Grant Jordan

Сборник "Cambiare Podentes: Invocare"

Cambiare Podentes: Invocare

(Cambiare Podentes: Invocare)

АВТОР: Jordan Grant

ПЕРЕВОДЧИК: lost girl

БЕТА: Марта, Sige; ddodo - главы: 1-3, 9-13; главы 21-28 - анонимная, но замечательная бета; главы 35-50- Рыжая-Бестыжая

ОРИГИНАЛ: здесь

РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус

РЕЙТИНГ: NC-17

КАТЕГОРИЯ: slash

ЖАНР: angst, drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Появляется новое пророчество, предрекающее порабощение магического мира и гибель Гарри Поттера. Спасти волшебников может только Гарри, если согласится стать – добровольно, необратимо и на всю жизнь – рабом Северуса Снейпа. (Перевод закончен)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: Наркотики, Насилие/Пытки, Hurt/Comfort, Non-Con

ПРИМЕЧАНИЕ: Махровое AU: в фике Гарри на год старше, чем в каноне. Учеба в Хогвартсе начинается с двенадцати лет. Гарри оканчивает седьмой курс - ему, соответственно, восемнадцать. Так же как и Рону с Гермионой. (С другой стороны, так же как и в каноне, совершеннолетия в магической Британии достигают в семнадцать лет.)

Фик использует события 1-5 книг и кое-какие события 6-й. Действие начинается в конце 7 курса и продолжается дальше. Основная сюжетная линия «Принца Полукровки» в фике не учитывается. В начале фика Северус Снейп по-прежнему преподает зелья в Хогвартсе и Дамблдор жив.

ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА: Наша работа над переводом была начата в мае 2007. Учитывая, что фик уже начинал переводиться и какие-то главы уже выкладывались в сети, то, из уважения к читателю, было решено начать публикацию с первых 14 глав.

Перевод глав 2, 9-13 - Sige.

Спасибо милой Фенди за перевод пророчества и спасибо за помощь Ане-Сталине.

Сиквел к фику: "Cambiare Podentes: Madurare"

ОТКАЗ: Персонажи - Ролинг, фик - Джордан, а мы - так, мимо пробегали. Но архивировать все равно не надо.

Глава 1

Понедельник, 4 мая 1998 19:00

«Еще шесть недель, – думал Гарри, – оглядываясь на гриффиндорскую гостиную. Целых шесть недель до летних каникул. Может, именно поэтому все ведут себя как-то странно? Забавно, но я никогда раньше не замечал такой реакции на приближающиеся каникулы. Может, все из-за того, что это мой последний год в Хогвартсе?»

Но Гарри понимал, что причина была не в этом. Во-первых, с чего бы наступающему лету вгонять народ в депрессию? Конечно, грядущие каникулы всегда расстраивали самого Гарри, но он-то был особенным. В отличие от него, других по окончанию школы ждали уютные дома и любящие семьи, по которым они успевали соскучиться за год.

Кроме того, от мрачного настроения не веяло абстрактным недовольством – оно сосредоточилось в одной точке. Хуже того, создавалось впечатление, что этой точкой был он сам. Впервые он почувствовал это за ужином. Семикурсники бросали на него стремительные беспокойные взгляды – и тут же отворачивались, как только он их замечал. Впрочем не только гриффиндорцы - равенкловцы вели себя так же.

А теперь то же самое происходило в гостиной. Те же беспокойные взгляды украдкой, когда однокурсники думали, что он не смотрит в их сторону. Более того: теперь в каждом углу – во всяком случае, так казалось Гарри, – шептались о нем.

Нет, ему вовсе ничего не казалось. Он достаточно долго был объектом сплетен, чтобы развить в себе шестое чувство по этому поводу.

Гарри схватил за рукав проходящего Рона и усадил его на диван, на котором до этого сидел один. Кстати - еще один подозрительный момент: несмотря на общее демонстративное о нем беспокойство, никто и не подумал подойти и обсудить с ним то, что всех так волновало. И Гарри это просто достало.

- В чем дело? – пробормотал он на ухо Рону. – Почему все на меня смотрят, как на обреченного к смерти? Рон издал какой-то звук: не то подавил стон, не то попытался рассмеяться. - Ну же? – потребовал Гарри. – Выкладывай.

Друг выдавил одно слово:

- Трелони.

Резко выпустив руку Рона, Гарри откинулся на спинку дивана.

- И это все? Ну, она в очередной раз предсказала мою смерть. Подумаешь. Начиная с третьего курса у Трелони вошло в привычку предсказывать ее каждую неделю. – Он сощурился. – Для всех, кто посещал прорицания, это пройденный этап. Почему тогда всех это взволновало именно сейчас?

Рон глубоко вдохнул и так тряхнул головой, что рыжие волосы разлетелись во все стороны.

- Я слышал, это произошло не на уроке. Ну... Невилл поднялся туда один, и она повела себя очень странно, но... не как обычно странно, а...

Гарри рассмеялся.

- Это же Трелони! Она ненормальная по определению - и неважно, под каким углом ты на нее смотришь. Очнись, Рон! Я не собираюсь умирать!

- Но в этом все и дело, - выпалил Рон. – Она же не предсказала, что тебя придавит Дракучая Ива, или отравят слизеринцы, ну или одну из своих обычных историй. Это было что-то более жуткое и очень зловещее... о том, как Сам-Знаешь-Кто тебя прикончит, как только тебе исполнится девятнадцать. Только... она назвала его «Темный Лорд», ну, знаешь, так как это всегда делает Снейп.

- Что еще? – потребовал Гарри, заметив, что Рон пытался избежать его взгляда, что означало лишь одно: он еще не услышал самое худшее.

Друг откашлялся.

- Ну, и что-то о древнем ритуале под названием Cambiare – мол, это единственный выход, и если им не воспользоваться, то он точно тебя убьет и будет властвовать над всеми нами в течение десяти тысяч лет. Да, «над нами» – в смысле, над чистокровными. От магглорожденных и полукровок он, разумеется, избавится раз и навсегда.

Гарри выдохнул.

- Ладно, допустим, она знает, о чем говорит, хотя это и маловероятно. Мне просто придется пройти этот ваш Cambiare.

- Ну да, в этом-то все и дело, – признался Рон. – Слухи расползлись утром, и мы не пошли на занятия – решили поискать заклятие в библиотеке. Но не нашли ни единой сноски, даже после того, как попросили равенкловцев помочь.

- Запретная Секция, – посоветовал Гарри.

- Гермиона уже там. Я... ну, я одолжил ей твою мантию-невидимку. И... ну, знаешь. Она туда часто наведывается, ну, и мы решили, что у нее есть лучшие шансы, чем у тебя или у меня, что-то там обнаружить.

- И почему же вы решили мне ничего не сказать?..

Рон снова отвернулся.

- Ну, мы думали, что вначале выясним, в чем там дело. Ну, или хотя бы узнаем, что же такое это самое Cambiare.

Гарри закинул руки за голову.

- Ясно.

- Значит, ты не сердишься?

- Нет. - Он почувствовал, что улыбается. – В самом деле, это даже приятно – все обо мне так заботятся. Кроме того, мы же говорим о Трелони.

- Ага, – согласился Рон, хотя в его голосе не слышалось уверенности. – Просто, по словам Невилла, она вела себя очень-очень странно. Не подвывала, как обычно, а говорила, знаешь, таким низким, монотонным голосом. А потом, когда он попросил объяснить, о чем она говорила, Трелони даже не врубилась, о чем речь. Как будто... ну, как будто ею овладели, или что-то в этом роде, и она не помнила собственных слов.

«Черт, – подумал Гарри. – А вот это уже гораздо хуже. Точно как на третьем курсе, когда я слышал, как эта выжившая из ума брюзга напророчила по-настоящему, не считая того, что я увидел в думосбросе Дамблдора на пятом курсе...»

- Давай-ка подождем из Запретной Секции Гермиону, – уверенно, чтобы еще сильнее не волновать приятеля, заявил он. Да и не только Рона – к тому времени все находящиеся в гостиной уже внимательно прислушивались к их разговору. – И будет лучше, если я сам поговорю с Невиллом. Он в спальне?

Игнорируя любопытные взгляды, Гарри направился вверх по лестнице, а Рон – за ним по пятам.

Понедельник, 4 мая 1998 года. 7:16 вечера

Невилл вздохнул и трясущимися руками бросил Гарри через кровать листок пергамента. Затем недовольно взглянул на Рона и пожаловался:

– Я корпел над этим с утра до вечера – как только мне дали время переварить то, что услышал. Не уверен, что здесь все слово в слово, но в общих чертах я все-таки вспомнил.

– Ни фига себе! – взглянув на аккуратно записанные строчки, присвистнул Гарри. – Она что, все это напророчила?

– Ну да. Да еще несколько раз повторила.

Гарри кивнул и прочитал вслух:

Как отметит отмеченный девятнадцатый год,

Темный Лорд долгожданный триумф обретёт.

И как только обещанный смерти умрёт,

Темный Лорд себе славу навеки вернёт.

Сотню долгих веков будет править землёй

С ратью верных солдат под железной рукой

И на верную гибель всех тех обречёт,

У кого кровь нечистая в жилах течёт.

Но надежды остался единственный луч –

То знак молнии во мраке злокозненных туч,

Ибо жив он покуда, то тьму поразить

Есть надежда, но силы две надо скрестить.

Знаний древних, что лет никому и не счесть,

И заклятий, что смертному не произнесть.

Ключ – в Cambiare, иначе, пойми, навсегда,

Сгинут напрочь тогда небеса и вода.

Но не звуком заклятья он зло обречёт,

Лишь в честном желанье победу найдёт -

С тем, кто, ненавидя, его спасал не раз,

И Темному Лорду знаком без прикрас,

Чей будет злой рок над землей тяготеть,

Если силе двойной его не одолеть.

– Ну вот все и прояснилось, – завершив чтение, усмехнулся Гарри. Поерзав, он взглянул на Рона и передал листок ему. – Так что, Трелони совсем ничего не объяснила?

– Да ты что, Гарри! Она даже не помнила, что говорила – хоть и повторила его аж трижды. А потом затрясла головой – ее всю колотило, как будто она выходила из транса. Взглянула на меня и говорит: «Ну что ж, выпьем чаю, милый?» Но при чем тут какой-то чай?! Я же вернулся за забытым учебником!

– Интересно, почему ты вообще решил с кем-то этим поделиться? Я же знаю, что ты и выбрал-то прорицания лишь для того, чтобы избавиться от продвинутого зельеварения. Нет-нет, я тебя ни в чем не обвиняю – мне и самому иногда приходит в голову, что пора бы прекратить эту пытку в подземельях, но… Честное слово, Невилл, ты же и сам считаешь, что Трелони – старая мошенница, а?

– Конечно, считаю! – горячо воскликнул Невилл. – Просто, Гарри.… Ну, не могу я это объяснить, и все! Вот если бы ты там был, ты бы понял. Это не Трелони говорила – а словно в нее кто-то вселился. Можешь считать меня психом, но это правда!

– Да никто не считает тебя психом, – вздохнул Гарри. – Просто мне нужно было убедиться – вдруг ты начал прислушиваться к ее бредням? Или все-таки ты воспринял пророчество всерьез,несмотря на них. Потому что, знаешь… – Он кашлянул. – Я тоже слышал, как она говорила не своим голосом. И это было настоящее пророчество – оно исполнилось.

– Мерлин, Гарри! – простонал Невилл. – У нас же с тобой и день рождения в один и тот же день, тридцать первого июля! И тебе исполнится девятнадцать. Если мы к тому времени не найдем этот Cambiare – ты обречен. А мы вместе с тобой.

– Ну, не будем спешить с выводами, – предостерег его Гарри. – Когда она в прошлый раз произнесла пророчество, до меня не дошел его смысл. То есть оно-то исполнилось –слово в слово, но я-то вначале воспринял эти слова шиворот-навыворот. Так что, не будем пока говорить о том, что все это значит, – еще не время.

Пока Гарри разговаривал с Невиллом, Рон был погружен в изучение текста. Но последняя фраза друга вынудила его поднять голову.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Рон с искаженным тревогой лицом. – Очень на это надеюсь.

– Почему?

Рон трясущимся пальцем ткнул в последние строчки записанного пророчества:

– Кто это – тот, кто «Темному Лорду знаком без прикрас», Гарри?

Юноша пожал плечами.

– Ты что, думаешь, я хожу в обнимку с записной книжкой Волдеморта? Понятия не имею!

– Ну, уж этого-то ты должен знать! Кто спасал тебе жизнь – и не раз, как тут сказано, хотя и ненавидел тебя до чертиков – и будет ненавидеть всегда? И он же – так уж совпало – «И Темному Лорду знаком без прикрас»!

– Да уж, тут все что угодно можно вычитать! – насмешливо фыркнул Гарри.

Невилл соображал дольше, чем Рон, но в конце концов, догадался и он:

– Да это же Снейп!

– Ну да, Снейп! – рявкнул Рон. – А теперь послушайте:

Ключ – в Cambiare, иначе, пойми, навсегда,

Сгинут напрочь тогда небеса и вода.

Но не звуком заклятья он зло обречёт,

Лишь в честном желанье победу найдёт -

С тем, кто, ненавидя, его спасал не раз,

И Темному Лорду знаком без прикрас,

Чей будет злой рок над землей тяготеть,

Если силе двойной его не одолеть.

Помолчав, он взглянул Гарри в глаза:

– Чем бы ни оказалось это Cambiare – ты должен будешь провести его со Снейпом, чтобы все получилось.

– Тогда будем надеяться, что оно окажется старинным вариантом Avada Kevadra, – процедил Гарри. – Не то чтобы я так уж и поверил в твою трактовку – да и вообще в это проклятое пророчество. И все-таки, наверное, лучше разузнать, что это такое – чтобы хоть представлять себе, куда именно я влип. И куда только подевалась Гермиона?

– Ты же знаешь, каково искать что-то в Запретной секции, – сказал Рон. – Давай лучше сыграем в шахматы, чтобы отвлечься.

– Мне нужно заканчивать сочинение по зельям, – проворчал Гарри. – «Описание характера взаимодействия разных видов крови дракона с реактивами на масляной основе, принимая во внимание особенности сплава используемого котла».

– Хорошо, что я их бросил после СОВ, – заметил Невилл.

– Я тоже, – поддакнул Рон.

– Да уж. Мне бы сейчас Гермиону для моральной поддержки – но она, как назло, застряла в библиотеке. Ладно, я тогда все-таки займусь заданием. Рон, будь добр, скажи им там, в гостиной, чтобы успокоились. Объясни, что мы и сами понятия не имеем, что значит это глупое пророчество, а, пока не узнаем, не нужно смотреть на меня, как на ходячий труп. Ладно?

– Ладно, – кивнул Рон и вышел из спальни, а Невилл отправился за ним следом.

Гарри плюхнулся на кровать, достал незаконченное сочинение и, покусывая кончик пера, попытался сосредоточиться на свойствах крови дракона.

Глава 2

Вторник, 5 мая 1998, 7:38

Когда на следующее утро Гарри присоединился к Гермионе за завтраком, девушка лишь печально покачала головой.

– Ни единого упоминания, – сказала она. – Могу сегодня поискать еще, но, честно говоря, сомневаюсь, что что-нибудь найду.

Гарри кивнул, хотя слова Гермионы его расстроили не на шутку. Похоже, чертово пророчество может оказаться подлинным, учитывая, что подтвердилось древнее происхождение заклинания и то, что его не произнести никому из смертных. Такое древнее, что в солидной библиотеке Хогвартса о нем даже не упоминается. Получается, оно еще древнее, чем книги?

Да нет, не может быть! Название-то у этой чертовщины латинское. Так сколько же ей может быть веков?

– Что вообще значит «Cambiare»? – тихо спросил Гарри у Гермионы, накладывая себе в тарелку тушеный лук-порей. Ха, порей на завтрак? У домовых эльфов странные представления о еде – хотя им каким-то образом удается постоянно угадывать его пристрастия, так что жаловаться не приходится.

– Ну надо же, Гарри! – воскликнула Гермиона. – Я так и знала, что ты заметишь латинскую основу! У тебя же блестящий ум – ты бы еще занимался получше, выходя за пределы того минимума, что нам задают…

– Заклинание! – сквозь зубы прошипел Гарри.

Щеки Гермионы порозовели.

– Ах, да. Извини. Сейчас и правда не время. Значит, Cambiare. Заменить. Иногда обменяться. Особенно в значении взаимовыгодного обмена.

– Заменяющий ритуал? – начал рассуждать Гарри, позабыв про досаду. – Что он заменяет?

– Или обменивающий, – уточнила Гермиона.

Гарри неожиданно подавился, и ему пришлось сделать несколько больших глотков тыквенного сока, чтобы прийти в себя.

– О нет, только не это! Какая гадость!

– Что? – спросил Рон, который присоединился к ним пару минут назад и теперь внимательно прислушивался к разговору.

Гарри сжал руки под столом и прошептал, скрипя зубами:

– Вы же не думаете, что… Фу-у… Что, если… Мне придется обменяться телами с… ним?..

– Тьфу! – Рон обеими руками отпихнул тарелку. – Ну вот – взял и отбил у меня аппетит.

– Ну, было бы еще хуже, если б тебе пришлось все выблевать. Представь, если бы я упомянул об этом после завтрака, а?

– С ним – это с кем? – встряла Гермиона.

– Ах, да, – пробормотал Гарри. – Тебя же вчера с нами не было. Невилл записал все, что ему удалось вспомнить. Похоже, вышло у него довольно точно. Сейчас увидишь. – Гарри вытащил из внутреннего кармана мантии клочок пергамента, расправил его и снял скрывающие чары. – Молчи! Ни слова, – предупредил он Рона. – Ни полслова! Давай посмотрим, придет ли Гермиона к тем же выводам, что ты, ладно?

Рон кивнул и, щедро посыпав овсянку сахаром, активно заработал ложкой – очевидно, аппетит у него все-таки не отбили.

Гермиона читала и, полностью сосредоточившись на тексте, беззвучно шевелила губами. Подняв взгляд на Гарри, она слегка нахмурилась.

– Рон прав. Ничего хорошего.

– Что ты имеешь в виду? – Гарри изобразил полное непонимание, бросив на Рона предостерегающий взгляд.

– А ты как думаешь? – огрызнулась Гермиона. – Неужели ты мог подумать, что я не пойму, что к чему, когда даже он обо всем догадался?

– Ну спасибо, – откликнулся Рон.

– Я совсем не то имела в виду! – сердито воскликнула Гермиона – но Гарри понимал, что в действительности она подразумевала каждое сказанное слово. – В любом случае, последние строки определенно указывают на него. – Гермиона бросила взгляд на учительский стол.

– На директора? – спросил Гарри, прикидываясь дурачком.

– Прекрати.

– А что? Он ведь спасал мою жизнь, и Волдеморт точно с ним знаком. Может, это и правда о нем? Хотя представить себе, как я буду директором, я при всем желании не могу.

– Он не спасал твою жизнь «не раз», и уж определенно при этом не испытывал к тебе ненависти, – прошептала Гермиона, придвигаясь ближе, хотя на их конце стола никого больше не было. – Мы все знаем, кто тебя ненавидит, Гарри.

Юноша невольно перевел взгляд на учительский стол, и, конечно же, там сидел Северус Снейп, как всегда, чуть ли не прожигавший его ненавидящим взглядом. С тем, кто, ненавидя…

– Вот блин! – тихо выругался Гарри. – И мне придется поменяться местами с вот этим? И буду ходить вот с такими сальными волосами?

Уже свыкшийся с этой мыслью Рон набил рот жареной курицей и проворчал:

– Слушай, не так уж все и плохо! Ты сможешь надавать гриффиндорцам кучу баллов – и как следует разгромить слизеринцев. А еще… – Он широко улыбнулся другу. – Подумай, кого тогда убьет Сам-Знаешь-Кто тридцать первого июля, если ты будешь им, а он – тобой?

– Если он умрет в моем теле, – прошипел Гарри, – то я рискую навсегда застрять в его! И не забывай – у него есть не слишком-то приятная отметина, которая горит огнем каждый раз, когда Волдеморт злится.

– У тебя тоже есть похожая, – напомнил Рон, как будто Гарри мог об этом забыть.

– Не забывайте, – вмешалась Гермиона, – что мы еще не знаем, в чем суть Cambiare. Все это только досужие домыслы, к тому же нам с Гарри нужно срочно закругляться, иначе мы опоздаем на зелья. – Она положила развернутый пергамент на стол и проследила взглядом, как, применив скрывающее заклинание, юноша спрятал свиток в карман.

Глава 3

Четверг, 7 мая 1998 года 23:06

Так и не обнаружив в Запретной Секции ничего, что хоть как-то проливало бы свет на Cambiare, Гермиона сдалась. Она даже раскопала какие-то старые латинские тексты и перевела их с помощью заклинания, получив в результате неуклюжую пародию на современный английский, – но все было бесполезно. Несмотря на то что название ритуала было латинским, создавалось впечатление, что в Древнем Риме о нем не слышали.

Всю неделю Гарри пытался подступиться к проблеме то с одной, то с другой стороны. Предположив, что предсказание истинно – а с его точки зрения, это было чертовски смелое предположение, – он взял несколько листов пергамента, создал из них с помощью магии блокнот и принялся размышлять над пророчеством Трелони. Наверху каждой страницы он написал по строчке пророчества и подчеркнул ее. Затем вернулся к началу и стал записывать мысли и наблюдения: о значении строчки, ассоциации с ней – короче, все, что приходило в голову.

И только дойдя до того места, где говорилось о том, что ритуал неизвестен никому из смертных, юношу осенило. Он провел черту, отделяющую предыдущие записи, и написал: «Если никто из смертных не способен произнести заклинание, то как возможно его применить? Но выход существует – ведь следующая строчка говорит о том, что Cambiare – это решение. Никто из смертных, ладно. Значит, мертвые. Привидения... Возможно, одно из привидений в замке слышало о заклинании».

Однако, как выяснилось, о дурацком заклинании не знало ни одно из школьных привидений. Гарри опросил Кровавого Барона, Почти Безголового Ника, Плаксу Миртл и всех остальных повстречавшихся в коридорах призраков. Черт, он спросил и у Пивза, хотя даже не был уверен, считать привидением полтергейста. И, записав все, что те ему сказали, он перешел к другой строчке, а затем – к следующей.

Так он проанализировал все пророчество – перечитывая заметки и дополняя их по мере возникновения новых идей. Дойдя же до списка уже опрошенных им привидений, юноша уныло подумал: «Ну да, предполагается, что это древнее заклинание. Значит, в замке просто нет достаточно древнего привидения. Допустим, при жизни такого привидения Cambiare уже не использовалось. Значит, надо найти привидение, которое хорошо знакомо с историей».

И его осенило: такое привидение в замке было.

«Бинс, – торопливо нацарапал Гарри на пергаменте. – История Магии. Если кто и знаком с заклятием настолько древним, что даже его упоминание исчезло из библиотеки, так это он. И все отлично сходится с пророчеством, потому что Бинс – привидение, а значит, при необходимости сможет произнести заклинание!»

Гарри выбежал из спальни и помчался вниз, перепрыгивая через шесть ступенек, спеша добраться в гостиную, где сидела погруженная в арифмантику Гермиона.

– Бинс! – закричал он. – Бинс!

Задыхающийся, не в силах произнести ни слова, он сунул ей в руки дневник и просто ткнул пальцем в свои записи.

Гермиона открыла от удивления рот и выдохнула:

– Гарри, ты – гений! – Она вскочила на ноги и по-сестрински чмокнула его в щеку.

Гарри покраснел.

– Да нет, что ты.

Отступив, Гермиона пригрозила пальцем – жест, который Гарри был хорошо знаком.

– Не обращай внимание на профессора Снейпа, Гарри. Ты – умный. Даже очень! А он нарочно утверждает обратное, чтобы вывести тебя из себя.

Гермиона права, подумал Гарри. Но то, что оскорбления Снейпа задевали его, вовсе не означало, что в них не было зерна истины. Конечно, он не верил Снейпу, когда тот обзывал его полным болваном, законченным тупицей, безмозглой протоплазмой или еще кем-нибудь в этом роде. С другой стороны, что бы ни говорила Гермиона, гением он себя не считал. Она просто пыталась повысить его самооценку, как делала это обычно с Невиллом.

Гермиона покачала головой.

– Время позднее, Гарри, а мы слишком выросли, чтобы прятаться под твоей мантией вдвоем.

– Откуда ты знаешь? – лукаво спросил он.

Моргнув, Гермиона пихнула локтем Рона – для поддержки.

– В любом случае, я категорически против того, чтобы вы прижимались друг к другу под мантией, – с улыбкой до ушей заявил Рон. – Там... кхем... тесновато.

– Ну, спасибо, Рон, ты у нас, как всегда, исключительно красноречив, – фыркнула Гермиона. – Взял и разболтал все наши секреты.

Рон улыбнулся еще шире.

– Эй, это же Гарри. Я же не могу ничего скрывать от моего лучшего друга, правда?

– А я вот прекрасно могу. – Она была так расстроена и сердита, что Гарри подумал – наверное, поцелуями под мантией дело не ограничилось. Но это касалось только Рона и Гермионы.

– Бинс, – поторопил он. – Прямо сейчас. И потом, мы же его не разбудим, верно? Привидения не спят. К тому же ты староста. Если кому-то и позволено ходить по школе после отбоя, так это тебе.

– Мне позволено покидать гостиную только по делам Хогвартса, – сухо известили его.

– О, но ведь это очень важное дело, – протянул Гарри. – Волдеморт обязательно позволит школе хорошенько повеселиться в течение десяти тысяч лет своего правления, да? Школе, которая так старалась меня защитить и подготовить к тому, чтобы я стер его в порошок?

Гермиона вздернула подбородок.

– Ладно, все ясно. Я пойду в качестве старосты. Все же лучше, чем спрашивать Бинса после урока, рискуя быть подслушанными каким-нибудь слизеринцем. Но ты, Гарри, останешься здесь.

– Из-за дурацких школьных правил? – рассмеялся Гарри. – Теперь я точно знаю, что ты издеваешься.

Гермиона надулась.

– Ну, должна же я была хотя бы попытаться. Ты ведь знаешь, как я не люблю, когда у тебя возникают проблемы.

– Я не виноват, что их притягивает ко мне, как магнитом, – стал оправдываться Гарри. – Взять хоть это пророчество. Я что, просил, чтобы меня связали со Снейпом каким-то идиотским заклинанием, да еще таким древним, что о нем слышало лишь привидение-профессор истории? Просил?

– Да нет, – тихо согласилась Гермиона.

– Ну вот, – объявил Гарри. – И моей мантии хватит на одного.

– Кажется, он уже все решил, – влез Рон. – Жаль, что не могу составить вам компанию. Так что вы, оба... ведите себя прилично. –

Он шутливо покосился на них.

– Ну, ладно, пошли, – обреченно вздохнула Гермиона, потянув его за рукав, затем отложила свои учебники по арифмантике и поднялась. – Давай, иди за своей мантией-невидимкой.

Ослепив девушку улыбкой, Гарри вызвал мантию уверенным взмахом палочки и заклинанием Accio.

Гермиона демонстративно закатила глаза и направилась к портрету, закрывавшему выход.

Четверг, 7 мая 1998 года 23:19

И только когда они уже шагали по длинному коридору, ведущему прочь от Большого зала, Гарри поинтересовался:

– Гермиона, а ты вообще знаешь, где находятся комнаты Бинса?

– Шшш! – шикнула она, едва шевеля губами. – Тебя тут нет, помнишь? Я не хочу, чтобы кто-то решил, будто я разговариваю сама с собой.

Упрека оказалось достаточно – Гарри решил просто положиться на Гермиону. Вскоре после того, как они миновали лестницу, ведущую в башню Равенкло, он сообразил, куда она направлялась, хотя не бывал в этой части замка уже года два.

Они шли в класс Бинса. Верно ли, что, раз привидения не спят, им не нужны кровати или собственные комнаты? Гарри не был уверен.

Гремиона тихо приоткрыла дверь – даже Алохомора не понадобилась. Гарри усмехнулся. Очевидно, никто не любил аудиторию истории магии настолько, чтобы посещать Бинса по вечерам, так что профессор даже не думал запираться.

– Шшш! – зашипела Гермиона. Она посмотрела направо, налево и снова направо, а потом осторожно вошла в сумрачную аудиторию. Ну точно как Дадли, когда тот учился переходить улицу, подумал Гарри.

Ему-то пришлось самому учиться смотреть по сторонам и проверять, не едут ли машины. Никому не было дела до того, превратит его в лепешку проезжающий грузовик или нет. Никому, кроме него самого... ну, сейчас у него хотя бы есть друзья, которым не наплевать. Не на то, что он попадет под грузовик, а позволит ли он Волдеморту убить себя, например, и не только из-за последствий для всего магического мира.

Выяснив, что аудитория пуста – во всяком случае, никого в ней не обнаружив, – поправил себя Гарри, Гермиона на цыпочках прошла через всю комнату к лестнице, ведущей в профессорский кабинет, и вежливо постучала в дверь.

– Профессор Бинс? Можно вас на минуту? Это Гермиона Грейнджер.

Гарри почувствовал, как повеяло холодом, и вздрогнул, осознав, что это ощущение, собственно, и было самим учителем, просочившимся сквозь дубовую дверь и прямо через него самого. Гарри моргнул и увидел очертания Бинса яснее, хотя рассмотреть в темноте низенькое привидение было не так-то легко.

– Да, мисс Грейнджер? – отозвался Бинс таким же монотонно-дребезжащим голосом, каким читал лекции. Никаких вопросительных интонаций. Что напомнило Гарри причину, по которой он провалил СОВу по истории магии.

– А вы, мистер Поттер, – добавило привидение, – можете снять вашу мантию. Это что – новая мода? Хотя нет, строго говоря, она не может быть новой. Во времена Делиания Опустошителя у горных карликов вошло в моду накрывать головы чадрой в знак уважения к погибшим в недавнем раунде восстаний. Карлики и гоблины сформировали союз против Делиании, но благодаря Законам о Полукровках, впервые предложенным в 1184, утвержденным в 1187 и измененным в 1192, возник ряд недоразумений, приведший к низвержению Гильдехада Ворчливого и, как следствие...

– Профессор, – прервала его Гермиона, в то время как Гарри, поджав губы, снимал мантию. В самом деле, глупо было думать, что привидение его не заметит, хотя он мог бы обойтись и без лекции по истории моды карликов.

– Да, мисс Грейнджер? – переспросил Бинс, сделав паузу перед ее именем.

Гермиона снова огляделась, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– У меня возник вопрос, связанный с историей, если вы позволите. Можем ли мы обсудить его в вашем кабинете? – Она трепетала в ожидании ответа.

– Ну, разумеется, дорогая, – отозвалось привидение, исчезая сквозь деревянную дверную панель – словно позабыв, что для его вполне материальных студентов все было не так просто. Гермиона заколебалась, и тогда Гарри распахнул дверь и вошел первым. Когда они усаживались в темно-синие плюшевые кресла, Бинс заговорил:

– Если вам холодно – зажгите камин, не стесняйтесь. Я лично не обращаю на температуру особого внимания, но, как сейчас помню, самая холодная зима в Шотландии случилась во время осады, в войнах против троллей в 1712. Ее усугубила неудачная кончина...

– Мой вопрос, профессор? – в отчаянии перебила Гермиона. Гарри знал, что когда Бинс заводился, то мог говорить часами. И они бы просидели тут до рассвета.

– О да, ваш вопрос. – Привидение на мгновение застыло в воздухе и проскользнуло за стол. Гарри подумал, что Бинс выглядел бы очень по-профессорски, если бы не маленький рост: из-за стола виднелась лишь его голова. Ну и еще, если бы он не был совершенно прозрачным.

– Cambiare, – выпалила Гермиона, пока Бинс не успел погрузиться в очередную лекцию.

– Cambiare, – эхом повторило привидение.

– Да. Что это?

– В переводе с латыни – обмен или замена. Издавна принято считать, что почти постоянное использование латыни для чар и заклинаний вызвано необходимостью скрывать проявления магии от церкви, но на самом деле оно предшествует образованию различных религий, сформировавшихся вокруг самого языка...

– Мы столкнулись с упоминанием ритуала Cambiare, профессор. – В этот раз его перебил Гарри. Краем глаза юноша заметил, как Гермиона взмахом палочки зажгла в камине огонь и устало откинулась на спинку кресла. Гарри поглотило чувство вины. Девушка вряд ли успевала высыпаться в промежутках между поисками в Запретной Секции, попытками выполнить все домашние задания и исполнением обязанностей старосты.

– Весьма сильный ритуал, – продолжал Гарри, благодарный, что Бинс не пустился в очередную лекцию. – Но упоминание очень неясное. Мы не смогли разобраться, что такое Cambiare или как оно действует. Но ритуал этот явно древний. Такое древний, что о нем мог слышать лишь учитель истории. Не могли ли бы вы рассказать о нем по-подробней?

Как ни странно, вопрос заставил говорливого профессора замолчать. Бинс на миг опустил прозрачные веки, а потом широко распахнул глаза и перевел взгляд с Гарри на Гермиону.

– Надеюсь, вы не имеете в виду магию, связанную с Cambiare Podentes?

Гарри пожал плечами.

– Э-э-э... я не уверен. Насколько мне известно, это просто Cambiare.

– В каком источнике вы нашли это? – потребовал Бинс.

Гарри покраснел.

– Ну, не все так просто, – попытался объяснить он, забывая о том, что обращается к эксперту по заклинаниям. – Мы не были уверены... ну, считать его подлинным, просто очень неясная ссылка, как я уже говорил.

Бинс задумчиво нахмурился.

– М-да... Мне, вероятно, следует включить в программу дополнительные методы исследований.

– О нет, – проснувшись, встряла Гермиона. – Мы обыскали библиотеку полностью.

Извлекая перо, больше похожее на пламя, привидение заметило:

– Я выпишу разрешение с ограниченным доступом в Запретную Секцию, мисс Грейнджер, потому что я не вправе обсуждать Cambiare Podentes, пока вы не предоставите мне текст, в котором упоминается именно он.

– Ритуал слишком опасный для студентов? – нахмурившись, поинтересовался Гарри.

– Абсолютно непристойный предмет для обсуждения – студент вы или нет, – поправил Бинс. – Имеется веская причина, по которой оно не применялось со времен Калигулы, который, из-за безумия, разрушившего его магию еще в детстве, даже не был полноценным магом, и все же...

– Мы уже обыскали Запретную Секцию, профессор, – вставил Гарри. – И ничего в ней не обнаружили.

– Вот и славно, – одобрил Бинс. – Ну, у вас все? Мне нужно проверить груду домашних заданий, так что ступайте!

– Но нам нужно выяснить, что это такое! – воскликнул Гарри, решив поступиться секретом пророчества. В любом случае о нем уже было известно всему Гриффиндору и половине Равенкло, несмотря на то что никто не читал подробные записи Невилла. Так какая разница? Он извлек пергамент, снял с него скрывающее заклинание и передал Бинсу.

– Вот почему нам нужно знать, понятно? Нам ничего неизвестно о его подлинности, но... возможно, оно истинное.

Бинс отложил свое огненное перо. Как ни странно, оно покоилось на стопке пергамента, не причиняя ему вреда. «Интересно, как это ему удается?» – подумал Гарри.

Когда привидение закончило читать, его лицо приобрело какое-то свирепое выражение - Гарри никогда бы не подумал, что у профессора Бинса может быть такое.

– Cambiare Podentes – в этом нет ни малейшего сомнения, – объявил он. – Текст описывает его безупречно. Обмен силой, двойные силы. О да, несомненно. Ваш источник подлинный, молодой человек.

– Вы же даже не знаете, откуда оно у нас, – вмешался Гарри.

Бинс резко повернулся, не двигая стул.

– Пророчество соответствует стилю Трелони и является третьим в серии таковых, что явствует из его формы. Однако не это убедило меня в его подлинности. Подумайте, мисс Грейнджер, мистер Поттер. Тот, кто произносил пророчество, знал о Cambiare Podentes достаточно, чтобы точно описать его. Не забудьте

- мы обсуждаем ритуал, проведение которого, по своей природе, не доступно никому из смертных.

Разумеется, текст надежен!

Вот это да, – подумал Гарри. – Как Бинс заговорил! Сколько эмоций вместо обычного бормотания. Чем бы ни оказался Cambiare Podentes – похоже, это мощная штука. По-настоящему серьезная. Достаточно сильная, чтобы покончить с Волдемортом раз и навсегда.

– Ну, и что это за ритуал? – Когда Бинс не ответил, Гарри смахнул со лба челку и настоял: – Я точно должен знать. «Отмеченный»? «Знак молнии»? Это пророчество – к чему оно меня принуждает?

Бинс заскользил вверх, затем вперед и, наконец, навис над Гарри.

– Вам это придется не по душе.

Гермиона нахмурилась.

– Cambiare Podentes, – напрягая память, пробормотала она. – Обмен силы?

– Мне придется меняться силой с... кем-то?

«Со Снейпом». – Он едва не произнес это вслух.

Профессор-привидение покачал головой.

– Не совсем так. Cambiare – древний ритуал, мистер Поттер. Кровавый ритуал, но он больше, чем просто магия крови. Боюсь... боюсь, я не могу сказать больше. Невозможно обсуждать такие вопросы со студентами. Спокойной ночи вам обоим.

Гарри вскочил на ноги.

– Профессор, я обязан знать, для чего нужно это заклинание! Вы что, не понимаете, насколько это важно? Что все будут обречены на десять тысяч лет гнета Темного Лорда, если я не подчинюсь пророчеству или сделаю что-то неправильно?

Бинс приблизился было к стене, чтобы в ней исчезнуть, но в последний момент передумал.

– Верно. К несчастью для вас, вы – не просто студент. – Он тяжело вздохнул. – Очень хорошо. Cambiare Podentes дает одному магу доступ к силе другого.

– Скрестив две силы, – вспомнила Гермиона.

– Именно, – Бинс прочистил горло, несмотря на отсутствие оного. – Но цена высока. Непомерно высока. – Он взглянул Гарри в лицо и прикрыл прозрачные веки. – Вам станет доступна сила другого мага – при условии, что вы отдадите ему... всего себя.

– Всего себя? – пронзительно повторил Гарри.

Бинс кивнул.

– Это чары порабощения, молодой человек, и с вполне определенными условиями. Но самое важное в них то, что они обязательные, окончательные и совершенно, безусловно, необратимые.

С приоткрытым от ужаса ртом Гарри взглянул на привидение. Отброшенное кресло с грохотом врезалось в стену. Не оглянувшись на Гермиону, Гарри сбежал по лестнице и буквально вылетел из класса.

Глава 4

Пятница, 8 мая 1998 года 12:08

Вскоре его догнала Гермиона – ей это было нетрудно: он сидел под картиной с изображением яростного дуэльного поединка. Поджав колени к груди и уткнувшись в них подбородком, Гарри полностью сосредоточился на дыхании.

– Гарри, – начала было девушка, подсаживаясь к нему поближе с перекинутой через руку мантией-невидимкой.

– Не здесь, – перебил Гарри, указывая пальцем на картину.

– О, ну да, – пробормотала та, подавая ему руку, чтобы подняться, и поддерживая за талию, когда он чуть не споткнулся. – Пошли. Тут, дальше по коридору, есть место, где нас не подслушают.

Только когда они вышли в коридоры Равенкло, Гермиона остановилась. Гарри с несчастным видом прислонился к стене и со злостью поднял голову.

– Знаешь, тебе ведь нечего мне сказать в утешение.

– Может, Бинс ошибся, – протянув пергамент, попытала счастья Гермиона.

Застонав, Гарри взял его:

– Ха. Он-то полагал, что речь шла о ритуале Podentes еще до того, как прочитал излияния Трелони о скрещении двух сил.

– Ну, возможно, ты что-то недопонял. Может... – она перешла на шепот, – может, это профессор Снейп должен стать... ну, твоим рабом, Гарри.

Гарри ударил кулаком по полу, чувствуя себя легче от острой вспышки боли.

– Это обмен, Гермиона. Рабство на магию. Ну и зачем Снейпу двойная сила? Это же не ему предназначено покончить с Волдемортом, а мне. Поэтому именно мне требуется двойной запас магии!

Гермиона вдохнула.

– Гарри, ты преувеличиваешь. То, что ты младенцем пережил убийственное заклятие, еще не значит, что тебе предназначено убить Сам-Знаешь-Кого!

– Вот именно, что значит, – простонал Гарри и дословно пересказал ей первое пророчество, о котором узнал в конце пятого курса. – Теперь ты понимаешь? – закончив, спросил он. – Отмеченный как его равный, Гермиона. Равный. Я не смогу убить его, не став сильнее, верно? Мне потребуется удвоить обычную силу. А если я его не убью, то погибну сам. К тому же быстрее, чем рассчитывал.

Гермиона сидела, опустившись перед юношей на колени, но на этих словах прислонилась к нему. Гарри обнял ее за плечи и притянул ближе – девушка идеально вписывалась в его объятья.

– Если ты его равный, то он тоже не сможет тебя убить, – негромко заметила она. – Значит, тебе вовсе не нужен этот Cambiare Podentes, понимаешь?

– Я размышлял об этом, когда услышал пророчество после смерти Сириуса, – признался Гарри. – Очень долго размышлял, между прочим. И пришел к выводу, что я равен Волдеморту по силе, если сравнивать наш магический потенциал, но ведь он намного опытнее меня. На целых пятьдесят лет или что-то вроде того. Поверь, Гермиона, он знает, как меня достать. Он... – Гарри задохнулся: несмотря на их близкую дружбу, он никогда не заговаривал с ней об этом. – Он овладел моим сознанием, понимаешь? В буквальном смысле. И за год до того Волдеморт послал в меня Cruciatus. И то, что я якобы его «равный», не спасло меня тогда. Я бы погиб той ночью, если бы моя палочка – моя палочка, Гермиона, а не я – не применила бы против него Priori Incantatem.

– О, Гарри! – Гермиона обняла его и, дрожа, прижала к себе. Это не разрешило проблемы, не заставило забыть об услышанном в кабинете Бинса, но Гарри почувствовал себя менее одиноким. А ведь это уже что-то, не так ли? На самом деле, это очень много.

В следующий миг Гарри положил вторую руку ей на плечо, притянул ближе и поцеловал в мягкие темные волосы. Они посидели немного: молча, не шевелясь, просто разделяя взаимную печаль. Гарри никогда не испытывал ничего подобного. В детстве его никогда не жалели, когда он разбивал коленки, и он даже даже не подозревал, сколько утешения может содержаться в простом прикосновении. Прислонившись щекой к макушке Гермионы, он задумался. Ужасно нелепо – и почему же это так его успокаивало? Ведь ничего, ровным счетом ничего не изменилось. И уж, конечно, не пророчества, контролировавшие его жизнь.

И все же это по-настоящему помогало – удержаться на грани отчаяния.

– Я люблю тебя, Гермиона, – прошептал он ей в волосы, прижимая к себе поплотнее. Казалось, время плавно обтекает их и они могут сидеть вот так бесконечно – а остальной мир о них просто забыл.. Но, разумеется, так не могло продолжаться вечно.

– Как трогательно, – объявил знакомый презрительный голос. – Гарри Поттер со старостой – ни больше и ни меньше.

«Снейп, – подумал Гарри. – Последний, кого мне сейчас хотелось бы увидеть. Да нет, даже не так. Он – последний, кого я вообще захочу когда-либо видеть, но этот момент – просто хуже не придумаешь».

Гарри поднялся на ноги и помог подняться Гермионе.

– Разве Астрономическая Башня не традиционное место для глупых подростковых свиданий? – сощурившись, съехидничал Снейп. Гарри отвел взгляд.

– Сэр, – спокойно, словно делая на уроке доклад, ответила Гермиона. – Гарри и я выполняли поручение, мы уже закончили и теперь, если вы не против, вернемся в гриффиндорскую башню.

– Для вашего поручения требовалась мантия-невидимка, мисс Грейнджер? – Снейп презрительно взмахнул рукой на мерцающую ткань, свисавшую с руки Гермионы.

Девушка подняла голову и спокойно встретилась глазами с зельеваром.

– Именно так, профессор. Можем ли мы идти?

– Не раньше, чем я выслушаю версию Поттера, – протянул Снейп, внимательно рассматривая Гарри. – Я еще никогда не слышал о поручении, требующем любовных признаний.

Гарри, сверкнув глазами, поднял голову. Еще целых шесть недель, думал он, и ему больше не придется выносить чертов сарказм Снейпа. Ага, он так думал. После милого разговора с Бинсом у него уже не было уверенности в том, что именно он думал, но вот в чем она была – так это в том, что Снейп переступил границы. Более чем.

– Вас не касается, что я люблю Гермиону и признаюсь ей в этом!

Казалось, Снейп даже не поморщился.

– Меня касается, – проорал он, – что вы болтаетесь на половине Равенкло после полуночи под каким-то идиотским предлогом!

Гарри знал, что ему не следует так говорить, однако он был так зол, что в тот момент ему было плевать на реакцию Снейпа.

– А почему вы болтаетесь тут в одиночестве, профессор? Вас что, никто не приглашает на свидание?

Снейп заскрипел зубами.

– В отличие от вас, я имею право тут находиться. Можно было бы предположить, что опыт с кровавым пером научил тебя не лгать – но, похоже, это основное хобби нашего золотого мальчика-спасителя, если не считать нарушения правил. Давай, Поттер, забудь об уродливом шраме на руке – полагаю, что ты уже привык к причудливым физическим уродствам, – и отвечай на вопрос! Что за поручение вы выполняли в это время суток? Ну же?

Выслушав эту идиотскую пародию на речь, Гарри с особым удовольствием ответил правду:

– Нам нужно было задать вопрос профессору Бинсу. Сэр.

– В самом деле, – презрительно хмыкнул Снейп. – Это не могло подождать до утра или же, не дай Мерлин, урока истории. И, к слову, что же сподвигло вас вообще задавать вопрос профессору истории? Насколько мне известно, для вашего блошиного ума история оказалась настолько сложным предметом, что вы отказались от его изучения, с треском провалив СОВу!

– Вопрос возник у Гермионы, – выпрямившись в полный рост, парировал Гарри. Пусть он был ниже Снейпа, но он вытянулся за прошедший год и теперь был на голову выше девушки. Он расправил плечи и с достоинством добавил: – Я же сопровождал ее с целью оградить от приставаний каких-нибудь мерзких слизеринцев.

И его интонация не оставляла сомнений, какого именно мерзкого слизеринца он имел в виду.

– А мантия-невидимка? – рявкнул Снейп.

– Меня не особо прельщает драка, – выплюнул Гарри, – если есть возможность ее избежать. Во всяком случае, не после того, что произошло месяц назад, когда Малфоя размазали по стенке. Очень неаккуратно. Удивительно, как мадам Помфри умудрилась выскоблить достаточно, чтобы склеить его обратно, но он так и не вернулся в прежнюю форму. Мне так жаль, что я слегка подпортил вам старосту, сэр.

– Двадцать баллов с Гриффиндора за дерзость, – скрипя зубами, процедил Снейп. – И еще десять за то, что вы шляетесь по замку в такой поздний час, будь вы старостой или нет. В другой раз, Поттер, пригласите девушку к себе в комнату, а не зажимайтесь по коридорам! – И он удалился с развевающейся следом мантией.

Как только он оказался вне досягаемости слуха, Гермиона обернулась к Гарри, пряча улыбку. В ее взгляде сквозило уважение. Неохотное уважение.

– Ты отлично лжешь. Это была очень убедительная история. – Он шлепнула его по руке. – Значит, ты меня сопровождал, да?

Гарри попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса.

– Жаль баллы, – продолжила Гермиона, неверно толкуя выражение его лица.

– Баллы – это мелочь, – вздохнул Гарри, направляясь к башне. – Через шесть недель они уже не будут иметь значения, в отличие от того... того, что нам рассказал Бинс. И оно необратимо? Ну, значит, постоянно? Тьфу!

– Мы же еще не знаем подробностей, – напомнила Гермиона. – Давай без паники. Возможно, это не то, что ты думаешь.

– Или же это гораздо хуже, – пробормотал Гарри. После этого они шли молча, но когда Гермиона открыла рот, чтобы произнести пароль для Полной Дамы, Гарри схвати ее за руку.

– Ты... ну, ты же знаешь, что то, что я сказал, было... ну... что Снейп все неправильно понял, верно? То есть, я тебя очень люблю, просто не как... ну, ты знаешь.

– М-м, – согласилась девушка, переплетая пальцы их рук. – Конечно, знаю. Ты легко бы сказал это и Рону, если бы он оказался с тобой после того, как ты услышал все эти жуткие, кошмарные вещи.

Гарри рассмеялся и расслабился.

– Не думаю, что поцеловал бы Рона в макушку, – подразнил он.

– А я целую, – жизнерадостно заявила Гермиона. – Это приятно. Он пользуется яблочным шампунем. Ну, пошли же, Гарри. Нужно выспаться. Утро вечера мудренее.

И впервые в жизни Гермиона оказалась неправа: утром все оказалось хуже. Гораздо хуже.

Пятница, 8 мая 1998 года 09:27

Неудивительно, что день покатился по наклонной плоскости на уроке зелий. Ни Гарри, ни Гермиона не выспались за предыдущую ночь, хотя не по причине, предполагаемой профессором Снейпом. Гермиона обычно хорошо переносила недосыпание, но в последнее время она была круглые сутки занята исследованием Cambiare, и на ней сказывалась усталость.

Она добавила нарезанный корень пиретрума в Увеличивающее Зелье, и все бы было хорошо, если бы написанные на доске инструкции не гласили «измельчить». Смесь в котле забурлила, вспенилась и стала переливаться через край, словно бурлящий фонтан. Жидкость растеклась по столу и продолжала пениться, литр за литром, до тех пор, пока не покрыла всю поверхность вязкой оранжевой слизью, начавшей стекать на пол. Но котел продолжал бурлить, а зелье пениться и переливаться – и непонятно было, как оно все умещалось внутри.

Гарри, чувствуя себя глупее обычного, отпрянул от котла, когда тот начал извергать зелье, и уставился на него, приоткрыв рот. Полусонная Гермиона пыталась что-то предпринять, но ее жестам не хватало уверенности, и она замялась, подбирая подходящее заклинание.

– О, ради Мерлина! – проорал Снейп и поспешил к ним от кладовки с грудой флаконов в руках. Сердито взглянув на Гермиону, а затем – на Гарри, он отвернулся и взмахнул палочкой со словами: – Eliminare sumare.

Котел тотчас опустел, хотя от него все еще поднимались редкие струйки оранжевых испарений. Зелье исчезло бесследно, даже успевшие образоваться на полу лужицы.

Снейп обернулся к классу.

– Пусть это послужит уроком для вас всех, – рявкнул он, – не тратить ценное время урока на созерцание влюбленных глаз партнера по приготовлению зелий, а внимательно читать написанные на доске инструкции! Мы здесь – чтобы учиться, леди и джентльмены. Готовиться к ТРИТОНам! – Он снова взглянул на двух гриффиндорцев, которые работали со злосчастным котлом. – Мистер Поттер, мисс Грейнджер! Вы вправе сколько угодно резвиться в окрестностях Равенкло – хотя для меня остается загадкой, почему вы не воспользуетесь нормальной кроватью, – но, несмотря на бушующие гормоны, будьте любезны достаточно высыпаться для нормального функционирования. И никогда больше не устроите цирк из моего урока! Вам ясно?

– Д... да, профессор, – пробормотала Гермиона, густо покраснев от намеков, которые Снейп не постеснялся высказать перед семикурсниками.

– А вы, мистер Поттер? Вам тоже ясно или для вас следует повторить вышесказанное односложными – что означает более-менее короткими – словами?

– Мне ясно, профессор, – процедил Гарри. Пульсирующая жилка на виске выдавала едва сдерживаемый гнев. Впрочем, этим утром сдерживаться было легче; в конце концов, за спиной у него было преимущество почти семи лет опыта притворного уважения на уроках зелий.

Однако и у Снейпа было почти семь лет опыта провоцирования Гарри Поттера.

– Вы уж придержите похоть к мисс Грейнджер до тех пор, пока не подвернется более подходящее время и место. Такое, например, несомненно манящее, как холодный каменный пола после полуночи, на виду у прохожих. Любите демонстрировать свои победы, не так ли? Слишком давно наша местная знаменитость попадала на первые полосы газет?

Гарри не знал, что на все это ответить – в словах Снейпа было полно неправды, инсинуаций и злобной лжи. И он сомневался, что простое «Да пошел ты, Снейп» поможет в будущем – хотя, конечно, произнести это было бы очень приятно. Нет, лучше подобрать ответ, который нейтрализует злобные слова Снейпа. В конце концов, Гарри знал лучше других, как стремительно распространяются сплетни и как ужасно быть их предметом. Гермиона не заслужила того, чтобы все указывали не нее пальцами и обзывали.

«Сейчас мы все проясним, – подумал он. – Ну, или что-то вроде того».

– Я был бы счастливейшим из смертных, если бы Гермиона была моей, – протянул он, окинув девушку томным взглядом и одаряя ослепительной улыбкой, прежде чем перевести взгляд на зельевара. – Хотя, знаете, уверен, что ей не подошла бы ни одна часть описанного вами сценария. – Гарри моргнул, словно задумавшись. – Пока я не найду способ, опустившись на колено, просить ее руки, до тех пор, полагаю, мне придется восхищаться ею на расстоянии, сэр.

Гермиона, приоткрыв от изумления рот, вытаращилась на Гарри. От попыток сдержать смех у нее навернулись слезы.

– Я сказал, без влюбленных переглядываний! – проорал Снейп.

Решив, очевидно, что заострять внимание на личной жизни студентов оказалось делом непродуктивным, профессор вернулся к тому, что происходило в классе. – Поттер, так как я знаю, что Грейнджер умеет читать, полагаю, это вы не сумели измельчить корни пиретрума?

Твердо вознамерившись выручить Гермиону, Гарри пожал плечами, принимая вину. Какая разница? В любом случае Снейп его ненавидит, так что надежды на зачет у него не было. А так, по крайней мере, он поможет Гермионе сохранить хорошую оценку.

– Вы полный кретин, – с омерзением выдохнул Снейп. – Это же зелье, а не какое-то пойло, чтобы ее опоить! Корни измельчаются для равномерного распределения свойств! Это же основы, Поттер! Какую часть первого курса зелий вы вообще умудрились усвоить, ради Мерлина? Ну, ответьте мне, если что-нибудь кроме квиддича способно проникнуть в вашу дурную голову, почему Увеличивающее Зелье так отреагировало на ваши идиотские действия?

Гарри не был уверен, что именно заставило его произнести следующие слова. Возможно досада. Или желание увидеть то, как Снейп взрывается от злобы. Или же слова Бинса и мысль о том, что вот он – этот момент, когда можно все послать к черту, и непреодолимое желание им воспользоваться.

– Ну, не знаю... – протянул он, широко открыв глаза и придав лицу самое бестолковое выражение. – Может, ему так захотелось? Э-э... может, это магия?

Темные глаза Снейпа почернели.

– Вон! – проорал он – из его ушей практически повалил пар, во всяком случае, так показалось Гарри. – Выметайся, и чтобы ноги твоей тут не было, ты, жалкая пародия на мага! Теперь ясно, почему убийственное заклятие отлетело от твоей проклятой головы – оно не смогло обнаружить в ней мозга! Вы, наверное, живете и дышите с помощью подобия нервной системы, которая управляется задницей! Вы что, оглохли? У вас ко всему еще и слух отключился? Вон, вон!

Гарри покинул аудиторию намеренно неторопливым шагом, просто чтобы проверить, не взорвется ли Снейп на самом деле. К сожалению, тот не взорвался, а вместо этого – Гарри услышал уже из коридора – подошел к Гермионе и спросил:

– А вы, мисс Грейнджер, такая же ошибка природы, наподобие той, что я только что вышвырнул из класса? Или вы все-таки в состоянии ответить, почему ваш котел залил зельем половину подземелья?

– Нарезанный корень неравномерно распределил магические свойства, – слишком высоким, выдающим ее состояние голосом, ответила Гермиона. – Увеличивающее Зелье стало увеличиваться. Но, сэр, это я, а не Гарри нарезала корни слишком крупно. Он не совершал никакой ошибки.

– Можете оправдывать свой выбор любовника в другое время, – отмахнулся Снейп. – Но так как вы благородно принимаете вину на себя, то предлагаю остановиться на двадцати баллах с Гриффиндора с вас обоих и отстранения Поттера от этого предмета. Навсегда.

– Но сэр...

– Я слышал от вас достаточно, мисс Грейнджер, – угрожающе прервал Снейп. – Или вас тоже придется удалить, что будет обидно. Класс останется без гриффиндорцев – с кого же я буду снимать баллы? Гм, возможно, стоит пригласить назад мистера Поттера. Пусть он мыслит извилинами на ладонях, но всегда служит поводом для снятия десяти-двадцати баллов с Гриффиндора. С другой стороны, полагаю, что будет жестоко наказывать мыслящих студентов этого класса идиотскими, привлекающими внимание выходками мистера Поттера. Теперь что же касается свойств корней пиретрума...

Дальше Гарри слушать уже не стал.

Пятница, 8 мая 1998 года 12:48

Рон подошел к нему за обедом и хлопнул по спине чуть сильнее обычного.

– До меня доходят странные слухи, – усаживаясь на стул рядом с Гарри, объявил он. – О том, что прошлой ночью в коридоре Равенкло ты целовался с Гермионой и чуть ли не сделал ей предложение на зельях.

Гарри сердито взглянул на друга.

– Что касается вчерашнего – так это Снейп не способен отличить дружеское объятие от неистовой страсти. – Заметив, что зельевар сидит за учительским столом, Гарри повысил голос. – А чего ты ожидал? Он даже не научился отличать смазку для котлов от шампуня!

– Эй, потише, – прошипел Рон. – Чего ты добиваешься?

Гарри рассмеялся.

– К черту. Пусть докажет, что я не имел в виду, например... вон, Теодора.

Рон оглянулся на стол Хаффлпаффа и поморщился.

– Хм, кто-то действительно должен провести беседу с этим ребенком.

– Ну, вот и займись. Порекомендуй яблочный шампунь. По словам Гермионы, ей безумно нравится запах, когда она целует твою макушку.

Неуверенность, мелькнувшая во взгляде Рона, быстро сменилась на пляшущих чертиков.

– О, я понял. Значит, сегодня на зельях Снейп просто устроил небольшую травлю? Ну да, все болтают о том, как он изощрялся в оскорблениях Гермионы, намекая на страстные поцелуи. А ты, значит, как обычно изображал из себя героя?

Гарри прижал к сердцу ладонь, провозглашая:

– Я был обязан вступиться за честь дамы.

Рон прыснул:

– Может, надо было пострадать еще два года на зельях, просто чтобы посмотреть на это. А это правда, что тебя выгнали? То есть – бесповоротно?

Гарри добавил в суп гренки и проглотил пару ложек, прежде чем ответить:

– Ну да. И что с того? Все равно осталось всего несколько недель, и прекрасно известно, что последние оценки не имеют никакого значения. Все, что играет роль, – это ТРИТОНы. И поверь мне, слушать оставшиеся шесть недель, как Снейп извращается по поводу моей тупости и бестолковости, вовсе не поможет мне в подготовке к экзаменам. Будет гораздо лучше, если я позанимаюсь самостоятельно.

– Ага, – ободряюще сказал Рон, хотя и без уверенности во взгляде.

– У Гермионы чуть истерика не случилась, когда я пустился в любовные объяснения, – добавил Гарри, выпив большими глотками сок. – Это было что-то. Снейп, наверное, подумал, что она хихикала из-за того, что... ну, флиртовала со мной. И это разозлило его еще сильнее. Ты только представь: флирт в его классе, прямо пред его большим уродливым носом.

Рон расхохотался, и Гарри присоединился к нему, и чем больше он об этом думал, тем ему становилось смешнее. От смеха у него выступили слезы, перехватило дыхание и закололо в боку.

Гарри не знал, что в следующий раз так беззаботно смеяться он сможет еще очень и очень нескоро.

Пятница, 8 мая 1998 года 15:32

Профессор Макгонагалл выгнула бровь при виде пикирующей в окно класса трансфигурации совы, но доставленное послание ей все объяснило. Кинув быстрый взгляд на пергамент, она объявляла седьмому курсу:

– Мистер Поттер, срочно поднимитесь в кабинет директора. – Секунду спустя она что-то нацарапала на записке, передала ее Гарри и добавила: – Сию минуту.

Гермиона ободрительно ему кивнула, Рон, сидевший рядом с ней, встретился с Гарри глазами и беззвучно произнес: «Не волнуйся, Снейп – придурок».

Но вызвали Гарри вовсе не из-за Снейпа, хоть он и не сразу это понял. Вначале он расшифровал каракули Макгонагалл. Ну и ну, сегодняшний пароль – «Забастовочные завтраки»! Близнецы Уизли будут рады это услышать, подумал Гарри. Вскоре он уже сидел в кабинете, глядя на директора через огромный стол. Ему пришлось пройти через неизменный ритуал предложения чая со сластями, и в конце концов он принял чашку просто, чтобы покончить с этим. Не теряя время даром, Гарри спросил:

– Я тут из-за того, что профессор Снейп выгнал меня с высших зелий?

Чашка директора ударилась о блюдце, затем наклонилась в его сторону и нахмурилась, словно обвиняя Гарри в дурном обращении. И, фыркнув, отвернулась от дерзкого студента. Улыбаясь, Гарри провел указательным пальцем по ободку своей чашки и почувствовал, как та затрепетала от удовольствия.

– Похоже, ты доволен тем, что бросил зелья, – приподняв седые брови, заметил Альбус Дамблдор. – Признаюсь, что удивлен, Гарри. Самими новостями и тем, что ты явно доволен. Я знаю, что ты и профессор Снейп никогда не уживались вместе...

– Преуменьшение века, – пробормотал Гарри себе под нос, но директор это совершенно проигнорировал.

– Но ты же собирался записаться на курсы авроров, где, как тебе прекрасно известно, требуются наивысшие оценки по нескольким ТРИТОНам, включая зелья.

Твердо придерживаясь плана – иначе говоря, совершено не беспокоясь о решении Снейпа, – Гарри наклонился и взял печенье с только что возникшего на столе подноса. – О, я сдам экзамен, – жуя, ответил он. – Я буду готов, сэр. В виду того, что профессор Снейп отказывается обучать меня в классе, я подготовлюсь самостоятельно. Так или иначе, до экзамена осталось всего несколько недель. – Он вытер пальцы о мантию и просиял уверенной улыбкой.

– Несколько недель могут сыграть большую роль, – настаивал Дамблдор. – Я поговорю с профессором Снейпом, и мы посмотрим, возьмет ли он тебя обратно.

– Нет, – отказался Гарри. – Он просто пожалуется, что у вас ко мне особое отношение, сэр, и все будет в десять раз невыносимее, чем раньше. Мне не нужно, чтобы меня оскорбляли, издевались и каждые тридцать секунд говорили, что я ничего не стою, сэр. Честно, сэр, чтобы быть готовым к экзамену, мне лучше заниматься самостоятельно.

– Гарри, – упрекнул директор. – Уверен, что профессор Снейп не так уж невыносим, по крайней мере, теперь, когда больше не дает тебе частные уроки. И уж, конечно, в классе и в присутствии твоих товарищей он не опустится до того, чтобы...

– Меня унизить? – Гарри глубоко вдохнул и решительно прервал директора: – Простите, сэр, но вы явно плохо знакомы с фактами. Профессор Снейп систематически выискивал поводы для унижения с моего первого дня в Хогвартсе. Этот человек при любой возможности демонстрирует ненависть и презрение ко мне, и в виду того, что он сам потрудился выгнать меня из своего класса, у меня нет ни малейшего желания туда возвращаться.

– Гарри...

– Нет, – твердо повторил Гарри. – Например, сегодня, перед моими одноклассниками, он заявил, что у меня дурацкие уши, что я не умеющий читать идиот, что я понимаю лишь односложные слова и что у меня каша вместо мозгов. И это, не считая сенсационных предположений о моей личной жизни.

– Понятно, – пробормотал Дамблдор. – Хм... Ну, это целый список жалоб, Гарри. Возможно, ты его чем-то спровоцировал?

– Лишь тем, что Гермиона и я сильно устали и испортили зелье, – ответил Гарри. – Естественно, Снейп решил, что мы трахались как кролики до рассвета или что-то вроде этого, и с этого момента все пошло под откос.

– Профессор Снейп, Гарри.

– Уже нет, – Гарри взял в рот очередное печенье и поднялся. – Это все?

– Ты желаешь подать формальную жалобу о каком-либо из его... замечаний?

– Чтобы у него появился дополнительный повод снять баллы с Гриффиндора? Нет, спасибо.

– Сядь, Гарри, – негромко приказал Дамблдор. – Все сказанное меня слегка шокирует. Однако я пригласил тебя по иной причине.

– А. Ну ладно. – Гарри сел и сложил руки на коленях. Наверное, он должен был предвидеть то, что последовало дальше. Действительно, должен был, но каким-то образом он умудрился прекрасно забыть обо всем этом. И разыгравшаяся на уроке зелий сцена прекрасно ему в этом помогла.

– Меня посетил профессор Бинс, – начал директор, после чего уже ничто не могло отвлечь Гарри от его настоящей проблемы.

– Черт! – лаконично выругавшись, он приготовился к упрекам.

Которых не последовало вовсе. Кивнув, директор согласился:

– И впрямь.

Пятница, 8 мая 1998 года 15:55

Гарри совсем не хотелось обсуждать пророчество и уж тем более его подробности, но обстоятельства не оставили ему выбора. Дело было даже не в том, что речь шла о его жизни – в конце концов, не так ли оно было всегда? К этому Гарри как раз привык. Однако данное предсказание касалось гораздо большего, чем его жизни. Триумф Волдеморта, гибель магического мира, геноцид магглорожденных и полукровок. Погибнут Гермиона, Джастин и Шеймус... Гарри застонал.

– Что именно вам сказал профессор Бинс, сэр? – избегая взгляда директора, поинтересовался Гарри.

– Достаточно, чтобы обеспокоиться. Откровенно говоря, Гарри, я полагал, что ты уже перерос привычку утаивать такие важные вещи.

– Мы выяснили значение Cambiare лишь прошлой ночью, – принялся оправдываться Гарри. – И... после этого... мне просто было необходимо некоторое время.

– После того как ты узнал, что тебе придется пройти через ритуал Podentes? Я себе это прекрасно представляю.

Взгляд директора был таким добрым, что Гарри осмелился спросить:

– Вы знакомы с заклинанием, сэр?

– Разумеется, я о нем слышал, – спокойно ответил тот. – Я бы не смог применить его, но, если я понимаю верно, в пророчестве говорится об этом, не так ли?

– Да, – пробормотал Гарри, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Гм, сэр, что именно потребует от меня заклинание?

– Возможно, – осторожно ответил директор, – перед тем как вдаваться в подробности, следует как можно точнее воспроизвести пророчество. Ты так не считаешь? Не стоит гадать, Гарри. Давай посмотрим, что же именно предрекла Сибилла.

– Сибилла, – хрипло повторил Гарри.

– Ну разумеется. – Директор взял печенье, но есть не стал – просто держал в руке. – В каком-то смысле, именно она заварила эту кашу. Гарри, ты ведь помнишь, что ее пророчество в «Кабаньей Голове» было частично подслушано – что в итоге привело к смерти твоих родителей? Потому вполне логично, что именно она объявит конец этой истории. Кроме того, – и тут он откусил печенье, явно наслаждаясь вкусом, – она потомок знаменитой прорицательницы, Кассандры Трелони.

– Она мошенница, и вам прекрасно об этом известно. Вы же сами говорили об этом.

– О да. По большому счету это так, хотя, к ее чести, я верю, что сама она не подозревает об этом. И все же нам известно, что она уже сделала истинное пророчество, и – что просто не может быть совпадением – речь в нем шла о тебе и Волдеморте. Вот так-то.

Гарри закрыл глаза, чувствуя себя побежденным.

– Я так понимаю, что ты записал пророчество? И даже на пергаменте. – Директор улыбнулся. – Однако профессору Бинсу сказал, что запись неточна. Ты же понимаешь, что нужно сделать, чтобы уточнить ее, верно? – Внимательно посмотрев Гарри в глаза, директор указал себе на висок.

– Оно было сделано не мне, – поспешно объяснил Гарри.

– А, вот об этом я не знал. Ну и кого же на этот раз Сибилла одарила своим бесценным прозрением?

Гарри вздохнул и сгорбился. С этого момента все может быть только хуже и хуже.

– Невилла.

– Мистера Лонгботтома. Любопытно, – задумался директор. – Ну что ж, нам следует его сюда пригласить и посмотреть, что же мы узнаем. – Еще несколько взмахов палочки, и очередная сова, с привязанным к ноге свитком пергаментом, вылетела в окно. – Не желаешь ли поделиться со мной чем-нибудь еще, Гарри? Чем угодно?

– Думаю, вы были правы раньше, когда сказали, что для начала нам лучше услышать все от самой Трелони, – отозвался Гарри, ссутулясь еще сильнее.

– Профессора Трелони, Гарри.

– Ну да, – неохотно пробормотал Гарри. Ему пришло в голову, что он не должен так бурно на все реагировать. В конце концов, ведь не каждую неделю ему предлагали орудие для победы над Волдемортом. Потому что, чем бы ни оказался этот Podentes, прежде всего он был орудием, неожиданно понял Гарри. С этой двойной силой он точно сможет избавиться от ублюдочного сукина сына раз и навсегда. Поэтому что бы ни потребовало от него заклятие, оно того стоило – должно было стоить.

Особенно учитывая, что у него вообще нет выбора. Ну что он мог сделать: уйти и притвориться, что для мира это не имеет никакого значения? Или для него самого? Каким ужасным ни окажется этот Cambiare Podentes, вряд ли Гарри предпочтет ему смерть в девятнадцать лет. Да и в любом случае, если он смалодушничает и умрет, не убив Волдеморта, – чего тогда будет стоить жертвоприношение его родителей?

– Сэр, – резко заявил юноша. – Мне бы хотелось принести собранные о пророчестве записи. Они могут оказаться полезными после разговора с Невиллом.

Дамблдор неловко поерзал на сидении.

– Ты обнаружил текст, описывающий ритуал Cambiare Podentes, Гарри? И ознакомился с его требованиями и последствия?

– О нет, – возразил Гарри. – Значит, существует книга? Это было бы здорово. Я просто... я использовал свою запись пророчества, пытаясь разобраться, что к чему.

– Ну ладно, – с облегченным вздохом пробормотал директор. – Ступай, неси свои записи, но возвращайся как можно скорее.

Кивнув, Гарри покинул кабинет директора.

Пятница, 8 мая 1998 года 16:21

Когда Гарри вернулся, Невилл был уже там. С тревогой на круглом лице он то и дело поглядывал на думосброс Дамблдора, стоявший на столе.

– Я обязан, да? – спросил он, когда Гарри вошел в кабинет с дневником под мышкой.

– Не волнуйся, это не больно, – успокаивал Дамблдор юношу, похлопывая его рукой по плечу. – Гарри. Ты уже видел, как им пользовался я, а также, если я не ошибаюсь, профессор Снейп. Показался ли тебе болезненным процесс извлечения воспоминания?

– Да нет, это выглядело даже как-то умиротворяюще, – успокоил Гарри Невилла.

Однако безошибочные методы директора, очевидно, в данном случае дали осечку, не взяв в расчет личную историю отношений Невилла и зельевара.

– Там хранил свои воспоминания Снейп? – содрогаясь, задохнулся юноша. – Я не хочу, смешивать мою память с чем-то, что там могло от них остаться.

– Ну же, Невилл, – начал Дамблдор, но его прервал Гарри:

– Знаю, это было бы ужасно. Но Невилл? Я уверен – ты записал все близко к тексту, но мне действительно необходимо знать, что сказала старая мошенница, – слово в слово. Это сейчас самое важное, и не просто потому, что весь мир может полететь в тартарары. Это... – Гарри закрыл глаза. – У нас с тобой день рождения в один и тот же день, верно? Разве тебе не кажется, что 31 июля сейчас намного ближе, чем всего несколько дней тому назад?

– Да, Гарри, – застонал Невилл. – Ну ладно. Извини, что я был таким идиотом.

– Вовсе нет. Ты – настоящий друг, – заверил его Гарри.

– Вот и хорошо, – сказал директор, касаясь кончиком палочки каштановых волос у виска Невилла. – Просто представь себе то, как ты поднимаешься по лестнице, входишь в класс профессора Трелони, слышишь ее речь. Думай, о да, думай обо всем этом, вот так, мой мальчик...

И вот Дамблдор вытянул тяжелую, влажную прядь серебристо-белого тумана из памяти Невилла, пронес ее в воздухе до тех пор, пока с негромким шлепком та не опустилась в думосброс и не закружилась в разноцветном водовороте. Стискивая дневник, Гарри изо всех сил надеялся на то, что версия пророчества Невилла как-то отличается... что оно не потребует того, о чем он выяснил прошлой ночью в кабинете Бинса.

– Готов, Гарри? – спросил директор. Давай взглянем на воспоминание вместе. Ты, Невилл, можешь к нам присоединится, если хочешь; для этого тебе просто нужно наклониться над думосбросом и...

– Нет-нет, – отказался юноша. – Поверьте, личного опыта мне было более чем достаточно.

Дамблдор взял Гарри за руку, они оба опустились лицами в каменный кубок и увидели, как глаза Трелони невозможно расширяются и в них поселяется пустота, и как она начинает говорить чужим голосом. К ужасу Гарри, стихотворение почти слово в слово соответствовало тому, которое он выучил наизусть, хотя там и были некоторые отличия, а так же пару пропущенных Невиллом строк.

Как отметит отмеченный девятнадцатый год,

Темный Лорд долгожданный триумф обретёт.

И как только обещанный смерти умрёт,

Темный Лорд себе славу навеки вернёт.

Сотню долгих веков будет править землёй

С ратью верных солдат под железной рукой

И на верную гибель всех тех обречёт,

У кого кровь нечистая в жилах течёт.

Но надежды остался единственный луч –

То знак молнии в мраке злокозненных туч,

Ибо жив он покуда, то тьму поразить

Есть надежда, но силы две надо скрестить.

Но сначала он должен ночь пережить

И долги все свои с лихвой оплатить.

Заверши ритуал, чтоб заклятья из тех,

Что не вымолвить вслух, как чудовищный грех,

И познанья из тех, что древнее земли,

Передать его новому дню бы смогли.

Ключ – в Cambiare, иначе пойми навсегда,

Сгинут напрочь тогда небеса и вода.

Но не звуком заклятья ты зло обречёшь,

А лишь в честном желанье победу найдёшь

С тем, кем, ненавидя, спасен был не раз,

Кто Темному Лорду знаком без прикрас.

Будет воля его над землей тяготеть,

Если силе двойной его не одолеть.

Сибил Трелони повторила пророчество три раза подряд, в то время как за окном башни бушевала гроза и сверкали белым вспышки молнии. Из безвольно раскрывшегося рта провидицы стекала слюна, руки, которыми она обычно так бурно жестикулировала, свисали как плети, а сама она выглядела совершенно безумной.

Безумной или что-то вроде того.

Повторив ужасное стихотворение трижды, она вдруг резко изменилась и поинтересовалась у Невилла, не желает ли он чаю. Вот и все. Гарри почувствовал, как рука директора потянул его из думосброса, и они вернулись в роскошный кабинет Дамблдора, и директор уже добродушно спрашивал: – Хочешь ли ты взглянуть на это снова, Гарри? Возможно, самостоятельно?

– Тьфу! Нет. Спасибо, – выдавил Гарри, обхватив плечи руками и дрожа всем телом.

Взмахом палочки директор усилил пламя огня в камине и повернулся к Невиллу.

– С твоего позволения, я ненадолго оставлю воспоминание у себя.

– Да, конечно, – простонал Невилл. – Если честно, я бы вообще прекрасно без него обошелся.

– О, мне очень жаль, – пробормотал Дамблдор, с увлеченно рассматривая потолок. – Но это было бы не совсем... мудро, мой мальчик. Если ты вспомнишь своих родителей, то, осмелюсь надеяться, поймешь мое беспокойство.

– Гарри в курсе о моих родителях, профессор, – объявил Невилл.

– А. Ну, в таком случае, мы друг друга поняли, ты и я.

Невилл кивнул.

– Лимонную дольку? – заботливо поинтересовался директор. – Нет? Шоколадную лягушку? Шипучую летучку?

– Нет, спасибо.

– А ты, Гарри?

– Сладости вряд ли помогут от того, что я только что услышал, – вздохнул Гарри. – Хотя еще от одной чашки чая я не откажусь. – Почему-то ему казалось, что чай придаст ему сил для того, что должно было случиться дальше. В его руках тут же возникли чашка с блюдцем, от чая исходил пряный аромат. Гарри сделал глоток, не забыв погладить урчащую чашку по ободку.

С чашкой в руке, забившись в глубину кресла, он взглянул на Невилла:

– Спасибо. Честно...

– Но... что это все означает, Гарри?

– Не знаю, – солгал он, хотя, с другой стороны, по меньшей мере наполовину это было правдой. Он многого не знал. – Но мы все выясним, и тогда я покончу со змеевидным ублюдком раз и навсегда. Можешь на это рассчитывать, Невилл. Он заплатит сполна за то, что произошло с твоими родителями.

Дамблдор прокашлялся.

– Если ты не возражаешь, – вежливо обратился он к Невиллу, делая шаг к двери. – Гарри и я должны кое-что обсудить. Возможно, еще кое-кто должен будет взглянуть на воспоминание. Безусловно, с твоего позволения? И затем я верну их на место.

Директор проводил юношу, беседуя с ним по дороге к заколдованной лестнице. Когда он вернулся, Гарри уже допил чай. Он занимался тем, что вносил изменения в лежащие на столе записи Невилла вечным пером с жуткими фиолетовыми чернилами. Закончив писать, он со вздохом передал его директору.

– Вот. Теперь тут все записано правильно, хотя Невилл и с самого начала сделал очень мало ошибок.

Дамблдор принялся за чтение, а Гарри откинулся на спинку кресла, держа в ладонях чашку.

– Вот тут, в конце, – наконец произнес директор, коснувшись пергамента палочкой, выделяя сияющей позолотой финальные строки. – Думаю, ты понимаешь, кто еще должен ознакомиться с пророчеством полностью?

Гарри вздохнул.

– Да, понимаю.

– Возможно, настало время поделиться со мной, к каким выводам ты пришел, Гарри, касательно того, что влечет за собой Cambiare Podentes.

Гарри пожал плечами.

– Профессор Бинс сказал, что это кровная магия, которая дает доступ одному магу к силе другого, и... э-э-э, влечет за собой, ну... порабощение? – Дамблдор, не мигая, смотрел ему прямо в глаза, и до Гарри лишь постепенно дошло, что к нему тонко применяли легилеменцию. – Ну да, вы же можете посмотреть сами, что я знаю, а что нет, – резко взорвался он, швыряя дневник через стол. – Вот тут – все пришедшие мне в голову мысли, когда я анализировал пророчество. Хотя я ничего не добавил после разговора с Бинсом.

– Записанные мысли – это очень хорошо, но все-таки иногда бывает лучше все произнести вслух, – заметил Дамблдор, обрывая зрительный контакт. – Итак?

– Я все понял, через пять минут после разговора с Бинсом, – вздохнул Гарри. – Вместе со своей мне понадобится сила Снейпа; таким образом я смогу победить Волдеморта, и если я не воспользуюсь этим заклинанием, то не смогу противостоять ему. Я умру в конце июля. Но цена высока, как сказал Бинс, и полагаю, это означает, я должен буду... – Он захлебнулся, едва способный говорить дальше. – Ну, наверное, тут мы подходим к той части про рабство.

Дирктор кивнул.

– Очень мудро аргументировано. Я мог бы многое рассказать тебе о Podentes, Гарри. – Он замолчал. – Но, думаю, настало время пригласить сюда профессора Снейпа. Как бы неловко ты себя ни чувствовал, пророчество затрагивает вас обоих.

– Ладно, – согласился Гарри, пытаясь не выдать своего напряжения. – Можно еще чаю?

– Разумеется. – Внезапно в комнате возник домовик, налил Гарри чаю и исчез без следа. Наполненная чашка снова тихо завибрировала в его руках. Это помогло. Гарри закрыл глаза, а директор бросил в камин горсть кружанного порошка и спросил, не откажется ли профессор Снейп присоединиться на лимонные дольки и беседу.

Глава 5

Пятница, 8 мая 1998 17:04

Северус Снейп шагнул из камина, тщательно очистил мантию от золы, прошел вперед и навис над сидящими Гарри и директором. Переведя взгляд черных глаз с одного на другого, он с ухмылкой заметил:

– Кажется, я догадываюсь о причине, по которой был вызван, директор...

– Я так не думаю, Северус, – мягко отозвался Дамблдор.

Но Северус даже не запнулся.

– Однако, принимая во внимание произошедшие утром события, уверяю вас, что этот... студент совершенно неспособен посещать занятия седьмого курса.

Гарри показалось, что Снейп запнулся, потому что не сразу сумел подобрать более приличное слово, чем обычное «болван».

– Северус, Северус, – примирительно начал Дамблдор. – Я пригласил тебя и Гарри не для того, чтобы обсуждать школьную программу.

Снейп изогнул бровь.

– Ты пригласил его? – резко спросил зельевар. – Он не пришел сюда жаловаться на то, что произошло сегодня утром? В чем дело, Поттер? – Северус обернулся к юноше и испепелил его взглядом. – Неужели ты послал жаловаться вместо себя свою подружку?

– Должен заметить, Северус, – откусив от какого-то незнакомого Гарри странно-белого лакомства, произнес Дамблдор, – создается впечатление, что тебя мучат угрызения совести. Что случилось сегодня утром? Уверяю, что Гарри ни словом не упомянул твой урок, а лишь проинформировал, что собирается готовиться к предстоящим экзаменам без твоей помощи.

Гарри глотнул чая, чтобы скрыть удивление, услышав такую вопиющую ложь, и напомнил себе, что, как бы благодушно ни выглядел Альбус Дамблдор, полностью доверять ему не стоит никогда.

– А, – озадаченно протянул Снейп. – Ну, тогда все в порядке. Чем могу быть полезен, директор?

– Будь добр, присядь, Северус. Ты заставляешь нервничать нас, простых смертных, постоянно нависая над нами, как летучая мышь.

Гарри не смог сдержать смешок и едва не подавился чаем. «Извините», – пробормотал он, вытирая рот рукавом мантии. Скрывая нервозность, он стал поглаживать чашку, снова и снова медленно водя пальцем от ободка к донышку. Казалось, что если он всмотрится достаточно внимательно, то заметит на гладкой фарфоровой поверхности крошечную улыбку.

Все еще с сердитым видом Снейп соизволил чопорно опуститься на стул, нарочито выжидая.

– Ну же, Альбус? – поторопил он не проронившего ни слова директора.

– О, прошу меня извинить, Северус. – Казалось, Дамблдор потерял дар речи, чего Гарри никогда раньше не видел. – Лимонную дольку? Или чай? Гарри пьет прекрасную волшебную смесь. Кажется, с Явы. Хотя ты, конечно, можешь выпить и свой Эрл Блэк, как обычно.

– Директор, – лениво протянул Снейп, и каждый слог был пропитан сарказмом. – Я уверен, что вы пригласили меня не для обсуждения преимуществ сортов чая.

– Да-да, ты прав, – смутился Альбус. – Гарри, может быть, ты объяснишь сам?

– Я! – воскликнул Гарри, расплескав чай на блюдце. Чашка нахмурилась и перестала урчать.

– Что он еще натворил? – с многострадальным раздражением вздохнул Снейп.

– Эй! – взорвался Гарри. – Я ничего не сделал!

– Не послал ли ты, случайно, каким-нибудь незаконным заклятием в мисс Грейнджер? – ухмыльнулся зельевар. – Это бы объяснило ее странное влечение к тебе, не говоря уже об утреннем приступе вранья, когда она попыталась взять на себя вину за твое безрассудное обращение с дорогими ингредиентами!

– Гермиона, – процедил Гарри, – была с вами честной – качество, которое, я уверен, вы никогда не видели, смотрясь в зеркало, поэтому неудивительно, что оно вам не знакомо. И она, как ни странно, любит меня по-настоящему, сэр. Возможно, вам пришли в голову заклинания, потому что для сальноволосого ублюдка, подобного вам, это единственный способ заполучить друга!

– Пятьдесят баллов с Гриффиндора, – проорал Снейп, но директор поднял руку.

– Я так не думаю, Северус. Если ты намерен оскорблять мистера Поттера, полагаю, будет только честно, если он станет оскорблять тебя в ответ. И вообще, с этого момента я настаиваю, чтобы ты больше не снимал с него баллы – что бы он ни сделал.

Резкий шепот Снейпа напомнил Гарри шипение Нагини.

– Ты подрываешь мой учительский авторитет, Альбус?

– Нет, что ты, – поднял бровь Дамблдор. – Как я понимаю, ты больше не его учитель. Кажется, по собственному желанию.

Едва ли успокоенный, Снейп фыркнул:

– В этот раз ты даешь ему зеленый свет нарушать не только школьные правила, но и правила приличия.

– На это есть свои причины.

– О да, он же наш спаситель, – появилась ожидаемая ухмылка. – Разве рыцари в сияющих доспехах не должны быть повыше ростом, Альбус? О, но я забываюсь. Тут же всегда делются исключения для золотого мальчика, и неважно, что он глупый, безмозглый, грубый, тщеславный, испорченный сопляк!

Гарри резко встал и попытался взять себя в руки, что прекрасно умела делать Гермиона.

– Извините, директор, – сказал он, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица. – Я думал, что сумею это сделать, но не могу.

– Гарри, – упрекнул директор, медленно приподнимаясь. – Ты должен. От этого зависит все. В буквальном смысле все. Цена – десять тысяч лет, как тебе прекрасно известно.

Гарри моргнул.

– О, это. Ну, я не имел в виду, что не могу сделать это. Это... необходимо, я понимаю, и кем бы там я ни был, я не трус. – Он отступил, с подозрением заметив ухмылку на лице Снейпа. Очень скоро выражение на этом лице превратится... ну, он даже не знал, во что именно. Возможно, в жестокое ликование? – Я хотел сказать, что не могу здесь оставаться и выслушивать все это. Не теперь. – К своем ужасу, он почувствовал, что его голос срывается. – Ему ведь уже под сорок, вам, кажется, сто шестьдесят... А меня то снабжают мечами для убийства василисков и кубками-портключами, доставляющими меня Волдеморту на блюдечке с голубой каемочкой, то теперь еще вот это... И никто даже не задумается, что мне всего лишь восемнадцать.

– Тяжело бремя славы, не так ли, Поттер? – съязвил зельевар.

– Северус! – упрекнул его Дамблдор, и затем очень мягко обратился к юноше: – Гарри, останься. Пожалуйста.

Нет, он же не от слез сейчас моргает, правда?

– Мне нужно заниматься, – выдавил Гарри. – Я буду в библиотеке, затем на ужине и снова в библиотеке. Вы знаете, где меня найти. После того как... он узнает. И потом... я буду готов обсуждать это.

С этими словами, собрав остатки достоинства, Гарри направился к двери.

Пятница 8 мая 1998, 17:19

– У меня явственное ощущение, – ухмыльнулся Северус, как только дверь закрылась, – что этот студент становится болтливее с каждым разом, как открывает рот, – можно подумать, что он напился Зелья Лепета. Ты уверен, что за завтраком, обедом и ужином он пьет лишь тыквенный сок?

Разумеется, зельевар не ожидал, что Альбус признает глупость Поттера. Директор Хогвартса славился легендарным снисхождением во всем, что касалось Мальчика-Который-Выжил. И все же Северус был не готов услышать тихие слова Альбуса:

– Северус, мне, кажется, никогда раньше не было так за тебя стыдно. И, учитывая то, что ты сделал со своей жизнью, это действительно о чем-то говорит.

– Я так и знал, что ты примешь его сторону. Полагаю, ты станешь настаивать, чтобы ему было позволено посещать продвинутые зелья?

– Зелья тут ни при чем.

Снова усевшись, директор устало откинулся на спинку стула и взглянул поверх очков-полумесяцев.

– Зелья тут ни при чем, – сурово повторил он. – Речь идет о пророчестве, Северус. Пророчестве, касающемся его и... тебя.

– Великий Мерлин, – передразнил Северус. – Осмелюсь ли я догадаться? Мне суждено его убить, и тем самым погрузить нас всех в эру тьмы. Какая ирония!

– И подумать только, что это ты обозвал его идиотом, – вздохнул директор. – В самом деле, Северус! Чем же ты занимался последние семь лет, как не помогал удержать Гарри Поттера в живых? Мне нужно три руки, чтобы сосчитать на пальцах, сколько раз ты либо спасал его самолично, либо работал за кулисами над тем, чтобы увеличить шансы на его спасение.

Снейп нахмурился.

– Как жаль, что он так необходим для дела. Было бы намного проще, не говоря уже – приятней, просто дать ему погибнуть в результате одного из его сумасбродных приключений.

– Прекрати, Северус! Сию минуту! – повысив голос, приказал Дамблдор. – Сейчас не время для черного юмора. Как выяснилось, ты необходим для дела. Ты должен спасти Гарри Поттера в последний раз. Благодаря тебе он победит Волдеморта раз и навсегда, и все магическое общество наконец выйдет из сумрака, в котором мы находились столько лет. Это пророчество.

Северус побарабанил пальцами по подлокотнику. Как ни странно, он всегда подозревал, что это случится. Только слепец мог бы не подозревать этого. Пусть он и не следил за новостями прорицаний в Хогвартсе, но верил в существование определенного прилива и отлива вселенной. В некий ритм. И давно уже смирился с существованием неподвластных ему сил, притягивающих его в сферу Поттера, что ни в коей мере не уменьшало неприязнь, испытываемую им к молодому человеку.

– Несомненно, мне предназначено спасти его ценой собственной жизни, – тихим голосом беззлобно заметил Северус. Какой смысл впадать в ярость? Он был Упивающимся и совершал ужасные вещи. И такой вот конец... Пусть это и не будет искуплением, но, во всяком случае, будет хоть каким-то финалом – возможно даже адекватным.

– Не ценой твоей жизни, – поправил Альбус. – Как раз наоборот, Северус. Ты спасешь его лишь ценой его собственной.

– Избавь меня от своих загадочных намеков, лучше переходи к делу! – взорвался Северус.

Над поверхностью стола директора возник столбик гранатового света, с негромким хлопком превратившийсяв хрустальный стакан с бренди. Причем отличным бренди, заметил Северус – нос зельевара уловил все тонкости богатого коньячного букета. Разлит по бутылкам в Хересе, решил он, в каком-нибудь забытом богом и туристами небольшом винном погребке, посещаемом лишь местными магами. Зная, что бренди предназначен для него, он выхватил парящий в воздухе стакан и стал согревать его в ладонях.

– Пей, Северус, – посоветовал Альбус.

Зельевар нахмурился.

– Ну уж нет. Предпочитаю подождать, пока ты перестанешь нести околесицу. Возможно, тебе стоит начать с пресловутого пророчества. Снова Сибилла, верно? Надо же, Гарри Поттер обзавелся персональной прорицательницей.

– Взгляни сам, – предложил Альбус, указывая на думосброс, который тут же послушно поднялся в воздух и начал двигаться к ним.

Северус нахмурился, недовольство в его глазах нарастало.

– Альбус, ты уверен, что это не розыгрыш? Поттер, знаешь ли, наконец-то освоил окклюменцию, пусть даже ему пришлось заплатить за понимание важности этой науки смертью крестного. Вполне вероятно, что он придумал способ и для манипуляции воспоминаниями.

– Разумеется, нет, – негромко икнул директор. – Для этого бы потребовалась крупица интеллекта, Северус, ты же только что предположил, что он у него начисто отсутствует.

Предположил?

– А я считал, что выразился по этому поводудостаточно ясно, – поправил его Северус. – Для воздействия на думосброс, как тебе прекрасно известно, нужен не интеллект, а магический талант. И Мерлин знает, его у мальчишки достаточно, хотя Поттер применяет его лишь тогда, когда предоставляется случай поиграть в героя.

– Возможно, тебе самому следует попрактиковаться в легилименции, Северус. Судя по твоим словам, трудно представить, что ты побывал у него в голове.

Северус нахмурился.

– О, я насмотрелся достаточно. Особенно на его убеждение в том, что он достоин быть центром всеобщего внимания, даже своего кузена – который явно ему завидовал и, заметь, боялся его – с самого юного возраста. – Решив, что ничего путного от Дамблдора не дождаться, Северус глотнул бренди и вздохнул. Да, именно в Хересе. Разлит при открытой бочке фино... – Ну это же ни в какие ворота, Альбус. Как можно доверять думосбросу, побывавшему в руках у мага, вроде Поттера?

– А вот тут ты ошибаешься, – Альбус улыбнулся той самой щедрой улыбкой, которую приберегал для моментов, когда хотел показать, что знает что-то неизвестное Северусу (а такое случалось довольно часто). – Эти воспоминания ты увидишь благодаря любезности Невилла Лонгботтома.

– Лонгботтом, – мрачно повторил Северус. – Совершенно другое дело. – Он взглянул на думосборос, все еще парящий вне досягаемости. – Ну же? Альбус, дай мне наконец взглянуть на это пресловутое пророчество.

– Как только допьешь бренди, – напыщенно заявил старый волшебник.

Нахмурившись, Северус повиновался, затем притянул к себе думосброс и погрузил в него лицо.

Пятница, 8 мая 1998 17:37

Какое-то время спустя Северус, издав тяжелый вздох, откинулся на спинку стула.

– Я так понимаю, что Поттер уже это видел?

– Ммм… – Внимание Альбуса, казалось, было полностью поглощено чтением потрепанной тетради, пока Северус смотрел предсказание. Закончив страницу, директор взмахнул пальцем, чтобы перевернуть ее. – Он знал о нем уже некоторое время; дольше, чем кто-либо из нас. Невилл записал пророчество по памяти, хоть и с некоторыми неточностями, и показал ему. Затем Гарри исправил запись – уже после того, как ознакомился с воспоминанием сам, – с этими словами Альбус передал ему сложенный листок пергамента.

Северус взял его и, нахмурившись, прочел стихотворение.

– Поттер исправил текст, записанный по памяти?

– Ммм, – снова отозвался директор.

– Он ведь понятия не имеет, что все это значит, – вздохнул Северус. – Верно?

– Ммм, – послышалось в третий раз.

– Альбус, отложи свою проклятую тетрадь и поговори со мной!

Директор отложил тетрадь на стол и взглянул поверх очков-полумесяцев.

– Тебе требуется мое внимание, Северус?

Северус презрительно поджал губы, указывая на черные и фиолетовые каракули на пергаменте.

– Мне плевать, что показывает думосброс, это не может быть подлинным. Это абсолютно невозможно.

– Ты снова предполагаешь, что эти воспоминания были изменены?

– Нет, процедил зельевар. – Я предполагаю, что Трелони, как тебе прекрасно известно, не в своем уме, и нужно учитывать нелепость этого предсказания, большая часть которого никогда не осуществится, особенно в том, что касается Поттера.

– И тебе известно в малейших подробностях все, что она о нем говорила?

Cеверус проигнорировал намек.

– Вовсе нет, – лаконично ответил он, – но у меня есть уши, а студенты любят посплетничать, когда готовят зелья. Кроме того, уверен, что и ты заметил неверный размер пророчества. – Он снова презрительно взглянул на пергамент.

– Да, это нужно проанализировать, хотя подозреваю, что этому имеется объяснение. Что же касается его содержания, полагаю, ты уже догадался, какое заклинание имелось ввиду?

– Cambiare Podentes, – сдавленым голосом объявил Северус.

– Я знал, что ты осведомлен о нем.

Северус пожал плечами.

– И какой зельевар о нем не слышал? Полагаю, тебя не остановит тот факт, что это скорее легенда, чем реальность? Ну, я так и думал. И как глубоко простирается понимание Поттера? – Он мысленно проиграл последние реплики юноши. – Если подумать, в его бессмысленном лепете была крупица здравого смысла. Он понимает, что для него это, вероятно, будет... неприятно.

– О, я вполне уверен, что ты сможешь сделать это приятным, – заверил его директор. По крайней мере, его глаза не мерцали, хотя у Северуса все равно возникло сильное желание запустить в него проклятьем. Может, просто купить Альбусу каких-нибудь конфеток из магазина шуток, который недавно открыли эти ужасные мальчишки Уизли? Это было бы заслуженным наказанием, особенно учитывая выбор директором всех этих новых паролей – сразу ясно, что директор одобряет действия рыжеволосых болванов.

– Это совсем не то, что я имел в виду. Что тебе прекрасно известно, – отрезал Северус, вставая со стула, чтобы погреть руки у огня, хотя ему было вовсе не холодно. – Сама идея нелепа, Альбус. Поттер не сделает этого, когда поймет суть обряда.

– А мне кажется, ты недооцениваешь нашего Гарри, – тихо отозвался старый маг.

– О, ну продолжай, – издевался Снейп. – Превозноси его до небес, все эти очаровательные гриффиндорские качества, которые ты насаждаешь с упрямым постоянством. Или же мне превознести его вместо тебя? Знаменитый Гарри Поттер, смелый, благородный и порядочный, идеальная модель совершенства точь-в-точь как его отец...

– Не ехидничай, Северус, – прервал директор, поглотив с аппетитом несколько печений, прежде чем продолжить. – Просто не забывай, что ему всего восемнадцать и он смотрит в лицо собственной смерти. Разумеется, он сделает это.

– Восемнадцать, да, – рявкнул зельевар. – И он даже не может вести себя соответственно. Не в состоянии остаться и обсудить вопрос – а ты при этом утверждаешь, что он достаточно взрослый, чтобы отдать себя, добровольно провести Cambiare Podentes? И мало того – провести ритуал ни с кем-нибудь, а со мной! И затем исполнить все, что он пообещал?

– Я понимаю Гарри лучше, чем ты, – нахмурился Альбус. – И уверяю тебя, что он бы остался тут для дискуссии, если бы ты вел себя соответственно своему возрасту, Северус. С момента своего появления тут ты приложил массу усилий для того, чтобы оскорбить и спровоцировать его. Если ты желаешь, чтобы Гарри вел себя в соответствии со своим возрастом, то тебе следует делать то же самое.

– Меня не впечатляют твои банальности, – съязвил Северус, решительно настроенный не позволить лукавому директору собой вертеть. – Возможно, ты все же соизволишь ответить на вопрос, который я задал дважды? Насколько мистер Поттер осведомлен о требованиях пророчества?

– А. Как я понимаю, он и мисс Грейнджер как раз прошлым вечером в деталях обсудили этот вопрос с профессором Бинсом. Доброе старое привидение не было, скажем так... уверено в подробностях, но все же объяснило Гарри, что заклинание необратимо и включает в себя порабощение волшебника, в обмен на усиление его магического потенциала.

Северус ненадолго задумался, вспоминая взгляд Поттера, когда он сидел в обнимку с девицей Грейнджер. Такая буря эмоций… юноше не помешает научится их скрывать. И все же, если бы мальчишка вник в ситуацию полностью, Северус прочел бы на его лице совсем другие чувства.

Словно читая его мысли – на что хитрый легилимент, кстати, был вполне способен, – директор захлопнул тетрадь, которую столь внимательно изучал, и протянул ее зельевару. Вздохнув, Северус отошел от камина и взял ее; бегло просмотрев первые страницы, он приподнял брови. Не узнать чудовищные каракули было невозможно, так же как и бессвязную бестолковость мыслей. Однако самым неожиданным оказалось то, что Поттер провел массу времени, анализируя пророчество.

Но вместо того, чтобы оценить зрелость поведения Поттера, Северус лишь хмыкнул:

– И когда же этот кретин узнал о грядущей угрозе власти тьмы?

– По словам Невилла, – спокойно ответил Альбус, – четыре дня тому назад.

– И не подумал поставить тебя в известность, – констатировал Северус. – И даже не смей снова превозносить его.

– Северус. – Директор спокойно выждал, пока зельевар успокоится, затем тихо объявил: – Гарри было нужно время, чтобы подумать. В этом нет ничего необычного. И он бы пришел, не опереди его профессор Бинс.

– Ты серьезно полагаешь, что он бы прибежал сюда объявить в промежутках между порчей зубов твоими адскими сластями, что свержение Темного Лорда требует от него стать моим рабом?

– Нет, – признал Альбус. – Ты совершенно его не знаешь. Он бы все тщательно продумал, посоветовался с друзьями, и мисс Грейнджер, несмотря на неудачную первую попытку обнаружить полезную информацию, основательно исследовала бы этот вопрос. И когда Гарри понял бы, что не сможет узнать больше ничего нового, он бы пришел к тебе, Северус. Ожидая, что будеть съеден заживо или, по меньшей мере, вышвырнут из кабинета. Но все равно бы пришел.

– Ко мне!

– Естественно. Ты же – вторая заинтересованная сторона. Какого бы мнения ты ни был о Гарри, как бы ты его ни называл – хотя мне бы очень хотелось, чтобы ты сдерживал свой едкий сарказм, – юноша далеко не глуп.

– Я еще не видел тому доказательств, – грубо перебил Северус.

– А. Ну, в таком случае, возможно, мне следует тебе их предоставить, – спокойно отозвался директор. – Что скажешь о небольшом... пари о следующем шаге юного Гарри?

Северус замер и подозрительно взглянул на директора.

– О чем ты?

– Ну, на сегодня давай оставим его в покое - пусть позанимается. И мы увидим, Северус, как он решит поступить. Я утверждаю, что через несколько дней, максимум – три, Гарри придет к тебе, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию.

Губы зельевара растянулись в злорадной усмешке.

– Я же утверждаю, что он будет игнорировать ситуацию до тех пор, пока кто-нибудь не ткнет в нее носом и не вынудит к обсуждению. Так же как он притворялся, что не слышал василиска за стенами, словно его упрямое отрицание могло заставить монстра исчезнуть. Или же как он пробирался в Хогсмид, невзирая на то, что поблизости бродил этот маньяк-убийца Блэк, и все верили, что тот охотился за его шкурой, или же как он выжидал до самой чертовой ночи перед вторым заданием, чтобы украсть мои жарбоводоросли!

– Ну, если он упрямо проигнорирует сложившуюся ситуацию, – предложил Альбус, – то я собственноручно придумаю, как снять с Гриффиндора те пятьдесят баллов. Хотя, думаю, он еще тебя удивит. Значит, пари?

Северус ответил вежливым кивком.

– И в маловероятном случае, если он все-таки ко мне придет? Полагаю, ты потребуешь годовой запас сахарных перьев или тому подобную чепуху?

– Нет, я потребую, чтобы ты держался с ним в рамках приличия, Северус.

Северус нахмурился, но снова кивнул.

– Три дня, – предупредил он. – А потом?

– Мы позовем его сюда вместе, чтобы рассказать о заклинании и его требованиях.

– Трудно представить, как такое обсуждение удержится в рамках приличия.

– Неважно, –Альбус оставался неумолимым. – Я настаиваю на том, чтобы ты был вежлив.

– Ага! Значит, теперь от меня требуется быть учтивым в любом случае: выиграю я или проиграю? – в ярости воскликнул Северус.

Выражение лица Альбуса ожесточилось..

– Что-либо другое было бы тебя недостойно, Северус. Юноша будет испытывать достаточный шок и без твоих провокаций.

Верно. Как верно, подумал Северус.

– Альбус, как тебе прекрасно известно, меня нельзя назвать добрым. И подробности именно этого заклинания... Не думаю, что именно я должен ознакомить мистера Поттера с подробностями ритуала.

– Если этого не сделаешь ты, то потом ему будет еще труднее. Нежели ты этого не понимаешь? – Когда зельевар поднялся с каменным выражением лица, Альбус уступил. – Ну хорошо же. Если ты настаиваешь, напиши ему синопсис. О! Хотя тут могут возникнуть проблемы; я так понимаю, ты считаешь его безграмотным?

Вместо ответа, Северус лишь сердито взглянул на директора и отмахнулся.

– Тонкое искусство оскорблений.

– Разумеется, – пробормотал директор. – Но на сей раз ты его ограничишь, ведь что бы ты ни написал, у него возникнут вопросы. Не удивлюсь, если вы проговорите всю ночь.

– Какая изумительная перспектива, – протянул Северус. Его ноздри трепетали, когда он потянулся за дневником Поттера и свитком с пророчеством. – Ты позволишь? С возвратом.

– Гарри, когда он к тебе зайдет.

– Самоуверенный старикашка, не так ли?

– В том, что касается Гарри? О да. Совершенно. – Улыбка директора напоминала ту, с которой обычно изображали средневековых святых с золотым нимбом над головой. – Лимонную дольку, Северус?

Зельевар не удостоил того ответом, а вместо этого спрятал свиток с тетрадью во внутреннем кармане мантии, подошел к камину и исчез в зеленой вспышке пламени.

Пятница, 8 мая 1998 18:44

За ужином в Большом зале всегда было шумно – ну, может быть, за исключением периода школьных каникул – но даже тогда там присутствовал раздражитель по имени Гарри Поттер. Обычно, когда Северус хотел почитать во время еды, он оставался у себя в подземельях, где тишина способствовала продуктивности размышлений.

Сегодня, однако, он собирался послать к черту приличия и читать за учительским столом. Ему не терпелось проверить темперамент Поттера, продемонстрировав юноше, как ненавистный профессор читает его личный дневник. Хотелось спровоцировать молодого человека на реакцию. Вызвать у него... возмущение? Возможно. Или гнев. А может, даже настоящий скандал.

Северус читал, ковырял вилкой салат из руколы и гиацинта, нанизывая на вилку одиночные листья и лепестки, и ждал реакции Поттера. Разумеется, это произошло не сразу; вот он снова уселся напротив Грейнджер и начало что-то увлеченно с ней обсуждать, размахивая руками. Казалось, речь шла о движениях в квиддиче, хотя Северус был уверен, что Грейнджер была слишком умна, чтобы интересоваться такой чепухой. Как ни странно, заметил Северус, мальчишка Уизли – слава Мерлину, последний мальчишка Уизли на ближайшее будущее – тоже был с ними и выглядел так, словно ему было совершенно наплевать на то, что Гарри Поттер увел подружку прямо у него из-под носа. Возможно, Уизли был просто слишком туп, чтобы это заметить.

Поттер до сих пор не взглянул на учительский стол, что не удивляло Северуса – как обычно, юноша намеренно игнорировал проблемы до тех пор, пока катастрофа не принуждала его к действиям. Ну точно как с окклюменцией. Разве Поттер прилагал усилия, чтобы ее освоить, когда это имело значение? Нет, только после того, как Блэк упал за занавеску, до мальчишки дошло, что учителя могут его чему-то научить.

Северус с отвращением взглянул в дневник и заставил себя погрузиться в отрывочные, полусвязные заметки, нацарапанные жуткими каракулями Поттера.

«Тьму поразить есть надежда, но силы две надо скрестить»

написал он, а внизу:

«захватить, завоевать, победить... тьма – это, должно быть, Волдеморт. Значит, победить Волдеморта скрещенными силами. Но что означает «скрестить силы»? Означает ли «скрестить» – как мечи в битве? Надеюсь, что нет. Чтобы применить Непростительные, нужно действительно хотеть этого, а я не смог, даже когда было необходимо. Не думаю, что сумею когда-либо это сделать. Может, «скрестить» тут означает скорее как вычеркнуть, перечеркнуть крест накрест? Победить Волдеморта, вычеркиванием моей силы? Это совсем нелогично!»

Северус закатил глаза и, выронив вилку, сделал глоток меда. Большой глоток. Эти так называемые размышления Поттера были абсолютной чепухой! Снейп испепелил взглядом стол гриффиндорцев, но, казалось, никто не обратил на это внимания. Наверное, они уже привыкли получать от него мрачные взгляды. Теперь Поттер использовал руки для еды, вместо того чтобы заново проигрывать ими Чемпионат Мира по Квиддичу, однако продолжал упорно игнорировать учительский стол. Нахмурившись, Северус вернулся к чтению. Большая часть записей была невероятно глупой, но иногда он поднимал брови, удивляясь остроте промелькнувшей мысли. Решение опросить о заклинании привидения, в виду того, что оно не доступно смертным... ну, этот вывод был почти что умным, хотя, разумеется, добавил про себя Северус, Поттеру понадобилось слишком много времени, чтобы прийти к заключению, что ему нужно конкретное привидение – эксперт по истории. Он продолжал читать, размышляя, и в конце концов достиг совершенно поразившей его записи:

«Ключ – в Cambiare

Ключ. Выход, решение, разгадка. И еще тут говорится, что Cambiare – это ритуал, включающий в себя как минимум два разных магических полюса. «Если силе двойной ее не одолеть» – это уже дальше. И еще та часть о том, что придется одолевать зло «не звуком заклятья»... Не звуком, то есть обратное «только звуком, только словом». Но что же это означает? Может, как в тех маггловских романах, которые иногда упоминает Гермиона, где браки совершались лишь номинально, условно, то есть клятвы были произнесены, но не имелись в виду? Или же им не намеревались следовать? Выполнить ритуал не номинально, не условно: то есть это означает, что заклинание нельзя просто произнести, потому что потом оно развивает собственную магию. И еще как будто оно связано со строчкой: «ты лишь в истинной воле победу найдешь», где словно запрещается попытка обвести ритуал вокруг пальца, что может отменить его и привести к триумфу Волдеморта. Значит, чем бы ни было это Cambiarе, мне придется выполнять его по-настоящему. Во всяком случае, до тех пор пока мы не избавимся от Волдеморта.

Снейп вздохнул. Гарри будет вовлечен в Cambiare намного дольше, чем потребуется для победы над Волдемортом. Так же, как и сам Северус. Если, разумеется, ему не захочется соответствовать прозвищам, которыми награждали его студенты – вроде «Подлейший ублюдок времен и народов». Не то чтобы он им не был, однако некоторые вещи были чересчур жестоки даже для него.

Даже если объектом жестокости был Гарри Поттер.

Северус снова вздохнул и продолжил чтение.

«Кто не раз нелюбви вопреки был спасен

Я знал, что рано или поздно доберусь до этого места, – писал Поттер.– Разве пророчества не должны выражаться более двусмысленно? Даже Рон догадался через десять секунд после прочтения этой строчки, а я посещал с ним прорицания – и знаю, что он в них абсолютный ноль. Как, в общем-то, и я сам. Ладно, ладно. Начнем с конца. «Нелюбви вопреки» Ну, многие меня не любят. Во-первых, Волдеморт. Хотя мне будет трудно утверждать, что он спас мне жизнь, не говоря уже о «не раз». То же относится к Малфою и его отродью, да и к другим Упивающимся. Ладно, кто же еще может им быть, кроме очевидного кандидата – о котором я еще не готов думать». Карикатура на летучую мышь указывала на тот момент, когда Гарри прекратил писать, чтобы подумать. «Черт. Мне больше не приходит в голову никто, кто бы меня ненавидел и в то же время спасал мне жизнь. Кроме одного. Ладно, ладно, возможно, это он, но, просто чтобы убедиться, давай перейдем к этому «не раз».

И затем, к ужасу Северуса, последовал хронологический список событий.

– Он не дал Квирреллу сбросить меня с Нимбуса 2000;

– Он избавился от змеи, которой в меня метнул Малфой, применив Serpensortia во время той дуэли. Конечно, позже выяснилось, что я мог с ней общаться, поэтому технически моя жизнь не была в опасности, но он предложил от нее избавиться еще до того, как узнал, что мне ничего не угрожало, так что, наверное, это все-таки считается?

– Он пытался предотвратить мои нелегальные походы в Хогсмид. Это квалифицируется не совсем как спасение жизни, но что, если он руководствовался не тем, чтобы создать мне проблемы, а скорее тем, чтобы спасти меня от столкновения с Сириусом Блэком?

Рядом с этой записью была короткая зачеркнутая фраза: «Как же мне не хватает Сириуса». Затем список продолжался.

– Он пытался отстранить меня от участия в Тримудром Турнире. Тогда я думал, что он действует из злобы или от уверенности в том, будто я каким-то образом умудрился перейти возрастную линию. И все же – что, если на самом деле он думал об угрожающей мне опасности, а это было правдой, и о моей не готовности к участию в турнире, да и это тоже оказалось верно. А вдруг, когда он обвинял меня в обмане ради участия в турнире – это было извращенно-саркастическим способом мне помочь?

– Он пытался научить меня окклюменции, чтобы Волдеморт не смог заманить меня в ловушку. Черт, мог ли он быть худшим учителем? Я даже не начал понимать основы всего этого, до тех пор пока Гермиона не раздобыла мне приличный учебник. И все же, несмотря на его неспособность к преподаванию, даже если бы на кону стояла его жизнь, полагаю, он все-таки пытался спасти мою. И еще одна зачеркнутая фраза: «Как жаль, что мне не удалось усвоить блокировку от Волдеморта, когда это было действительно важно».

– В ночь смерти Сириуса он поднял тревогу и послал за мной членов Ордена, и это единственная причина, по которой я выбрался из всего этого живым и невредимым.

– В прошлом году он появился как раз во время, чтобы удержать Малфоя, Крэбба и Гойла от того, чтобы те разбили мне голову о стену. В промежутках между воплями и оскорблениями он научил меня нескольким хорошим заклятиям, которые не позволили бы им прикоснуться к моей палочке в будущем.

И еще одна заметка на полях:

«Черт, по-моему, все это вполне подходит под определение «не раз».

Северус поднял голову, неожиданно осознав, что обычный гул Большого зала притих, пока он читал. За учительским столом оставались лишь Минерва и Поппи. Он взглянул на гриффиндорский стол.

Поттер был все еще там, хотя его друзья уже ушли. Несколько студентов все еще сидели за столом. Кроме них, там больше никого не было.

Поттер больше не ел, он просто наблюдал за тем, как зельевар читал его дневник. Северус подозревал, что наблюдать он начал уже давно. Юноша не улыбался и не хмурился, он даже не выказывал гнева по поводу нарушения его личного пространства. Он просто наблюдал, не избегая взгляда зельевара.

Затем, не произнеся ни слова, собрал со скамейки учебники и покинул зал.

Глава 6

Понедельник, 11 мая 1998 года, утро и полдень

Выходные закончились, и снова наступило время занятий по высшим зельям. Без воплощения Поттером в жизнь феномена, который Северус мысленно называл «Синдром Лонгботтома», два часа урока прошли без происшествий. Мисс Грейнджер вела себя тише воды ниже травы; лишь однажды девушка подняла руку, изъявив желание ответить на вопрос; сама же в течение всего урока ничего не спрашивала.

Однако выглядела она вполне выспавшейся, хотя к тому времени Северус уже понял, что ее усталость проистекала скорее от полуночных бесед с привидениями, чем от сладострастного времяпровождения.

Разумеется, ему и в голову не пришло извиниться. Во-первых, он никогда не унижался перед студентами, а во-вторых, у Грейнджер и Поттера в любом случае был роман. При нормальных обстоятельствах он бы не обратил внимания на то, как они смотрят друг на друга коровьими глазами, и уж конечно, не стал бы размышлять об этом, но сейчас стало ясно, что эта связь может осложнить ситуацию.

Впрочем, неважно.

Северус дважды прочел дневник Поттера от корки до корки и лишь усилием воли удержался от добавления собственных комментариев. Он даже не исправил орфографические ошибки, хотя руки у него так и чесались зачеркнуть раздражающую букву «в», которую Поттер так упорно вставлял в слово «участвовать», в результате чего получалось «учавствовать». Где он учился писать, черт подери?

Покончив с дневником, Северус перешел к более сложному занятию – принялся составлять рекомендованный директором синопсис. Одна из немногих полезных идей Дамблдора, хотя, разумеется, составить этот документ оказалось чертовски сложно, особенно принимая во внимание то, что Северус обязался постараться соблюсти вежливость. Однако по ходу дела выяснилось, что некоторые аспекты проклятья (а Северус воспринимал его именно так) Cambiare с большим трудом поддавались вежливой формулировке. И все же он не мог ожидать, что Поттер прочтет единственный существующий текст, написанный на хиндустани и нескольких других мертвых языках и заколдованный отталкивать не только переводящие заклинания, но и трудоемкий перевод. Недаром Калигула так и не смог провести ритуал до конца: вероятно, самодовольный придурок не продумал все последствия обряда, не говоря уже о сложнейшей процедуре, требующейся для его проведения. Северус ненадолго задумался о том, правильно ли описывали ритуал существовавшие в период Древнего Рима книги на латыни, но они в любом случае исчезли с лица земли задолго до падения Магического Рима, так что гадать не имело смысла.

Одно было несомненно. Впечатляющий провал Калигулы привел к тому, что Cambiare кануло в Лету и упоминалось лишь при самом тщательном изучении науки чар. Однако если знать, где искать, и свободно владеть несколькими мертвыми языками в дополнение к хиндустани, то имелся шанс восстановить ритуал.

Вероятно.

Возможно.

Если, конечно, у Поттера хватит мужества пройти через все это, принимая во внимание, что тот оказался неспособен даже на простое его обсуждение. И не забавно ли это – ведь мальчишка даже не подозревал, какой неловкой оказалось бы подобная дискуссия!

Сощурившись, Северус поднял голову. Ему показалось или он действительно слышал стук в дверь? Тихие удары костяшками пальцев?

Нет, показалось, решил он, снова погрузившись в работу над очерком.

Понедельник 11 мая 1998 года, после полудня

Три дня спустя после побега из кабинета директора Гарри понял, что оба – Дамблдор и Снейп – ожидают его решения, связанного с Cambiare. Иначе как объяснить их странное молчание? В тот вечер он ждал, что его с минуты на минуту снова позовут, особенно после того, как Снейп провел ужин, чередуя чтение его дневника с провоцирующими взглядами в его сторону. Вначале Гарри притворялся, что не замечает вызова, но после того, как его друзья покинули Большой зал, юноше наскучила эта игра и он встретился взглядом с зельеваром.

Десять баллов с Гриффиндора, ожидал услышать он. Мерлин свидетель – Снейп неоднократно снимал баллы за брошенный на него взгляд.

Но не на сей раз.

Гарри недоуменно собрал учебники и отправился заниматься. Первым делом – зелья, потому что у него было премерзкое настроение. Но он не понимал ничего из прочитанного, поэтому перешел к Защите, написав необходимые пятнадцать дюймов сочинения о типичной реакции «бейся или беги» среди подвергающихся нападению взрослых магов.

И почти с каждым написанным словом он ожидал увидеть сову, Фоукса или даже мадам Пинс, которая бы тихо сообщила, что его присутствие требуется в другом месте. Гарри занимался допоздна, пока комендантский час не заставил его вернуться в башню, уверяя себя по дороге, что с ним обязательно поговорят утром. Словно наяву он представлял, как Дамблдор советует Снейпу как следует выспаться, прежде чем углубляться в дебри рассуждений о Cambiare.

Ночью Гарри не сомкнул глаз, но вовсе не из-за кошмаров. Нет, на этот раз все было гораздо проще. Он лежал с открытыми глазами, и мысли снова и снова возвращались к пророчеству - до тех пор, пока это не стало сводить его с ума.

На следующее утро от усталости он едва не упал лицом в овсянку, но все-таки умудрился кое-как пережить этот день. И снова его никто никуда не позвал. С другой стороны, Снейп не появлялся в Большом зале во время еды, чтобы поиздеваться, читая его дневник. А это чего-нибудь да стоило. И пусть он не высыпался как следует с той самой злосчастной ночи, ему все-таки удалось прикрыть глаза в промежутках между кошмарами, содержание которых, как ни странно, он не мог вспомнить. А такое с ним случалось редко.

По истечении трех дней, каждая минута которых прошла как в тумане, Гарри наконец понял, что должен не ждать сову, а действовать сам, - и разозлился. Почему именно на него свалили груз принятия решения? Как-никак, ему всего восемнадцать. Откуда ему знать, как поступать в такой ситуации?

Но по большому счету, он прекрасно понимал, что есть только один вопрос, на который он должен ответить. Хочет ли он победить Волдеморта? Да или нет? Проще некуда. Если да, то он знал, что нужно сделать. Ну, более-менее.

Понедельник, 11 мая 1998, 19:14

Студенты редко ожидали Снейпа у двери его комнат, даже слизеринцы: если им нужно было что-то обсудить, они шли прямиком в прилегающий к классной комнате кабинет. Однако Гарри Поттер был выше правил и общественных норм, если судить по его манерам за столом – по которым создавалось впечатление, что он не отличал рукав от салфетки или просто никогда не слышал о существовании салфеток как таковых.

По крайней мере, проклятый юнец занимался учебой, пока ждал его, – да еще и Зельями, судя по обложке учебника. Северус испытал мгновенное облегчение. Если подумать, то он действительно слишком остро отреагировал на поведение Поттера в классе: тот был его студентом почти семь лет, и Северус знал, что молодой человек не глуп. Поттер его спровоцировал, и он поддался на провокацию. Что его мотивировало – это другой вопрос, но Северус подозревал, что это имело отношение к разговору с Бинсом о Cambiare.

Неужели он действительно занимался зельями самостоятельно? Ну, возможно, у него даже получится подготовиться. Зато Северус испытывал явное облегчение от отсутствия Поттера в своем классе.

Северус подумал было вскользь, что, возможно, у того возник вопрос по зельеварению, однако, когда он приблизился, Поттер поднял голову и Снейп понял, как далеки от занятий мысли юноши.

Повежливей, напомнил себе Северус, хотя так устал сдерживаться во время составления очерка, что все это начало действовать ему на нервы. Он испытал небывалое облегчение, когда наконец завершил работу и зачаровал перо для написания окончательного варианта аккуратным безликим почерком.

– Мистер Поттер, – нейтрально поприветствовал юношу Северус.

Молодой человек встал и ответил так же нейтрально:

– Профессор. – Какой-то миг он бесстрастно смотрел на Снейпа, и лишь тревога в зеленых глазах выдавала испытываемую им неловкость. Затем, негромко вздохнув, юноша добавил: – Я бы хотел поговорить с вами, сэр. Не могли бы мы пройти в кабинет?

Значит, все-таки не без манер, усмехнулся про себя Северус, хотя ответил совсем другое:

– Я только что оттуда вышел, мистер Поттер. Возможно, вы будете так любезны и объясните почему вы не зашли туда с самого начала? В течение приемных часов, например?

Юноша пожал плечами.

– Я туда зашел, но вас не было, поэтому и решил подождать здесь.

В течение последних нескольких часов Северус проверял в кабинете домашние задания, и заявление Поттера показалось ему абсурдным. Он не поверил ни секунду, что юноша все это время дожидался его, сидя на холодном каменном полу подземелий. Однако из вежливости не стал возражать.

– Ну что ж, заходи, – пробормотал он, взмахом палочки открывая дверь и беззвучно произнося заклинания, позволяющие вход. – Ну же? – поторопил он, когда Поттер замешкался.

Студент приблизился, оглядываясь по сторонам, словно не ожидая увидеть то, что увидел. Северус не сомневался, что Поттер ожидал обнаружить грязный, засаленный, по-спартански обставленный закуток – обитель, подходящую для летучей мыши, а не элегантно обставленные комнаты, украшенные коврами и антиквариатом. И, разумеется, полным сюрпризом для него оказались зачарованные окна, за которыми сияла над озером звездная ночь.

– Сядьте, Поттер, – рявкнул Снейп, выдернув для себя стул с жесткой спинкой и ехидно указав на зеленый бархатный диван. Он раздраженно заметил, что гриффиндорец даже не прикрыл за собой дверь, и исправил это упущение одним взмахом палочки. – Итак, вы хотели что-то со мной обсудить?

Поттер сглотнул.

– Да, сэр. Пророчество.

Черт бы побрал этого Альбуса, подумал Северус. Как он мог предвидеть, что мальчишка явится сюда? Ну что ж, ничего не поделаешь, придется вести себя как ни в чем не бывало. Северус не сомневался, что еще немного, и Поттер станет разглагольствовать и бесноваться по поводу несправедливости и тому подобной гриффиндорской чепухи.

Или не станет, потому что Северус по-прежнему сомневался в подлинности самого пророчества.

– Ах да, пророчество, – согласился Северус, откинувшись на спинку стула и элегантно скрестив длинные ноги. – Cambiare Podentes, не больше и не меньше. Довольно неожиданно. Полагаю, профессор Бинс объяснил вам в общих чертах, как оно работает?

– Э... – Поттер нервно прокашлялся.

– Я знаю, что он сказал, – спокойно прервал Северус. – Но давайте для начала рассмотрим пророчество как таковое. Оно вызывает сомнения. Вы изучаете прорицания уже третий год, верно? И возможно, уже заметили проблему сами? Поттер уставился на него широко раскрытыми непонимающими глазами, в которых мелькнула искорка надежды.

– Проблему? – эхом отозвался он и покачал головой.

– Трелони не использовала ни хрустальный шар, ни чайные листья, ни другие вздорные принадлежности, – намекнул Северус. – Она служила медиумом, Поттер. Это о чем-то тебе говорит?

Юноша моргнул.

– Э... не совсем.

– Пророчество сформулировано неправильно, и директор прекрасно это понимает, – нетерпеливо объяснил Северус. В самом деле, мальчишка должен был дойти до этого собственным умом, однако, принимая во внимание то, что его обучала Трелони, возможно, следует пролстить его невежество. – Источник силы Сибиллы – Кассандра Трелони, Поттер, и унаследовала она его вместе с определенной формой предсказаний, характерной для их клана. Кассандра тоже служила медиумом для пророчеств – каждое третье из них обладает особым размером и строфой.

– Ну да, – пробормотал Поттер. Северус сомневался, что молодой человек следовал за его мыслью, но, по крайней мере, хотя бы пытался обращать внимание. На уроках он и на это был не способен.

– Cambiare Podentes странное для нас с вами требование, – продолжил Северус, – и я сразу подумал, что все это пророчество – просто розыгрыш.

Вот такое предположение Поттер понял без труда.

– Невилл бы никогда такого не сделал!

– О нет, Лонгботтом не способен на такой грандиозный обман, – согласился Северус. – Не так уж много магов слышали о Cambiare Podentes, не говоря уже о способности сымитировать тонкости пророческого стиля Трелони. Нет... кто-то приложил слишком много усилий для осуществления подобной интриги.

– Но... – Северус заметил, что юноша закусил нижнюю губу.

– Что? – Тот по-прежнему молчал. – Ну говорите же! – теряя терпение, потребовал Северус.

– Но почему вы думаете, что это он? Ну, розыгрыш. Вы же сами сказали, что форма этого пророческого стиля такая же, как и должна быть для Трелони.

– У тебя уши или вешалка для совиных очков? Или все-таки ты ими слушаешь? – не удержался Северус. – Я же сказал, что лишь каждое третье из пророчеств обладает особым пророческим стилем. А это всего лишь второе. Что говорит о ее более чем скромной карьере, и только.

Северус с удовлетворенной усмешкой откинулся на спинку стула. Он ожидал прочесть на лице Поттера облегчение, а вместо этого прочел... как ни странно, опасение. Юноша глубоко вдохнул.

– Это ее третье пророчество, профессор. К моему глубокому сожалению. Э-э-э... я был уверен, что вы в курсе. Что оно было третьим. И поэтому... Наверное, нам придется его выполнить.

– Третье пророчество, – в ужасе повторил Снейп. – Что ты мелешь?

Поттер сильно зажмурился, словно физическая боль исказила его черты, и даже шрам сжался под его растрепанной челкой.

– Однажды она сделала мне пророчество; оно было вторым. Тогда я об этом не знал, но теперь знаю. В общем, оно сбылось, а значит, было подлинным, в отличие от той чепухи, которую она обычно несет. Э-э-э... хотите его услышать?

– Нет, предпочитаю поверить тебе на слово, – протянул Снейп. – Конечно, я хочу его услышать, идиот!

Сощурившись, Поттер сердито взглянул на него.

– Я имел в виду, сэр, хотите ли вы услышать его от меня или предпочитаете использовать думосброс? Принимая во внимание, что я идиот, возможно, вам не следует полагаться на мою почти несуществующую память?

– Прекрати цитировать меня и процитируй ее, – парировал Снейп.

– Ладно. – Поттер закрыл глаза и процитировал отчеканенные в памяти слова. Не столько из-за Трелони, сколько из-за их многократного повторения во снах. Наверное, оттого, что ему просто не хватало Сириуса. Эх, если бы он понял значение пророчества с самого начала, то, возможно, отыскал бы способ оправдать, а не просто освободить крестного. Разумеется, все это было притянуто за уши; в тот момент он вообще не помышлял об оправдании Сириуса. И все же ему снова и снова снилась спятившая Трелони, изрекающая те судьбоносные слова, – точно так же, как другие его провалы. Седрик. Помощь в возрождении Волдеморта. Арка.

«Темный Лорд одинок и брошен друзьями, – закрыв глаза, начал Гарри, – и покинут последователями. Его слуга провел в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, слуга обретет свободу и выйдет в путь, чтобы воссоединиться с Господином. С поддержкой верного слуги Темный Лорд воспрянет вновь, еще более великим и ужасным, чем когда-либо доселе. Вечером... до полуночи... слуга... отправится... на воссоединение... с Господином».

Северус слегка поежился.

– И когда же Сибилла успела все это напророчить, Поттер?

– В тот день, когда Питер Петтигрю вернулся на службу Волдеморта.

– Не смей произносить имя Темного Лорда! – Северуса охватила ярость. – Ты стал свидетелем такого пророчества и никому не сказал об этом? Отлично, Поттер!

– Начнем с того, что мне было всего четырнадцать и я не имел ни малейшего понятия, что это значило, сэр. Только потом я сопоставил все детали. Во-вторых, учитывая, что никто не посчитал нужным предупредить меня, что эта женщина вообще способна предсказывать что-то по-настоящему, мне и в голову не пришло, что стоит изо всех ног бежать к директору, утверждая, что она оказалась выдающейся прорицательницей. Я стопроцентно уверен, что вы бы первым обвинили меня в том, что я все это выдумал, чтобы на меня обратили внимание. Как будто мне очень нужно привлекать внимание к зловещему владению серпентарго и к тому, что старые спятившие ведьмы с пеной у рта предсказывают мне о Волдеморте!

Северус угрожающе понизил голос:

– Я серьезно, Поттер. Не произносите его имени! – В ответ юноша лишь вздохнул, словно отмахиваясь от старого спора. – А в-третьих? – спросил Северус.

Поттер нахмурился и ответил:

– Да нет, думаю, что тут только два объяснения. Ну и... что мы будем делать? Теперь вы полагаете, что заклинание подлинное?

– Полагаю, что да, – прорычал Северус, презрительно пародируя Поттера. – Я передам все это директору. Он тоже знал, что форма была неверной, но настоял, что этому должно быть какое-то объяснение. – Глубокий вдох. – И, вероятно, он оказался прав...

– Ну, а как насчет того, чтобы объяснить мне Cambiare? – настаивал мертвенно побледневший Поттер. Проклятое гриффиндорское мужество. Северус почувствовал невольное восхищение, что, разумеется, лишь удвоило его неприязнь к Поттеру. – Ну… Бинс говорил, что оно включает в себя... э-э-э, порабощение? – выдавил Гарри.

– Оно не включает в себя порабощение, – поправил Северус. – Порабощение – это его суть. – Он ненадолго умолк, подбирая подходящие слова. – Скажите, мистер Поттер, о чем вы думаете, когда слышите это слово?

Гарри отвернулся.

– Ну... даже не знаю.

– Бросьте, – отмахнулся Снейп. – Вы уже об этом думали. И осмелюсь предположить, что немало. Итак... – сощурившись, он наклонился вперед. – Когда вы думаете о том, что придется стать моим рабом, мистер Поттер, что приходит в вашу юную голову?

– Не знаю! – закричал Поттер. – Ну, всякие глупости! Чистить вашу обувь или что-то вроде того! Полировка котлов?

– Мерлин свидетель, я и близко не подпущу вас к своим котлам, – рявкнул Северус. Мерлин, неужели юноша оказался простофилей или же у него просто не хватало воображения? – И к своей обуви. Вы что, вместо учебников начитались готических романов, которые я то и дело конфискую у хаффлпаффских дурочек?

– Я же сказал, что не знаю! – Поттер вдохнул, немного выждал, словно считая в уме, и выдохнул. – Почему бы вам не объяснить?

– Ладно, – согласился Северус, желая покончить со всеми объяснениями. Составленный синопсис поможет этого добиться, хотя, несомненно, после прочтения у юноши возникнут вопросы.

Полагаю, вы проболтаете всю ночь, вспомнил он предсказание Альбуса.

Не дождешься, подумал Северус.

– Вот, возьмите и прочитайте, – резко приказал он, протянув Гарри небольшую пачку сложенного пергамента. – Страницы заколдованы, и текст проявится лишь в твоем непосредственном присутствии. Предостережение – в связи с тайной содержания.

Поттер взглянул на пергамент и закусил губу. Мерзкая привычка.

– Пойдите и прочитайте это сейчас, – добавил Северус, потому что не сдвинулся с места. – Когда усвоите содержание – можете вернуться. Возможно, вам понадобится присутствие директора. В таком случае, приводи и его тоже.

И по-прежнему юноша не двигался с места.

– Ну же? – поторопил Северус.

Поттер поднял голову, внимательно рассматривая его зелеными глазами.

– Что-то тут не так. Вы ведете себя как-то странно.

– Что значит «странно»? – презрительно усмехнулся Северус. – А впрочем, почему бы вам не проинформировать об этом директора? Да, сделайте это, Поттер. В конце концов, тут замешано пари.

По крайней мере, это замечание заставило юношу подняться. Глаза его метали молнии.

– Какое еще пари?

– Неужели вы думали, что я вел себя вежливо из любви к вам? – рявкнул Снейп. Что вынудило молодого человека подойти к двери. Наконец-то.

– Я скажу Дамблдору, что вы вели себя, как полный мерзавец, – парировал Поттер и с шумом захлопнул тяжелую дверь.

Глава 7

Понедельник, 11 мая 1998 года, 20:53

Гарри сел на ступеньки одной из лестниц Гриффиндорской башни и прислонился к перилам, как только та стала перемещаться. Всю дорогу из подземелий он бежал, и все еще задыхался – но не от усилий, а от гнева. Как смеют Дамблдор и Снейп превращать его жизнь в какое-то пари? Мало того, что у Сибиллы Трелони вошло в привычку делать о нем прорицания, так еще так называемые «ответственные взрослые» превращают их в какую-то игру для собственного нездорового развлечения.

Какое-то время там, в подземельях, Снейп, казалось, вел себя вполне прилично. Почти что... деликатно, взять хотя бы то, как он отвечал на вопросы Гарри о пророчестве. Но все это было притворством.

Каким-то фасадом.

Он должен был догадаться, думал Гарри. В конце концов, в течение их разговора то тут, то там в фасаде появлялись трещины. В самом деле Снейп был способен поддерживать вежливый разговор не больше двух минут кряду, даже если и речь шла о каком-то пари. На миг Гарри задумался о его условиях. Что, интересно, потребовал Снейп?

Ну, об этом было просто догадаться. Ему же сказали ясным языком, что он больше не сможет снимать баллы с Гарри, верно? Ага, подумал Гарри. Баллы. Дамблдор был достаточно коварным, чтобы помахать перед носом Снейпа красной тряпкой. Он мог видеть их разговор, как наяву: "Будь с ним вежлив, Северус, и я позволю тебе снова снимать с него баллы".

Но Снейп не был вежлив. И все же, если быть честным, то Гарри должен был признать, что зельевар мог бы вести себя намного хуже. Что вовсе не означало, что Гарри позволит ему продолжать снимать баллы с Гриффиндора.

Ладно, довольно витать в облаках, решил Гарри. Время прочесть собранную Снейпом информацию. Вздохнув, Гарри развернул пергамент и стал изучать первую страницу. Первое, что он заметил: все было написано совершенно каллиграфическим анонимным почерком, который вовсе не напоминал обычные каракули Снейпа. Второе – что документ оказался намного длиннее, чем он ожидал.

Cambiare Podentes

(свободный перевод: Обмен Силы)

Изложение истории, использования и последствий.

Cambiare Podentes – сложная смесь разностороннего волшебства. При правильном применении он гарантирует одному магу доступ к двойной силе другого. Двойной в данном контексте не означает «в два раза большей». Этот термин употребляется в математическом смысле: полное числовое множество – идеальное множество, множество в квадрате. Двойной означает возведение в квадрат каждый элемент множества, что экспонентно увеличит магическую силу. Одно из таинств Podentes в том, что так его описали древние маги задолго до изобретения магглами теории числовых множеств. В каком-то смысле, Cambiare Podentes является временным круговоротом.

Чаще всего ритуал или заклинание называют Podentes, как вы уже заметили в своем дневнике. Вы полагали, что двойственный язык означает наличие более, чем одного магического аспекта для его поддержки. Это верно, хотя и неполно. Точнее говоря, Podentes включает в себя все: заклятие, ритуал, проклятие, чары, зелье и магический контракт. То, что Podentes включает в себя, или скорее, объединяет все эти аспекты, приводит к экспонентному увеличению магии. Однако для передачи силы, заключенной в Podentes, необходимо выполнение определенных условий.

Перед тем, как перейти к подробному объяснению этой части, я бы хотел указать на то, что в рамках школьной программы вы изучали лишь некоторые виды магии. Вам, несомненно, об этом не говорили, но вся палочковая магия – это Магия Воздуха; взмахом палочки контролируется поток магии в воздухе, заставляя его выполнять ваши желания. Однако существуют и другие виды магии. Вы встречались с Магией Земли на гербологии и зельях. Учебная программа Хогвартса не включает в себя (и не будет включать) Магию Воды, Огня или Секса. Podentes же содержит в себе их все в разной степени.

Источник всего того, что известно о Podentes на сегодняшний день – тысячелетний текст написанный на хиндустани. Этот же текст ссылается на более древние источники, написанные на других античных языках. Лишь очень талантливый лингвист сможет возродить заклинание – в чем одна из причин его редкого применения. (Большинство магов о нем даже не слышало). Другое препятствие в самом ритуале.

Согласно пророчеству Podentes не может быть применен никем из смертных. Обычно, это потребовало бы поднятия мертвого (с помощью Магии Огня). Однако, с этим аспектом у нас не должно возникнуть проблем.

Еще одна причина, по которой маги избегали обретения огромной силы, которую предлагает Podentes, содержится в истории заклинания. Несмотря на то, что долгое время считалось, что заклинание было успешно использовано несколько раз за тысячелетия до основания Рима, последнее свидетельство о его применении относится к периоду власти Гая Цезаря Августа Германика. Так же известного как император Калигула, он родился магом и обладал магической силой вплоть до двенадцатилетнего возраста, когда, как предполагается, безумие уничтожило его природный талант. Вернуть который он пытался различными способами, в конце концов, попытавшись применить и Podentes. Текстов, которыми он воспользовался, до нас не дошли, поэтому неизвестно, почему его попытка провалилась, или же к кому именно в поисках силы он пытался отдаться в рабство. Предполагают, это была его сестра Друзилла, на которой он женился, готовясь к применению Podentes. О его попытке известно лишь то, что она провалилась: он не вернул свои силы, и более того, превратился в монстра, способного на самые страшные в своей безнравственности поступки. Это не должно нас интересовать в подробностях, хотя если вас это действительно интересует, вы можете прочесть маггловские исторические документы, в частности

«Анналы Императорского Рима» Тацита или «Двенадцать Цезарей» Светония.

В годы после смерти Калигулы (вскоре после применения тем Podentes), римские маги стали считать ритуал проклятым. Когда же о нем узнал и захотел применить император Клавдий Нерон Цезарь (хотя даже не был магом), магический Рим охватил ужас. Попытка Калигулы уничтожили лишь его самого и его семью; полагали, что вторая попытка разрушит сам Рим. Ирония заключается в том, что попытка спасти Рим через, сожжение свитков, связанных с Podentes, послужила причиной пожара в городе. Целые районы были сожжены дотла.

Это, в свою очередь, заставило относиться к Podentes с еще большим ужасом и было решено стереть его из анналов магии. Однако, в восточной части империи сохранились ссылки на него, а также свиток текста заклинания на хиндустани. (Изначальное название заклинания было утеряно; оставшиеся ссылки используют его латинское название, что в свою очередь искажено неоднократными транслитерациями на разные языки.)

Из текста на хиндустани ясно, что изначально ритуал был изобретен вовсе не для создания непобедимого орудия (например, волшебника, которого мог бы победить лишь его хозяин; подробности далее). Скорее, цель Podentes с древних времен была помочь очень слабому магу обрести достаточно сил, чтобы не стать жертвой более сильных магов. Культура тех времен воспринимала рабство, как нечто само собой разумеющееся (хотя всегда существовал определенный предрассудок, направленный против магов, порабощающих немагических, а значит неполезных существ). Это восприятие объясняет, почему обмен силы постулирует рабство. Podentes создан ради того, чтобы слабый маг мог, грубо говоря, сам выбрать себе хозяина. Само собой, он оставался бы рабом, однако с помощью Podentes он оказывался в подчинении у дружелюбно настроенного к нему магу. В действительности, создается впечатление, что успешное использование Podentes (если не брать в расчет Калигулу) ограничивалось такими ситуациями, когда два мага были влюблены друг в друга, и сильнейший из них соглашался принять второго в рабство из альтруистичных соображений: например, чтобы создать сильную защиту для любовника.

Переходим к нашему случаю: никто не назовет вас слабым магом. Отсюда вытекают важные последствия. В древние времена двойная сила основывалась на изначально незначительных магических способностях. Вполне вероятно, что экспонентное усиление заканчивалось для мага разумным уровнем магии (например, достаточно высоким, чтобы защититься от насильственного порабощения). Что же касается вашей двойной силы, она может достигнуть уровня, доселе невиданного магическим обществом. Что и объясняет настойчивость пророчества в том, что Podentes позволит вам победить Темного Лорда. К сожалению, после этого к вам, несомненно, станут относиться со страхом и подозрением. Люди поймут, что я один смогу вас сдержать (см. подробности об этом дальше), и что вы обладаете таким могущественным потенциалом силы, по сравнению с которым бледнеет даже ужас перед зверствами Темного Лорда.

Итак, как видите, для вас Podentes является чем-то вроде пресловутого меча с обоюдоострым клинком. Вы, наконец-то, сможете уничтожить объект вашей ненависти, но сделав это вы в него превратитесь, по меньшей мере в глазах постороннего наблюдателя. Обратите внимание: я не утверждаю, что вы превратитесь в очередного Темного Лорда; я бы не позволил такому случиться. Однако вы, несомненно, будете восприниматься таким образом всеми живущими магами, за возможным исключением ваших ближайших друзей. И я подчеркиваю, за возможным исключением.

Теперь перейдем непосредственно к заклинанию. Его требования делятся на две общие категории: его проведение и его созревания. Я проанализирую каждую из них и затем в общих чертах объясню последствия заклинания.

Проведение Podentes

Ниже я излагаю процедуру очень сложного ритуала. В присутствии двух живых свидетелей – по одному с каждой стороны, должны быть проведены последующие обряды и заклинания:

– Поднятие мертвого, или, в нашем случае, его добровольное участие.

– Привидение должно прочитать заклинания.

– Соискатель (это вы) выпивает зелье со слабым галлюциногенным эффектом, но вы сохраните рассудок и будете сознавать, что делаете. Оно не отнимает волю; вам придется завершить ритуал полностью из-за искреннего желания это сделать. С другой стороны, оно приготовит ваше физическое тело к переходу в мою ответственность.

– Соискатель отдает себя в рабство другому магу, принося тому ум, дух, душу, энергию, имущество, волю и тело. Форма заклятия очень сложная, и произнесено оно должно будет безупречно. Что будет трудно, из-за галлюциногенного эффекта зелья, поэтому я настоятельно рекомендую потренироваться заранее.

По сути, Соискатель выражает свое горячее желание стать целиком и полностью собственностью мага-хозяина (то есть, моей). Как часть клятвы Соискатель соглашается с тем, что с сего момента он будет иметь сексуальные сношения исключительно с магом-хозяином и в любое время будет доступен для выполнения его желаний.

– Принеся клятву, Соискатель проходит церемонию сдачи кровного имущества, так же как имущества магического, которым он обладает на момент процедуры. (Некровное имущество может быть роздано до проведения ритуала по желанию просителя; немагическое имущество должно быть роздано или уничтожено до начала проведения ритуала.) Вместе со сдачей имущества, Соискатель словесно отдает все настоящие и будущие личные права и свободы, гарантированные ему по маггловским и магическим законам.

– Маг-хозяин принимает вышеупомянутое рабство (что, опять же, требует сложной серии заклинаний) и затем принимает просителя в рабы:

– он требует выполнить личное задание.

– он принимает имущество.

– он помечает просителя пожизненно, как принадлежащего ему, и никому другому.

– он доставляет удовольствие, а затем боль просителю, который обязан принять оба и то, и другое от руки мага-хозяина.

– Маг-хозяин проливает кровь просителя в зелье и выпивает его.

– Соискатель подписывает обязующий магический контракт, который не написан заранее; он материализуется сам по себе, как только маг-хозяин выпивает зелье. Возможно, что контракт окажется на мертвом или древнем языке. Однако, предполагаю, что он будет составлен из моих мыслей, а значит написан на английском. Что несущественно – так как вам не позволено вести никаких переговоров. Вы должны будете подписать его таким, каким есть по моей команде. Обратите внимание: сам я ничего не подписываю. Podentes предполагает неравные отношения. Если вы подписываете контракт с истинным желанием его выполнить и стать моим рабом, то появятся магические путы, которые будут символом вашего повиновения. Путы, которые будет невозможно снять до полного окончания ритуала. Внимание: с момента вашего подписания контракта и до момента ухода свидетелей, вы не должны произносить ни слова.

– Подается ритуальная трапеза. Свидетели обязаны оставаться до тех пор, пока вся еда, приготовленная для церемонии не съедена. После этого они могут либо остаться, либо уйти – по желанию мага-хозяина.

– За трапезой следует ритуальная ванна, со своими правилами и церемониями.

– Для того, чтобы правильно завершить ритуал, Соискатель должен провести ночь в объятьях мага-хозяина.

Обратите внимание: свидетели обязаны, при первом удобном случае, сделать достоянием общественности потерю индивидуальности просителя тем магическим властям, которые отвечают за регистрацию рождения, брака и смерти. Условия контракта не обязаны оглашаться, но изменение вами статуса в разряд имущества должно быть зарегистрирована. Иначе ваша искренность будет поставлена под сомнение и заклинание не произведет желаемых результатов. Несомненно, министр магии сделает какое-то резкое заявление по поводу вашего необратимого порабощения. Однако эта магия древнее министерства и не может быть отменена им.

Вышеизложенный ритуал создаст условия, при которых для вас будет возможным достичь полной силы Podentes. Однако, сам по себе он не гарантирует двойную силу о которой говорилось ранее. В этом значение обмена силы. До тех пор, пока вы не начнете жить и дышать как мой раб, до тех пор, пока вы реально не отдадите мне все то, что пообещаете в течение ритуала, вы не сможете воспользоваться моей силой. Чем глубже ваше порабощение (например, чем больше вы принимаете мою власть над собой), тем больше вы сможете воспользоваться моей силой для своих целей.

Становление и развитие Podentes.

Основной принцип обмена силы в том, что Соискатель отдает себя в необратимое рабство к магу-хозяину. Природа этого рабства сама по себе предполагает обмен силы. Чем больше вы будете посвящать себя моим нуждам и желаниям, тем больше произойдет обмена. Очевидно, что это означает вашу обязанность выполнять мою волю. И более того.

Одной из самых основных человеческих нужд является сексуальность. Да, вы прочли правильно. Имеется причина, по которой я упомянул Магию Секса ранее. Ритуал заклинания предвосхищает сексуальные акты, требующиеся для его поддержки. Надеюсь, что вы обратили на это внимание. Причинение боли и доставление удовольствия? Обмен субстанциями тела? Общая ритуальная ванна?

Достаточно сказать, что без элемента сексуального рабства, Podentes ничего не дает просителю. Вобрав в себя мою эссенцию (неужели мне нужно выражаться более буквально?), вы заново применяете заклинание. Что не только содержит потенциал для обмена силы, но так же усиливает возможный уровень использования вами моих сил. Я понимаю, что эта мысль вызывает у вас отвращение. Однако и вы должны понять, что Podentes требует порабощения не только вашего ума и воли, но и вашего тела.

Podentes – древняя магия, а древние понимали то, что мы намеренно игнорируем. Я имею в виду Магию Секса – такую же настоящую и могущественную, как и Магия Воздуха, к которой вы так привыкли. По окончании обряда вы будете связаны со мной в сексуальном смысле: став моей собственностью, исключительно для моего использования. Именно об этом «древнем методе» гласит пророчество.

Для усиления заклинания существуют и другие условия, хотя из моих исследований ясно, что элемент секса из них наиболее значительный. Однако послушание так же играет важную роль. Обмен силы требует подчинение вашей воли моей. Сам ритуал гарантирует магу-хозяину средства насильственного повиновения (причем и не только самые очевидные): заклинание налагается вместе с Compulsio.

Это заклинание (и это заклинание, а не проклятие) не превращает вас в безмозглого болванчика, как, например, в случае с Imperius. Под Compulsio вы по прежнему будете осознавать ваши мысли и истинные желания, однако, несмотря на это, будете вынуждены мне повиноваться. Данное заклинание применяется исключительно в целях привыкания. Оно предполагает ситуацию в которой Соискатель не способен повиноваться, возможно из страха. Мы оба знаем, что вы – далеко не трус, поэтому я не думаю, что нам придется его использовать, вам ясно? В любом случае, его использование должно быть очень ограниченным, в виду того, что оно ослабляет обмен силы.

Существует дополнительная причина, по которой Магия Секса – обязательный элемент в обмене Podentes; я обсужу этот вопрос с вами лично – до того, как мы предпримем дальнейшие шаги к выполнению пророчества.

Последствия Podentes

Их несколько и все они необычайно серьезны.

– Я смогу заставить вас посредством Compulsio, (оно не является непростительным и, технически, не является насилием, потому что в процессе проведения ритуала вы сами дадите полное согласие на его использование).

– Неважно как много (или мало) из ваших магических способностей смешаются с моими, вы никогда не сможете атаковать меня с помощью магии, или же совершить любую магию, которую, по вашим сведениям, я могу не одобрить. Другими словами, у вас будет доступ к моей силе, но именно я сохраню контроль над моей и вашей.

– Так же, в качестве мага-хозяина, я смогу удерживать от вас магию по своему хотению. Что означает, я не только смогу остановить обмен силы, но смогу оставить вас совершенно без собственной магии – если так пожелаю.

– Вы станете абсолютно от меня зависимым. У вас не будет собственных средств – кроме тех, которыми я решу вас обеспечить. Вы будете жить под моей крышей, есть с моего стола, носить то, что я куплю, выполнять мою волю – какой бы она ни была. Магически связывающий контракт предотвратит вас от нахождения собственной работы, потому что вашей работой станет исключительно доставление мне удовольствия.

– Моей власти по отношению к вам не будет границ. По моему желанию я смогу предоставить и лишить вас любой жизненной необходимости, и у вас не будет возможности предотвратить это. У меня будет право наказать вас любым угодным мне способом, включая убийство. Более того, я останусь безнаказанным с точки зрения закона, потому что вы сами согласитесь на необратимый статус имущества. Очевидно, насилие такого рода не часто случалось в истории использования данного ритуала, но ее так же невозможно предотвратить никакими магическими средствами. Другими словами, вы окажетесь полностью в моей власти.

– В виду того, что изначально цель Podentes была защита более слабого мага, он включает в себя определенные меры безопасности. Несомненно, они были предназначены для использования в интервале между инициированием и полным становлением заклинания, но существует вероятность, что эти меры сохранятся на неопределенный период времени. Объясняю: мы разовьем определенную телепатическую связь, которая позволит вам позвать меня – например, если ваша жизнь окажется в опасности. Как только вы меня позовете, я смогу определить, где вы находитесь. У этой связи могут быть и другие последствия, которые не упоминаются в дошедших до нас текстах.

– Ни при каких обстоятельствах вы не сможете разорвать ваше рабство. Последствия пренебрежения магического контракта обычно очень серьезны – контракт способен защитить себя самостоятельно. Как минимум вы можете начисто лишиться магической силы до того момента, пока не докажете, что выполняете данные вами обязательства. Магия предотвратит вас от нахождения оплачиваемой работы. Я не уверен в других возможных последствиях, но цель Podentes – формирование связи на всю жизнь. Если же после проведения ритуала, вы ей сопротивляетесь, то последствия могут оказаться чрезвычайно серьезными.

– Описания магических последствий для, скажем так, кратковременного неповиновения магу-хозяину мною не обнаружено, не считая очевидного: противостояние вашей воли моей, нейтрализует обмен силы. Я не гарантирую, однако, отсутствие дальнейших наказаний. Древние источники предполагают, что на практике подобное соглашение достигалось между теми, кто уже состоял в интимных отношениях, в которых маг-хозяин играл естественную доминантную роль. В данном контексте, любое минимальное сопротивление напрямую регулировалось магом-хозяином (посредством выбранного им наказания). Перед тем, как вы посчитаете, что вышесказанное к нам с вами не относиться, примите во внимание следующее:

– Мою реакцию под влиянием Podentes предсказать попросту невозможно. Магия Секса содержит элементы тьмы. Как вам должно быть известно, повторное наложение Cruciatus может создать для мага определенный цикл: он начнет наслаждаться причинением другим боли до такой степени, что даже не сможет представить себе как причинение боли не принесет ему удовольствия. Таким же образом жизнь по правилам Podentes, особенно когда она не уравновешена любовью – может побудить мага-хозяина использовать свою власть. Ритуал, заклинание и контракт – все они побуждают мага-хозяина обращаться с просителем как со своей собственностью. В реальности такое отношение необходимо для правильного обмена силы. В таком случае, вполне вероятно, что возможное восстание должно быть наказано, не магически и контрактом, а физически или эмоционально – магом-хозяином. Я повторяю: любовь была призвана приглушить подобное, и, вероятно, именно поэтому исторические записи – те редкие из них, которые до нас дошли – не описывают подобных случаев.

– Будем надеяться, что если у меня и возникнут по отношению к вам доминирующие наклонности, то вы, в свою очередь, разовьете по отношению ко мне соответствующее смирение – иначе это будет опасно не только для вас, но и для обмена силы. Однако, если само по себе заклинание не поможет вам смириться с вашей ситуацией, то можно действовать двумя способами. Прошу заметить, что эти способы могут дополнять друг друга:

1. До и после проведения ритуала вы и я постараемся установить менее враждебные отношения.

2. Опять же, до и после проведения ритуала вы будете стараться развить по отношению ко мне послушание. Не думаю, что для вас это будет просто, поэтому важно начать культивировать смирение как можно скорее. Вы просто не сумеете развить его во время ритуала без предварительной практики.

3. В интересах достижения полного обмена силы, и, между прочим, предотвращения вашей смерти 31 июля, прошу заметить: все, что мы можем предпринять для нашего физического сближения должно быть предпринято. Суть Podentes не в том, чтобы взять вас силой. Он предполагает развитые сексуальные отношения, и природа заклинания рассчитана на ваше умственное, духовное и физическое согласие. Если вы будете противиться нашей с вами интимности на любом из вышеназванных уровнях, то вы противитесь заклинанию и помешаете проникновению в вас моей силы, то есть сделаете весь обряд совершенно бессмысленным. В дополнение к сему, любое сопротивление с вашей стороны рискует плачевно закончиться (читайте параграф выше). Поэтому для усиления заклинания и для вашей защиты предлагаю немедленно приступить к подготовке нашей с вами сексуальной связи, в которой мы должны будем состоять до вашего дня рождения.

Когда вы готовы, зайдите ко мне и мы все обсудим.

Когда Гарри закончил чтение, его больше не волновало то, что Снейп и Дамблдор делали ставки о его жизни.

На самом деле у него оставался лишь один вопрос: какой жизни?

Понедельник, 11 мая 1998, 23:22

При первом прочтении очерка рот у Гарри практически не закрывался. Закончив первую страницу, он перестал замечать, что под ним движется лестница.

Перечитывал он документ в безопасности Гриффиндорской башни, сидя в постели, плотно прикрыв полог и наложив звукоизолирующие заклинания. Не то что бы сильно шумел, но ему не хотелось, чтобы даже его горький смех привлек внимание одноклассников. И звукоизолирующие заклинания не могли обвести вокруг пальца Рона... Гарри вздохнул. Конечно, было приятно иметь таких заботливых друзей, но иногда это было так неудобно. Рон мог его слышать вне зависимости от любых применяемых Гарри заклинаний – Рон и Гермиона уже давно позаботились об этом. И теперь Гарри хотелось, чтобы они этого не делали. Тем, что он узнал о Cambiare Podentes ему не хотелось делиться ни с кем.

Разумеется, друзья его скоро до всего докопаются, это Гарри понимал. Смутное содержание пророчества было уже известно, по крайней мере гриффиндоские и равенкловские семикурсники были в курсе. Что было уже плохо само по себе, но узнать, что плюс ко всему, новости о его рабстве должно стать достоянием общественности? Его суть, но не его подробности. Ну, это по крайней мере хоть что-то. Его друзья будут знать, что он – собственность, и, вероятно, легко догадаются – чей именно, учитывая, то, что они знакомы с текстом пророчества, но им же не обязательно знать все остальное.

Гарри спрятал пергамент под подушку, и свернулся клубком, пытаясь уснуть, но это было бесполезно.

Сон не шел. Наконец, он сдался, вытащил палочку и снова прошептал Lumos. В этот раз он читал о Podentes с чистым пергаментом наготове.

Он записал все возникшие вопросы и, когда был готов, набросал на их основе письмо.

Затем он снова попытался заснуть, прижавшись к подушке, вспомнив в этот раз о необходимости очистить сознание, как бы тяжело это не было.

Но ему все равно приснился кошмар. Обычный кошмар, а не посланное Волдемортом видение. Он проснулся с криком, покрытый потом, отпрянув от тени и лихорадочно обводя взглядом комнату.

– С тобой все в порядке, приятель? – сонно поинтересовался Рон.

– Гм, ага, – хриплым шепотом отозвался Гарри. – Ты меня знаешь. Просто плохой сон.

Он ожидал, что Рон перевернется на другой бок и продолжит спать, но вместо этого тот отчего-то всполошился. Может, его насторожили небрежные слова Гарри, в которых Рон услышал ложь. Он заметил движение тени, и понял, что Рон сел на кровати.

– У тебя их давно не было, да? Как твой шрам?

– Ага... – Гарри тоже сел и кивнул, открывая полог кровати – Рон делал то же самое. – Дело не в этом. Это просто... ну, ты знаешь. Воспоминания... кладбище. Ну, то, где погиб Седрик.

– Черт, Гарри, это ужасно. И случилось целых три года тому назад. Тебе нужно забыть об этом... ты не мог его спасти. Все об этом знают.

– Да, я ничего не мог сделать, – отозвался Гарри, но казалось, что-то ускользало от него. Ведь сон был не о Седрике, верно? Был ли он о самом Гарри? У него разболелась голова, и он не смог вспомнить. – Спасибо, Рон. Я попытаюсь снова заснуть.

– Ну, конечно, Гарри, – пробормотал Рон, рухнув на кровать.

Гарри задернул полог и наложил на него быстрое Silencio, хотя знал, что Рона оно не остановит, если ему приснится очередной кошмар.

Черт, а что если ему снился ритуал порабощения, который ему придется пройти? Что если ему снился секс со... Снейпом и он прокричал что-то?

Гарри ударил подушку. Иногда ему так хотелось, чтобы его друзья заботились о нем немного меньше.

Глава 8

Вторник, 12 мая 1998, 8:00

На следующее утро за учительским столом в Большом зале, когда сова обронила предназначенное ему послание Северус сохранил невозмутимость.. Однако, распечатав пергамент и прочитав свое имя рядом с именем юноши, он нахмурился. Неужели у Поттера вообще нет мозгов? Как он мог не обратить внимание на то, что в синопсисе Северус намеренно избегал конкретных имен?

Зельевар сердито поднял голову, надеясь, что юноша заметит его недовольство. Увы, тот даже не глядел в его сторону. Что ж, тем лучше, решил Северус. Ему вовсе не улыбалось, чтобы Поттер глазел на него, и не просто потому, что это отбивало у него аппетит. Это было опасно. Смутные слухи о пророчестве уже поползли по хогвартским факультетам. К счастью, казалось, никто не знал его подробностей, но Северус сомневался, что такое положение вещей сохранится, если Поттер не сможет держать рот на замке.

Посылать ему письмо таким образом, да еще упомянув их имена, – не слишком-то хорошее начало.

Северус фыркнул при мысли о том, до чего же неосторожен юнец, и принялся за чтение.

«Профессор Снейп,

Я внимательно прочел предоставленную вами информацию. Полагаю, что мне следует вас за нее поблагодарить, но, откровенно говоря, сейчас я слишком возмущен.

Вы предлагаете зайти и поговорить, когда я буду готов. Честно говоря, не представляю себе, что когда-либо буду готов к подобной беседе о... ну, вы меня понимаете. Однако у меня возникли по поводу написанного. Не могли бы вы ответить на них письменно?

Гарри Поттер.

1) Проведенный Калигулой ритуал провалился из-за того, что на тот момент его магия уже была сомнительной, потому что он окончательно спятил или же по иной причине? Если во время последнего проведения ритуала проситель разорвал на части беременную жену и съел нерожденного младенца, в таком случае у магов была веская причина в последствии избегать его. Лично я не желаю превратиться в психа и вырвать чье-то сердце, если, конечно, оно не принадлежит Волдеморту.

2) Я понимаю, что рабство должно быть подлинным («лишь в честном желанье победу найдешь») и рабы по определению не владеют ничем, поэтому мне ясна та часть, где я должен отказаться от имущества. Но мне это не нравится. У меня много золота в Гринготтсе и трудно поверить, что оно никогда мне не пригодится. Возможно ли между нами соглашение, что после смерти Волдеморта я смогу получить золото обратно?

3) Если предполагается, что заклятью подвергается «очень слабый маг», а по вашим же словам, я таковым не являюсь, почему мы должны верить, что сбудутся любые из вышеупомянутых ограничений? Согласно пророчеству, мы можем предполагать, что ритуал наделит меня двойной силой, а вот все остальное: Compulsio, ограниченные телепатические способности, и даже необходимость в повиновении и сексуальных отношений... я считаю все это сомнительным. Как и то, о чем вы написали в той части вашего синопсиса, где говорится о становлении и последствиях заклинания. Более того, то, что я приступаю к ритуалу, будучи равным по силе Волдеморту, должно каким-то образом отразиться на заклятии, не так ли?

4) Ритуал был предназначен для влюбленных, а это явно не про нас. Не приведет ли этот факт к экстремальным и непредвиденным изменениям в функционировании заклятия? Возможно, сексуальная часть была необходима в древние времена, потому что и соискатель и хозяин сами этого хотели, вы так не считаете?

5) Почему ритуал требует, чтобы вы причинили мне боль? Эта часть мне кажется нелогичной, если ритуал предполагает все то, что вы написали о Магии Секса (которая, признаюсь, мне не совсем понятна).

6) Вы пишете, что вашей надо мной власти «не будет границ». Но из того, что я понял, ничто в заклинании не требует от вас быть полным мерзавцем, поэтому почему бы нам не договориться о некоторых правилах заранее? Технически же, вы сможете потом сознательно их игнорировать; то есть формально необходимое для полного рабства условие «без границ» будет соблюдено.

7) Мне непонятно, как позже мне смогут «магически запретить» работать там, где я пожелаю.

8) Мне так же неясно, почему Podentes обязан быть таким необратимым. Даже если я окажусь привязан к этому контракту раз и навсегда, разве вы не сможете оборвать его, когда мне больше не будет нужна двойная сила? Полагаю, это прервет нашу магическую связь и я смогу снова стать самим собой, что, насколько я понимаю, также больше устроит магическое общество.

9) О той части ритуала, которая требует, чтобы вы «поставили на меня постоянную метку». Что именно это значит? Мне не нужен еще один шрам и уж, конечно, не нужна метка, подобная вашей.

Г.П.

Вторник, 12 мая, 1998, 16:15

Гарри сидел на лужайке во дворе замка, и на коленях у него лежало руководство по ТРИТОНам, открытое на разделе зелий. Книгу ему одолжила Гермиона, пообещав, что «ему сразу станет все ясно», но Гарри тут же понял, что она ошибалась. До него быстро дошло, что, как ни трудно ему давались зелья в лаборатории со Снейпом, критиковавшим практически каждое его движение, учить их по учебнику было еще сложнее. Ну как, скажите на милость, можно было запомнить всевозможные реакции – одну за другой?! Не говоря уже о том, чтобы приготовить около сотни рецептов, которые могли попасться на экзамене!

Рецепты, размышлял юноша. Обычно он легко запоминал даже сложнейшие из них - возможно потому, что готовил для Дерслей, а те оставляли ему свободу действий на кухне. Так же дело обстояло и с прополкой сада, мытьем окон, и другой домашней работой. Они ругались и критиковали, но это было потом. В процессе работы он обычно мог сосредоточиться.

К сожалению для Гарри, Снейп никогда не позволял ему в классе даже думать, не говоря уже о возможности сосредоточиться. Кроме одного случая, мысленно поправился он. Пятый курс, после их катастрофичных занятий по окклюменции, Снейп решил игнорировать его на уроке.

И это было божественно. В тот день Гарри приготовил почти идеальное зелье. Правда, никто его так и не оценил – в приступе детской ярости, Снейп нарочно обронил его на пол. И все же Гарри знал, что он не был в зельях полным ничтожеством, как любил повторять Снейп. Но сидя тут с раскрытым пособием, он чувствовал себя совершенно бессильным. И безнадежным. Но у него не было выбора - программа авроров требовала высокой оценки по зельям.

Депрессивные размышления Гарри прервало прибытие коричневой в крапинку совы-сипухи. Низко спикировав, птица уронила ему на колени письмо и взлетела вверх, даже не потребовав лакомства. Ну и пусть; все равно ему нечем было ее угостить.

Обычно получение письма было событием в жизни Гарри, но это-то наверняка прибыло от Снейпа. Кстати, о депрессии. Даже при обычных обстоятельствах послание от зельевара не обещало ничего хорошего.

Теперешняя же ситуация была далека от обычной.

И все же он сам попросил ответить на вопросы, так что все могло быть и хуже. По крайней мере Снейп снизошел до разъяснений, хотя из-за того, что в письме не было ни приветствия, ни прощания, оно казалось каким-то враждебным.

«Прежде чем удовлетворить ваше желание получить побольше информации, напоминаю, что нам нужно начать готовиться к ритуалу. Спускайтесь в подземелья сегодня после ужина. Так как вы будете посещать меня в последующие недели довольно часто, Альбус согласился позволить вам использовать камин в его кабинете, который всегда защищен от нежелательных вторжений. Это поможет избежать ненужных слухов, хотя, надеюсь, вы помните, что после проведения ритуала, ваш статус раба станет достоянием общественности. Далее следуют ответы на ваши вопросы:

1) Калигула был безумен с самого начала, и, хотя вы и склонны к раздражению, безответственности и дерзости, я серьезно сомневаюсь в том, что вы начнете разрывать людей на части.

2) Мы не можем договориться ни о ваших деньгах, ни о чем-то другом. Откровенно говоря, вопрос ваш меня удивил. Любое предварительное соглашение будет означать, что вы отдаете мне себя не безоговорочно. А это недопустимо – ваша покорность должна быть безусловной. Мне понятно ваше беспокойство, но в ответ могу лишь сказать следующее: меня нельзя назвать добрым человеком, но я все же не склонен к беспричинной жестокости, даже по отношению к вам. Если вы не понимаете, что я имею в виду, вы глупее, чем я думал.

3) Podentes может действовать иначе, когда его проводят два сильных мага, но сомневаюсь, что разница будет значительной. Чтобы понять почему, вам следует объяснить механику межосевой магии. Признаюсь однако, что для выяснения этого нам потребуется проверка телепатии и Compulsio..

4) Отступая от всего, сказанного в предыдущем абзаце, вы определенно неправы, полагая, что отсутствие между нами интимных отношений хоть как-то повлияет на Магию Секса – в которой сама суть обмена Podentes. Проще говоря, физический акт принятия меня в ваше тело позволит магии, вызванной ритуалом, установиться и увеличиться. Когда я достигну оргазма внутри вас, эффект еще больше усилится. Мы не сможем избежать этой стороны Podentes, особенно если вам нужна двойная сила. (Существует и другая причина, почему Магия Секса совершенно необходима. Об этом я писать не буду – спросите меня лично.)

5) Вы спрашиваете, почему ритуал требует, чтобы я причинил вам боль. Очевидный ответ: маги, придумавшие ритуал, основывались и на боли и на удовольствии. Почему они воспринимали таким образом сексуальность? Неужели мне следует объяснять вам, какой эротичной будет легкая боль? Как бы то ни было, я также полагаю, что причинение боли служит в данном случае и другой цели – физическому воплощению той истины, что маг-хозяин имеет полное право сделать с соискателем все, что угодно.

6) Что касается «отсутствия границ» в моем поведении по отношению к вам, и об этом мы не сможем договориться заранее. Прошу понять меня правильно: я не собираюсь зажарить вас заживо, как бы мне этого ни хотелось. Однако я не могу давать никаких обещаний (см. объяснение номер 2, если вы уже успели забыть основные принципы – подобно всему тому, что вы учили в течение семи лет в классе).

7) Ваши поиски работы могут быть «предотвращены с помощью магии» различными способами. Например, когда вы попытаетесь наняться, вас будет отбрасывать аппарацией назад ко мне. И это будет делать контракт, а не я сам. Если же вы будете настаивать, то у вам может свести параличом руки и вы не сможете их излечить до тех пор, пока не прекратите провоцировать контракт. Это всего лишь примеры. Магические обязательства известны своей непредсказуемостью, и шутить с ними не стоит.

8) Podentes необратим. Я не смогу разорвать контакт, потому что, если вы помните, технически, я даже не являюсь его стороной. Подписываете его лишь вы. После победы над Темным Лордом, я, разумеется, смогу прервать ваш доступ к своей магии (а так же и к вашей, если я так решу), однако понимание того, что эта договоренность была добровольной с моей стороны, не сможет успокоить магическое общество, учитывая мою репутацию. Мы никогда не сможем прервать нашу магическую связь и все, что она предполагает. Однако я смогу, если пожелаю, избавиться от вашего присутствия. Что оставит вас в довольно плачевном состоянии, потому что контракт накажет вас, как только вы попытаетесь начать зарабатывать на жизнь. Возможно, я смогу продолжать содержать вас, не требуя ничего взамен. Но подозреваю, что такое поведение, даже исходящее от меня, покажется насмешкой над контрактом.

Пренебрегать магическими обязательствами – исключительно безрассудно, как я объяснял ранее. В любом случае, наши теперешние обстоятельства делают обещания бессмысленными, поэтому не просите меня о каких-то клятвах касательно того, что мы будем делать после победы над Темным Лордом.

9) Я не желаю никого метить, но так как того требует ритуал, я подумаю о том, как лучше это сделать.

Этот пергамент зачарован самовозгореться через десять минут, поэтому, если желаете перечитать его снова, сделайте это сейчас. Я разочарован (но не удивлен), что вы не подумали о защите собственного послания. Письменная передача информации, в которой затрагиваются подобные вопросы, небезопасна. Вы уверены, что желаете дожить до девятнадцатилетия? В таком случае, больше не подвергайте меня опасности. Зайдите ко мне после ужина».

Гарри покачал головой. Одно дело – банальная паранойя, но это было нечто большее. И все же Снейп выжил, оставаясь долгие годы шпионом, возможно, именно потому, что научился быть вот таким подозрительным ублюдком. С этой мыслью Гарри смотрел на загоревшийся пергамент и помахал им в воздухе, пока тот догорал, развеивая пепел по траве.

Затем с камнем на сердце он направился ужинать.

Вторник, 12 мая 1998, 19:06

– Профессор Снейп изменил для тебя свои охранные заклинания, – ответил директор на вопрос Гарри о пароле для входа в подземелья. – Просто произнеси: «Личные комнаты Северуса Снейпа».

Гарри кивнул, гадая, выглядит ли он таким же мертвенно-бледным, каким себя чувствует.

– Гарри, – продолжил Дамблдор. – Полагаю, Северус был... э-э-э, менее ехидным, чем обычно, когда объяснял тебе о Podentes?

– Мы не обсуждали подробностей, – признался Гарри. – Он просто хотел удостовериться, что речь шла действительно о третьем предсказании Трелони. А оно именно третье.

– Но профессор держал себя в рамках приличия?

Гарри нахмурился.

– Значит, это и было ваше пари? Баллы с Гриффиндора, если он умудрится не назвать меня идиотом в течение пяти минут? И не говорите мне: «Какое пари, Гарри...», – он о нем проговорился сам, понятно? – Заметив, что сжимает кулаки, Гарри спрятал руки в складках мантии. – Это же так чудесно: предвкушать пожизненное рабство, сэр, и знать, что вы делаете на меня ставки!

– Это было единственным способом, убедить Северуса вежливо с тобой обращаться, – объяснил директор. – Он проиграл, Гарри, когда ты набрался мужества и первым пришел к нему для обсуждения пророчества.

– О, – медленно ответил Гарри. – Ну, тогда, наверное, это не так уж и страшно. Гм, значит, то, что вы сказали ему в прошлый раз, по-прежнему в силе? Он больше не может снимать с меня баллы?

Длинная седая борода Дамблдора мотнулась из стороны в сторону, когда тот покачал головой.

Гарри нахмурился.

– Что это было: «нет, он может» или «нет, он не может»?

– Я этого не позволю.

– Ну ладно. В таком случае, да, он был более-менее вежлив. То есть у него плохо получалось, но были моменты, когда чувствовалось, что он старался.

– Боюсь, что он больше может не считать себя обязанным стараться, – предупредил директор.

– Я это запомню, – отозвался Гарри, ступая в камин. Изо всех сил швырнув дымолетный порошок, он приказал доставить себя в подземелья.

Вторник, 12 мая 1998, 19:16

Когда прибыл Поттер, Северус сидел напротив камина. Хорошие манеры требовали встать, чтобы встретить своего... ну, он не был уверен, кем ему приходился юноша. Гостем его можно было бы назвать с натяжкой, но Северус все равно поднялся.

– Повесьте свою мантию вон там, – приказал он, указывая на вешалку у камина.

– Да нет, спасибо, – упрямо отказался молодой человек, вцепившись в ткань, словно она служила ему щитом.

– Сделайте, как я сказал, Поттер, – настоял Северус. – И не пытайтесь утверждать, что вам холодно. Я нагрел подземелья заранее.

Юноша нахмурился.

– Зачем?

– Затем, – ухмыльнулся Снейп, – что нам нужно привыкнуть друг к другу. И если вы даже не можете снять при мне мантию, то как, вы думаете, мы осилим все остальное?

Юноша нахмурился, но, по крайней мере, стянул проклятую мантию, и теперь стоял, сощурившись, всем видом излучая настороженность и недоверие.

Явно неудачная увертюра к менее враждебным отношениям, подумал Северус. Напоминать юноше о его будущем статусе невольника было глупо; это лишь углубило бы антагонизм между ними. Заставляя себя сдерживаться, Северус указал на канапе. Поттер сел, и сам Северус, решив не возвращаться на кресло, уселся с другой стороны и вытянул длинные ноги в сторону юноши, на что тот ответил подозрительным взглядом. Затем Поттер демонстративно прижал ноги к себе, словно даже случайное прикосновение Северуса могло осквернить его.

– Ради Мерлина! – взорвался Северус. О чем думал этот юноша? – Я не собираюсь вас сегодня насиловать, знаете ли!

– Нет, не знаю, – жарко ответил тот. – Я не имею понятия, что вы собираетесь со мной делать. Вы потребовали, чтобы я пришел сюда, чтобы – говоря вашими же словами – мы смогли подготовиться к сексуальным отношениям.

– Вы вырываете мои слова из контекста...

Тут Поттер посмел не просто его прервать, но сделать это до невозможности грубо.

– Откуда мне знать, – повысил он голос, – может быть, вы вообще намеренно извращаете смысл пророчества. Ведь, когда дело касается меня, вы всегда вспоминаете свой идиотский пунктик насчет мести и всего того, что вам сделал мой отец, ни больше ни меньше! Вот, значит, где собака зарыта, профессор? Вы считаете, что будет чертовски приятно унизить меня таким образом, заставив делать то, от чего меня тошнит, чтобы в результате я возненавидел сам себя с той же силой, с которой вы ненавидите Джеймса?

Северус оскалился.

– Уверяю вас, мистер Поттер, что данная ситуация мне крайне неприятна, ваше же участие в ней делает ее для меня почти что невыносимой. Я не просил и не хочу этого. Если же вы полагаете, что я намеренно извратил пророчество... ну, в таком случае, вы такой же ненормальный, как и эта старая мошенница, которая произнесла его.

Очевидно, его слова ничуть не успокоили Поттера.

– Ну да, по крайней мере, вы...

– Да?

Его мрачный тон, очевидно, сбил с юноши пыл. А может, Поттер все-таки обладал какими-то манерами, потому что он задумался и затем осторожно произнес:

– Простите, сэр. Мне не следовало этого говорить.

– Чего именно? – Тот же угрожающий тон, ранее вызвавший нерешительность, теперь вынудил его заговорить. Любопытно.

– Э-э-э... слух о том, что... гм, ну...

Юноша был безнадежен, что не сулило ничего хорошего. Северус едва сдержал вздох. Неужели он даже был не способен связно обсудить проблему?

– Это вы пытаетесь тонко намекнуть на мои сексуальные предпочтения, Поттер?

Великий Мерлин, он даже не мог ответить – просто продолжал смотреть широко распахнутыми глазами, в которых явно читалась паника.

– Вы же понимаете, что слухи всегда имеют под собой какую-то основу, – заверил его Северус. – Да, меня действительно привлекают мужчины.

Поттер выглядел так, словно вот-вот хлопнется в обморок, хотя и умудрился выдохнуть:

– Ну да. Но думаю, что вам следует знать, что меня они не привлекают.

«Надо же, какой сюрприз», – ехидно подумал про себя Северус, но вслух выразился более нейтрально:

– Я понял.

– Да, но к тому же... – Поттер закрыл глаза, словно ему было мерзко произносить слова. – Из того, что вы написали о том... о Мерлин. Гм, о требованиях пророчества, об интим.... э-э-э, я хочу сказать, о его личной стороне. Но... вы же меня не привлекаете вообще, сэр. То есть, совсем никак.

– Это более чем очевидно, – кратко ответил Северус. – Но не имеет значения.

– Как это может не иметь значения, если мы должны... ну, вы понимаете?..

– Должен ли я выражаться без экивоков? – спросил Северус, заметив, как напряглось горло юноши, когда румянец медленно покрыл его лицо и оттененную воротничком белой рубашки шею. Он выглядел так, словно его проклятый бордово-золотистый галстук вот-вот перекроет ему кислород, или же Северусу так показалось просто потому, что его давнишней мечтой было придушить какого-нибудь гриффиндорца цветами его факультета.

– Кажется, вы все поняли, – презрительно ухмыльнулся он. Конечно, подобная перспектива не могла доставить удовольствие восемнадцатилетнему гетеросексуальному юноше, но это ведь не конец света, верно? А этот несносный юнец, казалось, считал совершенно иначе, и Северус все-таки произнес то, что не собирался говорить: – Именно так, Поттер. Вам не обязательно быть влюбленным или же находить мужчин привлекательными, чтобы развести ноги и принять...

– Хватит! – прервал гриффиндорец. – Яснее уже некуда.

Северус откинулся на спинку дивана и усмехнулся, вытянув ноги еще дальше. Что с того, что юноша ощущал неловкость? Так ему и надо – нечего было заявлять, что Северус не просто его не привлекает, но его тошнит от одной мысли о физическом контакте между ними. Северус и так прекрасно об этом знал; мог прекрасно обойтись без того, чтобы ему тыкали этим в лицо.

Однако, когда проклятый юноша еще сильнее вжался в угол дивана, Северуса перестала забавлять неловкость собеседника. В самом деле, Северус, ему всего восемнадцать – напомнила его совесть. Восемнадцать, и он пытается не подать виду, что Podentes пугает его до смерти. Настоящий гриффиндорец.

– Кажется, мы как-то неудачно начали, – внезапно объявил Северус самым, как он думал, гостеприимным голосом. Возможно, если обращаться с юношей как с гостем, а не как с чумой, то все пройдет более гладко. – Давайте начнем заново. Гарри, как мило, что вы зашли ко мне. Что будете пить? Сливочное пиво? Или что-нибудь покрепче?

В ответ юноша издал какой-то сдавленный звук.

– Никак не пойму, что меня шокирует больше: то, что вы назвали меня по имени, или что предложили выпить.

Северус решил, что настало время разобраться с именами.

– Я звал Поттером вашего отца, и да, вы правы – его я ненавидел. И принимая во внимание, через что нам предстоит пройти вместе, полагаю, будет лучше не путать вас, не так ли, Гарри?

Юноша выглядел по-прежнему чуть озадаченно, услышав свое имя из его уст, но кивнул:

– Да, конечно, профессор.

– Северус.

Мерлин, вот оно, снова начинается – разинул рот как рыба. Северусу ужасно захотелось протянуть руку, чтобы захлопнуть отвисшую челюсть Поттера.

– Северус, – эхом отозвался Гарри; в его голос звучал так недоверчиво, будто юноша хотел сказать: «Ну да... в аду пойдет снег, прежде чем я назову тебя Северус.»

– Я не желаю, чтобы меня называли «профессор», «сэр» или же на «вы» в постели. Так что с этого момента предлагаю перейти на «ты» и обращаться друг к другу по именам, – объяснил Северус, на сей раз даже не обращая внимания на румянец юноши. Им необходимо преодолеть смущение, так или иначе. Он вздохнул. – Очень жаль, что ты так юн, да еще и студент. По крайней мере, ты уже не посещаешь мои уроки. А... чуть не забыл. Как продвигается твоя подготовка к ТРИТОНам?

– Э-э-э... нормально, – отвернувшись, промямлил Гарри. Северус не был уверен, что получил правдивый ответ, и оттого испытал неловкость, но решил пока не заострять на этом внимание. Он же не мог пригласить Гарри обратно, верно? Не то что бы ему этого хотелось, но даже если бы такое желание и возникло, это было бы неприлично – возобновить их отношения как студента и преподавателя, учитывая, что проклятое пророчество требовало от них определенных интимностей. И у них даже не было времени подождать до окончания школы, правда? 31 июля угрожающе маячило на горизонте, нельзя было терять ни дня.

– Ты так и не ответил, что будешь пить, – напомнил Северус.

– Ну, не знаю, – отозвался Гарри, очевидно загипнотизированный видом собственных рук. Рассеянно он поддел ногтем кутикулу на одном из пальцев, не прекращая нервно барабанить ногой по каменному полу.

– О, ради Мерлина! – воскликнул Северус. – Почему ты не можешь успокоиться?

В ответ Гарри поднял голову. И заговорил, хотя – Мерлин знает почему – в совершенно ужасной манере.

– Да, интересно, почему, Сервеус? – издевательски переспросил Гарри, но его запала хватило ненадолго. Он встал и засунул руки в карманы. – Послушайте, я... я не уверен, что смогу это сделать, понимаете? То есть, ну, не сегодня. Мне нужно немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, поэтому я лучше пойду. В любом случае, у меня много дел.

– Сядь, – приказал Северус и подождал, пока юноша снова уселся. – Во-первых, говори мне «ты». Во-вторых... Это намного важнее, чем все остальное, и тебе об этом прекрасно известно. Что же касается того, что ты не можешь сделать сегодня... – Он подавил смешок. В действительности, он находил мало забавного в состоянии юноши. – Думаю, ты неверно истолковал мой план битвы. Чем, по-твоему, мы собирались сегодня заняться?

– Ну... э-э-э...

Он снова покраснел, в этот раз так сильно, что Северус ощутил исходящий от него жар. Он ненадолго задумался, не потребовать ли ответа, но решил, что ничего не добьется, если смутит Гарри еще больше.

– Забудь о своем беспокойстве, – посоветовал зельевар. – Сегодня я думал, что нам следует просто поговорить и попытаться немного привыкнуть друг к другу. – Когда, в ответ на его слова, Гарри нахмурился, Северус протянул: – Да, меня тоже не вдохновляет перспектива, но нужно – значит, нужно.

И тут Гарри удивил его, тоже вытянув ноги – хоть расстоянии подальше от ног Северуса – и выдав:

– В таком случае, я выпью сливочного пива.

Северус встал и подошел к камину, но перед тем, как передать заказ на кухню, произнес:

– Если хочешь, можешь выпить что-нибудь покрепче. Ты – совершеннолетний.

– Да нет, мне действительно сегодня еще нужно позаниматься, – отказался Гарри.

Северус насмешливо взглянул на него, затем заказал сливочное пиво и чашку горячего чая. Не успел он вернуться на свое место на диване, как поднос с напитками уже материализовался на низком французском столике.

Подождав, пока Гарри достаточно расслабится и глотнет пива, Снейп спросил:

– Как продвигаются твои уроки в этом семестре?

Последовавшая реакция была совершенно неожиданной. Потеряв дар речи, Гарри подавился и прыснул пивом. Затем нервно рассмеялся, но, по крайней мере, догадался воспользоваться вызванным Снейпом носовым платком, промокнув им пиджак.

– Это называется вежливая беседа, Гарри, – усмехнулся Северус. – Тебе совершенно незнакомо это понятие? Неужели ты рос среди бабуинов?

– Это просто так не похоже... на ва.. тебя, – пробормотал молодой человек, снова приободрившись с помощью нескольких глотков пива – на сей раз проглотив его. Хотя Северусу было неясно, как кто-то может приободриться от такого детского напитка, как сливочное пиво. Что ж, размышлял Северус, у него будет достаточно времени для развития вкуса юноши, если, конечно, ему захочется терять на это время.

Он сделал еще одну попытку, на сей раз менее вежливую.

– Ну, раз ты такой специалист в беседах, то предложи тему сам. Уже представляю себе гриффиндорскую гостиную по вечерам, где ты вещаешь о василисках и гиппогрифах и превозносишь свои многочисленные победы в Тримудром турнире. Гм, ты потратил выигрыш на какие-нибудь безделушки или же он заперт в твоем банковском сейфе, содержание которого ты вскоре передашь мне?

– Заткнись, – тихо огрызнулся Гарри.

Не собираясь мириться с таким отношением, Серверус автоматически отреагировал:

– Десять баллов с...

И умолк, чувствуя себя глупо. Альбус был прав, это не касалось факультетов. Это было между ним и Поттером. Между ним и Гарри, напомнил он себе.

– Думаю, – осторожно произнес Гарри, – что вместо обмена оскорблениями, нам следует обсудить то, на что вы намекаете, но никак не объясните. А именно – что за другая причина, по которой в нашем конкретном случае – кажется, так вы сказали – ну... необходима Магия Секса?

– Так и знал, что ты спросишь, – уныло отозвался Снейп.

– Вы же сами велели.

– Помолчи и дай подумать!

Гарри озадаченно потягивал свое пиво, пока оно не закончилось.

Северус собрался с мыслями, удивившись, что ему для этого потребовалось столько усилий. Впрочем, ведь не каждый день ему приходится обсуждать подобные темы. И только Альбус знал о том, что он собирался сейчас сказать. Или же Альбус и те Упивающиеся, которые присутствовали при описываемых событиях.

– Что тебе известно о Магии Секса? – наконец начал он.

– Немного, – отозвался Гарри и, в ответ на подозрительный взгляд, поправился: – Вообще ничего. Я собирался попросить порекомендовать книгу.

– Я покажу, что ты можешь прочесть, находясь в моих комнатах. Теперь же... давай начнем с примера в зельях. Можешь ли ты назвать такое, в состав которого входит человеческая кровь?

Юноша даже ненадолго задумался, что разочаровало Снейпа.

– Ну, любовное зелье? – неуверенно предложил он.

– Да, – сдерживая уничижительное замечание по поводу эрудиции Поттера. – Итак, почему же удачное любовное зелье обязано содержать кровь обоих партнеров?

По крайней мере, на этот раз нерешительности было меньше.

– Что-то в крови идентифицирует тех, на кого должно подействовать зелье.

Северус кивнул.

– И в других зельях кровь, слюна или сперма несут разную магическую силу, ты согласен?

– Ну да, – отозвался Гарри, хотя отвернулся и громко сглотнул, перед тем как поднять голову. – Продолжай.

– Вышеупомянутые субстанции – влияют ли они лишь тогда, когда входят в состав зелья?

Юноша фыркнул.

– Ну да, я уже понял – вы... ты сейчас скажешь, что это не так. Но не думаю, что каждый раз, когда кто-то трахает свою подружку, воздух искрится магией. Ну, во всяком случае, это не имеет отношения к тому, о чем говорилось раньше.

– Магия Секса отличается от обычного секса, – согласился слизеринец. – Зелье связывает телесные субстанции, повинуясь воле зельевара, сочетая их Магией Земли. Магия Секса творит нечто подобное с помощью заклинаний. В нашем случае будет применено заклинание, которое будет запечатано в твоей душе с помощью ритуала – я его тебе уже описал. Затем интимный акт между нами стабилизирует заклинание. Грубо говоря, для нас секс и Магия Секса станут синонимами.

– Но это относилось бы к любым двоим магам, проводившим Podentes, – отметил Гарри. – Что же такого особенного в нашем случае?

Северус закрыл глаза.

– Со мной уже проводились ритуалы Магии Секса. Сильные заклятия до сих пор глубоко запечатаны в мою душу, и они связаны такой же интимностью, в которою должны вступить с тобой мы.

Гарри отвернулся, в этот раз не от смущения, а оттого, что ему казалось неприличным глазеть на искаженное болью лицо профессора.

– Гм... не хочу никого обидеть, но я все еще не понимаю, какое это все имеет отношение к нашей ситуации.

– В этом, вероятно, причина, по которой я был избран пророчеством, – не открывая глаз, ответил Северус. Его лицо приняло обычное, бесстрастное выражение. – Мне передали магическую силу. Не посредством Podentes, и это, разумеется, не двойная сила. Однако мне был подарен определенный элемент чужой силы. Который настроен на мое семя. – Замолчав, он подождал реакции.

