только зажечь свечи до прихода гостей.

Она пересекла вестибюль, нашла Джулиана, Марри и дружек жениха в церкви, где их снимали Бри и какой-то парень, возможно, из журнала, получившего эксклюзивное право на репортаж. Гретхен не сдержала широкой улыбки, когда взгляды ее и Джулиана встретились, тем более что он улыбнулся так же широко. Он выглядел таким красивым в смокинге, словно пробовался на роль в очередном фильме о Джеймсе Бонде. И он принадлежал ей, по крайней мере сейчас! Пусть их отношениям не суждено продлиться долго, но они особенные, и она с этих пор всегда думала о них именно так.

Натали пошла за ней в часовню, на этот раз по делам.

– О'кей, джентльмены, прошу всех, кроме распорядителей, удалиться в комнату для джентльменов. Гости сейчас прибудут. Распорядители, прошу подойти ко мне, чтобы последний раз поговорить о ваших обязанностях.

Мужчины вышли. Джулиан поцеловал Гретхен в щеку, чтобы не смазать ее помаду.

– Встретимся в вестибюле после того, как эту парочку окрутят.

– Буду ждать, – пообещала она, пытаясь ответить обольстительной улыбкой, правда не уверенная, что это сработает.

Джулиан вздохнул и неохотно вышел из часовни вслед за Марри. Этого доказательства ей достаточно.

– Прекрасно! – крикнула Натали. – Распорядители, встаньте у дверей. Музыканты, начинайте попурри, чтобы подготовиться к выходу жениха. Гретхен, сделай с собой что-нибудь. Пусть распорядитель тебя усадит. Им все равно нужна практика.

С этими словами она исчезла.

Гретхен послушно вернулась к входу и с вежливой улыбкой подошла к одному из распорядителей.

– Вы гостья невесты или жениха?

– Жениха.

Он кивнул, вручил ей одну из сделанных ею программок и, взяв за руку, повел по проходу, усадил на правой половине часовни. Долго в одиночестве ей сидеть не пришлось. Вскоре в часовню стали вливаться волны гостей. Каждое место на парковке, каждое сиденье в церкви будет занято высшим светом Нэшвилла.

Помещение быстро наполнялось. Гретхен старалась не выделяться из общей массы, когда увидела, что вокруг сидят звезды музыки кантри. Вскоре часовня выглядела как место раздачи наград исполнителям кантри. Она была твердо уверена, что позади нее сидят Гарт Брукс и Триша Ирвуд.

Все это очень странно, но не слишком задевало ее, когда она работала. Гости есть гости. Однако теперь она сама гостья, и ей явно неуютно тут. Приходилось все время напоминать себе, что она подружка кинозвезды и должна быть холодна и спокойна.

Попурри струнного квартета закончилось, и, судя по мелодии, которую они исполняли после того, как в часовню проводили родителей, вошли жених и дружки. Джулиан отыскал ее взглядом и лукаво подмигнул, отчего сердце привычно затрепыхалось в груди.

Они собрались на возвышении, и оркестр возвестил о прибытии подружек, а потом и Келли с отцом. Гретхен и остальные гости встали, когда невеста поплыла по проходу в воздушном наряде из расшитого хрустальными бусами кружева, специально сшитого для дивы музыки кантри.

Когда церемония началась, мыслями Гретхен уже была далеко. Устремила взгляд на Джулиана, стоящего с кольцом и готового подхватить Марри, если тот ненароком упадет в обморок. Он казался таким спокойным, таким естественным по сравнению с Марри, который вспотел, трясся и едва нашел в себе силы произнести обеты. Конечно, это же не Джулиан женился!

Впрочем, он будет спокоен и на собственной свадьбе. Даже если занервничает, сумеет выглядеть невозмутимо. Скажется актерская выучка. Уж он произнесет свои обеты Гретхен без запинки, с любовью и обожанием на лице и в голосе.

О нет!

Она мысленно оборвала себя. Пусть во власти сладострастного тумана, но она тем не менее не позволит себе далеко зайти. Слава богу, не наивная девочка, воображающая, будто мужчина, лишивший ее девственности, будет любить вечно и женится и они проживут долго и счастливо. Она знала и принимала правду, несмотря на абсурдные направления, по которым мчались ее мысли. Нравится или нет, но она платная компаньонка. Он не станет обожающе смотреть на нее и произносить обеты. Никогда.

Гретхен со вздохом опустила глаза, делая вид, будто изучает программку. Может, это и к лучшему, что их отношения подходят к концу. Но справиться с сердцем становилось все труднее.

Ему нужно скорее вернуться в Лос-Анджелес, прежде чем она проиграет битву.

Джулиан не мог дождаться конца церемонии и всех съемок, чтобы снова обнять Гретхен. Она постоянно старалась попасть в объектив, глядя на него обожающими глазами. Их новые отношения существенно облегчили появление на публике. Они держались естественно, и это отметили все. Несколько человек уже спросили его о Гретхен, и он не мог не похвастаться тем, какая она умная, талантливая и красивая.

Все чистая правда.

Наконец обязанности Джулиана были выполнены, если не считать тоста на приеме. Гости расселись за столами, поздравляя счастливую пару, и требовали первого танца новобрачных.

После танца всем позволили наслаждаться обедом. Тосты были произнесены, когда подавались салаты, что дало Джулиану свободу на остаток ночи. Свадьбы он приравнивал по трудности к съемкам грандиозных боевиков.

– Выглядишь потрясающе, – прошептал он на ухо Гретхен, когда подали торт. Но Джулиана не интересовал десерт. Он не мог оторвать глаз от ее открытой шеи и плеч. Умирал от желания провести кончиком пальца по ее обнаженной коже и оставить дорожку из поцелуев.

Гретхен улыбнулась, заметив его взгляд, и мило покраснела.

– Спасибо. Ты тоже неотразим.

– Э-э-э… – отмахнулся он. Сегодня ему не хотелось говорить о себе. Он жаждал сосредоточиться на ней.

– Скорее бы отвести тебя на танцпол и показать всем.

Гретхен слегка напряглась, с тревогой глядя на него.

– Танцы? Но мы никогда не обсуждали вопрос о танцах. У меня прелестная пара двух левых ног.

– Ты не можешь быть настолько плоха, – не поверил он.

– Нет. Ты не понимаешь. Моя мать была профессиональной балериной. Она годами пыталась научить меня танцевать и наконец объявила, что я так же элегантна и грациозна, как носорог на каблуках.

Джулиан сжался. Разве можно говорить такие ужасные вещи кому-то, тем более родной дочери? Неудивительно, что она столько лет считала, будто недостойна внимания мужчин.

– Мы не будем танцевать сложные танцы, – настаивал он. – Я просто стану держать тебя, и мы потеряемся в музыке. Ничего необычного, всего лишь прелюдия к нашей ночи.

– Прелюдия? – с любопытством подняла брови Гретхен.

– Именно.

Джулиан знал, что многие мужчины не любят танцевать. Чертовы дурни. Если бы они знали, как хороший медленный танец может подогреть желание, все бы записались на курсы бальных танцев.

Словно услышав его мысли, дирижер пригласил всех гостей на танцпол.

– Вот и наш шанс, – обрадовался он.

– Разве ты не должен танцевать с подружкой невесты?

Он повернулся и увидел, как подружка невесты идет на танцпол с другим мужчиной.

– Полагаю, нет. Хочешь помочь одинокому джентльмену в затруднительном положении?

Гретхен нервно взяла его за руку и позволила увести на танцпол. Мелодия была медленной и романтичной, что позволяло ему воспользоваться моментом. Он обнял ее за талию, привлек к себе. Она расслабилась не сразу, но наконец обняла его за шею и глубоко вздохнула, чтобы избавиться от напряжения.

– Видишь? Все не так плохо.

– Ты прав. И если бы не постоянные назойливые вспышки камер, я бы смогла успокоиться.

Джулиан пожал плечами. Он давно научился не обращать внимания на подобные вещи. Актеру трудно играть, если он не сумеет игнорировать камеры, направленные ему в лицо, свет прожекторов или висящий над головой микрофон. Сегодня здесь были только два фотографа, остальные камеры принадлежали гостям, делавшим снимки. Как на любой свадьбе. Так что они безвредны.

– Этого момента они ждали всю неделю. Пусть фотографируют. Пусть поместят на журнальные страницы светских сплетен, если такова цена того, что ты появилась в моей жизни.

Услышав эти смелые слова, Гретхен тихо ахнула. Он и сам удивился, но в этот момент поступок казался таким правильным. По мере того как шло время, он понял, что не сможет распрощаться с Гретхен, когда вернется домой, не знал, сумеют ли они видеться, получится ли что-то из этого. Но попытаться хотелось. Он будет последним идиотом, если позволит такой чудесной, милой женщине исчезнуть из его жизни.

Момент был идеальным, словно придуманным кем-то из режиссеров. Освещение приглушенное, музыка нежная и чувственная, тела, прижатые друг к другу, двигались в унисон. Когда она положила голову ему на плечо, мир словно перестал существовать. Гости, камеры. Все оказалось в миллионе миль отсюда. И они танцевали одни.

Ее прикосновения вызывали волну ощущений. Ни одно не могло сравниться с легкостью в душе. С Гретхен в объятиях он чувствовал себя так, словно мог все. Мог взяться за самый топорный сценарий, сделать более серьезную актерскую карьеру, не подвергая риску заботу о брате, иметь все, что захочет, включая Гретхен.

Прошло всего несколько дней. Но нужно благодарить ее за то, что открыла ему глаза на новые возможности. Он намеревался завтра же поговорить об этом с Россом. Тот сценарий – все, о чем только можно мечтать, и ему хотелось попробовать. Он может не получить роль или желать, чтобы никакой роли не было, когда на него набросятся критики, но попытаться стоит!

Мелодия закончилась. Джулиан ощутил, как волшебство улетучивается с последними нотами. В эту ночь он только мог сделать все, чтобы Гретхен снова получила наслаждение в его постели. И хотел убраться отсюда поскорее, прежде чем что-то им помешает.

– Готова убежать, Золушка? – спросил он, уводя ее с танцпола.

– Не знаю, – протянула она, наморщив нос. – В ту минуту, когда мы выйдем за дверь, все будет кончено, верно? Наши волшебные отношения в полночь превратятся в тыкву. Если уйти отсюда означает конец всему, тогда нет. Я хочу остаться и танцевать, пока оркестранты не сложат инструменты и не уйдут домой.

Джулиан притянул ее к себе и поцеловал. Озноб прошел по ее телу вплоть до кончиков пальцев, которые закололо так, словно ноги затекли.

– Не знаю, о каком периоде времени договаривался Росс, но мне все равно. Если мы выйдем из этого зала, я намерен отвезти тебя в отель и любить всю ночь. И буду делать это, пока не настанет время лететь в Лос-Анджелес. Не знаю, как ты, а я считаю, что происходящее между нами не имеет ничего общего с деловыми соглашениями.

– Я тоже так считаю.

– Тогда улизнем прямо сейчас, – улыбнулся он.

Гретхен оглядела тускло освещенный зал, толпу на танцполе и сидевших за столом.

– Не слишком ли рано уходить? Разве у тебя больше нет никаких обязанностей?

– Больше никаких, – покачал головой он. – Увидимся с ними завтра утром на прощальном завтраке.

Она кусала губы, но по лукавому блеску ее глаз он видел, что выиграл битву. Взял Гретхен за руку, и они пошли к выходу. Он двигался быстро, лавируя среди других гостей. Ему не терпелось стащить с нее это платье.

В вестибюле он подождал, пока она нырнет в свой офис, чтобы взять вещи.

И тут он услышал это. Специальный рингтон, который поставил для вызовов из дома инвалидов. Сунув руку в карман смокинга, он схватил мобильный и молча помолился.

– Алло?

Хоть бы ему сказали, что ошиблись номером!

– Мистер Кертис? – спросила женщина, разом убив его надежды.

– Да?

– Мистер Кертис, простите, что позвонила снова, но это Тереза из «Хоторн комьюнити». Состояние Джеймса значительно ухудшилось со времени моего последнего звонка.

– Он в больнице, верно?