Которая последовала медленнее, чем он рассчитывал.

– Гм, понятно. Я думаю, что разобрался. Эта сила в ва.... твоем... гм, ну ты знаешь, и ты передаешь ее любому, с кем спишь?

– Нет, – ответил Северус, удержавшись чтобы не добавить: «Ты, идиот». Он, поморщившись, допил горький остывший чай. – Только тем, с кем я призываю Магию Секса. Те заклинания, с помощью которых ко мне была передана эта сила, очень мощные, но по сравнению с Podentes – просто детский лепет. Чтобы завершить передачу, тебе нужно будет принять в себя мое семя.

Гарри закатил глаза.

– Ну да, это-то я понял. Думаю, что недавнее объяснение о том, чтобы принять его в задницу, отлично все прояснило.

– В прямоте есть свое преимущество, – не желая извиняться, парировал Северус.– Лучше так, чем недопонимание. Хотя мне, возможно, следует упомянуть, что любая интимность между нами усилит эффект Podentes. Определенные виды интимности просто... более эффективны. Что же касается передачи тебе чужой сил – той, которую я в свое время получил: нам нужно сделать это до твоего дня рождения.

Мгновенье, и Гарри догадался.

– О, вот, значит, как я переживу грядущую атаку 31 июля. У меня будет эта дополнительная сила... и мы проведем Podentes для того, чтобы отменить магию, переданную тебе, чтобы таким образом я смог принять ее. Ясно.

– Да. Думаю, освобождение переданной силы должно быть моментальным. В конце концов, она не принадлежит мне; тогда Podentes допустит новую связь. Пойми, твоя двойная сила должна развиться постепенно. Сколько это займет времени, мне неизвестно, хотя, разумеется, полностью принятое рабство, особенно в физическом смысле, благотворно влияет на его созревание.

– Ну да, понятно, – пробормотал Гарри, все еще размышляя о чужой силе, содержавшейся в теле его профессора. И все же, чего-то тут не хватало, чего-то, без чего было невозможно понять до конца... – Гм... Магия Секса. Значит, в вас... в тебе есть эта дополнительная чужая магия, и она перейдет ко мне, когда мы… ну, ты меня понимаешь. Ну и что? То есть – как это поможет мне выдержать его атаку?

– Изначально это была его магия, – признался Северус.

Какой-то миг Гарри не понимал.

– Ты же не хочешь сказать... А.

– Наконец-то дошло.

– М-да, – Гарри даже не знал, что сказать. «Тьфу», «какая мерзость» и «вы издеваетесь» казались не слишком-то подходящими, да еще и обидными. И все же… Снейп и Волдеморт? Это уж слишком.

– Очень давно Темный Лорд решил использовать меня в качестве шпиона тут, в Хогрватсе. Опасаясь, что у меня не окажется достаточно сил, чтобы противостоять такому сильному легилименту, как Альбус, он поделился со мной своей силой. Таким вот образом.

– Ясно... значит, предположим, что она мне передается, таким вот образом, – пытаясь сохранить спокойствие, эхом отозвался Гарри. Судя по взгляду Снейпа, он понял, что на его лице читалось отвращение, но ничего не мог с этим поделать. – Как это удержит его от того, чтобы убить меня на мой день рождения?

– Его собственная магия внутри тебя нейтрализует магию, которую он использует для нападения. Принцип палочек-сестер, отказывающихся вредить друг другу. Это одно не обеспечит тебе победу над Темным Лордом – для этого необходим сформировавшийся обмен Podentes – однако предотвратит твое убийство.

Задумавшись, Гарри отставил бутылку.

– Однако магия теперь внутри вас. Какой эффект она имеет? Она нейтрализует его магию?

– Если бы она этого не делала, сейчас я бы стал вроде Лонгботтомов. Магия Секса, которую он применил ко мне много лет тому назад, помогла мне перенести многочисленные применения Cruciatus.

– Гм... это произошло лишь единожды?

– Cruciatus? – переспросил Северус – он же уже упоминал это. Хотя, разумеется, Поттер... Гарри все пропустил мимо ушей.

– Нет, Магия Секса. Это случилось только один раз?

Северус нахмурился.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой мои прошлые связи. Ни одну из них – тебе ясно?

– Я имею право знать...

– Нет, – прервал Северус. – У тебя нет никаких прав, или же вскоре не будет. Поэтому прекрати мыслить в этом направлении, это лишь помешает в будущем. О чем еще ты хотел спросить?

– Ваш план, – сказал Гарри, закусив губу. – Чтобы... ну, вы понимаете.

– Чтобы приготовиться к сексуальным отношениям? – уточнил Северус.

Он заметил, как при этих словах юноша побледнел, хотя они и обсуждали эту тему уже в течение нескольких минут.

– Ну да, – наконец еле слышно подтвердил он. – Что у вас запланировано? То есть что конкретно?

У Северуса едва не вырвалось очередное: «И насколько детально тебе все описать?», но он сдержался. В конце концов, он же не хотел, чтобы Гарри Поттер от шока потерял сознание.

– Предлагаю достичь соглашения по поводу расписания, ты не против? – вместо этого сказал он. – У тебя остались три недели до ТРИТОНов, а затем еще две до окончания семестра. Затем еще шесть летних недель до твоего дня рождения. Итак, в течение грядущих одиннадцати недель мы должны успешно провести ритуал Podentes и построить зрелые сексуальные отношения. Это тебе ясно?

– Кристально, – задохнулся Гарри.

Северус проигнорировал театральность.

– Надеюсь, что тебе так же ясно, что никакого насилия тут быть не может?

– Вы это... очень хорошо объяснили, – отвернувшись, признался он.

– Отлично. Значит, ты согласишься, что нам нужно будет провести значительное количество времени вместе в последующие недели, чтобы физическая... близость по взаимному согласию стала возможной? – Долгая пауза. – Гарри?

Ответ прозвучал явно неохотно.

– Да, да, я понял, – согласился Гарри. – И я знаю, что вы сказали, что это, – юноша махнул рукой по направлению к Северусу, – важнее, чем мои занятия, но это не значит, что я захочу провалить ТРИТОНы. Поэтому мне неясно, что вы имели в виду под «значительным количеством времени», но мне нельзя запускать подготовку.

– Я даже и не мечтал помешать твоим занятиям, – ехидно заметил Снейп, – особенно учитывая, как усердно ты занимался в течение всех этих лет в Хогвартсе.

– Я же не говорил, что был блестящим студентом, – огрызнулся Гарри. – Просто я не хочу совсем профукать свою жизнь - – проклятое пророчество и так достаточно постаралось!

– Я не желаю мешать твоим занятиям, – повторил Снейп. – Но, возможно, мы сможем сочетать наши цели. Вот мое предложение – каждый вечер после ужина ты будешь приходить сюда и оставаться до комендантского часа. В течение трех недель я буду помогать тебе, если у тебя возникнут вопросы по поводу твоих уроков. Мы так же будем разговаривать, Гарри, и прикасаться друг к другу, хотя ничего слишком интимного не произойдет, во всяком случае, не до твоих экзаменов. Тебе нужно будет так же проводить здесь субботы, а воскресенье я предлагаю сделать выходным.

Пока что план казался Гарри терпимым, хотя и не очень привлекательным. Гораздо больше его беспокоило то, что случится потом.

– А после ТРИТОНов?

– То же расписание, но мы сосредоточимся больше на подготовке к ритуалу, который, я считаю, мы должны провести через неделю после твоего окончания школы.

Гарри нахмурился.

– Почему не подождать до моего дня рождения? То есть да, конечно, Podentes позволит вам передать мне эту Магию Секса, которая, по вашему, меня защитит, но если верить этому пророчеству, то до 31 июля защита мне не потребуется.

Северус вздохнул, но встретился с юношей взглядом – черные глаза впились в зеленые.

– Я понимаю, что тебе неприятна интимная сторона дела. Проведение Podentes пораньше поможет это преодолеть.

– Вы что, верите, что он поможет мне захотеть... ну, вы понимаете... с вами?

– Ну, не так прямо; в ритуале отсутствуют любовные чары, и в нем нет ничего усиливающего сексуальное влечение. Просто тебе будет проще свыкнуться с ситуацией, когда я уже буду тобой владеть.

– О Мерлин... – отвернулся Гарри. – Мной владеть.

Выражение лица Северуса ожесточилось: в конце концов, потакание жалости к себе в юноше ни к чему хорошему не приведет.

– Свыкайся с мыслью, – резко приказал он. – После ритуала я буду владеть тобой до конца твоей жизни.

Гарри вскочил на ноги, схватил мантию и метнулся к камину.

– Кажется, на сегодня достаточно, – объявил он, лихорадочно рассматривая каминную полку. – Где дымолетный порошок?

– Погоди, – остановил его Северус. – Так мы достигли соглашения, Гарри? О нашем расписании?

– После ужина в течение недели и целый день в субботу попросту отравят мне оставшееся в школе время, но, да, мы его достигли.

– Отлично, – шелково произнес Снейп. – Теперь послушай. Каждый вечер в течение недели приноси с собой учебники. И оставляй мантию в кабинете директора, перед тем как воспользоваться каминной сетью...

– Я пока еще вам не подчиняюсь, сэр.

– Подчиняешься. Моя единственная задача – подготовить тебя к ритуалу, не говоря уже о его последствиях, поэтому ты будешь делать так, как я говорю. И перед тем, как снова возразить, вспомни о том, что лежит на кону: вначале твоя жизнь, затем – твоя способность победить Темного Лорда. Учитывая все это, немного нелепо беспокоиться о твоих последних неделях, проведенных в школе.

– Да, сэр, – выплюнул Гарри.

– Северус, – напомнил ему зельевар. – И с сегодняшнего дня на «ты». И еще. Больше никакого секса с Грейнджер или с кем-либо другим.

Гарри удивленно расширил глаза, затем сердито сощурился.

– Но ты же сам только что сказал мне, что твои прошлые связи – не мое дело?

– И это так, – спокойно подтвердил Северус. – Это не мне придется приносить клятву верности. А тебе. И предупреждаю, что магия Podentes не сочтет тебя искренним, если ты по своему желанию будешь делить свое тело с кем-то, кроме меня, всего лишь за считанные недели до ритуала.

– Это все такая чеп...

– Вовсе нет. Запомни – ритуал был придуман для влюбленных.

– О, – Гарри выдохнул с явным разочарованием. – Как насчет, ну… сегодня вечером – с... кем-нибудь? А начиная с завтрашнего дня, я... стану воздерживаться.

– Совершенно исключено. Начинай воздерживаться прямо сейчас, сию минуту. И я имею в виду абсолютное воздержание. Даже не мастурбируй. И не расстраивайся так! Ты – здоровый молодой человек, испытывающий желание сильно и часто, верно? Если ты будешь сдерживаться – это, конечно, будет не слишком приятно, зато поможет тебе свыкнуться с создавшейся ситуацией.

– И как же это? – покраснев, спросил Гарри.

– Думаю, ты можешь найти ответ самостоятельно, – отозвался Северус. Он призвал с полки матовую жестяную коробку, открыл ее и протянул Гарри, который поспешно схватил пригоршню порошка и исчез в изумрудной вспышке пламени.

А зельевар прислонился к античному гобелену, не зная, смеяться ему или плакать.

Глава 9

Среда, 13 мая 1998 года и четверг, 14 мая 1998 года

Вопреки опасениям Гарри, в последующие два вечера не произошло ничего страшного. Большую часть времени он просто просидел, забившись в угол дивана в гостиной Снейпа, где читал пристроенную на согнутых коленях книгу при свете парящего над ним магического шара. Снейп тоже читал – в основном на другом конце дивана, вытянув длинные ноги в сторону Гарри, точь-в-точь как в первый вечер.

На обоих не было мантий.

Как правило, Гарри оставлял мантию и спускался к Снейпу в школьной форме, которая выглядела достаточно строго: белая рубашка, бордовый с золотом галстук, серые безрукавка и брюки, черные ботинки и носки. Другими словами, за исключением кистей рук и лица, каждый сантиметр тела юноши был надежно прикрыт одеждой. Тем не менее без мантии он чувствовал себя совершенно раздетым. В отличие от Гарри, Снейпа, казалось, совершенно не беспокоило отсутствие просторных одеяний, что несказанно раздражало юношу. «Ну да, конечно, ведь он – у себя, и, очевидно, в этом-то вся разница», – уныло думал Гарри. После инициации заклинания Гарри придется жить вместе со Снейпом, под его крышей – и скорее всего, именно здесь.

От одной лишь мысли о будущей жизни в подземельях Гарри покрывался холодным потом. Однако юноша прекрасно понимал, что изменить условия Podentes ему было не под силу.

Гарри не очень-то верил в то, что чтение учебников в присутствии Снейпа хоть как-то улучшит их отношения. Но, как ни странно, за эти два вечера он на удивление много узнал о зелеваре. В нерабочей обстановке Снейп предпочитал менее строгую одежду, хотя неизменно придерживался черного цвета. И тем не менее – черные рубашка и брюки пугали Гарри гораздо меньше, чем те старомодные одежды, в которых он привык видеть Снейпа раньше. Гарри гадал, служили ли одеяния, в которые Снейп облачался на занятиях, лучшей защитой от зелий, или же тот просто знал об эффекте, который они оказывали на запуганных студентов. Скорее последнее.

Впрочем, внимание Гарри в первые вечера, проведенные в компании будущего хозяина, привлекала не одежда. Выяснилось что, Снейп, когда расслабится, вел себя вполне сносно. В первые два вечера Гарри даже не осмеливался задавать возникшие во время чтения вопросы. Он прекрасно уяснил из уроков зельеварения, что признать свое невежество перед этим человеком – все равно что добровольно подставиться под град насмешек. А уж в чем он точно не нуждался, так это в напоминании об истинном отношении к нему Снейпа. С одной стороны, конечно, это не должно его волновать – ему наплевать на то, что думает Снейп. Совершенно наплевать. Но, с другой, это все же имело значение – ведь, нравилось это ему или нет, Снейп скоро будет иметь над ним власть. Нетерпимость Снейпа к глупости была почти легендарной – и не стоило лишний раз напоминать зельевару, что он думал об умственных способностях Гарри Поттера.

На третий вечер, в разгар занятий, Снейп отложил книгу и придвинулся взглянуть на конспекты Гарри. Поначалу нарушение заведенного порядка не слишком взволновало юношу. Он был уверен в том, что Снейп не прикоснется к нему без предупреждения, а что до конспектов по астрономии – то вряд ли зельевар станет критиковать его по этому предмету.

Однако Гарри ошибался.

Во всяком случае, по второму пункту.

– При обратном направлении вращения планеты не движутся назад, – внезапно заявил Снейп.

Сбившись с мысли, Гарри поднял голову.

– Знаю.

– Однако в своих конспектах ты не упоминаешь об этом.

Нахмурившись, Гарри перевел взгляд на пергамент.

– Ну да, я записал неверно. Но на самом деле мне это понятно.

И демонстративно опустил голову.

– Тот, кто будет проверять твою письменную работу на ТРИТОН, не будет гадать о том, понятно тебе или нет, а оценит написанное. Поэтому тебе следует выражать мысли яснее. Перепиши.

– Сойдет и так, – пробормотал Гарри. – На экзамене сформулирую получше.

– Нет, уж будь так любезен! – странным голосом потребовал Снейп. Гарри снова поднял голову – и удивился тому, как напряженно и пристально Снейп смотрел на него чернущими глазами.

– Это же просто черновик, профессор! – он попытался было объяснить – и тут же убедился в том, что ошибался и по первому пункту: если Снейпа спровоцировать, он дотронется и без предупреждения.

Зельевар крепко сжал Гарри запястье – не больно, не жестоко, но достаточно ощутимо, чтобы привлечь внимание. Гарри взглянул на белые пальцы, обвившие его загорелую кисть, и поморщился.

– Скажи «Северус», – тихо скомандовал Снейп.

На секунду Гарри затаил дыхание. Он не хотел говорить это – возможно, потому что даже просто произнести имя было все равно что смириться с ожидающим его будущим.

– Сейчас же! – прорычал Снейп, ощутимо усиливая хватку.

– Тьфу, блин, иди хлебни успокоительного! – воскликнул Гарри. – На ровном месте бесишься, Северус.

Соскользнувшее с языка имя звучало совершенно неправильно. Как-то непристойно. Каковым бы ни было расписание уроков, этот человек – по-прежнему оставался преподавателем. Ну, по крайней мере формально.

– Думаю, тебе следует понять, – заметил Снейп, отпуская его руку, – что подобное неповиновение – весьма показательно, Гарри. Тебе нужно привыкнуть делать так, как скажу я. Характерно, что за семь лет ты так этому и не научился – что ж, это означает, что сейчас ты должен как следует постараться развить в себе привычку к смирению.

– А, так это была проверка, – ухмыльнулся Гарри. Он ничего не мог с собой поделать – само слово «смирение» вызывало откровенно сексуальные ассоциации. И мысль об этом была невыносима.

– Это было требование, – мрачно пояснил Снейп, – которое ты проигнорировал. Ты должен начать практиковаться в послушании прямо сейчас, Гарри, потому что после инициирования подобное поведение может быть опасно. Разве ты не дочитал синопсис? Взбунтуешься – и я могу причинить тебе боль. Так что не будь идиотом. Если желаешь продолжать – начни прямо сейчас и сделай то, что я тебе говорю. Зачеркни и перепиши это.

Гарри подчинился – бормоча при этом проклятия и издевательски взмахнув пером.

– Придурок, – резко сказал Снейп. – Все, чего ты добился, – это доказал, что тебе нужно больше тренироваться в смирении. Поэтому начнем прямо сейчас. Отложи учебник.

– Но мне нужно заниматься!

Снейп выхватил у него книгу.

– Не нарывайся, – процедил он, – на наказание.

– Но ты пока еще не можешь! Дамблдор с тебя голову снимет! Или уволит – как минимум.

– Я бы на это не рассчитывал, – отрезал Снейп. – Альбус, в отличие от тебя, прекрасно понимает, как важно для нас достижение взаимопонимания.

– Да плевать тебе на взаимопонимание, – усмехнулся Гарри. – Все, что тебе нужно, – это контролировать и командовать!

– Недоумок! – с отвращением выдохнул Снейп. – Этого мне совершенно не нужно! Я был вынужден согласиться, и то, что в этом фарсе мне досталась доминирующая роль, не делает его более желанным. Ты полагаешь, мне хочется, чтобы ты исполнял любой мой каприз и постоянно болтался под ногами?! Что я хочу постоянно нести за тебя ответственность и удерживать от вечного безмозглого стремления влезать в неприятности? Да для меня это невыносимо!

Гарри сильнее вжался в диван, хоть и понимал, что ему уже давно пора бы привыкнуть к подобным оскорблениям. В конце концов, за свою жизнь он наслушался их достаточно. Он – вечная головная боль, и взрослым такие, как он, доставляют одни неприятности.

– Так что, – тихо прорычал Снейп, – ты действительно собираешься провести со мной ритуал? Тебе прекрасно известна значение в нем элемента добровольности. Хочешь отказаться – скажи об этом сейчас, чтобы я не тратил драгоценное время на бесполезного юнца, стремящегося к собственной смерти.

– Я же сказал, что сделаю это, – вздернув подбородок, но продолжая сидеть скрючившись, возмутился Гарри.

– Это только слова. Но готовы ли вы перейти к делу, мистер Поттер? Или же будете настаивать на наглом поведении, которое загубит все наши старания?

– Это не только слова! – возразил Гарри, чувствуя себя глубоко оскорбленным.

Снейп запустил в него книгой – с такой силой и скоростью, что только рефлексы ловца позволили Гарри избежать удара в голову.

– Еще одна попытка, – объявил Снейп вкрадчивым голосом. – Отложи книгу, Гарри.

Гарри отбросил ее на стоящий рядом с диваном столик и поинтересовался с издевательской любезностью:

– Да, Северус? Чем могу служить?

Ох, неудачная это была идея – вести себя вызывающе, тут же понял Гарри, шокированный следующей фразой Снейпа. Возможно, ему не следовало так реагировать – в конце концов, это ведь было небольшое требование. Небольшое, да, но по-настоящему шокирующее – потому что исходило от Снейпа.

– Сними галстук, – приказал Снейп, прищурившись, – словно оценивал реакцию на свои слова.

Гарри гневно раздул ноздри. Так, значит, Снейп проверяет его способность повиноваться? Ну что ж, Гарри не собирался отступать. Все тем же жеманным голосом он произнес:

– О да, Северус. Все, что угодно, Северус. – И отложил в сторону полоску ткани гриффиндорских цветов.

– Теперь безрукавку.

На этот раз Гарри прожег Снейпа взглядом, гадая про себя, как долго еще будет продолжаться эта глупая игра.

– О, с удовольствием, – язвительно произнес он, стягивая безрукавку через голову.

Движение получилось бы более эффектным, не задень безрукавка очки. Бормоча

ругательства, Гарри поправил их и наконец-то снял эту дурацкую тряпку.

– А теперь рубашку? – издевательски поинтересовался он.

– Какой же ты все-таки дурак… – неожиданно вздохнул Снейп. – До тебя так и не дошло, что последние несколько минут я наказывал тебя за грубость. Если не научишься подчиняться как подобает, боюсь, очень скоро будешь щеголять передо мной голышом. Хоть это нам еще предстоит – но не слишком ли сейчас еще рано для того, чтобы ты… нормально при этом себя чувствовал?

– А! – сказал Гарри, чувствуя себя – в полном соответствии с данной Снейпом характеристикой – ужасно глупо, что случалось с ним совсем нечасто.

– Ладно, попробуем еще раз – и посмотрим, научился ли ты чему-либо. Расстегни рубашку.

На этот раз Гарри только кивнул и дрожащими пальцами выполнил приказание. На Снейпа он при этом не смотрел – просто не мог.

– Дочитывай главу, – услышал он голос учителя.

Гарри быстро схватил книгу и вернулся к чтению.

Пятница, 15 мая 1998 года, вечер

Следующий вечер прошел без особых происшествий, если не считать того, что, как только Гарри прибыл через камин, Снейп тут же заставил его снять галстук и безрукавку.

Гарри не понял, что это было: тонкий намек или же стремление Снейпа продвинуться к менее формальным отношениям. Но спрашивать не стал.

Несколько раз за вечер Снейп отвлекал его от чтения – в основном для того, чтобы задать вопросы по трансфигурации, которую повторял Гарри. Правильные ответы удостаивались кивка, зато неправильные, к изумлению Гарри, не влекли за собой пространные рассуждения об острой нехватке его умственных способностей. Снейп даже объяснял непонятные моменты, используя наводящие вопросы, с помощью которых Гарри удавалось лучше усвоить изучаемый материал. Гарри уже был знаком с таким методом обучения – Снейп использовал его на уроках зельеварения, правда, с другими учениками, ни разу не снизойдя до Гарри.

Методика работала прекрасно, и всего через несколько часов Гарри почувствовал, что гораздо лучше понимает и теорию трансфигурации, и способы ее применения. Он не знал, чему удивляться больше: тому, что Снейп в итоге оказался способен чему-то его научить, либо тому, что сфера его компетенции не ограничивалась зельями.

Когда подошло время уходить, Гарри оделся, собрал свои вещи и начал было ненавязчиво:

– Тут завтра намечается последняя в этом году прогулка в Хогсмид, и я подумал…

– Нет, – перебил его Снейп.

- Но послушай, если так важно, чтобы мы вместе проводили время, то я смогу прийти и в воскресенье…

– Нет!

– Но почему? – настойчиво спросил Гарри, топнув ногой. – Я ведь теперь почти не вижусь с друзьями – только на уроках и во время еды…

– А очень скоро вы совсем не будете видеться, – холодно сообщил Снейп. Он встал и, подойдя к камину, оказался лицом к лицу с Гарри. – Такова жизнь. Приходи завтра, как и договорились. Ровно в десять.

– Я не смогу заниматься целый день! – возмутился Гарри. – У меня лопнет мозг!

Губы Снейпа скривились в улыбке, в которой не было ничего веселого – только презрение.

– Несомненно. Но в мои завтрашние планы занятия не входили вообще. Настало время попытаться познакомиться друг с другом поближе.

Намек Гарри понял сразу.

– О, боже, – тихо простонал он, инстинктивно отшатываясь.

– Да, и я не в восторге от перспективы, – усмехнулся Снейп.

– А без этого никак не обойтись? – жалобно спросил Гарри, снова поворачиваясь к Снейпу. – Как-то уж слишком быстро…

Снейп изучающе посмотрел на него мрачным и серьезным взглядом.

– Мы можем опоздать, Гарри. Помнишь, при описании ритуала инициации я упоминал, что должен буду причинить тебе боль и доставить удовольствие?

Гарри резко кивнул – такое он вряд когда-либо забудет.

– Что там еще было написано по этому поводу? – тихо спросил зельевар.

Гарри прикрыл глаза, признавая поражение.

– Что я должен… м-м… быть в состоянии принять это от тебя добровольно.

– Вот именно. А сейчас, Гарри, ты можешь себе это хотя бы представить? – Слова вырывались изо рта Снейпа с легким шипением.

– О, боже, – повторил Гарри. Неуклюже отступив, он зацепился каблуком за выступающий камень в кладке и ударился спиной о камин.

– Отвечай!

Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить вопрос, – в голове все помутилось от страха.

– Э-э… Боль, да. Я могу представить, как ты причиняешь боль.

– Надо же, – протянул Снейп, делая шаг вперед и снова нависая над Гарри. – Потрясающе. Я, видишь ли, имел в виду именно физическую боль. – Подцепив пальцем подбородок Гарри, он приподнял лицо юноши и впился взглядом в блестящие зеленые глаза. – Ты хоть раз видел, чтобы я причинял кому-либо физическую боль, Гарри?

Мозг Гарри взорвался от множества воспоминаний. Шрам обожгло болью.

– Видел, – выдохнул он. – Собрания, Упивающиеся. Ты подвергаешь Круциатусу Макнейра, Нотта…

Снейп убрал руку – и воспоминания милосердно отступили. Гарри моргнул, чувствуя себя так, будто плывет в кромешной тьме.

Он даже не заметил, как отошел Снейп. Теперь тот стоял у противоположной стены с непроницаемым выражением лица, скрестив руки на груди.

– В таком случае завтра мы поработаем над удовольствием.

Гарри понял, что разговор окончен, зачерпнул горсть дымолетного порошка и скрылся в камине.

Глава 10

Суббота, 16 мая 1998 года 21:17

То, что ему придется пропустить прогулку в Хогсмид, уже плохо. А врать Рону и Гермионе – вообще хуже не придумаешь. Но что он мог им сказать? «Мне нужно спуститься в подземелья для тренировок со Снейпом. Придется позволить ему…» Да уж, вряд ли Гарри сможет произнести такое. Он даже про себя эту фразу не в состоянии договорить – потому что понятия не имеет, что Снейп собирается с ним делать.

О, Мерлин, Снейп ведь не собирается его целовать, правда? Преодолевая искушение сорваться в истерику, Гарри изо всех сил впился зубами в собственную руку. Ну конечно, Снейп не будет его целовать! Это же нелепо! Ведь их цель – научить Гарри принимать от Снейпа наслаждение, а не блевать от отвращения в процессе… ну, чего бы то ни было.

– Гарри, с тобой все в порядке? – спросила Гермиона. Гарри только сейчас осознал, что она все еще в гостиной – и хочет выяснить, почему он не идет в Хогсмид.

– Ага, – ответил он, пытаясь поглубже спрятать обуревающий его ужас. – Просто столько еще всего прочитать надо … Зельями-то, оказывается, заниматься самостоятельно гораздо сложнее, чем я думал. Проведу день в библиотеке – попытаюсь хоть что-нибудь в голову запихнуть.

Гермиона нахмурилась.

– А хочешь, я тоже не пойду в Хогсмид? Я тут придумала кое-какие удобные сокращения, чтобы легче было запомнить последовательность добавления ингредиентов в самые сложные зелья…

– Да, нет, ты иди, иди! – Гарри принялся судорожно подбирать аргументы. Это было совсем непросто, потому что в голове билась одна мысль: «Что Снейп со мной сделает?!» – Сокращения мне все равно не помогут… Мне практики не хватает – вот в чем проблема. Я ведь теперь не могу практиковаться, ты же знаешь.

– И как тебе тогда поможет библиотека? – Гермиона протянула руку и откинула с его лба спутанные пряди.

– Ну, по крайней мере, я должен сделать все, что в моих силах! – резко ответил Гарри.

– А ты попросил о помощи профессора Снейпа?

– Ну да, конечно, – пробормотал Гарри. Он еще ни разу не брал с собой в подземелья учебник по зельям. Пусть это несерьезно и глупо – он и сам это прекрасно понимал, но после семи лет насмешек и унижений он просто не мог заниматься зельеварением со Снейпом. Другие уроки они обсуждали – и все было в порядке, но зелья… С этим предметом было связано слишком много неприятных воспоминаний. – Да он будет только орать, что я совсем тупой, Гермиона.

Он направился было к выходу, но остановился как вкопанный, услышав тихий вопрос Гермионы:

– Это ведь из-за пророчества, да?

– Ты о чем?! – резко развернулся он.

– Ну… Ты почти не говоришь о нем с того самого дня, когда директор вызвал тебя с трансфигурации, но оно явно не выходит у тебя из головы.

«Фух, обошлось! – подумал Гарри. – Она не знает, куда я хожу каждый вечер, когда вру, что мне нужно позаниматься самостоятельно».

– Да все уже решено, – сказал он вслух, озираясь, чтобы убедиться, что они в гостиной одни. И все равно понизил голос. – Нам не нужно… ну, ничего, в общем, делать – пока я не окончу школу. А вот потом… ну, ты сама слышала.

– Ох, как же я тебе сочувствую! – тяжело вздохнула Гермиона. – Понятно, почему ты не просишь у него разрешения попрактиковаться в лаборатории после занятий. Ты, наверное, предпочел бы вообще его не видеть – во всяком случае, до того момента, когда у тебя уже не будет выбора.

– Ага, предпочел бы, – с горькой иронией ответил Гарри и снова двинулся к выходу через портрет.

– Ты забыл учебники! – удивилась Гермиона.

– Ах, да! – Гарри взбежал по лестнице в спальню и взял учебники – пришлось прихватить и зельеварение, чтобы Гермиона ничего не заподозрила. Он дружески махнул ей на прощание, изо всех сил стараясь при этом выглядеть так, словно ему предстоит провести весь день за чтением книг, а не столкнуться с тем, что Снейп подразумевал под удовольствием.

Суббота, 16 мая, 1998 года 21:17

– Я же сказал не приносить с собой учебники! – напустился на него Снейп, как только Гарри выбрался из камина.

Гарри слегка вздрогнул, сообразив, что ему стоило бы оставить книги в кабинете директора.

Пожав плечами, он положил учебники на каминную полку.

– Я взял их как прикрытие. А то Гермиона не поверила бы, что я не пошел в Хогсмид из-за того, что мне нужно заниматься.

– А. – Снейп, скривив губы, окинул его взглядом. – Ты всегда так одеваешься в выходные?

Застыв, Гарри оглядел свои поношенные голубые джинсы и свитер с эмблемой «Пуляющих пушек». Ну что ж, могло быть и хуже – на нем сейчас не вещи Дерслей, а то, что он покупал сам. По крайней мере, эта одежда ему впору.

– Простите, сэр. Вы хотите, чтобы на мне была школьная форма?

– Северус, – поправил его Снейп. – Повтори.

– Северус, – поморщившись, послушно произнес Гарри. – Так мне вернуться и переодеться?

– Нет. Я просто пытаюсь определиться с тем, что мне нужно будет тебе купить. Ты ведь помнишь, что должен будешь отдать мне все свое имущество?

Гарри моргнул.

– Даже одежду?

– Все.

Гарри невольно подумал о том, в каком виде он предстанет на церемонии инициации.

– Только не говори, что мне придется стоять голым перед свидетелями…

– Нет! – У Снейпа хватило наглости рассмеяться. – Одеждой я тебя обеспечу – не переживай.

Не имея никакого желания разделить веселье Снейпа, Гарри уставился на него с каменным выражением лица. Вся его жизнь в последнее время состояла из общения со Снейпом, переживаний по поводу надвигающихся ТРИТОНов и ужаса от предстоящего ритуала Podentes – от этого он чувствовал себя сплошным комком нервов.

– Присаживайся, – наконец предложил Снейп. К удивлению Гарри, они уселись на свои обычные места. Он-то подозревал, что Снейп захочет сесть поближе к нему – или что-то вроде этого, чтобы приступить к тому, ради чего он здесь оказался.

– Давай выпьем, – распорядился Снейп с легкой улыбкой, смягчившей привычную суровость его лица. – Что-нибудь покрепче твоего любимого сливочного пива.

– Скотч.

“Пьяному-то море по колено”, – подумал Гарри.

– Я хочу, чтобы ты расслабился, а не отключился, – сухо заметил Снейп, рассеянно откидывая со лба пряди черных волос. Гарри просто не поверил своим глазам: тысячи раз он наблюдал этот жест на уроках (правда, в процессе варки зелья Снейп так никогда не делал), но ни разу на его памяти эти пальцы не касались чистых волос. Это было просто жутко – осознать, что человек изменил своей многолетней привычке и действительно вымыл голову. Гарри вдруг стало нехорошо. Снейп ведь так поступил не из-за этого? Не из-за того, что он собирается прикоснуться к Гарри?.. С одной стороны, это походило на проявление заботы… Но Гарри это совсем не радовало – он оцепенел от ужаса при мысли о том, что эти волосы коснутся его.

– Да не вырублюсь я, если немного выпью! – Гарри все-таки нашел в себе силы возразить, чувствуя, что без хорошей дозы алкоголя предстоящие события не переживет.

– Это утверждение основано на личном опыте?

– Э-э… Нет.

– Значит, попробуешь в следующий раз. А пока я посмотрю, как на тебе скажется бокал-другой хорошего вина.

Вина? Гарри вспыхнул. Снейп что, переходит к стадии соблазнения?

– Не смотри так! – сказал Снейп. – Я же сказал – никаких совсем уж откровенных физических контактов до твоего выпускного не будет.

– Так… что конкретно вы… э-э… ты хочешь, чтобы мы сделали?

Вместо того, чтобы воспользоваться призывающими чарами, Снейп вышел из комнаты и вскоре вернулся с двумя хрустальными бокалами и бутылкой с французской надписью на этикетке. Пробка вылетела из бутылки не без помощи магии, но вино было разлито маггловским способом. Снейп протянул Гарри бокал с ароматным содержимым рубиново-красного цвета.

– Сделай маленький глоток, – посоветовал он. – Прочувствуй вкус.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – напомнил Гарри, отпивая чуть-чуть. Да, и правда хорошо. Вино имело насыщенный вкус с фруктовой ноткой и легко скользнуло внутрь.

– Я не обязан отвечать на твои вопросы и перед тобой отчитываться, – сообщил Снейп, наливая и себе полбокала. – Мы с тобой будем находиться в неравном положении. И будет лучше, если ты это запомнишь.

– Да, с… Северус, – вовремя спохватился Гарри. – Но я почувствую себя увереннее, если буду знать.

– Мы посидим немного, выпьем, обсудим… кое-какие общие деловые вопросы. А затем опробуем небольшое заклинание, которое я придумал специально для тебя.

– Для меня? – прохрипел Гарри, быстро сделав большой глоток вина.

Снейп бросил на него неодобрительный взгляд, но комментировать не стал.

– Да. Заклинание сделает мои прикосновения… скажем так, приемлемыми для тебя.

Еще один глоток – на этот раз умеренный.

– Заклинание – не такая уж плохая идея.

– Но мы должны быть осторожны, – пояснил Снейп. – Если их будет слишком много или они окажутся неподходящими, магия может вступить в противоречие с Podentes. Впрочем, думаю, что сейчас, до проведения ритуала, они не повредят.

Несколько минут Снейп просто молча потягивал вина, хотя Гарри казалось, что жидкость в бокале не убывала. Затем протянул юноше свиток пергамента.

– Перечисли здесь все свое фамильное имущество.

Гарри почти уже осушил бокал и почувствовал, как все вокруг начинает расплываться в приятной дымке. Впрочем, это не помешало ему понять, что от него требуется. Он только не знал, что означали употребляемые Снейпом слова. Он ведь вырос среди магглов и не слишком хорошо разбирался в юридических терминах, принятых в магическом мире.

– Э… А что конкретно имеется в виду под фамильным имуществом?

Снейп приподнял бровь, но уточнил:

– Все, что находится у тебя во владении и досталось от кровных родственников по прямой восходящей линии: отца, матери, бабушек, дедушек и так далее.

Гарри обмакнул перо в чернильницу и, низко склонившись над стоящим перед диваном столиком, вывел на листе пергамента номер своего сейфа в Гринготтсе.

– Только я не знаю, сколько там денег.

– Ты никогда не просил гоблинов сделать выписку?

Гарри нахмурился:

– Я и не знал, что так можно. Нужно просто попросить гоблина, который сопровождает тебя в сейф, что ли?

– Я бы посоветовал послать сову с запросом. – Снейп дал Гарри еще один лист пергамента. – Вот прямо сейчас и напиши.

Гарри снова взял перо – и застыл в нерешительности. Как же лучше начать? “Дорогой Гринготтс”?..

– Ну, в чем проблема? – рявкнул Снейп. – Не хочешь, чтобы я знал, сколько треклятых денег тебе оставил твой причисленный к лику святых папаша? Но мне нужно знать, Поттер, – чтобы ты не смог выкинуть очередной идиотский фокус и не отдал, например, Уизли часть своего фамильного наследства. Тебе ведь наплевать, что такое намеренное нарушение обязательств с твоей стороны загубит наш шанс инициировать Podentes!

– Проблема, – сквозь сжатые зубы выговорил Гарри, – в том, что я никогда не писал писем даже в маггловские банки – не говоря уже о магических. Что я должен сказать?

– Говорить ничего не нужно, нужно написать, – усмехнулся Снейп. – Но раз ты такой невежда, то пиши под мою диктовку. Начинай: “Я, Гарри Джеймс Поттер, настоящим письмом требую предоставить мне полный отчет о содержимом моего сейфа в банке Гринготтс. Прошу также включить в него проценты, которые будут начислены по семнадцатое июня сего года включительно. Так как я уже вправе самостоятельно вести финансовые дела, прошу не передавать результаты через любых третьих лиц, ранее имевших доступ к содержимому моего сейфа. Вместо того прошу отправить заверенную ключом выписку с той же совой, которая доставит вам это письмо, и указать в адресе: “Получателю с ключом, Школа колдовства и ведьминских искусств Хогвартс”. – Снейп сделал паузу и добавил: – А теперь подпишись.

– Почему именно семнадцатое июня? – спросил Гарри.

– После этого мы инициируем Podentes; к этому моменту ты уже неделю будешь выпускником, так что у тебя будет достаточно времени, чтобы уладить свои дела. У тебя есть еще сейфы со сбережениями? – Гарри покачал головой, на что Снейп кивнул и снова наполнил его бокал. – Хорошо. В таком случае перечисли остальное фамильное имущество.

Гарри вздохнул.

– Я, наверное, могу оказаться владельцем развалин дома в Годриковой лощине, но точно не знаю. Мне никто ничего об этом не говорил.

Снейп пожал плечами.

– Документы на дом могут храниться в твоем сейфе. Мы выясним это, когда придет ответ из банка. В любом случае, я уверен, что домом ты владеешь. Впиши его.

– Я ни разу не видел в сейфе ничего, кроме денег, когда заходил туда, – пробормотал Гарри, заполняя пергамент.

– Скрывающие чары, – сказал Снейп. – Обычная практика для документов. А теперь перечисли, что еще досталось тебе по наследству от отца.

Гарри задумался.

– По-моему… больше ничего и нет, совсем.

– Совсем? – недоверчиво поинтересовался Снейп.

– Совсем! – настойчиво повторил Гарри. – То есть тетя с дядей в свое время давали мне кое-какие вещи, но они ведь не считаются моим фамильным имуществом – ты сам это объяснил.

– Но, полагаю, у тебя есть плащ-невидимка, не так ли?

Гарри побледнел.

– Ты не можешь его забрать!

– Переживаешь, что не сможешь безнаказанно рыскать по замку?

Да разве в этом дело?

– Это практически единственная вещь, которая осталась мне от отца!

– Неважно. Мне придется забрать его, чтобы мы смогли инициировать заклинание. – Снейп вздохнул и снова провел рукой по волосам. Если бы Гарри не знал своего учителя, он мог бы подумать, что тот расстроен. Но это было невозможно – ведь Снейп столько раз требовал у Дамблдора отобрать у Гарри плащ-невидимку. – Впиши его. И вот, выпей еще.

Гарри подчинился, хоть и с явной неохотой, но, по крайней мере, Снейп не стал подвергать его за это одному из своих идиотских наказаний: не потребовал снять кроссовки или еще что-нибудь.

– Ну ладно, что еще? – продолжил Снейп. – Должно быть что-то еще, раз плащ – это практически единственное, что досталось тебе от Джеймса.

Вообще-то Гарри думал о карте Мародеров, когда у него вырвалась эта фраза, но теперь он покачал головой.

– Вряд ли это можно отнести к фамильному имуществу, – сказал он, решив отдать ее на хранение Рону.

– Но если все-таки можно, и ты мне не отдашь…

– Знаю, знаю! – взорвался Гарри. – Заклинание не сработает. Я умру. Волдеморт восстанет во всем своем могуществе и примется убивать волшебников налево, направо и по центру.

– Скажи: «Темный Лорд»! – прорычал Снейп. – Немедленно!

– Темный Лорд, – пробормотал Гарри. Вот дерьмо – ведь Снейп все у него отбирает. Все, что делает его самим собой. Но, возможно, это и есть сама суть этого уродского проклятия Podentes.

– Почему бы тебе не предоставить мне право судить, что является твоим фамильным имуществом, а что нет? – угрожающе поинтересовался Снейп. – У меня, знаешь ли, гораздо больше опыта в вопросах, касающихся собственности, не говоря уже о магии.

– Эта вещь принадлежала четырем друзьям – я думаю, что каждому в равной степени, – объяснил Гарри. – И двое из них еще живы.

Снейп осознал сказанное, и взгляд его потемнел.

– Твой отец и трое других. Полагаю, я могу догадаться, о ком речь.

– Да уж, явно можешь, – пробормотал Гарри. Он был рад, что Снейп не счел нужным перечислить Мародеров. Прошло уже два года, а Гарри все еще не мог слышать имени Сириуса без комка в горле. Даже думать о нем было тяжело. Гарри допил вино в тщетной попытке заглушить боль.

– Каким образом у тебя оказалась эта вещь? – спросил Снейп.

Гарри тяжело вздохнул:

– Мне ее отдали.

– Люпин?

– Сначала другие люди, а потом да, Люпин. Он ее… э-э… конфисковал, но когда ты заставил его уволиться, он отдал ее мне.

– Я не заставлял его увольняться, он сам ушел.

– Ты сделал так, что он не мог не уйти, так что какая, на хрен, разница! – рявкнул Гарри.

– Учитывая то, что перед этим он чуть было не поужинал тобой и твоими друзьями, я полагаю, ты мог бы сейчас относиться к этому менее эмоционально и более разумно. Впрочем, разум никогда не был твоей сильной стороной, так что тему Люпина мы закрываем. Теперь, что касается обсуждаемой вещи: это фамильное имущество. Впиши ее.

– Если она кому-то и принадлежит, то Ремусу! – возразил Гарри.

– Который отказался от любых прав на нее, когда передал ее тебе, – вкрадчиво ответил Снейп.

– А как насчет Хвоста?

– Ах, да, Хвоста. Ответь честно, Гарри, вот это фамильное имущество, которое мы обсуждаем, – это какая-то обыкновенная вещь или магическая?

– Магическая, – неохотно признался Гарри.

– А отец и его друзья создали эту магическую вещь сами или приобрели ее?

– Создали сами. – Гарри скрипнул зубами.

– Я достаточно хорошо знаком с тем, как действовала эта маленькая группа, – сообщил Снейп. – И могу тебе сказать точно – Питер Петтигрю и пальцем не шевельнул, чтобы как-то помочь в ее создании. Ее создали Поттер, Блэк и Люпин – и они де факто являлись ее владельцами. А теперь ей владеешь ты – и это переданное тебе фамильное имущество. Впиши ее!

Издав короткий отчаянный возглас, Гарри написал на пергаменте: «Пустой лист пергамента».

– Искренне надеюсь, что у тебя больше нет имущества, доставшегося от отца, – заметил Снейп. – Все это ужасно неприятно… – Он снова пригубил вино – на этот раз уровень в бокале понизился, хоть и ненамного. – Нет? А что насчет матери? У тебя есть что-нибудь из ее вещей?

– Нет, – проворчал Гарри.

– Очень важно выполнить это требование правильно, – напомнил ему Снейп, как будто Гарри и сам не знал. – Совсем ничего? Может быть, какой-нибудь значок или украшение – что-нибудь из того, что она надевала на свадьбу? Что-то, что Лили передала своей сестре, а та отдала тебе?

– Ничего нет, – с горечью сказал Гарри. Снейп, казалось, слегка удивился, а может, и смутился; впрочем, Гарри не было никакого дела до его эмоций.

– Дедушки и бабушки? – подсказал Снейп.

– От них тоже ничего.

– Ну ладно, – кивнул Мастер Зелий. – Значит, с твоим фамильным имуществом мы разобрались. Со следующим пунктом будет легче. Запиши все остальные вещи, которые ты должен будешь отдать мне во время ритуала, но только те, в которых заключена магия, – я не смогу взять у тебя ничего, кроме магических предметов и того, что ты унаследовал по кровной линии.

«Ничто так не поднимает настроение, как небольшая порция черного юмора», – подумал Гарри, рассмеявшись.

– Зачем (бы) мне отдавать тебе что-то, кроме того, что я вынужден буду отдать?

Снейп скрестил ноги и с улыбкой превосходства окинул взглядом молодого человека, который вскоре должен стать его собственностью – наряду со всем своим перечисленным в списке имуществом.

– Возможно, – протянул он, – потому, что я не смогу позволить тебе пользоваться вещами, которыми не буду владеть сам. Я полагаю, ты захочешь, чтобы на моем попечении оказались как минимум твои метла и сова, не говоря уже о палочке.

– О палочке? – выдохнул Гарри.

– Мне вполне могла бы пригодиться запасная палочка, – небрежно заметил Снейп, бросая взгляд на Гарри. – И долго ты еще собираешься не дышать?

Гарри, вне себя от раздражения, глубоко вдохнул.

– Ты не собираешься забирать ее у меня.

– А я-то думал, ты умрешь от удушья, прежде чем до тебя это дойдет, – насмешливо произнес Снейп. – Так что, нужна она тебе или нет? Ты ее до сих пор не вписал.

Гарри поморщился и записал: «Палочка, «Молния», Хедвиг, фотоальбом, разбитое зеркало».

Сколько он ни думал, больше ничего не приходило в голову. Он подул на чернила, чтобы они быстрее высохли, – хотя с тем же успехом мог бы воспользоваться заклинанием, – и протянул список Снейпу.

– Разбитое зеркало? – заинтересовался тот. – Оно волшебное?

– Да.

– И что оно делает?

– Больше ничего. Оно разбито. – Гарри усмехнулся и так резко поставил на стол пустой бокал, что тот звякнул. Лучше бы он этим бокалом запустил куда-нибудь…

Снейп наполнил бокал Гарри в третий раз – хотя к этому моменту он уж должен был заметить, что у Гарри голова идет кругом.

– А я-то думал, ты не хочешь, чтобы я вырубился, – заметил Гарри.

– Ты никак не можешь расслабиться.

Гарри зашелся в горьком смехе.

– Ну ты даешь! Этак я из напряженного состояния попаду прямиком в бессознательное – непонятно, зачем вообще на меня алкоголь переводить.

– Так для чего тебе разбитое зеркало, Гарри? – настойчиво спросил Снейп.

– Не люблю пользоваться обычными, – нагло соврал Гарри – и плевать ему было на этот хренов Podentes. Да и будет уже со Снейпа. Ритуал еще не вступил в силу, так что Гарри пока не обязан выполнять все чертовы требования своего учителя.

– А обычными ты не пользуешься? – озадаченно переспросил Снейп.

– Да. Тебя что-то не устраивает?

– Я начинаю думать, что неумеренное употребление спиртных напитков делает тебя слегка агрессивным.

– Нет, это составление списков вещей, которые мне придется тебе отдать, делает меня агрессивным! Или, может быть, попытки угадать, что там ты запланировал на вторую часть нашей культурной программы.

Снейп отлевитировал список через всю комнату – так, что тот вылетел в открытую дверь, – после чего сказал:

– А сейчас, думаю, мы пообедаем.

– Ну почему ты не можешь сказать, что собираешься со мной делать? – отчаянно закричал Гарри.

– Потому что ты должен свыкнуться с мыслью, что я не буду связывать себя обещаниями, – просто сказал Снейп.

– Но я же не прошу обещаний!

– Просишь. Хотя я начинаю думать, что делаешь это неосознанно. В любом случае, Гарри, прекрати волноваться из-за того, что ты не можешь изменить. Пойдем, пора обедать.

Суббота, 16 мая 1998 года 12.35

Столовой у Снейпа не было, но был круглый обеденный столик в нише комнаты, которую можно было принять за кабинет или частную библиотеку: вдоль всех стен стояли высокие, под потолок, книжные шкафы, заставленные запыленными томами. Люстра с восковыми свечами освещала письменный стол, в углу которого была аккуратно сложена стопка бумаг. Взглянув на нее, Гарри заметил, что сверху лежит список его имущества, и поспешно отвернулся, снова обращая внимание на люстру.

– А когда ты работаешь, на тебя не капает воск?

Снейп уставился на него:

– Похоже, ты действительно до сих пор не привык к волшебству.

Значит, на свечи наложены заклинания. Мог так бы и сказать.

Не спросив разрешения, Гарри прошел к круглому столику, выдвинул стул и уселся.

Ему было жарко, он вспотел – то ли от вина, то ли оттого, что Снейп наложил на комнаты слишком сильные согревающие чары. Возможно, с сарказмом подумал Гарри, у Снейпа гости бывают так редко, что он просто не подозревает о том, что поджаривает их заживо.

Стоило Снейпу сесть за стол, как перед ними тут же возникли столовые приборы, тарелки, еда и напитки. Но Гарри лишь окинул их равнодушным взглядом, хотя и должен был уже изрядно проголодаться. За завтраком он так нервничал, что у него совершенно не было аппетита. Но сейчас перспектива обеда тет-а-тет со Снейпом заставляла его нервничать еще сильнее, и Гарри боялся, что при попытке пропихнуть хоть что-нибудь в сдавленное спазмом горло ему станет совсем нехорошо.

– Уверен, что ты знаком с процедурой поглощения пищи, – сказал Снейп и принялся было за великолепно взбитое сырное суфле, но с лязгом отложил вилку, заметив, что зеленоглазый юнец никоим образом не реагирует на прозрачный намек. – В чем дело?!

– Ты еще спрашиваешь? – не сдержавшись, Гарри безудержно расхохотался.

– О, ради Мерлина! Да ты не переносишь вино!

– Как бы не так! Я не переношу такую компанию! – огрызнулся Гарри, все еще хихикая.

– Это не смешно! – рявкнул Снейп. – Ты думаешь, я с радостью предвкушаю перспективу связи с тобой? Ты считаешь, что Podentes – это шутка?

Гарри хотел было ответить, что да – шутка вселенского масштаба, причем чертовски дурная, но вместо этого услышал собственное признание:

– Извини. Я почти ничего не ел за завтраком – наверное, поэтому вино подействовало на меня так сильно.

– “Почти ничего” – это сколько? – издевательски поинтересовался Снейп.

– Ну… я выпил сока…

– Да за тобой глаз да глаз нужен! Почему ты ничего не сказал, когда я предложил тебе вина?

Гарри посмотрел прямо на Снейпа, на мгновение почувствовав себя на удивление трезвым, хотя на самом деле этого быть не могло – он по-прежнему был изрядно пьян.

– Потому что я хотел этого, Северус, – признался он. – Ты ведь помнишь – я хотел выпить скотч. Все, что угодно, лишь бы все прошло… легче.

Снейп странно посмотрел на него.

– Я понимаю, тебе тяжело не знать, что предстоит, но… у меня есть причины не раскрывать свои планы. Тебе придется довериться мне во время инициации, которая будет… местами очень непростой. Именно из-за этого я сегодня не объясняю, какого рода прикосновения тебя ожидают.

Глаза Гарри лихорадочно заблестели.

– Но я тебе не доверяю, – заявил он – и тут же пояснил, заметив, как Снейп дернулся при этих словах: – То есть я бы доверил тебе свою жизнь – ты и сами об этом знаешь: читал в моем журнале. И я понимаю, что вся эта затея с Podentes, какой бы дикой она ни была, – это еще одна галочка в перечне случаев, когда ты выручал меня. Но я не доверяю тебе в другом: в том, что ты не станешь меня унижать, делать мне больно, заявлять, что я ничего из себя не представляю, кроме того что я – Мальчик-Который-Выжил. Ты слишком долго получал удовольствие, выставляя меня ничтожеством и, честное слово, никакой алкоголь не сможет изменить то, что я чувствую, думая о доверии – и о тебе.

Высказавшись, он взял вилку и вяло воткнул ее в суфле, которое было зачаровано не остывать и не терять форму, пока к нему не прикоснутся. Но от первого же касания вилки оно сдулось, как проколотый воздушный шар, – и это было так похоже на чувства Гарри в этот момент… Он даже не заметил, как Снейп встал из-за стола, но не увидеть сунутую ему под нос чашку было невозможно. В чашке плескалось пенящееся белое зелье. Оно напомнило Гарри набегающие на берег моря буруны – зрелище, которое он видел давным-давно.

– Антипохмельное зелье, – объяснил Снейп, и Гарри выпил. И только когда чашка опустела, зельевар добавил: – И снотворное. Насколько я понимаю, ты всю ночь не спал и переживал. Ты так… глупо себя ведешь из-за всего этого.

– Вот так сюрприз, – пробормотал Гарри, чувствуя, как зелье начинает действовать. Вряд ли он сейчас сможет воспользоваться камином, не говоря уже о том, чтобы дойти из кабинета директора до Гриффиндорской башни, – но он все равно заставил себя подняться и неразборчиво пробормотать слова прощания.

– Иди, приляг на диван, – покачал головой Снейп. – Ты проведешь со мной весь день. После того, как поужинаешь и почувствуешь себя лучше, мы попробуем начать все сначала.

– Не почувствую, – простонал Гарри, вываливаясь из кабинета в комнату, которую он про себя называл Снейповой гостиной.

Сильная рука удерживала его от падения, пока он не рухнул на старинный диван.

– Почувствуешь, – сказал Снейп глубоким голосом, и это прозвучало как обещание. Но ведь это не могло быть правдой – Гарри помнил, что Снейп не имеет права давать обещаний: их не позволяет Podentes. Он со стоном прикрыл глаза, и снотворное зелье окончательно завладело им.

Суббота, 16 мая 1998 года, 13.05

Снейп вернулся в кабинет и доел обед, с раздражением обнаружив, что вид стоящей перед ним нетронутой тарелки Гарри почти лишил его аппетита. Дело было даже не в самой тарелке, а в том, о чем говорила эта нетронутая порция: юноша, который должен в самое ближайшее время стать его любовником, охвачен таким ужасом от одной мысли о его прикосновении, что в самом буквальном смысле потерял аппетит и сон.

Весьма привлекательный юноша, который пользуется разбитым зеркалом, потому что не любит смотреться в обычные. Он из-за шрама, что ли, так комплексует? Северус уже давно сообразил, что Гарри, должно быть, не любит свой шрам: зачем бы еще он стал носить такую лохматую шевелюру? Дамблдор однажды даже рассказал Снейпу, что волосы Гарри после стрижки могут всего за одну ночь отрасти обратно: таким образом магия помогает ему надежно скрывать шрам.

Суфле неожиданно приобрело вкус флобберчервей. Снейп сплюнул остатки в салфетку и призвал домового эльфа, чтобы тот убрал со стола.

Ну что ж, теперь к делу. Он еще не успел толком изучить список имущества Поттера: разбитое зеркало так его потрясло, что на остальные предметы он практически не обратил внимания. Все они, вместе взятые, представляли собой печальный итог почти девятнадцати прожитых лет. От родителей Поттеру практически ничего не осталось. Сбереженное Альбусом золото, переданный Альбусом же плащ-невидимка, несколько волшебных фотографий и пустой лист пергамента, который Люпин конфисковал, а затем вернул…

Этот последний пункт был сам по себе довольно-таки загадочным. Гарри так отчаянно боролся за то, чтобы не включать его в список, явно не желая отдавать его Снейпу. Но почему? Только потому, что это принадлежало Джеймсу? Тогда Гарри яростнее спорил бы из-за плаща-невидимки…

Кроме того, это словосочетание напомнило Северусу об одном случае, который произошел несколько лет назад. Пустой лист пергамента… Снейпу понадобилось несколько мгновений, чтобы припомнить обстоятельства, недаром он звался зельеваром – у него была отменная память. Голову Поттера видели в Хогсмиде, хотя покидать территорию Хогвартса ему не разрешалось. Северус поймал Гарри на обратном пути, приказал вывернуть карманы и обнаружил пергаментный свиток. Он был пуст, но явно наполнен какой-то странной магией. Гарри заявил, что это – чистый лист пергамента, но, когда Северус попытался исследовать его, на поверхности листа сами собой начали появляться оскорбления. А потом его забрал Люпин. Конфисковал – если верить словам Гарри, – но затем отдал обратно.

Северус прекрасно понимал, что, проснувшись, Гарри вряд ли станет охотно рассказывать об этом листе пергамента. Возможно, даже упоминание о необходимости послушания и о Podentes не сможет развязать ему язык – и из допроса не выйдет никакого толку. Более того, это может все испортить – а ведь Северусу очень нужно, чтобы Гарри как можно быстрее начал чувствовать себя в его обществе более комфортно. Составление списка имущества было необходимостью, причем крайне неприятной. Теперь с этим покончено, и стоит оставить эту тему. Да, да, кивнул сам себе Северус. Достаточно и того, что Гарри согласился признать эту вещь фамильным имуществом, несмотря на все свое нежелание отдать ее Снейпу.

Но уже совсем скоро у Северуса будет возможность посвятить исследованию этого пустого листа пергамента достаточно времени. Он радостно потер руки от предвкушения.

Вернувшись к деловым вопросам, Северус запечатал письмо в Гринготтс и призвал сову, наказав ей отдать конверт гоблину Гардольфу, который весьма компетентно заведовал сейфом самого Снейпа. После этого он зачаровал список – так, чтобы тот проявлялся на листе только по приказанию Гарри или его самого, – и спрятал в защищенный охранным заклинанием ящик стола. Закончив с этими делами, Северус отправился проведать Гарри.

Суббота, 16 мая 1998 года, 14:14

Гарри крепко спал на животе, опустив голову на сложенные руки. Одно колено было слегка согнуто и развернуто в сторону – весьма вызывающая поза, отметил Северус, но тут же постарался не думать об этом. Гарри и так ужасно переживает от перспективы любых интимных контактов с ненавистным старым зельеваром. Северус невольно поморщился, устраиваясь на любимом стуле и глядя на то, как спина Гарри мерно поднимается и опускается при вдохе и выдохе.

Холодное безразличие, решил Северус. Именно такой тактики нужно придерживаться, если он не хочет, чтобы Гарри выбежал из подземелий с дикими криками. Не то чтобы Гарри Поттер мог убегать от чего-либо с дикими криками… Нет, скорее всего, он просто начнет вести себя натянуто и враждебно – а это совсем не в их интересах.

Кроме того, в холодное безразличие со стороны Северуса было легко поверить. Он никогда не любил мальчишку, а долгое время и вовсе ненавидел. Правда, последние два года не были таким непрерывным кошмаром, как первые пять, и гнев Северуса постепенно смягчился, превратившись в обычное пренебрежение. Возможно, этому содействовало то, что после смерти Сириуса Блэка Гарри, кажется, полностью осознал, что все поступки имеют последствия, иногда весьма плачевные, и пока больше не совершал столь же ужасных ошибок.

Что касается связи, которую им предписывало пророчество… Северус не мог лгать себе и утверждать, что совершенно в ней не заинтересован. Хотя он, конечно, не желал ее в полном смысле слова. Поттер был для него слишком молод, слишком гриффиндорист, слишком знаменит. Вступить с ним в связь – совершеннейшая дикость по всем нормам магического общества, даже если не учитывать основную проблему: ведь Поттер все еще ученик. Правда, больше не его ученик, но подобная формальность не могла поколебать моральные принципы Северуса. Гарри был учеником, а он учителем, и это означало, что требования Podentes не просто спорны и нежелательны, но совершенно непристойны.

К сожалению, их невозможно обойти.

Северус обсуждал это с Альбусом, но выторговал лишь согласие на то, чтобы обряд был проведен только после того, как Гарри окончит школу, то есть семнадцатого июня. На все громкие требования Северуса отсрочить и подготовку тоже, коварный директор отвечал только предложениями чая и сладостей. Альбус просто не слышал этих возражений. Северус во что бы то ни стало должен достойным образом подготовить юношу к семнадцатому июня, чтобы инициация прошла благополучно.

В глубине души Северус понимал правоту Альбуса, и это было ужаснее всего. Провести инициацию с Гарри, который боится любого прикосновения – верный путь к провалу. Гарри так и не смог полностью осознать, что если одна из сторон будет действовать неохотно, заклинание может не сработать. Наверняка он по-гриффиндорски глупо считал, что ритуал можно будет повторить, если что-то пойдет не так. А ведь межосевая магия не так-то проста… Северус решил, что должен объяснить Гарри принципы ее действия, хоть и не ожидал, что юноша все поймет.

Гарри тихо застонал и заворочался во сне, поглаживая пальцами мягкий зеленый бархат диванной обивки. Наверняка ему снится Грейнджер, кисло подумал Северус. Его не обмануло представление, которое Гарри разыграл на уроке. Ясно, что эти двое спали друг с другом – прямо под носом у Рональда Уизли. Но Гарри ведь такой герой – он просто не мог не защитить репутацию своей девушки, вот и выдал тогда всю эту чушь про “любование издалека”. Ну что ж, размышлял Северус, пусть уж лучше грезит о ней, а не удовлетворяет свои желания в реальности. Да, ему точно лучше теперь воздерживаться.

А все-таки на редкость приятно, думал Северус, что ему выдалась такая возможность – спокойно рассмотреть юношу, не натыкаясь на его враждебное отношение. Гарри был по-своему очень привлекателен, хоть Северус раньше не задумывался об этом, пока его не вынудило пророчество. Он вообще никогда не позволял себе так смотреть на учеников – всегда вел себя с ними отстраненно, как профессионал. Но теперь, когда он точно знал, что ему предстоит разделить с Гарри постель – причем далеко не единожды, – все изменилось. Верно, его первоначальной реакцией были ярость и отвращение – вероятно, такое же, какое испытывал сам Гарри. Ведь это же, в конце концов, чертов Гарри Поттер – проклятье всей его жизни. И, кроме того, ученик, отпетый гриффиндорец, юнец и все такое прочее.

Но, получив от Гарри письмо, полное вопросов (причем некоторые из них оказались на удивление умными и грамотно сформулированными), он как-то смирился со своей участью и перестал громогласно жаловаться на нее Альбусу. И присмотрелся к юноше – по-настоящему, изучающе присмотрелся, чего никогда не сделал бы при иных обстоятельствах.

Первым шокирующим открытием стало осознание того, что если более юная версия Гарри Поттера и впрямь была точной копией отца, то со временем материнские гены изрядно смягчили черты его лица, и теперь обнаружить в нем сходство с Джеймсом стало не так-то легко. Хуже всего то, что у Лили была просто потрясающая внешность. Ее скулы и глаза на лице Гарри не делали его столь же неотразимым – он определенно не был красавчиком. Потому что для Северуса слово “красавчик” включало в себя элемент женственности – а в Гарри не было ничего женственного.

И при всем этом внешность его была утонченной, несмотря на взъерошенные волосы.

Вот, к примеру, цвет его глаз и волос. Черный и зеленый – любимые цвета Северуса, отчасти цвета его факультета. Кожа, покрытая легким загаром, фигура… Одним словом «утонченность» ее не опишешь. Гарри никогда не станет высоким, зато он идеально сложен. Кто бы мог подумать, что под мантией скрывается натренированное квиддичем тело стройного, гибкого тигра, с широкими плечами и ладными, узкими бедрами. Собственно говоря, Снейп потребовал, чтобы Гарри снимал мантию каждый раз, когда приходит к нему, просто-напросто потому, что ему нравилось любоваться открывавшимся зрелищем.

Даже обидно, что совесть заставила его объяснить Гарри, что раздевание – это наказание за грубость. Возможно, нужно было отложить это объяснение на потом – дождавшись, когда Гарри не только расстегнет рубашку, но и снимет ее… Впрочем, нет, на самом деле Северус не жалел о проявленном милосердии.

Чисто на физическом уровне уложить Гарри в постель будет проще простого, но для Северуса эта задача представлялась безумно сложной и в то же время головокружительно привлекательной. Потому что существовала одна проблема – и весьма серьезная.

Гарри его не хотел.

Но захотеть ему придется – иначе вся затея с Podentes окажется просто потерей времени.

Так что… холодное безразличие. Гарри обладает знаменитой гриффиндорской храбростью, он готов пожертвовать жизнью ради спасения других. И если он будет думать о жизни с Северусом в этих понятиях, он сможет пройти через все. Но стоит ему только догадаться, что его хотят использовать, это будет полный провал. Северус решил не давать Гарри понять, что тот его привлекает. Потому что Гарри не поймет, не поверит, что его не хотят заманить в ловушку с помощью Podentes, чтобы унизить и причинить боль. Он и так уже предъявил Северусу столько обвинений – даже не зная всей правды…

Холодное безразличие. Похоже, эти слова скоро превратятся в девиз Северуса.

Суббота, 16 мая 1998 года, 16:52

Гарри вынырнул из мира грез, открыл глаза и сразу же привычным жестом пригладил челку, чтобы та надежно скрыла шрам. Только после этого он по-настоящему проснулся и сообразил, где находится.

“Все еще у Снейпа. И сейчас мне снова придется с ним есть. А потом…”

Тело Гарри охватила дрожь. Он почувствовал, как внутри все похолодело – несмотря на царящую в комнатах Снейпа жару.

Зельевар поднял взгляд от пристроенной на коленях стопки листов пергамента и отложил перо. Гарри нашарил очки и увидел, что весь пергамент поверх черных чернил исчеркан красным. Должно быть, Снейп проверяет ученические работы. И уж, конечно, с изощренной жестокостью разделывает под орех работы всех учеников – кроме слизеринцев.

Гарри кашлянул.

– Можно воды?

Снейп с легкой усмешкой приподнял бровь:

– Никогда не поверю в то, что ты проводил здесь каждый вечер в течение недели и все еще не обнаружил кухню.

Гарри сел и яростно тряхнул головой, чтобы окончательно прийти в себя.

– О, так, значит, я могу здесь чувствовать себя, как дома, Северус? – спросил он в тон Снейпу. – Прости, что не сообразил сразу.

– Да, – ответил Снейп, складывая лежавшие на коленях листы пергамента так, что стопка в итоге стала идеально ровной. После этого он отложил ее в сторону.

– Да? – недоуменно переспросил Гарри.

– Да, ты можешь чувствовать себя здесь, как дома. Ведь до тебя, разумеется, уже дошло, что совсем скоро это место действительно станет твоим домом, Гарри?

– Угу. Эти подземелья, в которых мне жутко… – пробормотал Гарри.

– Какая жалость.

Тон и слова Снейпа были такими небрежными, что Гарри занесло.

– Отъебись! – отчетливо буркнул он.

Снейп улыбнулся. Холодной, почти садистской улыбкой. Словно он был рад тому, что Гарри нагрубил – и этим самым развязал ему руки.

– Гарри, – промурлыкал он, источая злобу. – Я тебя предупреждал – не разговаривай со мной так.

– Не предупреждал! – возразил Гарри. – Ты предупреждал, чтобы я не язвил и не лебезил, когда ты отдаешь свои божественные приказания.

– Все равно, я думаю, что небольшой урок тебе не повредит, – спокойно заявил Снейп. – Чтобы ты не забывался. Потому что после инициации подобное поведение может разорвать взаимодействие наших магических сил – а его восстановление потребует нескольких месяцев. Так что… – Он сделал паузу, а затем огласил приговор: – Сними свой идиотский свитер.

Гарри закусил губу.

– Но мы еще не связаны заклинанием, Северус. И, честно говоря, я думаю, все это “ты должен тренироваться” – полная фигня.

– Ты считаешь, что уже готов принять удовольствие из моих рук?

– Конечно, нет! – выпалил Гарри. – Но ведь это не одно и то же! Раз заклинание этого требует – значит, мы должны тренироваться. Но вся эта ерунда с послушанием – полное дерьмо. Я справлюсь с этим потом, когда будет нужно.

– Ты будешь привыкать сейчас, – угрожающе произнес Снейп, приближаясь к дивану. – Ты должен уметь следовать моим указаниям – для Podentes это так же важно, как способность принимать удовольствие из моих рук.

– Я смогу это сделать, когда придет время, – упрямо заявил Гарри, отшатываясь от нависшего над ним Снейпа.

– К квиддичу у тебя такой же подход? Тебе не нужны тренировки?

– Это разные вещи! Поймать снитч – это ведь ужасно сложно и…

– А ты считаешь, что слушаться меня – это очень просто?

– Вот дерьмо, – тихо выругался Гарри, стаскивая с себя свитер и слегка задыхаясь от переполнявшего его гнева. – Ненавижу, когда ты прав! Вот, теперь доволен?

– Не особенно, – сказал Снейп странным тоном. – Ты… потный.

– Ну так ведь я был в свитере – вот и вспотел, – с легкой усмешкой ответил Гарри. – И потом, у вас тут жарко, как в сауне. Я уж думал, вы хотите, чтобы я сам всю одежду с себя скинул. Настоящее пекло!

– Но я не знал, что тебе жарко, – заметил Снейп.

– Можно подумать, что вас это волнует, – пробормотал Гарри – и тут же съежился, ожидая очередного наказания. Может, на этот раз ему придется снять ремень? Но после ответа Снейпа Гарри осознал свою глупость. Кроме раздевания, есть множество других способов наказания. А Снейп был… непредсказуем. Гарри понятия не имел, чего ждать.

– Пойдем со мной, – сказал его учитель, разворачиваясь одновременно элегантно и устрашающе – удивительно, что это у него получалось даже без мантии.

– Если хочешь меня наказать, – возразил Гарри, – то можешь сделать это здесь.

– То, чего я хочу, нельзя сделать здесь, – ответил Снейп, не оборачиваясь. – Не усугубляй ситуацию, Гарри, пойдем.

Гарри изобразил рвотный позыв, но послушался – и, словно раб, которым ему предстояло стать в ближайшем будущем, последовал за мастером зелий к закрытой двери. При приближении Снейпа дверь отворилась. Вопреки опасениям Гарри, она вела вовсе не в пыточную.

Хотя… это с какой стороны посмотреть, подумал Гарри.

Снейп вел его в свою спальню.

Суббота, 16 мая 1998 года, 17:04

Снейп провел Гарри через всю спальню к скрывавшейся за ней ванной комнате, – и просто сказал:

– Прими душ.

– Принять душ? – выдохнул Гарри, чувствуя, что коленки подогнулись от облегчения. Он-то ожидал какого-нибудь проклятия или, может быть – учитывая пророчество и всякое такое – изрядной дозы прикосновений, которых он не смог бы вынести. – И все? Это и есть мое наказание? Принять душ?

– А с чего ты взял, что я собираюсь тебя наказывать?

Удивление Снейпа казалось искренним. Гарри нахмурился.

– Ну… Я же тебе нагрубил.

– Это уже вошло у тебя в привычку, – отметил Снейп, скрестив на груди руки. – Надеюсь, что в более комфортном состоянии ты станешь выплескивать свое раздражение пореже.

– Но я просто не представляю себе, как смогу почувствовать себя комфортно в вашем присутствии, профессор, – дрожащим голосом выговорил Гарри. Он не хотел быть грубым – не сейчас; это была всего лишь правда.

– Северус, – поправил его Снейп, качая головой. – И я понимаю, что ты не представляешь себе этого. Все, на что я надеюсь сейчас, – это то, что после душа ты почувствуешь себя лучше. Я не знал, что тебе так жарко в подземельях. Я подумаю, как это исправить.

Он достал из кармана брюк палочку, трансфигурировал кусок мыла в высокий хрустальный стакан с неким подобием золотого герба и поставил его на гранитный бордюр рядом с раковиной.

– Помнится, ты хотел пить.

Гарри взял бокал и невольно усмехнулся.

– Гриффиндорский, профессор?

– Северус.

Гарри со вздохом исправил ошибку:

– Гриффиндорский, Северус?

– Так мы их не перепутаем, – объяснил Снейп, указывая на такой же стакан с серебряным гербом Слизерина.

– Ну да, – сказал Гарри, пытаясь привыкнуть к этому. Теперь у него есть личный стакан в ванной Северуса Снейпа. Все еще голый по пояс, он как-то перестал беспокоиться по этому поводу. Возможно, дело было в том, что вообще вся эта ситуация – его пребывание в ванной Снейпа – казалась совершенно нереальной и фантастичной. «А может, это последствия того зелья?..» В любом случае, Гарри чувствовал себя более-менее непринужденно. Он оглядел просторное помещение и нахмурился.

– А ванны здесь нет?

– Есть, в магическом пространстве, – ответил Снейп и сделал палочкой несколько четких движений. Гарри заметил, что задняя стена расступилась, открывая взгляду ванну, которую вполне можно было бы назвать небольшим бассейном. Облицованная под эбеновое дерево, она была встроена в каменный пол и казалась очень глубокой – в человеческий рост. В отличие от ванны старост, здесь не было дюжины кранов, – вместо них в неглубоком канале вдоль ванны буйно росли зеленые и серебристые папоротники. Гарри предположил, что наполнять ее нужно с помощью магии.

– Можно? – спросил он, делая неопределенный жест в сторону магического пространства.

– Чувствуй себя, как дома, – ответил Снейп с явным намеком, которой Гарри не мог не заметить.

– Ладно, – ответил он и выжидающе замолчал.

Снейп не уходил. Гарри не знал, ждет ли он чего-то – и чего вообще он может ждать. В конце концов он спросил с вызовом:

– Будешь смотреть? – и взялся за ремень на джинсах.

Снейп тихо фыркнул:

– Не забудь наложить очищающие заклятия на одежду. – Он призвал свитер и всучил его Гарри.

– А, так мне можно будет снова его надеть? – Слова вырвались у Гарри прежде, чем он сообразил, что снова язвит.

– Не искушай меня, – прорычал Снейп. Он вышел, и вход в магическое пространство замкнулся. Гарри резко ухватился за гранитный бордюр, чтобы удержаться на ногах, – пространство вокруг него замерцало, словно грозило вот-вот исчезнуть, но в конце концов стабилизировалось. Гарри с шумом втянул в себя воздух, одновременно махнув палочкой, – и ванна начала наполняться соблазнительно прохладной водой.

Глава 11

Суббота, 16 мая, 1998, 18:10

– Здорово, теперь гораздо приятней, – заметил Гарри, возвращаясь за обеденный стол. – Спасибо.

– Тебе лучше? – поинтересовался Снейп, проведя рукой над единственной толстой свечой в центре стола, от чего та вспыхнула изумрудным пламенем.

– Ну да, не так жарко, – объяснил Гарри. – Но нужно действительно напрячь фантазию, чтобы представить, что я чувствую с тобой себя в своей тарелке.

– Благодарю за столь точное описание твоего дискомфорта, – ответил Снейп. Гарри удивился кислому тону зельевера – он же был прекрасно осведомлен о чувствах Гарри по поводу проклятого пророчества.

На столе появилась еда, но вместо наполненных всякой всячиной блюд, как в Большом зале, перед каждым возникла лишь тарелка с салатом. И даже тот казался не очень питательным. Листья латука, редиска, вырезанная наподобие... Гарри даже не понял, чего именно, – несколько холодных побегов спаржи, маринованных в соусе, по вкусу напомнившим Гарри одновременно и уксус и чеснок. Осознавая, что уже проявил грубость, он постарался скрыть разочарование. Ну, он же всегда сможет сбегать на кухню попозже, хотя неожиданно его осенило, что вскоре все эти небольшие вольности будут ему недоступны – после того, как он сдаст врагу отца мантию-невидимку.

Что же, как сказала бы тетя Петуния: о сбежавшем молоке не плачут. Даже если в его случае речь шла о молоке, которое еще только собиралось сбежать.

Следуя примеру Снейпа, Гарри развернул на коленях льняную салфетку и взял самую длинную вилку из трех, лежащих перед ним. Его удивило количество вилок для простого салата, но это были комнаты Снейпа, а он был гостем, так что вряд ли стоило задавать лишние вопросы. Когда зельевар разрезал ножом спаржу на небольшие кусочки, Гарри пришло в голову, как нецивилизованно выглядел он сам, нанизывая ее на вилку и запихивая в рот целиком. Ну и что? В конце концов, не его вина, что он не привык к изысканным салатам со спаржей! Большую часть жизни он был счастлив, когда просто удавалось насытиться. Хотя, если Снейп питается так все время, уныло подумал Гарри, то после 17 июня ему снова придется свыкаться с голоданием. Не то что бы это было совсем ужасно; в любом случае ему приходилось проходить через подобное каждое лето, когда он покидал Хогвартс. Он просто будет стараться наедаться впрок в Большом зале, хотя, учитывая расписание Снейпа, суббота в любом случае будет у него разгрузочным днем.

Салат был съеден, и Гарри, хоть и наказал себе не думать о еде, все же не смог удержаться, чтобы не облизать соус с вилки. Хорошо еще, что Снейп не сводил с него глаз, иначе он бы еще и тарелку облизал. Хотя он не выдержал и снова макнул вилку в соус.

Прекрати думать о еде... Хороший совет. Не раз помогал ему у Дерслей. Ну, по крайней мере, хотя бы иногда.

– Когда я начну учить заклинание? – спросил он. – Ну, то, что для ритуала?

Снейп вытер уголок рта, отвел с лица волосы на плечи и протянул:

– Думаю, что и сам догадался бы, о каком заклинании идет речь, Гарри.

Ну почему этот человек всегда заставляет его чувствовать маленьким несмышленышем? Глупый вопрос, ответ на который Гарри прекрасно был известен. Во-первых, Снейп вел себя так со всеми, за исключением директора, а во-вторых, он явно получал извращенное удовольствие, обращаясь таким образом с Гарри, который всегда был для Снейпа воплощением испытанных в детстве унижений. Заглянуть в думосброс зельевара на пятом курсе оказалось плохой идеей, думал Гарри, потому что косвенно привело к смерти Сириуса. Однако, с другой стороны, он понял причину, по которой Снейп всегда его ненавидел. И, как ни странно, это действительно помогло Гарри. Ведь когда тебя ненавидят ни за что – это гораздо хуже.

– Ну? – повторил он. – Так что там с заклинанием?

Снейп нанизал на вилку салатный лист.

– Когда бы ты хотел начать его учить?

– Откуда я знаю? Ты же сказал, что оно сложное, но сам я его даже не видел; понятия не имею, насколько мне будет трудно. И вообще, почему оно считается таким страшным? Неужели из-за размеров?

– Оно - на древнем хиндустани.

Гарри глотнул воды.

– Не на латыни? А как же Калигула?

– Насколько известно, оно пришло откуда-то из Кашмира; это в Ин...

– Индии, хотя и оспаривается Пакистаном, – прервал Гарри. – Я не полный невежда, хотя не сомневаюсь, что ты так не считаешь.

Снейп красноречиво пожал плечами.

– В любом случае, ученые пришли к выводу, что Калигулу тренировали восточные волшебники. Полагают, что заклинания не могли быть на его родном языке, хотя связанный с ним ритуал до сих пор известен под искаженным латинским названием.

– Ну, я смогу запомнить немного текста на хиндустани, – настоял Гарри.

– Очень на это надеюсь, – парировал Северус, отложив вилку на тарелку.

В тот же миг обе тарелки из-под салата исчезли, и их заменили другие – с жареным палтусом на рассыпчатом рисе.

– О! – в голосе Гарри безошибочно отражались его эмоции.

Снейп насмешливо взглянул на юношу.

– А ты решил, что мы сегодня на диете? Нет. Просто я предпочитаю ужинать культурно. – Но, как только Гарри с аппетитом принялся за рыбу, улыбка Снейпа угасла. – Значит, ты голоден.

– Ну, если помнишь, я пропустил и завтрак и обед, – начал оправдываться Гарри, потому что подобные замечания у Дерслей всегда подразумевали критику.

– И ты бы так и промолчал, верно? – обвинил Снейп.

Гарри нахмурился.

– Слушай, ты уже ругал мои манеры, но даже я знаю, что в гостях едят то, что подают, и говорят «пожалуйста» и «спасибо».

– Когда это я жаловался на твои манеры?

Гарри поднял было голову, но тут же снова уткнулся в тарелку. Рис был действительно вкусным. Ярко-желтый и с легким привкусом чего-то неописуемого.

– Нет, не говорил, но у тебя это на лице написано.

Подняв глаза, юноша встретился с бесстрастным взглядом Снейпа.

– Ты имеешь в виду легилименцию? – холодно спросил зельевар.

– Ну да, причем беспалочковую, – протянул Гарри. – И это я-то, кто едва способен к окклюменции. Как логично. Я имел в виду инстинкт, только и всего. Интуицию. Или же то, как ты оценивающе следишь за каждым моим движением за столом. Кстати, я заметил, что ты это делаешь даже в Большом зале.

Невероятно, но Снейп напрягся еще больше.

– А. Ну, твои манеры за столом бывают весьма отвратительными; это трудно отрицать. Но то, что ты едва способен к окклюменции – неверно.

– Да? А в прошлый раз, вышвырнув меня из кабинета, ты говорил совсем другое. Ну, помнишь, перед Рождественскими каникулами на шестом курсе. Могу процитировать: «Прочь, ты, ошибка природы, ты едва способен к окклюменции – и это все, что мы можем ожидать от чудо-мальчика, который считает себя выше таких мелочей, как учеба, и которого интересует лишь квиддич. Надеюсь, что тебя хорошо проучили и в следующий раз ты потрудишься очистить сознание перед сном, потому что Темный Лорд теперь знает, как до тебя добраться, верно? Все, что ему нужно сделать, это внушить тебе, что один из близких тебе людей в опасности, и неважно, что, позволив обвести себя таким образом вокруг пальца, ты подвергаешь опасности близких тебе людей. До тебя должно было дойти еще прошлой весной, но, несомненно, так и не дошло, что ты не единственный маг в мире, и даже не единственный, кто имеет значение. Но с нашей-то удачей это проклятое пророчество надует твое эго да так, что Темному Лорду останется лишь проткнуть его и вытянуть мысль...

Гарри умолк лишь тогда, когда Снейп повысил голос.

Суббота, 16 мая 1998 18:29

– Довольно! – проорал Снейп, перебивая речитатив, когда стало ясно, что Гарри продолжит говорить еще очень долго. Вначале Северуса охватила паника: неужели он действительно все это наговорил по поводу неудач Гарри. Затем он неохотно признался себе, что тот процитировал точно, слово в слово. И последней же его реакцией было холодное равнодушие, в которое он вцепился, как в спасательный круг:

– Что ж. Если ты мог запомнить все это, то, думаю, у тебя не возникнет проблем выучить заклинания.

Северус вернулся к рису, но мысль о том, что Гарри сумел распознать его мнение касательно манер за столом, не давала ему покоя. Сам он, разумеется, в интересах поддержания дружеской атмосферы ничего не сказал вслух по этому поводу и даже удержался от гримасы отвращения. Но Гарри все равно почувствовал его неодобрение, а значит, юноша был гораздо более внимательным, чем полагал Северус.

А это значило, что рано или поздно он поймет, что Северус находит его внешне привлекательным.

Если, конечно, Северус не проявит осторожность. Иначе Гарри почувствует себя еще более используемым, что повредит их обмену силы. Хотя, несомненно, благородный гриффиндорец все равно попытается провести ритуал. Руководствуясь самопожертвованием и тому подобной чепухой. Подумать только – юноша был готов скорее голодать, чем попросить еды!

– Тоже мне Оливер Твист! – едко заявил он. – Никто не вышвырнет тебя за ухо, если ты попросишь еды.

– Я пытался быть вежливым, – возразил Гарри, но Северус не стал слушать.

– А добился обратного. Ты понимаешь, как неучтиво с твоей стороны предполагать, что я стал бы морить тебя голодом?

При этих словах у Гарри на лице появилось странное выражение, и он отвернулся.

– Нет, такое мне в голову не пришло, – снова принимаясь за еду, ответил он. – Ты ведь сам написал о том, что не обязан учитывать мои нужды, что можешь убить меня без страха наказания. И как я должен себя чувствовать?

– Ты должен проявлять благоразумие. – Северус налил себе бокал шардоне и попросил домовика, учитывая прошлый опыт, принести Гарри тыквенный сок. – Я написал, что не собираюсь плохо с тобой обращаться.

– Да, но ты же не можешь ничего обещать. – Гарри ткнул вилкой в рыбу сильнее, чем намеревался. – Кроме того, чертово заклинание может заставить тебя делать всякие ужасные вещи, это ясно.

– Этого может и не произойти, и не произойдет, если ты подчинишься мне как следует.

– Ну да, – протянул Гарри, отпивая сок. – И все же параллель с Cruciatus оказалась чрезвычайно полезной – ведь я видел, как ты применял его много раз, то есть ты уже привык причинять боль.

– Я не...

– Значит, это будет Cruciatus? – прервал Гарри. – Для ритуала, когда ты должен причинить мне боль?

Северус побледнел.

– Конечно нет!

Гарри доел рис, бросая на него сердитые взгляды.

– Ну, я знаю, как он тебе хорошо удается, и, учитывая, что ты его упомянул, то я решил, что это было намеком, Северус.

– Я пытался, – процедил Снейп, – объяснить тебе Темную магию и почему мы должны относиться к Podentes со здравой долей уважения!

– Ну ладно, я недопонял, – признался Гарри, демонстративно положив вилку в центр тарелки. – Гм. Так как насчет десерта? Или же это срабатывает только для тебя?

– Домовые эльфы не привыкли к тому, чтобы я делил с кем-либо трапезу, – рассеянно заметил Снейп. Значит, юноша решил, что во время проведения ритуала его ожидает Crutiatus?.. Сложно сказать, что больше ужаснуло Северуса: то, что это вообще пришло Гарри в голову, или то, с какой легкостью он с этим смирился… Конечно, Гарри уже приходилось испытывать на себе Crutiatus, – но ведь именно поэтому подобная перспектива должна была бы возмутить юношу...

– Так что? – настойчиво переспросил Гарри. – Как ты собираешься причинить мне боль?

– Я пока не решил. – Северус положил вилку на тарелку – и перед ними появились небольшие порции шоколадного мусса. – Думаю, это будет что-нибудь связанное с кровопусканием. Так или иначе, нам понадобится твоя кровь для зелья, которое я выпью во время ритуала.

Гарри нахмурился.

– Последний раз, когда у меня брали кровь во время ритуала, – это было…

– Возрождение Темного Лорда, я в курсе. Не знаю, утешит ли тебя это, но мне понадобится всего несколько капель. Можешь не опасаться зверских пыток. Суть Podentes не в этом.

– А вдруг частое применение Crutiatus повлияло на ва… твои наклонности? – осторожно спросил Гарри. – То есть… ну, вообще-то я не стал бы задавать таких вопросов, но ты сам написал, что только идиот не понимает, какой эротичной бывает боль. Интересно – это то, что тебе нужно в постели? Причинять боль?..

– Нет, – выдохнул Северус, попрощавшись с аппетитом. Чертовски неприятно, что юноша так думает, – но объяснимо: Гарри наблюдал за собраниями Упивающихся Смертью и имел семилетний опыт на уроках зельеварения. Северус понимал, что его поведение в классе заставляло думать о нем как о законченном садисте.

– То есть, ты утверждаешь, что на тебя не повлияло частое использование непростительных? – издеваясь, спросил Гарри.

– Нет, не утверждаю.

– Но не так? – уточнил Гарри. – А как именно?

Северус поморщился.

– У меня не возникло непреодолимое желание бросаться проклятьями направо и налево – хотя в процессе я не могу не демонстрировать требуемую… готовность сделать это. – Так же как самому Гарри придется продемонстрировать желание во время инициации. – Думаю, их употребление делает меня… агрессивнее, злее.

– Но при этом ты уверен, что не смешиваешь боль с удовольствием, – констатировал Гарри – в его утверждении явственно звучало сомнение.

– Наелся? – внезапно сменил тему Снейп и, терпеливо дождавшись утвердительного кивка Гарри, поднялся на ноги. Огонь свечей высветил решимость на его лице. – Отлично. Последние несколько минут тебя занимала тема боли, но, если ты помнишь, наша сегодняшняя задача – достижение удовольствия. Предлагаю начать. Дай мне знать, если почувствуешь, что я переступаю границу между этими двумя понятиями.

Гарри, не испытывающий страха никогда и ни перед чем, тоже встал, пробормотав при этом: «Я бы, пожалуй, предпочел Crutiatus». После этого он произнес уже громче:

– Значит, сейчас между нами не произойдет ничего… слишком интимного? Во всяком случае, пока?

– Верно. Ступай в гостиную, Гарри.

– Я не хочу тебя целовать…

– Гарри! Помолчи. И все будет хорошо.

Повернувшись, Северус покинул импровизированную библиотеку, вынуждая юношу следовать за собой.

Суббота, 16 мая, 1998. 19:15

Гарри не мог заставить себя сдвинуться с места. Как ни старался, он просто не представлял себе, что сейчас войдет в гостиную Снейпа и начнет заниматься… тем, для чего ему не удавалось найти подходящего слова.

Дело было даже не в том, что Снейп был таким уж страшным. Конечно, этот человек был язвительным, грубым, резким и чертовски устрашающим – но по-настоящему Гарри его не боялся. Проблема была в самой ситуации – в ожидании того, что Гарри придется делать из-за Podentes.

И не только ему, конечно. Снейп оказался в той же самой ловушке – и откровенно признавался в том, что требования пророчества его не радуют.

Возможно, именно эта мысль помогла Гарри наконец медленно отойти от обеденного стола. Как ни нелепо, но он действительно испытал облегчение от того, что плохо было не одному ему.

– А, вот и ты, – поприветствовал Снейп неохотно вошедшего в гостиную Гарри. Удивительно, что за этим не последовало замечания по поводу того, сколько времени он потратил на преодоление нескольких шагов. Но изгиб губ Снейпа был достаточно красноречив. Гарри подумал было, не сострить ли что-нибудь вроде «я заблудился», но решил, что это прозвучит слишком глупо – и лишь подтвердит мнение о нем Снейпа.

В подземелье было темно. Единственным источником света оставались странные языки пламени в камине – не обычные ярко-рыжие, а бледно-желтые, которые почти не грели. Гарри озадаченно протянул к камину руки и взглянул на тени, мелькавшие на висящих вокруг гобеленах.

– Огонь тут всего лишь для освещения, – пояснил Снейп.

Гарри вспомнил, что пламя свечей было зеленым. Значит, огонь бывает разным. Странно, что за семь лет обучения в волшебной школе это никогда не приходило ему в голову. Впрочем, возможно, обычному волшебнику не приходится сталкиваться с разными видами пламени так же часто, как зельевару.

– Э… ладно, – чувствуя себя глупо, отозвался он – что вообще часто случалось в присутствии Снейпа. Кашлянув, он попытался снова: – Ну и? Ты наконец-то поделишься со мной своими планами?

Снейп указал на пол рядом с камином.

– Сядь лицом к огню.

– Это и есть план?

Даже в тусклом свете каминного пламени ему удалось заметить промелькнувшую в черных глазах вспышку раздражения.

– План, – усмехнулся Снейп, – заключается в том, что ты – как я уже сто раз объяснял – обязан мне повиноваться. Я не собираюсь в будущем объяснять подробности запланированных мной действий – просто потому, что это рискует испортить мне настроение, что, в свою очередь, осложнит и без того нелегкую задачу насильно навязывать тебе опыт достижения удовольствия.

– Еще немного, и я зарыдаю от жалости, – выплюнул Гарри – хотя на самом деле жалости не чувствовал и в помине. Наоборот, он был рад, что это так тяжело давалось Снейпу, – по крайней мере, не он один страдал от проклятого пророчества. – Я, знаешь ли, тоже не прыгаю от радости.

Гарри сел, скрестив ноги и положив сжатые кулаки на колени. Снейп устроился сзади – и Гарри оцепенел, чувствуя напряжение и внутреннее сопротивление. Услышал, как зельевар скрипнул зубами, и слегка отпрянул, подозревая, что за этим звуком должна последовать одна из пресловутых издевательских речей. Гарри уже прекрасно представлял ее себе: обвинения в нехватке интеллекта быстро сменятся перечислением его личных недостатков. Затем последует убийственное сравнение с Джеймсом. И вся речь будет сдобрена уничижительными комментариями по поводу его внешности, в которых лохматые волосы займут отнюдь не главное место. Гарри знал, что Снейп находит недостатки во всех его чертах, и, возможно, даже считает его внешность отталкивающей. Зельевар не раз обзывал его в классе низкорослым и даже иногда карликом – хотя Гарри до сих пор не понимал, какое отношение его внешние недостатки имели к темам проводимых Снейпом уроков.

Однако ожидаемых оскорблений так и не последовало. Долгое время Снейп вообще молчал и ничего не делал, а затем тихо и сдержанно произнес:

– Я знаю, что ты не стремился к этому. И понимаю, как тяжело тебе переносить то, что я умалчиваю о некоторых вещах. Но это необходимо для…

– Знаю, знаю – для ритуала, – перебил его Гарри. – Я уже понял. Ты должен сотворить со мной нечто ужасное, чтобы заставить заклинание работать, и при этом, по каким-то странным причинам, не можешь раскрыть, что именно.

– Я не сделаю тебе ничего плохого, – возразил Снейп. Гарри попытался было обернуться, чтобы разглядеть выражение его лица, но учитель не допустил этого. – Смотри на огонь. И в том, что я кое-что замалчиваю, нет ничего странного. Речь идет о подчинении – то есть о самой сути ритуала. Ты должен будешь проявить готовность следовать за мной, куда бы тебя это ни привело. И это не моя интерпретация. Ритуал в этом плане не допускает разночтений.

– Ну да, возможно, но сейчас ситуация ритуалом еще не контролируется.

– Ты ошибаешься – дело как раз в контроле. Ты должен прекратить попытки контролировать меня.

– Но я не…

– Ты хочешь знать, что я собираюсь делать, – чтобы попытаться ограничить меня или возразить мне. Это недопустимо.

– Ну да, истина заключается в том, что ты можешь делать все, что заблагорассудится, – признал Гарри. – Я понимаю. Я ведь действительно прочел твой синопсис. Просто я не думал, что мне придется привыкать к такой… э… покорности еще до проведения ритуала.

– Но ведь ты понимаешь, почему лучше не откладывать?

– Ну да, раньше начать, чтобы было легче после, – неохотно согласился Гарри. – В любом случае, я считаю, что заслужил объяснение.

– Ну, возможно, кое-что я смогу объяснить, – уступил Снейп. – И объясню, Гарри. Я уже упоминал, что изобрел заклинание, которое должно облегчить нам задачу. Оно называется Sensatus. Важно, чтобы ты понял, что возможно и что невозможно с его помощью, – так что слушай внимательно.

Гарри кивнул, не отрывая глаз от огня. Его пальцы были так долго стиснуты в кулаки, что начали болеть.

– В сущности, Sensatus поможет тебе сосредоточиться на ощущениях. Это не Obliviate – и ты не забудешь о моих ласках, однако какое-то время тебе будет неважно, кто тебя касается, тебя будут волновать сами прикосновения. При этом заклинание не навязывает чувства, а лишь помогает их осознать, если ты меня понимаешь.

– Если честно, то не очень, – признался Гарри.

– Sensatus не введет тебя в заблуждение, – пояснил Снейп. – Но и меня обмануть оно тебе не позволит. Сосредоточение на ощущениях заставит тебя откровенно реагировать на мои ласки.

– Сейчас умру от нетерпения, – проворчал Гарри. – Ну, других вариантов, я так понимаю, нет, так что давай, применяй это свое заклинание.

– Только когда в нем возникнет необходимость.

– Думаю, она возникнет еще до того, как ты… ну, что бы ты ни начал делать.

– Нет, вот так сразу не возникнет. Я применю его, когда посчитаю, что оно тебе поможет. Но, Гарри, действовать оно будет недолго и лишь на ограниченном участке. И еще, я бы предпочел, чтобы ты сам просил повторить его, когда сочтешь нужным.

Гарри вздохнул:

– Договорились.

– Ну что ж... – Снейп протянул руку – его палочка вспыхнула, огонь в камине уменьшился вдвое и комната тут же погрузилась в глубокий полумрак. Гарри услышал за спиной шепот Снейпа: «Accio крем».

– Представь себе ситуацию, – продолжил зельевар. – Примени воображение: твои мышцы ноют и болят после квиддичного матча, тебе нужен хороший массаж. – Руки, увлажненные кремом, скользнули юноше под свитер и легли на лопатки. Гарри невольно напрягся – даже не потому, что осознавал, кто именно его касается. Дело было и в креме – теплом, как растопленное масло, – при том что руки Снейпа были прохладными. Такое сочетание его жутко нервировало, и Гарри вздрогнул.

– Ш-ш, – успокаивающе произнес Снейп. – Это просто массаж.

– Я знаю! Черт, да ты вообще представляешь, что я воображал себе весь день? Неужели нельзя было сказать, что это будет просто массаж?! – вспылил Гарри.

– Это было бы неверно, – слегка усмехнулся Снейп, проводя ногтями по коже Гарри.

Значит, будет что-то еще? Гарри громко застонал – и тут же прикусил губу, надеясь, что его стон нельзя было принять за признак удовольствия.

– Расслабься! – приказал Снейп. – Ты слишком напряжен. Квиддич, помнишь? Ничего интимного – просто руки на твоей спине. – Гарри дернулся от прикосновения и услышал позади вздох. – Ну, притворись же, ради Мерлина! Это важно – чтобы ты позволил мне к себе прикасаться.

Это было хоть и неприятной, но правдой, поэтому Гарри начал стараться. Он ведь даже сидел в подходящей для медитации позе – хотя никогда раньше не пытался расслабиться, чувствуя, как чужие руки гладят его спину. Он начал глубоко дышать: вдох носом, выдох ртом, ощущая, как напряжение растворяется с каждым целительным глотком воздуха. Эта процедура была Гарри отлично знакома – не зря же он каждый вечер повторял ее в постели перед сном, очищая сознание. Он продолжал размеренно дышать, чувствуя, как мысли становятся все более туманным и расслабленными и не то чтобы исчезают совсем, но почти… Примерно так Снейп и описывал Sensatus, лениво подумал Гарри. Он знает, кто до него дотрагивается, но ему плевать. Сравнение с квиддичем оказалось удачным: когда после матча Гарри чувствовал боль во всем теле, ему было все равно, кто его массировал. Вот и сейчас… Руки Снейпа, большие и сильные, умело разминали мышцы; длинные пальцы так глубоко вжимались в шею и позвоночник, что он чувствовал, как превращается в податливую массу. Так хорошо… Этот человек определенно знает толк в массаже. И этот крем… Ах! По-прежнему теплый, теперь он, казалось, проникал в кожу, впитываясь в мышцы. Гарри чувствовал запах клевера, хотя по ощущениям крем был похож скорее на мятный – он пощипывал и освежал, одновременно расслабляя мышцы.

– Готов поспорить, что бальзам – твоего приготовления, – сонно пробормотал Гарри, все еще продолжая глубоко дышать – но уже не осознавая этого. Руки Снейпа забрались выше и легли на плечи, разминая их круговыми движениями. – Э… он волшебный?

– Не совсем. – Пальцы Снейпа уже находились у основания шеи и медленно скользили по верхним позвонкам. Гарри с шумом втянул воздух, выдавая удовольствие, – и тут же снова напрягся, после чего ему пришлось опять напомнить себе о глубоком дыхании.

Снейп что-то говорил – но речь больше напоминала мерный гул утробного урчания. Гарри не разбирал слов, да их, наверное, и не было – во всяком случае, английских. Звук приятно убаюкивал и укачивал на своих волнах, становясь похожим на ритуальное песнопение, ритм которого совпадал с движениями рук Снейпа. Рук, скользивших по позвоночнику вверх и вниз и с удивительной тщательностью расслаблявших каждую напряженную мышцу. Гарри действительно чувствовал себя так, словно только что вернулся с выматывающего квиддичного матча – вероятно, из-за мощнейшего напряжения, в котором он находился целый день, а может, и целую неделю. Общение со Снейпом оказалось для него сильным стрессом, что не могло не сказаться на физическом состоянии. С тех пор как Гарри начал регулярно спускаться в подземелья, он практически потерял сон. Но сегодня он наверняка будет хорошо спать – потому что руки с длинными, тонкими пальцами так умело находили на спине каждую мышцу и снимали с нее напряжение.

– Гарри.

Прошло несколько секунд, прежде чем Гарри сообразил, что этот глубокий, успокаивающий голос прекратил свой бессмысленный речитатив и

произнес что-то внятное.

– М-м-м? – не слишком разборчиво отозвался наконец Гарри, но Снейп, казалось, не обратил на это внимание. – Сними свитер.

Руки Гарри послушно потянулись к краю свитера, а в голове пронесся целый вихрь мыслей: «Что, опять? Но я же не грубил – за что он меня наказывает? А может, это что-то вроде проверки? Он хочет посмотреть, сделаю ли я это… Или он просто…»

Не проронив ни слова, юноша стянул свитер, бросил его на пол и вздохнул, когда руки снова коснулись его – на этот раз чуть ниже плеч. С новой порцией крема, снова наполнившей воздух ароматом клевера, Снейп поглаживал бицепсы, разминая их до тех пор, пока Гарри не почувствовал, что растворяется в этих умелых прикосновениях, и не задрожал от ощущения…

–Увеличь пламя, – шепнул сзади Снейп. – Заклинание Calorum.

Гарри стал было искать в карманах джинсов палочку – но его руки были так расслаблены, что ничего не вышло.

– Лучше ты сам, - выдохнул он.

– У меня заняты руки, – в ответе мелькнула улыбка.

– А. – Гарри почувствовал, что краснеет. Наверное, для Снейпа это было неприемлемо – взять палочку жирной от крема рукой. Он ведь не какой-нибудь неряшливый студент. Но Гарри совсем не хотелось отвлекаться от подаренных массажем ощущений. Ему и было по-настоящему хорошо – никогда еще после квиддичных матчей его не разминали так умело.

– А с помощью беспалочковой?

– Она требует значительной концентрации внимания, – по-прежнему тихо отозвался Снейп. – А в данный момент мое внимание сосредоточено на тебе.

И снова дрожь – на этот раз не только от прикосновений, но и от кружащего голову голоса. Глубокие, протяжные звуки больше не пугали – в них не было привычной ранящей язвительности.

Гарри наконец-то вытащил палочку и произнес нужное заклинание, хоть и не слишком старательно. Желтые языки пламени на миг стали оттенка заходящего солнца, но затем побледнели. Палочка выскользнула и упала на коврик перед камином.

– Я знаю, что ты способен на большее, – тихо заметил Снейп.

– Да, но вообще-то мне не холодно, – отозвался Гарри.

– Тогда зачем нужно было произносить заклинание?

Гарри сначала даже не смог вспомнить, но наконец-то сообразил:

– Э… Ты же сам попросил.

– А. Действительно, – шепнул Снейп.

Еще какое-то время он массировал руки Гарри, скользя ладонями вверх-вниз, каждым движением ощутимо натягивая кожу. Они молчали, и было

слышно только потрескивание огня в камине. Потом Гарри услышал, как Снейп вытирает руки и поднимает палочку с пола. Гарри невольно напрягся – сейчас последует что-то посерьезнее Calorum.

– Ш-ш, – успокоил Снейп, придвигаясь ближе – так, что его рубашка задела обнаженную спину. Нежно разминая одной рукой плечо Гарри, Снейп прикоснулся кончиком палочки к основанию его шеи и шепнул: «Sensatus».

Ощущение от заклинания было поразительным – словно мозг отделился от тела. Впрочем, думать Гарри по-прежнему мог – просто не хотел. Он хотел только чувствовать. Чувства расцветали в нем, словно цветы, распускающие лепестки навстречу восходящему солнцу. Сильнее всего ощущения были в месте, где плечо переходит в шею, – том самом, где его все еще касалась уткнувшаяся в сухожилие палочка.

Но Гарри чувствовал не только шею. Подобные ощущения он испытывал и раньше, просто никогда о них не задумывался. Его пальцы касались тканого каминного коврика, слегка шероховатого от переплетения нитей. Он ощущал легкое дуновение ветерка, дразнившее волоски на руках, и колыхание пламени – не горячего, даже не теплого (его Calorum был слишком слабым), но все же слегка согревающего плывущий к нему воздух.

Пламя было волшебным – и это Гарри тоже почувствовал, физически ощущая отголоски наложенных заклинаний.

Но шея… Новое чувство поглотило его, вытесняя все остальные. Что-то мягкое – и в то же время твердое – прижималось к шее. Пульсирующее, требовательное чувство – оно стало вдруг таким острым, что Гарри со свистом втянул воздух. Ощущение стекающей по шее влажно-обжигающей лавы немного смягчили прохладные и гладкие пальцы, легшие на живот.

Пальцы, резко надавив, увлекли его назад, и Гарри поддался – откинулся в кольце поддерживавших рук и склонил голову набок, облегчая доступ к шее. Из живота к горлу поднимался низкий, протяжный стон – от прикосновений губ к шее было так хорошо.

И тут он стал приходить в себя. До него дошло, что кто-то целует его в шею – и не легкими дружескими поцелуями, как у него когда-то было с Чо (и которая осталась от них не в восторге). Это были горячие, влажные, страстные поцелуи – словно место, где его плечо переходило в шею, было святыней, которой истово поклонялись. Осознавать это было очень странно – ведь какая-то его часть с самого начала понимала, что это влажное, горячее ощущение – не что иное, как поцелуй. Да, Гарри понимал – но не задумывался об этом. Просто позволил ощущениям увлечь себя – точь-в-точь как ему объяснял Снейп…

Живот Гарри неожиданно стянуло тугим узлом. Снейп! О боже, Снейп! Это Снейп, Мерлин его побери, целует мою шею – ибожемой – у него это ТАК здорово получается!

Все ощущения начисто испарились. Гарри начал вырываться из обнимавших его сжавшийся живот рук, пока тихий голос не произнес еще раз: «Sensatus», вновь погружая его в удовольствие, влажным следом поднимавшееся от шеи к уху.

Снейп посасывал мочку его уха, слегка покусывая ее – отчего по тщательно размятому позвоночнику каждый раз пробегал холодок. Да, Снейп. На сей раз Гарри осознавал, что это был Снейп. Вообще-то, он знал об этом с самого начала – просто это не имело значения… И сейчас не имеет, понял Гарри.

– Ты позволил действию заклинания почти совсем развеяться… – тепло и дразнящее выдохнул Снейп в основание шеи. Затем он встал на колени, проведя руками по выступающим ребрам Гарри, и тот, слегка задыхаясь, наклонил голову вперед. Губы, скользнув по шее, очутились у другого уха. – Просто, когда потребуется, попроси: «Sensatus, Северус».

Палочка вновь коснулась его шеи – с другой стороны, и заклинание слилось в единое целое с пояснениями Снейпа. Гарри прикрыл глаза и полностью отдался во власть ощущений, чувствуя, что готов просидеть так всю ночь – так ему было хорошо.

– Sensatus, – простонал он чуть позже, чувствуя, как испаряется действие заклинания и на него начинает накатывать беспокойство.

– Скажи мое имя, – проговорил Снейп у него над ухом.

– Sensatus, Северус…

Он все длился и длился – этот медленный танец чистейшего физического наслаждения и заклинаний, удерживавший Гарри за пределами ясного осознания происходящего. Под конец Гарри уже знал, был ли на его шее и верхней части спины хотя бы сантиметр не зацелованной Снейпом кожи. Совершенно определенно, на всей его спине, груди и животе не осталось ни одного участка, на котором не побывали бы руки Снейпа.

Но вот наконец Снейп отстранился и ушел, оставив Гарри перед камином. Последнее наложенное заклинание постепенно развеивалось – и Гарри начал по-настоящему осознавать не только то, что делал с ним Снейп, но и что делал он сам. О, Мерлин… Извивался, стонал, подставлял шею, умолял продолжать, потом умолял снова наложить этот чертов Sensatus… И самое ужасное – он даже не мог во всем обвинить заклинание. Его ведь на самом деле ни к чему не принуждали… Тьфу! Тут он вспомнил о заклинании принуждения – Compulsio – и задумался о том, что Снейп сможет творить с его помощью. Хотя Снейп и говорил, что ему, скорее всего, не придется пользоваться этим заклинанием – если Гарри будет как следует его слушаться... Тьфу, тьфу!

Гарри начала колотить дрожь, и он подобрал лежавшую на полу палочку, чтобы наложить – уже как следует – на камин Calorum.

Затем, понимая, что этого все равно не избежать, он поднялся на ноги, натянул свитер и обернулся в поисках Снейпа. Нужно посмотреть ему в лицо, правильно? Ведь этот вечер – только начало, и если Гарри сейчас сбежит, как неразумный ребенок, продолжать будет гораздо сложнее. Обязательства, которые ему пришлось взять на себя, были нежеланными, но это его обязательства – и только его. Он уже взрослый – по стандартам как магического, так и маггловского британского законодательства, – а значит, должен отвечать за свои поступки.

Снейп сидел на своем обычном месте – в углу дивана. В одной руке он держал чашку с дымящимся чаем, другая покоилась на корешке книги – словно в его распоряжении было все время мира, чтобы восстановиться после их посиделок у камина.

Гарри хотел уйти, но чувствовал, что должен сказать что-то на прощание, поэтому тоже присел на диван и, откинув голову на низкую спинку, проговорил:

– Это заклинание, которое придумали вы сами, профессор… э… Северус.

– Похоже, тебе понравилось, – непринужденно заметил Снейп. Снейп преспокойно пил чай. От неловкости Гарри сжал челюсти: совсем недавно этот человек, словно забыв обо всем на свете, целовал его шею, – и Гарри до сих пор был смущен и растерян. Так как же Снейп мог так быстро собраться и теперь демонстрировать такую невозмутимость?

Понимание придавило его десятитонной плитой. Основной задачей вечера было научить Гарри принимать удовольствие от руки Снейпа. Последнему же испытывать удовольствие было необязательно – и, судя по всему, не его и испытывал. Вот он сидит там, как ни в чем не бывало, водя глазами по строкам, перелистывая страницу… Гарри тряхнул головой, осознав, что смотрит на эти пальцы и размышляет о том, что, наверное, необходимые в зельеварении точность и аккуратность и сделали их такими ловкими и умелыми.

Мерлин, о чем он думает!

– Гм… Я, наверное, пойду, – начал было Гарри.

– Подожди минуту. – Снейп захлопнул книгу и посмотрел на Гарри, отчего тот – от воротника и выше – начал заливаться краской. А от снисходительной, понимающей улыбки зельевара стало только хуже. Впрочем, улыбка исчезла до того, как Снейп начал говорить. И хорошо – Гарри не выдержал бы этих слов в сопровождении подобной ухмылки.

– Гарри, ты воздерживаешься от сексуальной активности, как мы с тобой договаривались?

«Не твое собачье дело», – чуть было не ответил Гарри. Вслух же произнес:

– Да.

– Ты понимаешь, почему это так важно?

– Да! – По крайней мере, на этот раз его голос не звучал как хриплое карканье. – Потому что заклинание должно убедиться в том, что я искренне хочу… э… быть с тобой.

Снейп оглядел его с головы до ног, и Гарри не знал, что он при этом увидел. Защитный барьер? Уязвимость? Последняя мысль Гарри совсем не понравилась, и он выпрямился.

– И от самоудовлетворения ты тоже воздерживаешься? – продолжал настойчиво расспрашивать Снейп.

– Да. – Гарри сглотнул, чувствуя, что вообще-то мог бы и пожаловаться на это требование. В конце концов, никого не должно касаться, что он делает сам с собой поздно ночью в спальне. Но, подумав, Гарри понял, что Снейп прав – воздержание действительно могло облегчить ситуацию: он будет настолько нуждаться в разрядке, что захочет достигнуть ее даже со Снейпом. Подобная мысль вогнала его в такую депрессию, что он буквально лишился сна. Однако он послушно соблюдал требование Снейпа и игнорировал естественные потребности организма, понимая важность успеха заклинания. Он должен будет спать со Снейпом – причем по собственному желанию.

Тьфу, тьфу и еще раз тьфу!

– Хм-м, – пробормотал Снейп, пронзая Гарри взглядом черных глаз. – Ты понимаешь, что из-за подобного ограничения, разрядка может наступить во сне?

– Знаете, мне уже почти девятнадцать, так что я вообще-то в курсе! – отрезал Гарри. Он не мог поверить, что обсуждает такие вещи со Снейпом.

– И это уже происходило с тех пор, как ты начал воздерживаться…

– Я не собираюсь обсуждать это! – перебил Гарри. – И не настаивай. Иначе мы ввяжемся в большую, никому не нужную ссору.

Снейп приподнял бровь.

– Теперь я буду прикасаться к тебе каждый вечер. Надеюсь, ты понимаешь, что мне полезно знать, каким образом это может на тебя повлиять?

Гарри почувствовал, что на этот раз просто багровеет.

– Вам так хочется меня унизить, профессор?

– Северус.

– Блин! Ладно. Северус.

Снейп окинул его снисходительным взглядом.

– То, что тебя унижают вопросы о совершенно обычных функциях организма – только твои трудности. – Он махнул рукой в сторону камина. – А теперь, если не возражаешь, я вернусь к чтению. Ты уже вполне пришел в себя, так что можешь отправляться.

Что это было, как не приказ выметаться? Нет, конечно же, Гарри это не задело. Он ведь и сам просто мечтал о том, чтобы поскорее покинуть жилище Снейпа, – не меньше, чем Снейп мечтал о том, чтобы он убрался восвояси. Как выяснилось, Гарри даже немного поторопился в своем желании уйти – он уже стоял в камине, зачерпнув горсть дымолетного порошка, когда Снейп заметил:

– Книги, Гарри. На полке. До начала ТРИТОНов осталась всего неделя. И две – до их окончания. Думаю, тебе стоит повторить продвинутые чары. Мы можем заняться ими в понедельник.

– Хорошо, займемся чарами, – согласился Гарри, забирая с полки стопку учебников.

– Помимо всего прочего, – добавил Снейп. Гарри исчез в камине прежде, чем учитель успел еще что-то добавить.

Суббота, 16 мая, 1998 года. 21.14

Как только зеленая вспышка ознаменовала исчезновение Гарри, Снейп тут же отбросил книгу, которую и не думал читать, вскочил с места и заходил взад-вперед по комнате, словно тигр в клетке. Одно дело – решиться на демонстрирование холодного безразличия, и совсем другое – придерживаться решения на практике. Это казалось так легко, когда он думал, с чего начать… Массаж – что может быть невиннее? Тихий, спокойный напев, под который будет легче уделить внимание каждому участку гладкой, загорелой кожи Гарри, и несколько поцелуев на шее и спине – то здесь, то там…

Их вечерние… занятия имели только одну цель: начать преодолевать внутреннее сопротивление Гарри, стараясь при этом не давить слишком сильно. Это было очень важно – Северус понимал, что Гарри был не единственным, кому нужно было начать, чтобы куда-то продвинуться. Требования заклинания о добровольном согласии и желании Гарри накладывали на Северуса множество ограничений – ведь он один был ответственен за то, чтобы довести юношу до состояния, в котором проведение ритуала вообще будет возможно.

Sensatus, безусловно, помог – заклинание сделало Гарри податливым и заставило охотно откликаться на действия Северуса; оно доказало Гарри, что он действительно способен испытывать удовольствие от прикосновений рук и губ зельевара. Проблема заключалась в том, что оно сделало Гарри отзывчивым. Слишком отзывчивым. Потрясающе отзывчивым.

Северус рухнул в кресло, спрятал лицо в ладонях и громко застонал. Как он сможет выдержать еще несколько недель до ритуала, если Гарри так вздыхает и стонет в ответ на его прикосновения? Конечно, хорошо, что юноша способен так реагировать, но Северуса беспокоили пределы собственного самоконтроля. Касаться Гарри само по себе было таким пьянящим наслаждением, что Северусу приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не зайти слишком далеко. А тут еще приходилось иметь дело не только с упругой плотью под его руками, но и со стонами удовольствия, которые издавал Гарри. Северус не знал, сколько еще сможет это выдержать.

Для Гарри этот вечер, возможно, стал опытом чувственного наслаждения, но то, что пережил Северус, слегка смахивало на изощренную пытку. Было мало приятного в том, чтобы так страстно хотеть чего-либо и отказывать себе в этом, хотя сами прикосновения и поцелуи, конечно, приносили немалое удовольствие. Но подавить в себе потребность в большем оказалось очень сложно. Пока он разминал спину Гарри, ему, хоть и с огромным трудом, удавалось сохранять спокойствие, но стоило прикоснуться губами к шее – и желание вспыхнуло в нем так остро и горячо, что пришлось приложить все усилия, чтобы не отвечать Гарри стоном на каждый стон. Больше всего на свете в тот момент ему хотелось опрокинуть Гарри на спину – и начать целовать по-настоящему, пока он не станет умолять, чтобы Северус его взял, вошел в него.

А вместо этого Северусу приходилось сдерживать себя и изливать свою страсть в прикосновениях к шее Гарри, чувствуя, как тот выгибается в его объятьях… Он уже и забыл, когда в последний раз кто-либо так искренне и непосредственно отзывался на его ласки.

И теперь Северусу было больно.

Это была проникающая до костей боль, сконцентрированная в совершенно определенном месте, – и прекрасно знакомая всем, кто долгое время воздерживается и говорит потребностям своего тела решительное «нет». Безусловно, ситуация с Гарри была предрешенной – поэтому в данном случае вернее было бы сказать «пока еще нет», но это не облегчало боль. Даже наоборот, усугубляло ее – ведь «пока еще нет» вызывало вопрос «а почему не сейчас?», а в данный момент Северус просто не мог позволить себе роскошь потребовать от Гарри слишком многого. Когда придет время, они займутся любовью, и тогда их желание должно быть абсолютно взаимным, а это значит, что Северус сначала должен… да, в какой-то степени поухаживать за Гарри.

И ведь он старался. Вино, ужин при свечах, легкие прикосновения у камина… Он старался изо всех сил – даже пытался проявлять галантность (насколько это вообще могло у него получиться), и эти попытки просто убивали его. Он не хотел ухаживать за юношей, не хотел, чтобы все было мило, уютно и романтично. Ему нужна была страсть – горячая, острая, яростная.

Он снова застонал – конечно же, такие мысли не улучшили его состояние. Не облегчили боль, которую он чувствовал, и его решимость продвигаться медленно – чтобы можно было достигнуть той близости, которую от них требовало гребаное пророчество.

Северус поднял голову и взглянул на все еще яркое и теплое от наложенного Гарри заклинания пламя. Просто удивительно, каким привлекательным Гарри успел стать для Северуса. Стоило ему увидеть блестящую от царящей в подземельях жары обнаженную грудь юноши, как все его тело напряглось. Честно говоря, Северус совершенно не хотел возвращать Гарри этот дурацкий свитер. Как соблазнительно было думать о перспективе провести весь вечер с полуобнаженным Гарри, разглядывать его во время ужина… Но это, конечно, было бы неправильно.

Подобное обращение вызвало бы у юноши гнев и обиду – а это совершенно не те чувства, которые требуются для достижения сексуальной совместимости.

Вообще-то Северус вовсе не планировал стыдить Гарри, унижать его и обращаться с ним как с рабом – что бы там ни говорило пророчество. В конце концов, заклинание было разработано для влюбленных… И хотя он не любит Гарри – сама мысль об этом кажется нелепой – он действительно думает, что они вполне могут прийти к договоренности.

А по требованиям ритуала, их соглашение должно включать в себя телесную близость и подчинение Гарри – но не плохое обращение со стороны Северуса.

«А все-таки было бы здорово заставить его провести весь вечер без рубашки», – подала голос разлившаяся по телу Северуса боль. Зельевар вздохнул. Как он докатился до такого? Мужчине его возраста совершенно не пристало испытывать вожделение к такому юнцу, как Гарри. Ни к чему хорошему это не приведет. Было бы легче, испытывай к нему Гарри хоть какое-то ответное влечение. Или – Северус издал сухой смешок – если бы мужчины привлекали юношу хотя бы так же, как женщины.

Но мужчины не привлекали Гарри – о чем Северусу было прекрасно известно. Реакция юноши на Sensatus ни о чем не говорила – это был обычный физический отклик на стимуляцию, не имеющий никакого отношения к ориентации. Северус поморщился.

Ну, по крайней мере, Гарри больше не спит с Гермионой Грейнджер. Что уже неплохо – если, конечно, юноше можно верить.

И еще одна гримаса – еще кислее – потому что, конечно же, этому чертовому Гарри Поттеру верить можно. Тот не станет врать, если дело касается возможного поражения Темного Лорда. И не станет подвергать опасности этот желаемый исход ради удовольствия провести время со своей девушкой. Нет, он согласится провести остаток жизни рабом, чтобы избавить магический мир от участи худшей, чем смерть. Вместо этого Гарри сам выберет подобную участь.

Благородный гриффиндорец.

Северус презрительно поджал губы и поблагодарил Мерлина за то, что завтра воскресенье – ему не придется видеть Гарри и думать о нем.

Глава 12

Воскресенье, 17 мая, 1998, 9.05

На самом деле Северус, конечно же, увидел Гарри в воскресенье. В Большом Зале, за завтраком.

Он твердо решил не смотреть в сторону Гарри, особенно после того, как юноша ясно дал понять, что заметил, как Северус наблюдал за ним во время еды. Холодное безразличие… Он не бросит на гриффиндорский стол ни единого взгляда, не говоря уже о том, чтобы проследить за тем, как юноша подносит ко рту вилку. Лицо Северуса полыхнуло жаром, знакомая боль снова охватила тело.

Он сосредоточился на тосте. Тщательно выверенными и оттого почти сердитыми движениями намазал его маслом, затем лимонным джемом. Конечно же, коллеги не могли не заметить взбудораженное состояние Северуса, но он не обращал на них никакого внимания, лишь слегка вздернул подбородок. Ни у кого из учителей не хватило бы мужества поинтересоваться настроением зельевара. Ни у кого, кроме…

– Как ты себя чувствуешь этим замечательным воскресным утром, Северус? – жизнерадостно поинтересовался усевшийся рядом Альбус Дамблдор, привычно поблескивая глазами за стеклами очков-полумесяцев. – Все ли в порядке с твоим… э… особым проектом?

Особым проектом, ну конечно. Северус почувствовал сильное желание плюнуть в директора, но вместо этого изобразил на лице нарочитую бесстрастность, которую постоянно пытался выказать в присутствии Гарри.

– Он продвигается, – лаконично ответил Северус. – А как ваш… сопутствующий проект? Вы уже связались с коллегами, о которых мы говорили?

– Мой тоже продвигается. – Дамблдор медленно кивнул. – Все должно быть готово заранее, хотя я искренне надеюсь, что это не пригодится.

– Я тоже на это надеюсь, директор. – Снейп ловко положил себе на тарелку сосиску и, нарезая ее тонкими ломтиками, покосился на старика. – Что-нибудь еще?

Альбус моргнул и перевел взгляд на гриффиндорский стол.

– Хм-м, да. Как только ТРИТОНы закончатся, я бы хотел поговорить с вами обоими – обсудить некоторые организационные детали.

– Уверен, что мы в состоянии с ними разобраться сами, – намекнул было Северус, но Альбус лишь добродушно улыбнулся в ответ, поднеся ко рту чашку, и Снейп признал свое поражение. – Как скажете, директор.

Организационные детали… Он понятия не имел, что имеет в виду Дамблдор. Зная Альбуса, это, конечно, могло быть чем угодно. Действительно чем угодно.

Как только директор вышел, Северус решительно впился зубами в тост и, погрузившись в размышления о том, что могло скрываться за словами Альбуса, забыл о принятом ранее решении и рассеянно скользнул глазами туда, куда незадолго до того смотрел Дамблдор: в сторону гриффиндорского стола. Завтракает ли Гарри или так расстроен вчерашним вечером с Северусом, что снова лишился аппетита?

Гарри завтракал, как всегда демонстрируя ужасные манеры, – жирный кусок бекона он держал в руке. Более того – он еще и размахивал этим куском, о чем-то споря с… ну с кем же еще – с Гермионой Грейнджер. Но это была не привычная оживленная беседа – Северусу со своего места казалось, что юноша был рассержен. Лицо Гарри пылало – и это живо напомнило о минувшем вечере. Зельевар сглотнул, попытался отвести взгляд, но не смог.

Он навострил уши – но так и не смог ничего расслышать сквозь стоящий в Большом зале гам

Тем временем мисс Грейнджер махнула рукой в сторону учительского стола – в его сторону, а Гарри покачал головой, швырнул недоеденный бекон на тарелку и что-то разъяренно произнес – после чего отодвинул скамейку и направился к выходу, вытирая руки о синие джинсы.

Северус невольно содрогнулся.

У девушки хватило смелости встретиться с ним взглядом – в ее глазах читалось осуждение. Затем она выскочила за дверь вслед за Гарри.

Мистер Уизли, как заметил Северус, все это время следил за спором друзей как за магической дуэлью – постоянно переводя взгляд с одного ее участника на другого. По мере того как разгорался спор, он выглядел все более расстроенным и один раз даже встрял – сказал что-то мисс Грейнджер и накрыл ее руку своей. Она какое-то время терпела это прикосновение, но стряхнула его ладонь, когда вскочила и устремилась за Гарри.

И Рональд Уизли позволил ей убежать – словно до сих пор не понял, что между этими двумя явно установились романтические отношения – это если уж совсем мягко выражаться. И словно не знал, что после подобной ссоры, при таком накале страстей, любовники вряд ли достигнут примирения с помощью обычного поцелуя.

Вряд ли? Северус тоже был когда-то молод – и, хотя его не привлекали юные дамы, принципы оставались теми же. Подобные стычки, на почве сердечных драм… Все они вели только к одному.

Подхваченный волной вскипающей ярости, Северус стремительным шагом направился из Большого Зала к лестнице, ведущей в Гриффиндорскую башню.

Воскресенье, 17 мая, 1998, 9.26

Северус не думал о том, что скажет, когда застукает их вместе, – его больше заботила необходимость успеть их поймать, пока Грейнджер не положила конец решимости Гарри блюсти воздержание. Он прекрасно представлял себе эту картину: искаженное яростью лицо Гарри, пульсирующие жилки на висках, свернутое в тугую пружину тело, ищущее выход гневу… О да, Северус прекрасно знал, как легко – и как соблазнительно – переплавить эти чувства во вспышку страсти, выплеснуть гнев в урагане сумасшедших толчков.

Он очень живо представлял себе все это, пока поднимался по лестнице, торопливо перешагивая длинными ногами через три ступеньки за раз, – и неожиданно наткнулся на спускающегося навстречу Гарри. Юноша был один, с «Молнией» в руке.

Северус окинул его невысокую фигуру внимательным взглядом, не упуская ни единой детали. Прошло всего несколько минут с тех пор, как Гарри покинул Большой Зал, и большую часть этого времени у него должен был занять путь до башни и обратно. Волосы Гарри были не растрепаннее обычного, одежда выглядела так же – вплоть до мерзкого жирного пятна на стройном бедре. Заметив учителя пролетом ниже, юноша посмотрел на него прямым, бесхитростным взглядом. Хотя тело Гарри и напряглось немного – но не от чувства вины, как понял Северус, а, скорее, от волнения и обеспокоенности. Вообще-то, это было довольно забавно. Ведь вчера в комнатах Северуса они не занимались ничем таким, что могло бы вогнать в краску, – и между тем, Гарри просто пылал, когда Северус, поднявшись на несколько ступеней, поравнялся с ним.

Северус внезапно почувствовал себя несколько глупо – получается, он зря гнался за Поттером: тот совершенно не собирался позволить Грейнджер вовлечь его в действия, которые подвергли бы опасности проведение ритуала Podentes. Вместо этого Гарри решил пойти полетать, чтобы избавиться от гнева и напряжения. Способ, конечно, детский, но явно предпочтительней первого варианта.

– Э… Я перепутал расписание, профессор? – спросил Поттер – тихо, практически шепотом, предварительно оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышал. Юный глупец совсем позабыл о проклятых портретах, которые внимали всему, что происходило в коридорах, и обожали сплетничать. Северус пытался было убедить Альбуса в том, что некоторым из них определенно нельзя доверять, особенно сейчас, во время войны, но тот, со своим вечным блаженным выражением, в ответ только щебетал о чудесных новых сладостях, изобретенных близнецами Уизли

– Расписание не изменилось, – скованно ответил Северус.

– Расписание? Интересно, что это у них должно быть по расписанию? – раздался хихикающий голос с нарисованной арены цирка позади Гарри. Вопрос задал размалеванный клоун, крутившийся по картине колесом.

– Дополнительные занятия, – проворчал Северус, чтобы заткнуть его. Нельзя было позволить расползтись по всему замку слухам о том, что профессор Снейп составляет для Гарри Поттера какое-то загадочное расписание.

Гарри побледнел.

– Извините, – пробормотал он, протискиваясь мимо Северуса и даже слегка отпихивая того в сторону, и с неестественно прямой спиной продолжил спускаться по лестнице.

Северус тихо выругался и, взмахнув полами мантии, направился в подземелья.

Воскресенье, 17 мая, 1998, 13.12

За обедом все повторилось. Северус пытался не смотреть в сторону Гарри, но позорно не удержался; Гарри опять ел руками и ругался с мисс Грейнджер. Правда, на этот раз он, похоже, рассердился еще больше – схватил тарелку и прямо с ней выскочил из зала. Мисс Грейнджер предсказуемо отправилась за ним, а мистер Уизли – так же предсказуемо – остался за столом, набивая рот едой. На этот раз он даже не пытался вмешаться в спор – и не старался их удержать, когда они убежали.

Опять. Ведь Рональд Уизли все это время был с ними в башне. И он, очевидно, осознал то, что не сразу сообразил Северус: физической связи между этими двумя действительно больше нет, хотя взаимное влечение несомненно осталось. По какой еще причине Гарри мог бы так злиться на девушку? Он явно хотел ее, но не мог позволить себе эту роскошь. И, конечно же, мисс Грейнджер пыталась вызвать гнев, чтобы спровоцировать его, – эта тактика прекрасно работала с большинством молодых людей. Но Гарри оказался сильнее. Выдержаннее. Северус с раздражением понял, что у него появился повод восхищаться невыносимым юнцом. Причем повод, не связанный с физической привлекательностью.

В любом случае, больше он не будет следовать за этой парочкой.

Однообразное поведение Гарри, к которому Северус уже успел привыкнуть, за ужином резко изменилось. Лишившийся развлечения зельевар даже испытал подобие разочарования. Кроме того, он понял, что постоянные попытки мисс Грейнджер поколебать решимость Гарри провалились. Если, конечно, не предполагать, что Гарри все-таки сдался.

Но этого, судя по всему, не произошло.

Значит, настойчивость мисс Грейнджер сможет подтолкнуть Гарри к поискам выхода… выхода, не вступающего в противоречие с Podentes. Если уж на одну из их встреч он уже пришел слегка взволнованным…

В общем, за ужином стало понятно, что Гарри устал от игр мисс Грейнджер. Он сел от нее подальше, на другом конце стола, и старательно избегал взглядов, которые она постоянно на него бросала. Довольно-таки любопытно: стоило ему прекратить ссориться и спорить с друзьями, как его манеры тут же улучшились. Северус вздохнул, подумав, что удивляться тут нечему. Он еще на уроках зельеварения прекрасно уяснил, что Поттер способен концентрироваться только на чем-то одном: он либо помешивал зелье, либо думал о следующем ингредиенте; делать это одновременно у него не получалось. Так и тут: он либо ругается, либо ест вилкой.

Сегодня вечером он ел вилкой и выглядел одиноким среди шумной компании третьекурсников, которые смотрели на него с неприкрытым благоговением и боялись обратиться к нему даже по самому невинному поводу. Гарри не обращал на это внимания, хоть и хмурился, методично пережевывая говяжью грудинку с протертой репой. Репой, надо же! В тарелке она была похожа на картошку, но Северус не мог ни с чем спутать запах, который почувствовал, когда проходил мимо гриффиндорского стола, направляясь в библиотеку. Если бы дело происходило не в Хогвартсе, а в каком-нибудь другом заведении, Северус подумал бы, что, несомненно, произошла ошибка – ведь репу никто не любил. Но хогвартские домовые эльфы очень серьезно относились к индивидуальному подбору еды, и Северус предположил, что Гарри действительно испытывал странную любовь к этому корнеплоду, хоть и размазывал его по тарелке.

Северусу стало интересно, что появилось бы на тарелке Гарри во время их совместного ужина, не закажи он блюда заранее.

Глава 13

Понедельник, 18 мая, 1998, 19:04

– Чары, – объявил Северус следующим вечером, внимательно разглядывая застывшего на другом конце дивана юношу. – ТРИТОН назначен на следующий вторник – и теория и практика будут проходить утром, так что твое вечернее расписание не изменится.

– С расписанием все ясно, спасибо, – пробормотал Гарри.

– Волнуешься?

– Из-за чар? Да нет. Они у меня получаются неплохо. – Странно: при последних словах Гарри слегка покраснел. Неужели он вспомнил, как хорошо выходил у Северуса Sensatus?..

– Да, с практической частью у тебя не должно возникнуть сложностей, – признал Северус. – Но ты никогда блистал в сочинениях. Что ты уже успел повторить?

Гарри вздохнул:

– Классификацию Албера, протасмическую систематику, теорию беспалочковой магии и этическую концепцию Грейдона.

– Другими словами, почти всю программу седьмого курса, за исключением практики. – Северус приподнял бровь, заметив выражение лица Гарри. – Тебя удивляет, что я осведомлен о том, что вы проходите на каждом этапе обучения?

– Вообще-то, удивляет, – ответил Гарри. Порывшись в кармане, он достал несколько серых семян с гладкой оболочкой, сунул их в рот и принялся громко щелкать. После этого на глазах у изумленного таким необычным лакомством Северуса запихнул в рот большой и указательный пальцы и вытащил шелуху.

– Можно салфетку?

Вздрогнув, Северус, заклинанием призвал салфетку.

– Это что, какая-то маггловская еда?

– М-м-м, семечки подсолнуха, – объяснил Гарри и, вытерев руки о салфетку, принялся за новую порцию. – Они вкусные, особенно если подсолить. Хочешь?

– Нет. – Откашлявшись, Северус решил высказаться: – Не нужно приносить с собой еду, Гарри. Если ты проголодаешься – можно вызвать домового эльфа, и он принесет все, что тебе захочется.

– Да нет, меня и семечки прекрасно устраивают, – упрямо ответил Гарри.

– А меня нет! Убери их! – приказал Северус, окончательно выйдя из себя.

Гарри подчинился и, еще раз вытерев руки о салфетку, спросил:

– Что, тебя снова шокируют мои манеры? Мы тут вроде не на официальном ужине.

– Мы находимся в моих комнатах, где вести себя так нельзя – в любое время.

Гарри склонил голову, глаза его потемнели.

– Кажется, ты предложил мне чувствовать себя как дома.

Значит, это была проверка? Любопытно. Северус окинул Гарри задумчивым взглядом.

– Возможно, тебе лучше их есть на кухне.

Гарри прищурился, обдумывая предложение.

– Ладно, – согласился он. – А по поведению в классе, кстати, и не скажешь, что тебя волнуют хорошие манеры. Ты всегда был на редкость груб.

Тонко улыбнувшись, Северус парировал:

– А по твоему поведению в классе и не скажешь, что тебя волнует учеба. Ты всегда был на редкость необучаем.

Исходя из его опыта, ученики, не слишком склонные к учебе, обычно пытались спорить с ним, когда он оскорблял их умственные способности (это и было одной из причин его «редкостной грубости», как выразился Гарри). Но данный ученик только захлопнул книгу и бросил на него усталый, даже унылый взгляд.

– Да, я знаю, что с Гермионой меня не сравнить, – признал Гарри. – Просто кроме учебы всегда было еще столько отвлекающих факторов… Нет, не торопись говорить «квиддич» – я о другом. В любом случае, теперь… – Он пожал плечами и отвернулся.

– Что теперь? – переспросил Северус, сохраняя бесстрастное выражение лица. – Полагаю, я делаю все, что в моих силах, чтобы предоставить тебе достаточно времени для занятий.

– Делаешь, – согласился Гарри. – Просто… если бы в этом еще был какой-то смысл…

Так, понятно. Северус скрестил ноги и подпер голову руками.

– Ты хочешь сейчас, практически перед экзаменами, перестать заниматься в полную силу?

– Ну, ведь единственная цель этих экзаменов – подготовка к дальнейшей карьере, а мне, наверное, даже думать об этом нельзя, учитывая то, что ритуал не позволит мне работать, – объяснил Гарри.

– Ты еще не стал рабом, – сообщил Северус, заметив, что Гарри резко втянул воздух, услышав последнее слово.

– Ты сказал, что это не имеет значения, когда речь зашла о том, что… чтобы не позволить мне…

– Развлекаться с очаровательными юными дамами? – нетерпеливо перебив, протянул Северус. – Это потому, что Podentes требует от соискателя чувств к волшебнику, которому он посвящает себя. Наличие сексуальной связи с кем-либо другим нарушит саму суть заклинания. А твои ТРИТОНы – это другое дело. Если ты отнесешься к сдаче экзаменов с полной ответственностью, это никак не повредит предстоящему нам ритуалу. Особенно если ты будешь сдавать их, прекрасно осознавая, что не используешь результаты для дальнейшей карьеры.

Гарри устало взглянул на него.

– Зачем тогда их вообще сдавать? Какое значение будут иметь результаты, если я не смогу работать, если я проведу остаток дней твоим… э…

– Скажи «рабом», – посоветовал Северус. – Лучше смотреть правде в лицо.

– Рабом, – пробормотал Гарри, отворачиваясь.

Северус подвинулся к нему и взял за подбородок, заставляя повернуться обратно.

– У тебя будет работа. Самая важная работа. Ты должен будешь уничтожить Темного Лорда. И невозможно знать заранее, какие знания тебе для этого понадобятся.

– Все равно непонятно, зачем мне нужны экзамены, – продолжал настаивать Гарри.

– Экзамены помогут определить уровень знаний, которого ты достиг в изучаемых предметах. Они действительно важны.

– Ну ладно, – вздохнул Гарри, снова открывая книгу – хоть и с явной неохотой. – Значит, вернемся к чарам. Ты можешь объяснить мне протасмическую систематику?

Северус смерил Гарри тяжелым взглядом, так и не поверив в то, что тот готов заниматься с полной отдачей. Это было непривычно – ведь за прошедшую неделю Северуса успело впечатлить усердие, с которым Гарри повторял материалы к экзамену. За исключением зелий, конечно, но что говорить о зельях.

Так что же случилось за выходные, что все настолько изменилось? Может быть, дело в предэкзаменационной нервозности, которая проявляет себя таким странным способом? Все-таки до начала ТРИТОНов осталась всего неделя.

И все же Северус не мог отделаться от чувства, что Гарри чуть ли не за ночь неожиданно смирился со своей участью – настолько, что теперь даже официальное окончание учебы не имеет для него значения. Впрочем, это ведь отчасти полезно для него, так? Такое отношение поможет ему отдать себя Северусу, не выдвигая никаких условий, как того требует Podentes.

– Профессор? – напомнил о себе Гарри. – То есть… э… Северус?

Северус слегка тряхнул головой, откинув со лба длинные черные волосы. Гарри пересел подальше от него, и Северус тоже отодвинулся, хотя ему этого совсем не хотелось. Ведь несколько минут они сидели практически бедро к бедру… Но Гарри нужно было заниматься, и он не хотел мешать – действительно не хотел.

– Протасмия имеет пять уровней – по степени изменений физических свойств предмета, подвергнутого воздействию чар, – начал он.

Понедельник, 18 мая, 1998, 21:32

– Ладно, я вроде бы разобрался, – вздохнул Гарри, вытирая кончик пера о край конспекта. – Все понятно, хотя нужно еще подучить как следует. Спасибо. Э… А можно, мы завтра займемся гербологией? Экзамен по ней будет еще раньше, чем по чарам.

– Мне кажется, с гербологией у тебя не должно быть проблем, – пробормотал Северус. – Но ладно, займемся.

Гарри поднял взгляд – от переутомления у него под глазами залегли глубокие тени.

– Ну, тогда я пойду?..

В голосе его промелькнула явная тень надежды. Было ясно, что больше всего ему хотелось, чтобы эта неделя оказалась такой же, как предыдущая, и чтобы практически все время, проведенное вместе, они занимались исключительно учебой. Но вот ведь проблема – эта неделя не была совершенно такой же, как предыдущая. Мало того, что они по времени оказались уже на неделю ближе к назначенному на семнадцатое проведению ритуала, они еще и начали работать над достижением удовольствия.

Все изменилось.

– Ты ни о чем не забыл? – слегка усмехнулся Северус, прекрасно зная, что Гарри все прекрасно помнит. – Для чего мы здесь находимся? Не только для повторения материала по чарам.

– Но уже поздно…

– Прекрати ломаться! – рявкнул Северус. Он понимал, что его не должно задевать внутреннее сопротивление Гарри, но, по правде говоря, оно просто ужасно раздражало. Юноша стонал в объятьях Северуса в субботу, и тот совершенно не собирался позволить ему забыть об этом. – Сними рубашку.

– Да у тебя на этом просто пунктик, – пробормотал Гарри, начиная теребить узел галстука. Северус сообразил, что должен был потребовать снять его еще в самом начале вечера. Всю прошлую неделю это требование делало обстановку более неформальной, пока Гарри занимался, а Северус читал. Впрочем, так тоже неплохо, подумал он, наблюдая, как Гарри снимает один предмет одежды за другим.

– Calorum, – сказал Северус, сопровождая заклинание еле заметным взмахом палочки в сторону огня. В подземельях было холодно – Северусу это нравилось, и он не собирался после всех высказанных в субботу жалоб снова прогревать их для Гарри. Но без рубашки юноша, конечно же, замерзнет.

– Итак… – Он взглянул на Гарри открыто, но в то же время осторожно – чтобы сохранить на лице бесстрастное выражение, а затем, вытянув руку, провел пальцем по обнаженным ключицам юноши. Тот дернулся, но не сдвинулся с места. – Мы будем разговаривать, – сообщил Северус, поднимая палец к шее и чувствуя ответную дрожь. Да, шея у Гарри – особенно чувствительное место. Вряд ли Северус об этом когда-нибудь забудет. – Мы будем разговаривать – и ты начнешь привыкать к моим прикосновениям.

– Мне нужен Sensatus, – признался Гарри дрожащим от паники голосом.

– Не сегодня, – возразил Северус. Одна его рука разминала натянутые сухожилия, другая дотянулась до руки Гарри, легко обхватывая ладонь и сплетая пальцы. – Сегодня ты научишься воспринимать мои прикосновения без заклинаний.

– Тогда мне нужен отвар от тошноты! – взорвался Гарри.

– Никаких зелий, – Северус рассмеялся, слегка сжимая руку юноши. – Я и не думал, что гриффиндорцу нужны подпорки. Где же знаменитое мужество, которым мы все так восхищаемся?

– Ну да, как же! И это после семи лет упорного вдалбливания в голову, что наше гриффиндорское мужество для всех остальных – просто глупое безрассудство.

Рука Северуса поднялась к горлу Гарри, большим пальцем он надавил на трахею.

– Глупое безрассудство в данных обстоятельствах могло бы оказаться препятствием.

– Разве я тебе препятствую? – выдохнул Гарри, ерзая на месте, но не сбрасывая руку Северуса. Он мог бы сделать это второй, свободной рукой, но лишь крепче вцепился в бархатную обивку дивана.

– Ты слишком зажимаешься – вместо того чтобы расслабиться, – отметил Северус, отпуская горло Гарри. Его пальцы скользнули ниже, снова пройдясь по ключицам, и еще ниже – пока не легли на выпуклые грудные мышцы. Да, квиддич определенно идет Гарри на пользу. Северус с трудом сдержал улыбку удовольствия от открывшегося ему вида.

– Я терплю все, что ты делаешь со мной, так? – сказал Гарри со стоном. – Чтобы ритуал прошел нормально, и после него мы могли бы… ну, в общем… могли бы объединить наши силы! Но просить меня при этом расслабиться – это уж слишком.

– Почему? – спросил Северус, склоняясь ближе и чувствуя резкий соленый запах этих отвратительных семечек – кстати, весьма приятный. Передвинувшись так, что они снова оказались на диване бок о бок – только на этот раз прижимаясь друг к другу бедрами, он обнял Гарри за плечи и притянул к себе. Хм-м, а они очень даже подходят друг другу, несмотря на небольшой рост юноши. Северусу было сложно в это поверить – ему всегда нравились высокие мужчины, но в том неоспоримом превосходстве, которое давала разница в росте, было свое преимущество.

Он нахмурился, осознав, что уже начинает получать удовольствие от власти над Гарри – еще до того, как началось воздействие темной магии ритуала. Над этим стоит серьезно задуматься… но не сейчас. Сейчас ему нужно думать о других вещах. Гарри говорил, что его не привлекают мужчины, но как он пришел к этому выводу? Определенного рода эксперименты совершенно нормальны даже для гетеросексуалов.

– У тебя есть опыт с мужчинами? – спросил он.

Гарри ахнул и попытался отодвинуться – но Северус удерживал его крепко. В любом случае, эта маленькая попытка сопротивления длилась всего мгновение.

– Нет, конечно же нет! – возмутился Гарри.

– А с мальчиками?

– Я же сказал вам – мужчины меня не привлекают!

– Пусть так, но, может быть, кто-то твоего возраста?.. – Северус пожал плечами и, немного развернувшись, начал поглаживать ладонью живот Гарри, от чего его мышцы тут же напряглись. – Ведь ты мог, по крайней мере, исследовать возможности… Неужели никто из соседей по спальне не казался тебе привлекательным?

– Не в этом смысле.

Хм-м, не слишком-то обнадеживающе. Северус рассчитывал на то, что им удастся использовать предыдущий опыт для облегчения ситуации. Он даже планировал разузнать у Гарри подробности, чтобы иметь представление, в чем тот может повести себя более раскованно, а в чем нет. Хотя на то, чтобы разговорить Гарри, наверняка потребовалось бы несколько вечеров. В любом случае теперь это было неактуально. Сексуальный опыт у Гарри был – увы! – только с юными дамами. А ведь тут дело не только в ориентации, это к тому же означает, что Гарри совершенно не привык к пассивной роли в постели.

– И не целовался? С мужчинами, я имею в виду. И даже не обнимался?

– Только с тобой, – кисло ответил Гарри. – Может, сменим тему, а? Мне не очень-то хочется, чтобы ты лишний раз напоминал о том, чем мне предстоит заниматься.

И чем ему теперь нельзя заниматься – это не прозвучало, но, несомненно, подразумевалось.

– Мисс Грейнджер, похоже, весьма недовольна тобой в последнее время, – поддел его Северус. – Ты больше не садишься рядом с ней в Большом Зале после ссоры, которая произошла у вас в воскресенье за обедом.

Гарри окаменел.

– Что? Ты теперь постоянно следишь за мной? Оцениваешь мое поведение за столом? Это, вообще-то, тебя не касается, но да – Гермиона сует свой нос не в свое дело, и я устал это выслушивать.

Северус решил удержаться от замечания, что невозможно выслушивать, как кто-то сует свой нос куда бы то ни было.

– Из-за чего вы поссорились?

Гарри резко помрачнел.

– Я не хочу об этом говорить.

Северус вздохнул и расслабил руку, сжимавшую плечо Гарри.

– Она ведь знает о пророчестве?

Гарри кивнул.

– Да, Бинс объяснил его смысл нам обоим. К тому же еще до того, как я узнал, о чем оно, я дал ей прочесть текст, который Невилл записал по памяти. Но она никому не расскажет. – Гарри резко рассмеялся. – Не только потому, что меня любит. Ей не очень-то хочется распространяться о кровавой расправе над магглорожденными. При этом она то и дело бросает на меня эти невыносимые сочувственные взгляды. Хорошо хоть, остальные это прекратили.

Северус не удивился откровенному признанию Гарри, что Грейнджер отвечает на его чувства взаимностью, – но в данный момент важнее было другое.

– Что значит «остальные»?! – воскликнул Северус и, утратив на время всякое желание касаться Гарри, выпрямился, сложил руки на коленях и гневно уставился на него. – Я понимаю, что припадок Трелони породил некоторые слухи, но я надеялся, что у тебя хоть раз в жизни хватило ума держать все подробности при себе!

Интересно, что Гарри не отшатнулся от этого приступа ярости, как отдергивался от самого легкого прикосновения Северуса. Ну конечно – в истории их взаимоотношений презрение и ярость зельевара были гораздо более привычным явлением.

– Я никому ничего не говорил, – спокойно объяснил Гарри. – Понимаешь, ученики восприняли это так серьезно из-за бурной реакции Невилла. Но как только выяснилось, что такого заклинания даже не существует, все решили, что Трелони опять выступила в своем репертуаре пророчицы всяких ужасов. Она ведь предрекает мне гибель примерно дважды в месяц. – Он пожал плечами. – В общем, это было темой дня – поговорили и забыли. Отвлеклись ненадолго от учебы – и все.

Северус задумался.

– А кто вообще видел полный текст пророчества – тот вариант, который Лонгботтом записал по памяти?

– Только я, Рон, Гермиона, Невилл, профессор Бинс, директор и вы, – перечислил Гарри. – И все, сэр. Честно.

– Северус, – автоматически поправил его учитель. – А Лонгботтом делал копии текста?

– Нет. Директор велел ему держать все в тайне.

– И как ты считаешь, у него есть предположения о том, что мы собираемся сделать?

Гарри поморщился.

– Ну, он знает, что существует некий ритуал, который мы с вами должны будем провести вместе. Рон как-то сболтнул при нем, что ты – тот человек, который всегда меня ненавидел, но при этом спасал мою шкуру. А вот то, что этот ритуал сделает меня твоим… пожизненным рабом, знает только Гермиона. Но даже она не в курсе, что мне придется стать твоим…

– Сексуальным рабом, – подсказал Северус, чувствуя, как его гнев уходит, уступая место мрачному веселью.

Гарри быстро прикрыл глаза.

– Да. Этого она не знает – и у меня нет никакого желания ей рассказывать.

Что ж, это кое-что объясняло. Раз Гарри не сказал своей девушке всю правду, понятно, что она никак не может сообразить, почему он больше не хочет с ней встречаться. Неудивительно, что она сердится и постоянно его подначивает. И, хотя такое положение разжигало неудовлетворенные сексуальные желания Гарри и таким образом играло им на руку, все-таки не стоило с этим перегибать палку. Грейнджер нельзя было назвать симпатичной – впрочем, Северус не был большим ценителем женской внешности, – и тем не менее Гарри она явно нравилась. Возможно, настало время поставить ее в известность о настоящем положении дел.

– Возможно, будет лучше, если ты расскажешь хотя бы мисс Грейджер о том, что именно будет включать в себя твое рабство… – Он оборвал фразу, увидев, как Гарри яростно мотает головой.

– Да ты шутишь! Я вообще удивляюсь, как Гермиона до сих пор умудрилась не рассказать Рону, что в этом заклинании речь идет о рабстве. Если она узнает, о каком именно рабстве, она расстроится в сто раз больше – и обязательно поделится с Роном. Я это точно знаю. А он! – Гарри со свистом втянул в себя воздух. – Рон загремит в Азкабан за покушение на убийство. После того как разболтает все в гостиной факультета – или что-нибудь в этом роде. Нет, это не самая лучшая идея.

– Возможно, – согласился Северус. Он вновь положил ладонь на обнаженную грудь Гарри и, проведя пальцами по выпирающим ребрам, скользнул вниз – к поясу брюк, впрочем, не забираясь внутрь. Затем внезапно убрал руку и протянул Гарри рубашку.

– Одевайся. На сегодня достаточно. Ты свободен.

– Подожди, я собирался кое о чем спросить, – сказал Гарри, подаваясь вперед, чтобы натянуть рубашку. Принимаясь застегивать пуговицы, он продолжил: – Сколько ты еще собираешься шпионить для Ордена? Это ведь будет совсем небезопасно после того, как мы проведем ритуал. То есть – ведь Вол… тьфу! Темный Лорд, в общем, – он же может в любой момент узнать от какого-нибудь министерского доносчика, что ты… э… вроде как взял меня под свою опеку.

– Просто «взял тебя» – так точнее, – усмехнулся Северус, которого уже тошнило от всех этих дурацких пауз и неспособности Гарри назвать вещи своими именами. – Почему ты так боишься открыто говорить о сексе? Это ведь всего лишь физиологическая функция организма.

– Почему ты так боишься называть его по имени – как я? – спокойно спросил Гарри. – Это ведь всего лишь бессмысленный, идиотский титул, которым трусливый засранец сам себя наградил. И ты не ответил на мой вопрос. Ты прекратил шпионить? По-моему, это крайне неудачная идея: сначала ты накладываешь на меня заклинание чувственности, а потом тащишься к нему и обсуждаешь, как меня уничтожить.

– Окклюменция, мистер Поттер, – прорычал Северус. – Слыхали о такой?

– Ну хорошо, а как насчет того, что мы должны зарегистрировать наш контракт в министерстве магии? Уж это-то положит конец твоей прославленной шпионской карьере?

– В министерстве будет известно, что ты прошел через ритуал Cambiare Podentes и стал рабом. Имя хозяина мы раскрывать не обязаны.

Гарри встал и отвернулся, чтобы заправить рубашку в брюки. После этого снова повернулся лицом к Северусу и только тогда сказал:

– Ладно, это поможет нам выиграть какое-то время, но Упивающиеся Смерти все равно быстро все узнают, правда ведь? Ты не можешь больше ходить на их собрания, Северус! Они тебя убьют – и тогда мы не сможем объединить нашу магию.

– Твоя искренняя забота меня очень трогает, – съязвил Северус.

Гарри моргнул.

– Ну, извини. В любом случае я не хочу твоей смерти, так что не стоит цепляться к словам. Но, кстати, я вот тут подумал… Ну, если предположить, что ты умрешь раньше меня… Я… О, Мерлин. – Гарри набрал в грудь воздуха и выпалил: – Я ведь буду частью твоего имущества. Так кто твой наследник?

– Мерлин, да ты вообще ничего не понимаешь! – простонал Северус. – Иди сюда, присядь.

Гарри снова сел на диван – хоть на этот раз и не так близко, и Северус, сосредоточившись, продолжил:

– Как ты думаешь, почему волшебник-хозяин обретает такой полный контроль над магической силой своего раба? И зачем вводится в действие заклинание Compulsio? Это делается для защиты хозяина, потому что его смерть – единственный способ отменить порабощение. Если я умру, ты освободишься.

– Однако… какой стимул! – закашлялся потрясенный Гарри.

– Уже планируешь мою смерть?

– Нет, я имел в виду… ну, помнишь, ты писал о том, что обо мне будут думать, что я, обретя объединенную магическую силу, захочу стать новым Темным Лордом? А если тебя убить – то это разорвет объединение сил, так?

– Вообще-то нигде не указывается, что произойдет в этом случае. Если мы к этому времени уже добьемся полного объединения, мое убийство сможет уничтожить единственную силу, которая будет в состоянии сдержать тебя. Полагаю, это окажется существенной причиной для любого предполагаемого убийцы отказаться от своего замысла.

– Да уж, наверняка, – пробормотал Гарри. – Но ведь ты говорил, что заклинание придумано для влюбленных. Почему же тогда хозяин должен беспокоиться о том, что раб может выступить против него?

– Это так по-гриффиндорски с твоей стороны – думать, что любовь должна длиться всю жизнь. Что касается моего наследника – думаю, ты и сам можешь догадаться, кто он.

Гарри сглотнул.

– Э… Профессор Дамблдор?

Северус сжал зубы.

– Да нет же, придурок! Ты! Ты мой наследник!

– Я?!

– Ну конечно. Тебе нужно будет получить свое имущество назад, как только меня не станет. – С этими словами Северус встал с дивана и протянул руку. – Accio, письмо Гарри!

Конверт из желтоватого пергамента вылетел из коридора и опустился на его раскрытую ладонь. Письмо было скреплено большой печатью из красного воска с гербом Гринготтса.

– Прочитаешь в спальне, – распорядился Северус. – Тебе понадобится ключ, чтобы проявился текст, следующий за приветствием. Принеси письмо назад в субботу. И ключ захвати – нам нужно будет подготовить запрос о переоформлении твоего сейфа на мое имя. – Он обессилено вздохнул. – Все, Гарри, иди.

Глава 14

Вторник, 19 мая 1998, 17:31

На следующий день, когда Гермиона Грейнджер задержалась после урока, на котором разбирались вопросы к ТРИТОНам по высшим зельям, Северус недовольно нахмурился. Вряд ли девица просто не спеша собирала вещи – это не вписывалось в ее чересчур организованный характер. Как только последний из студентов покинул аудиторию, мисс Грейнджер решительно приблизилась к учительскому столу.

Спаси нас Мерлин от ревнивых подружек, язвительно подумал Северус, и не успела та открыть рта, как он атаковал первым:

– Вы хотите о чем-то спросить, мисс Грейнджер, или вам просто нравится тратить чужое время?

Ее даже не отпугнул язвительный тон – вот проклятая гриффиндорка!

– Да, профессор, я хочу вас о чем-то спросить, – спокойно подтвердила она, хотя в ее глазах пылала ярость.

– Ну, спрашивай же, девчонка!

Северус ожидал все, что угодно, кроме жалобного:

– Пожалуйста, скажите Гарри, чтобы он позволил мне позаниматься с ним зельями!

Профессору не пристало сидеть с отвешенной челюстью, верно? Северус сумел овладеть собой и сохранить презрительное выражение лица. Что не составило труда – так как уже вошло в привычку.

– Вы, несомненно, заметили, что мистер Поттер больше не посещает мои уроки. Как вы предлагаете, чтобы я ему что-то сказал? И почему вы вообще думаете, что он послушает меня, если ваши собственные довольно жалкие... – он демонстративно оглядел ее с головы до ног, – прелести... явно не убедили его.

И тут девчонка шокировала его еще больше, осторожно заметив:

– Возможно, нам следует поговорить там, где нас не услышат.

Северус прислонился к стене и, сложив на груди руки, принял угрожающее выражение лица.

– Кажется, вы изучаете продвинутые чары. И простое звукоизолирующее заклинание вам не по силам?

Стиснув зубы, девушка направила палочку на все пять дверей по очереди, применив эффективное Silencio к каждой из них. Северус пренебрежительно улыбнулся.

– И это предел ваших способностей? Как насчет Imperforable? Sonito non pasare? Ubiquatas senseo?

– Как насчет поговорить с Гарри? – повторила она, упорно отказываясь свернуть с избранной темы. Разумеется, Северус был убежден, что ее «позаниматься» было лишь жалким предлогом для совсем иной цели. Ведь, насколько было известно Северусу, Поттер по-прежнему избегал ее.

Несомненно, самым слабым его предметом оставались зелья, и мисс Грейнджер прекрасно об этом знала. Ей был необходим предлог остаться с ним наедине: чтобы они сидели рядышком, склонившись над книгой, или тому подобная романтическая дребедень. Ведь мисс Грейнджер полагала, что ее приятель утратил к ней интерес, и была готова на все, чтобы вернуть его. Даже использовать неуспеваемость Гарри в зельях.

Как по-слизерински! – восхитился Северус ловкостью девушки.

К счастью, для отвлечения Гарри Поттера от подготовки к ритуалу Podentes одной ловкости было недостаточно. Даже если ему и нужна была помощь в зельях, он, очевидно, отказался принять ее от Грейнджер. Возможно, он сомневался в искренности ее мотивов; или же просто понимал, что не стоит оставаться с девушкой наедине.

– С чего вы взяли, что мистер Поттер согласится позаниматься с вами, попроси я его об этом?

Мисс Грейнджер уперлась руками в бедра, напомнив Северусу Молли Уизли.

– Гарри не говорил, но я знаю, что он встречается по вечерам с вами. Каждый вечер он придумывает какой-то предлог, но я-то его знаю. И понимаю, когда он лжет. А в субботу... он сказал, что идет заниматься, но даже не прихватил с собой учебники. Ну, со всем этим и с пророчеством, мне не сложно было догадаться, куда он ходит.

Северус бесстрастно смотрел на нее.

– Отбросив ваши вольные предположения, я спрашиваю снова: почему вы считаете, что мистер Поттер станет с вами заниматься просто потому, что я посоветую ему это делать?

Она решительно выпятила подбородок и ответила слегка дрожащим голосом:

– Я прекрасно понимаю смысл пророчества, профессор. Гарри... он теперь ваш раб, верно? Он уже сам не свой... целую неделю, и я решила, что вы уже провели с ним этот ритуал... Cambiare Podentes...

Только что она находилась от него в десяти шагах, а теперь он уже стоял к ней лицом к лицу. Мантия развевалась за его спиной, и он зажимал рот девушки ладонью.

– Будьте осторожны, мисс Грейнджер, – прошипел он ей на ухо, а пальцы его свободной руки впивались ей в плечо так сильно, что в ее глазах промелькнула боль. – Ваши жалкие звукоизоляционные заклинания совершенно неадекватны вашему неумению держать язык за зубами, – продолжил он таким тихим шепотом, что ей пришлось напрячься, чтобы различить слова. – Никогда не смейте произносить название этого ритуала. Ни при мне, ни при мистере Поттере, ни при самом директоре или министре магии – ни при каких обстоятельствах. Вам ясно?

Дождавшись нервного кивка, он отпустил ее и вытер руки о мантию. Больше всего ему хотелось сейчас отпустить студентку; простое «Хорошего дня, мисс Грейнджер» было бы достаточно. Однако он не верил, что девчонка перестанет совать нос в личные дела Гарри. Гриффиндорка – что с нее возьмешь! Но в данном случае этому нужно положить конец.

– Пройдите в кабинет, – рявкнул он, направившись к двери, и ухмыльнулся на ее жалкие попытки охранных заклинаний. А чего еще ожидать? Семь лет уроков по защите – и ни одного приличного преподавателя, хотя студенты, кажется, превозносили оборотня...

Захлопнув за ними дверь, он тщательно наложил охранные заклинания и чуть ли не толкнул ее на стул, прежде чем занять свое место за

столом. Сдвинув брови, он пригвоздил ее фирменным взглядом, который студенты окрестили «Слизеринским Взглядом Смерти», и прорычал:

– Уверен, вы любите мистера Поттера, поэтому мне непонятно, как вы можете повторять эти слова, тем самым рискуя его жизнью?

Ну, по крайней мере теперь он целиком завладел ее вниманием.

– Я... я думала, что комната была защищена...

– Сделайте одолжение, мисс Грейнджер – не забывайте, что, невзирая на все ваши таланты, вы – всего лишь семикурсница, а не полноценный маг!

– Да, сэр, – в ужасе прошептала та. Ну, это, по крайней мере, уже что-то.

– Что касается мистера Поттера. Хотелось бы вам, чтобы он дожил до ритуала?

– Конечно! Вы... вы хотите сказать, что ритуал еще не проводился? Я думала...

– Да, мне кристально ясно, о чем вы думали. Что я вызывал его каждый вечер для... – а вот это вопрос, задумался он. Гарри ничего не рассказал ей о сущности рабства Podentes, но она могла догадаться и сама. Неужели глупая девчонка ревновала? Это бы многое объяснило... – И с какой же, по-вашему, целью я вызывал его по вечерам, мисс Грейнджер?

Он ожидал, что та покраснеет, начнет запинаться, но девушка бесстрастно произнесла:

– Проверять домашние работы?

Гриффиндорцы. Идиоты – все, до единого.

– У вас создалось впечатление, что я считаю мистера Поттера достаточно компетентным для проверки студенческих работ? – протянул Северус. В самом деле, если бы не серьезность ситуации, он бы рассмеялся. Ну, надо же... Гарри думал, что быть рабом означало чистить котлы и полировать обувь, а его взлохмаченная подружка полагала, что Поттера усадят за проверку домашних заданий...

Если бы речь не шла о смертельной опасности, то все это было бы крайне весело.

– Тогда что он у вас делает – каждый вечер и целый день по субботам? – побледнев, спросила девушка. – Мы беспокоимся! Рон говорит, что он кричит во сне, профессор. Чем вы его заставляете заниматься?

– Подготовкой к экзаменам – как ни странно, – выдохнул Северус, – и к ритуалу, что, уверяю вас, требует немало усилий. Мне жаль, что вам не достает его блестящего общества, но вам придется смириться с потерей.

Спина мисс Грейнджер стала еще прямее.

– Ну, тогда позвольте ему заниматься со мной, если часть его времени все равно отведена под занятия.

Северус оскалился.

– Нет. Мистеру Поттеру необходимо проводить вечера со мной.

– Но он не станет заниматься с вами зельями, – заявила девчонка. – Я его знаю!

– А это уже его проблема, – ухмыльнулся Северус. – Уверен, он прекрасно осведомлен о моей компетентности.

– Вы вышвырнули его из класса, заявив, что семь лет обучения прошли для него зря! Он ни за что не попросит вашей помощи в зельях! А Гарри необходима хорошая оценка, иначе его не зачислят на программу подготовки авроров!

– В любом случае, дорога в аврорат ему заказана. И если вы поразмыслите, то поймете почему.

Девушка издала вздох ужаса. Или ярости.

– Вы запретите ему работать? Это так жестоко!

– Не я, а заклинание, – вздохнул Северус. Ему расхотелось ее провоцировать. – Мисс Грейнджер. Если вам не безразлична судьба мистера Поттера, вы оставите мне заботу о его благополучии. Я не могу делиться с вами информацией и попрошу никому не рассказывать то, что вам уже известно о ритуале, в том числе и мистеру Уизли, если не хотите подвергнуть мистера Поттера большой опасности.

Она встала и прищурилась.

– Я просто хочу, чтобы он нормально сдал экзамены. По меньшей мере предложите заняться с ним зельями сами, если вы не позволяете ему заниматься ни с кем другим.

Северус решил, что с него хватит. Запрет директора по поводу снятия баллов касался лишь Поттера, поэтому он с удовольствием протянул:

– Двадцать баллов с Гриффиндора за вашу дерзость. Чтобы вы больше не врывались ко мне в кабинет с требованиями выполнения ваших желаний.

– Я врывалась?! – задохнулась девушка. – Да вы сами меня сюда втащили!

– Что ж, сойдемся на тридцати баллах или вы прекратите ваши вопли?

Очевидно, друзья для Гермионы были важнее баллов, потому что она еще больше повысила голос:

– Гарри провалит свой практический ТРИТОН, если вы ему не поможете, сэр.

– Значит, провалит, – едко отозвался Северус. – Вы ожидаете, что я умру от шока? Не моя вина, что его голова забита квиддичной статистикой.

– По вашей вине он не посещает занятия в классе, – парировала мисс Грейнджер. – Вам не приходило во голову, что с тех пор, как вы его вышвырнули с занятий, он так ни разу и не был в лаборатории? Я-то полагала, что вы лучше других понимаете, что одной теории недостаточно, и как важны практические занятия в зельях. Хорошего дня, сэр.

На этих словах она метнулась к двери и стояла там, выбивая ногой нетерпеливый ритм, пока Северус не снял охранные заклинания и не выпустил ее.

Вторник, 19 мая 1998, 19:01

Гарри вывалился из камина и тут же услышал от Снейпа:

– Возвращайся и принеси свою мантию.

Странно, подумал Гарри. Обычно он требует, чтобы я разделся, а тут наоборот… ну да ладно. К тому же сам Снейп был полностью одет – включая мантию, что само по себе было необычным. Возможно, как это ни странно, он хотел, чтобы они прогулялись или что-то в этом роде.

Очередное путешествие по дымолетной сети – и он уже снимал с вешалки мантию в кабинете директора. Дамблдора, как обычно, не было видно; сколько Гарри ни пользовался дымолетной сетью, директора никогда не было на месте. Вероятно тот намеренно избегал его, решил Гарри. Эта мысль подвергла его в уныние, хотя и не удивила. Возможно, директор, подобно Снейпу, смотрел в недалекое будущее, когда Гарри будет полностью зависим от зельевара.

Он не знал, чего ожидать, когда ступил в камин директора и вернулся к Снейпу. И зачем тому понадобилась мантия?

– Следуй за мной, – рявкнул Снейп; в его руках по-прежнему были книги.

Пожав плечами Гарри поплелся за мужчиной по коридору, через зал и комнату для чтения, затем через еще какой-то незнакомый коридор, который закончился странной статуей – змеей, которая ползла вверх по колонне, исписанной древними письменами. Гарри подумал было, что змея вот-вот начнет двигаться, но нет, это была всего лишь статуя. Очевидно, Снейп произнес пароль не ей, а стене, которая исчезла, обнаружив за собой длинный, темный коридор.

– Магическое пространство?

– Нет, просто проход, – напряженно ответил Снейп. – Пошли.

За их спинами снова возникла стена, и пришлось зажечь Lumos, чтобы пройти по небольшому коридору, который завершился какой-то незнакомой Гарри комнатой, о предназначении которой легко было догадаться. Личная лаборатория. Ну, ничего удивительного. Снейп готовил много зелий, применение которых находилось под контролем министерства, а также нелегальные зелья для Ордена или же по экспериментальной рецептуре для Волдеморта. Было нелепо предполагать, что все это он будет делать в классе или в учительской лаборатории; риск, что ему помешают студенты, был слишком велик.

Гарри поискал взглядом место, где бы он не помешал, выложил учебники, сел было разбирать конспекты по гербологии, но замер, когда Снейп ударил по разложенным пергаментам.

– Сэр?

– Северус!

– Северус, – поправился Гарри. Привыкнуть обращаться к Снейпу по имени оказалось гораздо труднее, чем он предполагал.

– Зачем, по твоему, я послал тебя за мантией?

Какой странный вопрос.

– Тут холодно, – ответил Гарри. И тут ему пришло в голову, что со стороны Снейпа было весьма заботливо подумать об этом.

Снейп нетерпеливо фыркнул.

– Пошевели для разнообразия извилинами. Оглядись вокруг. Для чего, по-твоему, я тебя сюда привел?

Гарри моргнул. Кто бы говорил о странных вопросах!

– Ну, я решил, что вам нужно приготовить что-то втайне от студентов, и вы привели меня сюда, чтобы я пока позанимался. Ну, в ключе того, что нам нужно проводить время вместе и привыкать друг к другу – пока вы работаете.

– Говори мне «ты»! До чего же ты тупой! – скривил губы Снейп. – Я помогаю тебе по всем предметам, верно? Для ТРИТОНов? Ты здесь для того, чтобы заняться зельми, Поттер!

Гарри вскочил и отступил на несколько шагов назад.

– О нет! Мы же договорились, что сегодня на очереди гербология...

Снейп надвигался на него, пока не приблизился вплотную, а затем сделал еще один шаг, толкнув Гарри к стене и вцепившись железной хваткой в запястья.

– Вот видишь, почему я не люблю сообщать тебе о своих намерениях заранее? – презрительно скривил губы зельевар. – Именно этого я и хотел избежать – попытки подчинить мои действия твоим желаниям!

Гарри резко высвободил запястья, пытаясь оттолкнуть Снейпа, но гибкий и сильный мужчина предвидел каждое движение.

– Отпусти!

– Нет.

Скорее повинуясь инстинкту, Гарри резко поднял колено, но Снейп ожидал и это – он прижал юношу к стене, не позволяя шевельнуться.

– Ты осмеливаешься атаковать меня? – склонив голову, чтобы компенсировать разницу в росте, прошипел он на ухо Гарри.

– Посмотри, что ты со мной сделал! – снова пытаясь высвободиться, воскликнул Гарри. Но тут Снейп вцепился зубами в его ухо – и он замер от шока. – Да в чем дело-то, мать твою?! Какая муха тебя укусила?

– Дело в том, – заявил Снейп, снова укусив его, хотя и не так сильно, – что я не потерплю, чтобы ты говорил «о нет», когда я приказываю тебе, чем ты будешь заниматься!

О Мерлин... с этими словами мужчина стал вылизывать место укуса – причем безо всякого заклинания Sensatus. Все, что Гарри мог делать, – это замереть на месте и позволить событиям развиваться своим чередом – у него не было выбора. Если он будет сопротивляться, его наверняка укусят снова.

– Северус, – прокашлявшись, произнес он. Теперь его не лизали, а скорее целовали – поцелуй начался за ухом и опускался все ниже... Его руки покрылись гусиной кожей. – Э... зелья? Ты просто застал меня врасплох, вот и все, – выдохнул он, с ужасом замечая, что задыхается. Возможно, лучше помолчать. Он просто... подождет, пока Снейп прекратит сосать мочку его уха...

Гарри прекратил сопротивляться – он просто расслабился и оперся о стену, потому что к этому времени ему все стало ясно. Это как тот случай с одеждой. Очередная проверка с целью привить смирение. Чем дольше он будет сопротивляться, тем дольше это будет продолжаться.

И верно – как только он прекратил попытки высвободить запястья, Снейп отпустил его и отступил назад. Кто бы мог подумать, что еще секунду назад зельевар был почти... страстным. Нахмурившись еще сильнее, Снейп окинул Гарри неодобрительным взглядом

Наверняка сожалеет о поцелуе, подумал Гарри. В конце концов, Снейп недвусмысленно заявил, что не испытывает ни малейшего удовольствия от собственного участия в ритуале порабощения.

– «Сон-Без-Сновидений», – неожиданно объявил Снейп, презрительно кривя губы. – Вполне стандартное задание на практическом ТРИТОНе. Все, что тебе нужно, ты найдешь вон там, в кладовке. – Он указал в сторону.

Гарри не пошевелился – он все еще не мог прийти в себя и к тому же нетвердо держался на ногах.

– Ну, чего ты ждешь? – поторопил Снейп. – Приступай!

Вторник, 19 мая 1998, 19:34

Это оказалось хуже, чем любой урок зелий – что говорило о многом, язвительно думал Гарри в течение вечера. Невзирая на отсутствие ликующих слизеринцев, Снейп все же умудрялся как следует унизить Гарри.

– Да не так же, идиот! Сколько нужно повторять? Против часовой стрелки!

– Пять вен из крыла летучей мыши, а не четыре! Твои магглы не научили тебя считать?

– Это зелье, а не рагу! Оно должно перекипеть!

Снова и снова. Гарри едва мог выносить все это. Даже отработки не были такими ужасными, потому что на них он просто полировал котлы и полы. Ну, конечно, Снейп и тогда находил повод для упреков, но почему-то это не жалило так, как: «Это никогда не проникнет в твою тупую башку, верно?»

Гарри старался изо всех сил – и работать над глупым зельем, и повиноваться как следует командам Снейпа. Но, наконец, не выдержал – отбросил черпак так, что во все стороны брызнула слизь, и выскочил из лаборатории. Он был так расстроен, что даже не подумал об забытых учебниках, когда бежал по проходу, ведущему назад в комнаты Снейпа.

Но стена в конце туннеля была закрыта, что поставило Гарри в затруднительное положение. Вернуться назад означало испортить впечатление от демонстративного ухода, но просто сидеть и ждать Снейпа было просто глупо. Не зная, как поступить, Гарри достал палочку и попытался открыть стену с помощью магии. Но ни одно из знакомых ему заклинаний не сработало. Он даже попытался обратиться к стене на змеином языке, но добился не большего эффекта, чем Снейп, когда тот потребовал у карты мародеров раскрыть свои секреты. Наконец, успокоившись достаточно, чтобы подумать, Гарри глубоко вздохнул и попытался воспроизвести заклинание, которое произносил Снейп.

Но либо он его плохо расслышал, либо не смог произнести как следует, потому что и оно не сработало.

Смирившись с судьбой, Гарри уселся на пол в самом конце прохода, поджав под себя ноги и плотно укутавшись в мантию. Было холодно – но Снейп-то попросил ее надеть не из-за этого. А чтобы защититься от неприятных случайностей в приготовлении зелий; Гарри мог бы и сразу догадаться.

Ну, где же он? О нет... неожиданно Гарри посетила ужасная мысль: возможно, существует еще одна дверь из лаборатории и Снейп оставил его тут, размышлять о собственной глупости или тому подобной чепухе. Чтобы наказать.

Ему захотелось вернуться и убедиться, что зельевар все еще там – сейчас оттуда не доносилось ни звука – но видеть Снейпа он не желал, поэтому не пошевелился. Вместо этого он отложил палочку и продолжал сидеть в темноте, пытаясь ни о чем не думать.

По прошествии всего нескольких минут – которые показались вечностью – в темноте послышались приближающиеся шаги Снейпа. Вместо того чтобы открыть дверь, зельевар пробормотал очищающее заклинание и опустился на пол, прислонясь к противоположной стене. Свою палочку он положил между ними – ее конец излучал мягкий, тусклый свет.

Гарри не знал, что сказать. Ему стало неловко кутаться в мантию – можно было подумать, что ему нужно чье-то объятье! – поэтому он опустил руки и вытянул одну ногу, оставив вторую согнутой для поддержки.. Он видел, что Снейп методично его разглядывает – во всяком случае, так казалось Гарри в зловещем полумраке.

– Ну, – наконец прервал молчание Снейп. – Это прошло не слишком удачно.

Почему-то такое преуменьшение рассмешило Гарри, но в его смехе было больше отчаяния, чем веселости. Черный юмор, ага. Он поднес ладонь ко рту и слегка прикусил ее, чтобы приглушить всхлип, в который неожиданно превратился смех.

– О, ради Мерлина, слез мне еще тут не хватало, – тихо огрызнулся Снейп. – Мисс Грейнджер снова вцепится мне в горло.

И это помогло Гарри прийти в себя.

– Что значит – снова?

Снейп взмахнул длинной, гибкой рукой в сторону выхода из туннеля.

– Это была ее идея. Откровенно говоря, я бы предпочел гербологию.

– Я тоже, – признался Гарри, слегка наклонившись – так, что волосы упали на глаза. – Я ее предупреждал, чтобы она не вмешивалась во все это.

– «Это»?

– Ты, я, зелья, – объяснил Гарри. – Взрывоопасная смесь.

– Будем надеяться, что без зелий у нас получиться найти общий язык, – заметил Снейп.

– Надежды тут недостаточно, – вздохнул Гарри. – Получиться должно обязательно.

– Думаешь о дне рождения?

– Не совсем. Все больше о нем.

– Мисс Грейнджер так же упомянула кошмары и крики, – тихо продолжил Снейп. – Тебе снятся кошмары о нем или о нас, Гарри?

– Я придушу Гермиону, – с мучительным стоном заявил Гарри. – Ну почему она не может не совать свой нос в чужие дела?

– Она гриффиндорка.

– И если не оставит меня в покое, то еще пожалеет об этом.

– Чувство, которое я разделял годами... Однако это все же к лучшему, что она упомянул твои кошмары. Я понимаю, как тебе сейчас должно быть трудно...

– Трудно – это мягко сказано, – прервал Гарри.

– Вот именно. Но ты должен прийти ко мне, если у тебя проблемы со сном.

– О, я понял. Сон-Без-Сновидений, верно? Ну да, не слишком двусмысленно, но я же не знал, что Гермиона проболталась о моих проблемах.

Снейп извлек из кармана пузырек.

– Возьми. Ты достаточно взрослый, чтобы принимать его самостоятельно. По чайной ложке.

Гарри покачал головой.

– Издеваешься? Я наверняка наделал не меньше пяти ошибок только в подготовке ингредиентов.

– Семь, – уточнил Северус. – Содержимое твоего котла я удалил. Это зелье я приготовил сам после твоего ухода.

Гарри взял пузырек.

– А. Ну, тогда спасибо. Э... Северус.

Зельевар пожал плечами.

– Мне нужно было подумать, а процесс приготовления зелий стимулирует мышление. По крайней мере, в моем случае. – Он подобрал палочку и усилил Lumos, хотя и отвел взгляд от Гарри, опуская ее. – Ответь все-таки на мой вопрос. Что именно тревожит тебя во сне: Темный Лорд или мысль о нас с тобой?

– Меня тревожу я сам, – отвернувшись, глухо произнес Гарри

– Ты сам, – эхом отозвался Северус.

– Ну, он там тоже присутствует, и, как следствие, наверное, и мы тоже, но в основном это я сам.

– Тебе придется пояснить.

Гарри убрал ладони от лица и дернул головой так, что едва не ударился о стену. В действительности, ему был хорошо знаком этот позыв – ударяться затылком о камни снова и снова.

– Мои сны очень личные, – возразил юноша.

– Если ты просыпаешься от криков, значит, они важны, даже если и носят эротический характер...

– О Мерлин, да нет же, они вовсе не такие, – задохнулся Гарри.

– Гарри, просто скажи мне, – ровно приказал Снейп. – Меньше чем через месяц я приму за тебя полную ответственность. Мне необходимо знать, что тебя беспокоит.

Гарри едва сдержался, чтобы снова не удариться затылком о стену. Вместо этого он уселся, скрестив ноги и опершись на них руками, и прислонился к стене. Ему не хотелось ни о чем говорить Снейпу, и уж, конечно, не об этом, но тяжесть кошмаров давила на него так, словно побуждала к откровенности. Нет, не потому что Снейпу нужно было знать, а потому что он приказал рассказать... ведь, если подумать, в этом и была суть сна. В смирении...

– Мне снилось, что я снова на кладбище, – начал Гарри, закрыв глаза. – После Турнира. Я привязан к могильному камню и Хвост поет это ужасное заклинание, а я слушаю. О, Мерлин... Я внимаю каждому слову! Но для меня доходит не сразу. Потому что… Ну, понимаешь, все говорят, что я не виноват в том, что он возродился, и я даже начал в это верить сам, но глубоко внутри я знаю правду. Ты сам напомнил мне об этом, когда упомянул в своем синопсисе, что для ритуала потребуется пролить мою кровь. Я сразу же провел параллель, и с тех пор мне снятся кошмары. Каждую ночь. Дважды за ночь. Я пытался налагать звукоизолирующие, но Рон и Гермиона заколдовали мою постель так, что на Рона мои чары теперь не действуют, – выдохнул Гарри, вспоминая свою панику, когда обнаружил цену дружеской заботы. – Рон объяснил, что опасается, что мне станет совсем плохо – и никого не окажется рядом.

Снейп выждал момент, перед тем как открыть рот, – нужно было дать Гарри выговориться.

– Мне понятен твой сон, но лишь частично. Ты явно веришь, что в ответе за возрождение Темного Лорда. Но почему? Ты же был ребенком, Гарри, и это не твоя вина: твоя кровь была взята силой.

– Вот именно, – массируя виски, застонал Гарри. – Он так и сказал... Кровь врага, взятая силой... И я его слышал, но не отреагировал вовремя. Потому что не понял, что он имел в виду. То есть я понял, но до меня полностью не дошел смысл сказанного. Мне нужно было расслабиться и позволить ему сделать надрез, вместо того чтобы сопротивляться изо всех сил. Потому что тогда бы кровь не была бы «взятая силой»; я бы отдал ее, и заклятие бы не сработало, и Темный Лорд бы все еще искал другой выход.

– Хм-м. Такое никогда не приходило мне в голову.

– Мне тоже, до тех пор пока мне не стал постоянно сниться один и тот же сон – и до меня дошло его значение.

– «Взятая силой», – задумался Снейп. – По-моему, ты неправильно понял слово. Хвост не сказал «против желания», что более похоже на то, что ты описываешь. Даже если бы ты смог расслабиться и позволить себя поранить, это все равно расценивалось бы как применение силы.

– Ну да, теперь уже мы никогда не узнаем, верно? Потому что я сопротивлялся. Я даже не попытался отдать кровь добровольно.

– Сколько у тебя было времени? Возможно, секунд десять, чтобы отреагировать на слова Петтигрю. Причем ты был привязан к надгробью и только что увидел, как он отрезал себе руку, перед тем как приблизиться к тебе с кинжалом? Уверен, что ты был напуган до смерти. Не кажется ли тебе, что даже при всем желании ты бы не сумел преодолеть эмоции, заставив себя захотеть пролить кровь?

– Ты же притворяешься, что горишь желанием всякий раз, когда он вынуждает тебя применять Cruciatus. Я прекрасно понимаю значение этого сна.

Снейп нахмурился.

– Я знаю, чего ожидать. И морально подготовлен к переменам. К тому же я намного старше тебя. Так что же, по-твоему, означает этот твой сон, кроме ошибочного вывода о том, что ты во всем виноват?

– Ну, это же очевидно, не так ли? – простонал Гарри.

– Как видишь, нет – иначе бы я не спрашивал.

– Это все связано с Podentes, это предупреждение не совершать очередной ошибки! Думаешь, почему я стал сомневаться – имеет ли мне смысл сдавать ТРИТОНы? Ты же говорил мне сто раз, что я должен хотеть провести с тобой ритуал искренне! Так же как я должен был, но не смог вести себя покорно на том кладбище! Думаешь, почему я позволил к себе прикасаться, целовать мой затылок и делать тебе со мной все, что хочешь?

Потому что я смелый, благородный гриффиндорец, за которого меня все принимают? Да потому что я уже однажды все испортил, и каждую ночь, когда я засыпаю, мое подсознание предупреждает меня не делать этого снова!

– А. Ну, это многое объясняет, – пробормотал Снейп. – Признаюсь, я ожидал от тебя большего сопротивления. Особенно в субботу. Вместо этого ты, оказывается, старался.

– Да, черт подери, я стараюсь, Северус.

Снейп полуприкрыл веки и медленно отозвался:

– Вижу.

– Вначале мне претила сама мысль, – признался Гарри. – Хотя, наверное, на подсознательном уровне я все-таки не считал ее совершенно неприемлемой. Но теперь, каждый раз, когда я просыпаюсь, то чувствую себя так, словно она проникает все глубже. Становясь все яснее. Только в воскресенье мне пришло в голову, что, наверное, я зря трачу время на подготовку к экзаменам.

– Хм. И ты будешь мне повиноваться, Гарри? Добровольно?

– Ну да, – оправдываясь ответил Гарри. Это же не его вина, что в его голосе звучало отвращение? Он действительно старался.

– Хорошо. Я хочу объективно оценить твои способности во всех областях магии, которые ты изучал, поэтому к экзаменам ты должен относиться серьезно. К каждому из них, Гарри. Даже по зельям.

Гарри снова ударил головой об стенку. Но все же кивнул.

– Я так же хочу, чтобы ты каждую ночь принимал дозу Сна-Без-Сновидений. Ты можешь считать, что этот твой сон помогает тебе смириться с Podentes, однако ты несколько недель подряд не высыпался, что негативно скажется на результатах твоих занятий. Кроме того, ты уже извлек урок из этого конкретного кошмара. Теперь он тебя просто выматывает.

– Сон-Без-Сновидений каждую ночь, – состроив гримасу, отозвался Гарри. – Как долго?

– Подавление подсознания в течение длительного времени плохо влияет на здоровье. Попробуй принимать его до окончания экзаменов. Затем пропусти одну ночь и дай мне знать о результате.

– Ладно, – согласился Гарри, подавив саркастический позыв добавить что-то вроде «Да, хозяин». Осознав, что он все еще сжимает пузырек в ладони, он опустил его в карман.

– Теперь сними мантию и подойди, – вытянув ноги, приказал Снейп. – Сядь со мной рядом.

«Тут чертовски холодно, – хотел сказать Гарри. – Не можем ли мы по крайней мере вернуться в твои комнаты? Или же это очередная проверка? Я только что распинался о том, как стараюсь, а теперь тебе хочется проверить, не пустые ли это слова?»

Он молча опустился рядом со Снейпом, желая снова скрестить ноги – это позволило бы сохранить дистанцию, но мужчина твердо опустил руку ему на колени и вынудил повторить свою позу, а затем придвинулся так плотно, что они сидели тесно прижавшись друг к другу – от лодыжки до бедра.

Снейп укрыл их ноги мантией Гарри, затем снял свою, накинул ее им на плечи и притянул юношу к себе. Щека молодого человека теперь покоилась на его груди, под подбородком, и он обнимал Гарри одной рукой.

В туннеле было холодно, но, прижавшись к Снейпу и укрывшись мантиями, Гарри стал согреваться. И все же его била дрожь.

– Я тоже чертовски стараюсь, – сардоническим голосом неожиданно объявил Снейп. – Интересно, понимаешь ли ты это?

Ну конечно, Гарри понимал. Нужно было быть совершенно безмозглым, чтобы не заметить, а Гарри, как бы Снейп ни оскорблял его, глупым не был. Снейп считал его уродливым карликом и – по его же словам – испытывал омерзение при мысли о том, что им придется заниматься сексом.

– Ну да, понимаю, – поежившись, признался Гарри. Разумеется, ему не хотелось, чтобы Снейп считал его привлекательным – это было бы жутко. И все же – перспектива связать себя с кем-то, кто едва мог его выносить, тоже была не самой блестящей. – Ты уже говорил. Что не просил этого.

– Это верно. – Рука Снейпа скользнула под мантию и легла на бедро Гарри. Юноша сделал резкий вдох и попытался притвориться, что ничего не чувствует. – Как ни странно, я пытаюсь научить тебя побороть сопротивление, ты это понимаешь? Мне трудно определить терпимую для тебя степень физического контакта... чтобы не перегнуть палку.

Его рука двинулась выше по бедру, и Гарри сдерживался изо всех сил, чтобы не закричать.

– Кажется, палка вот-вот перегнется, – дрожащим голосом сказал он, когда длинные пальцы Снейпа принялись теребить пояс его брюк. – Примени Sensatus...

– Потерпи до субботы, – прошептал Снейп, снова скользя рукой вниз по его бедру, в этот раз от прямого контакта с кожей руку отделял лишь тонкий хлопок трусов. А пальцы уже ласкали бедро, словно изучая его очертания. – Ты сможешь, Гарри.