– Да, но он недостаточно хорошо реагирует на лечение. Доктора подумывают подключить его к аппарату вентиляции легких, чтобы удержать достаточно высокий уровень кислорода, пока не избавится от пневмонии.

Ему бы следовало знать больше о состоянии брата и том, что все это означает для него. Трахеотомия должна была решить проблемы с дыханием, но на этот раз ее явно оказалось недостаточно.

– Что это означает? Он поправится?

– Мы не знаем. Позвонила, чтобы сообщить о происходящем и дать знать, что ваша матушка с ним и надеется, что вы тоже приедете. Как по-вашему, это возможно?

– Да. Сейчас я в Нэшвилле. Могу прилететь через несколько часов. В какой больнице он находится?

– Он в университетской больнице. Я дам знать вашей матери, что вы едете.

– Спасибо. До свидания.

Джулиан сунул телефон в карман и оглянулся на вышедшую из офиса Гретхен.

– Гретхен.

И осекся. До чего неприятно все рушить, но что он мог поделать?

– Сегодня ничего не выйдет. Мне только что позвонили насчет Джеймса, и я вылетаю в Кентукки, как только выйду отсюда.

Ее темные глаза наполнились сочувствием.

– Он выздоровеет?

У Джулиана перехватило горло, слова не шли с языка.

– Я не знаю. Знаю только одно: нужно ехать. Мне ужасно жаль. Я не хотел, чтобы все закончилось так.

– Тогда не позволяй, чтобы все закончилось так. Едем!

– Едем? Хочешь сказать, что летишь со мной в Кентукки? – озадаченно спросил он.

Она, не колеблясь, быстро кивнула:

– Именно.

Подойдя к Джулиану, ободряюще поцеловала его в губы и потянула к двери.

– Скорее в путь!

Глава 9

Джулиан ненавидел больницы. Почти все детство он проводил в какой-то больнице, пока брата лечили и брали анализы. Джулиану повезло, никто не подходил к нему с иглами и скальпелями, но запах, когда они вошли в лифт, был до ужаса знакомым. Дезинфектанты, кровь и бог знает что еще.

Ему становилось лучше оттого, что он сильно сжимал руку Гретхен. В голову не приходило привезти ее сюда, пока она сама не предложила, и он понял, что ничего другого не хочет. Ее присутствие делало его сильнее. Он хотел познакомить ее с родными. Разделить с кем-то тайную часть своей жизни.

Когда они приблизились к комнате ожидания около блока интенсивной терапии, он услышал, как его зовет мать. Повернувшись, увидел, что она взяла стаканчик с кофе и идет к ним.

Его мать была, а в его глазах оставалась и сейчас красивой женщиной. Время и стрессы состарили ее быстрее, чем следовало бы. Но в ней до сих пор проглядывала та энергичная цветущая молодая женщина, какой она была когда-то. Волнистые темные волосы почти поседели, но сияющая улыбка оставалась все той же, а серо-голубые глаза зажглись при виде сына. Джулиан унаследовал ее глаза, немного более приглушенного тона, чем казалось в цветных линзах.

– Я так рада, что ты смог прилететь.

Она улыбнулась и крепко обняла его, после чего повернулась, чтобы взглянуть на его неожиданную спутницу:

– А это кто?

– Я Гретхен, – представилась она, взяв женщину за руку. – Приятно познакомиться, миссис Купер.

Та улыбнулась и покачала головой:

– Кертис, дорогая. Купер – сценическая фамилия Джулиана. Можете называть меня Дениз.

– Мама, мы с Гретхен встречаемся.

Пусть прошла всего неделя, но это правда. Для него это не просто деловые отношения.

Мать оглядела обоих.

– Мы помешали чему-то важному, верно? Вы выглядите так, словно только что приехали с церемонии награждения или что-то в этом роде.

– Только свадьба, которая все равно заканчивалась, – отмахнулся Джулиан. – Помнишь Марри, моего соседа по комнате в колледже?

– О да, – кивнула она. – Я купила один из его альбомов, чтобы Джеймс слушал. Теперь понятно, почему ты оказался в Нэшвилле. Время выбрано неплохо, хотя по-настоящему трудно сказать, существует ли для этого подходящее время.

Мать пригладила волосы.

– Как он?

Она пожала плечами и стянула туже чересчур широкий кардиган.

– Все меняется с каждым часом. Доктора пока ждут, в надежде, что уровень кислорода в крови вернется к прежнему значению без дальнейшего вмешательства. Но они могут решить подсоединить его к аппарату искусственной вентиляции легких, правда, опасаются, что это будет навсегда. Мне страшно подумать об этом. Он так хорошо себя чувствовал. – Она печально покачала головой. – Поездка в Европу на лечение ботоксом его преобразила. После этого он смог вытянуть ноги, и мы надеялись, что после дальнейшего лечения сумеет встать и ходить, но теперь его состояние сильно ухудшилось, пневмония отбросила его назад. Он всегда страдал от проблем с дыханием.

С годами спастическая природа церебрального паралича ухудшилась, а мышцы от вынужденной неподвижности стали атрофироваться. Джеймс перенес многочисленные операции, чтобы вытянуть мышцы, в надежде, что сможет ходить и обслуживать себя сам, но все оказалось бесполезно. Весьма спорный метод лечения ботоксом запрещен в Штатах, но они рискнули и поехали к доктору, который практиковал подобные уколы. Это стоило целое состояние, но прекрасно подействовало на Джеймса, а потому оправдался каждый цент.

– Можно его увидеть?

Мать прикусила губу, что напомнило ему о присутствии Гретхен.

– Часы посещений закончились, но, может, мы сумеем с кем-то поговорить?

Она исчезла и вернулась через несколько минут с ободряющей улыбкой на губах.

– Вас впустят, но только на пять – десять минут. Утром придется вернуться. Он лежит в дальнем конце блока. Справа. Для меня ночь будет долгой.

– Ладно, мы сейчас придем.

Джулиан обнял мать и повел Гретхен к двойным дверям блока интенсивной терапии. Они прошли мимо сестринского поста в конец коридора. Он с глубоким вздохом откинул занавеску и увидел брата-близнеца, лежавшего в постели. Знакомое зрелище. Тот почти на него не реагировал, глаза брата открылись.

– Джулиан, – хрипло прошептал он с кривой улыбкой, но тут же закашлялся.

– Старайся не слишком много говорить, Джеймс. Лучше объясняйся знаками.

Он отпустил руку Гретхен и, шагнув к кровати, погладил стиснутый кулак брата. Мальчики еще в детстве выучили язык знаков, чтобы помочь Джеймсу изъясняться без слов.

– Мама говорит, что тебе тяжело дышать. Неужели опять таскал травку?

Тот снова улыбнулся и покачал головой:

– Не смог достать. Злющие сестры. – Тот показывал жестами и с трудом втягивая воздух через трахеотомическую трубку в горле.

Джулиан с каждой минутой все больше тревожился.

Большинство людей с трахеотомическими трубками могли говорить, прикрывая трубку пальцем или подбородком. Но для Джеймса, с трудом пользовавшегося руками, это было невозможно. Врачи приладили клапан на трубке, чтобы он мог шептать между вдохами. Но речь все равно была затруднена из-за ограничения движений лицевых и горловых мышц. Большую часть времени он разговаривал жестами, лишь иногда произносил несколько слов. Но Джулиан с легкостью его понимал. Только помочь не мог.

– Джеймс, это мой друг Гретхен. Она хотела с тобой познакомиться.

Голова Джеймса почти всегда лежала под неестественным углом, хотя шею поддерживала подушка.

– Красивая, – выдохнул он.

– Очень.

– Я так и понял, – прошептал Джеймс с улыбкой.

Джулиан и Гретхен неожиданно рассмеялись. Несмотря ни на что, Джеймс всегда сохранял чувство юмора. Как бы травма ни повлияла на его способности управлять телом, мышление осталось нетронутым. Он был умен, остроумен, и Джулиану было грустно оттого, что мир не узнает, сколько мог бы сделать Джеймс, если бы, подобно брату, родился здоровым.

– Э-э-э… спасибо, Джеймс, – пробормотала она, краснея. – Как вы себя чувствуете?

Тот пожал плечами. Он, возможно, не знал, что это такое – хорошо себя чувствовать. У него случались неплохие и плохие дни, но даже в самые лучшие приходилось тяжело. Иногда он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы поразмыслить, как трудно быть заключенным в теле, которое не в состоянии функционировать, как ему предназначено.

Громкое, с присвистом дыхание вырвалось из трубки, но было заглушено резким писком прибора у кровати. Джулиан поднял глаза, отметив, что цифры процентного содержания кислорода в крови мигают красным цветом.

Через секунду вошла сестра, проверила экраны.

– Вам нужно уйти. Придется подключать аппарат для вентиляции легких.

За ее спиной появились еще две медсестры и врач. Джулиана с Гретхен вытолкали в коридор. Наблюдая, как они работают с братом, Джулиан осознал, что все фантазии о съемках в настоящих фильмах не более чем фантазии. Настоящие хиты, малобюджетные фильмы-«инди», могут заслужить все премии и вызвать фурор на «Санданс», но не оплатят огромные счета за лечение. Не покроют расходы на чартерные полеты в Европу на экспериментальные процедуры. Сейчас самое главное – дать Джеймсу все самое лучшее. Его тщеславие и актерские амбиции всегда на втором месте.

– Нам пора, – шепнула Гретхен, дергая его за рукав.

Он неохотно последовал за ней, опасаясь сообщить матери о случившемся. Эта женщина почти тридцать лет не получала хороших новостей. Страшно подумать, что придется ей услышать еще одну. Плохую.

Но Джулиан знал: новость еще и обещание, что он обо всем позаботится. Как всегда. И будет заботиться.

Они вошли в гостиничный номер в Луисвилле, рядом с больницей. Было почти три часа ночи. Гретхен едва держалась на ногах от усталости, однако слишком многое случилось, чтобы она могла уснуть. Похоже, Джулиан чувствовал себя также после того, как долго бродил в вестибюле, пока они снимали номер. Даже если немедленно пойдут в постель, они будут лежать с тяжелыми головами и без сна.

Гретхен включила свет и увидела современную, со вкусом обставленную комнату. Здесь были гостиная и спальня, как в нэшвиллском номере Джулиана. Он внес в спальню ее сумку, положил на кровать. Они так поспешно уехали, что при нем не оказалось багажа, только небольшой кожаный чемоданчик с вещами, которые могли понадобиться днем.

Теперь он стоял у изножья кровати, молча снимая галстук-бабочку и смокинг. Вид у него был одновременно рассеянный и встревоженный. Гретхен осознавала, что тоже была бы вне себя, попади в больницу одна из ее сестер.

Вместо того чтобы наблюдать, как он снимает одежду, она взяла сумку в ванную, чтобы переодеться. Слишком много времени она изображает красотку. Скорее бы покончить со всем этим!

Расстегнув сумку, заглянула внутрь и застонала. К несчастью, она собиралась, предвкушая страстную ночь в отеле. Тогда и речи не было о поездке в Луисвилл к его больному брату. Вместо пижамы у нее только соблазнительная красная кружевная рубашка. Но поскольку над Джулианом нависла черная туча, вряд ли его заинтересует ее наряд. Хотя выбора все равно нет. Она натянула рубашку, накинула поверх пушистый махровый халат. Когда вернулась в спальню, смокинг Джулиана лежал на стуле, а его самого не было. Она нашла его в гостиной, где он стоял перед мини-баром в одних трусах, держа в руке стакан с золотистой жидкостью. Очевидно, виски.

– Ты пьешь? – удивилась она, поскольку впервые видела его, пьющего что-то, кроме воды.

– Да, – бросил он, задумчиво глядя в стакан. – Тренер может наказать меня позже. В этом прелесть здоровья. Мне просто нужно что-нибудь, притупить все чувства. Бутылка воды и протеиновая плитка не помогут.

Гретхен кивнула. Она терпеть не могла видеть его таким. Но что поделать?

Она уселась на диван и жестом велела ему сесть рядом. Он допил виски и оставил на стойке стакан, прежде чем рухнуть на подушки.

Она без слов прижалась к нему. Он обнял ее за плечи и крепко сжал.

– Я хочу поговорить о чем-то еще, кроме моего брата, – выговорил он после долгого молчания. – Расскажи что-нибудь.

Он поколебался.

– Расскажи о том, как кто-то такой красивый и полный жизни может быть так неловок и неопытен с мужчинами.

В самом деле? Это последняя тема, которую ей хотелось бы обсуждать, но, если разговор отвлечет его от Джеймса, она во всем признается.

Зарывшись лицом в его грудь, она начала вовсе не столь интересную историю собственной жизни.

– Моя мать была балериной. Ездила в турне с балетной труппой, но сломала щиколотку, и ей пришлось уйти. Она встретила моего отца, физиотерапевта, когда лечила последствия перелома. Она была высокой, гибкой, танцевала классический балет, а он ниже ее ростом и полнее, не интересовался ничем, кроме футбола, тем не менее по какой-то причине они поладили. Поженились, у них родились три девочки. Я – средняя. Мои сестры очень походили на мать и умели очаровать мужчину. Я пошла в отца. Всегда была толстой, неуклюжей. Меня выкинули из школы детского балета, потому что я постоянно натыкалась на других детей. То, что я стала жестоким разочарованием для матери, еще слабо сказано.

– Она так тебе и сказала? Что ты – разочарование?

– Нет. Но она всегда требовала, чтобы я больше походила на сестер. А меня совсем не понимала. Даже не будь я такой толстой и неуклюжей, оставалась очень застенчивой. Чувствовала себя непринужденно только наедине с моими рисунками и книгами. У меня нет ничего общего с родными. А когда я стала достаточно взрослой, чтобы встречаться с мальчиками, сама себе все испортила. Я была неуверенной в себе и тихой, могла раствориться на заднем фоне, невидимая и неслышимая. И парни меня не замечали. Так продолжалось долго, в конце концов я решила, что, может быть, мне предназначено остаться одинокой.

– Глупости!

Джулиан приподнял пальцем ее подбородок, так что Гретхен пришлось посмотреть ему в глаза.

– Женщина вроде тебя не может оставаться одна! Ты прекрасная, талантливая, умная, страстная! Тебе есть что предложить мужчине. Он просто должен быть достаточно сообразителен, чтобы видеть в тебе то, чего не видят другие. Признаюсь, что, возможно, не стал бы этим парнем. Я всегда в движении, всегда думаю о своем, не вижу того, что у меня под носом. Если бы Росс не устроил нашей встречи, я бы лишился нескольких чудесных дней из-за собственной слепоты.

Гретхен почувствовала, как по щекам ползет краска смущения. Хотела отстраниться, избежать его взгляда, но он не позволял.

– Это правда. Ты не знаешь, как много значит для меня твое присутствие сегодня ночью. Обычно это на мне лежит ответственность заботиться о других. Приятно, когда кто-то, пусть для разнообразия, сжимает мою руку, поддерживает, когда я в этом нуждаюсь. Так тяжело наблюдать, как Джеймс теряет здоровье, но, пока ты здесь, мне немного легче.

– Я рада, что могу побыть с тобой. Никто не должен проходить через такое в одиночку.

Он устремил на нее взгляд голубых глаз, и она впервые заметила, что он снял контактные линзы. На нее смотрели совсем другие глаза. Не те потрясающие цвета Карибского моря, а мягкие, серо-голубые, оттенка воды из северных морей. Это шло ему куда больше, и она была рада увидеть его без части голливудской маски.

– У тебя прекрасные глаза.

– Они плохо получаются на пленке, – отмахнулся он, отметая ее комплимент.

– Это проблемы пленки и камеры, – парировала она.

Он смотрел на нее несколько мгновений, прежде чем ответить.

– Гретхен, я не хочу, чтобы это кончалось.

Неожиданная смена темы застала ее врасплох, она села, отодвинувшись от него. И даже не сразу нашлась с ответом.

– Я тоже, но что делать? Ты возвращаешься в Лос-Анджелес, а моя жизнь и бизнес в Нэшвилле.

Джулиан согласно кивнул, но упрямо выдвинутый вперед подбородок указывал на то, что так легко не сдастся.

– Это будет сложно, да, но я хочу попытаться. Не могу просто так уйти отсюда. Скажи, что хочешь быть со мной: никаких контрактов, никакой игры на публику.

Гретхен едва верила своим ушам. Он вполне серьезен! Хочет быть с ней. По-настоящему быть с ней. Не потому, что за всем этим стоит какой-то менеджер, не потому, что они наслаждались преимуществами их соглашения. Для девушки вроде нее мужчина, подобный Джулиану, все равно что осуществленная фантазия. Греза, воплощенная в жизнь. Как она могла сказать «нет», особенно когда от его взгляда в груди становилось так тесно, что невозможно дышать! Она уж точно не хотела расставаться с Джулианом! И хотя, участвуя в этом коротком спектакле, пыталась защитить свое сердце, чувствовала, что с каждой минутой все больше проигрывает битву. Возможно ли, что ей не придется попрощаться с ним навсегда, когда в понедельник его самолет поднимется в воздух?

– Я хочу быть с тобой, Джулиан, – честно призналась она. – Не понимаю, как нам это удастся, но я тоже не желаю рвать с тобой навсегда.

– И не нужно.

Джулиан притянул ее к себе и прижался губами к губам. И продолжал наступать, опуская ее на подушки дивана, пока она полностью не прижалась к ним спиной. Он стал возиться с ее поясом, распахнул халат и отстранился, чтобы вдоволь насладиться открывшимся зрелищем.

– Черт возьми! – воскликнул он, проводя пальцами по красной рубашке из атласа с кружевами. – И она была на тебе все это время?

– С той минуты, как мы пришли сюда.

– И мы еще разговариваем? Знай я, что у тебя под халатом, давно нашли бы более приятное занятие, чем разговоры.

Их губы встретились. В отличие от прошлой ночи, в его прикосновениях было меньше нежности. Скорее напряжение, и она знала, что всему виной стресс. Ему нужно отвлечься, и она счастлива находиться рядом с ним сегодня ночью. Она хотела, чтобы он растворился в ней, утонул, забыл обо всех своих бедах. Его рука скользнула по ее бедру, по красным кружевам рубашки.

– Ты знала, – спросил он, лаская ее живот сквозь ткань, – что красный – мой любимый цвет?

Гретхен улыбнулась, развела шире ноги, привлекая его.

– Правда?

– Сейчас – да, – подчеркнул он, зарываясь лицом в ее шею. Оттянул и без того большой вырез ночнушки, пока не коснулся груди, которую стал ласкать загрубевшими ладонями.

Она так до конца и не привыкла к мысли о том, что стала сексуально активной женщиной. Все еще чувствовала себя неуклюжей, но с Джулианом так легко! Все, что нужно, – закрыть глаза и делать то, что кажется правильным. Пока что она не ошибалась: Джулиану явно все нравится.

Она подняла ногу, обхватила его бедро, притянув затвердевшую плоть ближе к лоскутку атласа, разделявшему их. Джулиан застонал и стал тереться об ее самое чувствительное местечко. Крохотные трусики, которые шли в комплекте с ночнушкой, вряд ли можно считать одеждой, скорее набедренной повязкой из той же ткани. Но она полагала, что они не предназначены для повседневной носки.

Джулиан сжал их в кулаке и дернул. Они немедленно лопнули по швам, он швырнул их на пол. Гретхен изумленно ахнула и захихикала. Так вот почему они такие тонкие!

Но смех резко оборвался, когда трусики сменила рука Джулиана.

Гретхен выгнулась, одновременно наслаждаясь и стесняясь мощных чувств, которые он вызывал в ней. Поразительно, как быстро он мог привести ее на край оргазма! Всего после нескольких встреч он изучил реакции ее тела!

Гретхен сильно зажмурилась, балансируя на границе разрядки, когда ощутила холодный воздух, вмиг охвативший кожу. Распахнула глаза и увидела, что Джулиан отстранился и наблюдает за ней, прислонившись спиной к подлокотнику.

Он привстал, выскользнул из трусов и поманил ее к себе.

– Иди сюда!

Гретхен сбросила халат, нервно сжала руку Джулиана и накрыла его тело своим.

– Что мы делаем?

– Я ничего не делаю, – коварно улыбнулся он. – Буду лежать здесь и следить за тобой, пока ты возьмешь инициативу на себя.

От удивления она открыла рот. Они внезапно перешли на куда более высокий уровень, чего она вовсе не ожидала. Идея сидеть верхом на нем во время секса невероятно выводила ее из себя. Хотя и волновала. Она немедленно поняла, что хочет сделать это. И не позволит нервам взять над собой верх.

Джулиан потянулся к несессеру, стоявшему на журнальном столике, и вынул презерватив.

– Хочешь оказать мне честь?

Она, решительно хмурясь, взяла презерватив. Открыла пакетик, надела его на головку пениса и медленно раскатала по всей длине. Джулиан с шипением выдохнул, когда она коснулась его. Плотно сжал губы и напрягся всем телом. Именно в этот момент Гретхен поняла, что ей нравится быть главной. Пусть это ужасно действует на нервы, зато так весело!

Она встала на колени, Джулиан помог ей опуститься на него. Она двигалась медленно, болезненно медленно, пока ее лоно растягивалось, чтобы впустить его. Наконец она полностью вобрала его в себя. Лоно пульсировало и покалывало от ощущений его предыдущих касаний. Она не могла поверить, что продержится долго.

Прикусив губу, уперлась ладонями в голую грудь Джулиана. Подалась вперед и стала раскачиваться, пробуя, понравится ли это ему. Восхитительное ощущение. И судя по тому, как свирепо впились пальцы Джулиана в ее бедра, она все делала правильно. И поэтому повторила все с самого начала, на этот раз быстрее. Обретя уверенность, нашла свой ритм и стала двигаться, пока Джулиан бормотал ей ободряющие слова.

Его руки погладили шелковую с кружевом ткань ее рубашки, поднялись, чтобы сжать груди, показавшиеся в вырезе. Она положила поверх его рук свои и задвигалась быстрее и резче.

– Джулиан, – прошептала она.

– Да, беби, – ободрял он. – Дай себе волю. И возьми меня с собой.

Она так и сделала и с возрожденным энтузиазмом стала подниматься и опускаться, открыв шлюзы для потока наслаждения, всех эмоций, которые сдерживала. И все это вскоре вырвалось на волю. Ровно через мгновение она достигла пика, и не благодаря его прикосновению или ее движениям, а благодаря жару в ее груди.

Она никогда не испытывала ничего подобного раньше. Но знала, что это такое. Теперь, когда у них наметилось будущее, она наконец позволила себе понять, с чем боролась все это время. С любовью. Это любовь столкнула ее в пропасть наслаждения. Заставила выкрикнуть его имя, когда дрожь экстаза охватила ее. Он последовал за ней, вонзившись последний раз. Она смотрела на него, положив руку на то место, где билось его сердце. Оба застыли, не произнося ни звука.

И только тогда она обмякла на нем. Зарылась лицом в шею, вдыхая запах, к которому так быстро привыкла.

Секс – очень приятное занятие, но ЭТО – именно то, чего она так ждала все двадцать девять лет.

Глава 10

Утро понедельника стало реальностью, с которой ни один не хотел сталкиваться. Состояние Джеймса стабилизировалось, когда его подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, и доктора были совершенно уверены в благоприятном прогнозе. Его перевели из блока интенсивной терапии, и мать проводила Джулиана и Гретхен к двери, позволяя им вернуться в воскресный вечер в Нэшвилл.

Их совместная ночь была невеселой. Оба знали, что сулит понедельник. Гретхен должна быть в офисе на еженедельном совещании работников, поэтому она выскользнула из постели, поцеловав его на прощание, и побежала к двери. Пообещала, что вернется после совещания, чтобы попрощаться как следует, прежде чем он уедет в аэропорт.

Они согласились попытаться продолжить отношения, и пропади пропадом большое расстояние, хотя оба знали, что это трудно. И будет сильно отличаться от того, как они провели последние несколько дней. Джулиан беспокоился за продолжение. У него еще было время до начала съемок следующего фильма, но, если он проведет эти недели в Нэшвилле, Росс, несомненно, начнет жаловаться. Потребует, чтобы он летел в Лос-Анджелес, репетировал, готовился и показывался на публике. К сожалению, захочет, чтобы Джулиан показывался на публике с женщиной. Так что выхода нет.