– Я... я бы не был так уверен, – пробормотал Гарри, стуча зубами, но явно не от холода. Все его инстинкты повелевали отшвырнуть Снейпа в сторону, бежать изо всех ног, но бежать было некуда – причем во всех смыслах слова. Он застрял в тупике туннеля до тех пор, пока Снейп не произнесет открывающее заклинание, прижатый к груди мужчины, да еще и пришпиленный к нему пророчеством.

– О да, сможешь, – прошептал Снейп, почти невесомо целуя его в висок. – Потому что я тоже стараюсь тебе помочь. Сможешь сделать все, что требует от тебя Podentes. Ты просто еще не готов.

Он извлек руку, пока говорил, и Гарри едва не содрогнулся от облегчения.

– Nox, – прошептал Снейп, и тусклый свет, исходящий от палочки, погас. – Мы вернемся к тому, чем уже занимались раньше. Несомненно, ты испытаешь облегчение, узнав, что я не потребую от тебя снять рубашку.

Гарри слабо рассмеялся было, но замер, как только Снейп сменил положение, опустив юношу ниже, затем склонил голову и принялся покрывать поцелуями шею. – Спокойно, – выдохнул он в промежутках между дразнящими покусываниями. – Ты же умеешь расслабляться. Да...

Гарри старался медитировать, углубляя дыхание, – прием, который так помог ему в прошлый раз. Вдох через нос, выдох через рот... он сосредоточился на этом, а не на том, что делал Снейп, и ему удалось не напрягаться.

Пальцы перебирали его волосы, массировали кожу, нежно склоняли голову на бок, чтобы больше обнажить шею. Пальцы забрались под воротник, расслабили узел галстука, расстегнули первую пуговицу рубашки, оттянув материю почти грубым жестом. Почти... отчаянным.

Медленные поцелуи в шею больше не казались нежными. Снейп яростно сжимал его обеими руками, прохладные губы взасос втягивали чувствительную кожу в жар рта, язык искусно ласкал сухожилие Гарри до тех пор, пока тот не потерял сосредоточенности на дыхании и забыл выдыхать, делая короткие вдохи, хотя его легкие уже были наполнены до упора. Губы перешли к его лицу, скользя по скуле, и коснулись уголка рта.

Напряжение уже было невозможно выносить. Гарри утратил самоконтроль и начал вырываться.

– Хм, значит я поторопился, – каким-то странным тоном пробормотал Снейп – словно сожалея. Но ведь это было вполне логично, не так ли? Он же сказал почти прямым текстом, что предпочитает поскорей с этим покончить и что ему трудно все время делать это приемлемым для Гарри. – Ну, расслабься же. – Гарри не повиновался, и он жестко заявил: – Между прочим, это был приказ. Попытайся подчиниться.

Гарри послушался, закрыв глаза и облокотившись на Снейпа, и тот снова начал покрывать его шею поцелуями и перебирать волосы, поглаживая пряди сверху вниз, сверху вниз...

Внезапно все оборвалось; Снейп рывком поднял его на ноги, всучив мантию с презрительным:

– Мог бы и применить очищающее, перед тем как садиться на грязный пол.

Торопливое заклинание... возможно, на хиндустани – Гарри не был уверен, – и Снейп уже тащил его через появившийся вход, не отпуская рукава до тех пор, пока они не добрались до гостиной. Зельевар подтолкнул его к камину с ворчливым: «Ну, значит до завтра».

Гарри переступил с ноги на ногу, слегка оцепенев – очень уж резко от медленных, ласкающих поцелуев они перешли к практически «пошел вон».

– Э... мои учебники, – пробормотал он, ощущая себя полным идиотом. – Я оставил их в...

– О, ради Мерлина! – взорвался Снейп. – Вот прилип как смола!

– Ну, просто скажи мне пароль, и я заберу их сам, – огрызнулся Гарри.

– Это заклинание, а не пароль, идиот, – проворчал Снейп. – Ты что, не видел стража?

– Змею?

– Семь лет провел в Хогвартсе – и так и не научился отличать стража от произведения искусства?

Гарри, скрипнув зубами, решил, что поведение Снейпа может иметь только одну причину. Очевидно, там, в темном туннеле, мужчине было чрезвычайно неприятно обнимать его и обращаться с ним чуть ли не с нежностью.

– Ну так научите меня заклинанию, – рявкнул он, – чтобы я смог взять книги и убраться восвояси, сэр!

– СЕВЕРУС!

– Скорее козел! – огрызнулся Гарри и немедленно пожалел об этом. Как только слово вылетело у него изо рта, глаза зельевара сверкнули такой угрожающей яростью, что, хотя Гарри и не знал, что собирался сделать Снейп, он был уверен, что это ему не понравится.

«И я не ошибся», – решил Гарри, когда мужчина прижал его к висящему на стене гобелену – так же, как делал это раньше в лаборатории, только на сей раз Снейп не прижимал его руки к бокам и не покусывал ухо. Мужчина пригвоздил обе его руки над головой, так что ковровая ткань впилась в кожу, и поцеловал его в губы, причем вовсе не нежно. Его губы, с эффективной помощью зубов, силой вынудили рот Гарри открыться, и зельевар буквально пожирал его; жар и злость накрыли их обоих, когда он прижался к Гарри всем телом, заставляя повиноваться.

В течение десяти или пятнадцати секунд Гарри не дышал и едва соображал, хотя какие-то далекие закоулки его мозга шептали: «Словом «мокро» такое уже не опишешь, верно?» Определенно, нет. Скорее, «горячо». Или «всепоглощающе»...

Однако долго ему об этом думать не пришлось, потому что миг спустя поцелуй прервался, Снейп отступил и взмахом руки разгладил одежду, словно стряхивая паразитов. Подняв голову, он презрительно скривился – в его глазах читалось отвращение. И выплюнул:

– Вот, значит, что ты понимаешь под «смирением»? Забрасывание меня оскорблениями?

Так вот в чем был смысл поцелуя. Очередное наказание. У Гарри возникло необъяснимое желание броситься на пол, позволив тому поглотить себя. Ну наказание.... подумаешь. Он же не ответил на поцелуй. Вот это было бы действительно унизительно. Гарри выпрямился у стены, рефлексивно потирая запястья и осматривая, не осталось ли на них следов там, где Снейп впивался пальцами.

– Ты же постоянно меня обзываешь, – стараясь сохранить спокойствие, отозвался он.

– Неужели ты, полагал, что наши взаимоотношения предполагают равенство? – ухмыльнулся Сенйп.

Гарри мысленно посчитал до десяти. Затем до двадцати и заставил себя представить то место, куда его постоянно уносили сны.

– Нет, Северус.

Снейп подозрительно взглянул на него, но Гарри не отвел усталого взгляда.

– Подожди здесь, – наконец сказал зельевар и вышел, вскоре появившись со стопкой книг и пергаментом, которые и всучил Гарри. – Иди.

Гарри кивнул и ступил в камин.

Вторник, 19 мая 1998, 21:54

Если бы Гарри предвидел произведенный фурор, то не стал бы снимать мантию-невидимку в гриффиндорской гостиной. Рон заулюлюкал одним из первых.

– Только посмотрите, – издевался он. – Галстук на боку, рубашка полурасстегнута, мантия в грязи... И где это ты шлялся, Гарри?

Джинни подняла голову от пасьянса из карт Таро и чуть ли не выдохнула «Ой» при виде его лица и одежды. У нее вырвался тихий разочарованный всхлип, и девушка бросилась вверх по лестнице, ведущей в спальню.

Рон нахмурился.

– Черт. А я-то думал, она переросла все это. – Он сердито взглянул на Гарри. – А ты мог бы вести себя немного попорядочней: а то, понимаешь, заявляешь, что идешь проветриться и возвращаешься в таком вот виде.

На Гермиону было просто страшно смотреть – Гарри еще никогда не видел у нее на лице такой ужасающей жалости и безумной боли. Рон продолжал что-то говорить, и она сильно ударила его по руке, но он оттолкнул ее и подошел к Гарри.

– Да ладно, не обращай на Джинни внимания, – посоветовал он. – Я всегда думал, что вы оба будете вместе, но и это тоже неплохо – чем бы ни было. Тебе уже давно пора возвращаться с таким вот взбудораженным и взъерошенным видом...

Гарри издал приглушенный звук и попытался протиснуться мимо Рона.

– Нет, нет! – Тот ухватил его за рукав. – Ты так долго был в депрессии из-за Сириуса. Это же не... ну, я знаю: ты говорил, что тебя не интересуют романы, но честно, Гарри, после Чо ты ни с кем не встречался. И я действительно за тебя рад! Извини, что дразнил.

Возможно, Рон и сожалел о своих словах, подумал Гарри, но это не остановило его от очередной порции насмешек. Рон демонстративно поводил бровями:

– Ну и кто же счастливая избранница, эй? И где вы были? Ты выглядишь прямо-таки зацелованным.

Гарри покраснел как рак.

– Что, неужели не просто целовались? – настаивал Рон. – Ну же! Про Чо то ты рассказал нам все подробности, не то что бы их было так много...

– Заткнись, Рон! – наконец-то не выдержала Гермиона.

Гарри воспользовался этим отвлекающим маневром, вырвал руку и помчался вверх по лестнице, но остановился на первом пролете. Можно подумать, что он бы смог спрятаться от Рона в спальне. Кроме того, ему было интересно послушать Гермиону. Если бы он знал раньше, что та говорила со Снейпом о зельях, то по крайней мере был бы готов вынести это импровизированное занятие в лаборатории, саркастически подумал он.

– Рон! – сердито шипела Гермиона, которая оттащила Рона в угол, чтобы как следует отчитать. – Если бы он хотел рассказать нам, то сделал бы это. Оставь его в покое!

– Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, куда он бегает по вечерам, – совершенно не раскаявшимся голосом ответил Рон. И даже фыркнул. – Хмм, думаешь, что это кто-то из другого факультета? Слушай, а что, если она слизеринка? Знаешь, что мы сделаем? Стащим его мантию-невидимку и проследим, чтобы узнать, кто это...

– Прекрати, Рональд! Сейчас же! Мы - друзья Гарри! Если он не хочет нам пока говорить, то нам следует уважать его решение!

– Ну ладно, ладно, – пробормотал он.

– Я серьезно! Не смей его расспрашивать! Даже не упоминай этого! Не знаю, о чем вы разговариваете по ночам в спальне, но этой темы ты касаться не будешь!

– Ради Мерлина, Гермиона – мы же не девчонки, – закатил глаза Рон. – Мы, знаешь ли, не имеем привычки перемывать косточки подружкам.

– Вот и отлично, – отрезала Гермиона.

Облегченно вздохнув, Гарри продолжил взбираться по лестнице в спальню.

Глава 15

Среда, 20 мая – пятница, 22 мая 1998

Cледующие несколько вечеров тянулись без происшествий – и это приводило Северуса в замешательство. Идея заняться зельями оказалась крупной ошибкой, и, хотя проведенное вместе в туннеле время прошло не зря, Северус понимал, что свел все на нет бесконтрольной вспышкой темперамента.

Зельевар вовсе не планировал прижимать юношу к стене и насиловать его рот – особенно после того, как там, в туннеле, осознал преждевременность подобного интимного контакта. Вполне вероятно, что Гарри еще понадобятся поцелуи с применением Sensatus, - так или иначе, юноше необходимо понять, что от них можно действительно получать удовольствие.

Ведь Sensatus оказывался полезным, когда дело доходило до ласки его упругой, загорелой шеи. Теперь Гарри даже не всегда просил применить это заклинание, когда Северус притягивал его к себе на диване у камина и начинал вылизывать затылок и покусывать мочки ушей. Разумеется, он не стонал так, как после Sensatus: сдерживался оттого, что это делал с ним Северус. Но со временем Гарри привыкнет к их интимности достаточно, чтобы не только пассивно ее терпеть. Со временем при первых же прикосновениях Северуса он будет задыхаться от удовольствия вместо того, чтобы сосредотачиваться на глубоком дыхании.

В оставшиеся дни недели Северус ограничился уже достигнутой степенью близости – чтобы Гарри почувствовал себя полностью в своей тарелке. Продолжительные массажи перед камином - чтобы юноша привык к прикосновениям Северуса к его обнаженной спине и груди. Снова поцелуи, только не в губы – вечер за вечером Северус, прижимая к себе Гарри, целовал его в шею и опускался к спине и плечам, ощущая, что молодое тело отзывается на ласки, прежде чем Гарри успевал загородиться сдержанностью. Руки, крепко державшие его за талию или же скользившие вверх, поглаживающие грудные мышцы и слегка дразнящие небольшие соски. И Гарри ни разу не сопротивлялся. Даже в пятницу вечером, когда, продвигаясь к подлинной интимности, Северус повернул Гарри к себе лицом и смотрел ему прямо в глаза, смазывая бальзамом тело и медленно втирая его в кожу небольшими кругами. Гарри закрыл глаза. После приказа Северуса он вновь открыл их, но уставился пустым взглядом на висящий за спиной Снейпа гобелен. Тот самый, прижав к которому его так страстно целовали... Стоило Северусу подумать об этом – и к нему тут же вернулось ноющее, нестерпимое желание, охватившее его тем вечером. Лишь неимоверным усилием воли он удержался от порыва опрокинуть юношу на коврик у камина и осыпать поцелуями –на сей раз настоящими: горячими и яростными, чтобы от них вспыхнули страстью эти зеленые глаза...

Но Северус сознавал, из этого ничего не выйдет. Потому что в тот раз Гарри испытал не желание, а просто шок. Он не был готов; и тогда, в туннеле, когда они разговаривали и прикасались друг к другу, Северус понимал это. Гарри не был готов, и Северусу нужно было ждать, но ожидание не слишком-то хорошо влияло на его темперамент. В итоге он взорвался из-за чего-то вполне безобидного – забытых в лаборатории учебников. Глупая ошибка, которая в тот раз просто вывела его из себя, и неожиданно ему показалось вполне приемлемым просто потребовать поцелуй, который Гарри не желал давать. М-м-м, юноша оказался таким же вкусным, как и в фантазиях Северуса: привкус лимона и корицы в его дыхании, теплые и упругие губы, тело – так идеально вписывающееся в изгибы его собственного...

На следующий после этого восхитительного поцелуя вечер Северус вернулся в кабинет после ужина и мерил шагами комнату в течение часа, убеждая себя, что сегодняшний приход юноши совершенно его не нервирует. Нет, конечно же, нет. Он просто не был уверен, что предпринять после происшедших накануне событий, и проигрывал в голове различные сценарии, отметая их один за другим, так долго, что, когда он вернулся к себе в комнаты, Гарри был уже там.

И в этот раз Гарри задал ритм сам. Юноша стоял на кухне, опираясь на стойку, у его руки высилась горка этих омерзительных серых семечек, а рядом, на салфетке – горстка шелухи. С помощью палочки он освещал перед собой текст книги, кажется по гербологии, одной рукой опуская и вынимая семечки изо рта. Отвратительное зрелище. Ну, по крайней мере, семечки. Остальное было довольно привлекательным, и Северус не без удовольствия отметил, что Гарри уже снял пиджак и галстук.

Когда Северус вошел, Гарри поднял голову – могло бы показаться, что он чувствовал себя комфортно, если бы не напряженный взгляд. Юноша притворялся, что все было как обычно, и Северус был ему за это благодарен.

– Я чувствую себя как дома, Северус, – пожав плечами, объявил Гарри в ответ на его недоуменный взгляд и продолжил чтение, используя вместо указки светящуюся палочку.

Северус знал, что юноше требовались очки, но его зрение не могло быть слабым до такой степени, верно? В конце концов, он же был ловцом, причем довольно способным – хотя Северус всегда считал, что квиддич необходим студентам так же, как жаброводоросли бедуинам.

– Тебе темно? – спросил он, и Гарри озадаченно поднял голову.

– Это вместо маркера, – пояснил юноша, показав, что кончик его палочки светился розоватым светом. – Помогает сосредоточиться при чтении, при этом не оставляя никаких следов.

– Маркера, – повторил Северус.

– Ну, это нечто вроде маггловской ручки, – объяснил Гарри. – Э... ручка – это что-то вроде пера...

– Благодарю, мне известно, что такое ручка, – протянул Северус. Ему стало интересно, где же Гарри узнал об этом заклинании – студенты редко использовали такие, о которых Северус ничего не слышал. С другой стороны, он не мог себе представить – кому мог понадобиться розовый Lumos? – Ты присоединишься ко мне в гостиной, когда закончишь есть свои.... семечки? – Ну вот, он повел себя вполне достойно – даже умудрился сдержаться и не сказать «этот маггловский мусор».

– Ну конечно. – Гарри сплюнул и снова направил светящуюся палочку на страницу, вся его поза по-прежнему выражала эту осторожную расслабленность. И Северус прекрасно осознавал намеренность действий юноши. Но на данный момент его это устраивало.

Среда, четверг, пятница... Гарри вел себя так, словно никакого поцелуя не было, очевидно стараясь изо всех сил подчиняться полученному во сне предупреждению. Он учил то, что ему говорил Северус, но это, по большому счету, ничего не значило – ведь Северус больше не пытался навязать ему занятий по зельям. Физический контакт значил очень много. Теперь Гарри сбрасывал рубашку без возражений и послушно поворачивался спиной, позволяя мужчине ласкать и целовать себя. Иногда это длилось часами и без применения заклинания Sensatus. По окончании он одевался и уходил, но никогда – без позволения Северуса.

Все это казалось Северусу зловещим признаком. Несомненно, подобное смирение, достигнутое в такие короткие сроки, не могло быть нормальным, верно? Разумеется, Северус делал все, чтобы его углубить, не оказывая слишком большого давления на Гарри, но и он начал понимать, что дело тут не только в его благоразумии. Ситуация беспокоила Северуса, потому что если Гарри до такой степени подавлял свои инстинкты, то в один нежданный момент его самообладание неминуемо с треском лопнет.

Например, во время ритуала, первое требование которого – добровольное повиновение.

По окончании пятничного вечера Северус протянул Гарри стопку учебников и тихо напомнил не приносить их на следующий день. Гарри кивнул: «Да, Северус» – и продолжал стоять совершенно неподвижно, позволяя зельевару провести рукой по своей щеке. Взгляд юноши был неестественно бесстрастен, словно он представлял на своем месте кого-то другого.

Кого-то, кто выносил, когда его касались вот таким образом.

Обеспокоенный еще больше, Северус шагнул вперед, наклонился и мягко поцеловал Гарри в уголок рта, так же, как делал это в туннеле. Тогда подобное действие спровоцировало бурную реакцию, но сейчас Гарри даже не напрягся. Юноша просто стоял и молчал; его дыхание стало глубоким и равномерным – ритм, хорошо знакомый Северусу, – и позволял целовать себя. Даже когда Северус полностью накрыл его сухие губы своими и стал дразнить их, он не возмутился и не попросил применить Sensatus. Если подумать, то с той ночи в туннеле он вообще ни разу не вспоминал об этом заклинании, тогда как раньше просил о нем довольно часто.

Определенно, что-то изменилось. Северус прервал нежный поцелуй и отпустил Гарри. После ухода юноши зельевар опустился в кресло и задумался о том, что делать дальше.

Глава 16

Суббота 23 мая, 1998, 8:11

– Гарри, – на следующее утро за завтраком обратилась к нему Гермиона. – Ты не хочешь прогуляться со мной к озеру? Нам нужно поговорить.

Гарри чуть было не подавился лепешкой и торопливо глотнул сока. – Э... Вообще-то я занят. Ты же в кусре – в понедельник начинаются ТРИТОНы.

– Это важнее экзаменов, – твердо возразила Гермиона.

Когда-то в другой жизни, Гарри бы просто рассмеялся, услышав такое от Гермионы. Теперь же ему хотелось, чтобы та целиком и полностью сосредоточилась на своей учебе, потому что прекрасно понимал, о чем пойдет разговор. В отличие от Рона, девушка знала, что никакой подружки у Гарри не было. Ее взгляд тем вечером в гостиной... страдальческое выражение лица... о да. Она прекрасно понимала, кто был в ответе за его растрепанную одежду и припухшие губы.

– Все равно ты мне ничем не поможешь, – качая головой, возразил Гарри. – И вообще, незачем говорить об этом. Ты же знаешь, что на кону.

– Поэтому я и предложила озеро.

– Гермиона...

– Я ждала четыре дня, – прервала она. – Но больше ждать не буду. Если ты не поговоришь со мной сам, то я пойду к директору и расскажу ему, как ты выглядел тем вечером.

Гарри сердито поднял голову. За кого она себя принимает – за шантажирующую друзей слизеринку? Что ж, с угрозами можно бороться лишь одним способом, верно? Противостоять им заранее.

– Иди-иди, – напряженно посоветовал он. – Сегодняшний пароль – «Ириски-путешественницы». Дамблдор действительно следит за новинками от Фреда и Джорджа. Хорошо вам поболтать.

Гермиона со стуком отложила ложку и отодвинула овсянку.

– Тебе все равно, если профессор Дамблдор узнает, что... – она понизила голос до шепота. – О том, к чему тебя принуждают?

– А он в курсе, – не отводя со стола взгляда, уныло признался Гарри.

– Ну, тогда я поговорю с профессором, которого это касается, – прошипела она.

Учитывая, что Снейп был известен своей, мягко выражаясь, злопамятностью на уроках – взять хотя бы то, как на пятом курсе он разбил пробирку с зельем Гарри, юноша уверенно предсказал:

– Он завалит тебя на экзамене.

– Гарри, до тебя до сих пор не дошло, что ты для меня важнее оценок, то ты действительно туповат, – парировала Гермиона. – Я пойду к нему сейчас же. – Оттолкнувшись от скамейки, она встала и целеустремленно направилась к дверям.

Гарри даже не сомневался, что та пойдет прямо в подземелья разбираться со Снейпом. И, учитывая, что ее прошлое вмешательство привело к адскому уроку зелий... В отчаянии юноша сжал кулаки. Когда он только-только придумал, как себя вести! Последние несколько дней со Снейпом прошли... ну, ладно, пусть не весело. Но, по крайней мере, мирно. И этот насильственный поцелуй больше не повторялся.

И меньше всего ему хотелось, чтобы очередное вмешательство Гермионы снова вывело Снейпа из себя.

– Ладно, – ухватив девушку за рукав и заставив вернуться на место, проворчал Гарри. – Пусть будет озеро. Но мне нужно быть в другом месте в десять – я не смогу провести с тобой целый день.

– Тогда не тяни время, пошли.

– Мне нужно кое-что захватить из башни, – нахмурившись, добавил Гарри. – Жди меня у большой скалы.

Суббота, 23 мая 1998, 8:28

Идти ему не хотелось, но он знал, Гермиона не отстанет. А потребует еще одной беседы и добъется своего, потому что Гарри просто не мог ей позволить говорить со Снейпом. Это нарушит хрупкое равновесие их взаимоотношений. Кроме того, Гермиона ведь не знает, что действительно ничем не может помочь. Бороться с Podentes нереально, и Снейп влип так же, как и сам Гарри.

Девушка сидела на лужайке, в тени отвесной скалы; Гарри плюхнулся перед ней на землю и скрестил ноги.

– Нам нужно наложить заглушающие чары, перед тем как мы станем говорить об этом, – предупредил Гарри.

Гермиона слегка покраснела и как-то странно ответила:

– Вот сам и накладывай. Мне достоверно известно, что мои чары совершенно неадекватны.

– Похоже на Снейпа, – пробормотал Гарри, взмахом палочки вырисовывая вокруг них небольшую окружность и наложив несколько заклинаний одно на другое. – Ну, этого должно хватить.

После этого ни Гарри, ни Гермиона не знали, что сказать. Она сделала какой-то жест, затем, словно взбадриваясь, встряхнула головой.

– Гарри...

– Я должен с ним переспать, – выпалил Гарри.

– Он вынуждает тебя с ним переспать, – задохнулась Гермиона. – О, этот человек так ужасен!

Гарри закрыл глаза, удивленно сознавая, что не согласен с этой оценкой. Ну, так или иначе, не в том смысле, который вкладывала Гермиона.

– Я неверно выразился, – медленно поправился он. – Не то чтобы он меня вынуждает. Во всяком случае, не теперь. О Мерлин, я совсем запутался. Он даже сам этого не хочет, Гермиона. Это все ритуал.

– Ритуал. – Она попыталась встретиться с Гарри взглядом, чего юноше совсем не хотелось.

– Вот, прочти, – сдался он. Какая-то часть его не хотела, чтобы Гермиона ознакомилась с синопсисом, но он же принес его из башни, полагая, что иначе объяснить происходящее будет невозможно. Вытащив пергамент из кармана джинсов, он всучил его девушке. – Тут все объясняется о Cambiare Podentes. Работа Снейпа.

– Хм-м, – сказала она, и потом в тишине слышались лишь шелест пергамента и стоны и вздохи Гермионы. Опасаясь реакции девушки, Гарри подавил желание сбежать и оставить ее дочитывать в одиночестве. Ведь тогда бы ему пришлось пройти через все это снова. А одного раза было более чем достаточно.

То, что она сказала, удивило его.

– Почему ты думаешь, что все, что тут написано, – правда?

Гарри пожал плечами.

– Когда он дал мне прочесть это, то сказал, что мы должны обсудить проблему, как только я ее пойму. Он даже предложил пригласить директора, если я почувствую себя неловко в связи... ну, со всем этим. То есть если ты не думаешь, что тут замешан профессор Дамблдор, то тебе придется верить всему тому, что написал Снейп.

– Ну, наверное, – пробормотала она, в волнении вырывая пучки травы. – Ты... Гарри, ты проведешь с ним этот ритуал? И выполнишь все его требования?

– Скорее, все требования Снейпа, – вздохнул Гарри. – Ну да. А что ты предлагаешь? Как я уже говорил в Большом зале...

– Я понимаю, что на кону, – тихо договорила Гермиона. И снова стала перебирать листки пергамента, пробегая глазами аккуратные строчки текста. – Вот эта часть, тут, где говорится о... Магии Секса – о том, что она имеет особое значение в вашей ситуации. Ты уже спросил его почему?

– Ну да, – кивнул Гарри, не зная, что ответить. – Снейп объяснил мне, но это его личное дело, и я не имею право повторить сказанное.

Гермиона вздохнула.

– Знаешь, я ведь слышала, что Бинс сказал «рабство», но мне и в голову не пришло, что это будет нечто подобное.

– Аналогично. Но так уж вышло, и изменить я ничего не смогу. Ты же не желаешь мне смерти, верно? Или наблюдать, как Волдеморт устраивает свою геноцидную чистку?

Гермиона фыркнула.

– Просто той ночью ты выглядел таким взъерошенным. Взъерошенным и расстроенным.

– Ну, я ляпнул что-то, не подумав, а он меня наказал.

– Что это за наказание – поцелуй? – В ответ на его взгляд она добавила: – Ну да, это было очевидно.

– Ну, вот такие у него наказания, – признался Гарри, прижимая колени к груди и обхватывая их руками. – Так или иначе, оно сработало. Я не хочу, чтобы это повторилось, и поэтому начал... ну, вести себя с ним очень... ну, скажем, осторожно.

– Но если все это правда, – она указала на пергамент, – то он попытается снова.

Гарри хотел было сказать, что секс не обязан включать в себя поцелуи, но это вызвало у него такие мрачные мысли, что ему расхотелось произносить слова вслух. Кроме того, к тому времени он уже понял, что все равно это было бы неверно, во всяком случае, со Снейпом.

– Это совсем не так, – вместо этого сказал он. – Той ночью... между прочим, именно после того как ты приставала к нему по поводу моего экзамена по зельям, как я уже сказал, он меня наказывал. Он применил... насилие. Но обычно он не такой. – Гарри сделал глубокий вдох и прижался щекой к коленке.

– О, Гарри... – Гермиона протянула руку и потрепала его макушку.

– Да нет, все не так ужасно, – настойчиво произнес он. Юноша ненавидел ее жалость, хоть и был рад, что она, даже узнав обо всем, не брезговала до него дотрагиваться. – То есть вначале было очень трудно, но в последние пару дней я понял, как выносить все это. Как вытерпеть.

Молча приободряя, Гермиона продолжала гладить его по голове.

– Это легко, – признался Гарри. – Не знаю, почему я не подумал об этом раньше. Ну, в общем, наверное потому, что раньше он меня никогда по настоящему не наказывал. – В конце концов, не считать же то, что его заставили раздеться в первый вечер – не теперь, когда снимать рубашку и позволять Снейпу себя касаться стало привычной частью их совместных вечеров.

– И как же? – в этот раз она выразила интерес словами.

Нахмурившись, Гарри попытался сформулировать ответ так, чтобы было понятно тому, кто, подобно ей, вырос в нормальной семье.

– Долгая история. Ты же знаешь, моя семейка – совсем не подарок, так? Ну, я просто привык вести себя с ними определенным образом, вот и все, потому что меня серьезно наказывали, если я действовал им на нервы. Тогда я просто... ну, как бы отключался. Каждое лето мне приходилось вспоминать этот прием заново, но обычно с первой же поркой ко мне возвращалась память.

Теперь уже Гарри принялся вырывать клочья травы. Гермиона беспокойно наблюдала за ним.

– Разве члены Ордена не присматривали за тобой в последние каникулы?

– Ну, они пытались, – признался Гарри. – Но, знаешь, Дамблдор не соглашался забрать меня оттуда – ведь родственники представляют собой всяко меньшую опасность, чем Волдеморт. И каковы были мои шансы? Они же не раскололи мне череп или что-то вроде того.

Гермиона перестала гладить его волосы и, стряхивая сорванную траву, взяла его руки в свои.

– С тобой обращались ужасно, ужасно... – признала она. – Я не знаю всего, но в этом я уверена. Но какое это имеет отношение к тому, что ты прекращаешь думать? Как это помогает?

– Легко, – объяснил Гарри. Так оно и было. Он натренировался у Дерслей. – Я просто вхожу в это... состояние, ну, когда мне все безразлично. Гермиона, я знаю, ты скажешь, что я сумасшедший...

– Я – не Рон.

– Ну, значит, скажешь, что это вредно для психики. Но - я понял на горьком опыте - это гораздо предпочтительней наказания. Я просто перехожу в состояние, когда мне плевать, что мне приказывают делать. Я просто... повинуюсь. Это помогло мне, когда я пять раз подряд выскребал пол на кухне, потому что первых четырех оказалось недостаточно, или же когда провел целую неделю за мойкой окон. Я просто...

– Повинуешься, – закончила за него Гермиона.

– Бездумно. Потому что если я не думаю, то не могу огрызаться или жаловаться, и таким образом избегаю наказания.

– И это проходит с профессором Снейпом? – В ее голосе явно звучало сомнение.

– Ну, со среды это срабатывает.

– Гарри... он нормально с тобой обращается? Я серьезно.

Гарри задумался.

– Да, вполне. То есть, конечно, он зациклен на том, что я должен... ну, хотеть все это, чтобы все сработало, поэтому он, ну... – Он покраснел так сильно, что думал, что сгорит. – Ну, он как бы пытается соблазнить меня.

Гермиона подавилась словом.

– В самом деле, – подтвердил Гарри. – Первый день, который я с ним провел, он предложил мне вино, а потом, когда оно как бы ударило мне в голову, дал зелье от похмелья и позволил выспаться. А потом... о, Мерлин, ты не подозреваешь, как мне было страшно, потому что я знал, что он захочет, ну... физического контакта, но все что он сделал – это массировал мне спину и целовал шею.

Гарри с облегчением выдохнул. Он никогда бы не поверил, что просто рассказав ей все это, испытает такое облегчение, но это было так. Теперь он чувствовал себя менее одиноким. И потом, если оглянуться и подвести итог поведению Снейпа, то можно сделать вывод, что все могло быть гораздо хуже...

Гермиона, казалось, не могла это понять, но это и неудивительно – она ведь по-прежнему боролась за права домовиков, поэтому от нее нельзя было ожидать одобрения рабских условий Podentes.

– Снейп даже пытался позаниматься со мной зельями, после вашего с ним разговора, – добавил Гарри.

Она подняла голову – в ее глазах блестели слезы.

– Это... полагаю, это уже что-то. Но он сказал, что запретит тебе работать. Ты знаешь?

– Ну, это все в синопсисе, помнишь? Обязующий контракт запретит мне работать.

– О, ну да, – явно забыв об этом, пробормотала она. А это было так непохоже на Гермиону.

– Да нет, на самом деле все нормально, – заверил ее Гарри. – Я не могу сказать, что счастлив, но ведь могло быть и хуже. Причем намного.

– Ты... – сглотнула Гермиона, затем нервно собрала волосы в хвост и принялась крутить его. – Ну... знаешь, ты можешь всегда поговорить со мной... я здесь. Я серьезно. О чем угодно.

– Знаешь, – откинувшись на скалу, прошептал Гарри. – Я понял, что разговор действительно помогает. Но мне трудно представить, как я буду говорить о... ну, ты знаешь.

– Да, но я же сказала – о чем угодно, а не только «ну, ты знаешь», – напомнила Гермиона.

– Ясно. – Гарри встал и спрятал уже довольно потрепанный пергамент в карман. – Теперь мне нужно обещание, Гермиона. Что ты никому ничего...

– За кого ты меня принимаешь?

– Да нет, я вовсе не это имел в виду.- Гарри сжал ее ладонь, затем притянул к себе и обнял девушку. – Я тебе доверяю. Больше, чем кому бы то ни было, ты же знаешь, верно? И все-таки ты беспокоишься. И это естественно. Но ты должна сдерживаться и не бежать к Снейпу снова, ладно? Или же, не дай Мерлин, втягивать в это директора. Ты же понимаешь, что он ничем не поможет, да? Так же, как когда я был отправлен к Дерслям, – цель оправдывает средства. А в прошлый раз, когда ты пыталась защитить меня от Снейпа, он сторицей отыгрался на мне за свое мерзкое настроение.

Гермиона кивнула, но Гарри этого было мало.

– Я серьезно, – продолжил он, отстраняя ее, чтобы рассмотреть выражение лица девушки. – Скажем, ты замечаешь, как я вхожу с таким видом, словно что-то произошло. Или ты видишь, что я чем-то расстроен. Ты должна прийти ко мне, понимаешь? Только ко мне, Гермиона. Ни к кому другому. Даже не к Рону. Я вообще думаю, что если он поймет, что происходит, то съедет с катушек. А это может закончиться Азкабаном, ты это понимаешь?

– Ну, рано или поздно он все равно узнает, – заявила Гермиона.

– Ритуал мы проведем только по окончании школы, – объяснил Гарри. – По крайней мере, тогда Рону нужно будет добраться до замка, если он захочет... ну, спасти меня. А это даст ему время подумать и успокоиться. А теперь поклянись.

– Только к тебе, – пообещала Гермиона.

– Отлично, – cлабо улыбнулся Гарри, понимая, что его улыбка никого не убедит. Разумеется, он не был счастлив, но к этому он уже привык. – Мне нужно идти, догадайся с трех раз – куда. Не беспокойся за меня. Не думаю, что он будет избивать меня так же как дядя Вернон.

– Какое утешение, – сухо отозвалась Гермиона.

Гарри снял заглушающие чары и спрятал палочку.

– Ну, что есть, то есть. И прошу, не волнуйся ты так. Все равно помочь ты ни чем не сможешь.

С этими словами они стали взбираться на холм к замку.

Суббота, 23 мая 1998, 9:55

Этим утром Гарри готовился к визиту к Снейпу так же, как и в остальные дни, начиная со среды. Сначала он был расстроен и встревожен из-за поцелуя, вероятно потому, что его беспокоил сам поцелуй, а не его цель – наказание.

Ладно, значит, обозвать Снейпа было ошибкой. По крайней мере, в глаза. М-да, тут он явно не рассчитал.

Что ж, Снейп наказал его. И способ наказания даже имел какой-то извращенный смысл; зельевар воспользовался возможностью протолкнуть их отношения вперед согласно своему плану «давай-привыкнем-друг-к-другу». Так же как раньше он заставлял Гарри снять пиджак и галстук, а позже – жилетку. И пусть поцелуй этот был физическим действием, но наказание носило психологический характер: надавить на кнопку и посмотреть на его реакцию.

Ну да, поведение Снейпа было вполне логичным. Он же любил шокировать и во время занятий, атакуя неожиданными вопросами ничего не подозревающих студентов, вышагивая по классу, вселяя панику – если не инфаркт, неожиданно появляясь за твоей спиной, когда ты даже не подозревал о его присутствии.

И когда Гарри понял, что именно происходит в подземельях, ему стало гораздо легче переносить это. Как он объяснил Гермионе: он просто погружался в апатию, с которой свыкся в течение летних месяцев. Ему просто нужно выполнять указание за указанием и не волноваться о последствиях. Потому что это поможет ему выжить.

И вот он уже сделал несколько глубоких вдохов в кабинете директора, вытянул руки за голову, сцепив пальцы и распрямив позвоночник, потянулся в одну сторону, затем – в другую, до тех пор пока его тело совершенно не расслабилось. Лицо его приняло умиротворенное выражение, и Гарри сказал себе: что бы ни случилось, до наступления комендантского часа он вернется в башню. И что бы ни произошло, переживет это

И на этот раз он мог успокаивать себя еще и тем, что в любом случае всегда сможет поговорить с Гермионой. Ну, если захочет. Но было здорово сознавать, что она была рядом. Действительно здорово.

«Готов для рабских упражнений», – подумал он, ступая в камин.

Суббота, 23 мая 1998, 10:00

Ну, он-то полагал, что был подготовлен ко всему, однако первое, что при виде его сказал Снейп, вначале показалось совершенно странным – он даже решил, что ослышался. Одно дело было приказать ему тем вечером вернуться за мантией. Но это?

– Иди и переоденься в рубашку другого цвета, – оглядев его с ног до головы, насмешливо приказал Снейп.

– Э... другого цвета, – ошеломленно повторил Гарри. Он хотел было спросить – почему, но три рутинных, покорно проведенных дня вызвали много летних воспоминаний, в частности о том, что спрашивать «почему» было то же, что нарываться на неприятности. Обычный ответ «потому что я так сказал» его не интересовал, тем более что часто сопровождался подзатыльником.

Не то что бы Снейп мог его ударить; к тому времени Гарри уже не волновался об этом. Наказание Снейпа выражалось гораздо худшим - интимным способом.

Итак, вместо вопроса «почему» Гарри просто уточнил:

– Какого именно?

Снейп как-то странно взглянул на него, словно ожидал другой реакции, и довольно предсказуемо ответил:

– Зеленого.

Ну конечно. Не то чтобы синяя рубашка Гарри вопила «Гриффиндор!» или же как-то иначе ассоциировалась с факультетом, но все же это имело смысл.

– Ладно, – согласился Гарри и ступил в камин.

Суббота, 23 мая, 10:18

Когда он вернулся, Гермиона читала в гостиной. Девушка удивленно приподняла брови, ее губы сформировали беззвучное: «Так быстро?»

Гарри пожал плечами и жестом поманил ее за собой.

В спальне – им повезло, что его одноклассники наслаждались теплым воскресным утром где-то за пределами комнаты, – Гарри прикрыл дверь и жестом показал на отсутствие звукоизолирующих чар и на необходимость выбирать выражения. Гермиона кивнула, и он улыбнулся.

– Похоже, мне нужно сменить рубашку.

С этими словами он стянул с себя джемпер и стал рыться в шкафу.

Гермиона уставилась на него.

– Ты издеваешься.

– Нет-нет, мне достоверно известно, что подойдет только зеленая.

– Зеленая!

Гарри извлек единственную зеленую рубашку. Обычно он не надел бы ее субботним утром, но в отличие от его школьных белых рубашек она не была такой формальной. Она была на пуговицах, но без воротничка. Вообще-то Гарри она даже нравилась, но, учитывая ее цвет, он не носил ее слишком часто. Чтобы избежать шуток о таящемся в нем слизеринце.

Преодолев шок, Гермиона захихикала.

– Давай-давай, смейся, – проворчал Гарри, застегивая рубашку. – Это же не тебе придется скоро ее снимать для дежурного массажа спины.

Она прижала ладонь ко рту.

– Ах да, ты о нем упоминал раньше. И что, его тебе часто делают?

Гарри слегка удивился ее прямоте, но решил, что она просто пытается дать понять, что с ней можно говорить действительно обо всем. И он ценил это все сильнее и сильнее.

– Очень. Каждый вечер, – объяснил он.

На сей раз она подавила смешок.

– Ну, по крайней мере хорошо делают?

Гарри уставился на нее.

– С чего это ты в таком хорошем настроении? Там, у озера все это не казалось тебе таким смешным.

– Знаю, – девушка перестала улыбаться, хотя глаза ее светились юмором. – Просто... сменить рубашку, Гарри? Это же такая дурацкая проверка.

– Проверка. – Гарри не понравилось услышанное. Слишком смахивало на Дерслей.

– Ну, ты же всерьез не веришь, что дело в зеленом, верно? Между прочим, тебе он очень идет. К твоим глазам.

– О, спасибо, – протянул Гарри, заправляя рубашку и взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что получилось аккуратно.

– Но это правда, – настаивала Гермиона.

Гарри пожал плечами. У него было такое чувство, что он что-то забыл. Хм-м, суббота. Снейп что-то говорил насчет субботы... «Не приноси учебники...» Нет, что-то еще...

– О! – воскликнул он. – Хорошо, что я вернулся. – Роясь в своем сундуке, он выудил ключ из Гринготтса, затем банковское письмо из прикроватной тумбочки. – Мне нужно взять это с собой.

У Гермионы не было банковской ячейки, но она сразу же узнала ключ – девушка не раз сопровождала друзей на Косую Аллею.

– Собственность, – мрачнея, пробормотала она. – Вот это должно быть действительно больно.

– Ты не знаешь даже половины, – отозвался Гарри. – Хм, я расскажу тебе позже, хорошо? Мне действительно нужно идти.

Суббота, 23 мая 1998, 10:37

– Ты слишком долго, – упрекнул его Снейп.

Гарри сосредоточенно смахивал с себя золу, замечая, как она исчезала до того, как достигала пола. Отличное заклинание, однако. Интересно, как часто его обновляли?

– Где ты задержался? – своим бархатным баритоном настойчиво интересовался Снейп, хотя Гарри уловил странные интонации. Словно тот что-то искал. И Гарри это было непонятно.

– Нигде, я просто поговорил пару минут с Гермионой, – ответил он. – О, и еще вспомнил, что нужно найти ключ. – Засунув руку в карман джинсов, он попытался извлечь ключ и банковское письмо, но вместо этого вытащил синопсис.

Снейп изогнул бровь.

– Ты носишь его с собой?

Гарри подозревал, что признание в том, что он кому-то его показывал, вряд ли будет воспринято на ура, поэтому пожал плечами и ответил:

– Ну да. Я же не могу просто оставить его в спальне. Что, если кто-то его найдет?

– Разве я не говорил, что прочитать его можно лишь в твоем присутствии?

– О да, говорили. Извините, сэр.. э... то есть Северус.

– Не извиняйся, это неважно, – отмахнулся мужчина, оглядывая его с ног до головы. – Хм. Полагаю, сойдет и так. Что ж. Ты хорошо позавтракал утром или же слишком волновался, чтобы набить желудок?

– Я съел сосиски и вафли, – спокойно ответил Гарри, глядя перед собой невидящим взглядом.

– Ну и, – продолжал Снейп, – помогло ли зелье? Прекратились ли твои кошмары? Ты принимаешь его каждый вечер, как я и сказал?

– Да.

– Жаль, – странно отреагировал Снейп.

Гарри приподнял бровь и занял свое обычное место на диване. Ему было показалось, что Снейп ознакомит его со своим планом, но, разумеется, этого не произойдет, верно?

– Да, жаль, – пробормотал Снейп, все еще внимательно рассматривая его. – Если бы ты воздерживался, как я приказал, то теперь тебе снились бы интересные сны, которые, разумеется, подавляет Сон-Без-Сновидений. Ты следовал моим инструкциям?

У Гарри возникло странное ощущение, что происходящее вышло за пределы его понимания.

– Да, – отозвался он, откинув голову и закрыв глаза. А какая разница – он же прекрасно знал, чего от него ожидал Снейп.

– В самом деле? – подколол его Снейп, но Гарри не поддался на провокацию.

– В самом деле, – спокойно подтвердил юноша.

– И это тебя не беспокоит?

– Хм-м. Ну, может быть, совсем немного. То есть, кажется, я все-таки нормальный.

– Когда в последний раз ты испытывал оргазм?

Тут Гарри не выдержал; при этом вопросе его глаза раскрылись сами по себе. Он мог бы ответить по-разному. «Не твое собачье дело...» «Какая, на фиг, разница...» «А сам ты в каком столетии его испытывал, сальноволосый ублюдок?» и самый соблазнительный вариант: «Э... оргазм? А что это такое?». Но, подняв голову, он встретился глазами с черными, сверкающими яростной решимостью глазами Снейпа, чьи губы кривились в усмешке, и понял, что этот вопрос – ловушка. Или проверка, как выразилась бы Гермиона. Снейп провоцировал Гарри на ответную реакцию.

Не дождешься, подумал Гарри. Да и вообще, какой смысл возмущаться, если в итоге тебя прижмут к стене и поцелуют взасос. Или того хуже.

– Э... две с половиной недели тому назад, или около того, – ответил он, снова закрыв глаза. Да, именно так, просто плыви. Отвечай на его вопросы, делай то, что он потребует, просто плыви по течению до тех пор, пока он не отправит тебя назад в башню.

Снейп издал какое-то рычание, и Гарри снова распахнул глаза. Как ни странно, мужчина выглядел еще более расстроенным, чем когда он запнулся в ответе. Затем в его взгляде появилась какая-то дикая решимость, словно его осенила блестящая идея. Очередная проверка, которая толкнет Гарри на грань; и это будет далеко не переодевание рубашки.

– Пошли в библиотеку, – вкрадчиво произнес Снейп, с таким удовлетворенным выражением лица, словно знал что-то, неизвестное Гарри. – И прихвати письмо из Гринготтса. Нам нужно кое-что закончить.

Суббота, 23 мая 1998, 10:48

Северус наблюдал за тем, как юноша с опаской встал. Ну, хоть какой-то прогресс. Совершенно покорный Гарри производил странное и озадачивающее впечатление, которое Северусу совершенно не нравилось. Более того, это был не настоящий Гарри Поттер, что, разумеется, означало, что долго так продолжаться это не может.

Северус намеревался применить шоковую терапию: Podentes требовал смирения, а не состояния полной пришибленности и неспособности высказать собственное мнение. Кроме того, из того, что Северус знал, этот эксперимент Гарри был опасен. Никто не смог бы притворяться так долго. Таким образом, взрыв был неизбежен, и Северус обязан его контролировать, чтобы предотвратить его во время ритуала. Предотвратить? Северус нахмурился. Он знал гораздо больше того, что написал в синопсисе. Ритуал требовал от Гарри довольно унизительного поведения. Которое закончит его игру в рабство или во что бы то ни было.

Северус полагал, что совершенно абсурдное требование, вроде смены рубашки, вызовет у Гарри естественную реакцию. Потерпев неудачу, он решил, что откровенный разговор о сексе вгонит юношу в краску, заставит запинаться и избегать темы. Северус так на это рассчитывал. И он едва удержался от разочарованного вздоха, гадая, что же потребуется, чтобы сорвать этот рабский образ с Гарри и пробиться к нему сквозь выстроенные барьеры.

Но затем он заметил на столе скомканный синопсис и вспомнил замечание Гарри о ключе, что, в свою очередь напомнило о неловкости юноши при мысли об отказе от своего состояния. Он даже вписал это в свой список вопросов: «Возможно ли соглашение о том, что я получу все обратно?»

Вполне вероятно, что путь к настоящему Гарри Поттеру лежал через вещи, оставленные его отцом.

Северус прошел в библиотеку и сел за стол, жестом указывая Гарри взять стул из столовой. Когда юноша уселся напротив – и между ними пролегла обширная гладкая лакированная поверхность стола – зельевар просто поинтересовался:

– Ты изучил содержимое банковской ячейки?

– Да. – Гарри извлек из кармана письмо, разгладил его и приложил ключ в указанном месте. Краткий список имущества с комментариями появился под рисунком мрачного, хмурого гоблина, который нетерпеливо постукивал ногой. – Э... тут есть купчие на несколько домов. Никогда о них раньше не слышал. И нечто под называнием «жезл Пурсела».

Северус изогнул бровь.

– Для распознания яда. И финансовый отчет?

– О, масса галлеонов, – отмахнулся Гарри. – Хм-м, сложно понять из этого абзаца, но думаю, за эти последние семь лет ячейка заработала больше процентов, чем мне удалось потратить.

– Вот в этом я сомневаюсь – хогвартское образование стоит больших денег, – пробормотал Северус. Потянувшись, он осторожно, чтобы не сдвинуть с места ключ, придвинул к себе пергамент. Слегка разочарованный отсутствием ожидаемой реакции Гарри, он понимал, что все это вышло довольно неуклюже. Следовало попросить разрешения взглянуть на пергамент. Даже гоблин понимал это – вот он, уже с упреком качает пальцем. Но пока Гарри ничего не скажет, страж письма не посмеет спрятать от него текст.

Что ж, если Гарри не реагирует на грубость, возможно, стоит попробовать издевательства.

– Хм-м, Джеймс купался в деньгах, – заметил Северус. – Их количество просто поражает. Наконец-то мне удастся добавить еще одно крыло к моему поместью.

Ничего. Наоборот, на своем стуле Гарри расслабился еще больше. Он демонстративно показывал, как комфортно себя чувствует, как по вкусу ему происходящее, тогда как Северус знал наверняка – истинные его чувства не имели с комфортом ничего общего.

– Твой папаша всегда полагал, что за свое золото сможет купить все, что пожелает, – в очередной раз попытался Северус, с нарочито довольным видом поглаживая письмо из Гринготтса – словно зачарованный мыслью об этом огромном состоянии. – Полагаю, по большому счету, он был прав. Во всяком случае, это-то и привлекало Лили. Ну, это и чистокровность. Ты же и сам видел – Эванс едва ли интересовалась его собственными достоинствами.

Никакой реакции, хотя он заметил, что взгляд Гарри стал совершенно непроницаем. Северусу очень захотелось его ударить. Перед глазами возник самоуверенный молодой человек, дерзко заявляющий: «Мой отец не задавался», гневно сверкая глазами, словно говоря: и как только Северус посмел предположить подобное. Теперешнее стремление мириться с оскорблениями было так не похоже на Гарри. Особенно с оскорблениями, касающимися его родителей.

Если оскорбления не возымели действия, то, возможно, следует попробовать что-то другое. В этот раз ткнуть Гарри носом в холодную реальность: ему придется отказаться от своего золота.

– Пиши в Гринготтс, – резко приказал Северус, швырнув юноше перо и пергамент. Начинай: «Я, Гарри Джеймс Поттер, даю следующее указание Волшебному Банку Гринготтс: семнадцатого июня сего года перевести все содержание моей ячейки в ячейку за номером триста сорок семь, принадлежащую Северусу Снейпу. В виду того, что я не собираюсь платить за содержание пустой ячейки, то даю вам указание ее закрыть и сдавать любым заинтересованным лицам. Я вышлю сову с ключом числом, указанным ранее. Приложенные ниже волшебная печать и обязующая клятва свидетельствуют о подлинности данного указания».

– Итак, – сказал Северус, поднимая ключ, – вложи это под написанным и накрой ладонью. Я произнесу запирающее заклинание. Как только я сделаю паузу, ты должен прочесть вслух написанное. Закончив, тебе нужно будет четко и откровенно ответить на мои вопросы. Тебе ясно?

– Ага, прочесть и ответить.

Северус извлек палочку, не отнимая ключа от письма, коснулся каждого пальца Гарри, произнес: "Veritas scribere et veritas signeo" – и выжидающе взглянул на юношу.

Гарри бегло прочел написанное, хотя глаза его слегка расширились, когда последнее написанное слово исчезло с пергамента.

– Ты Гарри Джеймс Поттер? – спросил Северус.

– Да.

– Ты написал эти указания собственноручно?

– Да.

– Эти указания выражают твою неоспоримую волю?

– Да.

– Veritas mostrato, – закончил Снейп, швырнув ему конверт. – Теперь отдай мне ключ и адресуй это в Волшебный Банк Гринготтс, Отдел Закрытия Счетов, с пометкой «Конфиденциально Под Ключом»

Гарри повиновался, и Северус едва ли не заскрипел зубами. Он ожидал от юноши возражений, что тот был не обязан отдавать ключ до ритуала... конечно, размышлял Северус, когда Гарри составлял список кровного имущества, передача золота волновала его меньше всего. Гриффиндорец боролся сильнее за то, что бы сохранить мантию-невидимку и «чистый клочок пергамента». Очевидно, эти предметы были для него дороже каких-то галлеонов.

Северусу хотелось, чтобы Гарри стал самим собой, и, конечно же, это был верный способ вернуть его дерзкую натуру.

– Ну-с, – заявил он, запирая ключ со списком. – Полагаю, это хорошее начало, а теперь я заберу и остальное кровное имущество. Сходи за ним.

Теперь, по крайней мере, юноша нерешительно замер. А это что-то да означало. Но затем он встал и со словами: «Я скоро вернусь» спокойно покинул комнату.

Слушая, как дымолетная сеть уносила отправившегося за вещами Гарри, Северус опустил голову на стол и подумал: «Что ж, это было неожиданно. И чем же глупый гриффиндорец все-таки не сможет поступиться в дурацкой попытке не оставаться самим собой?»

Глава 17

Суббота, 23 мая, 1998, 11:54

На этот раз Гермиону даже не нужно было подзывать; она молча последовала за Гарри, а когда за ними закрылась дверь, выдохнула:

– Ну, а теперь что? Черная?

Уверенный в том, что в сей раз будет лучше не вдаваться в подробности, Гарри наложил на дверь чары, прислонился к косяку и закатил глаза.

– А теперь ему потребовались кровное имущество. Ну, то, что я унаследовал от матери с отцом. Только что он заставил меня перевести на себя содержимое моей банковской ячейки.

Нахмурившись в попытке осмыслить происходящее, Гермиона села на кровать Рона.

Гарри уныло шлепнулся на собственную кровать и улегся на спину.

– Я знал, что мне придется все ему отдать и не удивился этому требованию, но никак не пойму, почему я должен был сделать это именно сегодня...

– А мне кажется, это очередная проверка, – словно придя к какому-то выводу, заметила Гермиона. – Ну, так же как и с рубашкой. Просто чтобы убедиться, сделаешь ли ты это.

– И я почти не сделал! – воскликнул Гарри. – Он же хочет мантию отца и карту мародеров, Гермиона! И ты полагаешь, что он просто посмотрит на чистый пергамент и ничего не спросит? Он же потребует все ему рассказать, я уверен!

Гермиона нахмурилась.

– Ну, как ты уже сказал, в конце концов тебе бы все равно пришлось ему все это отдать. И тогда бы он задавал те же вопросы, верно? А раньше или позже – это уже несущественно.

– Да я просто солгу, – кипятился Гарри. – Он не заслуживает правды, не после того, как оболгал маму. Сказал, что у отца не было никаких достоинств, что мама любила его просто за деньги и чистую кровь!

Гермиона рассмеялась.

– Никаких достоинств? Ради Мерлина, Гарри! Он же еще в школе тайно стал анимагом! И это не считая карты! Которая сама по себе - магический шедевр!

– Ну да, это же так и есть, верно? – оживился Гарри. – Уверен, что Снейп никогда не изобретал ничего подобного, когда был студентом. Знаешь, будет прикольно просто утереть ему нос, продемонстрировав, каким превосходным магом был мой отец!

– Ты объяснишь Снейпу, как работает карта?

– Ну, мне же все равно придется – рано или поздно, – рявкнул Гарри. – После проведения ритуала, я не смогу игнорировать его приказы – это повлияет на обмен силы. Так что влип я основательно.

Гермиона задумчиво кивнула.

– И вообще, скоро карта тебе не потребуется, – сочувственно заметила девушка.

– Ага, спасибо за напоминание! Я жду не дождусь стать рабом, который не сможет никуда зайти или выйти без хозяйской указки!

– Я совсем не это имела в виду, – тихо поправилась Гермиона. – Просто нам оставаться студентами всего пару недель. А для чего нужна карта, если нас тут не будет... ой.

– Вот тебе и «ой!» – передразнил Гарри. – Я никуда не денусь, верно?

– Гарри, мне так жаль...

– Мне тоже, – беззлобно отозвался юноша. – Это не твоя вина. Просто так вышло. Слушай, мне нужно успокоиться или же я взорвусь и ляпну какую-нибудь грубость, и тогда… Знаешь, почему я тогда так выглядел? Потому что обозвал его козлом.

– Да это он тебя достал своими проверками! – вскочив на ноги, воскликнула Гермиона.

Гарри решил больше не тянуть время и извлек из ящика отцовскую мантию. Затем, тяжело вздохнув, достал и карту.

Гермиона крепко обняла его и отпустила.

Суббота, 23 мая 1998, 12:20

Северус внимательно наблюдал за камином – он был уверен, что Гарри прибудет в своей мантии-невидимке, но когда юноша, наконец, появился, то мерцающая ткань свисала у него с руки. Во второй руке он сжимал сложенный пергамент.

Гарри положил оба предмета на низкий столик перед диваном и, не глядя на Северуса, вальяжно развалился на диванных подушках.

– Все эти полеты туда-сюда вызывали у меня зверский аппетит, – как бы между прочим заметил он, как будто не отдал только что свои самые ценные вещи. – Как там насчет обеда?

– Чуть погодя, – пробормотал Северус, поднимая со стола пергамент. – Объясни, что это такое.

Он был уверен, что сейчас услышит те же слова, которые Гарри записал раньше: «Чистый клочок пергамента». Вместо этого юноша равнодушно заявил:

– Карта Хогвартса.

Значит, вот она, пресловутая Карта. Раньше Северус видел ее разве что мельком.

– Невидимые чернила? – презрительно усмехнулся он, не собираясь снова применять «Открой свои тайны» или даже Mostrare toto. Одного унижения перед Гарри Поттером более чем достаточно. По меньшей мере сегодня поблизости не шатался оборотень, чтобы выхватить ее у него из под носа. – Ну же? Демонстрируй.

И снова он был готов к нерешительности и даже ко лжи. Пергамент неожиданно перестанет работать. Гарри заявит, что давно им не пользовался и забыл заклинание. Да все, что угодно.

Палочка из остролиста слегка коснулась пергамента, Гарри наклонился и произнес:

– Торжественно клянусь, что замышляю шалость.

Северус закрыл рот – и когда это он у него открылся? – на пергаменте стали возникать письмена: авторы объявляли себя смелым росчерком пера, и чернила выводили нелепое название: Карта Мародеров.

Когда Гарри развернул пергамент, на нем возникала комната за комнатой, каждая аккуратно подписаная.

Выдохнув, Северус просто смотрел.

– Мой отец был сильным магом, – тихо произнес Гарри, в его глазах сияла городсть. – Я пытался разобраться, какие тут применены заклинания, как она работает, но... – Он пожал плечами.

– Это глупая детская шутка, – поправил Северус, взяв карту. – Какие заклинания! Возьми любую книгу по данному предмету, и ты выяснишь, что в них нет ничего сложного.

И даже это не вынудило юношу броситься на защиту отца, хотя, Карта очень впечатляла, и Северус понимал это. Присмотревшись, он заметил различные скрытые проходы – и даже не все были ему известны. Неожиданно ему стали понятны некоторые розыгрыши, которые устраивали ему Джеймс и Сириус, и Северус изменил свое мнение о Карте. Магия, вложенная в нее, действительно впечатляла, но те жестокие шутки, для которых эти тщеславные щенки использовали ее, – нет.

– И она точна? – с нарочитым презрением фыркнул он.

Поттер не среагировал, а только заметил:

– Она знала, что Муди на самом деле был Краучем.

– Ты знал, что Крауч инкогнито преподавал целый год, и ничего никому не сказал? – прорычал Северус, на сей раз даже не пытаясь скрывать свои чувства.

Гарри пожал плечами.

– Она также знала, что крыса Рона – Питер Петтигрю, но и об этом я не догадывался до тех пор, пока уже было поздно.

– К этому у тебя настоящий талант, верно?

– К чему? – спросил Гарри – в зеленых глазах светилось недоумение.

– К недогадыванию, – презрительно усмехнулся Снейп. Он не собирался выносить это нелепое рабское поведение, даже если для того, чтобы вывести из него Гарри, ему придется прибегнуть к оскорблениям. – Ты слышал, как в стенах замка передвигался василиск, и не догадался, что следует сказать об этом старшим! Ты пропустил мимо ушей второе пророчество Трелони, затем проигнорировал подсказки карты и вернул Темному Лорду его слугу! Ты знал, что мы хотели научить тебя закрывать сознание, но все равно оставил его открытым нараспашку!

– Знаю, – закрыв глаза, вздохнул Гарри. – Я убил Сириуса.

Вздрогнув, Северус выронил Карту. Он вовсе не собирался упоминать Блэка, только нежелание Гарри учить окклюменцию. Мальчишка даже не прилагал усилий, не тренировался, не желал учиться.

– Его убила Лестранж, а не ты, Гарри, – тихо поправил он. – Больше не говори так.

– Ладно, – тем же мертвым тоном ответил тот, и Северус прекрасно понял, что тот имел в виду. «Ладно, я больше не буду так говорить...», а не «Ладно, это не моя вина».

Проведя рукой по волосам, Северус решил, что проверок на сегодня было достаточно. Он уже просто понятия не имел, что же выбьет юношу из состояния, в которое тот себя погрузил. Возможно, когда они перейдут к прикосновениям, Северус мог бы потребовать... нет. Нет. НЕТ. Он заставил себя оборвать эту мысль. Это было бы огромной ошибкой – использовать время их интимного общения для чего бы то ни было, кроме как для установления близости. Если же Северус злоупотребит своей властью и использует странное смирение Гарри для своих целей или же чтобы выбить юношу из колеи, то в будущем их ожидают серьезные проблемы.

Да они вообще не смогут провести ритуал – Гарри будет чувствать себя преданным и обиженным. И даже если они и смогут, то это сильно затруднит предстоящий обмен сил.

Обед, решил он, так как того хотел Гарри. И затем – интерлюдия. Что-то, что продвинет их интимность на новый уровень, ближе к цели ритуала, но ничего, что напугает Гарри и повлечет регресс. Снова Sensatus. И неоднократно, решил Северус. То, что он планировал, не сильно отличалось от того, что они делали раньше, но сам факт того, делать это они будут в спальне и на его кровати, вероятно, смутит Гарри.

Или не смутит, если Гарри продолжит свое сонное поведение.

– Пошли обедать, – тихо произнес он и первым прошел в библиотеку.

Суббота 23, мая 1998, 12:45

Гарри решил, что терпеть присутствие Снейпа было проще, если чем-нибудь заниматься. Наверное, именно поэтому подготовка к экзаменам в обществе зельевара – ну, за исключением зелий – проходила относительно гладко. И во время обеда его внимание было всецело занято трапезой, тем более что он внимательно наблюдал за Снейпом, копируя манеры.

Сначала тарелка с искусно нарезанными фруктами. Гарри бы взялся за них руками, но Снейп пользовался ножом и вилкой, разрезая каждый ломтик на аккуратные, ровные кусочки, и Гарри последовал его примеру. И это оказалось совсем не трудно, однако следующее блюдо чуть не заставило его глаза полезть на лоб. Миниатюрный цыпленок? Зажаренный и сидящий целиком – ни больше и ни меньше – на тарелке, окруженный краснокожим картофелем в масле, петрушке и мяте.

Гарри разделал достаточно цыплят для тети Петунии, но никогда не видел таких мелких. Он попытался копировать элегантные движения Снейпа, но лишь полностью изуродовал цыпленка. Тогда как Снейп уже аккуратно снял со своего кожицу и разрезал на мелкие кусочки – цыпленок выглядел так, что хоть сейчас используй на ингредиенты для зелий. Аппетит это, конечно, не внушало, но Гарри был так голоден, что лишь покачал головой, отмахиваясь от мысли, отложил нож и стал разрывать мясо вилкой.

– И где домовики находят таких мелких цыплят? – поинтересовался он.

Снейп усмехнулся.

– Это корнуэльские пернатые.

Гарри никогда о таких не слышал, но лишь заметил:

– А. Ну, тебя отлично кормят. – Неудивительно, что зельевар так часто пропускал обеды в Большом зале.

– А ты не пробовал их раньше, верно?

– Так же как и суфле, или мусс, или палтус на гриле с рисом, – усмехнулся Гарри.

– И чем же тебя кормили дома? – как бы между прочим поинтересовался Снейп.

Гарри нахмурился.

– Ну, ты знаешь.

– Нет, я никогда не ел с магглами, и поэтому не знаю.

– Ну, в основном бутерброды с джемом, – ответил Гарри, решая не упоминать тот факт, что ел он эти бутерброды тогда, когда Дерсли поглощали разделанную им курицу. – Или бобы на тосте. – Гарри позабавило, что при этих словах Снейпа едва сумел скрыть отвращение.

Зельевар отложил вилку. Перед ним появилась дымящаяся чашка чая, а перед Гарри – песочное печенье, украшенное горкой сладкого крема, и стакан тыквенного сока. Гарри приподнял бровь, гадая, не напутали ли чего-нибудь домовики, но Снейп, вел себя как обычно и юноша решил, что, вероятно, так было задумано. После того, как Гарри чуть ли не вылизал свою тарелку, Снейп спросил:

– Все еще голоден? Знаешь, ты всегда можешь попросить добавки.

– Нет, спасибо, – отозвался Гарри, оглядываясь по сторонам. Во время еды он чувствовал себя нормально, но теперь начал нервничать – и не без причины. Сейчас Снейп снова велит снять рубашку или что-то в этом роде. Перспектива вовсе не вызывала у него энтузиазма, пусть даже он придумал, как выносить все это. Поэтому Гарри искал, чем бы отвлечь внимание зельевара. – Ты что, прочел все эти книги?

– Я люблю читать.

– Предпочитаешь что-то особенное?

– Ничего, что тебя бы заинтересовало.

Гарри не знал, почему его так оскорбили эти слова; возможно, они были правдой. Вероятно, это были книги о зельях или что-то в этом роде.

– Предлагаю еще выпить, – продолжил Снейп. В центре стола возникла только что откупоренная бутылка и хрустальный бокал; очевидно, мужчина отлично вышколил домовиков. Снейп налил полбокала и протянул Гарри.

Пусть это было невежливо, но Гарри принюхался перед тем, как сделать глоток. В этот раз вино казалось резковатым. Слегка поморщившись, он подумал – не сказать ли, что оно ему не по вкусу, но тут Снейп произнес: «Пей», и он понял, что вероятно, лучше будет повиноваться. Гарри сделал большой глоток кисловатой жидкости. Затем второй.

– Я же не сказал глушить его, – усмехнулся Снейп. – Но я желаю, чтобы ты допил через пару минут. А затем мы пройдем в спальню.

Суббота, 23 мая 1998, 13:32

Пока Гарри, нервничая, стоял у изголовья кровати, Северус направил палочку к камину и разжег небольшой огонь. Еще одно заклинание – и за волшебным окном засияла звездная ночь. Решив, что теперь в комнате стало слишком темно, Северус зажег несколько свечек. Да, так будет лучше.

Он заметил, что дыхание Гарри уже стало глубоким и размеренным, что означало стресс и нежелание его показывать. Приблизившись, Северус взял в ладони лицо юноши. О, как же это соблазнительно – наклонится и нежно поцеловать его, как он сделал прошлым вечером. Гарри бы не сопротивлялся, в этом он был уверен. Он мог бы обнять его и притянуть к себе, и тогда их губы сошлись бы в настоящем поцелуе, их первом, потому что тот, взятый силой, не считался, верно...

Северус подавил желание.

Покорность Гарри не означала, что это было бы правильно, особенно учитывая, из-за чего юноша не сопротивлялся. Его чертово притворное смирение. Серверус был решительно настроен положить ему конец, но теперь, для этого, для их интерлюдии... он был так же твердо настроен продолжать в любом случае – что бы ни произошло.

Даже если бы Гарри задыхался этой нервной одышкой и тихо бурчал что-то грубое в ответ на каждое слово Северуса.

Зельевар опустил руки на темно-зеленую рубашку Гарри и начал расстегивать ее, бормоча:

– Кажется, сегодня моя очередь.

Юноша стоял и молча позволял ему это. Ну, разумеется. На самом деле, Северус бы только приветствовал небольшую беседу и даже естественное легкое сопротивление. Но выбранное Гарри притворство крайне досаждало – и не только потому, что могло помешать ритуалу. Северус понял, что оно ему просто не нравилось.

Он потянул за подол рубашки, там, где она была слишком тщательно заправлена, но Гарри не отреагировал и на это. Он стоял с закрытыми глазами, его дыхание – глубокое и ровное – поднимало и опускало грудь. Северус расстегнул его манжеты и осторожно стянул рубашку с плеч, но Гарри не показал ни словом, ни жестом, что испытывает неловкость.

Небрежно сбросив рубашку на пол, Северус провел рукой по ключицам и бережно прошелся кончиками пальцев по бьющейся пульсом жилке горла. А, вот оно... такое необходимое ему доказательство того, что Гарри не был так спокоен, как говорило его лицо. Зачем он притворяется – вот что не давало покоя Северусу. Он же не делал этого раньше, до среды, когда с ним произошла эта драматичная перемена, затронувшая душу и тело.

Северусу приходило это в голову и раньше... что именно повлекло за собой изменение. Вечер вторника ознаменовал собой несколько событий: Гарри открыто взбунтовался против урока зелий, признался, что его мучают кошмары, а потом последолвал этот жгучий поцелуй...

Но Северус знал, что Гарри Поттер далеко не трус, и не верил, что какое-либо из вышеперечисленных событий могло привести к возникновению этой новой, покорной версии Мальчика-Который-Выжил.

Любопытно... пульс под его пальцами все более учащался, хотя других признаков волнения в молодом человеке не наблюдалось. Северус погладил бицепс юноши и сжал упругую, гладкую плоть. Ах, прекрасно... его руки были покрыты загаром, мускулы оттеняла гладкая кожа – почти совершенство. Не дряблые и не накачанные, но сильные и упругие. Осторожно сдерживаемая сила – словно сама магия.

– Гарри, – прокашлявшись, произнес Северус, хотя голос прозвучал более хрипло, чем ему хотелось. – Открой глаза.

Их зелень была покрыта поволокой, но не удовольствия. Северус был достаточно опытен, чтобы увидеть разницу. Эта сонливость напоминала пустоту. Бездумность. И хотя сам Северус часто обвинял в ней Гарри Поттера, меньше всего ему хотелось видеть юношу таким, даже вызванной этой его странной игрой в смирение, которого Северус никогда от него не требовал.

Он резко щелкнул пальцами перед оцепенелым взглядом Гарри, и, когда юноша моргнул, покачал головой и сухо заявил:

– Не спи. Ты не забыл, что должен учиться получать наслаждение от моих прикосновений?

Гарри медленно кивнул, снова, с потухшим взглядом, погружаясь в состояние транса. И Северусу это было невыносимо. Он собирался ласкать юношу дольше, но неожиданно решил, что, возможно, будет лучше сразу приступить к выполнению задуманного.

– А сейчас я хочу, чтобы ты снял мою рубашку, – лениво объявил он. – Ты понял, Гарри?

И даже тут – ни малейшего сопротивления.

– Ладно, – просто сказал тот, не просто сонным, но уже каким-то... мертвым голосом. Это описание подходило и к его взгляду, понял Северус, впадая в депрессию. Сильные пальцы Гарри уверенно расстегивали его пуговицы одну за другой, руки спускались по черной рубашке Севреуса. Он не мешкал, как это делал раньше Северус, а методично перешел от пуговиц к запонкам и наконец стянул рубашку полностью.

Взгляд юноши задержался на Метке, и это вызвало единственную реакцию – он на мгновение закрыл глаза.

– В постель, – пробормотал Северус, потянув его за собой – и юноша безвольно повиновался. Как будто его мозг прекратил функционировать, как будто он стал каким-то магическим предметом, способным лишь повиноваться приказам. Ни индивидуальности, ни самосознания – Гарри стал меньше чем рабом, меньше чем домовиком. Он словно превратился в выполняющую желания волшебную палочку.

С темным отчаянием Северус понял, что ненавидел такого Гарри. Он подумал – не остановиться ли, не обсудить ли все это, не вынудить ли юношу прекратить этот цирк, но не был уверен, сможет ли найти подходящие, достаточно убеждающие слова. Гарри уже отдал ему свои самые ценные вещи и даже объяснил Северусу, как работает карта; не колеблясь ответил на самые интимные вопросы. Он настолько глубоко погрузился в свое притворство, словно его собственное «я» прекратило существовать. И Северус не знал, как его вернуть, кроме как с помощью агрессивного избытка интимности, но также инстинктивно понимал, что это было бы грубейшей ошибкой.

Поэтому, вздохнув, он приступил к выполнению задуманного уже неделю тому назад. Лежа на боку, он притянул к себе Гарри так, что его обнаженная грудь прижималась к теплой спине юноши. Голова Гарри покоилась на плече Северуса, и зельевар прижал его к себе свободной рукой, лаская пальцами грудную клетку юноши, и, без дальнейших приготовлений, принялся целовать его затылок.

Дыхание Гарри стало еще глубже. Вдох, выдох, вдох, выдох – юноша позволял Северусу делать с собой все, что угодно. Однако он должен был учиться удовольствию, а не практиковаться играть труп! Северус снова задумался: не прекратить ли все это. Но ему не хотелось; не хотелось лишать себя гладкого, теплого ощущения Гарри в его объятьях, Гарри в его постели.

У него не оставалось выхода. Гарри должен был учиться принимать удовольствие, и он его примет. "Sensatus", – прошептал Северус, касаясь палочкой плеча юноши.

И тело Гарри ожило.

Неожиданно, все еще лежа на боку, юноша выгнул спину, склоняя шею – вся сдержанность была забыта – из его горла вырвался глубокий стон, руки больше не лежали безвольно, а накрыли лежащую на его груди ладонь Северуса. Постанывая от силы жгучего поцелуя в плечо, он слегка извивался, его тело узнавало удовольствие и страсть, которое оно ощущало, но в котором ему было отказано в течение всей недели.

Лаская грудь юноши, Северус притянул его в объятье, вдыхая теплый, чистый запах, целуя чувствительное место за ухом Гарри, снова применяя Sensatus, как только юноша напрягался. Руками, губами и зубами он изучал каждый изгиб плеча Гарри, плоскую равнину его живота, упругие мышцы его груди.

Наконец он позволил Гарри очнуться от заклинания, точно уловив момент: тихие стоны удовольствия сменились на равномерный ритм глубокого дыхания. К тому времени Гарри лежал на спине, а Северус возвышался над ним сбоку. Наклонившись, он мягко взял в рот небольшой темный сосок, лаская его языком, в то время как его пальцы нежно дразнили второй.

Он ожидал просьбы повторить Sensatus, но юноша продолжал лежать – неподвижно и безвольно, не принимая никакого участия в действиях.

С досадой Северус приподнялся и грубо оттолкнул Гарри.

– Поднимайся, – процедил он. – Убирайся с моей постели.

Гарри молча сел, перенес ноги на пол и встал спиной к зельевару. Затем обернулся, с намеренной пустотой в глазах поискал на полу рубашку, подобрал и стал надевать ее. Несмотря на нарочитое спокойствие, его пальцы слегка дрожали.

Решив, что вот он, подходящий момент пробиться через выстроенную им стену, Северус грубо приказал:

– Вначале одень меня, а не себя, раб.

Руки Гарри дернулись, челюсть напряглась, но это небольшое восстание было подавлено, даже не достигнув губ.

– Да, Северус, – только произнес он, выронил свою зеленую рубашку и подобрал смятую черную.

В отчаянии, которое никак не сказалось на его жестоком выражении лица и еще более жестких словах, Северус наблюдал за юношей.

– Как ты жалок, – выдохнул он, решительно настроенный пошатнуть эту самоуспокоенность раз и навсегда. – Ты что, не в своем уме – одеваешь меня в грязную одежду? Ты обязан использовать не только тело, но и мозги, чтобы ублажать меня! Найди чистую рубашку и не смей допускать подобных оплошностей в будущем!

Казалось, однако, что оскорбления лишь глубже погружали Гарри в состояние транса. Кивнув, он направился открывать шкаф. Знакомый Северусу Гарри по крайней мере посмеялся бы над находящимися внутри рядами черной одежды и полном отсутствием других цветов. Отпустил бы шутку насчет того, что одежда определяет человека. Северусу не хватало подтрунивания, не хватало вызова, который всегда сопутствовал общению с настоящим Гарри Поттером.

Этот совершенно пустой юноша начинал его пугать. Мало что могло внушить Северусу страх, но перспектива того, что Гарри Поттер никогда не всплывет из своего транса, по-настоящему страшила его. Разумеется, Северус понимал, что Гарри вел себя так только в его обществе; во время еды в Большом Зале он был самим собой. Что мало утешало Северуса. Слишком скоро друзья Гарри покинут школу и начнут новую жизнь, а Гарри останется с Северусом и рискует погрузиться в это ужасное абсолютное смирение, из которого уже никогда не выберется.

Северус раздраженно выхватил рубашку из рук Гарри и надел ее сам.

– Ну, чего ты ждешь? – усмехнулся он, меряя фигуру юноши сверху вниз с самым презрительным взглядом, на который был способен. – Тебе так не терпится снова испытать Sensatus, что ты решил остаться полураздетым? Одевайся!

И снова никакой реакции.

Северус вылетел в гостиную, уселся на стул и схватил Карту Мародеров с кофейного столика. Она действительно была гениальной – настоящее произведение искусства. Ну, положим, за этот ее аспект, вероятно, отвечал Люпин, решил он. Чистое же величие магии явно принадлежало Поттеру. Ему и Блэку.

Гарри вышел в полностью застегнутой и заправленной рубашке, его волосы были смочены водой и приглажены.

– Подойди и сядь рядом, – ухмыльнулся Северус. – На полу.

Но и такому приказу он беспрекословно подчинился, с отвращением констатировал Северус.

– Кажется, эта Карта мне пригодится, – задумчиво начал Северус. Вытянув руку, он провел пальцами по волосам Гарри и, поглаживая пряди, вернул их в обычное беспорядочное состояние. – Мне больше не нужно будет бродить по темным коридорам в поисках студентов-нарушителей комендантского часа. Теперь я смогу расслабиться, пить чай по вечерам и просто записывать, кто где болтается. – Он рассмеялся, слегка потянул Гарри за волосы и добавил: – Уверен, что твой отец думал не об этом, создавая ее. Разумеется, я также убежден, что он не планировал, что ты станешь чьим-то наложником, тем более моим. Что бы он сказал, если бы увидел, как ты сидишь на полу и тебя ласкают, словно пса?

Гарри не ответил, пока Северус не прорычал:

– Вопрос не был риторическим! Что бы сказал твой отец, если бы увидел тебя вот так?

Гарри закрыл глаза.

– Понятия не имею, Северус. Я его совсем не знал.

Отличный ответ.

– Ну, а что бы сказал Блэк, узнай он, что ты греешь мою постель?

Голос Гарри оставался бесстрастным.

– Сириуса бы стошнило.

– А Люпин? – ощерился Северус. – Вы с ним отлично ладили, насколько я помню. На какое-то время он даже стал тебе чуть ли не вторым крестным, верно? Как бы он отреагировал, узнай, что ты мой сексуальный раб, мой постельный наложник? Его бы тоже стошнило?

– Нет, Ремус бы понял, – тихо возразил Гарри.

– О, Ремус бы понял, – жестоко передразнил Северус. – И откуда такая уверенность?

Гарри прислонил голову к подлокотнику кресла, в результате чего Северус совершенно непроизвольно положил ему руку на затылок. Гарри просто устал, и это сказывалось на его поведении.

– Ремус понимает, что значит быть подвластным чему-то большему, чем он сам, большему, чем все надежды и желания, – объяснил Гарри. – Полнолуние наступает каждый месяц, и он не может предотвратить ни его, ни свое обращение, и неважно, как сильно ему хотелось бы изменить обстоятельства. Ремус сказал бы, что Cambiare Podentes – моя луна, и что я должен научиться существовать в ее фазах.

Отличная логика, подумал Северус. Вероятно, Люпин рассуждал бы именно так.

Северус снова взглянул на Карту, рассеянно наблюдая за тем, как директор мерил шагами кабинет.

– Accio пергамент, перо и чернила. – Северуса осенила другая идея. – Что ж, полагаю, настало время найти изобретательности твоего отца лучшее применение, чем розыгрыши и проказы, но сегодня я не в настроении. – Он подвинул вызванные предметы к Гарри и развернул на столике карту. – Составь список всех нарушителей. Не забудь рядом с каждым именем записать время и место нарушения.

Он был уверен: уж этому Гарри Поттер, герой Гриффиндора, положит конец.

Но Гарри просто взял палочку и произнес: "Tempus sempre"; из нее возникли блестящие часы, с серо-синими светящимися стрелками. Затем он изучил Карту и стал записывать имена.

Северус подавил вздох, взял справочник по зельям и принялся за чтение – но его мысли были не столько о пыльце фей, сколько о странном спектакле, который разыгрывался у него перед глазами.

Суббота, 23 мая 1998, 16:06

– Все, достаточно, – какое-то время спустя заявил Северус. – Давай посмотрим на твой список.

Безмолвно и с бесстрастным выражением лица Гарри протянул пергамент.

– Интересно, по какой причине ты записывал лишь слизеринских нарушителей порядка? – поднял брови Северус.

Пожав плечами, Гарри взглянул на зельевара.

– А только они его и нарушали.

Это было очень хитрым бунтом или истинной правдой. Северус не был уверен, а использовать ради этого легилименцию было бы глупо. Взглянув на Карту, он заметил лишь слизеринцев в местах, где не должно было быть студентов.

– Сожги список, – приказал он Гарри. – Я не собираюсь снимать баллы со Слизерина.

Гарри не возражал, хотя, вероятно, и не удивился.

– Каким заклинанием стирается Карта?

– Шалость удалась, – ответил Гарри.

Северус нахмурился.

– Твой отец со своими приятелями занимались далеко не шалостями. Они специализировались на жесткости по отношению к другим. Странно, что все они не были отсортированны в Слизерин. – На этих словах взгляд Гарри стал пустым и Северус понял, что, возможно, «отсортированы» оказалось ключевым словом. Он повел себя неверно, размышляя как слизеринец, пытаясь обманом и хитростью вывести Гарри из его транса. Рубашка другого цвета, оскорбления, вынуждение раньше времени отказаться от имущества. Неудивительно, что Гарри отреагировал не так, как следовало.

Он же был гриффиндорцем. Чтобы пробиться сквозь их непрошибаемую тупость, скорее понадобиться честная прямота, а не хитрая изворотливость, и Северусу следовало понять это раньше, в самый первый вечер, как только Гарри стал вести себя странно. И то, что у него ушло так много времени, чтобы прийти к этому выводу, по-настоящему обеспокоило зельевара.

– Какого дьявола с тобой происходит, Поттер? – резко взорвался Северус.

Резкий тон никак не повлиял на остекленевший взгляд юноши.

– Ничего.

– Ах, ничего, – передразнил Северус. – Ты просто превращаешься в сомнамбулу каждый раз, когда приходишь сюда!

Гарри моргнул.

– Сомнамбулу?

– Да! – рявкнул Северус, наклонившись вперед и щелкнув пальцами перед носом Гарри. – Просыпайся!

Юноша снова моргнул.

– Я не сплю, Северус. О чем ты?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем. – Когда Гарри промолчал, Северус вздохнул. – Это преувеличенное смирение, которое ты практикуешь. Нужно положить ему конец.

В зеленых глазах возникла озадаченность.

– Я выполняю все, что ты требуешь.

– Скорее все выполняет кто-то другой!

Снова озадаченность – в этот раз такая явная, что Северус стал гадать, что же именно происходит в голове юноши.

– Я не понимаю, – уставился на него Гарри. Мерлин, он выглядел так, словно кто-то применил к нему чары Месмера: смотрел таким же оцепенелым, а теперь еще и немигающим взглядом.

– Ты ведешь себя, как кто-то другой, – объяснил Северус. – А отдать ты мне должен самого себя, Гарри, а не какого-то похожего на себя голема. Неужели ты думал, что так выполняются требования Podentes? Уверяю тебя, ты ошибаешься.

– Но это же я, – медленно произнес Гарри.

– Нет, не ты! Гарри Поттер спорит, бунтует, нарушает правила и обычно бывает настоящей чумой!

И снова он моргнул.

– Ты хочешь, чтобы я спорил, бунтовал и нарушал правила?

– Нет! – прорычал Северус.

– Ну, тогда мне непонятно, – спокойно отозвался Гарри.

Северус вынужден был признаться, что к тому моменту уже запутался и сам. Нет, он не хотел постоянного неповиновения и бунта. С этим было бы неприятно жить, и, кроме того, это бы помешало передаче силы. Однако это самоуничижительное смирение было еще хуже, и в такой же степени могло помешать Podentes, в том числе и потому, что было невыносимо Северусу.

– Ты должен сопротивляться, – коротко объяснил он. – Должен испытывать гораздо большее напряжение.

Задумавшись, Гарри непроизвольно изменил положение и встал на колени, и тут Северус взорвался:

– Ты не должен чувствовать себя совершенно комфортно, сидя на полу или же так спокойно мириться с моими постоянными оскорблениями Джеймса!

Однако, вместо того чтобы взорваться, Гарри мягко сказал:

– Если хочешь, я сяду на стул. – И с этими словами поднялся с пола.

– И тебе плевать на оскорбления! – обвинил Северус, начиная гадать: на что же ему вообще будет не плевать?

– Ну, я их от тебя ожидаю, – объяснил Гарри. – Я бы не хотел, чтобы ты впутывал сюда моего отца. Значит, ты этого хочешь – знать, что ты делаешь мне больно? – он пожал плечами. – Я человек, Северус. Если меня поранить, у меня пойдет кровь.

– Я не собираюсь причинять тебе боль, – возразил Северус, понимая, что именно так это выглядело со стороны. – Я пытаюсь тебя найти. Ты же любил Сириуса Блэка. Как ты можешь спокойно говорить, что его бы стошнило, узнай он, что с тобой стало?

И снова он равнодушно пожал плечами. Как-то совсем не по-гриффиндорски.

– Потому что именно так он бы и отреагировал, – объяснил Гарри с таким видом, словно внутри у него что-то заглушало боль, чтобы позволить ему говорить. – Сириус всегда реагировал, не думая о последствиях. Возможно, на нем сказывалось влияние дементоров.

– Твой крестный вообще не имел привычки задумываться о последствиях своих действий, – резко поправил Северус. – Полагаю, ему даже не пришло в голову, что после того, как он покалечит одноклассника, его самого вышвырнут из школы, и что он подведет Люпина.

Гарри сжал руки в кулаки, затем расслабился и откинулся назад.

– Довольно о Блэке, – объявил Северус. – Мы тут, чтобы разобраться в собственных отношениях.

– Если ты скажешь, чего ты хочешь, то я сделаю это, – терпеливо заверил Гарри. – Я не знаю, что еще сказать.

Вот вам и гриффиндорская прямота, подумал Северус. Что ж, в любом случае, она ему не по нраву, верно? Он всегда предпочитал стратегические разработки. Зельевар направился к дивану, на котором сидел Гарри, и, придвинувшись так близко, что почти касался юноши, шелково поинтересовался:

– А что, если я потребую, чтобы ты полностью разделся? Возможно, мне хочется увидеть, что же я получаю от обмена Podentes?

Хотя юноша и побледнел, услышав вопрос, но тут же принялся расстегивать манжеты рубашки. Северус резко отвел его руки и покачал головой, сожалея о сказанном. Он не собирался позволить этому поединку желаний запятнать их будущие интимные отношения. Он просто хотел, чтобы юноша возразил ему, потребовал уступок, проявил силу воли... даже в рамках смирения, на которых настаивал Podentes.

Но что для этого потребуется? Мелкие оскорбления явно не производили желаемого результата, и Гарри оказался вполне способным выполнять простые, абсурдные приказы. Возможно, еще одна команда, нечто поглубже, нечто, на что он никогда не согласится, нечто, что вынудит его проснуться...

Прикажи ему оказаться от чего-то для него важного... нет, Карта и мантия уже сыграли свою роль. В таком случае, от кого-то...

– Я запрещаю тебе разговаривать с мисс Грейнджер, – холодно объявил Северус. – С этого момента ты не обменяешься с ней ни словом.

Гарри окинул его каким-то странным, непонятным Северусу взглядом. Безусловно, еще не бунт, но уже и не безоговорочное согласие.

– Я уже попросил ее не вмешиваться, – тихо произнес Гарри. – И она пообещала держаться подальше от всего этого.

– Этого?

– Ну, да, – Гарри взмахнул рукой. – Того, что касается нас обоих.

Северус кивнул.

– Неважно. Ты больше не обменяешься с ней ни словом.

– Какая тебе разница? – выпрямившись и упершись ладонями в колени, настаивал Гарри.

– Не твое дело, – грубо отмахнулся Северус. Было приятно видеть небольшое сопротивление Гарри. Еще один сильный толчок – и это раболепное притворство разлетится на мелкие кусочки, и тогда они смогут перейти к такому необходимому созданию настоящих отношений. – Ты мой, и будешь делать так, как я скажу, нравится тебе это или нет, понятно ли тебе это или нет!

Сверкая зелеными глазами, Гарри поднял голову, но как только встретился с Северусом взглядом, все изменилось. Блеск его глаз поблек, затем угас и, наконец, исчез совершенно.

– Ладно, – тихо сказал он и взглянул на Карту, обводя пальцем какое-то имя. Несоменно, ее. – Так мне ее очистить? – сменил тему он. – Или оставить так как есть?

– Шалость удалась, – пробормотал под нос Севреус и, коснувшись палочкой карты, наблюдал за тем, как с поверхности исчезали надписи. – Что значит, «ладно»?

Гарри сложил Карту и оставил ее на столе.

– То, что ты сказал. Я не стану говорить с Гермионой.

– И эта перспектива тебя не беспокоит? – пораженно выпалил Северус. Гарри и эта девчонка фактически не расставались с первого курса! И он просто уступит ее вот так, без возражений? Не потребовав настоящего объяснения? Почему он не сопротивляется приказу так, как сопротивлялся приказу Северуса о воздержании?

Внезапно Северусу захотелось хорошенько потрясти юношу и спросить: «Кто ты такой и что ты сделал с Гарри Поттером?»

– Беспокоит, – ответил Гарри.

– И ты не собираешься продолжать спорить?..

– Нет.

– Ты, наверное, думаешь, что в любом случае осталось лишь три недели до окончания семестра, – усмехнулся Северус, решив, что будет полезно немного посыпать раны юноши солью чтобы вызвать на поверхность настоящего Гарри. – Можешь начинать привыкать к тому, что ты никогда ее больше не увидишь. Именно это тебе и пришло в голову, верно?

– Я полагал, что было бы неплохо, если бы три последние недели оставались моими, – тихо ответил Гарри. – Но если ты так хочешь, то я больше не стану разговаривать с Гермионой.

И Северус тут же понял, как не хочется ему ужинать с Гарри, не говоря уже об очередной сессии с Sensatus. Ему даже не хотелось видеть юношу.

– Прочь! – вскочив на ноги, проорал он. – Убирайся! Сию минуту!

Суббота, 23 мая 1998, 17:11

– Ты шутишь, – уставившись на всученный ей Гарри клочок пергамента, пробормотала Гермиона. – Он в самом деле потребовал, чтобы ты не говорил со мной?

Гарри наклонился и написал: «Да».

– И ты просто сделаешь, как он говорит!

На сей раз он просто кивнул.

Гермиона вздохнула.

– Я то думала, что ты впадаешь в свое «не думай, а повинуйся» состояние, только когда ты с ним, Гарри.

«Не совсем», – написал Гарри, хотя он и не собирался посвящать Гермиону в приказания Снейпа о воздержании. Это было уж как-то слишком неловко. «В любом случае, так безопаснее», – добавил он.

– Ну, это, наверное, так, – вздохнула Гермиона. – То есть если мы будем вести себя как обычно наедине, то можем проболтаться во время еды в зале, и он заметит. И все же мне это не нравится. Записки, Гарри? Тебе не кажется это немного инфантильным?

Гарри усмехнулся и написал: «Если ему можно вести себя глупо, то почему бы мне этого не делать?»

– Значит, по-твоему, это лишь очередная проверка, как с зеленой рубашкой?

Гарри приложил ей к губам палец – из-за закрытого полога послышались голоса, и кто-то вошел. Кажется, Шеймус. «Ты тоже пиши, – нацарапал он. – Без имен. Слушай, в последнее время он ведет себя со мной как-то странно. Вроде как постоянно меня провоцирует. Как мой дядя. Тот тоже давил, давил и давил, чтобы вызвать ответную реакцию и иметь предлог меня наказать. Я думаю, тут происходит нечто подобное. Он хотел, чтобы я вскочил и заорал, я знаю. И чуть ли не спятил, когда я не среагировал так, как он ожидал, но не до такой степени, чтобы меня наказать. А ему так хотелось, чтобы я поддался на его провокацию».

Гарри уже понял, что писать все, что он хотел сказать, будет сложно.

Гермиона прочла записку, кивнула и дописала: «Будь острожен». И, помолчав: «Если мы так продолжим, то Рон обязательно заметит. И другие тоже. Что мы им скажем?»

Гарри пожал плечами. «Ты у нас самая умная. Вот и придумай что-нибудь».

Наконец, основательно пожевав кончик пера, девушка написала: «Мы скажем, это маггловская традиция во время экзаменов. На удачу».

Тут Гарри не сдержался и громко расхохотался, но тут же попытался заглушить смех.

– Что смешного? – окликнул его Шеймус.

– О, ничего особенного, – ответил Гарри, прикусив руку. – Просто вспомнил тот эпизод с третьего курса, когда Люпин учил нас противостоять боггарту.

– Ага, пауки на роликах, – хихикнул Шеймус. – Снейп в старушачьей одежде.

«Только этого образа мне и не хватало», – написал Гарри, и в сей раз настала очередь Гермионы подавить смешок.

Глава 18

Воскресенье, 24 мая, 1998

В воскресенье Гарри сидел рядом с Роном и Гермионой за завтраком, обедом и ужином. Он чувствовал, что Снейп не сводит с него глаз, и намеренно разговаривал лишь с Роном, которого предупредили, что Гарри и Гермиона испытывают какой-то «маггловский прием» и не разговаривают друг с другом до окончания экзаменов. Разумеется, это означало, что Гермиона тоже была вынуждена писать записки, но девушка отнеслась к этому совершенно спокойно. Гарри показалось, что с помощью подобной солидарности она пытается поддержать его. Когда же рядом оказывался Рон, то они могли разговаривать через него. И даже находили определенный юмор в создавшейся ситуации.

- Попроси Гермиону передать солонку, – глядя через стол на Рона, попросил Гарри.

- Она же сидит рядом с тобой, приятель! – воскликнул Рон, прежде чем до него дошло. Расплывшись в широкой улыбке и наклонившись вперед, он объявил: – Гермиона, передай Гарри соль.

Девушка передала солонку.

- Скажи Гарри, что мне нужен перец, – рассмеявшись, добавила она.

- Гарри, Гермионе нужен перец.

Гарри передал перечницу, а затем и солонку, со словами:

- Скажи Гермионе, что мне уже не нужно. Ну, и поблагодари ее, ладно?

Рон закатил глаза.

Конечно, такое поведение не прошло незамеченным.

- Они что, поссорились? – спросил Дин, переводя взгляд с Гарри на Гермиону, которые с трудом удерживались от смешков.

- Они что, выглядят поссорившимися? – спросил Рон. – Да не обращай внимания. Говорят, что это какой-то маггловский предрассудок. А по-моему, так они просто свихнулись от стресса.

- Рон! – воскликнула Гермиона. – Нам незачем впадать в стресс из-за ТРИТОНов. Нам всего лишь необходимо показать то, чему мы научились. В самом деле, ты должен был рад предоставленной возможности продемонстрировать все, чему научился за семь лет.

- Передай Гермионе, что нормальные люди не считают выпускные экзамены захватывающим развлечением.

- Скажи Гарри, что ему лучше расслабиться, – парировала Гермиона.

- Передай Гермионе, что если я расслаблюсь, то засну прямо за сочинением.

- Скажи Гарри, что он владеет темой достаточно хорошо, чтобы написать его даже во сне.

- Почему бы вам не возобновить переписку? – поднимаясь, рассмеялся Рон. – И мне придется мириться с этим целую неделю? По-моему, вы оба спятили.

Гарри тоже рассмеялся и написал: «Что мы скажем, когда экзамены закончатся?» Не отводя взгляда от тарелки, он украдкой передал ей записку под столом. Юноше вовсе не хотелось, чтобы до Снейпа дошла их игра и он добавил в список ограничений «никакой переписки с мисс Грейнджер».

Гермиона тайком прочла записку, отвернулась и пробормотала под нос: «Что-нибудь придумаем».

Взглянув в сторону учительского стола, Гарри заметил внимательно наблюдающего за ним Снейпа, сосредоточился на еде и больше записок не писал.

Понедельник, 25 мая 1998, Среда, 27 мая 1998

ТРИТОНЫ оказались похожими на СОВы, если не считать раз в десять больше стресса. В конце концов, от этих экзаменов всецело зависела дальнейшая карьера. Для всех, кроме Гарри. Он-то думал, что будет комком нервов, но, к своему удивлению, почувствовал полную свободу – один раз в жизни на оценки ему было просто наплевать. В результате он последовал совету Снейпа и воспринял их как возможность объективно оценить собственные способности, совершенно не беспокоясь, примут ли его в школу аврората или нет. И сдавать таким образом экзамены, совершенно не волнуясь о результатах, необычайно расслабляло

Как будто они смогут повлиять на его жизнь.

Как выяснилось, Гермиона не напрасно твердила о важности расслабления. Обычно на письменных экзаменах Гарри сжимал пальцы, хмурил брови и боролся с сильной головной болью, сгорбившись на парте, пытаясь вспомнить хоть что-то относившееся к теме. Сообщение между мозгом и мыслями будто бы начисто блокировалось, и он писал в таких случаях совершенную чушь. Когда, позже, он перечитывал написанное, то стонал от мысли, что, возможно, Снейп не зря считал его кретином.

На первом ТРИТОНе, как только экзаменатор прошел к центру комнаты, Гарри понял, что на этот раз ему просто нет смысла переживать и волноваться. Ему незачем впечатлять какого-то министерского тунеядца своими оценками. И эта мысль помогла ему расслабиться. Откинувшись на спинку стула, согнув одну ногу и вытянув вторую, он взял листок с вопросом. Его мозг принялся строить ассоциации, сравнивать и анализировать различные магические элементы, связанные с заданной темой. Неожиданно он понял, что немало знает по данному вопросу. Тогда он принялся за сочинение, еле-еле поспевая за активной работой мысли. Расслабление оказалось необычайно полезным. Гарри пообещал себе, что обязательно пошлет Гермионе букет цветов. Она-то твердила ему об этом годами.

Практические задания всегда давались ему легко, но даже они прошли легче, потому что он не беспокоился о результатах

На самом деле все проходило гладко, один ТРИТОН следовал за другим. К утру среды даже Рон заметил новообретенную уверенность Гарри и, решив почему-то, что сработал маггловский прием «на удачу», прекратил разговаривать с Гарри и Гермионой. В ответ Гарри только смеялся. Все что угодно для поднятия духа.

Однако в среду все скатилось от «нормально» к «как-то не очень» и закончилось настоящей катастрофой.

В этот день по расписанию стоял ТРИТОН по зельям. Письменный часть утром, практическая – после обеда.

Гарри расслабился – так же, как делал начиная с понедельника, вся его поза излучала ауру небрежности. Но как только объявили тему, юношу охватило привычное состояние паники. «Произведите сравнительный анализ сплава котлов и связанных с этим особенностей при кратковременной и длительной варке зелий. Используйте в ответе все шесть категорий стандартного котла. Кратко опишите зелья трех разных типов и объясните влияние взаимодействия металлургии котла, ингредиентов и временем варки на их магические и физические свойства».

Одна половина его мозга кричала: «Бронза, медь, железо!», в то время как вторая орала: «Кого ты пытаешься обмануть? Ты же ноль в зельях. Ты в них полный профан!»

Он буквально ощутил, как сжимается над столом тело, и чем больше пытался расслабиться, тем меньше ему это удавалось. Хуже всего было от понимания того, что тема была ему хорошо знакома. Типы котлов обсуждались в классе ежегодно, и он многое о них знал.

Однако что-либо вспомнить мешала пульсирующая головная боль, и пальцы лихорадочно-бессмысленно сжимали перо так, что, казалось, вот-вот его сломают.

Даже их игра в переписку не смогла поднять его дух за обедом.

Снейпа не было, и Гермиона, не считая нужным прятаться, аккуратно написала:

«Ну, в этот раз все прошло гладко. Такая простая тема. Как ты считаешь, Гарри?»

Гарри извлек палочку, пробормотал «Incendio» и поджег клочок пергамента.

«О, Гарри, – написала Гермиона на другом клочке. – Твои остальные экзамены прошли так гладко».

По крайней мере, сегодня на зельях он не выглядел выпендрежником, подумал Гарри и написал:

«Я ноль в зельях».

Не говори глупостей, никакой ты не ноль!

Нет.

Да.

Нет.

Гарри, это просто потому, что на тебя влияет Снейп. Это он внушил тебе, что ты ни на что не способен. Все ты можешь – тебе нужно лишь в это поверить и тогда все будет хорошо.

Нет.

Да.

Устав от споров, Гарри сжег и этот клочок пергамента, загасив остатки в недопитом стакане с тыквенным соком. Затем оттолкнулся от стола и отправился в подземелья, где вот-вот должна была начаться практическая часть выпускного экзамена по зельям. Хорошо, что Снейп на экзамене не присутствовал и завалить его не мог.

Впрочем, Гарри и без его помощи отлично завалил все сам. Причем грандиозно.

Среда, 27 мая 1998, 19:04

Несмотря на экзамены, Снейп решил не менять вечернее расписание Гарри, и в среду после ужина юноша, как обычно, воспользовался дымолетной сетью.

Снейп как-то странно вел себя всю неделю, думал Гарри, выбираясь из камина и удерживая едва не слетевшие с носа очки. Возможно, все таки из-за ТРИТОНов? Гарри замечал, что мужчина больше не издевался над ним: не осыпал оскорблениями или замаскированными под команды проверками. Эту неделю он просто позволил Гарри заниматься. И даже не допрашивал его, как раньше. Незадолго до ухода он предлагал гриффиндорцу бокал вина – всегда разного, заметил Гарри, – но не требовал своих обычных ласок и поцелуев. Вместо этого Снейп просто интересовался прошедшим днем экзаменов.

Они беседовали, только и всего. И почему-то Гарри это действовало на нервы. Каждую минуту он ожидал резкого приказа. «Сними свою рубашку. Сними мою рубашку. Ляг перед камином. Ложись в постель». Но ничего подобного Снейп не говорил.

В действительности, с субботы они даже не прикасались друг к другу. И Гарри это смущало и радовало одновременно. Возможно, Снейп полагал, что Гарри уже узнал об удовольствии все, что нужно? М-да, от такой мысли хочешь-не хочешь, а впадешь в депрессию. Гарри не хотел себе признаваться, но теперь ему даже не нужен был Sensatus. И без него он чувствовал трепетание внизу живота, когда Снейп целовал его шею долгими, медленными поцелуями. Заклинание лишь вынуждало его признать то, что в действительности ему нравились все, что с ним делал Снейп, – в том числе и массаж. Sensatus вызывал чувство унижения, заставляя стонать и задыхаться. Странно, что Снейп ни разу не посмеялся над этим. Гарри ожидал издевательств с самого первого раза, когда позволил себе проявить подобную слабость.

Разумеется, Снейп был сосредоточен на том, чтобы Podentes сработал. И, вероятно, он понял, что не в его интересах смущать Гарри или провоцировать враждебное поведение юноши. Глумиться же над ним за происшедшее сегодня на зельях было совсем другим делом. К тому времени вся школа знала, каким образом он провалил практическое задание, и, несомненно, был в курсе и Снейп. А уж насчет этого поиздеваться он не забудет, верно? Это же его конек, его жизненное кредо – мучить несчастные души, которым недоступен его предмет.

Любопытно, что, когда Гарри прибыл, Снейпа еще не было. Такое случалось не часто. Гарри уселся на обычном месте на диване и стал повторять защиту – экзамен по ней стоял в расписании на завтра. Но продвинутся далеко он не смог. Мысли возвращались к котлу с исходящими из него тяжелыми клубами голубого дыма, к крикам студентов, к звенящему звуку взрыва...

Казалось, прошло совсем немного времени и в то же время целая вечность, когда наконец открылась дверь и вошел Снейп, шваркнув ей со всей силы. Зельевар напряженно опустился в кресло - выражение его лица говорило само за себя, но Гарри прекрасно понимал, что дело не ограничится яростными взглядами.

– Значит, это тебя я должен поблагодарить за то, что от лаборатории по продвинутым зельям остались одни руины? – ледяным тоном приступил к допросу Снейп.

Гарри прикусил губу и кивнул. Он задумался, не извиниться ли, но решил, что лишь нарвется на оскорбления. Словно их вообще можно было избежать, общаясь с ублюдком, уныло подумал он. Юноша гадал, накажет ли его Снейп, заставив полировать котлы, или же наградит одним из этих ужасно насильственных поцелуев. Или чем-то похуже.

– Ты учил зелья семь лет! – тихо прорычал Снейп, и от его негромких слов стало еще страшнее. По крайней мере крик означал выплескивание эмоций. Избавление от них. Этот же сдержанный тон говорил о том, что худшее еще впереди.

Гарри хотел сказать, что, в конце концов, именно Снейп изгнал его из класса месяц назад. Но какой смысл? Месяцем больше, месяцем меньше – все равно ничего бы не изменилось. Он безнадежен в зельях – вот в чем проблема. И пытаться сделать из Снейпа козла отпущения было малодушием, да и вообще плохой идеей. Если Снейп заметит, что Гарри пытался избежать ответственности за свои действия, то ярости его не будет предела.

– Да сэр, – сказал он.

– Северус, – рявкнул Снейп. – Теперь объясни мне, как вышло, что за семь лет ты так и не запомнил основы правил безопасности и прозевал признаки надвигающейся катастрофы!

Гарри смешался. Он нервно отодвинулся назад, но это было бесполезно – ведь он и так уже сидел, вжавшись в угол дивана. Встать, чтобы отойти подальше, тоже было нельзя – это бы выдало его с головой. Конечно, Снейп все равно почувствует страх, так что Гарри в любом случае крышка. Он посмотрел на руки и осознал, что комкает ткань брюк.

– Я безнадежен в зельях, – произнес он, понимая, что в качестве объяснения это не прокатит. – Мне нужно было прекратить, когда я ушел из твоего класса.

Гарри приготовился к неизбежному потоку оскорблений из серии: "Вот именно. У тебя же блошиные мозги".

– Ну хорошо, так что же все-таки случилось? – взглянув на него усталыми черными глазами, вздохнул Снейп. Теперь он уже выглядел даже не сердитым, а просто расстроенным. – Наблюдатель пыталась объяснить, но, кажется, и она не поняла, как ты умудрился сделать это. И учитывая, что ее послали сюда контролировать ход экзаменов, в первую очередь для того, чтобы обеспечить безопасность студентов, – ухмыльнулся он, – это говорит о многом.

Он должен был быть готов к тому, что Снейп заставит его пережить этот ужасный день заново. Не то что бы Гарри собирался увильнуть. Он привык, что его просили пересказывать ужасные истории, иногда снова и снова. Прокашлявшись, Гарри умудрился обрести голос.

– Нужно было сварить Вытяжку Селенского, – неохотно начал он.

– Для ТРИТОНа? – откинув голову, спросил Снейп. – Это довольно продвинуто. Ну и? Ты что, напутал с процедурой варки?

– Я... э... не совсем, профессор...

– Северус. – По крайней мере, на сей раз упрек звучал поспокойней, хотя Гарри все равно уловил в нем критику. Но он просто не мог себя заставить называть профессора по имени. Объяснение происшествия на зельях заставило его ощутить себя безмозглым студентом.

Да и к чему притворятся? В том, что касалось зельеварения, он и был глупым студентом.

– Гарри, – настаивал зельевар. – Что именно произошло?

– Я добавил масло горького миндаля, – задохнулся Гарри, – и увидел, как зелье розовеет, вместо того чтобы стать оранжевым.

– То есть при изготовлении основы ты переборщил с лимонным сорго.

– Ну да, наверное. Я знал, сколько нужно добавить, но я... сбился со счета.

Черт, вот этого не нужно было говорить.

– Теперь ты разучился считать, – глумился Снейп. – У тебя был простой выход: заглянуть в свой гребаный котел и начать заново!

– Ну, они же уже растворились, – признался Гарри, и Снейп громко застонал.

– Драконья кровь была слишком горячей! Сколько раз я должен повторять – никогда не доводить ее до кипения!

– Я забыл, – пробормотал Гарри. – Я нервничал.

– Ты – ходячая катастрофа, – заявил Снейп, качая головой. – Ну, думаю, о дальнейшем догадаться несложно. Зелье порозовело, и из котла повалил пар. Вместо того чтобы добавить пепел ольхи, призванный нейтрализовать начавшуюся реакцию, ты... ну, какое действие было бы самым неправильным? – Он презрительно окинул Гарри взглядом. – А, знаю. Именно в тот моментты решил охладить котел заклинанием. Не сомневаюсь, ты даже добавил воды, хотя я говорил по меньшей мере сто раз – никогда не разводить драконью кровь водой. И где, ради Мерлина, была в это время министерский наблюдатель?

Гарри пожал плечами, собираясь сказать, что не знает, но вместо этого произнес:

– Мне очень жаль. Э... ущерб оказался в самом деле значительным?

Снейп взглянул на него с отвращением.

– О, вовсе нет, – ощерился он. – Взрыв всего лишь разнес весь класс. Что, вероятно, только на пользу подземельям. И, разумеется, мне так приятно потерять редкие ингредиенты стоимостью в тысячи галлеонов, которые я собирал в течение двадцати лет!

Гарри не знал об этом, хотя, конечно, как и остальные, слышал взрыв. Студентов вывели в коридор и подняли на этаж выше, когда класс опасно наполнился голубым дымом и запахом аниса. Даже представитель министерства догадалась, что грядет неминуемая катастрофа.

– Ну я же не нарочно уничтожил твои запасы, – отводя взгляд, ответил Гарри. Эх, если бы он только не мечтал именно об этом так много, много раз. Разрушение классной комнаты Снейпа не доставило ему никакого удовольствия. Наоборот, чувствовал он себя ужасно. – Э... могу я заплатить, чтобы возместить ущерб за ингредиенты? Мне кажется, что я обязан.

– Ну, мы сейчас пойдем и изменим указанную в письме в Гринготтс сумму на размер твоей компенсации, – издевался Снейп. – Как благородно, Поттер, предлагать оплатить из того, что уже и так стало моими деньгами.

О да. Об этом-то Гарри и не подумал.

– Проблема в том, как теперь найти некоторые... компоненты, – вздохнув, продолжил Снейп. – Гарри... директор просил передать тебе кое-что. Не очень хорошие новости. Практический экзамен по зельям перенесли. Твои одноклассники будут недовольны, что из-за тебя им придется пересдавать ТРИТОН.

– Подобное... отношение я заметил уже за ужином, – пробормотал Гарри. Это был ужасно. Какое-то мгновенье он думал, что его забросают булочками, когда он проходил мимо стола Равенкло.

– Это еще не все. Министерский представитель по ТРИТОНам настаивала на том, что, учитывая твой провал практической части экзамена, тебе не позволят его пересдавать с остальными.

Гарри закрыл глаза, к горлу подступила тошнота. Вот и все. Он никогда не станет аврором. Конечно, он знал и раньше, что им не станет, учитывая все эти требования Podentes. Он даже расслабился в ходе других экзаменов, убедив себя, что в любом случае дорога в авроры ему заказана. Невзирая на все это, какая-то часть его таила мечту, что когда-нибудь после смерти Волдеморта он сможет покончить с рабством и начать жить по-настоящему.

Ну, может, у него еще все получится, но аврорат не будет частью этой жизни. Разумеется, после уничтожения Волдеморта важность авроров уменьшится, размышлял он. И все же, несмотря на утверждения Гермионы, было неприятно убедиться, что у него все-таки не хватает мозгов на то, чтобы стать аврором.

И тут до Гарри дошло, что Снейп все еще ожидает ответа.

– А. Ну, спасибо за информацию, – глухо выдавил он.

Выругавшись под нос, Снейп вызвал с прикроватной тумбочки бутылку и налил Гарри вина. Обычно они обсуждали вино: Снейпа забавляло, когда Гарри делился с ним своим мнением. На сей раз Гарри опустошил бокал залпом, даже не поморщившись.

– Можно еще бокал?

– У тебя завтра ТРИТОН, – напомнил Снейп. – И послезавтра тоже.

– А, ну да, – вздохнул Гарри. – Ну, может быть, в пятницу ты наконец угостишь меня бренди, который я хотел попробовать в самом начале. – Он изогнул бровь, снова встретившись взглядом со Снейпом. – Может, ты даже оставишь мне целую бутылку? Хм-м, хотя нет, не думаю – не после того, как я разрушил твой класс.

– Ты совершеннолетний и можешь поглощать алкоголь в любых количествах. Однако в пятницу я буду занят. Тебе не нужно приходить и сидеть тут в одиночестве. Почему бы тебе не пойти на стадион и не полетать немного?

– Я бы предпочел пообщаться с друзьями – ну, если, конечно, они пожелают со мной разговаривать.

Снейп быстро и оценивающе взглянул на него темными глазами.

– Ты имеешь в виду мисс Грейнджер?

– Да нет, всех остальных, – вздохнул Гарри. – Ну, возможно, шестикурсникам будет все равно.

– Ты преувеличиваешь. На ТРИТОН по зельям было записано меньше половины твоих одноклассников.

– Солидарность, – пробурчал Гарри.

– В любом случае, – резко продолжил Снейп, – студенты продвинутых зелий будут очень заняты. Им придется сдавать экзамен заново. В пятницу вечером. Именно поэтому мы и отменяем нашу встречу. Меня попросили присутствовать вместе с этой бесполезной министерской клушей. Директор не желает разрушения и второй лаборатории.

– Об этом можно не беспокоиться, – пробормотал Гарри. – Меня-то там не будет.

– Гарри...

– Извини. – Гарри выскочил в коридор, прошел через спальню и направился в туалет. Взмах палочки – и на двери щелкнул замок. Затем он открыл кран, чтобы создать впечатление того, что он моет руки, и попытался успокоиться. Ему хотелось что-то разбить, но находясь в комнатах Снейпа, вряд ли стоило поддаваться разрушительному импульсу. Снейп не оценит его действий даже с последующим reparo.

Некоторое время спустя он вымыл руки и лицо. Его отражение в зеркале выглядело бледно и уныло, алым порезом выделялся шрам. Гарри пригладил волосы в попытке прикрыть его, сделал глубокий вдох и затем, зная, что не может прятаться в туалете всю ночь, взмахом палочки открыл дверь.

Как ни странно, Снейп стоял в спальне, опершись на каменную стену, всего на расстоянии нескольких шагов от двери. Увидев Гарри, он нахмурился, и тот стал оправдываться:

– Ты же сам говорил: чувствуй себя как дома...

– Говорил, – признал Снейп. – Но не запирай между нами дверей.

– А... – вздохнул Гарри. – Ладно. Как глупо с моей стороны. Я не подумал, что твои двери послушают меня, если тебе действительно захочется войти.

– Дело не в этом, – сказал ему Снейп. – Если ты хочешь побыть один, то тебе достаточно закрыть дверь.

– А-а, – озадаченно повторил Гарри. Он не был уверен, что до конца понимал Снейпа. Он будет уважать закрытую дверь? Даже когда Гарри будет его рабом? Гарри слишком устал, чтобы задумываться об этом, – возможно, это была какая-то новая игра, которую он не понимал. – А что ты собираешься делать по поводу разрушенного класса?

– Ничего.

Гарри замер, решив, что худшего ответа быть не могло – так как это была явная ложь.

– А ты думал, что я тебя ударю? – издевался Северус, с легкостью читая его напряжение. – Не будь смешон. Ты уже видел меня в гневе. И я никогда не реагировал таким образом.

Гарри резко вдохнул.

– А, так вот в чем проблема, – режущим, как кинжал голосом, выдохнул Снейп. – Я совершенно забыл о твоих пресловутых видениях – ты видел, как я причинял людям боль.

– Я не это имел в виду, – возразил Гарри, минуя Снейпа по пути в гостиную. – Я просто не доверяю людям. Так как ты собираешься со мной поступить?

– А, твое наказание? – мягко поинтересовался Снейп. – Ты ожидал отработку, Гарри? Или же, учитывая, что ты так хорошо меня знаешь, – возможно, Cruciatus? Разве я не упоминал, что меня не привлекает бессмысленная жестокость?

Гарри вздернул подбородок и промолчал.

– Как ни странно, я считаю, что министерство уже тебя наказало достаточно, – объявил Снейп, меряя юношу рассчетливым взглядом темных глаз. – Возвращайся в гриффиндорскую башню и отдыхай. По-моему, на сегодня с тебя хватит стресса. Завтра и в пятницу можешь не приходить заниматься. Иди, полетай по вечерам, понял? Придешь в субботу.

На этих словах он вошел в спальню и закрыл за собой дверь, предоставив Гарри выбираться самостоятельно.

Cреда, 27 мая 1998, 21:13

– Да, не повезло тебе сегодня на зельях, – сочувственно произнес Рон, когда Гарри улегся на кровать.

– Это уже не вопрос удачи, – простонал Гарри. – Это практически судьба. – Затем, слегка удивившись: – Ты со мной разговариваешь?

– Ну, я же не был на продвинутых зельях, – объяснил Рон. – Хотя, мне уже кажется, что сегодня я тоже их сдавал – так часто я выслушивал эту историю.

– Да нет, я имел в виду этот маггловский прием на удачу?

– О, ну я подумал, что твоя сегодняшняя удача показала, что он бесполезен, – пожал плечами Рон.

– Кажется, Гермиона в ярости, – простонал Гарри.

– Гарри, она просто за тебя испугалась – тебя же могло убить. Ты должен был сесть с нами за ужином. Она бы сказала тебе сама. Ну, или бы попросила, чтобы я тебе передал.

Гарри удивленно поднял голову.

– Ты уверен?

– Конечно, уверен, – швырнув в него подушку, ответил Рон. – Да ладно тебе, никто на тебя не злится. Ну, разве что Малфой. Все остальные неплохо развлеклись. Ты же знаешь – нам всегда хотелось взорвать класс Снейпа.

– Равенкловцы не считают, что это было смешно.

– Ну, так на то они и равенкловцы, – заявил Рон. – Ни малейшей страсти к приключениям. Слушай, Гермиона даже сказала, что в этом есть свой плюс, потому что теперь у нее есть еще пара дней, чтобы позаниматься!

– Как это похоже на Гермиону.

– Точно.

Гарри швырнул подушку назад.

– Ладно. Полетаем завтра вечером?

– Разве тебе не нужно готовиться к пятничному ТРИТОНу?

– Я заучился до смерти, – объявил Гарри, вспоминая слова Снейпа. Не то чтобы он поверил зельевару, когда тот сказал, что Гарри испытал слишком много стресса. Когда это Снейпа заботил чей-то стресс? Да он же существовал для того, чтобы быть его причиной! Наверное, он просто не хотел, чтобы Гарри приходил к нему заниматься, потому что понял бессмысленность этого времяпрепровождения. Гарри не был интеллектуалом вроде Гермионы, и никакие занятия и повторения пройденного этого не изменят. – Давай пойдем на стадион и отработаем квиддичные приемы. Все-таки вечер пятницы. Мы же все равно не можем отметить как следует, не до тех пор пока все остальные не пересдадут зелья.

– Давай, – согласился Рон. – Будет здорово. А конец ТРИТОНов мы отметим в субботу.

– Ладно, – не стал спорить Гарри, хотя знал, что для него путь на субботнюю вечерику был заказан. А для Рона ему нужно будет придумать какую-нибудь отговорку. Ему до смерти надоело лгать, но альтернатива была еще хуже. «Ты знаешь, что означало то пророчество, Рон? Я должен стать рабом. Рабом Снейпа. Сексуальным рабом Снейпа. И сейчас мне нужно идти привыкать проводить с ним время голым, ясно?»

М-да. Все-таки отговорки были намного предпочтительней.

Глава 19

Четверг 28 мая 1998, 19:00

– А, Северус, – произнес Дамблдлор, когда, на следующий вечер, зельевар неслышно прикрыл за собой дверь директорского кабинета. – Чаю? Ты просто обязан отведать этой эльфийской смеси, которую предпочитает Гарри.

– Эрл блэк, – отозвался Снейп. – И, пожалуйста, в обычной чашке. Не желаю видеть, как мой напиток танцует на твоем столе.

– Как угодно, – прикрыв глаза, задумчиво ответил Дамблдор. Миг спустя с тихим хлопком прибыл домовик и обслужил их обоих.

– Чем могу быть полезен, мой мальчик? – спросил директор. – Надеюсь, ты не позволил небольшому недоразумению в лаборатории помешать вашему прогрессу?

«Небольшому недоразумению»? Северус решил, что лучше вообще не вдаваться в то, что произошло с Гарри во время экзамена.

– Директор, именно вышеупомянутый прогресс я и хотел бы обсудить, – объяснил он, делая глоток чая. Ах, именно такой, как нужно. Сильно заваренный, вкус почти с кислинкой, такой горячий, что почти обжигает небо.

– А? – Альбус взглянул на него поверх очков-полумесяцев, что всегда казалось Северусу проявлением его дурацкой манерности.

– Последние несколько дней Гарри ведет себя очень странно, – начал Северус. – Вначале, как я уже докладывал раньше, все шло хорошо. Он свыкался с мыслью о проведении со мной Podentes так, как можно было ожидать. Он даже... участвовал в необходимых приготовлениях. Но теперь? – Северус пожал плечами. – Ума не приложу, что происходит. Он приобрел какую-то сонную, совершенно не свойственную для него отрешенность. И это беспокоит меня по многим причинам. Вначале я волновался в основном из-за того, что во время ритуала он не сможет больше сдерживаться – и сорвется. Теперь же мне кажется, что усилия направленные на притворство не допустят проведение ритуала - пока Гарри находится в таком... состоянии, заклинание просто не сработает.

– И почему же? – поглаживая урчащую чашку, поинтересовался Альбус.

– Podentes требует от Гарри добровольной самоотдачи. Как же он сможет ее обеспечить, если его смирение – это какая-то хитрая игра? И Podentes это почувствует.

– Понятно. А другие причины?

– Мне не нравится, что Гарри ведет себя так неестественно. Альбус, две недели тому назад он перечил мне напропалую. Теперь же он буквально поджал хвост. Мне плевать на двойную или тройную силу; он не сможет победить Темного Лорда с таким отношением.

– Ты говорил с Гарри?

– При каждой попытке он лишь бросает мне в лицо очередную порцию смирения. Я сказал, что думаю о его поведении, и он просто попросил уточнить: как же ему играть, чтобы он смог притворяться и дальше!

– Хм-м. С его точки зрения – вполне логичная просьба, хотя я понимаю твое затруднение.

– Как мне до него достучаться? – Северус с удивлением услышал звучавшее в своем голосе отчаяние. – Я пытался требовать повиновения абсурдным приказам, но он просто подчиняется. И оскорбления совершенно не подействовали.

– Оскорбления? Северус! – Директор с упреком поцокал языком. – Учитывая обстоятельства, они тут не пригодятся.

– Я-то думал, что он встанет на защиту отца. Раньше это всегда срабатывало.

– Возможно, потому что раньше его не ожидала судьба до конца жизни быть рабом того, кто его оскорблял. Он может просто проявлять осторожность. Или же... – Альбус замолчал, поглаживая бороду. – Интересно...

– Что? – Северус с энтузиазмом подался вперед, расплескав на блюдце чай.

– Подозреваю, ты преувеличиваешь, – начал Альбус. – Мне кажется, что он просто впал в депрессию, что вполне объяснимо. Возможно, у него раньше времени началось лето. Северус, что тебе известно о его семье?

– Они – магглы, и он проводит с ними лето. – Он сощурился. – А что мне должно быть известно?

– Гарри бы предпочел проводить каникулы в другом месте. Он неоднократно спрашивал разрешения поехать к Уизли или же остаться тут. Разумеется, я настаивал на его возвращении в Литтл Уингинг.

– Разумеется, – пробормотал Снейп. Ему не нужно было объяснять – он был в курсе того, что это место защищала кровь Лили. – Но какое отношение это имеет к его теперешнему состоянию?

– А такое, – продолжил Альбус. – Когда я, в конце пятого курса, объяснил ему, о необходимости проводить каждое лето с кровными родственниками матери, он больше ни о чем меня не просил. Видишь ли, Северус, Гарри свыкся с тем, что его желания всегда уступают пользе дела. Думаю, он просто ведет себя с тобой так, как привык себя вести каждое лето - подавляет собственные желания, чтобы суметь выполнять свои обязанности.

– Гриффиндорец, – вздохнул Северус.

– Именно так.

– Но Альбус, вначале он таким не был.

– Нет. Вероятно, ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что его лето – во время которого ему приходится жертвовать собой – наступило раньше времени. На самом деле, его поведение вполне объяснимо. На твоем месте я бы больше беспокоился о его состоянии в сентябре.

– Когда лето закончится, – допив чай, понял Северус.

– Именно. Он вполне привык терпеть своих родственников летом. Когда же до него дойдет, что навязанная ему ритуалом обязанность – пожизненная?.. – Альбус поежился. – Не представляю, как он поступит. Ты в курсе, что одним летом он непроизвольно надул свою тетю? Но, разумеется, сейчас он старше и более зрел.

– По меньшей мере старше, – мрачно заметил Снейп. – Однако он знает, что Podentes – на всю жизнь. Я очень доходчиво объяснил это.

– Он знает здесь, – указал Альбус на висок. – Но не тут, – он прижал морщинистую руку к сердцу.

– Но первого сентября до него дойдет, – понял Северус. – Да, это ясно. Почему ты все время говоришь, что он вынужден «терпеть» своих родственников? И, кстати, что спровоцировало случай с его тетей?

– Я не в курсе подробностей о его тете; Гарри просто сказал, что вышел из себя и будет вести себя более осторожно в будущем. Он не желал моего вмешательства, и я не вмешивался. Что мне известно, Северус, так это то, что Гарри не особо любят дома. Слышал ли ты когда-нибудь, как Лили отзывалась о сестре?

Северус положил ногу на ногу, откинулся назад и сцепил пальцы.

– Нет. Разумеется, я знал, что она маггл, но, учитывая, что в то время Темный Лорд был в пике могущества, у нее хватало ума не привлекать лишнего внимания к своему происхождению.

– А. Ну, скажем так: Петуния Дерсли настроена очень анти-магически. Вся их семья буквально в ужасе от магии. Я слышал, что они даже не выносят слова «магия» в своем доме. Пока не появился Хагрид, Гарри понятия не имел, что он волшебник.

– Странный способ растить героя магического мира, Альбус, – заметил Северус, твердо взглянув на директора. – Знаю, ты хотел, чтобы он рос вдали от славы. Минерва упоминала об этом. Но отдать его туда, где будут скрывать о нем правду?

– Я помог ему выжить. Я не знал, сколько лет займет возвращение Волдеморта, не был уверен в том, что его последователи уйдут в тень, когда он исчезнет. Помни, что тогда шла война. Я опасался за жизнь Гарри и поступил так, как считал необходимым.

Северус кивнул. Ему был знакома тяжесть выбора.

– Вырастившие его магглы… – спросил он. – Мне только что пришло в голову – если они так ненавидели магию... не выплескивали ли они свою ненависть на Гарри?

– О да, – признался Альбус с сожалением, которое явственно просматривалось в паутине морщинок вокруг голубых глаз. – Гарри гораздо ниже Джеймса в его возрасте, ты заметил?

– Это трудно не заметить: Джеймс был одного со мной роста, а Гарри достигает только до сих пор. – Северус опустил руку чуть ниже плеча.

– Он, безусловно, еще подрастет, – заметил Альбус. – Ты вспоминаешь Джеймса, когда ему было не восемнадцать, а двадцать. И все же каждый сентябрь Гарри возвращается болезненно худым. Думаю, он был бы выше, если бы питался летом так же хорошо, как тут, в школе.

Неожиданно странное поведение Гарри обрело смысл. В ту первую, проведенную вместе субботу он не просил добавки, потому что привык к тому, что взрослые могут морить его голодом. И, возможно, его манеры за столом были такими ужасными, потому что он привык поглощать пищу как можно быстрее – чтобы не упустить момент...

Северус вздохнул. Аластор Муди пытался объяснить, что маггловские родственники Гарри далеко не баловали мальчишку, и даже упомянул о том, что однажды угрожал его дяде. И Артур Уизли тоже мог поделиться историями. Посылки с едой каждое лето, решетки на окнах комнаты Гарри, та ужасная сцена, где Дерсли даже не пожелали попрощаться с племянником, когда тот покинул их в конце одного лета. Северус отмахивался от всего этого. В конце концов, Муди знаменит своей подозрительностью и ему везде мерещится опасность, а большая часть россказней Уизли приходит от их детей – не самых надежных источников информации.

– Гарри заставляли спать в шкафу под лестницей, – продолжал Альбус. – Тогда как их собственный ребенок занимал две спальни на втором этаже.

Помолчав, Северус усмехнулся.

– Ну, это явная фальсификация, Альбус. Причем придуманная самим Поттером, чтобы привлечь к себе еще больше внимания. Один Мерлин знает, зачем мальчишке лишняя популярность!

– О шкафе мне было известно еще до того, как он прибыл в школу. Письмо из Хогвартса на его имя было адресовано именно туда. «Гарри Поттер, шкаф под лестницей». Я предупредил Петунию, что это уже переходит все границы, и она переселила его в комнату. Ты в курсе, что они выбрасывали его письма? Снова и снова. Не хотели, чтобы он учился на волшебника. Поэтому, в конце концов, я и был вынужден послать за ним Хагрида.

Еще одна насмешка, на сей раз – вполне уверенная.

– Можно было подумать, их не обрадовала бы возможность сбыть его на несколько месяцев с рук, если он служил для них такой обузой. – Северус нахмурился – ему в голову пришел контраргумент. – Вероятно, они опасались, что как только он научится волшебству, то не применет воспользоваться магей против них.

– Либо так, либо это был какой-то извращенный способ продемонстрировать любовь, – заметил Альбус. – Верно, в данном контексте это слово звучит, мягко скажем неуместно, но создается впечатление, что их целью было излечить его от «ненормальности».

– Что ж, тогда можешь рассказать мне и остальное, – объявил Северус, вспомнив, как Гарри беспокоился о применении на себе Круциатуса. «Я никому не доверяю», – сказал он. Сказано это было как бы между прочим, но теперь Северус подозревал в этих словах глубокий подтекст. – Это же еще не все, я уверен. Ну же? Его маггловский дядя пытался выбить из него магию?

– Об этом мне ничего не известно.

Ему ничего «неизвестно». Ну не чудесно ли?

– Ты просто не хотел знать, – обвинил Северус. – Потому что тогда тебе бы пришлось что-то предпринять. Ты слишком много поставил на охранные заклинания, чтобы обращать внимание на то, что же происходило в этом доме на самом деле.

– Хм-м, – хмыкнул Альбус, положив в рот лимонную дольку. – А чем же ты объясняешь собственную слепоту, Северус? В конце концов, ты всегда знал, что он – далеко не Джеймс.

– Я не знал, как жестоко обращались с ним его опекуны, – процедил Северус.

– А если бы знал – это бы что-то изменило?

После мгновенного колебания зельевар честно ответил:

– Нет.

– Как ни странно, теперь тебе не все равно.

– Теперь это моя гребаная ответственность, и тебе об этом прекрасно известно, – рявкнул Северус. – Мне нужно найти способ для обмена сил. Иначе мне было бы наплевать.

– Как скажешь, – пробормотал директор. – Итак, вернемся к странному поведению Гарри. Возможно, тебе стоит поделиться с ним своим беспокойством по поводу проведения ритуала. И я бы не советовал снова прибегать к оскорблениям и провокациям с целью вернуть его нормальное поведение. Будет лучше вести себя с ним так, как ты собираешься это делать в будущем.

Поняв, что его отпускают, Северус поднялся. И уже у двери он услышал, как старый маг добавил:

– О, и позволь ему снова разговаривать с мисс Грейнджер, ладно? Весь этот обмен запискам становится довольно нелепым, ты не находишь?

Глава 20

Суббота, 30 мая 1998, 10:00

В субботу Гарри снова надел зеленую рубашку. Северус почему-то сомневался, что это оказалось случайностью. Из-под полуприкрытых век зельевар наблюдал за тем, как, выбравшись из камина, юноша отряхнулся, как его ладони прошлись по плечам, груди и бедрам. Мужчина ощутил, как в нем поднимается жар, и подумал, не отменить ли запланированное посещение Сарсгаарда, но более рациональная часть ума подсказывала, что интимности подождут до вечера, когда, как надеялся Северус, Гарри почувствует себя значительно более комфортно.

– Итак, экзамены позади, – нейтрально заметил он. – Но твое настроение не слишком праздничное.

Гарри промолчал, но явно насторожился, словно искал скрытый смысл в словах зельевара.

– Сегодня мы изменим установленной привычке, – начал Северус, пораженный тем, как побледнел Гарри при его совершенно безобидных словах. – В чем дело?

Переступая с ноги на ногу и отводя взгляд, Гарри пробормотал:

– Ни в чем.

«Веди себя с ним так, как собираешься это делать дальше», – вспомнил Северус. Большинство советов Альбуса были бессмысленны, но не этот. В конце концов, то же самое он посоветовал Гарри и сам.

– Незачем белеть, как мел, – прямо сказал он. – Я не собирался тебя пугать, поэтому будь добр, объясни, как я умудрился это сделать.

Очевидно, на потолке находилось нечто интересное, потому что, заговорив, Гарри стал внимательно его рассматривать.

– Ну, как ты и сказал, экзамены закончены. И что прикажешь думать, после заявления, что сегодня все пройдет... э... по-другому?

Северус нахмурился.

– На что ты намекаешь? Я не понимаю.

Гарри резко обернулся, но спокойно продолжил:

– Раньше ты говорил, что «до окончания экзаменов» между нами не будет ничего слишком физического, вот и все.

– А. – Северус на мгновенье задумался. Интересно, чего ожидал Гарри? Он же не мог предполагать, что Северус возьмет его уже сегодня, верно? А может быть и мог, учитывая, чего именно ожидал юноша от их первого совместного вечера. До сего момента Северус избегал посвящать Гарри в запланированные подробности их встреч, полагая, что юноша должен научиться повиноваться, но теперь, решил он, будет лучше развеять беспокойство гриффиндорца.

– Гарри, – ступив ближе, начал он, – тебе интересно, как именно мы проведем сегодняшний вечер?

Снова эта настороженность во взгляде и напряженный подбородок.

– И ты мне расскажешь?

– Не всегда. Но сегодня - да. Если хочешь.

Он заметил, как юноша слегка пошатнулся, словно у него подогнулись колени, а его тело нагнулось под каким-то странным углом, словно он напряг ноги.

– Э... не уверен, хочу ли я, – глухо признался он. – О, Мерлин. Э.. мне придется снять не только рубашку?

Северус едва сдержал смех. При иных обстоятельствах игра в угадайку могла бы стать... даже возбуждающей. Однако юноша был смертельно напуган, и Северус решил лучше с ней покончить.

– Нет. Все будет так, как и раньше; это срабатывало неплохо. И мы всего лишь добавим поцелуй.

– Поцелуй, – эхом отозвался Гарри, его ноги снова подогнулись. Северус поддержал его рукой и выпрямил, притянув к себе в процессе.

– И, думаю, не один, – тихо заметил он.

Услышав возобновление глубокого равномерного дыхания, Северус понял, что больше этого не вынесет. Он резко тряхнул юношу, и, вздрогнув, тот сбился с ритма и выдохнул:

– Ты же меня все время целуешь. Шею, спину...

Как иронично – в голосе юноши звучали нотки надежды.

– Настоящий поцелуй. Не цепеней от страха. Я добавлю Sensatus. Осмелюсь предсказать, что ты выживешь.

– Кажется, я предпочел бы об этом не знать, – простонал Гарри.

– То есть по-твоему, будет лучше не целоваться? – Северус понимал, что глупо чувствовать себя оскорбленным, но понимание не влияло на нахлынувшиео эмоции. – Что ж, можем сразу перейти к очередному этапу, где тебе придется снять не только рубашку...

– Я хочу пить, – выдохнул Гарри.

– О, ради Мерлина! – воскликнул Северус. – Вот! – Сотворив стакан воды, он всунул его в дрожащую руку гриффиндорца. Как только тот залпом осушил содержимое, зельевар коснулся палочкой губ юноши, прошептал: «Sensatus» – и притянул Гарри в объятье.

Суббота, 30 мая 1998, 10:22

Губы на его собственных, твердые, упругие - на сей раз они не насиловали. Теплые и дразнящие, они словно уговаривали Гарри приоткрыть рот и медленно наполняли его ощущениями. Поцелуй становился все страстней и, позволив ему поглотить себя, юноша открыл рот еще больше; его задели пряди черных волос, и сердце оглушающе заколотилось. Ноги подкашивались - какое-то странно знакомое ощущение - но он был крепко прижат к кому-то и поэтому не упал.

Руки безвольно повисли, стакан выпал и ударился о каменный пол подземелий – звук разбивающегося стекла, как симфония танцующего шума.

Неожиданно все оборвалось, только чья-то рука поддерживала его за спину.

Гарри поднял голову, в его широко раскрытых глазах читался шок, а тело все еще отходило от заклинания.

– Ты меня поцеловал, - прошептал он

– Да.

Sensatus выветривался.

– Почему?

Снейп пожал плечами и отпустил его.

– По-моему, имело смысл снять нервное напряжение. Теперь, когда с этим покончено, ты не будешь целый день умирать от беспокойства.

Ага, теперь я целый день буду вспоминать, подумал Гарри. Это все заклинание, убеждал себя юноша. Я же не просил, чтобы меня целовали, не хотел, чтобы он целовал меня, но мне понравилось, и все это из-за гребаного заклинания.

Закрыв глаза, он просто смириться с происходившим. Ну, во всяком случае, происходившим именно с ним. Ладно, Снейп меня поцеловал и, вероятно, сделает это еще не раз. Наверное, это как тот трюк со снятием рубашки: он будет повторять его снова и снова, потому что этот этап мы уже прошли. Посто придется к этому привыкнуть, верно? Я же не виноват, что у него так здорово получается...

Юноша застонал вслух и строго выговорил себе: я не признался только что в том, как хорошо целуется Снейп.

– Гарри, – вывел его из задумчивости голос Снейпа. Оно и к лучшему: если бы его размышления не прервались, он так и простоял бы весь день, вспоминая поцелуй.

Видимо, Снейп что-то понял, потому что заметил:

- Да о чем тут задумываться?

– Э... ни о чем, – согласился Гарри, хотя руки его по-прежнему дрожали от напряжения. – Ну, что теперь? – спросил он и тут же пожалел об этом. В мыслях возникли нежеланные образы. – Неважно. Ты все равно не поделишься планами.

– Да нет, сегодняшний день будет другим по нескольким причинам, – как бы между прочим ответил Северус, повернувшись и посылая «Reparo» в разбитый Гарри стакан. – Я поведу тебя за покупками.

У Гарри отвисла челюсть.

– Э... за покупками? – выдохнул он.

– За одеждой, – пояснил Снейп. Он присел на диван и жестом пригласил Гарри присесть рядом. – Скоро тебе придется избавиться от всего, что не входит в составленный список имущества. Тебе понадобится одежда для ритуала и дальнейшей жизни.

– О, верно, – сглотнул Гарри. – Э... я хотел спросить. Насчет того банковского отчета. Ну, у меня еще остались кое-какие деньги – немного. На карманные расходы и походы в Хогсмид в течение года...

– Расходы на что-то очень важное, вроде шоколадных лягушек.

– Ну да, что-то вроде того. Но золото, которое сейчас у меня, пришло с банковского счета, и, наверное, мне придется сдать его тебе со всем остальным.

– Логичное умозаключение. В чем твой вопрос? Такое впечатление, что тебе трудно его задать.

Ну, конечно, же, Снейп видел его насквозь.

– Ну, а что случится, если я потрачу это золото до семнадцатого июня? Накажет ли меня Podentes?

– Можешь тратить, – спокойно ответил Снейп. – Но, разумеется, когда будешь избавляться от имущества, тебе придется избавиться и от этих покупок. Но спросить ты хотел не об этом, верно?

– Нет, я просто следую логической цепочке, – пробормотал Гарри. – Если я могу потратить спрятанные в моем сундуке галлеоны, то почему не могу тратить деньги с моего счета?

– Ты можешь.

– Но ты же сказал, что я не должен допустить глупости, вроде отдачи кровного имущества. Вот это я и хотел спросить. Если я могу тратить мое золото, то почему я не могу раздать его?

– Магия между нами будет всецело зависеть оттого, добровольно ли ты отдаешь мне себя, Гарри, – объяснил Снейп. – Podentes уловит попытку избежать его требований. Поэтому, хотя я не вижу проблемы в том, чтобы ты купил себе новое перо, раздавать деньги, чтобы они не достались мне, будет неразумно.

– Хм. А что, если я куплю перо у Рона и немного переплачу ему?

– Ритуал читает намерение, Гарри. Неужели ты действительно хочешь рискнуть всем, над чем мы трудимся?

– Да нет, – потупился Гарри.- Мне было просто интересно.

– Трать оставшиеся галлеоны лишь на то, что тебе действительно необходимо. Теперь, что касается сегодняшних планов. Нужно будет принять меры предосторожности; сопровождать за покупками Гарри Поттера - дело рискованное. Темный Лорд заинтересуется: почему, если я мог выманить тебя из Хогвартса, то не привел прямо к нему? Поэтому следует избежать людных мест и отправиться туда, где нас не знают.

Гарри кивнул – все это звучало вполне разумно.

– Ну, и куда же мы направимся?

– В Норвегию.

Гарри рассмеялся, но тут же понял, что Северус не шутил. И со свистом выдохнул.

– В Норвегию? По дымолетной сети?

– Да, и заметь, что путешествия на большие расстояния немного неприятны, – заметил Снейп. – Но это несущественно. Теперь кое-какие предосторожности. После прибытия я наложу на нас маскирующие чары, и мы смешаемся с местным населением. Но друг для друга мы будем выглядеть сами собой.

Гарри снова кивнул, но, подумав, указал на лоб.

– Ты прав. Магия не скроет твой шрам, – признался Снейп. – Тебе понадобится вот это. – Он извлек из кармана пузырек. – Это маггловский продукт для корректирования кожи. Примени его и опусти на глаза челку.

Гарри размазал крем на тыльной стороне ладони и нахмурился. В отличие от зелья, крем не впитывался, а оставался на коже густым и жирноватым слоем.

– Тебе также понадобится вот это, – протянул ему носовой платок Снейп. – Держи его в кармане. Если ты его развернешь и скажешь «квиддичный капитан», он превратится в портключ, который отправит тебя в убежище. Оттуда ты сможешь воспользоваться дымолетной сетью и вернуться сюда. Но примени его лишь при крайней необходимости.

– «Квиддичный капитан»?

– Работа директора. И еще, – предупредил Снейп. – До нашего возвращения мы не пользуемся именами. Не думаю, что возникнут проблемы; в Скандинавии не было замечено Упивающихся, но рисковать не стоит.

Гарри вздохнул. Сколько беспокойства из-за какой-то одежды.

– Что? – спросил Снейп, и, когда Гарри поджал губы, настоял: – Не молчи, если у тебя имеется веское возражение или разумный вопрос.

– Не молчать?

– Гарри, – угрожающе начал Северус.

– Э, слушай, почему бы тебе просто заказать все совиной почтой?

Снейп презрительно сморщился.

– Хорошо сидящую одежду так не приобретают, хотя меня не удивляет, что для тебя это является новостью. Ну? Я же вижу, что это еще не все, – прошипел он. – Итак?

Гарри моргнул, не понимая, что происходит. Этим утром Снейп казался каким-то... другим, даже не считая поцелуя. Нет, не думай о поцелуе...

– После всех твоих лекций о моей безопасности, мне кажется странным, что мы делаем все это из-за хорошо сидящей одежды.

– Я считаю, что опасность практически равна нулю, – объявил Снейп. – Можешь на меня положиться. Но меры безопасности не помешают. Кстати, как твоя аппарация? Орден проинформировал меня, что тест ты прошел, но для этого не нужно быть семи пядей во лбу. На какое расстояние ты уже аппарировал?

– Ну, явно не в Норвегию, – фыркнул Гарри. – Даже не через всю Англию. Я мог перемещаться из графства в графство, но это так изнурительно.

– Придется над этим поработать, – вздохнул Снейп. – Но на сегодня обойдемся камином. Ты готов? – он встал, а Гарри – за ним следом.

Суббота, 30 мая 1998, 11:03

Гарри никогда не приходило в голову, что, каждый магический город может напоминать Косую Аллею. Сарсгаард впечатлял не меньше Лондона, и Гарри мог бы провести там целый день, глазея на витрины, хотя, конечно, времени у них на это не было. Снейп уверенно вел его через извилистую, выложенную булыжником улочку к магазину одежды, где на беглом норвежском заговорил с встретившей их невысокой ведьмой. Гарри едва удержался, чтобы не закатить глаза: сначала хиндустани, теперь норвежский.

Снейп, вероятно, был всезнайкой не хуже Гермионы, а значит, имел полное право, презирать Гарри. В результате стремительных переговоров юноше предложили зайти за ширму и знаками попросили раздеться до трусов. Он пытался сопротивляться, но женщина-портниха либо действительно не понимала по-английски, либо делала вид. Ему пришлось забыть о скромности, когда бархатный голос Снейпа объявил, что раздеться будет в его же интересах, если он не желает сюда возвращаться.

Гарри неохотно скинул ботинки, стянул синие джинсы и снял рубашку. По телу пробежал холодок, и он вздрогнул, когда женщина приблизилась и в бешенном темпе принялась снимать мерки. К тому же она особо не церемонилась: водя палочкой по его голой ноге до самого паха, и коснулась тех частей тела, которых вообще не должна была касаться. Казалось, ведьма не замечала его смущения. Ее внимание сосредоточилось на выкрикивании кратких указаний помощнику, который записывал их на узкой ленте пергамента. Иногда она издавала тихий гортанный смех, сопровождаемый какими-то комментариями, на которые добродушно отзывался Снейп.

После снятия мерок стало еще хуже. Гарри оделся, вышел из-за ширмы и обнаружил, что Снейп сидит с женщиной за столом. Она о чем-то расспрашивала, жестами указывая на Гарри. Казалось, они спорили: женщина что-то яростно восклицала, а Снейп уверенно опровергал ее. Гарри было плевать, о чем они говорили; очевидно, Снейп объяснял ей, какую одежду ему нужно, а та почему-то не соглашалась с его выбором. Но его беспокоил взгляд, который бросала на него портниха. Наверное, она приняла его за молодого любовника Снейпа; он был в этом почти уверен. Возможно, из-за ее хрипловатого смеха в ответ на реплики Снейпа или же из-за играющей на губах усмешки – но это было ясней ясного.

Гарри все это смущало даже еще до того, когда Снейп извлек сверкающие золотом, похожие на галлеоны монеты. Норвежская валюта, подумал он, когда монеты сменили хозяина, а женщина снова окинула Гарри этим красноречивым взглядом. «О, твой содержатель, очень щедр», – говорил он.

Не в силах выносить это, Гарри вылетел из ателье, отошел от витрины и, опершись о кирпичную стену, попытался выровнять дыхание.

– Что за детские выходки? – резко поинтересовался появившийся за ним следом Снейп

Гарри покачал головой, за что заработал сердитый взгляд, но, по крайней мере, зельевар больше ни о чем не спрашивал. Он зашагал вперед, и Гарри вынужден был почти бежать, чтобы не отстать.

– Э... мы что, возвращаемся?

– Не думаю, – фыркнул Снейп. – Нам еще необходимо заказать тебе новые мантии и, если пожелаешь, одежду на каждый день. Но не беспокойся – измерять больше тебя не станут. У меня есть копия мерок.

В магазине одежды Гарри не проронил ни слова, поигрывая в руках предложенным ему бокалом вина и наблюдая, как Снейп объяснялся с ассистентом. На сей раз обошлось почти без споров, и Гарри уже не казалось, что кто-то заинтересовался его личной жизнью, но все же он не смог не нахмуриться, когда Северус расплачивался золотом.

– Как насчет позднего обеда? – спросил зельевар, после того как они покинули магазин. И повел юношу к небольшому кафе со столиками на террасе и выдвинул стул для Гарри, перед тем как сесть самому. Постучав палочкой по покрытому скатертью столу, Снейп опустил взгляд и пробормотал: – Чего бы тебе хотелось?

Гарри откинулся назад.

– Я не знаю, что здесь подают.

Зельевар поднял голову.

– О, нужно постучать по столу, и появится меню.

Гарри так и сделал – не то что бы это что-то изменило.

– Я не читаю по-норвежски.

– Мне заказать тебе?

Почему бы и нет, подумал Гарри. Ты же только что, без спроса, выбрал для меня одежду, как будто тебе принадлежит вся моя жизнь. Но погодите! Она тебе и принадлежит!

Вслух же он обиженно буркнул:

– Ну конечно.

– Ладно. – Снейп откинулся назад, оценивающе окидывая Гарри взглядом. – В чем дело? Говори.

– Ни в чем.

– Не думаю, – возразил Снейп. – Давай кое-что проясним. Я не хочу, чтобы ты прятал свои мысли и мнения за какой-то фасад и думал, что тем самым потакаешь моим желаниям. Именно это ты делал целую неделю, и я сыт этим по горло. – Когда Гарри не произнес ни слова, он надавил: – Тебе нечего сказать?

Гарри поджал губы.

– Я не знаю, что нужно ответить.

– В этом твоя проблема, – отозвался Снейп. – Я не хочу, чтобы ты говорил то, что я ожидаю! Как мне выразиться яснее? Я хочу, чтобы ты оставался самим собой, даже если это меня раздражает!

– Зачем?

– Затем, – жестко прошептал Снейп, – что это будет таким препятствием, по сравнению с которым твой вопрос про галлеоны покажется детским лепетом. Я не вправе вдаваться в подробности, но поверь, ты подвергнешь риску все задуманное, если не прекратишь свою безумную игру в кого-то другого!

Гарри на мгновенье замешкался. Он не понимал этого аргумента, в основном потому, что не играл в кого-то другого. А лишь пытался справляться с обстоятельствами единственно известным ему способом.

– По-прежнему нечего сказать? – тихо прорычал Снейп. – Ну же? Говори.

– О чем?

– Начнем с того, почему ты нахмурился, когда я предложил сделать для тебя заказ. И не пытайся снова оскорбить мой интеллект, утверждая, что все нормально.

Гарри сложил руки на коленях.

– Мне просто это не понравилось.

– Почему, ради Мерлина?

– Потому что ты только что выбрал для меня одежду, словно я какой-то... какой-то...

– Говори!

– Словно я был твоей игрушкой, – прошипел Гарри яростно сверкая глазами. – И как эта мерзкая женщина на меня пялилась! Мерлин знает, чем она там тебя рассмешила, но мне это пришлось не по вкусу, ясно? И мне не по вкусу, что ты покупаешь мне одежду!

– Целый список жалоб, – заметил Снейп. И тут к ним приблизился официант – странное создание, на вид – какой-то полудомовик, подумал Гарри. Снейп что-то буркнул и отослал его, обращаясь к Гарри: – Я сказал, что мы еще не выбрали. Давай рассмотрим твои жалобы по очереди. Я обязан тебя содержать, верно?

– Я знаю, – признался Гарри. – Просто эта зависимость раздражает.

– Это из-за того, что твои родственники были такими ненадежными?

Гарри задумался: насколько Снейп был осведомлен о Дерслях.

– Я...э... об этом никогда так не думал.

– Теперь за тебя отвечаю я. Ты сомневаешься в моей способности компетентно выполнить эту обязанность?

От Гарри не ускользнуло, как внимательно наблюдал за ним Снейп.

– Нет.

– Или же в моем желании это делать?

На это ответить было сложнее. Он-то полагал, что Снейп воспользуется Podentes, чтобы изощренно и как следует поиздеваться над ним. Сейчас же было ясно, что он ошибался.

– Не совсем, – признался Гарри. – Наверное, я думал так в самом начале, но теперь понимаю, что это было глупо. То есть, ты же читал мой дневник. Я уже сбился со счета, сколько раз ты спасал мне жизнь.

Снейп кивнул.

– Теперь что касается одевания тебя как куклы. Возможно, я проявил бестактность. Но мне казалось, что будет быстрее, если я займусь этим сам – ты же не знаешь языка. Кроме того, я покупал тебе формальную одежду и думал, учитывая твое воспитание, что у тебя недостаточно опыта в этой области.

– Ладно, – вздохнул Гарри. Все это казалось логичным. – На самом деле я не думаю, что меня настолько волнует...

– Тебя волнует, – перебил Снейп. – Мне следовало бы задуматься об этом раньше. Теперь, что касается поведения фрау Лихнен...

– Ну почему она так подумала? – яростно взорвался Гарри. – Это было так грубо. И вообще, откуда ей знать, может, мы просто друзья!

– Маскировочные заклинания сохранили разницу в возрасте. Это и то, что я за тебя заплатил...

– Нормальный человек принял бы тебя за моего отца!

Снейп нахмурился.

– Есть вещи, о которых я предпочел бы умолчать. Да, ты не можешь радоваться тому, что оказался связанным с мужчиной, к тому же с ровесником твоего отца, но ничто не в силах изменить данное обстоятельство.

– Да, знаю, – согласился Гарри. – Я просто... ну, мы же ничего не сделали, чтобы спровоцировать такую реакцию с ее стороны.

– Э... вообще-то сделали, – признался Снейп. – Оглядись вокруг и скажи, сколько ты видишь магов, не носящих мантий? Хм-м, да, ты не надел свою сегодня утром и, признаюсь, я не задумался об этом – в конце концов, мы собрались покупать именно мантии. Думаю, фрау Лихнен решила, что я привел тебя таким, чтобы... насладиться видом.

– Чем? – озадаченно спросил Гарри. – О, да это же просто нелепо. Мои джинсы не такие уж облегающие.

– Они, несомненно, облегают больше, чем мантия, и неудивительно, что она посчитала нужным сделать комплименты по поводу твоей внешности. Меня это позабавило.

Ну конечно, подумал Гарри. Он же прекрасно знал, что для Снейпа он всегда был тощим карликом–недоростком. Возможно, маскирующие заклинания изменили его внешность, и портниха видела его другим.

– А мерки будут точными? – спросил он. – Ну, ты же нас замаскировал.

– О, только лица, – отмахнулся Снейп. – Что, кстати, вызвало дискуссию с фрау Лихнен, которая настаивала на выборе нордических цветов для твоей... – он слегка закашлялся, – светлой красоты. Я не соглашался. Итак. Ты готов обедать? Взгляни в свое меню.

– Я по-прежнему не владею норвежским, – проворчал Гарри. Ему не нравились насмешки Снейпа над его внешностью. Опять. Не то что бы ему хотелось, чтобы тот считал его привлекательным. Подобная мысль даже вызывала беспокойство. И все же он просто устал от постоянных издевательств.

– Норвежский, так же как и английский, принадлежит к германской языковой семье, – заметил Снейп. – Подозреваю, ты можешь понять больше, чем ты думаешь. Например... – читая меню сверху вниз, он остановил палец на одной из строчек. – Spinatsuppe. Что, по-твоему означает вот это?

– Не все из нас блестящие лингвисты, С... – вспомнив, что нельзя упоминать имена, Гарри умолк. И хорошо, потому что он собирался сказать «Снейп». Что, вероятно, ни к чему хорошему бы не привело.

– Это два слова. Spinat и suppe.

– Шпыняющий суп? О, шпинатный суп.

– Попытайся еще раз, – предложил Снейп.

Гарри изучил меню. Большинство слов были совершенно непонятными, но...

– Fiskesalat. Э... рыбный салат?

Снейп кивнул, на губах его играла легкая улыбка. Или же, скорее, усмешка.

– Marinert makrell?

– Вероятно, маринованная скумбрия.

– Именно. Так что бы тебе хотелось?

Гарри постучал по столу, и меню исчезло.

– Ну, уж точно не шпинат с рыбой, а все остальное не похоже на английский.

– Dyresteg, – предложил Снейп. – Жареная оленина в соусе из козьего сыра. Это довольно вкусно. С lefse... картофельными оладьями. А на десерт – skillingsbolle. Тебе подходит?

– Вполне, не считая снитча на десерт.

Снейп тихо усмехнулся.

– Это пирожки с корицей. – Он тоже постучал по столу, и вместе с исчезновением меню рядом с ними возник официант.

Суббота, 30 мая 1998, 14:18

Обед прошел довольно приятно, как только Северус убедил Гарри расслабиться и выражаться более открыто. После, когда они пили ароматный чай, он бросил на стол извлеченный из кармана мантии алый бархатный мешочек.

– Утренние заказы будут готовы через несколько часов. И я подумал, что тебе еще понадобится ежедневная одежда. Предпочитаешь купить ее самостоятельно?

Гарри оттолкнул мешочек с деньгами.

– Я предпочитаю не покупать ее вообще.

– Ты же не собираешься постоянно носить брюки и рубашки.

– Ничего страшного.

Опять двадцать пять, подумал Северус. Он снова скрывал смущение, притворялся, что все нормально, пряча настоящее «я».

– Ну, а теперь что не так?- вздохнул он, всем своим видом показывая, что ждет ответа.

– Ты уже столько потратил, – избегая его взгляда, пожал плечами юноша. – Уверен, что я выживу.

– Неужели ты и своих родственников так же выводил из себя, всякий раз, когда вы выходили за покупками? – в отчаянии воскликнул Северус.

Зельевара ошеломила реакция Гарри: юноша поморщился, словно от какого-то неприятного воспоминания, но в глазах его светилась озадаченность, как будто он не знал, как ответить и пытался что-то придумать. Видимо, просто «да» или «нет» никак не могли ответить на заданный вопрос. И Северуса осенило.

– Они никогда не брали тебя за покупками, верно? – тихо спросил он. – Никогда не покупали одежду? Разве такое возможно?

– Я донашивал обноски Дадли, – буркнул Гарри, теребя салфетку. – Он чуть старше и крупнее меня, и они всегда покупали ему больше одежды, чем нужно, поэтому ее всегда было много, ясно?

Очевидно, он задел юношу за живое; Северус взглянул на зеленую рубашку Гарри.

– Вот это принадлежало твоему кузену? У него глаза такого же цвета, как и твои?

– О нет, – покраснев, признался Гарри. – Спустя несколько лет, после того как мне открылся доступ в Гринготтс, я приобрел несколько вещей, и поклялся никогда больше не носить одежду Дадли. Ну, кроме летних каникул. Там я был просто обязан.

Северус нахмурился.

– Почему ты ждал несколько лет, чтобы купить одежду? И зачем прятал ее от родственников?

– Просто, – объявил Гарри, вытирая губы и яростно отшвыривая салфетку, – они не должны были знать, что у меня есть деньги. Иначе они бы их отобрали, утверждая, что это долг за мое содержание. Теперь же это спорный вопрос – все равно все принадлежит тебе.

– Ну, – объявил Снейп, – теперь мне лучше понятна твоя проблема, что, однако, ничего не меняет. Тебе придется привыкнуть к тому, что я содержу тебя. И начиная с сего момента – не думаю, что тебе захочется ходить босиком по подземельям. Нам еще нужно купить тебе обувь.

Гарри поморщился.

– А так же, готов поспорить, носки и трусы.

– Последнее я заказал в достаточном количестве, – пробормотал Северус, только теперь понимая, как это может смутить Гарри. Ему не хотелось ставить юношу в неловкое положение, и он нерешительно добавил: – Разумеется, если захочешь, можешь выбрать все это в магазине готовой одежды. Мне только что пришло в голову, что мой выбор тебе может прийтись не по вкусу.

Северус видел, что Гарри уже не в силах проглотить свой чай – юноша выглядел так, будто вот-вот выплеснет его через нос.

– Ты-заказал-трусы, – выдохнул он, подавившись смешком.

– Ты бы не смог оставить свои, – выдал вполне логичное, по его мнению, объяснение Северус. Что рассмешило Гарри еще сильнее. – Я думал, они тебе пригодятся.

– Какие? – резко спросил юноша.

– Шелковые.

– Шелковые, – поджав губы, повторил Гарри. – Зачем ты попросил сшить их из... а..

– Да, я сам ношу именно такие, – сухо подтвердил Северус. Он действительно не понимал, что так рассмешило юноши. – Они вполне удобны.

– Меня не интересуют такие подробности, – проглотив остатки чая и успокоившись, заявил Гарри. – Гм, я мог бы пойти в маггловскую часть города и купить оставшуюся одежду там? Я считаю, что повседневную одежду лучше не покупать в магических магазинах.

– Ты хочешь, чтобы я позволил тебе пойти в маггловский Страсгаард одному?

Гарри поднял голову.

– Я подумал, ты присоединишься. – Деньги по-прежнему лежали на столе между ними, и он подтолкнул мешочек к Северусу. – Даже если бы нам не нужно было беспокоиться о... ну, твоих старых приятелях, ты мне все равно понадобишься. Я даже не умею считать по-норвежски.

– Ладно, – согласился Северус.

– Тебе хорошо знакома маггловская часть города?

– Едва ли. Ну, пошли?

Глава 21

Суббота, 30 мая 1998, 15:27

К удивлению Гарри, Снейп почти не не мешал ему самостоятельно выбирать одежду, когда они бродили по магазинам в маггловской части города. Зельевар переводил - по просьбе юноши - и расплачивался; помимо этого, он не произнес и двух слов.

Через несколько часов они вернулись в магическую часть города – сначала в ателье, где Гарри вынужден был примерить все плащи, шляпы и мантии, которые заказал для него Снейп. Черные, серые, зеленые... все выбранные туалеты оказались слизеринских цветов. Юноша предпочел смолчать, даже когда Снейп указал на плащ под цвет надетой на нем рубашки, и велел немедленно накинуть его.

На сей раз в ателье все прошло гладко, и Гарри решил, что Снейп был прав: наброшенный поверх джинсов плащ сыграл свою роль. Бесспорно, в этот раз фрау Лихнен казалась менее назойливой и, в любом случае, они задержались у нее лишь на минуту. Этого хватило, чтобы Снейп смог забрать приготовленные для них и аккуратно запакованные свертки. К счастью, он не попросил Гарри ничего примерить.

Они пообедали в Страсгаарде, в тускло освещенном ресторане, наполненном ароматом хвои, затем вернулись к дымолетной станции, через которую прибыли утром.

– «Подземное поместье», – прошептал на ухо Гарри Снейп, подталкивая к камину. Юноша произнес кодовые слова и, после довольно тряского путешествия, длившегося, казалось, целую вечность, вывалился прямо в гостиной Снейпа. Он отпрянул как раз вовремя, чтобы не попасть под ноги зельевару, который вышел из камина с таким видом, словно прибыл из Большого Зала, а не далекой Норвегии.

– Полеты на дальние расстояния – дело привычки, – в ответ на исполненный зависти взгляд юноши произнес Снейп. Опустив на пол груду пакетов, он повернулся к Гарри.

– Ты весь измазан золой. Это никуда не годится. Ступай, прими ванну. Когда закончишь, смена одежды будет ждать тебя на кровати.

Гарри колебался, хотя искупаться ему хотелось. И не только потому, что волосы были в золе и саже и все мышцы ныли, как будто он только что отыграл изнуряющий квиддичный матч.

– Гм... Ты не отменишь маскировочные заклинания? Мне не хотелось бы выглядеть кем-то другим, когда придет время возвращаться в башню.

Ноздри Снейпа затрепетали.

– Будь в этой школе адекватная программа по защите, ты бы знал, что путешествия по каминной сети нейтрализуют простейшие из заклинаний.

Прав был Перси, много лет назад поделившийся с ним своими выводами, подумал Гарри. Снейп действительно хотел преподавать защиту и отнюдь не радовался тому, что ему год за годом предпочитали учителей вроде Локхарта или Амбридж.

– Так и быть, приму ванну, – согласился он, хотя мыться у Снейпа ему было неловко. Впрочем, однажды он уже воспользовался ванной зельевара, и не без удовольствия, да и вообще – раз уж придется тут жить, следует привыкать пользоваться предоставленными ему удобствами. – Э... как открывают магическое пространство?

– Revelares, – ответил зельевар. – Ступай. Я пока разберу покупки.

Суббота 30 мая 1998, 18:55

Гарри отмокал в ванной столько времени, сколько посмел, затем намылил голову мылом – он не доверял содержимому расставленных повсюду флаконов без этикеток. Некоторые из них, судя по запаху, вполне могли хранить средства для мытья волос, но если он и усвоил что-либо за семь лет изучения зелий, так это то, что излишняя осторожность никому не мешает. С помощью заклинания он высушил волосы, чтобы те не топорщились, как бывало обычно, обмотал вокруг бедер полотенце и выглянул в спальню Снейпа.

К счастью, профессора нигде не было видно, хотя он сдержал обещание и приготовил для Гарри одежду. Гарри с опаской проверил, что отложил для него Снейп. Носки, но без ботинок, темно-синие спортивные штаны, выбранные в магазине самим Гарри - и ничего более. Трусов – шелковых или каких-либо других – не было. Пожав плечами, Гарри оделся и задумался, как быть. Если Cнейп собирался следовать уже установленному порядку событий – на что явно намекало отсутствие рубашки – то пришло время для их дежурных субботних ласк. Снейп утверждал, что сегодня все будет иначе, но выходило, что даже поездки за границу ничего не меняли. Каждую субботу все повторялось. Сначала они улаживали очередное требование контракта, а затем работали над его физическим аспектом.

Может, стоило поискать Снейпа? Бродить по комнатам без рубашки было неловко. Даже в своей гриффиндорской спальне Гарри так не поступал. Но еще меньше хотелось ждать Снейпа тут. Слишком уж это смахивало на откровенное приглашение, поэтому Гарри лелеял надежду, что этим вечером обязательная интимная часть программы будет выполнена у камина.

Он решил выйти в гостиную. Да, так определенно будет лучше.

С помощью accio он вызвал полотенце и уже накинул его на плечи, чтобы легче было переносить смущение, когда в спальне появился Снейп; закрыв дверь, зельевар указал юноше на край постели.

– Нам нужно достигнуть взаимопонимания, – усевшись рядом с ним, начал мужчина.

– Может, обсудим это в гостиной? – с отчаянием в голосе спросил Гарри.

Снейп покачал головой.

– Нет, мы останемся тут. И не вздумай впадать в свой бездыханный транс! Если ты нервничаешь, не пытайся это скрывать – нервничай, Гарри. Мы со всем справимся.

– Да, я нервничаю, – признался Гарри.

– Потому, что я обещал тебя поцеловать? Утром ты это, помнится, прекрасно пережил.

– Но тогда ты применил Sensatus...

– И я продолжу его применять, пока ты не свыкнешься с ситуацией, – Снейп протянул руку и запустил пальцы в его волосы. – По-моему, тебе следует поупражняться в высушивающих чарах.

– Зато волосы не торчат во все стороны, – пробормотал Гарри.

– Да, это так, – согласился Снейп. Повернув Гарри к себе лицом, он тихо приказал: – Помни: не спать и не медитировать. Ты должен целиком присутствовать здесь, когда мы касаемся друг друга и обмениваемся поцелуями. Ты, а не бездушная оболочка. Ритуал почувствует недоверие, если ты будешь неискренен в своих намерениях. Тебе ясно?

– Ясно... – дрожа, прошептал Гарри.

Взмахнув палочкой, Снейп убрал верхнее освещение и зажег свечи и огонь в камине. Гарри смотрел, как зельевар откладывает палочку; от страха к горлу подступила тошнота. Как много силы в этом маленьком кусочке дерева! Она могла заставить его чувствовать... могла облегчить страдания. Но она также вынуждала его реагировать, что само по себе было непросто. Особенно после того, как интимности уже закончены. Гарри глубоко вдохнул, заметил, что Снейп качает головой, и понял, что снова впадает в прострацию. Это будет труднее, чем он предполагал, а ведь даже гадать о том, что вот-вот должно произойти, было равносильно пытке.

Мучительно медленным движением Снейп стянул с его плеч полотенце и бросил его на пол. И застыл в ожидании, изучая Гарри темными глазами.

– О, – до Гарри дошло, что настала его очередь. Можно было и раньше догадаться. Снейп, казалось, действовал по плану, который разворачивался так медленно, что возникали сомнения в его существовании. Как только очередной этап был пройден, они молча переходили к другому. Видимо, после сегодняшнего вечера поцелуи станут обыденным явлением. Снейп вымуштрует его так, что вскоре Sensatus не понадобится вообще.

Как же ему хотелось вернуться в те далекие дни, когда их встречи ограничивались простым массажем. Разумеется, тогда это вовсе не казалось пустяком: сидеть, позволяя Снейпу касаться себя, разминать себе мышцы... Какая мрачная перспектива! Она наводила на мысль, что со временем и целоваться со Снейпом покажется ему вполне естественным... Но в этом-то и была вся суть, верно? Свыкнуться с интимностью; чтобы в один прекрасный день - и довольно скоро - она показалось ему выполнимой.

– Между прочим, я жду, – бархатный голос Снейпа вторгся в его мысли. – Неужели время, которое мы проводим вместе, придется постоянно делить на приказы и их исполнение?

Гарри задумался над ответом, неохотно расстегивая пуговицы на рубашке зельевара. Те были сделаны из эбенового дерева и поддавались хуже прежнего. А может, Гарри так показалось – без дыхательных упражнений руки вспотели, и он нервничал так сильно, что едва мог усидеть на месте. "И подумать только, – вмешался его внутренний голос. – Вы ведь еще даже не приняли горизонтальное положение."

– Э, разве не в этом заключается смысл ритуала? – спросил Гарри; он наконец умудрился расстегнуть первую пуговицу и принялся за следующую. – Чтобы маг-хозяин отдавал приказы?

– Несомненно, у меня есть такое право, однако если ты вступаешь в сделку добровольно и искренне желаешь мне служить, постоянные «сделай то, выполни это» не понадобятся. Я не обязан принуждать тебя к повиновению – в прямом или переносном смысле.

Гарри покончил с пуговицами и перешел к манжетам, затем помог Снейпу снять рубашку.

– Э... ну... – он умолк, отчаянно краснея: хотя речь шла о рубашке, контекст предполагал физическую близость. – В любом случае, пока я не изучил твоих предпочтений, тебе лучше сказать, чего ты хочешь. В смысле, повесить ли мне ее, оставить для домовиков, применить очищающее заклинание или...

– По мне, так можешь Incendio ее на месте, – лениво протянул Снейп. – Пошевели мозгами, Гарри. Мы оба полураздеты, в спальне горят свечи, а мы сидим в предвкушении вечернего удовольствия. Ты действительно думаешь, что мне не все равно, как ты поступишь с одеждой, которую с меня снимаешь?

– Нет, – покраснел Гарри – не столько потому, что он так не думал, сколько из-за бурного всплеска воображения, вызванного словами Снейпа.

– По-твоему, мне в самом деле хочется это обсуждать? – упрямо допытывался Снейп.

Не говоря ни слова, Гарри бросил рубашку на пол.

В ответ на это Снейп откинулся назад, опустив голову на подушки, и молча похлопал ладонью по бархатному покрывалу. Гарри понял намек: Снейп не только хотел видеть его рядом с собой, но также давал понять, что может выражать свои желания, не произнося их вслух.

Он подтянулся повыше, в свою очередь опираясь на подушки, и тотчас почувствовал, как Снейп обнял его за шею, дразня пальцами волоски на затылке, а потом резко притянул к себе и опустил руку на плечо. Гарри напрягся, борясь с желанием возобновить медитацию. Это было ужасно – полностью отдавать себе отчет, осознавать предстоящие ему интимные прикосновения. Ему хотелось уплыть, сбежать, стать кем-то, кто смог бы все это вынести...

– Прекрати сейчас же! – сквозь затуманенные мысли послышался упрек Снейпа.

Размеренно дыша, Гарри не сразу понял, что взялся за старое.

– Извини, – выдохнул он и вздрогнул всем телом, выходя из странного транса, в который успел впасть за эти несколько секунд. Чтобы исправиться, Гарри задышал чаще, когда Снейп вдруг наклонился и сомкнул зубы на его плече, чтобы привести в себя.

– Ой!

– Это было совсем не больно! – фыркнул Снейп. Гарри почти слышал усмешку, наверняка кривящую в этот момент губы зельевара. – Что, никогда не слышал о засосах?

– О засосах?! – вскричал Гарри. – Нет, как ни странно, не слышал!

– Надо же, какие мы невинные, – с сарказмом протянул Снейп. Гарри не знал, какая муха его укусила. – По крайней мере, глупым поведением ты теперь напоминаешь самого себя, а не пародию на зомби. Не знаю, отчего ты решил, будто в постели я предпочту полноценному партнеру сопящее бревно, но ты меня весьма обяжешь, если в будущем такого не повторится.

– Да, сэр, – с ответным сарказмом передразнил его Гарри, и тут же исправился: – Да, Северус.

Опершись на локоть, зельевар принялся пальцем другой руки обводить контуры мышц на груди Гарри, едва касаясь кожи. Гарри стоило неимоверных усилий дышать, как обычно. Он не знал, чего хочет больше – задержать дыхание или вернуться в свое состояние транса, однако вовсе не желал нарваться на очередной засос.

– Надо же, и от квиддича есть некоторая польза, – пробормотал Снейп. – Ты в отличной форме. На тебя даже приятно смотреть.

Гарри закрыл глаза и сосчитал до пятидесяти, чтобы не ответить каким-нибудь проклятием. Несмотря на то, что у него с собой не было палочки, слова так и вертелись на кончике языка. Ему уже давно было ясно, что Снейп пытался – если этот язвительный ублюдок вообще был на такое способен – расслабиться во время их «сеансов близости», но такие речи – это уж слишком! Комплименты от Снейпа. С ума сойти! Комплименты о внешности. Черт подери. Учитывая, что эти слова были несомненной ложью, они вовсе не помогали. Наоборот, они ухудшали положение Гарри, подчеркивая ужасную неприязнь, которую Снейп испытывал к нему; отвращение, настолько сильное, что зельевар был вынужден убеждать себя в необходимости интимных ласк, причем делать это вслух.

С другой стороны, Гарри вовсе не хотелось, чтобы эти слова оказались искренними; будь это так, юноша почувствовал бы себя совершенно сбитым с толку, захлебывающимся в опасных водах без надежды на спасение.

Снейп прижал к его коже ладонь: оперевшись на локоть, он окинул Гарри оценивающим взглядом и принялся массировать его плоский, худощавый живот. Юноша чуть поежился и постарался расслабиться. Несомненно, руки зельевара были весьма искусными – и потом, это же был просто массаж, верно? Как после квиддичного матча. Правда, в таких случаях никто не касался его так неторопливо, словно изучая каждую мышцу и сухожилие; все движения говорили о ненасытности ласкающего. И, разумеется, «просто массаж» не включал в себя ни жгучего темного взгляда, ловящего каждую его реакцию, ни лукавых, самодовольных улыбок.

Снейп явно настроился на длинный сеанс близости, неожиданно понял Гарри.

– Ляг на живот, – приказал мужчина. – Accio крем. Думаю, пришло время сделать тебе настоящий массаж. Ты напряжен.

– Ума не приложу, с чего бы это, – буркнул Гарри.

Ответный смешок показался Гарри мрачным, полным трудно объяснимых эмоций. Запахло клевером; скользкие от крема руки искусно разминали его спину вдоль позвоночника, мастерски снимая напряжение. Гарри невольно обмяк поверх бархатного покрывала; дыхание его замедлилось, оставаясь поверхностным, а полузакрытые веки постепенно сомкнулись. Он наощупь отложил очки и погрузился в нирвану наслаждения, секреты которого так умело дарил ему Снейп. «Все в порядке, – успокаивал себя он. – Все это не имеет к сексу никакого отношения, и это мы уже проходили. Это просто массаж...»

Это работало до тех пор, пока Снейп не оседлал его бедра, перенеся на них всю тяжесть своего тела. «На мне сидит Снейп», – еле сдерживая истерику, подумал Гарри. Сначала юноша хотел сбросить зельевара, однако раздумал - по нескольким причинам, но в основном оттого, что тем вечером, в туннеле, он наконец смирился с правдой. Черт подери, Снейп просто пытался принимать участие в том, чего требовал гребаный Podentes.

После того, как зельевар нашел точку опоры, давление ладоней усилилось. Гарри снова расслабился и смирился с происходящим. «Массаж, - напомнил себе он. - Просто массаж.»

Но Снейп намеренно преступал границы, и Гарри прекрасно понимал это. Пальцы зельевара скользнули под резинку штанов на поясе юноши; лаская бедра, они продвигались все ниже, массировали ягодицы стремительными, уверенными движениями. Гарри задохнулся от яростного недоверия, борющегося со странной покорностью, что шептала ему: «А чего ты ожидал? Он же говорил, что по окончании экзаменов ваши отношения станут более близкими. Ты ведь не думал, что речь шла всего лишь о поцелуях, верно?»

– Еще слишком рано, – услыхал он себя словно со стороны. – Я... не смогу.

– Пришло время, – ответил ему глубокий голос. – И ты сможешь. Уже можешь.

Руки немного сдвинулись, лаская наружные стороны бедер, и Гарри приготовился было отбиваться, но сдержался. Приподнимись он с постели, эти руки без усилий соскользнули бы под бедра, к паху. Он был почти уверен, что это случится. И поступает так Снейп лишь для того, чтобы проучить его. Поэтому Гарри только сильней вцепился в шелковистый бархат покрывала, и терпел проницательные смешки зельевара, пока тот разминал и ласкал его ягодицы. Щеки юноши стали пунцовыми – еще один повод порадоваться тому, что лежал он лицом вниз.

Маскируя смущение гневом, Гарри глухо потребовал:

– Когда, черт подери, ты применишь Sensatus?

– Когда будем целоваться, – вкрадчиво ответил Снейп, отдавая должное каждому сантиметру спины Гарри. – Что, ты уже готов перейти к следующей стадии?

– Нет, – чувствуя себя рыбой, попавшей в сеть, простонал Гарри. Вот они, возможные варианты: терпеть вот это или же целовать Северуса Снейпа в губы? Что ж, без сомнения, он предпочтет «вот это»; а он-то всегда наивно полагал, что до его зада никому не было дела. Разумеется, Podentes все изменил, верно? Теперь его задница в буквальном смысле станет собственностью Снейпа. Черт, может, все-таки лучше целоваться? В некотором смысле поцелуи были пристойнее того, что с ним творили сейчас.

Однако Гарри не мог заставить себя отказаться от своего ядовитого «нет».

В любом случае, вскоре Снейп и сам, кажется, устал от этой части его анатомии. Мужчина наклонился и, потянувшись к плечам Гарри, стал методично разминать их. Почувствовав себя в относительной безопасности, Гарри с облегчением выдохнул и решил не размышлять об ужасающей реальности того, что научился считать хоть некоторые из прикосновений Снейпа «безопасными».

Но это ощущение оставалось недолгим. Зельевар лег грудью на спину Гарри и стал так тщательно целовать его шею, что, делай это кто-нибудь другой, подобное воодушевление можно было бы принять за страсть. Снейп же, заключил Гарри, просто демонстрировал доскональность. С этим придется смириться, вот и все. Так же, как, похоже, уже смирился Снейп.

Хуже всего было то, что он привык к поцелуям. Ему даже не нужен был Sensatus . Тело таяло под проникновенным натиском даже без заклинания. Гарри не мог выровнять дыхание, подавить негромкие «аххх», срывающиеся с его губ от этих ласк. Он чувствовал себя музыкальным инструментом в руках Снейпа.... а Снейп был настоящими виртуозом.

Впервые осознав, что действия Снейпа доставляют ему наслаждение не только из-за заклинания, юноша почувствовал себя ужасно. Откровенно говоря, он по-прежнему ощущал ужас, хоть в глубине души и знал, что его наслаждение объяснялось естественной физической реакцией. И ничего не значило. Ни для него, ни для Снейпа. Это было сродни одышке после длинной пробежки; непроизвольным откликом тела. Однако, даже понимая это, Гарри все равно чувствовал себя ужасно.

Когда Снейп неожиданно подвинулся и приказал Гарри перевернуться на спину, стало еще хуже - тотчас возобновились поцелуи, на сей раз спускающиеся от кадыка к ключице. Снейп больше не лежал на нем, вместо этого устроившись сбоку, но юноше казалось, что мужчина был повсюду: касания губ, зубов и рук ощущались от талии и выше. Снейп покрывал поцелуями его тело, причем делал это очень тщательно, и Гарри охватило странное чувство. Будто на нем ставили клеймо. Объявляли о правах на владение.

«Потому, что это правда, - безжалостно подсказал внутренний голос. - Или же будет ею. Скоро.»

И тут ласки прекратились – так резко, что он едва не застонал от потери ощущений. Снейп полностью отодвинулся от него и приказал:

– Сядь.

Все еще дрожа, Гарри подчинился, охваченный головокружительным удовольствием, которое испытывал всего минуту назад.

Снейп взглянул на него из-под полуопущенных век, затем встал и загасил свечу; его дыхание дразнило пламя точно так же, как еще недавно дразнило ухо Гарри.

– Что ж, пришло время выпить, – мягко сообщил он. – Я обещал тебе бренди после того, как закончатся экзамены. Ты все еще хочешь его попробовать? Или предпочтешь вино?

Гарри понадобилось немного времени, чтобы собраться с мыслями.

– Ммм... бренди, – ответил он. – Определенно бренди. Мы ведь еще будем... э... ну, сам знаешь, потом?

С помощью accio Снейп призвал флакон и плеснул немного бренди в стакан.

– Мы будем целоваться. Тебя так пугает это слово?

– Похоже на то, – пробурчал Гарри, одним глотком осушив содержимое. Мерлин, какая мерзость. Его едва не стошнило. Сначала гриффиндорец решил, что сумел неплохо скрыть свою реакцию, но, заметив насмешку в глазах Снейпа, понял, что ошибся. Ну и пусть. Пить больше не хотелось, но он решил, что все-таки выпьет. – Без обид, Северус, но для этого мне нужно как следует напиться, так что – наливай.

– Если ты и опьянеешь, то от удовольствия, – бесстрастно пообещал Снейп.

– О, Мерлин, – простонал Гарри, порываясь опустить ноги на пол. – Все. Я не шучу; я больше не могу. Кажется, я бы скорее подставил горло В... Ему при первой же возможности.

– Не мели чепухи. Поцелуи – самое невинное из того, что нам предстоит, – резко упрекнул его Снейп. – И я не желаю, чтобы ты пьянел от чего-либо, кроме удовольствия. Одного приступа похмелья в этих комнатах мне вполне хватило. Бренди был лишь для того, чтобы войти во вкус.

Гарри побледнел.

– Во...вкус?

Снейп долил виски в тот же стакан и придвинул его к себе.

– Именно, – подтвердил он. – Теперь ложись и, ради Мерлина, не паникуй больше, чем нужно. Неужели этим утром тебе было настолько неприятно?

Как будто Гарри мог на такое ответить! Юноша плюхнулся на спину, сжав кулаки и морщась в ожидании, но все его напряжение растаяло при одном лишь слове:

– Sensatus.

Суббота, 30 мая 1998, 20:40

Юноша расслабился, едва прозвучало заклинание.

Северус устроился подле него, прижимаясь грудью к боку Гарри, наклонился и прикоснулся поцелуем к уголку рта юноши, настойчиво раздвигая языком губы. Лишь намек, лишь тень поцелуя, но Гарри уже приоткрыл рот и издал протяжное, низкое «мммм», которое едва не заставило Северуса послать все благие намерения к черту. Опустив ладонь на грудь Гарри, поглаживая и пощипывая соски, свободной рукой он придержал юношу за подбородок, чтобы усугубить поцелуй.

Аромат выдержанного бренди дразнил обоняние, когда Гарри потянулся к нему навстречу, еще шире раскрывая рот и касаясь языком зубов Северуса. Очередной стон сорвался с губ юноши - на этот раз идущий, казалось, из глубины его души, – стон наслаждения, которое испытывал Гарри, позволяя Северусу целовать себя.

Задыхаясь и не прерывая поцелуя, Северус обнял партнера обеими руками.

Внезапно Гарри напрягся и отвернулся, отталкивая Северуса кулаками.

– Проси Sensatus до того, как почувствуешь приближение этого момента, – приказал Северус, насильно притягивая его к себе, и прошептал заклинание.

– Это же будет все равно, что просить о поце... – фраза оборвалась на полуслове – заклинание уже вступило в силу. Гарри снова стал сговорчивым и послушным, и облизнул припухшую нижнюю губу. Северус сильнее прижал юношу к постели, полунакрыв собой, припал к его рту и стал посасывать эту губу. Гарри застонал, на этот раз почти не сдерживаясь, и всем телом прижался к целующему его мужчине. Северус трижды повторил Sensatus, заботясь, чтобы заклинание не иссякло и Гарри не всплыл на поверхность из пучины наслаждения – напротив, он погружал его туда все глубже и глубже, пока юноша не выгнулся, стиснув бархатное покрывало. С губ его срывались бессвязные вскрики, стоило зельевару от них оторваться.

Чтобы оценить ситуацию, Северус отодвинулся и взглянул на пылающее лицо Гарри, на затуманенные страстью зеленые глаза, в которых отражалась сила захлестнувших его ощущений. Он заметил, как у юноши свело скулы, когда действие заклинания пошло на убыль, но к тому моменту Гарри настолько увлекся, что не мог вспомнить, почему должен был сопротивляться.

– Sensatus, – выдохнул он, – Северус...

Северус произнес заклинание и снова поцеловал его, теряя счет времени, о ходе которого напоминала лишь последняя догорающая свеча, да хриплый голос Гарри, требующий повторить заклинание.

– Sen... – молил он, но зельевар, не дожидаясь окончания слова, уже произносил его.

Северусу казалось, что он может целовать юношу всю ночь напролет, однако он не учел, насколько... возбуждающей окажется эта интерлюдия. Чем дольше она продолжалась, тем труднее ему было удерживаться в установленных на сегодняшний вечер рамках. «Слишком рано, - с сожалением думал зельевар. - Слишком рано для того, чтобы стянуть с него оставшуюся одежду или раздеться самому...»

Предвидь он подобный казус – Северус мысленно ухмыльнулся – непременно позаботился бы о нем заранее. Но, поскольку он не собирался использовать заклинание, подавляющее либидо, в присутствии Гарри, единственное, что ему оставалось – это отодвинуться к краю кровати и наблюдать за тем, как юноша приходит в себя... Не в силах сдержаться, Северус легонько провел ладонью по груди юноши, ожидая, когда заклинание потеряет силу...

Даже ожидая этого, он был застигнут врасплох. Минуту назад Гарри задыхался, пусть не словами, но языком тела моля об очередном долгом, неистовом поцелуе, а теперь резко выпрямился, залившись краской, и вскочил с кровати, будто ошпаренный. Спотыкаясь, он почти добежал до двери, когда Северус поймал его за руку.

Гарри отбивался, даже пинался в попытке высвободиться, но без обуви не мог причинить большого вреда.

Северус толкнул его и всем телом прижал к двери. Наклонившись, он коснулся губами уха Гарри и хриплым шепотом приказал юноше успокоиться. Тот не реагировал – до тех пор, пока Северус не закрепил приказ засосом. Оказывается, и от засосов бывает польза. С их помощью можно привлечь к себе внимание Гарри. Юноша тихо всхлипнул и отпрянул, хотя Северус был уверен, что эта реакция не вызвана болью.

Слегка отодвинувшись, он позволил Гарри обрести равновесие, хотя все еще не выпускал прижатые к деревянной двери руки юноши.

– Говори, – приказал он.

Гарри упрямо сжал губы и помотал головой. Северусу очень захотелось встряхнуть его. Вместо этого он настойчиво продолжил:

– Ты отвечал на мои поцелуи. Вполне... воодушевленно, осмелюсь добавить. Это – то, что тебя беспокоит? Начало было удачным, как, я уверен, ты понял и сам.

Гарри лишь яростно смотрел на него.

– Или же ты смущен очевидностью своей реакции? – настаивал Северус, глядя вниз, на выпуклость в паху юноши. В конце концов, под штанами на Гарри ничего не было, а те не скрывали его возбужденного состояния. Зрелище оказалось весьма соблазнительным и было, несомненно, добрым предзнаменованием, хотя вряд ли сам Гарри согласился бы с таким утверждением.

– Заткнись, – прошипел гриффиндорец, скорчив ужасную гримасу, которую Северус мог объяснить лишь попыткой совладать с собственным телом. Разумеется, у него ничего не вышло: Северусу даже не понадобилось повторного взгляда, чтобы понять это. От раздражения и бессилия юноша глухо зарычал.

Северус подавил смешок. Вместо того, чтобы дразнить Гарри, он произнес самым мягким тоном, на который был способен:

– Это абсолютно естественная реакция. Ты воздерживался целых три недели, верно? Одного Sensatus достаточно для того, чтобы возбудиться, невзирая на обстоятельства, при которых это происходит.

Когда вместо ответа Гарри лишь заскрипел зубами и попытался освободить руки, терпение Северуса иссякло. Черт побери, как ему научить Гарри добровольно заниматься с ним любовью, если юноша так неадекватно реагирует на естественные порывы организма?

– Объясни, что тебя огорчило? – ровно велел он.

– Отъебись, – было ему ответом, и Гарри отчаянно забился в его руках – да так сильно, словно от ярости потерял рассудок. Северус не сомневался - выпусти он сейчас юношу, тот немедленно бросится к камину, не задумываясь над тем, что вылетит, полураздетый и задыхающийся, в кабинете директора.

Кроме того, что объединения сил нужно было добиться любой ценой, Северус был уверен в одном: он не планировал стоять здесь до утра, пытаясь обуздать почти обезумевшего Гарри. Но и выпускать его в таком состоянии он тоже не собирался. И, поскольку юноша был не в духе вести переговоры, Северус видел лишь один выход из ситуации.

Выпустив одну руку юноши и не обращая внимания на мгновенно предпринятую попытку отпихнуть его, Северус призвал палочку, решительно прижал Гарри к двери и подождал, пока тот встретится с ним взглядом.

Зеленые глаза сверкали гневом; Северус поднял палочку и прошипел:

– Legilimens!

Он применял это заклинание и раньше, погружаясь в беспорядочные ощущения и образы, натаскивая юношу в защите от подобных вторжений. В этот раз его целью было найти конкретное, недавнее воспоминание. То, в котором они лежали в постели, а Гарри медленно выходил из тумана страсти. Северус чувствовал, как юноша сопротивляется, старается вытолкнуть его из своего сознания, однако Гарри был слишком взволнован и не ожидал нападения. К тому же мысли его по-прежнему путались, а в душе кипела масса эмоций: гнев, похоть, ненависть.

Для мага, владевшего окклюменцией, эмоции означали слабость.

Северус усилил натиск, преодолел сопротивление Гарри и увидел, чтó на самом деле произошло между ними несколько минут назад.

Он резко выпустил юношу, отступив, чтобы не теснить его. И тут же, не теряя времени, направил палочку на камин и заблокировал дымолетную сеть, а также запер входную дверь с помощью охранных чар.

Впрочем, после столь жестокого вторжения в свои самые тайные мысли, бежать Гарри не мог. Он со стоном осел на пол, обхватывая руками голову с таким видом, словно мечтал лишь о том, чтобы провалиться под землю и сгинуть.

Северус призвал нужные флаконы, опустился на колени рядом с Гарри и приподнял его голову.

– Пей, – приказал он, всунув юноше в руку пузырек с пенистой, розовато-лиловой жидкостью.

– Ага, сейчас, разогнался, – процедил Гарри. – Я тебе ни на грош не верю после того, как ты только что со мной поступил.

– Это поможет справиться с побочными эффектами легилименции, – невозмутимо объяснил Снейп. – Что же до моих действий - если бы ты согласился побеседовать, мне не пришлось бы прибегать к чрезвычайным мерам.

– Я был не в состоянии ничего обсуждать! – проорал Гарри, затем поморщился и прижал пальцы к вискам.

– Пей, это поможет, – мягко повторил Северус, поднося пузырек ближе.

Гарри с отвращением взглянул на него, но принял флакон и поднес ко рту. Проглотив содержимое, он утер рот тыльной стороной ладони. Северус видел, что вкус его зелья явно не пришелся юноше по душе.

– Горький цитвар необходим...

– Да, да, чтобы нейтрализовать токсины, – огрызнулся Гарри, вставая на ноги. – Я, знаешь ли, не полный придурок! Даже я усвоил на твоих уроках, что приятными на вкус бывают лишь яды!

Несомненно, Гарри снова становился самим собой. Северус почувствовал облегчение, несмотря на то, что такое поведение ему не нравилось.

– Предлагаю обсудить случившееся в менее... напряженной обстановке, – предложил он, взмахом палочки погасив и свечу, и огонь в камине. Затем поднял с пола рубашку, накинул ее на плечи, и вышел в гостиную.

Через несколько минут Гарри последовал за ним; Северус предположил, что юноша пытается взять себя в руки, и убедился в этом, когда Гарри появился умытый, с приглаженными водой волосами.

– Могу я тоже одеться? – спросил он, исподлобья глядя на одетого во все черное Северуса.

– Накинь одну из новых рубашек, – рассеянно пробормотал Северус. – Но не забудь переодеться перед уходом, – задумавшись, он немного помолчал, прежде чем поинтересоваться: – Заметят ли друзья твои обновки?

– Конечно, – согласился Гарри, порывшись в пакетах; из одного он извлек простую синюю футболку. – Сейчас у озера большая вечеринка в честь окончания экзаменов. Пришлось выдумать, что министерский представитель назначил мне отработку за взрыв в твоем классе. Если я вернусь в таком виде, всем станет ясно, что я целый день шатался по магазинам, и мне не поздоровится.

От Северуса не ускользнуло, что Гарри намеренно уводил беседу подальше от личных тем. «Пусть пока будет так», - решил Северус.

– Разве тебе не влетит в любом случае?

– Ну, не из-за ТРИТОНов же, – проворчал Гарри, торопливо заправляя футболку в штаны. Закончив одеваться, он сел – как можно дальше от Северуса.

– А из-за чего?

– Например, из-за того милого расписания, которое ты для меня состряпал: теперь я вижу друзей только за едой и на уроках. Да и мои оправдания их уже достали. Разумеется, Рон просто думает... – Гарри неожиданно умолк.

– Да? – мягко подбодрил Северус.

– Что, снова применишь легилименцию, если я не отвечу? – съязвил Гарри.

– Естественно – если пойму, что ты что-то скрываешь, - в ответ на сердитый взгляд юноши Северус лишь приподнял брови, словно спрашивая «А чего ты ожидал?»

– Да какая разница! – Гарри опустил голову на диванные подушки. – Рон просто подумал, что я завел подружку, к которой постоянно бегаю. И никак не решит, из Равенкло она или из Хаффлпаффа, – у Гарри вырвался истерический смешок. – Подозреваю, что он уже гадает, не из Слизерина ли она. Хотя спросить об этом меня напрямую, конечно, не осмелится.

– Даже так, – Северус помедлил, пытаясь сформулировать следующую фразу. – Но ведь у тебя нет подружки. Вообще.

Гарри покачал головой.

– Почему ты не упомянул об этом?

Гарри взглянул на него.

– А смысл? Это уже было неважно. То есть, если бы она у меня была, тогда, возможно... но нет, даже в этом случае я не думаю, что тебя бы это касалось. Мне просто пришлось бы порвать с ней из-за предстоящего ритуала. Что было бы моей, а не твоей проблемой.

Теперь настал черед Северуса качать головой.

– Ты не понял. Почему ты не рассказал мне, что у тебя вообще никогда не было подружки?

Смутившись, Гарри ответил:

– Потому, что это не так.

– Не в том смысле, – Северус задержал дыхание и.спросил себя, не притворяется ли Гарри бестолковым нарочно. – Почему ты позволил мне прийти к выводу, будто вы с мисс Грейнджер - любовники?

– Не знал, что ты об этом задумывался, – нахмурился Гарри. – Ты это серьезно? А я-то думал, что ты умный человек.

– Ты признался ей в вечной любви у меня на глазах, – напомнил Северус.

– Ну, нужно же мне было что-то предпринять, – огрызнулся Гарри. – Ты объявил всему классу о том , что мы трахаемся! Вот уж не думал, что ты действительно в это верил, Северус. Считал, что ты просто хочешь ее унизить. Вот я и заявил, что люблю ее издали, и что между нами ничего нет. Да если бы я стал все отрицать, мне бы вообще никто не поверил.

Вздох, который Северус пытался подавить, вырвался наружу.

– Очень скоро наши отношения примут глубоко интимный характер, Гарри. И тебе не пришло в голову, что меня следует поставить в известность о твоей неопытности?

– Я же сказал, – возразил Гарри. – Сказал, что никогда не был с мужчиной.

«Да, уже после того, как я спросил», – мысленно добавил Северус, хотя и понимал, что был не совсем справедлив. Гарри с самого начала заявил, что его не привлекают мужчины – что, по сути, было равносильно признанию. Однако гриффиндорец даже не посчитал нужным открыть ему всю правду.

– Я имел в виду, – процедил Снейп, теряя терпение, – что твое нелепо преувеличенное потрясение в спальне вполне оправдано: ты впервые почувствовал возбуждение как следствие прямых действий другого человека! Когда я согласился на малоприятную перспективу приобрести Гарри Поттера в качестве раба, я и представить не мог, что подписываюсь на дефлорацию гребаного девственника! Почему ты не сказал, что никогда не был с девушкой?

– Ах, мне так жаль, что тебя оскорбляет моя девственность, Северус! – качая головой, протянул Гарри. – Я не сказал тебе об этом, потому что, откровенно говоря, мне и в голову не пришло, что ты мог думать иначе! Я не встречался ни с кем с пятого курса, а шансов на уединение в студенческих спальнях, знаешь ли, не так уж много!

Северус задумался.

– Когда я приказал тебя воздержаться, ты попросил отложить это на одну ночь.

- Ну да, а ты отказал мне даже в этом; то, что я до сих пор девственник, исключительно твоя вина, – поморщившись, проворчал Гарри. – Я собирался об этом позаботиться. Мне вовсе не улыбалось думать, что ты станешь у меня первым. Но ты настаивал.

– К кому же ты планировал обратиться той ночью? – спросил Северус. – К мисс Грейнджер?

– Может, оставишь наконец Гермиону в покое? – ледяным тоном поинтересовался Гарри. – Она уже почти два года встречается с Роном. Ума не приложу, отчего ты не замечаешь, что они постоянно целуются. Между тем, меня она обняла всего однажды, и это ты не преминул раздуть в роман века! В любом случае - нет, я не собирался обращаться к своей лучшей подруге с просьбой переспать со мной. Зная, что она бережет себя для моего лучшего друга! Взбредет же такое в голову!

– Мисс Грейнджер до сих пор не вступила в половую связь с мистером Уизли? – удивился Северус.

– Ты что, не слушал, когда я говорил, что тут совсем нет укромных мест? –вопросом на вопрос ответил Гарри.

– Основываясь на собственном опыте, замечу, что для сметливых в замке найдутся способы... наладить контакт.

– Ну, слизеринцы, может, и трахаются, где попало, – грубо вставил Гарри.

– А гриффиндорцы ожидают встретить любовь своей жизни, – съязвил Северус. Выражение лица Гарри ясно дало ему понять, что слова эти лишены юмора. – Гарри...

Гриффиндорец скрипнул зубами.

– Спасибо, что напомнил.

– Ну, и с кем же ты собирался провести ту ночь?

Глаза Гарри яростно сверкнули.

– А вот это уж точно не твое дело, и не смей вытаскивать палочку, чтобы выяснить. В любом случае. И вообще... – казалось, юноша заметно пал духом. – Я подумал о Джини, но не смог бы так поступить, даже имея на то твое позволение. Она столько лет была влюблена в меня, а это внушило бы ей ложную надежду... и было бы к ней несправедливо.

– Очень по-гриффиндорски... – обвинил Северус. – Ты скорее принесешь свою невинность в жертву мне, чем огорчишь юную леди?

– Учитывая, что мне придется спать с тобой в любом случае, было бы малодушно причинить боль еще и ей, – буркнул Гарри. – Что касается моей неопытности... Я-то думал, что ты о ней прекрасно осведомлен. Что поэтому и вел себя... э... ну, я заметил, что ты... ну, был довольно осторожен в том, как ты приступил к проекту «устройства личных отношений». Теперь же, когда ты в курсе... думаешь, мы сможем немного притормозить?

– Ритуал запланирован на семнадцатое число, – непреклонно объявил Северус, игнорируя искорку надежды в голосе Гарри. – А теперь мы обсудим то, что произошло в спальне.

Гарри моргнул.

– Э... я думал, что мы это уже обсудили.

– Нет, мы лишь прояснили несколько тонкостей. Гарри, как ты понимаешь требование ритуала о необходимости испытать подаренное мной удовольствие во время ритуала?

Юноша побледнел и, заикаясь, пробормотал:

– Э... ну, я уже привык к массажу, и выдерживаю его нормально. То есть, он даже приятен... – Северус заметил, как тот сглотнул. – О, Мерлин. Это вовсе не то, что имелось в виду, верно?

– Cambiare Podentes насыщен Магией Секса, – объяснил Северус. – Ритуал требует от тебя испытать наслаждения от секса.

– При свидетелях?

– Они будут присутствовать на этой части ритуала, да.

Юноша побелел еще сильнее. Казалось, он вот-вот потеряет сознание.

– Э... я... о Мерлин, я даже не знаю, как спросить об этом.

– Я всегда могу применить легилеменцию, – беспечно предложил Северус, зная, что это заставит Гарри разговориться.

И точно – юноша тут же выпалил:

– Мне нужно будет испытать оргазм при свидетелях?

Наклонившись к нему, Северус покачал головой.

– Нет. Свидетели должны видеть удовольствие, а не его кульминацию. Чего-то вроде того, чем мы занимались сегодня, будет достаточно.

– Значит, мне предстоит лишь частичное унижение. Великолепно, – отвернулся Гарри.

Приподняв подбородок юноши пальцем, Северус подождал, пока тот встретится с ним взглядом.

– Гарри, свидетелям даже не нужно знать об истинной причине твоего удовольствия. Мы договоримся о тайном знаке, который ты мне подашь, когда возбудишься полностью. Наибольшее затруднение состоит в том, что мы не сможем применить Sensatus.

Гарри задохнулся.

– А что, если я не смогу?

– Сможешь, – уверил Северус, отпуская его подбородок. – Об этом я позабочусь. Однако теперь ты понимаешь, почему несколько недель тому назад я написал о том, что нам следует готовиться и упражняться?

– Ага, – глухо отозвался Гарри. – Э... значит, ты уже выбрал свидетелей? Полагаю, директора? А кто будет вторым?

Северус удивленно приподнял бровь.

– Я думал, ты в курсе. Каждый из нас должен выбрать по свидетелю. Моим будет Альбус, это верно. Твоим – тот, кого выберешь ты. Ритуал лишь требует присутствия человека, которому ты давно доверяешь. Однако я настоятельно советую выбрать свидетеля, способного держать язык за зубами. То, что ты вступаешь в рабство Podentes, надолго в секрете не останется, но очень надеюсь, что Темный Лорд не сразу узнает имя твоего хозяина.

Гарри замер, уронив руки на колени.

– И ты продолжишь шпионить, верно?

– Буду, сколько времени, сколько это будет целесообразным.

– Но я же против!

– Тогда, возможно, это к лучшему – что решение от тебя не зависит.

– Вряд ли у нас получится объединить силы, если ты погибнешь, Северус.

– Видимо, ты не расслышал моего предыдущего замечания, – спокойно ответил Северус. – Мы не станем это обсуждать. Итак, перейдем к другому вопросу. Ты на несколько ночей прекратишь принимать «Сон Без Сновидений».

– Ладно, – вздохнул Гарри.

Помолчав, Северус добавил:

– Ты выполнил мою просьбу относительно мисс Грейнджер?

– Я с ней не разговариваю.

– Так вот что для тебя означает смирение: воспринимать мои приказы дословно? – Когда юноша поднял голову, Снейп добавил: – Да, я в курсе, что вы с ней переписываетесь. Постоянно.

– Ну, ты же не сказал...

– А мне не нужно было этого говорить, – рявкнул Северус. – Ты так заботишься о том, чтобы я не умер от руки Темного Лорда, до того, как мы успеем объединить силы, верно? Почему бы в таком случае не побеспокоиться о качественном исполнении твоей собственной роли? Смирение, Гарри! Это не значит , что нужно впадать в прострацию при каждом моем прикосновении, или притворяться дурачком, когда я тебе что-то приказываю! Ты хочешь, чтобы ритуал провалился?

По крайней мере он завладел вниманием Гарри. Нахмурившись, юноша покачал головой.

– Ты должен стараться доставить мне удовольствие, ясно? Это потребует немного больше усилий, чем превращение в пассивную оболочку, пародуя смирение. Когда ты узнаешь меня получше, мне даже не придется отдавать команды. Ты должен будешь предвидеть и выполнять мои желания самостоятельно!

Гарри вскочил на ноги.

– Может, мне тебя еще и «господином» называть? – огрызнулся юноша.

– Учитывая, что у меня нет желания становиться для тебя кем-то вроде Темного Лорда, то категорически нет, – ответил Северус. – Однако должен признать, что мне приятно видеть тебя в менее подавленном состоянии. И не бойся обсуждать со мной свои мысли.

– Ну да, я же не могу делать это с Гермионой!

– Уже можешь, – поправил его Северус. – То, что я говорил раньше, отменяется.

Гарри с упреком взглянул на него.

– Значит, это была просто проверка: на исполнительность?

– Наоборот. Я думал, что это требование вынудит тебя сбросить маску притворного смирения и позволит продвинуться к смирению истинному.

– То есть, ты ожидал от меня неповиновения?

– Я ожидал, что ты прекратишь вести себя, как голем!

– Ну, в таком случае ты должен быть рад, что я украдкой обменивался с ней записками!

– Нет, потому что эта стратегия позволила тебе продолжить изображать живой труп наедине со мной! Меня бы порадовало твое искреннее смирение, и ничего больше.

Гарри сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Я... в таком случае, наверное, просто не знаю, что это такое. Не то, чтобы я не пытался. Я действительно прилагал для этого все силы!

– Ну, это мы выясним вместе, – подытожил Северус. – Помни, Гарри, что ритуал был придуман для влюбленных. Предполагается, что ты хочешь доставлять мне удовольствие и повиноваться мне. Прими это как данность, и проблем у нас станет гораздо меньше.

– Это легче сказать, чем сделать.

– Но это должно быть сделано, так или иначе, – поднимаясь с места, Северус произнес: – С понедельника мы начнем готовиться к ритуалу всерьез. Тебе нужно будет свыкнуться с мыслью, что я тебя возбуждаю, а также заучить наизусть заклинание. Но важнее всего то, что тебе придется упражняться в том смирении, которое мы обсудили сегодня вечером. Когда ты здесь, не жди команды, Гарри. Посвяти себя моему удовольствию.

– Но я же еще не знаю, что именно доставляет тебе удовольствие, – возразил Гарри.

– О, думаю, что некоторые идеи у тебя уже имеются, – тихо возразил Северус. Притянув юношу к себе, он тихо продолжил, почти касаясь его губ: – Сейчас, например. Чего бы, по-твоему, мне хотелось?

Гарри со вздохом закрыл глаза и поцеловал зельевара. Невинным, отнюдь не страстным поцелуем. Впрочем, после всего, что Северус узнал за сегодняшний вечер, это было объяснимо. В любом случае, начальный этап остался позади.

– Тебе лучше переодеться и вернуться в башню, – сказал он, когда Гарри отодвинулся; глаза юноши настолько потемнели, что вместо зеленых казались черными.

– Мои друзья все еще развлекаются у озера, – пробормотал Гарри.

– Ступай туда, если хочешь, – очевидно, Гарри воспринял его слова о башне буквально.

Гарри молча вышел; вернувшись несколько минут спустя, он был одет так, как отправлялся в Норвегию. Встав на пороге, юноша посмотрел на Северуса по-прежнему необычно темными глазами. Наконец он еле слышно прошептал «Спокойной ночи», и шагнул в камин.

Глава 22

Понедельник, 1 июня 1998, 19:05

– Вот текст заклинания, – Снейп протянул листок пергамента. – Я записал для тебя фонетическую транскрипцию. Не думай о чистоте произношения - главное, чтобы тебя мог понять носитель языка хиндустани.

– Какое длинное, – пробормотал Гарри, просматривая исписанный убористым почерком текст. – Увы, ничего не поделаешь. Ты не против, если я поупражняюсь с Гермионой? У нее в запасе полно всяких приемов для запоминания.

– Я уже сказал, что ты можешь снова разговаривать с мисс Грейнджер.

– Да, но ты же предпочитаешь держать все в тайне до самого ритуала, – возразил Гарри, решив не упоминать, что Гермиона давно ознакомилась не только с пророчеством, но и со всем синопсисом.

– Сколько гриффиндорцев владеют древним хиндустани? – Снейп не ожидал ответа. – Советую во время упражнений применить защитные чары, других препятствий я не вижу. Даже если предположить, что вас услышат и уловят смысл, то вряд ли догадаются, что заклинание является частью ритуала Podentes. Скорее всего, решат, что ты пытаешься впечатлить девушку любовной поэзией.

Гарри взглянул на листок повнимательнее.

– Любовной поэзией? О чем вообще этот текст?

– В основном мольба быть принятым в удовольствие магу-хозяину, – пожал плечами Снейп. – Хотя сам термин там не упоминается. Тут говорится, – зельевар слегка постучал по пергаменту указательным пальцем, – что я – твой любовник.

Гарри отвернулся, понимая, что произнести такие слова в течение ритуала означало принять их, как данность... вскоре после церемонии. Если не раньше... он понятия не имел, насколько далеко планировал Снейп зайти в достижении ими физической близости в ближайшие три недели. Он решил было спросить, но подумал, что, как обычно, зельевар все равно ничего не скажет.

– Хорошо, тогда я поупражняюсь, – вздохнул Гарри. Однако двадцати минут хватило ему выше крыши. Юноша чувствовал себя так, словно голова плавала в хиндустанском супе. – Я продолжу завтра? – предложил он.

Снейп выжидающе кивнул.

О Мерлин, дошло наконец до Гарри. Так вот что он имел в виду в субботу вечером. Снейп же не хочет иметь при себе пляшущую под его дудку марионетку. Ему нужно, чтобы я действовал самостоятельно, перехватывал инициативу... делал что-то исключительно для его удовольствия...

Будет лучше об этом не думать. Разумеется, когда Снейп многозначительно сколнился над ним, едва не дыша прямо в губы, нетрудно было догадаться, что ему хотелось поцелуя. То есть, Гарри ни на секунду не верил в то, что Снейп действительно жаждал с ним целоваться. Зельевар лишь предпринимал все возможное для успешного проведения ритуала, а так же хотел убедиться, что не зря согласился до конца жизни терпеть рядом с собой присутствие Гарри.

Теперь же, глядя на Снейпа с другого конца дивана, гриффиндорец просто не знал, как убедить зельевара, что старается по-настоящему... Юноша в самом деле не понимал, как повиноваться «правильно», не впадая в так раздражающий Снейпа транс. Не мог же он просто приблизиться и ни с того, ни с сего поцеловать Снейпа. Находиться часами под воздействием Sensatus, лежа в его объятьях с переплетенными языками, – было одно, но сейчас Гарри в самом деле не знал, как нарушить скованность.

– Э... хочешь вина? – попытался он, хотя и понятия не имел, как вызвать домовика в комнаты Снейпа, если тот согласится. Снейп всегда комментировал названия вин, которые они дегустировали, но все они слились для Гарри в одно французское пятно. Познания юноши в вине сводились к представлению о существовании красного, белого и розового. А если бы он заказал вино по этому признаку, Снейп поднял бы его на смех. Кроме того, Гарри сомневался, что домовики вообще принесли бы алкоголь по просьбе студента.

В конце концов, все это было неважно. Снейп покачал головой, взметнув черной гривой, и продолжал выжидать. Гарри заметил, как плавно качнулись волосы; ему пришло в голову, что Снейп, должно быть, вымыл их совсем недавно. Не то чтобы это было необычно. Его волосы выглядели сальными и неухоженными в течение дня, хотя теперь Гарри видел Снейпа лишь за едой, а не на уроках – но каждый вечер к приходу Гарри они выглядели чистыми и аккуратно причесанными. Как странно. Испарения от зелий не могли служить единственной причиной их кошмарному состоянию в конце концов, студенты и сами вдыхали испарения, но ни один из них не выглядел так, словно не мылся целую неделю. Возможно, Снейп смазывал их кремом, чтобы защититься от происшествий на практических занятиях? Гарри был уверен только в одном: вскоре после того, как он начал приходить к нему в комнаты, Снейп реально озаботился тем, чтобы его волосы, как и одежда выглядели аккуратно.

«Может, это его способ помочь в ломке моего восприятия Снейпа как учителя, - подумал Гарри. - Или же он знает, что его обзывают «сальноволосым ублюдком», и не хочет, чтобы я так думал с ним наедине. Целовать и касаться Снейпа – трудно уже само по себе, заниматься же этим с сальноволосым и непривлекательным типом было бы намного хуже».

Гарри прервал размышления, поразившись выводу: Снейп казался ему более привлекательным, чем раньше. «Нет, не стану об этом думать. Не стану вообще. Никогда».

Снейп все еще ждал. Гарри показалось, что он так и проведет всю ночь, ожидая, когда ему доставят удовольствие; отдавать приказы он явно не собирался.

Глубоко вздохнув, Гарри рухнул в потертое кресло и стал раздеваться. Сначала жилет, затем галстук... черт, ему будет не хватать гриффиндорских цветов... наконец, рубашку. Он поежился. Снейп, заметив, усилил огонь в камине, хотя в комнате по-прежнему оставалось прохладно. Интересно, почему?

Вот Гарри уже разделся по пояс, а Снейп еще ждал. Ни словом, ни жестом, ни выражением лица зельевар не выражал эмоций. Может, ему все-таки хотелось поцелуя? Ух, как же это будет непросто. Правда, они ведь уже целовались раньше… Гарри собрался с духом и придвинулся к мужчине – их бедра соприкоснулись. Затем, разумеется, он понял, что будучи ниже ростом, ему придется тянуться к губам Снейпа. Но это действие казалось каким-то слишком интимным. Слишком... просящим... слишком требовательным. А к подобной демонстрации он готов не был.

– Попытайся с моих колен, – сухо посоветовал Снейп.

– С колен? – не понял Гарри. Не мог же он в самом деле предлагать Гарри забраться к себе на колени?

– Вот так. – Снейп усадил его поперек колен и, поддерживая рукой за спину, чтобы Гарри слишком не отклонялся назад, свободной рукой обвил за талию. Юноша осваивался с неудобной – пусть и не с физической точки зрения - позицией лишь пару секунд. Она как будто предполагала... некоторую легкость, фамильярность, которой в их отношениях определенно не наблюдалось.

Ну, по крайней мере, разница в росте теперь не казалась такой заметной, хотя Снейп все равно оставался выше. Гарри все еще опирался на поддерживающую его руку, но теперь он выпрямился, повернулся к Снейпу и… понял, что не сможет продолжить. С Sensatus еще куда ни шло, но вот так, с бухты-барахты… В итоге, гриффиндорец ограничился тем, что коснулся губами шеи мужчины, прямо у уха, и прошелся ими по чувствительному участку кожи.

Снейп прижал его к себе сильнее.

Приняв это за одобрение, Гарри приоткрыл рот и углубил поцелуй. Кожа Снейпа отдавала прохладой, с легким привкусом корицы. Или же это был только аромат корицы. Теперь, когда Гарри был так близко, то понял, что так пахли волосы зельевара. Совершенно непроизвольно юноша протянул руки, чтобы удержать Снейпа за плечи. Шелковистые пряди волос скользили в пальцах, и ощущение от них... не было неприятным. Гарри прервал ход этой мысли, хотя и предполагал, что под Sensatus признался бы себе в гораздо большем.

Гарри отодвинулся, чувствуя, что пылает. Но ощущение это длилось недолго – Снейп наклонился и поцеловал его, твердые мужские губы заставили его открыться, по скуле скользнули пряди волос. Человек явно знал толк в поцелуях. С Sensatus или без, Гарри не мог отрицать этого. И что же доставит удовольствие Снейпу сейчас, - спросил себя юноша. Его обязанность - быть усердным рабом; совершенно не предполагалось, что Снейп протащит его, отбрыкивающегося и орущего, через все интимные моменты.

Гарри приоткрыл рот и ответил на поцелуй.

Вначале Гарри показалось, что ради облегчения задачи к нему все-таки применили заклинание. Удовольствие поглотило его, а то, что он сидел на коленях у Снейпа, что именно Снейп легко касался его языка... все это не имело значения. Голова немного откинулась, но мужчина уверенно подхватил ее, твердо удерживая для поцелуев.

Поцелуев, перехватывающих дыхание.

В буквальном смысле.

Когда наконец Снейп отодвинулся, Гарри уже задыхался. Но вздохи не были его единственной реакцией. К своему ужасу он понял, что возбудился. Это было менее заметно, чем в субботу, к тому же облегающие трусы и брюки скрывали тело лучше, чем спортивные штаны, но Гарри чувствовал, что Снейп знал. Это знание отражалось в изгибе губ, темном блеске глаз зельевара.

– У тебя мало опыта в поцелуях, – заметил он.

Гарри попытался отодвинуться, но ощутил, как мужчина прижал его сильнее, удерживая на коленях. Он мог бы посопротивляться и – если бы захотел - вообще пересесть, но его удерживало новое осознание долга доставлять удовольствие Снейпу. И если тому нравится именно эта позиция... то он останется на месте. Добровольно. Потому что иначе не произойдет обмена сил.

– Верно, – медленно признался Гарри. – Извини.

– Не извиняйся.

– Вряд ли мечтой твоей жизни было заполучить себе неопытного девственника, – огрызнулся Гарри, сожалея о своей неискушенности.

– Это осложнит ситуацию, – заметил Снейп. – Однако, поразмыслив, я нахожу, что даже доволен подобной перспективой. Мне импонирует мысль, что тебя не придется ни с кем делить.

«Дыши, - напомнил себе Гарри. - Дыши».

– Э... ты говоришь так, словно...

– Знаю. – Снейп поднял руку и погрузил ему в волосы пальцы. – Наверное, все дело в заклинании. Да, ритуал еще не проведен, но нас забросило в эту... ситуацию, а у нее имеются свои последствия. По-моему, ты тоже это чувствуешь.

– Ага, – глухо признался Гарри. Глупо было отрицать это – не после того, как провел последние несколько минут, покоряясь желаниям Снейпа, пытаясь ублажить его. Что было бы просто немыслимо месяц тому назад, и неважно, что там говорило пророчество. Но теперь, после этих упражнений, на которых настаивал Снейп, Гарри свыкся с их... взаимодействием. Оно казалось даже... уютным. Теперь юношу даже не беспокоило отсутствие рубашки. Немыслимое свершилось – и теперь ощущалось просто... естественным.

Боже мой... что же будет после формального проведения ритуала?

– Произнеси заклинание, – пробормотал Снейп и внимательно слушал до тех пор, пока Гарри не сбился, после чего продолжил, декламируя низким голосом непонятные слова, в то время как Гарри пытался с ним сравняться. – Ладно, сойдет для начала. Упражняйся по меньшей мере пять раз в день. С мисс Грейнджер или без – на твое усмотрение.

– Ладно... – совершенно неосознанно Гарри поерзал на коленях у Снейпа. И снова его крепко обхватили руки, удерживая на месте. – Ладно, – повторил он. – Ну... и что сейчас? Знаю, ты говорил, что я сам должен сообразить, как доставить тебе удовольствие, но мне ничего не приходит в голову.

– По-моему, нам стоит провести какое-то время за разговором, – пробормотал Снейп.

– Вот так? – Гарри указал на их позицию.

– Почему бы и нет?

Юноша промолчал.

– Дата ритуала приближается, – заявил Снейп, – и в сжатые сроки нам нужно достичь гораздо большего уровня интимности. В субботу мне пришло в голову, что есть смысл узнать друг друга получше. Поэтому я хотел бы предложить... хм, наверное, лучше будет употребить слово «игру».

– Уверен, что не партию в волшебные шахматы.

– Я имею в виду словесную игру. Я задаю вопрос. О чем угодно; темы не ограничены. Если ты отвечаешь, ответ должен быть правдивым и без недомолвок. Однако если вопрос для тебя… неприемлем, то можешь отказаться ответить.

– Тоже мне игра.

– Я не закончил, – заметил Снейп. – За каждый ответ ты можешь тоже задать мне вопрос, на тех же условиях. Но вопрос должен быть таким же личным, как и тот, на который ты только что ответил сам.

– А смысл?

– Странный вопрос – ведь еще два дня тому назад я знал о тебе так мало, что предполагал, что у тебя уже было несколько любовных романов.

– Это-то я понял, – возразил Гарри. – Но ты же все равно можешь спрашивать меня о чем угодно. Зачем приукрашивать действительность?

– Я считаю, что так узнаю больше. – Снейп погладил Гарри по голому плечу. – Те вопросы, на которые ты откажешься ответить, скажут о тебе столько же, сколько ответы на другие, из твоих же вопросов я узнаю, насколько тебя беспокоят мои. А заодно и выясню, что тебя интересует обо мне. Понятно?

Гарри по-прежнему считал идею нелепой, но кивнул.

– Ладно, тогда я начну первым, – объявил Северус и задумался. – Десять лет ты прожил в маггловском мире и должен был возвращаться туда каждое лето. Чего тебе больше всего оттуда не хватает?

– Неужели тебе это интересно? – пробормотал Гарри. – Ну, наверное, кока-колы. Это такая содовая вода.

– Кальцинированная сода? А что с ней делают?

– Да нет же, это напиток. Газированный, сладкий. Не думаю, что он кальцинирован. Просто карбонизированная вода, кукурузный сироп, кофеин... ну, не знаю, что там еще.

– Какая гадость, – объявил Снейп.

Гарри закусил губу, чтобы не расхохотаться.

– Да нет, она вкусная. Правда, мне не слишком-то часто доводилось ее пить. Ладно, моя очередь. Почему ты стал Упивающимся?

Снейп приподнял бровь.

– Ты серьезно считаешь, что «Чего тебе не хватает..» можно приравнять к «Почему ты стал Упивающимся»?

– Да нет, конечно, – признался Гарри.

– Я, кажется, забыл упомянуть о штрафном поцелуе. Какой же я невнимательный.

– О чем? – Снейп промолчал, и Гарри сдался. – Ладно, я понял. Ну, что ж, давай.

– Но это твой штраф. И платить его тебе.

Превосходно. Цель этой маленькой игры прояснялась. Гарри подтянулся и легко коснулся губ Снейпа своими.

- И это, по-твоему, поцелуй?

Гарри снова потянулся вверх, на сей раз воспользовавшись языком, и, не дав Снейпу возможности снова пожаловаться, поинтересовался:

– Значит, я также лишаюсь права на свой вопрос?

– Задавай. – Снейп лаконично взмахнул рукой и опустил ладонь на голый живот Гарри.

– Э... – еще миг назад вопрос вертелся у Гарри на кончике языка, теперь же, чувствуя кожей дразнящее прикосновение пальцев... – Какое зелье ты любишь готовить больше всего?

– «Эликсир Мертвой Головы», – не задумываясь ответил Снейп и тут же спросил: – Ты сова или жаворонок?

– И то и другое – я не люблю спать. – Рука Снейпа двигалась вверх, пальцы уже дразнили соски. По мнению Гарри, это было чистой воды жульничеством; потому что очень отвлекало. Но он не собирался в этом признаваться. Особенно если учесть, что тогда Снейп будет ему должен этот нелепый штрафной поцелуй. – Э... а ты сам, сова или жаворонок?

– Повторять мои собственные вопросы не по правилам; тебе придется придумывать свои. Я хочу знать, что тебя интересует, Гарри. И теперь ты мне должен поцелуй.

– Ты даже не заикнулся об этом правиле! – возразил Гарри.

– Не пытайся меня убедить, что верил в существование честно играющих слизеринцев, – дразнил Снейп. – Давай. Повинуйся мне.

И Гарри повиновался. Снова все началось с игры языком, но ограничиться этим не удалось: Гарри хотел было отодвинуться, но зельевар не отпустил, придержав за затылок, и поцелуй получился долгим и основательным.

– А теперь твой вопрос, – покончив с поцелуем, объявил Снейп.

Гарри ляпнул первое, что пришло в голову:

– Ты предпочитаешь мед или эль?

Снейп уставился на него.

– Тебе действительно интересно?

– Да, – подтвердил Гарри, хотя ему было наплевать. Просто не хотелось узнать о каком-нибудь новом правиле и заработать очередной штраф.

– Мед. Почему ты не можешь спать?

– А ты как думаешь? Кошмары... Ну... э-э... что в последнее время происходит с твоими волосами?

– Прошу прощенья? – озорно сверкнув глазами, Снейп улыбнулся и добавил: – Упс, это против правил, отвечать вопросом на вопрос.

– Неважно, – быстро сказал Гарри. – Ты не обязан платить штраф.

– Мы обязаны заплатить друг другу, – поправил Снейп, притягивая Гарри за спину и побуждая приблизиться к своим губам. – Мы оба ответили вопросом на вопрос. А значит... на сей раз вместе.

И Снейп не отрывался от его губ до тех пор, пока не посчитал, что штраф выплачен.

– Объясни вопрос про мои волосы, – прошептал он у губ Гарри перед тем, как отодвинуться.

Гарри едва вспомнил о чем спросил.

– Ах да... Почему они выглядят сальными днем, а когда я тут, то... – Он не собирался говорить «нормальные». Он даже не хотел говорить «лучше». – А когда я тут, то так не выглядят. Ты что, моешь голову перед моим приходом?

– А тебе бы этого хотелось? – спросил Снейп и тут же театрально вздохнул. – Ах, кажется, я снова попался. Я должен тебе штраф.

– Да прекрати ты со своими штрафами! – негодующе воскликнул Гарри, но это ему не помогло. Снейп уже припал к его губам в страстном, горячем поцелуе – поцелуе, заставившем Гарри ощутить каждый сантиметр кожи, причем безо всякого Sensatus. Его пробирала дрожь.

– Что же касается волос, – отодвинувшись, произнес Северус таким спокойным голосом, словно несколько секунд назад он читал лекцию о зельях. – В дни занятий я покрываю их пленкой бальзама на основе масла, для защиты от испарений. Также как и кожу. Иногда приходится его применять несколько дней кряду... – Зельевар многозначительно взглянул на Гарри. – Я решил, что тебе это будет неприятно, поэтому теперь каждый вечер смываю этот покров.

Гарри сглотнул. То, что Снейп пытался выглядеть менее отталкивающим, было заботливо с его стороны. Но Гарри не хотелось задумываться об этом, и он спросил первое, что пришло ему в голову:

– Э... если испарения такие... опасные, не нужно ли защитить от них и студентов?

– Дело в накопительном воздействии, – пояснил Снейп. – Студенты не подвержены ему в той же степени, что и я. Но это уже два вопроса подряд, Гарри. С тебя штраф.

– О нет!

– О да, – пробормотал Снейп. – Не порть игры, Гарри.

– Я-то думал, что игры придуманы для развлечения!

Снейп продолжал насмешливо смотреть на него до тех пор, пока Гарри не сдался и не коснулся его губ своими. Он почти ожидал, что зельевар снова станет придерживать его затылок ладонью, но на сей раз тот позволил Гарри полностью контролировать ситуацию. Соблазн превратить его в поцелуй символический был велик, особенно учитывая, что эта так называемая игра была более чем дурацкой, и Гарри не обязан был платить штраф за правила, которые ему никто не объяснил. Но чего он добьется сопротивлением? В лучшем случае это побудит Снейпа отобрать контроль над поцелуем. А в худшем - его ожидает лекция о важности смирения для успеха Podentes. Лекция, выслушивать которую Гарри совершенно не хотелось – ведь ему и так давно было все ясно.

Разумеется, понимать и действовать – разные вещи, но Гарри старался изо всех сил. Губы, язык, зубы... теперь уже собственные руки обхватили плечи Снейпа... и с каким-то особым ужасом Гарри почувствовал, что возбуждается еще сильнее... Это просто физическая реакция, как сгорание на солнце, убеждал он себя. Как Ремус оборачивается при полной луне. Это ничего не значит; Ремус хороший человек. И вот это... это не значит, что мне нравятся мужчины, что мне нравится он. Упаси Мерлин. Ну да, конечно, это ничего не значит, совершенно ничего.

И несмотря на все это, когда Гарри резко отодвинулся, он слегка задыхался.

Снейп вкрадчиво улыбнулся. Этакой понимающей улыбочкой. Гарри покраснел и не в первый раз пожалел, что заклятие Волдеморта отрикошетило от его лба много лет тому назад.

– Моя очередь, – пробормотал мужчина, принимаясь поглаживать Гарри грудь и спину. – Какой была твоя маггловская семья?

Гарри напрягся.

– Я не собираюсь отвечать на это.

Он скорее ощутил, чем увидел, как Снейп приподнял бровь.

– Очень хорошо, это означает, что у меня есть право задать другой вопрос... Учитывая твою неожиданную неопытность в делах плоти, мне любопытно... целовался ли ты когда-нибудь раньше?

– Что, я настолько ужасен? – огрызнулся Гарри и тут же громко застонал. Вот, он снова попался. Вздохнув, в этот раз он даже не стал ждать напоминания о штрафе, хоть и прервал поцелуй, как только почувствовал возрастающее давление в брюках. И у него даже не было возможности свалить это на Sensatus.

– Нет, не ужасен, – мягко ответил Снейп. – Я просто думал, что после моих предыдущих ошибочных предположений мне следует приложить усилие и узнать тебя получше. Поэтому мы и играем.

– Поэтому мы и играем, – отвернувшись, повторил Гарри. – Ну да, я целовался раньше. – Если уж они перешли к таким личным вопросам, у него был целый реестр своих, но задавать их было слишком рано. Несомненно, Снейп назначит штраф, перейди он к ним сразу, поэтому Гарри сменил курс и спросил:

– Почему ты не беспокоишься о вдыхании этих испарений от зелий?

– Для этого тоже имеются заклинания. Они просто не такие явные, как волосы и кожа. И опять же, студентам не нужно беспокоиться, они не торчат целыми неделями в лаборатории всю неделю по двенадцать часов в день, – Снейп умолк, затем выдал: – До нашей связи, когда ты в последний раз целовался?

Гарри не был уверен, отвечать ли ему на этот вопрос, но решил, что ему в любом случае придется пойти на такую откровенность, если он хочет услышать ответ на волнующий его вопрос.

– На пятом курсе.

Снейп задумался.

– Кроме черного, какой твой любимый цвет? – спросил Гарри.

Снейп уставился на него.

– Предполагается, что ты будешь спрашивать то, что тебя интересует. По-моему, ты снова навлек на себя...

– Не говори «штраф»! – прервал Гарри. – Я в самом деле хочу знать!

Мужчина недоверчиво покачал головой, но все же ответил:

– Как угодно. Серый.

– Логично.

– Либо слизеринский зеленый.

– Вот так сюрприз.

Игнорируя сарказм, Снейп перешел в наступление.

– Почему ты никого не целовал целых два года?

Гарри открыл было рот, но тут понял, что даже не знает, что ответить.

– Э... не знаю.

– А ты подумай, – посоветовал Снейп, водя пальцами по шее и плечам Гарри, наполняя тело юноши истомой при воспоминании о том роскошном массаже.

– Я... – Гарри вздохнул и оказался притянутым к теплому плечу Снейпа.

– Продолжай, – приободрил его мужчина.

– Сириус погиб... и... меня это как-то не интересовало, – выдавил Гарри. – После пятого курса я понял, что близкие отношения с другим человеком угрожают его безопасности. И перестал заводить новые знакомства. И хотя я и не отталкивал от себя Рона и Гермиону, но, учитывая, что они так увлечены друг другом, теперь я вижу их не так часто, и это нормально. Ну... не знаю. В любом случае, на пятом курсе я пережил не слишком удачный опыт. Скорее, это была катастрофа, и мне не хотелось ее повторения… – Гарри прокашлялся. – Кстати, это был личный вопрос, а значит, я тоже могу спросить тебя о том, что меня уже давно беспокоит.

Он замер, неуверенный в том, как удачнее сформулировать вопрос. Хм. Наверное, лучше бить прямо в лоб.

– Ну... зачем ты переспал с Волдемортом?

Понедельник, 1 июня 1998, 20:02

– С Темным Лордом, – без особого энтузиазма поправил Северус

– И переспал ты с ним потому что?..

– Безумно влюбился, – сухо объявил Северус, и Гарри смертельно побледнел. О, ради Мерлина, глупец принял его слова за чистую монету! – Я был Упивающимся, Гарри. И делал то, что мне велели.

Гарри как-то нехорошо оцепенел и даже перестал нервно отбивать такт ногой.

– Я... о Мерлин, я не должен был такое спрашивать, – простонал он, спрятав лицо в ладонях.

Северус вздохнул.

- Не будь смешным. Все было не так драматично. – Гарри поднял голову, в зеленых глазах читался вопрос, и между ними невысказанным повисло безобразное слово. Северус понимал, что тишина продлится, пока он не произнесет его сам. Видимо, какое-то искаженное чувство порядочности заставляло Гарри оставить догадку невысказанной, хотя в том не было необходимости. – Меня никто не насиловал, Гарри, – тихо успокоил он юношу.

– Я не понимаю.

Еще один глубокий вздох.

- К этому времени я был уже не только шпионом Темного Лорда, но и работал на Дамблдора, и эта сила обеспечила бы моему сознанию определенную степень защиты против вторжения Лорда. Его же целью было, разумеется, предоставить мне возможность отгородить свои мысли от Альбуса, но поверь, я понимал, что это необходимое условие для того, чтобы выжить в той опасной игре, в которую играл.

– И это все? Ты согласился пройти через это лишь ради дополнительного источника силы?

– А также потому что на службе у Темного Лорда действительно нужно делать так, как тебе говорят. Он, знаешь ли, посылает в отставку тех, кто ему не угодил, Гарри; он их казнит. У меня не было желания погибнуть; я не хотел, чтобы Орден потерял шпиона, и мне хотелось силы.

Заметив, что Гарри елозит у него на коленях, Северус столкнул его.

– Все, довольно вопросов на этот вечер. Ступай, прими душ и приготовься для меня.

– «Приготовиться для тебя», – эхом отозвался Гарри, и, словно отгораживаясь, обхватил свои голые плечи.

– Да, – подтвердил Северус, решительно блеснув глазами. – Наденешь то, что я тебе приготовил.

Гарри поднялся.

– Я действительно очень устал. Все эти вопросы...

Северус тоже встал.

– Откладывание в долгий ящик только все осложнит, и, боюсь, что мы и так уже выбились из расписания. Не сомневаюсь, что смогу тебя возбудить... – Он на мгновение умолк, заметив, как густо покраснел юноша. – Но простого возбуждения будет недостаточно для завершения интимной части церемонии.

Гарри нервно спрятал руки поглубже в карманы; из порозовевшего его лицо стало пунцовым.

– Ты же сказал, что нам не нужно будет... э... ну, ты знаешь, не перед свидетелями.

– Достигнуть оргазма? – сухо уточнил Северус. – Нет, не нужно. Но свидетели не обязаны оставаться в течение всей церемонии. Разумеется, это решение оставлено на мое усмотрение. По-моему, тебе вряд ли захочется, чтобы один из твоих приятелей увидел тебя в пылу страсти.

– О боже, – простонал Гарри.

– Именно. Семнадцатого ты должен будешь достичь кульминации в своем удовольствии со мной, или же ритуал провалится. Поэтому сегодня мы упражняемся.

Гарри резко вдохнул, его карманы вздулись, потому что он вцепился пальцами в изнанку.

– Мне просто нужно немного времени, чтобы свыкнуться. Клянусь, завтра я буду готов...

– Ты уже готов, – темные чертики удовольствия плясали в глазах Северуса. Когда Гарри поднял голову, они исчезли, и зельевар продолжил: – Ты созрел. Все эти недели воздержания...

Юноша застонал - он действительно казался немного больным от ожидающей его перспективы. Что едва можно было считать за комплимент, но при данных обстоятельствах это нежелание было вполне объяснимо. Для Гарри он не был идеалом любовника...однако если позволять таким мелочам становиться у них на пути, то они никогда не преуспеют в проведении ритуала.

– Ступай в душ, – бесстрастно приказал Северус и испытал облегчение, когда Гарри подчинился.

Понедельник, 1 июня 1998, 20:15

Гарри просидел в обжигающе горячей воде столько, сколько осмелился. Разумеется, юноша прекрасно понимал, что тянуть время было бесполезно; Снейп получит то, что потребовал, и получит сегодня, даже если для этого ему придется продержать Гарри в своих комнатах до рассвета. Несомненно, размышлял Гарри, умнее было бы просто выйти и поскорее со всем этим покончить, но он же никогда не блистал умом, верно?

Жаль, что Снейп не бладжер - от которого можно уклониться.

Наконец, взяв с выступа у душевой кабинки палочку, Гарри удалил воду. Затем, упираясь ладонями в черный гранитный кафель, которым была выложена кабинка, попытался выровнять дыхание. О Мерлин, не мог же Снейп говорить серьезно! Разве он, Гарри был готов, он созрел? Разве сможет сейчас попытаться достичь кульминации?

Но Снейп не шутил, и Гарри прекрасно понимал это.

Он поежился, с трудом подавив желание вернуться в ванную.

В конце концов, гриффиндорская смелость уберегла его от такой бессмысленной глупости. «Мальчик на содержании, – думал он, и эти слова леденили сердце сильнее, чем холодный воздух - влажную кожу. – Ты станешь его наложником. И позволишь ему делать со своим телом все, что угодно. В сущности, твое тело будет принадлежать ему. Полностью перейдет в его распоряжение. В буквальном смысле станет его собственностью. А это лишь начало».

А раз такое начало требуется для победы над Волдемортом, значит, придется со всем смириться.

Яростным рывком Гарри обернул вокруг бедер черное полотенце. Взмах палочки - и дверь в магическое пространство исчезла. Снейп сдержал обещание – на кровати была разложена одежда, которую он должен был надеть на «урок наслаждения».

Как и раньше – штаны и носки. Больше ничего. Интересно, на что это намекает Снейп? Напоминает о том, как он возбудился в прошлый раз? Ему вдруг пришло в голову – уж не хотел ли Снейп, чтобы он "испытал оргазм" уже тогда? И что имел в виду зельевар, когда сказал, что они «выбились из графика»?

Что ж, решил Гарри, он вовсе не собирается срывать ритуал. Если для успешного завершения обряда Podentes он обязан кончить со Снейпом, значит, имеет смысл упражняться. Гарри со вздохом оделся, отшвырнул полотенце наугад в магическое пространство и, забравшись на кровать, прислонился к изголовью. Закинув ногу на ногу, юноша попытался принять непринужденный вид.

Снейп не заставил себя ждать. Не проронив ни слова, он зажег свечи и прошептал заклинание, чтобы приглушить верхний свет. Затем обернулся к Гарри.

На сей раз у Гарри ушло гораздо меньше времени, чтобы понять: настал его черед действовать. Какой, однако, странный способ смирения. Было бы намного проще, отдавай ему Снейп прямые приказы. Но тому явно хотелось совсем другого.

А желания Снейпа были единственным определяющим фактором; и Гарри понимал это. Его собственные предпочтения отступали на второй план; в этом заключался смысл Cambiare Podentes. Он обязан посвятить себя служению Снейпу – причем, сделать это угодным зельевару образом, и точка.

Опустив ноги на пол, Гарри молча приблизился к мужчине и стал расстегивать его рубашку. Он не повторил своей ошибки, спросив, как поступить с одеждой, – просто бросил ее на пол.

Раньше, когда ему нужно было самому решить - как именно ублажить Снейпа, Гарри сразу переходил к поцелуям. Желание целоваться пропало, но делать что-то было нужно, поэтому он неуверенно погладил плечи мужчины кончиками пальцев. Снейп, казалось, не реагировал; просто стоял и позволял себя изучать.

Плечи и спина. У основания шеи бьется жилка. Худощавая, сильная грудь, ребра спускаются к стройной талии.

Гарри даже не заметил, как закрыл глаза, пока изучая тело партнера, своего будущего господина, но сардоническое «Смотри на меня» заставило его опомниться.

- Да? – Гарри с досадой отметил напряжение в собственном голосе.

Снейп коснулся палочкой ладоней Гарри, прошептал «Sensatus» и произнес:

- А теперь прикоснись ко мне снова.

Ощущения были восхитительными. Гарри упивался ласками, прикасаясь к Снейпу смелее, вдыхая его запах, поглаживая пальцами кожу, уделяя внимание каждому шраму и бугорку. Их было немало, думал Гарри, но, как ни странно, они не отталкивали, а делали мужчину настоящим и живым, непохожим на какую-нибудь восковую статую, и от того чрезвычайно возбуждали...

Заклинание выветрилось, и Гарри с удивлением заметил, что под действием Sensatus дарить наслаждение было так же приятно, как и получать его. Неужели он возбудился от прикосновений к Снейпу? Объятый ужасом, он решил, что никогда больше и пальцем того не тронет.

- А теперь - на кровать, – объявил Снейп, вероятно, почувствовав внезапное замешательство Гарри. В доказательство, с этого момента Снейп полностью перехватил инициативу в их занятиях любовью на вечер.

Впоследствии Гарри был вынужден признать - то, что они делали, воистину называлось занятием любовью. Пусть в его понимании это не было сексом... видимо, потому, что не включало в себя совокупление, но это было занятие любовью. Более того, Снейп оказался очень искусным любовником.

Зельевар накрыл его собой, грудью прижавшись к груди юноши – между ними не оставалось ни клочка ткани, который бы помешал яркости ощущений. Он крепко сжимал лицо Гарри ладонями, целуя до тех пор, пока от удовольствия у Гарри не закружилась голова. Мир растворился, оставив лишь их одних, и не было сил думать о чем-то еще.

И все это – без помощи Sensatus.

Казалось, это длится часами: поцелуй за нескончаемым поцелуем; язык Снейпа дразнил губы и зубы, Снейп ласкал его губы и зубы языком, вынуждая хотеть большего – чего, Гарри не знал. Впрочем, тело говорило само за себя. Возбуждение росло – горячий, твердый и требовательный член рвался на свободу из ткани штанов, толкаясь в Снейпа.

Жажда развязки возрастала, и в юноше закипали противоречивые чувства. Гарри неимоверно смущало собственное поведение – тем более при свидетелях, а Снейп был весьма наблюдательным свидетелем. Его влажные, пламенные поцелуи довели Гарри до этого состояния. Юношу ужасало и одновременно успокаивало то, что возбуждение охватило только его одного. Ведь он совсем не хотел вызывать у Снейпа желание. Тогда его рабство оказалось бы в сто раз хуже.

Безотчетно хотелось бежать... но и кончить хотелось так же сильно.

Разумеется, побег был невозможен. Снейп давил на Гарри сверху, доводя до оргазма. Вот она, жестокая действительность – да никуда он не убежит, не отодвинется от Снейпа ни на сантиметр до тех пор, пока дело не будет доведено до конца. Победного конца.

Он прекратил елозить и попытался вжаться ягодицами в постель.

Снейп прижал его сильнее, распаляя все сильнее его желание, пока Гарри не захотелось кричать от нахлынувшего на него бурлящего, пульсирующего ощущения абсолютного вожделения. О Мерлин, по накалу ощущений мастурбация и в подметки не годилась происходящему: она была быстрой и практичной, ничего общего с этим вихрем нужды в ком-то другом, в партнере, который теперь замер и просто лежал на нем, дразня обещанием развязки.

- Двигайся же, черт бы тебя побрал, – процедил Гарри, потеряв самообладание. Он знал, что позже возненавидит себя за эту мольбу, но в данный момент не смог бы сдержать эти слова и под угрозой смерти.

Вместо того, чтобы начать двигаться, Снейп проскользнул кончиком палочки под резинку штанов Гарри и легко коснулся паха.

- Sensatus, – прошептал он на ухо юноше.

Гарри вскинул бедра и заорал во весь голос; мысли о стыде и смущении были смыты потоком пульсирующих в нем эмоций. Содрогаясь под Снейпом, он обвил руками тощую спину и притянул зельевара ближе, толкаясь о него бедрами в каком-то древнем, как мир, ритме.

На сей раз, кода Снейп поцеловал его прямо в губы, Гарри раскрыл их шире. К чему убеждения и обольщения, когда все тело буквально кричало от нужды...

- Sensatus, – услышал он в тумане страсти, и ощущения снова обострились.

И тут он почувствовал скользящую вдоль грудной клетки руку, проникающие под резинку на поясе пальцы, чьи шершавые кончики медленно проникали ниже, касаясь бедра, и затем замерли прямо на изнывающем от нужды члене.

Гарри толкнулся снова, но не от страсти. В этот раз он хотел сбежать, ускользнуть от нежеланное прикосновение.

- Нет! – вырвалось у него, когда он выгнулся, одним сильным, резким движением перекатился набок и свалился с кровати. Стоя на четвереньках на каменном полу, он поспешно оправлял одежду, чтобы резинка штанов больше не сползала на бедра.

По крайней мере, теперь можно было не смущаться реакций тела. Случившееся просто-напросто убило желание – определенные части тела вели себя как следует. Все же лучше, чем извиваться в поту таким ужасно непристойным, таким унизительным образом... тем более что на самого Снейпа их милые «упражнения в удовольствии» явно не действовали... Хотя... у зельевара учащалось дыхание, когда их поцелуи достигали определенной пылкости... но с его стороны это не являлось страстью. Желанием его реакцию объяснить было невозможно, потому что он совсем не вожделел Гарри, а терпел его исключительно ради успеха ритуала. Вероятнее всего, реакция объяснялась сдерживаемым гневом оттого, что он вынужден терпеть в своей постели общество уродливого карлика.

В постели, принимавшей Волдеморта... ну, образно выражаясь. Гарри сомневался, что Темный Лорд занимался сексом со Снейпом именно тут. И все же эта мысль напомнила об истинной цели происходящего. Снейп переспит с кем угодно, ради власти. Даже с Гарри. И пусть на этот раз сам Гарри получает силу – сути это не меняет. Секс не имеет ничего общего с желанием. Во всяком случае, не для Северуса Снейпа. То есть желание-то у него есть, но направлено оно на кое-что другое.

- Так и проползаешь по полу весь вечер? - ухмыльнулся Снейп. – Или же соизволишь вернуться в постель, чтобы мы смогли преодолеть наше небольшое затруднение?

Гарри задумался, не относится ли слово "небольшое" к его росту. Затем – о том, не насмехается ли зельевар над его более конкретной частью тела, сейчас такой безвольной и поникшей.

- А мне, может, нравится, – грубо отозвался он, отрывая ладони от холодного каменного пола и становясь на колени.

- Если ты так любишь пресмыкаться, Гарри, – фыркнул зельевар, – я, несомненно, смогу предоставить тебе подходящие для этого условия. Упоминая, что тебе нужно поработать над смирением, я даже не мечтал, что ты поймешь меня буквально...

- Заткнись! – с негодованием выкрикнул Гарри. Он не хотел сказать «ползать» в том смысле, на который намекал Снейп, и тот прекрасно понимал это. Теперь юношу осенила другая мысль: а что если Снейп, говоря о ползании, имел в виду именно это?

- Немедленно вернись в постель, – скомандовал Снейп, очевидно, уставший от спора.

Гарри неохотно повиновался.

- Очевидно, возможности Sensatus не безграничны, – ровно прокомментировал Снейп, рывком возвращая Гарри на кровать. Оперевшись на спинку кровати, так же, как раньше это делал Гарри, он похлопал ладонью по простыне рядом с собой, и с вызовом взглянул на юношу.

Это был приказ, понял Гарри. Поджав губы, он покорно прилег рядом со Снейпом. Зельевар обнял его одной рукой, заставил повернуться на бок и притянул ближе. Теперь Гарри приник к мужчине всем телом, прижимаясь щекой к его плечу. Положение, которое не очень-то успокаивало – тело Снейпа чуть ли не звенело от напряжения.

Видимо, это от гнева, мрачно решил Гарри. Глупо было так сбегать. Если Снейп хотел к нему там прикасаться, Гарри следовало потерпеть.

Истинная суть смирения...

Словно читая его мысли, Снейп объявил:

- Учитывая, что заклинание не дало результата, полагаю, ты действительно не хочешь, чтобы я к тебе прикасался в этом месте.

Гарри напрягся с головы до ног. Точнее, весь, кроме одного, безвольно поникшего органа.

- Самодовольный осел! Да я вообще не хочу, чтобы ты ко мне прикасался, урод!

- Выбирай выражения, – несмотря на оскорбление, относительно мягко упрекнул Снейп. И вскоре Гарри выяснил почему. С явным самодовольством и без колебания, Снейп объявил: - Sensatus придерживается другого мнения, Гарри. Заклинание просто не сработало бы, если бы в глубине души ты не одобрял того, чем мы с тобой занимаемся вечер за вечером.

- Наглая ложь! - проорал Гарри. - Мне этого совсем не нужно, и я не хочу тебя, понял? Если бы речь не шла о порабощении всего гребаного мира на десять тысяч лет, я бы скорее перерезал себе вены, прежде чем позволил тебе распускать руки!

С этими словами он попытался отодвинуться, но Снейп лишь крепче сжал его руку – с такой силой, что - Гарри был уверен – на коже останется синяк.

- Успокойся, – сухо посоветовал Снейп. – Нам необходимо справиться.

- Если ничего не получается даже с Sensatus, то я не вижу выхода! – выкрикнул Гарри. Воспоминания о пальцах Снейпа, касающихся его напряженного члена волной нахлынули на него – мягко скажем, довольно мерзкое ощущение. – Или все в конце концов закончится насилием? Потому что я не хочу тебя, и не захочу никогда! Я думал, что смогу это сделать, но ошибался....

Последнее слово прозвучало едва ли не истеричным.

- Захочешь, – возразил Снейп. – Мы уже зашли достаточно далеко – и сможем успешно провести Podentes. Ты проявил необычайную отзывчивость к моим прикосновениям, – ты и сам не осознаешь ее глубины... - он поднял руку, чтобы предотвратить возражения. – Веришь ты мне или нет, но это так.

- Неправда, - возмутился Гарри.

- Отрицай это про себя, если хочешь, – строго заметил Снейп, – но никогда не выражай таких мыслей вслух, иначе это для тебя плохо кончится. Учитывая, что вышеупомянутое заклинание изобретено мной, я знаю, о чем говорю. Единственное, что может встать на пути у Sensatus, это полное и абсолютное отторжение прикосновений определенного свойства...

- Я же говорю – у нас никогда не получится! – воскликнул Гарри.

Снейп вздохнул и наклонился, чтобы укусить его за мочку уха.

- Ай! Прекрати это! – проорал Гарри.

- Что хочу, то и делаю, ты, придурок! – выкрикнул Снейп в ответ. - Ты – мой, и если не будешь мне повиноваться, то я тебя заставлю! Небольшой укус – ерунда по сравнению с тем, что может взбрести мне в голову, так что советую меня не провоцировать!

- Пока что я еще не твой, – огрызнулся Гарри.

За что заслужил очередной укус. Более сильный. Он хотел было отплатить тем же, но во время остановился – насилием делу не поможешь.

- Итак, как я уже говорил, – прорычал Снейп, – тебе определенно не хочется, чтобы к этому месту прикасались. Полагаю, это как-то связано с твоей вопиющей неопытностью в вопросах плоти. Целовать тебя раньше целовали - пусть, судя по твоей реакции, и не слишком искусно...

Ну спасибо, мысленно огрызнулся Гарри – и тут же понял, что это глупо. Он же не хотел, чтобы Снейп решил, что он классно целуется, верно?

- Однако, – продолжил Снейп, – несомненно, до сих пор ты испытывал оргазм самостоятельно. Видимо, я несколько поторопился. Но при этом считаю крайне важным, чтобы ты привык достигать кульминации в моем присутствии...

Покраснев, как рак, Гарри выдавил:

- И что же ты предлагаешь, Северус? Мне пойти подрочить в углу, пока ты читаешь свой еженедельник зелий?

- Иногда ты действительно ведешь себя, как ребенок, – тяжело вздохнул Снейп. – Ты хоть понимаешь, каким я был терпеливым и чутким?

- Отгрызть ухо – это называется быть "терпеливым и чутким"?

- Нет, это называется пресечением твоих дурацких порывов разрушить наши шансы на успешный ритуал! – парировал Снейп. – Что же касается терпения, неужели ты предпочел бы, чтобы я удержал тебя силой и заставил кончить вне зависимости от твоих желаний? Не думай, что мне это не под силу. Я сильнее тебя, не играю по правилам и умею доставить мужчине удовольствие!

Гарри побледнел, чувствуя, что еще одна грубость – и Снейп сорвется.

- Нет, я не хочу этого, – поникнув, тихо признался он; праведный гнев испарился без следа. – Я просто не понимаю, как мы сможем… э, как я смогу свыкнуться с... ну, сделать то, что ты сказал.

- У тебя все прекрасно получалось, до того как я проявил лишнюю настойчивость, – спокойно возразил Снейп, хотя в его голосе слышалась дрожь. Гарри объяснил ее отвращением. Его поведение ранее... это вожделение, мольба... все это было совершенно непристойным, особенно учитывая, что Снейп совершенно не желал вступать в половую связь с Гарри Поттером.

- Значит, мы еще... вернемся... к тому, что делали раньше? – признав поражение, спросил Гарри. Мало ему было размышлений о прилюдной мастурбации! Раньше, когда появлялось настроение, у него всегда имелась теплая, укромная постель, окруженная звукоизолирующими чарами. И он всегда тщательно подбирал момент, когда спальня совершенно пустела. Сегодня же все выглядело в сто раз хуже – и не потому, что Снейп находился рядом. Главное – все это, от начала до конца, вызывало у Снейпа отвращение. Гарри не сильно волновало, что его подростковые потребности могли вызывать у зельевара отвращение, но ему совсем не хотелось по окончанию занятий выносить презрение, сквозившее в темных глазах.

- Что-то в тебе не видно воодушевления, – тихо заметил Снейп. Гарри хотел огрызнуться "Надо же! Какой сюрприз!", но удержался. – Жди здесь,– зельевар встал с кровати.

Словно Гарри мог куда-то уйти! Он не был дураком и понимал, что влип надолго.

Минуту спустя Снейп вернулся со стаканом, наполненным льдом и красновато-янтарной жидкостью. Гарри недоверчиво взглянул на напиток. Несмотря на то, что гарантированное алкоголем забытье пришлось бы кстати, ему претила мысль, что при встрече с препятствиями Снейп немедленно прибегает к выпивке. Разумеется, при нормальных обстоятельствах Снейп, возможно, применил бы зелье, которое бы тут же избавило его от упрямства. То, что он предпочитал маггловское "средство", выдавало его беспокойство о потенциальном влиянии внешней магии на Podentes.

- Ты хоть понимаешь, как часто меня спаиваешь? – Гарри присел, взяв в руку массивный, круглый стакан.

- Учитывая, что при мне ты напивался лишь однажды, причем случайно, едва ли я превращаю тебя в алкоголика, – холодно парировал Снейп. – По-моему, тогда я просто позволил тебе пригубить. На сей раз считаю, что тебе лучше будет выпить до дна.

Гарри состроил гримасу, но спорить не стал.

- В задницу такую жизнь, – с сарказмом провозгласил Гарри, поднося напиток к губам.

- Вот к этому, по-моему, ты еще действительно не готов, – протянул Снейп.

Гарри, конечно, юмора не оценил, но, с другой стороны, когда это сердитые взгляды приводили к успеху? Со вздохом отвращения он пригубил напиток. Хм, не бренди, хотя об этом можно было догадаться и по цвету...

- Бурбон, – ответил на молчаливый вопрос Снейп.

Напиток оказался вкусным, но упоминать об этом не хотелось. Спаивающий его Снейп – уж слишком это смахивало на обольщение, которым, по сути, и являлось. И это выглядело бы более-менее приемлемо, не сиди они тут полураздетыми, размышлял Гарри. После подобных мыслей смотреть на Снейпа стало совсем непросто. Почему – Гарри не знал. Он же видел его раньше, верно? Ничего особенного. Только... было в нем что-то такое... Выставленный напоказ худощавый, мускулистый торс будто магнитом притягивал к себе взгляд юноши. Как Снейп мог казаться таким сильным? Он же целыми днями ничего не делал – разве что возился со своими котлами...

Впрочем, при выбранной Снейпом карьере поддержка отличной формы являлась обязательным условием.

Гарри допил бурбон и задумался, не попросить ли добавки, когда Снейп призвал свой чудесный крем. Значит, вот что у них на очереди... еще один массаж?

Однако массаж помог. Эти руки оказывали на него обычное волшебное действие, заставляя Гарри буквально плавиться от удовольствия, несмотря на беспокойство о том, что же последует дальше. И Снейп не ограничился спиной. Двигаясь ниже, он скользнул руками к икрам Гарри, ныряя под ткань и касаясь кожи, разминая напрягшиеся мышцы. Затем последовал дальше, выше коленей... затем под ткань трусов, как уже делал прежде, лаская и массируя крутой изгиб упругих ягодиц.

Гарри сопротивлялся бы, не вступи в силу произнесенный Снейпом Sensatus.

Как только Гарри расслабился, Снейп возобновил поцелуи, перевернув Гарри на спину и улегшись сверху. Он покусывал горло юноши до тех пор, пока тот не выгнулся, подставляя шею под ласки. Затем, Снейп одним плавным движением схватил обе руки юноши своей и крепко сжал их, углубляя поцелуй.

Гарри инстинктивно забился, но сопротивление длилось лишь до тех пор, пока знакомые поцелуи в шею и плечи не заставили забыть о удерживаемых над головой руках. Его охватило ощущение, с которым он уже смирился и которое стало неотъемлемой частью его новой жизни. Юноша выгибался, наслаждаясь им, уже не сознавая, что его кисти никто не держит.

И снова Sensatus, и руки Снейпа повсюду, и снова поцелуи...

Внезапно зельевар взобрался сверху, устроившись несколько сбоку – так, чтобы одна мускулистая нога упиралась в место, касание которого сведет с ума любого здорового восемнадцатилетнего самца. Конечно, Гарри не желал, чтобы к нему там прикасался именно Снейп. Разумеется, нет. Но в бурном потоке ощущений было уже неважно, кто это был. К тому моменту Гарри даже не знал, применен ли Sensatus. Все свелось к беспорядочным движениям, обнаженной, влажной от пота груди, прижатой к его собственной в этой, освещенной лишь свечами, комнате, к вожделению - на этот раз такому сильному, что Гарри уже не смущало ни то, что его член был твердым, как гранит, и ноющим от желания, ни тихие стоны, вырывающиеся из стиснутых зубов.

Затем Снейп что-то сделал... пошевелился как-то иначе, и член Гарри коснулся бедра мужчины. В этот же момент губы слизеринца припали к его собственным в таком жгучем поцелуе, что Гарри показалось, будто он тает. Толчки возобновились. Прижимающееся к его паху бедро двигалось в волнообразном, равномерном ритме, пробуждая в Гарри первобытные, древние инстинкты.

Великий Мерлин, он не испытывал ничего подобного, когда ласкал себя в своей кровати... Он был уверен, что таких острых ощущений просто не существовало. Он был одет, его член не держала ничья уверенная рука... но почему-то этот ритм приносил ему гораздо больше удовольствия, чем его собственные усилия.

«...а я умею доставить мужчине наслаждение…»

Гарри казалось, что он лишится чувств, просто вспоминая эту угрозу... или обещание? Как бы то ни было, сказанное Снейпом сбывалось. Он открыл рот пошире, приглашая Снейпа, задыхаясь и едва не крича, когда его настиг первый спазм.

Действительно – созрел, подумал Гарри – но не словами. В тот момент он не был способен к связному мышлению. Это было глубинное понимание, шедшее из глубины души, от самых костей, проникшее в каждую мышцу, признав факт того, что юношу сотрясал оргазм, подобия которому он не испытывал никогда в жизни. Он чувствовал, как по телу растекается наслаждение, а потом выплескивается из органа, который мужчина ассоциирует с телесным удовольствием. Спазм за спазмом - до тех пор, пока те не перешли в конвульсии, и все это время Снейп продолжал ритмично толкаться в него бедром, унося его все дальше и дальше и дальше в этой бесконечной спирали удовольствия.

И мужчина ни на секунду не прекращал целовать его – до тех пор, пока толчки Гарри не замерли и его бессильное тело не рухнуло на кровать.

Гарри казалось, что он растекается по постели и вот-вот впитается в покрывало; вожделение было утолено, а мышцы - абсолютно расслаблены.

Снейп больше не целовал его и прекратил движения бедром, которые довели Гарри до экстаза, но и не отодвинулся.

Они лежали, повернувшись лицом друг к другу и оба и тяжело дыша – хотя у Гарри дыхание сбилось сильнее. Несясь на гребне волны к пику наслаждения, он закрыл глаза, но теперь, как ни хотелось спрятаться, врожденная гриффиндорская смелость не позволяла ему этого. Взмахнув длинными ресницами, он взглянул в черные глаза, находящиеся в тревожной близости от его собственных.

В них светилось удовлетворение, понял Гарри, хоть и скрытое за холодным равнодушием, таким обидным после той страсти, что охватила их минуту назад. Впрочем, охватила-то она только Гарри, правда? Снейп просто делал то, что было необходимо для успешного завершения сеанса, и отнюдь не намеревался разделить с ним приятную интерлюдию. Все во имя ритуала. Насколько Гарри видел – а в течение последних нескольких минут ему было отлично видно – Снейп ничуть не возбудился.

Возбуждение не очень-то спрячешь, особенно если ты - мужчина.

Гарри говорил себе, что это неважно. Он не хотел быть желанным, только не Снейпом. Хватало того, что они вынуждены были это делать, и точка.

Теперь же Гарри столкнулся с вековой проблемой – о чем говорить после того как? Благодарить казалось глупым, учитывая их непростую ситуацию. Снейп заставлял себя касаться Гарри и в свою очередь принуждал юношу терпеть эти прикосновения.

Но, несмотря на все это, он несомненно испытал самый сильный, удовлетворяющий, волнующий оргазм в за всю свою жизнь.

Молчание прервал Снейп.

- Теперь можешь вернуться в башню, хотя я посоветовал бы тебе перед этим принять душ и переодеться в прежнюю одежду. Завтра приходи, как обычно.

«На том же месте, в тот же час,» – в голове крутились слова какой-то глупой маггловской песенки. Он не знал, откуда они взялись. Возможно, с ним вот-вот случится истерика, потому что теперь ему открылась правда, от которой было никуда не деться. Хотя сам Снейп, как ни странно, проявил необычайную деликатность и не упомянул о том, что...

...что Гарри Поттер, задыхаясь, кончил в постели Северуса Снейпа, в объятьях Северуса Снейпа...

Он со скоростью света метнулся с кровати в ванную комнату, по дороге в спешке чуть не врезавшись в стену. Вот вам и рефлексы ловца... Хуже того, он понял, что потерял палочку, и даже не мог вспомнить, когда пользовался ею в последний раз. Да какой же он после этого маг!

Палочка спокойно лежала на бортике в ванной комнате.

Гарри поморщился, освобождаясь от штанов, и заметил внутри липкое пятно. Смотреть на него было стыдно, порочно и прискорбно одновременно. Великий Мерлин, он кончил, целуя Снейпа.

И сделаешь это снова, напомнила ему гриффиндорская честность. Ты сделаешь это, когда он пожелает. И совсем скоро он пожелает гораздо большего...

Дрожа, Гарри увеличил напор воды и встал под ледяной душ. Он мог сделать воду потеплее, но не захотел. То, что случилось в спальне, должно было привести его в ужас, а вместо этого, принесло удовольствие.

И будь он проклят, если ему принесет удовольствие еще и душ.

Глава 23

Четверг 4 июня 1998, 19:02

– Ну-с, Гарри, так как у вас с Северусом продвигаются дела?

Гарри едва не выронил чашку, но, к счастью, смог удержать ее, иначе та цапнула бы его за лодыжку. Дрожащей рукой он погладил ободок блюдца, чувствуя, как к лицу приливает краска.

– Э... нормально, – выдавил он, глотая обжигающий чай и заставляя себя расслабиться.

Казалось, Дабмлдор начисто забыл о такте, либо же просто становился безжалостен, когда речь заходила о том, сможет ли пара его подопечных, готовящихся к обряду Podentes, одержать победу над Волдемортом.

– Значит, он обращается с тобой хорошо? – настаивал директор.

Гарри не знал, уместно ли тут было слово «хорошо». Вот уже три вечера подряд Снейп обольщал его с помощью алкоголя, заклинаний и этих проклятых поцелуев - до тех пор, пока Гарри не терял способность мыслить и не кончал, содрогаясь, в его объятьях. Три вечера подряд Снейп после всего этого отсылал его в душ.... и исчезал, когда Гарри выходил, чтобы одеться.

Он ожидал от зельевара шпилек, презрительных насмешек об отсутствии самоконтроля. Разумеется, Гарри прекрасно понимал, что восемнадцатилетние подростки не славились выдержкой, но ведь и не всякий первогодка перечислит состав «Глотка Живой Смерти». Однако это обстоятельство не помешало зельевару унизить его перед всем классом, верно? Так что было бы вполне в духе Снейпа вволю поиздеваться над тем, что он смог довести Гарри Поттера до полуобморочного состояния.

Однако зельевар об этом даже не упомянул.

Ни разу.

– Да, вполне, – уставившись в пустую чашку, произнес Гарри. Неожиданно ему захотелось погадать по чаинкам, хотя ни на секунду не верил в ту ерунду, которой их учили на прорицаниях. Может, он просто надеялся разглядеть там нечто, что опроверго бы последнее пророчество Трелони? – Э... вчера вечером он предупредил, что мы встретимся здесь, но не объяснил, зачем. Что-нибудь случилось?

Альбус Дамблдор отечески улыбнулся, что показалось Гарри несколько нелепым. Этот человек отдавал его в сексуальное рабство, требовал от него стать наложником у мужчины вдвое старше, и при этом демонстрировал столь трогательную заботу? С другой стороны, размышлял Гарри, возможно, думать так было бы не совсем справедливо. Ведь суть Podentes – отдать себя добровольно.

– Нам необходимо прояснить несколько организационных деталей, – объяснил директор. – А вот и Северус.

Огненная вспышка погасла, из камина выбрался и важно стряхнул сажу с плеч Снейп. Взглянув на собственный плащ, Гарри запоздало спохватился, что и сам весь испачкан. Однако, стоило мужчине сесть рядом с ним, юноша тут же забыл об этом.

Лицо гриффиндорца сделалось пунцовым. Да и могло ли быть иначе? Ведь в последние три вечера он лежал, задыхаясь от наслаждения, в объятиях зельевара, покорно отдаваясь его ласкам.

Снейп невозмутимо взглянул на него, прежде чем отвернуться к директору.

Очевидно, верно восприняв смущение юноши, Дамблдор нарочито кашлянул и даже порозовел при этом.

– Чаю, Северус? – с меньшим, чем обычно, энтузиазмом поинтересовался он.

– Спасибо, господин директор, – ответил Снейп. – Эрл Блэк, если можно.

Дамблдор постучал палочкой по столу, на котором тут же возник поднос с чайником и дымящейся чашкой. Взяв чашку, Снейп элегантно положил ногу на ногу, пристроил блюдце на колено, откинулся назад и выжидающе взглянул на директора. Гарри заметил как разочарованно вздохнула фарфоровая чашка Снейпа, когда ее не погладили, как обычно, а лишь коснулись губами и сделали глоток.

– Что ж, Гарри, – начал Дамблдор. – Меньше, чем через неделю ты станешь дипломированным волшебником. Кажется, Северус упоминал, что неделя после этого – отличное время для проведения ритуала Podentes? У тебя нет возражений?

Разумеется, у него были возражения. Гарри никогда не думал, что после долгих семи лет обучения волшебству он получит всего неделю свободы во взрослом мире. Потому что по истечении этой недели он перестанет быть личностью. Но вот продолжит ли он ощущать себя волшебником... ну, разумеется, он им будет, хотя осознание того, что Снейпу в любой момент сможет взбрести в голову лишить его магии, приводило в уныние. С другой стороны, существовала вероятность, что заклинание не сработает так, как ожидалось. Эта мысль всегда присутствовала в подсознании Гарри... мысль о том, что Podentes предназначался для влюбленных, а учитывая, что они со Снейпом никогда не станут таковыми... что ж, вполне может статься, что заклинание отреагирует иначе.

Возможно, они все равно смогут произвести обмен сил – это же было предречено, что же касается остального...

– Гарри? – ободряюще произнес Дамблдор.

Спохватившись, Гарри поспешно согласился:

– О да, верно. Семнадцатое число. Ритуал. Да, конечно, без проблем.

Снейп презрительно фыркнул, но все же воздержался и не упомянул, каким идиотом он считал Гарри. Да ему и не нужно было ничего заявлять, не так ли? Если Гарри что-то и узнал от Снейпа за семь лет обучения зельям, так это то, что мозгов у него меньше, чем у кошки.

– Превосходно, – просиял Дамблдор. – А теперь перейдем к более неотложным вещам. Ты уже подобрал себе свидетеля, Гарри?

– Да, конечно, – ответил гриффиндорец. Между прочим, он размышлял об этом долго и упорно. Пусть сделанный выбор не слишком радовал, но Гарри считал, что принял самое верное решение из всех возможных.

– И чье же невыносимое общество ты мне навяжешь? – многострадальным тоном поинтересовался Снейп. – Грейнджер, Уизли, или же, упаси нас Мерлин, полу-сквиба – Невилла Лонгботтома?

Вопрос прозвучал так грубо, что Гарри с особым наслаждением протянул в ответ:

– Уизли.

Снейп презрительно поморщился.

Даже Дамблдор, казалось, растерялся.

– Ты уверен в своем выборе, Гарри?

– О, да, – заверил его юноша.

– А... но, мистер Уизли, согласись, немного... импульсивен. Боюсь, как бы он не помешал церемонии, а это может повлечь за собой серьезные последствия...

Гарри подумал, не поиграть ли с ними еще, но, откровенно говоря, ему самому уже наскучило.

– Артур Уизли, – подняв брови, пояснил он.

– Хм, – пробормотал директор, удивленно уставившись на гриффиндорца. – Ну-с, это другое дело.

Снейп повернулся и с любопытством взглянул на Гарри.

– Меня интересуют причины твоего выбора.

Гарри был только рад с ними поделиться, отметив про себя, что и Снейп, и директор всерьез поверили, будто он мог выбрать для этой миссии Рона.

– Во-первых, я его очень уважаю и верю, что он станет держать язык за зубами. Во-вторых, он – член Ордена, что немаловажно – не думаю, что кто-то извне должен быть в курсе нашей новейшей стратегии для победы над... – Гарри заскрипел зубами, так ему хотелось сказать «Волдемортом», но не рискнул, – Темным Лордом. И самое главное - мистер Уизли ежедневно бывает в министерстве. Ну, в рабочие дни. Он может лично заполнить все бумаги, связанные с моим... э, новым статусом, чтобы обойти министерского секретаря. А потом он даже сможет за ними присматривать. Если повезет, он сможет нас предупредить, когда кто-то попытается заглянуть в досье. Таким образом, мы выиграем время на более тщательную подготовку к раскрытию тайны.

– Блестяще мыслишь, Гарри, – похвалил Альбус, поглаживая бороду. – Признаюсь, я впечатлен. Я полагал, что ты предпочтешь присутствие близкого друга. Для моральной поддержки.

Гарри покачал головой.

– Вряд ли я захочу, чтобы мои друзья увидели... это. Я бы избавил от «удовольствия» и мистера Уизли. Его все это непременно расстроит. Но... не думаю, что у нас найдется более подходящая кандидатура.

– Очень благоразумно, – повторил похвалу директор. – Ты так не считаешь, Северус?

Снейп неотрывно смотрел в никуда, все-таки, произнес:

– Да, Гарри явно понимает всю серьезность сложившейся ситуации.

Надо же, какая честь, захотелось съязвить Гарри.

– Ты уже послал сову Уизли? – обернувшись к юноше, спросил Снейп.

– Я не такой дурак, чтобы писать об этом.

– О, ты снова проявил благоразумие, Гарри, – похвалил Дамблдор.

И снова Снейп сделал вид, что не расслышал.

– Я не предлагал ничего подобного, – холодно продолжил он, обращаясь к Гарри. – Но будет лучше, если вы с Артуром Уизли договоритесь о встрече. И чем быстрее, тем лучше. Он должен знать заранее, какой именно церемонии будет вынужден свидетельствовать.

– Я собирался увидеться с ним в субботу, – мысленно пожелав себе удачи, буркнул Гарри.

Снейп нахмурился.

– Субботу ты проводишь со мной, о чем тебе прекрасно известно – как и о том, что время поджимает. Поговоришь с Уизли в воскресенье.

– Мой единственный свободный день, а ты хочешь и его принести в жертву Podentes, – угрюмо огрызнулся Гарри.

Снейп усмехнулся.

– Пусть это будет дополнительным упражнением. Очень скоро все твои дни – а так же ночи – будут принадлежать исключительно мне. Пора бы тебе начинать свыкнуться с этой мыслью.

Гарри сложил руки на коленях; лишь сведенные пальцы выдавали то, насколько взволновало его услышанное. – Профессор Дамблдор, мне стоит пригласить мистера Уизли сюда или же я могу встретиться с ним в Норе?

– Где тебе было бы удобней, Гарри?

– Э... думаю, в Норе.

– Да неужели? – язвительно вставил Снейп. – Неужели действительно подумал? В Норе обретается Молли Уизли. Возможно, Артур и достаточно рассудителен и выдержан, чтобы понять, почему мы с тобой обязаны провести ритуал, но его чересчур эмоциональная жена несомненно решит, что ее обязанность – спасти тебя от «судьбы хуже смерти.» Стоит ли напоминать, что, позволив себя «спасти», ты погибнешь 31 июля?

– Склерозом не страдаю, Северус, – огрызнулся Гарри.

– Не разговаривай со мной таким тоном!

– Да, хозяин! – рявкнул Гарри, подавив желание сопроводить слова грубым жестом. – И где же ты предлагаешь побеседовать с мистером Уизли? Сидя на моей постели за задернутым пологом? В гриффиндорской гостиной? Или же в Большом зале во время обеда?

– В моих отлично звукоизолированных комнатах, – решил проблему Снейп.

– В твоем присутствии? Послушайте, если вы хотите, чтобы я убедил его в том, что сам делал такой выбор, нам будет лучше побеседовать наедине.

– Я буду занят подготовкой к ритуалу и не планирую выходить из лаборатории.

Гарри решил, что тот собирается эксперементировать с зельями, которые им придется выпить в течение обряда.

– А ты не думаешь, что мистер Уизли все равно удивится, если Гарри Поттер пригласит его поболтать в слизеринские подземелья?

Снейп взглянул на него, словно говоря: «Упаси меня Мерлин от идиотов.»

– Единственное место, защищенное так же надежно, как мои команты – вот этот кабинет.

– Ладно, я встречусь с ним тут, – согласился Гарри.

– Ну уж нет! Эта комната предполагает, что сам директор вынудил тебя участвовать в ритуале – вовсе не то обстоятельство, которое развеет страхи Уизли за твою судьбу!

Гарри подумал, а не напомнить ли – на случай, если кое-кто запамятовал - что директор действительно убедил его в этом, благодарю покорно... но понимал, что был не совсем прав. Он даже не мог обвинить в этом Снейпа. Оба мага позволили ему самостоятельно осмыслить пророчество. И согласился он добровольно: в конце концов, в этом и был смысл Cambiare Podentes.

Тут Снейп, словно читая его мысли, продолжил:

– Будет лучше, если Уизли встретит тебя в моих комнатах и убедится, что ты в них чувствуешь себя, как дома.

Гарри едва ли чувствовал себя, как дома, находясь в покоях у Снейпа, но слова зельевара были не лишены здравого смысла.

– Ох... ну ладно, – ворчливо согласился он. – Профессор Дамблдор... мне послать ему сову с просьбой или же пусть приглашение будет от вас? Я бы хотел сохранить это... э-э... дело в тайне от Рона... ох, и от Джинни тоже... – он покраснел, но уверенно продолжил: – Так или иначе, если приглашение придет от меня, он по дороге, не задумываясь, заглянет в гриффиндорскую башню. А мне бы хотелось, чтобы его визит в Хогвартс, не говоря уже о нашей с ним встрече по этому... поводу, сохранился в тайне...

– Ты действительно все досконально обдумал, – одобрил директор. И снова Гарри заметил, что Снейп даже не подумал присоединиться к похвале. – Тогда я напишу ему и попрошу, чтобы он прибыл по дымолетной сети и сохранил визит в секрете от семьи, – пробормотал директор. – В воскресенье днем. Северус, ты организуешь обед в своих комнатах? Или же ты уже объяснил Гарри, как делаются подобные вещи? Нужно создать впечатление, будто Гарри чувствует в твоих комнатах себя как дома; в конце концов, именно им они вскоре и станут.

– Я обо всем позабочусь, господин директор.

– Разумеется, разумеется... – Альбус повернулся к Гарри. – Что ж, кажется, мы все выяснили, мой мальчик. Если, конечно, у тебя нет вопросов ко мне или Северусу?

Гарри покачал головой.

– Я, пожалуй, вернусь в башню.

– В подземелья, – спокойно поправил Снейп. – Нам нужно еще кое о чем позаботиться сегодня вечером. О чем-то личном.

Гарри понимал, что это значит. Он не смог удержаться – от этих слов его лицо запылало, а внутри все сжалось. К стыду юноши, ощущения не были всецело неприятными. Что ж; он был здоровым молодым человеком, по крайней мере в этом отношении. Его тело нуждалось... в определенных вещах. И, говоря откровенно, следовало признаться, что ему даже немного хотелось испытать очередной сокрушительный оргазм. Нет, не то, что бы ему хотелось испытать его со Снейпом...

Но Гарри решил наплевать на откровенность.

– Ладно, – согласился он, собрав волю в кулак и отметя ребяческое желание процедить очередное «да, хозяин» – просто так, для ровного счета. Возможно, ранее это было ошибкой. Он заметил искру ярости в глазах Снейпа. Мужчине претило такое обращение – очевидно, потому, что с подобным раболепным приветствием Упивающиеся часто обращались к Волдеморту. Интересно, как Снейп ему за это отплатит? Гарри со стуком отставил чашку на круглый столик и шагнул в камин.

Четверг, 4 июня 1998, 19:27

– Кажется, Гарри отлично приспосабливается к ситуации, – заметил Дамблдор, оставшись со Снейпом наедине. – Тебя можно поздравить.

Северус молча кивнул.

– Однако, до ритуала осталось всего две недели, – продолжал директор. – И, учитывая необычайно личный характер церемонии, я вынужден спросить... будет ли он готов?

– Будет, господин директор.

Не удовлетворившись ответом, Дамблдор поинтересовался:

– Откуда в тебе столько уверенности?

Снейп сердито поднял голову.

– Не думаю, что юноша захочет поделиться подробностями даже с тобой, Альбус.

– Мне не нужны подробности, я предпочитаю...

– Гарантии, – прервал его Северус. – Он будет готов. Вот единственная гарантия, которую я дам. Все остальное будет вторжением в мою личную жизнь.

– И его тоже, – мягко добавил Дамблдор.

– Именно так – как я уже заметил минуту назад, – ухмыльнулся Северус.

В наступившей тишине оба волшебника допили чай из магически наполнившихся чашек. Северусу хотелось уйти, но этот взгляд Альбуса был ему знаком. У директора явно было что-то на уме, но говорить он не торопился.

Поэтому Северусу оставалось лишь ждать.

Наконец Дамблдор начал:

– Меня беспокоит, что спустя столько недель ты проявляешь к юноше так мало симпатии, Северус.

Глаза мужчины упрямо блеснули.

– Я терплю у себя его присутствие, Альбус. И впредь собираюсь поступать так же.

– Ты обращаешься с ним очень жестоко.

Не всегда, подумал Северус, вспоминая долгие часы, которые проводил, целуя Гарри и бормоча слова ободрения в темноволосую макушку.

– Ты отказываешь в похвале даже тогда, когда он так бесспорно ее заслуживает.

– Если его заслуги настолько очевидны, – холодно отозвался Северус, – зачем попусту тратить на них слова?

– Северус, все мы время от времени нуждаемся в одобрении.

– Он получит его, когда действительно доставит мне удовольствие.

Плечи Альбуса поникли.

– Я думал, ты сказал, что он будет готов.

– По-моему, ты сказал, что он отлично адаптировался и я даже заслуживаю поздравлений, – парировал Северус. – Если это так, то попрошу не вмешиваться и позволить мне самому решать, как относиться к мистеру Поттеру.

– То, что Гарри так стойко переносит сильное напряжение, вовсе не означает, что ты обязан создавать для него дополнительные трудности, Северус.

– Я тоже живу в трудных условиях, Альбус, – отрезал Северус, поднимаясь на ноги. – Не проси от меня большего.

– Ты – взрослый человек...

– Именно. А также тот, кто ad infinitum* рискует жизнью в кругу приспешников Темного Лорда. Тот, кто впустит сына ненавистного врага не только в свой дом, но и в свою жизнь. Навсегда. Я делаю достаточно для общего блага; не буду притворяться, что обстоятельства мне по вкусу. Достаточно того, что мне удается сделать... близость... удовлетворительной для юноши. У вас все, господин директор?

Дамблдор покачал головой и тяжело вздохнул.

– Нет, не все. Сядь, Северус, – и, когда тот не повиновался, добавил: – Я настаиваю.

Северус снова опустился в кресло и бесстрастно взглянул на старого мага:

– Да?

– Должен признаться - несмотря на то, что основные цели и принципы Cambiare Podentes были мне известны, я мало знал о самом обряде. Фазы которого... несколько шокируют. Например, необходимость пометить юношу. Учитывая, как сложилось твое прошлое, Северус, для тебя это должно быть нелегко.

– Должно быть, – лаконично обронил Северус.

– Значит, ты уже выбрал подходящий для этого способ?

Говоря по правде, Северус только об этом и думал. Сама идея была ему отвратительна - возможно, еще более отвратительна, чем факт приобретение раба. Согласно тому, что Северусу удалось выяснить о Podentes, метка должна была обладать двумя свойствами: быть неподвластной удалению Соискателем, а так же заметно выделяться на его теле.

Разумеется, что-то вроде магической татуировки или шрама было бы наиболее разумным выбором, но подобная идея внушала Северусу отвращение. Несомненно, Гарри разделил бы его чувства.

– Я еще не говорил об этом с мистером Поттером, – наконец ответил Северус. – Но, уверен, мы придем к удовлетворительному решению.

– Ты все время называешь его «мистер Поттер», – мягко заметил Альбус.

– Я зову его «Гарри», когда считаю нужным. Теперь у вас все, господин директор?

– «Господин директор»... иногда ты так раздражителен, Северус.

– Полагаю, нам в самом деле больше не о чем говорить.

– Нет. Есть кое-что еще. Если даже мне, старому и опытному магу, почти ничего не известно об этом ритуале, не думаю, что о нем будет знать Артур Уизли. Вполне возможно, он даже никогда не слыхал о Cambiare Podentes и, как я сказал, некоторые части церемонии могут... шокировать. Будет лучше подготовить его заранее. Предлагаю поделиться с ним твоим превосходным синопсисом, приготовленным в свое время для Гарри.

– Означает ли это, что предоставленная мной копия оказалась полезной?

– Она бесценна.

– Тогда пожалуйста, – согласился Снейп, поднимаясь и отряхивая мантию. – Я бы предложил изъять из него детали, имеющие лишь косвенное отношение к обряду. К примеру, Уизли незачем быть посвященным в подробности о Compulsio и тому подобных мелочах, чтобы стать полноправным свидетелем.

– Разумеется, разумеется. Как ты считаешь, Северус, мне пригласить Артура для беседы до разговора с Гарри, или после него?

Северус ненадолго задумался.

– Думаю, Уизли благосклоннее воспримет наши замыслы, если о них его первым известит мистер Поттер.

– Думаешь, Гарри удастся убедить его, что рабство является наилучшим выходом для всех?

Снейп нахмурился – для него оно таковым определенно не являлось. Равно как и для Гарри. Однако для остальных...

– Я верю в пророчество, – уточнил он. – Но Уизли воспримет новости легче, узнав их от мистера Поттера.

Дамблдор кивнул

– Я склонен с тобой согласиться. Благодарю, Северус.

Зельевар ответил кивком и молча шагнул в камин.

* ad infinitum - * без конца

Четверг 4 июня 1998, 19:27

В комнатах Снейпа было скучно. По крайней мере до ТРИТОНов Гарри отвлекался повторением пройденного материала, но теперь он даже не удосуживался взять с собой учебники. А какой смысл? Занятия подходили к концу, и учителя понимали - бессмысленно нагружать семикурсников, когда выпускные экзамены уже позади.

Большинство занятий седьмого курса уже давно отступили от программы, уделяя внимание злободневным навыкам: как зарегистрировать брак, как правильно планировать расходы и доходы, и тому подобной ерунде.

Все, чем теперь - благодаря Podentes – Гарри воспользоваться не придется.

Всякий раз, размышляя об этом, он впадал в состояние, близкое к отчаянию. Хуже всего было то, что все его приятели были невероятно взволнованны открывающейся перед ними перспективой. И не могли дождаться, когда же выйдут в мир и оставят в нем свой след.

Гарри же в будущем предстоял один след – тот, что оставит на нем Снейп.

Какая жуткая мысль. Гарри начинало казаться, что его жизнь словно разделена на фазы – одна хуже другой, и каждая оставляла на нем тяжкие шрамы. Год с лишним счастья оборвался клеймом Волдеморта, что обрекло его на долгие годы унижений у Дерслей и последующие конфликты в Хогвартсе. А теперь его ожидала очередная фаза - на сей раз последняя. Клеймо Снейпа... чем бы оно не оказалось... а так же абсолютное и безвыходное рабство.

Подобная перспектива вполне могла довести до алкоголизма.

Чтобы не поддаться искушению напиться в стельку до прихода Снейпа, Гарри бродил по комнатам зельевара, открывая дверцы и ящики шкафов и исследуя их содержимое. По крайней мере это занятие помогало скоротать время. К тому же ничего общего с прониканием в думосброс зельевара на пятом курсе оно не имело..... Снейп же сам сказал: «чувствуй себя, как дома». Отчего бы не поймать его на слове – тем более, что, сколь ни ужасно это звучит, именно так оно и будет – черт, какая жизнерадостная мысль.

И потом, ничего интересного он не обнаружил. Большинство ящиков вообще оказались запертыми. А открытие того, что Снейп носил исключительно черные носки... ну, об этом и самому можно было легко догадаться, верно?

После того, как он обшарил все комнаты, Гарри пришло в голову поискать купленные для него в Норвегии вещи. Его одежду. То есть, не его собственную – ему не будет позволено ничем владеть - но одежду, приобретенную для него. Куда ее упрятали? К своему удивлению, Гарри не нашел даже спортивные штаны, а ведь их наверняка было множество пар: недаром Снейп заставлял его каждый вечер надевать новые – без трусов!

Юноша мимоходом задумался, причем не впервые, что же происходило с одеждой, которую он оставлял лежать грудой на полу ванной. Применял ли Снейп очищающее заклинание, чтобы скрыть следы их прогресса навстречу к «физической связи»? Думать об этом было слишком стыдно, но еще к большему смущению привели бы пронюхавшие о том, что творится в этих покоях, домовые эльфы. Разумеется, рано или поздно об этом узнают все, размышлял Гарри. Ему следует свыкнуться с этой мыслью. И с помощью Артура Уизли их министерское досье не сможет храниться в тайне вечно. А уж с открытием, что Гарри Поттер отдан в рабство – в наложники – нет и тени надежды, что удастся скрыть личность его хозяина.

Рита Скитер сделает целью своей жизни выяснить, с кем спит Гарри Поттер... кого он ублажает. А вслед за ней - тысяча других журналистов. Разумеется, Гарри не знал, сколько журналистов наличествовало в магическом мире, но только ради такой пикантной истории многие, возможно, выберут для себя эту карьеру.

Публике захочется подробностей. И как можно больше. Вероятно, за ним начнут следить. Конечно, за ним следили и раньше, но на этот раз все будет хуже. Причем гораздо хуже.

«Может, все-таки стоит выпить?» – подумал Гарри. Но пить не стал.

Наконец очутившись в библиотеке, Гарри почти равнодушно обвел глазами книжные полки. Неожиданно ему захотелось, чтобы здесь был телевизор или радиоприемник. Обыкновенно юноша не возражал против их отсутствия – Дерсли его совсем не баловали свободным временем, правда? – но даже доносящиеся из открытого окна звуки, когда он был занят прополкой или высаживанием рассады, хоть как-то развеивали скуку.

Тут же не было вообще ничего.

И теперь так будет всегда.

Четверг 4 июня 1998, 19:51

Из камина Снейп появился со словами:

- Будь любезен прочесть заклинание.

Гарри подавил вздох и стал цитировать текст на древнем хиндустани.

- Сойдет, – объявил Снейп, когда юноша закончил. – Продолжай упражняться. Обрати внимание: девятнадцатый и пятьдесят первый слоги нужно произносить как «kal», а не «kol».

Гарри кивнул, чувствуя себя безвольной марионеткой. Но вспомнил, что настоящее смирение – это гораздо больше, чем пассивное повиновение.

- Э... ты бы хотел... ну, сам знаешь?..

Снейп уселся на диван, наблюдая за Гарри из-под полуопущенных век.

- И когда ты наконец избавишься от дурацкого желания называть половой контакт словами «ну, сам знаешь»?

- Забавно, но мне казалось, что все эти годы ты предпочитал, чтобы я говорил «Сам-Знаешь-Кто» вместо того, чтобы называть его по имени!

- Это совершенно разные вещи, - буркнул Снейп, помрачнев при упоминании о Волдеморте. – Никогда больше не зови меня «хозяином».

Гарри снова кивнул, и добавил, спохватившись:

- Ладно... Так как насчет.. ну, сам знаешь...

- «Ну, сам знаешь»? – изогнув губы, передразнил Снейп. – Ты уже спрашивал меня об этом дважды. Сегодня тебе определенно не терпится.

- Вовсе нет! – негодующе возразил Гарри.

- Урок на будущее, Поттер, - протянул Снейп. – Заявлять тому, кто тобой владеет, что не жаждешь его ласк – это дурной тон. Обряд предназначен для влюбленных, помнишь? И ты меня захочешь. Об этом я позабочусь, – Гарри открыл было рот, но Снейп продолжил: – И не говори, что я пока еще тобой не владею. Я в курсе, что мы упражняемся. А ты в курсе, насколько это важно, учитывая, что ритуал состоится всего лишь через две недели?

- Да, - сквозь зубы выдавил Гарри.

- Отлично, потому что сегодня приготовленной одежды ты не дождешься. Примешь душ и ляжешь в мою постель раздетым.

- Р-раздетым? – выдохнул Гарри.

Снейп бросил на него недвусмысленно нетерпеливый взгляд.

- Да, раздетым, – презрительно повторил он. – Мы упражняемся перед ритуалом, если у тебя провалы в памяти. Ты же не надеялся, что все время будешь оставаться в одежде, верно?

Гарри поморщился от возникшей перед глазами картины.

- Ты же обещал, что мне не придется раздеваться при свидетелях!

- Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю не извещать о своих планах заранее, – ухмыльнулся Снейп. – Это лишь провоцирует ненужные, раздражающие меня вопросы!

Гарри скрестил на груди руки.

- Так придется разгуливать мне голым перед Дамблдором и Артуром Уизли или нет?

- Ну, это уже зависит от меня, верно? – вкрадчиво, чуть ли не елейно, ответил Снейп. – Я еще не решил. После трапезы свидетелям позволено удалиться, но в правилах обряда нет ничего, что запрещает мне пригласить их на церемонию ритуального купания.

- Ты не посмеешь… – впрочем, дрожь в голосе юноши свидетельствовала об отсутствии у него уверенности в своих словах.

- Конечно, я этого не планировал, – признался Снейп, жестко сверкая темными глазами. – Однако, если ты и дальше собираешься докучать мне своим нытьем, то... – невысказанная угроза повисла в воздухе.

- Как же я тебя ненавижу, – огрызнулся Гарри.

- Взаимно, – парировал Снейп. – Великий Мерлин, неужели ты думаешь, что я хочу заполучить тебя раздетым в свою постель, а?

Гарри прекрасно понимал, что Снейп говорит это, чтобы уязвить его. И ему это удалось – хоть и не выражением неприязни. За годы, проведенные в доме у Дерслей, Гарри давно свыкся с тем, что его не ценили. Слова Снейпа потрясли его тайным, невысказанным смыслом. Неужели у того создавалось впечатление, что юноша стремился быть желанным? Причем не кем-нибудь, а Снейпом?

- Меня не привлекают мужчины, помнишь? – разгневанно воскликнул Гарри. – И ничто из того, чем мы занимались все эти недели, этого не изменит, тебе ясно? То, что я, возможно... э...

- Полагаю, искомое тобой выражение – «испытывал оргазм», – вставил Снейп.

Что ж, если язвительный ублюдок мог это произнести, то и Гарри сможет.

- Ага! То, что я, возможно, испытывал с тобой оргазм, ничего не меняет! Ты меня заставил! Я этого не хотел!

- «Возможно»? – лицо Снейпа исказила жестокая гримаса. – Уж не погружаешься ли ты в самообман, Гарри? Возможно? Ты кончал с такими громкими криками наслаждения, что мне пришлось усилить звукозащитные чары, чтобы весь Слизерин не стал гадать, что же доставило тебе столько удовольствия!

- Заткнись!

- И не подумаю, – ухмыляясь, шелковым голосом заявил Снейп. – Я буду разговаривать с тобой так, как пожелаю. И прикасаться к тебе стану, как мне угодно, начиная с сегодняшнего вечера, поэтому иди и вымойся для меня – как я уже приказывал!

В это мгновение Гарри больше всего хотелось стереть эту ухмылку ударом с рожи Снейпа. Но какой от этого толк? Все равно им придется провести этот жуткий обряд. Все равно ему придется позволить Снейпу себя касаться... и много, много больше. В противном случае он вынужден будет отвечать почти за конец света.

«Жизнь, – размышлял Гарри, – сдала мне дерьмовые карты».

Вздохнув, Гарри пересек гостиную и миновал спальню. Войдя в ванную, он захлопнул дверь, рывком открутил кран и резко сорвал с себя одежду. Теперь намылиться, смыть пену... перед хозяином нужно предстать чистым. Череда действий уже вошла в привычку, но легче от этого не становилось.

Обернув полотенце вокруг бедер, он вышел в спальню. Снейп уже явно здесь побывал: постель была разобрана, горели свечи. И никакой одежды, как и предупреждал зельевар. Вздохнув, Гарри скользнул под шелковистое покрывало, затем размотал и бросил на пол полотенце. Мысли переключились на упомянутое Снейпом ритуальное купание. Раньше Гарри о нем и толком не задумывался. Синопсис Снейпа что-то упоминал о своеобразии проводимой в ванной церемонии. Там говорилось, что купание проходило по особым правилам. Несомненно, правилам, требующим раздеться, хмуро подумал он. Наверняка, что-то связанное с сексом...

Ну, чтобы догадаться об этом, не нужно быть семи пядей во лбу, верно? Снейп вынудит его испытать удовольствие от своей руки при свидетелях, но, видимо, во время ритуального купания Гарри должен будет кончить. Это оправдывало необходимость в многочисленных упражнениях, да и объясняло, почему Снейп настаивал, чтобы Гарри «упражнялся» без одежды... вероятно, ему нужно к этому привыкнуть, чтобы с перепугу не сорвать ритуал...

Как только Снейп появился на пороге, юноша закрыл глаза. Вжавшись в простыни, он мечтал просочиться сквозь них и исчезнуть, чтобы избежать предстоящего «удовольствия».

- Незачем выглядеть так, словно я планирую тебя убить, – как бы между прочим заметил Снейп, закрывая дверь; теперь комнату освещали только свечи.

Гарри благоразумно промолчал, хотя при теперешнем настроении с большим удовольствием прикончил бы Снейпа сам.

- Открой глаза и смотри на меня, – велел зельевар.

Гарри не смог подчиниться сразу, а когда сделал это, то с явной неохотой, скрыть которую даже и не подумал.

Снейп приподнял бровь.

- Ты же знал, что все шло к этому. Да и какая разница, прикрыт ты клочком ткани или нет? Как будто я не удовлетворял тебя раньше!

- Ты прекрасно знаешь какая, – прохрипел Гарри. – Это более...

- Интимно? Лично? Развратно? – пожав плечами, Снейп принялся расстегивать манжеты. – Советую свыкнуться с мыслью, что в дальнейшем это ощущение лишь усугубится. И мы не в силах ничего изменить.

По крайней мере, сегодня не нужно было прислуживать зельевару, подумал Гарри. Вряд ли он сейчас смог бы нагишом подняться с кровати и снять со Снейпа рубашку, инициируя ненавистные ласки и поцелуи.

- Ты краснеешь, – заметил зельевар, опускаясь на кровать полураздетым. И на том спасибо, усмехнулся Гарри. Еще не хватало, чтобы они оба оказались раздетыми под тяжелым бархатным покрывалом – такого бы он точно не вынес.

«Но не сомневайся, день настанет, момент – придет», – дразнил его внутренний голос. Глубокий, бархатный голос. Гарри потряс головой, заставляя его умолкнуть.

- Нет, не краснеешь? – в свою очередь покачав головой, спросил Снейп. В глазах его плясали чертики. Потом он наклонился и мягко коснулся губ Гарри своими, обеими руками придерживая юношу за плечи и не позволяя тому отстраниться. Еще один, более глубокий поцелуй, на сей раз вынудивший Гарри приоткрыть губы.

Мужчина скользнул руками по его коже. По плечам, затем ниже – по упругой, мускулистой груди, стройной талии. Задержался на ребрах... шершавой ладонью погладил бок, замер на бедре, и все это – не прерывая поцелуя.

- Ты же не камень, а здоровый молодой человек, – отстранившись и тяжело дыша, произнес Снейп. – Отвечай на поцелуй.

Гарри сглотнул, выворачиваясь из-под поглаживающих его бедро пальцев.

- Хочу Sensatus, – выдохнул он, отчаянно желая, чтобы ощущения с головой поглотили его, погружая в забытье еще до того, как ласки Снейпа станут более интимными.

В ответ Снейп наклонился и провел языком по шее Гарри. Ощущение стало уже настолько привычным, что Гарри не смог сдержать стон наслаждения – даже без Sensatus, благодаря которому хотя бы временно удавалось забыть, что к груди прижималась голая грудь Снейпа, что именно Снейп скользил ладонью по бедру, приближаясь к самой сокровенной части тела. Снова придвинувшись и обжигая губы Гарри своим дыханием, зельевар хрипло пообещал:

- Ответь на поцелуй, Гарри, тогда я применю Sensatus.

Гарри приоткрыл рот, еще не уверенный, возразит он или послушается, но Снейп и не дал ему шанса определиться. Выражение «быть зацелованным до потери пульса» наконец обрело смысл, и на миг у Гарри закружилась голова. В этом поцелуе было столько страсти, столько желания и вожделения, столько… жадности, что юноша почувствовал, как вскипает кровь в венах. Но на страстность поцелуя Снейпа отреагировала не только кровь.

Яростный жар поднялся от шеи к лицу, когда Гарри осознал две вещи. Во-первых, его член был тверже камня, а во-вторых, Снейп его даже не касался, во всяком случае нарочно. Он возбудился от одного поцелуя, и Снейп вот-вот прикоснется к нему и поймет это. От стыда и безысходности он инстинктивно уткнулся лицом в плечо Снейпу – по крайней мере, так ему не придется видеть ухмылку зельевара.

Рука мужчины очень уверенным и непринужденным жестом обхватила член – и это было так непохоже на суетливые движения самого Гарри во время мастурбации.

Юноша застонал в плечо Снейпу – и это был отнюдь не протестующий стон... ему оставалось лишь надеяться, что зельевар неверно истолкует его реакцию.

- А, отлично, – выдохнул Снейп, перекатившись на бок и потянув за собой юношу – теперь они лежали лицом к лицу. Гарри все еще отворачивался и пытался совладать с возбуждением.

Видимо, Снейп это почувствовал, хотя Гарри и понятия не имел, каким образом.

- Нет, ты молодец, – прошептал он, поглаживая юношу по спине свободной рукой и зарываясь пальцами в темные пряди его волос. – Просто расслабься, Гарри. Ты должен научиться позволять мне это делать; должен верить, что сможешь получить удовольствие.

Врет и не краснеет, фыркнул Гарри, хотя, конечно, он уже получал удовольствие – по крайней мере, физическое. И Снейп прекрасно понимал это. Однако для Гарри оставалось загадкой, почему тот продолжал говорить так, будто ничего не подозревал. Видимо, зельевар думал, что иначе Гарри не протянет до вечера.

- Ты еще научишься желать этого, – шепнул ему на ухо Снейп.

Ладонь вокруг его члена сжалась, и Гарри охнул от неожиданности; он задышал так быстро, что, казалось, вдохи и выдохи слились в один долгий, требовательный стон. Снова закружилась голова – наверное, от недостатка кислорода; Снейп изменил ритм и стал двигать рукой вверх-вниз, уверенно сжимая член юноши и вызывая смутные воспоминания о тех временах, когда он украдкой дрочил в гриффиндорской спальне.

Да, сейчас ощущения были похожими, но в то же время и совершенно другими. Ласки Снейпа ощущались грубее, были менее предсказуемы, сопровождались горячим дыханием у самого уха и обнимающей его теплой рукой.

- Ты обещал... Sensatus, – взмолился Гарри.

- Он тебе едва ли нужен, – хрипло отозвался Снейп, отрывая Гарри от своего плеча и впиваясь в его губы поцелуем, словно намеревался высосать его душу. Решив было, что зельевар откажется произнести заклинание, Гарри почувствовал прикосновение волшебной палочки к ноющей головке своего члена и услышал единственное слово: – Sensatus...

В ту же секунду ощущения вспыхнули в нем с такой силой и яркостью, что Гарри выгнулся и закричал.

Теплая, уверенная рука ласкала его член, затем к ней присоединилась другая – обе слаженно доводили его до пика. Содрогаясь от желания, Гарри хотел было застонать, попросить о большем, но его губы были заняты очередным поцелуем. В этот раз он даже не думал противиться удовольствию, но и оставаться неподвижным, когда его так целовали, он тоже не мог. Он добросовестно отвечал на поцелуй, вторя движениям чужих губ и языка, ощущая вкус кофе, разбавленного виски, вдыхая пьянящий аромат незнакомых специй, в то время как рука на его члене нашла новый ритм с явным намерением довести его до сильного, долгого, сотрясающего тело оргазма.

Он резко оборвал поцелуй, когда по венам хлынул поток удовольствия, и изо всех сил прижался к обнимающему его мужчине, сомкнув зубы на его плече, чтобы снова громко не закричать.

Толчок за толчком, волна за волной; ощущения были такими острыми, что недолго было потерять сознание. Незнакомый привкус наполнил его рот, когда он сильнее стиснул зубы и кончил – оргазм был в несколько раз сильнее, чем любое наслаждение, когда-либо доставленное собственноручно. Сильнее, чем те, что исторгал из него Снейп, вжимаясь бедром в его пах...

Снейп.

Он кончил, толкаясь в руку Снейпа.

Несмотря на то, что заклинание уже теряло силу, покидало его, он не мог остановиться, не мог сдержать рвущиеся из горла стоны, пока по телу продолжали пробегать вспышки удовольствия.

Наслаждение пронзило его и вырвалось наружу, выплескиваясь до тех пор, пока в нем ничего не осталось.

Гарри снова застонал и, наконец, разжал челюсть – странный привкус оказался кровью. Он прокусил Снейпу кожу – на плече зельевара остались следы его зубов, словно два полумесяца, напоминая о том, как он утратил контроль, как покорился и отдался – добровольно – Снейпу.

Это все Sensatus, попытался убедить себя он, хоть и понимал, что кривил душой. Его возбудило не заклинание, а поцелуй Снейпа. Все эти упражнения в получении удовольствия от его руки... что ж, теперь Гарри его ощутил, верно? Даже не будучи спрошенным, желал он того, или нет.

- Это прошло... гораздо лучше, чем я предполагал, - пробормотал Снейп, отодвигаясь от Гарри, который всем сердцем желал, чтобы кровать раскололась надвое и поглотила его живьем.

- Это просто физическая реакция, - в ужасе выпалил Гарри. – Обычный рефлекс!

- Верно, - спокойно согласился Снейп, разглядывая забрызганную спермой Гарри ладонь. Коротким заклинанием он очистил руку, но Гарри не смог забыть, что мужчина на нее смотрел. Зачем ему это?

Гарри попятился.

- Нет, останься! - Снейп притянул Гарри к себе, обвив рукой его талию. Тот стал было сопротивляться – еще один рефлекс. Но затем вспомнил, что делает в постели Снейпа. Учится принимать наслаждение и демонстрировать смирение. Замерев, он позволил зельевару снова привлечь его к себе, и они устроились рядышком: голая грудь Снейпа прижималась к спине Гарри.

Как ложки в футляре, пришло ему в голову нелепое сравнение.

А он все еще оставался с голой задницей, о чем ненадолго забыл во время... Гарри тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Теперь он уж точно не забудет о том, что раздет, верно? Вряд ли это было возможно, когда Снейп прижимался к нему горячей грудью, царапая ягодицы шерстяной тканью своих брюк.

Запаниковав, Гарри снова попытался высвободиться.

Снейп легко укусил его за мочку уха, заставляя притихнуть.

Гарри подчинился – неохотно, но молча.

- Просто расслабься, - сухо посоветовал Снейп. – Мы завели дурную привычку – кончив, ты сразу убегаешь.

В груди у Гарри что-то сжалось, и он выдавил:

- О... ты хочешь сказать... – он даже не знал, как сформулировать фразу. Да и откуда? У него просто не было опыта в ситуациях такого рода, и Снейп знал об этом, поэтому Гарри с обидой подумал, как жестоко со стороны зельевара было заставлять его говорить эти слова. Но Снейп и жестокость – синонимы, верно? – Ты... э... тебе чего-нибудь хочется?

Гарри почувствовал, как напрягся лежащий позади него Снейп.

- Сомневаюсь, что ты готов к этому. Вообще-то я имел в виду, что тебе пора привыкнуть лежать со мной рядом. Уверен, нет нужды объяснять почему, - и, когда Гарри не ответил, мужчина продолжил: - Помнишь, чего требует финальная часть ритуала?

- Провести ночь в обьятьях мага-хозяина, - вспоминая, прошептал Гарри. – Что, если я не смогу?

- Не сможешь уснуть? – У зельевара вырвался приглушенный смешок. – Полагаю, к моменту завершения церемоний ритуала ты изрядно устанешь. Но все же очень важно, чтобы ты заранее привык расслабляться в моем присутствии, потому что семнадцатого числа тебе придется спать со связанными руками. Ты запомнил хоть что-нибудь из того, о чем говорил синопсис?

Гарри вздрогнул.

- Надеюсь, ты шутишь. Это же... это как-то ненормально, нет?

- Вообще-то в этом много символики; да и вообще риутал ею насыщен. Ты окажешься со связанными руками, беспомощным, и всецело в моей власти. И должен будешь уснуть именно в таком состоянии – полагаю, это потребует значительной степени доверия, – Снейп пожал плечами, но Гарри почувствовал, как дрогнули державшие его руки - Для тебя это представляет проблему?

- Возможно, - пробормотал Гарри. – Я... наверное, сейчас ляпну глупость, но у меня нет привычки засыпать связанным...

- Несомненно, - холодно перебил Снейп. – Но я спрашивал о доверии. Это, вероятно, наиважнейший фактор, от которого зависит успех ритуала. Если ты опасаешься, что я причиню тебе вред, не думаю, что Podentes примет твое искреннее желание отдаться за чистую монету, даже если к тому времени мы уже выполним остальные его требования. Итак, возникнут ли с этим трудности? Ведь раньше ты утверждал, что мне нельзя верить.

- Думаю... – Гарри нервно прокашлялся. – Думаю, теперь я знаю тебя лучше, чем раньше. Ты... ты хочешь, чтобы все получилось. Я знаю, ты делаешь все, что в твоих силах, помогая мне в подготовке к ритуалу. Но как бы мне хотелось... чтобы в нем не было настолько ярковыраженного физического аспекта, - Гарри поерзал, устраиваясь поудобней. Как только он замер, Снейп снова обнял его – так же крепко, как и раньше. – Насчет этих пут. Знаю, ты уже говорил, что их невозможно удалить до окончания ритуала, но я все же надеялся, что снять их можно, но просто запрещено. Теперь же я подозреваю, что это будут... э... магические путы, которые не сможешь развязать даже ты?

- Нет, они останутся до завершения ритуала.

Гарри вздрогнул. Мысль о том, что он будет беспомощным, приводила в бешенство. Тем не менее, символизм этих дурацких пут был понятен. Он же останется беспомощным до конца жизни, верно? Не сможет творить магию, против воли Снейпа. Пытаясь не впадать в отчаяние – что было нелегко - Гарри выдавил:

- А вдруг Podentes решит, что я недостаточно искренен? Если ты не сможешь снять наручники, или в чем я там буду... и я так и останусь ... э... скованным навсегда?

Он почувствовал, как Снейп напрягся.

- Нет. В случае неудачи Podentes путы исчезнут. Так или иначе, в твоем случае «навсегда» означает лишь до конца июля.

- Угу, - глухо усмехнулся Гарри. Да, он со страхом думал о надвигающемся дне рождения, что было объяснимо. «Как отметит отмеченный девятнадцатый год...» В который раз он задумался над тем, как именно на него нападут. Воспользуется ли Волдеморт их связью посредством шрама ... или - и того хуже - неужели армия Упивающихся нападет на школу? Он чуть было не спросил об этом Снейпа, но передумал: владей зельевар подобной информацией, то давно уже поделился бы ею с Гарри. В этом смысле, осознал юноша, он безоговорочно доверял Снейпу.

Чтобы отвлечься от мыслей от предстоящей атаке, он спросил:

- Ты знаешь, какие это будут путы? И где на моем теле они появятся?

Зельевар просунул руку ему под шею и притянул голову Гарри себе на плечо.

- В доступных мне источниках информации почти ничего не говорится о форме и разновидности используемых в ритуале пут. Однако, учитывая, что ритуал придуман для влюбленных, не думаю, что это будет так уж невыносимо.

- У меня не выходит из головы, что ритуал предназначался для влюбленных, - радуясь, что темнота скрывает его пылающее лицо - прошептал Гарри. Твои же слова: раз мы не влюблены друг в друга, то твоя реакция на обретенную надо мной власть может оказаться непредсказуемой – в плохом смысле. Один маггл сказал: «Всякая власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно».

- Как уместно, - фыркнул Снейп. – Ну, что ж. Поживем - увидим. Понимаю, что это не слишком тебя утешит, но пока что придется ограничиться этим. Убежден, что степень моей развращенности останется минимальной, пока ты сам не подашь повода для принятия дисциплинарных мер.

- О, какое утешение, - Гарри закусил губу. – Как бы мне хотелось, чтобы Podentes означал просто рабство, без всего... ну, этого. Да, я понимаю, что есть, то есть, но... – он вздохнул. – Ну почему маги древности должны были придумать его именно таким, хотел бы я знать?

- Подозреваю, причиной тому – динамика отношений, - подумав, отозвался Снейп. – Секс – великая сила. А Магия Секса – и того сильнее. Для обмена силами требуется наимощнейшая Магия, поэтому к подобному заключению прийти было несложно. Не забывай также, что ритуал прежде всего создан для влюбленных, которым не претили занятия любовью. В любом случае, все это неважно. Ты был прав ранее. Что есть – то есть, нам же остается извлечь максимальную пользу из уже существующего ритуала.

Возникла пауза – Снейп легко водил ладонью по животу Гарри. Наконец, зельевар опустил тонкие пальцы на бедро юноши. Гарри затаил дыхание, но мужчина не делал попыток коснуться его в более интимных ласках.

- Я не хочу показаться черствым, - наконец сонно пробормотал Снейп. – Но не в моем характере лить слезы по поводу неизбежного. И тем не менее хочу, чтобы ты знал... – Лежащая на его бедре рука слегка сжалась. – Ты отлично справляешься, Гарри.

С этими словами дыхание зельевара замедлилось и выровнялось, руки расслабились, и Гарри удалось выскользнуть из постели.

Глава 24

Пятница, 5 июня 1998, 19:16

- Прости, что опоздал, – произнес Гарри, выбираясь из камина.

Северус осмотрел юношу: шевелюра, взъерошенная больше обычного, наброшенная второпях одежда... к тому же тот немного запыхался.

- Где ты был?

- Увлекся квиддичем, забыл о времени.

Странно – Гарри избегал его взгляда.

- Сезон квиддича давно закончился.

Пожав плечами, гриффиндорец занял свое место и взглянул на все еще стоящего Северуса.

- Ну, это был не настоящий матч, а так, небольшая разминка с хаффлпаффцами.

- Ты что-то скрываешь, – Северус сузил глаза, когда Гарри удивленно уставился на него. – Да-да, очень жаль тебя разочаровывать, но ты не единственный, кто умеет читать по лицам. Итак?

- Просто захотелось полетать, – пытаясь сохранить невозмутимый вид, неохотно пояснил Гарри. – Я же понимаю, что после проведения ритуала...

- Что – после проведения ритуала? Ты думал, я запрещу тебе играть в квиддич?

Северус понял, что попал в точку, судя по тому, как поникли плечи Гарри.

- Я же знаю – ты его не одобряешь.

- Напротив – и припоминаю, по-моему, я уже говорил об этом – от квиддича есть своя польза, – напомнил Северус, но Гарри, казалось, не понял намека. Впрочем, может, оно и к лучшему, учитывая обстоятельства. В последнее время с лица Северуса и так слишком часто исчезала маска холодного равнодушия, хотя он и старался придерживаться избранной линии поведения, по крайней мере пока. Возможно, после ритуала... когда у них будет время свыкнуться с требованиями Podentes... после того, как Гарри начнет воспринимать их физическую близость как нечто приятное, а не как обязанность, он будет готов услышать, что Северус разделяет его чувства.

Что же касается предположения о запрете полетов, взбредшем мальчишке в голову... Северус едва сдержал вздох, оценив его иронию. Если бы только Гарри знал... Как ему хотелось объяснить, убедить юношу в том, что не собирался превращать рабство в подобие плена. Свобода Гарри будет ограничена лишь условиями ритуала. Но объяснить это сейчас будет равносильно краху. Через двенадцать дней они проведут обряд. По его знаку Гарри опустится перед ним на колени, выпьет галлюциногенное зелье, произнесет заклинание на хиндустани и пройдет вслед за Северусом ряд сложнейших церемоний; минутное колебание соискателя - и их усилия пропадут зря.

Нельзя было допустить, чтобы желание Гарри провести ритуал зависело от обещаний Северуса в отношении квиддича, или чего-либо другого. Гарри был обязан отдаться ему чистосердечно и полностью, искренне желая существовать в любых поставленных им условиях.

Потянувшись, Гарри налил в бокал бургундское из заранее открытой Северусом бутылки и предложил его зельевару. Тот принял вино и играл с бокалом, пока Гарри наполнял собственный. Затем Северус уселся в кресло напротив, размышляя о том, как приступить к запланированному разговору.

- Полагаю, нам следует кое-что обсудить. День ритуала приближается. Как ты знаешь, я должен буду оставить на твоем теле метку. В поисках наилучшего решения этой проблемы я провел немало времени.

Северус не удивился, когда Гарри побледнел. Что ж, все лучше, чем его привычка краснеть по любому поводу. Об этом Северус тоже собирался с ним поговорить, но не сейчас.

- И что же ты решил?

Северус сделал глоток вина и отставил бокал.

- Насколько я помню, ты отринул идею о еще одном шраме, а также всем, что напоминало бы Темную Метку. Я не обязан считаться с твоими желаниями. Никогда. Тебе ясно?

Гарри молча кивнул.

- Впрочем, – продолжил Северус, – и твой шрам, и Темная Метка насыщены сильной магией. Похожие знаки могут невольно напомнить тебе о них, тем самым придавая нашим отношениям ... нежелательный оттенок. Другими словами, и шрам, и подобие Темной Метки вызовут у тебя негативные ассоциации.

- Как будто понятие «рабство» не вызывает их само по себе.

- Не обязательно, – возразил Северус, но умолк, чтобы не сболтнуть лишнего. Теперь в разговорах с Гарри он всегда был начеку. – Просто учти, что я не желаю вызывать у тебя тех чувств, которые питаю к Темному Лорду, и ты поймешь, что я прав.

- Ну да, ты уже говорил, что не хочешь быть... хозяином в этом смысле слова, – отвернувшись, пробормотал Гарри. – Ну, а чего же ты желаешь? Или об этом мне тоже нужно догадываться самостоятельно?

- Будь это так, зачем мне заводить этот разговор?

Гарри склонил голову набок:

- Может, чтобы поиздеваться?

- Будешь разговаривать таким тоном – начну, – предупредил Северус.

- Извини, – покраснев, Гарри отвел глаза. – Знаешь, в прошлый раз ты упомянул доверие, и... для меня это нелегко. Ты годами унижал меня на уроках.

- Мы сейчас не на уроке, – мягко возразил Северус. – То, что здесь происходит, не имеет к урокам никакого отношения. Возможно, тебя это удивит, но долгие годы я был уверен, что ты меня провоцировал, – когда Гарри изумленно разинул рот, Северус продолжил: – Конечно, я признаю, что первым объявил войну, однако теперь это не неважно. Касательно клейма... – Северус глубоко вздохнул и заставил себя продолжить, стараясь не выдать, сколько отвращения вызывала у него тема беседы. Выудив из брючного кармана небольшой металлический диск, зельевар объявил:

- Думаю, вот это прекрасно подойдет.

Гарри взял вещицу и повертел ее в руках: отливающий серебром диск размером с половину ногтя на его мизинце. Поверхность диска гладко поблескивала, а по бокам были выгравированы руны.

- Это что – серьга? Проколешь мне ухо?

Северус решил простить юноше это заблуждение. Ведь неосведомленность Гарри о предмете, который он держал в руках, лишь подчеркивала его невинность.

- Да, его можно использовать и таким образом, – согласился Северус. – Но тогда всякий сможет увидеть его на тебе, так что будет лучше продеть его в иную часть тела.

Вместо того, чтобы задать напрашивающийся вопрос, Гарри озадаченно нахмурился:

- Разве метка не должна оставаться на виду?

- Да, но выставленной напоказ ей быть не обязательно, – уточнил Северус, мысленно упрекая себя, что не высказался конкретнее, составляя синопсис. Несомненно, во многих пунктах следовало уделить больше внимания деталям.

В ответ Гарри мрачно кивнул. Да, от счастья юноша явно не сиял. Да и с какой стати? Он просто со всем пассивно соглашался. От этой покорности у Северуса уже горчило во рту, когда Гарри, наконец, задал очевидный вопрос:

- Ну, и где же?

Вместо ответа Северус пересел поближе к юноше. Потянувшись, он расстегнул простые белые пуговицы на рубашке Гарри длинными пальцами. Слава Мерлину, сегодня в туалете гриффиндорца не было трудностей вроде галстука.

- Вот тут, – наконец произнес Северус, теребя большим и указательным пальцами темный сосок. Гарри не реагировал до тех пор, пока мужчина слегка не ущипнул его.

- Ах, там... – прокашлявшись, юноша несколько раз сглотнул. – Да... Наверное, лучше здесь, чем... кое-где еще. И, полагаю, оно уже не снимется никогда?

- Верно.

- Я не совсем понимаю. Даже если ты... прикрепишь его магическим способом, неужели нельзя будет... – Гарри поморщился, но продолжил, – сорвать его?

- Примененные в этом месте чары сделают плоть невосприимчивой к физической силе.

Юноша глубоко вздохнул, затем выдохнул.

- Ясно.

- Я опасался, что ты воспримешь все это гораздо хуже, – не мог не заметить Северус. Откровенно говоря, он ожидал возражений.

- В прошлый раз ты уже говорил нечто подобное, – напомнил Гарри, закрывая глаза – лицо его снова пылало.

Если так будет продолжаться, то ближе к ночи он смутится окончательно; увы, учитывая ожидающую их вечернюю программу, Северус не знал, как это предотвратить.

- Итак, с клеймом мы разобрались; мне бы хотелось услышать, как идут твои дела теперь, когда ты больше не принимаешь «Сон Без Сновидений». Ты ведь прекратил принимать его, как я и просил?

- Да, конечно.

Хм. Юноша выглядел несколько уязвленным... любопытно. Но, несмотря на это, он не спешил делиться подробностями. Северус ощутил укол разочарования.

- Так что же? – поторопил Северус. – Ты не принимаешь его уже почти неделю. Вернулись ли твои кошмары?

Гарри отодвигался, пока не оказался в противоположном углу дивана.

- Да, – прошептал он.

- Я буду очень недоволен, если придется тянуть тебя за язык, Гарри.

Юноша поджал губы, и на какой-то миг Северусу показалось, что в его глазах сверкнула и тут же потухла искра непокороности.

- Каждую ночь из-за меня просыпается Рон! Ты это хочешь услышать?

Вспомнив, что звукоизолирующие чары, защищающие Гарри, распространялись и на кровать его приятеля, Северус почти пожалел, что не приказал юноше продолжить принимать снотворное до конца семестра. С другой стороны, не мог же он позволить Гарри явиться на ритуал истощенным от недосыпания. Галлюциногенное зелье в таком случае произведет на юношу настолько сильный эффект, что он не сможет внятно процитировать заклинание на хиндустани.

- Я снова вижу себя на кладбище, – продолжил Гарри, почти развеяв былые опасения Северуса о том, что юноше снятся эротические сны. Подтверждая это, юноша тут же добавил: – Но теперь все по-другому. Теперь там есть ты.

- Среди Упивающихся?

- Нет, без маски... – Гарри поджал под себя ноги, свернувшись беззащитным клубком, хотя вряд ли отдавал себе отчет в том, что делает. – Не думаю, что Вол... – вздохнув, он начал снова: – Не думаю, что Темному Лорду известно о твоем присутствии, во всяком случае в начале сна. Тебя все игнорируют. Но издали я вижу, как ты варишь зелья, вместо подставок для котлов воспользовавшись могильными камнями. Ты... – юноша с трудом сглотнул, – ...ты призываешь жуткие предметы... части тела, например, прямо из могил, а в котле они превращаются в какую-то серую слизь.

Слушать было мучительно, но Северус понимал, что рассказ не окончен, поэтому лишь поторопил:

- И? Что же происходит потом?

Гарри мельком взглянул на него, прежде чем вновь уставиться на свои ладони.

- Ты подаешь мне только что сваренное зелье. В Кубке Огня. Он наполнен до краев, по стенкам стекают густые, мерзко пахнущие капли. И... ну, тут сон может продолжаться по-разному. Иногда ты говоришь: «Пей, Поттер» – и протягиваешь мне зелье. Я связан, но при твоих словах мои руки освобождаются и я принимаю кубок. Он такой горячий, что обжигает пальцы, но я не выпускаю его... Пью, как ты велишь. И зелье сжигает меня изнутри. Боль такая острая, словно удар молнии, но я продолжаю пить; я не могу остановиться. И... оно меня убивает.

Северус решил, что ослышался.

- Убивает? В буквальном смысле?

Гарри кивнул.

- Потом ты разделываешь меня на куски и швыряешь их в зелье, которое Упивающиеся выпивают с тостом за твое здоровье. И тут я с криками просыпаюсь.

- Еще бы, – пробормотал зельевар. – Болит ли во время этого сна твой шрам? Или после того, как ты просыпаешься?

Гарри сжал кулаки.

- Э... не знаю. То есть теперь он почти все время меня беспокоит. Такой зудящей болью. Словно... я всегда в его мыслях. Именно поэтому я стал делать успехи в окклюменции. Понял... что он вот-вот залезет в мою голову и останется там, если я не научусь от него защищаться.

- Я и понятия не имел, как часто он тебе досаждает.

- Не так уж мне и больно.

Северус задумался.

- Боль может усилиться. Невозможно предсказать, как повлияет ритуал на твою связь с Темным Лордом.

Гарри вертел в пальцах испещренный рунами диск, свою будущую метку, но, когда он поднял голову, Северусу стало ясно, что мысли юноши заняты чем-то другим.

– Вот еще одна причина прекратить общение с этим маньяком. Что, если наша связь окрепнет, и он увидит, чем ты тут занимаешься? Уж ему-то это точно придется не по вкусу.

Наверняка, мысленно согласился Северус, не собираясь вдаваться в этот вопрос.

– Ты сказал, что иногда сон меняется. Какие еще бывают варианты?

– Северус, – нетерпеливо начал Гарри, но зельевар прервал его:

– Ты должен учится доставлять мне удовольствие, а оно включает и понимание намеков. Ты не волен распоряжаться моими поступками, будь они связаны с зельеварением или чем-то другим. По сути, ты никоим образом не несешь за меня ответственности, – Северус повторил, теперь уже слегка раздраженно: – Как еще заканчивается твой сон?

– Ну, есть еще один вариант. Вместо того, чтобы вынудить меня выпить зелье, ты выплескиваешь его на меня и... – Гарри сглотнул.

Северус выжидал, но юноша молчал.

– И это тоже тебя убивает?

– Нет, – глухо ответил Гарри. – Хуже. Я... я просто исчезаю. Словно меня вообще не было, но Упивающиеся и... Темный Лорд, они все тоже исчезают, остаешься только ты. На твоей мантии появляется Орден Мерлина, но не первой степени. Выпущена особая медаль – специально для тебя. Не помню, как она называлась, но она намного престижнее ордена первой степени. Ты... ты подходишь к тому месту, с которого я исчез, направляешь палочку на веревку, что связывала мне руки, она загорается и исчезает. А ты уходишь.

– И после этого кошмара ты тоже просыпаешься с криками?

Гарри покачал головой и положил диск-серьгу на стол; пальцы его дрожали, хотя говорил он вполне уверенно.

– Я не могу кричать. В конце меня там вообще нет.

– Тебя явно пугает, что после проведения ритуала от тебя – подлинного – ничего не останется, – пробормотал Северус.

Гарри закрыл глаза.

– Блестящее умозаключение.

– Поскольку тебе придется поступиться своим настоящим «я», твои страхи... объяснимы. Именно поэтому я и хотел удержать тебя от привычки впадать в трансы. Podentes требует от тебя вовсе не исчезновения, а существования – в рамках моих желаний.

– Учитывая, что твои желания прямо противоположны моим... ладно, проехали, – простонал Гарри. – Неважно. Мы уже обсуждали в прошлый раз: что есть, то есть, и мне просто следует научиться с этим жить.

Торопясь оставить эту тему, чтобы не наговорить лишнего, Северус вернулся к первому из пересказанных Гарри снов.

– А тот, второй кошмар, в котором я тебя убиваю... не опасаешься ли ты, на подсознательном уровне, что Podentes – это ловушка, подстроенная, чтобы доставить тебя Темному Лорду?

Гарри зажмурился.

– Нет. Не мели чепухи, – едва сказав это, он вздрогнул. – Извини. Я должен думать, что говорю.

Северус с трудом подавил желание вздохнуть.

– Гарри, все это напрямую связано с твоей беспочвенной боязнью исчезнуть. Podentes не требует, чтобы ты изменил себя в соответствии с собственными представлениями о моих желаниях. Разве ты уже забыл разговор, который мы вели в Норвегии?

– Я-то как раз помню. Но, если честно, не совсем понимаю. Ты столько говорил о том, что я должен доставлять тебе удовольствие. Я просто не вижу, как это может ужиться с откровенностью, на которой ты тоже настаиваешь...

– Возможно, они будут уживаться потому, что твоя откровенность доставит мне удовольствие?

– Ты противоречишь сам себе, – пожаловался Гарри. – Парадигма какая-то...

– Парадокс, – холодно поправил его Северус. – Верно. Парадокс заложен в основе большинства сильнейших элементов магии. Неужели ты поверил бы, что программа обучения в этой школе целиком и полностью соответствует законам логики?

– Нет, но... в Норвегии ты сказал, что есть вещи, о которых мне лучше не говорить. Например, о том, что ты годишься мне в отцы, но это же действительно так. А ведь это даже не оскорбление, только ты все равно запретил мне упоминать об этом.

Поудобней устроившись в кресле, Северус закинул ногу на ногу.

– Видишь ли, я предпочел бы держаться в рамках вежливости. Другими словами, существуют темы, которые лучше не обсуждать. Я утверждал бы то же самое и без влияния Podentes на наше будущее.

– Без Podentes у нас с тобой вообще не было бы никакого будущего.

Северус тонко улыбнулся.

– Вот именно. Однако – и это сейчас гораздо важнее – без Podentes будущее каждого из нас окажется под сомнением - не считая чистокровок, с восторгом приветствующих власть Темного Лорда над собой. Что возвращает нас к мысли, которую ты назвал дурацкой. С чего бы тебе видеть сны о том, что я – предатель, если наяву ты подсознательно не опасаешься того же? Подумай, прежде чем ответить – это чрезвычайно важно. Если ты не способен довериться мне по-настоящему... – зельевар помрачнел, – ...то ритуал обречен.

Как ни странно, юноша действительно задумался перед тем, как дать ответ.

– Я тебе доверяю, – неохотно признался Гарри. – Ты мог бы превратить мою жизнь в ад. Что же касается сна, то я даже не знаю, что сказать. И объяснить не могу, разве что... я боюсь, что что-то может пойти не так. А если это случится, я погибну. И... наверное, мне снится, что ты меня убиваешь, потому что успех ритуала зависит в основном от тебя. Зелья и все, из чего состоит подготовка к обряду... ты говоришь, что я должен просто следовать твоим инструкциям. А вдруг ты сделаешь что-то не то? Ты же сам утверждал: источники письменной информации о ритуале обрывочны.

Вполне приемлемый анализ сна, признал Северус. Предполагая, разумеется, что в глубине души Гарри не сомневался в истинной лояльности Северуса.

– Описание ритуала сохранилось лучше прочих отрывков, – заверил он юношу. – Все будет хорошо, если твое желание искренне, и ты в точности последуешь моим указаниям во время ритуала.

– Ну да, кому, как не тебе, знать, насколько я обожаю следовать указаниям.

Северус кивком дал понять, что уловил сарказм, и парировал:

– Однако и в этом ты уже достиг некоторого прогресса.

Гарри тяжело вздохнул.

– И ты еще говоришь, что мне не нужно будет измениться.

– Ты повзрослеешь и примешь на себя посильную ответственность, – зельевар поднял руку, не позволяя юноше перебить. – Я знаю, что ты с раннего детства привык к обязательствам. Но мне кажется, с возрастом твое отношение к ним изменилось. Детство осталось позади, Гарри. Это потеря незрелости, а не самого себя.

Гарри запахнул на груди рубашку, но не застегнул пуговицы.

– Даже не знаю, почему ты меня утешаешь. Не можешь же ты предположить, что рабство принесет мне счастье.

Нет, Северус так не думал. Более того, эти слова заставили его понять, что он коснулся наболевшей темы.

– Хватит мрачных мыслей, – объявил он, поднимаясь и протягивая юноше руку. – Нам нужно стремиться к достижению физической гармонии, а не оплакивать свою судьбу.

Лицо Гарри снова порозовело.

– Ну да. Э... наверное, ты хочешь, чтобы я принял душ? Правда, я уже быстренько вымылся после матча. Но я приму еще один. И потом, ну... вероятно, мне все сделать, как в прошлый раз?

От внимания Северуса не ускользнуло, что гриффиндорец избегает слова «обнаженный». В который раз он упрекнул себя: как можно было считать юношу знатоком в вопросах плоти? Теперь, когда Северус знал об истинном положении дел, то удивился собственной слепоте. И как он мог не заметить, что нерешительность Гарри, а также прочие его реакции на физическую близость – признаки девственности.

«Я ошибался, предполагая, что могло быть иначе, - думал он. - Я замечал не столько его самого, сколько собственные предрассудки – и не только в том, что касается секса.»

– Вообще-то, – осторожно произнес он, – я думаю, сегодня вечером имеет смысл чуть больше поработать над достижением нашей цели. Достаточно сказать, что в церемонии ритуального купания раздетым будешь не только ты, поэтому тебе стоит начать привыкать к моему телу.

Гарри выглядел готовым потерять сознание, и это показалось Северусу нелепым. В самом деле, не мог же он не понимать, к чему все идет! Затем в голове прозвучало другое слово. Предрассудки...

Оглядываясь назад, Северус был готов признать: Гарри так сильно беспокоился о роли Северуса в своей жизни, что общая суть их занятий любовью попросту ускользала от него.

Он сильнее сжал ладонь юноши.

– Мы примем душ вдвоем.

Гарри задрожал, что отнюдь не пришлось по вкусу Северусу, но тот решительно подавил досаду. Впрочем, явно не окончательно, потому что в голосе его звучало недовольство, когда он заметил:

– Это просто обнаженная кожа, Поттер. Ты что, вчера родился?

– Я... – юноша выдохнул. – Ты же сказал, что, если я захочу, то всегда смогу побыть один.

Северус заскрипел зубами. Вот что значит не думать о том, что говоришь – и ведь именно от этого он предостерегал Поттера! Неважно, насколько хорошо он планировал обращаться с юношей. Это не имело значения. Роль играло лишь то, что сейчас у Гарри еще теплились какие-то надежды. И все их приготовления к ритуалу сойдут на нет, позволь он этим чувствам вмешаться в желание юноши полностью отдать себя Северусу.

– Я сказал, что закрытая дверь означает желание уединиться, – жестко поправил он. – Я не говорил, что твои желания окажутся важнее моих. Подобного не произойдет никогда. Ясно?

Гарри кивнул, хотя и выглядел так, словно ему все еще было нехорошо.

– Ну... тогда я пойду, – тихо произнес он.

Вопреки своим словам, юноша не попытался сдвинуться с места. Постепенно Северус осознал, что все еще не отпускал руку юноши, сжимая достаточно крепко, словно говоря: дальнейшие возражения нежелательны. Возможно, хватка не была болезненной, но явно причиняла Гарри неудобство. И все же юноша даже не поморщился. И не размял руку, когда Северус освободил ее. Он просто ожидал позволения уйти.

И Северус позволил – ведь иного выхода у него сейчас не было.

Пятница 5 июня 1998, 20:37

Прежде чем раздеться и войти в душевую кабинку с каменными стенами, Гарри убавил в ванной комнате свет. Еще один взмах палочки – и заструилась вода. Душ уже научился запоминать его излюбленную температуру воды; Гарри не знал, привыкла ли к нему комната, или же Снейп изменил какое-то бытовое заклинание. Так или иначе, ему оставалось лишь гадать, придется ли мужчине по вкусу тепловатая вода.

Юноша даже немного огорчился от подобной мысли. Кажется, он уже старается сделать зельевару приятное. Почему его заботят предпочтения Снейпа – неужели Podentes уже начал влиять на его мысли?

«Да нет, это обычное проявление вежливости», - успокоил себя Гарри. Нельзя было сказать, что он привык принимать душ с кем-то еще – не считая душевых в квиддичных раздевалках, но там все происходило совсем иначе. Там не было ощущения интима. Что его разглядывают.

Сейчас же будет именно так, и он сдерживался изо всех сил, чтобы не выключить свет вовсе. Но такой фокус у него не пройдет. Снейп все поймет и, даже если удержится от язвительного замечания, то обязательно посмотрит на него своим пресловутым взглядом. Тем самым, говорящим: «как же ты мне осточертел, у меня нет никакого желания с тобой возиться». Или другим, еще хуже: «я и не хочу на тебя смотреть, а если ты этого еще не понял, значит, ты еще бестолковее, чем я думал». Если подобный уровень бестолковости вообще возможен.

Снейп не спешит к нему присоединиться, заключил Гарри. Дает ему время свыкнуться с обстоятельствами? Месяц назад Гарри отмел бы подобную мысль сразу, но после нескольких недель, проведенных в обществе зельевара, он начал понимать, что Снейп ему... не то, чтобы сочувствовал. Разумеется, таких сильных эмоций тот не испытывал. Но он мог бы быть гораздо менее тактичен по отношению к Гарри. Разумеется, иногда поведение зельевара можно было назвать каким угодно, только не тактичным, но нельзя забывать, что речь шла о Снейпе. Снейпе, который никогда не считался воплощением сострадания. Но и злодеем он тоже не был.

Так что вполне вероятно, что Снейп дает ему время освоиться. И, если судить по предыдущему опыту, он и освоится, так ведь? Все-таки теперь он уже мог целовать Снейпа и не морщиться. Как ни стыдно было в этом признаться, но зельевар отлично целовался. Просто превосходно.

Да и руками он легко доводил Гарри до состояния эйфории.

Неожиданно юноше стало жарко. Гарри потянулся к верхней полке, где раньше оставил палочку, и охладил воду еще больше. В тот же момент дверь в ванную комнату с шумом распахнулась – Снейп даже не пытался войти беззвучно.

Гарри рассчитывал на краткую отсрочку, пока мужчина будет раздеваться, но Снейп, как оказалось, предвидел и это, раздевшись в спальне. Секунду спустя температура воды повысилась сама по себе. Стало жарко и душно. Очевидно, Снейпу так нравилось, и его комнаты об этом знали.

Как только вода нагрелась, Гарри почувствовал, что в кабинке он больше не один. Сильная рука отняла у него палочку.

Снейп положил ее высоко на полку, куда, понял Гарри, ему не под силу дотянуться.

– Ожидаешь нападения?

Уставившись в стенку, все еще стоя спиной к Снейпу, Гарри покачал головой.

– Нет, – и добавил, пытаясь разрядить атмосферу: – Эй, никогда не помешает быть начеку, верно?

Снейп промолчал, и Гарри почувствовал себя чрезвычайно глупо.

Запахло мылом. Снейп моется, отметил Гарри. Какая ужасная мысль: Снейп принимает душ, чтобы они могли... ну, вообще-то Гарри не знал, что у них там было запланировано. На самом деле он был уверен лишь в двух вещах. Во-первых, что бы ни включала в себя вечерняя программа, его телу она наверняка понравится. И, во-вторых, из-за полученного удовольствия его потом непременно замучит совесть.

– Ты уже помылся? – невозмутимо поинтересовался Снейп.

Гарри покачал головой, и перед глазами тотчас возникла бледная рука. Вздрогнув, он принял поданное мыло и стал намыливаться. Черт подери, он что, никогда не видел голой руки Снейпа? Рука как рука, ничего особенного. Хотя нет, на ней же была Темная Метка. Но сейчас, вне власти ночного кошмара, Гарри прекрасно понимал, что Снейп ни за что не сдаст его Волдеморту – сама мысль об этом казалась нелепой. То, что позади него стоит раздетый Снейп, пугало гораздо больше любой метки, даже той, которую предстояло получить ему. Но почему? Это же просто кожа, как сказал зельевар.

Просто кожа...

Гарри приказал себе не думать об этом, но тщетно. Ему казалось, что, как только обернется – да ни в жизнь! разве что по прямому приказу Снейпа, – то ничего, кроме этой самой кожи, не увидит. Интересно, Снейп всюду такой бледный? Пытаясь выбросить из головы навеянные этим вопросом картинки, Гарри сосредоточился на мытье. Обычно, он никогда не скреб себя с такой тщательностью в душе, но, так как в иначе пришлось бы развернуться и увидеть Снейпа, то он предпочитал потянуть время. Помыть за ушами не заняло много времени. Хм, кажется, он давно не чистил как следует ногти...

Когда он в третий раз повторил эту процедуру, поводы медлить закончились. Вздохнув, Гарри взял мыло и стал намыливать голову – этап, которым он обычно завершал мытье.

Передав ему мыло, Снейп умолк и до сих пор не проронил ни слова. Теперь же...

– Не лучше ли использовать шампунь?

Гарри предпочел сдержаться и не ответить колкостью вроде «сказано человеком, в глаза не видевшим шампуня». Тем более, что подобное оскорбление уже некоторое время было неактуальным.

– Не знаю, в какой он бутылке, – вместо этого сказал юноша, подставляя голову под струи, чтобы смыть пену.

Вынырнув, он увидел, что Снейп протягивает плотно закупоренный стеклянный флакон, наполненный какой-то омерзительной на вид, оранжево-зеленоватой жидкостью. Впрочем, когда Гарри вылил немного шампуня на ладонь и снова намылил голову, тот приятно удивил его хвойным ароматом. Мужской запах, с одобрением подумал Гарри. К тому же, пена словно переливалась магией.

– Держу пари, ты приготовил это сам.

– Откуда такая уверенность?

Объясняя, Гарри почему-то смутился. Ведь он никогда не сомневался в профессионализме зельевара. Возможно, ему просто не хотелось признаваться в этом самому Снейпу?

– Ну, э-э... я никогда раньше такого не видел... он, кажется... – сбившись, он снова попытался: – Он напомнил мне о бальзаме, которым ты пользуешься для массажа.

Стоящий позади него Снейп усмехнулся.

– Интересно, каким же образом? У них совершенно разные составы.

Гарри снова подставил голову под напор воды. По спине стекала пена, приятно расслабляя и успокаивая.

– После обоих остаются приятные ощущения, – попытался объяснить он.

– Даже так? Что ж, признаю, рецепт бальзама принадлежит мне. Что касается шампуня – он из запасов эльфов-домовиков.

– Странно. Мы такого не получаем.

– Конечно, нет, – его окутал запах – но вовсе не хвойный. Этот был острее, почти горький, с примесью аромата мыльной пены. Гарри не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Снейп тоже намыливает голову. Какой абсурд – моющий голову Снейп... хотя, разумеется, в последнее время его волосы стали такими чистыми и ухоженными, что про себя Гарри уже почти прекратил называть профессора «сальноволосым».

Невероятно, но факт!

– Формулу его изготовления подогнали специально для меня, добавив компоненты, снимающие стресс, – пояснил Снейп. – Будем считать это очередной попыткой назойливых домовиков улучшить мое настроение. Подобные «дары» делаются многим из учителей, хотя этот вид шампуня создали лишь пару лет тому назад.

– Добби, – выдохнул Гарри.

– Прошу прощения?

– Это местный домовик. Он... э-э.. всегда пытается меня выручить. Намерения у него благие, а вот методы он иногда выбирает... – Гарри вздохнул. – Наверное, он услышал, как я жаловался, что стоит мне чихнуть, как ты снимаешь баллы с Гриффиндора.

– Ты утрируешь.

– Ничуть. Но если это дело рук Добби, то стоит поискать следы его магии. Или не стоит – как я понимаю, пользовался ты им нечасто.

– Честно говоря, я им вообще никогда не пользовался. Если бы я захотел лишиться самоконтроля, то прибегнул бы к более эффективной помощи зелья. Но им я тоже не пользуюсь. Предпочитаю всегда оставаться в форме – на случай вызова.

Гарри не нужно было спрашивать: «вызова куда?». И спорить о дурацком стремлении Снейпа незамедлительно являться на вызов он тоже не стал. А зачем? Ему лишь напомнят о том, кому из присутствующих предстоит стать хозяином, а кому – рабом.

– Но ты же его не выбросил, верно? – все еще не оборачиваясь, спросил Гарри. Странный способ поддерживать беседу, но ничего иного он бы сейчас не вынес. Впрочем, с некоторой натяжкой это можно было назвать прогрессом: они уже могли спокойно беседовать, даже если речь шла о ерунде.

- Конечно: это предотвращает дальнейшие всплески изобретательности со стороны домовиков.

Гарри не хотел было говорить о том, что сразу же пришло ему в голову. Но Снейп неоднократно повторял, чтобы он не изображал из себя бездумного раба, поэтому юноша набрался смелости и выпалил:

- Что ж, если бы домовикам удалось помочь тебе... э... расслабиться еще пару лет тому назад, возможно, сейчас мы бы намного лучше ладили. В смысле, что тогда я наверняка продолжил бы ходить на зелья, а не вылетел бы оттуда как пробка из бутылки. – «Хотя аврором мне все равно не стать, так почему меня это волнует?»

Но почему-то это его все-таки волновало.

Гарри отогнал эту мысль.

- Неважно, что мы не ладили, - заметил Снейп. – Учитывая сопутствующие нашим отношениям сложные обстоятельства... Мы не сможем поддерживать приятельские отношения, Гарри. Даже после проведения ритуала.

- Ну да, все из-за Волде... Темного Лорда, - вздохнул Гарри, потому что тут нечего было добавить, верно? Ему, вероятно, придется постоянно торчать в гребаных подземельях. И притворяться, что его вообще нет в Хогвартсе. Этакий призрак Оперы. Похоже, его ожидала судьба Плаксы Миртл, обреченной вечно скитаться по одному и тому же зданию. Только в отличие от Миртл с ее унитазами, его единственной компанией станет Снейп. Чем больше Гарри думал об этом, тем тоскливее ему становилось. Ведь даже Миртл время от времени могла путешествовать по трубам, правда? До самого озера. У Гарри же и такой возможности не будет.

Если нужно будет оставаться в тени, то он не сможет выходить наружу. Разве что под покровом отцовской мантии-невидимки... Однако тут он не собирался лгать себе, мечтая, что ему когда-нибудь снова удастся ее увидеть.

И чем он будет заниматься целыми днями, пока Снейп преподает? Впрочем, не так уж сложно догадаться. Ведь для варки зелий требуется немало приготовлений. Ему наверняка придется потрошить всяких мелких тварей и спиртовать их внутренности, и так час за часом, день за днем. В одиночестве, во мраке подземелий.

Однако по ночам, в постели, он будет не один...

Гарри прогнал эту мысль, вспомнив, что иногда ему придется проводить в одиночестве и ночи – любимое время сборов Упивающихся. И, конечно, он предпочитал делить постель со Снейпом, нежели терпеть ужасные кошмары, в которых зельевар по требованию Волдеморта участвовал в жутких ритуалах. Гарри задумался, не повторить ли ему свое мнение о том, что продолжение шпионской карьеры будет не слишком разумным шагом со стороны Снейпа. Да что там неразумным – это было просто глупо, а ему, Гарри, никогда раньше не приходило в голову охарактеризовать Снейпа таким словом. Как они скрестят силы, если Снейп впадет у Волдеморта в немилость и будет убит? Да и вообще, сколько времени Волдеморт может оставаться в неведении о его связи со Снейпом? Этот проклятый шрам на его лбу – невольная причина утечки информации, и никакая окклюменция не помешает Волдеморту проникнуть в его мысли, если тому действительно этого захочется.

Но Гарри благоразумно промолчал. Снейпу уже известна эта точка зрения, и ему явно на нее наплевать. Гарри просто прикажут заткнуться. А если он откажется, то Снейп его заставит. Вероятно, с помощью поцелуя.

Поцелуй тут, в душе... прижатые друг к другу тела... теплая вода, омывающая их обоих...

Желая избавиться и от этой мысли, Гарри выпалил первое, что пришло в голову:

- Знаешь, Добби не следует фасовать шампунь в стеклянные флаконы. Не зря магглы используют в душе пластик.

Он явно сморозил глупость, потому что Снейп надолго замолчал. Гарри даже засомневался - неужели зельевар никогда не слышал о пластике? Маловероятно.

- Чары неразбиваемости, - наконец произнес мужчина странно натянутым тоном. Это озадачило Гарри. Ладно, флакон заколдован и не может разбиться, ну и что? Впрочем, он начисто позабыл о странностях тона Снейпа, когда тот добавил: - Потереть тебе спину?

О, Мерлин. Зельевар уже тысячу раз касался его спины. Массировал, ласкал, целовал каждый ее сантиметр... почему же от этого вопроса Гарри показалось, что пол уходит у него из-под ног?

«Да потому, что он стоит позади тебя совершенно голый», -– услужливо подсказал внутренний голос. « – Потому, что, сделав даже шаг назад, ты прижмешься к его нагому телу...»

- Э... конечно. Да, - выдавил Гарри, уверенный, что отказ повлечет за собой лекцию про его обязанности, главная из которых - выполнять желания Снейпа. Пусть ему позволены откровенные высказывания, но он все равно будет рабом, а рабы обязаны повиноваться. И он действительно искренне хочет исполнить свой долг.

Ладони, прижавшиеся к его спине, плавными кругами намылили лопатки. Он почувствовал, как их сменили кончики пальцев... но то был не массаж. Это было обычное мытье, и даже несколько поверхностное. Весь процесс занял меньше минуты. Очевидно, сейчас Снейпу не хотелось испытывать его терпение – хотя, если подумать, вся ситуация - обоюдное принятие душа, стояние в чем мать родила под хлещущим напором воды – вела именно к этому.

Так же, как и очередной вопрос:

- Не окажешь ли мне ответную услугу?

Гарри был не так глуп, чтобы поверить в искренность просьбы. Разумеется, Снейпу нужна была не помощь, а очередной шанс продвинуться к цели, вынудить Гарри прикоснуться к себе. И, вероятно, на сей раз без всякого Sensatus.

И Гарри должен согласиться, верно? Его желания неважны; Снейп прояснил этот вопрос всего несколько минут тому назад, когда дал юноше понять, что даже побыть один тот сможет лишь с позволения зельевара. Да и вообще, он здесь затем, чтобы готовиться к ритуалу, во время которого придется беспрекословно следовать за Снейпом. Нет, сейчас зельевар не дал ему прямой команды, но раньше он уже объяснял, что не обязан этого делать. Что Гарри должен уметь понимать намеки.

А вопрос об «ответной услуге» был чертовски прозрачным намеком.

- Ну конечно, - пытаясь изобразить беспечный тон, повторил Гарри. Он подождал, пока мужчина повернется, прежде чем поступить так же, но все еще нервничал, беря в руки мочалку. Снейп и не подумал ею воспользоваться, но Гарри не улыбалось касаться голой спины зельевара, не взирая на замыслы последнего.

Намылить мочалку, коснуться ею спины... это просто кожа, убеждал себя Гарри. Такая же, как у тебя.

Но таких шрамов у Гарри не было. Ничего даже приблизительно похожего. Старые, слегка рельефные, побелевшие от времени шрамы покрывали всю спину зельевара неровными узорами. Гарри не опасался, что они до сих пор причиняют боль, но все равно не решился провести по ним мочалкой. Возможно, это было как-то связано с его собственным опытом основанном на семилетних попытках Волдеморта воздействовать на юношу через шрам, а может, и нет, но после всего, что он пережил, Гарри бессознательно ассоциировал шрамы с болью.

Он поводил мочалкой по плечам Снейпа, затем зигзагами провел ее вниз, избегая рубцов.

- Они не заразные, - слегка напрягшись, жестко произнес Снейп,

Гарри не понимал смысла сказанного, покуда не сообразил, что Снейп принял его нерешительность за отвращение. Бесспорно, красивыми их назвать нельзя, но смотреть на них совсем не противно. Да и касаться тоже, подумал Гарри. Разумом он понимал, что не причинит Снейпу боли, дотронувшись до них. И Снейп явно ожидал от Гарри прикосновений, так что...

Отбросив мочалку, Гарри намылил руки и, приблизив их к самому уродливому шраму, провел ладонью по грубой, узловатой поверхности. Снейп напрягся сильнее и резко вдохнул, словно действительно ощущал боль и с трудом переносил ее. Но ведь этого не могло быть.

- Разве их нельзя залечить каким-нибудь зельем? – услышал Гарри собственный голос. Вообще-то он не собирался об этом спрашивать, но почему-то не смог сдержаться. – Они совсем не похожи на шрамы от проклятий...

- Не будем об этом, - отрезал мужчина.

Еще один недвусмысленный намек, больше похожий на приказ. Гарри недоуменно повиновался, решив, что повторит вопрос позже, когда Снейпу придет в голову поиграть в эту свою игру в вопросы-и-ответы-со-штрафными-поцелуями. Впрочем, твердой уверенности о том, что и когда может прийти Снейпу в голову, у него не было.

Опустив руки, Гарри отодвинулся, предоставив Снейпу возможность смыть пену.

В конечном счете совместное принятие душа не оправдало опасений Гарри, но мнение его изменилось, лишь только зельевар смыл о спины пену и повернулся, чтобы напоследок подставить лицо под струю воды. Его грудь неожиданно оказалась прямо перед носом у Гарри. И отчего он испугался? Вид обнаженного торса Снейпа был ему не нов.

Однако на сей раз юношу парализовала мысль, что, опусти он глаза, то увидит больше, чем хотелось бы.

«Не смотри, не смотри, не смотри», - звучали в его голове слова. Но, черт подери - чем больше он старался отвести глаза, тем труднее было не глядеть вниз. Словно взгляд притягивало магнитом.

Так или иначе, подначивал его внутренний голос, рано или поздно тебе придется это увидеть.

Гарри взглянул вниз.

И тут же пожалел об этом.

- Ни хрена себе... - словно со стороны услышал себя Гарри - а ведь он даже не помнил, как открыл рот и когда успел членораздельно произнести слова.

Юноша отпрянул, да так резко, что поскользнулся на гладком кафеле и упал. Плюхнулся на задницу прямо перед Снейпом, отфыркиваясь, потому что случайно втянул носом воду, на секунду оказавшись под ее напором.

Его тотчас ухватили за руку и помогли подняться. Гарри поморщился, ступив на левую ногу. «Черт, подвернул, - подумал он, - хорошо, хоть стоять могу». Он перенес вес тела на правую ногу и убрал со лба челку, чтобы вода больше не заливала глаза.

- С тобой все в порядке?

- Да, вполне, - Гарри смотрел поверх плеча Снейпа. Все что угодно, лишь бы не опускать голову, пусть даже какая-то ужасно любопытная часть сознания подталкивала его проверить, что увиденное не было плодом возбужденного воображения.

Снейп коснулся рукой стены где-то над головой, и поток воды иссяк. Что ж, это объясняет, почему он не брал с собой в душ палочку. Гарри сосредоточенно смотрел прямо перед собой, хотя и чувствовал себя довольно неловко – Снейп наверняка разглядывал его, и от темных глаз не ускользало ничего.

Покраснев до корней волос, Гарри закрыл глаза и приготовился к неизбежному сарказму. Потому что теперь-то все было ясно, верно? Теперь у него появилась возможность сравнить, и понять, что стандартам он явно не соответствует. Не очень-то и хотелось, но было немного досадно чувствовать себя недоростком именно в этом смысле...

- Ты превосходно сложен, - низким, бархатистым голосом произнес мужчина. Если бы это сказал кто-то другой, Гарри принял бы слова за комплимент, но тут он просто пропустил их мимо ушей. – Это все благодаря квиддичу, или каким-то иным физическим нагрузкам?

Что-то прижалось к его груди – Снейп пытался вручить ему полотенце. Гарри благодарно принял его, гадая, почему зельевар не говорит то, что наверняка вертится у него на языке.

- Ну, занятия по защите часто требуют больших усилий. Да и замок такой огромный, что набегаешься вдоволь, пока попадешь из одного класса в другой. К тому же Хагрид всегда гоняет нас вверх и вниз по холмам...

Поняв, что болтает чепуху, юноша умолк и стал сосредоточенно вытираться. Стало тихо, и он приоткрыл глаза, чтобы проверить, не ушел ли Снейп. Увы. Зельевар все еще был здесь и не спускал с него взгляда, сверкающего больше обычного. Гарри не стал задумываться, что это означает - он просто обернул полотенце вокруг бедер и другой рукой отвел с лица волосы.

Он умышленно не опускал глаз, чтобы проверить, прикроется ли полотенцем Снейп.

- А теперь – марш в постель, - произнес мужчина таким глубоким голосом, что по коже Гарри пробежали мурашки.

Глава 25

Пятница, 5 июня 1998, 21:03

Когда Гарри, наконец, вышел из ванной комнаты, Северус уже полулежал, опираясь на подушки и едва прикрыв покрывалом бедра. Судя по внешнему виду юноши, он явно пытался вытереть влажные волосы, но Северус перестал об этом думать, когда заметил, что тот прихрамывает.

– Почему ты не сказал, что получил травму?

Гарри присел на край кровати, обеими руками вцепившись в полотенце.

– Да ничего страшного. Просто подвернул лодыжку. Пройдет.

Северус задумался, не настоять ли на обследовании, но раздумал. Мерлин свидетель, за последние семь лет Гарри достаточно часто оказывался в больничном крыле – во всяком случае для того, чтобы самому определить серьезность травмы.

– Тогда забирайся под покрывало.

Юноша повиновался, затем, не дожидаясь команды, стянул с себя полотенце, но уж как-то слишком осторожно прилег на край постели. Северус пресек это осторожничанье, решительно опустив Гарри на грудь ладонь и притянув юношу к себе.

Он всем телом ощутил чужую кожу; еще влажная и такая горячая после душа спина Гарри плотно прижималась к груди мужчины.

– К твоему сведению, большинство магов, помимо полотенца, используют высушивающие чары, – шутливо заметил Северус; ему хотелось, чтобы юноша расслабился. Конечно же, его слова не помогли. Зельевар положил ладонь на бедро Гарри и уверенными круговыми движениями стал массировать мышцы. Сказать, что юноша был хорошо сложен, значило не сказать ничего. Гарри был строен, подтянут и обладал идеальными пропорциями, словно классическая статуя.

О, да, теплая, живая статуя с сияющими зелеными глазами...

– Я же говорил, из-за высушивающих чар они топорщатся, – пробормотал Гарри, елозя под ласками Северуса, но не пытаясь от них увернуться.

Мужчина с трудом отогнал воспоминание о стоящем перед ним совершенно голом, ничего не скрывающим Гарри...

– Если тебе так не по вкусу торчащие волосы, почему бы не отрастить их?

– Они уже и так достаточно длинные. Еще стану похожим на девушку.

И тут на Северуса нашло озарение. Отчего он не понимал этого раньше? То есть, безусловно, знать-то он знал, но истинного смысла не улавливал.

Теперь же все стало яснее ясного.

Гарри Поттер рос среди магглов и понятия не имел не только о том, что эльфийское стекло не бьется. Воспитание, несомненно, повлияло на формирование его взглядов, восприятие мира, образ мысли. Видимо, плоды маггловского обучения настолько глубоко въелись в его подсознание, что на устранение причиненного ими вреда не хватило семи лет жизни с магами.

– Можешь назвать мне хотя бы одного длинноволосого волшебника, который похож на ведьму, Гарри?

Юноша немного подумал и покачал головой.

– И, несмотря на это, ты считаешь, что длинные волосы каким-то образом придают мужчине женственность?

– Да ничего я не считаю, ясно? – Гарри раздраженно вздохнул и, внезапно оттолкнув его руку, перевернулся на спину. А ведь Северус уже так привык к его умиротворенности... Кроме того, теперь юноша лежал в гораздо более беззащитной позе. Впрочем, сам Гарри этого явно не осознавал.

– Я просто не думаю, что длинные волосы мне к лицу. Даже не знаю, почему...

Зато Северус знал. Нет, он никогда не интересовался привычками магглов, но давно заметил, что длина волос у поступающих в Хогвартс магглорожденных мальчиков редко достигала плеч. Даже позднее, уже проникнувшись влиянием магического мира, они никогда не отпускали длинные волосы.

«Еще стану похожим на девушку».

Северусу вдруг очень захотелось заверить юношу в том, что такого никогда не случится – вне зависимости от длины его волос. У зельевара уже неоднократно появлялась возможность оценить телосложение Гарри - сначала в одежде, а потом и без нее, теперь же он увидел это молодое, упругое тело во всей красе... оно полностью оправдало все ожидания, которые он питал с первой субботы, проведенной ими вместе.

Гарри Поттер был мужчиной в истинном смысле слова.

А если его голова и была наполнена варварскими предрассудками, то винить за них Северус мог лишь магглов, с которыми юноша провел детство. О чем только думал Альбус, оставив ребенка на произвол людей, отвергавших магию? Людей, прививших ему ограниченные взгляды вместо идей, заложенных в нем с рождения? Да и чему они могли его научить?

Северус не знал наверняка, но решил, что тотчас это выяснит.

– Гарри... твои родственники-магглы консервативны?

Казалось, вопрос вызвал у Гарри раздражение.

– Секунду назад мы обсуждали мою непокорную шевелюру, а сейчас ты спрашиваешь о Дерслях? Я понял. Дамблдор рассказал тебе, как тетушку бесили мои быстро отрастающие волосы, когда я был маленьким?

Северус решил не обращать внимания на то, что юноша решил, будто его слова имеют какое-то отношение к директору.

– Нет, я просто понял, что твое мнение о многих вещах сформировалось в глубоком детстве. Итак. Назвал бы ты своих родственников типичными магглами?

Юноша засопел.

– Могу я отказаться ответить, или это допустимо только во время твоей милой игры на раздевание?

Нужно запомнить, что для Гарри обсуждение родственников – щекотливая тема, мысленно отметил Северус.

– Ты можешь отказаться.

– Вот и отлично, – отрезал Гарри. – Потому что я не уверен, что определение «типичные» им подходит. Но тебе ведь об этом уже известно, верно? Дамблдор упоминал, что вы с ним обсуждали кое-какие детали. Например, каморку под лестницей, или как меня морили голодом и... ну, не помню, что еще.

Нет, это просто невыносимо, старик постоянно вмешивается в чужие дела... Снейп едва не заскрипел зубами.

– И когда ты видел директора?

– Сегодня за обедом. Он меня пригласил.

– И?..

– Что – и?

– Тебя угостили лимонной долькой? Не строй из себя идиота! Я хочу знать, о чем вы говорили.

– Это мое личное дело, но, учитывая, что мне даже душ не разрешается принять в одиночестве... – Гарри прокашлялся и уже более спокойно продолжил: – По большому счету ни о чем. Он пространно высказался о кандидатах в учителя защиты на будущий год. Его интересовало мое мнение, ну, я и посоветовал ему нанять кого-то, кто протянет больше года. Потом, почти в самом конце, он спросил, как у нас с тобой дела, и я ответил, что нормально; тогда-то он и признался, что позволил себе обсудить с тобой Дерслей. И я... ну, я немного вышел из себя, если хочешь знать.

– «Немного вышел из себя», – недоверчиво повторил Северус.

– Ты думаешь о том, что случилось после смерти Сириуса, – обвинил Гарри. – Да нет, на сей раз я не разгромил его кабинет. Просто наорался вволю – пока Финеас Найджелус не заткнул себе уши. Я обозвал его – ну, Дамблдора, а не портрет – сующим свой нос в чужие дела сводником. Но это уже после того, как он сказал, что не проговорился бы о Дерслях, признайся я тебе с самого начала. Вот, в общем-то, и все.

– М-да, представляю себе вашу беседу.

– Скорее это была ссора, – вздохнул Гарри; мысли о ней явно до сих пор огорчали юношу. – Ненавижу, когда обо мне сплетничают, ясно? Хочешь что-то знать – спроси меня прямо.

Северус решил не напоминать, что однажды именно так и поступил, а в ответ получил от ворот поворот. Гораздо лучше просто продолжить расспросы.

– Да, я понял – родственникам твоя магия стояла поперек горла, но в остальном, ты считаешь, что тебе привили заурядные маггловские взгляды?

– Северус, они были настолько ограниченны, что рассказывали соседям, будто я посещаю школу для трудных подростков с криминальными наклонностями. Тебе это кажется типичным?

Северуса поразило то, как свободно разговаривал с ним Гарри. Он решил не упрекать Альбуса за вмешательство.

– Полагаю, они так стыдились твоей магии, что захотели привить чувства стыда и тебе.

– «Полагаешь»? – и Гарри снова заерзал, хотя Северус к нему не прикасался. Но юноша беспокойно вертелся на кровати, пока, наконец, не улегся, заложив руки под голову. Не зная, как поступить, Северус отодвинулся, давая ему простор, за что и был вознагражден: явно чувствуя себя комфортнее, Гарри сам возобновил разговор. – Да, ненависть к магии руководила многими из их поступков, но тебя же не это интересует. Их взгляды? Не знаю, никогда об этом не задумывался.

– Гарри, – Северус подождал, пока тот повернет голову и встретится с ним взглядом. С одной стороны, он предпочел бы расспрашивать и дальше о Дерслях, поощряя откровение юноши, ибо отлично сознавал – лишь разобравшись в силах, сформировавших характер Гарри, он сможет понять его самого... точнее, то, как с ним обращаться. Правда, сейчас его беспокоила другая мысль.

Однако он не знал, как лучше подойти к ее обсуждению. Заблуждения, снова подумал он, ненавидя то, что еще до недавнего времени они всецело руководили его действиями. Он должен был быть умнее, размышлять логически. Верно, зельеварение предполагало склонность к аналитическому мышлению, и Северус привык целыми днями и даже неделями поддерживать соответствующее расположение духа. Но в том, что касалось Гарри, он никогда не оставался хладнокровным – начиная с того дня, когда впервые увидел его в классе и забытая было ненависть к Джеймсу взыграла с утроенной силой.

«А ведь ты, Северус, знал, что он - не Джеймс».

Зельевар поморщился. Раньше, конечно, он тоже понимал это, но лишь на рациональном уровне... а стоило ему оказаться в пятидесяти шагах от Гарри Поттера, как он терял способность к рациональному мышлению. С другой стороны – эмоционально – он снова и снова испытывал боль, злобу и ребяческую ярость, когда смотрел на Гарри и видел в нем Джеймса.

Но теперь ему открылась истина. Нет, Гарри Поттер не был копией своего отца; мало того, между ними вообще было мало общего. Иначе и быть не могло: Гарри с детства не знал роскоши, социальных привилегий и обожания толпы. Его заставляли спать в чулане... никогда не брали с собой, отправляясь за покупками... называли Хогвартс школой для малолетних преступников, черт подери...

Северус всегда был уверен в чудовищном самомнении Поттера – ну как же! еще ребенком победить самого Темного Лорда! Он представлял себе, как год за годом родственники холят и лелеют его, гордясь, что воспитывают такое диво. Заблуждения, какие заблуждения. Гарри вовсе не воспринимал себя так, как воспринимал его магический мир. До получения письма из Хогвартса мальчик даже не подозревал, что он маг.

Эти размышления напомнили Северусу об остальных вопросах, ответов на которые Гарри, возможно, не знал.

– Э... учитывая твое необычное детство... то есть, необычное – по меркам заурядного волшебника...

– Вряд ли я – первый маг, выросший среди магглов, – перебил Гарри, устраиваясь поудобнее.

– Насколько мне известно, ты – единственный воспитанный магглами волшебник из древнего магического семейства, который учился в Хогвартсе. Поэтому...

– Древнего магического семейства? – нахмурился Гарри. – Насколько древнего?

Северус подтянулся на кровати, чтобы сесть поближе к Гарри.

– Будь любезен прекратить без конца меня прерывать. Я бы хотел закончить свой вопрос, пока тебе еще не исполнилось девятнадцать, если не возражаешь!

Гарри поднял бровь и умолк в ожидании; чем дольше Северус медлил, тем выше она поднималась.

– Итак. Учитывая твое необычное воспитание, как я уже говорил, мне пришло в голову, что ты можешь оказаться несведущ в вопросах сексуального воспитания, чем я полагал раньше. Поэтому я хотел бы узнать, насколько ты действительно в курсе...

– Извини, что прерываю, – решительно перебил Гарри. – Ты... э... Северус, ты что, краснеешь?

– Ничего подобного!

– А похоже.

– Да я просто пытаюсь не смущать тебя!

– А, – задумчиво произнес Гарри. – Хм. Как мило с твоей стороны. Но если вспомнить, что в прошлый раз, когда твое любопытство взыграло, ты использовал легилименцию, возможно, будет уместнее просто спросить, а я отвечу.

«Возможно, тебе следует поупражняться в легилименции, Северус. Тебя послушать – покажется, что ты вообще никогда не заглядывал в мысли Гарри...» Северуса не задело, когда Альбус впервые упрекнул его, но теперь... теперь он смутился. Как он мог так долго штудировать мысли Гарри и не разобраться в характере юноши?

«Потому что я не хотел в нем разбираться, – нахмурившись, признался себе Северус. – Я слишком привык к своим иллюзиям. Они были необходимы мне, я хотел верить, что он – истинный сын своего отца. Я никогда не видел его самого, потому что не пытался увидеть. И даже после того, как он стал приходить сюда для подготовки к ритуалу - даже после того, как я стал звать его «Гарри», а не «Поттер», я так и не понял, каков он на самом деле. Что он прежде думает о других и лишь затем – о себе. Что готов всецело пожертвовать собой...

Джеймс послал бы весь мир к дьяволу, прежде чем позволил мне до себя дотронуться.

В отличие от Гарри... »

И Северус снова вернулся к своему вопросу. Возможно, лучше будет и в самом деле спросить напрямую.

– Гарри, послушай. Когда я писал синопсис, то полагал, что ты ведешь активную половую жизнь. Но оказалось, что ты совершенно неопытен, во всяком случае, в сексуальном плане и, учитывая твое воспитание... Я бы хотел знать, хорошо ли ты понимаешь, что именно нам предстоит сделать.

Гарри нахмурился.

– Для ритуала? Ну, не совсем, потому что ты никогда мне ни о чем не рассказываешь. Но, кажется, я о многом догадался. Ты сказал, что при свидетелях мне придется испытать удовольствие, но не кончить. Однако ты настаивал, чтобы я научился... э... ну, сам знаешь, кончать с тобой, что думаю, семнадцатого числа так и случится. А раз свидетели не должны присутствовать при ритуальном купании... Я понял, что ты будешь в этой ванне со мной и должен довести меня до... э... оргазма

Северус кивнул.

– Да. Верно.

Гарри слабо улыбнулся.

– Уф. Даже сейчас я не был уверен, подтвердишь ли ты это. Но... я предпочитаю не гадать, а знать наверняка, так что – спасибо.

Северус решил воздержаться от ответа вроде «не стоит». В конце концов, благодарить его было не за что. Ему следовало еще несколько недель тому назад детально объяснить Гарри сексуальный аспект проведения ритуала. Но Северус все откладывал эту дискуссию, убеждая себя, как важно для Гарри научиться слепо ему повиноваться, однако теперь осознал опрометчивость своего решения. Гарри следовал за ним уже давно. И неоднократно доказывал, как твердо настроен подчиняться требованиям Podentes – а следовательно, и самому Северусу. Было глупо добиваться его уступчивости хитростью.

Потому что он и так уже уступил.

А Северус, как настоящий слепец, даже не заметил этого.

Сейчас было поздно пытаться что-либо исправить. Сделанного не воротишь. Впрочем, шанс искупить свою оплошность у него еще остался.

– Если тебе стало легче оттого, что раскрылось это маленькое обстоятельство, то, возможно, мне следует высказаться на данную тему подробнее.

Гарри вскинул голову.

– Ты серьезно?

– На протяжении ритуального купания тебе нужно будет кончить с моей помощью трижды.

Юноша нервно сглотнул.

– Три раза?

– Скажи спасибо, что не семь. Или двенадцать, – пряча улыбку, посоветовал Северус. – У этих цифр тоже есть магическое значение.

– Ну да, я знаю, но...

– Это не так много. Осмелюсь напомнить, ты уже испытывал два оргазма за вечер, не так ли?

Щеки Гарри запылали, и он буркнул:

– Ну да, только это было давно. И обычно после первого раза меня так клонит в сон, что...

– Хм, что ж, в нашем распоряжении будет вся ночь. В промежутках ты сможешь отдохнуть в моих объятьях... мы будем разговаривать, пока ты не почувствуешь, что готов продолжать.

– Я думал, что, подписав контракт, не смогу разговаривать до тех пор... ах да, пока не уйдут свидетели, я понял. Значит, они не останутся наблюдать за ритуальным купанием, как ты грозился раньше?

Северусу удалось не поморщиться от вопроса – ему было немного стыдно за то, что он использовал подобное в качестве угрозы, говоря с неопытным молодым человеком.

– Нет, мы будем одни.

Гарри облегченно вдохнул, словно пытаясь расслабиться, но все еще с тревогой в голосе спросил:

– И это все? Три раза так, как мы уже делали раньше, только в воде, а потом отправимся спать? Или там есть что-то еще? То есть, я вовсе... э... не уверен, скажешь ли ты мне, но хочется быть готовым к тому, что меня ждет. Э... должен ли ты сам кончить во время ритуала?

- Нет. Так или иначе, зелье, которое я приму, сделает это невозможным. Видишь ли, суть ритуала вовсе не в доставлении удовольствия магу-хозяину, – Северус почувствовал раздражение при виде явного облегчения на лице юноши – по крайней мере, сейчас он знал, чем оно вызвано. И продолжил, тщательно скрывая истинные чувства: – Впрочем, моим удовольствием мы не сможем пренебрегать вечно. До наступления твоего дня рождения – и будет лучше, если это произойдет задолго до его наступления – мы будем обязаны очистить мою магию от той, что вложил в нее Темный Лорд, чтобы без помех соединить с твоей. Понимаешь ли ты, как именно проходит процесс перемещения? Для него существует лишь один способ.

Юноша напрягся.

– Ну да, я понял. Не волнуйся. Помню, ты говорил, что о насилии тут не может быть и речи, но я в любом случае не смогу отказаться, верно? Я понимаю, как влип.

– Я хотел быть уверенным в том, что ты понимаешь, на что идешь, – заявил Северус, твердо вознамерившись впредь быть откровенным и объяснять все как можно подробней. Памятуя о том, как мучительно Гарри воспринимает незнание деталей, он решил, что так будет лучше.

Однако, как выяснилось, предел откровенности был достигнут им гораздо раньше.

– О, я прекрасно все сознаю, – процедил Гарри. – Ты в первый же вечер наших «упражнений» объявил, что я вовсе не должен находить мужчин привлекательными, чтобы суметь раздвинуть ноги и дать себя поиметь. Ты отлично все объяснил, Северус.

Северус стиснул зубы. Он забыл об этих словах, о том, насколько чудовищными и пошлыми они были. Как он мог допустить такой промах?

«Тебе хотелось его шокировать, – услужливо подсказала память. – Более того, тебе хотелось сделать ему больно. Ты был вне себя от навязанной тебе обузы, а мнимый роман мальчишки с Гермионой Грейнджер взбесил тебя еще сильнее. Скорее всего, ты приказал Гарри перестать с ней общаться не для того, чтобы покончить с его апатией, а от негодования, что он совершенно не находил тебя привлекательным».

Северус грубо приказал памяти заткнуться.

– Я был резок и прошу меня извинить, – без тени любезности выдавил зельевар. Что поделаешь: извинялся Северус редко, тем более перед студентами. Но Гарри Поттер больше не был его студентом. А неделю спустя он и вовсе перестанет в них числиться. – Знал ли ты до того, как прийти ко мне, что именно от тебя потребуется?

Скрестив руки на груди, Гарри пожал плечами.

– Какая разница? Теперь я знаю.

Учитывая, что минуту назад Северус заставил себя попросить прощения, ответ юноши вызвал досаду. Но зельевар сумел сдержать раздражение.

– Ты знал?

Гарри взглянул на него сердито, но Северус приписал это смущению темой их беседы. По крайней мере, мальчишка удосужился ответить.

– Да. В конце концов, синопсис уделил достаточно внимания тому, как важно, чтобы я удовлетворял тебя сексуально. В нем также говорилось, что я должен буду принять в себя твое семя, а так как мы оба – мужчины... Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, о чем идет речь, – Гарри вздохнул, его гнев угас, и он отвернулся. – Послушай, раз уж мы говорим откровенно, должен признаться... э... ну, это, конечно, не секрет - я вовсе не умираю от нетерпения, чтобы ты мне поскорее вставил, но после того, как я увидел тебя в душе...

– Да?

Юноша вцепился в покрывало, его пальцы побелели от напряжения.

– Черт. Я – не пугливый девственник, ясно? А даже если и так, то дело не в этом. Пойми меня правильно: в моей жизни не раз случались жуткие события, и будь уверен, я не хлопнусь в обморок и не сбегу с криком «караул!», но все же упомянуть об этом стоит...

Северус мягко заставил Гарри приподнять голову.

– Что ты пытаешься сказать?

Этот вопрос снова вогнал Гарри в краску.

– Э. Я тебя видел. Я пытался не смотреть, но не вышло. В школьных душевых не особенно укроешься от чужих глаз. И не думай, что я подсматривал! Но я знаю, как нормальный парень обычно выглядит там, между ног. И ну, в общем, ты... должен заметить, что габариты у тебя, мягко скажем, гораздо выше среднего, ясно?

До Северуса не сразу дошел смысл сказанного; когда же, наконец, это случилось, ему стало ясно, почему Гарри грохнулся в ванной. Только теперь Северус понял – оказывается, юноша не просто поскользнулся. Он был в шоке.

– Ты говоришь о размере?

– Ну да, – буркнул насупившийся Гарри. – Слушай, пойми меня правильно, потому что я не какой-то маменькин сынок, не способный пройти через такое. Вовсе нет. Совсем нет! Я позволю тебе его в меня засунуть. Хоть каждый вечер, если это потребуется для обмена силами. Меня не пугает боль... Просто, надеюсь, у тебя под рукой будет какое-нибудь лечебное зелье, вот и все, потому что ты слишком большой, чтобы... э... там поместиться.

В сказанном Гарри было столько заблуждений, что Северус не знал, с чего начать объяснения. Впрочем, нет, суть была даже не в этом. Он прекрасно знал, с чего начать – с того, что, очевидно, волновало юношу больше всего, а там уже видно будет.

– Тебе не потребуется зелье, – какое-то время Северус помолчал, собираясь с мыслями. – Гарри, твое... беспокойство вполне объяснимо, но помнишь, я говорил, что знаю, как доставить мужчине удовольствие? – он выждал, пока юноша кивнет, и продолжил самым доброжелательным тоном, на который был способен. – Надеюсь, сейчас ты понимаешь, что я не преувеличивал.

Юноша закрыл глаза, словно ему было больно признаться в этом.

– Ну да, понимаю. В нашей ситуации твой опыт может пригодиться. Но ты же знаешь, что я говорю не о том. То, что ты можешь... э, довести меня до оргазма, не поможет с тем, другим. И, откровенно говоря, я не понимаю, как мне удастся избежать серьезной травмы, если я позволю тебе...

Не зная, что на это ответить, Северус провел ладонью по все еще влажным волосам юноши. Вероятно, никакие слова не в силах развеять подобные страхи… ничто, кроме самого акта совокупления, не убедит Гарри в том, как сильно он ошибается. И все же сказать что-то следовало; нельзя было позволить необоснованным опасениям юноши крепнуть и дальше.

– Несмотря на твое заявление, мои размеры не так уж экстраординарны, – заверил Северус, борясь с желанием улыбнуться – ситуация действительно была серьезной. – Я просто высокий мужчина, и части тела у меня соответствующих размеров.

– Да что ты мне рассказываешь, – презрительно фыркнул Гарри, сверкая глазами, и смахнул с себя руку Северуса. – У тебя размеры, как у... Ну, откуда мне знать, верно? Я просто заметил, что там, в душе, у тебя даже не стояло, но в меня и такой не влез бы. А учитывая, что он еще увеличится... при определенных условиях ... ну, всему же есть предел, вот что. Не хочу показаться пошлым, но вряд ли кто-то лучше меня знает, что туда влезет.

Немного поколебавшись, Северус притянул юношу к себе. Теперь щека Гарри покоилась на его груди. Это было очень приятно, невзирая на то, что сейчас Гарри держался весьма отчужденно.

– Уверен, что теперь эта мысль беспокоит тебя еще больше, чем раньше...

– Как ты проницателен, – буркнул Гарри.

Северус медленно массировал плечи юноши круговыми движениями, хотя тот, казалось, даже не замечал этого. Однако расслабиться Гарри все равно не удавалось.