Единственное, что заставило его встать и одеться, – сознание того, что Росс придет, прежде чем лететь в Нью-Йорк, договариваться о нескольких интервью с прессой. Джулиан предпочел бы остаться в постели и ждать возвращения Гретхен, чтобы последний раз заняться любовью, прежде чем он улетит.

Он пил протеиновый коктейль, который нашел в холодильнике, когда в дверь постучали. Росс. Вовремя, как обычно.

Он открыл дверь, впустив приземистого коротышку в дорогом костюме.

Тот подошел к дивану и сел.

– Ну, как прошли фиктивные свидания? По-моему, хорошая работа. Снимки, которые я видел, очень убедительны. Я знаю, тебе пришлось нелегко.

Джулиан не совсем понял, что имел в виду менеджер, но снимки и должны быть убедительными. Каждое их мгновение вместе было подлинным и прекрасным.

– Собственно говоря, это оказалось самой легкой ролью, какую я когда-либо играл. Уже через два дня я не играл вовсе. Мы с Гретхен понравились друг другу. Я спросил ее, нельзя ли нам видеться и дальше.

Самодовольная улыбка постепенно исчезала с лица Росса, по мере того как Джулиан продолжал говорить.

– Ты это серьезно?

Джулиан нахмурился:

– Я абсолютно серьезен. Она потрясающая женщина. Я никогда раньше не встречался с такой, как она.

Росс вздохнул и провел ладонью по лысой голове.

– Знаю, это я все устроил. И сказал, что встречи с нормальной, обыкновенной женщиной пойдут на пользу твоему имиджу. Но мне и в голову не приходило, что это соглашение станет долгосрочным.

– Какая разница, долгосрочное оно или краткосрочное? Ты хотел, чтобы я с кем-нибудь встречался. Вот я с кем-то и встречаюсь. Тебе следовало бы радоваться.

– Только не с ней! – возразил Росс. – Она…

Джулиан укротил его взглядом. Словно подстрекая оскорбить Гретхен. Тогда у него будут все причины врезать менеджеру.

– И какая она, Росс?

Росс смотрел на него и, тщательно выбирая слова, объяснил:

– Она не та женщина, под руку с которой тебе надо идти по красной дорожке на церемонию награждения «Золотым глобусом». Это все, что я хочу сказать.

Джулиан презрительно фыркнул.

– За всю мою славную карьеру я не припомню, когда это ты добывал роль, за которую меня пригласят на «Золотой глобус».

Росс покачал головой.

– Ты не так понял. Я уверен, что она прекрасная женщина, из тех, кого хочется пригласить домой и познакомить с матерью. Но она не та девушка, которая поднимет твою карьеру на следующий уровень. Вспомни Брэда и Анджелину. Тома и Николь.

– Том и Николь разведены.

– Значит, не получилось, – отмахнулся Росс. – Я это к тому, что женитьба на знаменитости способствует карьере.

– Существует множество великих актеров и актрис, которые женаты или замужем за людьми, не имеющими отношения к кинобизнесу.

Росс подался вперед и подпер подбородок указательными пальцами.

– Джулиан, я твой менеджер. Ты платишь мне за то, чтобы знать, что лучше всего для твоей карьеры. И я говорю тебе: она не та женщина, с которой должен встречаться Джулиан Купер.

Если это правда, он больше не уверен, что по-прежнему хочет быть Джулианом Купером. Его альтер эго превращается в личность, которая ему даже не нравится.

– Ты, может быть, прав, Росс. Но говорю тебе, что Гретхен – именно та женщина, с которой хочет встречаться Джулиан КЕРТИС. Это не роль, Росс. Это моя жизнь. Я плачу тебе за то, чтобы ты занимался моей карьерой. Но моя личная жизнь – это моя личная жизнь. Я стану встречаться с кем захочу и буду очень благодарен, если будешь держать рот на замке, там, где это касается Гретхен.

Мобильник Росса звякнул, он глянул на экран. Джулиан был рад передышке. Атмосфера в комнате становилась чересчур напряженной. Росс хороший менеджер, однако ему неплохо усвоить границы дозволенного.

Росс нахмурился и положил телефон рядом с собой.

– Ты прав, Джулиан, и можешь встречаться с кем захочешь. Но, может быть, передумаешь выбирать Гретхен?

– Почему?

– Ты рассказал ей о Джеймсе?

Джулиан насторожился.

– Пришлось. Она была рядом, когда мне позвонили и сообщили, что он в больнице. Но при этом отметил, что нужно подписать соглашение о конфиденциальности.

– И она подписала?

– Пока нет. Я собирался просить составить его сегодня.

Росс вздохнул и отдал ему телефон.

– Поздно, черт возьми. Трагическая история о тайном брате-близнеце Джулиана Купера только что попала в прессу.

Нет. Невозможно. Джулиан пробежал глазами статью, пытаясь найти какое-то доказательство того, что Росс ошибается. Тупая боль в животе не унималась, пока он читал статью. Большая подробная история о Джеймсе, о его болезни и недавней драме в больнице. Тот, кто проболтался, прекрасно осведомлен о его брате.

– Кто еще знает о Джеймсе?

Джулиан покачал головой. Никто.

– Только ты и Марри. И Гретхен.

– Ну, я уж точно не причина утечки.

Он знал, что это так, а поскольку Марри сейчас в свадебном путешествии и сейчас его волнует что угодно, только не Джулиан с его братом, оставалась весьма неприемлемая альтернатива. Он и поверить не мог, что Гретхен продаст историю газетам, проболтается об этой истории. Она почти не интересовалась деньгами, которые он уже был ей должен. Но сколько может заплатить пресса за подобную историю? Возможно, столько, что она не смогла отказаться?

– Нет, – настаивал он, качая головой. – Я был с ней постоянно до этого утра, когда она ушла на работу. Она физически не смогла бы связаться с репортером и продать эту историю так, чтобы я не знал.

Росс закатил глаза.

– Не будь таким глупым, Джулиан. Ты не находился с ней каждую секунду. Принимал душ, ходил в туалет, спал. Она вполне могла выскользнуть из постели ночью, послать имейл репортеру, пока ты спал без задних ног.

Джулиан рухнул на стул рядом с ним. В голову постепенно закрадывались сомнения. Он доверял ей. Могла ли Гретхен продать его историю, как все остальные?

Менеджер с печальным вздохом похлопал его по плечу.

– Мне очень жаль. Правда, жаль. Знаю, ты считаешь меня холодным, бессердечным бизнесменом со всеми моими соглашениями о конфиденциальности и договорными отношениями. Но я давно в этом бизнесе. Видел, как многих моих клиентов продают люди, которым они больше всего доверяли. Я стараюсь защитить клиентов, но, к сожалению, не всемогущ.

Только один человек знал обо всем, что случилось с Джеймсом за последние несколько дней.

При мысли о предательстве протеиновый коктейль подступил к самому горлу. Его затошнило. Он не хотел верить. Каждая частичка тела вопила, что это не может быть правдой. Но Росс прав. Другого ответа просто нет.

– Нужно решить, как мы собираемся с этим справиться. Если проигнорировать статью, все решат, что ты стыдишься брата, а это нам не нужно. Возможно, лучше всего договориться о пресс-конференции или интервью, где ты расскажешь о нем и объяснишь, почему пытался все это время не допустить, чтобы люди о нем узнали.

– Звучит неплохо, – бесстрастно бросил Джулиан, почти не слушая. В этот момент меры предосторожности интересовали его меньше всего.

– А пока я буду все улаживать, ты поговори с Гретхен.

Он положил на стол плоский конверт.

– Вот деньги, которые мы ей должны. Заплати и заставь ее убраться. Иначе заставлю я.

Джулиан кивнул. Он понимал, что Росс прав, но разговор ему не нравился.

– Она еще придет сюда сегодня.

– Когда?

Джулиан взглянул на часы:

– Скоро. Она должна вернуться до моего отъезда в аэропорт.

Росс кивнул и встал:

– Тогда я ухожу. Пока буду в Нью-Йорке, попробую договориться об интервью. Как только вернешься в Лос-Анджелес, позвони и дай знать, как все прошло с Гретхен.

Менеджер выскользнул из комнаты, Джулиан почти этого не заметил. Боль в груди немного улеглась, оставив лишь онемение и слабый жар гнева, бередившего душу. Он знал, что должен делать, и не хотел играть эту роль. Но должен сыграть, если хочет удалить злокачественную раковую опухоль из своей жизни.

Гретхен с трудом шла по коридору к номеру Джулиана. Полчаса назад она почти неслась по тому же коридору и пришла раньше, чем ожидала. Ей так не терпелось увидеть его еще раз, прежде чем он уедет, что Натали позволила уйти с совещания пораньше.

Она уже подняла руку, чтобы постучать, но услышала мужские голоса, о чем-то громко спорившие. Не хотела подслушивать, но никак не могла прервать разговор. И решила подождать, пока все стихнет, а потом постучать. И вдруг услышала больше, чем намеревалась.

Слова Росса преследовали ее даже сейчас. Он сказал, что она не та женщина, с которой полагается встречаться Джулиану Куперу. Это не удивило. Но когда Джулиан ответил, что он, возможно, прав, почувствовала, как разбилось сердце. Последние несколько дней он постоянно твердил, как она красива, достойна его. Осознание того, что он, оказывается, так не считал, стало жестоким ударом по ее хрупкому эго.

Она бросилась к машине, где рыдала, положив голову на руль, пока не увидела выходившего из отеля Росса. Она посидела еще несколько минут, чтобы успокоиться, после чего пошла наверх. Не хотелось возвращаться после всего этого, но, если она не покажется, это будет выглядеть подозрительно.

Гретхен с глубоким вздохом постучала в дверь, волнуясь больше, чем в первый день.

Джулиан не сразу ответил, а когда ответил, она пожалела, что пришла. Свет в глазах погас, на губах не было улыбки. Они были гневно сжаты. Он сверлил ее взглядом так, словно искал в душе сознание вины.

– Заходи. – Он отступил, впуская ее.

Не на такой прием она надеялась. Но не удивилась. Села на диван, сжимая сумку. И без слов поняла, что их отношения подошли к концу.

Джулиан поднял телефон с журнального столика. Нажал несколько кнопок и молча протянул ей. Голубые глаза подначивали взять гаджет.

Гретхен поколебалась, но наконец взяла мобильник. А когда глянула на экран, из легких словно выкачали весь воздух. Статья о Джеймсе!

Она знала, как старался Джулиан оградить брата от подобных вещей. Но теперь тайна вышла на свет! Неудивительно, что он так зол!

– Какой ужас! – пробормотала она, прикрывая рот рукой. – Как кто-то мог узнать о Джеймсе? Ты был так осторожен! Неужели одна из медсестер в больнице?

– Хорошая попытка, – процедил он убийственно холодным тоном. – Но в этой комнате актер я, а не ты.

Гретхен оторвала глаза от телефона, чтобы встретиться с его обвиняющим взглядом.

– Что это значит? Думаешь, это я проговорилась?

Джулиан скрестил руки на груди. Сейчас он казался более высоким и устрашающим, чем раньше. Вид у него был такой, словно он готов смести с лица земли отряд террористов своим автоматом, совсем как в одном из фильмов с его участием.

– Мне не из кого выбирать, Гретхен. Очень немногие знали о Джеймсе, а ты знала все. Ты единственная, кто встречался с моим братом. Никто другой не мог знать все детали.

Гретхен встала и, несмотря на то что была ниже ростом, не могла просто так позволять ему угрожающе нависнуть над ней.

– Если я и располагаю всей информацией, это еще не означает, что с кем-то ею поделилась. Я уже говорила, что никому не скажу о Джеймсе, и не лгала. Я даже согласилась подписать твое дурацкое соглашение.

Он кивнул:

– Мне и в голову не приходило, что ты сумеешь продать мою историю до того, как найдется время составить это соглашение. Блестящий способ обойти его, скажу я тебе.