– Но я, как ты сам признаешь, достаточно опытен. Уверяю, еще не было случая, чтобы я причинил любовнику физическую боль.

Юноша приглушенно пискнул.

– О. Как это мило с твоей стороны. Но ввиду того, что мне предназначено стать для тебя кем угодно, только не любовником...

Северус оцепенел.

– Кем же ты планируешь для меня стать?

Он ощутил, как Гарри стиснул зубы.

– Ты же сам говорил. Наложником. Рабом. Собственностью.

«Холодное равнодушие», вдруг вспомнил Северус. Похоже, эта тактика причинила Гарри больше вреда, чем пользы, заставив юношу думать, что ему предстоит беспросветное рабство. Так не годится. В конце концов, Cambiare Podentes был придуман для любовников. И если до Гарри еще не дошло, что именно ими они и стали, это может привести к провалу ритуала.

Северус сполз чуть ниже, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Гарри, и прошептал прямо в губы юноши:

– Вижу, ты не заметил, что мы уже стали любовниками.

Гарри отпрянул.

– Неправда!

– Уверяю тебя в этом. Чем, по-твоему, мы здесь занимаемся по вечерам?

– Ну, мы всего лишь... обжимаемся. Мы же не занимаемся настоящим сексом!

Обняв юношу за шею, Северус притянул его к себе и неторопливо, чувственно поцеловал. Гарри не реагировал, что было неудивительно, но Северус не прерывал поцелуя, поглаживая того по подбородку и шее – пока, наконец, Гарри не расслабился и не сдался его напору.

– Ты плохо знаешь словарные определения, – тихо заметил Северус, оторвавшись от слегка задыхающегося юноши, чье лицо пылало... но на сей раз не от смущения. На нем ясно читалось возбуждение, и Северус не нуждался в иных подтверждениях, чтобы понять, чего сейчас хочется Гарри. Все было написано в сияющих зеленых глазах. – Существует множество способов заниматься любовью, Гарри. То, как я держу тебя в своих объятьях, доводя до сокрушительного оргазма... И то, что ты кончаешь так остро и сладко, что оставляешь на мне метку... – Северус провел пальцами по оставшемуся на его плече следу зубов Гарри. – Поверь, мы с тобой самые настоящие любовники.

– Ты... – Гарри неловко махнул рукой, выдавая смущение и снова заливаясь краской. – Вообще-то я хотел извиниться за укус.

– Не стоит, – Северус с трудом сдержал улыбку; подобная наивность его забавляла. – Он доставил мне наслаждение.

– Доставил тебе наслаждение?!!

Тон Гарри был таким изумленным, что Северус все-таки улыбнулся.

– М-м-м. Чрезвычайное, Гарри. Меня привлекают мужчины, помнишь? Видеть, слышать и понимать, что твой любовник испытывает удовольствие, исключительно приятно. Особенно когда удовольствие выражается с такой... искренностью, – он пожал плечами, заметив, что Гарри все еще выглядит изумленным. – Я же говорил тебе, что легкая боль может быть очень возбуждающей. Обрати внимание на слово «легкая», Гарри. Твое беспокойство о том, что из-за моего размера ты получишь травму – просто необоснованно.

Во взгляде Гарри по-прежнему читалось недоверчивость, однако он сменил тему, явно желая обсудить еще один волнующий его вопрос.

- Но то, что Podentes полон темной магии и легко может склонить тебя к насилию, очень даже обоснованно. Ты же сам так говорил, верно?

Похоже, теперь ему придется заплатить за каждое жестокое слово, когда-то брошенное в Гарри, подумал Северус.

– Когда я это говорил, то, если честно, ожидал сопротивления на каждом шагу, – признался он, понимая, что за подобными зловещими прогнозами стояли его собственные заблуждения. – Я полагал, что, если ты и согласишься пройти Cambiare Podentes, то окажешься чересчур самонадеянным и решишь, будто сможешь подчинить себе и мою магию. Дело в том, что мне хотелось заставить принять Podentes всерьез.

– Но ты же не лгал, правда? – все еще беспокойно настаивал Гарри. – Темная магия может повлиять на то, как ты со мной обращаешься.

- Я изучил зелья, которые необходимо сварить для проведения ритуала. И пришел к следующему выводу: худшее из того, что грозит мне после его принятия – это усиление чувства собственничества. Я проникнусь ощущением того, что ты принадлежишь мне.

– Ага, тебе. Чтобы делать со мной все, что тебе взбредет в голову.

– Чтобы защитить тебя, – наклонившись для очередного – на сей раз краткого – поцелуя, прошептал Северус. – Пойми, в этом и состояла изначальная цель Podentes. Представь, что ты очень слабый маг, ради чьего спасения был изобретен ритуал. Ты обращаешься к своему любовнику с просьбой провести обряд. До тех пор, пока в тебя не вольется сила, кто защитит тебя? Ты по-прежнему останешься слабым. Однако у мага-хозяина, которому ты всецело доверишься благодаря исполненному ритуалу, появятся магические и законные средства для твоей защиты.

Гарри задумчиво отодвинулся; его зеленые глаза потемнели.

– Какие магические средства?

– Телепатическая связь... – пожал плечами Северус. – Кажется, я уже упоминал, что литература предоставляет крайне ограниченное количество информации о заклинании.

– Ничто из вышесказанного не помешает тебе избить меня до полусмерти, или, не угоди я тебе – что, признайся, вполне вероятно – запустить в меня Crucio.

– Верно, – согласился Северус, понимая, как важна сейчас откровенность. – Однако не представляю, как подобные поступки с моей стороны помогут нам соединить силы, а ведь именно в этом – наша конечная цель. Неужели ты думаешь, что я забуду об этом при малейшем недовольстве?

– Когда как, – вздохнул Гарри. – Мне нелегко, но знаю, что ты пытаешься помочь, как и обещал после того... ну, того адского урока зельеварения.

– «Адского урока зельеварения», – повторил Северус, оживившийся, несмотря на чрезвычайную серьезность ситуации. Он больше не был профессором Гарри, и поэтому, возможно, теперь будет приемлемо улыбнуться в ответ на дерзкий комментарий. – Что ж, признаюсь, мне не следовало идти на поводу у мисс Грейнджер и пытаться тебя учить. Вероятно, мне вообще не стоило обучать тебя этому предмету. Ты очень красноречиво умолчал о том, что ты, я и зельеварение – взрывоопасное сочетание. Обещаю впредь не забывать об этом.

Гарри удивленно сузил глаза.

– Стало быть, высшее зельеварение ты изучать меня не заставишь?

– Откровенно говоря, узнав тебя поближе, сомневаюсь, что вообще смогу принудить тебя хоть к чему-нибудь. Я отлично понимаю, что такие, как ты, скажем так, не... идут в подмастерья.

Глаза Гарри заблестели от облегчения.

- Слава Мерлину! Я уж подумал, что мне придется целыми днями процеживать пюре из пиявок или помешивать всякую гадость – пятьдесят раз по часовой стрелке, пятьдесят раз – против... значит, не нужно? Честно? Это точно?

- Ты же знаешь, что я не вправе давать никаких гарантий, - возразил Снейп, чувствуя тяжкое бремя сковывающих его ограничений. – Равно как не могу давать обещаний о твоем имуществе, Гарри. Если семнадцатого числа, когда ты опустишься передо мной на колени, стремление принять рабство будет продиктовано лишь моим согласием на то или иное условие...

- Да-да, заклинание меня раскусит, - Гарри сел и принялся с излишней силой взбивать подушку. – Я должен сдаться безоговорочно.

- Именно так. Нужно настроить себя соответственно, чтобы быть готовым ко всему.

Откинувшись на подушку и глядя в каменный потолок, Гарри скорчил гримасу:

- Даже к зельям.

Сказано это было таким тоном, будто подобная перспектива пугала хуже смерти. Взяв руку Гарри в свою, Северус переплел их пальцы.

- Даже к зельям. Итак, возвращаясь к предыдущей теме нашей дискуссии. Я действительно очень хочу сделать Podentes приемлемым для тебя...

- Ну да, знаю. Ты обращаешься со мной лучше, чем я рассчитывал. Гораздо лучше.

Учитывая, как неумело он вел себя с Гарри поначалу, Северус мог только заключить, что юноша ожидал от него чего-то воистину ужасного. Зельевару не нравилось, что его поведение могло считаться приемлемым лишь в сравнении, например, с подходом к Podentes Люциуса Малфоя.

Вздохнув, Северус решил, наконец, отбросить заблуждения и предрассудки и относиться к Гарри как к Гарри. Не как к Джеймсу, или Мальчику-Котрый-Выжил. Не как к высокомерной знаменитости, ставящей себя выше правил.

Просто как… к Гарри.

А тот Гарри, которого он знал, нервничал.

- Учитывая твое беспокойство по поводу.... э... моего размера, у меня есть предложение.

Северус смутился под оценивающим взглядом Гарри и пожалел, что не может сейчас прочесть мысли юноши.

- Ну? Давай, предлагай, - наконец произнес тот.

- Думаю, ты не будешь так нервничать, если узнаешь на собственном опыте, на что это похоже, когда касаются именно этой части твоего тела.

- Кажется, ты имеешь в виду мою задницу? – Северус с тревогой отметил, что Гарри слегка посерел. – Что ты хочешь со мной сделать?

- Было бы проще показать тебе, - пробормотал Северус, которому вовсе не хотелось смущать юношу.

- А как же насчет пресловутой «пользы откровенного разговора»?

- Как угодно, - чуть улыбаясь, согласился Северус. – Я думал, что будет лучше начать с небольшой растяжки. Я воспользуюсь пальцами, чтобы ты привык к ощущениям, сопутствующим этому виду занятий любовью. Я не планировал приступать к ним до прохождения ритуала, однако ввиду твоей тревоги...

Забавно, что юношу охватил такой ужас – ведь, в конце концов, он сам попросил рассказать подробности.

- Ты собираешься засунуть пальцы мне в задницу? – нервно рассмеялся он.

- Это вполне общепринятый способ, чтобы начать. Сначала происходящее может показаться тебе... немного странным, но неприятным оно не будет...

- Северус, - захлебнулся Гарри . – Я... ты спятил ? Я волнуюсь о размере! Твой палец!..

- Пальцы – во множественном числе, - поправил Северус, приободренный тем, что Гарри готов продолжать разговор. Хороший знак, даже если тут не обошлось без расслабляющего действия эльфийского шампуня. – Да, верно, разница в диаметре все равно будет, но поверь мне, Гарри, ощутив мои пальцы внутри себя, ты лучше поймешь, как правильно расслабиться, чтобы приспособиться к более внушительному вторжению.

- Я даже не верю, что мы обсуждаем такое.

- Значит, ты против?

Гарри стремительно поднял голову.

- А мне что – позволено быть против?

- В конечном счете – нет, – нахмурился Северус. – Я не войду в тебя, не убедившись в твоей подготовленности, поэтому рано или поздно мы к этому придем. Но, если хочешь, мы можем подождать до проведения ритуала.

Он был уверен, что Гарри предпочтет повременить.

Вместо этого юноша, задумавшись, закусил губу.

- Хм. Не знаю. То есть... могу я об этом подумать?

Северус коротко кивнул; затем, решив, что разговоров на вечер достаточно, притянул юношу к себе и постарался наглядно убедить его в том, что, несмотря на пока еще неосвоенные области секса, они уже стали настоящими любовниками. Гарри больше не кусался, но, возможно, лишь потому, что Северус перестал применять Sensatus. Верно, юноша еще сдерживался... но Северус чувствовал, что долго это не продлится.

Гарри явно задыхался от возбуждения, когда, закрыв рукой лицо, кончил, наполняя приглушенными стонами холодный воздух подземелий. Северус уткнулся в затылок юноши, обхватив его поперек груди одной рукой и не прекращая ласкать другой – до тех пор, пока из члена Гарри не вытекла последняя капля удовольствия.

Уже после он прижал юношу к себе, приникнув обнаженной кожей к его ягодицам. Тот не возражал, нежась в послеоргазменной дымке. И даже после того, как она рассеялась, не отстранился. Нет, он не уснул в объятьях Северуса, но до этого было рукой подать.

Однако у самого Северуса сна не было ни в одном глазу.

Он был охвачен агонией, хотя заблаговременно принятое зелье сделало физическое проявление его нужд невозможным. Однако болезненное возбуждение не утихало, и он, будучи искусным зельеваром, знал, что зелье сработало верно, а остальное было лишь побочным эффектом его эмоций. Понимание не приносило облегчения. Он испытывал боль, потребность, и жаждал дать ей волю, рывком перевернуть юношу на спину, накрыть его собой и целовать до тех пор, пока он не станет умолять Северуса овладеть им...

Вместо этого он просто обнимал Гарри, позволяя тому расслабиться, слушая, как выравнивается его дыхание. Затем осторожно, чтобы не потревожить юношу, пошевелился и, поднеся липкую руку к лицу, вдыхая запах Гарри, лизнул пальцы, чтобы попробовать на вкус его сперму...

Это оказалось ошибкой; Северус издал низкий, глубокий гортанный стон, жаждая большего. Стремясь ко всему, что мог предложить ему Гарри.

Зельевар раздраженно вскочил с кровати и, не одеваясь, прошел к столу. Там в одном из ящиков, хранилось зелье, нейтрализующее притупляющий эффект того, которое он пил последние нескольких недель. «Всему есть предел», - мрачно думал он, глотая жидкость и чувствуя, как его захлестывает магия, отменяя воздействие предыдущего зелья. Его член тут же встал, и это было восхитительным ощущением после столь долго подавляемого желания.

Только когда с кровати раздался негромкий звук, он осознал, что стоит тут совершенно голым и, вероятно, представляет собой странное зрелище, особенно в свете тревог Гарри о его, Северуса, размере.

Но оказалось, что Гарри не проснулся, а просто покрутился в кровати и поглубже зарылся в одеяло.

Не теряя ни минуты, Северус направился в душ, где мог бы не стесняясь и не спеша довести себя до оргазма. Вот только спокойствия в его действиях было мало. Они были страстными, яростными и отчаянными – именно так он желал Гарри. Кончил Северус всего за минуту, словно это он был озабоченным, не владеющим собой восемнадцатилетним подростком.

Обернув полотенце вокруг бедер, он прошел в спальню.

Гарри Поттер спал в его постели – так глубоко, что Северусу стало жаль будить мальчишку. Ему хотелось, чтобы юноша и дальше оставался там, внезапно понял зельевар. В этом просто было нечто... нечто правильное, словно так и должно было быть. Гарри был его любовником. Гарри принадлежал ему.

И тут Северус понял, что не нуждается в помощи зелья, чтобы испытать собственнические чувства по отношению к Гарри Поттеру.

И все же в данной ситуации его растущее влечение к юноше было неважным. Гарри не мог ночевать здесь – по крайней мере, не сейчас, пока его приятели все еще проживали в Гриффиндорской башне.

Разбудив Гарри, Северус отправил сонного юношу туда, где тому надлежало спать, затем улегся в постель, считая дни, оставшиеся до семнадцатого числа.

Глава 26

Суббота, 6 июня 1998, 8:11

- Что скажешь о предложении поиграть в квиддич после завтрака? – потянувшись за второй лепешкой, спросил Рон. – Соглашайся, Гарри!

Гарри допил сок и только потом ответил:

- Нет, не смогу.

Губы Рона растянулись в улыбке.

- Конечно, сможешь. Просто пригласи ее посмотреть. Ты же знаешь, что мы ждем не дождемся с ней познакомиться, правда?

Гарри едва не поморщился – его давно уже раздражали беспрестанные намеки Рона о таинственной подружке, однако Гарри предпочитал держать друга в неведении. Поэтому он даже не стал оправдываться.

- Извини, приятель, у меня дела.

- Но семестр почти закончился! Что у тебя могут быть за дела? – возмутился Рон и заискивающе добавил: – Ну же, она может сесть рядом с Гермионой, которая поклянется говорить о тебе только хорошее, по рукам?

Нет.

- Сегодня нелетная погода.

- Ты спятил? На улице отличная погода! – Явно сдавшись, Рон предложил: – А как насчет пикника на троих?

- Рональд, не рано ли планировать обед, когда еще не сьел завтрак? – демонстративно вздохнула Гермиона.

- Но мы почти не видим Гарри, а это наши последние выходные в школе...

- Да, знаю - мне ни на что не хватает времени, – прервал Гарри. – Но сегодня утром я должен позаниматься. Перед ТРИТОНом по зельям. Понимаешь, Дамблдор все-таки сумел добиться у министерства, чтобы мне разрешили пересдать экзамен. Вот я и зубрю. Гермиона, ты поможешь? Рон, присоединяйся!

Рон едва не поперхнулся.

- Издеваешься? С экзаменами я покончил, благодарю покорно. И потом – зелья? Я же не зря бросил их два года тому назад. – И примирительно добавил: – Я бы и рад помочь, пусть даже в субботу, но толку от меня никакого. Если ты действительно хочешь сдать экзамен, то помощника лучше Гермионы тебе не найти.

- Знаю. – Гарри доел омлет и отодвинул тарелку. – Иди себе, играй в квиддич. Я бы отдал все, что угодно, лишь бы отправиться с тобой; как же мне все-таки будет не хватать азарта погони за снитчем, – вздохнул он, размышляя о том, что имел в виду Снейп, когда говорил «от квиддича есть своя польза» и «уж не думал ли ты, будто я запрещу тебе играть в квиддич?». Да, черт подери, он был уверен, что играть Снейп ему запретит. Именно так Гарри и думал – что бы там ни говорил зельевар.

И ко всему тому, он будет вынужден отдать свой «Всплох».

Впрочем, возможно, Снейп время от времени позволит ему пользоваться метлой. Если Гарри постарается и окажется покладистым рабом, а это... это... тьфу!

- А я по-прежнему считаю, что тебе прямая дорога в профессиональный квиддич, Гарри. – Рон намазывал толстый слой масла на остаток своей лепешки. – Да за тебя любая команда душу продаст...

Гарри сердито взглянул на приятеля.

- Потому что ты всегда ловишь снитч, – широко улыбнулся тот. – Знаю, знаю, твое имя тоже кое-чего стоит, но все, что я хотел сказать – в спорте важнее всего победа, так что, конечно, если тебя и оторвут с руками и ногами, то только поэтому.

Успокоившись, Гарри пожал плечами:

- Я бы с радостью продолжал играть, но это невозможно. Я превращусь в живую мишень. Хогвартс, конечно, отлично защищен, но представь, сколько нужно будет предосторожностей, чтобы оградить от Упивающихся профессиональный стадион!

- Это да, – посочувствовал Рон. – И потом, стать ловцом в такое время, когда каждый аврор на счету, было бы просто несерьезно. Так что иди, занимайся с Гермионой и готовься к своему экзамену. Уверен, в этот раз у тебя все получится.

У Гарри защемило в груди, но он заставил себя не обращать на это внимания. Карьера аврора отныне была ему недоступна, вот и все. Нет смысла проливать слезы над тем, что уже нельзя изменить...

- Ну что, пойдем? – спросил он Гермиону, отодвигая стул, чтобы встать.

Та схватила с блюда персик, кивнула и вышла из Большого зала, едва не подпрыгивая от радости.

- Отличные новости о ТРИТОНе, Гарри! Я даже не знала, что министерство позволяет пересдачу...

Гарри отвел ее подальше от центрального коридора и прошептал на ухо:

- Да не позволяет оно! То есть мне об этом ничего не известно. Я просто сказал так, чтобы остаться с тобой наедине. Нам нужно поговорить.

Гермиона подняла брови, в ее взгляде промелькнуло понимание.

- Ох. Полагаю, о том, что мы договорились обсуждать все, ничего не утаивая...

«Ты можешь говорить со мной о чем угодно, Гарри…»

Гарри вздохнул. Ему ужасно, ужасно не хотелось обсуждать это с ней. Но он нуждался в совете – куда еще за ним можно было пойти? К кому обратиться – к человеку, который годился ему в его пра-пра-пра-пра-дедушки? К привидению? Или, того хуже, к мужчине, чьей собственностью он станет через неделю?

У него оставалась только Гермиона.

- Вот именно, все, – эхом отозвался он, и это слово будто повисло между ними в воздухе. – Пойдем-ка снова к большому утесу у озера.

Суббота, 6 июня 1998, 8:37

- Рон был прав. На улице действительно хорошо, – вытянув ноги, заметила Гермиона. Сбросив туфли, она пошевелила пальцами в густой траве. – Жаль, с пикником ничего не вышло.

Гарри поморщился и уселся рядом по-турецки.

- Да уж. Но в десять я встречаюсь со Снейпом.

- Конечно... как у вас вообще дела?

То, с какой легкостью она об этом заговорила, было невыносимо. Гарри с усилием сглотнул, чтобы не выпалить, в каком... смятении он находится. Северус Снейп был ужасным человеком; об этом Гарри было известно. Даже получше остальных. Однако в последнее время зельевар был не так уж и ужасен, отчего Гарри казалось, будто он теряет равновесие и тонет в зыбучих песках. Не меньше прочего пугало и то, что ему действительно начинало нравиться все, что Снейп умел в постели.

Это все физиология, успокаивал он себя.

- Кажется, все нормально, – не зная, с чего начать, произнес он. – То есть с тех пор, как он снова позволил мне общаться с тобой, Снейп сделался каким-то... ну, спокойным. Оказалось, он решил, что я.... что я менял подружек, как перчатки. Думал, что я уже не только целовался с девушками, но и... ну, ты меня поняла.

Гермиона негромко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

- А. Неужели, по-твоему, он действительно поверил, что... ну, что мы с тобой?.. Помнишь, Снейп застал нас в коридоре после того, как мы поговорили с Бинсом о ритуале, а на следующий день в классе наговорил нам гадостей.

- Поверил, не сомневайся. Поначалу я тоже думал, что он был мерзавцем потому, что таким родился. – Гарри улегся на траву и стал наблюдать за плывущими облаками. – Как выяснилось, он в самом деле навоображал себе невесть что. В общем, после того как все прояснилось, дела у нас пошли немного лучше.

- Он, что, думал, что ты - местный Казанова? – возмутилась Гермиона. Она снова улеглась на траву и повернулась лицом к Гарри. – Ты же ни с кем не встречался после Чо. Я бы еще поняла, если бы Снейп не замечал, что вокруг него происходит. Но он же такой наблюдательный! Обязан быть наблюдательным, учитывая его...

- Тише ты! – зашипел Гарри, пока она не успела высказаться о шпионской деятельности зельевара вслух. – Я, конечно, применил сильнейшие из известных мне изолирующих чар, но...

- Ой, и правда. Только все равно меня поражает, как Снейп мог принять тебя за... опытного в этих вопросах человека, но кто знает, может, в нашем возрасте он сам был таким...

Они немного помолчали. Гарри наблюдал за плывущими облаками и пытался ни о чем не думать. Потому что думать – это означало гадать, как ненавязчиво упомянуть об использовании пальцев в беседе с Гермионой, а обсуждать такое было невозможно, верно? В любом случае, решение он должен был принять сам. Да и не захочет Гермиона рассуждать о такой мерзости...

- Гарри, - ее тихий голос размышления прервал; он заметил, что девушка включила Tempus. В воздухе над их головами парили полупрозрачные туманные цифры, пока она не развеяла их рукой. – Уже полдесятого. Ты хотел обсудить... э... что-то?

- Хотел, но... мне как-то неловко.

Гермиона улыбнулась.

- Ну конечно. Ты, главное, не стесняйся – неважно, о чем речь. Я же не зря говорила, что ты можешь обсуждать со мной все, что угодно. Моя семья очень либеральна в этом смысле. Например, мама объяснила мне, откуда берутся дети, когда мне было шесть. А один из моих кузенов – гей, и мы с ним очень дружны. Вот видишь, Гарри, ты можешь быть со мной предельно откровенным.

Гарри напрягся.

- Ты что, намекаешь, что я гей, Гермиона? Потому что это не так. Как ты вообще могла такое подумать? Лишь потому, что за мной не бегает толпа и без покоренных девиц?

- Нет, Гарри, я так вовсе не думаю! – воскликнула Гермиона. – Просто... пойми, что бы ни произошло, ты не сможешь меня шокировать. Понимаешь?

- Понимаю, - отозвался Гарри.

Несмотря ни на что, ему все еще было горько и обидно. Там где он рос, говорить о сексе просто так было не принято. Но ему не хотелось вдаваться в подробности. Зная Гермиону, она начнет расспрашивать, откуда он столько знает, а услыхав, что информация почерпнута из желтой прессы и журналов, возможно, захочет заново сама ему все объяснить.

- Послушай, может, я ошибся. Не думаю, что смогу говорить об этом...

Однако Гермиона не собиралась отступать.

- Ну же, Гарри! Все ты можешь. Вот что я тебе предложу... почему бы тебе не закрыть глаза, сделать глубокий вдох, а на выдохе выпалить то, что ты хотел сказать. Не пытайся составлять связные предложения или гадать, какой окажется моя реакция. Просто... выпали это.

- Я...

- Не думай, - посоветовала девушка. – Ну же! Глубокий вдох.

И Гарри попробовал. Зажмурился и постарался ни о чем не думать, пусть это не было настоящей оклюменцией. Глубочайший вдох, затем, на выдохе, он открыл рот и попытался выпалить преследовавшие его мысли.

Но сорвавшиеся с языка слова удивили даже его самого.

- Снейп утверждает, что мы – любовники... – услышал себя Гарри. Юноша застонал и перевернулся на живот, чтобы спрятать лицо в ладонях. – Ох, я же вовсе не об этом хотел с тобой поговорить, Гермиона...

- Хм, ну, вероятно, это тоже тебя тревожит, иначе не вертелось бы на языке.

Шокированной девушка вовсе не выглядела. Мельком взглянув на нее, Гарри решил, что ужаса на ее лице тоже не было. Он ценил выдержку подруги, хотя и не понимал, как ей удается сохранить беззаботность.

- Значит... ну... – Гарри снова глубоко вдохнул и начал заново, хотя в этот раз не применил метод скороговорки: – Как он вообще мог предположить такое? Это же просто нелепо! Мы не любовники, честно!

Гермиона нахмурилась.

- Может, Снейп сказал это, надеясь, что ты сам начнешь думать именно так? В синопсисе говорится, что ритуал предназначен для любовников, вот он и считает, что будет лучше, если ты будешь воспринимать его в таком свете?

Гарри задумался, слыша в памяти этот глубокий, бархатный голос, вновь ощущая задевшую его плечо прядь волос, когда Снейп наклонился к нему и произнес: «И то, что ты кончаешь так остро и сладко, что оставляешь на мне метку...» Поежившись от воспоминаний, Гарри резко сел и принялся растирать озябшие руки.

– Держу пари, он говорил это всерьез.

Гермиона окинула юношу явно сочувствующим взглядом.

- Ты уверен, что он не манипулирует тобой? Он ведь слизеринец, Гарри. Ты вполне можешь этого не замечать.

- Да нет, все совсем не так, – вздохнул Гарри. – Сказать по правде, он очень часто ко мне прикасается, и .. ну, он очень искусен, Гермиона. – Юноша подумал, не упомянуть ли о Sensatus, но решил, что тогда создастся впечатление, будто он во всем винит заклинание. А он был не настолько малодушен. Он мог взглянуть в лицо определяющим его жизнь обстоятельствам, хоть и заливался краской, признаваясь: – Я бы никогда не подумал... но, так или иначе, он до меня дотрагивается, и я не могу сдержать... определенную реакцию. Видишь ли, я всегда полагал, что Снейп презирет меня за отсутствие самоконтроля. Но, э... прошлой ночью он сказал, что ему это нравится. И знаешь, что? Это было вовсе не ехидство, как если бы он имел в виду, что теперь у него прибавилось оснований считать меня идиотом. Он действительно думает, что это... ну, возбуждает, что ли. Хотя я понимаю, как в это трудно поверить...

Гермиона прикрыла открытый рот ладонью, но продолжала смотреть на юношу широко распахнутыми глазами. Впрочем, вскоре ее взгляд стал сердитым .

- «Трудно поверить»? Можно подумать, что ты – какой-нибудь Квазимодо!

- Кто-кто?

Гарри... – Гермиона глубоко вдохнула, заставляя Гарри спросить себя – уж не собирается ли она тоже бездумно выпалить то, что ее беспокоит. Но девушка заговорила, прекрасно владея собой: – Знаешь, ты очень симпатичный. Ну, послушай: раньше я не спрашивала, потому что не была уверена, захочешь ли ты обсуждать это, но по твоим словам выходит, что Снейпу нравятся мужчины, верно? – Она даже не ждала ответа. – Значит, никаких манипуляций. Ты – привлекательный юноша, он к тебе прикасается, а ты реагируешь. Ну разумеется, его это возбуждает!

- Ну да, – глухо отозвался Гарри. Слова будто застряли у него в горле. – Наверное, это потому, что я... ну, мужского пола. Мы никогда не слышали о том, чтобы Снейп с кем-то встречался, вот и решили, будто у него нет личной жизни, а если есть, то только летом. А теперь он, наверное, до того озабочен, что сейчас ему покажется привлекательным даже Крэбб. Погоди, я не так выразился. Я имел в виду, что влечет его не ко мне. Ему бы подошел кто угодно, главное, чтоб причиндалы были на месте. – Такое объяснение казалось весьма логичным, и после этого вывода Гарри стало гораздо проще думать о вчерашних чувственных заявлениях Снейпа. В конце концов, тот наслаждался его оргазмами, а не самим Гарри. Значит, все было в порядке. Просто Снейпа привлекала мужская анатомия.

- Гарри, а по-моему, ты ему нравишься. И это хорошо, учитывая, что тебе с ним жить, верно? Гораздо лучше, чем если бы он тебя ненавидел.

- Он все еще меня ненавидит, – возразил Гарри.

- Гарри, он зовет тебя любовником...

- Он не меня назвал своим любовником, а сказал, что мы стали любовниками, – взвился Гарри. – Да и вообще, он все неверно понял. Какие из нас, в задницу, любовники! В буквальном смысле. Думаю, что я заметил бы, перейди мы этот рубеж.

Приподнявшись на локте, Гермиона задумчиво помолчала.

- Но, кажется, сам Снейп считает вас любовниками, Гарри.

- Ну да, – нахмурился Гарри. – Он посоветовал мне заглянуть в толковый словарь...

- Возможно, он прав, – спокойно прервала его Гермиона, отведя с лица волосы и усаживаясь к нему лицом.

- Я тебя умоляю. Ну, какие мы любовники, если никогда не занимались сексом?

- А что такое секс? – подняла брови Гермиона, и Гарри покраснел и отвернулся. – Вы явно занимались чем-то, что – по его мнению – подходит под это определение, Гарри. Послушай, примени обычную логику. Разве секс между мужчиной и женщиной – это только совокупление?

- Ну... да, – протянул Гарри, качая головой, словно удивляясь идиотскому вопросу.

- В самом деле? – продолжала Гермиона. – Значит, если я не могу забеременеть в процессе, значит это не секс?

- Э... ну, наверное, существуют и другие способы...

«Много других способов», – услышал Гарри тот самый глубокий голос.

- Значит, по его мнению, одним из них вы и воспользовались, – пожала плечами Гермиона. – Даже не понимаю, почему его слова так тебя задевают. Это просто его образ мышления. Ты же не обязан соглашаться. Кроме того, мне не показалось, что он хотел этим тебя обидеть. Нет, серьезно, мне я думаю, он, наоборот, хочет помочь тебе свыкнуться с обстоятельствами. По-моему, это лучше альтернативы.

- Какая же ты бессердечная! – сердито воскликнул Гарри. – «Лучше альтернативы». У твоей семьи такие широкие взгляды? Потому что до тебя, кажется, не доходит, во что я влип! Вместе с ним! До конца своей гребаной жизни! Это же ... мерзко, Гермиона! И отвратительно! И...

Внезапно мягкие ладони девушки накрыли его собственные, сжимая их.

- Ох, Гарри. Ты действительно так считаешь?

- А то! – рявкнул он, выдергивая руку. – Кто бы на моем месте так не думал?

- Мой кузен - гей, например. И его друзья. И любой мужчина-гей в...

- Заткнись, – сказал Гарри. – Ты что, оглохла? Я не гей!

- Не нужно кричать, – поморщилась Гермиона.

- Я не кричал!

- И сейчас тоже не кричишь?

Тихий голос девушки помог Гарри взять себя в руки. Она ничем не заслужила его нападок.

- Послушай, мне плевать, сколько там у тебя кузенов геев. Большинство мужчин не считают, что это в порядке вещей... неважно, ты просто не понимаешь.

- Я понимаю, – тихо отозвалась Гермиона. – То есть теперь понимаю. Я не знала, что ты думал... Послушай, Гарри. Мой кузен много рассказывал мне о своих партнерах, что они делают, и это вовсе не так ужасно, как ты думаешь. По-моему, твои родственники были немного... ну, ограничены в этом смысле, но...

Она замолчала, заметив недоверчивый взгляд Гарри.

- Неважно. А важно, Гарри, вот что. Я твой друг. А теперь – как бы поступил настоящий друг в подобной ситуации, если бы ты действительно влип? Пожалел тебя? Не думаю, что тебе это нужно.

Гарри отодвинулся.

- Что же, по-твоему, мне нужно?

- Чтобы тебя выслушали.

- Нет, мне нужен совет, – признался Гарри, собираясь с духом. Погибать, так с музыкой, решил он, все равно он уже наболтал больше, чем нужно. – Я очень нервничаю насчет того, как мы с ним будем заниматься сексом. То есть настоящим сексом.

- Любой бы нервничал на твоем месте, – согласилась Гермиона.

- Ну да, конечно. Но дело не только в нервах. Его... о Мерлин! – Гарри сглотнул и выдавил: – Глядя на него, ты бы ни за что не поверила, что под этими одеждами прячутся такие огромные части тела, Гермиона. Особенно одна, конкретная часть.

Несмотря на свои чрезмерно широкие взгляды и либеральное воспитание, при этих словах девушка покраснела. Ну наконец-то, подумал Гарри. Ее реакция почему-то приободрила его, и он продолжил:

– Так вот, я нервничаю, потому что боюсь, что он мне что-нибудь повредит, когда... – прокашлявшись, Гарри начал снова: – То есть я, конечно, не думаю, что он собирается намеренно причинить мне боль, но он у него такой большой, что, мне кажется, это все равно может произойти, Гермиона. Но я все равно не откажусь, потому что особого выбора нет. Либо это, либо смерть. Но я чертовски нервничаю. Раньше я так не переживал. То есть переживал, конечно, но когда его увидел, то почувствовал себя во сто крат хуже.

- Ох, Гарри! – Гермиона накрыла его ладонь своей. – Как тебе, должно быть, ужасно.

- Да. – Гарри опустил руку на ее пальцы и какое-то время просто сидел, не шевелясь, и радовался, что у него есть такая подруга. Он действительно мог обсуждать с ней все, что угодно.

- И ты хотел посоветоваться?

Ах да, в самом деле. Ему было так приятно с кем-то поговорить, что он совершенно забыл об этом.

- Ну, дело вот в чем. Я сказал Снейпу, что ему лучше держать при себе целебное зелье – ну, на потом, а он завел песню о том, что не собирается... э... причинять мне вред, но я ему не поверил. И тогда он предложил кое-что попробовать, ну... чтобы поумерить мою тревогу. По сути, это подготовка.

- Подготовка?

- Предварительная подготовка. Он говорит, что так принято, и нам все равно придется это делать позже... – Гарри отвернулся и снова попытался скороговоркой протараторить непроизносимое: – Растянуть меня, чтобы он поместился. С использованием его... – прокашлявшись, Гарри растопырил пальцы.

- А. Ясно. – Кудряшки Гермионы колыхнулись, когда она кивнула и взглянула на другую его руку, все еще крепко сжимавшую ее собственную. – Я понимаю, о чем ты.

Гарри очень на это надеялся. Невзирая на рекомендованный Гермионой метод бездумного выпаливания, в большие подробности он вдаваться не мог. Достаточно того, что он обсуждал это с самим Снейпом. Он был убежден, что не смог бы произнести перед девушкой – во всяком случае, не прямо в лицо – что допускал возможность впустить длинные пальцы Снейпа к себе в задницу.

Подруга долго молчала, а затем сказала:

- Так какой тебе нужен совет, Гарри?

- Я никак не решу, позволить ему это или нет!

Гарри заметил, что девушка оцепенела.

- Тебе в самом деле предоставили выбор?

- Ну, во всяком случае, сейчас. Как я уже говорил, он дал мне понять, что позже у меня просто не будет выхода, а предлагаемый им способ поможет удостовериться, что у меня там ничего не повредится. Но это уже после ритуала. Он сказал, что подождет, если я предпочитаю отложить это на потом. – Гарри со вздохом выпустил ее ладонь и стал вырывать клочки травы. – Так что ты думаешь?

Гермиона наклонилась к нему, заправив прядь волос за ухо.

- Как ты считаешь, Снейп... хм, ну, скажем так… Ты же говорил, что он знает толк в сексе, верно?

- Гермиона!

- Ну, ты же сказал, что он умеет вызывать в тебе нужные реакции, – оправдываясь, продолжила она. – И я подумала, что он, видимо, опытен в вопросах занятий любовью. Ну, с мужчинами. Правильно?

- Правильно, - снова неохотно согласился Гарри. Впрочем, он прекрасно понимал – Гермиона вовсе не пыталась его смутить, а лишь высказывала свою точку зрения. Но как-то не очень внятно. Словно заметив его расположение духа, девушка притихла. Э, нет, так не пойдет. – Продолжай.

- Я просто подумала: раз уж он действительно такой опытный, значит, и подготовку предложил не от нечего делать, а чтобы рассеять твое беспокойство. То есть, если он считает ее полезной, то я склонна ему верить. С другой стороны, речь ведь идет о Снейпе, а ему подтасовать факты ничего не стоит. Хм...

Гарри выдохнул через нос.

- Снейпу нет смысла доводить меня до нервного срыва, а, солгав об этом, именно такой реакции он и добьется. Так что... ты права, он, наверное, хочет меня успокоить.

- Тогда почему тебя это пугает?..

И снова Гарри уставился на девушку, широко раскрыв глаза. Его не переставало удивлять, какую поразительную недогадливость иногда проявляла умница Гермиона.

- Ты что! Это же мерзко!

- А, – улыбнулась та, но, как показалось Гарри, несколько принужденно. – Ясно.

- Кроме того, – добавил Гарри, – идея не кажется мне такой уж гениальной. В конце концов это – моя задница, по крайней мере еще целую неделю. Это потом уже придется отдать ее в его распоряжение.

- Извини...

Гарри подбросил в воздух только что сорванные травинки и посмотрел, как те опадают на волосы Гермионы.

– Да нет, ты была права. От сочувствие пользы мало. Просто будь другом и скажи, что ты думаешь.

Она стряхнула с себя траву и ответила:

- Хм. Много чего, между прочим.

- Должно быть, ты издеваешься. Гермиона Грейнджер много думает – ха-ха. Ты еще скажи, что способна держать в голове несколько мыслей одновременно.

- Да ну тебя, – фыркнула та, шутливо шлепнув его по руке. – Вот что я думаю. Поведение Снейпа мне кажется... ну, почти порядочным. В смысле, для Снейпа. Разумеется, нельзя забывать о том инциденте с рубашкой, о том, как он потребовал ключ от твоей гринготтской ячейки и как мы были вынуждены обмениваться записками. Бесспорно, были случаи, когда он вел себя очень низко. Тоже мне, новость. Однако теперь он предоставляет тебе выбор: приступать к этому или нет? Неужели такая мысль тебя не обнадеживает?

Гарри кивнул и смахнул застрявшую у нее в волосах травинку.

Нахмурившаяся Гермиона рассеянно оттолкнула его руку.

- Это твой шанс еще до ритуала оценить здравость его суждений. Я хочу сказать – по поводу секса, – помолчав, она пожала плечами. – Ты же знаешь, как важно для меня быть заранее осведомленной. Обо всем. Но мне кажется, это его предложение связано с утверждением, что ты – его любовник... потому он и пытается вести себя с тобой как с таковым.

Тут уж Гарри не смог сдержать усмешки.

- И откуда тебе известно, как Северус Снейп обращается со своими любовниками?

- Ну я, кажется, в состоянии представить себе его обращение с рабом, Гарри. Это... ну, было бы совсем иначе.

- Ну да, возможно, – Гарри ненадолго задумался и покачал головой. – Он... я бы сказал, непредсказуемый. Но мне плевать на его слова: никакие мы не любовники.

- По-моему, в том, что касается секса, твое мнение расходится с мнением Снейпа.

- Ты имеешь в виду, что он на двадцать лет старше и намного опытней?

Теперь настал черед Гермионы изумленно глазеть на Гарри.

- Нет, я имею в виду, что его привлекают мужчины!

Гарри нахмурился.

- Ну это же... это же просто анатомия, верно? Вводим планку А в прорезь В вместо прорези Б.

- О, я думаю, тут все гораздо сложнее. Если хочешь, я могла бы... э... подобрать тебе пару книг в Лондоне. Из книжного магазина «Блэкуэлс». Кажется, мой кузен покупал там книги. Или, хочешь, я поищу в магическом книжном? Что-нибудь, более подходящее к твоей ситуации?

- Да не желаю я об этом читать; хватает и того, что мне придется это делать, – вздохнул Гарри. Как ни странно, он предпочитал получать информацию от самого Снейпа. Исследование на темуэтого было бы равносильно признанию в желании этим заниматься. – Так ты полагаешь, мне лучше согласиться на... э... подготовку. Это и есть твой совет?

- По-моему, это будет благоразумно, - подтвердила Гермиона. – К тому же, судя по твоим словам, на компетенцию Снейпа можно положиться. Но решать все же тебе, Гарри. – Она покачала головой. – Как бы я хотела убедить тебя, что это вовсе не отвратительно. Я уверена, что нет. Но... наверное, тут важны лишь твои чувства.

Гарри кивнул. Гермиона действительно проявила себя настоящим другом.

- Послушай, я уже опаздываю, – сообщил юноша, вскочив на ноги и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. Впрочем, даже когда Гермиона встала на ноги, ее ладони он не выпустил. – Вот еще что: свидетели для ритуала. Мне нужно было выбрать одного, и знай, что я люблю тебя и достаточно доверяю для того, чтобы ты там присутствовала.

- Ох, Гарри. Я... мне будет нелегко наблюдать за тем, что с тобой произойдет, но если я тебе нужна, то...

- Нет, погоди. Я хотел сказать, что подумал о тебе, но решил, что гораздо благоразумнее было бы пригласить отца Рона. Понимаешь, он сможет лично заполнить для меня министерские бланки, и документы не попадут в руки каком-нибудь клерку, который свалится со стула, прочитав фразу: «Гарри Поттер, раб». Поэтому свидетелем и будет мистер Уизли – если, конечно, согласится. Он прибудет завтра, чтобы обсудить со мной этот вопрос. Но не говори о его визите Рону, ладно? Ты же знаешь...

Гермиона задумчиво кивнула.

- Рон, конечно, рано или поздно обо всем узнает. Но... ты прав, сейчас лучше ни о чем ему не рассказывать. Вряд ли он проявит понимание. А у тебя и так забот по горло, – освободив ладонь, Гермиона жестом напомнила ему о звуконепроницаемых чарах.

Гарри вытащил палочку, чтобы отменить их, и замер.

- Ты... тебе нечего сказать по поводу моего выбора на роль свидетеля?

- Ну, я же не настолько инфантильна, чтобы обидеться, - вздернула подбородок Гермиона.

Гарри казалось, что он не чувствовал себя таким умиротворенным уже целую вечность, хотя ему по-прежнему было необходимо сделать выбор. Он улыбнулся.

- Может, оно и к лучшему. Мне ведь нужно испытать удовольствие при свидетелях, помнишь? И мне вовсе не улыбается, чтобы ты наблюдала за тем, как Снейп целует меня, а я возбуждаюсь...

- Гарри!

- Сама же говорила, что я могу обсуждать с тобой «все что угодно», - искоса взглянув на девушку, озорно напомнил Гарри. – Успокойся. Нет, честно, с этим я уже свыкся.

Гермиона нерешительно потопталась на месте.

- А. Ну, это хорошо...

- Да, наверно. По крайней мере, мне не нужно будет полностью раздеваться; видимо, свидетели не обязаны остаться до самого конца, ну, если ты понимаешь, о чем я...

- Ох, теперь ты просто пытаешься вогнать меня в краску, - смеясь, обвинила Гермиона. – И не мечтай.

- Мне просто приятно, что я могу обсуждать с кем-то «все, что угодно», - снова улыбнулся Гарри. – Хотя признаюсь, что дразнить тебя тоже забавно.

Гермиона снова шлепнула его по руке. На этот раз гораздо сильнее.

- Эй, я же не виноват, что ты тормозишь!

- Помолчи, Гарри, - сердито взглянула на него Гермиона.

Все еще улыбаясь, он отменил чары, но, как только звукозащитные стены упали, выражение его лица стало серьезным.

- Вот мы все и обсудили, - вздохнул он. – Теперь мне осталось лишь сделать выбор. Ну, что ж. С этим, вероятно, ничего не поделаешь. Постарайся, чтобы Рон не увидел тебя в ближайшие пару часов. А потом - скажешь ему, что я продолжаю заниматься самостоятельно?

- Обещаю обо всем позаботиться, – все еще хмурясь, Гермиона снова активировала Tempus. – Тебе пора.

- Ага. - Гарри наклонился к ней, быстро обнял и бегом бросился к замку.

Суббота 6 июня 1998, 10:05

В подземелья Гарри прибыл с опозданием, но на этот раз замечания ему Снейп не сделал. Отложив в сторону пожелтевшие свитки пергамента, он встал и, нахмурившись, наблюдал, как Гарри отряхивает от сажи голые руки.

Приняв сосредоточенное выражение лица зельевара за желание получить немедленный ответ об использовании пальцев, Гарри невольно занервничал. Что он мог ответить? Сама мысль об этом вызывала тошноту. Возможно, во время обсуждения с Гермионой – там, у озера – ситуация не казалась настолько реальной. Здесь же, во мраке подземелий, под пронзительно-любопытным взглядом Снейпа, от действительности было некуда деться.

Гарри мельком взглянул на пресловутые пальцы и вздрогнул, заметив, что они совершенно не запятнаны зельями. Почему-то он всегда был уверен в обратном, хотя и не мог припомнить, когда видел пятна на руках зельевара. Обычно те выглядели лоснящимися, но виной тому была защитная пленка из особого бальзама, предохраняющая кожу от ядовитых испарений, верно? И вообще, в последнее время Снейп вовсе не выглядел неухоженным. «Иначе я чувствовал бы это, – краснея до ушей, подумал Гарри. – Каждый раз, когда он ко мне прикасается»...

- Ты мог бы соизволить ответить на мои вопросы!

Моргнув, Гарри пришел в себя – оказывается, уже некоторое он время стоял, уставившись на руки Снейпа. Юноша вздрогнул.

- Э, извини. Ты что-то сказал?

Зельевар напрягся и еще сильнее прищурил глаза.

- Я много чего сказал. Ты хорошо себя чувствуешь?

- Да, нормально, – ответил Гарри и тут же пожалел об этом. Может, скажись он больным, Снейп дал бы ему больше времени на то, чтобы решить, что же делать с пальцами... Нет, это просто глупо. Если он собирался согласиться на все, разумнее было бы поскорей покончить с этим, верно? Разумеется, по сути это означало, что и выбора у него никакого нет: по словам Снейпа, ему все равно рано или поздно придется ознакомить свою задницу с этими пальцами.

Неожиданно Гарри действительно затошнило.

- Мне просто... я не знаю, что тебе сказать, – сглотнув, произнес юноша.

Словно с укором Снейп покачал головой.

- Вряд ли ты в ответе за то, что тебе никогда не объясняли подобное, – Гарри не понял, о чем идет речь, пока зельевар не продолжил: - Полагаю, твои не терпящие магии родственники никогда не обсуждали твоих родителей?

Вспомнив наставления директора о пользе открытых, честных отношений, Гарри кивнул.

- Да при чем тут?..

- Аллергены? А вот при чем. Из тех крупиц информации, которые мне удалось раздобыть, у твоих родителей не было аллергий, но... – зельевар пожал плечами.

Гарри моргнул.

- Но какое тебе дело до их аллергий?

- Ты действительно ничего не слышал. О чем, по-твоему, мы говорили?

- Э...

- Почему ты постоянно так краснеешь? – приблизившись, зельевар провел пальцем по щеке юноши. – Это началось вскоре после того, как мы вступили в интимные отношения. Мне, конечно, нетрудно догадаться о причине, но, Гарри, ты же сам сказал, что твоя физическая реакция на меня – не что иное, как обычный рефлекс. Твоя реакция вполне естественна. Ты – здоровый молодой человек, вынужденный сдерживать буйствующие гормоны, – разумеется, то, чем мы тут занимаемся, приводит к предсказуемому результату. Это не должно тебя смущать.

- Я над этим поработаю.

- Надеюсь, со временем ты привыкнешь, – нахмурился Северус. – Но до тех пор это может создать лишние проблемы. В последний раз, когда мы встречались с Альбусом, при моем появлении ты покраснел, как рак.

- Не знаю, чему ты удивляешься, учитывая, чем мы занимались предыдущие несколько вечеров подряд, – процедил Гарри, но затем попытался успокоиться. Кажется, Гермиона была права: они со Снейпом смотрели на мир совершенно по-разному. Может, в восемнадцать лет Снейп уже действительно безнадежно пресытился половой жизнью. – Послушай, я не особенно могу это контролировать. Разве что ты найдешь для меня какое-нибудь зелье? Оно может помочь.

- Об одном таком зелье мне известно, но оно предназначено не для мужчин... – зельевар встретился с Гарри взглядом. – И почему такой простой факт заставляет тебя покраснеть еще сильнее?

- Неважно, – буркнул Гарри, отвернувшись к стене. – Я не... Ну, так что ты там говорил про аллергии?

- Буду признателен, если на сей раз ты меня выслушаешь. Существует небольшой риск, что один из компонентов галлюциногенного зелья, которое тебе придется принять во время ритуала, окажет на тебя неблагоприятное влияние. Вот это мы и проверим сегодня. Было бы полезно узнать заранее, страдали ли твои родители такой же аллергией, но, так как сделать это невозможно, мы попытаемся предусмотреть наихудший вариант.

Гарри кивнул. Теперь он чувствовал себя гораздо увереннее, потому что разговор о пальцах ему не грозил... по крайней мере, сейчас. Он поднял голову:

- А что, если я подвержен аллергии к какому-нибудь из компонентов зелья? В синопсисе ты написал, что зелье должно...э... подготовить мое тело для отдачи на твое попечение, ну, или что-то вроде того. Значит, в случае моей аллергии ритуал не состоится?

- Неверно. При таком раскладе мы примем меры для нейтрализации реакции, чтобы позволить магии сделать свое дело. Я уже объяснял тебе это, Гарри.

- Не слишком ли ты рискуешь, выжидая вплоть до семнадцатого числа, чтобы выяснить нечто подобное...

- Антиаллергеновое зелье нужно принять за десять-двенадцать дней до галлюциногена. Начни мы тестировать раньше, рисковали бы намеренно подвергнуть твой организм аллергии, как я уже имел честь сообщить.

- Ладно, – Гарри неловко переминался с ноги на ногу. – Э... не объяснишь ли ты еще кое-что? Я не понял, что это означает, ну, что зелье должно подготовить мое тело для отдачи на твое попечение. Что меня ожидает? Моя внешность изменится... э... в соответствии с твоими вкусами?

- О чем ты говоришь?

- Ну, тебе бы хотелось, чтобы я выглядел иначе, верно? Значит, у меня изменится внешность?

Глаза Снейпа чуть не полезли на лоб.

- Разумеется, нет. Ты не изменился бы, даже возникни у меня подобное желание. И уверяю тебя, оно совершенно отсутствует.

Гарри потер шрам, решив, что в этом есть своя логика. Он был кем-то вроде символа оппозиции Волдеморту, поэтому радикальная перемена во внешности не сыграет их стороне на руку. Очевидно, победа в войне для Снейпа важнее того, что Гарри так похож на своего отца. И, наверное, это и к лучшему, что зельевар сумел хоть немного перебороть неприязнь к Джеймсу.

- И как же тогда мое тело подготовится «к отдаче на твое попечение»? Я бы хотел знать, чего ожидать.

- Твоя сперма временно приобретет магические свойства, как и положено при ритуале Podentes.

Гарри закусил губу.

- А.

- Ты же не думал, что купание предназначается лишь для удовольствия, верно? В конце концов, Podentes использует Магию Секса. Твое семя – заранее заколдованное посредством особых обрядов – важнейший его элемент. – Какое-то время Снейп не спускал глаз с юноши. – У тебя есть еще вопросы? Нет? Тогда пойдем в лабораторию, где мы начнем проверку на аллергии. Во время тестирования тебе может стать плохо...

- В таком случае, не лучше ли проводить его тут? – спросил Гарри, указывая на диван.

- Думаю, я сумею трансфигурировать нечто подобное, если тебе понадобится прилечь.

Гарри кивнул. Удовольствия от предстоящих проверок он не ожидал, и то, что процедура будет происходить в лаборатории зельеварения, которую, если честно, он уже надеялся больше не увидеть, сыграло в этом не последнюю роль. Впрочем, Снейп наверняка знал, что делать. Возможно, компоненты не следует трогать до приготовления. Или же это еще какой-то тест для Гарри. Снейп же питает к ним слабость, верно?..

«Даже к зельям, – предупредил его вчера мужчина. - Нужно настроить себя соответственно, чтобы быть готовым ко всему. Даже к зельям».

И Гарри молча последовал за Снейпом по коридору.

Суббота, 6 июня 1998, 11:54

- Это последний.

Не сдержав вздоха облегчения, Гарри всем телом навалился на рабочий стол. Ни одно из веществ не вызвало тошноты, но ему уже надоело пробовать ингредиент за ингредиентом, большинство из которых неприятно пахли и были омерзительными на вкус. Когда Снейп протянул ему неглубокую тарелку с какой-то желеобразной лиловой массой и объяснил, что это свиная плацента, Гарри категорически отказался и дальше слушать, что именно он дегустирует, спасибо большое.

Снейпа, разумеется, рассмешило подобное заявление. Снисходительная улыбка словно говорила Гарри: «В зельеварении ты - полный ноль». Впрочем, Гарри было все равно. Его вовсе не волновало, что зельевара забавляет его брезгливость.

Было действительно легче пробовать каждый из компонентов, не задумываясь об их происхождении, особенно учитывая, что семнадцатого числа придется глотать это все снова. С другой стороны, возможно, став зельем, на вкус эти ингредиенты окажутся приятнее.

Однако, помня о привычке Снейпа придавать зельям вкус, по сравнению с которым иногда было предпочтительнее проглотить собственную рвоту, Гарри не слишком на это надеялся.

Последний приготовленный для него компонент оказался сероватым порошком, похожим на сажу. Гарри взял предложенную Снейпом ложку и взглянул на ее содержимое. Да что, в конце концов, с ним может случиться? До сих пор ведь он еще жив. Гарри решительно сунул ложку в рот и проглотил, пытаясь не подавиться сухим порошком.

Снейп, заметив его мучения, призвал стакан воды. Вода была газированной – и ничего похожего Гарри никогда раньше не пил. Она пенилась во рту и пузырилась в горле, смывая остатки порошка и оставляя на языке удивительно чистое ощущение.

«Так лучше», – подумал Гарри.

- Значит, этот был последний, – выпрямившись и отойдя от стойки, повторил он. –Выходит, нет у меня никакой аллергии, а стало быть... черт...

Каменный пол неожиданно накренился. Нет, не так. Не весь пол, а лишь плитка под левой ногой. Но кренилась она, не двигаясь и, если хорошенько подумать, это было странно. Гарри из любопытства опустился на четвереньки и почти прижался к камню лбом, чтобы получше рассмотреть то место, на котором стоял. Ну да, оно было просто неровным.

Но теперь, стоя на четвереньках на гранитном полу, он чувствовал себя так, будто падает в четыре разные стороны одновременно. И все это без движения.

Тут на правое предплечье что-то надавило, его потянули кверху и подняли на ноги, а левую лодыжку внезапно охватило необыкновенное ощущение. Он немедленно узнал ее – эту легкую боль, напоминающую о вчерашнем падении в душевой. Но именно легкую. Настолько незначительную, словно ее и вовсе не было. Гарри даже не поручился бы, что испытывает дискомфорт, и все же происходящее казалось необыкновенно явственным – никогда еще он так четко не ощущал свою лодыжку. Он чувствовал каждое сухожилие и мышцу глубоко под кожей, точнейшую степень растяжения. Мог даже оценить усилие, которое прилагал его организм, чтобы восстановить поврежденные такни. Произведенный эффект был восхитительным: внутри него словно всходило солнце, омывая лодыжку не светом и теплом, а здоровьем и энергией.

Внимание юноши привлекло другое прикосновение, на сей раз – к подбородку, заставившее его поднять голову. Это ощущение тоже вызывало восхищение: пять отчетливых точек соединения с кожей, теплый и настойчивый контакт. Гарри отдался ощущению… и это было прекрасно. Сильная мужская рука. Прикосновение, проникающее прямо в кожу и кости, но совсем не грубо и не больно.

Инстинктивно подняв голову, Гарри уставился в глаза, показавшиеся чернейшими в мире. Бесконечные полночные туннели – вот что они напоминали, но, присмотревшись, он заметил в их глубине собственное отражение. Юноша глядел, словно завороженный: чем дольше он смотрел, тем отчетливей становилось изображение, и настал момент, когда он смог рассмотреть в бездонном сумраке зеленый отблеск... собственных глаз.

Внезапно мир покачнулся, а комната завертелась волчком.

Но нет, все было не так, верно? Просто его трясли. И кто-то кричал, но звук едва проникал сквозь окутавший его покров тишины. Однако стоило ему сосредоточиться на крике, как тот сделался невероятно, оглущающе громким.

- ...меня слышишь?

- Да слышу, слышу, незачем орать, – отозвался Гарри. Звук собственного голоса очаровывал не меньше черных глаз. Неужели Гарри всегда так разговаривал? Он различал тембр каждой согласной и представлял чуть ли не бесконечные вариации сочетаний гласных, фоном же у всего этого было собственное дыхание, словно симфония набегающих волн. Все это изумляло и восхищало сильнее прекраснейшей музыки; и, слушая собственный голос, Гарри внимал его красоте. Он продолжал говорить просто из желания слушать, даже не понимая смысла сказанного, не зная, произносит ли целые фразы или лишь обрывки слов.

Окружающие звуки стихли, как только его толкнули на что-то пружинистое и мягкое. Чтобы сохранить равновесие, он машинально вытянул руки, и те коснулись какой-то ткани. О, Мерлин, какие это были волшебные ощущения! Он чувствовал переплетение нитей, каждую из них, и все это делало ткань едва ли не живой под его пальцами.

Гарри упал на диван лицом вниз, чтобы получше разглядеть восхитительную обивку.

Глава 27

Суббота, 6 июня 1998, 12:01

В теории Северус знал, чего ожидать, однако наблюдать за эффектами, о которых раньше только читал, было странно. «Объект становится слишком чувствительным ко всему, что его окружает, – говорилось в тексте. – Возможно необычное поведение, когда объект чрезмерно заостряет внимание на незначительных сенсорных деталях».

«Необычное – это еще мягко сказано», – подумал Северус. Неужели Гарри внезапно смог почувстовать запах каменного пола? Иначе к чему юноше было опускаться на четвереньки и прижиматься лицом к холодным плитам? А теперь – зачем он принюхивается к поспешно трансфигурированному Северусом дивану?

– Сядь! – Зельевар опустился рядом с Гарри на пол, но юноша, казалось, совсем его не слышал. Так же, как и раньше, хотя слух его вряд ли пострадал – ведь он только что казался очарованным звуками собственного голоса. Тогда Северус повысил голос – ведь раньше это сработало: – Гарри, сядь!

Гарри повиновался и немедленно впал в транс: дыхание замедлилось, глаза закрылись, каждый вдох, судя по выражению лица, был для него верхом наслаждения.

Создавалось впечатление, что юноша способен сосредоточиться лишь на одной детали, уделяя ей внимание до тех пор, пока его не привлекало что-то другое. «Вообще-то тексты могли бы описать побочные эффекты Драконьего Дурмана и поподробнее», – нахмурился Северус. В конце концов, с похожей субстанцией рядовой зельевар сталкивался нечасто; к тому же, в отличие от остальных компонентов, входящих в состав галлюциногенного зелья, Дурман был чрезвычайно редкостен. Северус оказался совершенно не подготовлен к реакции Гарри, а чувствовать, что застигнут врасплох, зельевар не любил. Не зная, как поступить, он просто уселся рядом, следя, чтобы Гарри не натворил глупостей... к примеру, решив задержать дыхание и посмотреть, что из этого выйдет.

Впрочем, подобное несчастье едва ли грозило юноше - его внимание уже переместилось на что-то другое. Он открыл глаза и взглянул прямо на Северуса, но не в лицо. Его привлек ряд пуговиц на рубашке мужчины; проведя по ним руками, Гарри сосредоточился на одной из них, ощупывая, словно никогда в жизни не видел ничего более завораживающего.

Однако, едва его пальцы коснулись рубашки, как интерес к пуговице был утерян. Гарри стал поглаживать покрытую черной тканью грудь Северуса. Его ладони уверенно скользили вверх и вниз, он придвинулся ближе, издав удовлетворенный вздох.

При иных обстоятельствах прикосновения Гарри воодушевили бы Северуса... Да и сейчас они возбуждали так сильно, что он ощутил, как принятое накануне зелье импотенции проигрывало открывшемуся перед зельеваром соблазнительному зрелищу. Предвидь он, что Гарри поведет себя подобным образом, то принял бы двойную дозу. Северус прокашлялся, представляя, что же из происходящего отложится в памяти юноши.

Кашлянул он, как выяснилось, зря. Новый звук привлек внимание Гарри, и пальцы юноши стали поглаживать чувствительную кожу горла, а ногти легко царапать зельевару затылок.

Когда же Гарри задел прямые волосы, спадающие на плечи Северусу, то издал низкий стон. Он принялся перебирать их, и, облизнувшись, сжал одну из прядей между ладонями.

Зелье импотенции словно выветрилось.

Даже магия не всемогуща, решил Северус, позволяя Гарри притянуть себя ближе. Кажется, юноше хотелось получше рассмотреть его волосы, однако сейчас их губы были настолько близки, что Северус мог думать только о поцелуе. Страстном, горячем поцелуе, во время которого Гарри лежал бы под ним, сознавая, как сводит его с ума. И кто знает – возможно, на сей раз вниманием юноши завладеет прижатый к его бедру твердый член, и Гарри просунет ладони под брюки и трусы, желая ощупать и эту часть тела Северуса, поводить ладонями вверх-вниз, обхватить пальцами...

К счастью, Северус достаточно владел собой, чтобы не повалить юношу на спину. Откуда ему было знать – Гарри может запомнить происходящее до малейших... подробностей. И вряд ли обрадуется тому, что Северус беззастенчиво воспользовался этим неожиданным чувственным забытьем.

А в считанные дни, оставшиеся до ритуала, любая ссора могла обернуться для них катастрофой.

Северус положил дрожащие руки на плечи Гарри и слегка оттолкнул юношу – от греха подальше. Он рассчитывал, что перемена позы отвлечет Гарри от осмотра и ощупывания волос Северуса, но тот казался зачарованным черными прядями. Словно бабочку к огню, его притягивало ближе; перекинув ногу через бедра Северуса, он продолжил перебирать и переплетать волосы.

Сдавшись, Северус вдохнул и стал мысленно перечислять ингредиенты для зелий, имеющиеся в его кладовых.

В алфавитном порядке.

Умственная гимнастика помогала мало; член по-прежнему упорно стоял по стойке смирно, требуя внимания, свободы...

Сжав кулаки, Северус заставил себя вернуться к перечислению компонентов. Вот именно. В кладовку для зелий. Так, уже достигли буквы «К». Теперь котлы. В наличии имеются: несчетное количество бронзовых, медных и стальных... Три серебряных, один золотой...

Когда же Гарри наклонился еще ближе и стал водить прядями по своим губам и шее, тихо мурлыча от удовольствия, зельевар совершенно забыл о котлах. Великий Мерлин, он же целует его волосы! Разумеется, действия юноши нельзя было назвать настоящими поцелуями; Гарри просто наслаждался ощущением каждой ласкающей его губы пряди, однако это настолько походило на поцелуй, что Северусу уже было все равно. Юноша, которого он желал уже столько дней, находил его привлекательным - или, по крайней мере, его волосы. Но долго это не продлится. Пока представляется такая возможность, ему можно было воспользоваться ситуацией, но он не осмеливался.

Хотя, если так будет продолжаться дальше, Северус сойдет с ума.

– Гарри, – задыхаясь, произнес он.

– Хм?

– Не думаешь ли ты, что... тебе стоит лучше себя контролировать?

Вместо ответа юноша лишь прижался торсом к боку Северуса, словно пытаясь окутать себя волосами мужчины, и глубоко вдохнул их запах.

Только когда Северус уже был на грани безумия, Гарри стал приходить в себя. Вначале он просто замер, напрягшись всем телом – поза, красноречивее любых слов говорящая, что юноша понятия не имеет, каким образом очутился у Северуса на коленях. Затем он выпустил пряди черных волос и отодвинулся, дыша так тяжело, словно только что отыграл изнурительный квиддичный матч. Бормоча что-то, напоминающее извинения, Гарри убрал ногу с бедер зельевара и передвинулся в дальний угол дивана, где и уселся, с такой силой стиснув руки, будто из последних сил сдерживался, чтобы снова не коснуться его волос.

Или же он, словно домовой эльф, наказывает собственные пальцы. Юноша был явно расстроен тем, что его застигли, когда он боготворил волосы зельевара.

- Мерлин, – внезапно выругался Гарри. – То есть... что за дерьмо!

Оно самое, чуть не отозвался Северус, но передумал – сейчас Гарри вряд ли оценит его чувство юмора.

- Тебе лучше?

- Нет, - Гарри огляделся, словно искал что-то, и внезапно схватил стакан, из которого пил раньше. Он потянулся было за палочкой, но Северус удержал его за обнаженное предплечье.

- Лучше повременить с магией, пока ты под влиянием зелья, – посоветовал он, и сам призвал для него стакан холодной воды. На сей раз не газированной.

Гарри мгновенно осушил содержимое стакана, и Северус заметил, как долго юноша держит во рту последний глоток.

И как медленно облизывается, отставив наконец стакан.

- «Под влиянием» – это еще мягко сказано, – просипел Гарри. – Что за гадость ты мне подсунул?

- Драконий Дурман.

Северус почувствовал, что его волосы растрепаны и пригладил их, отведя упавшие на лицо пряди. Этот жест был настолько машинальным и безотчетным, что он не сразу заметил, как Гарри, чуть приоткрыв рот, зачарованно следит за каждым его движением, а потом трясет головой, чтобы прийти в себя.

- Драконий Дурман, – задумчиво закрыв глаза, повторил Гарри. Северус не знал, пытается ли юноша вспомнить, что знает о наркотике, или же просто наслаждается звучанием слов. Но тут он распахнул гневно сверкающие зеленые глаза.

- Эй! Но это же...

- Переваренный опиум, – кивнул Северус.

- «Переваренный»? Ты хочешь сказать – «сьеденный», верно? Ты накормил меня драконьим дерьмом!

- С научной точки зрения, это концентрат высушенных драконьих экскрементов, измельченный в базальтовой ступке...

- Как будто мне от этого легче!

- Ну, ты проявил интерес, вот я и подумал, почему бы не объяснить...

- Ну разумеется!

Северус немного помолчал.

- Гарри. Моей вины в этом нет.

Гарри скорчил гримасу, но кивнул.

- Ну да. Ты же не виноват, что я должен выпить зелье, сделанное из самой мерзкой дряни в мире. Надо же – «Драконий Дурман». Черт, что за нелепое название. Придушил бы того, кто его выдумал. Ладно, неважно. Что мы будем делать с моей аллергией? Если придется до самого ритуала ежедневно принимать драконье дерьмо, я спячу.

- У тебя нет аллергии. Это нормальная реакция.

- «Нормальная»! – Гарри слабо усмехнулся, затем откинул голову на спинку дивана и снова закрыл глаза. – Впечатления были такими... яркими. Не представляю, как мы пройдем ритуал, если я буду в таком состоянии. Инструкциям я следовать не смогу – это точно. Кажется, мой мозг либо застревал на паузе, либо на перемотке вперед… Ну, это маггловские термины, ими пользуются для разных устройств вроде плееров...

- Я понял, – прервал его Северус. – Действие наркотика уже закончилось?

- Не думаю - я до сих пор сижу тут и восхищаюсь изнанкой своих век.

- По крайней мере, сейчас ты вполне способен владеть собой.

Северус задумался. Возможно, после испытанной только что пьянящей чувственности, Гарри будет проще перейти к менее интимному занятию. Что, безусловно, поможет юноше – чье лицо, до сих пор пунцовое, выдавало его смущение – взять себя в руки.

– Сможешь ли ты описать ощущения, испытанные под влиянием препарата?

Северус заметил, что Гарри покраснел еще сильнее.

- Э...

Северус едва не поморщился, поняв, как именно Гарри истолковал просьбу.

- Я не прошу рассказать о том, что тебе хотелось делать. Физические ощущения. Частота пульса, дыхания и тому подобное. Как эти реакции изменялись со временем? Ну, и так далее.

Юноша уже не казался таким смущенным; он кивнул и огляделся в поисках пера и пергамента. Северус указал на рабочий стол, и Гарри, пошатываясь, направился к нему. Но, выложив на стойку необходимые принадлежности, он продолжал стоять и смотреть на них.

- Что-то не так? – поинтересовался Северус, наводя порядок и раскладывая ингредиенты по местам.

- Вроде того, – Гарри взял перо и несколько раз неуклюже поводил им по пергаменту. – Кажется, я разучился писать.

- Может, попробуешь воспользоваться чернилами?

- Ха-ха, – сердито взглянул на него Гарри. Но злость его вскоре испарилась. – Я не забыл про чернила. А пробовал писать без них, потому что для меня все это как-то странно. Я... я не помню, как выглядят буквы.

Северус изогнул бровь, но оставался спокойным, хотя услышанное его взволновало.

- А читать ты сейчас можешь?

Гарри схватил ближайший пузырек и уставился на этикетку.

- Нет. Это нормально?

Глупый вопрос. Знай Северус о подобном побочном эффекте, он не просил бы его ничего записывать. Однако зельевар удержался от явительного замечания.

- Это пройдет, – просто заметил он, продолжая расставлять по местам склянки.

- А если нет?

- Конечно, пройдет.

Гарри закусил губу.

- Я... это все очень странно. Я помню, что мое имя начинается с «Г», но, хоть убей, не знаю, как выглядит эта буква. Э... она такая круглая с точками до и после?

- Это палочка с перекладиной вправо.

- Но это же совершенно бессмысленно...

- Гарри, это пройдет. Не думай об этом сейчас.

- Ладно. – Гарри вздохнул так тяжко, что рубашка на груди натянулась под напрягшимися мускулами.

Северус отвернулся, но это было бесполезно - увиденное продолжало стоять перед глазами. Пока они разговаривали, член несколько поник, но, очевидно, вновь пробудить его интерес ничего не стоило.

- По любому, я хотел спросить о Дурмане. Если я не смогу сосредоточиться достаточно, чтобы исполнять указания, как вообще ритуал сможет завершиться успешно?

- Учитывая, что Podentes удачно применялся для передачи силы несколько раз, то, очевидно, можно сказать с точностью - переработанный опиум не помеха ходу ритуала.

- Ну да, есть у меня аллергия или нет, в любом все равно я оказался слишком чувствителен к этому наркотику.

Северус нахмурился. Сейчас его волновали две вещи: Гарри был прав, и Северус должен был предусмотреть это. Впрочем, он знал многое из того, о чем сам Гарри даже не имел понятия.

- Это был сырой, неразбавленный Дурман, применяемый для проверки на аллегрическую реакцию, – решил объяснить он. – Однако в зелье, которое тебе придется выпить, его свойства частично нейтрализуются, вступив в реакцию с другими магическими компонентами. Вряд ли ты отреагируешь так, как сегодня.

Гарри кивнул, тяжело опираясь на стойку.

- Ну, ты же зельевар, вот и объясни мне. Как, в таком случае, я отреагирую?

- Об этом невозможно сказать с уверенностью, исходя из одного лишь состава зелья. Все-таки никаких современных исследований по данному вопросу не существует...

- Ну так предположи, Северус, – нетерпеливо перебил Гарри, раздраженно поднимая голову. – Это меньшее из того, что ты можешь сделать, особенно после того, как накормил меня этой дрянью, даже не соизволив предупредить об опасности разучиться читать – и наконец-то начать соответствовать твоим обо мне представлениям.

- Я не думаю, что ты не умеешь читать!

- Ну да, это я понял. Не зря же всякий раз, когда я неверно отвечал на вопрос, ты буквально заваливал меня домашней работой. Только это все равно не препятствовало потоку оскорблений, верно? – Гарри примирительно махнул рукой. – Послушай, все это теперь неважно. Просто объясни, как на меня может подействовать зелье?

Северус быстро кивнул.

- Цель большинства из компонентов зелья – раскрепощение эмоций. Подозреваю, что Драконий Дурман входит в его состав для повышения чувствительности; основной же его эффект – помочь соискателю сосредоточиться на чувствах, а точнее, на чувстве, испытываемом в момент проведения ритуала.

- М-да, плохие новости, – зеленые глаза Гарри потемнели от беспокойства, когда он встретился взглядом с Северусом. – Я прекрасно помню синопсис. Я должен хотеть стать твоей собственностью. Если зелье действует вроде веритасерума для эмоций, как мы вообще можем вступить в этот ритуал? – Юноша разразился горьким смехом. – Может, мне просто пойти к мадам Малкин и заказать саван – ну, в подарок на день рождения! В конце концов, я все равно уже мертвец...

- Это не так. И не забудь, что ты не одинок. Так же как и ты, я в ответе за результат, и, поверь, ритуал увенчается успехом. У нас еще есть больше недели, и за это время ты начнешь мыслить иначе...

- За неделю! – словно обжегшись, Гарри отскочил от стойки. – Я действительно старался изо всех сил, Северус. Ты же знаешь. Даже раздевался по твоей просьбе, черт подери. Я позволил тебе... ну, ты сам знаешь! Но я не могу чувстовать по заказу, и неделя ни хрена не изменит! Твою мать! Мы можем упражняться до посинения, но я по-прежнему не захочу стать твоим наложником...

Северус грациозно поднялся, притянул Гарри в объятья и поцеловал. И вовсе не ради утешения. Этим настойчивым, глубоким, неистовым и жарким поцелуем Северус заявлял о своих правах.

И Гарри отозвался; из его груди вырвался низкий стон, он вцепился в плечи Северуса, а его дыхание стало неровным и хрипловатым, когда зельевар наконец прервал поцелуй.

- Вот чего мы уже достигли, а месяц тому назад ты заявил бы, что пройди хоть двести лет, хоть триста, такого никогда не случится.

Он отметил, как у Гарри перекатился кадык – юноша сглотнул.

- Однако это и желание стать твоим рабом – совсем не одно и то же.

- «Ключ – в Cambiare», – процитировал Северус. – Так не говорилось бы, не будь это осуществимым. Мы достигнем цели. Или ты уже перестал верить в пророчество?

- Я уже не знаю, во что верить, – признался Гарри, опуская голову на грудь мужчине. Немного погодя, он придвинулся еще ближе и теперь уже прижимался к Северусу всем телом. Зельевар обхватил его рукой, помогая удержать равновесие. – Э... кажется, у меня уже не осталось сил. Знаешь... это слишком. Вроде пора бы уже и свыкнуться с будущим, но,чем оно ближе, тем хуже я себя чувствую... Я... я не понимаю, что со мной...

- Сегодня утром ты принял по меньшей мере двадцать сильнейших наркотических веществ. Думаю, любое из них могло повлиять на твое настроение, – успокаивающе прошептал Северус, размышляя о том, как приятно держать Гарри в обьятиях. Более чем приятно, и пусть причиной этому Драконий Дурман, а не искреннее желание юноши потереться щекой о рубашку Северуса... в любом случае, ощущения были восхитительными.

Гарри был восхитителен.

Даже слишком, потому что проклятое зелье импотенции выбрало именно этот момент, чтобы снова подвести его. Причем гораздо эффектнее предыдущего раза. Северус едва не застонал вслух, чувствуя, как ноет затвердевший член, настойчиво трущийся о сдерживаемую его ткань брюк.

Гарри отпрыгнул чуть ли не на метр. Как будто его снова ударило молнией. Шаровой!

- Э... это то, что я думаю?

Северус помедлил с ответом, в глубине души понимая, что обязан сказать правду.

- Да.

- Я... э... – окончательно смутившись, Гарри с шумом выдохнул и отвернулся. Но перед этим истинктивно взглянул вниз, заметил Северус. – И давно ты... то есть я имею в виду не сегодня и сейчас, а вообще? Потому что я никогда раньше не замечал...

- Я принимал зелье импотенции с первого вечера, когда предложил тебе массаж.

Гарри сдвинул брови.

- Значит, ты все это время лгал?

- Я знал, что правда тебя встревожит, и был прав.

- Ну, не то чтобы я встревожен...

- Ах, нет?

- Ну, разумеется, я знал, что в конце концов у тебя должен встать, если тебе придется меня трахнуть!

- Не хами!

- Почему это? Тебе же можно!

- Я был неправ, - хрипло признался Северус.

Увы, его уступки Гарри не оценил.

- Я и сам понимаю, что ты воспользуешься, чтобы суметь... ну, сам знаешь... достаточно захотеть меня, суметь через все это пройти...

Мд-а. И это тоже - признание. Северус изогнул бровь и решил, что выбор тактики холодного равнодушия явно обернулся катастрофой. А это немало значило, учитывая, как на него влияет Гарри, верно? Северус редко ошибался так сильно, хотя теперь понял - его поведение с Гарри было построено на заблуждениях и промахах.

- Гарри, – наконец обратился он к юноше и, подождав, пока тот поднимет голову, недоверчивый взгляд зеленых глаз. Неудивительно: ведь до сих пор Северус делал все, что в его силах – пусть и неосознанно – чтобы юноша чувствовал себя нежеланным. – Меня заводит даже твой поцелуй! Да что поцелуй – я возбуждаюсь от одного лишь взгляда на тебя!

- Ха. Так я тебе и поверил! Почему-то я ничего не заметил, когда ты рассматривал меня в душе!

- Но я же принимаю зелье импотенции! – воскликнул Северус, качая головой. Ведь они уже прояснили этот вопрос!

- Ну, я смотрю, ты совсем заврался! – парировал явно ничего не забывший Гарри. – Гермиона предупреждала, чтобы я не забывал о твоем коварстве, но я только теперь понимаю, как она права! Так что случилось сегодня, а? Ты решил, что достаточно лгал мне, а теперь настало время откровения и пора узнать, что для тебя Podentes будет совсем не таким мучительным, как для меня?

- Тебе тоже не будет плохо, ты убедишься в этом уже сегодня вечером, когда я начну тебя немного растягивать...

- Ага, сейчас, разбежался! – Гарри осклабился и затем, словно ему было неприятно взглянуть на зельевара, резко отвернулся и скрестил руки на груди. – О да, в конце концов, это безусловно произойдет – как же! Ты не преминул это объяснить мне во всех подробностях – но если ты рассчитываешь, что получишь меня хоть на секунду раньше, чем это будет необходимо, то крупно ошибаешься! Собираешься расслабиться и получить удовольствие, верно?

- Разумеется, я получу удовольствие...

- Значит, поэтому ты прекратил принимать свое зелье – решил, что я позволю тебе засунуть пальцы в свою задницу, и собрался покайфовать...

- Я не прекращал принимать зелье, идиот!

Гарри резко обернулся к нему; его лицо исказилось от ярости, а гневный взгляд был направлег в пах Северуса.

– Тогда как ты объяснишь вот это, а?

- «Вот это», – передразнил Северус, удерживая готовую слететь с языка колкость, – есть наглядное доказательство тому, как сильно я тебя хочу, Гарри Поттер. Когда сегодня ты начал ко мне прикасаться – да-да, знаю, ты находился под влиянием «Драконьего Дурмана» - так или иначе, твои прикосновения оказалось сильнее действия зелья. Что неудивительно. Я хочу тебя уже давно, и зелье казалось единственным способом сохранить рассудок.

Юноша покраснел как рак.

- Неправда!

- Уверяю тебя, это правда.

- Ты же меня не выносишь!

Глубоко вздохнув, Северус покачал головой.

- Я признаю, Гарри, у нас с тобой бурное прошлое, но...

- Да нет, – жестко прервал Гарри, – в буквальном смысле. Ну, знаешь, к примеру, тебе ненавистна моя внешность?

- Это не так!

- Так ты, что, законченный извращенец? – По телу Гарри прошла судорога. – О Мерлин, значит, я был прав в наш первый вечер, так? Это все для того, чтобы отомстить Джеймсу, – чтобы унизить меня, раз не можешь унизить его. Неудивительно, что тебя так возбуждает эта мысль: я еще не забыл, как он над тобой издевался...

- Нет, Гарри, нет, – воскликнул Северус, притягивая юношу в объятья и удерживая, несмотря на сопротивление. – Джеймс тут ни при чем; я знаю, что...

- Ага, но я – его точная копия, ведь так? – Гарри пнул Северуса в голень, но тот все равно не выпустил юношу.

- Нет, не так!

Гарри затих.

- Я похож на него, как две капли воды!

- Был похож, – признал Северус, спеша высказаться до того, как Гарри снова обвинит его во лжи. – В двенадцать ты выглядел копией моего воспоминания о юном Джеймсе, однако со временем стал все больше и больше походить на Лили. Когда ты спустился сюда в наш первый вечер, я осознал, что предыдущие годы воспринимал тебя как слепок с Джеймса. Теперь же вижу, как мало ты на него похож.

Гарри прекратил биться у него в руках, и Северус ослабил хватку.

- Я больше не вижу в тебе Джеймса, Гарри, – произнес он искренне, словно давал клятву. – Совсем не вижу.

Северус не догадался бы, что юношу бьет дрожь, если бы не касался ладонями его спины.

- Ладно... пусть так. Это была действительно невыносимая мысль – что ты можешь наслаждаться всем этим просто в отместку моему отцу... но тогда... – Северус услышал, как Гарри сглотнул. – Тогда я ничего не понимаю. Тебе нравятся мужчины, это я знаю. И думал, что, ну... моими оргазмами ты наслаждаешься потому, что они тебе нравятся вообще. Ну, мужчины. По большому счету. Но как ты можешь... э... возбудиться лишь от одного моего вида? Ты же считаешь меня уродом.

- Что?

Воспользовавшись тем, что обьятия зельевара утратили силу, Гарри высвободился и взглянул мужчине в глаза.

- Ты всегда оскорблял мою внешность.

- Когда это я...

- «Давай, Поттер, забудь об уродливом шраме на руке – полагаю, ты уже привык к причудливым физическим уродствам», – жестко процитировал Гарри. – А еще ты сравнивал мои уши с «вешалкой для очков», а еще раньше – перед всем классом – говорил, что у меня глаза цвета смерти, и тебя тошнит от одного моего вида...

- Потому что как раз до этого ты расплавил Малфоя! А студенты топтались по нему и разносили по всему замку!

- Ладно, но ведь ты обзывал меня тощим недоростком? Или карликом? Или...

- Гарри, у меня острый язык, и потом, разве ты сам не провоцировал меня все семь лет нашего знакомства? Да я тогда видел в тебе лишь досаждающего наглеца, отказывающегося следовать указаниям старших, не говоря уже о школьных правилах! Но теперь... – Северус умолк, глаза его сверкнули. Желание снова скрыть свои чувства за холодным равнодушием был сильным, но Гарри мог расценить это как очередную ложь. Зельевар скованно продолжил: – Теперь, когда я смотрю на тебя, то вижу перед собой весьма привлекательного юношу. Своего любовника. Смотрю и вспоминаю о разделенных нами удовольствиях.

- Разделенных!

- Да, разделенных! – Северус сел на диван и жестом подозвал к себе юношу. Гарри уселся в противоположном углу, так далеко, как только мог – удручающее зрелище, напомнившее о первых вечерах, проведенных ими вместе. – Гарри, неужели ты думаешь, что наши занятия любовью не доставляют мне наслаждения?

И поза, и выражение лица Гарри излучали крайнюю настороженность. Как будто на этот раз не Северус, а Гарри пытался скрыть эмоции за маской безразличия. Но Гарри, слишком юный и упрямый, мог справиться с этой задачей не больше, чем скрыть постоянный румянец.

- Но ты же даже ни разу не кончил...

«А, вот тут ты ошибаешься»... – подумал Северус, однако вслух решил не возражать. Гарри уже и так был достаточно обижен.

- Зелье импотенции не подавляет желание, Гарри. Оно лишь предотвращает очевидное в любом мужчине наглядное доказательство этого желания. Поверь, для меня огромное наслаждение сжимать тебя в обьятиях, когда ты пылаешь от возбуждения. Возбуждения, которое зажег в тебе я. И пусть удовлетворение моих собственных нужд должно быть отложено на какое-то время... – теперь Северус говорил совсем тихо, – я живу ожиданием грядущих удовольствий.

Гарри облизнул губу, оставляя на ней влажный след.

Северус ощутил прилив желания, но не подал виду. Гарри понятия не имел о силе своей привлекательности. Или же – что было ближе к истине – не сознавал, что вообще обладал ею.

- Я... – Юноша словно окаменел, хотя голос его дрожал. – Не мог же ты, в самом деле, так быстро перестать видеть во мне карлика и разглядеть... э... «исключительно привлекательного юношу»...

- Нет, – согласился Северус. – Полагаю, истина в том, что вот уже некоторое время я вовсе не считаю тебя достойным этих жестоких слов. Однако старые привычки цепки, а я всегда мастерски владел искусством причинять боль. Возьмем, например, слово «карлик» – ведь это довольно нелепая критика. Я и представить себе не мог, что ты воспримешь его всерьез. Ты был далеко не самым низкорослым из семикурсников.

- Джеймс был высоким, – буркнул Гарри. – Я же видел снимки, на которых он изображен рядом с Ремусом и Сириусом.

- Кстати, по мнению директора, ты все еще растешь, хотя лично я сомневаюсь, что ты когда-либо поравняешься с Джеймсом, – заметил Северус. Ему вспомнились слова Альбуса о том, что дома Гарри называли «придурком». Юноша с детства привык к оскорблениям, потому неудивительно, что он принял колкости Северуса за чистую монету. Возможно, Гарри просто не приходило в голову усомниться в словах профессора. – Но, поверь, это, как и все остальное, было сказано с единственной целью – унизить тебя.

- Ну да, конечно.

Северус подавил вздох.

- Ты же сам недавно говорил, что я называл тебя безграмотным. Ты действительно полагал, что я так считаю?

- Нет, но я знаю, что ты действительно считаешь меня бестолковым.

- Я не считаю тебя бестолковым! Ни один студент, успешно сдавший ТРИТОН по зельям, не может быть бестолковым!

- Ну да, а я послал свой ТРИТОН ко всем чертям, верно? Вместе с классной комнатой. Неважно. Итак, значит, теперь, когда мы выяснили, что я «исключительно привлекательный юноша», ты придумаешь какую-нибудь басню о том, как всегда считал меня интеллектуалом?

- Ты не гений, – сухо парировал Северус. – Ты молодой человек с совершенно нормальным уровнем интеллекта, и если я когда-либо утверждал обратное...

- Если!

- ...утверждал обратное, то лишь потому, что мне нравилось тебя оскорблять, а вовсе не потому, что я хотел поведать непреложную истину. Доказательство? Мои оскорбления, касающихся безграмотности. Колкости о твоей внешности имели с ту же цель. Ненависть, воплощенная в слова. Это многое говорит обо мне, Гарри, и абсолютно ничего – о тебе.

В ответ он получил лишь неуверенный кивок.

Возможно, решил Северус, стоит излечить эту болезнь на корню.

- Гарри. Ты же знаешь, что совсем не глуп, верно?

- Иногда я в этом сомневаюсь, – поморщился юноша. – Но в общем – да, я знаю, что все зависит от настроения. Я думаю так только после того, как совершаю какую-нибудь глупость, вроде... ладно, неважно.

- Значит, скажи я, к примеру, будто ты думаешь только спинным мозгом или что мозгов у тебя меньше, чем у флобберчервя, ты бы решил, что я либо искренне заблуждаюсь, либо срываю на тебе плохое настроение. – Северус дождался кивка юноши. Было очевидно – тот пока не догадывался, куда клонит зельевар.

Что ж, Северус и сам едва ли это понимал. Ясно было только то, что необходимо прояснить поднятый вопрос для Гарри раз и навсегда.

- Итак, когда я оскорбляю твою внешность, почему ты не воспринимаешь мои слова так же?

- Я... ну, не знаю.

Гарри, похоже, отодвинулся еще дальше, хотя это казалось невозможным. – Я... просто реагирую на такие замечания иначе. И вообще, на твоих уроках я в самом деле большую часть времени чувствовал себя идиотом.

И уродом, наконец-то понял Северус. А он сделал все, чтобы укрепить оба заблуждения, хотя до сегодняшнего дня даже не понимал, как хорошо ему это удавалось. Гарри всегда казался таким стойким и жизнерадостным. Он словно принадлежал к тем, кто никогда не унывают и пропускают оскорбления мимо ушей. Однако все это могло быть скорее признаком гордости, чем уверенности в себе.

- С тех пор, как ты стал сюда приходить, – объяснил Северус, наощупь продвигаясь вперед, словно лишившийся палочки маг, – я увидел тебя в другом свете. И считаю весьма привлекательным. Мне не хотелось смущать тебя подобными речами – в конце концов, ты ясно дал понять, насколько я далек от твоего идеала любовника. Но, помимо всего прочего, разве ты не слушал меня вечер за вечером? Сколько раз я восхищался твоими мускулами и телосложением? Что, по-твоему, я имел в виду, сказав, что от квиддича есть своя польза?

Гарри покраснел, но, по крайней мере, он больше не был так напряжен.

- Ну.... что время от времени ты сможешь таким образом избавиться от моего общества?

- Неправда, ты же думал, что я наложу запрет на квиддич!

- Ну, я же знал, что это не может означать очевидного, вот я и...

Снова предположения... На сей раз ошибался Гарри.

- Это означало именно очевидное.

Затем, решив, что после долгой череды оскорблений ему следует быть столь же недвусмысленным с комплиментами, Северус продолжил: – Я вижу в тебе мастерски выполненное произведение искусства, Гарри. Изваяние с идеальными чертами и пропорциями, но, в отличие от любого другого изваяния, в тебе доминируют темнейшее черное и слизеринское зеленое. Это мои любимые цвета, ты же помнишь, Гарри... и в моих глазах ты бесконечно прекрасен. Сильный, гибкий... кажется, мне никогда не надоест на тебя смотреть. На тебя всего.

- Я... о Мерлин.

Гарри теребил нижнюю губу. – Лучше бы ты считал меня уродом. Честно. Значит, тебе захочется... ну, интимностей... как можно чаще, верно? То есть, раньше я думал, что для тебя это будет неприятной обязанностью, и мы не будем заниматься этим слишком много. Ну, столько, сколько потребуется для обмена сил, да... но... слушай, сколько тебе вообще понадобится секса? – ужаснулся юноша. – Потому что мне ведь придется тебя удовлетворять.

- Гарри, мы любовники, как того требует Podentes. И для тебя тоже это не будет неприятной обязанностью...

Вот этого явно говорить не следовало.

- Ха! – внезапно воскликнул Гарри. – Как оптимистично! А чего еще от тебя ожидать? Если, по твоим словам, я такой уж красавец, ты, наверное, ждешь не дождешься заполучить себе новую игрушку, персонального мальчика для постельных утех! Уверен, что ты уже считаешь оставшиеся дни...

Желания и эмоции нахлынули на Северуса, словно вышедшая из берегов река. Ему не сразу удалось скрыть их за маской равнодушия.

И Гарри заметил. Его глаза бешено сверкнули, голос стал громче, и юноша вскочил с дивана.

- Я был прав! Ты мерзавец! Ты действительно считаешь дни до той минуты, когда я всецело буду в твоем распоряжении! Только тебе ведь не терпелось, верно? О нет, нам было необходимо упражняться! Ты сделал все возможное, чтобы лишить меня последних недель свободы и сделал из меня раба раньше времени! Причем ты не хотел, чтобы я знал правду, что тебе наплевать на Podentes , а хочешь ты только одного – удовлетворить свою похоть!

- Это не так...

- Ну да, конечно! Правда состоит в том, что не повезло здесь только мне! Тебе-то на что жаловаться? Тебя влекут мужчины, и вот и отхватишь собственного, на блюдечке с золотой каемочкой – причем того, кого считаешь привлекательным, которого сможешь трахать столько, сколько пожелаешь, хочет он того или нет! Я же должен заткнуться и терпеть! Однако тебе и этого оказалось мало, ты еще должен испортить последние оставшиеся мне недели свободы и лгать о том, для чего ты все это делаешь!

Северус не успел ответить, как взгляд Гарри словно остекленел.

- Кажется, меня сейчас вырвет.

Северус вскочил с дивана, помог юноше лечь на бок и принес ему котел.

Однако Гарри не стошнило. Вместо этого он судорожно сглотнул и глухо произнес:

- Уф, кажется, пронесло. Я... послушай, я, конечно, не хочу с тобой спать, но плохо мне стало не из-за этого. Это я как-нибудь переживу.

- Ты слишком разволновался, будучи под влиянием Драконьего Дурмана. Наркотик и эмоции – опасная комбинация. Ты уже вспомнил, как пишется «Г»?

Гарри сосредоточенно сморщил лоб.

- Вроде бы нет...

- Думаю, тебе стоит прилечь. Поспи, если сможешь. Тебе станет лучше, когда твой организм очистится от наркотика.

- Я никогда не почувствую себя лучше насчет... – Гарри слабо приподнял руку и указал на ширинку брюк Северуса, а потом его рука безжизненно повисла, касаясь каменного пола. – Ну, ты сам знаешь.

Опустившись на колени, Северус отвел влажные от пота пряди со лба юноши. Похоже, у мальчика был жар, и Северус выругал себя за то, что позволил разговору зайти так далеко. Он должен был сообразить, что сейчас – не лучшее время для подобных откровений.

- Мы обсудим это позже, когда ты снова станешь самим собой.

Северус не понял, почему Гарри вздрогнул при этих словах, пока юноша не заговорил:

- Я не обязан спать здесь, верно?

- Верно. Ты можешь вернуться в гостиную и прилечь на диван, если хочешь.

Все еще пошатываясь, юноша поднялся и побрел к выходу с таким трудом, словно вся тяжесть мира покоилась на его плечах. Меткая метафора, вынужден был признать Северус. Он проследовал за Гарри через тоннель и отпер двери в свои комнаты, напомнив себе в будущем научить юношу самостоятельно открывать магическое пространство. Однако это подождет, пока Дурман не выветрится полностью.

Он надеялся, что юноша воспользуется его предложением лечь в постель, но Гарри направился прямиком к дивану, где тут же уснул мертвым сном.

Суббота, 6 июня 1998, 18:19

Проснувшись, Гарри поежился: он никак не мог понять, где находится, да и ощущение липкой от пота кожи комфорта не прибавляло. Какое-то время он ничего не мог рассмотреть - было темно. Затем уловил тихое шуршание и заметил на стенах смутные силуэты подсвечников. Видимо, его пробуждение активировало свечи, и они загорелись мягким, лучистым светом. Привыкая к освещению, Гарри поморгал, поднял голову и заметил Снейпа.

- Как ты себя чувствуешь?

Гарри встал и потянулся.

- Вроде получше, – ответил он, отворачиваясь к противоположной стене; там, в волшебном окне виднелось ночное озеро. – Неужели уже так поздно? Погоди, тут что-то не так... где луна? Скоро полнолуние.

Снейп коснулся палочкой окна и гладь озера засияла в лучах послеобеденного солнца.

- Вот так озеро выглядит в действительности. Предыдущий пейзаж был зачарован, я не хотел, чтобы яркий свет помешал тебе спать.

Тут Гарри вспомнил о причине «тихого часа». Драконий Дурман. Какое же это странное чувство, когда все окружающие предметы прекрасны, а звуки - пленительны. И потом... о Мерлин, то, как волосы Снейпа скользили и путались в его пальцах, их аромат...

Он почувствовал, что краснеет, когда память услужливо нарисовала, что произошло дальше – до последнего поступка и слова.

Снейп считал его привлекательным! Причем не в каком-нибудь отвлеченном, возвышенном смысле. Такое Гарри еще смог бы пережить. Возможно. Но это? Да его член стал тверже камня! И все из-за него, из-за Гарри.

Ни думать, ни говорить об этом юноше не хотелось, поэтому он выпалил первое, что пришло в голову:

- Но мы же находимся под землей, а это означает, что вид из окна всегда заколдован, верно?

Снейп внимательно взглянул на него; ничто не ускользало от его темных глаз, однако Гарри не был уверен, оценивает ли зельевар его самочувствие, пытается понять настроение, или же, не дай Мерлин, восхищается идеальными чертами и совершенным телосложением, о которых упоминал ранее. От последней мысли ему стало дурно.

- Да, все зачаровано, – со спокойной вежливостью признался Снейп. При звуках этого голоса Гарри затрепетал. Юноша помнил, как еще утром голос завораживал, отдаваясь эхом прямо в паху... но об этом тоже он думать не станет. – Ты следишь за фазами луны, Гарри?

- Да, я беспокоюсь за Ремуса. Жаль, он не может приезжать почаще, – вздохнул Гарри. Наверное, теперь он вообще никогда не увидит Ремуса. Даже если в один прекрасный день Снейп согласится на то, чтобы Гарри виделся с Роном и Гермионой, то в случае оборотня на благородство зельевара надеяться не приходилось. – Э... я знаю, что ты до сих пор готовишь для него аконитовое зелье. Наверное, это Орден тебя заставляет. – Гарри сделал глубокий вдох. – Послушай, я прекрасно понимаю, что ты не вправе что-либо обещать, но все же мне хотелось бы знать: продолжишь ли ты снабжать его зельем после того, как я покончу с В... Темным Лордом. То есть, вероятно, когда Орден распустят, ты решишь, что это – бессмысленное занятие, но ведь несправедливо будет, если Ремус пострадает из-за победы. Хватит и того, что страдаю я.

- Аконитовое зелье я готовлю не из-за приказов Ордена, а по просьбе Альбуса.

- Значит, пока Дамблдолр жив, ты каждый месяц будешь помогать Ремусу? Что же произойдет после того, как?..

- Ежемесячные превращения неблагоприятно сказываются на здоровье Люпина, – спокойно отозвался Снейп. – Я думаю, он вряд ли переживет Альбуса.

Возможно, раньше Гарри и поверил бы, что зельевар не имел в виду ничего плохого, но он успел слишком хорошо узнать Снейпа. Спокойный тон мужчины уже не вводил его в заблуждение. В памяти так же отложились слова Гермионы о том, каким умелым лжецом способен быть Снейп.

Он хотел Гарри уже давно, но не выдал себя ни словом, ни жестом, так что, разумеется, мог скрыть и свое удовлетворение при мысли о преждевременной кончине Люпина. И неважно, что Гарри понимал - в словах зельевара имелась доля истины. Важна была цель, с которой это говорилось.

- Предположим, ему повезет, и он переживет директора. Продолжишь ли ты готовить ему зелье? Если тебя попрошу я?

Глаза Снейпа потемнели.

- Я не могу ничего ответить. Честное слово, Гарри.

Никаких обещаний – вот что он имел в виду. Гарри не мог начать ритуал с уверенностью, что все будет хорошо, что повезет хотя бы Ремусу, и несчастный оборотень избавится от постоянного ежемесячного кошмара. Гарри же обязан охотно смириться с принятым решением Снейпа: и так будет всегда. Обязан смириться...

А теперь, понимая, как Снейп вожделеет его, грядущая необходимость в смирении казалась еще реальней. Чем-то физически ощутимым. Вроде наручников. Как если бы он поклялся связать себя не только Podentes или жизнью со Снейпом, но и отречься от самого себя. Ну, как он мог не волноваться о Ремусе? Как мог поверить, что Снейп – с его-то злопамятностью – забудет старые обиды?

Нет. Это было невозможно.

Но он был обязан – иначе ритуал обречен. А если их постигнет неудача, то и Ремус – тоже.

«Смирение», – напомнил себе Гарри и прикусил язык, чтобы не произнести о Ремусе ни слова.

Зельевар взглянул на него и, заметив, что Гарри продолжает молчать, протянул ему стопку пожелтевших листков пергамента.

- Ты уже можешь читать?

Гарри взглянул на первый листок. Строки потускнели от времени, но все еще удавалось разобрать слова.

- Кажется, да. Кстати, это было действительно странно... Постой, это же...

- Школьные досье твоей матери, – подтвердил Снейп и кивнул на другую стопку. – А в этой – отца. Я изучал сохранившиеся записи в надежде найти упоминания об аллергиях, однако потом мне пришло в голову, что тебе захочется оставить эти бумаги себе.

- Спасибо, конечно, – не глядя на него, угрюмо отозвался Гарри. – Но мне же запрещено личное имущество, верно? Видишь ли, мне не хотелось бы сжечь их накануне семнадцатого числа.

Снейп быстро кивнул.

- Ну, разумеется. Просмотри их сейчас, а после отдай на хранение мне. На будущее.

Гарри резко поднял голову.

- Я думал, ты не вправе ничего обещать.

- В этих документах содержится медицинская информация, а ввиду того, что за тебя теперь буду отвечать я, то сохранить их будет весьма благоразумно, – пожал плечами зельевар. – Иногда я задумываюсь о том, насколько щепетильным окажется Cambiare Podentes в соблюдении законов.

- Если верить твоему синопсису, то довольно суровым.

- Верно, но, видишь ли, я писал его до того, как мы стали любовниками. Ритуал был изобретен для влюбленных, а я, когда писал это, недооценил это обстоятельство,– внезапно зельевар умолк, но вскоре продолжил: – Мы вернемся к этому разговору после проведения ритуала, но одно я тебе открою, Гарри. И прошу хорошенько запомнить то, что я сейчас скажу...

Гарри подождал, затем не выдержал и поторопил:

- Ну, и что это же это?

- Ах да, прости. Видишь ли, синопсис я составлял в весьма скверном расположении духа. Участвовать в Podentes мне хотелось не больше твоего – и это, несомненно, отразилось в написанном.

Гарри отбросил досье на стол. Все равно от них сейчас не было толку. Он мог читать, но не мог сосредоточиться. И почему-то не думал, что это - из-за Дурмана. Скорее, на него снова накатывала волна гнева. «Мне хотелось участвовать в Podentes не больше твоего...» Ну разумеется, Снейпу этого не хотелось - во всяком случае, тогда. Но после того, самого первого массажа, его мнение явно изменилось.

И он даже не упомянул Гарри об этой перемене.

- Но сейчас тебе этого хочется посильнее, верно? – обвиняюще процедил юноша, до боли сжав зубы. – Как же тебе не терпится заполучить положенное по договору, не отпирайся - ты сам признался!

- Но не так, как ты думаешь, нет.

- Ах, теперь тебе даже все мои мысли известны!

Мужчина просто смотрел на него, сверкая глазами.

- После твоих утренних наркотических вспышек? Думаю, да, известны.

Внезапно ярость внутри юноши утихла. Оно и к лучшему: в конце концов, все это бесполезно. От ритуала никуда не скрыться. Совершенно подавленный, Гарри подошел к волшебному окну. Солнце опускалось за озеро, освещая зеленые холмы закатными лучами; вокруг царило спокойствие, которого сам в жизни он больше никогда не испытает.

Он сосредоточился на красках и очертаниях, пытаясь в них раствориться. Затеряться. Потому что только тогда он сможет подчиниться требованиям ритуала и с достоинством принять рабство. И даже принять в качестве хозяина человека, который его вожделел.

Когда голос Снейпа прозвучал прямо за спиной, Гарри вздрогнул.

- Не думаю, что ты понял – как там говорится на вашем факультете? – «куда я клоню», – тихо возразил зельевар глубоким и искренним голосом, который словно ласкал слух юноши.

- О, я все прекрасно уяснил, – глухо возразил Гарри. – Мы уже проходили это, разве ты забыл? Поверь, я отлично усвоил, что именно ты со мной сделаешь...

- Странно, а мне начинает казаться, что ты вообще ничего не понимаешь.

Гарри почувствовал сильные руки на своих плечах – будто Снейп захотел развернуть его к себе лицом, но передумал.

- Выслушай меня, Гарри. Раньше ты предполагал, что я буду трахать тебя, сколько вздумается, тебе же придется заткнуться и терпеть. То, что о чем ты говорил – изнасилование. Podentes же весьма далек от изнасилования, поверь. Сама природа ритуала воспрепятствует развитию упомянутых тобой событий, – помолчав, Снейп продолжил еще тише: – Более того, мне вовсе не хочется тебя «трахать», во всяком случае, не так, как ты это понимаешь. То, о чем ты говоришь, означает, что я буду тебя использовать. Но занятие любовью – это взаимное удовольствие, Гарри. Все это время я убеждал тебя, что оно возможно. Неужели зря?

- Я... – сглотнул Гарри, гадая, почему ему внезапно трудно дышать. – Э.. наверное, нет. То есть, во время ритуала я, конечно, кончу.

- Я сейчас говорю не о ритуале, а о последующих годах совместной жизни.

- Годах... – слово душило его. – Послушай, я... мне нужно принять душ...

- Погоди. Сначала закончим разговор. Когда я к тебе прикасаюсь, Гарри... – Снейп коснулся его бедра, прижимая ладонь к джинсовой ткани, соблазняя... провоцируя, но как-то очень сдержанно. – То, как я тебя целую, целую твою шею... – прошептал он на ухо Гарри. – Неужели ты думал, что после ритуала все это прекратится?

- Э...

- Великий Мерлин, ты действительно верил в это! – с негодованием выдохнул Снейп. – Да как тебе могло такое прийти в голову?

- А ты сам виноват, - насупившись, буркнул Гарри. – Я же не знал, что тебе нравится... думал, что ты умирал от скуки, но продолжал заниматься всем этим, чтобы не провалить ритуал и научить меня принимать удовольствие из твоих рук. Но ты ни разу не похвалил меня за достигнутые успехи – только одобрял прогресс подготовки.

- Конечно я тебя хвалил!

- Ну да, вчера вечером, - уступил Гарри; его лицо пылало. – Ты сказал, что тебе понравилось, когда я тебя укусил, - вздохнув, Гарри отвернулся и взглянул вверх. – Если честно, не знаю, что об этом думать. Тогда, я впервые увидел в тебе... ну, кого-то, ведущего активную половую жизнь.

Снейп неприятно усмехнулся.

- В самом деле? Возможно, тебе сложно представить, что кто-то может вынудить себя прикоснуться к мужчине с моей внешностью! Тогда зачем ты упомянул в первый, проведенный со мной, вечер о том, что осведомлен о моих предпочтениях?

- Я знал. Но это не означает, что я о них задумывался. То есть... – Гарри засунул руки в карманы. – Ради Мерлина, ты же был моим учителем! Все это очень абстрактно, понимаешь? До меня доходили слухи о том, что ты предпочитаешь мужчин, но я совершенно не представлял тебя трахающимся! Это то же самое, что фантазировать о своих родителях, ясно?

Снейп все еще выглядел достаточно взбешенным, чтобы кого-нибудь прикончить, однако заговорил спокойно и чуть снисходительно:

- Ты невозможно юн. И даже более невинен, чем я предполагал.

- Ну, что поделать, я бы позаботился об этой детали, позволь ты мне...

Зельевар издал низкий горловой рык, словно дикий зверь.

- И хорошо, что не позволил, даже если в то время мои мотивы носили практический характер. Теперь же к ним добавилось нечто иное. Только я буду иметь право прикасаться к тебе, и так будет всегда. Я хочу твою невинность, Гарри. Она моя.

В тишине стало слышно, как у юноши стучат зубы.

- О, черт. Ты же постоянно будешь хотеть секса, верно?

Раздался сухой смешок.

- Вероятно.

Руки в карманах Гарри сжались в кулаки.

- Зачем ты мне это сказал?!

- Ты же спросил. Или предпочитаешь, как ты там выразился – «дальнейшую ложь»? – Снейп скривил губы. – Признаюсь, что обманывал тебя, но делал это без злого умысла. Я полагал, что развитие наших отношений пройдет гораздо более мирно, если ты не узнаешь о том, как на меня действуешь.

- Когда же ты планировал открыть мне эту милую подробность?

- После проведения ритуала.

- О, какое чудесное расписание, черт подери!

- Чудесное оно или нет, не имеет значения! – Снейп покачал головой и продолжил уже более спокойно: - Важно то, как мы поведем себя дальше. Полагаю, в постели ты ожидаешь чего-то ужасного...

- Нет, нет, - прервал Гарри. – Не ожидаю. Ну, не так, как раньше. Слушай, мне жаль, что в ту первую нашу субботу я назвал тебя садистом. Теперь вижу, что это не так. И, говоря по правде, если я и забеспокоился о твоих... габаритах, то только из опасения, что ты попытаешься грубо меня использовать...

- Ты только послушай себя. «Использовать!» Я этого никогда не сделаю, тебе ясно? Можешь также положиться на то, что не превратишься в игрушку. Будь ты рабом или собственностью, ты навсегда останешься моим любовником; что же касается постели – все, что мы делаем, мы будем делать вместе.

Гарри моргнул.

- Ты что? Ты же даешь мне обещания!

- Отнюдь. Мои слова оправданы тем, что ритуал создан для любовников, - улыбаясь, возразил Снейп. – Кроме того, я знаю, что ты все равно мне не веришь, поэтому и опасность разочаровать тебя невелика, верно? Однако уверяю тебя, что не перестану доставлять тебе наслаждение и после проведения ритуала.

- Почему нет? – заупрямился Гарри. – Я буду обязан удовлетворять твои потребности; ты ведь сам так говорил. Не понимаю, какая тебе разница, чего хочу я. Главное, чтобы хорошо было тебе.

- А мне, - сверкая глазами, заявил Снейп, - хорошо тогда, когда хорошо тебе. По собственному желанию, Гарри. Podentes предполагает неравную связь, но саму природу отношений между любовниками ему не изменить.

На сей раз Гарри не покраснел, а побелел.

Казалось, эта его реакция что-то прояснила для Снейпа.

- Тебе не понять, - нехотя признал зельевар. – Вероятно, на твоем месте я бы тоже не понял. К тому же, в твоем случае проблема усугубляется твоим нежеланием понять. Уж не потому ли тебя взбесила моя так называемая «ложь»? Потому, что ты предпочел бы... чтобы тебя трахали, нежели заниматься со мной любовью добровольно?

Гарри не хотел отвечать, но во взгляде Снейпа горел вызов. Или же это просто был отблеск прозвучавшей в его вопросе боли?

- Я... почему-то раньше мне было легче смириться с этим. Знаю, что это трудно понять...

- Не трудно, - Снейп отошел и отвернулся. – Иди, прими свою ванну, как и хотел. Или ты сказал «душ»? Затем, когда выйдешь, мы больше не коснемся этого вопроса, если, конечно, тебе не понадобятся дальнейшие объяснения. Впрочем, подозреваю, что у тебя уже набралось достаточно пищи для размышлений.

«Это еще мягко сказано», - подумал Гарри.

- Э... знаешь, я будто все это время горел в лихорадке, а теперь она прошла и мне хотелось бы вымыть голову, а тот твой шампунь гораздо лучше, чем мыло...

Снейп раздраженно обернулся.

- Прошу, не говори, что для этого тебе требуется мое разрешение.

- Нет, я знаю, что ты действительно хочешь, чтобы я чувствовал себя как дома, - сглотнув, Гарри огляделся. Дом для него всегда был непостижимым понятием. Было сложно поверить, что когда-нибудь у него появится место, где он сможет прожить больше девяти месяцев подряд. Да и вряд ли ему хотелось называть это место своим домом...

- Просто я не знаю, в каком из флаконов шампунь, понятно? Да, ты мне уже показывал, но тогда я пытался не смотреть. На... э... по сторонам. К тому же я волновался, а это всегда отшибает у меня память.

В этот раз в темных глазах не было насмешки.

- Гарри, ты привлекателен во всех отношениях, а твое тело – все твое тело, ты меня понимаешь? – невероятно красиво. Не вижу, о чем ты беспокоишься.

Однако Гарри он явно не убедил; наоборот, сказанное так взволновало юношу, что он выпалил:

- Ну да, Гермиона говорила, что я не совсем Квазимодо... – как только у него вылетели эта фраза, юношу поглотил ужас. – О Мерлин, ты меня не так понял. Она никогда меня не видела... э... голым, клянусь тебе!

Снейп чуть улыбнулся.

- Я в этом не сомневаюсь.

Мужчина направился к спальне, жестом пригласив Гарри следовать за собой. - Я покажу шампунь и оставлю тебя. Хотя... ты уверен, что хочешь воспользоваться именно этим препаратом? Учитывая то, что с ним поработал твой приятель Добби?

Гарри кивнул.

- В данный момент я готов на все, что поможет расслабиться. У меня ощущение, словно я иду по натянутому канату и каждую секунду могу упасть в пустоту.

- По канату?

Гарри пришлось пояснить свою метафору зельевару.

Снейп выглядел совершенно ошеломленным.

- Ты хочешь сказать, магглы делают это? Зная, что чары левитации им недоступны?

- Ну, часто под канатом в качестве подстраховки натянута сетка, - вздохнул Гарри, примеряя сравнение к собственной ситуации. – Кажется, у меня она тоже есть. Ты – моя подстраховка, Северус. Потому что больше никому не позволено подхватить меня при падении, верно? Извини, что наорал на тебя сегодня, ладно?

- Возможно, время упреков уже пришло, - ноздри Снейпа раздувались, а во взгляде читалось раздражение, которое, он, казалось, испытывал к самому себе. – Альбус был прав, ратуя за неоспоримую ценность открытых, честных отношений. Если тебя что-то не устраивает, я предпочел бы узнать об этом, - с этими словами он взял треугольный флакон с полки и вложил его в руку Гарри, задержав ее в своей на миг дольше, чем было необходимо.

- Даже если ты ничего не сможешь изменить?

- Даже тогда, - Снейп еще помедлил, не сводя взгляда с Гарри, затем неслышно повернулся и оставил юношу в покое.

Глава 28

Суббота, 6 июня 1998, 19:35

- Итак, – начал Северус, усевшись за обеденный стол и жестом пригласив Гарри составить ему компанию, – вижу, после душа у тебя нашлось время ознакомиться с досье родителей. Что-либо из прочитанного привлекло твое внимание?

Гарри улыбнулся – из благодарности за то, что Северус не заговорил о сексе, то ли просто вспоминая прочитанное.

- Да все в них какое-то странное, – признался он. – Хотя нет, не все. Отец действительно любил нарушать правила, но это для меня не новость – ведь у него на пару с Сириусом даже имелись особые зеркала для того чтобы... то есть, даже если отработки им назначали врозь, они все равно могли поддерживать друг с другом связь, – Гарри улыбнулся еще шире. – Наверное, только ежедневные наказания позволят по достоинству оценить подобное средство общения. И все же – читать эти записи, а тем более узнавать причины отработок... – Гарри звонко расхохотался.

Северуса озадачила расслабленность юноши – даже учитывая снимающие напряжение свойства шампуня. Впрочем, нельзя сказать, что он и раньше хорошо понимал Гарри, не так ли? Возможно, знакомство со школьными прошлым родителей успокоило юношу больше, чем предполагал Северус. Да и не понять ему, каково это – расти сиротой, да еще с людьми, которые скрывают не только достижения твоих родителей, но и саму их сущность.

Что ж... Неудивительно, что Гарри так ненавистна ложь.

- Хм, я понятия не имел, что и его отстранили от квиддича, – между тем размышлял вслух Гарри. – Ну, правда всего на год, а не пожизненно, как меня.

- Не преувеличивай. Твой запрет едва ли можно считать пожизненным – он пробыл в силе меньше года.

- Верно, – Гарри взглянул на стол, словно ожидая увидеть на нем еду, однако было очевидно, что мысли его все еще витали в родительском прошлом. – Знаешь, я дважды перечитал записи, но так и не понял, из-за чего его выгнали из команды.

Северус постарался скрыть раздражение.

- Мне не хотелось бы обсуждать это.

- А... – Гарри прокашлялся. – Это что-то... связанное с тобой, ведь так? Извини.

- Едва ли это тебя касается, а уж извиняться тем более не за что.

Гарри потеребил нижнюю губу, покусывая розовую плоть белыми зубами. Сглотнув, Северус отвернулся, не позволяя себе отвлечься на этот жест.

- Да, верно, но ты же помнишь слова Дамблдора о честных и открытых отношениях? Может, нам следует, ну... быть откровеннее? Даже если тема разговора неприятная. Вроде... – У Гарри покраснела шея. – Вроде твоей игры в вопросы и ответы. Кое-какие моменты в ней даже оказались интересными.

Явно не моменты с поцелуями, легко догадался Северус. Во всяком случае, сознательно юноша так не считал. Хотя от внимания зельевара не ускользало, какое удовольствие получал Гарри, целуясь с ним. Разумеется, сейчас в этой «ереси» юноша не смел признаться даже себе. Но со временем...

- Если хочешь, мы сыграем снова.

Гарри покраснел сильнее, его дыхание участилось, а взгляд чуть затуманился. Разумеется, не от похоти – вовсе нет. Скорее, от воспоминаний. Приятных воспоминаний.

- Почему бы нам просто... ну, вместо игры... не заключить сделку? Ты расскажешь, из-за чего изгнали из команды отца, а взамен получишь ответ на один вопрос. Любой.

- Не слишком удачная стратегия – предлагать карт-бланш в обмен на единственное одолжение, – юноша выглядел озадаченным, и Северус пояснил: – Твой вопрос мне уже известен, тогда как к моему ты совершенно не подготовлен..

Гарри кивнул.

- А объяснять мне все это – удачная стратегия?

- Туше.

- Ладно, тогда... я просто узнаю, насколько ты заслуживаешь моего доверия. Злоупотребишь ли полученной властью.

Внезапно Северуса осенило: о нет, это будет не просто обмен вопросами и ответами. Гарри его испытывает. И, если судить по чрезмерной силе, с которой юноша только что постучал по столу, его пугает собственная дерзость. - Что, домовики бастуют? Всякий раз, когда мы садимся за стол, тут же появляется еда.

Преувеличение, хотя по сути наблюдение было справедливым.

- Я ничего не заказал. По-моему, пришло время, чтобы ты научился отдавать команды домовиками самостоятельно.

- О, даже так? – Гарри откинулся на спинку стула. – Ну, что? Принимаешь условия сделки?

Нет, Северус не горел желанием посвятить Гарри в тайну исключения Джеймса из квиддичной команды – ведь эта давняя история не делала чести ни ему, ни Поттеру-старшему. Однако зельевара заинтриговало предложение юноши.

Даже не приглашение задать любой вопрос, а то, что Гарри добровольно предоставил Северусу малую толику власти с целью узнать, как он ею воспользуется.

Будь Гарри слизеринцем, Северус решил бы, что тот действовал по заранее намеченному плану - ведь только такой прием развязал бы Северусу язык, заставив поведать подробности исключения Джеймса Поттера из команды по квиддичу. Вот только подобное коварство отнюдь не свойственно Гарри. Он же истинный гриффиндорец!

- Я согласен на твою... э... «сделку».

Однако Северусу потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и перейти к повествованию.

– Увиденное тобой в думосбросе было мелочью по сравнению с последствиями инцидента. В некоторой степени была в этом и моя вина; теперь мне это ясно. Я отвечал Поттеру жестокостью на жестокость, а это лишь обостряло конфликтность наших отношений… – чувствуя, что у него дрожат руки, Северус спрятал их под стол, ненароком задев кремовую полотняную скатерть.

Гарри проследил за жестом и нахмурился.

- Не сомневаюсь – отец повел себя гнусно. Но ты же не сравнишь его поступок с тем, что натворил Сириус, заманив тебя в логово оборотня, верно? А мой отец тогда спас тебе жизнь, поэтому его розыгрыш не мог быть таким уж жестоким в сравнении...

- Поттер вытащил меня из Хижины, руководствуясь тем, чего не уяснил твой недоумок-крестный: убей меня Люпин, он оказался бы такой же жертвой, как и я сам, – вздохнул Северус. – К тому же он наверняка чувствовал себя виноватым и хотел искупить ту пресловутую гнусность, сделанную мне ранее.

Гарри нервно сглотнул, ожидая продолжения.

- Infertilis , – тихо продолжил Северус. – Твой отец позаботился о том, чтобы я никогда не зачал ребёнка.

- Мерлин! – Гарри несколько раз глубоко вдохнул. – Да, это ужасно, но действие заклятия было временным, ведь так? О, нет. Это навсегда?

Северус пожал плечами.

- Твой отец был сильным магом и редко задумывался о последствиях своих поступков, особенно когда выходил из себя. А в тот момент он пылал от ярости.

- Мне так жаль...

- Повторяю, ты тут ни при чем. Это не твоя вина, хотя, признаюсь, я неоднократно вспоминал об этом эпизоде, когда ловил тебя за нарушением правил.

Покраснев, Гарри потупился.

- Был ли ты у специалиста... да что это я... конечно, был. Извини.

На сей раз Северус проигнорировал извинение, решив больше не указывать на его неуместность. Гарри, во всяком случае, просить прощения было не за что. Впрочем, не раз у него просил прощения и сам Джеймс, однако от извинений гриффиндорца Северусу было ни тепло ни холодно.

- Могу я узнать... – Гарри мельком взглянул на мужчину и снова отвел взгляд. – Вот ты упомянул усиливающуюся между вами вражду. Не думай, я вовсе не утверждаю, что ты получил по заслугам, но... хотелось бы знать, чем была вызвана его реакция. То есть тогда, сразу после СОВ... он же напал на тебя без всякой причины. А с этим проклятием... было так же?

- Да нет, я бы сказал, что повод у твоего отца все-таки был, - Северус подождал, пока Гарри встретится с ним взглядом. – Ситуация сложилась весьма запутанная, и перед тем, как о ней услышать, ты должен пообещать, что не станешь подвергать мои слова сомнению. Ты должен мне просто поверить. Должен. Иначе сейчас мы закончим этот разговор.

Гарри неуверенно кивнул.

- Я... ладно. Все это кажется мне необычайно важным.

- Увы, ничего подобного, – Северус снова спрятал руки под стол. – Оглядываясь назад, случившееся представляется мне величайшей глупостью, если, конечно, не учитывать конечного итога. Для тебя же важно правильно понять динамику моих отношений с твоими родителями.

- Я постараюсь.

Безусловно, Северус рисковал, полагаясь на подобное обещание. Но он понимал и то, что в их отношениях катастрофически не хватает доверия. Ведь Гарри уже доказал, что верит ему, пусть и несколько своеобразным способом – устроив Северусу испытание на честность.

- Ну, что ж. Если помнишь, происшествие, свидетелем которому ты оказался в думосбросе Альбуса, завершилось презрительным высказыванием Лили в мой адрес. Слова эти задели меня не меньше, чем поступок Джеймса. Естественно, я решил отомстить. И приготовил сильнодействующее зелье. Запрещенное зелье. Узнай о нем кто-либо, меня тут же исключили бы из школы за одно лишь обладание, не говоря уже об использовании подобной смеси. Но я был взбешен и не задумывался о последствиях. В начале следующего учебного года, прибегнув к кое-каким слизеринским методам, я умудрился за завтраком незаметно влить препарат в стакан, из которого пила Лили. Пойми, Гарри, я не стремился злоупотребить эффектом, который производило зелье; я жаждал мести. Я знал, что Поттер сойдет с ума от ярости. Так и случилось, чему свидетельствует мое теперешнее состояние.

Воцарилось молчание. Северус почти надеялся, что юноша догадается о действии зелья, которым он напоил Лили тем осенним утром много лет назад. Гарри же просто откинулся на спинку стула, не сводя с Северуса зеленых глаз.

- Это был элексир похоти, настроенный на меня, – признался Северус, в эту минуту как никогда раньше ощущая всю тяжесть последствий своего поступка. – Твоя мать чуть не помешалась от страсти. А Поттер вынужден был наблюдать за всем этим.

Юноша стиснул зубы.

- Ты хочешь сказать, что спал с моей матерью?

- О, нет. У меня никогда не было такого желания, даже когда она сама вешалась мне на шею. Ты должен понять, Гарри. Лили Эванс никогда не привлекала меня. Ни в малейшей степени. К тому времени я осознал и примирился со своими наклонностями. Я не хотел ее, а мечтал лишь отплатить им обоим.

- И тогда, в отместку, отец тебя тоже проклял.

- Думаю, да, а еще потому, что боялся потерять контроль над ситуацией, если бы Лили забеременела.

- О, Мерлин.

- Вот именно. В отличие от меня, Джеймс смотрел на ситуацию гораздо пессимистичней. Что вполне естественно. Он ведь не подозревал о моих истинных намерениях, к тому же... ах да, я провел шесть недель – все время действия эликсира, – дразня его перспективой появления на свет младенцев с моим носом и ее глазами. Естественно, для Джеймса это было невыносимо. Нужно добавить, что я изменил рецепт таким образом, что обнаружить следы зелья в организме стало невозможно. Другими словами, все были убеждены, что Лили действительно в меня влюбилась. Потому мольбы Джеймса держать меня от нее подальше не встретили поддержки. Никто, кроме меня, не подозревал о том, что действие зелья – временное. Твой отец решил, что одержимость Лили будет длиться годами; я же, в свою очередь, старался поддерживать это заблуждение. Я... – Северус закашлялся. – Я настаивал, что она была влюблена по-настоящему, и намекал, что рано или поздно мне... придется уступить ее натиску.

Теперь Гарри выглядел совсем убитым.

- Значит, он послал в тебя Infertilis и?..

- Да. Ощущение было таким, словно меня окатили кислотой. Я согнулся от боли, но все же смог ответить каким-то заклятием; не помню, каким именно. Учителя растащили нас и, после долгих размышлений, решили отстранить твоего отца от игры в квиддич до конца сезона.

- И это все?

- Хм, видишь ли, в то время, когда обсуждались варианты наказания, твоя мать избавилась от действия элексира и поведала миру, что ее «любовь» ко мне напоминала наваждение. К тому моменту о моей причастности стали подозревать и другие, однако доказательств не было. Так что наказания я избежал. Точнее, дальнейшего наказания. Видимо, было решено, что Джеймс обошелся со мной достаточно сурово. Что до него самого... – Северус вздохнул. – Меня долго возмущала легкость его наказания. Однако нужно учесть, что твой отец отвечал на провокацию; к тому же, он был убежден во временном действии проклятия. Спеша на защиту чести дамы, он не провел тщательных исследований. Впрочем, он никогда не отличался усидчивостью. Твой отец преуспевал благодаря харизме и исключительным магическим способностям.

Сидящий напротив юноша с шумом выдохнул.

- Я... я и не подозревал, что он был способен на такое...

- Ну-у, записи о происшествии весьма поверхностны – да и мне не улыбалось вдаваться в подробности о своем несчастье. О нем до сих пор мало кому известно, и я попрошу тебя, чтобы сказанное осталось между нами.

Гарри с готовностью кивнул.

- Удивляюсь, что ты не убил его за это!

- Признаюсь, подобная мысль приходила мне в голову, – отрывисто признался зелеьвар. – Хотя гораздо забавнее было наблюдать, как твой отец сбивается с ног, пытаясь меня задобрить. Как будто у него был шанс! Пойми, я говорю об этом, чтобы ты смог взглянуть на его действия в контексте всего происходящего, Гарри. Он действительно искренне раскаивался, узнав о последствиях того, что натворил. Он... можно сказать, вырос. Ирония же случившегося в том, что Лили, едва выносившая его раньше, без памяти влюбилась в новую повзрослевшую версию Джеймса, возникшую из вышеупомянутого фиаско.

- Значит, к отцу ее влекли все-таки не деньги и чистокровность?!

Северус поморщился. Да, сказать такое действительно было гнусностью.

- Уверен, что ты не поверил такому о собственной матери.

- Почему бы и нет? – взгляд Гарри стал ледяным, хотя в глубине его сверкал гнев. – Я ее совсем не знал, да и в детстве мне ничего хорошего о ней не рассказывали. Если это ложь, зачем было говорить мне такое? Ах да, понимаю – очередная попытка меня унизить!

- Я надеялся, что ярость выведет тебя из транса покорности, в котором ты находился, – виновато улыбнулся Северус. – Однако откровенность оказалась гораздо эффективней. Несмотря на мои махинации, ты вышел из транса добровольно, как только я объяснил свое беспокойство, связанное с ритуалом.

- Кстати об откровенности... – Гарри отвернулся. – Это не было маской, Северус. Ты говорил, что я скрывал истинное «я», но это было не так. Я не пытался притворяться, а просто... был расстроен тем, как сложилась моя жизнь.

И Северус вспомнил... Вспомнил, как Гарри отрицал, что носит маску, в каком он был смятении от обвинений. Тогда это разозлило Северуса; он решил, что юноша ведет некую игру.

Теперь Северусу стало ясно - никакой игры не было.

А поняв это, почувствовал, как что-то сжалось в груди.

- Твоя искренность очевидна, – сразу решил открыть карты зельевар. Особенно учитывая, что в последний раз, когда они беседовали на эту тему, он едва не обвинил Гарри во лжи. – Просто пытаюсь тебя понять. Верно, ты был расстроен... но я же видел, как раньше ты выбирался из очень тяжелых ситуаций. Страдал, теряя близких тебе людей. Но никогда прежде твое горе не выражалось в такой форме.

Юноша пожал плечами и взглянул ему в лицо.

- Иногда выражалось. Ты бы понял, встреться мы летом у Дерслей. Ну, во всяком случае, в последние пару лет. С тех пор как я узнал, почему должен возвращаться туда... Чтобы выжить и исполнить свой долг. Единственный способ смириться, пришедший в голову, был... отключиться.

«Возможно, у него раньше времени началось лето», – вспомнились Северусу слова Альбуса. Он едва сдержал вздох: проклятый старикан снова оказался умнее всех.

– Учитывая, что ритуал – очередной пример крайних мер по спасению твоей жизни, чтобы впоследствии ты смог... о да, аналогия ясна. Неудивительно, что ты решил применить со мной ту же технику.

- Ничего я не решал, – возразил Гарри. – Во всяком случае, не умышленно. Я просто... ну, мои родственники меня ненавидят, так? Но мне от них никуда не деться. Во всяком случае, так было раньше. Ведь Podentes посильнее защиты крови, верно? Вот-вот, я так и подумал, когда вспомнил твои слова из синопсиса о том, что стану от тебя зависеть. По крайней мере теперь я избавился от сомнительного удовольствия называть дом Дерслей своим. Да и Дерсли не горели бы желанием увидеть меня после окончания школы.

Обычно не терпящий пустой болтовни Северус внимательно слушал юношу. От его внимания не ускользнуло то, как Гарри отвлекся от первоначальной темы разговора.

- Значит, ты погружался в этот бездумный транс, потому что?..

Гарри скривил губы в странной улыбке – скорее печальной, чем радостной.

- Наверное, это естественная реакция. Я поступаю так, когда вынужден иметь дело с теми, кто меня не выносит. Мне проще ... не иметь с ними дела. Это как... кстати, «бездумность» – неплохое определение. Я перестаю думать и повинуюсь. Это спасало меня от частых стычек у Дерслей. Однако с тобой этот способ не прошел.

- Возможно, разница в том, что они действительно тебя ненавидят.

Тут Гарри скривил губы еще сильнее.

- А ты, выходит, нет? Я что, похож на идиота?

- Ты похож на... – Северус отмел эту мысль и начал заново. – Не стоит с такой легкостью утверждать, что я ненавижу тебя, Гарри. Будь это правдой, вряд ли я смог бы желать тебя так сильно, как желаю сейчас.

Гарри поспешно отвернулся, но Северус успел заметить в зеленых глазах рассчетливый огонек. Ага... выходит, юноша нарочно провоцировал его... желая выудить какую-то информацию. Любопытно.

Теперь же Гарри, казалось, выудил больше, чем ему хотелось. Его шея и щеки снова пылали. Что ж, к этому Северус уже привык. Интересно, сколько времени у Гарри займет отучиться краснеть по любому поводу?

Однако смущение не прервало поток гриффиндорского любопытства.

- Еще как смог бы. Ведь больше всего тебя интересует власть.

- Если мне не изменяет память, в результате ритуала силу получаешь ты.

- Да, конечно, но ты будешь ее контролировать. Контролировать меня, – Гарри с презрением взглянул на мужчину. – Ты же слизеринец. Чтобы добиться власти, ты переспишь с кем угодно, ведь так?

Снейп сцепил пальцы, напоминая себе, что ложь, как бы спасительна она ни была, не в его интересах. Гарри предпочитал верить, что с ним станут трахаться, а не заниматься любовью; по той же причине он принимал желание Северуса за что-то другое.

Все это огорчало.

Более того – раздражало.

Однако перед ним сидел восемнадцатилетний девственник, убежденный в собственном гетеросексуализме. Очевидно, половые предпочтения Гарри не так уж однозначны, но знал об этом сейчас один Северус. Сам Гарри пребывал в блаженном неведении. С учетом обстоятельств, неведение юноши было вполне объяснимо. Он ведь уже признался, что после смерти Блэка утратил интерес к романтике и романам.

М-да. Подобные выводы даже не удивляли.

Что же касается честного ответа... Северус вздохнул. Безусловно, открытые отношения означали выставление напоказ своего истинного «я», а этого Северус, как правило, старался избегать. Ему никогда не нравилось открываться – ну, разве что во время секса. Из всех окружающих его людей понимал его один лишь Альбус, однако понимание старика основывалось скорее на острой проницательности, чем на информации, добровольно предоставленной зельеваром.

Необычайная проницательность и легилименция, цинично перефразировал мысль Северус. Скорее даже последнее.

В конце концов, все это не имело значения. Важно было начать созидать отношения, необходимые для Podentes. Отношения возлюбленных, основанные на доверии. Сам он уже снабдил Гарри достаточными основаниями для недоверия, поэтому теперь оставалось только одно – признаться. Суметь раскрыться полностью, понимая, что признание не встретит одобрения юноши.

– Да, пожалуй... если речь зайдет о достаточно сильной магии, я смог бы, вероятно, вступить в интимные отношения и с ненавистным человеком. Существуют чары, заклинания, зелья... которые обеспечат определенные реакции организма, даже когда, как говорится, душу воротит, – Гарри кивнул – в его жесте ощущался намек на самодовольство. Впрочем, оно наверняка исчезнет, как только Северус продолжит объяснение. – В твоем же случае я прибег к зелью, убивающую эрекцию. А это доказывает, что к тебе меня влечет не только магический потенциал.

Лицо Гарри из розового стало вишневым.

Северус не знал, радоваться ему или огорчаться смущению юноши, однако понимал, что на подсознательном уровне Гарри до сих пор не верит, что бывший профессор хочет его по-настоящему. Возможно, и этого стоило ожидать после лет, наполненных оскорблениями. Северус был достаточно умен, чтобы уяснить – годы унижений не искупить несколькими банальностями, но начинать с чего-то было нужно. Бесспорно, этим утром он совершенно искренне восхвалял лицо и тело Гарри, но, учитывая влияние Дурмана, казалось сомнительным, что комплименты отложились в памяти юноши.

– Позволь поделиться тем, что наиболее влечет меня к тебе, – мягким, бархатным голосом начал Северус. Как ни странно, говорить откровенно оказалось легче, чем он предполагал... ведь сейчас он обнажал душу, не так ли? Признавался в собственной слабости... И это оказалось так просто – стоило лишь начать. Возможно, сказанные раннее комплименты открыли внутри какой-то клапан, который слишком долго оставался неиспользованным. – Твои глаза, Гарри. Обычно я ношу только черное, и вряд ли тебе известно, как я обожаю зеленый цвет. А твои глаза, Гарри, не просто зеленые. Один оттенок в них сливается с другим, темный со светлым, изумрудные реки стекаются в ручейки радужной оболочки, под которой расцветает шалфей...

– Хватит! – воскликнул Гарри, закрывая уши.

Нет, ну что за ребячество! Хотя, если подумать, то Гарри действительно проявлял беспримерную незрелость в одном и неприсущую возрасту мудрость – в другом. Ошеломительное сочетание. Чем больше Северус узнавал истинного Гарри, тем меньше, казалось, понимал юношу.

Несомненно, это было прогрессом. Используя для зелья незнакомый ингредиент, он прекрасно понимал необходимость тщательного его изучения; ведь надеяться на приблизительные данные означало приблизительный результат.

Гарри еще немного подержал у ушей ладони, затем опустил руки и прищурился.

– Могу ли я тебе верить?

И снова Северусу почудился скрытый смысл в вопросе.

– Да, можешь.

А жаль. Теперь, когда Северус разоткровенничался, в глубине души ему хотелось продолжать воспевать все, чем восхищался в Гарри Поттере.

«Занятно, как же все меняется», – уныло подумал он.

– Вернемся же к разговору о ненависти, – объявил он, решив покончить с темой раз и навсегда. – Думаю, ненависть моя была больше направлена на Джеймса, чем на тебя самого. Другими словами, до него мне было не добраться, тогда как ты оказался под рукой. Но... как я уже объяснял, теперь мне ясно что ты – не Джеймс, Гарри. И пусть у нас с тобой есть свои трудности...

– Ну, ты у нас прямо специалист по преуменьшениям! Даже не смей умалять значимость семилетних конфликтов. Я прекрасно помню, как страстно ты меня ненавидел. И не отца, а именно меня.

Что ж. Возразить на это Северусу было нечего.

– Иногда. Например, после возрождения Темного Лорда. На меня оказывали давление и Альбус и Темный Лорд; обоим нужна была информация и, если честно, твое намеренно наплевательское отношение к окклюменции создавало мне дополнительные трудности. Потом случился этот эпизод с думосборосом; едва ли он способствовал улучшению наших отношений… – Северус пожал плечами. – Но когда я понял, что теперь за тебя отвечаю, то пришлось волей-неволей переосмыслить свою позицию. Твои желания и благополучие стали... важны для меня. Более того, узнав тебя как личность, а не как копию Джеймса... я больше не вправе тебя ненавидеть, нет.

– Ага, значит, и ты, наконец, вырос, – пробормотал Гарри. – Но то, что случилось с Джеймсом... Значит, не примени он тогда Infertilis, то никогда не повзрослел бы достаточно, чтобы привлечь внимание мамы?

– Полагаю, что да. Лишив меня надежды на наследника, он получил собственного, – Северус пожал плечами; старая рана затянулась и уже не болела так, как раньше. По крайней мере так ему казалось. Но, очевидно, что-то в его словах обеспокоило Гарри, который принялся теребить губу. – Что?

Гарри покачал головой, тряхнув волосами.

– Ну, а кто теперь увиливает от открытых и честных отношений? – поддразнил Северус. Он прекрасно осознавал коварство вопроса, учитывая собственное поведение... но ему хотелось узнать, чем обеспокоен юноша.

Гарри сердито взглянул на него и вздохнул.

– Грехи отцов, вот что.

– Прости, что?

– Это из Библии.

– Ах оттуда! – Северус презрительно фыркнул. – Да, наслышан о ней. Ну, более-менее. «Ворожеи не оставляй в живых» – причем некоторые до сих пор следуют этому правилу. Неужели ты хочешь сказать, что... прости за оксюморон – тебе навязывали религиозное образование?

Что ж, вопрос хотя бы разрядил атмосферу. Гарри рассмеялся.

– Слава богу, нет.

Северус улыбнулся, хотя и не понял юмора.

– Тогда к чему цитировать эту Библию?

– Потому что слова эти вдалбливались в меня с утра до вечера, – огрызнулся Гарри; он больше не улыбался. – Мол, грехи отцов будут преследовать детей их до третьего и четвертого колена. А тетя Мардж обычно после этого распространялась о том, что плохая кровь испортит хорошую... что влияние плохой крови сильнее... Короче, так мои родственнички выражали уверенность в моей никчемности. А как иначе – ведь мой безработный отец-алкоголик был таким же.

– Твой, прости... кто?

– Мой безработный отец-алкоголик, – повторил Гарри. – Нет, он им, конечно, не был. Теперь-то я знаю, что он им не был. А вот тогда не знал. Но то, что ты сказал... меня испугало. Словно отбросило назад в прошлое, вот и все.

Северус задумался на миг, но так и не вспомнил.

– Что же я сказал?

– Он... то есть Джеймс... из-за него у тебя не будет ребенка, – Гарри потупился. – И... ну, он раскаялся, повзрослел, моя мама в него влюбилась, родился я, и Вол... Темный Лорд отметил меня как равного, и вот он я – готов пройти через Podentes... Короче, все выстраивается в логическую цепочку. Я обязан заниматься сексом только с тобой, поэтому детей у меня тоже не будет. Грехи отцов...

– Понятно, – пробормотал Северус. Однако он все так же ничего не понимал. – Э... признаюсь, что сей аспект ритуала еще не привлекал мое внимание. Разве ты... тебе хотелось бы иметь ребенка?

Гарри пожал плечами.

– Честно? Я никогда об этом не думал.

Северус быстро кивнул.

– Вернемся к преступлению твоего отца, Гарри. Каковы бы ни были его последствия, оно предопределило твое появление на свет. Страшно подумать, что бы произошло с магическим миром, окажись единственным ребенком, родившимся на исходе седьмого месяца, Лонгботтом.

Гарри заморгал.

– Тогда вместо меня здесь бы сейчас сидел Невилл!

Северус сузил глаза.

– Не думаю. Вряд ли бы он пережил свою первую встречу с Темным Лордом.

– Невилл сильнее, чем кажется на первый взгляд, – возразил Гарри. – И умнее. Уверен, что дело дошло бы до этого момента... и соискателем стал бы Невилл.

Зельевар поежился.

– Рад, что этого не случилось. Пойми, я не могу простить твоего отца. Своим проступком я причинил Лили временное неудобство; худшее, что она испытала – унижение, которое, по-моему, всецело заслужила. Однако то, как поступил со мной Джеймс Поттер - непростительно.

– Да, наверно... то есть конечно. С другой стороны, ты бы все равно никогда не завел ребенка, ведь так? Ну, с твоими-то наклонностями?

Мерлин, какая невинность. Да нет, в последнее время Северусу она даже нравилась. Нравилась и... возбуждала, хотя до сих пор ему удавалось скрывать это.

– Наклонности наклонностями, однако пути существуют. Несомненно, тут потребуется особая магия, но... – он умолк, заметив мертвенно побледневшее лицо Гарри. – В чем дело?

– Хм. Я, конечно, ему не поверил, но Рон говорил, что, применив достаточно магии, волшебник сумел бы, ну, знаешь... родить ребенка?..

Зельевар свел брови. Жаль, что Рональда Уизли не было рядом. Северус бы с радостью выбил дурь из его рыжей головы. С другой стороны, это было так же маловероятно, как и идиотская мысль о мужской беременности.

– Существуют всякие легенды, – успокоил он юношу. – В каждой культуре, в том числе и в нашей. Но магии, с помощью которой волшебник сможет забеременеть да еще и выносить плод, не существовало никогда.

– Уф, хорошо! – Гарри чуть ли не обмяк от облегчения – реакция, совершенно непонятная зельевару. – Я тут чуть не умер от беспокойства.

– Из-за чего?

При этих словах Гарри покраснел так сильно, что Северус едва не ощутил исходящий от него жар.

– Ну... – юноша отвел глаза. – В общем, мне показалось, ты... жалеешь об утраченной возможности... и намекаешь, что, несмотря на Infertilis, найдешь способ... сделать меня... э...

– Нет, – покачал головой Северус, затем потянулся и сжал Гарри руку. – Я ни на что не намекал. Если помнишь, ты сам настаивал на обсуждении этой темы. И нет, такого способа не существует. Это просто невозможно.

– Тогда что ты имел в виду, когда сказал, что «пути существуют»?

– Ах, да. Что ж, ты знаешь, что меня не влечет к женщинам, но пожелай я завести ребенка, то смог бы воспользоваться средствами для достижения нужных эрекции и эякуляции, – Северус тщательно пытался сохранить невозмутимость, однако по выражению лица Гарри понял: отвращение, вызванное мыслью о гетеросексуальных отношениях скрыть удается неважно.

Гарри кивнул.

– Ладно, мне все ясно. Спасибо за разъяснения. Не стану утверждать, что мне нравится новоявленный образ отца, твоей вины тут нет. Между прочим, мне было полезно узнать, отчего ты весь так перекосился, впервые меня увидев, – отняв руку, Гарри взмахнул ею. – Что ж, задавай свой вопрос, а потом покажи, как тут общаются с домовиками и получают еду.

– Разумеется, – рассеянно ответил Северус, уже перебирая в уме различные варианты вопросов. Следует спросить о чем-то интересующем его и в то же время не слишком неприятном для Гарри. Вот она – возможность продемонстрировать отсутствие желания злоупотреблять предложенной властью. С точки зрения зельевара, это могло послужить достойной прелюдией для их дальнейшей совместной жизни.

Каково это – жить с этими ужасными магглами?.. Нет, слишком навязчиво. Несмотря на недавние откровения, Гарри дал ясно понять, что не желает обсуждать родных. Во всяком случае, не с Северусом. Кажется, он предпочитает откровенничать с Гермионой Грейнджер. Внезапно Северус задумался – насколько посвящена девчонка в перипетии личной жизни Гарри.

Ты в самом деле решил отложить растяжение, или же бросил так в сердцах? Нет, слишком требовательно. Когда Северус предложил это, то поклялся, что оставит выбор за Гарри, и тем самым утратил право упоминать об этом. Ну, во всяком случае, до тех пор, пока выбора у них не останется. В один прекрасный день он уже не сможет откладывать это на потом.

Неужели тебя во мне ничто не привлекает? Нет, слишком откровенно. Разумеется, Гарри ответит «нет». Слышать которое Северусу совсем не хотелось. Кроме того, он знал, невзирая на видимую неприязнь юноши: кое-что в нем, мягко скажем, интриговало Гарри.

Улыбаясь краем губ, Северус еще раз поздравил себя с тем, что не забывал по вечерам наносить на волосы защитное зелье.

– Те зеркала, которые Блэк и твой отец использовали во время отработок, – наконец решился спросить он, – имеют ли они отношение к разбитому зеркалу в составленному тобой перечне собственности?

Зеленые глаза подернулись печалью. Северус увидел в них острую боль, словно говорившую: «Я убил Сириуса» – и едва не выругался. Следовало догадаться не затрагивать темы, связанные с Блэком.

– Ну да, это одно из тех самых зеркал. Наверное, оно принадлежало Джеймсу, и поэтому тоже считается «фамильной собственностью». Хорошо, что я все равно собирался его отдать, - спокойный объяснил юноша. Но его истинные чувства выдавали повлажневшие глаза. – Ты не спросишь, почему оно разбито?

Северус больше не намеревался ничего спрашивать, однако ему показалось, что Гарри хотелось высказаться, и он кивнул.

– Я разбил его после смерти Сириуса.

В горе многие ведут себя странно, это Северусу было известно. И все же возникший образ едва ли вязался с привычным Гарри Поттером – юношей, лелеющим то немногое, что осталось ему от семьи, а Блэка он явно считал таковой.

– Зачем? – нехотя спросил он, не желая вытягивать Гарри мучительные подробности.

Гарри выпрямился, пытаясь сохранить бесстрастность, но боль в зеленых глазах выдавала его истинные чувства. Ему хотелось отсечь от себя то, что причиняло такую сильную боль. Очень хотелось. Но для этого он слишком любил Блэка.

– Потому что оно было у меня в тот день, когда он погиб. Одно - у меня, а второе – у него, и я мог бы воспользоваться им для связи, убедиться, что с ним все в порядке, что он находится дома, а не под пытками в Министерстве. Я же просто забыл о нем! А он погиб, потому что я не придумал способа с ним связаться! Но способ то у меня был!

Северус почувствовал, как у него сжимается горло. Он знал, что Гарри винил себя в смерти Блэка, но понятия не имел, что для угрызений совести у юноши имелись веские основания.

– Да, конечно, недоразумение с зеркалами – ужасное бремя, однако оно не опровергает то, что я говорил ранее. Твоего крестного убила Беллатрикс, а не ты.

– Фактически я, – буркнул Гарри. – Эх, если бы я только додумался развернуть пакет!

Эта деталь озадачила Северуса.

– Уверен, у тебя имелись причины не разворачивать подарок.

– Имелись... – прошептал Гарри. – Я думал, что таким образом защищаю его. Он вынужден оставаться был в укрытии, но я же знал... да неважно. Все так запутанно. Можем мы приступить к еде?

Поняв намек, Северус кивнул и принялся объяснять, как пользоваться заколдованным столом.

Суббота, 6 июня 1998, 20:17

Гарри сомневался, что запеченные бутерброды с ветчиной и сыром с прилагающейся к ним порцией жареного картофеля придутся по вкусу зельевару, поэтому, когда тот предложил юноше заказать для них обоих, напряг воображение в попытке придумать нечто более утонченное. Но тщетно - под пристальным взглядом темных глаз мозг словно забуксовал; или же ему просто ничего не приходило в голову оттого, что с утра во рту не было ни крошки. Ну, не считая тех злосчастных ингредиентов для зелья. Другими словами, Гарри был голоден и ничего утонченного не придумывалось.

Наконец он сдался. Коснувшись палочкой каждой из тарелок, он объявил меню и, разумеется, забыл о напитках – о чем ему спокойно напомнил Снейп.

Вино Гарри заказывать и не пытался, чтобы не опозориться. Кроме того, он не был уверен, пьют ли с чеддером вино. Снейп, разумеется, был в курсе, однако уточнять не хотелось. В тот момент Гарри даже испытывал какое-то негодование – Снейп сам вынудил его заказать блюда, а теперь, вероятно, станет насмехаться над примитивностью выбора.

– Кока-колы, – потребовал он, дважды ударив по столу. Снейп поморщился – вероятно, задетый его небрежным обращением с палочкой. Или же оскорбленный просьбой. Гарри толком не знал, почему.

Домовики отреагировали быстро - где-то через минуту, в течение которой Снейп успел пояснить, что заказ можно сделать заранее и попросить подать еду в определенное время. Он также добавил, что при желании можно разделить трапезу на несколько приемов.

Гарри спросил себя, уж не было ли это утонченно-завуалированной критикой его гастрономических пристрастий.

Появилась еда, но выглядела она немного неожиданно. Сыр в бутербродах оказался не чеддером, а каким-то другим, неизвестным Гарри сортом – бледно-желтым и золотистым по краям; кроме того, на каждом из сандвичей устроилась глазунья из одного яйца. Заказанной кока-колы он, разумеется, не получил. Вместо нее на столе появились высокие стаканы с холодной водой.

По крайней мере картофель оказался нормальным, хоть и сопровождался небольшими горшочками с майонезом, судя по запаху - чесночным и приправленным какими-то травами.

– Боюсь, домовики не могут доставлять маггловские продукты мгновенно, – делая глоток воды, заметил Снейп.

К немалому удивлению Гарри, это оказалось единственным замечанием зельевара о его гастрономических предпочтениях. А он уже приготовился к лекции о собственной бестолковости: ведь всем известно, маггловская газировка не храниться в школьных кладовых. Да Гарри в общем-то и не надеялся. В тот момент он был просто раздражен, голоден и плохо соображал.

– Вообще-то я просил чеддер, – заметил Гарри, пытаясь представить, будто ужинает с приятелем. – А что зачем тут яйцо, мне вообще непонятно. Раньше я думал, что домовики читают мысли, когда дело касается еды, но тот, кто приготовил это, вероятно, валился с ног от усталости.

Снейп взял нож и вилку – с едой появились и столовые приборы – и отрезал от бутерброда идеально квадратный кусочек.

– Нет, мысли они не читают, просто наблюдают за нами внимательнее, чем кажется, и поэтому так хорошо нас понимают. Что же касается бутербродов... – у зельевара дрогнули уголки губ. – Это французский сандвич – croque-madame, – Снейп поднес ко рту вилку и благоговейно откусил от ломтика. – Превосходный груйер. Думаю, домовики приняли во внимание то, что заказ поступил из моих комнат, вот и приготовили еду с учетом моего вкуса.

– Как мило! – воскликнул Гарри. – Это, между прочим, был мой заказ!

– Твои предпочтения известны им хуже моих. Советую в первое время более подробно описывать желаемое. Вскоре и твои вкусы им станут известны.

«Значит, ты позволишь мне заказать снова...» Ну, естественно. Вряд ли Снейп стал бы тратить время и учить его общаться с домовиками, не желай он, чтобы Гарри делал это впредь. И тут его охватило какое-то незнакомое чувство. Юноша не понимал, какое именно, а оно все не отпускало. Может, это все из-за давнишней уверенности, что его будут морить голодом. Да, конечно, Снейп говорил, что не настолько жесток, чтобы лишать Гарри пищи, но заверения зельевара не развеяли опасений юноши. Годы, проведенные у Дерслей, заставили запомнить гнетущее чувство голода, мучительное, доводящее до спазм в желудке.

Многолетний опыт научил Гарри с неохотой принимать помощь и стараться по возможности избегать ситуации, в которых она могла бы понадобиться.

Но теперь Снейп делает все, чтобы он смог самостоятельно заботиться о своих потребностях, и есть когда угодно, что угодно и сколько угодно. Ему не нужно украдкой пробираться на кухню. Вероятно, кухня превратиться в запретную зону, когда он станет рабом Снейпа. Впрочем, все это глупости... хотя временами он будет скучать по Добби.

Как ни странно, невзирая на причудливый вид, croque-madame оказался вкусным. Гарри принялся за еду, пользуясь ножом и вилкой – так же, как и Снейп, хотя картофель все-таки брал руками. Снейп и это оставил без комментариев.

Еще утром, когда он разучился писать и забыл, как выглядит буква «Г», в голове Гарри возник какой-то вопрос. Но он постоянно забывал о нем... слишком уж много событий произошло за день. Однако, как только тарелка опустела, он вспомнил.

– По поводу церемонии, – начал он, встретившись взглядом со Снейпом. – Если, конечно, действие Дурмана не сможет быть полностью нейтрализовано другими компонентами, боюсь, из ритуала ничего не выйдет.

Отложив вилку, Северус задумался.

– Наверное, это символично. Я же предупреждал: переговоры ты вести не сможешь, а если забудешь буквы, то подпишешь контракт не читая.

Хотя Гарри волновал совершенно другой вопрос, но поднятая Снейпом тема заслуживала того, чтобы ее обсудить.

– Хм. Но в твоем зелье нет Драконьего Дурмана, верно? Не мог бы ты прочесть контракт вслух, чтобы я знал, на что иду?

Снейп покачал головой.

– Это будет значительным отступлением от ритуала. Очень рискованно. Кроме того, свидетели обязаны остаться с нами до конца ритуальной трапезы. И еще неизвестно, какой окажется... э... специфика контракта касательно его интимной части. Видишь ли, условия будут продиктованы моим подсознанием. Думаю, теперь ты уже понял, как сильно я тебя хочу...

– Да-да, это я уже понял, – краснея, перебил юноша. – Гребаный контракт может содержать нечто, о чем мистеру Уизли лучше не знать.

– Да и Альбусу тоже, – добавил Снейп.

Неожиданно Гарри стало слишком жарко; взмахом палочки он снизил комнатную температуру на несколько градусов. Снейп промолчал, чего, в общем-то, следовало ожидать. Он же сам настаивал, чтобы Гарри чувствовал себя как дома. Собственно, сейчас так оно и было.

Снова его охватило то же странное чувство, и по коже пробежали мурашки. Нет, он понимал – должен радоваться тому, что Снейп ведет себя с ним приличней, чем рассчитывал Гарри, но все же ему было непривычно называть подземелья домом. Ему не хотелось торчать тут днем и ночью, опасаясь, что кто-нибудь догадается о его пребывании в Хогвартсе. Но ему ведь придется скрываться, верно? Иначе возникнет слишком много вопросов.

Вопросы, ответить на которые было невозможно до тех пор, пока Волдеморт не упокоится в могиле. Ну, или хотя бы не станет мертвецом. Ведь Гарри не знал, каким образом придется уничтожить эту тварь и останется ли от нее хоть что-нибудь для захоронения.

– Ладно, подпишу вслепую, – тяжело вздохнув, наконец, согласился он. – В любом случае, спросить я хотел не об этом. Меня волнует сама подпись. А вдруг я разучусь писать?

– Если ты действительно захочешь подписать, то сделаешь это, даже если на какое-то время забудешь алфавит.

– Да уж, железная логика, – Гарри смотрел в полуприкрытые глаза Снейпа. – Ты в этом уверен или просто предполагаешь?

– Таково мое убеждение. Видишь ли, Podentes успешно проводился уже несколько раз. Поэтому Драконий Дурман не сможет помешать соискателю расписаться, если его подпись входит в требования ритуала.

– Да, наверно... – уныло отозвался Гарри. – Но все-таки не понимаю – каким образом твое подсознание определит условия контракта? А вдруг оно потребует нечто, что мне не по силам? То есть, физически невозможное – например, дышать под водой?

– Что ж, по крайней мере на сей раз тебе не придется опускаться до кражи жабоводорослей.

Гарри насупился.

– Ха, ха. Если хочешь знать, то и тогда их украл не я. Но я серьезно. Разве подсознание не отличается непредсказуемостью? Ведь именно оттуда приходят сны. А сны, знаешь ли, иногда... э... превращаются в кошмары. Вдруг что-нибудь в этом роде отразится в условиях контракта?

– Зелье, которое приму я, рассчитано на прояснение сознания – в его состав входят четыре компонента, временно обостряющие умственные способности.

Гарри отодвинул тарелку с десертом, хотя не съел и половины.

– Ну да, а все-таки, вдруг ты навоображаешь что-то совершенно...

– Ничего подобного не произойдет, – Снейп постучал по столу и произнес что-то по-французски; озадаченность на лице Гарри сменилось пониманием, как только на столе возникли бутылка и два хрустальных бокала. – Кажется, успокаивающее действие шампуня подходит к концу. Почему бы тебе не выпить пару бокалов вина, перед тем как перейти к... другим процедурам?

Резко кивнув, Гарри наполнил оба бокала.

– Я... ну, видишь ли, я надеялся, что сегодня мы могли бы сделать выходной...

– Выходной у нас будет завтра, – приподняв бровь, мягко заметил Снейп.

– Ну да, конечно, – буркнул Гарри. Он и не ожидал, что зельевар его отпустит. По крайней мере, Снейп не разгневался за то, что он осмелился попросить такое.

Гарри одним глотком осушил бокал, а, когда Снейп еще раз наполнил его, снова выпил вино залпом.

– Так что там у нас за планы на вечер?

Взгляд темных глаз буквально пронизывал его насквозь.

– Уверен, ты уже догадался. Я старался ознакомить тебя со всеми фазами ритуала. Всеми его интимными фазами. Что еще остается?

О, Мерлин.

– Купание, – прошептал Гарри. Внезапно он ощутил, что не знает, куда деть руки. Кроме вина, рядом ничего не было, и, налив себе третий бокал, он сразу же выпил и его.

Снейп кивнул и отодвинул бутылку подальше.

– Может, мне напиться, чтобы пройти через все это? Как тебе такая идея? – словно со стороны услышал Гарри свой язвительный голос.

– Избыток алкоголя явно делает тебя чересчур агрессивным, – парировал Снейп. – Будь ты не так невинен, то знал бы, что алкоголь также затрудняет... достижение оргазма.

– Может, уже хватит издеваться над моей невинностью?

Снейп улыбнулся одними уголками губ.

– Как угодно. Ты был прав: сегодня я запланировал совместное принятие ванны в рамках подготовки к семнадцатому числу. Ну, что за смущенный вид? Можно подумать, мы никогда раньше не видели друг друга раздетыми.

Гарри сглотнул.

– Ну да. Но… э... теперь я понимаю, что тогда ты был под воздействием зелья импотенции, поэтому... э... ничего такого я не видел.

Произнеся эти слова, Гарри тут же приготовился к ответной колкости. К чему-нибудь из серии: «Тогда, насколько я помню, ты считал, что увидел слишком много, не так ли?»

Однако, как выяснилось, Снейп был слишком хорошо воспитан, чтобы столь жестоко напомнить о его позорном падении в дýше или о последующем тягостном разговоре. С другой стороны, раньше Снейп никогда не ассоциировался у Гарри с хорошими манерами. Юноше даже вспомнилось, как зельевар в сердцах плюнул, когда факультет Слизерина проиграл квиддичный матч.

Однако этот человек также с легкостью заказывал французские вина и мог оценить сыр вроде груйера. Свободно говорил на нескольких языках и владел морем книг. Настаивал на том, чтобы Гарри научился кончать в его объятиях, но оставил за ним решение о пальцах.

– Учитывая, как ты на меня влияешь, – просто произнес Снейп, – рано или поздно тебе придется увидеть меня в возбужденном состоянии. Так что лучше примириться с этим сейчас.

– Ну да, от судьбы не уйдешь... – Что ж, пару часов назад он уже помылся, но понимал – об этом не стоит даже упоминать. Впрочем, Снейп уже был в курсе. Гарри хотел было съязвить, что у него совершенно сморщатся пальцы, если он будет постоянно держать их в воде, но это прозвучало бы глупо, и юноша промолчал.

Гарри вообще ничего не сказал. Просто отодвинул стул и направился к спальне.

Глава 29

Суббота, 6 июня, 1998, 21:07

Снейп все не появлялся, и Гарри немного озадачился.

Впрочем, и в прошлом зельевар позволял юноше приступать к водным процедурам в одиночестве. Видимо проявлял деликатность... давая Гарри спокойно раздеться. Оставляя, как выяснилось, достаточно времени, чтобы наполнить ванну чуть ли не до краев. Гарри выдавил в воду шампунь, чтобы напустить как можно больше пены – тот самый, от Добби, которым уже воспользовался раньше. Однако на сей раз, под влиянием вина и расшалившихся нервов, он вылил из флакона все до последней капли. Отчего-то это рассмешило Гарри.

Но вскоре хихикать расхотелось, потому что ему ничего больше не оставалось, как ожидать будущего хозяина, который вот-вот явится, чтобы воспользоваться его телом. Вот именно, чтобы воспользоваться, думал он, и нагнетаемая враждебность окончательно уничтожила остатки хорошего настроения. Ведь такова действительность, верно? Снейп будет его ласкать, наслаждаясь видом, звуками, ощущениями, которые ему удастся извлечь из Гарри. Неважно, что и сам Гарри получал удовольствие. Ему не оставили выбора, вот в чем было дело.

Разумеется, строго говоря, вины Снейпа тут не было. Зельевар, так же, как и Гарри, оказался в ловушке пророчества.

«Хотя в последнее время он в ней все-таки неплохо устроился, – горько размышлял Гарри. – Ну как же, ведь Снейп – истинный слизеринец! Раз изменить условия пророчества он не в силах, то почему бы не извлечь из них максимальную выгоду? А так как достаюсь ему только я, то внезапно выясняется, что я вовсе не похож на отца – да и на уродливого карлика тоже не смахиваю!»

Гарри расхохотался, но это был смех отчаяния, а не радости. В конечном счете понять, почему Снейп объявил Гарри ни много ни мало – прекрасным, было нетрудно! Да он бы сказал то же самое о Невилле или о ком угодно, кого ему предстояло оттрахать. Ведь с точки зрения настоящего слизеринца не имело смысла страдать под гнетом пророчества, если можно расслабиться и получить удовольствие.

И, размышляй Гарри хоть чуть-чуть по-слизерински, позаимствуй он похожее отношение, то был бы избавлен от многих печалей. Но это было невозможно. Прошло семь лет с тех пор, как Сортировочная Шляпа выдвинула свое шокирующее предложение. Семь лет, в течение которых Гарри изо всех сил старался забыть неизгладимое чувство ужаса: он мог оказаться на факультете Слизерина.

Наверное, он и стал идеальным гриффиндорцем лишь для того, чтобы доказать – прежде всего самому себе – как сильно заблуждалась Шляпа.

Когда Снейп наконец появился на пороге – Гарри и не подумал притворить дверь, так как уже давно попрощался с иллюзией об уединении, – ни воды в ванне, ни тела Гарри не было заметно из-за густой пены. Но и на это Гарри было наплевать – к тому моменту он уже окончательно впал в депрессию.

До такой степени, что он недовольно зарычал, скрестил на груди руки и зажмурился. И даже не понял, вошел Снейп в ванную уже раздетым или раздевался сейчас – ему было абсолютно все равно. Юноша не собирался открывать глаза, не хотел видеть этот огромный...

Гарри оборвал себя – даже воспоминание об этом было невыносимым. Он подумал, что стоит, возможно, открыть глаза и побороть эту слабость, но так и не сделал этого, решив подождать, пока тело Снейпа скроется под водой.

Раздался всплеск, и Гарри понял, что находится под хлопьями пены не один.

Нет, легче ему не стало, зато теперь он рискнул открыть глаза.

Это было большой ошибкой.

Гарри нечасто сожалел о том, что слишком хорошо видит, но сейчас был один из таких редких моментов. Даже без очков он отлично мог рассмотреть то, что находилось у бортика ванны.

Там, со сложенными на груди руками и несколько жестким выражением лица стоял Снейп. Однако Гарри не задержался на лице мужчины. Казалось, какое-то нездоровое любопытство, словно магнит, притягивало взгляд юноши все ниже, ниже, ниже...

Миновав сухощавую, мускулистую, покрытую редкими черными, жесткими волосками грудь... мимо поджарого живота, где волоски стекались в темный ручеек, направляющий его взгляд дальше...

К густо заросшему паху, откуда свисал тот длинный, толстый член, который он отчетливо помнил... хотя так старался забыть.

Теперь член полустоял, свисая изящной аркой, но, как только на него упал взгляд Гарри, он дрогнул и чуть приподнялся, а потом еще немного. Он был действительно огромным, как у той фотомодели из порножурнала, хотя Гарри, конечно, никогда не покупал таких изданий, да не больно-то ему и хотелось! Но Рон как-то притащил экземпляр и они, шутя и беззлобно подтрунивая друг над другом, гадали, которая из моделей больше всего нравилась читательницам.

Теперь же он видел такое наяву. Интересно, каков он на ощупь? Наверное, тяжелый, упругий...

Но ему ведь не хотелось дотрагиваться до этого. Вовсе нет! Просто ему такое пришло в голову оттого, что член выглядел ненастоящим, поспешно заверил себя Гарри. Нет, он понимал, что Снейп не наводил иллюзий, но где-то в глубине души теплилось сомнение. Потому-то ему и захотелось это пощупать. В конце концов, иллюзия – это только оптический обман. Да и вообще, после всех случаев, когда Снейп ему лгал, подозрения Гарри были вполне обоснованы.

И вовсе ему не хотелось ощутить тяжесть этого члена на своей ладони.

Снейп присел на край ванны и опустил ногу в пену: по воде пошли круги, быстро достигшие груди Гарри. И юноша спохватился.

Оно и к лучшему. Не хватало еще сидеть тут и размышлять о... достоинствах Снейпа.

– Это было подло с твоей стороны – заставить меня думать, что ты уже в воде, а на самом деле, просто стоял, ожидая, когда я на тебя посмотрю!

Полностью погрузившись в воду, Снейп сел лицом к Гарри, прислонившись к стене затылком.

– Если ты имеешь в виду заклинание, уменьшающее количество воды, то уверяю тебя, использовал я его лишь для того, чтобы вода не залила пол.

Ну да, как же!

– А что случилось с папоротником с этой стороны? – каждый раз Гарри приходилось пробираться сквозь зеленые заросли, чтобы бы очутиться в ванной, которую со всех сторон ограждала ее стена из растений. Теперь их не было видно.

– Если бы ты меньше старался на меня не смотреть, то заметил бы, как я их удаляю.

– А с чего бы мне гореть желанием тебя увидеть? Но, черт подери, ты отлично постарался, чтобы я все-таки...

– Довольно, – приказал Снейп, и вода заволновалась – мужчина передвинулся и теперь уже сидел не напротив, а рядом с Гарри.

– Ну, давай, заводи свою любимую пластинку: «я-твой-хозяин-а-ты-мой-раб», – огрызнулся Гарри. – Если тебе не по вкусу, как я себя веду и что чувствую, так в чем проблема – прикажи мне заткнуться, почему бы и нет? Но позволь просветить тебя, Северус. Пока что я тебе еще не раб, но даже когда стану им, ты не можешь просто...

Гарри замолчал – не мог же он продолжать говорить с набитым ртом. А рот его внезапно оказался заполнен влажным, теплым языком; Снейп повернулся и, целуя Гарри, прикоснулся грудью к его груди.

Долгие, неспешные поцелуи продолжались целую вечность - до тех пор, пока Гарри не стало казаться, что окружающая его вода словно проникает под кожу и согревает изнутри, пока не закружилась голова и не возникло чувство, что он вот-вот потеряет сознание. И вовсе не из-за нехватки кислорода... Нос Снейпа не был таким уж большим, пусть иногда, во время их бесконечного поцелуя, и прижимался к его собственному....

– О, боже! – выдохнул он, когда зельевар слегка отстранился.

– Ты сознаешь, как часто упоминаешь бога?

Проведя пальцами по волосам, Снейп откинул их назад, и темные пряди медленно легли на место, пока он опускал руку. Гарри не сводил с зельевара глаз, и что-то сжималось у него в груди.

– Слушай, может, не стоит сейчас принимать ванну? Мне что-то... нехорошо.

– Ты выпил три бокала вина.

– Знаю, но... – Гарри глубоко вдохнул. – Может, это все из-за Драконьего Дурмана? Ведь по-настоящему плохо мне сделалось только после... э... твоего поцелуя.

– Наркотик уже выветрился из организма, – набрав в ладонь пену и принюхавшись, нахмурился Снейп. – Все ясно. Ты добавил в воду шампунь домовиков. Неудивительно, что тебе... как ты выразился, «нехорошо». Ведь ты распаляешь в себе злость, тогда как магия пытается тебя успокоить. Плыть против магического течения, как правило, не рекомендуется.

– Я ничего не распаляю...

Снейп с сомнением взглянул на него, однако ответом не удостоил, а лишь внимательно огляделся.

– И сколько шампуня ты сюда вылил?

– Весь флакон.

Зельевар фыркнул.

– «Весь флакон». Понятно. Смелость во хмелю, Гарри? Так же, как ты опустошил бы бутылку вина, допусти я это?

– Ну, кое-кто из нас чувствует себя немного неловко, Северус, – парировал Гарри. – Не знаю, как ты, но я не привык делить ванну с кем бы то ни было, ясно?

– Это что, проявление нескромного любопытства? Интересуешься, как я обычно веду себя с любовниками? – приподнял бровь Снейп.

Тут Гарри нахмурился.

– Вовсе нет. Да и потом, ты же сам сказал – твои предыдущие связи меня не касаются.

Снейп прислонился к стенке ванны и вытянулся так, что на миг из-под пены показались пальцы его ног.

– Верно. Сказал. Но, если помнишь, тогда я пытался объяснить тебе предполагаемую Podentes неравную природу наших отношений. И, очевидно, недооценил тот факт, что для любовников данный аспект ритуала не станет играть такое важное значение.

Не веря своим ушам, Гарри ударил кулаком по воде.

– «Не станет»!?

– Ну, вероятно, садист не преминул бы воспользоваться случаем исследовать границы допустимого, – согласился Снейп, притягивая его к себе. – Но мы уже выяснили – к садизму я не склонен. Поэтому – да, обязательно. Помни, что ритуал придуман для влюбленных. Уверяю тебя, став твоим любовником, я понял, что нам следует во многом отвечать друг другу взаимностью, и речь идет не только о сексе... хотя, разумеется, некоторые права так и останутся неравными.

Кто бы сомневался, подумал Гарри.

– Поэтому, если тебя интересует мое интимное прошлое...

– Нет, не интересует, – сложив на груди руки, холодно заявил Гарри.

Его бесило, что Снейп, казалось, не понимает намеков, а просто играет с прядями волос на макушке Гарри.

– Будучи моим любовником, я считаю, что ты имеешь право на подобные вопросы...

– Да прекратишь ли ты когда-нибудь весь этот бред насчет «нас-любовников»? – в отчаянии взорвался Гарри.

– Нет.

– Послушай, я понимаю, твое видение ситуации отлично от моего; это вполне естественно, но я не воспринимаю все по-твоему...

И Снейп снова заткнул ему рот, на сей раз притянув Гарри к себе на колени, опустив одну ладонь ему на затылок, а другую на спину. Поцелуй за поцелуем, за ним еще один... ощущения были настолько знакомыми, что Гарри растворился в них. Да, целовался Снейп бесподобно, и юноше невольно задумался: с кем же зельевар этому научился. Впрочем, целоваться было даже приятно, верно? Не так странно, как все остальное... целоваться он мог бы и с девчонкой, хотя вряд ли теперь у него есть шанс...

Внезапно мысли о Снейпе, поцелуях, девчонках и мальчишках исчезли, стоило ему ощутить, что внизу творится нечто совершенно ужасное. Не собственное возбуждение – он уже привык, что долгие, глубокие поцелуи так на него влияют. Нет, это было гораздо хуже: что-то происходило со Снейпом, и Гарри едва ли мог упустить это из внимания – ведь он почти сидел на обнаженном члене зельевара.

На члене, который удлинялся и твердел, приподнимаясь и настойчиво толкаясь в голый зад Гарри.

Гарри испуганно прервал поцелуй. На самом деле, больше всего ему хотелось отодвинуться подальше, но он смог остаться на коленях Снейпа. Он был обязан; и ничего тут не поделать. Он должен преодолеть себя – ведь день рождения уже не за горами, не говоря уже о ритуале, а умирать ему не хотелось, а еще меньше хотелось превращать принесенную матерью жертву в посмешище.

Да и вообще, все было нормально, верно? Ну, для Снейпа. Разумеется, только для Снейпа. Для него, Гарри, все было ужасно, но выбора не дано, поэтому нужно преодолеть себя. Так или иначе. Но Снейп отлично себя чувствовал, ведь так? Снейп предпочитал мужчин, и вот совершенно голый мужчина устроился у него на коленях, целует его... да-да, целует... поцелуй был взаимным... мужчина, который, по меркам Снейпа, даже мог считаться привлекательным, поэтому нет ничего удивительного в том, что возбужденный член зельевара толкается этому мужчине в задницу, верно?

И не о чем тут беспокоиться... хотя щеки Гарри пылали.

– Э... ты же... значит... – наконец выдавил он; даже ему самому слова показались слабыми и глупыми.

– И ты тоже, – прошептал Снейп, перекладывая руку с затылка на стоящий член Гарри. Он обхватил его, сжал и стал дразнить указательным пальцем крайнюю плоть.

Гарри смущенно опустил голову на плечо мужчины. По крайней мере эта поза скрывала выражение его лица.

Снейп усмехнулся и сильнее прижал Гарри к себе. Тот представил, что сидит на ходящем ходуном стуле. Ну да, бывают же такие сидения с большими цилиндрическими выпуклостями, правильно? Стул, с которого он вполне мог свалиться, потому что вода была довольно скользкой. Чтобы удержаться, он положил руку на бортик ванной, но это оказалось неудобно.

Наконец он сдался, обхватил шею Снейпа и держался за нее, пока мужчина ласкал его уверенными, неторопливыми движениями, стремительно вызывая знакомые ощущения. Это было похоже на объятие; ну и что? Ничего страшного – ведь Снейп считает их любовниками, поэтому явно не станет возражать, да и Гарри должен учиться проявлять желание, верно? А это было неплохим упражнением.

Чуть погодя дыхание Гарри участилось... Снейп же оставался таким, как прежде; удовольствие Гарри все нарастало и нарастало... казалось, этому не будет конца. В какой-то миг ему показалось, что он вот-вот кончит – он вцепился в Снейпа сильнее, впиваясь ему пальцами в спину, но вскоре ощущение притупилось, возбуждение откатилось, словно волна, которая отступала, чтобы вернуться с удвоенной силой.

Снейп же продолжал дразнить и мучить его, доводя до грани.

И все это время Гарри сидел на его каменно-твердом члене, который время от времени вздрагивал... Точнее, в те моменты, когда у Гарри вырывался стон. Это было даже забавно, пусть тогда у него по коже и пробегали мурашки.

Вспомнились слова Снейпа о взаимности, и у Гарри промелькнула мысль: а если просунуть руку вниз... но нет, ему не хотелось дотрагиваться до этого. Конечно же, не хотелось. Просто он тоже был мужчиной и понимал, как это неудобно: подолгу чувствовать сильное возбуждение... но ему вовсе не хотелось, чтобы Снейп кончил ему в руку; нет уж, взаимности придется подождать.

Впрочем, Снейп вправе ее потребовать, ведь так? И Гарри не сможет отказаться. У него нет на это права; ведь они упражняются для ритуала, в котором его долг – гореть желанием...

– Поцелуй меня, – раздался хриплый голос Снейпа.

Гарри не хотелось, но не имел же он права отказаться. Да и потом, ласки Снейпа длились уже долго – гораздо дольше обычного – а Гарри еще не кончал. Возможно, поцелуй отвлечет от мыслей о том, на чем он сидит, и поможет расслабиться. Идея показалась неплохой, особенно учитывая подозрение, что, так или иначе, Снейп продолжит свои ласки до тех пор, пока Гарри не достигнет оргазма. Поэтому юноше показалось вполне разумным решением предпринять что-то самому.

Подняв голову с плеча Снейпа, он приблизил лицо к мужчине, который так страстно впился в губы Гарри, что у того закружилась голова. Теплая вода плескалась о спину, словно имитируя движения их языков, и Гарри почувствовал, как у него убыстряется пульс, слабеют мышцы, закатываются закрытые глаза.

Удовольствие захлестнуло, словно проникая в кровь, распространяясь до самых кончиков пальцев, заполняя едва ли не сгоравший от отчаянной нужды член. Член не просто горел: ощущения становились все сильнее и сильнее, пока не стали совершенно невыносимыми. Гарри крепче прижался к Снейпу, понимая, что напряжение там, внизу, нарастать дольше не может... что сейчас он кончит, ну конечно, кончит...

Увы, этого не произошло.

С отчаянным вскриком Гарри резко прервал поцелуй.

Затем почувствовал невыносимую боль: член стал агонизирующе чувствительным, легчайшее прикосновение обжигало как огонь...

– Ой! Хватит! Прекрати! – вскрикнул он.

Снейп остановился, переложив руку на бедро Гарри и ослабив хватку, позволяя юноше отодвинуться.

– Больно?

Гарри кивнул.

– Ага. Не знаю почему...

– Ласкаю я тебя уже давно; причина очевидна.

– Я имел в виду, что обычно кончаю быстрее, – буркнул Гарри.

– Возможно, дело в трех бокалах вина. Или же в шампуне домовиков, особенно если учесть примененное тобой количество, – нахмурился Снейп. – Однако, ты как будто... расстроен. Тебя что-то беспокоит?

– Что ж, можно сказать и так. – Гарри полностью слез с коленей Снейпа и, испытав облегчение от того, что его не остановили, переместился в дальний угол небольшого бассейна. В самом деле, считать эту конструкцию «ванной» было бы преуменьшением.

Немного погодя Снейп поинтересовался:

– Так я могу рассчитывать на объяснение?

– Дело в твоем... – Гарри прокашлялся. – Пойми, ты усадил меня прямо на себя. Хотя знал, как мне было неприятно, когда я узнал, что ты... ну... возбуждаешься лишь от одного моего вида. Ну и как ты хочешь, чтобы я себя чувствовал, сидя прямо на твоем...

– Ах да. – Снейп снова отвел с лица пряди волос; Гарри, спохватившись, что глазеет, поспешно отвел взгляд. – Ты сказал, что тебя оскорбил мой обман. А теперь ты предлагаешь сам, чтобы я нарочно скрывал от тебя, как возбуждающе ты на меня действуешь?

Гарри не знал, как на это ответить.

– Ну ладно, возможно, что дело не в этом. Просто осознание того, что у тебя встал... на меня. Понимаешь, я бы предпочел, чтобы это было не так.

– Понимаю, – сухо отозвался Снейп, придвигаясь через ванну к Гарри. – Боюсь, что сегодняшнюю подготовку к ритуальному купанию нельзя назвать успешной. Ее цель, если ты еще помнишь – довести тебя до оргазма.

Взгляд Снейпа загорелся неприятным огнем.

– Что... что ты собираешься сделать?

Вопреки опасениям Гарри, мужчина лишь вздохнул.

– Полагаю, придется вернуться к чему-то менее... для тебя обескураживающему. А купание перенесем на другой раз.

Гарри закрыл глаза, когда Снейп вышел из воды, и промолчал на раздавшееся в ответ фырканье. Несмотря на обещание перейти «к чему-то менее обескураживающему», Снейп все еще стоял в ванной, когда Гарри открыл глаза, хоть и потрудился накинуть махровый халат. Не сводя с Гарри напряженного взгляда темных глаз, он неподвижно выжидал; наконец Гарри намек понял и тоже выбрался наружу – весь голый и мокрый.

Вскоре выяснилось, что Снейп выжидал не для того, чтобы поглумиться над юношей. Зельевар взял со скамьи палочку и с серьезным видом применил быстрое исцеляющее заклинание к члену и мошонке Гарри. Ноющая боль мгновенно утихла.

Гарри вздохнул, и Снейп подал ему другой халат.

Более короткий... его размера.

Внезапно у Гарри едва не подкосились ноги. Он успокоил себя: ведь позади был долгий, напряженный день... к тому же он только что испытал дополнительный стресс от провала тренировки ритуального купания. Но подсознательно он понимал – дело было не в этом. Разумеется, Снейп трансфигурировал для него стакан, но лишь оттого, что Гарри умирал от жажды. Он купил ему одежду – хотя Гарри до сих пор не понимал, куда же она делась; больше он никогда ее не видел, если не считать смену для переодевания, которую периодически выкладывал ему Снейп, а это было не в счет. Стакан – его он фактически попросил сам; покупка одежды вроде обуславливалась ритуалом. Дамблдор и Артур Уизли вряд ли согласились бы, чтобы Гарри участвовал в церемонии раздетым – ну, во всяком случае, не при свидетелях. Что же касается исцеляющих чар... что ж, этого следовало ожидать, ведь Снейпу он нужен был в хорошей форме

А вот халат... без него ведь вполне можно было обойтись. Это было что-то нарочно приобретенное для Гарри.

А такого от Снейпа он совсем не ожидал, хотя, возможно, и зря.

– Спасибо, – неожиданно хрипло произнес он.

Мужчина странно взглянул на него и заметил:

– Жду тебя в спальне. Немного погодя мы сделаем последнюю попытку.

Кивнув, Гарри рухнул на скамью, а Снейп покинул ванную.

Глава 30

Суббота 6 июня, 1998, 22:18

Северус мрачно вышагивал по спальне, ожидая, когда же наконец появится Гарри. Он дал юноше время прийти в себя, однако сейчас тот явно испытывал его терпение. Которое за сегодняшний день Северус проявил более чем достаточно. Зельевар не понимал, почему Гарри расстраивает то, что он находит его привлекательным. Что же до лжи... разумеется, если подумать, то негодование юноши было объяснимо. Но теперь Гарри беспокоило даже проявление его желания, и дело было вовсе не в том, что из-за своей неопытности юношу пугал размер его члена.

Дело было в его невинности.

Ведь Гарри никогда не состоял в настоящих отношениях, поспешно напомнил себе Северус. Ну, во всяком случае, не в отношениях с романтическим уклоном. Разумеется, имелись эти его друзья, бесспорную лояльность которых Северус неохотно признавал, однако Гарри оставался совершенно неопытен в том, что касалось интимной связи.

Его неопытность проявлялась не только в вопросах секса, не так ли? Нельзя было забывать, что даже его родные обращались к ним как с прокаженным.

Размышления Северуса прервал шум – наконец-то из ванной появился Гарри.

Полностью одетый.

Подавив сильное желание съязвить, Северус молча ожидал, пока Гарри заговорит сам.

– Э... уже очень поздно, давно был отбой, вот я и подумал...

– Ты что, всерьез полагаешь, что тебя исключат за пять дней, оставшиеся до конца последнего курса? Не кого-нибудь, а тебя? – М-да, это все-таки прозвучало несколько ехидно. Северус решил впредь прилагать больше усилий для самоконтроля.

– Нет, но мне становится все труднее объяснять, где я постоянно пропадаю.

Северус раздраженно фыркнул, его ноздри затрепетали.

– Осмелюсь предположить, ты сочиняешь для приятелей какие-нибудь... истории? – Гарри сердито сверкнул глазами, и Северус твердо приказал себе стараться усердней. Глубоко вдохнув, он сделал еще одну попытку.

– Так или иначе, ты останешься здесь до тех пор, пока мы не достигнем нашей цели.

Гарри присел на край кровати, уголки его рта опустились.

– Почему нельзя подождать до понедельника?

– Потому, что случившееся будет терзать тебя, – объяснил Северус, присаживаясь рядом.

Гарри презрительно фыркнул.

– О, как будто мне не все равно, если...

– Если семнадцатого числа ритуал потерпит неудачу? Я так не думаю.

– Ладно, ладно. – Гарри пожал плечами; его щеки пылали. – Так что, мне снова раздеваться?

– Чуть погодя, – уступил Северус, чувствуя неловкость Гарри. – Accio щетка для волос. – Он поймал щетку в воздухе, передал ее Гарри и тихо попросил: – Не будешь ли так добр?..

Как только Гарри понял, что от него требуется, костяшки его пальцев, сжимающие ручку щетки, побелели от напряжения.

– Э...

Голос юноши звучал, мягко скажем, неохотно.

– Что ж, я не вправе отказываться от выполнения приказа, – продолжил Гарри, словно ощущая потребность оправдать свои действия.

Северус испытал укол раздражения и добавил:

– Я, кажется, ничего тебе не приказывал.

– Ну да, я же обязан предвкушать твои желания и удовлетворять их, – немедленно возразил Гарри.

Разумеется, Северус помнил эти свои слова, но теперь он видел смирение Гарри совершенно в другом свете. То, что они готовились совершить, было сродни браку. Браку по расчету. А то, что один из партнеров обладал над вторым легальной и магической властью, не меняло саму суть брачных обязательств. По меньшей мере обязательств в здоровом браке, который им, несомненно, предстоит развить, для успешного обмена сил.

Впрочем, Северус едва ли был экспертом в том, что касалось успешного рецепта счастливого брака.

Однако он явственно ощущал, что если воля одного из партнеров будет полностью подчинена воле другого – и неважно, что там требовал Podentes, – то шансы на жизнеспособность подобного союза были незначительными.

– Я хочу, чтобы ты расслабился, – наконец произнес Северус, обращаясь к юноше, который мертвой хваткой вцепился в щетку. – Тебе будет легче это сделать, начав ко мне прикасаться. Ведь ты почти не дотрагиваешься до меня, не считая приказов, – понизил голос зельевар. – Если же это войдет в привычку, то тебе станет гораздо проще воспринимать нас в качестве любовников.

Отвернувшись, Гарри коротко кивнул и указал на деревянный стул с прямой спинкой, стоявший у стены.

– Что ж, тогда тебе лучше сесть прямо, чтобы мне было удобней дотянуться.

Северус вышел в центр комнаты, призвал стул, сел и стал ждать. Став позади него, Гарри, казалось, нерешительно замер, но вскоре Северус ощутил движение щетки сверху вниз, по всей длине его волос. Ему показалось или же Гарри действительно несколько задержался, погладив волосы? Если и так, то длилось это касание один лишь миг.

Тяжело вздохнув, Гарри стал ритмично водить щеткой по темным волосам. Зельевар чувствовал напряжение волос, ощущал долгие, тщательные, неспешные движения, которыми расчесывал его юноша. Северус вздрогнул – его член вполне предсказуемо среагировал на пришедшее в голову сравнение.

– Я ничего не выдернул, нет? – глухо спросил Гарри. Северусу показалось или же в комнате действительно стало слишком жарко? В ответ он лишь покачал головой.

Работая, Гарри едва слышно замурлыкал какую-то мелодию, теперь проводя щеткой от макушки до самых кончиков волос. Очень методичными движениями. Ритмичными, словно пульс, от начала до конца, вначале каждого нового движения щетка слегка царапала кожу. Потягивание волос теперь стало восхитительным, словно из их корней выделялось удовольствие, окутывая каждую прядь, и Гарри продолжал его расчесывать, хотя теперь Северусу казалось, что каждое поглаживающее движение щетки юноша повторял своей рукой.

По коже мужчины пробежали мурашки: испытываемые ощущения оказались невероятно приятными.

Внезапно Гарри низко рассмеялся, или, скорее, усмехнулся.

– Знаешь, как странно видеть твои волосы вот такими? Слишком долгое время я считал их...

Он умолк, но Северус догадался об окончании фразы и сам. Ему чрезвычайно хотелось, чтобы Гарри начинал дотрагиваться до него сам, без приказов и уговоров. Разумеется, то едва уловимое ощущение от рук Гарри на его волосах необычайно обнадеживало, но все же не заглушало досады от того, что юноша прикасался к нему лишь из чувства долга. Они встречались уже в течение нескольких недель, неужели Гарри до сих пор считал его таким отталкивающим?

– Сальными? Это не сами волосы, а защитная пленка, которой я оберегаю их и открытые участки кожи. Теперь же каждый вечер, перед твоим приходом я удаляю ее...

– Я знаю, Северус. Ты мне уже говорил.

«Разве?» - мысленно удивился Северус, которому было трудно сосредоточиться: ведь кожу головы восхитительно покалывало, а на плече приятно покоилась ладонь Гарри, пока тот приходил в себя, готовясь возобновить ровные, ритмичные движения щеткой. Прикосновения Гарри возбуждали даже сквозь махровую ткань халата.

– Я бы не хотел поддерживать ошибочное впечатление, что мне нравится слышать, как меня называют «сальноволосым ублюдком», – пробормотал он. Черт, он нес какой-то бред, и, в отличие от Гарри, даже не мог свалить это на побочные явления от Драконьего Дурмана. Лишь на чудесные ощущения от продвижения Гарри от одной пряди волос к другой... и горькое разочарование от того, что юноша касается его лишь из чувства долга. – Уверяю тебя, что защитная пленка необходима для моей работы...

– Знаю, Северус, – повторил Гарри и, словно мысленно приняв решение, глубоко вздохнул. Решение, ведущее к неприятному действию. Или же, в данном случае – неприятному заявлению, потому что Гарри подавленно добавил: – Послушай, я вовсе не хотел оскорблять твои волосы, понятно? На самом деле они... ну, даже очень красивые, – произнося свою речь, Гарри машинально играл с темной прядью. – Они такие прямые. Не то, что мои… мне нравятся твои волосы.

Хорошо, что Северус сидел, иначе от шока у него бы подкосились ноги. Разумеется, он знал, что для Гарри его волосы были чем-то вроде стимулирующего средства, и надеялся, что юноша признавался в этом хотя бы самому себе, однако зельевар не чаял услышать подобное признание из уст юноши.

Никогда...

– А мне – твои, – небрежно отозвался он, прилагая усилие, чтобы не обернуться и не посмотреть, краснеет ли юноша. Но тогда, несомненно, Гарри смутился бы, поэтому... да, поэтому лучше просто сидеть, наслаждаясь неспешными, плавными движениями щетки.

– Ха, – фыркнул Гарри, вероятно выражая этим презрительным восклицанием отношение к своей непокорной шевелюре. Северус мог бы объяснить, насколько эротично выглядит юноша... словно только что встал с постели после ночи восхитительного секса... но решил, что и этого делать не стоит, учитывая его предыдущую реакцию. Ведь тот даже не захотел выслушать оду восхищения своим глазам…

Отложив щетку, Гарри продолжал перебирать пряди Северуса пальцами, но внезапно – словно очнувшись от гипноза – остановился. И зельевар едва сдержал разочарованный вздох. Пожелай того юноша, он бы с удовольствием просидел бы так целую ночь, позволяя ласкать свои волосы. Впрочем, может оно и к лучшему. Ведь их ждали более неотложные дела.

– Благодарю, – вставая и потягиваясь, произнес он; халат слегка спал с плеча, он поправил его и затянул потуже пояс.

Гарри упорно не сводил глаз с его лица, вероятно, чтобы даже случайно не посмотреть ниже и узнать, возбужден ли Северус. Разумеется, проверка оказалась бы успешной. Ведь ткань халата не могла скрыть его состояния... В любом случае, он больше не собирался ничего скрывать. Скрывать правду от Гарри с самого начала оказалось большой ошибкой. Однако забавно, что Гарри так не хотелось смотреть на ту истину, в сокрытии которой он упрекал Северуса ранее.

– С каких это пор ты благодаришь? – неожиданно обернулся к нему Гарри. – Кого бы то ни было?

– Видишь ли, для начала ты – не «кто бы то ни было». Скоро мы станем жить вместе. Полагаю, в этом случае взаимная вежливость нам не помешает.

– Вот уж не подозревал, что тебе известно о вежливости, – резко выпрямившись, огрызнулся Гарри.

Тут внутри Северуса вспыхнул гнев. Тот же, что охватил его раньше, когда Гарри оскорбил его там, в туннеле. Тогда он прижал юношу к стенке и грубо впился в губы, насильно забирая то, в чем ему было отказано. Сейчас им овладел непреодолимый порыв поступить так же, только на сей раз он не ограничится поцелуем. Ему хотелось страсти, и он знал, что она жила в Гарри, пусть юноша упорно отвергал домогательства Северуса, упрямо отрицая собственное влечение, реальность существования которого доказала его реакция на Северуса после принятия Драконьего Дурмана...

Северус мог бы швырнуть его на постель, заставить развести руки, улечься поверх него и тереться о него, вдавливая их бедра друг в друга до тех пор, пока они оба не кончат... на сей раз, для разнообразия, он мог бы довести себя до оргазма здесь, рядом с Гарри, а не после, в одиночестве украдкой в темноте... Он мог бы сорвать с юноши одежду, рывком перевернуть на живот и ввести ноющий член меж этих восхитительных ягодиц, наполнив Гарри до отказа, да так, чтобы тот умолял, умолял позволить, наконец, кончить...

О да, Северус мог бы сделать многое. И Гарри бы даже не сопротивлялся, так же, как не сопротивлялся в ванне. Он бы просто склонил голову Северусу на плечо, обвил его руками в милом объятии, позволив ему делать все, что угодно, лакать и ублажать себя, гладить и дразнить столько, сколько было бы угодно Северусу...

Так долго, что, в конце концов, придется применить целебные чары.

Северус нахмурился, пытаясь анализировать ситуацию. Тогда, в конце, Гарри было действительно больно. А ведь подобная боль не возникает неожиданно от одной ласки к другой; ощущение нарастает постепенно, переходя от неудобства к болезненной чувствительности и только потом к той боли, что побуждает рефлексы к самозащите. Гарри вырвался у него из рук, значит, это была не просто жалоба... да и кожа на его члене, когда он выбрался из ванны, казалась воспаленной и покрасневшей...

Не может быть, чтобы Гарри добивался этого намеренно, понял Северус, и что-то сжалось у него в груди. «Тогда почему он так мирно сидел у меня на коленях, не выражая ни малейшего протеста... почему продолжал целовать меня, обнимая так, словно у него все было в порядке? Зачем позволял так себя использовать?»

Слово эхом отдавалось у него в голове. Использовать... Слово, которое употребил Гарри; слово, ненавистное Северусу. Однако он так же был уверен в том, что именно это слово выражало суть отношения юноши к сложившейся ситуации. Но почему Гарри упрямо воспринимал все их занятия любовью именно таким образом? Почему?

Когда, наконец, на него снизошло озарение, Северуса чуть было не хватил удар. «Я же сам сказал ему об этом, – в отчаянии вспомнил он. – Черным по белому, слова настолько жестокие, что их можно было высечь на камне. Ты будешь предоставлен мне для сексуальных утех...»

На голову словно опрокинули котел ледяной воды. Так вот как все это воспринимал Гарри, все, что они делали с самого начала. Он видел себя наложником, а не любовником. Игрушкой для утех... Северус же делал все, чтобы усилить это заблуждение, вечер за вечером, ночь за ночью, решая, что и как они будут делать, постоянно насильно подталкивая Гарри к интимности, игнорируя чувства и желания самого юноши...

А тот проклятый синопсис... Северус жалел, что вообще написал его. Или же что при его сочинении не задумался о том, что означает быть возлюбленными. Но откуда ему было знать, учитывая его собственное прошлое? Да, у него имелся богатый опыт, но никогда не было любовника... ну, во всяком случае, не в том смысле, в котором им станет Гарри.

– Ну? – обернувшись к нему, потребовал Гарри ответа на свое оскорбление. – Что, тебе нечего сказать? Как-то это на тебя не похоже.

К этому времени возбуждение уже прошло. Полностью. Ну что ж... Северус все равно уже решил, что для разнообразия им следует заняться чем-то другим. Внимательно вглядываясь в лицо юноши, он неожиданно заметил, что за враждебным выражением прячется что-то еще. Уязвимость? Попытка самообороны?

И что-то щелкнуло в голове. Гарри провоцировал его, намеренно оскорбляя... возможно, надеясь именно на ту реакцию, которой Северус чуть не поддался изначально. Потому что тогда, после их занятий любовью, у юноши остался бы повод для обвинений, объект для ненависти.

У него осталась бы причина поддерживать свое упрямое заблуждение о том, что им никогда не стать любовниками.

Приняв решение, Северус пересек комнату, миновал Гарри, который поморщился, словно ожидая удара. Это было неприятно, хотя, возможно, и заслуженно. Конечно же, Северус его не ударил. Он просто прилег поверх покрывала, устроил подушку таким образом, чтобы удобно прислонить голову к спинке кровати.

– Что все это значит? – возмутился Гарри.

– Что мне захотелось прилечь? – кротко предположил Северус.

Гарри сжал кулаки.

– Нет, что это значит для меня? Ты сказал, что я должен понимать твои намеки, не так ли? Что я должен сообразить, чего тебе хочется, и сделать это без всяких подсказок...

– Думаю, для нас обоих будет лучше, если ты забудешь о том, что я когда-то говорил подобную глупость, – учтиво прервал Северус. – Не можешь же ты читать чужие мысли.

– Зато это можешь делать ты! – с исказившимся лицом прокричал Гарри. – Ну да, ты же у нас легилимент и ничто тебе не помешает воспользоваться своим талантом, верно?..

Чем спокойней становился Северус, тем сильнее выходил из себя Гарри – реакция, лишь подтвердившая сделанный зельеваром вывод.

– Почему ты так стремишься со мной поссориться, Гарри? Неужели ты думаешь, это действительно то, что нам сейчас нужно?

– О да, разумеется, как же я мог забыть? Ведь имеет значение лишь то, что думаешь ты!

– Послушай себя. Ты намеренно извращаешь смысл каждой моей фразы.

– Это ты у нас извращенец!.. – внезапно Гарри умолк и замер, выравнивая участившееся дыхание. И затем, уже более спокойно, добавил: – Ты так и не сказал, что я должен сделать.

«А если я скажу, – мысленно ответил Северус, – то ты воспримешь это как очередную причину видеть себя жертвой, а не полноправным участником».

Разумеется, в их жизни будут ситуации, когда приказывать придется. Например, во время ритуала. И после, в некоторых случаях, требуемых Podentes. И за правильность всего этого отвечал Северус; именно на нем – хозяине и более опытном партнере – лежала ответственность контроля над ситуацией, именно он должен удостовериться в том, что Гарри выполняет условия контракта. Иначе юноше будет плохо, очень плохо, и Северус просто обязан сделать все возможное, чтобы до этого не дошло.

Мысль о страданиях Гарри была ему неприятна. Как странно. Сколько раз он с наслаждением унижал гриффиндорца мелкими несносными заданиями во время многочисленных отработок? Или же получал удовольствие от выражения его лица, когда снимал баллы?

Но нет… теперь все было по-другому, и мысль о наказании Гарри какой-то высшей силой из-за нарушений требований контракта внушала ему ужас.

Ужас и мрачную решимость ни за что не допустить подобного исхода.

Что же до этих ежедневных команд, до злоупотребления властью, которую никогда не применил бы истинный любовник...

– Пожалуй, с меня хватит тебе указывать, – обратился он к Гарри.

– Значит, ты хочешь, чтобы я читал твои мысли?

Северус сдержал порыв съязвить по поводу неспособности Гарри понимать сказанное. Потому что гриффиндорец, несомненно, все прекрасно понимал. Как выяснилось, даже лучше, чем нужно.

– Нет. До сих пор, Гарри, я волок тебя за собой от одного барьера к другому. Я считал это своей обязанностью – чтобы обеспечить успешное проведение ритуала. Теперь же подобная тактика мне кажется бессмысленной до тех пор, пока ты не почувствуешь себя более раскованно. Пока не доверишься мне так, как доверился бы своему любовнику. Любовнику, а не хозяину. Первый должен быть важнее второго. Итак, почему бы тебе не сделать то, что тебе хочется самому?

– То, что мне хочется самому, – повторил Гарри. – Э… а что, если мне сейчас больше всего хочется вернуться в башню?

Северус надеялся, что юноша этого не сделает, но решил не упоминать об этом. Однако не удержался, чтобы не указать на очевидные факты.

– Разумеется, ты вправе поступать, как пожелаешь, однако считаю, что после фиаско в ванне было бы опрометчиво на этом закончить вечер.

Гарри подозрительно взглянул на него.

– То есть, таким образом ты даешь понять, что я должен остаться?

– Нет. Ты вправе уйти, если пожелаешь. – Северус жестом указал на дверь.

У него кольнуло в груди, когда Гарри сделал несколько шагов к выходу. С языка уже были готовы сорваться слова, чтобы позвать его и все-таки приказать – и плевать на последствия. Потому что упражняться в подготовке к ритуалу было необходимо…

Но ритуал требовал доверия, а приказами его у Гарри не завоюешь.

Северусу захотелось застонать в голос. Отказ от контроля… выносить его гораздо труднее, чем он предполагал. Но именно этого он все время требовал от Гарри, не так ли?

Его уважение к юноше чуть возросло.

И затем возросло еще сильнее, когда тот замер на месте, обернулся и обреченно взглянул на Северуса.

– Да, мне хочется уйти… но ты прав, будет лучше этого не делать. Ну, пока что. Я же понимаю, что подготовка ритуалу важнее.

Северус задержал дыхание, не желая, чтобы его слова показались командой. Его терпение вознаградилось, когда Гарри присел на край постели и скинул ботинки.

– Э-э… так что ты предлагаешь?

– Нет, что предлагаешь ты?

Гарри нахмурился.

– Это как-то нечестно… ну, знаешь, вынуждать меня произносить это. Думаю… думаю, что лучше, если ты скажешь сам, что мы будем делать. Ты же знаешь обо всем этом больше меня.

«Знаешь больше о сексе и физическом удовольствии», – так про себя озвучил его мысль Северус. А не «обо всем этом». Потому что теперь уже речь шла не о сексе. А о создании отношений. О взаимном доверии, понимании, о том, чтобы стать человеком, к которому Гарри сможет испытывать какие-то чувства, сможет обратиться за защитой.

А обо всем этом Северусу было практически ничего неизвестно. Он так долго жил один, слишком долго его компанией были лишь книги и потворство собственным желаниям. А в последние годы, когда он был вынужден делать вид, что вернулся на службу Темного Лорда, потворство желаниям прекратилось и вовсе. Это было просто небезопасно.

Он никогда не думал, что у него будет кто-то свой. Если подумать, то Гарри оказался для него подарком. Драгоценным даром. Он лишь сожалел, что так поздно это понял.

– По-моему, ты знаешь достаточно, чтобы определить программу на оставшийся вечер.

– Определить… – Гарри чуть удобней устроился на кровати, подложив под себя ногу. – Ты хочешь, чтобы я…э… вел?

– Да. На словах, если тебе сложно показывать действиями.

Тут Гарри озадаченно уставился на него.

– Что? Ты хочешь, чтобы я говорил тебе, что делать? И ты подчинишься?

Северус кивнул.

– Как странно, – выдохнул Гарри, качая головой. – Я… э-э, так не смогу. То есть, я же не должен, верно? Я буду твоим рабом, а не наоборот. Если мы упражняемся, то… это бесполезное упражнение.

– Нет, – возразил Северус. – Прежде всего, мы должны стать любовниками. И только затем… это словно дополнительный слой, как извлечение силы из уже существующих отношений – ведь именно из-за них проведение Podentes вообще становится возможным.

– В твоем синопсисе ничего такого не было, – дрожащим голосом произнес Гарри.

– Дело в том, что я и сам это недавно понял. – Северус попытался улыбнуться, но – судя по выражению лица Гарри – не совсем удачно. – Быть может, пойми я это с самого начала, все между нами сложилось бы иначе, и чувствовал бы ты себя сейчас более непринуждённо.

Как ни странно, эти слова вызвали Гарри на откровенность. Еще более удивительным было то, что именно он сказал:

– Позволь ты мне взять инициативу в свои руки с самого начала, Северус, то далеко бы мы не уехали. То есть...

– Да, наверное, ожидать от тебя такого с самого начала было бы слишком. – Что ж, по меньшей мере, Гарри на него не обижается. – А теперь?

Покраснев, юноша отвернулся.

– Э... ну, наверное, глупо уходить, после всего, что там произошло, – указал он жестом на дверь ванной. – Знаешь, как говорят: упав с метлы, тут же заберись на нее снова, иначе летать больше никогда... не осмелишься.

Утверждение, с которым Северус был согласен целиком и полностью. Однако, ничем не выдавая своего триумфа, он нарочито спокойно произнес:

– Итак?

– Ну, так как, мне раздеться?

Ответить Северус не рискнул, хотя ему было нелегко удержаться от выражения полнейшего согласия.

Чуть погодя, краснея сильнее обычного, Гарри стал раздеваться. Что ж, вполне естественная реакция. Раньше гриффиндорец всегда раздевался по команде Северуса, теперь же, пусть и неохотно, но делал это вполне добровольно. Однако юноша еще не снял ни одного предмета одежды, как до него, видимо, полностью дошел смысл происходящего: Северус действительно позволил ему делать все, что угодно.

А ему явно было угодно не выставлять себя напоказ.

Гарри вытащил из кармана палочку и погасил свет.

Нет, Северусу не особенно нравилось заниматься любовью в темноте. Он предпочитал наблюдать, как партнер задыхается от удовольствия, однако сейчас, слушая, как шуршит при падении на пол одежда Гарри, он и не подумал возразить. Это даже каким-то образом стимулировало воображение: когда приходилось гадать о том, что же именно означал звук отлетевшей пуговицы или свист расстегивающейся молнии.

Затем по спальне снова раздались тихие шаги Гарри, и негромкий стук объявил о том, что он положил на тумбочку очки и палочку. Однако он не двинулся к постели, а вместо этого произнес:

– Э... не мог бы ты... накрыться одеялом?

Северус молча подчинился, приглашающе откинув покрывало – хотя, Гарри, конечно же, не мог этого увидеть. Однако мог почувствовать, что и произошло. Похлопывая ладонью по кровати юноша ненароком на миг коснулся руки Северуса и тут же резко отдернул пальцы. Однако быстро пришел в себя и миг спустя уже взбирался на кровать рядом с мужчиной.

Какое-то время они молча лежали рядом. Северус потребовалась вся сила воли, чтобы не притянуть к себе юношу и не начать целовать ему шею и массировать спину. В нем снова воспламенилось желание, его либидо оправлялось от неприятного открытия: все это время он считал, что они занимались любовью, тогда как Гарри воспринимал их действия в гораздо менее приятном свете. Именно эта мысль удерживала его руки на месте, а рот - закрытым. Он больше не собирался принуждать Гарри: во всяком случае, не сегодня и не любым способом.

Даже если это его убьет.

Что было вполне вероятно.

– Ты действительно сделаешь все, что я скажу? – наконец спросил Гарри. – И это не... ну, не повредит Podentes?

– Да, я действительно сделаю все, что ты скажешь, – мягко заверил Северус. – Что же касается Podentes, ему нанесет гораздо больше вреда твое подавленное состояние раба.

– Но я обязан чувствовать себя твоим рабом, в течение ритуала...

– Не совсем; ты должен добровольно мне себя отдать на мое попечение, что не одно и то же.

Он услышал, как Гарри сглотнул в темноте, и задумался, не выдаст ли юноша сейчас очередное оскорбление. Но он сказал только:

– Да, но синопсис...

Северус тяжело вздохнул, жалея – к тому времени уже довольно горячо – что под рукой у него не было хроноворота.

– Гарри, не все, написанное в синопсисе, является бесспорной истиной. Возьмем историю. Кем в последний раз была предпринята попытка проведения Podentes?

– Калигулой.

– А кем он был?

– Римским императором! Да какая разница?

– Возможно, большая. Последними писали о ритуале римские маги, несомненно, находящиеся под влиянием собственного исторического периода, который включал в себя довольно жестокие разновидности рабства. Вспомни хотя бы гладиаторские бои. Тебе знакомы…

– Да, да. Возможно, что я и заслужил «Ужасно» по истории магии, но кое-какие факты из мировой истории мне все же известны.

– Ну, разумеется, – пробормотал Северус, хотя на самом деле был впечатлен. Как правило, среднестатистический маг слабо разбирался в маггловской истории. Хотя ведь Гарри в детстве посещал маггловскую школу. – Итак, последний раз документы о ритуале составляли маги, которые видели рабство в очень жестком свете. Более того, перед римлянами стояло непреодолимое затруднение – они так и не увидели успешного проведения Podentes. Так что для них ритуал оставался таким же мифом, как и для нас. Из своих источников им было известно, что заклинание было предназначено для влюбленных, однако подозреваю, что в Римских описаниях именно этой стороне ритуала придавалось меньше значения, чем она того заслуживала. Что же до более древних источников, принадлежащих магам, которые проходили ритуал или же лично присутствовали на нем в качестве свидетелей... то они дошли до нас в гораздо более разрозненном и обрывочном виде. Несомненно, синопсис далеко не безупречен, так же как и мое изначальное понимание ритуала. Теперь же мне кажется, что суть его не в рабстве, а скорее в заботе и защите.

– Но даже Бинс говорил, что это заклятие порабощения!

– Боюсь, что дело в его ошибочном восприятии. Гарри, никто всецело не понимает Podentes. Нам придется узнавать о нем постепенно. Послушай, я хочу, чтобы ты меня верно понял. Да, это заклятие порабощения. Окончательное и бесповоротное. Этого не изменить. Но порабощение происходит из-за магических приливов и отливов. Сила не возникает из ничего. Великая сила требует великой жертвы. А двойная сила – еще более великой. Думаю, стоявшие у истоков ритуала маги были настолько влюблены друг в друга, что порабощение, пусть и истинное, не являлось угрозой для их отношений. Ты начинаешь меня понимать, не так ли?

И снова Гарри сглотнул. С явным усилием.

– Ну да, но… мы же не влюбленные и никогда ими не будем.

– Возможно, но мы любовники. Если ты мне доверишься как своему любовнику – даже не задумываясь о Podentes – тогда у нас все получится. А неотъемлемая часть твоего доверия в том, чтобы чувствовать себя со мной раскованно, понимаешь? В сексуальном плане. А этого не случится до тех пор, пока ты не почувствуешь, что мы с тобой более… равноправны тут, в постели.

– Значит, я – твой любовник, что уравнивает меня с тобой, и, в свою очередь, поможет стать твоим рабом, тогда как на самом деле я им не буду, хотя я все-таки раб, но, с другой стороны, не раб?

Северус облегченно улыбнулся.

– Вот именно.

– Но это нелогично!

– Как и любой парадокс.

Матрас заскрипел – это Гарри перекатился на бок и подложил голову под руку.

– Я чувствую себя неловко, давая тебе указания. Намного проще… подчиняться.

Ну, разумеется, ведь тогда ты притворишься, что тебя целуют или ласкают против твоей воли…

Северус промолчал.

– Ладно, – ворчливо уступил наконец Гарри. – Наверное, мне придется. Ну, тогда… почему бы тебе не поцеловать мне пальцы?

Северусу показалось, что Гарри ожидал от него вспышки возмущения, но подчиняться юноше доставляло ему удовольствие. Несмотря на потерю контроля, ему было любопытно, куда их заведет фантазия Гарри.

Медленно потянувшись, он поднес к губам кисть юноши и неспешно поцеловал подушечку каждого из пальцев, а затем полностью всосал указательный в теплую полость рта. Он несильно посасывал и дразнил палец, словно во рту у него был восхитительный член юноши.

В задыхающемся голосе Гарри ощущалась явная враждебность:

– Ох! Ну, все… хватит...

Северус открыл рот, и Гарри выхватил палец.

– Ты никогда ничего не делаешь наполовину, верно? – дрожащим голосом спросил юноша. Было очевидно, что тот возбужден. Чудесно, чудесно… как же ему хотелось потянуться вниз и уточнить, насколько сильно, однако зельевар сдержался. Гораздо лучше позволить Гарри продолжить проявлять инициативу, позволить увидеть разнообразие расстилающихся перед ними возможностей, понять, что Северус не собирался лишь пользоваться его телом.

Гарри перекатился на другой бок, спиной к Северусу, и тот испытал разочарование, которое бесследно испарилось, как только юноша произнес:

– Ну… тогда чуть-чуть поцелуй мне шею.

Северус придвинулся ближе, тоже перевернулся на бок и оперся на локоть, чтобы случайно не коснуться Гарри нижней половиной тела – ведь тот этого не просил, верно? А сейчас музыку заказывал Гарри.

Припав губами к месту, где плечо переходило в шею, он ощутил, как юноша выгибается навстречу, склоняет голову, предоставляя Северусу больше доступа к обнаженной коже. Участвует. Ах, как восхитительно.

Сначала почти невесомый поцелуй, просто касание губ к нежной коже за ушной раковиной. Еще один – в плечо, затем легчайшее, дразнящее облизывание между лопаток. Но тут желание Северуса ярко вспыхнуло, и он больше не сдерживался. Открыв широко рот, он впился в сильную загорелую шею, пытаясь продемонстрировать глубину и разнообразие существовавших для них возможностей. Тут, в темноте, он пытался доказать, что их совместная жизнь может быть насыщенной, яркой и многослойной, а не тусклой, унылой и безнадежной, какой видел ее Гарри, что удовольствие не закончится после ритуала, что он были настоящими любовниками.

И что больше всего на свете Северусу нравилось ублажать Гарри…

У юноши вылетел стон, и Северус вцепился в покрывало, чтобы удержаться и не потянутся к его твердому члену – он почти физически ощущал возбуждение Гарри.

– Я же просил «чуть-чуть», – задохнулся Гарри. – О боже. Это было… э…

– Да?

– Э-э… наверное, гораздо лучше, чем я помнил.

Северус чуть подождал, но, когда Гарри ничего не добавил, не выдержал:

– Еще?

– Нет. – Гарри резко вдохнул. – Мне позволено так тебе говорить?

В темноте Северус улыбнулся.

– Разумеется.

– И если я скажу «довольно», ты подчинишься?

– Я уже сделал это, если помнишь. В ванне.

– Ах да, конечно. – Гарри беспокойно поерзал на спине; Северус по-прежнему лежал на боку, подперев голову рукой. – Может, тогда… ну, перейти к обычным поцелуям?

Другого приглашения Северусу не было нужно – он тут же припал к губам юноши.

М-м, восхитительно. Он неоднократно фантазировал, как будет целовать Гарри всю ночь напролет, но ему всегда что-то мешало – преодоление то одной, то другой трудности, необходимость придерживаться какого-то плана. Но не теперь. Этот вечер целиком принадлежал Гарри, и, прекрасно зная о слабости юноши к поцелуям, Северус был готов посвятить им душу и тело, целуя губы юноши с таким же энтузиазмом, как до этого - его шею.

Однако изначально выбранная им позиция оказалась неудобной, поэтому Северус сменил ее, накрыв тело Гарри своим торсом. Верно, такого указания не поступало, но ведь раньше они уже так делали, не так ли? Гарри мог возразить; Гарри мог сказать «довольно». И Северус бы остановился.

Однако юноша не сказал ничего подобного. Наоборот, он издавал низкие горловые звуки, бархатно ласкавшие губы Северуса, и обхватил затылок зельевара. Принимая это за молчаливое согласие перейти к дальнейшим ласкам, Северус разжал покрывало и погрузил пальцы в волосы Гарри, лаская те чувствительные точки на затылке, массаж которых буквально сводил юношу с ума.

Они целовались целую вечность; время от времени Северус отрывался, чтобы сделать вдох, тем самым давая юноше шанс остановиться.

Но Гарри, пьяный от удовольствия и ощущений, лишь смотрел на него широко раскрытыми, затуманенными глазами. К тому времени зрение Северуса уже достаточно адаптировалось к темноте. В конце концов, тьма оказалась не кромешной; из-под двери, ведущей в ванную, сочился свет. Неяркий, но достаточный для того, чтобы разглядеть, как Гарри облизывал губы, когда Северус прерывал поцелуй.

Гарри явно желал продолжения и даже умудрился пару раз подтвердить свое желание, хотя и не словами. Для этого юноша слишком далеко зашел; однако в безмолвной просьбе он снова притягивал голову Северуса к себе.

Физические, а не вербальные инструкции. Но это было неважно. Или, вернее, это было гораздо лучше.

Северус не заметил, как и когда поцелуй превратился в нечто другое. Его тело так и льнуло к стройной фигуре Гарри, потому вовсе неудивительно, что чем дольше длился поцелуй, тем больше оно накрывало тело юноши. Гарри не просил этого, но и не жаловался, поэтому Северус решил, что такое развитие событий оказалось вполне закономерным. И он продолжал целовать любовника, постепенно занимая все более удобную позицию.

Член у члена – вот так было гораздо лучше: их гладкие от пота тела томно скользили друг о друга. Шершавое ощущение жестких лобковых волосков восхитительно контрастировало с гладкой кожей мускулистого живота, когда Северус ритмично подавался бедрами вперед, сопровождая толчки поцелуями.

Зажмурив глаза, Гарри отзывался: поцелуем на поцелуй, толчком на толчок; его возбуждение явно достигло предела. Исступленно вцепившись в Северуса, юноша закинул голову назад, сильно вытянув шею, и яростно толкался вперед, издавая бессвязные звуки, выражающие нужду, желание и неистовую страсть. Страсть, которая заставляла сердце Северуса колотиться еще сильнее.

Внезапно Гарри пронзительно вскрикнул, выгнулся и задрожал от наступившего оргазма.

И для Северуса это оказалось слишком – он ощутил то самое напряжение, которое означает приближение кульминации. Гарри больше не двигался, а бессильно лежал под ним, отходя от оргазма, тогда как сам Северус был лишь на грани своего.

Рыча от нужды, Северус обхватил затылок Гарри и притянул его в последний, долгий поцелуй, желая показать, что даже во время сотрясающего тело оргазма это было восхитительно, причем восхитительно для них обоих.

А потом все закончилось, и они просто лежали рядом со сплетенными руками и ногами, а в воздухе витал сладковато-острый запах секса. И Северус вдыхал его, закрыв глаза и расслабившись всем телом. «Все прошло гораздо лучше, чем я предполагал», – вертелось у него на языке, но подобные слова лишь напомнили бы Гарри о том недалеком прошлом, когда Северус действительно обращался с ним скорее как с рабом, чем как с любовником.

Наконец Гарри прервал тишину, пусть и не совсем красноречиво.

– Э. Не мог бы ты… ну, слезть с меня? Ты, знаешь ли, тяжелый.

Разумеется, не самое тактичное замечание, но зато такое типичное для Гарри. Поэтому все было в порядке.

Не говоря ни слова, Северус скатился с юноши, но и в новой позиции ему было прекрасно видно выражение лица Гарри. Жаль, что было так темно…

– Ну и… что же мы теперь будем делать? – отвернувшись, спросил Гарри.

– Хм, а чего бы тебе хотелось? – промурлыкал Северус. Одеяла сбились у подножья кровати, и он ожидал, что Гарри вот-вот их на себя натянет, но пока что юноша, казалось, не замечал их наготы.

– Ага, значит, мы продолжаем эту… э, игру в «Гарри Имеет Право Голоса»?

Северус наклонился над ним и снова поцеловал, прервавшись лишь тогда, когда юноша оттолкнул его.

– Да, – серьезно сказал он. – Гарри имеет больше, чем «право голоса», если ты не заметил. В постели мы будем делать то, что ты хочешь, и только то, что ты хочешь, и так до самого ритуала. Возможно, тогда ты поверишь в то, что после него нас ожидает взаимное наслаждение.

– Что ж, для меня все это ново, – необычно пронзительным голосом отозвался Гарри. Северус ощутил его панику. – Я совсем не знаю, чем обычно занимаются мужчины... ну, после того как.

Взяв палочку, Северус зажег неяркий свет.

– Нормально? – И, дождавшись кивка Гарри, продолжил. – Дело в том, что неважно, чем занимаются остальные мужчины. Или, скорее, ты сам решаешь, чем бы хотел заняться. Однако если тебя интересует, что принято делать… – Северус мельком взглянул вниз, на кремовые кляксы на животе у Гарри. – Могу заверить тебя, что в данный момент можно было бы применить очищающие чары.

Гарри приподнялся, опершись на локти, подтянулся и сел, откинувшись на спинку кровати так, что его живот оказался на уровне глаз Северуса. Зельевар сомневался, что Гарри сознавал всю двусмысленность этой позиции. Однако решил промолчать – было бы глупо рисковать достигнутым за вечер прогрессом из-за желания вылизать с живота Гарри их смешанное семя.

– Ты можешь это сделать? – по прежнему подавленно спросил Гарри. – Я чувствую себя несколько… не в себе.

– Разумеется. – Северус очистил их обоих, после чего натянул на них одеяла. Все, что угодно, для того чтобы Гарри почувствовал себя в своей тарелке… кроме того, его пульс замедлялся… поэтому он наверняка зябнет. – Итак?

Гарри хохотнул, прикрыл глаза ладонью, словно ослепленный ярким солнцем.

– Уж очень это все невероятно. Я… я даже не знаю, что следует говорить в таких ситуациях.

Северус взял ладонь Гарри в свою и вновь поцеловал каждый палец, но на этот раз ограничился лишь поцелуем.

– Я тоже не знаю, о чем следует говорить. Хотя опыта мне не занимать… но, быть может, не совсем такого, о каком ты подумал.

Намек Северуса был вполне очевидным, но Гарри ни о чем не спросил. И тогда зельевар продолжил.

– Ты волен остаться и говорить сколько угодно…

– Нет, уже поздно. Лучше я приму душ и пойду…

– Тебе хочется в душ? – спросил Северус, думая, что Гарри не терпелось смыть с себя его запах, уничтожить все следы их времяпровождения теперь, когда он возвращался в другую реальность, или же в то немногое, что от нее осталось.

– Нет, я уже сегодня принял две ванны, но у меня липкая кожа. Ну, везде, кроме того места.

– Ясно. Как насчет освежающих чар?

Гарри уставился на него, словно у Северуса выросла вторая голова. Возможно ли, что юноша не был готов к любым проявлениям заботы, в сексе или вне его?

– Ладно.

Северус произнес заклинание, с удовольствием наблюдая, как удивленно расширились у Гарри глаза. Создавалось впечатление, что юноша никогда не слышал о подобном волшебстве. Как любопытно.

Гарри стремительно натянул трусы и джинсы. Перед дверью он оглянулся.

– Ну, что ж. Тогда пока?

Северус поднял руку.

– Погоди. Ты уже продумал свою завтрашнюю встречу с Артуром Уизли?

– Нет, я думал, что буду импровизировать…

Северуса не удивило подобное отношение гриффиндорца.

– Я могу присутствовать на встрече, если пожелаешь. Возможно, ты хочешь, чтобы я ему объяснил… что-либо?

Гарри закусил губу.

– Э… спасибо. Но нет. Знаешь, ведь цель встречи убедить его, что я действую добровольно. А с тобой в комнате выполнение этой задачи окажется гораздо сложнее.

– Да, ты прав, – признал Северус, но ему все равно хотелось предложить помощь. – Так или иначе, если я тебе понадоблюсь, ты найдешь меня в моей личной лаборатории. Все, что тебе нужно будет сделать, это постучать дважды по змеиной голове, охраняющей вход в туннель.

– А я думал, что это не сторож, а произведение искусства.

Северус уныло улыбнулся.

– Она может считаться и тем, и другим, хотя, как правило, ограничивается функцией сторожа. Я был… вне себя в тот вечер, Гарри.

Юноша засунул руки в карманы джинсов.

– Да уж, не согласиться с этим трудно.

– Гарри, – позвал Северус, когда юноша взялся за дверную ручку. – Спокойной ночи. И до встречи в понедельник.

– Ага. Кстати, о понедельнике. Ты действительно был серьезен? Только то, что захочу я?

Северус кивнул, и Гарри резко выдохнул.

– Что ж, тогда доброй ночи.

– Доброй ночи.

Глава 31

Воскресенье, 7 июня 1998, 12:05

Артур Уизли вошел неуверенно, словно сомневаясь, что не ошибся адресом.

– Спасибо, что пришли, мистер Уизли, – приветствовал его Гарри. – Могу я взять ваш плащ? Как добрались из Норы?

– Путешествие заняло больше времени, чем я предполагал, – признался Артур, взглянув на Гарри с тревожным любопытством. Что ж, вполне объяснимые эмоции. Он получил послание от Дамблдора с указанием прибыть прямо в комнаты Снейпа; мало того, там его почему-то поджидал не зельевар, а Гарри Поттер. Он скинул плащ и рассеянно протянул его Гарри. – Присоединятся ли к нам Альбус или Северус?

Гарри оттолкнулся от стены, которую подпирал все это время, подошел к вешалке, повесил плащ и приблизился к мистеру Уизли.

– Господин директор желал бы побеседовать с вами после нашего разговора, – пояснил он. – Поэтому мы пообедаем, а затем вы сможете зайти к нему в кабинет.

Артур моргнул.

– А где же Северус? И какого дьявола ты делаешь в его комнатах?

– Сегодня утром он занят в лаборатории, что же касается моего здесь пребывания… – Гарри вздохнул. – Вам лучше присесть, прежде, чем я расскажу об этом. Пойдемте вот сюда. – Гарри провел Уизли в библиотеку и указал на небольшой, накрытый к обеду стол.

Как только они сели, на столе тут же возникли простой супник с сытным мясным рагу и корзинка теплых булочек с хрустящей корочкой. Разумеется, сегодня у Гарри было достаточно времени поразмыслить над более утонченным выбором блюд, однако, учитывая цель встречи – продемонстрировать, насколько непринужденно он себя чувствует в комнатах Снейпа, – составляя меню, юноша намеренно избегал изысканных блюд. Так или иначе, отцу Рона было известно о кулинарных предпочтениях Гарри. Выбор сервировки с супником тоже был намеренным. Гарри полагал, что, раскладывая еду по тарелкам, cкорее покажет себя хозяином, а не гостем..

– Итак, – начал он, распределяя рагу по тотчас возникшим перед ними неказистым тарелкам, – я попросил директора пригласить вас сюда, потому что нам нужно обсудить нечто, касающееся Ордена.

Артур замер, так и не донеся ложку до рта.

– Ты – пока что не член Ордена.

– Нет, – согласился Гарри. – Однако в нем состоит Северус, и мы бы хотели просить вас об одолжении.

– «Мы бы хотели», – подозрительно повторил Артур. – Ты хоть понимаешь, как странно это звучит? И потом, ты так и не объяснил, что ты тут делаешь?

– Я буду здесь жить после окончания учебного года, – объяснил Гарри, с усилием сохраняя спокойствие. Ведь эта мысль все еще возмущала его, он до сих пор не понимал, чем будет заниматься в подземельях целыми днями. По крайней мере, с голода он не умрет, как тогда, у Дерслей, когда те запирали его, но все же…

«Чему быть, того не миновать, – напомнил себе он. – И не следует показывать мистеру Уизли, как ты расстроен».

– Северус и я планируем ритуал, который свяжет нас особыми узами, – как бы между прочим продолжил Гарри, намазывая булочку маслом, словно не сообщал ничего необычного. – Речь идет о чарах порабощения. И мне нужно выбрать доверенное лицо в свидетели, а вам я полностью доверяю, мистер Уизли. Согласитесь ли вы быть моим свидетелем?

Наверное, это все-таки не было наилучшим способом сообщить новости. Ложка Артура со звоном упала в тарелку.

– Извините, – покачал головой Гарри. – Я понимаю, какой это для вас шок.

– Вы же никогда не ладили с Северусом, – выдавил Артур. – О чем ты говоришь?

– Вы на забыли - это касается Ордена? И делается для победы над Волдемортом, – объяснил Гарри, после чего вкратце пересказал пророчество.

Мужчина взял булочку, которую так и не поднес ко рту. Он машинально разрывал ее на кусочки, выслушивая юношу, затем яростно произнес:

– И Альбус Дамблдор одобрил этот план, не так ли? Рабство Гарри Поттера? Да это же возмутительно!

– Либо – это, либо – смерть, – ответил Гарри. Ему не хотелось продолжать, но он был обязан открыть отцу Рона подробности. Лучше пусть он услышит их от Гарри, чем от директора и решит, что Гарри держат в неведении. А Гарри должен убедить его, что он не просто в курсе происходящего, но и относится к плану действий с энтузиазмом. Ну, с относительным энтузиазмом, а значит, без излишнего воодушевления. Картины предыдущего вечера то и дело возникали у него перед глазами с самого утра. Неужели это действительно был он, лежащий под Снейпом: оба обнажены, грудь одного прижата к груди другого, бедра – к бедрам, и терлись друг о друга до тех пор, пока… о Мерлин, они в самом деле кончили друг другу на животы? Не может быть, чтобы это был он, верно? Ладно бы еще с девчонкой, но с мужчиной?

Со Снейпом?

"Чему быть, того не миновать", - негромко напомнил внутренний голос. Только на сей раз в нем явно слышалась издевка.

Наконец Гарри собрался с силами.

– Мистер Уизли, я должен рассказать еще кое-что. Ритуал, который мы проводим… Cambiare Podentes. Он основан на Магии Секса.

Артур Уизли не сводил с него оцепенелого взгляда.

– Да, я понимаю, – вздохнул Гарри.

– Понимаешь? – Артур взял ложку и, жестикулируя ей словно указкой, принялся объяснять. – Магия Секса – очень опасна. Если речь идет о чарах порабощения да еще с элементами секса… Гарри, ты отдаешь себе отчет, что в один прекрасный день проснешься наложником Северуса Снейпа! Ты понимаешь, что это значит?

– Да, понимаю. И, ну… в этом-то вся суть. Я должен стать его… – Гарри не хотелось произносить «наложником», но «сексуальным рабом» звучало в сто раз хуже. – Короче, я должен стать его. Его во всех отношениях, и в этом тоже.

Артур нахмурился, его глаза светились тревогой.

– Северус… Он... что ж, во многом он очень интересный человек, и не стану утверждать, что понимаю его. Но в одном я уверен: он ни за что бы не пошел на такое.

– Да, мне тоже показалось, что вначале он воспринял идею без особого воодушевления, – признался Гарри, пытаясь улыбнуться. Разрядить атмосферу. Однако улыбки не вышло. Слишком горько было причинять боль мистеру Уизли. Но ему так же не хотелось, чтобы у отца Рона создалось неверное впечатление о Снейпе. При всех своих недостатках, Снейп не заслуживал этого. – Послушайте, вначале он тщетно пытался убедить нас в ошибочности пророчества. А потом сочинил это свое жестокое описание ритуала и его последствий. Тогда я принял его слова за чистую монету, но теперь понимаю, насколько он был рассержен и потрясен, когда его писал. Знаете, мне кажется, тогда он просто пытался отговорить меня. Но это было невозможно.

Если раньше Артур выглядел пораженным, то теперь и вовсе утратил дар речи. Он лишь выдавил:

– Он пытался тебя отговорить?

– Да, теперь мне так кажется, – признался Гарри. Раньше он этого не понимал, но сам тон синопсиса… и потом, все усилия, которые зельевар прилагал в последнее время, чтобы убедить Гарри в том, что глупый документ вовсе не являлся истиной в последней инстанции, а местами просто ошибался. Возможно, Снейп даже сожалел, что написал такой жестокий текст. Ну, не сожалел, а пытался дать Гарри более реалистичное представление о Podentes.

Залпом осушив два стакана воды, Артур снова обрел дар речи.

– Зачем Северусу было тебя отговаривать, Гарри? Яснее ясного, что ты не захочешь пройти через подобный ритуал с кем бы то ни было, не говоря уже о человеке, которого сам называл вторым мерзавцем в мире и утверждал, что он обладает самой отталкивающей внешностью во всей Шотландии, верно?

Гарри порозовел.

– Послушайте, мне не следовало говорить такое. Его внешность - это же несущественно, верно? Мне следовало критиковать его методы обучения, а не то, что он не в силах изменить, но чего ожидать от тринадцатилетнего мальчишки? Что же касается его титула второго самого ужасного… ну, это правда, что мы с ним действительно не ладили, но ведь он никогда не был настолько кошмарен.

Артур покачал головой.

– Гарри…

– Ладно, ладно! Он был ужасен, я признаю! – воскликнул Гарри, надеясь, что Снейп не подслушивал разговор. Но Гарри бы не удивило, окажись это так. Все-таки, не зря зельевар был главой факультета змеи. – Он действительно обращался со мной скверно, год за годом, даже когда был вынужден спасать мою шкуру, и я, разумеется, никогда не благодарил его за это. Как и за то, что он постоянно распространялся о моем отце, о моей славе и испорченности. Но как я могу теперь думать обо всем этом, мистер Уизли?

– Скорее вопрос в том, как ты можешь об этом не думать!

– Могу, потому что должен! А вы считаете, что сейчас время думать о себе? Гермиона погибнет! И Рон тоже, вместе со всей вашей семьей. Да, вы чистокровны, но уверен, что все враги режима будут уничтожены. А это значит, все мои друзья. На моей совести уже так много смертей, мистер Уизли. Мои родители, Седерик, Сириус, да и вообще, все, кого убил Вол… Темный Лорд, после того, как я позволил Петтигрю сбежать.

Артур хотел было возразить, но когда заговорил, его голос дрожал от шока.

– Сам-Знаешь-Кто… ты больше не называешь его по имени?

– Северус против, – поморщившись, признался Гарри. – Раньше, когда он возражал, я не обращал на это внимания. Но время его игнорировать прошло, не так ли? Я обязан подчинятся его воле, иначе наши силы не сольются.

– Ты зовешь его «Северус»…

– Такова его воля.

– Гарри, откровенно говоря, я не понимаю, как ты сможешь так жить. Одно дело, питай ты когда-либо теплые чувства к Северусу, или же хотя бы привлекай тебя… – Артур отвернулся.

– Привлекай меня мужчины?

– Вот именно.

По правде говоря, Гарри уже не был уверен, кто его привлекал. То есть он знал, что его не влекло к мужчинам в принципе. Сама мысль внушала ужас. Но после того, что они вчера делали со Снейпом, он так же был не вправе утверждать, что они его совсем не влекли, верно? Или же мог. Он упорно пытался об этом не думать, несмотря на то и дело вспыхивающие в памяти картины, но, возможно, вчерашний вечер означал лишь то, что Снейп вовсе не преувеличивал, утверждая, что в совершенстве владеет искусством сладострастия. Что-что, а это было очевидно. Гарри даже не помнил, как они перешли от поцелуев к трению друг о друга и как вышло, что они оба так бурно кончили. В памяти все сливалось в какой-то водоворот, из которого он не смог бы выбраться, даже если бы попытался… Но, с другой стороны, прекратить все это было в его власти. Да, это было в его власти.

Снейп бы оставил его в покое, однако ни словом, ни намеком Гарри не попросил его об этом, не оттолкнул его; он вообще ничего не сделал. Поэтому было бы несправедливо обвинять Снейпа в случившемся, верно? С каких это пор слизеринцы не пользуются тем, что предлагается так явно?

Лицо Гарри вспыхнуло от мысли, что он предлагал себя. Но ведь это правда; более того, он вел себя так добровольно. Снейп вовсе не вынуждал его.

Что ж, возможно, ритуал им все-таки удастся. И это напомнило ему о чем-то важном, о чем он собирался сказать до того, как стал распространяться о своем нежелании стать причиной гибели других.

– Мои желания несущественны, мистер Уизли, – отчаянно произнес Гарри. Он не ожидал, что будет так трудно. – Неужели вы не понимаете? Все мои знакомые станут повторять ваши слова, что я не смогу так жить, но дело в том, что иначе я не жилец. В буквальном смысле. Я умру первым, если мы с Северусом не проведем ритуал.

– Ох, Гарри…

– Я размышлял об этом тысячу раз, – продолжил юноша. – В последнее время это единственное, что занимает мои мысли. С самого рождения мне всучили судьбу, о которой я не просил; именно мне предназначено его убить. Теперь же я понимаю, что все гораздо хуже – моя неудача повлечет не только мою смерть, а так же приговор всего мира к десяти тысячам лет мрака. Я обязан пройти ритуал, мистер Уизли, я просто обязан!

– Но ведь должен быть какой-то другой выход…

– Его нет, – прервал Гарри, вытирая глаза. Почему-то в них защипало, но рука, по крайней мере, оказалась сухой. – Его просто нет. Существует единственное решение, и я должен быть благодарен, что оно вообще есть, потому что знаю, что на самом деле мне не по силам противостоять… ему. Но я часто думаю еще кое о чем, мистер Уизли. Мои родители…они погибли, чтобы я жил. И минимум, что я могу сделать, это жить – пусть даже вот так – для того, чтобы суметь избавить человечество раз и навсегда от этого чудовища, вы согласны? Они выполнили свою задачу и спасли меня; как же я могу не выполнить свою?

Артур прокашлялся.

– Гарри… не делай этого ради родителей. Джеймс не пожелал бы такого. Никогда.

– Ну, он бы так же не пожелал мой смерти, верно? – вздохнул Гарри. – Поймите, я не думаю, что родители были бы счастливы при мысли обо мне с… Северусом, но хочу надеяться, что, по меньшей мере, они гордились бы мной за то, что я приложил максимум усилий. Потому что, видите ли… – Черт, слезы лились сами собой. Гарри постарался скрыть их и продолжил. – Я не могу превратить их жертву в посмешище, мистер Уизли. Просто не могу.

Артур молча протянул юноше носовой платок и подождал, пока Гарри возьмет себя в руки. Затем, очень осторожно, произнес:

– То, что ты сказал о посмешище, это слова Альбуса, верно?

– Нет, мои, честное слово, – высморкавшись, заверил его Гарри. И тут же сообразил, что платок был не его, но мистер Уизли не возражал. – Честное слово, – повторил он. – Директор даже не упомянул родителей. Ну, во всяком случае, не в этом контексте.

– А что же он сказал?

– Я тут не из-за директора, – попытался объяснить Гарри. – Поймите, все, что вам нужно сделать, это спросить себя, хотите ли вы, чтобы я умер на свой следующий день рождения. Лично я хотел бы лишить эту гадину подобного удовольствия. И неважно, какова будет цена.

Водя ложкой по тарелке – он почти ничего не съел – Артур Уизли потянулся через стол и взял ладонь Гарри в свою. Мужчина ободряюще сжал ее, и на какой-то миг юноша перенесся в иную жизнь, в ту, где рядом с ним стоял отец, готовый поддержать его всегда и везде.

Любить и защищать его и никогда-никогда не осуждать.

– Как ко всему этому относится Северус? – тихо спросил Уизли.

– Ну, вначале ему претила сама мысль, но очевидно, что теперь он готов пройти со мной ритуал, – ответил Гарри, сделав глубокий вдох. Чувствуя, что пришел в себя, он отложил платок. – Он готов побеседовать с вами, если это поможет убедить вас стать моим свидетелем…

– Гарри, если тебе нужна моя поддержка, то ты ее получишь, – прервал Артур.

Гарри улыбнулся. Усталой улыбкой, но это уже был прогресс.

– Спасибо, мистер Уизли. Я… ну, если честно, не думал, что вы согласитесь. Это ведь ужасная просьба, я понимаю, что вы против всей этой затеи. Но тогда мне бы пришлось найти кого-то другого, а мне бы очень хотелось, чтобы свидетелем были вы.

Артур сочувственно кивнул.

И это придало Гарри смелости продолжить.

– Э… вы были со мной рядом в очень трудные времена, и я очень ценю вашу помощь и поддержку, но я так же хотел чтобы вы стали свидетелем, потому что вы работаете в министерстве. Видите ли, мой новый статус должен быть зарегистрирован.

– Зарегистрирован, – непонимающе повторил Артур.

– Ну да. Таково требование ритуала. Нам не будет позволено хранить это в тайне. Так вот, как только упивающиеся узнают, что я стал рабом, они попытаются выяснить, кто же мой хозяин, и, думаю, это у них не займет много времени. А вы понимаете, что это означает для Ордена. Северус не сможет продолжать быть нашим шпионом.

– Клянусь Мерлином, неужели он собирается пройти этот ритуал и продолжать шпионить?

– Да, черт его подери! – рявкнул Гарри, неожиданно надеясь, что Снейп их слышит. – Ну, посудите сами, не глупейшая ли это из всех возможных идей?

– О да, это просто нелепо.

– Вот и я так говорю, а он меня даже не слушает! – прокричал Гарри, обводя взглядом стены. Но вспышка злости быстро угасла. – Так вот, останется ли он во внутреннем круге или нет, его здоровью явно не пойдет на пользу, узнай упивающиеся о том, что он мной владеет и не сдает в руки Темного Лорда. Вот тут нам и понадобится ваша помощь. Если заполнить все бумаги без лишнего шума, без лишних глаз и ушей, то мы сможем выиграть некоторое время.

– Разумеется, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь, – снова сжав ладонь Гарри, заверил его Артур. – Но все же ответь, пожалуйста, на мой вопрос. Я не имел в виду, как относится Северус к проведению ритуала. Я спрашивал, как он относится... к тебе, Гарри.

– О, как ни странно, он ведет себя вполне прилично, – пробормотал Гарри. К сожалению, слово «прилично» снова вызвало в воображении воспоминания о вчерашнем вечере, образы, для описания которых слово «прилично» подходило меньше всего. Он снова сильно покраснел, и ему стало так жарко, что Гарри пожалел о том, что на нем был связанный Молли свитер.

Артур деликатно отвернулся, выжидая, пока Гарри овладел собой.

– Мы проводим ритуал 17 июня, – сумел более или менее спокойно произнести Гарри. – Я… я не знаю точно, во сколько. Но Альбус Дамблдор будет вторым свидетелем. Они с Северусом, вероятно, позаботятся о деталях и поставят вас в известность.

– Учитывая природу заклинания… не предпочел бы ты подождать до самого дня рождения, с проведением ритуала?

– Я предпочел бы, – признался Гарри, снова краснея. И даже больше чем раньше. – Но, может, оно и к лучшему. Я… возможно, я неясно выразился, но Северус и я, мы должны… ну, сделать кое-что связанное с сексом до моего дня рождения, чтобы я выжил. И дело в том, что все это рабство, даже его сексуальная сторона, все это должно быть добровольным. И… ну, проведи мы ритуал за пару дней до дня рождения, нам, возможно, не хватило бы времени… э-э… чтобы обеспечить этот его аспект как следует. – Сглотнув, Гарри попросил: – Мистер Уизли, нельзя ли покончить с вопросами? Это все чрезвычайно неловко.

– Разумеется, Гарри, – чуть погодя, согласился Артур. Он снова потрепал юношу по руке. – Если, когда бы то ни было, тебе что-то понадобится…

Покачав головой, Гарри прервал его.

– Я знаю. Спасибо, мистер Уизли.

Больше Гарри ничего не сказал - ему не хотелось обижать мужчину. Однако истина была в том, что Гарри никогда не сможет воспользоваться этим великодушным предложением мистера Уизли. После ритуала он сам подпишет свой приговор - у него больше не останется друзей, чтобы к ним обратиться. У него будет один лишь Снейп.

Вздохнув, Гарри взял ложку и демонстративно принялся за еду.

Глава 32

Понедельник 8 июня 1998, 17:35

– Гарри, что с тобой происходит? – спросила Гермиона, когда они уходили с последнего урока трансфигурации. – По-моему, сегодня на всех уроках ты не мог сосредоточиться и на пять минут!

– Да оставь его в покое, Гермиона, – защитил Гарри нагнавший их Рон. – И вообще, какая разница? Мы уже сдали ТРИТОНы!

– Меня волнует не его образование, Рональд, меня волнует он сам! – Она уничижительно взглянула на Рона и снова повернулась к Гарри. – Хочешь поговорить о… о чем-нибудь?

Ему одновременно хотелось и не хотелось. Так или иначе, завуалированный намек на его половую жизнь позволял избегать разговоров с Роном, который за сегодняшний день уже не раз поинтересовался причиной угнетенного состояния приятеля. Рон не купился на уверения Гарри о том, что все в порядке, а так как меньше всего Гарри хотелось выдумывать ответы на вопросы – или даже ссориться, когда в голову не приходило правдоподобного вранья, то он решился и вздохнул:

– Ну ладно… наверное, лучше вам все рассказать. Я встречался с этой девчонкой, Рон. Не буду называть ее имени, да теперь это и не важно. Так вот… позавчера она заявила, что между нами все кончено. Ну да, она меня бросила… – Гарри отвернулся, пытаясь подавить угрызения совести – лгать Рону было неприятно. К тому же, он действительно принял близко к сердцу ехидное замечание Снейпа о своей двуличности.

– Приятель, мне действительно жаль! – воскликнул Рон с таким удрученным видом, что чувство вины усилились во сто крат. – Так вот почему ты так поздно вернулся позавчера , да? Слушай… недалеко от Норы живет очень симпатичная ведьмочка нашего возраста - от обучения в Хогвартсе ее удержал отец-маггл; так вот, я ей о тебе немного рассказал, и ей не терпится встретиться…

Гарри яростно замотал головой. Но Рон, разумеется, все понял по-своему.

– Она хочет с тобой познакомиться не потому, что это ты, клянусь! Никогда даже не упоминал твоего имени. Просто описал – ну, знаешь… высокий, темноволосый квиддичный капитан, с классным чувством юмора…

– Я не высокий!

– Рядом с ней – вообще великан. Ну же, Гарри! А по сравнению с большинством девчонок ты – высокий…

– Нет, спасибо, – чуть ли не в отчаянии отказался Гарри.

К счастью, на выручку пришла Гермиона.

– Неужели ты действительно хочешь, чтобы Гарри встречался с той ведьмой, как с временной заменой своей пассии? – едко поинтересовалась она. – Он разобьет ей сердце, потому что морально не готов к новым увлечениям, если хочешь знать!

– А, – уныло вздохнул Рон. – Я… ну да, наверное. Тебе, вероятно, потребуется время.

– Да, немного, – эхом отозвался Гарри. Ему очень хотелось иметь возможность встречаться с хорошенькой ведьмочкой, но когда он пытался представить, как она выглядит, но перед глазами возникла лишь завеса блестящих, черных волос. До плеч. И глаза - такие темные, что в них можно было утонуть…

Помотав головой, словно отряхнувшись от ненужных мыслей, Гарри заметил, что друзья не сводили с него глаз.

– Ну вот, ты опять... – беспокойно воскликнул Рон. – Опять у тебя этот отсутствующий взгляд…

Гарри чуть себя не ударил. Ну почему, почему он не может прекратить думать о Снейпе? Это же нелепо.

– У меня депрессия, – попытался оправдаться он, хотя это слово никак не выражало его состояние.

– Ты же хочешь ее вернуть, верно? – буквально источавшим сочувствие голосом спросила Гермиона.

– Что? Э... да нет... – Гарри попытался взглядом намекнуть Гермионе прекратить этот бессмысленный разговор. Она же знала, что никакой подружки у него не было; знала, что его проблема была связана со Снейпом…

Однако Гермиона и не подумала заткнуться.

– Гарри, а не пойти ли нам прогуляться? – жизнерадостно предложила она. – Мы обсудим план твоих действий. Скажи, она пользуется духами ежедневно? Тогда я посоветую, какие цветы ей послать. – Она уже взяла его под руку и тянула к выходу. – А если она интеллектуалка, вроде меня, ты мог бы… – Гермиона повысила голос. – Рон, присоединяйся, твои идеи нам тоже пригодятся.

Рон лишь отмахнулся.

– Нет-нет, ступайте.

Гарри вздохнул, но решил, что будет проще подчиниться настойчивости Гермионы.

Понедельник 8 июня 1998, 17:48

Солнечным летним днем двор замка вполне подходил для разговора, решил Гарри. По крайней мере, сейчас тут никого не было. Гермиона выбрала отдаленную часть уютной лужайки, откуда открывался отличный обзор во всех направлениях, немедленно окружила их звукозащитными чарами и деловито уселась на траву, чопорно подоткнув под себя юбку.

Чуть погодя Гарри решился присесть. Юноша действительно не знал, о чем говорить с Гермионой, но сидеть тут, наслаждаясь прохладным ветерком, было приятно. Да почему бы и нет, ведь вполне вероятно, что после семнадцатого числа путь сюда ему будет заказан.

– У тебя весь день какое-то странное настроение, – неуверенно начала Гермиона. – И…ну, мне жаль, если мой совет оказался плохим, Гарри. Я… то, как ты описывал ваши отношения со Снейпом… я действительно не думала, что он попытается предпринять что-то такое, что обернется катастрофой…

Гарри нахмурился, пытаясь сообразить, о чем говорила девушка. И вспомнил, что в прошлый раз, когда они обсуждали Снейпа, Гарри волновался о пальцах. А Гермиона посоветовала решиться и позволить Снейпу…

Забавно – казалось, с того момента, когда они сидели на берегу озера, обсуждая это с Гермионой миновала целая вечность…

– Нет-нет, мы даже не дошли до этого, – торопливо заверил ее Гарри.

– Тогда в чем дело? – настаивала Гермиона. – Целый день на тебе лица нет, и взгляд такой, Гарри, словно ты чего-то опасаешься. Мы едва перекинулись двумя словами, так что же мне было думать, как не о моем злосчастном совете?

– Да я вообще сегодня ни с кем особенно не разговаривал, верно? – пожал плечами Гарри.

– Но что-то тебя беспокоит?

– «Беспокоит», наверное, не то слово. – Гарри со вздохом откинулся назад и, опершись на руки, скрестил вытянутые ноги. – Просто… я очень рассеян. Не могу сегодня сосредоточиться. А если тебе кажется, что я чего-то опасаюсь… ну, я даже не знаю. Может быть, просто… – Решив воспользоваться методом Гермионы, который уже удачно опробовал в субботу, Гарри глубоко-глубоко вдохнул и на выдохе выпалил:

– У меня был секс с Северусом.

Гермиона прикрыла ладонью рот, широко распахнув глаза.

– Вот-вот. – Гарри нервно вырывал траву, зарываясь пальцами в почву. – Мне все равно придется это делать после ритуала, так что я не должен…

– Почему нет?

Гарри закрыл глаза.

– Потому… потому что это неправильно, вот почему!

Гермиона сочувственно хмыкнула.

– О, Гарри, нет. Два мужчины вместе – в этом нет ничего плохого…

– Ну, спасибо за чертовски полезные пояснения! – взорвался Гарри, впиваясь пальцами в землю так сильно, что сломал о камень ноготь.

Гермиона прикусила губу.

– Извини.

Гарри не сводил с подруги обиженного взгляда.

– Ну да, «извини». За то, что считала меня ханжой, и это после всего, что мы вместе пережили… – Что-то больно сжалось в груди, но, вздохнув, он решил не обращать на это внимания. – Я вовсе не это имел в виду, понимаешь? Просто для меня это неправильно.

– Но почему для тебя это неправильно?

– Да потому! Меня вообще не привлекают мужчины, а теперь мне всю жизнь придется… о Мерлин! – Гарри потер виски. – Он кончил прямо на меня, и все это время казалось… ну, мне даже в голову не пришло сопротивляться. Ну, сначала я кончил на него. И это казалось таким правильным, что он должен тоже… и, кроме того… мне хотелось, чтобы он кончил. Я чувствовал, как он подходил все ближе и ближе и…

Внезапно Гарри умолк.

– Уверен, тебе это совсем неинтересно.

– Если ты хочешь рассказать мне об этом, то я с удовольствием выслушаю,– отозвалась Гермиона. – Слушай, может мне вызвать словарь, на случай, если тебе нужно проверить значение каких-то слов?

Гарри рассмеялся, и напряжение спало. Да, разговор помогал. Как же ему повезло, что у него была Гермиона, потому что он никак не представлял себе подобной беседы со Снейпом.

– Ну, дело в том, – продолжил он, – что я даже не понял, как все произошло! И это хуже всего. То есть, я, конечно, там был, но одно повлекло за собой другое, потом следующее, и так до тех пор, пока…

– Какие страсти! – с серьезным выражением воскликнула Гермиона, а в ответ на недоуменный взгляд Гарри пояснила: – Ну, ты же знаешь, Гарри – хороший секс, это всегда возбуждает.

– Да, так оно и было, – неохотно признался Гарри. – Но на самом деле, я думаю, тут замешан Драконий Дурман: стоило мне его принять, как я не смог удержаться, чтобы не погладить его волосы, и это чувство вернулось потом, когда он попросил причесать его, и… – Гарри улегся на спину. – Потом все произошло само собой, клянусь тебе!

Раздался какой-то шелест, и внезапно Гермиона уже склонялась над ним, заслоняя собой солнце. Нахмурившись, она больно толкнула его в плечо.

– Профессор Снейп накормил тебя Драконьим Дурманом и затем потащил в постель? Забудь все, что я сказала; это же изнасилование, Гарри! И вовсе неудивительно, что под влиянием наркотика ты даже не понял, как все это случилось…

– Да нет же, Гермиона! – резко сев, воскликнул Гарри. – Все было совсем не так!

Она посмотрела на него со смесью жалости и сомнения.

– Ну, ты же говорил, что он любит командовать в постели, Гарри.

– Да, наверное, но...

Он даже не успел открыть рта, чтобы поведать о плане, в котором «теперь Гарри командует парадом», как Гермиона пустилась в нравоучения.

– Послушай, Гарри, тебе нечего стыдиться. Не знаю, что там себе думает Снейп, но ты обязательно должен рассказать об этом Дамблдору. В синопсисе говорилось о том, что все должно быть добровольно, помнишь? Да и вообще, мне плевать, какие там обязательства предполагает ваш Cambiare Podentes, Снейп просто не имеет права так с тобой обращаться, слышишь!

– Да нормально он со мной обращается! – Черт, неужели он только что вступился за Снейпа? – Честное слово, Гермиона! Он даже купил банный халат специально для меня...

– Что???

Гарри едва не выругался.

– Я плохо объясняю. Выслушай меня, ладно? Я принял Драконий Дурман, чтобы проверить, будет ли у меня на него аллергия, вот и все. Этот наркотик входит в состав зелья, которое мне предстоит выпить во время ритуала. Ну, а в результате я чуть не помешался на волосах Снейпа, стал восторженно гладить и перебирать их... – Чем больше Гарри говорил, тем отчетливей ему вспоминались события минувшего дня. – И тогда Снейп приказал держать себя в руках. А вовсе не поспешил воспользоваться ситуацией, честное слово!

– Ну, зато он явно наверстал свое позже!

– Да нет же! – снова попытался объяснить Гарри. – Все гораздо сложнее. К тому времени, когда мы добрались до... э-э... секса, Драконий Дурман уже давно выветрился. Северус позволил мне выспаться. А потом я провел несколько часов за чтением школьного досье отца, а это доказывает, что наркотик выветрился, потому что под его... э... влиянием я разучился читать... Так вот...

– Зачем ты читал досье отца?

– А. Ну, там еще было и досье мамы. Северус разыскал их в надежде узнать, какие аллергические реакции характерны для моей семьи, а после позволил мне ознакомиться с текстом. Ты же знаешь, как мало мне известно о родителях.

– Ты заметил, что называешь его «Северус»?

– Ну, «сэр» или «профессор» его теперь не устраивают.

Гермиона отвела с лица прядь волос.

– Да нет же, ты его так называешь в разговоре со мной.

Гарри моргнул.

– В самом деле?

Кивнув, Гермиона неуверенно улыбнулась.

– В самом деле.

– Ох... – Гарри не знал, что и думать. Наверное, это означало, что он стал чувствовать себя более комфортно в сложившейся ситуации ... Хотя, когда в голову лезли мысли об обнажённом, страстно трущемся об него Снейпе, он ощущал себя... как-то непонятно. В любом случае, для определения его эмоций слово «комфортно» явно не подходило.

– Ладно, значит, у него имелась веская причина накормить тебя Драконьим Дурманом, а не просто... совратить тебя. Наверное, мне лучше не спешить с выводами. Но Гарри, все это действительно звучало очень... ну... подозрительно.

Гарри удалось рассмеяться. Ну, почти.

– Я в этом уверен. Если бы ты рассказала мне о том, что какой-то парень накачал тебя наркотиком и затем ты очнулась в его постели и даже не помнила как там оказалась, я бы, недолго думая, послал его к дементоровой бабушке. В буквальном смысле. Поэтому я превосходно тебя понимаю.

Нервно барабаня пальцами по колену, Гермиона тихо спросила:

– Но как же ты тогда ничего не помнишь? То есть... – она прокашлялась, – если бы ты был от него без ума – тогда ясно, но в таком случае, ты бы не проходил весь день с таким несчастным видом!

– Потому что меня не влечет к мужчинам, Гермиона, а теперь я... ну, ты понимаешь. А это было... – задохнулся Гарри. – О, Мерлин. Это было просто невероятно. Я... думал, что вот-вот потеряю сознание. – Юноша замолчал. Нет, ему хотелось продолжать говорить еще и еще о своих ощущениях и мыслях, о том, каким сильным и упругим было тело Снейпа, какими мягкими – его волосы, когда касались голого плеча Гарри, как они двигались идеальном ритме...

– Как ты это понял?

Гарри уставился на подругу.

– Что я вот-вот потеряю сознание? Ну, внезапно все поплыло перед глазами...

Гермиона выдохнула с такой силой, что ее челка взлетела вверх.

– Нет, как ты понял, что тебя не привлекают мужчины?

Тут уж Гарри действительно на нее уставился.

– Да потому что это правда! – воскликнул он. – Ты что, думаешь, я мог бы такое о себе не знать!

– Между прочим, у большинства людей это занимает время... ну, определиться со своими влечениями. Не было бы ничего необычного, разберись ты со своей ориентацией в восемнадцать лет, Гарри. Кроме того, не забудь, чем ты занимался все это время! Не мудрено, что на романтику у тебя не хватило времени...

– А как же Чо? – обиженно прервал Гарри.

– Ну да, а после этой неудачи... Гарри, это же было сто лет тому назад.

– То, что я боролся с темными магами, вместо беготни на свидания, Гермиона, вовсе не означает, что я... что я... – он даже не смог произнести слово.

– Конечно нет! – воскликнула Гермиона. – Послушай, Гарри, я раньше вообще об этом не думала. Никто переживший то, что пережил ты, не стал бы думать о свиданиях, особенно после того, что случилось с Сириусом. Тебе было действительно небезопасно испытывать к кому-либо подобные чувства, вот и все. И я тебя за это уважаю больше, чем ты думаешь. Я только вот что хотела сказать: у тебя просто не было времени выяснить, предпочитаешь ты мужчин или нет.

– Уверяю тебя, что нет, – артачился Гарри. – Между прочим, я считаю, что все вышло из-под контроля лишь потому, что я целый день так злился. Тогда, в субботу, у меня так и чесались руки что-нибудь разбить, но я сдерживался изо всех сил. А потом он все вывернул шиворот-навыворот, чего я, конечно, не ожидал, так что вполне естественно, что я немного запутался.

Гермиона подняла руку.

– Из-за чего ты так злился?

Гарри снова улегся на спину.

– Потому что Северус... черт, ты права. Ладно, неважно, он просто гребаный лжец.

Он был рад, что Гермиона тут же не заявила, что всегда об этом знала, или, того хуже, не воскликнула «Ну, я же тебя предупреждала!».

– В чем он тебе солгал?

– Неважно, – вздохнул Гарри. – Короче, все это чертовски неловко.

Когда она резко выдохнула, Гарри немедленно узнал этот ее выдох под кодовым названием «сейчас я докопаюсь до самой сути».

– Что ж, если ты собираешься свалить все случившееся на свою злость, то думаю, это очень даже важно. Да и вообще, мне непонятно, как ты можешь смущаться сейчас, Гарри. Я уже в курсе, что ты занимался сексом со Снейпом и... ну, что тебе понравилось.

– Ну да, понравилось, – ворчливо согласился Гарри, желая, чтобы это было не так. – Ладно, пусть будет по-твоему. Все это время он делал вид, что ко мне равнодушен, понятно? Я имею в виду, в сексуальном плане. Ну, да – в каком же еще. Как будто он когда-то увидит во мне что-то особенное вне постели! Ладно, проехали. Так вот, позавчера я выяснил, что он использовал зелье импотенции! А когда он его не принимает, то тогда он... э-э...

И снова Гарри попытался прибегнуть к методу выпаливания.

– У него встает от одного взгляда на меня!

– Ну да, а тебе давно должно было быть об этом известно, – мудро кивнула Гермиона.

– Гермиона, – снова попытался Гарри. – Ты что, не въезжаешь? Он же... хочет меня! В этом смысле!

– Что ж, теперь мне, кажется, ясно, отчего он так упорно зовет тебя своим любовником, – улыбнулась девушка, но тут же ее улыбка погасла. – Тебя это расстраивает?

– А ты как думаешь! – едва ли не проорал Гарри.

– Погоди, дай мне разобраться. – Подложив под себя ноги, Гермиона окинула его сердитым взглядом. – Ты собираешься провести с этим человеком всю жизнь. Тебе придется с ним спать. Ты только что попытался и выяснил, что это вполне... ну, приятно. А теперь тревожишься, что он находит тебя привлекательным?

Гарри подтянулся на руках и остался в этой позе, опершись на них и вытянув перед собой ноги.

– Вот именно, – облегченно вздохнул он, радуясь, что девушке наконец-то удалось все понять правильно.

Только, как оказалось, ничего она не поняла.

– Но чего тут расстраиваться?! – недоумевала Гермиона. – Гарри, да ты что! Неужели ты предпочел бы спать с кем-то, кто испытывает к тебе отвращение? Кто вынуждал бы себя прикасаться к тебе?

– Ну, возможно, это было бы лучше, чем...

– Нет, не было бы! Ты – привлекательный молодой человек и заслуживаешь, чтобы кто-то оценил это!

– Да, но он же постоянно будет хотеть секс, Гермиона!

– Но ты же только что сказал, что секс с ним был невероятным, Гарри! – передразнила его девушка.

Гарри закрыл глаза. Ну да, вот именно, что невероятным. Причем невероятным от начала и до конца. Кто бы мог подумать.

– Ну да, секс был неплохим. Да неважно, хорош он или нет! Может, мне не захочется все время заниматься сексом!

Тогда Гермиона улыбнулась, словно он сморозил глупость. Или же словно спорил лишь ради самого спора.

– Почему нет?

– Как насчет: «Потому что это – Снейп»?

Вот, удовлетворенно подумал Гарри. Сейчас я не назвал его «Северус».

– Гарри... послушай, я понимаю, кто он и как вы друг к другу относились с самого начала, но теперь ты идешь с ним в постель и тебе это нравится, а значит, ваше прошлое не так существенно, как было раньше. Кажется, ты просто изо всех сил сопротивляешься самой мысли, что тебе это может нравиться! Или нет, скорее тому, что ты можешь понравиться ему, именно потому что это Снейп. Но это же как-то по-детски, нет? Неужели тебе бы хотелось от него особого отношения лишь потому, что ты – Гарри Поттер?

– Нет, – признался Гарри.

– Естественно, что нет. Так может, тебе стоит быть выше этого – между прочим, в твоем великодушии я не сомневаюсь – и забыть о вашем общем прошлом? Представь, что он – совершенно незнакомый тебе человек, которого ты только что встретил. С которым ты только провел... бурную первую ночь. Может быть, это тебе поможет.

Замечание Гермионы о великодушии наполнило Гарри противоречивыми чувствами. Ему захотелось заверить подругу, что в эти дни Снейпу вполне удается воспринимать его как просто Гарри. А так же в том, что Снейп был выше и больше... по крайней мере, в одном, конкретном, смысле. Интересно, почему ему так хотелось поделиться с Гермионой интимными подробностями телосложения Снейпа?..

– Ничего не выйдет, – уныло ответил Гарри. – Я не встретил его только что. Он – тот, с кем мне придется быть – хочу я этого или нет.

Гермиона накрыла его ладонь своей, теплой и мягкой.

– Я понимаю, Гарри, как тебе трудно. Особенно то, что тебя лишили шанса самому разобраться со своей ориентацией. Однако, сколько бы тебя это ни тревожило, ты же не будешь отрицать, что получил удовольствие от вашего со Снейпом времяпровождения позавчера вечером. Поэтому я считаю, что ты просто должен воспользоваться тем что имеешь. Нет смысла пытаться быть несчастным лишь потому, что при других обстоятельствах ты бы не выбрал Снейпа в качестве партнера.

– Я не пытаюсь быть несчастным, – огрызнулся Гарри.

«Разве нет? – поинтересовался внутренний голос. – Разве не поэтому ты так боишься сегодняшнего вечера, что предпочитаешь быть несчастным и знаешь, каких тебе это будет стоить усилий? Неужели ты не опасаешься того, как он позволяет тебе принимать решения, того, что он окажется верен своему слову и снова разрешит тебе это? Потому что как же ты сможешь продолжать считать себя жертвой и быть несчастным из-за того, что вы занимаетесь сексом, если ты сам определяешь план действий?»

– Надеюсь, что нет, – заметила Гермиона. – И не похоже, что Снейп поставил себе такую цель. Ты же сам сказал, что он нормально с тобой обращается, и даже позволил тебе прочесть школьные досье родителей. Ну да, верно... ты бы не выбрал для себя такое будущее. Но, может, все еще обойдется. Секс – это очень хороший знак, Гарри. То есть, что он тебе так нравится.

– И это говорит женщина, основавшая ГАВНЭ, – проворчал Гарри. – Кто бы мог подумать, что ты заявишь о рабстве, что оно как-то «обойдется»

– Ну, в отличие от домовиков, тут ничего нельзя сделать. – Гермиона сжала кулаки.– Гарри, мне это не по душе. Эта ситуация мне ненавистна больше, чем ты подозреваешь. Однако на данном этапе все это уже неважно. Ты пройдешь этот ритуал и станешь рабом; я приняла это. Да и ты тоже. Но это не значит, что ты обязан быть жертвой. Хороший секс и есть хороший секс. Так что пользуйся моментом и наслаждайся им. Или Снейпом.

– Наслаждаться. Снейпом, – медленно повторил Гарри. – Ты что, спятила окончательно и бесповоротно?

Гермиона спокойно улыбалась.

– Но ты уже им наслаждаешься, Гарри. Я просто не вижу пользы в твоих попытках убедить себя в обратом.

Гарри неуверенно признался:

– Если честно, я боялся, что ты решишь, что... это все было ужасно.

– Из-за Снейпа? – Гермиона покачала головой. – Я люблю тебя, Гарри. И хочу видеть тебя счастливым. Хороший секс – это уже неплохо для начала, вот что я думаю. Если, конечно, все это добровольно.

– Да уж, даже не сомневайся...

– Тогда расслабься, Гарри. Выясни, насколько он хорош. И возможно, когда придет время ритуала, ты не станешь настолько переживать по поводу вашего с ним совместного будущего. Потому что, Гарри... когда ты взрослый, секс действительно играет в жизни большую роль.

Интересно, почему она так решила? Неужели у нее и Рона... нет, наверное, она просто может свободно рассуждать о таких вещах. Ее родители, вероятно, были очень либеральны.

– Пошли ужинать, – позвала она, вставая и отряхиваясь. – Если, конечно, мы уже все обсудили.

– Мне нужно кое-что обдумать, – махнул рукой Гарри. – Кое-какие планы.

Гермиона заправила волосы за уши.

– Что ты задумал?

– Еще не знаю, – отозвался Гарри. – Но в любом случае, это между мной и Северусом. Он, знаешь ли... в последнее время кое в чем полагается на меня. А я избегал принятия решений. Но ты права, подруга. Чему быть, того не миновать, а постоянная жалость к себе еще никогда не приводила ни к чему хорошему. Мне, возможно, просто действительно стоит расслабиться и... получать удовольствие.

Она широко распахнула глаза.

– Он полагается на тебя в таких вещах?

– Ну, я же говорил, что он меня не вынуждает, верно? – рявкнул Гарри. И тут же добавил: – Извини. Я нервничаю. Но я действительно хочу обдумать, что мне делать сегодня вечером, ладно? Так что ты ступай на ужин.– Он нахмурился. – Передай Рону, что я слишком расстроен, чтобы сейчас есть.

– Ты это серьезно?

– Да нет, уже не очень. Просто я не голоден.

Тогда Гермиона кивнула и оставила Гарри наедине с его мыслями.

Понедельник 8 июня 1998, 18:55

Нахмурившись, Северус пристально рассматривал свое отражение в зеркале. Он избавился от защитной пленки на голове, как только вернулся из Большого зала, но в некоторых местах волосы все еще выглядели сальными. Зельевар повторил очищающее заклинание, тыкая палочкой то туда, то сюда, и раздраженно поморщился – зеркало к его усилиям относилось явно несерьезно.

– Все очень, очень аккуратно, милый. Почему бы тебе не позаботиться о секущихся концах, если тебе так хочется произвести впечатление на своего молодого человека?

– Молчать или пошлю к домовикам на окисление, – прорычал Северус, для острастки грозя зеркалу палочкой.

Хотя, если подумать, в словах зеркала имелось зерно истины, решил Северус, рассматривая пряди волос. Пару заклинаний Cortus ему вовсе не помешают… О да, теперь гораздо лучше.

– Милый, – начало было зеркало.

– На окисление!

Вздохнув, зеркало умолкло.

К этому времени уже давно пробило семь, и Северус поспешил в гостиную где, в ожидании Гарри, уселся в кресло. Но нет, обычно Гарри предпочитал диван, а Северусу хотелось оказаться как можно ближе к своему молодому человеку. Возможно, проклятое зеркало было не таким уж бесполезным. Северусу определенно нравилось это выражение.

О да, на диване будет гораздо лучше.

Однако он совершенно забыл про вино. Сегодня сойдет и полбутылки – Гарри не следует напиваться. Северус выбрал отличное бордо, многослойное, крепленое, с богатым нюансами букетом, но внезапно вспомнил, что юноша отдавал предпочтение десертным винам. Отсылая на кухню первоначальный выбор, он заказал тошнотворно сладкий Chateau d'Yquem. И с досадой констатировал, что бутылка возникла в сопровождении миниатюрных рюмок. Вероятно, домовики решили, что крохотные стаканы лучше сочетались с небольшой бутылкой, подтверждая их невежество в том, что касалось высокой кухни. Он отослал рюмки, потребовав взамен бокалы для мадеры, и лишь потом сообразил – вряд ли Гарри разбирается в этом больше домовиков и все его треволнения были зря.

И все же Северусу хотелось, чтобы этим вечером все прошло без сучка и задоринки.

Устроившись на диване, Северус закинул ногу на ногу и принялся было за чтение еженедельника зелий. Хм. Гарри не особенно жаловал зелья, верно? Может, не стоит начинать вечер с неловкости – он выйдет из камина и заметит, как Северус увлечен чтением журнала. Не то чтобы Северус был очень увлечен – он мог думать только об одном: о Гарри.

О выражении на лице Гарри, когда тот извивался под ним в субботу, выгибаясь, вскрикивая, кончая. О том, как восхитительно задыхался в конце, как цеплялся за Северуса, как стонал…

Вскочив, Северус отшвырнул журнал на ближайшую полку и выхватил другую книгу. «Основы Темных Искусств»? Мрачновато. "Влияние климатических и географических особенностей на Гоблинские войны в средневековом Уэльсе"? Нет, не подходит – ведь Гарри провалил СОВу по истории магии. А сейчас Северусу вовсе не хотелось вызывать в юноше негативные ассоциации, не так ли?

Ага, вот оно! «Тысяча и одна магическая ночь». Как раз то, что нужно. Да и вообще, почему Гарри должно шокировать увлечение Северуса эротической литературой? Несомненно, юноша даже не поймет, что именно читает зельевар. И вот, уже в третий раз Северус устроился с книгой, решив поискать оригинальные идеи относительно того, чем они с Гарри займутся позже этим вечером.

Но он вспомнил, что все равно не сможет ими воспользоваться. Гарри решит, чем они станут сегодня заниматься. Ну, возможно, эти идеи окажутся полезными в будущем, успокоил себя Северус. Что же касается того, чем сегодня предложит заняться Гарри… он едва сдерживал трепетное предвкушение. Разумеется, юноша будет нервничать, поэтому ничего особенного не произойдет. Но уже то, что Гарри будет проявлять инициативу… сама мысль об этом возбуждала.

Наконец-то Северус ощутит, что не тянет любовника за собой, требуя слишком много, слишком быстро…

Кстати, где же Гарри? Северус произнес «Tempus» – четверть восьмого. Что-то он задерживается. Снова игра в квиддич? Возможно, Гарри придет вспотевшим, и тогда Северус предложит совместный душ, который на сей раз не ограничится взаимным мытьем спин…

Нет, мысленно упрекнул себя Северус. Нет, нет, нет.

Он не будет ничего предлагать; он позволит Гарри контролировать ситуацию и сделает это гораздо лучше, чем он делал в субботу. В самом деле, накрыть телом юношу – своего молодого человека, ликующе думал он – и тереться друг о друга в этом медленно-нарастающем ритме… Да, это было восхитительно. Но, возможно, также несколько напористо…

Неужели именно поэтому Гарри сейчас так опаздывал? Потому что решил, что Северус не сдержал своего обещания позволить ему командовать?

С другой стороны, в субботу Гарри не высказал возражений. Не сказал «нет» или «хватит» и не пожаловался в конце. Он просто… смутился, ему было немного неловко, и он очень беспокоился о том, что делать дальше, как будто они были обязаны следовать какому-то сценарию.

Может, именно поэтому уже двадцать минут восьмого, а от Гарри в камине ни слуху, ни духу. Юноша так беспокоился о том, что «обычно» делают после того, как… Ведь он был неопытен и не знал, что принято, а что нет. Может, он отнюдь не стремился командовать? Да нет же, в субботу юноша казался вполне довольным. И казалось, превосходно отреагировал на изменение динамики их отношений.

Или же Северус ошибался? От внимания мужчины не ускользнуло, что в субботу, в какой-то момент, юноша уступил инициативу, ведь их великолепный фроттаж пришел в голову вовсе не Гарри…

Но если бы юноша был против, тогда почему не возразил? В конце концов, Северус ясно дал понять, что партнер был вправе…

Семь двадцать пять. Мысли кружили на месте. Как правило Северус гордился своим острым умом, поэтому вся эта нерешительность и самоедство могли означать лишь одно.

Его молодой человек влиял на него сильнее, чем было целесообразно и допустимо.

И вообще, где он, черт подери, шляется?

Возможно, он все не так понял, и Гарри решил вообще не приходить сегодня. Ведь Северус сам сказал, что он может поступать так, как ему угодно. Возможно, ему угодно именно это – вечер, проведенный не с Северусом, а со своими приятелями, в игре в подрывного дурака, гоблинские камни или тому подобную глупость. Возможно, какая-то часть его сознания так и не усвоила настоятельную необходимость их упражнений.

«Возможно, после субботы он решил, что нам больше не нужна тренировка», – в ужасе подумал Снейп. Хотя нет, они ведь договорились, что он вернется сюда в понедельник, значит, дело не в этом, верно?

К моменту, когда стрелка часов перевалила за полвосьмого, Северус был сыт по горло. К тому времени он уже не знал, чем объяснить отсутствие Гарри: его смущением, наивностью, самоуверенностью или же простым упрямством; что бы то ни было, он положит этому конец. Зельевар швырнул в камин пригоршню порошка и, ступив в него, отчетливо произнес: «Кабинет Дамблдора».

Не успели языки пламени поглотить Северуса, как нечто твердое вышибло его из камина и шлепнулось сверху, вычихнув облачко сажи. Что оказалось ничем иным, как опоздавшим и покрытым копотью Гарри Поттером.

Зельевар поспешно спрятал палочку, которую уже инстинктивно держал наготове – его буквально трясло от мысли, что он едва не атаковал юношу.

Своего молодого человека.

Все еще в приступе кашля, Гарри отодвинулся в сторону, Северус встал и протянул ему руку.

– С тобой все в порядке?

В ответ послышалось что-то невнятное, и Северус различил слова «...ненавижу дымолетную сеть...»

Мужчина нахмурился – все это имело мало общего с тем, чему он посвятил усилия в течение последних нескольких недель.

– В самом деле?

– Ага, – выхватив из рук Северуса сотворенный им стакан воды, Гарри опустошил его и вытер рукавом покрытое копотью лицо. – Ну, или же это дымолетная сеть меня не выносит. Остальные вроде бы не жалуются. А я всегда вылетаю покрытый сажей с ног до головы или же шлепаюсь на задницу. – Он прищурил зеленые глаза. – Хотя, признаться, до сегодняшнего дня я еще ни с кем не сталкивался. Ты куда-то собирался?

– На твои поиски.

Гарри широко раскрыл глаза.

– Мои поиски?

– Именно, – подтвердил Северус, внезапно сознавая, что он не мог просто ворваться в Гриффиндорскую башню и потребовать выдать ему Гарри. – Скорее, воззвать к Альбусу, чтобы он тебя вызвал. Ну, в самом деле, Гарри, я не считаю, что мы готовы к ритуалу. А ты?

– Разумеется, нет...

– Тогда какого дьявола ты заставляешь меня ждать? – проорал Северус.

– А что? Который сейчас час? – Гарри извлек палочку и быстро сотворил Tempus. – Ой, прости. Кажется, я потерял счет времени.

– «Кажется»?

– Северус... – Когда Гарри поднял голову, его глаза сверкнули. – Почему ты думал, что я не приду?

– Потому что я предоставил тебе выбор, – вздохнув, Северус сел на диван и сложил на груди руки.

Гарри скинул запачканную сажей мантию, повесил ее и устроился рядом. Прямо рядом с ним. Неплохое начало...

– Формально, у меня, знаешь ли, был выбор вообще не участвовать в ритуале, – тихо напомнил Гарри. – Но я не такой идиот, поэтому не понимаю, как ты мог подумать, что сейчас, на этом этапе, я подвергну опасности успех ритуала.

– Тогда почему ты настолько опоздал?

– Я думал, – просто ответил Гарри. – Понимаешь, в субботу ты меня ошарашил – и мне нужно было о многом поразмыслить.

– О столь многом, что ты пропустил ужин, – постарался не выдать раздражения Северус. – И где же ты размышлял, где-нибудь на свободе? – Он поднес к глазам ладонь Гарри, чтобы получше рассмотреть сломанный почти что до кожи ноготь, хмуро рассматривая набившуюся в ранку грязь.

Гарри пожал плечами.

– Ну да, он побаливает. Может, у тебя имеется в запасе какое-нибудь ногтевыращивающее зелье?

– Погоди секунду.

Когда зельевар вернулся с пузырьком в руках, Гарри лишь покачал головой.

– Я же пошутил, Северус. На самом деле я не предполагал, что у тебя такое есть.

Северус тихо произнес дезинфицирующее заклинание, затем капнул на сломанный ноготь. Гарри поморщился, прикусив губу, ожидая, пока магия завершит свое дело.

– Пока еще мягкий, – он осторожно потыкал в выросший ноготь.

– Скоро затвердеет. – Северус окинул Гарри критическим взглядом. – Надеюсь, ты не подрался снова с Малфоем?

– Теперь он держится от меня подальше. С тех пор как мадам Помфри пришлось отскребать его со стен...

– Тогда с кем ты дрался?

Гарри откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

– Не знаю, отчего ты вбил себе в голову, что я с кем-то дрался. Я просто разговаривал с Гермионой.

Северус подождал, но Гарри больше ничего не сказал.

– Соизволишь объяснить?

– А, ну да. Дело в том, что в какой-то момент разговора я был так раздосадован, что впился пальцами в землю.

– И что же она сказала, что вызвало у тебя такую реакцию?

Объяснение Гарри выглядело очень уклончивым.

– Ну, я плохо помню. Наверное, когда я упомянул Драконий Дурман. Потому что она решила, что ты... ну, злоупотребил своим положением и... э-э... принудил меня.

Северус подвинулся так, чтобы видеть лицо Гарри и положил ему руку на плечо.

– К тому, что произошло после принятия нами ванны, Драконий Дурман не имеет никакого отношения. Надеюсь, ты это понимаешь?

Гарри открыл глаза.

– Да, не волнуйся. Я не питаю никаких иллюзий. И понимаю, что все наши действия были добровольными. Кстати, так я ей и сказал. – Он отвернулся, словно что-то обдумывая, затем снова перевел взгляд на Северуса. – Э... знаешь, меня очень смутило то, что мы тогда сделали вместе, ну, это... трение?

– Фроттаж, – тихо уточнил Северус, прокладывая пальцами путь по плечу юноши вниз к упругому бицепсу.

– Ах вот как это называется! – Гарри густо покраснел, и Северус подумал, возбуждало ли юношу это слово в той же степени, как и его самого. – Ну да, фроттаж. Так вот, я уже сказал, что чувствовал себя немного... ну, да, в тот момент все это было хорошо и приятно, но потом мне было так неловко сознавать, что я сделал это с кем-то, но, кажется, Гермиона помогла мне примириться с создавшимся положением.

Северус закашлялся и отпустил руку Гарри.

– Я так понимаю, что у тебя нет секретов от мисс Грейнджер.

– И должен этому радоваться, – отвернувшись, посоветовал Гарри. – Потому что она сказала, что если секс хорош, то мне стоит просто... ну... получать от тебя удовольствие.

Внезапно в комнате стало слишком жарко.

– Ясно. И каково же твое мнение по этому поводу?

Гарри пожал плечами.

– Ну, она сказала, что я пытаюсь ощущать себя жертвой. Я так не считал, но теперь, если вспомнить, то иногда... да, возможно она и права. Ну, неважно. Главное, я решил последовать ее совету. Но я все еще волнуюсь. Нет, я не думаю, что ты станешь надо мной смеяться. То есть, ты пока еще никогда не смеялся, а я все время этого боялся... ну, того, что рано или поздно ты...

– Ты боялся, что я посмеюсь над тобой? – не понял Северус. – Почему ты считаешь, что мне это нужно?

– Потому что я ничего не знаю. Даже название этого... трения, или о чем следует говорить после того как, или...

– Кажется, я уже сказал, что нахожу твою неопытность... восхитительной, – заверил юношу Северус. – Я никогда не должен был говорить, что считаю ее обузой. Только подумать... нет, знать, что я единственный, кто будет к тебе прикасаться... – Он неуверенно кашлянул, не зная, как продолжить эту мысль. Раньше он никогда не испытывал таких собственнических чувств в отношении любовников.

С другой стороны, как он мог?

У него никогда не было любовника подобного Гарри, кого-то, кто принадлежал только ему. И снова мужчину охватило знакомое чувство, что юноша был ценным даром, и внезапно Северусу захотелось выпить сильного огневиски, чтобы приглушить его.

А между тем Гарри не сводил с него пристального взгляда.

– Вначале тебе это было не по душе, а теперь моя девственность кажется тебе... привлекательной, не так ли?

– Ну, я бы выразился иначе, – прошептал Северус. – Но по сути верно.

Гарри говорил неохотно, с таким видом, словно призывал все гриффиндорское мужество для того, чтобы произнести каждое слово.

– Значит... ну, хотя я на самом деле не знаю, что делать... но просто хотел проверить... я все еще командую парадом? То есть, в том, что касается... секса?

Лишь секунду спустя Северус догадался, что означает использованный Гарри маггловский речевой оборот.

– Да-да. Я был совершенно серьезен. И должен был поступить так уже несколько недель тому назад...

И вздрогнул, когда Гарри коснулся пальцем его губ, заставив его умолкнуть.

– Никаких «должен был», – возразил юноша. – Не думаю, что они нам помогут.

– А... что нам поможет? – хрипло спросил Северус, едва не умирая от предвкушения услышать, что же придумал Гарри. «Целуй мне пальцы, целуй мне шею, целуй меня...» – или, возможно, после своего долгого размышления он набрался смелости и попросит о чем-то гораздо более интимном?

– Ну, начнем с того, что я весь грязный, поэтому пойду умоюсь, – вставая, произнес Гарри. – Этот дымолет сегодня меня доканал. Думаю, нам стоит выработать какую-то систему, чтобы избежать столкновений в будущем. Но это не срочно. Э... не закажешь ли мне перекусить, Северус? Раньше мне не хотелось, но теперь я просто умираю от голода.

Немного ошарашенный стремительным переходом от чувственного к земному, Северус лишь спросил:

– Что-нибудь особенное?

Гарри пожал плечами.

– Да мне все равно. Выбери сам – ты ведь знаешь, что я люблю.

С этими словами он пошел умываться, оставив Северуса ломать голову: не оказалась ли просьба об ужине очередной проверкой. Вопрос в том, чего же хочется Гарри?

Глава 33

Понедельник 8 июня 1998, 19:44

– Рыба с жареным картофелем, – одобрил Гарри, беря в руки вилку. – Отличный выбор.

Северус изо всех сил постарался скрыть удовольствие от того, что прошел испытание.

– Итак, сегодня вечером, – начал он, – я намерен полностью доверить тебе э-э… как ты выразился, «командование парадом», но перед этим, думаю, стоит повторить заклинание.

Гарри дожевал и тут же принялся цитировать строки на древнем хиндустани. Несмотря на сильный акцент, слова он произносил правильно. Не найдя к чему придраться, Северус улыбнулся уголками губ.

– Что ж, это не заняло много времени.

Пожав плечами, Гарри заметил:

– Как ты и просил, я повторяю его несколько раз в день. Каждый раз, когда иду в туалет, кстати говоря.

– Какой… странный способ запоминания.

– Ну, зато эффективный – так я никогда не забываю его повторить.

Северус по-прежнему считал этот способ странным, но было бы глупо оспаривать беспроигрышность выбранного Гарри метода.

– Итак, раз с заклинанием все в порядке… то, чем мы займемся сегодня?

– Хм… – Гарри так обильно поливал солодовым уксусом жареную треску, что едва не утопил ее.

Северус выжидал, но никакой информации от юноши больше не поступало.

– Ну и?..

– Подожди и увидишь. – Гарри поднял голову и усмехнулся – вероятно, из-за выражения лица зельевара. – Вот-вот, не очень-то забавно играть на другой стороне поля, верно? Вот сиди и гадай, что я запланировал – да и вообще, откуда тебе знать, может, я захочу пару часов поиграть с тобой в подрывного дурака.

– Кажется, я предоставил тебе карт-бланш на интимности, Гарри, а не на… – Северус запнулся и начал заново. – Думаю, ты понял, что мой вопрос относился к планам, касающимся секса.

Усмешку Гарри словно сдуло ветром. Положив в рот очередной ломтик картофеля, юноша не торопясь прожевал его и ответил:

– Ах да. Я… ну, я размышлял об этом. И пришел к некоторым выводам, – откашлявшись, он отвернулся. – Ты же знаешь, что мне нужно будет… ну, кончить трижды во время ритуального купания? И, честно говоря, я думал, что нам лучше…

– Снова попробовать ванну? – осторожно подсказал Северус.

– Да, конечно, и это тоже. Но я хотел сказать… хм, даже не знаю, как это сказать. – Гарри как-то странно глубоко вдохнул, задержал дыхание, и стремительно произнес на выдохе фразу, которая, в результате, слилась в одно слово, и Северус с трудом разобрал ее значение.

– Можетбытьсегоднямнестоитпопробоватькончитьдважды?

Как только до Северуса дошел смысл сказанного, то он с готовностью кивнул.

– Превосходная мысль. Но ты же не думал, что я стану возражать, верно? Тогда почему так неохотно упомянул об этом?

Румянец Гарри из розового стал пунцовым.

– Ну, это же крайне эгоистично с моей стороны, разве нет? Ты предоставляешь мне свободу действий, а я тут же требую добавки?

– В наших особых обстоятельствах я бы назвал подобное решение весьма логичным. Что же до эгоизма… Мне в высшей степени приятно доставлять тебе удовольствие, поэтому пусть тебя не волнует этическая сторона «добавки», Гарри. – Северус умолк и, заметив, что Гарри покончил с едой, поинтересовался: – Не хочешь ли десерт? Нет? Ну, тогда, может быть, вина?

Гарри чуть напряженно рассмеялся.

– Нет, спасибо. Я же собираюсь… ну, ты понимаешь.

Собираюсь кончить дважды, мысленно расшифровал Северус. Он подождал еще немного, но Гарри не двигался с места, избегая его взгляда и пощипывая оставшиеся на тарелке ломтики рыбы.

Хорошего понемножку, наконец, решил Северус.

– Что ж, возможно, нам стоит начать? Мне наполнить ванну?

Тогда Гарри взглянул на него. Видимо, юноше невыносимо хотелось что-то сказать, но он не знал, с чего начать.

– Знаешь, я все-таки закажу десерт, – наконец пробормотал он, постучав по столу. – Э… мороженое, три шарика. Или нет, погодите, банановый сплит, три шарика.

Снейп промолчал по поводу внезапной перемены планов, но когда, несколько минут спустя, Гарри так и не притронулся к десерту, а лишь продолжал водить ложкой по подтаявшему мороженому, он откашлялся.

– Такое впечатление, что тебе его совсем не хочется.

Глубокий вздох.

– Ну, да… – Гарри поднес ложку ко рту, словно был решительно настроен доесть десерт, но внезапно отшвырнул ее в сторону. – Полагаю, невозможно откладывать это до бесконечности. Хотя ванна может подождать. Я бы хотел начать с чего-то другого, если ты не против.

– Как тебе будет угодно.

– Ага, очевидно, кроме подрывного дурака. – Гарри еще помялся и спросил: – А как насчет твоей игры в вопросы? Я подумал, не сыграть ли нам снова, только… Я бы хотел поменяться местами.

Северус тщетно попытался представить себя, сидящего на коленях у Гарри – как ни старался, ему это не удалось.

– То есть, в этот раз правила придумываю я, – объяснил Гарри. – Ладно?

– Ладно. – Северус уже задумался, о чем же он спросит Гарри, но юноша прервал его мысли.

– Правило номер один: ты не задаешь никаких серьезных вопросов.

– Я не задаю никаких серьезных вопросов?

– Ага, но мне можно, – объявил Гарри, отсылая посуду на кухню.

– И эта игра в одни ворота, по-твоему, справедлива?

– Абсолютно, учитывая тот первый раз, когда у тебя был целый день придумать вопросы, тогда как у меня – всего пару секунд.

Хм, он даже не догадывался, что тогда Гарри все воспринял именно так.

– Хорошо, хотя я бы попросил тебя уточнить: что значит «серьезный вопрос»?

– А, но это же часть игры, – Гарри допил тыквенный сок, который заказал для него Северус, и, нахмурившись, откинулся на спинку стула. – И если ты переходишь границы… хм… я же не смогу объявить штрафной поцелуй, верно? Это лишь воодушевит тебя на нарушение правил.

– Возможно, – предложил Северус, – каждый раз, когда вопрос соответствует твоим критериям, ты предложишь мне небольшое вознаграждение? – Он понизил голос до шепота. – И я не говорю о шоколадных лягушках.

Гарри снова покраснел и заметно сглотнул.

– Э… да, неплохая идея, но вознаграждения определю я сам.

– Разумеется. Ведь ты здесь главный.

– Нам перейти в гостиную, где мы играли раньше, или… – Пришедшая в голову Гарри альтернатива гостиной канула в лету, потому что юноша, очевидно, уже принял решение. – Да, давай пересядем на диван.

На диване Гарри устроился у Северуса на коленях, хотя явно все еще пребывал в напряжении. Зельевар обнял юношу одной рукой, желая, чтобы тот, наконец, расслабился. Он понимал, что Гарри растаял бы после одного долгого, глубокого поцелуя. Однако сегодня решения принимал юноша – ему и карты в руки.

– Ну, раз правила придумываю я, то ты можешь начинать первым.

Как по-гриффиндорски, усмехнулся Северус, размышляя над первым вопросом. Итак. Что-то простое. Несерьезное. Ему не терпелось узнать, что же за вознаграждение предложит Гарри.

– Твой любимый предмет в течение семи лет обучения в Хогвартсе?

Уголки губ юноши поползли вверх.

– Ну, во всяком случае, не зелья. И вообще, что это за вопрос? Да и правила ты нарушил. Слишком серьезно.

– Это слишком серьезно?

– Защита против темных искусств, ага, – ухмыльнувшись, ответил Гарри.

Ах, так вот что это за игра! Северус будет пытаться заработать вознаграждение, а Гарри – увиливать от их раздачи.

– Моя очередь… – Гарри, который чопорно сложил руки у себя на коленях, хотя и откинулся на поддерживающую его руку Северуса, окинул зельевара взглядом. – Кто тебя стрижет? Видишь, вот тебе пример несерьезного вопроса.

– Я сам.

– Немного неровно, – и слегка неуверенно добавил: – Если хочешь, я мог бы… ну, подровнять их чуть попозже.

– Если ты этого хочешь, – уточнил Северус.

Гарри опустил голову на грудь, нервно жестикулируя, словно не зная, куда деть руки.

– Да, я бы хотел.

Северус чуть повел головой – так, чтобы прядь его волос задела щеку Гарри, и улыбнулся, когда Гарри вздрогнул.

– Итак… моя очередь? Хм. Несерьезный. Когда ты учился в маггловской школе, какой был твой любимый предмет?

Гарри поднял голову, его глаза потемнели.

– Не знаю. Наверное, физкультура. Ах, боюсь, ты нарушил еще одно правило, Северус. Ты должен спрашивать лишь то, что тебя действительно интересует.

– А тебя интересует, кто меня стрижет?

– Нет, но правила применимы лишь к тебе, это же ты хочешь заработать мои… ну, вознаграждения. – Очевидно, чуть расслабившись, Гарри поудобнее облокотился на руку Северуса. – Что ж, придется тебе поднапрячь воображение. Уверен, у тебя получится, и до конца вечера ты сумеешь заработать свою награду. Теперь мой вопрос. Эти шрамы, на твоей спине… когда ты их получил?

– Давно.

– И это, по-твоему, ответ? Я же не спросил давно или недавно, я спросил «когда»?

– Это единственный ответ, который ты от меня получишь. Теперь моя очередь задавать вопрос, чтобы узнать о существовании очередного правила, которого не существовало минуту назад…

– Погоди, – прервал Гарри, покусывая нижнюю губу. – Я действительно хотел узнать о шрамах.

– Одна из особенностей этой игры заключается в том, что никто не обязан отвечать на вопросы, – парировал зельевар. Как он не пытался сдерживаться, но очередная его реплика просто сочилась ехидством: – Или и это изменилось под твоим односторонним управлением правилами?

– Кто бы говорил!

Северус испепелял его взглядом.

– Ладно, ладно, – вздохнул Гарри. – Полагаю, придется награждать тебя и за ответы на мои вопросы. То есть за полные и честные ответы. Так будет только справедливо. И в любом случае, ты можешь отказаться ответить, Северус. Но обещаю, что если ты решишь мне подыгрывать, то я… сделаю то, что намеревался.

– И что же это?

Гарри покраснел.

– Не беспокойся, шоколадную лягушку я тебе не предложу. Я… э-э… короче, это то, о чем я говорил. То, что мне посоветовала Гермиона.

– «Получать от меня удовольствие». – В ответ на резкий кивок юноши, который сейчас выглядел так, словно только что согласился посетить собственную казнь, Северус лишь изогнул бровь. Более того, Гарри выглядел так, что Северус засомневался, выполнит ли тот свои обещания. Что ж, проверить это было совсем несложно … – Ну, Гарри если ты меняешь правила, то они должны действовать ретроактивно. В таком случае, где же мой бонус за раскрытие моей глубочайшей, темнейшей тайны о стрижке волос?

– У-у, какой ты хитрый, – пробормотал Гарри, явно обдумывая претензию. – Хм, я мог бы тебя поцеловать, но… – Он откашлялся. – В общем, я уже делал это многократно, и потом, я обещал себе попробовать что-то новенькое… так что, как насчет вот этого?

Юноша потянулся к ладони зельевара, медленно расстегнул на манжете пуговицу и закатал рукав. Загорелые пальцы юноши поглаживали обнажившуюся кожу, прослеживая мышцы, вжимаясь и чуть потягивая покрывавшие руку короткие черные волоски. Вначале прикосновение было неуверенным, но затем, когда Северус не высказал неудовольствия – или, возможно, потому что не рассмеялся – стало более уверенным, даже проникало под рукав рубашки, едва не достигая бицепса. Чуть погодя Гарри снова спустился к ладони и поднес ее ко рту.

Член Северуса вздрогнул, когда Гарри стал целовать виднеющуюся под кожей запястья голубоватую прожилку. И не просто вздрогнул. Все тело словно напряглось в предвкушении.

И Гарри немедленно это понял.

Еще миг – и он отпустил его руку, вопросительно подняв голову.

– Так можно?

Как юноша мог быть настолько наивным, чтобы задать подобный вопрос? За всем этим скрывалось нечто большее, чем простая неопытность.

– Можно все, что хочется тебе, – спокойно ответил он. – Но это было особенно… воодушевляющее.

Гарри моргнул и густо покраснел.

– О, то есть, ты начинаешь немного… э…

– Возбуждаться? Да. – Северус ненадолго задумался. – Гарри, скажи, почему сомневался в допустимости своего действия? Среди любовников такое считается весьма скромной вольностью; ты это понимаешь?

– Я… ну, да, но ты же не…

– Твой любовник?

– Да нет, любовник, – напрягая плечи, нехотя признался Гарри. – Наверное, ты был им уже некоторое время, я же просто не желал с этим мириться.

– Тогда что ты имел в виду? Что я был слишком недоступным?

– Как ни странно, да. – Гарри тер виски. – Или же дело во мне, я не знаю, как… ладно, неважно. Я просто хотел сказать, что ты - не девушка.

– Ах, вот в чем дело. – Северус стал массировать напрягшуюся мышцу на затылке юноши. Гораздо эффективней при головной боли, чем трение висков – если у Гарри действительно болит голова. – Поправь, если я ошибаюсь: значит, тебя не смутило бы целовать ладонь девушке, но с мужчиной ты считаешь нужным вначале проверить допустимость подобной вольности?

– Да нет, ты мне ясно дал понять, что желаешь моих прикосновений, – вздохнул Гарри. – Но затем ты весь напрягся и я решил, что совершил то, что не принято между мужчинами.

– Но почему тебя волнует, что принято между другими, когда речь идет лишь о нашем обоюдном удовольствии?

– Я понимаю, но просто немного нервничаю.

Северус улыбнулся.

– Тогда вернемся к игре?

– О да, ты собирался рассказать о своих старых шрамах.

В действительности, Северус вовсе не собирался потакать любопытству юноши. Но теперь, узнав в какой форме он будет получать от Гарри «вознаграждения», – его молодой человек наконец-то решился исследовать его, – Северус решил, что ничего не потеряет, выдав этот небольшой кусочек информации.

– Я получил их летом, после пятого курса в Хогрватсе.

– Кто…

Ну, ладно, пусть два кусочка.

– Мой отец.

– Что его вывело из себя настолько, чтобы?..

Желая разрядить атмосферу – иначе пришлось бы показать, насколько ему досаждает настойчивость Гарри, – Северус указал:

– Ага, два вопроса подряд! Неужели я не заслужил штрафной поцелуй?

Он был готов к заявлению, что и это правило тоже изменилось, однако Гарри потянулся и пригнул голову зельевара так, что их губы соприкоснулись. Мягкий, совершенно целомудренный поцелуй, в котором не было ничего сексуального. Казалось, что Гарри сочувствовал ему и пытался поцелуем залечить плохое воспоминание. Это раздражало – еще не хватало, чтобы с ним нянчились!

– Твоя очередь, – отодвинувшись, объявил Гарри.

– А где мой бонус? Я ответил целиком и полностью, верно?

– Этот поцелуй и был твоим бонусом. Ну же, спрашивай или очередь перейдет ко мне.

Внезапно Северус понял, куда все это приведет. Гарри станет продолжать вынюхивать о его прошлом до тех пор, пока не вытянет историю этих проклятых шрамов целиком. Нельзя было сказать, что у Северуса сейчас имелся большой выбор. Зельевар приготовился обсуждать свое сексуальное прошлое во всех подробностях – хотя, очевидно, именно эта тема юноше была совершенно безразлична. Однако дело было даже не в этом - его прошлое не имело ни малейшего отношения к тому, чем они здесь собирались заниматься.

Более того, эту тему Северус не обсуждал ни с кем и никогда. Даже с Альбусом.

Первым его порывом было сказать что-то настолько резкое, что тут же заставило бы Гарри оставить данный вопрос и никогда к нему не возвращаться. К примеру, что-нибудь о собственной семье Гарри.

С другой стороны, подобный выпад расстроило бы юношу еще сильнее, заставив его нервничать, поэтому Северус оставил колкости при себе. Вместо этого зельевар задумался о возникшей проблеме и почти тут же нашел отличное, очень слизеринское решение.

Северус прекратил массировать затылок Гарри и принялся расстегивать ему рубашку.

– Эй! – чуть не вскочил юноша. – Ты же обещал, что командую я!

– Ну, разумеется, – успокоил его Северус, методично переходя от пуговицы к пуговице, спускаясь все ниже. – Это непосредственно относится к моему вопросу.

– Ха!

К этому моменту мускулистая грудь Гарри уже предстала перед ним во всей красе. Северус взял двумя пальцами правый сосок Гарри и нежно помассировал его, повторив действие с левым.

– Который из них наиболее чувствителен?

От подобного вопроса на лице Гарри сменился десяток оттенков румянца.

– Э-э… я не уверен…

– Что ж, тогда придется повторить, ты не против? – Северус снова поиграл с каждым из сосков, на сей раз подольше. Он предпочел бы покусывать их, дразня нежную плоть зубами, но это могло подождать.

В конце концов, у него в запасе осталось еще много вопросов.

– Э… наверное, левый, – пробормотал дрожащим голосом Гарри. И этого было достаточно, чтобы Северус понял – оба соска очень чувствительны. Северус продолжал ласки, водя рукой вверх-вниз, массируя соски, ожидая, что Гарри остановит его с минуты на минуту, но юноша этого не сделал. Вместо этого он отвернулся и резко вдыхал, краснел и ерзал на коленях у Северуса. Да, вот это было восхитительно.

Возможно, Гарри понял насколько выдают его произвольные движения, потому что внезапно замер с прикушенной губой. И затем осмелился заявить:

– Ну, так как вопрос был слишком серьезным, я…

Однако Северусу был решительно настроен получить свой бонус, и он не собирался уступать без боя.

– Серьезным? И почему же?

Гарри моргнул и оттолкнул руку Северуса. Он принялся было застегивать рубашку, но Северус предупредил:

– Мне придется снова расстегнуть ее для очередных вопросов.

– Никаких вопросов с прикосновениями… – Гарри внезапно умолк и безвольно опустил руки, так и не застегнув рубашки. Лицо его горело, и он встряхнул головой, словно отчитывая себя за что-то. – Ладно, неважно. Я… наверное, пусть будет так. Я продолжаю думать, что мне не следует…

– Не следует позволять мне до тебя дотрагиваться?

– Я понимаю – мы обязаны, – с явным надрывом вздохнул Гарри. – Но все равно продолжаю думать, что мне не следует… ну, находить это приятным. Или что я обязан притворяться, будто мне это совсем не нравится. Но это бесполезно. То есть… я просто больше не вижу смысла в том, чтобы разыгрывать несчастную жертву. Но все же у меня не выходит… просто расслабиться.

– Возможно, тебе помогут поцелуи, – без намека на улыбку предложил Северус. – Кажется, они возбуждают достаточно, чтобы не тратить время на размышления. Подозреваю, ты просто слишком много думаешь.

– Да, возможно, – пожав плечами, пробормотал Гарри.

– Может, ты все же объяснишь, почему ты посчитал мой вопрос серьезным?

Гарри издал отчаянный звук – вероятно, выражавший недовольство, наложенное на возмущение и покрытое горьким смирением.

– Ты пытаешься выяснить, куда продеть это жуткое кольцо, ведь так? Выясняешь, какая сторона менее чувствительна?

Северус покачал головой, не преминув заметить взгляда Гарри, прикованного к его качнувшимся волосам.

– Нет. Я просто знакомился с тобой. Впрочем, в твоих словах есть зерно истины. – Он чуть ущипнул левый сосок юноши. – Думаю, метку я оставлю здесь.

– Ты намеренно хочешь оставить ее на более чувствительной стороне? – Румянец на лице Гарри сменился мертвенной бледностью. – А я-то верил, что тебе не нравится причинять… ах да, ритуал. Ты обязан причинить мне боль. С другой стороны, я уверен, что в любом случае испытаю адскую боль – и неважно, левая это будет сторона или правая.

– Да нет, боль будет вполне терпимой. Но, так или иначе, ты меня не понял. Выбирая сторону… я вовсе не думал о ритуале. Я просто знаю, что проколотый сосок, в конце концов, станет исключительно чувствительным к стимулированию… что принесет удовольствие нам обоим, Гарри.

У Гарри отвисла челюсть.

– Выбранная тобой метка имеет отношение к сексу?

Уголки губ Северуса едва заметно поползли вверх.

– Гарри, тебе восемнадцать. Эта мысль не должна настолько тебя шокировать.

– Я просто никогда не принимал тебя за…

– За кого? За обычного мужчину со всеми сопутствующими желаниями?

Гарри фыркнул и что-то буркнул себе под нос. Северус не различил слова, но они были явно нецензурными.

– А ты бы предпочел другую метку?

– Я думал, что мои предпочтения роли не играют.

– Не играют. Но твой ответ меня интересует, – нетерпеливо ответил Северус.

– Нет. Вероятно, это наилучший вариант. – Но, сказав это, Гарри напрягся. – Давай играть дальше. Твоя очередь. Нет, погоди, кажется – моя. Э… значит, твои шрамы. За что тебя наказал отец?

Северус нахмурился. Он-то рассчитывал, что к этому моменту Гарри отвлекся от этой темы.

– Он не потрудился объяснить.

С решительным выражением лица Гарри потянулся и придвинул руку Северуса поближе – так, чтобы ему было удобно играть с пуговицей на манжете.

– Разве ты не хочешь еще один… бонус? Уверен, что ты способен на большее.

О да, вот это действительно было по-слизерински.

– Он не одобрял мое возвращение в Хогвартс после сдачи СОВ, – ворчливо признался Северус. – И за это признание, думаю, мне положен значительный бонус. Итак?

Расстегнув Северусу манжет, Гарри закатал его и на сей раз почти не поморщился при взгляде на Темную Метку. Зловещие очертания не помешали юноше поцеловать левое запястье, как до того - правое. Казалось, он целовал его даже тщательнее, чем первое, словно пытаясь залечить боль, которая должна была утихнуть много, много лет назад. Северус ощутил, как юноша вернулся к своему исследованию.

И на сей раз более уверенно и спокойно. И это было приятно, пусть даже Северуса все еще раздражала настойчивое любопытство Гарри относительно тех злосчастных шрамах. Однако чем дольше его целовали, тем меньше становилось раздражение. Гарри неспешно исследовал каждый дюйм его кожи, лаская языком запястье, и Северус находил это необычайно эротичным.

Возможно, Гарри все-таки нашел для себя способ, как он там выразился: «расслабиться и получить удовольствие». По спине Северуса пробежала дрожь, член возбудился и яйца напряглись, когда Гарри провел влажным языком от запястья к бицепсу.

Однако перед Меткой юноша остановился и выпрямился, приняв несколько странную позу – он не мог опереться на руку Северуса.

– Твоя очередь, – хрипло произнес Гарри.

Что ж, раз игры с сосками оказалось не достаточно, чтобы отвлечь внимание Гарри от отталкивающей семейной истории Снейпов, то возможно, ему поможет вот это. Северус взял ладонь Гарри и слегка пососал один палец – разумеется, не тот, на котором только что был залечен ноготь. Зельевар подразнил языком снизу, затем втянул палец глубоко в рот и высунул язык, лизнув ладонь юноши.

Гарри издал странный звук, его дыхание участилось.

Улыбаясь, Северус открыл рот и извлек из него палец юноши, приятно удивившись, когда для этого ему пришлось слегка за него потянуть. Не выпуская ладони юноши, он поинтересовался бархатным голосом:

– Насколько сильно это заставляет вибрировать твой член, Гарри?

– Э… есть немного, – выдохнул тот.

Северус расплылся в улыбке.

– Безусловно, я заслужил полный и развернутый ответ, хм?

– Ладно, очень… я… это наводит на мысль о… – Гарри умолк и довольно резко помотал головой, покраснев как рак.

– Это наводит на мысль о моих губах на твоем члене? Пойми, любая другая реакция была бы неестественной. – Северус снова одним долгим, неторопливым касанием языка от костяшки до ногтя лизнул палец юноши, затем втянул в рот первую фалангу и стал безжалостно дразнить ее, в то время как Гарри беспокойно ерзал у него на коленях. И почти сожалел о том, что пришлось прекратить свои действия для того, чтобы задать вопрос: – Тебе бы этого хотелось, Гарри? Почувствовать твой член у меня во рту, весь, до конца? – Северус помассировал большим и указательным пальцами нижнюю фалангу пальца юноши.

Гарри сделал попытку вырвать ладонь. Северус решил было ее не выпускать, однако во время вспомнил о своем намерении позволить Гарри вести. И все же удержаться от последнего словесного приглашения оказалось выше его сил:

– Тебе стоит лишь попросить.

Сидящий на его коленях юноша так сильно зажмурился, что даже ресницы скрылись в щелках.

– Я… не смогу… не способен на нечто подобное.

То, насколько натянуто были произнесены эти слова, объяснило Северусу больше, чем их значение. Гарри никогда не попросит, потому что не представляет, как сделает это сам. Он думал, что это обременительно – или даже неприятно – для мужчины, доставляющего подобное удовольствие.

Впрочем, для Гарри было типичным подобное восприятие… большей части их занятий любовью.

Северус протянул руку и провел пальцами сквозь короткие черные волосы, массируя большим пальцем затылок юноши.

– Я бы очень хотел взять твой член в рот, – произнес Северус, наблюдая за тем, как широко распахнулись глаза Гарри – в них явно светилась настороженность. Или же недоверчивость. – Ты можешь попросить об этом, Гарри.

– Ну… я запомню, – выдохнул юноша. – Значит, теперь мой вопрос… хм… – Но он не задавал его. Возможно, из-за того, что Северус снова сосал его палец, на сей раз в безошибочном для любого мужчины ритме. Вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз…

И на сей раз Гарри даже не сделал попытки высвободиться.

– Может, тебе все-таки лучше прекратить это, – слабо заметил юноша. – Я… ох, Мерлин, как хорошо. Но ты должен перестать. Я серьезно. У меня уже…

И тогда Северус остановился, чтобы приблизить свои губы к губам Гарри:

– Стоит?

– Почти.

Северус тихо фыркнул.

– Ах, где мои семнадцать лет. Но, кажется, ты хотел что-то спросить?

– Я... я уже забыл о чем.

– Жаль. Мне будет очень не хватать твоих бонусов.

Жестом Гарри указал на застегнутую рубашку Северуса.

– Э... может, тогда мне просто... – Он поднял голову, словно в поисках одобрения, но, не ожидая его, принялся за верхнюю пуговицу. Когда ткань расступилась, обнажив бледную шею, Гарри шумно сглотнул.

От нежелания? Северус вовсе не был в этом уверен. Возможно, от нервов.

Что бы то ни было, Гарри преодолел это препятствие, теперь уже касаясь пальцами кожи Северуса, поглаживая ее под рубашкой, исследуя ключицу, затем двигаясь выше – к адамову яблоку.

– Скажи что-нибудь, – прошептал Гарри.

– Хочу тебя раздеть, – глухо пробормотал Северус.

Гарри застонал низко и напряженно, продолжая поглаживать горло Северуса.

– Я вспомнил. Твой голос. Под влиянием Дурмана твой голос словно проникал мне под кожу.

– А сейчас?

– Все еще... донельзя приятный.

– Мне продолжать говорить?

– О да, – убрав пальцы, выдохнул Гарри. Но это было уже неважно, потому что он расстегивал другую пуговицу, и еще одну.

– Хочу тебя раздеть, – простонал Северус и только потом понял, что уже говорил это. Впрочем, Гарри, казалось, ничего не заметил. К тому моменту юноша уже наполовину расстегнул Северусу рубашку и продолжил свое исследование, поглаживая мышцы, задерживаясь на покрывавших грудь уродливых шрамах.

Затем он отодвинулся.

– Мне жаль, что так вышло с твоим отцом, Северус.

Северус отмахнулся, словно говоря «это неважно». Потому что это была правдой. Хотелось одного, чтобы Гарри продолжал к нему прикасаться, дюйм за дюймом изучая его тело. Казалось, он желал этого целую вечность, ошибочно полагая, что получал это раньше, когда Гарри раздевал его по приказу.

Только теперь он понял - те эпизоды ничего не значили. Теперь, когда он испытал, каково это – когда его молодой человек хочет стянуть с него слои одежды...

Только Гарри больше не хотел. Теперь ему хотелось разговоров. И о чем!

Об отце Северуса!

– Я понимаю, что означает жить с людьми, которые... плохо к тебе относятся, – сочувственно улыбаясь, прошептал Гарри.

Северусу не нужна была жалость; он жаждал вернуться к ощущениям, испытанным секунду назад!

– К тому времени я уже не жил с ним вместе, – отрезал он, сдерживаясь, чтобы не привлечь юношу в объятья и не целовать до тех пор, пока тот забудет свои бредовые вопросы.

– Нет, я понимаю, что большую часть времени ты, так же, как и я, проводил в Хогвартсе...

Великий Мерлин, так они никогда не перейдут к делу; ну, во всяком случае, не до тех пор, пока Северус не удовлетворит любопытство юноши.

– Я не жил с отцом, – процедил он, еще более раздраженный оттого, что воспоминания, казалось, проникли внутрь члена и погасили все намеки на возбуждение. – Мать ушла от него, и я, не считая кратких визитов, больше почти его не видел, до того злосчастного лета, о котором ты уже знаешь.

– Но тогда почему он настолько разгневался из-за того твоего возвращения в Хогвартс?

Северусу понадобилось приложить значительное усилие, чтобы не закричать на Гарри. Ради Мерлина, неужели так сложно понять намек?

– По-моему, время закончить игру, – объявил он, снимая Гарри со своих колен, чтобы они оба смогли подняться.

Ступив вперед, Гарри положил ладони на обнаженную грудь Северуса.

– Я еще награжу тебя.

– Нет.

– Я сделаю что-то еще приятней...

Ты сделаешь то, что я хочу, когда я захочу и как я захочу. Мысль возникла сама собой, в приливе гнева. Ты мой, ты полностью мой...

Казалось, в течение долгого момента перед ним темным аллюром мерцало очарование Podentes, но затем, призвав на помощь всю натренированную годами силу воли, он отмел его в сторону. Либо так, либо швырнуть Гарри на пол и целовать до потери пульса, целовать так, чтобы у него из головы выветрились все эти идиотские мысли, целовать до тех пор, пока Гарри станет не просто близок, а вцепится в Северуса, широко открыв рот и издавая стоны удовольствия...

О да, несомненно, перспектива казалась очень соблазнительной, однако рациональная часть сознания понимала - с подобными действиями лучше подождать до купания. И обязательно продолжать давать Гарри вести, несмотря на то, что некоторые его части тела – особенно член – требовали взять юношу грубо, быстро и яростно.

Впрочем, подобная инициатива может испортить не только купание, уныло заключил зельевар.

И поэтому хрипло ответил:

– Все это было очень приятно, Гарри, но – нет.

– А я-то думал, что сегодня распоряжаюсь я, – пожаловался Гарри, все еще настаивая, все еще не сознавая, что еще чуть-чуть – и столкнет Северуса прямо за грань - в ту блистающую тьму, где господство казалось таким естественным, таким правильным и его по праву.

Сжав кулаки, Северус повысил голос.

– Тут ты не распоряжаешься, – угрожающе произнес он, с интонацией, так хорошо знакомой Гарри по многочисленным отработкам. – И на этом дискуссию можно считать закрытой, тебе ясно?

Гарри отступил на шаг и сглотнул.

– Ясно. Я… Очевидно, ты не хочешь обсуждать это…

– Очевидно, – повторил Северус слово, каждый слог которого был пропитан сарказмом.

– Извини. Мне не следовало настаивать. – Гарри чуть кивнул, и с напряженным выражением лица запахнул полы рубашки, хотя и не стал ее застегивать.

Время перейти к чему-то другому. Он предпочел бы продолжать язвить, раздирая в клочья каждое сказанное Гарри слово, искажая их до тех пор, пока юноша не стал сожалеть гораздо сильнее, но к счастью, вовремя распознал сей разрушительный порыв. Хуже того, порыв ребяческий. Он просто обязан учиться владеть собой, особенно в подобных случаях, а так же стараться учитывать ненамеренность ошибок Гарри.

И снова прибегнув к строгой самодисциплине – или же к ее жалким остаткам – Северус шагнул вперед и приставил палец к губам юноши.

– Думаю, что «должно быть» нам не помогут.

Гарри еще раз чуть кивнул, с его лица не сходило настороженное выражение. И неудивительно. Он достаточно хорошо знал Северуса, чтобы сомневаться в истинности последнего замечания зельевара. Потому что еще не было случая, когда Северус, выведенный Гарри из себя, забывал удостоить гриффиндорца убийственной обличительной речью, верно?

– Итак, чем бы ты хотел заняться дальше? – спросил Северус, пытаясь придерживаться нейтральной интонации, чтобы помочь Гарри забыть о недавнем инциденте. Хотя, если он хотел помочь Гарри забыться, то, возможно… – Подровняешь мне волосы?

Гарри потянулся к темным прядям и провел пальцами от корней к концам.

– Сначала ванна, – решил он. – Знаешь, в прошлый раз вода отвлекала меня. Не знаю, почему нельзя кончить трижды, например, в кровати.

– Магия воды.

Кивнув, Гарри отпустил волосы Северуса и прошел к спальне.

Северус выждал, думая поступить так же, как и раньше, и зайти в ванную уже после того, как Гарри погрузится в воду – несомненно, спрятавшись за густым слоем пены.

Но, очевидно, Гарри внимал словам Северуса, когда тот заявил о своем желании его раздеть. Он повернулся к двери спальни и взглядом серьезных зеленых глаз пригласил Северуса следовать за ним.

Глава 34

Понедельник 8 июня 1998, 20:39

Войдя, Северус заметил стоявшего у края пустой ванны Гарри.

Юноша взмахнул палочкой, и в тот же миг папоротниковая изгородь исчезла, а из крана полилась вода. Отложив палочку, Гарри приблизился к зельевару.

– В таком случае мне следует завершить начатое, – он указал на полурасстегнутую рубашку Северуса.

Тот кивнул и, почувствовав, как пальцы юноши касаются его кожи, закрыл глаза. Сейчас раздевание возбуждало не так, как до их размолвки, но, в любом случае, это было событие, определённо заслуживающее внимания.

«Причем большего, чем раньше», – решил Северус, когда Гарри, уронив рубашку на пол, придвинулся ближе и припал губами к одному из самых безобразных шрамов, уродовавших мускулистую грудь зельевара.

Нет, это не было демонстрацией жалости - скорее искренним любопытством. Северус не был уверен, то ли Гарри научился лучше скрывать нервозность, то ли ему действительно удалось избавиться от мешавших ему раньше комплексов.

Там, внизу, язычок пламени уже разгорелся и уверенно продвигался к члену, когда губы Гарри перешли от шрама к той части груди Северуса, где кожа оставалась гладкой и упругой. Юноша негромко застонал, и кожу зельевара опалило теплое дыхание.

– Теперь ты понимаешь, насколько это приятно – доставлять удовольствие, Гарри? – едва слышно из-за шума льющейся в ванну воды спросил Северус. – Понимаешь, почему я обожаю ласкать тебя?

– М-м, – пробормотал Гарри, потянувшись лизнуть выступающую ключицу Северуса. И замер. – Но тебе это нравится? Я же не знаю, правильно ли все делаю.

– Если это нравится тебе – значит, правильно, – успокоил его Северус. – Однако если у тебя возникнет сомнение, то… э-э развеять его будет несложно.

Гарри не сразу понял, что имел в виду мужчина.

– Ах да, – прикусив губу, наконец заметил он. – Ты хочешь, чтобы я касался тебя… ну, вон там?

– Вообще-то сегодня имеет значение лишь то, что хочешь ты, но не стану скрывать, что я бы, конечно, этого хотел.

Гарри кивнул, но не удержался и уточнил:

– Только сегодня? Я думал, что ты сказал…

– До ритуала, верно. И я не изменю своему слову.

– Уф, слава Мерлину! – и юноша улыбнулся, хотя по-прежнему выглядел так, будто не знал, что сделать, или, точнее, чего ему пожелать.

Вновь наклонившись, Гарри продолжил осыпать грудь Северуса поцелуями. На сей раз, молодой человек положил руки на голые плечи мужчины. Вероятно, такое положение показалось ему не совсем удобным – через минуту, он придвинулся ближе и почти обнял его, целуя.

Точнее, не просто целуя, а наслаждаясь – теперь Гарри нежно покусывал левый сосок зельевара, крепко сжимая его талию. О да, определенно наслаждаясь. В этот раз речь шла не о каком-то притворстве или вознаграждении для Северуса. Сейчас между ними пылало непритворное желание. Пусть юноша и был неопытен, но, вопреки всему, он искренне хотел Северуса.

Едва Северус подумал об этом, как почувствовал, что руки Гарри движутся ниже, ниже, ниже… прямо к поясу брюк. Там пальцы Гарри задержались – если юноша и планировал дальше раздевать партнера, то к этому моменту явно оробел.

– Твоя очередь, – отступив, Гарри дал Северусу возможность снять с него рубашку.

Как только с этим было покончено, Гарри сделал неясный жест, который мог означать все, что угодно, пробормотав объяснение:

– Видишь ли… я думал, мы сможем… ну, продолжать раздевать друг друга до самого конца. Но пока еще я… на такое не способен. Понимаю, что глупо, потому что мы оба были совершенно голыми в кровати, но…

– Да нет, не глупо, – тихо возразил Северус. – Все, что ты хочешь – нормально, Гарри.

Однако Гарри, казалось, испытывал затруднение, выражая свои предпочтения. Или даже намекая на них.

С деланной небрежностью, Северус продолжил:

– Можно внести предложение?

Явно нервничая от того, что он может услышать, Гарри все же кивнул.

– Раздеваться в одной комнате, наблюдая друг за другом… это послужит переходным этапом.

– Я…

Снова кивок, еще более неуверенный, но это было определенным согласием, поэтому Северус принялся снимать с себя брюки.

Гарри, словно окаменел – подобно вору, захваченному врасплох Lumos’ом хозяев – и широко распахнул глаза, пока Северус расстегивал пуговицы на брюках.

– Э... они что, без молнии?

Северус поежился.

– Для меня всегда оставалось загадкой, зачем нормальный мужчина добровольно подвергается риску застрять между двух рядов острых металлических зубцов.

Как ни странно, именно это замечание сняло напряжение. Гарри усмехнулся, хотя и продолжал смотреть мужчине в лицо, а не на обнажавшуюся плоть.

– Раскрою тебе секрет: для предотвращения подобного казуса и было придумано нижнее белье.

– Вот именно – шелк слишком легко цепляется.

Вот эти слова заставили юношу посмотреть вниз. К тому времени Снейп уже снял обувь, носки и выбирался из брюк, небрежно отшвыривая их в сторону. На нем оставались черные шелковые боксеры – точно такие же, как те, о которых он упоминал в Норвегии. Боксеры, подогнанные по размеру, облегающие тело чуть плотнее стандартных моделей. Вот он, результат шитья на заказ.

Гарри улыбнулся уголками губ – и это невзирая на то, что член Северуса почти стоял, а шелковые трусы едва ли скрывали сей факт. «Отличный знак», – решил мужчина.

– Тебя что-то развеселило?

– Ага – то, что где-то там есть целый ящик таких же, сшитых специально для меня, – сказал Гарри. – Я… я не думаю, что они в моем стиле. Мне по вкусу удобные хлопковые трусы.

– Как тебе будет угодно.

– И вообще, где вся эта одежда, что ты купил для меня? – поинтересовался Гарри, но на ответе настаивать не стал – к тому времени Северус, стянув боксеры, отшвырнул их к брюкам. – Ох.

– Ты меня уже видел, – напомнил Северус.

– Да-да. Разумеется, – выдохнул Гарри, тщетно пытаясь продемонстрировать взрослое отношение. – Просто… для меня это все еще сильный шок. Кажется, ты слегка поскромничал, утверждая, что у тебя… ну, обычный размер.

– Что ж, признаю – мой размер скорее выше среднего. – Северус пристально взглянул на своего молодого человека, который был уже без рубашки, но по-прежнему в джинсах и кроссовках.

Он ощущал себя несколько уязвимо, раздевшись первым. Это обстоятельство заставило его с сочувствием вспомнить о том, что именно вечер за вечером ощущал Гарри. С другой стороны, он прекрасно понимал – юноша не выказал особого энтузиазма к их совместному стриптизу. Так же как никогда не пылал желанием отдаться Северусу.

– Ты все еще беспокоишься, что я тебя этим пораню? – спросил Северус, проведя тыльной стороной ладони по всей длине своего члена.

– Э... – Гарри густо покраснел, хотя взгляд его оставался прикованным к вполне предсказуемо отреагировавшему на легкое касание члену Северуса. – О, Мерлин.

«Нет, это всего лишь я», – чуть было не съязвил Северус, но вовремя сдержался.

– Я... ты о чем-то спросил?.. – словно находясь под гипнозом, спросил Гарри.

Что ж, это было приятно.

– Ах да, поранить. Ну, вообще-то я думал, что ты... ну, уже проделывал такое с мужчинами.

– Разумеется. И, как я уже упоминал, все они до сих пор целы и невредимы, что должно было бы уверить тебя в полнейшей безопасности акта.

– Вот именно, что должно было бы, – буркнул Гарри, все еще неспособный отвести взгляд от наиболее беспокоившей его части тела зельевара, – но хотелось бы кое-что уточнить. Ты уже спал с кем-либо моего роста?

Говоря откровенно, партнеры Северуса были, как правило, повыше юноши, однако в данном случае зельевар решил, что признать это будет ошибкой, потому что в действительности Гарри сейчас волновало лишь то, не слишком ли он мал, чтобы принять Северуса в свое тело. И, конечно же, ни о каких проблемах не может быть и речи, если Северус будет осторожен.

– Разумеется, – уверенно ответил он.

– Это как бы... – Гарри нахмурился, но передумал произносить то, что пришло ему в голову. – Что ж, раз ты никому из них не причинил боли...

Северус предусмотрительно отказался от намерения объяснить, что «причинить боль» отличается от «повредить», или что при надлежащем контроле боль может быть эротичной. В последний раз, когда Северус пытался намекнуть на это, реакция Гарри оказалась не слишком положительной, что было неудивительно. Это одна из тех вещей, которые Гарри лучше познать на собственном опыте.

Гарри шумно выдохнул.

– Ну, ладно. Если ты хочешь знать, то да, я до сих пор беспокоюсь, но уже не чувствую себя парализованным от страха, как раньше, хотя я все еще ... ну, мягко скажем, не предвкушаю перспективу улечься и думать о Вол... Темном Лорде.

– Прости, не понял? – Северус был уверен, что плохо расслышал.

Ни на секунду ему не приходило в голову, что Гарри фантазирует о Темном Лорде. При одной лишь мысли об этом его член поник.

Юноша вспыхнул.

– Неважно, это такая маггловская пословица.

Однако, когда в ответ Северус изогнул бровь, Гарри промямлил:

– Это значит, не хотеть просто лежать и терпеть это, понятно?

– Тебе не придется «просто лежать и терпеть это», – прищурившись, тотчас возразил Северус.– Ты будешь желать все, что мы делаем, и наслаждаться каждой минутой так же, как и я сам, обещаю.

И член Северуса снова воспрял, потому что перед глазами уже возникли образы Гарри в различных позах, задыхающегося, умоляющего продолжать...

Гарри покраснел.

– Наслаждаться? Пойми... мне нравится, когда ты меня ласкаешь, и фроттаж – это тоже здорово, но ведь, если подумать, то это вполне объяснимо. Но я не могу представить, что кто-то может наслаждаться, когда в его задницу втыкается огромный... предмет.

Северус выгнул бровь.

– Уверен, что несколько минут растяжки полностью ответят на твой вопрос. Кстати, подумал ли ты об этом? – Он попытался скрыть разочарование, продолжив: – В субботу ты ничего не сказал об этом.

– Ну, откровение, что ты находил меня... таким привлекательным все это время, привело меня в некоторое замешательство. Но... да, с тех пор я размышлял об этом.

– И пришел ли ты к каким-нибудь умозаключениям?

– Э... не совсем, но Гермиона считает, что попробовать стоит. То есть она убеждена в твоей компетентности в данном вопросе...

У Северуса едва не сорвалось с языка, что мисс Грейнджер их половая жизнь совершенно не касается, но так и не смог произнести этого. Гарри явно нуждался в наперснике. Хм-м, возможно чуть позже, когда Гарри почувствует себя естественно в его, Северуса, обществе, он объяснит юноше, какую неловкость испытывал при постоянном упоминании третьего лица в их интимных разговорах.

– Будет ли тебе удобней раздеться при мне, если я войду в ванну, – предложил Северус, поскольку Гарри по-прежнему не сводил с него глаз, даже не думая раздеваться, – которая, кстати, скоро окончательно переполнится?

– Что? Твою мать... – Гарри схватил палочку и, остановив поток, легкомысленно бросил ее на скамейку.

Северус едва не поморщился при подобном обращении с артефактом.

– Да, отличная мысль, спасибо. Ты давай, забирайся туда и...

Наверное, Гарри разделся за рекордное время. Всего лишь на пару мгновений Северус повернулся спиной к юноше, чтобы спуститься по ступенькам в теплую, неподвижную воду – на сей раз совершенно без пены – но когда повернулся, то юноша уже был раздет до трусов.

– Ты слишком быстрый, – пожаловался Гарри, и Северусу пришлось спрятать улыбку.

– Мне закрыть глаза? – поддразнил он. – Тебе будет легче?

– Нет, – ответил Гарри с таким видом, будто ему хотелось показать язык.

Он стоял с безвольно повисшими руками, не пытаясь прикрыться, покрасневший до самого пупка.

– Даже не знаю, отчего меня это смущает. Это ведь просто кожа, да и в любом случае, ты все уже видел раньше. Может быть... – он отвел взгляд, – может, я боюсь, что ты будешь смеяться. Ну, то есть я знаю, что ты не сделаешь этого, но все равно...

Подойдя к краю ванны и прислонившись к стенке, Северус жестом подозвал Гарри.

Юноша приблизился и сел на бортик небольшого бассейна, болтая ногами в воде рядом с мужчиной.

– Я рад, что ты это понимаешь, – прошептал Северус. – Я обожаю смотреть на тебя. По-моему, тебе об этом уже известно, что очень хорошо. И все-таки не понимаю, как вообще ты мог вбить себе в голову, что такое можно счесть смешным.

– Ну, когда я тебя впервые увидел... – Гарри болтал ногами туда-сюда, вызывая круги на воде.

Ах вот оно что! – они снова вернулись к размеру, пусть и в совершенно ином контексте. Казалось, Гарри просто решил, что его собственное «оснащение» проигрывает в сравнении. Разумеется, он был далеко не прав, однако сама мысль показалась интересной. Гарри явно стремился нравиться...

Нравиться Северусу.

«А ведь он смирился с тем, что мы любовники», – внезапно понял Северус.

И эта мысль тут же отозвалась в паху.

– Цвет твоих глаз действительно поразителен, – внезапно вырвалось у Северуса, и Гарри нахмурился.

– Не меняй тему разговора…

– А я и не меняю. Потерпи, Гарри. Итак, по сравнению с твоими, мои глаза вполне заурядны. Кому интересен черный цвет? Они постоянно одного и того же оттенка, а не переливаются мириадами тонов, подобно твоим глазам. Так что же, по-твоему, мне следует беспокоиться о том, что мне никогда с тобой не сравниться в красоте глаз?

Гарри прищурился.

– Нет, не нужно.

– И почему же?

– Я отлично понимаю, куда ты клонишь, Северус…

– Несомненно, – сухо согласился зельевар. – Я уже говорил – ты обладаешь совершенно адекватным интеллектом. И все же позволь мне закончить мысль. Итак, скажи, пожалуйста, почему мне не стоит стыдиться, когда ты смотришь в мои заурядные черные глаза?

Гарри снова ударил ногой по воде, гораздо сильнее, чем раньше.

– Да потому что все мы разные, и будь у всех зеленые глаза, то это было бы просто неинтересно. Хоть я и не считаю, что мои глаза – это что-то особенное. И потом, черные глаза – это тоже красиво. Ну, после того как преодолеешь зловещие ассоциации. Черный цвет вовсе не делает их заурядными. И все это не имеет никакого отношения к теме нашей предыдущей дискуссии.

– А вот тут ты ошибаешься. Все мы разные, как ты точно заметил. К счастью, это так, потому что вкусы у всех тоже разные. Да, я могу быть крупнее, чем большинство мужчин…

– Ха, так я и знал, что твой размер больше нормы! – воскликнул Гарри.

– Это зависит от того, что считать «нормой». Я, видишь ли, не страдаю от дефектов. Или от увеличивающего проклятия. И у многих мужчин такой же размер. Итак, я уже говорил, что, возможно, несколько крупнее остальных, однако подобные сравнения – ничем не лучше сожалений о цвете глаз. Ты мне очень, очень нравишься таким, как ты есть.

Гарри, казалось, слегка отпрянул.

– Ну да, я бы поверил, но когда ты сам ходишь вот с этой штуковиной в штанах?..

– Твое тело – сама утонченность, включая твой член, – объяснил Северус, положив ладонь на бедро юноши. – Это действительно так, Гарри. Твое телосложение идеально именно для тебя. Гарри?.. Пожалуйста, взгляни на меня.

Возможно, на него так подействовало «пожалуйста»; Гарри удивленно поднял голову.

– Я больше не желаю слышать, как ты себя критикуешь. В этом столько же смысла, сколько в моем желании видеть всех людей с зелеными глазами. – Северус улыбнулся и поднял ладонь с голого бедра Гарри. – С другой стороны, я весьма доволен, что у тебя они зеленые. А теперь, когда мы все выяснили, не хочешь ли присоединиться ко мне, пока вода не остыла окончательно?

Северус вовсе не был уверен, что настроение юноши улучшилось, пока тот не рассмеялся на его приглашение.

– Твоя ванна наполнена заколдованной теплой водой, и тебе об этом прекрасно известно.

– Да, конечно, но попытка – не пытка, – отозвался Северус.

Гарри снова рассмеялся – на этот раз несколько натянуто. Что было вполне объяснимо, потому что в ту же секунду он вытащил ноги из воды, молниеносно сдернул трусы, скомкал их в кулак и неподвижно застыл, позволяя Северусу насладиться видом.

Зельевар восхитился бы проявленным юношей мужеством, не поглоти его восхищение членом Гарри. Да, он был меньше, чем член Северуса, но абсолютно идеален для невысокого роста Гарри. Цвета спелого персика, он слегка склонялся влево, хотя это могло быть и из-за позы. Член выглядел… восхитительно, особенно учитывая его реакцию на взгляд мужчины. Ему, очевидно, льстило внимание зельевара – он удлинялся на глазах, до тех пор, пока не приподнялся, а из складок крайней плоти не появилась верхушка розоватой головки.

У Северуса буквально потекли слюнки.

Его собственный член уже полностью затвердел и смотрел вперед. Стоя у самой стенки ванны, Северус не удержался и, в поисках трения, пару раз толкнулся в кафельную поверхность.

Гарри, если что-то и заметил, то благоразумно промолчал.

– Ну, думаю, мне лучше войти внутрь, – произнес Гарри.

«Толстый намек на тонкие обстоятельства», – подумал Северус. Все ясно – юноша нервничал и пытался скрыть это. Вполне естественная реакция.

Гарри соскользнул с бортика и на сей раз едва не коснулся воды ягодицами. Движение, в результате которого член юноши оказался прямо на уровне губ зельевара. Заманчиво… Однако на месте Гарри оставался недолго. Он как можно быстрее погрузился в воду и тут же повернулся лицом к стене, становясь рядом с Северусом.

– Итак, что ты предлагаешь? – поинтересовался Северус, когда молчание затянулось. – Не забывай, что ты командуешь парадом.

– Я не забыл, – резко ответил Гарри. – Но, кажется, у тебя полно отличных идей. То есть… ну, совместный стриптиз – это сработало неплохо. Так что, э… может, стоит последовать твоему предыдущему совету. Ну, знаешь, о том, что поцелуи заставляют меня терять голову и забывать о смущении?

Северус подвинулся юноше за спину, вода заплескалась у его груди. Прижавшись торсом и бедрами – и членом – к Гарри, он наклонился и глубоко поцеловал своего молодого человека в плечо, затем в то место, где оно переходило в шею.

Гарри резко вдохнул и склонил голову, давая Северусу доступ к большему участку кожи, хотя и произнес тихим, задыхающимся голосом:

– Я имел в виду обычные поцелуи, Северус…

– Увы, в таком случае мне придется проявить заурядность, – прошептал зельевар ему прямо в ухо и слегка укусил за мочку.

К его величайшему удовольствию, Гарри усмехнулся. Все-таки хорошо, что они могли дразнить друг друга. То есть он не мог припомнить, когда, собственно, это делал Гарри. Хм, возможно его фразу об игре в подрывного дурака можно принять за поддразнивание. «О да!»,– решил Северус, и зародившееся в животе тепло неспешно, ленивыми волнами – а не внезапным толчком – опустилось к члену.

– По-моему, ты знаешь, что в этом искусстве ты далеко не зауряден, – простонал Гарри. – Но ты опять ведешь, и это нечестно.

– Отнюдь. Ты проявил интерес к поцелуям, я же делаю все возможное, чтобы тебе угодить, – возразил Северус.

– Поцелуям в губы, – тут же уточнил Гарри, хотя Северусу казалось, что для обиженного человека юноша не слишком-то стремился изменить ситуацию.

– Ну, раз ты настаиваешь…

– Настаиваю, – Гарри наконец-то перехватил инициативу.

Он так резко повернул их в воде, что Северус потерял равновесие. Поскользнувшись и не устояв на ногах, он с головой погрузился под воду.

Отплевываясь и чувствуя себя мокрой крысой, зельевар вынырнул на поверхность. Увы, мокрый вид никогда не шел ему на пользу. И уж совсем не помогло то, что, став на ноги и убрав со лба влажные пряди волос, он услышал смех Гарри.

– Значит, ты боялся показаться смешным, верно? – прорычал он, потянувшись к юноше.

Гарри безропотно разрешил себя обнять и, продолжая смеяться, положил лицо на голую грудь Северуса.

– Ах, так? Тогда ты у меня сейчас тоже поныряешь, – проворчал Северус.

Гарри положил руки Северусу на плечи и притянул его в глубокий поцелуй.

«В конечном счете, – решил Северус, – это довольно приятный способ заткнуться».

Несомненно, добровольно целующий его Гарри возымел весьма предсказуемый эффект на физиологию зельевара, а поза лицом к лицу мало оставляла для воображения. Член мужчины встал как по команде, а бедра произвольно толкались в поисках трения.

Гарри резко вдохнул, правильно оценив ситуацию. Он был ниже Северуса, а стоять лицом к лицу не было наилучшей для фроттажа позой.

В любом случае, о фроттаже не могло быть и речи. Северус резко заставил себя прекратить толчки, хотя еще долго продолжал целовать Гарри.

– Я… – Гарри прислонился головой к груди зельевара – это означало, что сейчас он смотрел вниз, сквозь прозрачную воду, прямо на вставший член Северуса. – Я… почему ты перестал? Мне это… э… не мешало.

О нет, Северус в этом не сомневался - ведь член Гарри… ну, не то чтобы стоял, но определенно выказывал явный интерес к происходящему.

– Думаю, если мы упражняемся к ритуалу, то не следует забывать о его требованиях, – с сожалением произнес Северус.

– А каковы его требования? Ну, не считая того, что мне нужно кончить трижды.

– Мне не позволено достигать оргазма.

– Ах, да, ты ведь упоминал, что тебе поможет зелье для импотенции, – заметил Гарри.

Северус видел, что Гарри по-прежнему не сводил взгляда с его члена. Спору нет, все это было очень мило, но в данных обстоятельствах несколько отвлекало. Указательным пальцем он приподнял лицо юноши.

– Купание – только для тебя.

Гарри кивнул. Северус гадал, не показалось ли ему, что он уловил на лице юноши не облегчение, а сожаление.

– Ладно, но… э… как долго продлится действие зелья? Тебе нельзя будет кончать всю ночь?

– Именно так.

Гарри ненадолго задумался.

– Значит, тот субботний фроттаж оказался серьезной ошибкой?

– Прикуси язык! – Полушутливо воскликнул Северус, и Гарри улыбнулся. – Это вовсе не было ошибкой - не следует забывать, что ритуал предназначен для любовников. И чем больше мы будем считать себя ими, тем лучше.

– Все ясно: ты просто надеешься заняться им позже, – обвинил Гарри, тыча пальцем Северусу в грудь.

– Отнюдь, я…

– Ах, ты не хочешь заняться им позже?

– Само собой разумеется, но я…

– Северус, успокойся, – мягко заметил Гарри. – Я просто тебя дразню.

– Да, я понял, – натянуто ответил Северус, но было очевидно, что Гарри ему не поверил.

Ну, неважно. Несомненно, при условии, что они им все-таки займутся. И признаться, дело шло именно к этому – Гарри все больше и больше чувствовал себя комфортно и раскрепощенно в его обществе.

Откровенно говоря, Гарри расслабился настолько, что спросил, совершенно не краснея:

– А чем ты это можешь объяснить? Ну, что соискатель кончает трижды, тогда как маг-хозяин – ни разу?

Передвинувшись в противоположный угол ванны и снова вытерев мокрое лицо, зельевар устроился на широкой, скрытой под водой скамье. Когда Гарри уселся рядом, он признался:

– Да, я размышлял об этом.

– И какие выводы?

Теперь настала очередь Северуса слегка покраснеть, что случалось с ним весьма редко. Однако это было сильнее его; он действительно стыдился прежнего отношения к Podentes.

– Раньше я думал, как это символично… вынуждать соискателя купаться в собственной покорности. Теперь же я понял – значение купания совершенно иное. – Взяв руку Гарри в свою, он сплел их пальцы вместе. – После ритуала ты переходишь в полную от меня зависимость. Входящие в ритуал церемонии… символизируют одновременно и мою обязанность о тебе заботиться, и твою веру в собственное благополучие, всецелое доверие к любовнику.

Гарри беспокойно пошевелил пальцами.

– Все равно не понимаю. При чем здесь необходимость кончить трижды?

Северус изогнул брови.

– Ритуальное купание – воплощение моей обязанности удовлетворять твои сексуальные потребности, Гарри. Вопреки твоему беспокойству о том, что после ритуала я не озабочусь удовольствиями для тебя, в основе самого Podentes заложены отношения, в которых мои потребности вторичны.

– Не кажется ли тебе это уж слишком вольной интерпретацией? – недоверчиво поинтересовался Гарри. – Все-таки рабом здесь буду я, верно? С какой это стати тебе ставить мои потребности выше своих?

– Потому что, прежде всего, ты - мой любовник, – серьёзно объяснил Северус. – Кроме того, не забывай: наши силы не соединятся, если мы не найдем пути к мирному сосуществованию.

Словно испугавшись, Гарри сжал его руку.

– А я думал, что ответственность за скрещение сил всецело лежит на мне.

– Да, знаю, синопсис подразумевал… – запнулся Северус. – Знаю, что так было написано в синопсисе, но теперь я сильно в этом сомневаюсь. Наша с тобой совместимость – вот ключевой элемент в Podentes.

Гарри кивнул, хотя вовсе не выглядел убеждённым.

– Какие еще части ритуала символизируют твою обязанность удовлетворять мои потребности?

– Несомненно, ритуальная трапеза. – Северус повернулся лицом к Гарри. – Ты так не считаешь?

– Мне о ней ничего неизвестно, кроме того, что... Ты что-то упоминал о присутствии в ней… каких-то ритуальных особенностей.

– Ах, да. Ты не сможешь есть сам, а должен будешь принимать пищу из моих рук.

Гарри вздрогнул.

– Так ты будешь меня кормить? А я считал, что это мне придётся всех обслуживать!

– Это было бы очень непрактично, учитывая, что руки у тебя будут связаны. Вряд ли ты сможешь накормить даже самого себя. Впрочем, это несущественно, учитывая условия ритуала.

– И ты до сих пор не считаешь, что все это подчёркивает мою зависимость: у меня будет право на еду, только если ты дашь мне на нее позволение?

– Отнюдь. Полагаю, это предостерегает меня, напоминая о том, как важно не забывать о твоих потребностях.

– А то, что я должен провести ночь в твоих объятьях?

– Символизирует бесконечность моей ответственности по отношению к тебе.

Гарри недоверчиво покачал головой.

– Ха. А мне почему-то кажется, это подчёркивает бесконечность моего рабства. Что я не смогу скрыться от тебя ни на мгновение. Что у меня нет выхода, и мне необходимо с этим смириться.

Северус нахмурился.

– Нет-нет. Я должен держать тебя в объятьях всю ночь, потому что ты – мой любовник, и заботиться о тебе – моя непосредственная обязанность.

– Северус, – хмуро прервал Гарри. – У меня будут связаны руки. Ты же сам только что напомнил об этом. Я должен буду выполнять любой твой каприз и не смогу никоим образом защитить себя. Так ни о ком не заботятся, не так ли? – Юноша не ожидал ответа. – И в ванне тоже самое: я буду связанным и беспомощным, пока ты заставляешь меня кончать снова и снова.

– Это все вопрос доверия. Моя задача – удовлетворять твои потребности, твоя же – верить в то, что я это сделаю.

– Несомненно, включая и мою потребность не захлебнуться, – буркнул Гарри. – А как ты объясняешь запрет на мои разговоры в присутствии свидетелей? Уверен, что это символизирует смирение. И даже публичное смирение.

– А я думаю, это предупреждение магу-хозяину. Ты не всегда сможешь высказать то, что хочешь: если ты болен, без сознания или просто не уверен в том, что тебе нужно… Я же обязан быть наготове: заботиться о тебе и удовлетворять твои потребности при любых обстоятельствах.

– Верю, что ты это сделаешь, – покраснел Гарри. – Даже э… мои сексуальные потребности. Извини, что раньше я сомневался в том, что ты, ну… будешь думать не только о себе. – На этих словах он забрался Северусу на колени и одной рукой обнял его за шею. – Знаешь, сегодня вода вовсе не отвлекает.

И тут, чуть вытянув шею, юноша припал к губам Северуса в долгом, глубоком поцелуе.

Их затянувшийся разговор о скрытых значениях ритуала охладил пыл зельевара, однако поцелуй Гарри вернул его с полной силой. Член мужчины вздрогнул, затем, поднявшись, выпрямился во всю длину, прижимаясь к мускулистому изгибу ягодиц юноши. Гарри прервал поцелуй, однако скорее из-за нехватки кислорода, а не из протеста.

– Может ты… э… уже начнёшь? Ну, ко мне прикасаться?

Северус коснулся члена юноши, дразня крайнюю плоть.

– Вот так?

Гарри опустил голову Северусу на плечо и поцеловал в шею.

– М-м…

– Или так, – прошептал Северус, осторожно поворачивая крайнюю плоть в одну, затем в другую сторону.

Вскоре, затвердев, член Гарри уже подрагивал в ладони мужчины.

– О да, вот это тебе явно понравилось.

Северус скользил ладонью вверх-вниз по слегка заострённому члену, наслаждаясь тем, как Гарри покусывал мочку его уха, вызывая дрожь в позвоночнике, а затем начал откровенно целовать плечо и шею мужчины.

– М-м… – снова простонал он, явно совершенно затерявшись в ощущениях.

Гарри поглаживал грудь Северуса, потом передвинул ладонь за его спину и обнял сзади. Поцелуи стали более интенсивными, бедра юноши подавались вперёд так, что зельевар понял: избежать собственного оргазма будет ох как непросто, особенно принимая во внимание их позу, в которой любое движение Гарри отдавалось прямиком в его собственном члене.

Особенно учитывая то, как его член толкался в эти восхитительно крепкие ягодицы.

Что ж, по крайней мере, во время ритуала ему поможет зелье. Так-то оно так, но все же сегодня будет лучше провести упражнение с купанием только для Гарри. После ритуала у него будет достаточно времени, когда они оба смогут насладиться водой. Теперь же будет разумней сменить позу…

Однако не успел Северус что-либо предпринять, как Гарри откинул голову и громко застонал, выражая одновременно наслаждение, удовольствие и удовлетворение. Член юноши, все еще твёрдый в ладони Северуса, ритмично вибрировал.

Мужчина попытался было собрать выплёскивающееся семя юноши в ладонь, но, разумеется, под водой это было невозможно. А жаль, хотя, само собой, Магия Воды, будучи неотъемлемым элементом ритуала, требовала подобной жертвы.

Кончив, Гарри едва не съехал с коленей зельевара. Его расслабленные руки с всплеском опустились в воду, но Северус, до того, как он окончательно соскользнул с колен, успел притянуть его в глубокий, неспешный поцелуй. На сей раз в губы. Спохватившись, что он снова ведет, Северус хотел было отодвинуться, но Гарри, вцепившись в него, широко открыл рот, перехватывая инициативу сам.

– Это было шедеврально, – простонал Гарри, отодвигаясь. – Кстати, я уже давно хотел спросить, почему ощущения намного острее, когда меня ласкаешь ты, чем когда я… ну, знаешь, трогаю себя сам?

– Это преимущество занятий сексом с внимательным партнёром, – улыбнулся Северус, отводя с лица прядь волос. – К тому же ты наверняка себя не щекочешь. Другими словами, все сводится к предсказуемости.

Гарри слез с его колен, передвинулся к противоположному углу и потянулся за папоротниковый барьер за мылом. Северус ожидал, что после поверхностного ополаскивания юноша покинет ванну, однако Гарри вернулся и намылил мужчине грудь, тщательно массируя пеной мышцы, и даже опустил руку под воду, чтобы вымыть мужчине живот. Затем - сверху вниз, руки и бока.

Повинуясь жесту юноши, Северус повернулся, позволив вымыть ему спину.

– Твоя очередь, – наконец протянул ему мыло Гарри.

Он стоял неподвижно, пока поднявшийся Северус его мыл, но слегка вздрогнул, когда внимание зельевара зашло дальше живота и спины. В результате, член юноши оказался тщательно вымытым, а так же его зад и все, что находилось между ними, включая чувствительный участок за мошонкой.

Когда Северус закончил, Гарри был красным как рак.

– Я тебя там не мыл, – выдавил он.

– Неважно, – отмахнулся Северус, начиная собственный туалет.

– Нет, – вытянул руку Гарри. – Я хочу это сделать.

Северус вряд ли собирался возражать, хотя и заметил, что Гарри не проявлял избыточного энтузиазма. Молча вложив в ладонь юноши брусок мыла, он опустил руки по швам.

Юноша поиграл с мылом, зажмурился и опустил ладони под воду, вслепую нащупывая член зельевара. Найдя его, он резко вдохнул – наверное, потому, что член Северуса был твёрдым, как скала.

Мужчина почувствовал, как по всей длине пениса прошлось мыло, затем его траекторию молниеносно повторила ладонь Гарри. Тут же юноша отскочил и буквально швырнул мыло на полку. Брусок упал на пол.

– Ну вот, готово.

Северус поморщился. Он понимал, что теперь было не время критиковать метод юноши. Однако ему все же хотелось, чтобы в следующий раз на чувствительной головке не оставалось пены.

– Спасибо, – невзирая на дискомфорт, совершенно искренне произнес он.

Гарри покраснел.

– Ну, ты же вымыл меня, и мне следовало… э… ну, ты понял, но ты же сказал, что не можешь сделать это в воде, да? Из-за ритуала. Иначе я… ну, приложил бы больше усилий.

Не будь ситуация так многозначительна, Северус не понял бы ни единого слова из того, что сказал Гарри. Однако сейчас ему все было совершенно ясно.

– Попытайся избегать «следовало» в контексте занятий любовью, – сухо посоветовал Северус. – Не очень-то приятно, когда любовник к тебе прикасается всего лишь из чувства долга.

Юноша вздрогнул и побледнел. Затем, преодолев сомнения, ступил вперед.

– Может, выберемся из ванны, и я подровняю тебе волосы? Я думал, что будет неплохо заполнить паузу таким вот занятием. Видишь ли, мне нужно время, пока я смогу…снова возбудиться.

Северус уже выбирался из ванны.

– Видишь ли, я тоже мужчина. Который прекрасно знаком с понятием «рефракторного периода».

Гарри, чуть неохотно, тоже выбрался наружу. И стремительно закутался в протянутый Северусом халат.

– Есть у тебя ножницы?

Северус нахмурился.

– Да, в лаборатории. Иногда мне приходится потрошить тварей, чья кожа или плоть деградируют от магических надрезов…

Гарри скорчил гримасу.

– Северус, я не спросил о том, как именно ты потрошишь своих тварей. Я просто попросил ножницы.

Северус завязал на халате пояс.

– Если ты желаешь подровнять мне волосы, я не понимаю, почему не воспользоваться Cortus'ом…

– Потому, – отрезал Гарри. – Пойми, если бы Cortus был таким уж идеальным методом, я бы не заметил неровные концы твоих волос.

– А я пыталось ему объяснить, – донесся со стены чей-то дребезжащий голос. – Так и сказало: «Милый, тебе лучше позаботиться о своих посеченных концах», но когда хотело продолжить давать советы, то он стал угрожать окислением!

Гарри расхохотался.

– Вот это цирк! Я-то думал, у кого-кого, а у тебя зеркала ведут себя прилично!

– Ни в чьей власти заставить зеркала вести себя прилично! – прорычал Северус, испепеляя несчастное зеркало взглядом. – Максимум, их разбивают.

Зеркало резко умолкло, его поверхность покрылось матово-темной пеленой.

А Гарри все еще продолжал смеяться.

– Просто дай мне ножницы, Северус. Да, и не забудь применить к ним что-то вроде Scourgify. Мне действительно не хочется касаться того, что ты там ими потрошил.

– Компетентный зельевар тщательно дезинфицирует инструменты сразу после их использования! – возмутился Северус.

– Да, а человек, рассчитывающий получить кое-что в ближайшем будущем, быстро встаёт и молча приносит ножницы.

Северус открыл было рот для ответа, но тут же закрыл его. С ухмылкой он произнёс: «Accio», а когда в руке оказался брусок мыла, трансфигурировал его в пару острых ножниц, которые и всучил Гарри, перед тем как покинуть ванную комнату.

Молча - как и приказал юноша.

Глава 35

Понедельник 8 июня 1998, 21:05

Вжик, вжик, вжик.

- Ну вот, готово.

Гарри поглаживал аккуратно подстриженные волосы Снейпа, но, спохватившись, заставил себя отступить. Далось ему это труднее, чем казалось на первый взгляд: Гарри нравилось водить пальцами по темным шелковистым прядям. Очень нравилось.

Взяв несколько прядей, Снейп осмотрел концы.

– Неплохо.

– На здоро-о-овье, – протянул Гарри, отодвигаясь на противоположный угол постели.

Больше присесть было негде - Снейп занимал единственный стул, но все же юноше было неловко – сидя на кровати, он словно намекал на что-то непристойное. Хотя в том, что их ждал секс, можно было не сомневаться, верно? В этом-то было все дело.

И это его смущало.

– Тогда… ну, я хотел бы тебя кое о чем попросить, – начал он.

Мысль зародилась во время стрижки, но он не знал, как получше ее сформулировать. Какая-то часть сознания считала, что произносить такое не следовало – это было бы уже перегибанием палки. Юноша был почти уверен, что, когда Снейп отдал бразды правления в его руки, он имел в виду совершенно другое. Кроме того, ему всегда было неловко просить кого-то потратить на него деньги. Слишком часто он слышал о том, какой был обузой.

- Так ты собираешься попросить или все-таки попросишь? – Снейп стремительно встал и повернулся лицом к Гарри.

Юноша резко вдохнул. На них обоих не было ничего, кроме наброшенных после ванны халатов. Еще совсем недавно Гарри решил бы, что Снейп будет казаться нелепым в махровом халате до колен, однако же выглядел он… Гарри даже не был уверен, как именно, но вид зельевара производил сильное впечатление.

Юноша объяснил это контрастом снежно-белой ткани, выгодно оттенявшей черные волосы и глаза Снейпа.

И тут же уверил себя, будто только что не использовал применительно к Снейпу выражение «выгодно оттенявшей». Что с ним происходит?

– На данном этапе я предполагаю, что ты все-таки ни о чем не попросишь.

Почему-то глубокий голос Снейпа вызвал дрожь. Неужели ему только что вспомнилось, как… изумительно он звучал, когда Гарри был под влиянием Дурмана?

– Э… да нет, я попрошу. – Гарри заставил себя вернуться к реальности. – Просто не знаю, как это лучше сказать.

– А ты просто возьми и скажи, – посоветовал Снейп, как показалось Гарри, с явным нетерпением в голосе. – Ты можешь просить о чем угодно, Гарри. Самое худшее, что произойдет, – я скажу нет. И на будущее: если твоя просьба связана с сексом, я почти всегда соглашусь.

Гарри отвернулся от сверкающего взгляда мужчины и прокашлялся.

– Э… да нет, как ни странно, это не имеет никакого отношения к сексу.

– Жаль, – заметил Снейп своим невыносимо бархатным голосом.

– Я просто подумал, не пойти ли нам завтра куда-нибудь поужинать, вот и все.

Какой-то миг Снейп выглядел ошеломлённым.

– Ты подумал, не пойти ли нам поужинать? Чем тебе не угодила хогвартская кухня?

– Ничем. Просто… смотри, раньше мне такое никогда не приходило в голову, наверное, я пытался притворяться… ну, будто я прихожу сюда не только для секса, понятно? Но это не так. Я прихожу именно за этим. И дело в том, что мне это не очень нравится. То есть мы же в одной лодке, верно? Навсегда. Вот я и… ну, не знаю, я никогда не был ничьим любовником, но уверен, что кроме секса любовники занимаются чем-нибудь еще.

Снейп не произнес ни слова, и Гарри подумал, что все испортил. Да, так оно и есть. Не сумел как следует объяснить. Он просто знал: едва ему исполнится девятнадцать, он навсегда застрянет в подземельях, где будет изнывать от скуки и одиночества, где не сможет и словом перемолвиться ни с кем, кроме Снейпа, а поскольку тому от него был нужен лишь секс, то он станет ощущать себя даже не рабом, а рабыней.

А Гарри хотелось, чтобы они начали проводить время вместе вне спальни, пусть даже притворяясь при этом, что наслаждаются обществом друг друга.

– Ты не должен будешь ни за что платить, – добавил Гарри.

«Хм, возможно, с этого и следовало начинать».

– Я приглашаю, доволен? У меня еще есть деньги, которые я взял из банка раньше, а ты сказал, что мне их нужно все равно потратить… что?

Голос Снейпа зазвучал резко. Почти гневно.

– Да, я в курсе того, что ты платежеспособней меня.

«Вот тебе и на!»

– Я… причем здесь это? Ты видел мои счета в Гринготтсе; и у меня нет никакого поместья Поттеров…

– О, ради Мерлина! – прищурившись, воскликнул Снейп. – Неужели ты веришь всему, что слышишь? Поместья Снейпов тоже никогда не существовало, если не считать… ну, скажем, по сравнению с моим единственным домом вне Хогвартса, резиденция твоих родственников на Тисовой улице покажется дворцом!

Теперь настала очередь Гарри онеметь от удивления. Во-первых, ему и в голову не приходило, что Снейп когда-либо посещал Тисовую Улицу. Кроме того…

– Но твои комнаты набиты коврами и антиквариатом, и ты всегда все знаешь о винах и…

– Гарри, я холостяк со скромными потребностями, не считая тех, в которых себе потворствую. Я могу позволить удовлетворение некоторых слабостей. Но это не означает, что моя ячейка в банке так же набита золотом, как и твоя.

Гарри понимающе кивнул, смущаясь оттого, что Снейпу вообще пришлось объяснять такое. С другой стороны, он же прекрасно понимал: очень скоро ячейка Снейпа наполнится золотом до отказа, верно? Однако сейчас это казалось неважным.

– Ну, в таком случае, я обязательно заплачу.

– Между прочим, мы не можем покинуть Хогвартс. Если нас заметят вместе... это будет катастрофа.

– Вот поэтому я и предлагаю снова посетить Норвегию...

– А я думал, что ты не любишь дымолетную сеть.

– Не люблю, но могу и потерпеть. Я же как-то пользовался ею раньше.

Снейп покачал головой.

– Гарри, покупка одежды – это одно. Это требование ритуала, и я не хочу, чтобы ты разгуливал нагишом при свидетелях. А совершенно ненужный поход в ресторан... нет, я не могу рисковать, особенно учитывая то, как близка дата ритуала.

Гарри вздохнул и отодвинулся.

– Ты же говорил, в Скандинавии вроде бы нет Упивающихся и риск минимален.

– Я говорил, что нам не известно о наличии там Упивающихся. Однако в данный момент я бы хотел избежать даже малейшего риска. – Снейп умолк, словно задумавшись о предложении Гарри, но так и ничего не добавил.

Тогда Гарри попытался снова.

– Послушай, если мы настоящие любовники, то должны проводить время и вне спальни, так?

Снейп изогнул бровь.

– Кажется, мы придаем разные значения этому слову. Для меня оно означает твое постоянное присутствие в моей постели. А как его понимаешь ты?

Гриффиндорец покраснел, потому что он как раз имел в виду нечто совершенно другое. Ну, или не совсем это. Во всяком случае, уж явно не в том смысле, в каком его объяснил Снейп, хотя, Мерлину известно, Гарри вполне мог - как уже случалось раньше - понять слова или интонацию зельевара неверно. Он до сих пор не мог поверить в отсутствие поместья Снейпов.

– Я... послушай, мне просто не по душе мысль о том, что мы будем заниматься только этим, ясно? Ты же постоянно твердишь о том, как собираешься удовлетворять мои потребности, не так ли? Да будет тебе известно, что у меня имеется огромная потребность не чувствовать себя каким-то... гаремным мальчиком, понял?

В конце Гарри сорвался на крик.

Снейп склонил голову.

– Понял. Возможно, завтра вечером в Большом зале ты только слегка перекусишь, а по-настоящему мы вместе поужинаем тут?

– В том-то и дело, что я хотел ещё хоть раз выбраться из подземелий!

– Боюсь, это невозможно. – Выражение лица Снейпа сменилось на некое подобие сочувственного, но напоминало гримасу. – Если хочешь, я закажу норвежские блюда.

– Ладно, проехали, – буркнул Гарри.

И это Снейп называет ставить потребности Гарри прежде собственных! Хотя на самом деле Гарри никогда и не верил, что ритуал подразумевал нечто подобное. Просто Снейпу хотелось так думать, потому что под всем этим ехидством и злостью в нем все-таки оставалась какая-то порядочность. Пусть он нечасто ее демонстрировал, но она в нем была, а это означало, что ему вовсе не хотелось быть рабовладельцем.

Но он им станет – хочется ему или нет. А это значит, что Гарри буквально замуруют живьем в подземельях, скрывая от всех, кому он принадлежит. Последнее путешествие в... да хоть куда-нибудь, казалось очень соблазнительным. Ведь после ритуала он не сможет при желании посетить даже Хогсмид!

И, как назло, Снейп заявил, что пойти с ним куда-то «невозможно»...

– Гарри, я просто не желаю сейчас рисковать.

– Ха, – уныло усмехнулся Гарри. – Если бы он тебя позвал, ты сразу побежал бы – и плевал на риск.

– В данном случае возможность узнать о его планах перевешивает опасность.

– Ты же понимаешь, что бредишь, верно?

К его изумлению Снейп усмехнулся. Но затем сменил тему, не желая дискутировать о своем фальшивом служении Волдеморту.

– Почему это для тебя так важно – ужин в ресторане?

Гарри пожал плечами.

– Хочу почувствовать себя нормальным, вот и все. Все, чем мы занимаемся, – это секс.

– Неправда. Мы обычно занимаемся и другими вещами, хотя, признаю, до сих пор все наши действия были в основном посвящены ритуалу.

– В основном?

Снейп сделал примиряющий жест.

– Исключительно, – изогнул верхнюю губу зелеьвар. – Надеюсь, ты понимаешь, что после успешного проведения ритуала наше расписание станет гораздо свободней? И мы сможем заниматься другими вещами.

«Ну да, как же. У нас ведь так много общего!»

– Ладно, проехали, – снова угрюмо отмахнулся юноша.

Внезапно его наполнило чувство отвращения к собственной слабости. Подумаешь, он будет заперт в подземелье и его единственной компанией станет Снейп, который не пожелает иметь с ним ничего общего вне спальни, причем зельевар только что фактически подтвердил это. Ну и что? Какая, к дьяволу, разница, учитывая, что скрещение сил требует, чтобы Снейп ощущал себя сексуально удовлетворенным?

Очевидно, его мысли проявились на лице. Либо так, либо Снейп обладал способностью к беспалочковой и невербальной легилименции.

– Юноша твоего возраста обычно не считает активную половую жизнь такой уж проблемой.

– Ну да, юноша моего возраста обычно имеет право...

«Переспать с девушкой, если ему вздумается», – хотел сказать он. Но это было бессмысленно. Снейп и без того прекрасно понимал, что его не привлекали мужчины. Ну, или не привлекали бы – при иных обстоятельствах. Да, он нехотя должен был признать, что Снейп обладал некой привлекательностью, но Гарри тут же объяснил это очевидным фактом того, что мужчина умел довести Гарри до фееричного оргазма. У него сексуальный талант, вот и все. А так как он теперь навсегда связан со Снейпом, то было бы глупо им не воспользоваться, как и советовала Гермиона. Что вовсе не означало, что Гарри якобы находил Снейпа привлекательным или же будто его привлекали мужчины.

Или еще что-нибудь.

– На выбор партнера, – закончил за него фразу Снейп.

– Что-то в этом роде, – вздохнул Гарри. – Я не собирался ныть по этому поводу.

В конце концов, нытье никогда никому не помогало. Возможно, ему никогда больше не придется посещать другие места, но беспокоиться об этом сейчас – это все равно, что ловить снитч до начала матча, верно? Ему еще предстояло пройти ритуал, причем пройти успешно. Иначе он точно больше никуда не попадет, потому что будет трупом.

В компании с Гермионой, Роном и всеми остальными.

Так что все возвращается к тому, что он понял уже несколько недель тому назад. Он обязан испытывать больше энтузиазма. Стать раскрепощенней в сексе. И со Снейпом. И в сексе со Снейпом.

По крайней мере, теперь он знал, как этого достичь.

Проглотив разочарование, Гарри поднялся с кровати и приблизился к Снейпу. Во всяком случае, сейчас, раздевая мужчину, он не оробеет – в конце концов, снять махровый халат проще, чем расстегивать ряды пуговиц.

Убедившись, не дрожат ли руки, Гарри потянулся к завязанному поясу халата Снейпа.

Тот распахнулся с тихим шорохом, и, невзирая на все усилия, Гарри непроизвольно опустил взгляд. Мимо шрамов на груди, мимо плоского, но мускулистого живота, мимо копны темных волосков, таких же как у самого Гарри...

Он не удивился, заметив, как большой член зельевара удлиняется у него на глазах. В отличие от Гарри, Снейп не кончил в ванне, поэтому вполне естественно, что он был немного... на грани. Больше, чем немного, между прочим. Уверяя себя, что это дело привычки, Гарри потянулся вниз и провел ладонью по члену – от основания до самой головки.

«Кожа такая же бархатная, как и его голос», – пронеслось в голове у юноши. Мысль смутила его, но он преодолел себя. Это же хорошо, что во всей этой ситуации он находит приятные моменты, ведь так? Он заверил себя, что мыслит в правильном направлении – нужно ценить маленькие радости, потому как в ожидающей его жизни – которая будет тянуться еще многие годы – станет гораздо хуже, если Гарри не сможет испытывать удовольствия, лаская любовника.

С другой стороны, только что выяснилось: любовниками им предстояло быть только в постели. Подобная перспектива казалась Гарри чрезвычайно... пресной. И дело даже не в том, что ему сильно хотелось проводить больше времени со Снейпом. Ему просто хотелось с кем-нибудь нормальных отношений. Нормальной жизни – настолько, насколько это было возможно с Podentes. Впрочем, с каких это пор хоть что-то в его существовании можно было назвать нормальным? Он бы давно свихнулся, проведи он все эти годы в сожалениях о своем положении. Единственный выход – научиться довольствоваться тем, что есть.

«По крайней мере, половая жизнь обещает превзойти все ожидания», – нашептывал ему внутренний голос.

Что ж, ему вполне удалось забыться в ванне. Глубоко вдохнув, Гарри отмел депрессивные мысли и стал водить вверх-вниз по члену Снейпа ладонью, изучая ощущения от того, как тот напрягался и удлинялся. Под гладкой шелковистой кожей чувствовались небольшие неровности – такие же, как и у его собственного члена. Почему-то юноша чувствовал себя совершенно в своей тарелке оттого, что Снейп был мужчиной, так же как и он сам, – Гарри знал, что ему делать.

Обхватив член чуть сильнее, Гарри слегка его сжал, касаясь пальцами крайней плоти, поворачивая ее туда-сюда кругами, дразня находящуюся под ней головку.

Он чуть не улыбнулся, заметив, как хорошо отреагировал на его ласки Снейп – дразнить крайнюю плоть теперь стало невозможно. Гарри понял, как легко ему было бы сейчас довести зельевара до оргазма. И от этой мысли у юноши перехватило дыхание.

Гарри успокоил себя: это лишь страх неизвестного, однако, где-то глубоко в подсознании, понял, что начинает возбуждаться.

Так или иначе, ему не хотелось, чтобы Снейп быстро кончил – на сегодняшний вечер у Гарри имелись другие планы. Он должен был убедиться, что зельевар сумеет держать себя в руках, даже сгорая от желания.

Гарри убрал руки с члена – который оказался таким же тяжелым, как и выглядел, сбросил халат с плеч любовника на пол, и теперь мужчина стоял перед ним полностью обнаженным. Юноша отступил и жестом пригласил Снейпа раздеть его.

Снейп быстро развязал пояс и скинул халат к ногам юноши; его руки тут же обхватили член партнера, начав двигаться в так хорошо знакомом Гарри ритме. Юноша прикусил губу, чтобы не застонать, что оказалось почти невозможным, когда Снейп встал позади него, прижавшись членом к ягодицам и что-то шепча ему на ухо, в то время как его руки продолжали двигаться в том самом, обожаемом членом Гарри ритме.

– Чего ты хочешь? – выдохнул Снейп – казалось, его слова обещали целую гамму сексуальных удовольствий. – Все что угодно, Гарри.

Он сжал член юноши, и Гарри затрепетал, однако Снейпу этого было мало.

– Мне встать перед тобой на колени и проглотить тебя до самого основания, отсасывая до тех пор, пока ты не задрожишь от удовольствия? Тебе этого хочется?..

– Прекрати командовать, – умудрился выдохнуть Гарри. – Отпусти меня...

И Снейп повиновался, неспешно проведя напоследок по члену пальцами – словно прощаясь.

Предложение показалось Гарри заманчивым. Еще бы! Черт подери, кто устоит перед подобным искушением? Но молодой человек был уверен, что это отвлечет его от намеченного плана. Придя в себя – насколько это было возможно – он взглянул на снова стоявшего перед ним Снейпа, который молча ожидал его инструкций.

Глаза его блестели, член был тверд как скала.

И это внушило Гарри уверенность, что пока что все под контролем.

Сделав еще один глубокий вдох, он выпалил на выдохе. Метод Гермионы оказался чертовски эффективным способом борьбы с нервами.

– Я решил, что нам следует попробовать пальцы, – услышал он свой голос и, чуть помедлив, добавил, – Северус.

– А. – Видимо, предложение Снейпу пришлось по вкусу, чего, если честно, Гарри не понимал. Ну как могла перспектива ввести пальцы в чью-то задницу... воодушевить кого бы то ни было? Однако энтузиазм Снейпа был налицо: его член вздрогнул при одной лишь мысли.

Гарри мысленно упрекнул себя: хватить пялиться на чужие члены!

– Э... я пытался представить, как это происходит на практике, – признался Гарри, – но не могу сообразить насчет... э... правильной позы. Мне просто согнуться и?..

На какой-то миг на лице Снейпа возникло странное выражение, словно он пытался сдержать смех. И Гарри был уверен, что ему не привиделось.

– Давай для начала пойдем в постель, – мягко предложил мужчина. – Хотя ты мне только что напомнил – в спальне командуешь сегодня ты.

– Я... – Гарри нервно сглотнул. Теперь, когда он действительно собирался это сделать, его охватило оцепенение. – Да, в постель. Ладно. – По дороге он схватил палочку и пригасил свечи. Будь его воля – он бы потушил их совсем, как раньше; с другой стороны, Снейпу лучше видеть, что именно он делает.

Он отвернул покрывало и, прикрывшись им, улегся на живот, отодвинувшись в дальний угол кровати. Матрас скрипнул, когда рядом с ним опустился Снейп. Напрягшись, Гарри зарылся лицом в подушку и стал успокаивать себя тем, что все не так уж и плохо. Снейп действительно знал, что делал. Гарри был убежден в этом... но почему-то одного убеждения было мало. Чем дольше он лежал в ожидании, чем сильнее сводило от ужаса живот.

И уж вовсе не помогло то, что миг спустя в голове раздалось издевательское «мужеложец». О черт, теперь это он и есть, в буквальном смысле. А значит, чем скорее они со всем этим покончат, тем будет лучше.

Обернувшись, юноша увидел спокойно сидящего, прислонившись к спинке кровати, Снейпа со сложенными на коленях руками.

– Ну?

Зельевар мельком взглянул на него.

– Ты решил, чего хочешь?

Гарри уставился на мужчину.

– Ну да, пальцы.

– А если конкретней? – помолчав, Снейп добавил. – К примеру, поза. Ты предпочитаешь вот эту?

Чувствуя, что его мозг вот-вот взорвется, Гарри воскликнул:

– А я откуда знаю?

Снейп пожал плечами.

– Лично я бы предложил другую, в которой ты получишь гораздо больше удовольствия, но пару минут назад я слишком увлекся. И стал командовать, как ты недвусмысленно дал понять.

Ох. Теперь Гарри ощущал себя проколотым воздушным шариком: весь его гнев куда-то испарился.

– Ладно. Ну, да, я так сказал. Но я все же надеялся, что ты…ну, немного поможешь мне с этой частью. – Он покраснел, чего уже давно не случалось. – Думаю, тебе лучше знать, как это… происходит, верно? И я верю, что ты остановишься, если я попрошу, поэтому не мог бы ты просто…

Снейп кивнул и придвинулся к нему.

– Если мы хотим, чтобы все прошло гладко, то первым делом тебе нужно расслабиться.

– Что ж, желаю удачи, – буркнул Гарри.

И почувствовал, как властная ладонь опустилась ему на спину и принялась массировать медленными круговыми движениями.

– О, я уверен, что смогу тебе в этом помочь. Разумеется, это значит, что мы не приступим к растяжке еще какое-то время, но…

– А я надеялся поскорей с этим покончить.

– Что ж, не самый лучший способ, но если ты настаиваешь…

Гарри почувствовал, что его лицо просто пылает, и отвернулся.

– Нет, наверное, пусть лучше все будет по правилам. Так что ты… просто делай все, что считаешь нужным.

– Accio бальзам, – пробормотал Снейп. Гарри услышал, как флакон шлепнулся в ладонь зельевара, затем почувствовал, что покрывало поднимается. До самого конца, так, что прохладный воздух подземелий коснулся даже его ступней. Впрочем, холодно не было. Гарри весь горел.

Снейп оседлал бедра Гарри, и воздух наполнился знакомым ароматом особого массажного масла.

Напряжение отступило, когда сильные мужские руки принялись массировать его шею и плечи, выискивая каждый узел, разминая каждую застывшую мышцу.

– Как хорошо, – выдохнул Гарри, поворачивая голову в разные стороны, пока ловкие пальцы Снейпа продолжали обрабатывать спину, творя настоящую магию.

Затем Снейп двинулся ниже, работая над каждым позвонком, изгоняя из них напряжение, до тех пор пока Гарри не почувствовал, что его тело словно растворяется в матрасе. Однако не все части тела расслабились и обмякли. В частности, одна конкретная часть оживилась в предвкушении ощущения на ней этих рук. Гарри чуть повел бедрами, вжимаясь в матрас.

Юноша услышал, как Снейп тихо усмехнулся, и почти ожидал, что тот прикажет Гарри перевернуться на спину, но, разумеется, цель упражнения была совсем иной, ведь так?

И действительно, он почувствовал, как рука Снейпа втирает бальзам в его ягодицы, двигаясь неспешными кругами сначала по одной, потом по другой. Гарри снова напрягся. Он ничего не мог с собой поделать: вот-вот один из этих длинных пальцев вторгнется в его тело, верно?

Но ничего не происходило. Снейп продолжал массаж, теперь уже двигаясь вверх к пояснице, нажимая все сильнее, и Гарри застонал от удовольствия. Твердый член зельевара толкался в бедро, но Гарри это вовсе не мешало. Все это казалось таким естественным. Он понял, что доверяет Снейпу. Мужчина был возбужден до крайности, но не терял самоконтроля и не собирался всунуть в Гарри свой член. То есть… не сегодня. Рано или поздно это должно будет случиться.

Гарри едва не воскликнул: «Да сделай ты это, наконец, черт бы тебя побрал!», но ведь ему не хотелось, чтобы Снейп с ним это делал, поэтому он не смог себя заставить произнести такое.

– Ты снова напряжен, – нарушил тишину низкий голос Снейпа. – Гарри, важно, чтобы ты расслабился…

Ну да, как же. К тому времени Гарри был уверен в невозможности этого, но он уже достаточно хорошо изучил Снейпа – и понимал, что мужчина в самом деле не желает приступать к действиям с пальцами до тех пор, пока партнер не почувствует себя комфортно. Физически и психологически.

Юноша глубоко вздохнул и сосредоточился на запахе бальзама. Гвоздика, как обычно, хотя почему-то сейчас к ней примешивалось нечто более сладкое. Наверное, мед. Он попытался медитировать, стараясь открыться запаху, дать ему наполнить себя, представляя, как он растекается по венам.

Его тело безвольно проваливалось в матрас, а член снова затвердел.

– Вот и хорошо, – пробормотал Снейп, и его палец скользнул между ягодиц юноши. – И больше не напрягайся, – продолжал он. – Я еще даже не начинаю.

И это было правдой. Зельевар продолжил массаж, даже не пытаясь проникнуть в тело Гарри, а потом ладони обхватили бока Гарри, и Снейп накрыл его своим телом. Теперь между ними не было ничего, кроме тонкого слоя бальзама.

Член Гарри попытался выпрыгнуть сквозь матрас – до того восхитительные ощущения вызывал придавливающий сверху вес.

Кожа заскользила по коже – это Снейп передвинулся, чтобы добраться губами до затылка Гарри. И вот мужчина уже целовал его шею, вырисовывая языком дразнящие окружности по сильному сухожилию, в то время как его руки продолжали разминать бока юноши, поглаживая вверх-вниз, вверх-вниз.

И твердый член Снейпа снова толкался Гарри в бедро, на сей раз с внутренней стороны, в ритме, от которого юноше нестерпимо хотелось двигать бедрами в поисках трения.

Когда же Снейп отстранился, Гарри ощутил легкое разочарование.

– Перевернись, – попросил зельевар.

Гарри вскинул голову, решив, что не расслышал.

– На спину? – «Но эта поза не имеет смысла. Или имеет?»

Вместо ответа Снейп взял Гарри за бедра, помогая поменять положение.