– Обойти?! – вскрикнула она так пронзительно, что удивила даже себя. – Я ничего не обходила, Джулиан, потому что не продавала эту историю. Это Росс скормил тебе подобную ложь? Не понимаю, как ты мог подумать, что я способна на что-либо такое.

– Я тоже не думал, что ты способна.

Несмотря на жесткое выражение его лица, Гретхен различила в его глазах легкую нерешительность. Похоже, он не слишком верил собственным обвинениям, и все же не сдается.

– Ты просто используешь это как предлог, – заявила она, пытаясь выудить у него правду.

Он удивленно вскинул брови:

– Предлог для чего?

– Для того чтобы избавиться от меня. – Жестокие слова Росса по-прежнему звучали в ее голове, подогревая злость. – Несмотря на обещания, которые ты давал в Луисвилле, знал, что я не та женщина, которая может помочь твоей карьере.

Джулиан, казалось, был сбит с толку подобными заявлениями.

– Что заставило тебя сказать это?

– Я слышала твой разговор с Россом, – выпалила Гретхен. – Ушла с работы пораньше и слышала ваш спор. Знаю, я не подхожу для такого, как Джулиан Купер. Я толстая и неуклюжая. В моем теле нет ни одной элегантной или грациозной косточки. Я знаю это. И мне не нужны ни Росс, ни репортеры, чтобы указать на это.

Джулиан рассерженно тряхнул головой.

– Не знаю, что ты слышала, но заверяю, разговор был не об этом.

– Разве? Брось, Джулиан, будь честным. Сколько бы ни твердил, что хочешь стать серьезным актером, ты уже подсел на съемки в блокбастерах. Заявляешь, что не можешь уйти от боевиков из-за брата, но неужели расходы на его лечение настолько велики? Такие же, как содержание особняка в Беверли-Хиллз? Твои спортивные машины? Личные тренеры и повара? Дорогие безделушки для дорогих женщин? Держу пари, нет. Ты собираешься использовать эту историю, чтобы бросить меня, потому что я не вписываюсь в этот образ жизни. Потому что не помогу тебе стать еще более яркой звездой.

– Ты прекрасно знаешь, что это не имеет ничего общего с моим образом жизни и карьерой. Очевидно, ты не слышала всей беседы с Россом, иначе не обвиняла бы меня в таких вещах. Я был бы счастлив пройти по красной дорожке с Гретхен, которую знал. Я считал тебя прекрасной. Особенной. И каждое мое слово тебе было правдой. Но этот спор с Россом бессмыслен, потому что я не могу смотреть, как ты причиняешь зло моей семье.

Слезы гнева угрожали хлынуть из глаз Гретхен. Но она не хотела плакать. Особенно перед Джулианом. Хотя чем сильнее она боролась со слезами, тем труднее становилось их удержать.

– Я никогда бы не сделала такого с тобой. Или с Джеймсом. Или с твоей матерью. И если думаешь, что я способна на такое, значит, не знаешь меня так хорошо, как воображаешь.

– Полагаю, что нет, но мы были вместе только несколько дней, верно? И при этом явно не влюблены.

Гретхен сжалась от его издевательского тона. Какой абсурдной показалась в его устах сама мысль о любви! И какое счастье, что она не призналась ему в своих расцветших чувствах! Не хватало еще, чтобы он бросил это признание ей же в лицо!

– Что они предложили тебе, Гретхен? – грозно спросил он. Лицо его было так искажено злобой и уверенностью в ее предательстве, что она не узнавала Джулиана, которого знала. – Деньги? Неужели тех десяти тысяч, которые я пообещал заплатить тебе, недостаточно?

– Разве дело в деньгах? Плевать, сколько бы они мне ни предложили. Я бы не продала эту историю прессе. И даже не хочу брать денег у тебя!

Джулиан закатил глаза и взял со стола конверт. Сунул ей в руки и отступил, прежде чем она успела отказаться.

– Почему не хочешь взять деньги? Потому что тебе заплатили куда больше?

Гретхен была так расстроена, что даже не взглянула на конверт.

– Никто ничего мне не платил. Никаких денег. Не знаю, как убедить тебя в этом. И я не хочу твоих денег. Потому что неправильно брать их, когда мы… Мне казалось, мы были больше чем просто какая-нибудь фиктивная голливудская пара.

Он отвел от нее глаза, уставился на бежевый ковер гостиничного номера.

– Это всего лишь игра, Гретхен. Когда я заставил тебя думать, что это реальность, ты расслабилась и вела себя естественно перед камерами. Нам никогда бы не удалось обмануть репортеров, если бы ты не поверила в то, что действительно мне нравишься.

Услышав это, Гретхен оцепенела. Неужели он говорит правду? Неужели играл на ее чувствах, потому что она так скованна и неловка? Она знала, что не слишком хороша в общении с мужчинами. Но неужели ее так легко одурачить? Что ни говори, Джулиан актер, но она поверить не могла, что он способен на такой обман. Говоря это, он избегал встречаться с ней взглядом. Она была уверена, что между ними происходит нечто большее, но по какой-то причине он не позволял себе признать правду.

Гретхен низко опустила голову. Взгляд случайно упал на конверт в руке.

– Что это?

– Десять тысяч долларов, как договаривались. Ты выполнила свою часть сделки, причем самым приятным образом.

На его лице появилось злорадное выражение, которое ей не понравилось. Она отчаянно хотела избавиться от своей девственности, но не могла вынести, что он способен злорадствовать, потому что ему так легко это удалось.

– Очевидно, – с горечью добавил он, – пятитысячного бонуса за то, что будешь молчать насчет моего брата, оказалось недостаточно, и поэтому ты все выложила репортеру.

Гретхен закрыла глаза, ощущая, как рвется сердце в груди. Другого объяснения резкой боли, от которой перехватило дыхание, не находилось. И слов не было, но какая разница. Слова никакого значения не имеют. Он решил, что она виновна, и ничто не убедит его в обратном.

А если она и была бы виновна, что это изменит? Если он притворялся, что она ему нравится, только для того, чтобы все прошло как надо, между ними нет ничего такого, что стоило бы спасать. Все, что она может, держаться изо всех сил ровно столько, сколько понадобится, чтобы выбраться из этого номера, сохранив достоинство.

– Очевидно, – обронила она, взяв себя в руки и подражая его горькому тону.

А когда открыла глаза, увидела, что он выходит из спальни с дорожной сумкой. Он по-прежнему избегал ее взгляда, обойдя по самой широкой дуге и направляясь к двери.

– Надеюсь, ты сумеешь с толком употребить деньги, полученные за предательство.

Он распахнул дверь и вышел, даже не оглянувшись.

Гретхен хотелось побежать за ним, убедить, что говорит правду, но ноги не слушались. Пусть она не слишком высокого мнения о себе, однако слишком горда, чтобы молить. Но тут колени задрожали, подогнулись, и она рухнула на диван. Закрыла лицо руками и снова зарыдала. Второй раз за утро. Слезы текли ручьем, намочив конверт.

Она дура. Дура, которая поверила, будто такой человек, как Джулиан, захочет иметь что-то общее с такой, как она. Дура, которая подумала, что может найти счастье с человеком, стоявшим так высоко. Он просто фантазия.

И вот теперь все кончено.

Глава 11

Всю неделю Гретхен была погружена в работу. С ее обязанностями это было легко. Всегда находилась свадьба, которую нужно украсить, проконсультироваться с женихом и невестой, закончить дизайн программок и приглашений, отослать печатать. И слава богу. Ей необходимо отвлечься.

Два выходных превратились в сущий кошмар. Она сидела в квартире, плакала и ела печенье. Это совсем ничему не поможет!

Но к тому времени, как вернулась в офис, стало легче. Она была готова сосредоточиться на работе и забыть о Джулиане Купере.

К несчастью, все не так-то легко. Особенно если имеешь трех подруг и коллег, не упускающих случая сунуть нос в чужие дела. Они тут же заметили, что романтический воздушный шарик лопнул. В понедельник она оставила совещание, сияя от счастья, а вернулась во вторник утром только что не в трауре. Не ответила ни на один вопрос, зато дала достаточно информации, чтобы удовлетворить их. Все кончено. Больше она не желала говорить на эту тему, особенно когда рана так свежа. Пока что от нее отстали, но только потому, что были заняты подготовкой к очередной свадьбе.

Тем не менее что им сказать, когда придет время? Она не знала.

Встав из-за письменного стола, она отправилась в кладовую, где держала свои запасы, вытащила ящик с наклейкой, которой пометила свадьбу, посвященную осенней теме. Пока она рылась в бумажной продукции, пыталась сочинить подходящую историю.

– Он обвинил меня в том, что я продала один из эпизодов его жизни прессе, и мы разорвали отношения, – сказала она вслух. – Да, собственно говоря, мы никогда и не были вместе. Он просто использовал меня.

Это звучало глупо, высказанное вслух, несмотря на то что каждое слово – правда.

Конечно, истина ничто по сравнению с тайными тревогами. Неужели он изобрел предлог, чтобы порвать с ней, потому что, когда вернется в свой мир, должен встречаться с красавицей актрисой, а не с какой-то жалкой художницей? Он настаивал, что это не так. И пока они были вместе, постоянно твердил ей, как она хороша собой, а на самом деле просто хотел, чтобы она хорошо сыграла свою роль? Нельзя так просто отмахнуться от этого, ведь она слышала разговор между Джулианом и Россом.

Хуже всего другое. Она вынуждена признать, что Росс, возможно, прав. Она не оправдывает ожидания людей. Тщеславная, размалеванная Бриджет куда больше подходит для его имиджа, даже если Джулиану это не нравится.

Как бы он ни старался оградить брата и родных от обсуждений в прессе, защитить Гретхен будет сложнее. Возможно, сначала отзывы о ней будут положительными. Но рано или поздно она обнаружит себя на обложке, и заголовок будет гласить, что Джулиан требует от нее похудеть, иначе все кончено.

У них никогда ничего не получится. Теперь она это знала. Все это только несбыточная мечта, фантазия, которая длилась ровно столько, сколько он играл роль обожающего, заботливого бойфренда.

Она схватилась за горло и сжала опаловый кулон, который носила почти постоянно, с тех пор как Джулиан купил его ей. Она любила этот кулон. Но пора его снять.

Гретхен расстегнула замочек, и цепочка стекла в руку. Последний раз, взглянув на прекрасный опал, она открыла ящик стола и положила его туда вместе с ручками и зажимами для бумаги.

После этого взяла коробку с бумажной продукцией и вынесла из офиса. Быстро разделила все между часовней, столиком у входа и бальным залом.

Бальный зал пока был абсолютно пустым. Свадьба, которая должна состояться в этот уик-энд, малолюдная и куда более скромная, чем у Марри и Келли, но сделать все равно нужно много.

– Гретхен!

Она отложила программки и повернулась к Натали, стоявшей в дверях.

– Привет.

– Белье привезли. Тебе нужна помощь?

Она пожала плечами:

– Конечно, если у тебя есть время.

Натали кивнула, и обе отправились к черному ходу, чтобы забрать чистые, выглаженные скатерти из грузовика доставки. Вкатили тележку в бальный зал. Гретхен принялась накрывать столы скатертями. Стало очевидно, что Натали специально медлит, но Гретхен не собиралась начинать разговор, которого боялась.

Натали стала ей помогать. На этот раз скатерти были шоколадно-коричневыми, с накидками из золотисто-желтоватого кружева.

Но через минуту Натали тихо спросила:

– Ты в порядке?

Гретхен вздохнула и закончила расстилать скатерть.

– Нет, но скоро буду.

Подруга кивнула. Планировщица свадеб была тихой, спокойной, наблюдательной особой. Чаще слушала, и на работе, и в повседневной жизни, то, что люди делают крайне редко. Но, слушая, еще и многое замечала, и важнее всего, замечала то, о чем люди умалчивали.

– Как, по-твоему, сколько пройдет времени, прежде чем Бри и Амелия вновь попытаются найти мне пару?

Гретхен надеялась, что потеря девственности охладит подруг в их попытках найти ей мужчину, но теперь усомнилась, что будет именно так. Поскольку она сбросила это сексуальное бремя, они вполне могут найти для нее нормального парня, не какого-то супергероя, достойного ее первого раза.