Лежа на спине и не спуская глаз со Снейпа, Гарри прочистил горло и спросил:

– Э… значит, ты начинаешь?

– Всему свое время.

Видимо, мужчина заметил, что Гарри снова напрягся. Юноша тщетно попытался расслабиться.

– Извини…

– Ш-ш! – Прижав палец к губам юноши, Снейп устроился сбоку. Обхватив член Гарри другой рукой, зельевар принялся двигать ею вверх-вниз, нарочно не касаясь при этом головки. И это сводило Гарри с ума: он отчаянно подавался бедрами вперед, пытаясь заставить ладонь мужчины коснуться вожделенного места, однако тот усмехнулся и продолжил... дразнить его, вдруг осознал Гарри.

– Теперь, – объявил он таким глубоким и бархатным голосом, что Гарри едва не задохнулся, – разведи для меня ноги.

И тут произошло нечто странное. Гарри осенило, что ему хочется это сделать. Как будто впереди его ожидали наслаждения, о существовании которых он даже не подозревал. Однако о них был осведомлен Снейп, который познакомит его с каждым. Разумеется, где-то в глубине души зрело возмущение, твердя: «Нет! Это уж слишком!» Однако Гарри решительно проигнорировал его и, чуть согнув колени, широко развел ноги.

К тому времени стоящий член Гарри уже давно нетерпеливо ныл, указывая жаждущей головкой в его лицо. Рука Снейпа продолжала свое дело, но когда Гарри развел бедра, мужчина передвинулся так, чтобы его голова оказалась на одном уровне с бедром юноши. Затем он снова накрыл тело Гарри своим, пошире разводя юноши ноги и устраиваясь между ними.

Слух Гарри заполнил какой-то звук, и только чуть погодя он понял – это его собственное возбужденное дыхание. Он задыхался.

– Вот так, молодец, только не напрягайся, – низким, глубоким голосом побуждал Снейп, а в поощрение его рука теперь ласкала головку члена Гарри, заставляя юношу тихо всхлипывать от силы охватившего его желания. До него снова донесся обольстительный голос зельевара, обещавший удовлетворять его потребности, ведь у Гарри имелись сексуальные потребности, и он удовлетворит их все до последней… только… этот голос звучал у него в голове.

Аромат бальзама усилился, и Гарри почувствовал, что Снейп приступает к тому, о чем он просил. Длинные пальцы, влажные и пропитанные бальзамом, снова развели его ягодицы. Один из них коснулся входа в его тело, и Гарри чуть вздрогнул, потом он услышал тихое заклинание - незнакомые латинские слова, о значении которых он мог только догадываться. Очевидно, Снейп что-то с ним сделал, потому что пах наполнился жгучим трепетом. Он не заметил, как в руках у Снейпа оказалась палочка, но заметил, как тот отложил ее.

Гарри хотел было спросить, но Снейп не дал вымолвить ни слова.

– Я просто готовлю тебя, – прошептал он. – Будет легче, если подготовить тебя как следует.

Гарри кивнул - скорее самому себе, и раздвинул ноги еще шире, словно одобряя действия Снейпа.

Теперь длинный палец коснулся очень интимного места, рисуя окружности, дразня анальное отверстие, изредка делая легкие толкающие движения, заставляющие Гарри желать, чтобы что-то заполнило его там, внутри.

И все это время член юноши получал обильное внимание от второй руки Снейпа – наверное, для баланса тот опирался на локти. Гарри не был уверен в позе зельевара, но у него не возникло ни малейшего желания пошевелиться и проверить. Ему хотелось просто лежать, получая удовольствие: одна рука дразнила член, а другая – то место, которое никогда раньше он не принял бы за эрогенную зону, и одновременно со всем этим шелковистые волосы Снейпа в ритме с его движениями касались бедра.

Юноша словно парил в удовольствии, и ему уже было все равно, что любовники они – только в спальне, ему было так хорошо, что остальное не имело значения.

И тут ему стало еще лучше и показалось, что его мозг вот-вот взорвется, – он почувствовал давление. Он никогда не поверил бы, что оно может быть таким… восхитительным. Но так и было. Гарри понял, что Снейп ввел палец внутрь, и приносимые им ощущения заставили член заныть еще сильнее.

– Ты еще жив? – спросил Снейп, и Гарри ответил что-то нечленораздельное. Не стон, не всхлип и уж, конечно, не мычание, но что-то совершенно бессвязное.

Послышался низкий смех, но Снейп смеялся не над ним, в этом Гарри был уверен. Это было просто выражение удовольствия. И все было в порядке…

Палец внутри его зашевелился неспешной, влажной лаской… Интересно, как это Снейп умудрился так наполнить его бальзамом. Ах да, должно быть, действует заклинание…

– Мне… хорошо, – наконец смог ответить Гарри. Оправившись от первоначального удивления – оказывается, все это могло быть чертовски приятным! – в порядке эксперимента Гарри повел бедрами. То ли в попытке заставить палец войти еще глубже, то ли в поисках большего трения для члена, однако движение возымело сразу двойной эффект. Более того, из-за него палец задел внутри Гарри нечто, отозвавшееся острой вспышкой желания в члене. И Гарри услышал, как лепечет: «О боже…»

– Теперь ты понимаешь, почему меня так поразило твое заявление о том, что ты не получишь никакого удовольствия? – произнес Снейп, когда Гарри умолк. В его голосе слышалась усмешка, но вовсе не обидная, так же как был необидным раньше смех. И тут Снейп сделал движение рукой. Какой-то виток. Юноша ощутил, как костяшки пальцев поглаживают его ягодицы. Что бы то ни было, в результате длинный палец снова задел ту волшебную точку.

– Твоя простата, – прошептал Снейп, пока Гарри стонал и извивался всем телом, ища контакта. – Тебе знакомо это слово?

Гарри смог ответить спустя пару секунд.

– Угу. Простата, да. Что-то там связанное с раком…

– Не для магов, – поправил Снейп. – Для нас – только с удовольствием.

Говоря это, мужчина повторил движение, и Гарри почувствовал, что у него едет крыша. Он даже подумал, что сейчас просто кончит, но рука Снейпа позаботилась и об этом – его время еще не пришло.

Тут мужчина наполовину извлек палец – теперь до простаты было далеко. Гарри смущенно осознал, что словно цепляется за палец Снейпа, пытаясь удержать его внутри. На какой-то безумный миг он даже подумал: неужели Снейпа такое возбуждает? Но, разумеется, члена зельевара, зажатого между его телом и матрасом, не было видно, поэтому при всем желании Гарри не смог это проверить.

Не то чтобы ему этого хотелось.

– А теперь представь, какие ощущения испытывает мужчина, подаваясь вперед на толчки при каждом с ней контакте, – тихо продолжал Снейп. – Поверь мне, Гарри, такой секс так же восхитителен, как и любой другой. Для обоих партнеров.

Несмотря на полуэйфорическое состояние, Гарри сумел возразить:

– Ну, палец это одно, знаешь ли…

– Верно, – Снейп наклонился и поцеловал Гарри в живот, в то место, над которым его рука все еще плавно ласкала член юноши. – Тогда я добавлю еще один, ладно?

По какой-то причине Гарри снова напрягся: у него похолодело в желудке. А также сжались ягодицы. У него не было объяснения своей реакции: ведь Снейп не сделал ему больно. Почему же он до сих пор испытывает дискомфорт?

По крайней мере, Снейпа не обеспокоило то, что Гарри принял за явный рецидив.

– Естественно, что ты нервничаешь, – пробормотал он. – Но я знаю то, что тебе поможет, и ты для этого как раз в идеальной позе. Представь себе.

– Ну, давай, – равнодушно согласился Гарри. Ему снова захотелось поскорей со всем этим покончить.

И тут Снейп полностью извлек первый палец, и Гарри почувствовал, как к чересчур чувствительному входу уже прижимаются два пальца.

Два пальца плавно преодолели сопротивление мышц, хотя Гарри вовсе не пытался сопротивляться.

Легкое, совсем мимолетное жжение. Затем он испытал некоторый дискомфорт, но одновременно и нечто настолько интенсивное, что забыл о нем.

А затем, преодолев сопротивление, пальцы вошли вовнутрь, и в тот же момент Снейп выпустил его член и провел по нему языком – от основания до головки, тщательно вылизав капли выступившей на ней жидкости.

Гарри закричал и невольно вцепился зельевару в волосы, удерживая его голову, пытаясь заставить повторить действие.

Но Снейп оставался неподвижным, давая время Гарри прийти в себя.

– Еще?

– Мерлин, да…

Однако на этот раз Снейп сначала ввел и вывел пальцы, не касаясь простаты. Гарри по-прежнему ощущал небольшой дискомфорт, пока его мышцы растягивались и расслаблялись, но, по сравнению с получаемым удовольствием, это было неважно. Снейп принялся разводить внутри него пальцы, неторопливо растягивая Гарри, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее член юноши жаждал почувствовать на себе язык зельевара.

В конце концов, его терпение было вознаграждено, но Снейп лизнул всего лишь один раз.

А затем он добавил третий палец, и теперь жжение стало таким интенсивным, что Гарри задохнулся уже не от удовольствия, но и не от боли. Наверное, испытываемое им сейчас ощущение было… частью того, чем они занимались. Ему никогда не приходило в голову, что боль может быть приятной, но новые ощущения изменили это мнение. Возможно, потому что оно было от начала и до конца пропитано жжением.

С помощью языка и губ Снейп успокаивал боль, но только… он же не целовал то самое место, верно? Он целовал член Гарри, принося ощущения такой силы, что тот больше не мог продержаться ни секунды. Когда три пальца, входящие и выходящие из его анального отверстия, коснулись простаты, он понял, что его время истекло.

Он попытался оттолкнуть голову Снейпа, но тот и не подумал отстраниться, посасывая член снизу и дразня языком, словно поощряя наступление оргазма.

И снова Гарри хрипло закричал, почувствовав, как из глубины мошонки к головке члена поднимается волна напряжения. Толчок за толчком сперма выплескивалась на живот и грудь, даже забрызгивая подбородок. И все это время губы не выпускали основания его члена, дразня, покусывая и массируя его до тех пор, пока Гарри не истощился полностью.

Со странной смесью смущения и изумления Гарри приходил в себя от избытка ощущений. Пальцы Снейпа по-прежнему находились у него внутри. Целиком, насколько мог судить Гарри.

Наконец Снейп выпустив член юноши изо рта, легко извлек пальцы, а другой рукой взял палочку и произнес несколько очищающих заклинаний. И с живота, груди и подбородка Гарри бесследно исчезли беловатые пятна спермы.

Но Гарри в ужасе заметил, что на щеке Снейпа еще оставалась полоска жидкости. Знал ли об этом сам Снейп?

«Черт, наверное, нет», – решил Гарри, но тут зельевар провел по ней пальцем.

Гарри вдруг стало жарко, но на сей раз совсем не от страсти. Никогда в жизни ему еще не было так неловко.

– Э… извини. Я пытался не… Слушай, ты сам в этом виноват, знаешь ли!

В полумраке сверкнули зубы Снейпа, в то время как он устраивался рядом с Гарри.

– Я вполне доволен, что ты кончил в двух дюймах от моего лица, Гарри. Хотя, признаюсь, я предпочел, чтобы ты это сделал в мой рот.

И с этими словами он облизнул свой палец.

Не сводя с него изумленного взгляда, Гарри решился спросить:

– Ну, если тебе это так нравится, то… э… почему ты тогда не…

– Я решил, что это было бы проявлением инициативы с моей стороны, – ответил Снейп, и Гарри заметил, как снова сверкнула полоска зубов. Это была даже не улыбка, а хищный оскал, пусть и совсем не угрожающий… как любопытно. – Однако, если тебя привлекает эта идея, тебе только стоит выразить желание.

– Я… э… – по правде сказать, Гарри очень хотелось тут же его выразить, хотя, разумеется, он только что кончил, и ему потребуется время на подготовку. Но тут он вспомнил. – А как же ты?

Снейп не сделал вид, что не понял.

– Ах да. Ну, все зависит от тебя, Гарри. Ты снова командуешь парадом.

Ну, разумеется. Пальцы они уже прошли. То есть… почти прошли, потому что у Гарри возник вопрос.

– Знаешь, мне почти не было больно, даже когда ты ввел три пальца, – нахмурился он. – Но ведь твой… э…

– Скажи «член», – сухо посоветовал Снейп.

– Ну да, он. Так вот, твой член больше в диаметре, чем три пальца, верно? Значит, я все-таки испытаю какой-то дискомфорт.

– Не помню, чтобы я заверял тебя в отсутствии малейшего жжения. Да, тебе может быть немного больно, особенно вначале, но никакой травмы у тебя не будет. Ты понимаешь разницу?

– Ага, – вздрогнув, ответил Гарри.

Снейп положил ладонь на живот юноши и развел пальцы. От жеста веяло чувством собственника, но, как Гарри уже выяснил, его это не беспокоило.

– Ты все еще боишься?

– Не очень, – покраснев, признался Гарри. – Я… думаю, что мне даже понравится. То есть, после первоначальной стадии.

Одному Мерлину известно, почему ему было неловко задавать следующий вопрос, после того, как Снейп уже неоднократно доводил его до оргазма.

– Ты не… э… я понимаю, что ты тоже получаешь от этого удовольствие, но ты же не потеряешь самоконтроль, верно? То есть, будешь осторожен и постараешься, чтобы мне не было слишком больно… и, ну… не забудешь довести меня до оргазма, верно?

В ответ раздалось низкое:

– О да.

Это был идиотский вопрос. Разумеется, Снейп позаботится о нем в этом смысле - в конце концов, оргазмы юноши явно доставляли ему удовольствие. Наверное, Гарри спросил лишь потому, что сам был вне себя от наслаждения. Ему и в голову не пришло подумать об удовольствии Снейпа, не тогда, когда он изнывал от желания и нарастающего усилиями зельевара бурного оргазма.

Впрочем, откуда ему знать, возможно, так было со всеми новичками в занятиях любовью.

Занятие любовью… какая-то часть сознания едва не сжалась от ужаса, но он решительно приказал ей заткнуться. Ну, или хотя бы повзрослеть.

Возможно, для Гарри все это было и внове, однако даже он не был до такой степени глупым и легкомысленным, чтобы не понять, как неприлично ему будет уйти сейчас, после того как Снейп дважды довел его до оргазма, а он и пальцем не пошевелил в ответ. И, невольно размышляя со слизеринской точки зрения, юноша решил, что подобное поведение окажется никуда не годной стратегией. Слишком скоро он станет рабом Снейпа, и не в его интересах было бы злоупотреблять временно предоставленной властью. Возможно, зельевар никогда ничего об этом не скажет, но такое явно отложится у него в памяти.

Кроме того, Гарри поймал себя на мысли, что ему было немного… интересно, каково это – заставить Снейпа утратить самоконтроль.

– Перевернись на спину, – внезапно для самого себя приказал он. Гарри не хотелось отступать от намеченного плана. В любом случае, сегодняшний вечер он собирался закончить именно так. Другое дело, что закончившаяся оргазмом процедура с пальцами оказалась совсем иной, нежели он представлял. Он-то рассчитывал, что будет еще неудовлетворенным, приступая к финальному действу.

И это бы все значительно упростило.

Но, в любом случае, у него получится.

Как только Снейп повиновался, Гарри выпрямился и затем улегся на партнера таким образом, чтобы их бедра оказались на одном уровне. Что, из-за разницы в росте, означало невозможность поцелуев, однако Гарри не был уверен, фроттаж ли это, если их члены не будут соприкасаться.

Снейп почти бесшумно выдохнул, когда Гарри, плавно поводя бедрами, прижался к нему всем телом и принялся совершать волнообразные движения. Юноша не знал, правильно ли все делает – то есть до того момента, пока Снейп не издал тот вздох – но сам он получал от своих действий огромное удовольствие. Которое возросло во сто крат, когда, подняв голову, он заметил выражение лица Снейпа.

М-м-м, все ясно, значит, Снейп был вполне доволен.

Удовольствие Гарри возросло оттого, что зельевар выглядел несколько ошеломленным, словно не ожидал подобного внимания.

Гарри прекратил наблюдать за лицом зельевара и опустил голову ему на грудь, где пытался целовать взасос все, на что натыкался губами. Он начал со шрамов, как и раньше, – что-то в них постоянно притягивало его – но вскоре перешел на соски, уделив пристальное внимание сначала одному, затем другому. Казалось, Снейп оценил его усилия. Мужчина обхватил его за бедра, побуждая Гарри двигать ими быстрее. «А вот это уже лидирование», – промелькнуло в голове у Гарри. Но юноша осознал, что вовсе не возражает. Снейп словно учил его: как лучше двигаться, как резко подаваться бедрами вперед в конце толчка, как направить член так, чтобы тот соприкоснулся с его собственным, не нарушая ритма движений.

Все то, что нравилось Снейпу во фроттаже, решил Гарри. И осознал, что ему хочется узнать об этом. Делать то, что нравится, – оказалось отличным советом. Снейп явно следовал ему сам, и, в то время как толчки становились все более требовательными, Гарри почувствовал, что его член снова твердеет, и сделал то, что ему хотелось: потянулся и провел пальцами сквозь длинные, шелковистые волосы Снейпа, и тут зельевар издал низкое рычание и кончил.

Гарри понял это только тогда, когда ощутил, как с живота стекает нечто теплое и влажное.

Очевидное наслаждение Снейпа возбудило Гарри еще сильнее, и только тогда ему открылась истина. Делай то, что тебе нравится, и твой партнер тоже получит удовольствие. Ему нравился оргазм Снейпа, нравилось слышать его прерывистое дыхание, нравилось, как пальцы любовника впивались в его бедра.

Впервые он осознал, почему Снейп любил доводить его до оргазма.

Это было пьянящее чувство – знать, что он мог довести зельевара до… ну, не до всхлипов. Даже кончая, Снейп сохранял определенный самоконтроль. Словно он сдерживался.

От этой мысли Гарри захотелось сделать нечто такое, что заставило бы Снейпа кричать от удовольствия, полностью потерять самообладание. Интересно, что для этого нужно?

Придя в себя после долгого оргазма, Снейп бережно опустил Гарри на кровать и прижал сбоку, побудив юношу положить голову ему на плечо. И опять он командовал, но Гарри не возражал. Очевидно, занятия любовью состояли из приливов и отливов, которые было бы нелепо прерывать дискуссиями о том, кому именно из партнеров проявлять инициативу.

– Спасибо, – низким голосом искренне поблагодарил Снейп.

И тут Гарри понял, в каком напряжении он пребывал все эти недели. Потому что теперь напряжение спадало. Впервые со дня прочтения синопсиса он ощутил, что все будет хорошо. Он не получит никакой травмы. Теперь он даже чувствовал себя глупо из-за бессмысленных страхов. Когда страх ушел, ему открылась истина: нет, его не будут использовать, – что бы там ни говорили о Снейпе, он был внимательным любовником.

– Я больше не беспокоюсь о сексе, – произнес Гарри, хотя ему было немного странно лежать тут и смотреть на блестящую от спермы грудь и живот Снейпа. – Но… э… ты заметил, что под конец я тоже немного возбудился?

Снейп кивнул.

– Ну, для ритуала мне нужно будет кончить трижды, верно? И… я понял, что мне это удастся.

Снейп притянул Гарри ближе.

– Семнадцатого числа у нас будет вся ночь.

– Ага…

– Не беспокойся зря, Гарри, – сонно добавил Снейп. – Убежден, мы успешно проведем ритуал. А после начнем нашу жизнь как любовники, без ненужной неловкости и глупых страхов.

Услышав эти слова, юноша напрягся. Ведь суть Cambiare Podentes не только в том, чтобы быть любовниками. А как насчет всего остального, написанного в синопсисе Снейпом? Да, верно, уже потом зельевар попросил Гарри не воспринимать все буквально, но юноша не мог побороть ощущение, что пусть строки синопсиса и были продиктованы гневом, в документе была доля правды.

А правда была в том, что секс не был единственным барьером на их пути.

Гарри беспокойно заерзал в объятьях Снейпа.

– Северус…

– Хм?

Не обращая внимания на размазанную по груди Снейпа сперму, одной рукой Гарри обнял мужчину и крепче прижал к себе.

– Секс больше не проблема, теперь я это понимаю. Веришь или нет, он мне даже… нравится. Но я не хочу быть твоим рабом, просто не хочу! Я могу согласиться на это, могу смириться, потому что понимаю, что это мой долг – спасти себя и своих друзей! Но это вовсе не значит гореть желанием стать твоей собственностью, и я не могу достичь этого! Я пытался, но во мне просто этого нет! И… кажется, я все-таки погибну в день рождения! Я просто не создан для того, чтобы быть чьим бы то ни было рабом!

Снейп оперся на локоть и придвинул Гарри так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Ты не умрешь. Ты – мой, и я клянусь убить любого, кто посмеет причинить тебе вред.

Гарри закрыл глаза при виде решительности во взгляде Снейпа, потому что в данном случае благие намерения ничего не меняли.

– Ты не можешь, Северус. Ты не можешь его убить. Это по силам только мне! И у меня даже не будет шанса это сделать, если ритуал провалится… А убить его в свой день рождения я еще не готов! На подготовку уйдут годы…

Снейп наклонился и прервал Гарри поцелуем, требовательно накрыв губы юноши своими. Поцелуй был жестким, почти болезненным, но, как ни странно, успокоил Гарри.

– «Ключ – в Cambiare», – отстранившись, процитировал зельевар. – Ты думал, что не сможешь заниматься со мной сексом, но ты им занимаешься. Ты стал моим любовником еще до того, как смог выносить саму мысль об этом. А теперь ты считаешь, что не сможешь отдать мне себя семнадцатого числа, Гарри, но ты ошибаешься. У тебя достаточно силы и мужества, чтобы сделать это. Видишь ли, именно мужество делает такой поступок возможным. А уж никак не слабость. В действительности Cambiare придуман вовсе не для слабых.

– «Слабый маг, который становится жертвой»...

– Но слабый не здесь, – Снейп коснулся пальцев виска юноши. – Или здесь, – накрывая раскрытой ладонью его сердце.

И снова Гарри заметил, что Снейпа фактически снедало чувство собственника. И снова понял, что ему это нравится. Хорошо, что Снейп так сильно его хотел, хотел обладать им, хотя и достаточно себя контролировал, чтобы сдерживаться. Да, он был порядочным человеком и понимал, что хотеть любовника гораздо лучше, чем хотеть раба.

Только в этом случае не лучше. Пусть Снейп и способен притворяться, что Podentes - вовсе не то, что на самом деле, но, будучи соискателем, Гарри лишен подобной роскоши. Он обязан хотеть стать собственностью. Желать, чтобы им обладали. Должен жаждать этого каждой частицей души.

И ему до сих пор было неясно, каким образом он добьется подобного за оставшиеся ему неделю и один день.

Но Снейп был прав. Ключ заложен в Cambiare. Не «может быть», не «должен быть», а заложен. Уже заложен.

И если он хоть немного верил в пророчество, то обязан поверить и в то, что существует способ достичь успеха. В то, что он найдет путь стать рабом, как требует от него пророчество.

Если же он не верил в пророчество, то тогда не имел права вообще спускаться в подземелья. Так что, по сути, решение уже давно принято.

Они проведут ритуал.

Они найдут способ.

Глава 36

Вторник 9 июня, 1998, 18:55

Как обычно, директорский кабинет оказался пуст. Впрочем, оно и к лучшему – Гарри нечего сказать Альбусу Дамблдору. Между ними давно уже было все выяснено. Нет, Гарри не обвинял старого мага в предательстве, понимая – другого решения просто не существовало.

И все же в глубине души поселилась горечь обиды за легкость, с которой директор согласился на то, что остаток своих дней – и ночей – Гарри придется провести, будучи рабом Северуса Снейпа.

«По крайней мере, хороший секс тебе обеспечен, – съязвил внутренний голос. – А это гораздо больше того, на что ты рассчитывал...»

Вздохнув, Гарри сбросил школьную мантию и ступил в просторный директорский камин. Ну да, секс был хорош. Даже более чем. Секс был просто отличным и в будущем, скорее всего, хуже не станет. В постели Снейп не ограничится собственным удовольствием – о нет! Даже после прохождения ритуала, когда Гарри больше не будет «командовать» в спальне, похоже, их действительно ожидала – как там выразилась Гермиона? – «здоровая, обоюдно удовлетворяющая половая жизнь».

Вот этим придется и ограничиться, верно? Ведь, похоже, ничто другое Снейпа не интересует. Ни ужин в ресторане, ни то, что Гарри спятит от безвылазного сидения в подземельях.

«Ну что ж, – вытянув вперед кулак, из которого на пол сыпался дымолетный порошок, рассуждал Гарри, – если все хорошее в моей жизни сводится к спальне, не лучше ли оторваться по полной программе? Начиная с сегодняшнего вечера, пока мне еще позволено хоть что-то решать. Ведь не успеешь оглянуться, как эта игра закончится, так почему бы – пока еще возможно – не воспользоваться ситуацией в собственных интересах?»

Да и Снейп вряд ли станет возражать, не так ли? Сейчас Гарри был почти уверен – мужчине явно не терпелось сделать ему минет. Иначе, зачем упоминать об этом по пять раз за вечер или же соблазнять Гарри обещаниями вчера вечером? Когда едва не превратил Гарри в бессвязно лопочущего идиота, а после еще и снисходительно улыбался!

«Что ж, настало время поменяться ролями, – кипя гневом, решил Гарри. – Пусть он не желает никуда меня приглашать. Пусть ему наплевать на мои потребности - когда они не совпадают с его собственными. Пусть я бессилен изменить все это. Однако кое-какой козырь у меня еще остался, правда? В течение целой недели я вправе обращаться с ним в спальне, как с рабом. Вот и начну с команды мне отсосать – на что он давно намекает. Ага, а затем проверю, смогу ли унизить его до стонов и всхлипов, заставив потерять самоконтроль. Проверим, как зельевару понравится повиноваться приказам – для разнообразия».

Швырнув горсть порошка в камин, Гарри прокричал слова, после которых его вихрем понесло в подземелья.

Вторник 9 июня 1998, 19:00

Вчерашняя непочатая бутылка Chateau d'Yquem, заново охлажденная, снова стояла на столике с бокалами для мадеры. Северус как раз отводил палочку, когда Гарри неуклюже вывалился из камина. Вскочив на ноги, юноша поправил съехавшие на нос очки, отряхнулся и, сердито оглядевшись, наконец-то встретился с Северусом взглядом.

От Гарри исходила... странная враждебность, вздрогнув, понял Северус и на какой-то миг пожалел, что внял словам юноши. Все-таки нужно было организовать ужин по-норвежски. Но Гарри заговорил, и зельевар понял – ужин тут не причем, за злостью юноши скрывалось нечто другое.

Скорее всего, нервы - очевидно, сегодня Гарри решил форсировать события.

– Пошли в спальню, и ты мне отсосешь.

Северус ощутил, как в основании члена зарождается вспышка возбуждения, – даже несмотря на несвойственную Гарри грубость. Это все нервы. Для неопытного юноши совсем нелегко просто войти и потребовать такое. А ведь он действительно потребовал. Верно, зельевар меньше всего ожидал от юноши подобной манеры поведения, однако выполнение приказа доставит Северусу несомненное удовольствие, так что возражать было бы глупо.

Взяв палочку, Северус прошел в спальню, где потянулся было к верхней пуговице рубашки юноши.

– Нет, – в голосе юноши звенели стальные нотки. – Раздевайся сам. А потом достанешь мой член. И только.

Гарри не желал раздеваться? Немного необычно, но Северус намеревался сдержать слово и позволить Гарри вести в спальне – он молча и неторопливо разделся, совершенно не смущаясь ослепительно яркого света. Прищурившись, Гарри наблюдал за стриптизом отнюдь не оценивающим взглядом. Что ж, видимо пока Северусу придется удовлетвориться отсутствием в нем ярко выраженного презрения.

– Вижу, тебе по вкусу мое предложение.

– Конечно, – и Северус небрежно стянул боксеры; действие, как нельзя лучше подтвердившее насколько «по вкусу» пришлась ему инициатива юноши. – Уверяю, тебе тоже понравится.

– О да, в этом я не сомневаюсь. В спальне все будет отлично, – сказано это было спокойно, однако в словах ощущалась горечь. Северус попытался разобраться, но Гарри добавил: – Тогда на колени, Северус.

Северус изогнул бровь. Надо полагать, мальчишка пока не в курсе, что для данного мероприятия существуют гораздо более удобные позиции.

– Ты не понял? На колени, как и обещал.

Ах, вот оно что! Гарри воспринял его слова буквально. С другой стороны, Северус с удовольствием подчинится – эта поза создаст у Гарри впечатление еще большего контроля. А юноша явно нуждался как в физических, так и в словесных подтверждениях повиновения Северуса его командам.

Итак, совершенно раздетый, он опустился на колени и стал расстегивать Гарри брюки.

Член юноши уже стоял, когда Северус извлек его из трусов – оно и неудивительно. Вероятно, Гарри фантазировал об этом целый день. Северус занимался бы тем же самым, подозревай он о планах молодого человека на вечер.

Дыхание юноши стало неровным и на миг замерло вообще, когда Северус широко открыл рот и целиком, до самого основания, проглотил член Гарри – как и обещал.

– О, Мерлин... – выдохнул Гарри секунду спустя. – Так горячо, так мокро...

– М–м–м... – отозвался Северус, наслаждаясь неудержимой дрожью юноши.

Тогда Северус принялся за дело всерьез, медленно и ритмично поднимая и опуская голову. С удовлетворением он почувствовал, как Гарри положил руки ему на плечи для сохранения равновесия, его удовольствие возросло во сто крат, когда руки юноши затряслись.

– Я... я...

«Я сейчас кончу», – расшифровал Северус. Однако, не желая быстрого финала, он, отстранившись, некоторое время вылизывал и посасывал головку члена. Северус стянул трусы юноши еще ниже и стал осторожно перекатывать между ладоней упругие яйца. Очевидно, и подобное стимулирование оказалось для Гарри чрезмерным, поэтому зельевар неохотно выпустил головку изо рта и стал просто легко покусывать ее и ствол, одновременно массируя упругие ягодицы.

Гарри покачнулся.

– Возможно, имеет смысл перейти на кровать, – предложил Северус.

– ...хотел видеть тебя на коленях, – простонал Гарри.

По-видимому, Северус недооценил ситуацию, оказавшуюся серьёзней, чем он предполагал. Но и это его вполне устраивало.

– Я останусь на коленях, – успокоил он юношу, пытаясь скрыть свое веселье – неуклюжая попытка Гарри командовать искренне его развеселила. В конце концов, желание юноши поэкспериментировать было вполне объяснимым. Откровенно говоря, он даже испытал некоторое облегчение – Гарри чувствовал себя с ним достаточно непринужденно для подобного поведения. Не то чтобы Северус был склонен к покорности – отнюдь – однако зельевару импонировала идея взаимных уступок, которую она символизировала. Кроме того, как ни странно, он предпочитал теперешнее поведение юноши рабскому смирению, в которое Гарри погрузился несколько недель тому назад. Вот оно-то беспокоило Северуса всерьез.

Теперь он не сомневался – в будущем Гарри останется самим собой.

В зеленых глазах мелькнула тень подозрения, но Гарри позволил подтолкнуть себя и усадить на кровать. Северус подтянул колени юноши к себе так, чтобы его член оказался в зоне досягаемости – и только потом принялся усердно ласкать молодую, твердую плоть, извлекая из нее мириады восхитительных ощущений.

Его язык неустанно скользил по стволу вверх-вниз, выписывая на нежной коже витиеватые узоры.

Гарри подался бедрами вперед. Ему больше не нужно было пытаться сохранить равновесие – и, казалось, все его внимание сосредоточилось на получении удовольствия.

Северус в избытке дарил ему это удовольствие, вбирая член в рот целиком и ритмично массируя ствол, и вскоре Гарри стал толкаться бедрами вперед. За миг до наступления оргазма Северус чуть отстранился, готовясь лучше принять ровно выплескивающуюся ему на язык густую, ароматную жидкость.

– М-м-м, – снова отозвался он, проглатывая все до последней капли, начисто вылизывая ствол до тех пор, пока неожиданная вспышка чувствительности не вынудила Гарри выпрямиться и оттолкнуть мужчину с полустоном: «Все, хватит»...

Северус улыбнулся при виде взъерошенного юноши. Гарри так и не снял очки – они криво сидели на его пылающем лице. Внезапно зельевару стало смешно: ради Мерлина, мальчишке так не терпелось, что он даже забыл про очки... Однако зельевар благоразумно взял себя в руки – сейчас его веселье будет явно не к месту.

– Не предпочтешь ли ты все-таки раздеться? – со всей серьезностью, на которую он был сейчас способен, поинтересовался он. – Возможно, принять ванну?

Гарри тихо фыркнул и застегнул брюки, слегка задержавшись пальцами на члене, словно наслаждаясь воспоминаниями о недавних действиях Северуса. Как мило.

– Сегодня никакой ванны. Мы уже натренировались достаточно.

– Хорошо, – согласился Северус. На данном этапе это было уже неважно. Теперь сама мысль о том, что он не сможет довести Гарри до оргазма – в ванне или нет – казалась нелепой. А это, несомненно, демонстрировало ему значительность пройденного ими пути. – В таком случае, бокал вина?

– Э... ладно, – едва кивнул Гарри. – Возможно, это неплохая мысль. Я же буду под влиянием того зелья. Наверно, стоит поупражняться кончать в состоянии опьянения.

Северус вполне мог вызвать вино и бокалы с помощью магии, однако ему понравилось, как взгляд Гарри буквально приклеился к его члену, когда он встал, поэтому он пересек комнату и доставил поднос собственноручно.

Гарри сделал неясный жест рукой.

– Тебе не мешает... э... передвигаться вот так?

– Раздетым? – уточнил Северус, с помощью заклинания извлекая из бутылки пробку. – Отнюдь.

Покраснев, Гарри принял предложенный бокал.

– Вообще-то, я имел в виду – когда у тебя стоит.

– Ах, это. – Гарри больше не упоминал вставание на колени – хотя, учитывая его теперешнее настроение, Северус не удивился бы. Поэтому он присел на кровать рядом с юношей и поднял свой бокал в молчаливом салюте. И ответил лишь после того, как они чокнулись. – Безусловно, это не самое приятное ощущение, но если тебе хочется смотреть – я не против.

– А я и не смотрел, – тут же возразил Гарри.

– Разве?

Снова румянец, хотя и не такой густой, как раньше.

– Ну, может, совсем чуть-чуть. Мне все еще трудно поверить, что он у тебя... ну, такой огромный.

– Но теперь это тебя не беспокоит?

– Немного. Не как раньше... – Гарри сделал глоток из бокала и улыбнулся. – О, вот это довольно неплохое.

Лично Северус охарактеризовал бы вино как «приторное», впрочем, неплохим тут было то, что он, наконец, начал понимать относительно незрелые вкусы Гарри.

– Итак. Запланировано ли у тебя... что-нибудь еще на этот вечер?

Гарри пристально взглянул на него, и снова в зеленых глазах блеснуло уже знакомое жесткое выражение.

– Как ни странно, да. Чуть позже ты сможешь снова встать на колени и отсосать мне.

Услышав такое, все еще твердый член Северуса чуть вздрогнул, хотя сам зельевар надеялся, что на каком-то этапе они все-таки дойдут до фроттажа. – Что-нибудь еще?

– Ну, не могу же я тут провести всю ночь, поэтому не думаю, что кончу трижды, – протянул Гарри. – Впрочем, возможно, я дам тебе шанс попытаться.

«Хм, на сей раз в его голосе явно слышится враждебность», – озадаченно решил Северус. Он скрыл замешательство, пригубив вино, на секунду задумавшись – не совершил ли он какую-либо оплошность. Возможно, дело не в нем. Гарри прибыл сюда мрачнее тучи – видимо, у него выдался тяжелый день или же на нем сказывался стресс – ведь завтра последний день учебного года.

Его последний день в Хогвартсе.

И в отличие от одноклассников, перед ним не открывался весь мир, как должно было быть; не ожидала заманчивая перспектива школы аврората. Юноше не оставалось ничего иного, как предвкушать жизнь в неволе.

Поставив себя на место Гарри, Северус смог по достоинству оценить поведение гриффиндорца в течение последних недель.

Так или иначе, он решил не придавать особого значения сегодняшнему плохому настроению Гарри.

– Хочешь, сделаю тебе массаж?

– Нет, и прекрати вести, – огрызнулся юноша и, откинув голову, допил содержимое бокала.

Несмотря на недавние миролюбивые намерения, в Северусе вспыхнуло раздражение. В конце концов, не его вина, что Гарри придется жить не той жизнью, о которой он явно мечтает. При сложившихся обстоятельствах зельевар и так всячески старается облегчить участь юноши, и что же он получает взамен? У Северуса имелось предостаточно способов злоупотребить ситуацией, а вместо этого он отдает бразды правления молодому человеку. Молодому человеку, который едва ли разбирается в постельных вопросах, для которого, очевидно, казалось вполне естественным время от времени ставить Северуса на колени, ни на секунду не задумываясь об уже давно ноющем члене партнера, находившемся на всеобщем обозрении все это время...

– Accio salveo, – взмахнул палочкой Гарри.

– Ты же сказал, что не хочешь массаж! – неожиданно для себя рявкнул Северус. Нет, он больше не намеревался предлагать свои услуги, однако, учитывая настроение, под влиянием которого сейчас находился Гарри, его не удивит, если юноша передумает и потребует его.

– Нет, не хочу. Я хочу заставить тебя стонать.

Вот эти слова произвели на Северуса эффект чар Немоты.

– Да-да, ты не ослышался. – Гарри беззаботно отшвырнул палочку. Скатившись с поверхности кровати, та со стуком свалилась на пол, и Северус едва не поморщился. – Так что давай, перекатывайся на спину и закрывай глаза. Нечего на меня смотреть.

Последняя команда оказалась самой трудной – Северусу отчаянно хотелось это видеть. Сосредоточенное выражение лица Гарри, одобрительно сверкающие зеленые глаза...

Или же они будут прищурены в гневе.

Нет, взвесив все еще раз, смотреть ему уже не хотелось. Возможно, будет гораздо лучше расслабиться и отдаться ощущениям...

Северус откинулся на подушки, закрыл глаза, сдержав вздох удовольствия, когда уже скользкие от бальзама руки Гарри опустились ему на плечи и двинулись ниже.

– Не сдерживаться, – резко приказал Гарри. – Ты постоянно доводишь меня до криков. Во всяком случае, такое у меня создалось впечатление. Хочу услышать, какой эффект произвожу на тебя я.

Интригующее желание. Однако Северус сомневался в своей способности его удовлетворить. Разумеется, он попытается, однако привычка к самоконтролю – да и не только во время секса – настолько устоялась, что отказаться от нее представлялось делом весьма затруднительным.

Северус облизнул губы, когда ладони Гарри, миновав живот, обхватили и стали массировать член. Восхитительное давление плавно скользящих ладоней заставило приоткрыть рот и резко выдохнуть. Несомненно, в прошлом зельевар познал гораздо более искусных партнеров. О да, профессионалы дрочили ему член так, что иногда перехватывало дыхание…

И все же, невзирая на неопытность Гарри, ласки юноши доставляли более интенсивное наслаждение – ведь эти ладони будут прикасаться к Северусу снова и снова. Эти руки принадлежат тому, кто никогда не сможет его покинуть. И даже изменить ему.

Гарри станет его окончательно и полностью, и значило это несравненно больше, чем изначально предполагал Северус. Зельевар снова задохнулся, дыхание стало непривычно прерывистым. Впрочем, Гарри видимо по достоинству оценил звуки и снова потер упругий участок кожи с нижней стороны члена со словами:

– Вот-вот. Дай мне тебя послушать...

И ласки сделались еще стремительней – Гарри явно возбуждался от прикосновений к Северусу.

Внезапно сдерживаться дальше стало невыносимо. Издав низкий горловой стон, мужчина ощутил прилив знакомого пульсирующего жара, резко поднимающегося от мошонки к головке.

Негромко вскрикнув, Гарри выпустил член, пока Северус выплескивал на себя сперму.

Опершись на локти, Северус приподнялся и открыл глаза. О да, в прошлом ему дрочили значительно лучше, особенно учитывая финал, но, как ни странно, зельевар понял – он не променяет только что пережитый опыт ни на какой другой. Ни на что. Возможно, из-за того затуманенного взгляда, которым смотрел на него сейчас Гарри.

Но тут юноша встряхнул головой, словно приходя в себя, и протянул тем же враждебным тоном:

– А я-то думал, что мужчины в возрасте выдерживают гораздо дольше.

Северус пребывал в слишком благодушном настроении, чтобы поддаться на провокацию.

– Ты меня очень возбуждаешь.

– А, – лицо юноши порозовело, – хм… Но ты ведь не стонал.

– Не имею такой привычки.

– Что, вообще?

Северус медленно расплылся в улыбке.

– Возможно, со временем тебе удастся меня заставить. С нетерпением предвкушаю твои попытки.

Выпрямившись, зельевар окинул юношу взглядом. Тот был полностью одет, однако в области паха ткань брюк уж слишком натянулась. Видеть это было приятно.

Проститутки, вот уже многие годы составляющие основу его половой жизни, были отличными актерами, однако ничто не могло сравниться с неподдельным вожделением. Ведь у Гарри встал не от принятого зелья и не потому, что этого требовал статус раба.

Юноша возбудился по той единственной причине, что его заводили прикосновения к Северусу.

И Северус с изумлением отметил, как от этой мысли... у него потеплело в груди.

– Не желаешь ли повторный минет? – предложил он, протянув руку за лежавшей на прикроватной тумбочке палочкой, чтобы сотворить очищающее заклинание.

Но не успел он слезть с кровати, как на его голое бедро легла ладонь Гарри.

– Да, но... Знаешь, кажется, я передумал насчет коленей. Как насчет повторения прошлого вечера... ну, чтобы ты смог применить и пальцы? – Гарри уставился в пол. – Вчера было... э... о да. Мне понравилось. Даже очень.

Ха. «Даже очень» – прозвучало явным преуменьшением, судя по той скорости, с которой раздевался мальчишка. Надо же. И яркий свет ему сегодня не помеха. Впрочем, Гарри понимал, что Северус наблюдает за каждым его движением, но казалось, его это совершенно не напрягает.

Поудобней устроившись на кровати, юноша чуть раздвинул ноги.

Нет, сейчас он не дрожал от нервного напряжения, однако и расслабленным назвать его было нельзя. Поза выражала не страх, а скорее возбуждение. Северус повторил очищающее заклинание – более интимного свойства – и отложил палочку.

Улыбаясь, он опустился между бедер юноши. Сегодня не требовалось доводить Гарри до расслабленного состояния постепенно – ведь тот вовсе не волновался. Теперь, когда они свободно чувствовали себя в обществе друг друга, Северус знал - все пойдет как по маслу, стоит ему взять в рот этот здоровый, молодой член.

– Ах-х, – простонал Гарри, выкручивая покрывало, когда рот Северуса принялся дразнить его плоть. – М-м-м....

Флакон с бальзамом лежал неподалеку и, когда стоны юноши наполнили комнату, Северус не преминул им воспользоваться. И вот первый палец уже проскользнул между ягодиц, медленно продвигаясь к входу.

Юноша развел ноги чуть шире и выгнул бедра, вбирая палец поглубже.

Прекрасно. Северус легко преодолел сопротивление мышц и стал массировать внутренний канал, в то время как рот все требовательней и настойчивей ласкал член юноши. Вот палец легко коснулся простаты. Какой-то миг он буквально пожирал глазами извивающегося, бессвязно лепечущего Гарри. Пусть слов было не разобрать, но их значение было очевидным.

Постепенно движения Северуса становились все интенсивней, он ритмично массировал член и анальный проход до тех пор, пока Гарри не закричал.

Опять в действиях Гарри не было и намека на фальшь: ни попытки завлечь щедрого клиента, ни надежды на чаевые или рекомендации другим ценителям продажных удовольствий.

Только честное желание, или же, в данном случае, честная кульминация.

Вылизав всю сперму – до последней ароматной капли – Северус передвинулся к изголовью и прильнул грудью к спине Гарри, притянув юношу в крепкое объятье. К черту очищающее. Так или иначе, бальзам бесследно впитается в кожу.

Гарри зевнул и взбил под головой подушку.

– М-м-м... хочу спать. Но это было здорово...

Кажется, его злость наконец-то выветрилась. Какое-то время Северус продолжал обнимать юношу, позволяя тому отдыхать, однако это не могло длиться вечно. Им еще предстояло кое-что обсудить.

– Давай, просыпайся, – потряс Северус за плечо спящего, и тот неохотно зашевелился.

– Хм?

– Мы еще не обговорили твои планы.

– Хм?

Гарри вроде бы уже проснулся. Отодвинувшись от Северуса, он подложил под голову несколько подушек и раздраженно натянул на себя одеяло.

– Какие еще планы? У меня осталась последняя неделя свободы – не то чтобы я в ней купался последние полмесяца, а потом - ритуал. Не понимаю, что тут еще планировать?

Северус тоже накрылся и сел, скрестив ноги и созерцая возмущенное выражение лица Гарри.

– Кроме мисс Грейнджер, кто-нибудь осведомлен о твоих намерениях?

Гарри пожал плечами.

– Никто. Хотя после ТРИТОНов, все уже сообразили – карьеры аврора мне не видать, как своих ушей.

– Значит, все полагают, что ты возвращаешься в Лондон экспрессом?

Гарри задумался.

– А, я понял, куда ты клонишь. Ну, об этом я ничего не говорил, потому что не знал, что сказать. Ведь ты же сам утверждал: мое пребывание в Хогвартсе должно оставаться тайной, верно?

– Несомненно, нам желательно сохранять абсолютную секретность до проведения ритуала, – пробормотал Северус. – Именно поэтому ты и присоединишься к остальным в экспрессе. Пусть убедятся в твоем отъезде.

Юноша резко кивнул.

– Ладно. А когда меня станут спрашивать о грядущих планах, говорить, что еще ничего не решил, так?

– Именно так.

– А что потом? Мне аппарировать? Имей в виду, у меня это займет уйму времени. Ведь придется передвигаться по этапам, делая остановки…

– Надеюсь, ты сохранил полученный перед путешествием в Норвегию портключ?

Гарри нахмурился.

– Ну да.

– И помнишь активационный пароль?

– «Квиддичный капитан». Я, знаешь ли, не полный идиот.

– Я этого и не говорил, – примирительно сказал Северус. – Полагаю, ты так же помнишь, что при разворачивании носового платка и словах пароля портключ активируется и переправит тебя на конспиративную квартиру, где ты сможешь воспользоваться камином и перенестись прямо сюда.

– Ага. Значит, я сажусь в экспресс и делаю вид, что покидаю Хогвартс навсегда, но как только прибываю в Лондон… ну, то есть когда вокруг никого не будет, воспользуюсь портключом и вернусь сюда. – Гарри вздохнул. – Хорошо.

Однако у Северуса сложилось противоположное впечатление: Гарри явно не видел ничего хорошего в предложенном плане. Впрочем, в любом случае юноша неверно истолковал его суть.

– Дядя встретит тебя на станции, – уточнил он. – Альбус обо всем договорился.

Гарри напрягся и настороженно скрестил на груди руки.

– Не надеялся увидеть его снова. Да и вообще, кому нужна защита крови, если есть Podentes?

– Именно ради Podentes ты обязан посетить дом родственников напоследок, Гарри. Убедиться, что все твои вещи, оставшиеся в Суррее, уничтожены. Естественно, кроме фамильных, но ты заверил меня, что таковых не существует, верно?

– Северус, в Суррее у меня не только нет никакой наследственной собственности, у меня там вообще ничего нет! – Гарри горько рассмеялся. – Когда я в прошлом году уезжал в школу, то забрал с собой абсолютно все. В буквальном смысле… не то чтобы там было много вещей. И даже пообещал дяде Вернону, что он наконец-то от меня избавился. Видишь ли, я надеялся, что покину школу полноценным волшебником, способным к самостоятельному существованию…

– Ты и есть полноценный волшебник, способный к самостоятельному существованию, – возразил Северус. – Ты сделал выбор – связать свою жизнь с моей. И твои способности не имеют к этому никакого отношения.

– Угу, как скажешь. Но пойми – в Суррее мне делать нечего.

– И все же мне будет спокойней, если ты удостоверишься еще раз. Ведь даже безобидная зубная щетка может привести к провалу ритуала.

Гарри сердито взглянул на зельевара, но пожал плечами, не желая спорить.

– Ладно, я понял. Проверю, что все чисто. Итак, поездка в экспрессе - это день, плюс время доехать до Суррея, потом время на проверку… Ну, думаю, смогу вернуться уже в четверг вечером. Или лучше подождать до утра?

– Вернешься в субботу вечером, – объявил Северус. – В последнее время ты слишком зациклился на ритуале. Думаю, тебе не помешает немного отвлечься.

– Ты хочешь, чтобы я провел в Суррее целых три дня, – сухо резюмировал Гарри. – Неудачная мысль, Северус.

– Да, я слышал о твоих разногласиях с родственниками…

– Немного же ты слышал, если называешь это «разногласиями».

Северус нахмурился. Необходимость для Гарри провести некоторое время вне Хогвартса не вызывала сомнений. А самое безопасное для этого место – дом Дерслей. Кроме того, учитывая помощь в защите Гарри, на протяжении многих лет оказанную Дерслями, Северус не мог воспринимать их ненависть к племяннику всерьез. Нельзя забывать – Гарри всего лишь восемнадцать, и он не обладает приходящей с возрастом широтой мышления. Северус же обладал ею сполна и посему не сомневался – потом Гарри горько пожалеет, не попрощайся он сейчас с родственниками как следует.

И не только с родственниками. С друзьями детства, с самим местом. С прошлым образом жизни. До сих пор Гарри жил на стыке двух миров: маггловского и магического, теперь же его средой обитания станет исключительно последний.

Нет-нет, Гарри не должен упускать шанса в последний раз взглянуть на покидаемый им мир. С другой стороны, юноша был слишком молод и вряд ли оценит по достоинству предоставленную возможность. Поэтому Северус лишь напомнил:

– Разве не ты прошлой ночью изъявил желание посетить Норвегию? И сам признался в необходимости провести время вне замка до начала ритуала?

– Да пойми же, я скорее предпочту отправиться к дементорам в Азкабан, чем провести еще хоть день с этими... родственничками, – тяжело вздохнул Гарри. – Но будь по-твоему, я это сделаю. Наверно, мне все равно бы пришлось возвращаться для проверки забытых вещей, так что я переживу. Значит, в субботу вечером мне быть тут. Я понял.

– Отлично. Кстати, ты позаботился об остальных вещах? Которые у тебя здесь, в школе?

– Ну, ты уже конфисковал мою фамильную собственность, – нахмурился Гарри. – Ах, да. Помнишь разбитое зеркало, доставшееся мне от Сириуса?

М-да, такое не забудешь.

– Тебе не нравятся обычные.

Юноша чуть покраснел. Любопытно.

– Ну, магические я не люблю точно – они вечно лезут не в свое дело и всегда критикуют мою прическу. Ладно, неважно. Но, кажется, я внес его не в тот список.

– Прошу прощенья?

Гарри отвернулся и стал теребить лежащее на груди одеяло.

– Я всегда считал его подарком Сириуса. Но оно вполне могло принадлежать Джеймсу, и потому…

– Надеюсь, ты не совершил глупости и не отдал его кому-либо?

Юноша покачал головой, и Северус продолжил, как ни в чем не бывало:

– Тогда в чем дело? Просто не забудь принести его на ритуал.

Гарри отставил бокал на тумбочку и отодвинулся от Северуса.

– Ладно. Теперь насчет немагической собственности. Начни я раздавать свои вещи направо и налево, это будет выглядеть странно. Я уже отдал кое-что Гермионе… – пожал плечами Гарри. – А большую часть вещей можно просто сжечь, после того как все разъедутся по домам. Хотя кое-что я хотел бы отдать Добби… – юноша сглотнул. – Э… джемперы.

– Ты уверен, что больше не хочешь ничего отдать мне на сохранение? – Северус умолк, не желая задавать следующий вопрос, о котором ему напомнили слова Гарри. – Блэк, Гарри. Больше он тебе ничего не дарил?

– Складной нож на Рождество, – улыбнулся воспоминанию Гарри. – Магический, я уверен. Он открывал любой замок, распутывал любой узел, ну… пока у него не расплавилось лезвие… – внезапно улыбка погасла. – Но нож не принадлежал отцу. А жаль. Иначе бы тебе пришлось отбирать его у Малфоя. Ублюдок украл его в прошлом году.

Северус приподнял бровь.

– Если ты спокойно призвал из замка метлу во время Тримудрого турнира, то тебе ничего не стоило вернуть свою собственность.

Гарри фыркнул.

– А откуда, по-твоему, мне стало известно, что вор – Малфой? Мои призывающие чары срабатывают на всем, кроме ножа. Думаю, он применил для его защиты темную магию. Или же уничтожил – просто так, из вредности.

– Но это лишь твои догадки?

– А если нет, ты что-нибудь предпримешь?

– Нет.

– Догадки, – вздохнул Гарри. – Но в их правильности я уверен. Так или иначе, с собственностью я разобрался. Все магическое я принесу сюда… э… завтра? То есть Хедвиг может остаться в совятне, но нельзя же просто оставить «Всполох» в спальне. Рон обязательно заметит и, не увидев метлы, решит, что она у меня в сундуке. Или мне взять ее с собой и привезти назад?

– Бери с собой, так мы избежим лишних подозрений. Вдруг кто-нибудь заглянет в твой сундук…

– Ну да, все должны безоговорочно поверить в мой отъезд, – снова вздохнул Гарри. – Ладно.

– Теперь по поводу завтрашнего дня. В башне проводится вечерника, не так ли?

– Ну да, но ты же все равно заставишь ее пропустить, так что…

– Отнюдь, я как раз настаиваю на твоем в ней участии.

Северус удовлетворенно отметил, как у юноши от изумления чуть приоткрылся рот.

– А как же упражнения? Ведь успех ритуала важнее любой вечеринки!

– По-моему, на данном этапе дополнительные упражнения уже не повлияют на наши шансы на успех, – изогнул бровь Северус. – Или ты до сих пор сомневаешься в моей способности довести тебя до оргазма?

– Да нет…

– Вот именно. В течение нескольких недель ты изобретал предлоги избегать одноклассников, теперь же они – естественно, за исключением мисс Грейнджер – так просто от тебя не отстанут. Не покажись ты на празднике сам, они попросту тебя выследят. Вряд ли им придет в голову искать тебя в подземельях, но лучше не рисковать. Более того, тебе необходимо провести с ними прощальный вечер, не так ли?

– Да, наверно, раз ты сказал, что больше я их не увижу, – уныло буркнул Гарри.

Северус нахмурился.

– Когда это я такое говорил?

– Ха, – презрительно усмехнулся юноша. – Когда я пожаловался, что теперь почти не провожу время с друзьями, ты посоветовал мне привыкать к такому положению вещей, ведь скоро я их не увижу вообще.

– Ах да, припоминаю, – прокашлялся Северус. – Я лишь имел в виду их скорый отъезд из замка: они начнут работать, у них появятся новые обязанности. А вовсе не предполагал запретить тебе с ними контакты. Мне прекрасно известна твоя потребность в общении, Гарри.

– Едва ли это имеет значение. – Гарри выхватил из-под головы подушку и несколько раз яростно взбил ее кулаком. – Все равно мне бы не хотелось посвящать их в … э… Гермиона уже знает. Она сможет навещать меня?

Северус попытался скрыть досаду. Нет, не стоило возражать против дружбы Гарри с этой девушкой, особенно учитывая платоническую природу их отношений – в конце концов, они никогда не были любовниками. Но он ничего не мог с собой поделать.

– Уверен, мы что-нибудь придумаем.

Его слова заставили Гарри поднять голову.

– А как же «невозможность любых обещаний»?

– Возможно, я отреагировал слишком остро, – уныло признался Северус. – Это было до того, как я понял: положение любовников уже само по себе предполагает определенную степень доверия, основанную на взаимных ожиданиях.

– Просто скажи «я был не прав», Северус, – покачав головой, посоветовал Гарри.

Северус пожал плечами.

– Очень хорошо. Я был не прав, Гарри… твоя жизнь будет настолько полноценной и содержательной, насколько позволят обстоятельства. Я не опасаюсь давать подобное обещание. Ведь ты должен в это верить сам, если действительно считаешь меня любовником.

Гарри опустил голову и принялся рассматривать неровные ногти.

– Но я же все равно останусь твоим рабом.

– Да. Но я никоим образом не собираюсь плохо с тобой обращаться.

– Ну да, ясное дело, не собираешься – и это все прекрасно – но, тем не менее, Podentes – это темная магия… – И тут Гарри поднял голову. – Ладно, забудь. Проехали. Чему быть, того не миновать.

Выбравшись из постели, Гарри быстро оделся – в каждом его движении сквозило напряжение. И лишь перед самым уходом он нарушил молчание.

– Ну, значит, до субботы?

Северус жестом задержал юношу.

– Ты понимаешь, что все это время тебе будет лучше к себе не прикасаться, верно?

Гарри переступил с ноги на ногу.

– Я об этом даже не задумывался. Но, полагаю, тебе нужно быть уверенным, что по возвращении я… э… буду готовым...

– Лично я полагаю, что на данном этапе подождать до семнадцатого числа стоит нам обоим. Ты был прав раньше. Пусть Драконий Дурман и усиливает ощущения, делая ритуал очень приятным, но он так же может затруднить достижение оргазма. Это лишь предположение с моей стороны, однако, не забывай: ты должен кончить трижды, к тому же со связанными руками…

– Вот только не говори, что придется упражняться и в этом! – взорвался Гарри. – У меня нет никакого… э... послушай, я, конечно, вытерплю такое во время ритуала, но сама мысль о том, что я буду связанным, когда ты ко мне прикасаешься, меня вдохновляет мало.

– Именно поэтому тебе следует воздерживаться целую неделю.

Гарри взглянул на него с явным подозрением.

– Ладно, хорошо. Ты же понимаешь, что я не сделаю ничего, подвергающего опасности успех ритуала.

– Да. Понимаю.

Их взгляды на миг встретились, и между ними словно вспыхнула искра. Возможно, понимания.

Которая тут же погасла, и Гарри вышел.

Глава 37

Четверг, 11 Июня 1998, 11:15

Гарри задумчиво созерцал шотландский пейзаж, проносящийся за окном вагона, когда дверь шумно распахнулась и в купе ввалился Рон.

– Ах, вот ты где, – воскликнул он таким тоном, словно Гарри от него прятался.

– Ну да, вот он я, – натянуто поприветствовал Гарри враждебно настроенного приятеля. Разумеется, причина недовольства Рона ему была хорошо известна: выпускная вечеринка, устроенная в Гриффиндорской башне, которая закончилась катастрофой. А началось с того, что Рон перепил щедро разбавленного огневиски пунша, а затем попытался напоить им Гарри.

И обиделся, когда друг, сделав глоток, объявил, что у напитка жуткий вкус. Ну откуда Гарри было знать, что выбирал алкоголь именно Рон? Знай он об этом – точно промолчал бы. Откровенно говоря, вкус у этой дряни был действительно мерзким – не сравнить с отличными винами, которыми его баловал Снейп.

Впрочем, эпизод с алкоголем послужил лишь началом – Рон и Гарри по традиции легко обратили все в шутку.

Но тут в гостиную спустилась Джинни.

Джинни, которая была влюблена в него с первого курса и даже не трудилась скрывать это. Гарри не отвечал взаимностью – она ничуть не привлекала его. Юноша спокойно наблюдал за тем, как в течение прошлого года девушка целовалась с Дином Томасом, и испытывал лишь смутное удовлетворение оттого, что она с кем-то встречается. Вероятно, в надежде, что она наконец прекратит по нему сохнуть и смотреть, словно в глаз ей попала соринка – так часто она моргала. Однако с Дином они расстались, и Гарри стал избегать общества девушки. Особенно после квиддичных матчей, когда Джинни – к его смущению – становилась еще более... неудержимой в выражении своих эмоций. Пару раз, когда она набрасывалась на него с поцелуями, ему вообще едва удавалось скрыться.

И пусть он действительно думал о Джинни, планируя поскорей избавиться от девственности – ха, только ради того, чтобы лишить Снейпа этого удовольствия! – однако мысль о ней пришла в голову только из-за твердой уверенности в ее мгновенном согласии. По правде сказать, Гарри никогда не испытывал к ней сексуального влечения. С другой стороны, под влиянием стресса – у него оставалась одна ночь... ну да, он был уверен, что справился бы.

Но теперь Гарри понимал, что все равно не сделал бы этого. И не только из-за запрета зельевара. И даже не из-за несправедливости по отношению к Джинни.

От секса с Джинни Уизли его бы остановило нечто гораздо более фундаментальное.

Истина открылась ему вчера вечером, во время этой гребаной вечеринки. Черт, знай Гарри, как все обернется, обязательно придумал бы какой-нибудь предлог, чтобы не пойти. И пусть бы все обижались, что его нет, – все равно он умудрился оскорбить всех своим присутствием. Ну, всех кроме Гермионы, которая единственная поняла как то, что он сказал Джинни, так и то, о чем умолчал.

Остальные вообще ничего не поняли.

Рон же, очевидно, до сих пор кипел от злости.

А что еще оставалось Гарри, когда Джинни слетела вниз по лестнице прямо в его объятья и повисла на нем так, словно он был ее личным Прекрасным Принцем?

На секунду он буквально оцепенел и никак не реагировал. Просто стоял, позволяя себя целовать.

Но внезапно осознал сразу несколько вещей. Ощущения были... ну, какими-то неправильными.

Вообще неправильными. Губы казались слишком мягкими, а волосы – жесткими. И они были такими длинными, что он в них почти запутался. И, если уж говорить об объятьях, хотелось чувствовать, как сильные руки прижимают его к мускулистой груди, а совсем не эту обволакивающую мягкость.

Юноше хотелось вдыхать чистый запах, запах Снейпа.

А вместо этого задыхался от тяжелого аромата духов Джинни.

Разумеется, у Гарри не было времени разложить по полочкам свои впечатления тогда, во время поцелуя. Он осознал лишь одно - тот ему совсем не понравился. Однако пятнадцать минут в пустом купе предоставили прекрасный шанс разобраться в собственных эмоциях.

За эти пятнадцать минут, в некотором смысле, Гарри понял больше, чем за все недели, проведенные со Снейпом. Его влекли темные волосы и черные глаза. По-настоящему привлекали. Наверняка рыжие волосы Джинни были приятными, да и сама она вовсе не уродина. И, безусловно, она ему нравилась как личность, но влечения у него к ней не было.

Возможно, все бы обернулось иначе, если бы не Cambiare Podentes. Но все вышло, как вышло – и ему пришлось проводить все это время в обществе Снейпа. Сейчас, когда он взглянул на ситуацию с этой точки зрения, все сбивающие с толку чувства оказались объяснимы. Ну да, все это из-за проведенного вместе времени. Из-за многочисленных поцелуев со Снейпом. Черт подери, он уже просто привык к внешности Снейпа, к ощущениям, испытываемым от прикосновений к телу любовника.

И то, что теперь он предпочитает Снейпа, при сложившихся обстоятельствах вполне объяснимо. Ведь зельевар сам намекал на нечто подобное. Они оба были вынуждены вступить в эти отношения, которые в свою очередь вызвали определенные последствия. Ну, что-то вроде того.

Разумеется, вполне вероятно, что Гарри всегда испытывал слабость к брюнетам. Взять ту же Чо Чанг. А когда Чо отказалась пойти с ним на рождественский бал, то он пригласил брюнетку Парвати. Короче говоря, его сегодняшнее влечение к Снейпу – очень закономерное и естественное явление.

Кроме того, секс со Снейпом был чертовски хорош, и, похоже, в нем не будет недостатка. А для здорового восемнадцатилетнего парня это немаловажно. Пусть Гарри и стал понимать это лишь недавно. Впрочем, до него так же не сразу дошло искреннее намерение Северуса удовлетворять Гарри. Но теперь, когда он это понял, стало ясно, почему его не впечатлил тот поцелуй. Джинни просто не умела целоваться. Она прижималась к его рту и поспешно совала в него язык.

С Северусом же все было по-другому. Его неспешные, умелые поцелуи не просто заводили Гарри, но и мгновенно распаляли более сильные желания.

От таких мыслей на юношу навалилась тяжесть, неприятно отдающаяся слева в груди от каждого толчка движущегося поезда. Мужчина. Он же парень, черт подери! Но отрицать бесполезно – целовать Северуса ему было гораздо приятней, чем целовать Джинни. Да и обнимать тоже.

Гарри судорожно сглотнул. От спавшей с глаз пелены перехватило дыхание, волна паники накрыла с головой. Неужели его действительно привлекали мужчины?

Но вопрос был уже чисто риторическим.

Тогда, на вечеринке, он даже не задумался об этом. А только понял – поцелуй оказался ошибкой. «Я просто не хочу ее из-за приближающегося ритуала, – успокаивал себя вчера Гарри, когда на нем повисла Джинни. – Я не вправе целоваться с девчонками направо и налево».

И чуть погодя осторожно высвободился из цепких объятий Джинни. Что было не так уж легко… Гарри даже поморщился, воспоминая об этом. Ему пришлось даже чуть оттолкнуть ее – с этого все и началось.

– Эй! – возмутился Рон. – Поосторожней, Гарри!

Джинни споткнулась, выпрямилась и снова на нем повисла. То есть попыталась. Гарри быстро отступил, желая избежать сцены. Однако Джинни не отставала до тех пор, пока не прижала его к стене, и ему пришлось вытянуть руки, удерживая девушку от дальнейшего сближения.

– Гарри, это же вечеринка, – застрекотала девушка. – Твой последний вечер в Хогвартсе! Один поцелуй! Я целую вечность ждала, пока ты меня заметишь, и на сей раз тебе от меня не сбежать! Ну же, решайся…

Рон был не единственным Уизли, украдкой отведавшим тайно доставленного в Гриффиндорскую башню алкоголя, внезапно понял Гарри. Странно, что он ничего не почувствовал при поцелуе, однако теперь Гарри стал понятен источник ее неуклюжего энтузиазма. Вероятно, сильный цветочный запах духов заглушил винные пары.

– Джинни, – тихо начал Гарри, предусмотрительно не опуская вытянутых рук. – Не надо, Джинни.

– Забудь ее, Гарри! – умоляла девушка, пытаясь высвободиться. – Я слышала, что она тебя бросила. Ей же хуже. Мне плевать, что ты еще не отошел от…

– Нет, – покачал головой Гарри.

Но она продолжала нести чушь о том, что они предназначены друг для друга, и тогда Гарри вспомнил – пф! как будто он мог забыть – что да, он действительно он уже был предназначен, только не ей, а Северусу. Как там предупреждал зельевар? «Если за оставшиеся до ритуала недели ты отдашь свое тело кому-либо, кроме меня…»

Его губы были не совсем «телом», в том смысле, который вкладывал в это слово Северус, но принцип не менялся.

– Только один, – тем временем настаивала она. – Ну, Гарри, от одного поцелуя тебе ничего не сделается…

– Джинни, ты мне не нравишься в этом смысле! – прервал ее Гарри, отчаянно желая положить этому конец. Вся ее болтовня о поцелуях напомнила о Снейпе. А о ком же еще? Если говорить о страстных поцелуях, то Снейп был его единственным на всю жизнь партнером. А ему вовсе не улыбалось думать о зельеваре в последнюю ночь в Хогвартсе. Ему хотелось веселиться с остальными, забыв на время, что вскоре ему придется стать наложником. Но Джинни не отставала до тех пор, пока Гарри не вышел из себя. – Да пойми же, ты никогда мне не нравилась! Отвали, понятно? Найди кого-нибудь, кого ты привлекаешь, ради Мерлина!

В гриффиндорской гостиной воцарилась мертвая тишина. Повышенный тон, а тем более грубые выражения, были вовсе не в духе Гарри.

Прикрыв рот ладонью, девушка отпрянула от Гарри и, залившись слезами, пересекла гостиную и стала взбираться по лестнице в спальню. Мгновенно вспыливший Рон накинулся на друга:

– Ты что, спятил? Это же вечеринка, Гарри! А она боится, что больше никогда тебя не увидит!

Лаванда фыркнула и перекинула через плечо волосы.

– Поцелуй, Гарри. Она и ждала всего каких-то там шесть лет! Мы не знаем, кто такая эта твоя тайная девушка, но ради Мерлина, тебе лучше ее забыть! Или, еще лучше, успокоиться! – презрительно взглянув на Гарри, блондинка побежала вслед за Джинни.

К этому времени Рон уже находился рядом, практически нос к носу.

– Ты не хотел целовать ее – это твое дело. Но зачем нужно было прилюдно ее унижать, Гарри? Ты-то завтра уедешь, а ей еще целый год тут учиться!

– Я же пытался отшить ее вежливо…

– Не слишком-то ты старался!

Рядом с Роном возникла Гермиона. Взяв его за руку, она сочувственно взглянула на Гарри.

– Джинни может постоять за себя сама, Рон.

– Ага, но Гарри…

– Завтра мы уедем, она же останется тут еще на год, – вполголоса продолжила Гермиона. – Гарри повел себя ужасно, но ты многократно ухудшаешь ситуацию, демонстрируя, что она в подобной ситуации нуждается в защите брата.

– Ладно, я понял, – проворчал Рон и отошел, напоследок окинув Гарри сердитым взглядом.

Гермиона безмолвно извинилась и последовала за Роном в противоположный угол гостиной.

Однако на протяжении вечера Рон так и не прекратил испепелять его взглядом.

Увы, для Гарри эта злосчастная вечеринка стала худшей в его жизни. Поездка домой оказалась не лучше, потому что было ясно – Рон, судя по гневным взглядам исподлобья, все еще кипел от злости. Словно Гарри не отверг поцелуй, а как минимум кого-то прикончил.

– Видел сегодня Джинни?

Гарри покачал головой.

– Послушай, Рон, вчера я сказал все это не нарочно. Просто… сорвался.

– И чем тебе не нравится Джинни, вот чего я не пойму, – яростно прошипел Рон. – Ты слишком хорош для нас, со своими золотыми россыпями в "Гринготтсе" и именем, которое открывает дорогу в любую квиддичную команду, тогда как гораздо лучшие игроки должны ждать годами?

– Да при чем тут?.. – раздраженно начал Гарри. – Да и вообще, я всегда думал, что ты будешь держать меня от Джинни подальше, а не строить из себя сваху! На самом деле ты не хотел бы, чтобы твой лучший друг встречался с твоей сестрой, верно?

– Хотел бы! – скрестил на груди руки Рон. – Потому что, если бы у вас все удалось, ты бы стал членом семьи! И мама добавила бы на часы стрелку «Гарри»! Мы все бы этого хотели, придурок!

– Я думал, что уже член вашей семьи.

Наверно, его тихий ответ заткнул Рону глотку.

– Да, но… о, черт… Ты не представляешь, как мы все переживаем, что теперь будем редко тебя видеть!

Гарри тоже из-за этого тревожился. Больше, чем подозревал Рон, и уж, конечно, больше, чем он был вправе сказать.

– Послушай, Рон. Я был бы счастлив, если бы Джинни привлекала меня в этом смысле, но это не так. Я пытался ей объяснить, но она не слушала и загнала меня в угол. В буквальном смысле. Что, по-твоему, мне оставалось делать?

Рон скривился.

– Трудно было один раз ее поцеловать? Ты бы не умер.

«А может, и умер бы, – хотелось выпалить Гарри. – Поцелуй я ее как следует, а Podentes еще решит, что у меня несерьезные намерения, и я не предан Северусу? Что, если ритуал провалится, и в день рожденья я буду трупом?»

– Да пойми ты, Рон, я не мог ее поцеловать, потому что у нас нет будущего, – тихо ответил Гарри. – Я очень люблю Джинни. Как друга. А с друзьями так не поступают, даже если она верит, что один поцелуй сделает ее счастливой.

Укоризненный взгляд Рона вызвал у Гарри сомнение: не слишком ли он разоткровенничался с приятелем? Однако мысли Рона приняли иное направление.

– О… так это все из-за Сам-Знаешь-Кого? Ты не хочешь подвергнуть опасности близких тебе людей!

Ах, как легко было бы поддаться соблазну. Согласись он с Роном, их отношения тотчас наладятся. Ни один брат не станет возражать против желания друга защитить его сестру. Но это вселит в Джинни ложную надежду. Нет, так не годится.

– Дело не в этом, – вздохнул Гарри. – Просто она не для меня.

– А та девчонка, с которой ты встречался… она – для тебя?

Гарри пожал плечами, отгоняя назойливую мысль. Пусть он находил Северуса привлекательным. Привлекательней любой девчонки. Возможно, именно поэтому он вчера и напился. Чтобы не ломать голову над причинами неприятия поцелуя Джинни. Одно дело просто ценить секс или даже предвкушать его. Но желать, чтобы Гарри обнимала не она, а Северус? Несмотря на то, что Северус – мужчина? Несколько стаканов пунша, разбавленного огневиски, успешно помогли утопить и открывшуюся истину, и то, что она означала.

Но теперь те мысли снова роились в голове, а у него даже не было пунша. Впрочем, при свете дня все казалось не таким уж страшным. Вероятно, его влекло к Северусу потому, что зельевар действительно не лгал, превознося до небес свои способности ублажить партнера. Без преувеличений он оказался мастером своего дела, и тело Гарри легко привыкло получать удовольствие. Джинни же просто не обладала… техникой Снейпа. Да и в любом случае, даже обладай она ею сполна, это было бы совсем не то, к чему уже привык Гарри, верно? А Снейп сам говорил, что Гарри должен к нему привыкнуть. Вот он и привык.

Ведь это не доказывало, что Гарри влекли мужчины в принципе. И он вовсе не считал Снейпа красавцем. Ему просто нравились темные волосы, а по воле случая Снейп оказался именно темноволосым.

Ну, вот все и выяснилось.

Кроме того, что плохого в его желании заниматься сексом с Северусом? Ведь Гарри в любом случае предстояло это делать. Причем довольно часто, если они действительно хотят соединить силы. Поэтому жалеть себя ради самой жалости было глупо. Гермиона была права, обвиняя его в этом раньше.

«Чему быть, того не миновать. Даже того, что я нахожу Северуса привлекательным, - мысленно отчитал себя Гарри. - Это не моя вина. Просто так сложились обстоятельства».

– С ней ничего не вышло, – обратился он к Рону. – Но это не значит, что я захочу встречаться с Джинни.

– Она до сих пор плачет, если тебе интересно.

Нет, Гарри не было интересно. И вообще, лучше бы он этого не знал.

– Мне очень жаль.

– Да я тебя не виню, хотя, знаешь ли, с тебя не убудет впредь вести себя повежливей.

Хотя, в отличие от Рона, Гарри не считал Джинни хрупкой девушкой, он не собирался упускать шанс помириться с другом. Предложенная оливковая ветвь не осталась незамеченной.

– Ладно, я постараюсь.

Печально улыбнувшись, Рон кивнул и швырнул ему шоколадную лягушку.

– Гляди-ка, Дамблдор! – воскликнул Гарри, взглянув на вложенную карточку.

– Как на той, самой первой, помнишь? – Приятель развернул и ловко схватил свою лягушку. – Конец эпохи, да? Знаешь, иногда мне казалось, что я никогда не выберусь из Хогвартса. Тебе ведь знакомо это чувство, правда?

– Ага, знакомо. – Вздохнув, Гарри повернулся к окну, печально вбирая в себя раскинувшийся до самого горизонта пейзаж, который вряд ли еще когда-либо увидит.

Четверг 11 июня 1998, 18:40

Вернон явился встречать Гарри один и теперь стоял в отдалении, бросая в сторону племянника сердитые взгляды, пока тот прощался с друзьями.

Во время поездки юноша почти не открывал рта, особенно после того, как к ним с Роном в купе присоединились Дин, Невилл и Гермиона. В душе все отдавалось болью. Даже слушать взволнованную болтовню приятелей было мучительно. Бывшие одноклассники стоили планы. Профессиональные, романтические, академические… Гарри ощущал себя в стороне от всего этого. Если его спрашивали, отвечал, что еще не определился, и, в общем, так оно и было.

Ведь Северус ничего не сказал – так откуда ему знать? Хотя он, конечно, догадывался. Слава Мерлину, он не будет иметь дело с зельями. Возможно, Северус решит натаскать его, готовя к противостоянию с Вол… с Темным Лордом. Тьфу!

Итак, с утра до вечера он будет практиковаться в защите. А возможно, что и в нападении. Похоже, днем его ожидают горы литературы, а по вечерам Северус станет отрабатывать с ним практические навыки. Но целый день заниматься просто невозможно, поэтому Северус, наверное, поручит ему что-нибудь еще. Что именно, Гарри не представлял. Домовики готовили и убирали – вряд ли зельевару нужен еще один слуга. С другой стороны, он будет рабом, так что его мнения никто не спросит, верно?

К счастью, в купе находилась Гермиона, которая ловко сменила опасную для Гарри тему, подняв вопрос о выборе профессора ЗОТС на будущий год. До сих пор ни один учитель не преподавал этот предмет больше года, но в купе почти все сошлись во мнении: верни Дамблдор Ремуса Люпина, то и тот, невзирая на шквал родительских вопилок, который повлечет за собой назначение оборотня, обязательно нарушил бы эту традицию.

Увы, шансы Ремуса вернуться в Хогвартс были незначительными. Гарри не был уверен в том, чем именно тот сейчас занимался, но он явно выполнял важное задание Ордена. Сам Гарри не встречался с Люпином вот уже много месяцев и, по правде сказать, больше не надеялся его увидеть. Ну, по крайней мере, Северус позволит изредка общаться с Гермионой. Так что он будет ценить то, что имеет.

Теперь же, прощаясь с друзьями на платформе, он искренне сожалел о своем нелюдимом поведении в поезде. Возможно, он упустил последний шанс пообщаться с большинством из своих товарищей. Посему он продолжал болтать, оттягивая время расставания, пока Вернон не потерял терпение и не утащил его с платформы силой.

Как выяснилось, с терпением у дядюшки было плохо.

– Эй, ты, – буркнул он, ухватив Гарри за предплечье. – Хватит болтать. Твоя тетя заждалась в машине, так что давай, шевелись!

Гарри поспешно пообещал друзьям быть на связи, прежде чем вспомнил, что, вероятно, у него не будет такой возможности. Но к тому времени уже было слишком поздно взять свои слова обратно. Слабо махнув рукой, он последовал за дядей.

– Где твой чертов сундук? – рявкнул Вернон, таща за собой юношу. Его крошечные свиные глазки стреляли туда-сюда, словно из-за каждой колонны он ожидал внезапного появления делегации магов во главе с Шизоглазом Хмури. – И почему ты не спрятал в него свою метлу? Ты думаешь, я хочу ее выставить на всеобщее обозрение?

Гарри вырвался из цепкой хватки, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и похлопал по карману брюк.

– Я уменьшил сундук, дядя Вернон. Но шутить с «Всполохом» не рекомендуется, его я предпочитаю нести в руках.

В ответ тот прорычал нечто неразборчивое и, сложив на груди толстые руки, рванулся вперед, бормоча под нос что-то там о «ненормальных психах».

Задетый за живое, Гарри неуверенно предложил:

– Если хотите, я применю маскирующие чары…

– Заткнись, идиот! – прошипел дядюшка. – И не смей больше напоминать о своей ненормальности!

Гарри фыркнул: если уж тревожишься о том, что племянника примут за психа, глупо орать об этом в центре вокзала. Впрочем, провоцировать сейчас Вернона, вероятно, не стоило, поэтому он решил не озвучивать другие пришедшие в голову мысли.

До стоянки они дошли молча. Там их ждал новехонький автомобиль, которым Вернон явно безмерно гордился.

– Вы же сказали, что тетя Петуния…

– Да ради бога, – взорвался Вернон, выхватывая ключи из кармана. – Ты вернулся из этой своей ненормальной школы таким же тупым, как и раньше! Ей что, больше нечего делать? Думаешь, ей не терпится тебя увидеть? Я так сказал, чтобы можно было побыстрей уйти от этих…

Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы промолчать. Он не считал себя обязанным Дерслям за то, что они его вырастили – в конце концов, он пахал на этих людей не меньше домовика – но спорить не было желания. Он просто убедится, что в Суррее у него не осталось никаких вещей, а потом сообразит, как пережить оставшиеся дни «визита», на котором так настаивал Северус.

Кряхтя, Вернон протиснулся за руль и неохотно открыл Гарри дверь машины. Хмуро взглянув на племянника, осторожно укладывающего на заднее сидение метлу, он резко тронулся с места. Гарри быстро хлопнул дверью и тут же сунул руку в карман, где хранил палочку. Теперь он был полноправным волшебником и не планировал мириться с унижениями. Да и кровная защита была ему ни к чему. И плевать, как к нему относились Дерсли, – он больше не обязан проводить с ними летние каникулы. Это был конец, и, хотя Гарри особо не стремился к конфликту, но и позволять родственникам собой помыкать тоже не собирался.

Не в этот раз.

– Мы тебя не ждали, мальчишка, – бурчал Вернон, маневрируя на своем огромном автомобиле по запруженной стоянке Кингс-Кросса. – Разве ты не обещал, что больше не будешь мозолить нам глаза? Никогда не возвращаться?

– Ну да, я был убежден в этом. Однако обстоятельства осложнились, – вздохнул Гарри. Все-таки жаль, что у него нет настоящей семьи, с которой можно было бы поделиться. Если бы рабство предстояло Рону или Гермионе, они бы первым делом обсудили это с родителями. Конечно, Гарри никогда не считал Дерслей своими родителями, да и они никогда не относились к нему по-родственному. И все же жаль, что он на свете совсем один.

С другой стороны, прекрасно зная отношение дядюшки к «гомикам», Гарри даже не представлял, как рассказал бы ему о том, что ему предстоит половая связь с другим мужчиной.

Так что пусть лучше Дерсли продолжают его ненавидеть. Так будет гораздо легче устоять перед искушением облегчить перед ними душу.

К счастью, у него была Гермиона.

– Так что сказал господин директор, когда попросил вас встретить меня на вокзале? – поинтересовался Гарри.

Вернон фыркнул, но соизволил ответить:

– Всего пару дней. Возьмите мальчика всего на пару дней. – Дядюшка пригвоздил его злобным взглядом. – Будь уверен, мы бы ни за что не согласились, если бы не эти взрывающиеся письма!

– Он послал еще одно?

– Нет, но я знаю таких как он. Это-то его послание – образец вежливости. А следующее обязательно взорвется у нас под носом!

Гарри не знал, что ответить – Дамблдор был вполне способен послать Дерслям вопилку, – поэтому, помолчав, просто кивнул.

Вернон барабанил пальцем-сарделькой по рулю, ожидая зеленый свет.

– Имей в виду, мы были уверены, что от тебя избавились, а потому уже переоборудовали комнату.

– У Дадли снова две спальни, а у меня ни одной, – понял Гарри, хотя, по его мнению, кузену давно было пора съехать от родителей. Когда, интересно Дадли начнет сам зарабатывать на жизнь, черт подери?

– И не смей на меня так смотреть, мальчишка! – рявкнул Вернон, не сводя сердитого взгляда с загоревшегося красным светофора. – Мы дали тебе кров, когда больше было некому, и тебе это прекрасно известно! И даже выделили тебе целую комнату! Причем отличную комнату, гораздо лучше, чем ты заслуживаешь, особенно учитывая то, что мы вообще никогда не хотели иметь дело с такими как ты!

– Да, дядя Вернон, – неотрывно глядя в окно, отозвался Гарри. Скорей бы сменился свет. Тогда дядя заткнется и станет следить за дорогой.

– Так или иначе, комната не стала второй спальней Дадли, – объявил Вернон чуть менее враждебно. – Твоя тетя нуждалась в комнате для шитья. Так что мы очистили ее от пола до потолка, избавившись от всего твоего дерьма. И, между прочим, получили от этого огромнейшее удовольствие. Мы даже отдраили старый чулан, чтобы отмыть... оставшийся от тебя запах. И все напрасно! Вот он – явился, не запылился!

– Вы выбросили все мои вещи?

Вернон самодовольно кивнул.

– Все пошло на помойку, и даже не смей жаловаться, слышишь, мальчишка? Ты сам сказал, что больше не вернешься...

– Но что там оставалось? – вынужден был спросить Гарри.

– Разные бумаги, старые книги, игрушки, которые отдал Дадли по доброте душевной...

«Ага, которые Дадли собирался выбросить, а я спас от помойки», – мысленно прокомментировал Гарри.

– ...карандашные огрызки и тому подобное, – подвел итог Вернон.

Гарри даже не посчитал бы это все своим имуществом, однако, если Дерсли уже проделали за него всю работу, то на Тисовой улице делать ему было нечего. И все же...

– Вы уверены, что вы выбросили все до последнего обрывка?

Вернон злорадно ухмыльнулся, двойной подбородок заходил ходуном.

– Даже сменили ковровое покрытие в твоей старой комнате, а Петуния прошлась по ней и по чулану паровым пылесосом и тщательно продезинфицировала. В нашем доме и духу твоего не осталось. Ты нам не нужен, и, слава богу, в доме больше ничто о тебе не напоминает.

Если Вернон надеялся расстроить племянника, то его ожидало горькое разочарование. Гарри был просто счастлив.

– В таком случае, – протянул он, ухватившись одной рукой за рукоятку «Всполоха», – я действительно с вами попрощаюсь.

Вернон наморщил лоб.

– Чего?

– Да вот, передумал возвращаться в Суррей, – спокойно заявил Гарри. – И в этот раз мое решение окончательно, дядя Вернон. Вы никогда меня больше не увидите. Я бы попросил передать привет тете и Дадли, но мне почему-то кажется, что они переживут. Так что... вот. Ну все, прощайте.

Несомненно, вежливей было бы уйти по-маггловски - отворив дверь автомобиля. Однако, к несчастью для Вернона, только что сравнившего племянника с эпидемией, Гарри не испытывал сейчас к дядюшке особо теплых чувств.

Итак, юноша закрыл глаза и воззвал к своей магии, и его втянуло в узкий канал, оканчивающийся на тротуаре, в нескольких метрах от машины.

Наклонившись, он помахал рукой, потешаясь над видом разъяренного выражения лица дяди. Вернон сжимал руль с такой силой, что, казалось, тот вот-вот треснет. Его шея стала кирпичного цвета, когда он обернулся и что-то произнес. Гарри не разобрал слов. Наверно, «скатертью дорога!». Хотя нет, вряд ли. Что-то гораздо более грубое.

Гарри рассмеялся и помахал снова.

Свет на светофоре сменился, и Вернон резко надавил на педаль газа. Пронзительно взвизгнули шины, и автомобиль рванулся с места, оставив Гарри в Лондоне.

Четверг 11 июня 1998, 18:55

Гарри не волновался. Три дня в Суррее представлялись адом, тогда как три дня в Лондоне – великолепной возможностью. Раньше он никогда не путешествовал самостоятельно, не считая нескольких дней, проведенных в "Дырявом Котле" и посвященных хождениям по Косой Аллее. Тогда, подростком, он получил массу удовольствия, однако за свою взрослую жизнь мог похвастаться всего лишь одним визитом в «Маркс энд Спенсер».

Независимость...

Она была у него в руках, по крайней мере, на короткое время.

Лизнув ладонь, Гарри пригладил челку, быстро вытащил палочку и сотворил маскирующие чары для метлы. Оглядевшись, он облегченно вздохнул, когда убедился, что не привлек постороннего внимания.

Широко улыбаясь, Гарри жизнерадостно двинулся вперед. Юноша мало что знал о Лондоне и еще меньше о путешествиях, но все же достаточно для того, чтобы набросать план действий. На ночь он найдет отель, потом где-нибудь поужинает, а по дороге купит путеводитель. У него есть целый вечер, завтрашний день и большая часть субботы, чтобы насладиться свободой сполна.

И Гарри не собирался упускать предоставленной возможности.

Четверг 11 июня 1998, 19:15

Гарри не стал искать гостиницу в районе Кингс-Кросса. Риск наткнуться на волшебника в маггловской толпе был не слишком велик, но все же существовал, а посему он решил, так сказать, бросить якорь в другом месте. К тому же меньше всего ему хотелось быть узнанным.

Он нырнул в темный бар и направился к туалету. Убедившись, что вокруг никого нет, он изменил внешность, воспользовавшись навыками трансфигурации человека, которые они проходили на шестом курсе у Макгонагалл. Из опыта ему было известно – стань он блондином, то будет искать свое отражение на всякой блестящей поверхности. Чтобы избежать лишнего внимания, Гарри превратил себя в темноволосого шатена с карими глазами. Затем изменил черты лица: более высокие скулы, узкий подбородок... и вскоре уже мало походил на себя, не считая шрама. Однако чары клейкости прочно удерживали челку на лбу, а измененные квадратные очки завершали новый имидж.

Довольный преобразившейся внешностью, Гарри выудил из кармана уменьшенный сундук и призвал бумажник. Увеличив его и пересчитав наличные, Гарри удивился количеству денег, оставшемуся после того единственного визита в «Маркс энд Спенсерс», и порадовался тогдашнему решению не менять фунты на галлеоны. Затем с помощью сложного заклинания превратил сундук в синий чемодан и увеличил его до обычных размеров.

«Черт, сколько усилий для того, чтобы просто затеряться в толпе», – вздохнул Гарри, направляясь к стоянке такси.

– Тебе куда, приятель?

О нет, о конечном пункте назначения лучше не извещать никого – даже маггловского таксиста. И уж, конечно, он не настолько глуп, чтобы просить у того порекомендовать отель. Так или иначе, найти гостиницу у другого вокзала должно быть проще простого.

– Вокзал Виктория, – объявил он. Виктория и Паддингтон – названия этих двух Лондонских вокзалов были известны даже Гарри.

Доехали с ветерком, и Гарри, пройдя прямо в здание вокзала, смешался с толпой. Только когда такси скрылось из виду, он вышел на улицу и направился на поиски отеля.

Как и ожидалось, станцию окружали сотни небольших гостиниц с прейскурантами, выставленными в окнах. Цены оказались гораздо ниже, чем он ожидал, – можно было легко заплатить за ночь, даже не обменивая имеющиеся галлеоны. Вот и отлично – визит в «Гринготтс» он отложит до утра.

А почему бы и нет? Северус сказал, что ему нужно потратить имеющиеся у него наличные до ритуала. Ну, а на что их тратить, как не на еду, крышу и развлечения в Лондоне? Нечто вроде выпускного подарка самому себе – как-никак он окончил школу, невзирая на многочисленные препятствия.

Или же утешительного приза – ведь слишком скоро он свяжет себя узами рабства с Северусом. И неважно, что Северус будет вести себя справедливо и удовлетворять его потребности. Гарри будет рабом. Несмотря на все усилия смириться с судьбой, перспектива по-прежнему вселяла в него ужас. Жить взаперти, постоянно скрываясь, никогда никуда не выходя...

Гарри не представлял, как все это вынесет.

«По крайней мере, мне достался глоток свободы напоследок», – думал он, поднимаясь по цементным ступенькам простенького отеля, сдающего комнаты по тридцать восемь фунтов за ночь. И он уж постарается получить максимум удовольствия за это короткое время... Единственный выпавший ему шанс побыть полноправным взрослым. Возможно, это даже поможет преодолеть испытываемый в последнее время стресс... поможет принять свой жребий.

Может быть, эти импровизированные каникулы окажутся именно тем, что нужно перед ритуалом. У него получится расслабиться и стать по-настоящему готовым принять необратимое рабство.

Так что это вовсе не конец света. Он отлично проведет время в Лондоне и не станет впадать в депрессию из-за того, что ожидает его в Хогвартсе. Толкнув узкую дверь, Гарри очутился у конторки портье и позвенел латунным колокольчиком.

– Здравствуйте, – поприветствовал он пожилого портье. – Я хотел бы снять комнату на три ночи.

Разумеется, он проведет здесь всего две ночи, но время освобождения номера – 11 утра. А в субботу нужно было уходить лишь к вечеру, да и с багажом возиться не хотелось. Лучше заплатить за три ночи и быть спокойным – особенно учитывая оставшееся количество галлеонов.

– Нет, у меня нет кредитной карточки, – Гарри покачал головой. – Я только что окончил школу и еще не заказал ее, но я заплачу авансом за ночь, а завтра схожу в банк и расплачусь полностью. Вас это устраивает?

Он заполнил короткую анкету, ощущая себя удивительно взрослым. Забавно, но когда Северус предложил ему провести время вне Хогвартса, он и не подумал, что может куда-нибудь отправиться сам по себе. Впрочем, Гарри никогда не отличался способностью строить далеко идущие планы. Он привык выкручиваться и приспосабливаться к обстоятельствам.

Клерк пробежал глазами анкету, затем снял со стенки ключ:

– Номер 22, – объявил он. – Второй этаж, первая дверь направо.

– Спасибо, – Гарри направился к лестнице, но взгляд наткнулся на стоявший в углу холодильник с кока-колой. Он облизнул губы. Кока-кола... Гарри не помнил, когда ее пил, зато в ближайшие пару дней сможет баловать себя кока-колой сколько влезет, ведь так? Тем более что это может оказаться последней возможностью насладиться любимым напитком.

Игнорируя скептический взгляд портье, Гарри достал три бутылки и снова вытащил бумажник.

– Три фунта, да? – отсчитав монеты, он повернулся и стал подниматься по узкой лестнице. Балансировать одновременно огромным чемоданом, бутылками с колой и невидимой для магглов метлой было ужасно неудобно, но Гарри все же кое-как добрался до номера.

Комната оказалась тесной и немного затхлой, но все равно Гарри был в восторге. Он плюхнулся на пружинный матрас, открыл первую бутылку и опустошил ее за какие-то тридцать секунд. Покончить со второй заняло чуть больше времени – он задумчиво потягивал напиток, наблюдая из окна за проносящимися автомобилями. Безусловно, распаковываться полностью всего на две ночи было глупо, но какая-то часть сознания все равно наслаждалась процессом. Он сложил рубашки в покосившемся шкафу – одну за другой в ровную стопку – и довольно улыбнулся. Разумеется, гостиничный номер – далеко не дом, но на большее рассчитывать не приходилось.

В поезде он был одет в обноски Дадли, не собираясь демонстрировать Дерслям наличие собственных средств. Теперь же он мог со спокойной совестью от них избавиться. Чем скорее – тем лучше! И, не долго думая, Гарри наложил Incendio на каждый предмет одежды, так неохотно «подаренный» ему Дерслями. После чего ощутил себя свободным.

«Наверняка нечто подобное почувствовала и Петуния, когда уничтожала все следы, напоминающие обо мне, с помощью парового пылесоса», – поморщившись, подумал Гарри.

Раскладывая на полке трусы, а затем и другую одежду, Гарри твердо решил, что не позволит мыслям о родственниках испортить себе настроение.

Гарри довольно окинул взглядом результаты своих трудов. У него был дом. Пусть маленький и временный, но на этот короткий период – целиком и полностью его собственный.

Теперь, когда с одеждой было покончено, нужно было решить, как поступить с остальными вещами. Ему не хотелось повредить «Всполох» уменьшением, поэтому он решил оставить метлу в номере. Вряд ли какой-нибудь маггл ее заметит – маскирующие чары удались на славу. Но на всякий случай Гарри засунул ее далеко под кровать. Платок-портключ был аккуратно сложен и спрятан в левый карман брюк, а палочка – в правый. Остальные вещи в чемодане он заколдовал таким образом, чтобы тот казался совершенно пустым, реши кто-нибудь заглянуть внутрь.

Наконец, чувствуя себя полноправным взрослым магом, он окружил комнату защитными заклинаниями, эффективно применив приобретенные в школе знания. Он – совершеннолетний и имеет право прибегать к магии, когда ему вздумается, разумеется, не привлекая внимания магглов. Напоследок Гарри внимательно рассмотрел свое отражение в зеркале, проверив – хорошо ли сохранилась измененная внешность. М-да, не очень. Трансфигурация человека никогда не была его сильной стороной. Он вспомнил шестой курс, когда наложенные им заклинания расплывались в самые неожиданные моменты или, не дай Мерлин, внезапно вообще переставали работать. Нет, так не годится.

Маскирующие чары – вот что ему нужно. Этот вариант гораздо стабильней. К тому же, он мог почувствовать, когда чары ослабевают. На будущее нужно лишь быть внимательным и обновлять их время от времени, вот и все.

Взмахом палочки Гарри вернул лицо в нормальное состояние и принялся творить маскирующие чары, стараясь создать похожий образ. Хорошо, что старик-портье плохо видел... Но в любом случае, не стоило слишком сильно отходить от первоначальной внешности. Он применил дополнительное клейкое заклинание к челке, так или иначе, он сначала зайдет в аптеку за маскирующим кремом вроде того, что применил Северус перед их путешествием в Норвегию.

Никто не должен заподозрить в нем Гарри Поттера, и точка.

Убедившись, что комната, вещи и он сам находятся в относительной безопасности, Гарри откупорил третью бутылку колы и со спокойной совестью направился искать место, чтобы поужинать.

Улыбаясь, юноша бродил по прихотливо изгибающимся привокзальным улочкам, как никогда раньше ощущая свои безграничные возможности – пусть даже в выборе ресторана. В конце концов, в ярко освещенном уличном киоске он купил гиро и с аппетитом сжевал его на ходу. Разумеется, это не было ужином в шикарном ресторане, но меньше всего сейчас Гарри хотелось сидеть за столом. Слишком уж он был возбужден и горел желанием увидеть как можно больше. Да и сам гиро на вкус был совершенно изумителен. Найдя «Бутс», Гарри купил маскирующий крем, тщательно замазал шрам и с легким сердцем пустился на исследование окрестностей.

Вот теперь его точно никто не узнает, однако бдительность терять не стоило – и Гарри ни на минуту не отнимал руки от кармана с волшебной палочкой. Ведь если его и научил чему-то жизненный опыт, так это всегда быть готовым к неожиданностям.

К счастью, ничего непредвиденного не происходило. Минуя улицу за улицей, Гарри добрался до примыкавшего к станции торгового квартала, где стал попросту следовать за туристическими указателями. Маггловское правительство его не интересовало, но все же он решил взглянуть на Парламент и направился к Темзе, купив по дороге у уличного торговца путеводитель.

Конечно, Лондон ничем не походил на ту отдаленную часть Шотландии, где находился Хогвартс, однако прогулка по набережной вызывала у Гарри ощущения, которые он испытывал сидя на берегу озера. От воды веяло каким-то умиротворением, решил Гарри, и даже шум автомобилей и гудки пересекающих Темзу барж не раздражали юношу.

Чуть погодя он остановился под фонарем и принялся листать купленный путеводитель, пытаясь решить, куда лучше податься завтра и послезавтра. Однако выбор был настолько огромен, что вскоре у Гарри буквально закружилась голова. В любом случае, наилучшим будет просто следовать интуиции. Кстати, об интуиции: не пора ли ему было двигаться назад?

Когда на горизонте возникло здание Парламента, Гарри восхищенно замер: от вида каменной громады, освещенной в ночи яркими огнями, захватывало дух. Как ни странно, ему вспомнилось, как перед ним впервые предстал Хогвартс: замок нависал над ним, буквально сияя великолепием. Разумеется, Хогвартс был гораздо более... ну... волшебным во многих отношениях. Ни одно маггловское здание не могло с ним сравниться. И, несмотря на это, при полном отсутствии магии, достижения магглов поражали.

Тут внимание юноши привлекло расположенное на берегу реки необычное сооружение - напоминающее часовню, с цветной конической крышей, блестевшей, словно драгоценность, и с золотым крестом на макушке. С любопытством приблизившись, Гарри разглядел небольшую открытую мраморную конструкцию. Внутри оказалась маленькая скамейка, и Гарри с удовольствием присел отдохнуть, искренне наслаждаясь открывающимся великолепным видом – река с одной стороны и Парламент – с другой. «Какой занятный домик», – восхитился Гарри, заметив в центре неглубокую купель.

Уходя, он наткнулся на табличку. И, разбирая в тусклом свете фонарей слова, прочел: «Мемориал Бакстона». Ну, из этого много не узнаешь... но дальше шло продолжение: «Монумент в память отмены рабства, 1834г.»

Он словно проглотил живого угря. Где-то глубоко внутри что-то сжалось – ощущение настолько сильное и осязаемое, что ему мгновенно стало плохо. Лондонская идиллия разлетелась в пух и прах, он отчетливо вспомнил, что именно ожидало его в Шотландии.

Рабство в Британии не отменено. Во всяком случае, не для него.

Очевидно, только магглы защищены от него законом.

Внезапно здание Парламента обрело еще более соблазнительный вид. Да и маггловский мир казался по-своему прекрасным. Он отдал бы все на свете за возможность в нем затеряться, начисто забыв о магии и обо всем, что она из себя представляла! Притвориться, что никогда не слышал об упивающихся или темных лордах. Распоряжаться собственной жизнью и отвечать лишь за самого себя, а не быть обязанным спасти весь мир.

Чувство усилилось, когда он приблизился к ярко освещенному зданию. На противоположной стороне улицы перед ратушей расположился целый ряд статуй. Наверняка каких-нибудь знаменитых личностей маггловской истории. Имена многих из них он видел впервые. Какой была бы его жизнь, родись он магглом? Узнал бы он все эти имена? Учился бы он в университете или в школе? Или уже зарабатывал бы на жизнь?

Был бы он счастливее, чем сейчас?

Однако в одном он не сомневался: будь он магглом, его бы не ожидала участь раба, его единственная работа не заключалась бы в подготовке к совершению убийства, а его единственный любовник не оказался бы зацикленным исключительно на сексе, не желая иметь с Гарри ничего общего вне постели.

Но что толку в мечтах и несбыточных желаниях? Ему предстояло пожизненное рабство, и никакая агония этого не изменит. Ни капли. Подобные размышления лишь испортят чудом доставшиеся ему несколько дней свободы накануне принятия неизбежного будущего.

А принять его Гарри придется. Причем, выражая пламенное желание сделать это.

Вздохнув, Гарри повернулся к Парламенту спиной и отправился назад в гостиницу.

Глава 38

Пятница 12 июня 1998, 9:20

«Все, довольно грустных мыслей», – твердо приказал себе Гарри, покидая наутро гостиничный номер. Он намеревался встать пораньше и увидеть как можно больше, но, по-видимому, организму требовалось отоспаться. Или же Гарри по природе был «совой». Раньше у него не было шансов понежиться в постели: его шумные соседи по спальне в Хогвартсе или же понукающие быстрее приступить к работе по дому родственники всегда вынуждали встать раньше, чем ему бы того хотелось. Однако он помнил, как поздно просыпался в «Дырявом Котле».

Все-таки странно – Гарри почти девятнадцать, а он до сих пор не определился: «жаворонок» он или «сова».

Интересно, чего еще он о себе не знает?

Сегодня за конторкой портье пожилого клерка сменила стройная девушка лет двадцати двух. Темноволосая и сексапильная, она могла бы украсить обложку модного журнала – ну, по крайней мере, на взгляд Гарри. Она приветливо улыбнулась, когда юноша достал из холодильника очередную бутылку колы, и проинформировала, что по утрам в столовой подается полный завтрак по-английски.

– Всего три с половиной фунта для постояльцев гостиницы, – добавила она, когда Гарри покачал головой.

– Нет, спасибо, – отказался юноша, хотя соблазн был велик. Однако кое-что его остановило. Во-первых, ему было не положено флиртовать, а этот разговор определенно мог сойти за флирт. А во-вторых, у него не осталось трех с половиной фунтов. И вообще, его флирт вряд ли оказался бы удачным, узнай она, что юноша даже не может позволить себе оплатить завтрак.

Ну и хорошо. Нужно свыкнуться с тем, что теперь флирт ему заказан. Трудно представить, что Северус такое потерпит, даже приди ему в голову флиртовать с зельеваром. Да и вряд ли самому Гарри этого захочется.

И все же хорошо, что он легко себе представлял секс с Северусом. Как ни странно, он уже свыкся с этой мыслью. Иначе и быть не могло, учитывая фантазии, заполнившие его голову вчера ночью.

Северус на коленях перед Гарри. Шелковистые черные волосы колышутся, когда мужчина берет член Гарри в рот. И он кончает в этот самый рот так сильно, что, кажется, вот-вот лишится чувств.

Проснувшись с бешено колотящимся сердцем, первое, о чем Гарри подумал, было: «Черт, я фантазировал о Северусе, лежа в постели!» Что-то екнуло у него в груди. Он фантазировал о сексе с мужчиной...

«Но ведь это логично, – заверил себя Гарри. – В конце концов, я уже привык к ежедневному оргазму. А иногда и к двойному за вечер. А теперь у меня не было секса вот уже пару дней, а мне хочется. А так как по-настоящему я был только с Северусом, так о ком мне еще думать, когда тело просит удовлетворения?»

Верно?

«Верно», – решил Гарри, сразу же почувствовав себя лучше. Мастурбация отпадала, поэтому он перекатился на живот и попытался заснуть. К сожалению, в голове продолжали мелькать картинки. Пряди волос, задевающие его пальцы, когда Гарри отводит их в сторону. Худощавое тело, бледная, словно сияющая при свете свечей кожа. Ощущение тяжести этого толстого, длинного члена в ладони. Как у Северуса сбивалось дыхание, когда он прикасался...

Неудивительно, что Гарри быстро завелся, и заснуть стало невозможно. Он поерзал, устраиваясь поудобней, но лишь застонал, когда яйца поджались, а возбудившийся член толкнулся в матрас.

Приходившие же в голову мысли возбуждали еще сильнее. Например, мысль о том, что Северусу действительно нравится делать ему минет. И пусть Гарри будет рабом – вряд ли зельевара придется долго уговаривать заниматься оральным сексом как можно чаще. Неплохая перспектива... ну, разумеется, если от него не потребуют ответной услуги. Впрочем, памятуя об искреннем намерении Северуса учитывать желания любовника в спальне... ну да, тут Гарри было не о чем особо волноваться. Верно, необходимость анального секса по-прежнему немного тревожила, но, с другой стороны, длинные, гибкие пальцы Северуса, несомненно, знали свое дело...

Черт, думать об этом было ошибкой. Определенно, ошибкой. Стоило вспомнить те невероятно восхитительные ощущения, которые он испытывал всякий раз, когда Северус касался его простаты, как пришлось срочно остановиться, поймав себя на том, что неосознанно трется об матрас членом.

Увы, о физическом удовлетворении в настоящий момент можно было забыть. С досадой перевернувшись на спину, Гарри сжал кулаки и приказал себе не думать о Северусе. Неважно, что тот умел доводить его до потрясающих оргазмов. Или, что Гарри недоставало его сейчас в постели.

«Нет, конечно, я по нему не скучаю, – поспешно заверил себя Гарри. – Мне просто не хватает секса».

И пусть тут, в гостиничном номере, искушение возможностью подрочить несколько раз в день был велико, он не собирался ему поддаваться. Ритуал – прежде всего, особенно, если Северус был прав в том, что зелье, которое предстоит выпить Гарри, усиливает желание, но затрудняет кульминацию. А когда это Снейп высказывал ошибочные суждения о зельях?

Глубоко вдохнув, гриффиндорец покопался в голове, отыскав самый нудный предмет для размышлений. Разумеется, зелья. Он попытался перечислить все, что умудрился испортить в течение семи лет обучения. Список оказался длинным, но до его конца дойти юноше так и не удалось. Он уснул, даже не закончив перечисление микстур.

Только для того, чтобы ему приснился Северус.

Нет, сон не был чрезмерно эротичным. Никакой порнографии. Они просто долго целовались в теплой воде. Час за часом.

Теперь Гарри не знал, что и думать. Не считая Северуса, он никогда не фантазировал о мужчинах. Подобное никогда даже не приходило ему в голову, несмотря на то, что в Хогвартсе он знал несколько гомосексуальных пар, и сама идея об отношениях между мужчинами была для него не нова.

Возможно, его влечение к Северусу объяснялось попыткой свыкнуться с навязанными им обстоятельствами – как однажды выразился сам зельевар.

Но это не объясняло того, что, дожив почти до девятнадцати лет, Гарри так и не переспал с девушкой... Да, конечно, на территории Хогвартса трудно было уединиться, но, если уж быть с честным, у него имелось достаточно шансов расстаться с девственностью. И претенденток тоже хватало, особенно из Хаффлпаффа.

Тогда чего же он ждал?

Ответа у Гарри не было.

Он был уверен лишь в том, что ни в чем не уверен. Уже ни в чем.

По дороге в «Дырявый котел» юноша попытался положить конец грустным мыслям. И вполне успешно – внимание переключилось на множество других вещей.

Взять хотя бы деньги. Возникнет ли проблема в «Гринготтсе», ведь сейчас он вовсе не похож на Гарри Поттера?.. Но ведь он собирался всего лишь обменять валюту, поэтому вряд ли гоблинов заинтересует личность клиента. Не собирался же он требовать выдачи наличных!

В «Гринготтсе» все прошло гладко, не считая двух обстоятельств: со времени последнего посещения обменный курс почти удвоился, и у Гарри оказалось гораздо больше фунтов, чем он рассчитывал, зато и очереди в кассы оказались гораздо длиннее.

В банке Гарри столкнулся со многими бывшими одноклассниками, которые открывали собственные счета. Он едва сдержался, чтобы не окликнуть Шеймуса Финнигана и Падму Патил. Разумеется, те вряд ли бы его узнали, однако он бы смог убедить их. Но нет, не стоило. Нельзя позволить распространиться слухам о Гарри Поттере, беззаботно разгуливающем по Косой Аллее. И не только из-за Волдеморта и его приспешников.

Гораздо опасней будет реакция Северуса, если он узнает. Гарри даже вздрогнул при мысли о возможных последствиях.

Нет, Северус ничего не узнает – уж Гарри позаботится об этом!

Как только в его карманах оказалась толстая стопка банкнот, Гарри покинул магический Лондон и вернулся в отель, чтобы заплатить еще за две ночи. Покончив с этим, он решил пойти позавтракать. Приятно было чувствовать, что карманы набиты деньгами. Он мог позволить себе все, что угодно. Ноги сами несли его по направлению к Косой аллее. Остановив взгляд на симпатичном маггловском ресторанчике со столиками на террасе, он понял, что находится недалеко от «Дырявого котла». «Хм, лучше сяду внутри, – решил он. – Так безопасней».

Гарри проверил карманы – все было на месте. Палочка – в одном, деньги и портключ – в другом. Тонкий путеводитель, купленный вчера, покоился в заднем кармане джинсов, украдут – всегда можно купить новый.

Заказав полный завтрак по-английски – четыре с половиной фунта – Гарри склонился над книжкой, пытаясь решить, откуда начать свое путешествие.

– Что, приехал в гости? – осведомилась подошедшая с чайником официантка средних лет.

– Ага, всего лишь на пару дней, – объяснил Гарри, потянувшись за молочником. Почему бы ни спросить совета аборигена? – И тут так много всего интересного! Может, у вас будут какие-нибудь идеи, а... Нэнси?

Обращение по имени Гарри добавил после секундного размышления – он слышал, как к ней обращался коллега.

Просияв, женщина оперлась рукой о бедро.

– Ну, мое любимое место – Музей Виктории и Альберта. Хожу туда очень часто, при первой же возможности. Могла бы спокойно провести там всю неделю, разглядывая туалеты, мебель...

Гарри натянуто улыбнулся.

– Но, вероятно, это тебя мало интересует, – смутилась официантка. – Ну, есть еще Имперский Военный музей, который может заинтересовать юношу твоего возраста. Оружие, информация о двух мировых войнах...

Гарри покачал головой.

– Сказать по правде, меня не очень интересует маг... мировая современная история, – поспешно поправился он.

– Коллекция Британского музея уходит в древнюю античность.

– Или история вообще, – признался Гарри.

Официантка явно начинала раздражаться.

– А замки тебя интересуют?

– Э... ну, до сих пор я видел только один.

– Тогда сходи в лондонский Тауэр, – уже отворачиваясь, посоветовала Нэнси и отошла от его столика.

Гарри допивал чай, читая главу путеводителя, посвященную Тауэру. Почему бы и нет? Он может провести там утро, затем где-нибудь пообедать, а потом еще раз спросить совета у местного жителя. И Гарри направился в сторону Чаринг-Кросс на поиски ближайшей станции метро. Однако внезапно что-то привлекло его внимание, и он остановился.

Он шел мимо витрины книжного магазина. И не простого, а…

«Блэкуэлз».

Поколебавшись, Гарри неуверенно приблизился к витрине. В голове раздался голос Гермионы: «Знаешь, Гарри, в «Блэкуэлз» есть отличная секция, посвященная сексу». Она даже предлагала выбрать для него там книгу...

Гарри тогда наотрез отказался, убеждая себя, что должен до всего дойти сам. Нельзя сказать, что у него не вышло, но все-таки... ведь это его последний шанс на долгое, долгое время взглянуть на рекомендованные Гермионой книги. Вряд ли на книжных полках Северуса отыщется нечто подобное.

Так что... возможно, стоит войти и взглянуть на их коллекцию.

Покупать не было смысла – все равно ему придется уничтожать все вещи перед обрядом, но посмотреть-то можно?

«Ладно, я только взгляну одним глазом, – решил Гарри. – Минут пятнадцать. И найду укромный закуток, где на меня не будут обращать внимания. Да, именно так».

Гарри нервно толкнул входную дверь, и, увидев, что внутри оказалось немноголюдно, несколько успокоился. Однако при виде заветной секции брови сами поползли вверх: столько книг… просто невероятно!

Юноша поразился во сто крат сильнее, когда принялся перелистывать их. Какие иллюстрации! Не графические изображения, а настоящие снимки совокупляющихся мужчин. В некоторых книгах их даже было много.

У Гарри пересохло во рту. Он никогда не видел столько членов одновременно, даже в квиддичных душевых. Разумеется, там он пытался особо не заглядываться – упаси Мерлин, еще могли решить, что его интересует оснащение других парней...

Но теперь, разглядывая эти снимки... ну, определенный интерес было отрицать глупо, верно? Его член вздрогнул, когда он рассматривал довольно удачную иллюстрацию темноволосого, щедро одаренного мужчины.

И непроизвольно облизал губы.

На следующей странице оказалось еще хуже. Или лучше. Темноволосый мужчина с гордо выпяченным членом, стоя на коленях, отсасывал партнеру. Тот, кому отсасывали, выглядел просто невероятно: голова откинута, губы полуоткрыты, словно исторгая вскрик...

«Жаль, что это не волшебная книга, тогда бы я увидел, как он кончает», – вздохнул Гарри, открывая принесенную с собой бутылку колы. Три долгих глотка уже потеплевшего напитка помогли прийти в себя.

Внезапно за спиной раздался мужской голос.

– Боюсь, в нашем магазине не рекомендуется употреблять напитки.

Желая скрыть захватившую его иллюстрацию, Гарри захлопнул книгу, обернулся и увидел перед собой продавца. Тот выглядел лет на двадцать пять, ростом был повыше Гарри, а его темные волосы были собраны на затылке в хвост.

– Извините, – Гарри поспешно закрыл бутылку и протянул парню, чувствуя себя так, словно его застукали на уроке с сахарным пером.

– Оставь себе, – дружелюбно произнес служащий. – Просто не открывай в магазине, ладно?

Кивнув, Гарри повернулся к стеллажам и вернул книгу на место. Продавец отошел, однако юноше стало неловко – ведь тот заметил, что за книгу он читал. Тогда Гарри двинулся наобум и наткнулся на отдел путешествий. Несколько минут он стоял, перебирая книги, но те полки, казалось, магнитом притягивали его к себе.

На сей раз, выбрав несколько томов, Гарри отнес их в укромный закуток магазина и стал внимательно изучать, читая текст вместо того, чтобы разглядывать фотографии. Поскольку его все еще тревожила мысль о том, каким образом член Снейпа вместится в его задницу, он сразу же перешел к соответствующему разделу. Вскоре он перестал читать – его внимание переключилось на изучение снимков различных поз. Большая часть которых никогда бы не пришла ему в голову.

Заинтригованный, Гарри повертел книгу туда-сюда, пытаясь лучше понять происходящее на снимке. Впечатлясь, юноша решил для начала прочесть пропущенные главы и устроился на найденном стуле.

Через некоторое - довольно долгое, судя по урчанию в животе, время – к нему вновь обратился уже знакомый продавец. Гарри настолько увлекся чтением, что заметил его только тогда, когда на страницу упала тень.

– Все в порядке?

Гарри смущенно захлопнул издание, но это не помогло – обложка вполне откровенно отражала содержание. Чувствуя, что краснеет, юноша перевернул книгу – теперь виднелся лишь печатный текст – и промямлил, что ему пора.

Служащий присел, оказавшись на одном уровне с Гарри, и юноша увидел перед собой темные, почти такие же, как у Северуса, глаза. Почему-то это его успокоило. Или же его успокоил спокойный, мягкий голос.

– Уверен, что не хочешь купить одну из них? Особенно вот эта пользуется у нас большим спросом. Продавец ловко извлек из стопки у ног Гарри «Мужское руководство для каждого мужчины».

– Да, любопытное издание, – согласился Гарри, вспомнив иллюстрации. – Но... по-моему, слишком много анатомии.

– Что, не увлекаешься естественными науками?

Парень сверкнул белозубой улыбкой, и Гарри заметил у него в ухе серьгу. Спохватившись, Гарри попытался ответить на заданный вопрос.

– Ну... нет, не слишком. Я проходил немного... химию, но не скажу, что сильно в ней преуспел.

В ответ раздался низкий смех.

– Как я тебя понимаю. Кстати, меня зовут Ричард.

Быстро соображая, Гарри протянул руку:

– Джонатан. Очень приятно.

Ладонь Ричарда казалась мягкой, а само рукопожатие сильным. Занятно.

– Что ж, – стал подниматься Гарри, – сегодня я не настроен на покупки, так что мне пора.

Ричард тоже поднялся, и оказалось, что он на полголовы выше Гарри.

– Нужно возвращаться на работу?

– О нет, никакой работы. – Не желая вызывать лишних подозрений, Гарри уточнил, – Дело в том, что я только-только окончил школу и хотел немного посмотреть Лондон, вот и все.

– А, ясно. Это объясняет твой акцент.

Гарри рассмеялся.

– Что ж, если ты никуда не спешишь, не позволишь ли мне познакомить тебя с местным колоритом? – снова белозубо улыбнулся Ричард. – По пятницам я работаю до полудня, так что теперь свободен. Тут недалеко есть кинотеатры. Если хочешь, мы могли бы посмотреть какой-нибудь фильм.

С одной стороны, было жаль потратить целых два часа солнечного июньского дня на темный зал кинотеатра, но с другой – ужасно хотелось воспользоваться предоставленной возможностью. Вполне вероятно, что он больше никогда не сможет сходить в кино. Или посмотреть телевизор, потому что Хогвартс и электричество были несовместимы.

– Э... если только показывают что-то интересное...

– Ну, разумеется, всегда есть «Звездные Войны». Кажется, им никогда не надоест... – Но что-то в выражении лица Гарри вызвало подозрение Ричарда. – Ты никогда не смотрел «Звездные Войны»? Но в этом году только их везде и показывают!

– Я редко хожу в кино.

– А как насчет видео?

Гарри пожал плечами.

– Не было возможности, – честно признался он.

– Тогда это твой долг. Тем более что на большом экране смотреть лучше всего, – искренне заявил Ричард. – Это действительно что-то невероятное. Ну же, решайся! А по дороге сможем перекусить, если хочешь.

Пару секунд юноша колебался, но, в конце концов, решил, что в этом не будет ничего плохого. Ричард казался очень дружелюбным. И определенно не был замаскированным Упивающимся. Даже Волдеморту не могло прийти в голову внедрить в маггловский книжный магазин шпиона в расчете, что туда забредет Гарри Поттер.

Так что, с безопасностью было все в порядке.

Да и в любом случае, с ним всегда были его палочка и портключ.

– Пошли, – кивнул Гарри.

– Уверен насчет книг?

– Да, я просто смотрел, - смутился Гарри.

– Ладно, – Ричард отмахнулся, указав рукой куда-то вглубь магазина. – Я только предупрежу начальника, что ухожу.

– Я подожду снаружи

– Ага, так оно будет лучше. – Ричард понизил голос: – Вообще-то я не должен заигрывать с покупателями в рабочее время. Но иногда... – он окинул Гарри оценивающим взглядом потемневших глаз, задержавшись на груди и бедрах юноши, – я просто не могу устоять.

– О, но меня не... – покраснел Гарри. Глупо утверждать, что его не интересуют мужчины, когда Ричард застал его изучающим такие книги. Кроме того, он уже убедился в обратном. Ну, в определенной степени. Несомненно, ему нравилось заниматься сексом с Северусом. О да, он долго пытался объяснить это мастерством слизеринца в постели, но сколько можно себя обманывать? Возможно, истина никогда не открылась бы ему, не наткнись он на эти книги. Но он просмотрел их. И чувствовал жар в паху и напряжение в члене, когда рассматривал снимки. Даже простой поцелуй между двумя мужчинами заводил его.

Безусловно, его привлекали мужчины.

Темноволосые мужчины.

– Я не свободен, – объяснил он Ричарду. – Честно.

Вздохнув, тот лишь покачал головой.

– Вот так всегда – все по-настоящему привлекательные уже заняты. Ну, это не мешает нам сходить в кино, Джонатан. Как друзьям?

– Почему бы и нет? – улыбнулся Гарри. – Вполне.

– Дай мне пять минут, ладно? – улыбнулся Ричард и поспешил к прилавку в центре магазина.

Пятница 12 июня 1998, 12:15

До кинотеатра они добрались к началу сеанса и сразу вошли в зал. У Гарри урчало в животе, но это было неважно – он потерпит до трех часов, когда окончится фильм.

Впрочем, его мучения не остались незамеченными.

– Тебе что-нибудь хочется? – Ричард указал в сторону буфета.

– Может, мороженое? – предложил Гарри.

– Я приглашаю, – объявил Ричард. – Ты заплатил за билеты. Какое предпочитаешь?

Гарри пробежал глазами вывешенный прейскурант.

– Даже не знаю. Наверно, клубничное.

Чуть погодя Ричард вернулся с двумя стаканчикам мороженого – для себя и для Гарри, а также с огромным бумажным стаканом кока-колы.

– Компенсация за ту, что ты так и не выпил в книжном, – объяснил он.

– Спасибо, – поблагодарил Гарри, сделав глоток. – Хм. Тут у них где-нибудь есть соломинки?

– О нет, только не это! Наблюдать, как ты потягиваешь колу через соломинку, – выше моих сил, Джонатан, – улыбаясь, воскликнул Ричард.

– Это почему?

Тот уставился на него во все глаза.

– Ты серьезно?

– Ну да. Так в чем проблема?

– Черт подери, – закашлялся Ричард, оглядывая Гарри с ног до головы. Затем взял юношу под локоть и повел в зал, где уже начался показ «Звездных войн». Заговорил он – точнее, зашептал, лишь после того, как они сели в кресла. – Почему ты солгал, что несвободен, Джонатан? Ты же явно недостаточно опытен для постоянных отношений, если даже не понимаешь, почему смотреть, как ты сосешь соломинку, невыносимо...

Гарри густо покраснел.

– Ох...

– Вот именно, – беззлобно усмехнулся Ричард. – Просто не понимаю, как кто-то может быть таким наивным.

Все еще ошеломленный предыдущими словами нового знакомого, Гарри пробормотал:

– Тебя... ну, беспокоит один лишь вид того, как я пью через соломинку?

– А ты как думал? – Ричард чуть наклонился вперед, чтобы встретиться с юношей взглядом. – Меня заводит одна лишь мысль об этом. – И снова его взгляд прошелся по телу Гарри, демонстративно задержавшись на его бедрах.

«Я возбуждаюсь от одного твоего вида», – услышал Гарри голос Северуса. А он полагал, что Снейп просто проявляет слизеринскую сущность. Раз уж ему придется терпеть Гарри в своей постели до конца жизни, то будет лучше объявить его привлекательным. Ну, или что-то в этом роде.

Но у Ричарда не было причин ему лгать.

И дело было не в маскировке. Магия изменила только его лицо, тогда как Ричард не сводил глаз с тела.

Тела Гарри.

Странное ощущение. Одна его часть сознавала всю нелепость ситуации – ведь он был далеко не Аполлоном. Другая часть, однако, откровенно наслаждалась обжигающим вниманием сверкающего взгляда темных глаз. Главным образом одна, очень конкретная часть.

Особенно, когда Ричард улыбнулся.

Член Гарри затвердел, привлекая к себе внимание.

– О, как мило, – прошептал Ричард, который не преминул отметить данное обстоятельство.

И эти слова, разумеется, возбудили Гарри еще сильнее.

– По-моему, степень твой «несвободы» несколько преувеличена, – опустив ладонь на запястье Гарри, Ричард провел ею по всей руке юноши. – Какие упругие мышцы.

Гарри тотчас отнял руку, убрав ее с подлокотника.

– Спасибо конечно, но я не лгал. Я действительно несвободен. Мы просто друзья, верно? Так что веди себя прилично.

Ричард откинулся на спинку кресла.

– Как скажешь.

– Так надо, – вздохнул Гарри. Честно говоря, он находил Ричарда... соблазнительным. Разумеется, Гарри не хотел темноволосого мужчину столь же откровенно, как тот хотел его. Однако немного поэкспериментировать с поцелуями было бы заманчиво.

Но Гарри знал – подобные эксперименты ему заказаны. К нему не мог прикасаться никто, кроме Северуса. Ни теперь, ни тем более после проведения ритуала.

Вздохнув, юноша на миг забыл о решении не впадать в депрессию. Ричард был очень милым – даже не обиделся на отказ – и при иных обстоятельствах, Гарри, вероятно, решился бы на определенные вольности. Которые вряд ли ограничились бы поцелуями. Он легко мог представить себе их обоих, повторяющих позы, увиденные сегодня в книгах.

Разумеется, будь у него возможность, ему бы наверняка захотелось поэкспериментировать и с девушками.

Но возможности не было. И никогда не будет. Судьба распорядилась иначе – теперь у него будет один лишь Северус.

– Что-то не так? – наклонился к нему Ричард.

Гарри поднес стакан с колой к губам, пряча выражение лица.

– Нет, просто жду начала фильма. – Гарри лихорадочно искал тему для разговора. Безопасную тему. Которая отвлечет от мыслей об откровенном вожделении во взгляде Ричарда. – Э... ты говорил, что это повторный показ. А когда его выпустили впервые?

– В тысяча девятьсот семьдесят седьмом.

– Еще до моего рождения, – кивнул Гарри. Когда его родители учились в школе. А летом могли ходить в кино. Сам Гарри никогда раньше не видел «Звездные Войны», однако предполагал, что тогда, показанный впервые, фильм стал важным событием. И представил отца, вот так же как он сам сейчас, сидящего в зрительном зале в ожидании начала сеанса.

Довольно улыбнувшись, Гарри ощутил себя так, как много лет назад, получив в подарок мантию-невидимку, принадлежавшую отцу. То была ниточка, связывающая его с Джеймсом. И этот незапланированный поход в кино – тоже. Тонкая ниточка, протянувшаяся во времени к Джеймсу Поттеру, который был тогда еще моложе, чем Гарри сейчас.

– Что именно тебя так обрадовало? – поинтересовался Ричард.

– Посмотреть «Звездные Войны» было отличной идеей, – прошептал Гарри, взглянув на соседа. – Спасибо за приглашение.

– Пожалуйста, – тоже улыбнулся Ричард, сверкая темными глазами.

Казалось, его взгляд проникал под кожу, но не успел Гарри об этом задуматься, как в зале потушили свет…

Пятница 12 июня 1998, 14:46

– Как насчет обеда? – предложил Ричард, когда они выходили из кинотеатра. – Тут прямо за углом есть бар, где подают вполне приличный мясной пирог.

Гарри взглянул на часы. Он все еще намеревался добраться до Тауэра, оставив достаточно времени на экскурсию. С другой стороны, пообедать по-настоящему тоже не мешало. Кола и мороженое – это не еда. Да и компания Ричарда ему нравилась. Его новый знакомый ясно изъявлял желание стать больше, чем просто другом, но пока не переступил границы. В общем, пообедать вместе казалось отличной идеей, и Гарри с улыбкой кивнул.

Они устроились на высоких табуретах у стойки бара, и Гарри потянулся в карман за бумажником.

– А ну, прекрати, – пожурил Ричард, чуть откинувшись назад. – Ты же заплатил за билеты, помнишь? Я приглашаю.

Гарри усмехнулся.

– А ты – за колу с мороженым.

– О да, и не думай, что, купив тебе мороженое, я сто раз не пожалел об этом. Смотреть, как ты его вылизываешь… о боже! Ты же понимал, что со мной делал, верно? Особенно после того, как я объяснил про соломинку?

– Э...

– Ну да, я так и подумал, – протянул Ричард, наклонившись над стойкой. Гарри почти решил, что тот вот-вот его поцелует. Предвкушение заставило его замереть на месте, не сдвинувшись ни на дюйм. Но Ричард всего лишь продолжал говорить низким, вкрадчивым голосом: – Будь ты чуть поопытней, я счел бы тебя любителем пофлиртовать. Но, насколько я понял, ты просто... пробуешь свои силы.

– Я... э... извини, – в замешательстве пробормотал Гарри. С его стороны было непорядочно так возбуждать парня, не собираясь доводить дело до конца. Даже несмотря на всю свою неопытность, юноша понимал это. И не то чтобы он намеренно заигрывал с Ричардом, вовсе нет. Все происходило само собой, и Гарри было приятно – он даже почувствовал себя слегка польщенным, осознав свою власть над молодым человеком.

Возможно, он так наслаждался ощущением власти оттого, что слишком скоро станет совершенно бесправным.

Станет рабом.

Нет, не впадать в депрессию! Для этого у него будет полно времени позже, и незачем портить последние дни свободы.

– У меня куча банкнот, которые я должен потратить, так что я буду только рад заплатить за обед, – объяснил Гарри.

– Почему «должен»?

– Э...

Завершив спор, Ричард спрыгнул с табурета, подошел к кассе бара и, сделав заказ, заплатил за них обоих. Вернувшись, он поставил на стойку две высоких кружки с элем.

Давно умирающий от жажды Гарри залпом опустошил сразу половину кружки. Напиток оказался крепче, чем он думал, и у него слегка закружилась голова. Интересно, пьет ли Северус пиво?

– Ну, как тебе понравился фильм? – осведомился Ричард, глядя на Гарри поверх своей кружки.

Если честно, Гарри был совершенно ошеломлен. Раньше он смотрел фильмы по телевизору, но никогда – на большом экране кинотеатра. Сам размер экрана словно затягивал его в вымышленный мир.

В те моменты, когда он забывал о сидящем рядом Ричарде.

Однако ему не хотелось казаться наивным идиотом, рассуждая о размере экрана, поэтому он попытался сосредоточиться на самом фильме.

– Хм. Ну, этот тип, Дарт Вайдер, кажется каким-то странным, – задумчиво заметил он. – Не тянет он на настоящего злодея.

Ричард отставил кружку и расхохотался, отводя с лица пряди черных волос, выбившихся из хвоста. И насмешливо ответил:

– О да, конечно. Раздавая приказы направо и налево, взрывать чужие планеты, уничтожать любого, кто косо на него посмотрит... ну какой же это злодей!

К тому времени Гарри уже допил свое пиво и чувствовал приятную легкость во всем теле. К тому же ему нравилась улыбка Ричарда. Или же просто нравилось смотреть на парня, которого он находил очень привлекательным. А осознание того, что влечение взаимно... немного кружило голову.

– Да нет, злодей-то он злодей. Но по сравнению с настоящими темными ло... э... другими темными личностями, он слишком много говорит и слишком мало делает, вот и все.

– Какими такими темными личностями? – нахмурился Ричард.

– Ну... – Гарри напряг воображение, пытаясь что-нибудь придумать. Что-нибудь понятное магглу. К сожалению, история никогда не была его сильной стороной, но кое-что было известно даже ему. – Взять хотя бы Гитлера. С его навязчивой идеей о чистоте крови. Вот это – настоящее зло. А ваш Вайдер... ну, мотивы его поведения какие-то сомнительные... Разумеется, можно все объяснить его честолюбием, но все же ему явно не хватает идеологической базы для перехода на сторону Империи. Короче, все это как-то неубедительно.

Ричард решительно наклонился вперед.

– Но у него был мотив. Сила.

– Ах это, – презрительно отмахнулся Гарри. Он замолчал на то время, пока официант расставлял перед ними тарелки с едой, а после продолжил: – Положительные герои, они ведь тоже приверженцы Силы, так что это едва ли объясняет темную сущность Дарта Вайдера. И еще мне кое-что непонятно в связи с так называемой Силой. На протяжении всего фильма они же явно имели в виду магию. Взять, к примеру, их световые мечи – это те же волшебные палочки! Герои даже использовали их для дуэли! Так почему не назвать вещи своими именами?

Криво улыбнувшись, Ричард взял вилку.

– У тебя явно имеется твердое мнение по данному вопросу.

Тут Гарри непроизвольно подумал о Дерслях.

– Ну, неужели большинство ма.... э... мысль о магии настолько неприемлема большинству кинозрителей, что обязательно маскировать ее под что-то другое?

– По-моему, Люкас просто пытается казаться загадочным.

– Ты имеешь в виду Люка?

– Нет. Джорджа Люкаса, режиссера. Никогда о нем не слышал?

Гарри пожал плечами и принялся за еду.

– А я-то думал, ты просто прикалывался, утверждая, что никогда не смотрел «Звездные Войны», – странным тоном заметил Ричард. – Но теперь понимаю – ты это серьезно. А учитывая, что я видел раньше... ну, про соломинку и мороженое... На какой планете ты жил, Джонатан?

– Хм, моя семья была очень строгих нравов, – объяснил Гарри, решив отделаться общими словами. – Они послали меня в школу-интернат в такую глушь, где не было даже телевизора. Что же касается твоего другого наблюдения... скажем, там не отличались широтой взглядов.

– А теперь, окончив школу, ты решил оторваться?

– Ага. Что-то вроде того.

Ричард понизил голос:

– Насчет твоей «несвободы», Джонатан. Ты просто говоришь это из осторожности, чтобы родственники не узнали о твоих... предпочтениях? Но они же все равно не живут в Лондоне, да? И... ну, а мы-то тут. Им не обязательно ничего узнавать... понимаешь?

У Гарри пересохло в горле. Ему невероятно захотелось глотнуть пива и смыть это ощущение.

– Э... я понимаю. Но я не имел в виду родственников. Я... действительно несвободен.

– Расскажи мне о нем.

Гарри не знал, что его толкнуло ответить. Возможно, в глубине души ему просто хотелось с кем-то поделиться.

– Ну, мы встретились в Шотландии, где я учился. Он... хм, даже не знаю, как сказать. Его трудно описать. Высокий, темноволосый, старше меня... Короче говоря, я… э... мое будущее действительно связано с ним.

С лица Ричарда не сходило недоверчивое выражение, и Гарри мысленно вздохнул: до ритуала осталась всего неделя, а он до сих пор даже не способен произвести впечатление преданности Северусу.

– Он хорошо к тебе относится?

Гарри постарался ответить как можно уверенней и убедительней.

– О да! Ну, в основном. Разумеется, время от времени он бывает не в духе. И у него довольно сложный характер, но в последнее время он очень старается. Так что – да, хорошо.

– Тогда почему ты приехал в Лондон один? – Ричард вызывающе уставился Гарри на грудь. – Он что, не знает, что парня вроде тебя нельзя выпускать из виду? Ты же... – подняв голову, Ричард улыбнулся, – достаточно сказать, если бы тебя не пригласил я, то это обязательно сделал бы кто-то другой. Тебе бы не пришлось долго ждать. Ты точно уверен, что не хотел, чтобы тебя сняли, Джонатан? Видишь ли, ты провел слишком много времени, листая те книги.

Гарри покраснел от смущения.

– Я их читал.

– Но ты же говоришь, у тебя полно денег. Ты мог бы их купить и спокойно прочесть в каком-нибудь укромном месте. Если ты действительно не собирался проверить путем сравнительного анализа, подходит ли тебе этот шотландец...

– Он не шотландец, – резко перебил Гарри. – И я не знал, что это считается... э... флиртом – просматривать книги в магазине. Я зашел туда по дороге к Тауэру, только и всего. Совершенно импульсивно. Один из моих друзей недавно упоминал «Блэкуэлз».

– Ты так и не ответил, что ты делаешь в Лондоне совсем один.

– Мне хотелось побыть одному, – вздохнул Гарри. – Слушай, при ином раскладе в этом разговоре, возможно, и имелся бы смысл. Но расклад такой, какой есть. Мне просто хочется ознакомиться с достопримечательностями. Вряд ли скоро выпадет другая возможность. Так что было приятно познакомиться, но мне пора.

– Ты почти не притронулся к пирогу.

Гарри поднялся.

– Я не могу спокойно обедать, пока ты продолжаешь свои намёки, Ричард. Я... нет, мне будет лучше сейчас уйти.

– Эй, Тауэр до завтра никуда не денется. Почему бы нам не прокатиться на катере в Гринвич и не узнать друг друга получше? Тебе не кажется, что следует немного расправить крылья перед тем, как связывать себя обязательствами?

– Я уже связан.

– Прости за откровенность, но ты не производишь подобного впечатления...

– Как это ни странно прозвучит, Ричард, я благодарен за твои слова. Я приложу максимум усилий, чтобы его произвести. Это важно. И... наверно, начну с того, что сейчас с тобой попрощаюсь. До свидания.

Внезапно вскочив, мужчина преградил ему путь.

– Один поцелуй, – тихо попросил он.

– Тут, посреди бара? Ты спятил, – прошипел Гарри. – К тому же мне это ничуть неинтересно.

– Неправда!

– Правда, – холодно подтвердил юноша.

Когда Ричард не двинулся с места, Гарри просто отпихнул его и вышел на улицу, чтобы затеряться в лондонской толпе.

Глава 39

Пятница 12 июня 1998, 18:20

Гарри провел в Тауэре гораздо меньше времени, чем рассчитывал изначально. Да ему уже не очень-то и хотелось. Давно усопшие маггловские королевы интересовали юношу постольку-поскольку, потому что занимало его сейчас одно: почему он не рискнул поцеловать Ричарда?

Гарри не знал, что его ошеломило больше: то, что на улицах Лондона, никого не волновал вид двух целующихся мужчин, или то, с каким энтузиазмом отзывался член на подобные мысли.

Разумеется, у него всегда вставало, когда они целовались с Северусом, однако там все было иначе. Там его более-менее выдрессировали – даже у Гарри хватило ума понять это. Северус Снейп не просто умел удовлетворить мужчину, о нет! Зельевар также не преминул использовать все доступные слизеринские средства, чтобы плотские удовольствия послужили достижению его целей.

Но поскольку и сам Гарри был заинтересован в успехе ритуала, то какой смысл противиться или критиковать выбранные методы?

Однако то, как в нем вспыхнуло желание, когда он находился рядом с Ричардом...

Все это лишь подтвердило прозрение, снизошедшее на него утром, в книжном. Его действительно привлекали мужчины, и не только на картинках. Какое-то короткое мгновение он в самом деле хотел Ричарда.

Может, из-за того, что тот воплощал легкость. Побег. Независимость. С ним не нужно было принимать мучительных решений. Гарри легко представлял себя с Ричардом, не будь он заложником пророчества, не сгибайся под тяжестью ответственности, лежащей только на нем и ни на ком ином.

И снова его жгло нестерпимым, почти осязаемым желанием превратиться в маггла.

Но какой смысл в подобных мечтах? Гарри покачал головой и склонился над перилами, наблюдая за плывущими по Темзе катерами, стараясь не думать о том, что некоторые из них плывут в Гринвич, и находится ли на одном их них сейчас Ричард, и...

Он пытался прогнать желание затеряться в маггловском мире, оставив позади палочку, метлу и мантию-невидимку – любые, даже самые отдаленные напоминания о магии. Пришлось напомнить себе, что это бесполезно: Волдеморт все равно его настигнет. Даже сумей он скрыться, побег – не выход для магического мира, который ожидает власть террора... если Гарри не обретет достаточно силы, чтобы остановить Волдеморта.

И Cambiare Podentes – единственное решение.

Гарри отвернулся от реки и заметил киоск, торгующий напитками и лёгкой закуской. Откровенно говоря, от кока-колы его уже немного тошнило, но он купил еще банку. А что, погибать, так с музыкой, верно? Завтра вечером он вернётся в Хогвартс, после чего ему, скорее всего, не видать колы, как своих ушей.

Свинтив крышку, юноша сделал большой глоток, наблюдая за беззаботными туристами, болтающими на незнакомом языке. Северус, наверно, определил бы – на каком. Черт, почти наверняка бы выяснилось, что зельевар им владеет.

«Ага, неудивительно, что он терпит мое общество только в постели. – Гарри захотелось с силой пнуть стену, к которой он прислонился. – Это же очевидно, не так ли? Я ведь ни на что, кроме безрассудства, не способен, а всем известно, насколько он ценит это качество».

Так вот почему Ричард заметил, что Гарри не производит впечатление человека, связанного отношениями? Из-за всех этих мыслей, которые написаны у него на лице? Гарри нахмурился. Умом он понимал, что был несвободен... но совсем не ощущал этого в душе. Ну конечно, нет. Ему определенно хотелось поцеловать Ричарда, его остановило лишь понимание запрета.

«Ритуал читает намерения», – говорил Северус.

То есть за время между сегодняшним днем и семнадцатым числом ему необходимо найти способ желать принадлежать Северусу.

Как будто такое возможно!

Ну, раз он до сих пор не вполне чувствует себя связанным, то надо хотя бы делать вид. Конечно, ритуал не проведешь, но, возможно, начни он старательно притворяться, то сумеет убедить сам себя.

А значит, довольно глазеть на реку. И мечтать о путешествиях.

Мечтать о Ричарде.

У него остался сегодняшний вечер и завтрашний день на осмотр Лондона, и он воспользуется временем сполна. С этим намерением Гарри направился к каменной лестнице, ведущей на Тауэрский мост. Сейчас он перейдет по нему Темзу, а потом пройдется по противоположному берегу, чтобы получше рассмотреть пришвартованный там броненосец.

А после он вкусно поужинает. В каком-нибудь ресторане, на сей раз в настоящем: с льняными салфетками и ценами до потолка. Ужин, воспоминание о котором скрасит его будущие трапезы в подземельях. Ведь ему, скорее всего, даже не позволят есть в Большом зале – его пребывание в Хогвартсе должно храниться в полнейшей, строжайшей тайне. С началом учебного года Северус снова будет ужинать с остальными, ему же придется коротать вечера, поглощая ужин в одиночестве.

Впрочем, сегодня он тоже ужинает один, верно? Лучше начать привыкать.

Не мог же Гарри пригласить Ричарда, даже зная, как с ним связаться – чего он, разумеется, не знал. И все же они приятно провели время в баре – ну, до тех пор, пока тот не повел себя слишком откровенно. То есть Гарри даже был бы не против такого обращения, не будь у него других обязательств. Но он был несвободен и даже не имел права поделиться подробностями с Ричардом.

«Вот именно. У меня есть обязательства перед Северусом, – убеждал себя Гарри. – Так и должно быть».

Гарри добрался до верхней ступеньки лестницы и направился к пешеходной дорожке. Нет, он не бежал вприпрыжку, зато больше не бросал мрачных взглядов на реку. Он часто посматривал вверх и восхищался высокими квадратными башнями моста, стремительно приближаясь к ним с каждым шагом.

Он даже не понял, что же произошло в следующий миг. Платформа под ногами задрожала. Сначала Гарри приписал это вибрации, вызванной интенсивным движением проносящихся по мосту автомобилей. Но колебания усиливались, пешеходная дорожка приподнялась и опустилась настолько резко, что прохожие на долю секунды повисли в воздухе. И не только пешеходы, с ужасом понял Гарри. Бешенные автомобильные гудки, сопровождаемые раздающимися со всех сторон криками, означали, что толчок ощутил весь мост.

Квиддичные рефлексы помогли, и Гарри инстинктивно приземлился на носки. Однако вокруг как попало валялись менее натренированные пешеходы. Рядом на земле сидела женщина с вывихнутой лодыжкой, она опиралась на детскую коляску, все ее внимание было сосредоточено на младенце.

И тут мост тряхнуло снова – гораздо сильнее, чем в первый раз.

Раздался грохот от столкновения автомобилей. Оглушительные, истерические вопли.

Женщина пыталась взять на руки младенца, надеясь убежать с моста.

– Нет, нет! – воскликнул Гарри и протиснулся к ней поближе сквозь паникующую толпу. Она пыталась привязать к себе младенца какой-то веревкой, и Гарри яростно заорал, накрывая ее руки своими:

– Не надо! В коляске безопасней. Что, если он выпадет у вас из рук?

– Что тут происходит? – перекрикивая шум толпы, спросила женщина.

– Не знаю. Я... – Но Гарри не закончил фразы. Кто-то грубо оттолкнул его в сторону, и несколько человек протопали мимо, спеша к спускающейся с моста лестнице. Он стал проталкиваться к женщине. Сильно прихрамывая и опираясь на коляску, та пыталась протиснуться к лестнице. Черт, как она вообще сюда забралась с коляской? Наверно, тогда ей помогли, теперь же каждый спасает свою шкуру.

– Ну-ка, обопритесь на меня. – Он потянулся в карман за палочкой. Пользоваться магией прилюдно было нельзя, но он вполне способен исподтишка сотворить чары невесомости... Едва шевеля губами, он прошептал заклинание и ощутил, как уменьшился вес женщины. Поддерживая ее одной рукой и толкая коляску другой, Гарри влился в людской поток, несущийся к спуску.

Очередной толчок оказался такой силы, что Гарри испугался – выдержит ли мост? Людей отбросило к перилам, он заметил, как какой-то пожилой господин чуть ли не перелетел через парапет, но кое-как удержался, а в следующий момент уже миновал это место, влекомый толпой.

Движение транспорта окончательно остановилось, поврежденные автомобили преграждали дорогу. Водители и пассажиры выбирались наружу, вливаясь в толпу, которая стремилась поскорей добраться до лестницы и покинуть мост.

Казалось, многих просто растопчут до того, как они успеют отсюда выбраться.

Мост как бы покрылся рябью – словно лента, которой взмахнули, закрутив спиралью – будто конструкция пыталась повернуться вверх тормашками, стряхнув в мутную воду машины и людей.

Гарри едва замечал крики, панику, истерику вокруг.

К нему летело что-то твердое, и даже квиддичные рефлексы оказались бесполезны. Он отклонился, но его все равно ударило и понесло в сторону от женщины с коляской. В голове возникла жуткая мысль.

Чары невесомости! Если мост снова начнет изгибаться, она даже не удержится на земле!

Он полез в карман и отменил заклятие за секунду до окончания полета. Больно ударившись головой о камень, он врезался в одну из башен.

Едва сохраняя сознание, Гарри сполз на землю, с лица струйками стекала кровь. Рядом валялся чей-то чемодан горчично-желтого цвета.

«Самсунайт», было написано на ярлыке.

Внезапно воцарилась странная тишина, хотя он явственно ощущал вокруг себя топот ног. Находиться в укрытии башни было все равно, что очутиться в глазу циклона.

Гарри неуверенно поднялся, чувствуя, что вот-вот упадет. Вытерев лицо и убрав волосы с глаз, он потер лоб, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Теперь мост накренился, словно собираясь улечься на бок. Или же это Гарри так шатало. Цвета смешались, словно акварельные краски в воде, все вокруг потеряло четкость. Да, наверное, это с ним что-то было не так. Кажется, в кармане что-то зашевелилось, но юноша не рискнул опустить голову и проверить, опасаясь потерять сознание.

Глубоко вдохнув, Гарри ступил вперед, оттолкнувшись от башни. Теперь мост не кренился, а словно завертелся вокруг своей оси. Нужно срочно выбираться отсюда! Он снова шагнул, рассчитывая, что его подхватит людским потоком и вынесет к лестнице.

Однако в толпу он так и не влился.

Кто-то аппарировал прямо перед ним, преграждая путь.

Белое лицо. Длинные, черные волосы.

Черты, которые он тут же узнал.

Черты, которые он ненавидел, неистово ненавидел.

– Ну-ка, ну-ка, – злорадно ухмыльнулась Беллатрикс Лестранж. – Какие люди! Гарри Поттер! – Она хрипло рассмеялась. – О, нет, я просто в восторге. В чем дело, Поттер?

Гарри охватила слабость и головокружение, он совершенно утратил ориентацию, но еще достаточно владел собой, чтобы потянуться за палочкой. В кармане, однако, ничего не было.

– Не волнуйся, о палочке я уже позаботилась, – издевалась Беллатрикс. И Гарри увидел свою палочку в руке ведьмы. – Неужели не заметил?

«Соображай, соображай, соображай же», – твердил себе Гарри. Однако это было необычайно трудно. Прилив адреналина свидетельствовал, что рана на голове перестала кровоточить, но сознание никак не хотело проясняться. Вокруг все по-прежнему вертелось, тротуар словно уходил из-под ног.

– Прошу прощенья, – прохрипел он, смутно что-то припоминая. Обед. Привлекательный молодой человек, называющий его чужим именем. – Меня зовут Джонатан, и, если вы не против, мне нужно успеть сойти с моста, пока он окончательно не обвалился.

– О, теперь, когда я нашла более интересную добычу, этого не случится, – промурлыкала Беллатрикс, надвигаясь на Гарри. – В чем дело, Гарри? Неужели наш золотой мальчик не почувствовал приливы и отливы магии и не понял, что от его маскировки не осталось и следа? О да, ты выглядишь самим собой. Видно даже твой шрам, хотя ты явно пытался его замазать какой-то дрянью, а? Что бы то ни было, ты уже давно ее вытер. – Беллатрикс облизнула губы. – Твои жалкие чары невесомости привлекли мое внимание. Я поняла – где-то поблизости маг, но и не мечтала, что им окажешься ты... гуляешь по Лондону в одиночестве, дорогой? Надо же, какая удача.

Чем дольше ведьма разглагольствовала, тем больше Гарри приходил в себя, сознавая, где находится и что его окружает. Он слышал отдаленный шум толпы. Он был рядом с Беллатрикс, пытался разобраться в значении ее слов, хотя упоминание о маскировке сначала сбивало с толку. Ах да. Он замаскировал лицо, а шок от ранения, вероятно, свел его усилия на нет...

У него не было палочки, и Упивающаяся знала, кто он...

Однако для аппарирования не нужна палочка, а значит, он был не совсем беспомощен. Гарри сосредоточился, как его учили, и попытался протиснуться сквозь тесный канал, который вернул бы его в гостиницу.

Но магия оказалась вне досягаемости. Мучительно недоступна. Гарри снова сделал усилие – на сей раз зажмурившись, чтобы сосредоточиться. Увы, силы, похоже, отступили еще глубже.

– Никогда не слышал об антиаппарационных щитах? – глумилась Беллатрикс.

Гарри заскрипел зубами – ну разумеется, ведьма позаботилась об этом. Но это был не последний имеющийся выход. Беллатрикс ожидал еще один сюрприз. Пусть продолжает болтовню, а он тем временем засунет руку в карман. Да-да, пусть себе треплется – нужно выиграть время и отвлечь ее внимание, давая себе шанс к побегу.

– Что, Беллатрикс, развлекаешься разрушением маггловских мостов? – холодно выплюнул Гарри. – Выходит, оказывать услуги Волдеморту бывает не слишком престижно, а?..

К тому моменту его рука уже коснулась носового платка, полученного от Северуса накануне путешествия в Норвегию. Казалось, с того времени прошла вечность, но он прекрасно помнил инструкции: развернуть платок, произнести пароль активации.

Гарри выхватил платок, взмахнул рукой, разворачивая ткань, одновременно крича заклинание, которое отнесет его в убежище, подальше от Беллатрикс, подальше от моста, который все еще вибрировал под ногами.

Он действовал быстро – у него были рефлексы ловца, однако Беллатрикс оказалась быстрее.

– Incendio Portkey! – прокричала ведьма, в то время как Гарри кричал:

– Квиддичный капитан!

Он ощутил крючок где-то в районе пупка, уже начинающий тянуть его к безопасности и спасению.

И платок рассыпался в прах. Пепел высыпался из кулака, опадая на мостовую.

Ощущение крючка под пупком исчезло. Гарри в ужасе огляделся – он не переместился ни на дюйм. И все еще стоял на Тауэрском мосту, лицом к лицу с Беллатрикс Лестранж.

Теперь ведьма хохотала, как безумная.

Тогда Гарри попытался сбежать по-маггловски, резко обернувшись и бросаясь наутек. Черт, ну почему он не додумался носить в кармане уменьшенную метлу? Что с того, если бы даже магия и повлияла на квиддичные качества «Всполоха»! Все равно ему уже не придется в него играть, верно?

– Petrificus Totalus! – донеслось ему вслед, и Гарри с размаху грохнулся лицом вниз на мостовую. Казалось, у него треснул лоб – так сильно он ударился о цемент. Еще одно заклятие перевернуло его на спину, и он больно стукнулся о мостовую затылком.

Прямой, как доска, не в силах пошевелиться, Гарри даже не мог моргнуть, беспомощно наблюдая за приближением Беллатрикс Лестранж.

– Ах, какой упрямый мальчик, – ведьма склонилась над ним и улыбнулась. – Но теперь тебя поймали, и будь уверен, что на сей раз я расплачусь с тобой за то жалкое подобие Cruciatus’a, которое ты послал в меня в министерстве. Говорят, эффект гораздо сильнее, если ты даже не в силах дергаться.

Гарри увидел занесенную над собой палочку.

– Настало время умереть, Поттер, – ощерилась она. – Но для начала... ты как следует помучаешься. Crucio!

Вспышка агонии. Беллатрикс оказалась права – Cruciatus гораздо невыносимее, когда им посылают в неподвижное тело. Гарри даже не мог кричать.

Но, может, так оно и лучше.

Последнее, что сохранилось у Гарри в памяти до потери сознания от боли, – лицо Беллатрикс Лестранж, которое все надвигалось… надвигалось… надвигалось… пока не заполнило все, не оставив ничего, кроме тьмы.

Пятница 12 июня 1998, 19:18

Гарри снились бесконечные, ведущие в пустоту коридоры, темноволосый молодой человек, который приглашал в кино, а затем с ухмылкой отступал и, растягивая слова, разглагольствовал о мировом засилье тьмы. Объясняя, что теперь Гарри придется всегда оставаться в подземельях. Навсегда.

«Нет!» – протестовал Гарри, гневно хватаясь за палочку. Однако в руке почему-то оказывался световой меч.

Впрочем, темноволосый молодой человек игнорировал протест, с увлечением информируя о проходящей в «Блэкуэлз» сезонной распродаже: три книги по цене двух. Гарри должен обязательно туда заглянуть. Однако гриффиндорец уже размахивал световым мечом и был не в силах остановиться. Внезапно на месте, где стоял Ричард, оказалась лишь кипа одежды, так же как от Оби-вана...

«НЕТ!» – снова закричал Гарри, напоминая себе Люка.

И тут возник запыхавшийся, словно астматик, Волдеморт. Воздев световой меч, который с первым взмахом превратился в волшебную палочку, он почему-то заговорил голосом Беллатрикс.

– Crucio...

Гарри очнулся, извиваясь в судорогах, пытаясь блокировать пульсирующую в венах агонизирующую боль, которая буквально разъедала изнутри. Нужно бежать от нее, скрыться – но он словно окаменел. Любая попытка завершалась тем, что его, словно растянутую до предела резиновую ленту, с силой припечатывало вниз.

Не в состоянии сдвинуться с места, он мог лишь ерзать – какое-то заклинание ограничивало движения. Нет, не Petrificus. Ощущения, невзирая на накатывающие тошнотворные волны боли, были иными. Гарри чувствовал себя гигантским гонгом, в который били изо всех сил снова и снова. Каждая вспышка агонии наслаивалась на предыдущую, подвергая пытке, для подпитки которой требовалась лютая, неукротимая ненависть.

– Finite Incantatem, – наконец прошептала Беллатрикс.

Наихудшая боль утихла, но ее отголоски продолжали прокатываться сквозь тело, сотрясая его подобно вибрации гонга после удара. Гарри с трудом выровнял дыхание.

– Ты ужасно выглядишь, бедняжка, – склонилась над ним Беллатрикс. – Какие воспаленные глаза. Ай-яй-яй. Неужели я таки перестаралась?

Гарри попытался податься вперед, но чары клейкости позволяли сдвинуться лишь на дюйм, а затем резко оттягивали назад к... матрасу, тупо осознал он. Чуть повертев головой туда-сюда и напрягая периферийное зрение, ему удалось рассмотреть грязную комнатенку. Вряд ли они находились в Лондоне.

Он повернулся к Беллатрикс, пытаясь анализировать ситуацию. Палочки не было – это он еще помнил. Потом – тщетная попытка аппарации. На всякий случай Гарри тут же попытался аппарировать снова, но магия по-прежнему ускользала.

Беллатрикс тихо рассмеялась, и звук показался таким зловещим, что у Гарри по коже пробежали мурашки.

– Не выйдет, дружок, – весело издевалась ведьма, мотая головой, и черные волосы задели его лицо. Гарри поежился. Как могут черные волосы быть такими сексапильными у Ричарда или Северуса и такими отвратительными у этой?..

– Ах, Северус, – промурлыкала она, легко царапая его руку длинными ногтями. – Как мило! Северус... я всегда подозревала, что его ответы Темному Лорду были слишком гладкими. Чересчур правдоподобными. А теперь выясняется, что между вами существует определенная... привязанность? Ты и Северус. Какая прелесть!

– Он ничего не знает! – в ужасе запротестовал Гарри. Черт! Он забыл заблокировать сознание, и она успела туда проникнуть! Гарри тут же поставил щит, пытаясь не думать о том, что с ним сделает Северус за подобную оплошность.

Впрочем, Северусу вряд ли предоставится шанс выбрать наказание, верно? Это сделает Беллатрикс или сам Волдеморт. Если Гарри срочно не придумает, как выбраться из этой переделки...

Впрочем, Беллатрикс, похоже, не была блестящим легилиментом. Потому что не отреагировала на имя Волдеморта. Однако ведьма, бесспорно, владела этим искусством достаточно, чтобы нащупать выставленный юношей щит.

– Ах, так это он тебя натаскал? – пробормотала она, поглаживая ногтями его щеку. Первое касание было нежным. Второе – болезненным. В третий раз Гарри почувствовал, как ее ногти оставляют на лице глубокие царапины.

Впрочем, после длительного Cruciatus’а казалось, что кожу сдирают у кого-то другого. Боль ощущалась словно издалека, хотя, будь у Гарри желание, он смог бы детально описать происходящее.

Желания не было.

– Отвечай! – прошипела Беллатрикс. – Грязный предатель со своей гребаной окклюменцией обманом втерся в доверие к Темному Лорду, не так ли?

– Откуда я знаю! – истерично воскликнул Гарри, поспешно продолжая, в надежде убедить ведьму. – Послушайте, мне ничего такого неизвестно! Я совсем его не знаю, то есть для меня он просто учитель!

Беллатрикс мягко рассмеялась, не сводя с Гарри пронзительного взгляда.

– Да неужели? Скажи, а волосы Дамблдора тебе тоже хочется пропустить сквозь пальцы, а?

О Мерлин, ну почему он сразу не прибег к окклюменции? И Cruciatus тут вовсе не оправдание.

– Ну да, я о нем фантазирую, – краснея, пробубнил Гарри, отчаянно пытаясь убедить ведьму. И даже попробовал вспомнить отвращение, которое когда-то вызывали в нем прикосновения Северуса. Странно, с каким трудом приходили прежние ощущения – ведь сейчас столько всего изменилось. – Фантазирую, понятно? Он... ну, не знаю. Меня притягивает, что ли. Но это просто фантазии! Я никогда ничего с ним не делал! Он же мерзкий Упивающийся!

Казалось, женщина не заметила оскорбления. Или же ей было наплевать.

– О да. Северус Снейп обладает определенным… шармом. Как ни странно для полукровки. – Несмотря на глумливые интонации в голосе, Гарри был уверен – ей не удалось проникнуть в его сознание. Но вот выражение лица… очевидно, выдало его эмоции. – Ах, ты не в курсе о его папаше–маггле? Значит, Северус не все рассказывает своему любовнику.

– Я ему не любовник!

– С какой стати я должна тебе верить? И потом... ты слишком рьяно бросаешься на его защиту.

– Вовсе я его не защищаю, больно мне это надо! – закричал Гарри, снова пытаясь приподняться с чертовой кровати. Но заклинания крепко удерживали его на месте.

Беллатрикс залепила ему пощечину. Изо всех сил, по тому месту, где ее ногти только что оставили глубокие борозды.

– Тогда какая сволочь натаскала тебя в окклюменции, а?

Гарри чуть было не ляпнул: «Дамблдор», но тут его осенило.

– Та же, что научила меня серпентарго. Ага, мое наследство не ограничилось одним лишь шрамом!

– Ты лжешь! – свистящим шепотом прошипела ведьма, склонившись настолько близко, что Гарри почувствовал ее дыхание. Которое, к досаде Гарри, вовсе не отражая ее зловонную и гнилую сущность, чуть пахло петрушкой.

– По-моему, тебе известно гораздо больше о Северусе, даже если ты и купился на его чистокровную претенциозность. Конечно, Темный Лорд будет мной очень доволен, когда я тебя ему доставлю. Но можешь ли ты представить его радость, когда он получит доказательство предательства Северуса Снейпа? А вот сейчас мы проверим, правда? Проверим, сколько ты продержишься, пока не поделишься всем, что тебе известно о твоем учителе. Потому что если тебя сломаю я, то Темному Лорду даже не нужно будет напрягаться.

С этими словами она приторно-сладко улыбнулась. Однако, в сочетании с жестким взглядом, выражение ее лица казалось просто зловещим.

Беллатрикс встала и подняла палочку.

И пытка возобновилась.

Пятница 12 июня 1998, 19:47

Он потерял счет количеству посланных Беллатрикс Cruciatus’ов. И другим проклятиям, к которым прибегала ведьма в попытках развязать ему язык. Сколько прошло времени, он тоже не знал.

В редкие моменты просветления, в промежутках между мучительной, ломающей кости агонией, Гарри был благодарен этой ослепляющей боли. Об окклюменции не могло быть и речи, когда все тело содрогалось в припадках. Пока он пытался побороть заклятье, припечатывающее его к кровати при каждом движении. Но зато при таком количестве боли любые связные мысли исключались. Было невозможно думать ни о Северусе, ни о ком-то другом, когда каждая клеточка организма взрывалась болью. Теперь ясно, почему Лонгботтомы лишились рассудка.

Осторожность следовало проявлять потом, когда Беллатрикс делала паузу и позволяла перевести дух, не спуская с него прищуренного, пронзительного взгляда. Вот тогда ему нужна была окклюменция, нужно было ставить щит сразу же, как только начинала отступать боль. Иногда ему не удавалось – просто не хватало сил.

В такие моменты он прибегал к хитрости, отсылая себя назад во времени, вызывая из глубин памяти ненависть, страх и омерзение к Северусу. В отличие от первой попытки, сейчас это давалось без труда. Захваченный затяжным отливом Cruciatus’a, он представлял Северуса безымянным, безликим Упивающимся, и сознание тут же наполняли негативные эмоции – как в глубине, так и на поверхности.

И Беллатрикс была взбешена. Ей хотелось видеть совсем не то. Казалось, ведьма пылала к Северусу жаждой какой-то личной вендетты. И обрести доказательство предательства Снейпа было для нее гораздо важнее, чем сдать Темному Лорду Гарри Поттера. Но, разумеется, она была убеждена в своей способности достичь обеих целей.

И Гарри начинал разделять ее убеждение: казалось, пытка длится часы, а он истекает кровью из тысячи разных ран, хотя физические повреждения были только на голове… да и те получены еще на Тауэрском мосту. В действительности Беллатрикс даже не прикасалась к нему, предпочитая применять магию и не пачкать руки.

Она была сильной, сильнее, чем Гарри помнил по дуэли в министерстве, и его охватило отчаяние. Он знал – помощи ждать неоткуда. Никто даже не подозревал, что он в беде. Снейп и Дамблдор считали, что он у Дерслей. Как будто у них он когда-нибудь был по-настоящему в безопасности…

А значит полагаться можно было только на себя, и безысходность положения становилась все очевидней. Все безнадежно. Сколько бы он ни сопротивлялся, сколько бы ни пытался сосредоточиться – аппарировать не удавалось. Не удавалось даже приподняться больше чем на дюйм с проклятой кровати, с каждым движением всегда до боли резко припечатывающей его назад.

– Какой же ты упрямый, детка, – пропела Беллатрикс, казалось, после очередного часа непрерывных пыток. Она присела рядом с ним, издевательски нежным движением поглаживая его щеку, ее бедро касалось Гарри сбоку. – Ну, почему бы тебе просто не рассказать все, что тебе известно о Северусе, Гарри?

– Он гнусный Упивающийся, вот что мне известно, – выдохнул Гарри, горло от бесконечных криков было словно ободранным наждачной бумагой.

Она водила указательным пальцем по его шраму.

– Ох, Гарри. Это не то. Я знаю об этом уже давно. И все, что мне нужно, – это веское доказательство для Темного Лорда. Ну же, ты не стал бы фантазировать об Упивающемся, правда? Ведь ты же у нас оплот сил Света, да, милый?

Гарри охватила паника.

– Конечно, не стал бы! Потому что… он вовсе меня не привлекает, ясно? Я ненавижу ублюдка! Это просто фантазии, сука!

Теперь вместо пальца по шраму водил острый ноготь. И не просто водил. А словно вырезал заново.

– Ох, Гарри. Ну, признайся же, – она наклонилась ближе, обдавая его губы дыханием, ее голос теперь звучал вкрадчиво и соблазнительно. – Скажи правду, и все будет кончено.

«Ага, точно, тогда ты меня и прикончишь», – мысленно усмехнулся Гарри, ни на секунду не опуская щита.

– Ах, какой упрямый, какой упрямый... – задумчиво произнесла Беллатрикс, словно гадая, как поступить дальше.

До слуха Гарри донесся новый звук. Скрип двери.

Ах, если бы это был Северус…

Увы, Северус не подозревал не только о том, как отчаянно Гарри нуждался в помощи, но даже о его местонахождении…

– Я же сказала вам, не мешать! – рявкнула Беллатрикс, резко обернувшись на кровати. Теперь Гарри видел лишь ее спину. Он напрягся, пытаясь разглядеть вошедшего, но кровать лишь посмеялась над его усилием.

– Нужно усилить внешнюю защиту, – произнес незнакомый мужской голос, подобострастные интонации которого напомнили Гарри о Хвосте… – Магглы начинают обращать внимание на здание. По-моему, они что-то слышат.

Беллатрикс поднялась, зашелестев мантией.

– Если требуется усилить защиту, Талмадж, то почему ты об этом не позаботился сам?

Талмадж… Талмадж… Это имя Гарри слышал впервые.

– Мы… – Тот прокашлялся. – Вообще-то, мы надеялись, что ты нам позволишь с ним тоже немного поиграть.

Мы? У Гарри сперло дыхание. Сколько же Упивающихся его сторожили?

– Еще чего! Вам я с ним играть не позволю! – презрительно фыркнула ведьма. – Я вполне способна сломать щенка самостоятельно. Или это намек, что ты умеешь что-то, чего не умею я?! Ну, отвечай же!

– Да нет, конечно, нет…

Звук удаляющихся шагов, скрип закрывающейся двери.

– Эй, ты! Погоди.

Охранник беспрекословно повиновался отданному царственным тоном приказу.

– Как ни странно, вы способны на что-то, чего не умею я, – усмехнулась Беллатрикс. – Ну, во всяком случае, если не применять магию. Но мне никогда особо не нравилось принимать мужское обличье.

Она оглянулась на Гарри через плечо, взмахнув копной черных волос, словно змеёй. Ее улыбка превратилась в оскал. Угрожающий. Довольный.

– Ему противно, когда его касается Упивающийся. Имеет его. Совокупляется с ним. Ну, по крайней мере, он так говорит…

Гарри оледенел, в голове пульсировало: «Нет, нет, нет!..»

– О, да, – протянула Беллатрикс, которой явно удалось прочесть его мысли. – Да, Гарри. Или таки предпочтёшь рассказать все сейчас сам? Ответить на все мои вопросы?

Гарри пытался побороть страх, ярость лютую ненависть, вспыхнувшие от того, что его ожидало. Cruciatus казался сейчас детской забавой. Его, по меньшей мере, он смог бы пережить.

– Я уже все сказал!

Он сорвал голос, пытаясь ее убедить, но все было тщетно.

– Ясно. Что ж, тогда я передаю тебя охранникам, – и она обернулась к спутникам. Теперь их было двое, Гарри слышал еще чьи-то тяжелые шаги. – Делайте с ним, что хотите.

Пятница, 12 июня 1998, 19:55

Кто-то хрюкнул, соглашаясь.

Грубая команда:

– На четвереньки! Быстро!

Раздался хрустальный смех Беллатрикс, фигура которой до сих пор заслоняла собой мужчин.

– Ах да, к кровати применены чары клейкости. Само собой, они влияют только на него. Сейчас я их чуть ослаблю, чтобы стало возможным поменять его положение.

Гарри обдало волной магии, и он тут же рванулся вперед, однако чары припечатали его обратно к матрасу. Не так резко, как раньше, но достаточно для того, чтобы сделать побег невозможным.

И даже если бы получилось встать, то как отбиться без палочки от стольких Упивающихся?

Оказалось, их было всего трое – Беллатрикс и двое мужчин. Смеясь, ведьма вышла из комнаты, заперев за собой дверь и оставляя Гарри наедине с охранниками.

– Надо же, Гарри Поттер! – заметил старший из них. Но даже он выглядел моложе Беллатрикс. Лет на тридцать. Это он разговаривал раньше. Талмадж. Светло-каштановые волосы, жесткий взгляд голубых глаз, ни на миг не отрывавшийся от Гарри.

– Вы не хотите этого делать! – все еще пытаясь освободиться, воскликнул Гарри.

– О, ты не представляешь, чего я хочу, – приблизившись, произнес Талмадж. – Ты же у нас сама невинность, да?

– Нам всегда нравились невинные создания, – ухмыльнулся второй охранник. Он был очень молод и кого-то напоминал. «Слизеринец», – решил Гарри, лихорадочно вспоминая о нем любую информацию, которая могла бы сейчас пригодиться. Только… Что ему может пригодиться? Защитник, на пару лет старше его самого. Жесткие методы игры с применением насилия...

– И он не любит Упивающихся, – продолжал Талмадж. – Вы только подумайте.

– Еще лучше. Нам нравятся, когда они... сопротивляются.

Талмадж уже стоял почти рядом. В отличие от действий Беллатрикс, в его движениях не было притворной нежности. Он снял с ноги Гарри ботинок и с размаху швырнул в другой конец комнаты, затем проник рукой в брючину так глубоко, как только мог.

Сильные, настойчивые пальцы теребили его икру.

– Нет! – закричал Гарри, пытаясь откатиться в сторону. Он с ужасом осознал, что Беллатрикс солгала – чары клейкости ничуть не ослабли. Это была ложь!

– О, этот сопротивляется так, как нужно, – ухмыльнулся Талмадж. – Давай стянем с него штаны и поставим на четвереньки. А потом... ну, Белла разрешила делать все, что угодно, верно?

И тогда выяснилось, что чары клейкости все-таки были ослаблены. Достаточно для того, чтобы двое мужчин могли поставить его в любые позы. На четвереньки. Он даже не мог опираться на локти – те были все еще приклеены к матрасу, так же как и грудь – и в итоге он опирался на запястья и колени. Задница оказалась в воздухе выше, чем голова – воистину вульгарная поза. Но Гарри был не в состоянии свободно двигаться, как и раньше, и едва мог лишь елозить – предплечья и голени, словно намазанные клеем, не отлеплялись от жуткого, горчично-желтого покрывала.

С него содрали брюки и трусы до лодыжек, широко развели ноги. Затем тот, кого звали Талмадж, оказался позади и объяснил приятелю, что любрикант им не нужен. В конце концов, это должно было развязать пленнику язык, заставить говорить.

Но Гарри не говорил. Он кричал.

Пятница, 12 июня 1998, 21:23

– Ну что, по новой? – охранник, тот, который моложе, сильно ударил Гарри по ягодице. Однако к тому моменту Гарри уже испытал гораздо более сильную боль и даже не поморщился.

– Ну? – тот ударил снова, на сей раз кулаком, настолько сильно, что юноша потерял равновесие. Разумеется, постель вернула его в первоначальную позу, ту, в которую поставили его мужчины. – М-да. Выглядишь ты, конечно, неважно. Но ты же Гарри Поттер! Делать нечего, придется потерпеть, да, Поттер?

Из окровавленных губ юноши вырвался низкий стон.

– Заткнись, Боул, – в дверях стояла Беллатрикс. – Хорошо, что я усилила внешнюю защиту. Похоже, вы двое действительно испытываете его терпение. Странно, что он еще способен стонать.

– А мы собирались еще по кругу... – недовольно начал Боул.

Талмадж был умнее товарища, чтобы рисковать, противореча Беллатрикс Лестранж.

– Ну, так мы оставим его тебе, да?

В ответ Беллатрикс лишь раздраженно махнула рукой.

– Пошли вон. Оба.

«Достигнув определенного болевого порога, уже не думаешь о смущении, – внезапно пришло в голову Гарри. – Вот я, с голой, задранной вверх, задницей, с бесстыдно-широко раздвинутыми ногами, с выставленными на всеобщее обозрение безжизненно свисающими членом и мошонкой... но все это меня ни капли не волнует».

А волновало его лишь одно: как отсюда выбраться.

И вернуться к...

Гарри отмел мысль, не успев додумать. Точнее, сменил направление мыслей на более безопасное. В Хогвартс, вернуться в Хогвартс. Если бы было возможно никогда не покидать замок, если бы его семилетнее обучение продолжалось целую вечность...

Однако, казалось, теперь Беллатрикс даже не пыталась применить легилименцию.

– Расскажи мне о Северусе, – бесстрастно приказала она, больше не играя в притворное сочувствие. Не издеваясь. Она ждала ответов.

– Он Упивающийся, – выдавил Гарри. Каждый произнесенный звук отдавался болью во всем теле.

– Не думаю.

Позади него раздался странный звук. Свистящий – словно что-то приближалось сзади на сверхвысокой скорости. Гарри не понимал... до тех пор, пока тело не взорвалось болью – бедра будто опалило огнем.

Хлыст, вот оно что. Прибегнув к невербальной магии, она трансфигурировала из чего-то хлыст.

Еще удар, потом еще. Инстинктивно Гарри отклонял зад из стороны в сторону, пытаясь избежать ударов, но, похоже, хлыст был магически настроен на его тело.

– Расскажи мне о Северусе, – повторила ведьма.

– Он гребаный Упивающийся! – заорал Гарри. Ну, или попытался это сделать. От голоса почти ничего не осталось. Затем, с безнадежностью – прекрасно сознавая бесполезность просьбы – прошептал: – Не бей меня!

– Не думаю, – повторила Беллатрикс. Казалось, что сейчас ее слова имели иное значение. – Так что же у нас осталось? Cruciatus тебя не впечатляет. И я должна была догадаться, что Талмадж окажется бесполезным. Проверим – возможно, открытые раны – если их количество окажется достаточным – сделают тебя более разговорчивым.

Еще три удара – сильнее, чем предыдущие. Откуда-то Гарри нашел силы обернуться.

О Мерлин. Проклятый хлыст по всей длине был усеян стеклянной крошкой. И снова опускался – прямо на лицо. Гарри увернулся, прижавшись щекой к адской кровати, прикрыв голову руками. И, разумеется, там, где тело касалось матраса, его тут же припечатывало к нему.

– Тебе так нравится истекать кровью, Гарри? – поинтересовалась Беллатрикс без тени сарказма. Словно ее искренне занимал ответ, словно она не могла понять – почему он до сих пор не донес на Северуса. – Твоя задница напоминает мясной фарш, ты в курсе? Будешь говорить?

Закусив губу, Гарри молчал.

Нетерпеливо фыркнув, Беллатрикс резко толкнула его на кровать. Теперь Гарри был прижат к ней полностью – с головы до пят, в какой-то неловкой – скрюченной – позе, которая, очевидно, не подошла Беллатрикс. Чары клейкости слегка ослабли. Беллатрикс не теряла времени. Она перевернула его на спину и выпрямила ему ноги.

Когда зад коснулся покрывала, Гарри ослепило от невыносимой боли. В буквальном смысле. Голова закружилась, и показалось, что вот-вот стошнит. Он даже хотел этого. Возможно, он захлебнется, и все наконец будет позади.

Но тогда магический мир лишится своего героя…

Беллатрикс, поддернув мантию до колен, оседлала его, устроившись на бедрах. Дополнительное давление на истерзанные, кровоточащие ягодицы отозвалось в горле кислотной волной, ошпарив уже давно ободранные криками ткани.

На сей раз ведьма улыбнулась с явной издевкой.

– Не стану же я пачкать тело о твой жалкий член-полукровку. Однако я решила, что настало время развязать тебе язык, – ее голос понизился на октаву, она наклонилась и, опершись на одну ладонь, принялась другой рукой расстегивать Гарри рубашку, методично вынимая пуговицы из петель, обнажая слегка загорелую кожу и продолжая говорить. – Почему-то мне кажется, что тебе не по вкусу увечья. Тебе не понравилась метка, оставленная Темным Лордом. Предупреждаю, моя понравится тебе еще меньше.

Взгляд Гарри наполнился ужасом, хотя он не совсем понимал, что именно собиралась сделать ведьма. Но у него возникло неприятное предчувствие. Мерзкое предчувствие.

– Я обрежу тебе соски, – небрежно, словно о поездке в Париж, объявила Беллатрикс. – А затем – яйца, одно за другим. Ну, а если не сработает и это, то тогда – член. Впрочем, уверена, что до этого не дойдет – ты заговоришь гораздо раньше.

Взяв свой хлыст, она пристально на него взглянула и без слов превратила в кинжал с шестидюймовым клинком.

– Откуда начнем? – задумчиво размышляла она. – Ну, для пробы... Чтобы привлечь твое внимание, да? О! Придумала.

Она без предупреждения нагнулась и полоснула кинжалом по его лицу – от скулы до подбородка.

Гарри завыл.

– О да, достаточно острый, – зубы Беллатрикс блеснули в тусклом свете лампы. – Все еще уверен, что тебе нечего сказать?

Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать, и тут же пожалел об этом. Движение заново отозвалось на раненой стороне лица обжигающей вспышкой боли.

– Ах да. Ты же у нас упрямый.

Беллатрикс чуть сменила позицию, затем нагнулась, приставив лезвие к левому соску юноши.

В голове Гарри вспыхнул фейерверк. Этот сосок предназначен Северусу, его метке. Беллатрикс Лестранж больше не угрожала одному только Гарри Поттеру – она подвергала риску сам Cambiare Podentes. Гарри не мог позволить себя кастрировать! Ему нужно пройти ритуал. Во время которого он обязан кончить. Трижды.

Это будет означать конец всему. Это все равно что преподнести весь мир Волдеморту на блюдце с золотой каемочкой.

Это убьет всех, чья судьба ему небезразлична.

– НЕТ! – закричал он. Внутри него что-то разорвалось. Гарри рванулся вперед одним мощным движением. Невидимые путы тянули его вниз, пытаясь припечатать к кровати, но он резко дернулся и почувствовал, как они лопнули.

Выбивая из рук Беллатрикс кинжал, он ударил её по запястью с такой силой, что мог сломать его. Она открыла рот, но вместо крика раздалось бульканье, потому что руки Гарри уже схватили ее за тонкую, хрупкую шею и исступленно сжимали.

Глаза ведьмы широко распахнулись, тело билось, как рыба, выброшенная на берег, а руки пытались вцепиться в Гарри. Но сам Гарри ничего этого не чувствовал. Все его внимание сосредоточилось на Беллатрикс, на том, как под давлением его пальцев убывала ее жизненная сила. О да, Гарри ее ненавидел. Будь у него сейчас палочка, он смог бы сотворить превосходный Cruciatus, но нет, он ее ни за что не отпустит, даже для этого.

Он будет душить ее до тех пор, пока она не испустит дух, пока ее выпученные глаза не остекленеют, а руки-ноги не прекратят биться в воздухе.

Она заплатит. За Сириуса. За Тауэрский мост. За то, что делала с Гарри в этой самой комнате, за то, что позволила делать другим.

Сейчас она заплатит за все.

И Гарри не ослаблял хватку до тех пор, пока ведьма не заплатила.

Пятница, 12 июня 1998, 21:31

Какое-то время Гарри неподвижно посидел на кровати, не спуская глаз с тела Беллатрикс Лестранж. Руки по-прежнему сжимали ее горло. Но женщина больше не шевелилась, не сопротивлялась, вообще никак не реагировала на его смертельную хватку.

Гарри резко оттолкнул тело и отшатнулся. Его руки дрожали – он ее убил. Убил ее. Конечно, он ненавидел Беллатрикс, желал ей смерти, хотел ее прикончить… И все же казалось немыслимым: он убил ее, она мертва.

Зубы выбивали дробь, желудок скрутило.

Он ее убил. Он – убийца. Так, как обещало пророчество. Убийца или жертва…

Последнее слово вернуло Гарри в сознание – по ту сторону двери поджидали двое Упивающихся. Кажется, они ничего не слышали. Да и с чего бы? Он же душил Беллатрикс, и та даже не пискнула. Но они могли войти в любую минуту, и от этой мысли у Гарри перехватило дыхание. Юноша лихорадочно огляделся в поисках выхода – нужно успеть выбраться отсюда, пока не поздно.

Однако логическое мышление давалось ему с трудом. В голове царила неразбериха. Боль, шок, страх… отвращение от того, что он сделал… он даже не мог определить суть проблемы. Он знал только, что необходимо срочно взять себя в руки.

Прикусив от боли губу, он дрожащими руками натянул трусы и брюки. С каждым вдохом ему становилось все хуже. На теле не осталось живого места после всех примененных к нему проклятий, но сильнее всего пострадала задница. Как внутри, так и снаружи. Боль вызывала тошноту, а вместе с ней отголосок страха, что он все испортил. Какого черта ему пришла в голову мысль провести время в Лондоне?

Ну, если путешествовать по Лондону в одиночку было идиотизмом, то стоять тут – в ступоре – было таковым вдвойне. Нужно срочно делать ноги, пока сюда не вернулись насильники.

Закрыв глаза, Гарри попытался аппарировать, но его снова поглотило то жуткое ощущение ускользающей магии. Что ж, значит, антиаппарационные чары накладывала не только Беллатрикс. С ее смертью сотворенная ею магия должна была немедленно рассеяться.

Оставалось окно. Гарри метнулся к нему, но поскользнулся на чем-то круглом. С грохотом рухнув на пол, он нашарил помешавший ему предмет.

Его палочка.

Вероятно, та выпала у Беллатрикс, когда он атаковал ведьму.

Схватив палочку, Гарри снова бросился к окну, скрежеща зубами от нестерпимой боли, вызываемой каждым движением, и стал вертеть ржавую рукоятку, которая поддавалась с громким скрипом.

– Лестранж? – голос Талмаджа прозвучал так близко, что у Гарри чуть не остановилось сердце. – Все в порядке, Лестранж?

Гарри резко вдохнул и завертел рукояткой еще быстрее, сжимая другой рукой палочку и лихорадочно вспоминая какие-нибудь чары, удерживающие на расстоянии. Или запирающие. Или охранные. Или…

Но мозг словно окаменел. В голове безостановочно пульсировала единственная мысль. Защита крови, немедленно. Защита крови, немедленно. Защита крови, немедленно.

Окно не поддавалось. Рычаг, видимо, неисправен.

Однако дверь работала отлично. Обернувшись, он увидел, как поворачивается дверная ручка. И только тогда он плюнул на рукоятку.

Изо всех сил Гарри ударил плечом в окно, навалившись всем своим весом. Звук бьющегося стекла донесся будто издалека. Он смутно ощутил, как что-то больно царапает обнаженную грудь и спину, пока выпадал из окна. И он все падал, падал вниз.

Вниз, вниз, вниз, до тех пор, пока не рухнул на мощеный тротуар, ударившись левой рукой. Жуткий хрустящий звук. О, Мерлин. Нахлынувшая боль казалась нереальной по своей силе и внезапности.

Но времени на размышления не оставалось. Дальше он просто повиновался инстинкту. Закрыв глаза, он снова попытался аппарировать, призвать силы в единой вспышке магии, способной унести его отсюда подальше – и неважно, куда именно. «Защита крови, немедленно», – вот все, что сейчас пульсировало в голове.

Наверху, в оконном проеме, появились лица, но выглядели они искаженными, словно виднелись сквозь длинную, узкую трубку. Его сжимало со всех сторон, давление настолько стягивало, что было невозможно дышать, но это было хорошее чувство. Оно означало, что он был на пути в Суррей.

Никогда еще Гарри не испытывал такого счастья и облегчения при мысли о Тисовой улице.

Пятница, 12 июня 1998, 21:34

Однако до Суррея добраться не получилось.

Узкая трубка аппарационного канала выплюнула юношу в темноту – пахло свежескошенной травой, а уличных фонарей не было и в помине. Гарри выпал посреди какого-то поля.

Закрыв глаза, он попытался аппарировать снова, но ничего не вышло – юноша буквально валился с ног от истощения.

Гарри опустился на землю, опершись на бедро, избегая касаний поверхности задом, и сделал несколько судорожных вздохов, каждый из которых грозил окончиться приступом тошноты – чем больше он приходил в себя после перемещения, тем сильнее ощущал боль. Рука невыносимо ныла – наверное, он ее сломал, но Гарри боялся на нее взглянуть, боялся подтвердить подозрения. Впрочем, серьезность ранения подтверждала струящаяся по руке кровь. Лицо так же кровоточило – в том месте, где Беллатрикс полоснула по нему кинжалом, а еще собралось много крови на груди. Только теперь Гарри стало ясно, насколько сильно он порезался, выпрыгивая в окно. Глубокие, открытые раны на ягодицах, вероятно, также кровоточили. Не говоря уже о внутреннем кровоизлиянии.

Внезапно ночной воздух показался ледяным. На ужасный миг Гарри почудилось, что охранники все-таки умудрились последовать за ним. Но нет, невозможно – тогда они давно бы его обнаружили. Неожиданный холод объяснялся не этим. Может, раны кровоточили обильней, чем он полагал? Гарри быстро сотворил Lumos – рукав рубашки был совершенно красным. Черт.

Какая-то часть сознания вздрогнула от шока и тревоги, тогда как другая наслаждалась исходящим от крови теплом.

Остатков ясности сознания Гарри хватило, чтобы оценить опасность такого ощущения. Морщась при каждом движении, он стал творить целительные заклятия. Начиная с руки, которая, похоже, пострадала наиболее серьезно. Он не изучал колдомедицину, но на седьмом курсе программа обучения включала базовые приемы первой помощи. Гарри умел закрыть рану, остановить кровотечение, но не знал, как залечить перелом. Или даже исправить вывих. Юноша осторожно ощупал раненую руку. О Мерлин. Из кожи торчала кость.

Ощущение под пальцами голой кости только усилило бивший его озноб. Пытаясь не терять самообладание, Гарри опустил поврежденную руку на колени и залечил лицо и грудь. Взглянув вниз, он увидел тонкие шрамы вместо открытых ран. Хорошо, что ему удалось хотя бы это.

Скрипя от боли зубами, Гарри обернулся и попытался подлатать ягодицы. Уже свыкнувшись с ощущениями от целебной магии, он чувствовал, как закрываются раны. Во всяком случае, частично. Но это было лучше, чем ничего. Если судить по зажившим ранам на груди, сзади кровотечение также прекратилось либо замедлилось. Целительная магия притупила остроту боли, и все же ощущения оставались достаточно интенсивными, и она продолжала пульсировать в висках. Гарри глубоко вдохнул, затем еще раз, но это не помогло.

Он не помнил, сколько еще пролежал, скорчившись, словно убаюкивая себя, совершенно ни о чем не думая. Время будто остановилось. Внезапно он очнулся и осознал, что замерз. Ничего удивительного – стояла поздняя ночь, он был на улице, его рубашка разодрана в клочья. Мокрые и холодные, пропитанные кровью лоскуты ткани свисали как спереди, так и сзади.

Ну, на груди понятно – он так и не удосужился застегнуться после мерзких прикосновений Беллатрикс, а сзади… он не помнил, чтобы рубашка рвалась там, но почему тогда холодный ночной воздух продувал спину?

Ах да, окно. Вероятно, он зацепился рубашкой во время прыжка.

Странно, почему это не пришло ему в голову раньше. Еще более странно – почему он до сих пор размышлял об этом. Вероятно, у него был шок. Смутно ему пришла в голову мысль: лучше из него выйти, пока он не замерз окончательно.

До скрежета стиснув зубы от боли, Гарри медленно стряхнул с тела то, что осталось от рубашки. Кровь исчезла при трансфигурации – теперь юноша держал в руках теплое одеяло. Намеренно отводя взгляд от сломанной руки, он пытался не думать о том, что скажет Северус.

По поводу всего произошедшего.

Пара минут под одеялом, и озноб прошел. Еще несколько минут – и у него прибавилось сил, но он решил подождать еще чуть-чуть, перед тем, как предпринять очередную попытку аппарации. Нужно набраться сил, если он собирается достигнуть Суррей. Учитывая его состояние, чудо, что он не расщепился при предыдущей попытке перемещения в пространстве. Ему повезло, что он выпал на полпути.

А вдруг добраться до Дерслей не удастся? Вдруг не хватит сил, и в процессе аппарирования он развалится на части ? Вдруг…

«Хватит, – прервал себя Гарри. – У меня все получится. Вот отдохну, наберусь сил и доберусь до убежища, и нечего поддаваться панике».

Гарри действительно собирался поспать, но так и не осмелился закрыть глаза или ослабить хватку ладони на палочке.

Пока что он еще не был в безопасности. А не достигнув её, Гарри не собирался расслабляться.

Глава 40

Суббота, 13 июня 1998, 03:55

В итоге, Гарри пришлось аппарировать в три приема, чтобы добраться до Суррея. В промежутках он отдыхал, завернувшись в одеяло, прислонившись к первым подвернувшимся опорам. Не выпуская палочку, он повторял целительные заклинания – похоже, аппарирование плохо влияло на раны.