– Думаю, пока продолжаются праздники, ты в безопасности, – заверила Натали. – Слишком все заняты, чтобы попытаться найти тебе бойфренда, хотя Амелия способна устроить в своем доме рождественскую вечеринку и между делом попытаться представить тебя паре холостых парней.

Гретхен вполне могла справиться с такой неловкостью на вечеринке. Это давало ей по крайней мере две недели. Она всегда любила Рождество, так что это ее займет. Нужно только быть сверхосторожной там, где дело касается сахарного печенья. Не хватало только, чтобы лишних двадцать фунтов превратились в двадцать пять.

– Ты всегда можешь последовать моему примеру и уйти в зимнюю спячку. Не показывайся, пока не пройдет похмелье после Нового года.

Как бы прекрасно это ни звучало, но у Гретхен слишком много родных. Натали – дело другое. Ее родители развелись, а она сама терпеть не могла праздники, так что ей легче исчезнуть на неделю или около того.

– Не все ненавидят Рождество, дорогая. Я могу справиться со сватовством, пока праздничное веселье меня отвлекает.

– Может быть, тебе стоит взять те деньги и отправиться в небольшое путешествие? Времени для Италии недостаточно, ну, а как насчет Нью-Йорка или Вегаса?

Гретхен хмыкнула:

– После того, что случилось в Вегасе с Амелией? Нет уж, спасибо.

– Сомневаюсь, что ты с кем-то сбежишь, пока будешь там! А вдруг встретишь кого-то погорячее и проведешь некоторое время, изучая пороки, которых так долго была лишена.

Гретхен опустилась на стул и покачала головой:

– Вряд ли я буду тратить эти деньги. Они мне кажутся запачканными.

– Как насчет Италии?

– Рано или поздно я туда попаду. Только не скоро. Если поеду сейчас, увижу только старые развалины и оболочки того, что когда-то было зданиями. А если подожду достаточно долго, может, поеду с человеком, который меня любит, и снова сумею увидеть красоту. Это сделает поездку незабываемой, не так ли?

Натали разгладила скатерть. Она относилась к любви примерно с таким же энтузиазмом, как к Рождеству.

– Звучит неплохо.

– Если последняя неделя и научила меня чему-то, так только тому, что я стою больше, чем думаю о себе. Чтобы существовать в этом мире, мне лишь недостает уверенности. И может быть, у меня тоже будут здоровые отношения с нормальным парнем.

– Совершенно верно, – согласилась Натали и, подойдя, встала на колени рядом с Гретхен, обхватив ее за талию. – Ты найдешь кого-нибудь, если захочешь. Ты сможешь все, если захочешь.

Гретхен не слишком верила. Даже слова Натали не убедили ее. Но она попытается. Не позволит, чтобы сердце растоптал кто-то вроде Джулиана. Она просто замахнулась слишком высоко, как Икар, и рухнула на землю. Если предпочтет встречаться с кем-то более безопасным, будет не так больно падать.

– Спасибо, Натали.

– Через несколько минут у меня встреча, но я попытаюсь скорее отделаться и помочь тебе позже.

Гретхен помахала ей. Натали выскользнула из бального зала. Проводив ее взглядом, Гретхен опустила глаза. Она точно знала, что когда-нибудь поедет в Италию. Но не на деньги, которые дал Джулиан. Он обвинил ее в продажности, и, если она их потратит, он, возможно, окажется прав.

Гретхен пошла в офис и села за письменный стол, открыла нижний ящик и вытащила сумочку. Внутри лежала толстая пачка наличных, которые она по-прежнему держала в конверте. Глупо, конечно, разгуливать с десятью тысячами в сумочке, но так будет, пока она не примет решение.

Бри настаивала, чтобы она ехала в Италию и утопила печали в жарком итальянском любовнике. Амелия предлагала отправить деньги Джулиану, если она не хочет потратить их на поездку. Хотя мысль о том, чтобы провести каникулы на Капри, пробуя просекко, пока сексуальный мужчина, почти не говорящий по-английски, втирает лосьон от загара в ее тело, казалась прекрасной, Гретхен знала, что не сможет этого сделать. Но если отошлет деньги, Джулиан, возможно, откажется их получить, и она никогда от них не избавится.

Значит, остается пустить их на полезное дело, чтобы в любом случае из всего этого вышло что-то хорошее. Возможно, это каким-то образом очистит деньги. Пусть последняя неделя не будет бесцельной. Джулиан может считать ее пронырливой лгуньей, готовой продать его, но ничто не может быть дальше от правды. Есть один способ сделать так, чтобы он тоже поверил.

Включив компьютер, она поискала сайт Фонда церебрального паралича. В два счета нашла все, что искала. Решение и немного душевного спокойствия, а что еще необходимо, чтобы положить деньги на счет и запустить машину в действие.

Пусть она не поедет в Италию, зато последнее слово останется за ней.

Сценарий оказался ниже всякой критики. Джулиан едва смог дочитать то дерьмо, которое Росс прислал сегодня днем с курьером. В сравнении с ним «Бомбы ярости» выглядели просто трагедией Шекспира.

Всего неделю назад он без раздумий принял бы предложение, но это было до того, как Гретхен пробралась ему в сердце, посеяла семена надежды на то, что он может сделать серьезную актерскую карьеру, а потом полила керосином ростки, пробившиеся сквозь землю. Росс и его пиар-агент вовсю старались отвлечь внимание от Джеймса и найти способ замолчать эту историю, но так, чтобы не показалось, будто Джулиан стыдится брата. Он ни в коем случае не стыдился. Просто не хотел, чтобы репортеры раскинули лагерь у ворот «Хоторн комьюнити» или донимали Джеймса, требуя рассказать его слезную историю. Он уже получил звонок от Опры с требованием разделить его тайную боль.

Несмотря на заверения Росса, что это самый верный путь, Джулиан не желал ни с кем делить свою тайную боль. Хотел уберечь брата от любопытных глаз. Но все испортил, когда исповедался Гретхен. Доверился ей. Эти большие карие глаза молили быть откровенным с ней. А потом она исподтишка ударила его ножом в спину. Совсем как остальные. Джулиан до сих пор не мог окончательно в это поверить.

Он швырнул мерзкий сценарий на кухонный стол и покачал головой. Он сыграет в этом фильме. Потому что должен. Несмотря на то что возненавидит себя больше, чем прежде.

Встав из-за стола, он решил выпить чего-нибудь покрепче, но услышал звук шагов в прихожей.

В доме не должно быть никого, кроме него!

Прежде чем он успел отреагировать, из-за угла появился незваный гость в коротеньком топе и узких штанишках. Бриджет.

– Какого черта? Как ты сюда попала? – прошипел Джулиан, от злости сжав кулаки.

– У меня остался ключ, – сообщила она, перекидывая за плечо белые волосы, связанные в хвост, и сладенько улыбаясь. Он никогда не доверял таким улыбочкам.

Она положила на стойку пачку писем.

– Я принесла твою почту. Заехала, когда услышала, что ты вернулся со свадьбы, потому что хотела тебя видеть.

Она шагнула к нему, но он отступил. Ему все это не нравилось. Бриджет слишком расчетлива, чтобы просто так добиваться его общества.

– В чем дело?

Она надулась, выпятив накачанную нижнюю губу.

– Я скучаю по тебе, Джулиан. Эти последние несколько недель мне трудно пришлось.

– Мы расстались шесть месяцев назад, а когда виделись последний раз, я был свидетелем, как ты засунула язык в самое горло Пола. Тогда мне не показалось, что ты страдаешь.

Она нахмурилась, но лицо осталось неподвижным, благодаря инъекциям ботокса.

– Я использовала Пола, чтобы отомстить тебе. Пыталась тебя забыть, но ничего не получилось. Когда увидела твои снимки с этой жирной особой, мое сердце едва не разбилось. Я…

– Прекрати, – оборвал он, поднимая руку.

Пусть он расстроен из-за Гретхен, но никому не позволит ее чернить. Он солгал, утверждая, что она для него пустое место. Это не игра. Но что еще он мог сказать? Зато это убедило его и ее, что бороться не за что. Хотя, несмотря на обстоятельства, она по-прежнему что-то значила для него. Больше, чем когда-либо значила Бриджет.

– Гретхен – прекрасная, умная, чувствительная женщина, к которой я неравнодушен. Либо говори о ней уважительно, либо уходи.

Он предпочел бы второе, но сомневался, что так легко сможет от нее избавиться.

– Неравнодушен? – проныла Бриджет. – Да ты ее почти не знаешь. Должно быть, она славно потрудилась, если так быстро сумела запустить в тебя коготки. Я так и знала, что она что-то задумала. А мне нужно было найти способ вернуть тебя!

– Ты не знаешь, о чем говоришь. У Гретхен нет коготков. И ничего она в меня не запускала. Если бы мне пришлось выбирать между вами, победила бы она.

Несмотря на ложь и предательство, Гретхен настоящая. В отличие от Бриджет. Скорее уж он мог ожидать чего-то подобного от Бриджет, поэтому ни разу не упомянул имя Джеймса в ее присутствии.

– Как ты можешь думать о ней после того, что случилось! Продать историю твоего брата прессе! Непростительно!

Джулиан уже хотел возразить, но замер. Даже если Бриджет прочла журнал от корки до корки, почему считает, будто во всем виновата Гретхен? Да откуда ей вообще известно, что та знала о Джеймсе? Существует только одно возможное объяснение.

– Это сделала ты.

Неожиданное открытие заставило его сердце с тошнотворным стуком упасть в желудок.

Бриджет наблюдала за ним с деланной невинностью.

– Что я сделала? – спросила она со сладенькой улыбочкой.

Он не понимал, как ей удалось разнюхать правду. Но точно знал, что это Бриджет предала его.

– Это ты выложила историю о моем брате.

– Я? Но как я могла, если даже не знала о его существовании? Ты никогда не упоминал о нем, как, впрочем, и о других родственниках. Я прочитала обо всем в колонке сплетен, как и остальные.

– Нет. Это сделала ты.

Джулиан не собирался верить ее протестам, слишком уж те были гладкими. В конце концов, она актриса.

– Ты никак не могла знать, что я винил Гретхен в утечке этой истории, если только не сама подстроила, чтобы все выглядело именно так. Ты ревновала и сделала все, чтобы разлучить нас. Признавайся, или я найду журналиста и сам все выясню. И если окажется, что солгала мне, каждый секрет, который ты когда-либо рассказывала, появится на первых полосах всех газет.

Рот Бриджет широко открылся. Глаза панически забегали. Теперь ей ничего не поможет, если только она не огреет его по голове керамическим кувшином, стоявшим на стойке.

– Мне пришлось, – призналась она наконец. – Это был единственный способ оторвать тебя от Жирных Бедер. Я наняла детектива, чтобы следил за тобой в Нэшвилле. Хотела, чтобы он представил отчет, и тогда я определю, есть ли у нас шанс на примирение. Потом он проследил за тобой до Луисвилла и там узнал правду о твоем брате. Я бы не сказала ни слова, если бы не поняла, что ты взял ее с собой. Ты и словом не обмолвился о Джеймсе за год нашей жизни вместе, а ОНА полетела с тобой! Я была вне себя, Джулиан! Не знала, что делать. Думала, если история попадет в журнал, ты обвинишь ее и приедешь домой расстроенный настолько, что я смогу тебя утешить, и мы снова будем вместе!

Бриджет даже еще безумнее, чем он считал!

– Твой план небезупречен, Бриджет. Я действительно обвинил ее и действительно вернулся домой расстроенным. Но не желаю, чтобы ты утешала меня. Хочу, чтобы ты убралась.

– Пожалуйста, Джулиан. Мы можем стать самой влиятельной парой в Голливуде! Признайся, мы хорошо смотримся вместе! Куда лучше, чем ты со своей толстой коротышкой.

– Убирайся! – заревел он, вне себя от гнева. Он не позволит, чтобы она при нем оскорбляла его любимую женщину!

– Джулиан, я…

Джулиан ринулся вперед и выхватил у нее ключи от дома. Он не сделает той же ошибки дважды!

– Проваливай, пока я не позвал копов и репортеров, чтобы они смогли сфотографировать, как тебя арестуют за вторжение в чужое жилище!

Бриджет не произнесла ни звука. Похоже, пытается определить, блефует он или нет. В конце концов она решила, что не стоит испытывать судьбу.

Вызывающе тряхнув волосами, развернулась и зашагала по коридору, гордо показывая на заднице большие буквы, составлявшие слово «СОЧНАЯ».

Открыв дверь, она оглянулась:

– Когда-нибудь ты пожалеешь, что потерял меня!

Вместо того чтобы ответить, он радостно помахал ей на прощание. Она вылетела на крыльцо, громко хлопнув дверью. Джулиан последовал за ней и, задвинув засов, включил тревожную сигнализацию на случай, если она прокрадется обратно и устроит скандал.

С тяжким вздохом облегчения он вернулся на кухню, бросил ключи рядом со стопкой писем, которые Бриджет наверняка просмотрела, прежде чем принести. Последнее письмо под логотипом Фонда церебрального паралича.

Отложив остальные, он вскрыл конверт. В письме сообщалось об анонимном пожертвовании на имя его и Джеймса.

Джулиан улыбнулся. Возможно, не так уж плохо, что история брата попала в новости. Вдруг теперь, когда правда вышла наружу, это привлечет необходимое внимание к проблеме. Фонд даже поместил эту историю на сайте с призывом жертвовать на благородное дело, на их имена. Если кто-то увидел историю и сделал пожертвование, наверное, это стоило всех неприятностей, которые последовали за ее публикацией.

Перейдя к следующей странице, он увидел, что сумма равняется десяти тысячам долларов. Немало!

Он не отрывал глаза от цифр. Неприятно закололо в затылке.

Десять тысяч долларов. Именно столько он отдал Гретхен перед тем, как выскочить за дверь. Она сказала, что не хочет этих денег, но он всучил конверт насильно. Неужели это ее способ вернуть деньги и одновременно доказать, что она – человек благородный?

У Джулиана внезапно подкосились ноги. Он не привык испытывать подобные ощущения вне тренажерного зала и сейчас тяжело опустился на табурет у кухонной стойки. Снова просмотрел письмо. Время очень уж подходящее. Кто еще это может быть, если не Гретхен.

Он полный идиот. И теперь точно знает это. Единственная причина, по которой она впуталась в этот переплет, – мечта взять деньги и поехать в Италию. Драма и сердечная боль были напрасны. Вместе с мечтой она отдала деньги.

Джулиан уронил письмо на стойку и зажмурился. Гретхен единственный человек в его жизни, который от него ничего не хотел и ни в чем не нуждался. Только в его любви и доверии. Не понимая глубины собственных чувств к ней, он отдал и то и другое, а потом отнял, обвинив в ужасных вещах и бросив деньги, словно она обычная шлюха.

Взяв телефон, он набрал номер своего турагента. Даже не подумал и не побеспокоился о том, что скажет Росс. Ему все равно. Он знал только, что нужно как можно скорее попасть в Нэшвилл.

Отдав распоряжения, он стал обдумывать остальную часть плана. До полета оставалось несколько часов, ему нужно сделать кое-какие важные остановки по пути в аэропорт Лос-Анджелеса.

Он молил лишь о том, чтобы не было слишком поздно и можно было все исправить.

Глава 12

Джулиан вылетел из Лос-Анджелеса ночным рейсом и приземлился в Нэшвилле на рассвете субботним утром. Сел в арендованную машину и помчался к часовне.

Учитывая, что сейчас всего начало восьмого, он ожидал, что здесь будет пусто, однако парковка оказалась забита грузовиками и фургонами с логотипами поставщиков на кузовах. Очевидно, приготовления к свадьбам начинались рано. Среди машин был и зеленый седан Гретхен.

Припарковав автомобиль в стороне от больших грузовиков, он последовал за мужчиной с гигантской вазой темно-красных, оранжевых и желтых цветов. Они вошли в заднюю дверь. Джулиан сразу направился в бальный зал.

Здесь уже сновали люди. Мужчины на подъемных платформах регулировали освещение на потолке. С цветами управлялось не менее чем полдюжины рабочих. Оркестр устраивался на сцене, несколько человек расставляли бокалы и другую посуду. И в центре всего этого хаоса царствовала Гретхен. Несмотря на все происходящее вокруг, он немедленно отыскал ее взглядом.

Сегодня ее волосы курчавились. Он привык к тому, что она их выпрямляет в присутствии репортеров, но теперь, когда фарс их отношений подошел к концу, позволила им завиваться свободно. Джулиану это нравилось. Конечно, прямые волосы шикарны и модны, но беспорядочные кудряшки больше подходят свободному художнику, которого он видел в Гретхен.

На ней были темные узкие джинсы и свитер цвета ржавчины, очень соответствующий общей теме свадьбы. Когда он вошел, она стояла спиной к нему и азартно руководила в дальнем углу, где когда-то Марри и Келли поместили свадебный торт.

Решимость бурлила в крови и подталкивала вперед. Он прошел сквозь лабиринт столов и стульев в дальний угол комнаты. Никто не обращал на него внимания. Он стоял всего футах в десяти, когда Гретхен наконец повернулась. Как только их глаза встретились, застыла, прижимая блокнот к груди, словно это единственная вещь, которая удерживала ее на земле.

Джулиан улыбнулся в надежде, что это поможет смягчить шок. Не помогло. Она пришла в себя, но при этом нахмурилась и плотно сжала губы. Но он не позволит такой мелочи воспрепятствовать ему. Она рассержена. Имеет право. После того как он на нее набросился. Он ожидал подобной реакции, когда садился в самолет. Но он убедит Гретхен, что сожалеет о случившемся, и все будет хорошо. Он в этом уверен.

– Что ты здесь делаешь, Джулиан?

Голос бесстрастный, безразличный, как и выражение лица. Единственное, что ее выдавало, легкий блеск темных глаз. Что это? Интерес? Раздражение? Влечение? Возможно, дело в верхнем освещении, давшем ему надежду там, где ее и быть не могло.

– Я вернулся, чтобы поговорить с тобой, – пояснил он, шагнув к ней и надеясь на лучшее.

Гретхен не отступила, но, судя по позе, вовсе не поощряла подходить ближе.

– Думаю, мы и без того слишком много говорили, не находишь?

– Но не об этом.

Он сделал еще шаг.

– Гретхен, прости за тот понедельник. Ситуация с Россом, статья в новостях, сама понимаешь. Теперь я точно знаю, что все это не имеет с тобой ничего общего. Мне жаль, что обвинил тебя. Ты оказалась права, говоря, что никогда бы ничего подобного не совершала. И я это знал. Но в прошлом меня столько раз предавали люди, которым я верил. Кого-то нужно было обвинить в этом, а ведь я не знал, кто еще мог выдать тайну моего брата.

Она кивнула и, положив на стол блокнот, скрестила руки на груди.

– Поспешные и необоснованные заключения обычно вызывают много проблем. Я рада, что ты нашел истинного виновника. Надеюсь, заставишь его страдать так, как заставил страдать меня последние несколько дней. Это справедливо.

Джулиан увидел, как гримаса боли прошла по ее лицу, и возненавидел себя за то, что стал причиной этого. Нужно срочно все исправить.

– Это Бриджет, – признался он. – Она наняла детектива. Тот следил за мной в Нэшвилле и Луисвилле. Раскопал и вытащил на свет божий всю историю, а она продала все журналистам. Потому что ревновала к тебе и желала нашего разрыва.

Гретхен только фыркнула:

– Бриджет Мартин ревновала ко мне? Но как такое возможно? Одна из самых прекрасных женщин, которых я когда-либо видела. Невероятно!

– Я уже говорил тебе раньше, все это иллюзия. Я работаю в бизнесе, где каждый старается подставить тебе ножку, привести к падению. Даже кто-то вроде Бриджет не защищен от уничтожающей критики, и их эго из-за этого очень уязвимо. Ты стала для нее угрозой. Она из тех, кто привык получать желаемое, и собиралась вернуть меня всеми возможными средствами.

– Очевидно, химикаты из силиконовых имплантов просочились ей в мозг.

– Вероятно, – улыбнулся Джулиан. – Но я хотел, чтобы ты знала: это не сработало. Еще до того, как узнал правду о том, что она сделала, я все равно не хотел ее. И по-прежнему хотел тебя.

Гретхен слегка прищурилась.

– Не хотел, – уверенно заявила она.

– Хотел и хочу, – настаивал он. – Хотел тогда и хочу сейчас. Даже когда злился на тебя, оттолкнул, зная, что должен сделать это или рискнуть увидеть в газетах еще одну историю, все равно не хотел отпускать тебя. Дни без тебя казались такими пустыми, я лишь совершал необходимые телодвижения, но не жил. Мне не хватает тебя в своей жизни.

Он ожидал, что Гретхен повторит его слова, скажет, что тоже скучала по нему, но она молчала.

– И вдруг, когда уже и не думал, что способен чувствовать себя еще большим идиотом, я получил письмо из Фонда церебрального паралича. А когда прочитал, понял, что пожертвование сделала ты.

– Как ты догадался? Пожертвование ведь анонимное.

Джулиан покачал головой:

– Да, но мне все стало ясно. Я заставил тебя взять деньги против твоего желания. А ты просто вернула их таким способом, что даже я не смог с этим поспорить. Блестяще, ничего не скажешь, но это только подтвердило, что я с самого начала был прав насчет тебя.

Ее брови слегка поднялись.

– Прав? В чем?

– Прав, когда считал тебя самым прекрасным, самым достойным созданием на свете. Ты ничего не хотела от меня, кроме любви, в отличие от других женщин в моей жизни. Ты могла бы взять деньги, пустить их по ветру и навсегда забыть обо мне. Но не сделала этого. Не могла их вернуть, тем не менее использовала наилучшим образом, помогая моему брату.

– Надеюсь, – кивнула она. – Должно же хоть что-то хорошее получиться из хаоса прошлой недели.

От этих слов в груди Джулиана все сжалось. Неужели она действительно думает, что их отношения были сплошным кошмаром?

– Должно быть, неделя была хаотичной, но я обожал каждую минуту, – заверил он и, поколебавшись, набрал в грудь воздуха, прежде чем сказать слова, которые рвались с языка. – И я люблю тебя, Гретхен.

Она широко распахнула глаза, но и только. Единственная реакция. Ни улыбки, ни румянца, ни попытки броситься в его объятия. Такой реакции он не ожидал. Она просто стояла, с подозрением наблюдая за ним.

– Я правду говорю, – поклялся он, отчаянно пытаясь прервать молчание. – Ты изменила меня во многих отношениях, и теперь, даже если прогонишь и никогда больше не захочешь со мной говорить, я не смогу вернуться к прежнему образу жизни. Я сказал Россу, что хочу взяться за роль в том независимом фильме, о котором мы говорили. Съемки пройдут в Ноксвилле, штат Теннесси. У меня будут пересъемки еще до Рождества, а весной новый фильм, зато после этого найдется время для новых ролей.

Гретхен с трудом сглотнула, прежде чем заговорить.

– Тебе понравится Ноксвилл, – небрежно бросила она.

– Просто я хотел бы находиться ближе к тебе.

– Всего на несколько месяцев. А потом? – допытывалась она.

– А потом переберусь в Нэшвилл.

Это привлекло ее внимание. На этот раз именно она шагнула к нему, но остановилась, прежде чем подошла слишком близко.

– Что ты собираешься здесь делать?

Джулиан пожал плечами, поскольку еще ничего не решил, хотя знал, чего хочет. Его дом здесь, с Гретхен, хотя придется летать на съемки или светские мероприятия.

– Все, что хочу. Театр. Телевидение. Малобюджетные фильмы. Я могу даже преподавать. Ты оказалась права, говоря, что я пользуюсь братом как предлогом. У меня достаточно денег, чтобы позаботиться о нем. Даже если сейчас инвестирую доход от «Бомб ярости» и больше никогда не сыграю ни одной роли, возможно, сумею оплатить лечение до конца его жизни. Просто я слишком напуган, чтобы пробовать что-либо новое. Боюсь потерпеть неудачу.