Защита крови… вот о чем он думал всякий раз, протискиваясь сквозь узкий аппарационный канал. Ему было плевать, где именно его выбросит – главное, чтобы это было рядом с домом Дерслей. Наверное, он ожидал, что приземлится где-нибудь на лужайке перед домом и войдет через дверь. У него не было полной уверенности, он не думал об этом.

Когда же он наконец прибыл на Тисовую улицу, то очутился не на лужайке, а внутри дома. «Так оно и лучше, не придется никого беспокоить, – решил Гарри. – Вернон точно не обрадуется пробуждению по такому поводу».

Комната, куда он аппарировал, была одновременно и знакомой и чужой. Размеры, окно… их он запомнил за проведенные тут годы. При свете уличного фонаря Гарри заметил непривычный цвет стен. Лимонно-желтый. А на двери, разумеется, больше не было многочисленных замков.

Для чего они Петунии в комнате для шитья?

Ведь теперь комната предназначалась именно для этого. Больше не спальня Гарри и не запасная спальня Дадли. Вернон не лгал - Дерсли здесь все изменили.

«Не могли подождать подтверждения, что я больше не вернусь», – мрачно вздохнул Гарри, неуверенный, что имеет право на досаду. Ведь он всегда был обузой для своей так называемой «семьи». Оставалось надеяться, что по субботам тетя не станет заниматься рукоделием, потому что если он сможет незаметно перекантоваться тут до вечера, то все будет хорошо. Когда он не окажется в назначенное время в Хогвартсе, Северус поймет – что-то случилось, и прибудет за Гарри на Тисовую улицу.

Здоровой рукой Гарри стянул с рабочего стола какой-то полураспущенный плед, сложил его несколько раз и постелил на пол, используя вместо матраса. И все равно пол оставался болезненно-твердым, и когда он сотворил очередную серию целительных чар, то даже не почувствовал разницы. Похоже, Гарри уже использовал максимально свои умения в первой помощи, и теперь его действия больше не оказывали целительного эффекта. Ничего не оставалось, как дожидаться прибытия Северуса. Северус будет знать, что делать, и приготовит для Гарри необходимые зелья, чтобы преодолеть все это...

Преодолеть все это…

Меняя позу, Гарри попытался прислониться к стене, не разворачивая одеяла, которое трансфигурировал много часов тому назад. Похоже, он думал лишь о защите крови, теперь же, когда наконец ее достиг, мысли вырвались на свободу.

Во всяком случае, некоторые из них.

Ну какого дьявола он соблазнился затеей поиграть в туриста в Лондоне? Он казался себе таким взрослым, таким самостоятельным… а все оказалось иллюзией. Никакой он не самостоятельный. События минувшей ночи ясно это доказали. Он даже не заметил, что с него спала маскировка! До него не сразу дошло, в какой он находился опасности, чтобы вовремя воспользоваться портключом.

Если бы он соображал быстрее, то никогда бы дал себя пленить, не говоря уже об изнасиловании на этой ужасной кровати…

«Нет, – запретил себе Гарри. – Не буду думать об этих двоих и о том, что они со мной сделали. Это выше моих сил».

Всего лишь еще одно доказательство – ха! словно оно ему требовалось – что он был не таким сильным, как хотел себе казаться.

Да он вообще не был сильным.

Все это время Северус был прав, презрительно называя удачу главным компонентом многочисленных триумфов гриффиндорца. И более талантливые друзья, ухмылялся обычно зельевар.

Увы, на сей раз друзей рядом с Гарри не оказалось. Ему взбрело в голову поиграть в самостоятельность, и все закончилось катастрофой. Не протянул и двух дней, как его захватили и едва не прикончили.

Северус сказал бы, что это то, что он заслужил за свои глупость и легкомыслие.

Да он и был глупым и легкомысленным. До него так и не дошло, насколько важна была защита крови. Если бы он изначально понимал всю ее важность, то никогда бы не решился без нее обойтись.

Очевидно, для безопасности ему действительно необходимо нечто большее, чем он сам.

Что-то вроде Cambiare Podentes.

Оно намного лучше, чем защита крови – ведь не может же он оставаться на Тисовой улице всю жизнь. Тем более теперь, по окончании школы. Дерсли этого не потерпят.

И даже согласись они, то это не помогло бы исполнить пророчество и победить Темного Лорда.

А Cambiare Podentes предоставит ему для этого достаточно силы, с которой придет безопасность, верно? Никто не осмелится задирать его, обладай он двойной силой. Никто не посмеет. А еще до того у него будет телепатическая связь с Северусом. Гарри всегда сможет позвать на помощь, если понадобится.

Эх, если бы он мог сделать это сегодня, на мосту!

Если бы только Северус был рядом с ним сейчас, то он сразу почувствовал бы себя гораздо уверенней, даже с защитой крови.

У Гарри участилось дыхание – черт! Срочно нужно было решать, что говорить Северусу. Если все пойдет так, как он предполагал, то зельевар прибудет вечером, начав поиски Гарри с дома Дерслей. И сразу же поймет, что произошло что-то ужасное.

И с этим Гарри ничего не мог поделать – невозможно было скрыть шрамы, не говоря уже о сломанной руке. Северус будет знать, что он влип в неприятности.

Однако ему незачем знать подробности. Возможно, зельевар посчитал бы, что изнасилование Гарри касается его напрямую, и, учитывая требования ритуала, наверное, был бы прав. Но Гарри было наплевать. Он не мог говорить об этом.

Он едва мог об этом думать.

У Гарри задрожали руки. Он задохнулся от боли – дрожь болезненно отозвалась в раненой руке. И тут же вспомнил о необходимости соблюдать тишину – еще не хватало разбудить Дерслей.

Но как только он принялся фильтровать предназначенную Северусу информацию, то успокоился достаточно для того, чтобы дрожь унялась. Итак, о чем рассказать?

О том, как бросил Вернона и отправился в Лондон. О попытке Лестранж перевернуть Тауэрский мост. Возможно, Северус уже в курсе. Возможно, ему даже было известно заранее, что планировалось нечто подобное.

О тщетной попытке использовать портключ. О Cruciatus и остальных пытках. Об убийстве Беллатрикс. О прыжке из окна в попытке преодолеть антиаппарационный барьер.

«Но охранников я упоминать не буду. Скажу, что кроме Беллатрикс больше не заметил никаких Упивающихся. А когда Северус осведомится, зачем в таком случае было выпрыгивать из окна, я скажу: “А я не был стопроцентно уверен, что в квартире больше никого нет!”»

Сбежать так, как это сделал он, казалось гораздо предусмотрительней, невзирая на ранения. Лучше сломанная рука, чем альтернатива.

Теперь, когда с легендой было покончено, Гарри поплотнее укутался в одеяло, осторожно баюкая сломанную руку, устроив ее на коленях. Черт, почему ему так холодно? Может, лучше просто поспать? Ему придется провести целый день в ожидании Северуса, но если бы пришел сон, то время прошло бы гораздо быстрее.

Он был так истощен, что сон пришел почти мгновенно.

Но сон оказался далеко не мирным – Гарри преследовали кошмары.

На сей раз в них фигурировало не кладбище, а комната на верхнем этаже, кровать с горчично-желтым матрасом и Упивающиеся, которые удерживали его, в то время как длинноволосая женщина стояла в углу и смеялась.

Суббота, 13 июня 1998, 08:37

Гарри мучили кошмары.

То и дело он просыпался – задыхающийся, покрытый холодным потом, с бешено колотящимся сердцем – лихорадочно оглядываясь по сторонам, каждый миг ожидая, что из теней возникнут Талмадж с Боулом. Но, разумеется, они не появлялись.

Еще пару секунд и юноша вспоминал, где находится, и ему становилось чуть легче: ведь до прибытия Северуса он в безопасности под защитой крови. Однако защита крови вряд ли сможет противостоять Вернону. Судя по прошлому опыту.

При этой мысли Гарри резко замер и прижался к полу. Словно пытался в нем раствориться, а это было невозможно. Тогда Гарри немного расслабился и снова попытался уснуть.

Только для того, чтобы во сне снова ощутить на себе грубые мужские руки.

И снова очнуться в холодном поту.

Он сбился со счета, сколько раз засыпал и просыпался, или же сколько времени ему удалось поспать до того, как кошмары становились совершенно невыносимыми. Когда он открывал глаза, то смутно удивлялся, почему до сих пор не разбудил дядю с тетей. Очевидно, снова повезло.

Впрочем, как оказалось, везло ему недолго.

– Какого дьявола тут происходит!? – прорычал сердитый голос, и дверь распахнулась настежь.

Гарри поднял голову, перед глазами все расплывалось – он проснулся лишь пару секунд тому назад. Он все еще пребывал в том полусонном состоянии, когда тени казались Упивающимися, а незваный гость c габаритами его дядюшки мог означать лишь беду.

Юноша неуверенно поднялся, не выпуская палочки из здоровой руки. Палочка дрожала.

– Поттер? – завопил дядюшка, выпучив глаза.

Окончательно проснувшийся Гарри опустил палочку, доковылял до стены и прислонился к ней. Ему нечего было сказать. Он прекрасно помнил их последнюю встречу – он, можно сказать, поклялся в том, что Дерсли больше никогда его не увидят. А теперь ему нужно пробыть тут целый день. Или же столько времени, сколько потребуется Северусу понять, что Гарри нуждается в помощи. Ну, не мог же он добраться до Хогвартса самостоятельно. Да, туда ходит экспресс, а также вполне возможно было найти подключенный к сети камин, но показываться на людях сейчас казалось чересчур рискованным.

Даже под маскировкой и маггловской косметикой. Ему стало плохо при воспоминании о своей недавней самоуверенности и убаюкивающем чувстве ложной безопасности.

– Поттер! – снова проорал Вернон, делая шаг вперед.

Спохватившись, что погрузился в свои мысли, Гарри помотал головой.

– Да, дядя Вернон.

Мужчина нахмурил кустистые брови.

– Какого черта ты затеваешь, проникнув сюда вот так тайком?

Гарри мог бы объяснить, что он аппарировал, а не прокрался, но едва ли такое объяснение изменит отношение дяди к лучшему. Скорее всего, изменить отношение Вернона было сейчас вообще из области фантастики, но почему бы не попытаться? Все же лучше, чем осыпать родственника проклятиями.

Что бы ни случилось, Гарри принял решение. Вернон не сможет вышвырнуть его из дома. Гарри останется тут до прихода Северуса.

Он спустил с плеча одеяло, демонстрируя сломанную руку.

– У меня неприятности.

Вернон отступил.

– Оно и видно, – грубо отозвался он. – Что, оно так плохо, как выглядит?

– Да, – вздохнул Гарри и перестал пытаться подняться, осторожно опускаясь на небольшую табуретку, очевидно, предназначенную тетушке.

Вернон нахмурился, оглядывая племянника с головы до ног. Казалось, он подмечал все ранения, возможно, строя версии о случившемся, которые так и не успел озвучить. На пороге возникла Петуния.

– В чем дело, Вернон? – И затем, в полном шоке: – Гарри?

– Да, – снова отозвался юноша. Спохватившись, что едва не уронил палочку, он сжал ее крепче. Но это не помогло. Он по-прежнему чувствовал себя на грани потери сознания.

По деревянному полу процокали каблучки – тетушка приблизилась.

– Что произошло? О боже, там… это что – твоя кость?

Гарри слабо кивнул. Затем, понимая всю бессмысленность объяснений своего положения, промямлил:

– Я выпал из окна.

– А по-моему, ввязался в драку с поножовщиной, – жестко заметил Вернон, разглядывая щеку Гарри.

– Именно поэтому я и выпал, – стал объяснять юноша.

– Что, на сей раз не подвернулось летающего автомобиля? – с отвращением скривился Вернон. – Или метлы?

– Магия не может решить все проблемы.

– Не смей произносить этого слова в моем доме! – прогремел Вернон, делая шаг вперед. – Больше не смей бросать его нам в лицо, мальчишка! Не то чтобы тебе было чем гордиться, верно? Ненормальность уже убила твоих родителей, и только посмотри на себя! Что, и тебе она принесла мало счастья, а?

Гарри устало поднял голову. Раньше слова дяди всегда задевали его, заставляли кипятиться, теперь же они затронули что-то глубоко внутри.

– Нет, не принесла, – тихо согласился он.

Согласие, казалось, ошарашило Вернона. Тот практически задохнулся от шока. Между тем, Петуния уже оправилась от своего.

– Вернон, заводи машину, – резко приказала она. – Мы отвезем Гарри в больницу.

Нет, Гарри не собирался покидать дом, даже чтобы поехать в больницу, но предложение тети его поразило. Верно, он был в агонии, но пока что не бредил. Даже его буйного воображения не хватало, чтобы представить Дерслей, проявляющих о нем заботу. Ему пришло в голову, что, возможно, Петунии больше не о ком заботиться, а это могло означать лишь одно.

– Значит, Дадли тут больше не живет?

У тети затуманился взгляд.

– Мы послали его путешествовать по Европе, как давно планировали. Я ужасно скучаю! – Она вытерла глаза. – И пишу ему ежедневно, но это не помогает!

Гарри не знал, что на это сказать – ему явно повезло, что Дадли не было дома.

– Ну, давай же, – раздраженно спохватилась тетя. – Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Вдруг кто-нибудь зайдет и увидит? Мы отправляемся в больницу.

Однако Гарри заметил, что Вернон даже не тронулся с места. Что ж, тем лучше.

Прокашлявшись, Гарри расправил плечи:

– Извините, что говорю это, но магия залечит лучше любого доктора.

Вернон бросил взгляд на волшебную палочку.

– Я не потерплю этого… безобразия в своем доме! Мало того, что ты уже напачкал своей щекой!

– Я решил, что будет лучше не кровоточить по всему дому.

Петуния побледнела, переводя взгляд на брошенный на полу плед.

– Лучше всего будет поехать в больницу.

– Нет.

– Ты, мальчишка! Будешь делать то, что тебе говорят, – взорвался Вернон, и Гарри оценил иронию ситуации: дяде явно не хотелось везти его в больницу, но альтернатива – магия в его доме – пугала настолько, что он готов действовать вопреки своей воле, лишь бы избавиться от племянника.

Гарри похолодел, когда, наконец, четко и твердо осознал свое положение. Ему необходимо оставаться в доме, чего бы ни хотели Вернон и Петуния. Что бы ни произошло, ему нельзя было выходить за порог дома, на который распространялась защита крови.

– Доктора станут задавать вопросы, как раны могли зажить сами собой, – пояснил Гарри, чуть двинув для демонстрации рукой. Петуния взглянула на обнаженную кость, вокруг которой начала срастаться кожа, и смертельно побледнела. – И придется объяснять про магию. А тогда все в Литтл-Унигинге узнают о вашем родстве с магом, тетя Петуния…

– Нет у меня никакого родства с магами! – взвизгнула та. – Только с тобой, и господь свидетель, как я об этом сожалею!

Что ж, по крайней мере, она, похоже, отказалась от затеи с поездкой в больницу.

– Послушайте, мне всего лишь нужно тут немного подождать, пока за мной не придет учитель. Сегодня вечером. Ладно?

– Твой учитель явится сюда? Твой ненормальный учитель? Какое право ты имеешь приглашать его сюда, когда ты знаешь…

– Я его не приглашал. Вечером я должен вернуться в школу, вот и все. У меня было средство туда вернуться, но оно уничтожено, и мои поиски он начнет именно отсюда. – Юноша прикусил губу, надеясь, что хотя бы раз в жизни Дерсли проявят порядочность, позволив ему остаться. Ему действительно не хотелось проклинать родственников. Впрочем, если это будет ценой, которую необходимо уплатить за безопасное убежище, где его не достанут Упивающиеся…

– Уж конечно, ты не сможешь прогуливаться по Суррею в таком виде, – буркнула тетушка. Однако что именно ею руководило: страх за свою драгоценную репутацию или внезапно проснувшееся сострадание, Гарри было неясно. Впрочем, ему это было неважно. – Только один день. Ты уберешься отсюда, как только стемнеет, понял? Независимо от того, явится сюда твой учитель или нет.

«Ага, сейчас, разогнался», – мысленно фыркнул Гарри, согласно кивая головой.

Лицо дяди скривилось в гримасе.

– Ладно, спускайся вниз – там, по крайней мере, ты будешь на виду. И убери свою мерзкую палочку. Ты же не думаешь, что нам приятно ее созерцать, а?

Гарри поднялся и сунул палочку в карман джинсов. Кончик выглядывал наружу, но Дерсли переживут. Каждое движение вызывало огненную вспышку боли, и у него подкосились колени при воспоминании об уроках магической первой помощи. Вызывающие онемение чары рекомендовалось применять строго ограниченное число раз, иначе нервы перестают на них реагировать. Они служили вспомогательным средством до тех пор, пока на место происшествия не прибывал колдомедик.

А до сумерек еще было невозможно далеко. Уже в сотый раз с момента своего побега от Упивающихся Гарри пожалел об отсутствии телепатической связи с Северусом. Черт, да будь у него хоть какой-то способ связаться с зельеваром и поторопить его!.. И дело было даже не в испытываемой боли, а в том, что ему ужасно не хотелось оставаться в этом доме. Может, послать патронуса?.. Но нет, он не был уверен, что его серебристый посланник способен доставить сообщение из Суррея в Шотландию. И даже если у него получится, все равно существовал риск привлечь своим патронусом внимание Упивающихся и тем самым подвергнуть Северуса опасности.

От беспокойства у Гарри пересохло во рту. О боже, если Северус погибнет, то для него больше нигде не останется безопасного места, кроме как здесь, у Дерслей.

Внезапно в голове стрельнуло болью.

– Э… не могли бы вы дать мне пару таблеток парацетамола?

– По-моему, ты попросил всего лишь переждать тут день! – рявкнул Вернон. – Вот нахал! Стоило ему разрешить ступить на порог, как у него появились новые запросы!

Гарри подавил желание огрызнуться в ответ. Впрочем, ругань не поможет избавиться от головной боли. Кроме того, грубостью он никогда ничего не добивался от Дерслей.

– Видите ли, тетя Петуния, ужасно не хотелось бы, чтобы меня стошнило на ваш элегантный ковер…

Очевидно, это было все, что требовалось сказать. Со скоростью света Петуния метнулась вверх по лестнице в спальню и вернулась с двумя таблетками в руке. Принести воды она не удосужилась. Ее Гарри пришлось добывать самостоятельно, медленно спускаясь на кухню. Он едва не упал на лестнице – так сильно у него кружилась голова.

Чувствуя, что ноги его не держат, он проковылял в гостиную и буквально упал в одно из мягких кресел.

Как больно! Задница явно не оценила маневра – вспыхнув болью как внутри, так и снаружи.

Тетя смотрела на него во все глаза, однако вовсе не потому, что заметила, как племянник елозил на сидении, скорчившись от боли.

– Надеюсь, ты заметил, что изгадил новый плед, который я вышивала в подарок к приезду Дадли.

– Э-э… – Вместо ответа Гарри проглотил таблетки, запивая их из стакана, полного воды, которая приятно омыла горло. Внезапно он осознал, насколько обезвожен его организм. В последний раз он пил купленную у Тауэрского моста кока-колу. Тьфу! Одна мысль о кока-коле теперь вызывала тошноту, не имеющую ничего общего с чрезмерным количеством выпитого за последние дни газированного напитка. Она напоминала о нападении.

Впрочем, тошнило его или нет – он потерял много крови, а это означает, что нужно много пить.

Ему вовсе не улыбалось плестись за водой на кухню, но обращаться за помощью к тете хотелось еще меньше. Не устрой та сцену с таблетками – возможно, он и попросил бы ее. Да нет, пожалуй, и тогда воздержался бы. Слишком хорошо он знал Дерслей.

Гарри не видел другого выхода – он достал палочку и сотворил простые призывающие чары.

Петуния завизжала, когда дверца холодильника распахнулась, и литровая бутылка воды поплыла по воздуху к Гарри. Он поймал ее здоровой рукой и неуклюже отвинтил крышку, не беспокоя левую руку. И пил, пил, пил…

– Что? Что там? – крикнул Вернон, ворвавшись в комнату. И моментально отыскал взглядом трясущуюся от гнева Петунию.

– Он призвал воду с помощью магии! – пискнула та. – Ах, Вернон! Это было ужасно, так ужасно!

– Я предупреждал, что не потерплю в доме подобного безобразия!

Напившись, Гарри почувствовал облегчение. Достаточное, чтобы понять, насколько легкомысленно поступил, прибегнув к магии. Впрочем, перспектива воспользоваться чарами снова, чтобы заткнуть дядю, казалась ему все более соблазнительной.

– Мне очень хотелось пить.

– Так почему не поступить как нормальному человеку – пойти и взять! Нога-то у тебя пока не сломана!

К этому моменту терпение Гарри лопнуло. Он направил палочку на Вернона:

– Смотрите, чтобы она не сломалась у вас!

– Как ты смеешь мне угрожать! – заорал Вернон, отпрыгнув назад. Гарри даже не подозревал, что тучный мужчина способен так стремительно двигаться.

– Послушай, может нам лучше куда-нибудь уехать на день? – предложила мужу Петуния.

– И оставить его одного в моем доме? – сощурился Вернон. – Между прочим, я вообще не желаю, чтобы он тут находился, махал своей палочкой и угрожал нам!

По мнению Гарри, у него оставалось три выхода. Уйти, потеряв при этом защиту крови – нет, этого он сделать не мог. Применить Petrificus к ним обоим и спокойно прождать до вечера. Или же вынудить их покинуть дом, как и предложила тетя.

И он знал верный способ, как этого добиться.

– Я так и не рассказал вам, что со мной случилось. На меня напали, и этот дом – самое безопасное для меня место.

– А мне плевать, что…

– Для меня, – громко перебил Гарри. – Однако для Упивающихся смертью ничего не стоит ворваться сюда и перебить всех вас. – Разумеется, это была ложь, но родственники не могли этого знать.

– У-упивающиеся смертью? – прогремел дядя, тряся усами.

Гарри забыл об эффекте этих слов для тех, кто никогда их не слышал.

– Вот именно. Кстати, они не любят магглов. Так что вам и тете Петунии действительно лучше уйти.

– Нет, лучше уйти тебе! – Вернон заткнулся, заметив взмах волшебной палочки.

– Ладно, ладно, – буркнул он после паузы. – Пошли, Петуния. Мы найдем, где провести день.

Та колебалась. Гарри вспомнил тот летний день, перед пятым курсом, когда Вернон хотел вышвырнуть его из дома после атаки дементоров. Но Петуния настояла на том, чтобы племяннику было позволено остаться. Несомненно, она оказалась порядочней мужа.

– А ты… с тобой будет все в порядке, если сюда явятся те… ужасные волшебники?

Гарри пожал плечами, пытаясь оставаться равнодушным к ее заботе. Пусть даже и такой ничтожной. Ненавидеть Вернона было гораздо легче.

– Здесь я в безопасности. Конечно, вряд ли это их остановит. Однако это не значит, что они обязательно придут. Но на всякий случай я должен был предупредить вас. Так или иначе, сегодня вечером меня здесь уже не будет.

– Тебе же лучше, если за тобой явится твой учитель, – жестко произнес Вернон.

«Как будто ты способен что-то сделать, даже если он не явится», – мысленно фыркнул Гарри.

– Он обязательно придет.

– Что б духу твоего здесь не было, когда мы вернемся!

– Тогда возвращайтесь попозже. И вы никогда больше меня не увидите. И на этот раз я серьезно!

Петуния последовала за мужем к двери, но перед уходом обернулась.

– Если ты голоден… ну, ты знаешь, где что лежит. Ах да… – Из кармана платья она достала пузырек и поставила на журнальный столик. – Не принимай слишком много одновременно.

Она вышла, и Гарри услышал рычание заводящегося мотора.

Он взглянул на закрывшуюся дверь. Зачем только она оставила лекарство и предложила подкрепиться? Гарри вздохнул. Почему-то ненавидеть ее было гораздо проще, когда она не скучала по Дадли.

С другой стороны, она вступилась за него тогда, когда в Литтл Уингинге появились дементоры. И сегодня, благодаря ей, они с Верноном избежали рукоприкладства. Даже после того, как тетя узнала о том, что их жизни находились под угрозой из-за присутствия в доме племянника, Гарри не нужно было прибегать к силе, чтобы ему позволили остаться.

«Перекушу позже, – решил Гарри, поднося ко рту бутылку с водой. – Как только проголодаюсь. А сейчас хорошо бы поспать… без кошмаров…»

Но без «Сна без сновидений» на такую удачу рассчитывать не приходилось. И юноша понимал это, даже когда устало закрывал глаза, погружаясь в беспокойный сон.

Суббота, 13 июня 1998, 19:55

Пробуждение было внезапным – от звука громко хлопнувшей двери. На какой-то миг его одурманенный мозг решил, что прибыл Северус. Но он быстро понял свою ошибку.

Дерсли вернулись со своей прогулки.

Вздохнув, Гарри взглянул на часы, сел и расправил плечи – весь день он проспал на диване, лежа на боку. Почему до сих пор нет Северуса? Он же ожидал его к ужину, верно? Он что, считает, что магглы ужинают в полночь?

Дрожа от озноба, Гарри поежился под трансфигурированным одеялом и подтянул его повыше, прикрывая плечи. Однако сломанную руку лучше держать снаружи. Трение ткани и кости в месте открытого перелома усиливало и без того нестерпимую болевую агонию.

А его вызывающие онемение заклинания уже давно перестали действовать.

Зацокали каблучки приближающейся к двери Петунии. Возня ключа в замке, тихое ругательство. Наконец дверь распахнулась. Да, запирать дверь было глупо. Простой замок не остановит ни Упивающихся, ни Дерслей.

Но, когда Гарри остался в одиночестве, вид незапертой двери стал его невыносимо нервировать.

– Все еще тут? – рявкнул Вернон, как только переступил порог и зажег свет.

– Очевидно. – Здоровой рукой Гарри извлек палочку. Совсем не нарочито, нет. В его намерения не входило провоцировать ссору. Но даже в хорошие дни дядюшка вел себя непредсказуемо. И приди ему что-то в голову… Гарри лучше быть наготове.

– Не смей говорить со мной в подобном тоне, мальчишка!

Гарри помотал головой, словно приводя мысли в порядок. Целый день он пытался спать, постоянно просыпаясь от кошмаров, жестокость которых все возрастала. Еще удивительно, что соседи не встревожились и не прибежали на его крики. К тому же со вчерашнего дня во рту у него не было ни крошки. Где-то около полудня он призвал еще одну бутылку воды, но образы, наполняющие его сознание, были настолько тревожащими, что он просто не мог смотреть на еду без содрогания.

– И не мотай тут головой! Петуния и я достаточно задержались за ужином, надеясь, что к нашему приходу и духа твоего здесь не будет! А он – тут как тут, развалился, словно он здесь хозяин! Мы же договорились, что к этому времени тебя здесь не будет, или ты уже забыл?

– Нет, мы договорились, когда стемнеет, а еще совсем не темно.

– Но и не светло…

– Да, взгляните на стол, – вздохнул Гарри. У него больше не было сил на споры. Чуть раньше он понял, что у него остались не потраченные маггловские банкноты, от которых следовало избавиться до ритуала. Сначала он подумал об Incendio, но мысли о возможном пожаре вынудили отказаться от затеи. Да, конечно, всегда можно было уничтожить их в Хогвартсе или же отдать Северусу, ведь деньги – неоспоримая часть кровного имущества.

Но после проявленной Петунией пусть жалкой, но заботы, Гарри испытывал легкую сентиментальность. Жизнь в доме Дерслей всегда казалась ему пыткой… однако ведь могло быть и хуже. Гораздо хуже.

Поэтому он извлек деньги из потертого бумажника и левитировал их на стол.

Возможно, в тот момент ему просто захотелось проверить Петунию, вынудив ее прикоснуться к запятнанному магией предмету. Впрочем, левитирующими чарами он воспользовался машинально…

Или же на это его подтолкнуло поведение Вернона и желание продемонстрировать, что Гарри вовсе не нуждался в средствах к существованию, а совсем наоборот.

Вне зависимости от побуждений, он сделал это и тут же пожалел об этом. Но было уже поздно.

Петуния задохнулась от вида рассыпанных по столу банкнот.

Вернон хрюкнул – и явно не от удовольствия. Когда он обернулся к Гарри, его лицо приобрело свекольный оттенок.

– Что ты еще натворил, негодник? Воспользовался своей ненормальностью и ограбил банк? И не вешай мне лапшу, что это честные деньги! Да ты никогда в жизни палец о палец не ударил! Точно как твой отец! Оба вы никчемные паразиты!

Гарри сжал палочку, глаза застилала алая пелена.

– Значит, вы их не хотите?

– Я хочу, чтобы ты сию минуту убирался восвояси, и ты это сделаешь, можешь не сомневаться!

– По-моему, я заплатил достаточно за одну ночь, которую буду вынужден провести здесь, если мой учитель задержится.

Вернон оглянулся на деньги и сощурил свинячьи глазки.

– Ха! Какой умник нашелся, думаешь, я возьму твои краденые деньги? Знаем мы такие провокации - и глазом не успею моргнуть, как сюда ввалится полиция!

– Они достались мне от тех, кто меня любил! – прокричал Гарри. – Ради бога, дядя Вернон, я просто пытаюсь проявить вежливость. Так что решайте, наконец: берете вы их или нет!

– О, я-то возьму, не сомневайся! – гремел Вернон, который уже подскочил к столу и, комкая, сгреб банкноты, пряча глубоко в карман, который теперь уродливо топорщился. – Но не как плату за сегодняшнюю ночь. А за то, что терпел тебя все эти годы. И имей в виду, этого мне недостаточно! Совсем недостаточно! С того момента как тебя подбросили на порог нашего дома, ты только и делал, что отравлял нашу жизнь!

Говоря это, он обошел Гарри, словно сдаваясь, и направился вниз, в свой кабинет, в котором часто проводил вечера.

– Но это же все, что мне достанется, да, мальчишка?

Он стоял точно позади дивана, на котором сидел юноша. Гарри вытянул шею, чтобы его увидеть и едва не задохнулся от боли из-за резкого движения.

– Дядя Вернон, я…

И это было все, что Гарри смог произнести. Словно почуяв слабость, тяжелая рука Вернона замахнулась и ударила по лицу, и пока Гарри приходил в себя от удара, у него вырвали из руки палочку.

– Ха! – воскликнул дядя – он снова обошел диван и встал напротив. – Все, больше никаких угроз. Выметайся, сволочь. Прочь из моего дома. Сейчас же!

Пусть у Гарри больше не было палочки, но и подобное обращение он терпеть не собирался.

– Я останусь до прихода учителя!

– Поднимайся, мерзавец!

– Да вы что, совсем ничего не соображаете? – отчаянно воскликнул Гарри. Он не поднялся, не собираясь приближаться к входной двери. – Уйди я из этого дома, то я – труп! Почему, по-вашему, я вообще вернулся? Да потому, что здесь единственное для меня безопасное место! Упивающиеся смертью…

– Да пусть они тебя забирают! – с полиловевшим от ярости лицом брызгал слюной Вернон.

Он отшвырнул палочку, которая со стуком покатилась по полу. Затем рванулся вперед, схватил Гарри за обе руки и потянул с дивана.

Когда Вернон резко дернул его за сломанную руку, Гарри едва не потерял сознание. И закричал так, будто его резали.

Но крики не остановили дядю Вернона, который продолжал тянуть племянника за руки к входной двери, намереваясь вышвырнуть на улицу.

Суббота, 13 июня 1998, 19:35

В который раз Северус, нахмурившись, взглянул на часы. Сумерки за окном означали скорое прибытие Гарри, но, сколько бы он ни смотрел в камин, желая, чтобы в нем вспыхнул огонь, тот оставался безжизненным и холодным.

Отчего юноша задерживается?

Сидя в кресле, Северус откинул голову и постарался не пялиться в камин. «Котел, за которым наблюдаешь, никогда не закипит», – любила восклицать мать. Но, разумеется, эти ее житейские мудрости были нелепостью. Всем известно, что за котлами необходим глаз да глаз.

В отличие от дымолетной сети. Глубоко вздохнув, Северус пытался расслабиться. Зельевар не желал выказывать беспокойства, когда Гарри все-таки изволит явиться. Не дай Мерлин, юноша решит, что Северус соскучился.

Мужчина уверял себя, что просто соскучился по сексу. Что совершенно логично. В годы после возрождения Темного Лорда он нечасто позволял себя предаваться плотским утехам – риск был слишком велик. И даже до того времени у него долгое время не было постоянного партнера. Во всяком случае, такого, кто проводил бы с ним всю ночь.

И никогда у него не было такого, кто при случае не променял бы Северуса на кого-то получше.

Гарри же никогда не сможет его бросить. Разумеется, это обстоятельство вначале невозможно раздражало. Какого дьявола ему нужно терпеть постоянное присутствие Гарри Поттера?

Однако уже в первый проведенный вместе вечер, когда он обнимал Гарри и чувствовал, как юноша возбуждается и кончает, перед зельеваром открылись неоспоримые преимущества подобной сделки. Нет, он вовсе не хотел раба… действительно не хотел. Но раз так было предрешено, и сам Северус был не в силах ничего изменить…

По крайней мере, при подобном раскладе у него будет то, о чем он никогда даже и не мечтал. То, что при иных обстоятельствах ему было не дано – учитывая несколько вспыльчивый характер, не говоря уже о явно оставлявшей желать лучшего внешности.

Кто-то, кто будет принадлежать только ему.

Кто-то, кто не сможет хлопнуть дверью при первом язвительном замечании Северуса.

Кто-то, кто останется с ним и в горе, и в радости.

Снизошедшее понимание и возбуждало, и пугало одновременно. В конце концов, все эти годы он неизменно унижал и оскорблял Гарри Поттера. А Северус лучше других сознавал, как трудно менять устоявшиеся привычки. Однако обращаться так с молодым человеком, которому предстояло стать его любовником, было бы, по меньшей мере, жестоко. А жестокость была ему несвойственна, несмотря на то, что к ней иногда вынуждали обстоятельства.

При всем при том, невзирая на трения в прошлом, сейчас Северус не испытывал ни малейшего желания злоупотреблять своей властью над юношей. Пусть даже Гарри оказался бы таким же заносчивым и избалованным, как предполагал зельевар.

Однако, как ни странно, вскоре выяснилось, что Гарри был совсем не таким. Он ничего не унаследовал от родителей, не считая содержимого сейфа в Гринготтсе, о чем пребывал в совершенном неведении до самого прибытия в Хогвартс. Соответственно, детство он провел, считая себя бедным сиротой, а подобная самооценка вряд ли способствует развитию высокомерия – непременного атрибута богатства. Что же до избалованности… Гарри не думал, что у него осталось имущество в Суррее. Возможно, он был прав, учитывая, что родственники определенно морили его голодом. Нет, Гарри Поттера явно не баловали в детстве. А то, как он отзывался о тете с дядей… из того немногого, что он сказал... было ясно, что Гарри и Дерсли определенно не сходились во взглядах на жизнь.

«Немного же ты слышал, если называешь это «разногласиями»», – раздался в голове голос Гарри.

А теперь юноша задерживался – и Северуса это застало врасплох. Что ж, очевидно, молодой человек проводит время лучше, чем рассчитывал.

Возможно, он понял, что после ритуала нескоро увидит родных. Не исключено, что он вообще считает визит прощальным – и проговорился об этом. Что ж, такое признание могло привести ко всеобщему примирению, заставив забыть о прошлых обидах и ссорах. Быть может, на этот раз Гарри получает удовольствие в кругу семьи. Это вполне объясняет задержку.

Северус барабанил по подлокотнику кресла, размышляя о плане действий. С одной стороны, он не желал прерывать визит. Но с другой – Гарри уже провел три дня у дяди с тетей.

И все же Северусу не хотелось лишать его последних минут в кругу семьи, если юноша в них нуждался.

Спохватившись, что уже наклоняется вперед от предвкушения, Северус выпрямился в кресле. Еще десять минут, решил он. Он позволит юноше остаться еще десять минут. Но затем должен будет пойти и привести его сам.

Хотя это могло оказаться рискованным предприятием. Северус сомневался, что за домом Дерслей ведут наблюдение агенты Темного Лорда. Он даже сомневался в том, что Темный Лорд осведомлен о местонахождении дома. И все же маскирующие чары не помешают. На всякий случай.

Нет, Северус не имел привычки всецело полагаться на свою принадлежность к узкому кругу приближенных Темного Лорда, несмотря на кажущийся иммунитет, якобы гарантируемый подобным статусом.

Еще десять минут. Нет, уже девять.

Затем Северус намеревался отправиться на конспиративную квартиру и уже оттуда аппарировать в дом номер четыре по Тисовой улице. Где вежливо объяснит Гарри, что очень сожалеет, но настало время расставаний. Или скорее… время вернуться домой.

Глава 41

Суббота, 13 июня 1998, 19:55

Какой-то до неприличности грузный тип вместе с тощей женщиной выбирались из темно-синего автомобиля в тот самый миг, когда Северус аппарировал на находящуюся перед домом лужайку. Долю секунды его было видно, однако парочка ничего не заметила - все их внимание было сосредоточено на доме. Казалось, что они боялись зайти внутрь.

К тому моменту, когда они ступили на вымощенную кирпичом дорожку, ведущую к двери, волшебник уже исчез из виду.

В доме было темно, поэтому вначале Северус решил, что ошибся, и Гарри проводит время у друзей. Но тут толстяк хрюкнул, до зельевара донеслось что-то о «проклятом мальчишке». Что ж, очевидно, парочка полагала, что юноша в доме.

Хотя они явно надеялись на его отсутствие.

Внезапно зельевару пришло в голову, что у него появилась отличная возможность понаблюдать со стороны за тем, как общаются Гарри и его родственники. Чем не превосходный шанс лучше понять юношу? Именно здесь он вырос, именно эти люди привили ему первые ценности. Ведь из самого Гарри информацию приходилось вытаскивать чуть ли не клещами, верно?

А поскольку зельевару предстояло провести с Гарри оставшуюся жизнь, то лучше было бы собрать как можно больше сведений о будущем партнере заранее, даже если молодой человек и осудит его за выбранные методы. С другой стороны, Гарри вообще не обязательно об этом знать, не так ли? Северус просто дождется подходящего момента, отменит маскирующие чары и постучит во входную дверь.

Толстяк раздраженно рылся в карманах в поисках ключа. И в итоге извлек оттуда целую связку – штук шесть ключей, подвешенных на колечке. Какая нелепость… сколько отмычек может понадобиться человеку для полного счастья? Одно слово – магглы, что с них взять?

А ведь Гарри вырос среди магглов.

Разумеется, Северус об этом знал. И даже полагал, что понимает значение сего факта. Теперь же, наблюдая за мужчиной, который возился с тяжелой связкой и был явно не в состоянии открыть собственную дверь, ему стало ясно, как поверхностно это понимание. Да, его отец был магглом, но Северус так редко его видел, что уже давно не представлял себе существования в мире без заклинаний и паролей. В мире, где любая мелочь достигалась приложением физических усилий или же с помощью уродливых, шумных машин, которые, казалось, размножались как кролики – если судить по все возрастающей зависимости от них самих магглов.

И Гарри год за годом жил в этом мире. Даже не подозревая о том, что он маг.

Нить рассуждений прервал громкий щелчок замка. Толстяк ввалился внутрь, словно готовясь к драке. Следом в дом юркнула жена, быстро захлопнув за собой дверь. Однако Северус все же успел применить подслушивающее заклинание.

Зажегся свет, за окнами стали двигаться силуэты.

- Все еще тут?

Голос дяди. Или, скорее, его крик.

- Очевидно.

Сухой ответ Гарри вызвал одобрительную улыбку. Подобная реплика была в его, Северуса, стиле. Зельевар напряг зрение и разглядел нечеткий силуэт сидящего юноши.

- Не смей говорить со мной таким тоном, мальчишка!

Этот дядюшка уже начинал его раздражать. Возможно, ответ Гарри и не был эталоном вежливости, но вряд ли заслуживал подобной реакции.

- Не мотай тут головой! Петуния и я достаточно задержались за ужином, надеясь, что к нашему приходу и духа твоего здесь не будет! А он – тут как тут, развалился, словно он здесь хозяин! Мы же договорились, что к этому времени тебя здесь не будет, или ты уже забыл?

Северус сделал шаг к двери, пораженный даже не столько накалом страстей, сколько силой исходящей от Дерсли ненависти. Дядя с тетей ужинали в ресторане и не пригласили с собой Гарри? Что это за семья, в которой ужинают порознь? Даже его собственный папаша, несмотря на свое наплевательское отношение, и тот во время нечастых вынужденных визитов сына никогда не оставлял ребенка за столом в одиночестве.

– Нет, мы договорились, что я уйду, когда стемнеет, а еще совсем не темно, - устало ответил Гарри.

– Но и не светло…

– Да, посмотрите на стол.

Северусу было плохо видно, что именно лежало на столе, но он легко узнал эти интонации юноши. Полное изнеможение, словно у него уже не осталось сил на споры. И ожидание, что лежащее на столе перевесит все возможные аргументы дяди.

Огромный силуэт Дерсли исчез из виду, тетя вскрикнула так громко, что ее было слышно без всяких подслушивающих чар.

Между тем дядя издал какой-то животный вопль и с криками рванулся назад в гостиную. Гарри не двинулся с места, что немного удивило зельевара. Но он не успел как следует задуматься об этом странном обстоятельстве, потому что Дерсли понес такое, от чего у Северуса волосы встали дыбом.

– Что ты наделал, мерзавец? Воспользовался своей ненормальностью и ограбил банк? И не вешай мне лапшу, что это честные деньги! Да ты никогда в жизни палец о палец не ударил! Точно как твой отец! Оба вы никчемные паразиты!

Гарри упоминал о том, что Дерсли находились в неведении по поводу его фамильного состояния, но, черт подери, обвинять в воровстве родного племянника?!

– Значит, вы их не хотите?

– Я хочу, чтобы ты сию минуту убирался восвояси, и ты это сделаешь, можешь не сомневаться!

– По-моему, я заплатил достаточно за ночь, которую буду вынужден провести здесь, если мой учитель задержится.

Северус сжал кулаки. Присутствие Гарри настолько нежеланно, что он вынужден платить, чтобы ему позволили остаться? Почему он не объяснил, до какой степени все плохо? И что означало: «Если мой учитель задержится»?

Гарри ожидал его прихода? Теперь Северус был совершенно сбит с толку.

– Ха! Какой умник нашелся, думаешь, я возьму твои краденые деньги? Знаем мы такие провокации – и глазом не успею моргнуть, как сюда ввалится полиция!

– Они достались мне от тех, кто меня любил! – прокричал Гарри. – Ради бога, дядя Вернон, я просто пытаюсь проявить вежливость. Так что решайте, наконец: берете вы их или нет!

– О, я-то возьму, не сомневайся! Но не как плату за сегодняшнюю ночь. А за то, что терпел тебя все эти годы. И имей в виду, этого мне недостаточно! Совсем недостаточно! С того момента как тебя подбросили на порог нашего дома, ты только и делал, что отравлял нашу жизнь!

Даже папаша Северуса, каким бы омерзительным он ни был, не позволял себе хотя бы намека на денежную компенсацию за краткие визиты сына в отчий дом.

Довольно, Северус услышал более чем достаточно. В этом доме Гарри был не просто нежеланным и нелюбимым – его здесь еще и презирали. Неудивительно, что юноша так не хотел сюда ехать.

Северус шагнул к входной двери: Гарри больше не проведет и минуты в этом доме, в обществе таких «родственников». Пока он шел по выложенной кирпичом дорожке, из окон исчезли тени, хотя из дома продолжали доноситься возмущенные крики.

– Но это же все, что мне достанется, да, мальчишка?

– Дядя Вернон, я…

Глухой стук, источник которого Северус так и не распознал.

– Ха! Все, больше никаких угроз. Выметайся, сволочь. Прочь из моего дома. Сию минуту!

Северус ускорил шаг.

– Я останусь до прихода учителя!

– Поднимайся, мерзавец!

– Да вы что, совсем ничего не соображаете? Уйди я из этого дома, то я – труп! Почему, по-вашему, я вообще вернулся? Да потому, что здесь единственное для меня безопасное место! Упивающиеся смертью…

Гарри чуть не убили? Гарри сюда вернулся? Где он был?

– Да пусть они тебя забирают!

«Я больше никогда не попрошу его встретиться с этими людьми, – мысленно поклялся Северус. – Ноги его никогда больше не будет в Суррее».

О да, судя по голосу, Дерсли действительно желал племяннику смерти. И все же то, что произошло потом, было для зельевара полнейшей неожиданностью. Ему и в голову не приходило, что под этой крышей Гарри подвергался серьезной опасности. Слишком привычной была уверенность в защите крови, да и потом, теперь юноша был полноправным, совершеннолетним волшебником и обладал возможностью постоять за себя. Что ему какой-то толстый маггл?

Секунду спустя все предположения разбились вдребезги вместе с криком Гарри. Нет, в нем не было ярости или возмущения – это был звук, рожденный агонией.

Агонией человека, страдающего от невыносимой боли.

Северус выхватил палочку, и дверь тут же слетела с петель. Сквозь дым, не успевший рассеяться после взрыва, Северус разглядел, как тучный маггл волочет Гарри по полу, явно намереваясь собственноручно выкинуть его из дома. И вид у Гарри был просто жуткий: налитые кровью глаза, открытая рана на скуле, левая рука изогнута под странным углом. Впрочем, Северус мог ошибиться – одеяло, не до конца свалившееся с юноши, не позволяло разглядеть все подробности.

– Северус, – простонал Гарри. Дерсли резко ослабил хватку, и юноша рухнул на пол.

Одеяло спало, обнажая открытый перелом – кость прорвала кожу.

Рванувшись вперед, Северус бережно поднял Гарри с пола, касаясь при этом лишь здоровой руки. Гарри прислонился к нему, бледный от изнеможения и боли. Поддерживая юношу за талию одной рукой, Северус помог ему выпрямиться, все это время держа палочку направленной на магглов, которые уже пятились к выходу из гостиной.

– Стоять, – низким, напряженным голосом приказал он.

– О боже, моя палочка, – выдохнул Гарри. – Он подкрался сзади. Прости…

– Accio палочка Гарри Поттера, – прервал Северус. Та тут же влетела к нему в руку, и, поскольку Гарри явно не был сейчас способен ничего удержать самостоятельно, Снейп сунул ее в боковой карман джинсов юноши.

Гарри било дрожью, и Северус теснее прижал его к себе.

Лицо женщины выражало смесь ужаса и беспомощности, чего нельзя было сказать о дядюшке. Похоже, маггл был слишком туп, чтобы держать язык за зубами.

– Ах вот оно что, – ощерился он, сложив на груди руки, всем своим видом выражая полнейшее отвращение. – Так вот, значит, кто тебе платит, а? И даже спрашивать не буду, за что! Завел себе богатого поклонника, да? Проклятый длинноволосый женоподобный педик!

Северус едва ли оценил по достоинству тот факт, что жирный маггл исторгал свои ругательства, находясь на прицеле волшебной палочки. Возможно, Дерсли вскружила голову легкость, с которой поддался Гарри, и он решил, что остальные маги нисколько не опасны.

– Что ж, мне не нужны его блядские деньги, верно?..

Единственное сдерживающее Северуса обстоятельство в этот момент состояло в неуверенности: какова будет реакция юноши, прокляни зельевар Дерслей? Он прекратил обращать внимание на оскорбления и взмахнул палочкой над рукой Гарри. Перелом оказался слишком сложным и требовал вмешательства колдомедика, однако Северус сделал все возможное, чтобы приглушить испытываемую Гарри адскую боль.

К сожалению, это оказалось не так уж много – юноша бормотал о том, что его собственные чары прекратили действовать после пятого применения. «Не волнуйся», – уговаривал Северус, стараясь не терять спокойствия, но явно не достигая желаемого эффекта. Внутри он буквально клокотал от гнева.

Возможно, юноша тоже это заметил. Северус не был в этом уверен. Потому что тело Гарри обмякло в его объятьях, и лишь благодаря молниеносным рефлексам Северус удержал его от падения на пол.

Северус с легкостью поднял его на руки, стараясь не касаться сломанной руки. И теперь продолжать угрожать палочкой стало чрезвычайно трудно. Вернон же отреагировал вполне предсказуемо.

– Выметайся! – проорал он, тыча пальцем-сарделькой в сторону двери. – И забирай с собой своего гомика! Он никогда больше не переступит порога этого дома, ясно? Мало того, что он волшебник, так теперь выясняется, что он еще и педик! Голубая развратная тварь, подставляющая задницу мужикам, словно девчонка!..

По правде говоря, Северус уже собирался аппарировать. Однако не смог вытерпеть помыканий какого-то жалкого маггла. Встретившись взглядом с краснолицым толстяком, он угрожающе произнес низким голосом:

– Ваши измышления, по меньшей мере, беспочвенны. Юноша унаследовал эти деньги от отца.

Петуния снова ахнула. На сей раз в ее реакции явно читалась жадность.

– Так значит, этот Джеймс Поттер был богат? Лили вышла за него по расчету?

– Гарри также обладает значительным состоянием, – все тем же жестким, холодным голосом продолжал Северус. – В его руках находится огромный, набитый золотом сейф. Больше денег, чем вы сможете собрать за сто ваших жизней.

И, решив заставить Дерслей как следует пожалеть о том дне, когда они поселили ребенка в чулане, он с удовольствием посыпал соль на раны. Неважно, что Гарри никогда не обсуждал с ним этого – он успел достаточно узнать характер юноши для подобных предположений.

– И он охотно разделил бы его с вами, позволь вы ему хоть раз почувствовать себя в этом доме желанным. У вас не хватит фантазии, чтобы представить, насколько вы могли бы быть сейчас богатыми.

Петуния смертельно побледнела. Затем, словно убеждая в чем-то саму себя, овладела собой:

– Да лучше бы у нас был порядочный племянник, чем груды золота! Правильно я говорю, Вернон?

– Вот именно! – с гордым видом подтвердил толстяк. – Давно б его вышвырнул, если бы подозревал, что из него вырастет такой хуеглот…

– Кажется, вам ничего неизвестно о беспалочковой магии, – прищурился Северус.

– Мне… чего?

Черт подери, у него буквально чесались руки поработать с парочкой. Увы, вряд ли сейчас был самый удачный для этого момент. Что ж, вполне подходящее заклинание, учитывая взгляды Дерслей по поводу денег.

Северус поджег банкноты и аппарировал под шокированные вопли маггла, содержимое кармана которого горело синим пламенем.

Суббота, 13 июня 1998, 20:06

Когда они аппарировали на конспиративную квартиру, Гарри все еще оставался без сознания. Но Северус был уверен – путешествие по каминной сети приведет юношу в чувство. Увы, изыскивать иной способ передвижения сейчас было некогда – Гарри как можно скорее требовалось внимание колдомедика.

Северус ступил в камин квартиры, мысленно поблагодарив Альбуса за то, что директор позаботился связать камин не только с комнатами зельевара, но и со школьным больничным крылом.

– Больничное крыло Хогвартса! – воскликнул он, крепко прижав Гарри к себе в попытке избавить его от лишней тряски.

Едва вращение прекратилось, как Гарри отчаянно забился в руках Северуса, умоляя кого-то перестать. Когда Гарри распахнул глаза, в них светились почти безумие. Юноша завертел головой, словно высматривая в темных углах затаившегося противника.

Потом он пришел в себя, обмяк, перестал сопротивляться и приник к Северусу.

– О Мерлин, – простонал он, снова закрывая глаза. – Я… я уже думал, ты никогда за мной не…

– Ш-ш! – успокаивал Северус, злясь на себя и скрывая это. Нельзя было посылать Гарри к этим магглам. Да, верно, юноша не посвящал Северуса в подробности ужасов своей жизни с Дерслями, но он сказал достаточно, чтобы при желании все можно было прочесть между строк. Было серьезной ошибкой настаивать на том, чтобы Гарри провел три дня в Суррее.

С другой стороны, он не пробыл там три дня, верно? Он, оказывается, откуда-то туда вернулся. Его преследовали Упивающиеся, угрожая расправой. Все это время Гарри не находился под защитой крови.

И тогда Северуса охватила ярость другого рода, поддаваться которой сейчас было не время.

– Где Пом-Пом-Помфри? – запинался Гарри, стуча зубами.

Снейп бережно опустил его на койку и накрыл согревающими чарами. В данном случае они были куда лучше одеяла, которое непременно задело бы раненсую руку. И, понимая бесполезность действия, зельевар повторил Sansdoleur.

– В-в-все равно болит, – прошептал Гарри, зрачки его глаз сейчас были не больше булавочного укола. – Ты ведь зельевар, – словно спохватившись, добавил он, запинаясь гораздо меньше – согревающие чары оказывали свое действие. – Мне н-нужно зелье.

– И не только зелье. Я приведу Поппи.

Но выяснилось, что колдомедик сейчас находилась в отпуске. Альбус проинформировал его об этом через каминную сеть, и у Северуса чесались руки придушить ведьму – он начисто забыл о собственном желании проводить летние каникулы вдали от школы и напоминаний о студенческом идиотизме.

– Ну так верни ее! – приказал он директору, который как раз шагнул из камина в госпиталь. – Сию минуту!

Альбус бросил взгляд на свернувшегося клубком юношу. Не теряя ни минуты на расспросы или на выражение сочувствия, он извлек палочку и, собирая огромную – почти осязаемую Северусом – силу, выпустил серебристого феникса. Затем старый маг присел рядом с Гарри.

Там было законное место Северуса, но сейчас он не мог позволить себе подобной роскоши. Гарри страдал от боли, и зельевар был не намерен ждать прихода Поппи в бездействии. Он призвал сильнейшее обезболивающее зелье, отмерил двойную дозу, сожалея, что нельзя предложить юноше больше. Но как профессионал понимал – это было бы неразумно.

Поспешно приблизившись, он осторожно приподнял Гарри голову и поднес к его губам зелье.

На сей раз юноша и не подумал жаловаться на мерзкий вкус одного из творений Северуса, хотя кашлял и отплевывался, пытаясь проглотить лекарство.

Скула Гарри кровоточила с момента прибытия в госпиталь – очевидно, аппарация и каминная сеть отменили действие примененных ранее целительных заклинаний. Теперь же, под действием подходящего зелья, рана снова начала заживать, кожа срасталась, оставляя тонкий шрам.

Состояние руки тоже постепенно улучшалось, хотя от одного вида выпирающей под неловким углом кости по коже пробегали мурашки.

Северус поморщился. К сожалению, бывают случаи, когда даже самые сложные зелья не заменят компетентного колдомедика.

– Я убил Беллатрикс, – выдохнул Гарри, начиная дрожать – но уже не от холода. – Я… о, боже…

Теперь озноб бил уже Северуса. Гарри попал в лапы к Белле? Его Гарри? По многочисленным сборищам Упивающихся он прекрасно помнил о жестокости ведьмы. Та обожала пытки. Дышала ими.

Беспокойный взгляд голубых глаз Альбуса на миг встретился с взглядом Северуса, однако в его обращении к юноше слышались лишь забота и доброжелательность:

– Успокойся, мой мальчик. Никто не посмеет обвинить тебя в применении непростительных в данных обстоятельствах. Я лично приму меры, чтобы министерство…

– Нет, нет, – лицо Гарри лихорадочно пылало. – Никаких заклятий. Я не мог. Она отобрала палочку.

– Это неважно, – успокаивающим тоном отозвался Альбус.

Внезапно глаза Гарри наполнились слезами.

– Важно! Очень! Я же у-убил человека!

Северус опустился на колени – теперь его лицо было на одном уровне с лицом Гарри – и заговорил как можно убедительнее:

– Не думай об этом, сейчас не время. Мы обсудим это после. Сейчас я хочу знать, что у тебя болит, кроме руки.

Тактика Северуса оказалась успешной. Вроде бы Гарри перестал переживать по поводу совершенного убийства и задумался об ощущениях собственного тела.

– Отличное зелье, – наконец сделал вывод он.

– Что у тебя еще болит, Гарри? – настаивал Альбус. – Тебе нужно будет все рассказать Поппи.

Было заметно, как юноша сглотнул, зеленые глаза потемнели. Благодаря зелью, они больше не были налитыми кровью.

– Э… ну, кажется, все уже вылечилось. То есть все, кроме руки.

Он бросил взгляд на открытую дверь, словно опасаясь появления оттуда Беллатрикс. Лишь затем, приободрившись, продолжил:

– Ну, Crucio. Она часто его применяла. Наряду со многими другими проклятиями.

У Северуса уже давно возникло ощущение, что Гарри о чем-то умалчивал. Теперь же, когда он смог как следует рассмотреть юношу, то все понял. Сзади джинсы Гарри пропитались кровью, и были заметны тонкие отметины – которые уже почти зажили – продолжавшиеся выше талии.

Она его порола.

Она порола его Гарри.

Северус разрывался между удовлетворением оттого, что Беллатрикс Лестранж была уже мертва, и нестерпимым желанием остаться с ней один на один на продолжительный период.

Осторожно, словно ожидая сильной вспышки боли, Гарри медленно перекатился на спину. Казалось, боли почти не было – юноша с облегчением выдохнул.

Сломанная рука, неуклюже изгибаясь, покоилась на кровати, Гарри устало закрыл глаза.

– Когда вернется мадам Помфри?

– Скоро, – пообещал Альбус, гладя Гарри по голове. Северуса обуяло желание оттолкнуть мага. Это его место, это он должен успокаивать любовника. Однако в любой момент могла вернуться Поппи, и демонстративное проявление дружелюбия к Гарри Поттеру вряд ли сейчас было в интересах Северуса. «Все было бы иначе, останься мы наедине», – угрюмо подумал он.

– Возможно, тебе лучше находиться в бессознательном состоянии, когда она станет работать с твоей рукой, – проявил позволительное в данных обстоятельствах внимание Северус. – Особенно учитывая твое злоупотребление анестетическими чарами ранее – вряд ли они будут сейчас эффективны.

Гарри обеспокоено кивнул.

– Ну да, меньше всего я хочу видеть, как мне вправляют кости. Э… ладно, – его голос звучал все тише. – Сон без сновидений? Знаешь, мне все время снится… – Он замолчал, но Северус смог без труда закончить фразу.

Беллатрикс.

– И я даже не спал как следует, – сглатывая, продолжал гриффиндорец. – С четверга. То есть Дерсли оставили меня утром в покое, и я пытался уснуть, но парацетамол почти не помогал…

Северус призвал необходимую склянку и отмерил дозу.

– Твоих родственников следует четвертовать. Медленно.

Гарри напрягся.

– Но ты же ничего им не сделал, верно?

Северус протянул Гарри порцию Сна без сновидений. Затем приложил ладонь к его лбу, словно проверяя температуру – не коснуться Гарри хотя бы так казалось выше его сил. Возможно, его сдерживало даже не ожидаемое прибытие Поппи Помфри. Возможно, ему не хотелось демонстрировать перед Альбусом свои чувства к Поттеру.

– Нет, – наконец ответил он. – Я слишком торопился доставить тебя сюда, чтобы тратить на Дерслей время. Кстати, я не позволил им сохранить предложенные тобой деньги.

Юноша покраснел, вероятно, от воспоминаний о той грязи, которую вылил на него любимый дядя.

– Ну что ж... они такие, какие есть. И вообще, все это ничего не значит, – словно отмахиваясь, пробормотал он.

У Северуса на этот счет имелось другое мнение. Но сейчас было не до споров. «После», – приказал себе он, помогая юноше принять снотворное зелье.

И заметил, что Гарри снова избегает его взгляда.

Суббота, 13 июня 1998, 20:32

Откинувшись на спинку кресла, Северус массировал переносицу.

– Нужно вернуться к Гарри, – пробормотал он.

– Поппи о нем позаботится, – возразил Альбус, призывая низкий хрустальный стакан с янтарной жидкостью и протягивая угрюмому зельевару, который сидел за столом, сжав кулаки. – Разумеется, не сразу, но со временем его рука полностью заживет.

Игнорируя виски, Северус поднялся на ноги.

– Сядь, Северус, – серьезно приказал директор. – Тебе прекрасно известно, что он проспит до утра, как убитый. И если случайно проснется, то с ним рядом будет Поппи. Ты же доверяешь ее компетентности, верно?

Северус неохотно опустился в кресло.

– Ты сутулишься, – заметил Альбус. – Такое впечатление, что ты недоволен. Должен заметить, мне приятно видеть твою заботу.

Немедленно выпрямившись, Северус нахмурился.

– Я просто беспокоюсь, как это все может отразиться на ритуале.

Голос директора оставался ровным. Подозрительно ровным.

– Несомненно.

М-да, определенно настало время сменить тему. Однако не успел Северус выбрать предмет дискуссии, как Альбус опередил его.

– Каким образом Гарри повстречался с Беллатрикс Лестранж, Северус?

Зельевар скривился, пытаясь подавить ярость.

– Не имею ни малейшего понятия. Гарри ослушался моих указаний и не остался у родственников. Это, по крайней мере, не вызывает сомнений. – Вздохнув, он взял предложенный стакан и осушил до дна. Затем, не сводя взгляда со своих ладоней, продолжил вертеть его – действие, удерживающее от желания потереть скрытую под рукавом метку. – Меня до сих пор не вызвал Темный Лорд, Альбус. Похоже, новости о смерти Беллы до него не дошли. Тем более он не в курсе о личности ее убийцы.

– Быть может, она столкнулась с Гарри случайно?

– В такое трудно поверить…

– И все же вероятность существует – ведь он покинул дом на Тисовой улице и тем самым лишился защиты крови.

Северус проигнорировал тон, с которым Альбус произнес слово «защита».

– Магглы, живущие в этом доме, – выплюнул он, – гораздо хуже, чем я себе представлял, Альбус. Гарри туда больше не вернется. Никогда, ясно?

Директор сцепил пальцы.

– В любом случае, я бы не стал слишком полагаться на защиту крови после того, как Гарри свяжет свою жизнь с твоей.

«Надо же, как нам невероятно повезло, – мысленно съязвил Северус, – что защита Podentes гораздо мощнее защиты крови, которую обеспечивает дом номер четыре по Тисовой улице!»

– Как никак, благодаря ей он выживал все эти годы, Северус.

Зельевар поспешно отвернулся от проницательного взгляда голубых глаз. Он даже не помнил, когда в последний раз допускал подобную оплошность – невольно позволял кому-то заглянуть в свои мысли.

– Ты даже не представляешь, что у него была за жизнь, – сердито воскликнул Северус, рассматривая дно стакана. Чем больше он размышлял об этом, тем сильнее в нем закипала злость, и, внезапно, он со стуком поставил стакан на директорский стол. – Неудивительно, что он не захотел там оставаться и в итоге наткнулся на Беллу!

– Он сполна расплатился за эту ошибку. Возьми себя в руки, Северус.

– В мои намерения едва ли входило тоже его выпороть!

– О нет. Ты способен нанести гораздо больший ущерб словами, о чем тебе прекрасно известно.

– Верно, – нахмурился зельевар. Брань, которой поливал их Дерсли, все еще звенела в ушах, но спокойствие, с которым это воспринял Гарри, тревожило гораздо сильнее. Признак того, что случившееся в доме было скорее правилом, чем исключением из него.

И то, чему он оказался свидетелем… объясняло многие загадки в характере юноши.

– Северус?

– Я еще в состоянии контролировать свою речь, – процедил зельевар, сожалея, что все эти годы демонстрировал прямо противоположное в отношении Гарри Поттера. – Мне ясно, что эти несколько дней казались ему последним глотком свободы. Я и раньше понимал это, однако был уверен, что, в любом случае, он предпочтет оставаться в безопасности. Я и не подозревал, насколько невыносима его семейка.

– Однако решись ты рассказать ему о приготовлениях, возможно, он не желал бы так отчаянно глотнуть свободы.

Северус нахмурился.

– Мне отлично известна твоя позиция. А тебе - мои резоны. Теперь, когда он вернулся, скоро все откроется и ему.

Он снова встал, на сей раз спокойно. Ему хотелось пойти к Гарри. Возможно, подержать его за руку. Но вряд ли это будет благоразумным в присутствии посторонних, пусть даже этот посторонний – Поппи Помфри. Если бы это зависело от Северуса, он бы вообще скрыл от нее присутствие юноши в замке. Но теперь это было невозможно.

Северус надеялся на лучшее, не желая параноидальным поведением подтверждать правоту Альбуса.

Был он параноиком или нет, но, несмотря на намерение спуститься в подземелья, ноги сами принесли его в больничное крыло. Двери туда оказались заперты – странно. Однако учителям был известен пароль, и зельевар не преминул им воспользоваться.

Гарри лежал на спине, на дальней от дверей койке. Приблизившись, Северус разглядел закрытые глаза юноши, услышал его ровное – пусть чуть поверхностное – дыхание.

– Северус?

Зельевар поплотнее запахнул мантию и обернулся.

– Да. Я решил, что в связи с лечением мистера Поттера тебе могут понадобиться дополнительные зелья – полагаю, у многих из них вышел срок годности. Однако, вижу, что «Сон без сновидений» явно не утратил своей эффективности.

Поппи улыбнулась.

– Твои зелья неизменно отличного качества.

Северус позволил себе тень ответной улыбки.

– Если ты потрудишься составить список зелий, требующих замены, то я позабочусь о том, чтобы больничное крыло было как следует обеспечено к началу учебного года.

Больше ни разу не взглянув на Гарри, он резко развернулся на каблуках и направился к себе.

Глава 42

Воскресенье, 14 июня 1998, 8:03

– Ага, вижу, ты уже проснулся и бодрствуешь, – поприветствовал юношу входящий в больничное крыло директор, на вытянутой руке которого примостился Фоукс.

– Ну, во всяком случае, проснулся, – отозвался Гарри, отодвигая поднос с завтраком. Съел он совсем немного – просто не испытывал голода. Наверно, из-за этих зелий. Он смутно помнил, как пару раз просыпался. Кто-то подносил к его рту ложку с лекарством. Ах да, Помфри.

Память постепенно прояснялась. Воспоминания о зельях становились отчетливей. Укрепляющий раствор. Микстуры, помогающие восстановить повреждения, причиненные Cruciatus-ом нервной системе. Успокаивающий бальзам – по словам Помфри, сон Гарри был очень беспокойным. Она даже упомянула что-то о том, что Северус оказался прав – у многих зелий вышел срок годности…

– Фоуксу захотелось навестить тебя, – добродушно продолжил Дамблдор. – Кажется, он собирался вылечить твою руку сам, и теперь демонстрирует разочарование.

В ответ феникс распушил яркие перья и ущипнул директора за ухо.

Гарри поднял руку и чуть оттянул рукав пижамы, демонстрируя директору и его питомцу, что теперь с ним уже все в порядке – он был в целости и сохранности. Ну, по крайней мере, в целости. Говоря откровенно, в порядке Гарри себя не чувствовал. Когда он напрягал вылеченную руку, та дрожала, а в глазах все расплывалось. Мадам Помфри заверила, что это нормальная реакция на продолжительное применение Cruciatus-а, и через пару дней все пройдет.

Но он не мог до конца в это поверить.

Помфри, в отличие от директора, колебалась.

– Ну…

– Ах, перестань. Ты всегда сможешь его навестить, верно? Он же не перебирается в Тимбукту, – уговаривал Дамблдор. – И он уже достаточно взрослый, чтобы неукоснительно следовать твоим предписаниям. Верно, Гарри?

Юноша покраснел – директор явно намекал на ослушание Гарри и его дурацкое путешествие в Лондон вместо Суррея.

– Да, сэр, – кротко подтвердил он.

– Вот видишь!

– Будь по-твоему, Альбус, – с искренним сочувствием отозвалась колдомедик. И приступила к лекции о режиме дня, о порядке приема укрепляющего и других зелий. Наказала прислушиваться к своим ощущениям – пусть боль помогает регулировать нагрузки на вылеченную руку.

Пожав плечами, он натянул возникший пушистый купальный халат, перетянул талию поясом и надел тапочки.

Внезапно его осенила ужасная мысль. Пижама, тапочки, халат… все это, как подсказывал долгий опыт, принадлежит госпиталю. Но где тогда его собственная одежда? Нельзя сказать, что ему хотелось ее видеть – она лишь вызовет страшные воспоминанья… но ведь ритуал уже в среду, и нельзя допускать ни малейшей оплошности. Одежду нужно уничтожить. Даже рубашку, которую он превратил в одеяло. И ему нужно забрать остальные вещи - те, что он оставил в отеле. Или же ритуал сочтет, что он их просто отдал?

Даже если и так, он не мог оставить «Всполох» под гостиничной койкой. Пусть невидимый, но рано или поздно он будет обнаружен. Кроме того, Гарри хотелось всегда иметь его под рукой. Это же магический артефакт, который он должен вручить Северусу.

Сглотнув, он подавил детский порыв скрестить пальцы – он так надеялся, что ему позволят полетать на нем хотя бы иногда. А для этого нужно было его вернуть.

– Э… сэр, нужно послать кого-то в Лондон…

Директор взглянул на него поверх очков-полумесяцев.

– Ах да. Лондон.

Покраснев, Гарри решительно продолжил:

– Я кое-что оставил из своих вещей, – он закусил губу, сознавая, что Помфри слышит каждое слово, понимая, что не может выражаться яснее. – Нужные мне вещи. Это важно.

Дамблдор махнул рукой.

– Мы что-нибудь придумаем, Гарри. А теперь пошли. Это недолгая прогулка, – директор поддержал его за здоровую руку, помогая сохранить равновесие.

Юноша подождал, пока за ними закроется больничная дверь, и повторил:

– Недолгая прогулка?

– О да. Мне всегда так казалось.

Странно. Расстояние между больничным крылом и подземельями Гарри всегда считал довольно значительным. Подумав, он решил, что разгадал директорскую хитрость.

– Ах да, я понял – это чтобы запутать ее! Ей нельзя знать о том, что я буду жить с…

– Портреты, Гарри, портреты, – прервал Дамблдор тоном одновременно и добродушным, и предостерегающим.

Гарри кивнул. Похоже, сегодня он тормозил не только физически. Что-то не состыковывалось, но он никак не мог определить, что именно. Они миновали еще два коридора, когда юношу осенила мысль.

– Погодите-ка. Вы сказали, что она сможет меня навещать! Вряд ли это будет благоразумным, верно?

– О, пусть тебя это не беспокоит, – успокоил юношу Альбус, сворачивая налево и поднимаясь по ступенькам.

Вверх.

Гарри остановился.

– Но это же… не по пути туда, куда мы направляемся.

– Нет, полагаю, ты не прав, – обернувшись, Альбус похлопал Гарри по руке. – Потерпи еще минуту, и мы все подробно обсудим. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Кивнув, Гарри возобновил путь.

Еще пара ярдов очередного коридора, и они остановились перед картиной, изображающей квиддичный стадион.

Альбус произнес длинное и сложное заклинание, Гарри уловил смысл лишь каждого третьего слова.

– Я попросил стража позволить тебе назначить новый пароль, – тихо объяснил Альбус. – Им станет следующее произнесенное тобой слово, поэтому хорошенько подумай.

Выбор пароля они изучали на уроках по ЗОТС на седьмом курсе. Разглядывая картину, Гарри чуть было не ляпнул «Поймать снитч» или еще что-то в квиддичном духе, но спохватился – это было бы крайне неразумно.

– Оби-ван Кеноби, – ликующе объявил Гарри пару секунд спустя. Имя, вряд ли знакомое в магическом мире. Но, произнеся имя, юноша ощутил болезненный укол воспоминаний. Казалось, нескольких часов, проведенных с Ричардом, никогда не было. Тот Гарри, которым он был пару дней тому назад, не имел ничего общего с тем человеком, каким он стал сейчас.

– Странный выбор, – пробормотал Альбус. – Хотя обычно как раз все непонятное служит надежным паролем. Что ж, повтори его, Гарри.

Юноша повиновался, и картина отъехала в сторону, открыв вход в просторную гостиную, отделанную в гриффиндорских тонах. Открытая дверь черного дерева вела в смежную спальню, дверь с противоположной стороны была закрыта.

Как только они шагнули внутрь, входной проем закрылся. Гарри не терял ни секунды.

– Разве мое место не в подземельях?

– Погоди еще чуть-чуть, – задержал его Дамблдор, бросая в камин дымолетный порошок. – Мы на месте, Северус.

Зеленая вспышка известила о прибытии зельевара. Тот с напряженным выражением лица вышел из камина, почти не замаравшись сажей, и направился прямо к Гарри, который непроизвольно отшатнулся.

И, к сожалению, оступившись, потерял равновесие.

Тихо выругавшись, Северус подхватил его под локоть, усадил в кресло и замер, угрожающе нависая над ним.

– Возможно, нам было бы предпочтительней воспользоваться камином, – покачал головой директор. – Дорога оказалась гораздо длиннее, чем я рассчитывал. Но Северус предупредил меня о твоей нелюбви к путешествиям по дымолетной сети.

– Ну, я же не говорю, что вообще не выношу их.

По правде сказать, Гарри немного ошарашила эта информация о зельеваре. С какой стати тот стал бы говорить такое директору? Ведь это едва ли имело значение. Скрывая удивление, юноша прокашлялся.

– Э… так на чем мы остановились?

Альбус улыбнулся.

– Что ж, пожалуй, оставлю вас объясняться тет-а-тет.

Внезапно, под пристальным взглядом черных глаз, юношу захлестнула волна сомнений и неловкости, и он выдавил:

– О нет, не беспокойтесь. То есть, вы же тоже хотите узнать, что со мной произошло, верно?

– То, что ты боишься остаться со мной наедине, едва ли воодушевляет, – глубоким голосом протянул Северус, который, наконец, тоже уселся – в кресло напротив Гарри.

Юноша взорвался.

– Ничего я не боюсь! Просто знаю, как громко ты орешь, когда злишься.

– И рассчитываешь, что присутствие третьего лица меня остановит? – Северус изогнул бровь. – В любом случае, ты слишком слаб для выяснения отношений. И, несомненно, когда наберешься сил, то порыв ругать тебя уже пройдет. А жаль.

– Ну-с, джентльмены, приятного общения, – направился к двери Альбус. – До скорого, Гарри.

– Ага, до скорого, – обиженно буркнул Гарри. Меньше всего ему хотелось выносить гнев зельевара в гордом одиночестве, и Дамблдор прекрасно об этом знал. С другой стороны, разве у директора имелся выбор? Ведь через пару дней Гарри станет рабом Снейпа. Возможно, старый маг верил, что им пора научиться самостоятельно разрешать проблемы между собой. Что, в свою очередь, также объясняло и отсутствие Дамблдора в жизни Гарри в последнее время.

«Наверно, старик и не подумает навестить меня позже, – угрюмо решил Гарри, – и я его не увижу до самого ритуала».

Ритуала, который обязательно провалится, не прими Гарри срочные меры по возвращению оставленных в гостинице вещей.

Внезапно легкие словно сжал чей-то кулак. О боже, ритуал. Нельзя допустить его провала. Ведь Cambiare Podentes ему необходим как воздух, если он не хочет погибнуть на день рождения. Сил для обеспечения собственной безопасности, как доказали последние события, ему недостаточно. Ему нужна телепатическая связь – и тогда он больше никогда не окажется беспомощным в похожей ситуации. Он всегда сможет позвать Северуса. Ему просто необходимо соединить силы…

– Э… короче, я остался в Лондоне и влип в неприятности, – поспешно выпалил юноша, как только за директором закрылась дверь. – Да-да, я проявил себя глупым, легкомысленным и всем остальным, в чем ты справедливо обвинял меня все эти годы. Я признаю это сам, ладно? Но сейчас важно забрать мои вещи.

На секунду его слова повисли в воздухе, и Гарри настроился услышать лекцию о том, что так ему и надо, что он заслужил потерять вещи. Но тут зельевар понял, о чем идет речь, и резко кивнул.

– Вещи, ну, разумеется. Цель твоей поездки в Суррей. Конечно, я пойду и заберу твои вещи.

– Найдется ли у тебя пергамент? Я запишу, как туда добраться…

– После того, как мы поговорим, – кивнул Северус. – Отель сохранит за тобой комнату до… десяти утра?

– Вообще-то, выписываются до одиннадцати, – уныло согласился Гарри, мысленно признаваясь в том, что ему неимоверно хочется избежать этого разговора с Северусом. Но рано или поздно такая беседа все равно состоится.

Мантия зельевара колыхнулась, когда тот наклонился вперед, сцепив пальцы.

– Как ты себя чувствуешь?

– Э… слабым, – сознался Гарри, откидываясь на спинку кресла. – Сбитым с толку. Это что, какие-то гриффиндорские комнаты для гостей? Хотя нет, мы же сейчас не в Башне, верно?

– Комнаты, примыкающие к нижнему уровню Башни, – Северус помолчал. – Твои комнаты, Гарри.

«Очевидно, мне гораздо хуже, чем я думал», – внезапно понял Гарри.

– Э… мне послышалось, или ты действительно назвал эти комнаты… моими?

Северус коротко кивнул.

– Ну, формально они принадлежат мне. Альбус и я приняли подобные меры предосторожности, учитывая ограничения, наложенные Cambiare Podentes. Но это не имеет значения. Эти комнаты – только для тебя, и окружающие будут считать, что они принадлежат тебе. Только Альбус в курсе того, что они предоставлены мне в качестве компенсации за годы верной службы школе.

Гарри моргнул, все еще плохо понимая смысл сказанного.

– Для меня? Я… то есть, я буду тут жить до проведения ритуала? Потому что потом мне все же придется жить с тобой. Я прав?

– Прав, – Северус скрестил на груди руки и откинулся назад. – Однако никто не должен ничего подозревать. Отсюда следует, что для посторонних – включая домовиков, студентов и преподавателей – это твои комнаты, и они должны видеть, что ты в них живешь.

Гарри нахмурился.

– Но…разве ритуал не станет возражать?

– Нет. Ведь фактически эти комнаты принадлежат мне в той же степени, как и комнаты в подземельях.

– Значит, мне не нужно будет жить в подземельях?

– Ты будешь проводить там немало времени. И не забудь – ты будешь там спать, – при этих словах выражение глаз Северуса не то чтобы смягчилось, но стало менее жестким. – Здесь же ты вправе проводить столько времени, сколько пожелаешь. Делая все, что захочешь. Более того, тебе будет нечем заняться в подземельях в мое отсутствие. И не забудь, что нам важно поддерживать иллюзию того, что между нами нет ничего общего. Эти комнаты напрямую соединены с подземельями, и никто не будет видеть тебя входящим и выходящим оттуда.

У Гарри закружилась голова.

– Э… входящим и выходящим? Я-то думал, что ты вынудишь меня сидеть там круглые сутки.

Его слова произвели странный эффект на зельевара – на какой-то миг тот словно оцепенел.

– Ты ожидал затворничества в подземельях?

– Ну да, конечно. Таким образом, никто не стал бы подозревать о моем присутствии в Хогвартсе, верно? То есть, я знал, что мне придется скрываться.

Зельевар нахмурился.

– И чем, по-твоему, я планировал занимать тебя целыми днями?

– Ну… сначала я решил, что ты заставишь меня готовить зелья…

– Я предпочитаю зелья, годные к употреблению.

Гарри проигнорировал колкость.

– А потом, когда ты сказал, что из меня не выйдет путного подмастерья, то решил, что я буду читать и заниматься целыми днями. Ну, и поддерживать чистоту тоже.

– Уверяю тебя, ты не будешь моим домовиком, хотя теперь, после знакомства с твоим семейством, кажется, я могу простить тебе подобное заблуждение, – ворчливо заметил Северус. – Я так понял, что по большому счету они использовали тебя для работы по хозяйству?

– Я… – Гарри хотел было отрицательно помотать головой, но, вспомнив ту кошмарную сцену на Тисовой улице, понял – у него почти не осталось от зельевара секретов. Во всяком случае, в отношении его родных. – О да, я работал как домовик, но не думаю, что это хоть как-то изменило их мнение к лучшему.

Северус промолчал, однако Гарри заметил, как помрачнело его лицо.

Юноша встряхнулся, пытаясь привести в порядок мысли. Сказанное Северусом никак не укладывалось в сознании. Ему не придется проводить в подземельях дни и ночи?

– Но… а как же меры предосторожности? Ведь никто не должен догадаться, что я твой раб! Да и… тебе самому вряд ли захочется, чтобы кто-то увидел нас вместе…

Северус чуть пожал плечами.

– Ну, то, что ты решил остаться в замке, вряд ли кого-то удивит. И потом, пока что никто ничего не заподозрил — мы просто будем осторожны. Кроме того, учитывая твое положение, вряд ли ты сможешь просто исчезнуть на продолжительный период. Пресса камня на камне не оставит от Хогвартса, пока не разнюхает твое местонахождение, а заодно и остальные секреты. Будет гораздо благоразумней дать понять, что ты остался в школе. После недолгого отпуска, разумеется.

Гарри все еще не верил своим ушам.

– Значит… ну, я просто хочу убедиться, что правильно понял. Мне не придется постоянно прятаться в подземельях? И я смогу пользоваться этими шикарными комнатами рядом с Башней? Но это невозможно! Неужели это правда?

Не сводя с лица юноши пристального взгляда, Северус ответил:

– По сути, да.

Гарри больно прикусил губу, пытаясь остановить удушье, подбирающееся к горлу. Со свистом втянув в себя воздух, он решительно подавил подступающие к глазам слезы. И только тогда рискнул заговорить.

– Почему ты не рассказал мне об этом?

Северус принялся барабанить о подлокотник кресла.

– Вначале – из желания избежать любого подобия обещаний. Кроме того, тогда ничего еще не было решено окончательно. И потом, мы до сих пор ожидаем одобрения от Совета попечителей, хотя это лишь формальность.

Гарри уставился в одну точку, до сих пор не осознавая всей правды до конца.

– Не думаю, что Совет попечителей волнует, жить мне в Хогвартсе или нет. Я хорошо помню единоличное распоряжение Дамблдора, позволившее Трелони остаться в школе.

Зельевар помолчал, затем ровно произнес:

– Совет едва ли интересует распределение комнат в Хогвартсе. Создание дополнительной должности, с другой стороны… Это действительно входит в сферу его компетенции.

Теперь Гарри однозначно уверился, что этот разговор вне его разумения. Наверно, ему просто нужно выспаться – чем дольше они беседовали, тем меньше он понимал.

– Дополнительной должности?

Взгляд Северуса выдавал его напряжение.

– Да. Ты будешь работать ассистентом профессора. И нет, не зелий. Профессора по защите от темных искусств.

Гарри снова огляделся по сторонам, в его голове начало проясняться.

– О… так вот почему мне выделены эти комнаты. Нельзя допустить, чтобы все гадали, где я живу. Я… даже не знаю, что сказать. То есть, это отличная новость! Защита – мой любимый предмет!

– Именно. Мы полагали, что подобный выбор будет для тебя и полезен, и приятен, – кивнул Северус. – Так я извещу Альбуса о твоем согласии? Но не забывай, в итоге все зависит от позиции Совета попечителей. При обычных обстоятельствах Альбус вправе назначать кого угодно, но создание новой должности требует одобрения Совета.

– Конечно же, я согласен! – все еще не веря в происходящее, воскликнул Гарри. – Я… о Мерлин, я-то был убежден, что после ритуала умру от тоски.

– Едва ли, – протянул Северус. – Ты также назначен тренером по квиддичу. Видишь ли, по мнению Альбуса, спортивная программа нуждается в совершенствовании. Настало время предложить студентам нечто более существенное, чем просто уроки полетов. Его слова. По силам ли тебе такая нагрузка в дополнение к должности ассистента?

Гарри расплылся в улыбке. А он-то боялся, что Северус запрет его в подземельях!

– Тебе придется тренировать все четыре команды, без всяких предпочтений, – сухо предупредил зельевар. – Включая Слизерин.

Гарри беззаботно отмахнулся и тут же опустил руку. Черт. Нужно бережней обращаться с недавно залеченной костью.

– Не волнуйся, я умею быть справедливым. В отличие от… ладно, неважно.

– К сожалению, твоя зарплата будет поступать прямо на мой счет, – продолжил Северус. – Иначе ритуал сочтет твое занятие независимой работой. Поверь, меньше всего мы хотим выяснить природу наказаний, к которым прибегает Podentes.

Гарри нахмурился, его эйфория немного уменьшилась. Не из-за денег, нет. Он уже смирился с мыслью, что у него никогда не будет собственного состояния.

– А сама работа… ты уверен, что она допустима?

– Перед тем, как принять решение, я провел тщательное исследование, – Северус положил ногу на ногу. – Cambiare Podentes – древний обряд. Несомненно, в наших предположениях мы можем опираться на существующее понятие рабства в те времена. В античной культуре рабам часто доверялись ответственные должности. Некоторые из них достигали профессиональных успехов на ниве, требующей высокого уровня образования. Разумеется, весь доход от их труда шел в карман хозяина. Так будет и в нашем случае. Фактически ты будешь зарабатывать для меня, состоя на службе в Хогвартсе.

Гарри беспокойно пожевал губу. Работать было бы здорово, но лишь при условии, если он не утратит защиту Cambiare Podentes. Лучше прожить всю жизнь в подземельях, чем рисковать снова оказаться беспомощным и беззащитным.

– Э… но я же отлично помню, что синопсис однозначно высказывался против работы.

Северус пожал плечами.

– Я был зол, составляя его, ты же знаешь. Гарри, суть в том, что ты напрямую зависишь от меня во всех жизненно важных аспектах, и это останется неизменным. Пойми же, труд – это сущность рабства. Расстроило бы тебя заявление о том, что все твои обязанности будут состоять в нарезании флоббер-червей?

Гарри скорчил гримасу, отвечая:

– Да, но ведь тебе бы пригодился результат такой моей деятельности, верно?

– По-твоему, время, которое ты проведешь, совершенствуя свое мастерство в Защите, я сочту потраченным впустую?

– То есть… просто все это кажется менее… связанным с ритуалом, вот и все.

– Ты хочешь сказать – меньше похоже на рабство?

Гарри облегченно кивнул – Северус его прекрасно понял.

– Вот именно.

– Но твое рабство будет таким, как решу я. И если я одобряю для тебя такой образ жизни…

Облегчение, которое только что почувствовал юноша, десятикратно усилилось – Гарри, наконец, открылась истина. Все будет хорошо, теперь он был в этом уверен. Северус все отлично продумал, несмотря ни на что принимая во внимание его, Гарри, собственные желания.

– Спасибо тебе, – прошептал он, и удушье вернулось. – Я… я думал, что моя жизнь будет совершенно ужасной, а теперь выясняется… все это! С-свои комнаты, с-своя работа…

Северус нахмурился.

– Ритуал читает намерения, тебе лучше изменить образ мыслей, Гарри. Твой дом со мной; эти апартаменты – лишь продолжение моих комнат, которые я не слишком часто использую, но, разумеется, имею на них полное право.

– А работа – лишь мое исполнение твоих желаний, создание для тебя дополнительного заработка, я понял, – уверил его Гарри, вытирая глаза. Поморгав, он сдержал слезы. Было трудно дышать, но он преодолел и это. – Нет, правда, я понимаю. И все равно – спасибо, Северус.

Зельевар протянул руку, взял правую ладонь Гарри в свою и погладил ее.

– Вся эта ситуация очень сложная, Гарри. Для нас обоих. Надеюсь, ты сознаешь это. Но мы выкарабкаемся. В четверг ты станешь моим рабом, поэтому постарайся запомнить следующее: у меня нет желания делать тебя несчастным.

После всего произошедшего, Гарри никогда бы не подумал, что прикосновение снова может быть таким приятным… не после того, что с ним сделали Боул и Талмадж. Но, с другой стороны, Северус лишь касался его ладони. И… ничего другого. И Гарри действительно было приятно. Удушье попыталось вернуться, но не успело – что-то прогнало его прочь.

Что-то, сказанное Северусом.

«У меня нет желания делать тебя несчастным».

Но ведь он это сделал, не так ли? Позволяя верить все это время, что жизнь Гарри будет ужасной. Ложь, ну или что-то в этом роде – теперь это уже неважно, недосказанность, сокрытие так необходимой Гарри информации. Так же, как он не потрудился вовремя открыть, что считает Гарри привлекательным!

Решая за Гарри, что ему следует знать, а что нет!

Как же все это ему надоело! А задумавшись о последствиях, юноша вообще пришел в ярость.

– Почему ты не сказал раньше, что я все-таки буду работать?– внезапно воскликнул он, вырывая ладонь с такой силой, что даже пошатнулось кресло. – Ты дал мне понять, будто моя жизнь станет невыносимой! Заставил меня думать, что круглые сутки мне придется провести в подземельях, стирая твои носки, или делая еще что-то в этом роде! Разумеется, когда мы не в постели!

Нет, на самом деле, это были не слезы. Просто от ярости у него заслезились глаза. И ему было плевать на платок, который протягивал Северус. Гарри хотел схватить его и швырнуть зельевару в лицо. Или в огонь.

– Да я никогда не остался бы в Лондоне, знай я, что все будет хорошо, – кричал он, игнорируя руку, протягивающую платок. – Никогда бы не у-у-у…. Беллатрикс Лестранж, не корчился бы под Cruciatus-ом до тех пор, пока не стал молить о пощаде! И уж конечно, не провел бы целые сутки, выставив на всеобщее обозрение сломанную, торчащую из руки кость!

Губы Северуса побелели от ярости. Он заговорил, едва сдерживая гнев.

– Не моя вина, что ты предпочел Лондон безопасности дома своих родственников.

– Ха, тоже мне, безопасность! Очень смешно! Да я вообще не хотел туда ехать, помнишь? Но ведь ты настаивал! – потянувшись, Гарри вырвал из рук зельевара платок и нарочито громко высморкался. – И почему, по-твоему, меня так тянуло в Лондон?! Я собирался влачить жалкое существование крота, с человеком, который не согласился даже поужинать со мной в ресторане!

Голос Северуса походил на низкое шипение:

– Что ты имеешь в виду?

Гарри снова было трудно дышать, но он продолжил:

– Я же просил тебя! Даже предлагал заплатить сам! А ты сказал, что я могу заказать норвежскую еду в подземелья, если мне так приспичило!

Северус презрительно скривил рот.

– Ты серьезно хочешь убедить меня в том, что, согласись я тогда поужинать в Норвегии, то ничего бы не произошло?

– Не знаю! – проорал Гарри, резко скрестив руки на груди. Залеченная рука очень болела, но и на это ему сейчас было наплевать. – Мои подозрения лишь подтвердились – после ритуала мне больше никогда не увидеть солнечного света! И это было невыносимо! Мне нужен был последний глоток свободы, поэтому можешь представить мою реакцию, когда дядюшка известил меня о том, что они выскребли мою бывшую комнату, избавляясь от моих следов в их доме? В Суррее у меня не осталось никаких вещей, и я не видел причины туда ехать – ни малейшей! Вот почему я ушел! И потом, я же не планировал попасть в лапы Упивающихся! Я же не хотел, чтобы меня…

Гарри резко умолк, пока сгоряча не наговорил лишнего.

– Глупый ребенок, – вздохнул Северус уже не сердито, а просто печально. Очень печально.

– Никакой я не ребенок, – буркнул Гарри, по-детски пряча лицо в ладонях. Либо так, либо он сейчас сорвется окончательно.

– Ну, разумеется, нет.

Воцарилась тишина, Юноша пытался выровнять дыхание. Черт, что с ним происходит? Ведь он попадал в гораздо худшие переделки и никогда не плакал!

– Послушай, Гарри, – наконец произнес Северус. – Посмотри на меня.

А когда тот не отозвался, то добавил еще одно слово:

– Пожалуйста.

Гарри поднял голову, вытирая глаза платком.

– Что?

Его тон был, по меньшей мере, невежливым, но Северусу не сделал замечания.

– Я не желал делать тебя несчастным, скрывая информацию о твоем будущем, – глубоко вздохнул зельевар, солнечный луч скользил по маленьким пуговицам его камзола. – Я просто пытался сделать как лучше.

– Что ж, тут ты явно облажался, – выплюнул Гарри, все еще объятый гневом. – Причем, по-крупному!

– А принятые тобой за последнюю пару дней решения можно считать самим совершенством? – парировал Северус, испепеляя его взглядом.

– Нет, черт бы тебя побрал, – согласился Гарри. – Даже три дня в Суррее были бы предпочтительней… Да пойми же, тебе просто следовало намекнуть о возможности хоть какого-то света в конце тоннеля, ясно?

– Я думал об этом, – признался Северус. – Особенно, когда понял, что избегать обещаний не обязательно. Альбус побуждал меня тебе открыться...

– Ха, Альбус, – фыркнул Гарри. – Он мог бы мне рассказать сам, если этого не сделал ты. Разве нет?

– Он считает, выражаясь его же словами, что последнее, что нам нужно – это вмешивающийся не в свои дела старик.

– Это я его так назвал, – у Гарри уже болела голова. Он приподнял здоровую руку и помассировал висок. – Ну ладно. Мы должны разобраться без его вмешательства.

– Вот именно. И ты не похож на меня, Гарри. Я пытался не забывать об этом, когда решался вопрос о твоем профессиональном будущем.

Гарри прекратил массировать висок и недоверчиво уставился на зельевара.

– Да перестань. Не думал же ты всерьез, будто я откажусь от защиты и квиддича. От двух моих самых любимых предметов?

– Я был уверен, что это предложение тебе придется по душе. Однако ты не раз выражал откровенное недовольство, если тебе приходилось лгать друзьям. И мне не хотелось ставить тебя в подобное положение, понимаешь? Видишь ли, не зная о моих приготовлениях, ты мог с чистой совестью рассуждать об отсутствии планов на будущее. И это было чистой правдой, потому что я не поставил тебя в известность о твоих… будущих профессиональных обязанностях.

Резь в глазах и нечеткое зрение заставили Гарри недоверчиво фыркнуть – слишком уж мягким показалось ему выражение лица Северуса.

– Ведь это не единственная причина, верно?

Еще один тяжелый вздох, и снова по пуговицам запрыгал солнечный зайчик. Головная боль усилилась.

– Я боялся, что ты не сможешь им солгать об этом. Ты был бы слишком… воодушевлен перспективой работы, которая тебе по душе. А это показалось бы странным, учитывая твое недавнее разочарование относительно школы аврората.

– Но какая разница – знают они об этом или нет? – Гарри расправил плечи и огляделся. – Ведь все это для того, чтобы мне не пришлось прятаться ото всех, пока я живу в Хогвартсе, не так ли?

– Я бы предпочел не афишировать твое присутствие здесь до ритуала, а если получится – и до твоего дня рождения. До тех пор только Альбус, я и Поппи будем знать о твоем возвращении. И, разумеется, домовики, но они вправе обсуждать то, что происходит в замке, лишь с Альбусом, который совсем недавно обновил заклинания секретности. Только когда будет обеспечена твоя безопасность, Альбус обратится в Совет попечителей с просьбой о твоем назначении.

Да, Гарри понимал это, и все же…

– Рон и Гермиона не проговорились бы, если бы я попросил их хранить тайну.

– Альбус разделяет твое мнение, – нахмурился Северус. – Я же предпочел не рисковать. Так же, как и – до завершения ритуала – я не хотел рисковать ради совместного ужина в Норвегии. Я и не подозревал, что моему отказу будет придано такое символическое значение.

Гарри уже не чувствовал злости, лишь всепоглощающую усталость. По крайней мере, у Северуса были причины держать в секрете его будущую работу и апартаменты. Дурацкие причины, конечно. Но ведь это же Северус. У которого никогда не было друзей – откуда ему знать, что друзьям Гарри можно было доверять? Кроме того, вполне вероятно, что он не доверял гриффиндорцам в принципе.

– Когда ты отказался со мной поужинать, – сглотнув, проговорил Гарри, – все, о чем я мог думать… ну, помнишь, все эти проведенные вместе вечера, тренировки для ритуального купания и так далее? Твой отказ послужил для меня подтверждением, что тебе нужен от меня лишь с-секс. То есть, я был уверен, что обречен на безрадостное существование тут, в подземельях. Я полагал, ты… ты считаешь это единственным, к чему я способен.

Северус вздрогнул.

– Нет. Я отказался вовсе не поэтому. Что же касается твоего предположения о том, что от тебя мне нужен лишь секс, Гарри… ведь мы совсем друг друга не знаем, верно? А ритуал настолько связан с сексом, что у меня не было возможности сосредоточиться ни на чем другом.

– Ну да, я понял. – Теперь, после объяснения Северуса, Гарри мог понять его позицию. Он пытался не думать о сексуальных требованиях ритуала. Он выкарабкается. Как-нибудь. Он просто обязан, вот и все.

– Полагаю, нам нужно было проводить время более разнообразно, – неохотно признал зельевар, в голосе которого слышалась некоторая озадаченность. – Ритуал не просто привяжет тебя ко мне. Мы будем связаны друг с другом, Гарри.

– Ха, прекрасен наш союз, – фыркнул Гарри. – Я вынужден повиноваться каждому твоему слову, а тебе ничего не грозит, даже если я сдохну от голода.

Северус соскользнул с кресла и опустился перед Гарри на колени, затем взял лицо юноши в ладони, удерживая его от лишних движений. Их взгляды встретились, глаза Северуса были абсолютно серьезны.

– Ты прав, магия свяжет лишь тебя одного. Но я свяжу себя сам, Гарри. С тобой. Чтобы заботиться о твоем благополучии, физическом и душевном, каждый день до конца жизни. Иначе твое рабство было бы для меня неприемлемым. Начинаешь ли ты понимать?

И Гарри не выдержал. Он так старался быть сильным, держать себя в руках. Он ни разу не заплакал, даже тогда, когда пытки достигли самого худшего, или когда мучился на следующий день, не в силах заснуть, от кошмаров, или когда сломанная рука болела так сильно, что ему хотелось ее отрезать.

Однако слышать эти слова было гораздо больнее. Словно внутри прорвало плотину, и ничто уже не сдерживало лавины эмоций. Потому что ему это было необходимо, верно? Именно это. Кто-то, всегда готовый его защитить, гарантировать его безопасность. Кто-то, преданный только ему.

Кто-то, кто заставит дрожать от страха других Упивающихся.

Северус уже говорил об этом раньше, обещал тогда, в ванне, удовлетворять все его потребности, но Гарри так и не понял. Или нет, понял, но не поверил. Как можно было поверить, если он был убежден, что будет пожизненно замурован в темных, сырых подземельях? Когда считал, что никому не будет дела даже до его насущных потребностей?

Однако Северус подразумевал именно это и намеревался выполнить данное обещание.

Из глаз ручьем полились слезы, в груди стало тесно, и дышать было почти невозможно.

– Я… я должен был доверять тебе! – выдавил он, оглянувшись в поисках платка. – Я… я никогда не должен был оставаться в Лон-Лондоне! О боже, если бы только я знал обо всем этом раньше…

Поднявшись, Северус обнял Гарри и сел в кресло, устроив юношу у себя на коленях.

- Ш-ш, - поглаживая спину Гарри и пропуская сквозь пальцы его волосы, успокаивал он юношу. - Ш-ш. Не волнуйся, Гарри. Все будет хорошо.

- Не знаю, что со мной происходит. Т-ты решишь, что у меня совсем поехала крыша...

Он никогда бы не подумал, что Северус Снейп способен говорить таким мягким, нежным голосом.

- Я решу, что тебя подвергли нечеловеческим пыткам. Решу, что ты болен и нуждаешься в долгом сне и продолжительном отдыхе. А потому... не желаешь ли взглянуть на свою спальню?

- Мою с-спальню? - запнулся Гарри, с трудом воспринимая сказанное. «У меня будет своя комната. Где я смогу смотреть из окна на зеленые холмы. Откуда можно увидеть даже квиддичный стадион», - осознал он, когда Северус поднял его на руки и перенес через порог в комнату, большую часть которой занимала кровать под темно-синим балдахином.

- Да, - подтвердил Северус и пробормотал заклинание. Покрывало само собой сложилось, край одеяла откинулся. Зельевар поставил Гарри на ноги, помог снять халат, уложил в постель и подоткнул края одеяла. - Но запомни, что бы ты ни говорил остальным, эти комнаты – неотъемлемая часть моих собственных. Я лишь предоставляю их в твое распоряжение. Не забывай об этом, говоря «моя спальня».

- Не забуду.

Чистые простыни были прекрасны. Теплые, гладкие и успокаивающие. Или же это ощущение исходило от самого Северуса? Как бы то ни было, главное, что Гарри чувствовал себя в безопасности. После всего пережитого уже не верилось, что он сможет заново испытать это чувство, тем более в спальне, наедине с Северусом, который имел полное право требовать от Гарри секса. Тем не менее, оно было и даже приносило удовольствие.

Но Северус не станет оказывать на него давление. Особенно сейчас, когда Гарри болен и слаб.

И потому, когда зельевар наклонился и мягко поцеловал его в губы, Гарри чувствовал себя в безопасности. Целоваться было приятно, и он повернулся и ответил на поцелуй. Боул и Талмадж не целовали его насильно, их интересовало только одно. Потому Гарри мог спокойно целовать Северуса – поцелуи не вызывали страшных воспоминаний.

- Расскажи мне о Беллатрикс Лестранж, - отодвинувшись, попросил Северус. – О том, как она тебя захватила, и как ты ее убил. Все это может иметь большое значение.

Гарри понимал это. Но говорить о случившемся было страшно.

- Я действительно сильно устал, - ушел он от ответа, повыше натянув одеяло.

- Тогда позже, после моего возвращения, - покладисто согласился зельевар. – Гарри, сознавать, что ты убил – тяжело. Пусть даже кого-то вроде Беллы. Но отказ обсуждать это сделает твои кошмары только хуже. Поверь мне, я знаю.

О, в этом Гарри не сомневался.

- Хорошо, я расскажу про Беллу, - мысленно добавляя: «Но и только. Нас было двое, и если теперь я слишком остро на все реагирую – отнеси это за счет побочного эффекта Cruciatus-а». – Но сейчас я действительно умираю от усталости.

- Разумеется, - Северус снова поцеловал его в губы, и Гарри удивился – насколько ему до сих пор нравилось целоваться. По крайней мере, до определенной сексуальной границы. – Скажи, где находится твой отель, и я заберу оттуда вещи.

- Экклестон роуд, - зевнул Гарри. – Отель «Руаяль», недалеко от вокзала Виктория. Не помню точный адрес, но здание трудно не заметить. Э... двадцать второй номер, метла спрятана под кроватью. Под чарами невидимости, но она понадобится мне для квиддичных тренировок. И вообще, забери все вещи, чтобы не навредить ритуалу. И...

- Мне знакомы тонкости призывающих чар, - прервал Северус.

- Я использовал кое-какие защитные... – Гарри умолк. – Пожалуй, ты с ними справишься. Но... если уж речь зашла о собственности, куда делась моя вчерашняя одежда? Там было трансфигурированное из рубашки одеяло...

- Домовики выстирали вещи и положили их вместе с остальной одеждой.

- С моей... что?

Взмах палочки, и дверцы гардероба распахнулись настежь. У Гарри плыло перед глазами, голова кружилась, но по большому счету он понял. Так вот куда Северус спрятал купленную в Норвегии одежду. Неудивительно, что Гарри никак не мог обнаружить ее местонахождение.

Видимо, Северус несколько раз перемещался туда-сюда из подземелий, в то время как Гарри принимал душ.

- Значит, ты хорошо переносишь камины, - сонно пробормотал он, смутно ощущая, как зельевар снимает с него очки. Они звякнули, опустившись на тумбочку, и там было что-то еще. – Я... я тоже к ним привыкну. И буду думать об этих комнатах, как о твоих, честное слово. Как о моих комнатах в твоем доме...

Тогда Северус что-то добавил, но Гарри не расслышал. Потому что уже погружался в глубокий сон.

Глава 43

Воскресенье, 14 июня 1998, 10:27

Гарри проснулся потный и запутанный в простынях. «Чертовы кошмары!» – приподнимаясь, выругался он. Еще повезло, что ничего не отложилось в памяти. Содержание еженощных кошмаров ему и без того было прекрасно известно.

Отбросив скомканное одеяло, он огляделся в поисках Северуса, однако зельевара нигде не было видно. И тогда Гарри пробрал озноб. После случившегося на Тауэрском мосту и последующих за событий… после бесконечного ожидания в доме Дерслей, где каждую минуту он страшился вторжения Упивающихся, прорвавшихся сквозь защиту крови… после всего этого Гарри не мог оставаться один.

Пусть теперь он находился в якобы безопасном Хогвартсе. Но многочисленные происшествия доказали, что охранные заклинания замка едва ли непробиваемы, если дело касалось Гарри Поттера.

К счастью, рядом, на тумбочке, лежала палочка. Смутно вспомнилось, как Северус призвал ее в доме Дерслей, но юноша совершенно не помнил, как именно она оказалась тут, на тумбочке. Протянув руку, Гарри нащупал и нацепил на нос очки, а затем потянулся за палочкой. Только тогда ему стало легче.

Немного.

Быть может, его бил озноб не от страха, а от холода? Постанывая – тело затекло и плохо слушалось – юноша, пошатываясь, приблизился к креслу, на спинку которого был накинут его банный халат. Однако в халате ему не стало теплее, и он применил согревающие чары.

Гарри словил себя на том, что удивился легкости, с которой ему давалась магия. Разумеется, согревающие чары – элементарные, но то жуткое ощущение беспомощности, пережитое им под антиаппарационнымим чарами Беллатрикс, никак не желало стираться из памяти.

Не говоря уже об ощущениях, испытанных тогда, когда он находился во власти Талмаджа и Б…

Гарри яростно помотал головой. Нет, он не станет об этом думать.

Тапочки стояли у кресла. Он не помнил, как Северус его разувал. Может, тапочки упали сами? И вообще, из прошедшего вечера в памяти оставалось очень мало. И было покрыто дымкой, словно происходило во сне.

Путь из больничного крыла… Разговор о том, что это комнаты Гарри, хотя принадлежат они вовсе не ему… Северус перед ним на коленях, откровенность и серьезность в черных глазах, ощущение на лице его теплых ладоней…

«Но я свяжу себя сам».

У Гарри подогнулись колени. Стоявшее позади кресло пришлось кстати, и он быстро сел. Только теперь он вспомнил, как расплакался. Можно подумать, человек с характером Снейпа вряд ли потерпел бы истерику. Ха. Гарри не сомневался, что зельевар презирал плачущих взрослых мужчин. Тем более если этим мужчиной был Гарри.

Он легко мог себе представить насмешливый голос, издевающийся над его слабостью. «Что, снова себя жалеем, мистер Поттер?»

Однако Северус не сказал ничего подобного. Превосходная возможность острым языком разрезать Гарри на мелкие кусочки, но зельевар не сделал этого.

Напротив, он сделал все, чтобы Гарри ощутил себя в безопасности.

Странно – «безопасность» и связана с рабством! Но теперь Гарри удостоверился, что так оно и есть. Разумеется, если партнер по ритуалу кто-то, кому было бы… ну, сказать «не все равно», конечно, будет преувеличением. Подобные чувства Северусу были чужды. Однако если провести его с кем-то, на чье здравомыслие… и даже понимание относительно рабства можно было положиться…

Тогда, конечно, становилось ясно на чем именно основывалась взаимность уз. Понятно, что равными они не станут. Все зависит от доброй воли Северуса, которому не грозит магическое наказание, окажись он жестоким господином.

Вот почему ритуал настаивал на доверии.

Естественно, Гарри доверял Северусу. Как могло быть иначе? Ведь ради него мужчина пошел на

столько уступок: позаботился о том, чтобы юноша жил максимально взрослой и независимой жизнью – насколько позволял ритуал, эти комнаты, настоящая работа – та, что Гарри выбрал бы себе сам, кстати говоря… Северус не был обязан делать ничего подобного.

Ему не хотелось видеть Гарри несчастным – только и всего.

И теперь Гарри в это поверил. По-настоящему.

Он не помнил, сколько времени просидел неподвижно, из оцепенения его вывел стук в дверь. Встав на ноги, он вышел в гостиную.

Гарри не знал, кто стоит за дверью. Да, конечно, Северус говорил, что будет уважать закрытую дверь, но возможно, что Podentes потребует от зельевара вести себя в этих комнатах по-хозяйски. И ему незачем стучаться, во всяком случае, точно не в парадную дверь. Может быть, это Дамблдор – он же обещал навестить Гарри!

За дверью стояла мадам Помфри.

Гарри вспыхнул: насколько осведомлена колдомедик о том, что с ним произошло? По ее поведению – во всяком случае, раньше – не было заметно, что она в курсе. С другой стороны, возможно, ей просто не представилось случая как следует поразмыслить – слишком быстро его увел из палаты Дамблдор. А теперь, собравшись с мыслями, она пришла провести с ним воспитательную беседу…

– Какой ты бледный, – входя в комнату, воскликнула Помфри. За ее спиной в воздухе парил медицинский саквояж. – Надеюсь, в пол-одиннадцатого вы не забыли принять укрепляющее зелье, мистер Поттер?

– Я это… проспал.

Непохоже, что ведьма удивилась.

– Я же говорила, что тебя слишком рано выписывать! Ты не хочешь вернуться в больничное крыло?

Гарри решительно покачал головой.

– Ну, так я и знала. Что ж, будешь применять чары-будильник. Где зелья, что я тебе дала вчера?

Гарри выудил из кармана пригоршню пузырьков, и Помфри прикоснулась их палочкой.

– Ну вот и все. Теперь каждый из них будет издавать предупреждающий звон, когда настанет его очередь. Чем дольше будешь его игнорировать, тем громче будет звук.

– Да не собираюсь я ничего игнорировать!

Кивнув, Помфри указала на пузырек, которого не коснулась.

– Это прими сейчас. И, пожалуйста, присядь, Гарри. Или тебе лучше прилечь?

Гарри проглотил дозу укрепляющего зелья и опустился в кресло.

– Наверно, я посплю позже, пока что не хочется. – Он огляделся по сторонам, гадая – куда вела та, другая дверь. – Э… у меня немного плывет перед глазами.

– А как аппетит?

Гарри слишком хорошо ее знал, чтобы угодить в расставленную ловушку.

– Вы же видели, сколько я съел на завтрак. После всех этих зелий совершенно пропадает чувство голода.

– Надо же... Какой странный побочный эффект, – удивилась Помфри, усаживаясь в кресло, которое еще утром занимал Северус.

Гарри пожал плечами. Что она хочет от него услышать?

– Ладно, хотя бы постарайся плотно пообедать, – приказала она.

– Ага. – Гарри кашлянул, снова гадая – что именно ей известно? Что она рассказала Дамблдору? Впрочем, подозревай она худшее, разве продолжала бы сейчас беззаботную болтовню? – Э-э… скажите, у меня остались внутренние повреждения? Я тут подумал… ведь Беллатрикс меня пытала долго… так что, все может быть. – Голос Гарри дрогнул. – То есть, было очень больно, когда… э… то, что она со мной делала.

– В этом я не сомневаюсь, – посочувствовала Помфри. – Полагаю, целебное зелье профессора Снейпа залечило большую часть внутренних повреждений еще до моего прибытия. Когда я прибыла, мне осталось залечить сломанную руку и последствия Cruciatus‘а. – Колдомедик виновато улыбнулась. – Прости, что меня не оказалось на месте, чтобы помочь сразу.

– Ну откуда вам было знать? – Гарри облегченно вдохнул – тайна останется тайной. – Да и вообще, учебный год позади – с какой стати вам торчать в школе?

Помфри огляделась.

– Знаю, официального подтверждения пока не было, но представляю, как ты рад, что будешь тут работать. Сожалею, что нападение испортило тебе каникулы.

Выходит, ей рассказали… что ж, иначе было бы сложно объяснить его присутствие в замке. Гарри попытался вести себя так, будто ему было давно все известно.

– Да, конечно, но с другой стороны, у меня будет время поразмыслить над… э… квиддичной тактикой. Как лучше начать работу с командами. Также нужно набросать план работы ассистентом, хотя я еще не знаю, чего ожидает от меня новый преподаватель по ЗОТС. Э… а вы не в курсе, кто им будет?

– Нет. – Помфри поднялась с места, зашуршав юбкой. – Ну, тебе известно, где меня найти, если что-то понадобится.

– Так значит, вы не возобновите ваш отпуск?

Та фыркнула.

– Ну, не бросать же пациента на произвол судьбы. Возможно, я продолжу отпуск после того, как ты пойдешь на поправку. Так что, смотри – хорошо питайся и не забывай принимать зелья.

Гарри похлопал по карману с пузырьками и поднялся проводить ведьму к выходу. Закрыв за ней дверь, он спохватился – в ней не было замка. Разумеется, в волшебном мире двери редко запирались на замок, а охранные заклинания и пароли считались надежней любого механизма. И все же Гарри достал палочку и попытался сотворить заклинание, но его магия уже явно была на пределе.

Охранные заклинания требовали больше энергии, чем согревающие чары. А всем известно, как ранения и болезни вытягивают из волшебника силы. Внезапно Гарри покрылся гусиной кожей: уверенность, переполнявшая его, когда он с триумфом удалялся от машины Вернона, казалась безумием. Снизошло понимание: случившееся в Лондоне было сродни тому, что произошло на кладбище, когда его спас случай. Если бы не родство палочек, Гарри бы ни за что не пережил той ночи.

Вот и сейчас, не соверши Беллатрикс ошибку, чересчур ослабив клейкие чары, он был бы труп. Магически ведьма была, безусловно, гораздо сильнее. Беспомощность перед ее антиаппарационными заклинаниями расставила точки над "i". Он даже не сумел удержать собственную палочку!

Дрожа, Гарри придвинул к входной двери одно из кресел-качалок. Он придвинул бы и другое, будь у него силы. Он запыхался. Если бы мадам Помфри увидела его сейчас, то, несомненно, настояла бы на возвращении в госпиталь.

Гарри рухнул в передвинутое кресло и несколько минут переводил дыхание, почти неспособный мыслить. Но одна мысль не давала ему покоя. Он не сразу понял, какая именно.

Другая дверь в его гостиной.

Почти напротив двери в спальню... оставалась закрытой.

А вдруг за ней кто-то прячется? А вдруг...

Гарри задохнулся, прекрасно сознавая безосновательнось страха. Это была еще одна комната. Возможно, кабинет. Ванная, или кладовка. Там никого не было. Никто вообще не знал, что он тут, в замке. Ну, кроме Северуса, Дамблдора и Помфри. А они никогда не причинят ему вреда.

Это просто дверь.

Просто деревянная дверь.

И все равно Гарри приблизился к ней с палочкой наготове.

Медная ручка оказалась гладкой; когда он ее коснулся, лоб покрылся испариной, капли пота, попадая в глаза, вызвали жжение и затуманили линзы очков. Юноша понимал, что проблема в нем самом. Но это вовсе не значит, что за дверью никого не было.

Когда он поворачивал ручку, ему пришло в голову, что хорошо бы вооружиться чем-то кроме палочки - его магия сейчас была на пределе. Но маггловское оружие было бесполезно против...

Ванная.

Тяжело дыша, Гарри прислонился к выложенной плиткой стене. Жарко! Мерлин, это действительно тяжелый случай, верно? Настолько поддаться стрессу, что испугаться открыть дверь, ведущую в безобидную ванную. Можно было бы сообразить, что к каждым апартаментам прилагается санузел. В самом деле, не делить же младшим членам учительского состава удобства со студентами!

Проклиная собственную глупость, Гарри с трудом выровнял дыхание. Ванная помогла – она оказалась очень красивой. Разумеется, не такой шикарной, как у Северуса, без магически расширенного пространства, но жаловаться было не на что. Собственные апартаменты и даже личная ванная... все это превосходило его ожидания.

Повернувшись, Гарри вернулся в спальню. И заметил другую дверь.

К горлу подступило знакомое удушье. Страх.

Решительно настроенный не поддаваться слабости, Гарри подошел прямо к двери, открыл ее и переступил порог.

Но оказался не в гардеробе. И не во второй ванной.

А в подземельях, в спальне Северуса.

* * *

Как обычно, завершив приготовление зелья, Северус прибег к очищающим чарам, дабы превести лабораторию в порядок. Затем отправился в столовую и заказал у домовиков на обед бутерброд с лососем. Во время еды он пытался читать – новое исследование теплопроводимости зелья по-настоящему интересовало зельевара – однако, сконцентрироваться так и не удалось. Мысли упрямо стремились в комнаты несколькими этажами выше.

Проглотив последний кусок, Северус ступил в камин с намерением проведать любовника.

Первое, что он заметил, ступив в комнату, – громоздкое кресло, приставленное к входной двери. И не успел удивиться, как почувствовал доносящийся из спальни запах дыма.

Не на шутку встревоженный, зельевар толкнул полузакрытую дверь тыльной стороной ладони. Гарри сидел на полу перед небольшим камином. Все еще одетый в пижаму, он с такой силой швырнул в огонь кроссовок, что оттуда взметнулся фонтан искр. Прищурившись, Северус разглядел в пламени второй кроссовок вместе с какой-то полусгоревшей тканью, которую уже невозможно было распознать.

Однако о ее происхождении догадаться было несложно – на его глазах Гарри метнул в камин носок, затем второй. Зеленые глаза сверкали от ярости. Словно предметы одежды представляли из себя смертельные проклятия, а огонь – заслужил испытать на себе их полную силу.

Северус не знал, что сказать, – он явно вторгся в интимный момент. Но меньше всего ему хотелось сейчас вспугнуть молодого человека.

– Гарри?

Юноша дернулся. Его рука метнулась к лежавшей на полу палочке. Находилась ли она поблизости из-за недавнего применения Incendio или тому была иная причина? Вспомнив забаррикадированную дверь, Северус склонялся к последнему.

Зеленые глаза встретились с черными, и, казалось, из Гарри словно выпустили пар. Сгорбившись, он сидел будто марионетка, у которой оборвались державшие ее нити. Юноша с трудом поднялся, нетвердо держась на ногах.

– Э... ну, нужно же мне избавляться от вещей. Вот я и начал, только и всего.

Северус не поверил ни единому произнесенному слову.

– И тебе не пришло в голову подождать, пока я принесу остальные? – постучал указательным пальцем по жилетному карману он, и в ответ на недоуменный взгляд юноши, извлек из кармана крошечный школьный сундук и увеличил его до обычных размеров. Гарри вздрогнул, словно действительно забыл о существовании своих вещей.

– Ах да, – понимающе произнес Северус. – Ведь это одежда, полученная от родственников. Обноски твоего кузена.

Гарри моргнул.

– Ну да, – внезапно, словно внутри его что-то сломалось, взгляд юноши наполнился сожалением. – Но дело не в этом. Извини. Просто... – задыхаясь, но явно не от физического переутомления, – Гарри прислонился к спинке кровати, обхватив рукой один из столбиков. – На мне было надето все это, когда... на меня наткнулась Беллатрикс. Я... я открыл шкаф, увидел эту одежду и... – он закашлялся. – Это было невыносимо. И тогда... Ее нужно было уничтожить. Понимаю, что говорю глупости, но...

– Отнюдь, – спокойно отозвался Северус. – Очень часто напоминания о пережитом причиняют боль.

Гарри судорожно кивнул.

– Ну да. Конечно, настоящий маг просто применил бы для этого чары...

Нахмурившись, Северус остановил его жестом.

– Ты и есть настоящий маг.

– Да, конечно. Просто... – руки Гарри задрожали. – Я не сумел противостоять ей, Северус. То есть, она не допустила этого. А от нее не должно было зависеть...

К тому времени Гарри уже словно вжался в спинку кровати. Вначале недоумевая, Северус скоро понял. Юноша искал точку опоры, и не потому, что ослаб от болезни.

Ступив вперед, Северус осторожно отнял от спинки кровати руку Гарри и переместил себе на бедро. На секунду юноша оцепенел. Затем с глубоким вдохом прислонился к зельевару, переложив руку на поясницу мужчине. А, чуть погодя, обнял его и второй в неравномерном объятии – залеченная рука была совсем слабой.

Юноша расслабился, прислонившись к прямой, напряженной фигуре мужчины, словно рядом с Северусом Гарри чувствовалось хорошо и спокойно.

И тело зельевара отреагировало вполне предсказуемо. А почему бы и нет? Молодой и привлекательный Гарри в его объятьях непроизвольно напомнил об объятьях более интимных, которые они разделяли не так давно. Даже запах юноши будоражил, безжалостно напоминая о недавних ласках.

О да, чувство, охватившее зельевара, когда он ощутил, что в брюках становится тесно, было знакомым, но сейчас совершенно лишним. При других обстоятельствах... Но нет, сейчас Гарри следовало воздерживаться до ритуала, чтобы семнадцатого числа все прошло без сучка и задоринки. Да и нельзя забывать – молодой человек еще не оправился от последствий Cruciatus-а, не говоря о явном психологическом напряжении, в котором тот до сих пор пребывал.

Кресло у двери, сожжение одежды, которая была на нем в тот злосчастный день... а так же, что не ускользнуло от внимания Северуса, небрежно оставленный на кровати поднос с почти нетронутым обедом...

М-да, время для сексуальных увертюр не самое подходящее.

После ритуала, однако... от этой мысли его член напрягся еще сильнее. Он сможет иметь Гарри, когда ему вздумается. Проснувшись утром возбужденным, нужно будет лишь притянуть юношу в объятья, чтобы удовлетворить голод. Он забудет о мастурбации и о томительном ожидании свободного времени для посещения борделя.

У него будет собственный любовник, принадлежащий исключительно ему одному, получавший искреннее наслаждение от его ласк. Ведь Гарри, несомненно, его получал. Иначе, почему бы он сейчас искал успокоения в его объятьях? Не сексуального успокоения, нет. Северус понимал это. Молодой человек нуждался не просто в физическом удовольствии. Не об этом ли он говорил сегодня утром? Поведение Северуса внушило юноше, что он интересен зельевару лишь в плане секса. В действительности же Гарри значил для него гораздо больше...

«Разумеется, так оно и есть, – поспешно заверил себя Северус. – И не может быть иначе. Соединение сил потребует соития на многих уровнях. Потому-то для победы над Темным Лордом так важна взаимность уз. Вот и Гарри должен ощущать себя со мной достаточно комфортно, чтобы примириться с мыслью о том, что он мой раб».

И что сказал Гарри? Что для него было бы невыносимым, если Северус станет обращаться с ним, как с мальчиком для утех.

Северус поспешно отступил, пытаясь овладеть охватившим его возбуждением. В конце концов, юноша болен! И мужчина перевел разговор на первое, что пришло ему в голову:

– Теперь, когда все твои вещи тут, не желаешь ли заняться их уничтожением или распределением?

Гарри присел на кровать и покачал головой, с грустью взглянув на сундук.

– Нет, я займусь этим позже. Сейчас я немного устал. Знаю, что это нелепо – ведь ничего особенного я сегодня не делал. Мадам Помфри заглянула на минуту. Затем заходил директор. О, и я обнаружил соединяющую нас дверь.

Северус тоже присел, но в кресло, стоявшее на безопасном расстоянии.

– Так и знал, что гриффиндорец обнаружит ее до того, как я успею все объяснить. Но если ты действительно устал, Гарри, то почему бы тебе не перекусить? Ты даже не притронулся к ланчу.

– Ах да. Мне что-то не хочется, – пробормотал Гарри, хотя и взял крекер и стал отламывать от него мелкие кусочки. – Насчет двери. Э... я просто на нее наткнулся. Но на будущее – мне стучаться? А ты, ты будешь стучать? Видишь ли, это твои комнаты, и, возможно, ритуалу это не понравиться. С другой стороны, ты говорил, что уважаешь закрытую дверь, верно?

Северус все тщательно продумал, но ему было необычайно приятно, что Гарри так серьезно воспринимал ритуал.

– Если соблюдать личное пространство тебе позволялось и раньше, то сейчас ничего не изменилось. Разве что мои апартаменты стали более просторными. Имей в виду, если открыть дверь, то в одной комнате будет слышно все, что происходит в другой. Поэтому я бы держал дверь в спальню закрытой, когда ты принимаешь гостей.

– Гостей?

Зельевар сделал неясный жест.

– Коллег по работе и тому подобное.

– Это так принято?

– Лично у меня не бывает много гостей. Ты же, с другой стороны... – Северус пожал плечами. – Кажется, ты – довольно общительный человек.

– Ясно, – пожевав губу, Гарри отложил полусъеденный крекер. – А как насчет друзей? Ну, вроде Рона? Услышав, что я работаю в Хогвартсе, он захочет меня навестить. Могу я ему позволить?

– А это другая причина, почему я думал, что тебе стоит иметь собственные комнаты. Разумеется, мистер Уизли может тебя навещать.

Еще один напряженный, умоляющий взгляд.

– А Гермиона?

Северус попытался скрыть неприязнь. Теперь он знал, что между Гарри и девчонкой Грейнджер ничего не было. И умом прекрасно понимал это. Однако на подсознательном уровне его по-прежнему обжигали старые эмоции: Гарри, признающийся ей в любви, Гарри, обнимающий темноволосую девушку.

Гарри, целующий ее волосы, с таким взглядом, будто именно от нее зависит, переживет ли он испытания Cambiare Podentes. Гарри, обсуждающий с ней все, включая происходящее между ним и Северусом наедине.

Как же ему не хотелось делить Гарри с кем-либо. Не хотелось, чтобы юноша больше встречался с подругой, пусть эти встречи и носили невинный характер.

– Северус?

Беспокойный тон юноши прервал его размышления. Верно – дружба с Грейнджер была ему не по душе, но какой смысл ей противиться? Гарри выполнит его волю. И будет страдать.

А меньше всего Северусу хотелось делать жизнь молодого человека несчастной. Или затруднить соединение сил, или даже проведение ритуала. Его обязанность позволить Гарри столько свободы, сколько позволит Cambiare Podentes.

– Разве я уже не говорил, что мисс Грейнджер может тебя навещать?

Гарри кашлянул.

– Говорил. Но ты лишь сказал: мы что-нибудь придумаем. И я... ну, наверное, решил, что думать будешь ты, а когда дойдет до дела, то не позволишь Гермионе... То есть... я же знаю, что она тебе не нравится.

– Твои друзья – это твое дело, – нарочито равнодушно пожал плечами Северус. – Любые твои друзья, Гарри.

- Понятно. То есть, спасибо. О, и я... я хотел поблагодарить тебя за дверь. Это... действительно очень благородно с твоей стороны лишить «удовольствия» путешествий через камин. Признаться, я даже не ожидал...

Северус позволил себе улыбнуться.

- Проявления внимания?

Чуть покраснев, юноша отвернулся.

- Ну, я же понимаю, как ты относишься к кому-то моего возраста, кто не способен пользоваться каминной сетью без того, чтобы покрыться сажей с ног до головы.

- Между прочим, когда я об этом думал, то решил, что тебе не годится выглядеть слишком небрежно. Представь, сколько лишних вопросов вызовет твой взъерошенный вид, когда ты откроешь дверь, только что прибыв из подземелий.

- И все равно это было заботливо с твоей стороны. Хм, задуматься о моих нуждах. Я... извини, что я раньше в тебе сомневался.

Северус сложил руки, не зная, как лучше ответить.

- Я рад, что твои сомнения остались в прошлом.

Он даже не подозревал, что его подставили, или же, что Гарри будет достаточно хитер, чтобы расставить ловушку, до тех пор, пока не встретился с пронзительным взглядом зеленых глаз.

- Мне нужно кое-что еще. Я... послушай, я испытывал на себе Crucio и раньше, но на этот раз все было гораздо хуже. И я понял, какому ты подвергаешься риску, Северус. Я... мне нужно, чтобы ты прекратил шпионить.

- Ты гораздо хитрее среднего гриффиндорца. Тебе уже это говорили?

Гарри вздохнул.

- Не меняй тему разговора.

- Хорошо же. Я твердо уверен в том, что прежде всего тебе необходима проверенная информация о планах Темного Лорда. К тому же я прекрасно способен избежать риска.

- Ну да, я тоже так думал, - фыркнул Гарри. – Когда решил остаться в Л-Лондоне.

На сей раз улыбка Северуса была мрачной.

- Ты не переубедишь меня в данном вопросе, Гарри.

Гарри сложил на груди руки.

- Я понял.

Внезапно напряженное молчание прервал тихий звон.

- Время приема зелья, – буркнул юноша, потянувшись за брошенным на неприбранную кровать халатом. Он выудил из его кармана несколько пузырьков, нашел тот, что издавал звон, и опустошил его одним глотком. А потом нахмурился. – Когда я принимал укрепляющее зелье, то по меньшей мере ощущал его действие. А это восстанавливающее нервную систему не помогает вообще. Меня до сих пор то и дело бросает… в дрожь.

- Повреждения, нанесенные нервной системе Cruciо не залечиваются сразу. – А эффект зелья кумулятивен.

- Угу, вот и Помфри так говорила.

Северус взглянул мельком на забытый поднос с едой.

- Тебе следует пытаться есть, даже если нет аппетита. Адекватное питание помогает действию зелья.

Гарри неохотно выпил стакан тыквенного сока и съел половину бутерброда. Затем оттолкнул поднос.

- Все какое-то безвкусное, – пожаловался он, поудобней усаживаясь среди подушек и вытягивая перед собой ноги. То, как мягкая пижамная ткань обрисовывала бедра юноши, слишком отвлекало внимание Северуса. Больше всего ему хотелось потянуться и…

Северус встал и поспешно накрыл Гарри одеялом до самой груди.

Казалось, Гарри оценил жест. Недолго поерзав, он устроился в постели поудобней – зрелище, которое – при данных обстоятельствах – едва ли помогло изо всех сил сдерживавшемуся зельевару не присоединиться в постели к любовнику. Его добровольному любовнику…

- А как работает дверь? – внезапно осведомился Гарри.

Обсуждение тонкостей магии вполне годилось, чтобы отвлечь его от менее благопристойных мыслей.

- Принцип портключа.

- Но я же не ощутил, как меня тянет крюк…

- Что вполне естественно, учитывая короткое расстояние.

- А все ли могут ею воспользоваться?

- Нет, только мы. Пойми, дверь замаскирована. Больше никто не способен ее разглядеть.

Тут Гарри внезапно напрягся, затравленно взглянув на Северуса:

- Маскировка может не сработать, Северус. Как… как у меня.

«Вот оно», – понял Северус.

- Ты имеешь в виду в Лондоне?

Кивок.

- Быть может, настало время обсудить это?

Юноша напрягся.

- Мне бы не хотелось. То есть, лучше бы все забыть.

- Я понимаю. – Северус осторожно присел на край кровати. Его больше не тревожило, что он может испытать возбуждение. В страданиях молодого человека не было ничего привлекательного. А это были настоящие страдания. Не в характере Гарри было отмахнуться от осознания того, что он убил человека. – По-моему, тебе стоит поговорить об этом, Гарри.

Юноша выпрямился и состроил гримасу.

- Ну да, знаю. Это может оказаться полезным для Ордена.

- И для тебя самого.

- Ну уж нет, в это я ни за что не поверю.

Северус не думал, что сейчас им помогут споры. Гарри нужно было выговориться.

- Я кое-что тебе принес. Что-то, что может тебе немного помочь, – вспомнил он, извлекая из кармана ярко-красную банку. Неудивительно, что все пялились на него в лондонском магазине. Он даже не подумал трансфигурировать свою одежду. Он-то считал Лондон достаточно космополитичным, и был уверен, что на него не обратят внимание. Что оказалось ошибкой. Не то что бы это имело большое значение.

Без того бледное лицо Гарри стало буквально восковым при виде предмета.

- О, Мерлин!

- Кажется, это правильный сорт? – спросил Северус, озадаченный реакцией юноши. – Кока-кола? Ты говорил, что почти не пил ее дома, и что это было твоим любимым напитком.

- Убери это, – простонал Гарри. – Пожалуйста. Я… я слишком часто пил ее в Лондоне и теперь меня тошнит от одного ее вида. И… – он сделал глубокий вдох. – Я ее пил, когда Беллатрикс пыталась перевернуть Тауэрский мост.

Ах да, ассоциации. Северус прекрасно понимал юношу. Он коснулся палочкой банки, которая тут же исчезла.

- Прими мои извинения.

Гарри моргал так часто, словно таким образом пытался сохранить самообладание.

- Нет, не извиняйся. Запомнить это было… э… мило с твоей стороны. То есть, ты действительно проявил внимание. При иных обстоятельствах я был бы без ума от радости получить колу тут, в Хогвартсе.

- Ш-ш, Гарри, – прервал юношу Северус, укладываясь рядом с ним на кровать. Протянув руку, он притянул к себе укрытого одеялом юношу. – Я ни за что не предложил бы тебе ее, знай я о твоих теперешних чувствах. И это еще одна причина, по которой будет лучше рассказать мне о случившемся, понимаешь? Как я могу о тебе заботиться, не зная, через что ты прошел?

– Я... ты знал о готовящемся нападении на Тауэрский мост?

Северус покачал головой.

– Расскажи мне о нем.

Гарри бил озноб.

– Не… не знаю, смогу ли я.

– Один факт. Расскажи что–то одно из того, что с тобой произошло, – уговаривал Северус, прекрасно зная из собственного опыта – начать было труднее всего. Если бы не Альбус, Северус так и держал бы при себе свои жуткие впечатления. «Что–то одно», – уговаривал его Альбус. Но начав, Северус не мог остановиться – потом рассказ лился уже сам собой.

И он надеялся, что то же случится и с Гарри.

– Я поднялся на Тауэрский мост, – начал Гарри, прислонившись к нему, будто в поисках укрытия. Северус обнял его крепче, массируя пальцами затылок юноши. Успокаивая его. – Я решил перейти Темзу и посмотреть на другой берег. Я… я был замаскирован… н–никто не должен был меня узнать. Но затем мост заходил ходуном, меня ранило, маскировка спала. И… меня з–з–заметила Беллатрикс.

Вначале история излагалась урывками. Гарри запинался, и Северус едва понимал его. Это могло занять несколько часов. Но зельевар не волновался. У него было столько времени, сколько могло понадобиться Гарри.

Зельевар придвинулся ближе, прижимая тело юноши к своему, и слушал не прерывая.

Глава 44

Воскресенье 14 июня 1998, 15:17.

Гарри не был уверен, что именно хотел услышать от Северуса по окончании рассказа. В глубине души он ожидал запоздавшую лекцию о легкомыслии и безответственности. Однако сильнее всего тревожило другое: насторожили ли зельевара несоответствия и подозрительные провалы в повествовании.

Разумеется, юноша ни словом, ни намеком не упомянул о двух насильниках.

Провести Северуса Снейпа было непросто. Уже то, как юноша нервничал, должно было вызвать подозрения в степени его откровенности. И, несомненно, вызвало бы, если бы не одно обстоятельство: смерть Беллатрикс Лестранж. Зельевар уже сделал несколько комментариев по этому поводу... Неважно, насколько она была порочна, но переживания Гарри были вполне оправданы. Так же, как оправдано нежелание обсуждать это.

В любом случае, похоже, Северус даже не подозревал, что Гарри подвергся чему-то гораздо худшему, нежели Cruciatus и порка. Мысли зельевара явно были заняты иным.

- Странно, что ты до сих пор не попросил у меня бальзам.

Гарри не сразу понял, о чем шла речь.

- Для лица? Неужели шрам настолько безобразен? Я... даже не смотрелся в зеркало с тех пор, как...

- Ты нашел ванную?

- Ага, спасибо.

- И не подумал взглянуть в зеркало?

М-да, это действительно звучало странно.

- Ну, я... дело в том, что тогда мне в голову лезли всякие мысли. То есть... видишь ли, я не знал, что там, за дверью. А когда понял, что ванная, то испытал невероятное облегчение и забыл о шраме.

Северус чуть отстранился и приподнялся, чтобы достать палочку. Одним взмахом он очертил в воздухе арку. Мерцающая поверхность зеркала возникла в воздухе.

- Готов ли ты взглянуть сейчас?

Но Гарри вовсе не был к этому готов! Нет, не из-за страха перед возможным уродством. По реакции Северуса он понял - ничего страшного с его внешностью не случилось. Ему почти хотелось, чтобы шрам действительно оказался безобразным. Потому что тогда мужчина перестал бы его хотеть, правда? Ведь Северуса в Гарри, главным образом, привлекала внешность. Сам юноша не считал себя красавцем, но Северус явно придерживался иного мнения.

Разумеется, было бы глупо желать, чтобы Северус теперь счел его отталкивающим. Для успешного проведения ритуала Северус должен обязательно испытывать к Гарри сексуальное влечение. Да и вообще, не интересуй он зельевара в этом смысле - не видать юноше ни слияния сил, ни силы, отданной Волдемортом Северусу, как своих ушей. Тогда у них бы возникла проблема. Настоящая проблема.

Ниточка, на которой висит его жизнь, может оборваться в его день рождения, потерпи ритуал фиаско.

Итак, теперь Гарри разрывался между страхом при мысли о сексе и осознанием того, какой дорогой ценой он может расплатиться за этот страх.

«Иногда, - угрюмо пошутил про себя он, - действительно, быть Гарри Поттером - хорошего мало».

- Гарри?

Ах да, сотворенное зеркало... Северус ожидал, что Гарри на себя посмотрит, и юноша неохотно подчинился.

Никаких сюрпризов: все было не так уж плохо. Целебное зелье Северуса аккуратно залечило рану. Оставался лишь тонкий, чуть зарубцевавшийся бледный шрам на скуле, который, казалось, появился там давным-давно.

- Ты по-прежнему очень привлекательный молодой человек, - бархатным голосом произнес Северус. - То, что сделала Беллатрикс, ничего не меняет.

Гарри поежился. В этом голосе слышалось желание. Или же Гарри просто так показалось. Так или иначе, мысль о том, что Северус мог возбудиться, вызвала легкую тошноту.

Он попытался скрыть свою реакцию остротой:

- Да ну, я уже давно свыкся со шрамами, так что одним больше, одним меньше - не имеет значения.

- Возможно, поэтому ты не попросил бальзам. Ты привык думать о шрамах, как о чем-то постоянном.

Гарри моргнул. Да, наверное, так оно и было.

- Погоди, ты намекаешь, что от них можно избавиться?

Усмехнувшись, Северус извлек из кармана небольшой квадратный флакон.

- Вот именно.

- Мы не проходили никаких устраняющих шрамы препаратов у тебя на зельеварении. Ну, то есть до того, как ты меня оттуда вышвырнул.

- Фактически, это бальзам от синяков, - холодно объяснил Северус. - Я провел большую часть сегодняшнего утра, изменяя его формулу. Теперь бальзам применим и к шрамам.

Он что, рассчитывал на благодарность? Что ж, в таком случае, зельевара ожидало жестокое разочарование. Ведь избавление от шрама на лице сделает юношу еще более привлекательным в глазах мужчины. На самом деле, бальзам был не для Гарри, верно? Он был для Северуса, чтобы тот мог получать удовольствие от того Гарри, к которому привык.

Только Гарри уже не был таким, как раньше. И больше никогда не будет.

Только нельзя, чтобы Северус догадался, что изменило гриффиндорца. Он не должен ничего заподозрить. Сознавая, что должен вести себя как обычно, Гарри с усилием подавил поднимающийся гнев.

- Спасибо, - пробормотал он, протянув руку. - Я воспользуюсь им позже.

- Бальзам втирают, пока он свежий, - Северус уже вытаскивал из флакона пробку. - Еще час, и мне придется готовить новый.

- Ладно.

Гарри потянулся за флаконом, но Северус не выпустил его из рук.

- Шрам почти достигает глаза. Зажмурься, я все сделаю сам. Если ты не возражаешь.

На самом деле, Гарри возражал. «Но это будет что-то вроде поцелуев. Без намеков на секс», - успокоил себя юноша. Затем откинулся на спину и обхватил себя руками вокруг талии, выжидая.

- Закрой глаза, - посоветовал Северус. От холода в его голосе не осталось и следа.

- Ах да.

«А у бальзама запах озера», - отметил Гарри, когда Северус стал массировать ему висок. Прозрачная вода, окруженная летней травой. Приятно умиротворяющая прохлада проникала в поврежденные ткани, словно нашептывая: все будет хорошо. Или же его так успокаивало прикосновение Северуса. Гарри давно заметил, какие чуткие и талантливые у зельевара пальцы, но он понятия не имел, что Северус будет прикасаться к нему с такой осторожностью.

- Вот и все. Присядь и взгляни в зеркало еще раз.

- Хм?

- Когда мы закончим, можешь поспать. Но если ты слишком устал, ничего страшного. Просто перевернись, и я займусь остальными шрамами, а потом отдохнешь.

“Перевернуться, чтобы он занялся остальными шрамами?” Сонливости в Гарри как ни бывало. Он распахнул глаза и чуть отстранился.

- О, не беспокойся. То есть те, другие, они не возле глаз. И не такие серьезные, как вот этот, - нес чепуху он. - То есть шрамы от ножа гораздо хуже, чем от... кнута.

- К твоему сведению, лезвие оставляет чистый надрез. - Северус помолчал. - Гарри, ты действительно не сможешь дотянуться до спины, чтобы сделать все как следует. Я понимаю, ты, возможно... смущен? И не хочешь, чтобы я видел тебя таким. Но ведь я уже тебя осматривал, - голос зельевара снова приобрел так хорошо знакомую шелковистость. - Позволь мне тебя заверить, ты по-прежнему очень, очень привлекательный молодой человек.

К горлу снова подкатила волна тошноты.

Юноше по-прежнему не хотелось подпускать Северуса к своей заднице, но ведь возражения лишь заставят того снова и снова повторять, каким желанным он находил Гарри. Хуже того, у зельевара могли возникнуть подозрения. Пусть делает, что хочет.

“В любом случае, это будет неплохой тренировкой”, - уверял себя юноша, перекатываясь на живот.

Пижамная куртка оказалась задранной, и Гарри с тревогой ожидал, что Северус стянет с него штаны, чтобы добраться до шрамов. Но ничего подобного зельевар не сделал. Он едва коснулся ягодиц юноши, проводя ладонями поверх ткани.

«Он все понял», - запаниковал Гарри.

- Ты в порядке?

- Да, все нормально, - отозвался Гарри, пытаясь скрыть в голосе дрожь.

- Эти шрамы отличаются от тех, что на лице. Кнут оставляет не такие чистые порезы, и то, как накладываются друг на друга рубцы... видишь ли, тут ткани гораздо более чувствительны. Дай знать, если будет больно.

«Уф, ничего он не понял», - с облегчением вздохнул юноша.

- Шрамы на спине - ничто, по сравнению с теми, что оставлены ниже, - продолжал Северус, начиная втирать бальзам в кожу спины. Гарри вздрогнул, затем с усилием расслабился. Это же ничего не значило, так ведь? Северус просто прикасался к его спине. И ему было необходимо лечение. Он так и не рассмотрел как следует результаты работы Беллатрикс, зато отлично их прочувствовал, целый день прождав Северуса. Казалось, что в некоторых местах с него просто содрали кожу.

- Но никаких следов на тебе не останется, Гарри, - заверил Северус. Возможно, у них совпали мысли. - Так же, как и на твоем лице.

Аромат бальзама усилился - Северус щедро втирал его в спину юноши, круговыми движениями кончиков пальцев массируя каждый дюйм шрамов. Минута, и Гарри совершенно расслабился. «Это просто спина, - уверял себя он, страшась того, что будет дальше. - Пока же нет ничего страшного».

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Гарри почувствовал, как ему оттягивают резинку пижамных штанов. Северус стягивал штаны осторожно, стараясь не задевать рубцы.

«Вот и все, - напрягся юноша. - Мог бы и предупредить, что собирается оголить мне задницу! Но нет... Северус же не знает, как неприятны мне его прикосновения в этом месте. Он же до сих пор верит, что если я не жаловался во время фроттажа на прошлой неделе, то сегодня у меня и вовсе нет оснований для возражений…"

Ощутив прикосновение к левой ягодице, Гарри вздрогнул.

- Спокойно, - прошептал Северус. - Расслабься. Скоро все кончится.

Ха. Гарри бы очень этого хотелось, но он прекрасно знал, что все не так. Его ждали годы, целые годы вот этого. Вся жизнь. И неважно, что от шрамов на коже не останется следов, ведь нервничал он вовсе не из-за них. Это не они причиняли боль - ну, может быть совсем чуть-чуть. Северус оказался прав, кожа в этом месте была чрезмерно чувствительной.

Один длинный шрам, затем второй, третий... Северус методично втирал бальзам, такими медленными движениями, что Гарри хотелось закричать. Да он бы предпочел, чтобы его намазали быстро, толстым слоем, не втирая, и пусть бы было больно! Все что угодно, лишь бы это закончилось.

- Давай быстрее, - процедил юноша. - Ты же обещал, что скоро все кончится!

- Скоро. Но я стараюсь не повредить кожу, - объяснил Северус, и движения его пальцев замедлились. Во всяком случае, так показалось Гарри. С чего это он взял, что у бальзама приятный запах? А Северус все продолжал тщательно исследовать пальцами шрамы, покрываюшие бедра и ягодицы.

Внезапно в душу юноши закралось ужасное подозрение: Северус получал удовольствие от своих действий!

- Довольно! - воскликнул Гарри. С усилием натянув штаны, он перекатился с живота на спину.

Северус закрыл и спрятал в карман флакон с бальзамом.

- Так или иначе, я уже закончил. А ты, кажется, несколько... переутомился. Возможно, тебе сейчас лучше вздремнуть.

- Я... ладно, - согласился Гарри. Он действительно устал. Ах да, мадам Помфри предупреждала, что ему следует много спать.

Он поудобней устроился в постели, поправил подушку. Северус не двинулся с места, внимательно наблюдая за ним темными глазами. По коже Гарри пробежал холодок. Вдруг ему снова приснится кошмар? Вдруг ему приснятся... они, и Северус услышит?

- Не дашь ли ты мне «Сна без сновидений»? Мне все время снится...

- Да, конечно, - пробормотал Северус. Он скрылся за ведущую в подземелья дверь, и появился оттуда уже со склянкой.

Гарри выпил снотворное залпом, даже не поморщившись. Затем поднял голову.

- А ты что, так и будешь тут сидеть, наблюдая, как я сплю?

- Мне нужно кое-то прочесть, - Северус оставил соединяющую их комнаты дверь открытой. - Но я услышу, если ты меня позовешь.

Гарри зевнул - зелье начало свое действие.

- Ладно.

- Я разбужу тебя к ужину, - пообещал Северус.

Гарри уже засыпал, поэтому не ответил, а лишь повыше натянул одеяло и едва заметно кивнул.

Воскресенье, 14 июня 1998, 15:40

Северус пытался читать, но не мог сосредоточиться, и это было на него не похоже. Но рассказ Гарри поразил и шокировал зельевара. Ему никогда не доводилось слышать подобного.

Снова и снова в голове звучал голос юноши. Нет, не расписывающий подробности пыток… Северус на своем веку наслушался достаточно о различных извращениях от коллег Упивающихся. Это было неизбежно, если ты состоял при Темном Лорде. Однако он впервые познакомился с точкой зрения жертвы, и это ужаснуло до боли. Впрочем, сильнее всего поразило не это.

Нет, было кое-что еще, о чем случайно проговорился Гарри, описывая пытки, примененные Беллатрикс Лестранж.

- Она собиралась сдать меня В… Темному Лорду, но вначале хотела разузнать о тебе, Северус. Я… я не успел воспользоваться окклюменцией, и она что-то заметила. Ты знал, что она сомневалась в твоей лояльности?

Северус, лежавший на кровати рядом с Гарри, кивнул.

- О да, Беллатрикс всегда меня подозревала.

Гарри задрожал, и Северус прижал его к себе покрепче.

- Она решила, что ты попался. Что, сломав меня, она сможет предоставить Темному Лорду доказательство твоей измены. Я не мог допустить этого, Северус. Не мог позволить ей снова копаться в моей голове, ни разу, даже когда…

Гарри сглотнул, помолчал, затем мертвым голосом стал перечислять все, что проделывала с ним ведьма. Но тогда, как и теперь, Северус не мог сосредоточиться - его мысли возвращались к услышанному.

Гарри пострадал не только из-за жестокости Беллы и не только из-за глупого, легкомысленного поведения, приведшего его в Лондон.

Он терпел пытки, чтобы защитить Северуса.

Отложив трактат, Северус поднялся на ноги. Еще несколько шагов, и он переступил магический порог, оказавшись рядом со своим Гарри.

Юноша спал, свернувшись калачиком и прижимая к себе подушку. Его била дрожь.

Нахмурившись, Северус укрыл его вторым одеялом, затем взмахом палочки разжег в камине огонь. Когда он снова обернулся к кровати, что-то сжалось у него в груди. Все, что заставила испытать Гарри Белларикс… проклятие за проклятием… Гарри даже не мог отчетливо все их вспомнить. Иногда он невнятно мямлил о своих ощущениях, а не о заклятиях, используемых ведьмой: когда из легких словно вытянули воздух… и он решил было, что они вот-вот откажут… когда кровь в венах словно превратилась в серную кислоту, а Беллатрикс все продолжала издеваться, пытаясь сломать сопротивление юноши.

По словам Гарри, голос ведьмы был подобен проникающему в сознание червю. И ее слова: «Кем бы ни притворялся Северус Снейп, на самом-то деле он вовсе не на твоей стороне, Поттер. Он всегда был и будет только на своей собственной. Он того не стоит, Поттер. Ты же это понимаешь».

Сглотнув, Северус придвинул стул так близко к кровати, что его колени коснулись матраса. Ему хотелось быть еще ближе, прилечь рядом с Гарри и обнимать его, пока тот спал. Прижимать к себе. Несколько дней тому назад ему стало ясно, насколько приятно будет иметь кого-то, принадлежащего одному ему, кого-то, кто никогда не сможет от него уйти. Однако это понимание касалось только секса. Почти.

Чувство же, охватившее его теперь… имело мало общего с плотскими удовольствиями. Нет, это чувство относилось к самому Гарри.

Гарри, который выносил ужасные муки.

Ради Северуса.

Никто и никогда не шел на такое ради него.

Более того, Северус никогда и не рассчитывал, что кто-то способен на подобное.

Разумеется, разумом он понимал, что, как бы это ни было ужасно, но Гарри поступил правильно, изо всех сил сопротивляясь Беллатрикс, чтобы не выдать зельевара. Тем самым он выиграл время: только его стойкость удерживала ведьму от немедленной передачи юноши своему господину. Ее настойчивое стремление сломать юношу, навязчивое желание найти компромат на Северуса закончились ослаблением клейких чар, удерживающих Гарри… В результате гриффиндорец вырвался и убил ее.

Гарри сумел спастись после всех испытанных от рук Беллатрикс пыток.

Но это не приуменьшало значение того, что сделал юноша. Ни на йоту. Потому что Северус понял: Гарри терпел пытки не потому, что надеялся на чудесное спасение - он просто не видел выхода. Думал, что будет замучен до смерти. Понимал, что Беллатрикс совершенно безумна и легко перешагнет грань предела выносливости человеческого тела. Его тела. Отказался от мысли о спасении.

И все же он не выдал тайну Северуса. Беллатрикс так и не выбила из него желаемой информации для Темного Лорда.

Внезапно Северусу стало необходима близость с тем, кто был на такое способен. Захлестнула волна желания обнять Гарри. Но ведь юноша отчаянно нуждался в отдыхе, и, невзирая на принятый «Сон без сновидений», действия Северуса его разбудят. Зная же об испытанных Гарри проклятиях… о да, ему необходим сон.

Однако желание прикоснуться стало невыносимым, и он осторожно взял ладонь Гарри в свою, сплетая их пальцы вместе.

Он ощущал… связь с Гарри. И не только из-за переплетенных пальцев. Тут было что-то иное, что-то, шевелящееся глубоко в груди. Что-то, чего он еще никогда не испытывал раньше. Он попытался проанализировать это чувство, но так и не нашел нужного определения.

Тогда он вспомнил их утренний разговор, в котором пообещал связать себя с Гарри. Он подразумевал каждое произнесенное слово. Понимал, как необходимо юноше было это услышать. Знал, что ритуал требовал полного доверия, которое могла породить лишь взаимная преданность.

Но это было его выбором. Сознательным выбором. Он понимал, какие необходимо предпринять шаги, а посему решился на это.

А сейчас… это чувство, сжимающее грудь… это было осознание его желания посвятить себя Гарри. Более того, ему самому хотелось быть партнером, достойным уже продемонстрированного Гарри доверия. У него никогда не было подобных отношений. Все, что у него было, - это партнеры по сексу. Гарри же для него значил гораздо больше.

Не потому, что юноша будет несчастен, став сексуальной игрушкой Северуса.

Не потому, что слияние сил требовало определенных отношений.

Нет, Гарри значил гораздо больше, чем просто партнер по сексу, потому что был кем-то гораздо большим. Он стоил гораздо большего.

Гарри - не просто смазливая мордашка и мускулистое тело. Он достоин уважения. Нет, неверно. Он - тот, кого Северус уважает.

Пару недель тому назад он рассмеялся бы, услышав такое. С какой стати было ему уважать самовлюбленного, инфантильного, заносчивого юнца, даже неспособного оценить тонкое искусство зельеварения? Однако Гарри оказался совсем иным.

«За исключением зельеварения», - уныло поправил себя Северус.

Но сейчас ему это казалось неважным.

Тут Гарри издал тихий звук, почти вздох, и беспокойно заерзал.

Северус сжал его ладонь, пытаясь придать юноше сил. Очевидно, «Сон без сновидений» не действовал. Во всяком случае, не стопроцентно - сон Гарри наводнили кошмары.

- Н-н-нет, не надо, - хрипло бормотал Гарри. - Н-не могу…

- Ш-ш, - шептал Северус, свободной рукой поглаживая лоб юноши. Казалось, прикосновение успокоило Гарри: он перестал стонать, под закрытыми веками больше не двигались глаза.

И зельевара охватил неистовый гнев. Да как они посмели тронуть его Гарри?!

Этого больше не произойдет.

Никогда.

В ярости Северус сжал губы, его решимость окрепла еще сильнее. Как же ему сейчас хотелось как следует проучить этого дядюшку-тролля! И жаль, что Беллатрикс мертва, иначе Северус мог бы…

Нет. Нет. Конечно же, он не желал этого. Ведь она умерла от руки самого Гарри. Как ни трудно это было для юноши - и Северус прекрасно сознавал, чего это стоило Гарри - так было лучше для самого молодого человека. Теперь он, конечно, травмирован и явно неуверен в своей способности постоять за себя. Забаррикадированная креслом дверь была тому подтверждением.

Но Гарри не нужно было спасать. В конце концов, он спасся сам и, преодолев ужас от совершенного убийства, поймет это.

Охвативший Северуса гнев не отпускал, но преобразовался в нечто иное. Яростное желание защитить. Разумеется, Гарри не нужна была защита. Он был сильным, способным и в будущем станет еще сильнее, учитывая последствия ритуала.

Но Северусу все равно хотелось защитить юношу.

Значит, он должен продолжать шпионить столько, сколько будет возможно. Заговор на Тауэрском мосту… была ли это идея Беллатрикс, или же она действовала с санкции Темного Лорда? Охотилась ли она на Гарри Поттера по приказу? Все знали, что он окончил школу и сел на идущий в Лондон Хогвартс-экспресс.

Было ли это спланированной акцией, чтобы найти Гарри?

Если так, то это только начало - нужно быть готовым и к другим попыткам подобного рода. Важно разузнать подробности. Как никак, пресловутая репутация о неприступности Хогвартса была преувеличена. В замке имелись слабые места. И если о них проведают Упивающиеся, то Северус должен быть наготове. Ему требовалась информация.

Странно, как изменились его намерения. Гарри не раз просил Северуса прекратить шпионскую деятельность. Эти просьбы раздражали. Действовали на нервы, потому что он не собирался подчиняться приказам восемнадцатилетнего мальчишки, почти ничего не знающего о темной стороне магии. Он даже приписал эти требования самонадеянности юноши.

Однако теперь эта просьба не раздражала. Теперь все виделось в ином свете: Гарри беспокоился о его безопасности - чувство, которое Северус испытывал по отношению к юноше. Но в данных обстоятельствах его подвел инстинкт. Если бы речь не шла о возможности повторного нападения на юношу… не об этом ли упоминалось в недавнем пророчестве? А что было в пророчестве по поводу выживания Гарри?

Но не звуком заклятья ты зло обречёшь,

А лишь в честном желанье победу найдёшь

О да, именно так. Доказать не словами, а делом. И это разумно. Ведь вся цель ритуала - это защита. Обязанность мага-господина защитить соискателя. Действуя напрямую, когда необходимо, а позже, когда ритуал заработает, посредством слияния сил.

Отказаться шпионить сейчас будет все равно, что подставлять себя опасности. Это было бы работой на публику. На подобное пошел бы господин, для которого Podentes являлся пустой формальностью.

Тогда как Северус принимал его очень и очень серьезно.

Воскресенье 14 июня 1998, 18:11.

Гарри вздрогнул и потянулся, просыпаясь.

Открыв глаза, он заметил рядом с кроватью сидящего, подперев рукой подбородок, Северуса. Когда Гарри пошевелился, зельевар поднял голову - на лице его было какое-то… странное, непонятное Гарри выражение. Казалось, что он был напряжен больше обычного.

- Как ты себя чувствуешь?

Гарри скинул одеяло и подсунул под спину подушку.

- Вспотевшим. И немного голодным.

Северус задумчиво кивнул.

- Хороший знак.

Потянувшись, Гарри взял с тумбочки лежавший там свиток пергамента. Им оказалась статья о зельеварении с таким длинным названием, что Гарри так и не сумел дочитать его до конца.

- Развлекаешься легким чтением? - пошутил он, протянув Северусу пергамент. - Я… я думал, что ты не будешь смотреть, как я сплю.

Зельевар забрал свиток.

- Вообще-то я ожидал твоего пробуждения, - и несколько чопорно добавил: - Я думал, мы могли бы поужинать вместе.

- А, - Гарри ненадолго замешкался - почему-то предложение его удивило. Возможно, потому, что им не так часто доводилось вместе обедать. Он огляделся. - Да, отличная мысль. Я только переоденусь и спущусь к тебе.

- Быть может, мы поедим здесь? Твой стол зачарован подобно моему.

Гарри моргнул. Вот это сюрприз. Но, разумеется, все было логично.

- Это чтобы обвести домовиков вокруг пальца? Ну да, выглядело бы странно, если бы в ближайшие лет сто я всякий раз спускался за едой в подземелья.

Северус улыбнулся.

- Домовики не могут определить, кто именно заказывает еду. Ну, не так, как ты думаешь. В любом случае, с началом учебного года тебе придется принимать пищу за учительским столом.

- Правда?

- Младший профессорский состав - такие же учителя.

Внезапно Гарри осознал - ведь он действительно «младший». Вспоминая длинные студенческие столы, ему пришло в голову, что многие студенты учились в Хогвартсе одновременно с ним самим. Включая Джинни.

- Э… Северус. Я… мне нужно сказать тебе что-то важное, только пообещай никого не проклинать, ладно?

Северус сложил на груди руки.

- Посмотрим. Так в чем заключается проблема?

Гарри не хотелось говорить, не получив обещания. С другой стороны, не сказать - означало напрашиваться на неприятности. Он вздохнул - следовало объясниться до того, как в замок прибудет Джинни. Так что затягивать не имело смысла.

- Джинни Уизли, - Гарри прокашлялся. - Она влюблена в меня уже давно. Это не взаимно, нет, я клянусь, - поспешно добавил он, на случай, если Северус не понял и решил, что Гарри беспокоился из-за ритуала. - Просто… она будет на уроках по ЗОТС и в гриффиндорской команде, и мне придется проводить с ней время, и… она до сих пор не понимает намеков. То есть, она может… ну, ей может вздуматься меня поцеловать или что-то в этом роде.

Гарри надеялся, что этого не случится - во всяком случае, уж не после всего того, что он наговорил ей на той вечеринке. Ему все еще было неловко за свое поведение, но сказанного не воротишь. Впрочем, может, оно и к лучшему.

Северус нахмурился.

- И часто она это делает?

- Нет, но случается, - вздохнув, Гарри подложил под спину вторую подушку, устраиваясь поудобней. - Я предупредил ее прямо, насколько это возможно без упоминания Podentes, что у нее нет никаких шансов. Что она меня не привлекает, и что ей лучше найти кого-то, кто ответит взаимностью на ее чувства. Честно говоря, я тогда сильно ее обидел и подумал, что она оставит эту мысль, а она набросилась на меня с поцелуями… э… думаешь, ритуал меня накажет? Черт, неужели придется проклясть ее самому?

- Ритуал не станет тебя наказывать только из-за ее действий, если, конечно, ты каким-то образом их не спровоцировал. - В глазах Северуса появилось знакомое Гарри выражение. То, что появлялось при упоминании в разговоре имени Гермионы. - Тебе не придется никого проклинать. С мисс Уизли побеседует Альбус.

Гарри представил, как это будет неловко. Бедная Джинни.

- Нет-нет, не нужно. То есть, если Podentes не отреагирует, то я переживу ее…

- Напротив, ты, как и любой другой член профессорского состава, заслуживаешь полного уважения, - перебил Северус. - Студентам не положено приставать к преподавателям, пусть даже и младшим. Мисс Уизли это доходчиво объяснят, а если она не поймет, то пригласят продолжить образование в другом месте.

- Это слишком жестоко.

Северус опустил руки и поднялся, зашелестев пергаментом.

- Я так не считаю. Итак, ужин?

Наверно, это Северус так тонко менял тему разговора. Что ж. Это предпочтительнее, чем когда просят заткнуться, или - того хуже - напоминают, что у тебя вообще нет права голоса. Поэтому Гарри ничего не сказал, а просто встал с кровати.

Задребезжал звонок - пора было принимать зелье, и Северус выудил нужный пузырек из кармана халата юноши.

Гарри опустошил его.

- Кажется это последний. Хм, ужин. Давай через полчаса, а? Я бы хотел принять ванну. И переодеться в чистое.

- Тогда смени пижаму, - Взмах палочки зельевара, и нижний ящик гардероба открылся. Оттуда появилась сложенная пижама и опустилась на кровать рядом с Гарри. Мягкая, хлопковая, темно-зеленого цвета. Вся одежда, купленная ими в магическом Страсгаарде, была слизеринских оттенков. В маггловской же части города Северус предоставил Гарри свободу действий. Хм, возможно, они еще научатся находить компромиссы.

Он хотел сказать, что ему надоело ходить в пижаме, но стоило лишь подняться, как на него накатилась волна слабости. Да, ему хотелось одеться и прогуляться вокруг замка, впрочем, лучше было подождать. Может быть, до завтра.

- Жаль, что мне нечего читать, - размышлял вслух Гарри. - Все-таки скучно валяться без дела целыми днями. Не то чтобы я уже был в форме для квиддича...

Северус указал на стоящий в углу сундук.

- Ты еще не избавился от своих вещей, так что все твои книги на месте.

- Учебники? - Гарри не сдержался и фыркнул. - У меня же каникулы, Северус. Ладно, неважно. Я что-нибудь придумаю.

И Гарри отправился принимать ванну.

Воскресенье 14 июня 1998, 19:12.

Северус почему-то нервничал. Ведь Гарри сказал, что ему нечего читать. А те книги, что он взял в библиотеке, были далеко не учебниками и почти наверняка понравились бы Гарри. Но все равно ему было неловко - он не знал, как упомянуть о них в разговоре.

По крайней мере, к юноше вернулся аппетит. Северус давно закончил еду и наблюдал за Гарри, играя бокалом с вином.

Когда, наконец, молодой человек отодвинул тарелку, та была почти чистой.

- Десерт?

- О нет, мне лучше остановиться.

- Бокал вина?

- Разве что полбокала, - решил Гарри и первым коснулся палочкой стола. - Э… пусть тогда будет десертное вино. Выбери сам.

Северус удержался от язвительного замечания, но, очевидно, все было написано у него на лице.

- Ну да, знаю, - рассмеялся Гарри. - Ты хочешь, чтобы я запоминал названия различных вин.

Однако, когда бокал с вином материализовался на столе, юноша даже к нему не притронулся. Внезапно хорошее настроение покинуло его, зеленые глаза потемнели, и Гарри молчал, нервно перебирая пальцами бахрому скатерти.

- Гарри?

- О Мерлин, мне только что пришло в голову... Если ты действительно хочешь, чтобы я выучил эти названия, то мне придется повиноваться - у меня не будет выбора. Ведь мне нужно выполнять все, что ты пожелаешь, даже когда ты не произносишь этого вслух.

Северус наклонился и накрыл ладони Гарри своими.

- Если бы это было для меня очень важно, то да, конечно, тебе пришлось бы это сделать. Но в самом деле, Гарри, твои… детские предпочтения для меня несущественны, - что ж, по крайней мере, теперь было ясно, как перейти к волнующему его предмету. - Кстати, ты упоминал, что тебе нечего читать, кроме учебников, и я заскочил в библиотеку, чтобы выбрать книги в соответствии с твоим вкусом.

Чуть расслабившись, Гарри криво улыбнулся.

- И что у меня за вкус?

Он явно полагал, что Северус не имеет ни малейшего понятия.

- Квиддич.

У Гарри расширились глаза.

- Ты что, пошел и взял для меня книги по квиддичу? Правда?

Северусу было необычайно приятно, что он угадал.

- Ну, ты упоминал об этом раньше.

- Ага, - Гарри сделал несколько больших глотков вина и отставил бокал. - Знаешь, я тут начал сомневаться - достаточно ли я компетентен для выбранных тобой должностей. Ну, ЗОТС… не думаю, что с этим будут проблемы. Я же буду ассистентом и стану делать все, что говорит профессор, хотя я точно свихнусь, если Дамблдор назначит на эту должность очередного идиота. Но быть инструктором по квиддичу? Там я буду совсем один. И потом, я никогда не играл в профессиональный квиддич. Так что я никакой не эксперт.

- Возможно, книги помогут тебе набросать план будущих занятий.

- Так вот зачем ты мне их принес?

- Нет, - возразил зельевар, надеясь, что Гарри поверит. Он не был уверен, отчего ему было так важно доверие юноши, но отрицать это было бесполезно. - Я просто думал, что тебе понравится. Они у меня в гостиной. Почему бы нам не почитать там, пока ты не захочешь спать?

Поднявшись, Северус коснулся палочкой стола, с которого тут же исчезла посуда. Быть может, стоило предоставить Гарри возможность сделать это самому. С другой стороны, фактически, Северус был у себя. Если он станет слишком часто забывать об этом, это может не понравиться ритуалу… который теперь становился главной составной их жизней. И Гарри явно сознавал всю деликатность ситуации, учитывая его недавний вопрос о винах.

Пожав плечами, Северус последовал за Гарри к двери, соединявшей их спальни. Ему было несколько неловко тащиться через две спальни, чтобы добраться до гостиной. Даже нелепо - было бы проще воспользоваться камином, но Северус промолчал.

Когда они вошли, в гостиной было темно. Северус взмахом палочки зажег свет, сожалея, что им придется ограничиться чтением вместо более интимных занятий. Ему хотелось обнимать и целовать Гарри. Уговорить юношу снять пижамную куртку, предложить сделать массаж…

Его желание уменьшилось при воспоминании о шрамах на спине юноши, которые он лечил всего лишь несколько часов тому назад. Теперь они, разумеется, зажили, но воспоминание помогло зельевару прийти в себя. Гарри выглядел самим собой, но на самом деле он все еще травмирован.

Будет лучше просто почитать, как они и собирались.

Гарри присел на диван, поджав под себя ноги, и, забравшись в угол, откинулся на спинку. Вот так он сидел, когда приходил сюда заниматься, но теперь выглядел как у себя дома, и Северусу было ужасно приятно.

Книги по квиддичу лежали на кофейном столике, Гарри пробежал взглядом корешки и рассмеялся.

- Что?

Еще один смешок.

- Знаешь, когда ты сказал «библиотека», мне стало любопытно. Просто… я все их прочел, Северус. Уверен, что я читал все книги по квиддичу, которые есть в Хогвартсе.

И снова Северус ощутил себя как тогда, с кока-колой, которую он специально искал для Гарри, и вид которой, вместо того, чтобы приободрить, лишь расстроил юношу. Разумеется, сейчас молодой человек не выглядел расстроенным. Он уже выбрал и листал книжку, хмурясь собственным мыслям.

- Хм, неплохой способ увертываться от бладжеров для тренировки. Ну, то есть, если студенты останутся целы…

- Гарри.

Он дождался, пока юноша поднял голову.

- Я тоже нервничал, когда узнал, что мне придется учить студентов, по возрасту едва ли старше меня самого.

Гарри улыбнулся.

- Ага, сейчас. Ты - и нервничал. Расскажи это кому-то другому.

- Уверяю тебя, мне знакомо это ощущение.

Пусть во взгляде юноши все еще сквозила недоверчивость, но Северус явно завладел его вниманием.

- Ах да, конечно. Твоя работа тоже была… ну, выбрана для тебя, Дамблдор хотел создать впечатление, что ты выполняешь приказ и за ним шпионишь.

Северусу вспомнились обида и негодование, охватившие его тогда. Не только на Альбуса, но и на Темного Лорда. Разумеется, он понимал, что, выбрав Темную Метку, сам поставил себя в подобное положение. Навязанная преподавательская карьера раздражала безумно, невзирая на любовь к зельеварению.

Гарри же повел себя гораздо лучше Северуса, принимая во внимание, что сам юноша ничем не заслужил своей участи. И для возмущения у него веские основания. И все же, вместо этого он каким-то образом сумел смириться с неизбежным.

Гарри отложил книгу и взмахнул палочкой.

- Как ты сотворяешь в воздухе эти светящиеся сферы? Мне не хватает света для чтения.

- О да, я помню твой розовый Lumos.

- Подсвечивающие чары, - просиял Гарри. - Я научу тебя, если хочешь.

- Я запомню твое предложение. Что же касается твоей трудности, то ты найдешь, что orbus luminare сможет…

- Пролить на нее свет? - расхохотался Гарри и произнес заклинание. - Хм, не такой сильный, как твой, но сойдет и так.

Он устроился почти полулежа на диване и сосредоточился на книге. Северус последовал его примеру, хотя в действительности ему хотелось встать с кресла и занять место рядом с Гарри. Впрочем, на диване почти не оставалось места, разве что он поднимет ноги юноши и опустит их себе на колени.

Вздохнув, Северус погрузился - в третий раз за день - в перипетии теплоизоляции зелий. Ему даже удалось сосредоточиться.

По прошествии какого-то времени Гарри зевнул, потянулся и слез с дивана.

- Кажется, мне пора в постель. Дашь еще «Сна без сновидений»?

Северус вызвал зелье и встал напротив Гарри.

- Ты понимаешь, что лучше им не злоупотреблять?

- Понимаю. Просто… - Гарри вздрогнул и помрачнел. Книжки о квиддиче отвлекли его от воспоминаний о нападении, теперь же они снова нахлынули на юношу. - Прошло слишком мало времени.

- Ладно, - согласился Северус, нежно притягивая к себе юношу. Упругие мускулы Гарри так приятно ощущались под мягкой тканью. Поцелуй на ночь… это не страшно. Притянув юношу еще ближе, Северус наклонился и коснулся губами губ Гарри. Успокаивающе, почти целомудренно, так, как они целовались накануне.

Губы Гарри слегка приоткрылись, втягивая воздух. На миг он оцепенел, словно боясь, что Северус потребует не только поцелуй. Он отодвинулся, удерживая грудь зельевара ладонями, буравя его напуганными зелеными глазами.

Его взгляд не обвинял. В нем читалась лишь… тревога.

- Я по-прежнему командую парадом? То есть, в спальне? Ты… ты же разрешил, до самого ритуала. И еще ты говорил, что мы… воздержимся, правда?

Северус кивнул, черные пряди задели скулы. Глубоко вздохнув, Гарри следил за его движениями.

- Ладно. Тогда я… спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Гарри повернулся и пошел к спальне Северуса, однако зельевар понимал, что когда позже последует той же дорогой, то Гарри не будет ожидать его в постели.

Он оказался прав. Даже соединяющая их дверь была плотно закрыта.

Разочарованный, Северус принял душ, мастурбируя под струей теплой воды. В конце концов, ему-то незачем было воздерживаться. Запрет касался только Гарри, чтобы ему легче было достигнуть тройного оргазма семнадцатого числа.

После, в пустой кровати, Северус принялся считать оставшиеся до ритуала часы.

Воскресенье 14 июня, 1998 22:13.

С момента, как они пожелали друг другу спокойной ночи, Гарри не сводил глаз с пузырька «Сна без сновидений», который вручил ему Северус. Да, зелье поможет заснуть и даже кошмары превратит в просто плохие сны. Оно было ему необходимо.

Но почему-то юноша не мог заставить себя его выпить.

Раньше, когда он спал днем, все было иначе. Он спокойно опустошил флакон и уснул. Так что же изменилось?

Наверное, все дело в свете. Теперь комнату освещал лишь тусклый огонь в камине. Гарри взмахнул палочкой - в комнате стало светло, как днем, и только тогда откупорил флакон. И все же он чувствовал себя не в своей тарелке. На грани сознания что-то его беспокоило, вызывая внутреннюю дрожь. Ему было неуютно.

Как глупо и нелепо! Но ощущение не проходило даже при ярком освещении, пусть и стало менее острым.

Гарри поставил пузырек на подушку, накинул халат и прошлепал в гостиную. Присев за обеденный стол, он попросил какао и печенье. В конце концов, известно, что горячее молоко перед сном полезно - оно успокаивает нервы. Один раз, когда юноша не мог заснуть, Добби принес ему чашку молока, так Гарри чуть не подавился. Но если заменить молоко какао, то будет все нормально.

Но и это не помогло. Две чашки какао, а он по прежнему не осмеливался выпить зелье. В отчаянии юноша даже призвал из спальни флакон и влил его в третью чашку с какао, решив, что так ему будет проще его проглотить.

Увы. Какао стало какого-то болезненно-желтого оттенка, словно предупреждая: тебе нужно вовсе не зелье.

Тогда что же ему нужно? Что поможет избавиться от неприятного, тревожного ощущения?

Может, снова забаррикадировать входную дверь? Гарри даже подошел к креслу, которое уже использовал в этих целях, и начал толкать его в нужном направлении, но его остановили две вещи. Во-первых, он был достаточно разумен, чтобы понять - это не поможет. И, что более важно, ему вспомнился взгляд Северуса, когда тот оттаскивал кресло к столу, чтобы сидеть в нем за их совместным ужином. Во взгляде была откровенная тревога, словно Гарри сходил с ума, и было необходимо принимать меры.

Но он не сходил с ума. Даже в тот момент гриффиндорец сознавал всю бесполезность выстраивания баррикад. Однако был не в состоянии удержать себя от этого действия. Или хотя бы притвориться.

Не выпуская из рук палочку, Гарри принялся мерить шагами комнату, пытаясь разобраться в себе. Ради Мерлина, ведь это был просто пузырек "Сна без сновидений"! И он уже принимал его раньше, и зелье помогло! Так что же с ним происходило сейчас?

«Северус был тут, рядом, - внезапно осенило юношу. - Быть может, в этом все и дело. Я просил его не наблюдать за мной, пока я сплю, зная, что он все равно будет сидеть и читать неподалеку, прямо за дверью. Кроме того, Северус вообще не стал выходить: он был рядом, когда я проснулся. И, похоже, сидел со мной уже давно, может, даже с самого начала.

Северус по-прежнему находился за соседней дверью, и умом Гарри понимал это. Случись с ним что-либо, мужчина в долю секунды окажется рядом. Но понимание особо не помогало.

И тут Гарри сообразил: раньше, днем, это был лишь короткий сон, теперь же ложиться в постель… придется на всю ночь. И он не хотел проводить долгую ночь в одиночестве, беспомощным и неспособным защитить себя.

Ему хотелось быть рядом с Северусом.

Не раздумывая более, Гарри ввалился в спальню, прямиком направляясь к соединяющей покои двери. Он даже не задумался, как объяснит свой приход Северусу, резко севшему в кровати при виде Гарри.

- Можно я буду спать с тобой?

Воскресенье, 14 июня 1998, 22:34

Северус молча подвинулся и приглашающим жестом откинул для Гарри одеяло. И спросил лишь после того, как юноша устроился рядом:

- Проблемы?

- Я… - казалось, Гарри поглубже забился под одеяло. – Не знаю. Просто захотелось спать с тобой. Ты же не против, правда?

Северус перекатился на бок и взглянул на юношу, хотя в темноте было трудно что-то разглядеть. Зельевар не смог сдержать улыбки.

- Ну, разумеется.

Положив руку юноше на плечо, он побудил того принять их любимое положение. Оба на боку, прижавшись друг к другу, лицо одного смотрит в затылок другого. Гарри засыпал так раньше, после того, как Северус доводил его до оргазма. У положения имелось дополнительное преимущество: плотно прижавшись пахом к ягодицам юноши, Северусу было легко фантазировать о том, чем они займутся в ближайшем будущем.

Отпрянув, Гарри едва не слетел с кровати.

- Нет! – в панике воскликнул он. – Я… я так не могу.

Северус озадаченно убрал руку. Гарри никогда не протестовал при подобной близости с тех пор, как… Затем его осенило. Ну конечно. Несомненно, юношу мучило то же, что и его самого: час тому назад Северус подтвердил необходимость воздержания, а теперь сам предлагал спать в такой непристойной позе. Неудивительно, что юноша заартачился.

Последнее, что нужно Гарри теперь, когда он идет на поправку, возбудиться и не иметь возможности довести дело до конца.

Фыркнув, Северус отодвинулся на свою половину.

- Возможно, ты предпочтешь больше свободного места.

Матрас закачался – Гарри помотал головой.

- Я… может, ты меня обнимешь? Только… только не так.

Гарри хотел, чтобы Северус его обнял.

Мысленно благодаря Мерлина, что недавно кончил в душе, Северус лишь произнес:

- Ну, ты же командуешь парадом, Гарри. Тогда объясни, в каком положении мы будем спать.

Гарри не планировал ничего подобного. Зельевар ощутил исходящую от юноши нерешительность. Его привело сюда желание быть с Северусом – несмотря на то, что о прежней раскованности сейчас не могло быть и речи. Внезапно в постели стало тепло. Не жарко, нет, а именно так, как нужно.

- Может быть... вот так, - прошептал Гарри, перекатываясь на другой бок лицом к Северусу. – Не мог бы ты лечь на спину?

Мужчина подчинился, и Гарри придвинулся ближе, опустив ему голову на плечо.

- Э… может, ты обнимешь?

Северус обнял Гарри одной рукой и прижал к себе, устраиваясь поудобней.

- Так хорошо?

- О да, - Гарри тоже поерзал и, наконец, замер, опустив руку на грудь Северуса. – Нормально?

- Да.

Юноша облегченно вздохнул.

- А я думал, ты спишь в ночной рубашке, а не в пижамных штанах.

Северус улыбнулся.

- Как правило, да. Но я не думал, что тебя это смущает.

- Угу… как та мазь для волос, - кивнул Гарри, щекоча Северуса прядями волос.

Они помолчали. Гарри успокаивался все больше и больше. Пару раз возникало впечатление, что юноша порывался что-то добавить. Пока, наконец, не решился:

- Э… знаешь, Северус, а мне понравилось. Ну, просто сидеть и читать вместе.

Северус погладил юношу по спине.

- Да, конечно.

- Даже не думал, что…

- Что так может быть?

Гарри зевнул, придвинувшись ближе и закинув ногу на ногу мужчины.

- Даже не думал, что ты захочешь меня часто видеть. Ведь те, другие комнаты для того, чтобы я не мешался у тебя под ногами, верно?

- Нет-нет. Это фасад. Но и твое убежище - ты сможешь вести нормальную жизнь.

Возможность подобной интерпретации Северусу даже не приходила в голову. Однако, поразмыслив, он не мог винить Гарри - ведь в прошлом он неоднократно демонстрировал свое раздражение от общества юноши. Разумеется, в течение последних двух недель он старался изменить поведение. Однако ожидать, что Гарри тут же забудет характер их прежних взаимоотношений, было бы глупо. Что ни говори, он даже не пытался объяснить произошедшую с ним перемену - с недавних пор ему действительно нравилось проводить время в компании гриффиндорца.

«Ты даже не хотел поужинать со мной в ресторане», - жаловался Гарри, «предвкушавший» в будущем заключение в подземельях и общение с человеком, которого интересовало лишь тело юноши. И из этого родилось его опасное лондонское приключение.

«Следовало давно рассказать ему об этих комнатах», - упрекал себя терзавшийся угрызениями совести Северус. Теперь, зная, что именно вынес юноша в попытке защитить Северуса, ему стало ясно, как никогда раньше – нельзя было доводить Гарри до такого отчаянного положения. Разумеется, он даже не подозревал о природе чувств юноши.

А все потому, что он вовсе не знал Гарри! Его ошибка заключалась вовсе не в том, что он не рассказал о комнатах, а в том, что даже не сознавал всю важность для Гарри подобной информации.

Разумеется, юноша все равно мог решить остаться в Лондоне. Ведь его действиями часто руководила гриффиндорская импульсивность. Но, опять же, он мог этого и не сделать.

Особенно, прими Северус всерьез попытки юноши рассказать о родственниках-магглах. Оглядываясь назад, становилось ясно – у Гарри была веская причина не оставаться в Суррее. А как поступил Северус?

Он настоял.

Может быть, инициатива Беллатрикс и не имела прямого отношения к действиям Северуса, но...

- Ох, Гарри, - печально прошептал Северус, поворачиваясь лицом к молодому человеку в своих объятиях.

Но юноша уже спал, ровно дыша на груди мужчины. Северус осторожно поцеловал его в лоб. Ему хотелось большего, хотелось прижать Гарри к матрасу собственным телом и поклясться впредь прислушиваться к его словам. Но, разумеется, сейчас было не время. Молодому человеку был необходим сон.

Да-да, ему лучше оставаться неподвижным и спокойным. Слишком поздно узнавать у Гарри, отчего тот не принял «Сон без сновидений». Впрочем, возможно, будет лучше вовсе об этом не спрашивать. Не хотелось создавать впечатление, что Северус поощряет злоупотребление сильнодействующими препаратами. Безусловно, он прошел через муки ада, и Северус никогда не откажет ему в зелье, однако, если юноша может уснуть, не прибегая к помощи стимуляторов?.. Тем лучше.

Закрыв глаза, Северус крепче обнял юношу, наслаждаясь его теплом. О да, кто-то, принадлежащий только ему одному. Все будет даже лучше, чем он рассчитывал.

Глава 45

Понедельник, 15 июня 1998, 9:43

Когда Гарри открыл глаза, то первой пришедшей в голову мыслью было: «Это не моя спальня. Где я?»

Разумеется, в восприятии юноши, "его спальня " до сих пор располагалась в Гриффиндорской башне, а не в новых комнатах, отведенных ему Снейпом. Стоило Гарри подумать о Снейпе, как воспоминание о вчерашнем вечере тут же вернулось. Он даже покраснел, вспомнив свои слова: «Можно я буду спать с тобой?»

Но Северус повел себя очень достойно. Не дразнил, не смеялся. Просто обнял, подарив такое необходимое ощущение тепла и безопасности. Причем на целую ночь - кошмары Гарри не беспокоили вовсе.

«И я даже не принял зелье. Никакого «Сна без сновидений», ни одной капли».

Гарри все еще пытался прийти в себя от изумления, когда внимание отвлек звук шагов. Он поднял голову и увидел входящего Северуса, чье лицо и волосы казались ужасно сальными. Гарри даже поежился – слишком давно зельевар не представал перед ним в таком жутком виде.

– Вижу, ты уже проснулся. Как самочувствие?

Взглянув на часы, Гарри поразился тому, как долго он спал.

– Когда ты встал?

– Несколько часов назад. Я занят приготовлением зелий к ритуалу. И решил, что тебе будет лучше как следует выспаться, поэтому оставил тебя в покое.

Гарри потянулся.

– Мне отлично спалось, Северус. Спасибо, что позволил… э…

Взгляд мужчины потемнел – это был взгляд собственника. Еще пару недель тому назад Гарри бы забеспокоился. Теперь же, как ни странно, он даже ощутил благодарность. Этот взгляд гарантировал безопасность. Северус не позволит, чтобы с ним что-то произошло. Гарри был в этом уверен. Именно поэтому ночью его не преследовали кошмары.

– Могу я спать тут сегодня снова? Я… понимаешь, как только я закрываю глаза, мне снятся кошмары. О… ну, о Беллатрикс. Но когда я с тобой, их нет. Я… – Северус приблизился, и Гарри почувствовал себя глупо. – С тобой я ощущаю себя в безопасности.

Палец Северуса коснулся его подбородка, и Гарри поднял голову.

– Тебе не нужно оправдывать свое присутствие в моей кровати, Гарри. Тебе там всегда рады.

Черт. Гарри поежился, услышав непроизнесенное. Ага, ему там всегда рады, причем не только потому, что Северус заботится о его здоровом сне.

– Ага, – отодвинувшись, согласился Гарри. Он перекинул ноги на другой край постели и поднялся. Бр-р. Ледяной пол.

Схватив с тумбочки волшебную палочку, юноша призвал тапки, смутно припомнив, что небрежно скинул их вчера на пол, забираясь в кровать. Едва ноги оказались в тепле, Гарри почувствовал себя лучше.

– Что ж, мне следует вернуться к приготовлению зелий, – пробормотал Северус. – Я сказал бы: «чувствуй себя как дома», но, думаю, ты и так прекрасно справляешься, верно?

Гарри едва кивнул в ответ, как раздался стук в дверь. Звук был отдаленным, но очень отчетливым. Словно эхо.

– Ах да. Это к тебе. – Северус указал на открытую дверь, соединяющую комнаты Гарри с его собственными.

Гарри моргнул.

– Точно. – Но просто уходить почему-то показалось юноше невежливым. – Э… ну, я тебя скоро увижу?

– Не думаю, что освобожусь раньше трех, но постараюсь составить тебе компанию за поздним обедом.

– Три часа – это очень поздний обед, – рассеянно заметил Гарри, прислушиваясь к повторному стуку. – Но так как я до сих пор не завтракал… ладно, будь по-твоему. Тогда до встречи.

Он переступил порог у двери, соединяющей их комнаты, и затворил ее за собой, каждую секунду сознавая, насколько хорошо себя чувствует. Ну, во всяком случае, гораздо лучше, чем вчера. Улыбаясь, Гарри вышел из спальни, миновал гостиную и открыл входную дверь.

За ней он обнаружил мадам Помфри – в платье цвета шалфея, а не в обычной накрахмаленной форме колдомедика.

– Что, мы проспали, мистер Поттер? – Она пристально смотрела на Гарри.

– Да, но зато я прекрасно себя чувствую, – парировал тот. – Вчера я принял последнее зелье...

– Я в курсе. – Мадам Помфри, помолчав, поинтересовалась: – Можно войти?

В прошлый раз она не спрашивала позволения. С другой стороны, тогда Гарри был совсем болен – естественно, что она обращалась с ним, как с пациентом.

– Да, конечно. Я только переоденусь. Погодите минуту.

Но колдомедик остановила его жестом.

– Не стоит. Если тебе хочется провести день в постели, ты имеешь на это полное право.

– Нет-нет, я не собирался делать ничего подобного, – возразил Гарри. – Погодите секунду, ладно?

Разумеется, переодевание заняло гораздо больше времени. Гарри открыл дверцы гардероба и вспомнил, что там лежит его новая одежда. И это хорошо. Пора начать привыкать к ней. Одевшись в джинсы и свитер, он вышел в гостиную к мадам Помфри. Новые кроссовки еще не разносились и даже чуть поскрипывали при ходьбе.

– Да, у тебя более здоровый вид, – согласилась оставшаяся стоять ведьма.

Чувствуя себя кретином, Гарри мысленно выругался: это же его комнаты, а она зашла навестить и демонстрирует хорошие манеры.

– Э... не хотите ли вы присесть? – предложил Гарри, указав на два кресла у кофейного столика. Хорошо, что он знал, как связаться с кухней. – Чай?

Желудку, однако, не было дела до того, что Гарри разыгрывал хлебосольного хозяина, и он выбрал для урчания именно этот момент. Для громкого урчания.

В ответ мадам Пофри лишь снисходительно улыбнулась.

– О да, благодарю. И закажите себе завтрак, мистер Поттер. Кажется, вы еще не успели перекусить утром.

Гарри усмехнулся и заказал четыре ломтика бекона и пару яиц всмятку. И, конечно, чай. Когда на столе появилась еда, ведьма настояла на том, чтобы поухаживать за юношей во время завтрака.

– Молоко и сахар, – попросил Гарри. – И побольше.

Сама же Помфри пила несладкий, неразбавленный молоком чай. Сделав несколько глотков, она заметила:

– Я заглянула, чтобы тебя проведать, а также предложить выслушать мой скромный совет.

Гарри прожевал бекон.

– Совет?

– Именно. – Некоторое время она просто сочувственно смотрела на Гарри. – Мистер Поттер, ваши физические раны залечены, но, боюсь, остались раны иного свойства. Те, что не поддаются действию бальзамов, заклинаний и зелий.

Гарри спрятал лицо за чашкой чая. Неужели она догадалась? Нет, это невозможно, и ее следующие слова послужили доказательством.

– Последствия для нервной системы, длительное время подвергавшейся воздействию Cruciatus-а, не поддаются простому лечению, – продолжала она. – Еще какое-то время ты будешь испытывать страдания душевные. Пойми, это нормальное явление, а вовсе не твоя слабость.

Однако в своих приступах паники Гарри винил вовсе не Cruciatus. И уж, конечно, не проклятия фигурировали в его кошмарах. Впрочем, с этими он пока что разобрался – нужно было просто спать там, где не снились дурные сны, а он сам чувствовал себя в безопасности. И все же со стороны Помфри было очень мило решиться побеседовать с ним на такую деликатную тему.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он ведьму, поставив чашку на стол.

– Если тебе захочется с кем-то поговорить, я с удовольствием тебя выслушаю или же порекомендую специалиста.

– О, я уверен, что это лишнее. – И, решив продемонстрировать свое здоровье, он снова налег на еду.

– Еще может помочь, – тихо добавила она, – просто разговор с другом.

«А я уже поговорил», – тут же мысленно ответил Гарри. И только потом сообразил, в чем признался. Он думал о Северусе как о друге. Верно, он доверял ему, и в последнее время они вполне нормально общались, так что – почему бы и не считать его таковым? Разумеется, закадычными друзьями им никогда не стать. Но факт оставался фактом: Северус был его другом.

И ведьма была права, так же как и