Выражение лица Гретхен смягчилось.

– Ты не потерпишь неудачу, Джулиан.

– Спасибо. Ты веришь в меня, хотя сам я с трудом верю в себя. Ты дала мне силу, которой так недоставало. Ты была рядом, когда мы посещали Джеймса. Ты и понятия не имеешь, как много это значит для меня. Ты нужна мне, Гретхен. Я люблю тебя.

Он сунул руку в карман и сжал кольцо, которое прятал там. Вытащив коробочку, закрыл глаза и встал на колено, молясь, чтобы она посчитала его слова достаточно искренними и отбросила все сомнения. Уж тогда она точно примет его предложение.

Он открыл коробочку, продемонстрировал кольцо, которое покупал специально для нее. Большой овальный бриллиант красовался в изящной оправе из розового золота, украшенной крошечными бриллиантиками и лентой из таких же бриллиантов. Увидев кольцо, он сразу же понял, что оно просто создано для Гретхен.

– Гретхен, ты согласна?

– Нет.

Джулиан даже растерялся. Но Гретхен удивилась еще больше. Слово слетело с языка, прежде чем она смогла сдержаться.

Несколько мгновений он стоял раскрыв рот, потом пришел в себя.

– Ювелир рекомендовал такую огранку для женщины, которая не только смела, но и артистична. Я подумал, что оно прекрасно тебе подходит. Тебе не нравится? Мы можем купить другое. Выберешь сама какое захочешь.

Конечно, ей понравилось кольцо. Она его уже полюбила. Красивое, сверкающее, идеальное. И очень хотелось сказать «да». Но как она могла?

– Дело не в кольце, Джулиан.

– Вот как? Ладно.

Он закрыл коробочку и встал. Нервно оглядел комнату, словно надеялся, что никто из поставщиков не увидел его позора. К счастью, все были слишком заняты, чтобы заметить их в углу.

– Джулиан, – она коснулась его руки, – нам нужно поговорить об этом.

Он стиснул зубы.

– Похоже, ты сказала все, что хотела. Ты не хочешь выходить за меня. Вот и хорошо.

– Я никогда так не говорила.

Голубые глаза недоуменно уставились на нее.

– Я сделал предложение. Ты отказала. И весьма решительно.

Гретхен вздохнула. Она все испортила.

– Я не сказала, что не выйду за тебя. Хотела, чтобы ты на минуту остановился, чтобы я смогла кое-что сказать.

Морщины на лбу разгладились, но похоже, она не убедила, что не собирается его бросить.

– Что ты хочешь сказать?

– Ты мне небезразличен, Джулиан. Я влюблена в тебя. Но не уверена, что этого достаточно для крепкого брака. Как я могу знать, что ты действительно любишь меня? По-настоящему. Как мы с тобой поймем, что тебе не просто нравятся чувства, которые я в тебе вызываю? Да. Я поддерживаю тебя. Люблю тебя. В моем присутствии ты вырастаешь на десять футов, в то время как все остальные пытаются принизить тебя или что-то выманить. Ты делаешь предложение тому чувству, которое испытываешь, когда находишься рядом со мной или делаешь предложение именно мне.

– Тебе. Конечно, тебе.

Похоже, его оскорбил такой вопрос. Однако делать нечего. Нужно знать, прежде чем она посвятит этим отношениям не только сердце, но и жизнь.

– Все это так прекрасно звучит! И твоя речь была захватывающей. Как на присуждении премий. Думаю, ты прекрасно сыграешь в этом независимом фильме. Но как я могу знать, говоришь ли ты то, что думаешь, или это хорошо отрепетированный сценарий? Ты сказал, что я не та женщина, с которой следует быть Джулиану Куперу. Я слышала, как ты согласился с Россом, когда думал, что я не слышу. А теперь внезапно делаешь предложение, потому я не слишком уверена в том, чем это кончится. Бросишь ли меня, когда очередная молодая красавица появится на сцене и Росс подтолкнет ее к тебе?

Джулиан на мгновение прикрыл глаза и кивнул:

– Я сказал это Россу, да. Ты не та женщина, с которой следовало быть Джулиану Куперу, международной звезде боевиков. Но останься ты чуть дольше, услышала бы, как я сказал, что ты идеальна для Джулиана Кертиса. И Джулиана Кертиса не интересует мнение менеджера о его личной жизни.

Гретхен ахнула. Она даже не знала, что на это ответить. Неужели он говорит правду?

– Гретхен, – начал Джулиан, подходя еще ближе и сжимая ее руки, – это не отрепетированный сценарий. Не Джулиан Купер стоит сейчас перед тобой, произнося заученные слова из роли. Это Джулиан Кертис, парень из Кентукки, – продолжал он с внезапно прорезавшимся акцентом, – говорит тебе о том, что искренне чувствует, и просит тебя стать его женой. Ты мне веришь?

Голова Гретхен пошла кругом. Она ощущала теплый аромат Джулиана, его пальцы обжигали даже сквозь свитер. Она могла противиться ему издалека, но, когда он находился рядом, говорил нужные слова, у нее не нашлось защиты от него. Она могла только кивнуть.

Джулиан улыбнулся и снова встал на одно колено.

– Теперь я снова попытаюсь. И хочу, чтобы ты дала мне закончить, прежде чем ответишь, хорошо?

Гретхен снова кивнула. Джулиан взял ее руку, вынул коробочку, опять открыл и, глядя в глаза, прошептал:

– Я люблю тебя, Гретхен, всем сердцем. Знаю, многие будут считать, что тебе повезло: обычная женщина из Теннесси поймала большую кинозвезду, но они ошибаются. Если примешь мое предложение и согласишься выйти за меня, уверяю, повезет именно мне. Каждое утро, просыпаясь рядом с тобой, я считаю свои счастливые звезды. Ты вошла в мою жизнь и выбрала меня, как человека, которого любишь, разве этого мало? Гретхен Макалистер, ты сделаешь мне огромную честь, став миссис Джулиан Кертис?

Гретхен выждала мгновение, прежде чем ответить. Не потому, что не хотела соглашаться. Просто хотела удостовериться, что на этот раз не перебивала его.

– Да, – прошептала она с широкой улыбкой.

Джулиан надел кольцо ей на палец. Слезы застилали ее глаза, мешая видеть украшение. Но это не важно. У нее впереди целая жизнь, чтобы его рассмотреть.

Джулиан встал, Гретхен бросилась в его объятия. Обняла и прижала его к себе. Зарылась носом в его шею. И вернулась туда, где уже не мечтала побывать.

Джулиан стиснул ее в объятиях и стал целовать, нежно, сладостно, самозабвенно!

– Нам нужно поехать в Италию, – объявил он, когда наконец отстранился.

– Прямо сейчас?

Он улыбнулся и покачал головой:

– Нет, не сейчас. Если только не хочешь прыгнуть в самолет и сбежать. Это единственный способ пожениться так, чтобы пресса ничего не пронюхала.

Сбежать? А стоит ли? Она не уверена. Амелия не рекомендовала другим свою поспешную свадьбу в Вегасе.

– Предпочитаю не сбегать, – решила она. – Но если хочешь пожениться в Италии, это звучит прекрасно.

– Так и сделаем. Ты отказалась от шанса ехать туда, пожертвовав все деньги. Справедливо, что мы поженимся в Италии или, по крайней мере, проведем там медовый месяц.

Гретхен уже представляла, как это будет.

– Крохотная древняя часовня в Тоскане. Или, может быть, винокурня на холме, среди маков и подсолнухов у подножия.

– Все, что хочешь. Ты же выходишь за кинозвезду. Если пожелаешь, я даже позвоню Джорджу, не пустит ли нас в свой дом на озере Комо.

Джордж?

Она покачала головой. Она прекрасно будет чувствовать себя в качестве миссис Джулиан Кертис, но скоро ли привыкнет к роли миссис Джулиан Купер? Впрочем, ее мечта вот-вот осуществится. Но она хотела скромную свадьбу. Не стоит бросать на ветер целое состояние с первых же дней супружеской жизни.

– Я хочу свадьбу в узком кругу. Только родные, потрясающие еда, вино и пейзаж, с которым не смогут сравниться никакие декорации.

– Думаю, мы с этим справимся. Однако я хочу видеть тебя в красивом платье, которое обрисует все твои соблазнительные изгибы. Хочу, чтобы горели свечи. А после того, как мы съедим потрясающий ужин, хочу танцевать с тобой под звездами. Весной у меня будет свободный месяц между съемками. Как насчет мая? Мы можем пожениться и провести несколько недель, исследуя все уголки Италии.

– Превосходно, – искренне согласилась она. И правда, что может быть лучше!

Какой-то звук привлек ее внимание. Глянув поверх широких плеч Джулиана, она заметила в дверях трех женщин. Блондинку, брюнетку и рыжеволосую. Даже отсюда было слышно их возбужденное щебетание. Обсуждалось возвращение Джулиана. Теперь они точно не уйдут, пока она не расскажет им все, что им хочется знать.

Подняв левую руку, она сверкнула бриллиантом и пошевелила пальцами. Камень был таким большим, что они увидели его даже с другого конца комнаты. От дверей послышались восторженный визг и восклицания.

Гретхен отвернулась и с улыбкой взглянула на жениха.

– Следующей весной освободите неделю, леди! – крикнул он. – Мы все едем в Италию на свадьбу!

Эпилог

– Рождество наступает, – заметила Натали так сухо, что Гретхен вскинула брови.

– Тон у тебя, как у персонажа «Игры престолов». Конечно, Рождество наступает. Уже почти декабрь, дорогая, а это один из наиболее предсказуемых праздников.

Подруга отложила блокнот и нахмурилась. Гретхен знала, что Натали не любит Рождество. Никогда не спрашивала подругу о причинах, но так повелось еще с тех пор, как они учились в колледже.

Натали, трудоголик по натуре, с наступлением декабря удваивала усилия. Твердила, что хочет заранее подготовить все налоговые декларации и подбить итоги года. Но Гретхен знала: она хочет избежать всего связанного с Рождеством.

Бри могла прийти в офис со светящимися оленьими рогами на голове. Амелия – попытаться организовать вечеринку. Натали ни в чем не участвовала. Не хотела, чтобы они обменивались подарками, говорила, что просто зря тратят деньги и все это бессмысленно.

Она не собиралась никому мешать отмечать праздники, просто не хотела присоединяться к общему веселью. Правда, не могла окончательно избежать Рождества. Приходилось организовывать свадьбы соответствующей тематики, и, что важнее всего, в этом году выходила замуж Лили, лучшая подруга детства Натали.

– В этом году Рождество беспокоит меня больше обычного, – призналась она, садясь и срывая наушники.

– Поедешь куда-нибудь или останешься дома? – спросила Гретхен.

– Останусь дома. Я хотела полететь в Буэнос-Айрес, но времени нет. Мы втиснули свадьбу Лили в субботу перед Рождеством, так что времени просто не будет. Я даже не смогу заниматься бухгалтерией, пока все это не закончится.

– Надеюсь, ты не собираешься работать до самого сочельника? – возмутилась Гретхен, подбоченившись. – Праздновать не обязательно, но нужно когда-то отдыхать! Ты и так трудишься семь дней в неделю.

– Я не работаю допоздна, как ты и Амелия, – отмахнулась Натали. – Не сижу до полуночи.

– Не важно! Ты слишком много времени тратишь на работу. Нужно уехать подальше от всего этого. На тропический остров! И закрутить роман с сексапильным незнакомцем!

Услышав это, Натали фыркнула.

– Мне очень жаль, но сексапильный незнакомец не решит мои проблемы. Только усугубит их.

– Я не советую влюбляться и выходить замуж, просто запри его в гостиничном номере, пока не взорвется последняя новогодняя петарда. Разве может повредить ночь-другая горячего секса?

Натали свела брови и грустно усмехнулась:

– Может повредить, и очень сильно, если парень, в которого ты влюбилась, – брат лучшей подруги, да к тому же безоговорочно дал тебе от ворот поворот.

Content

Андреа Лоренс
Спутница для кинозвезды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог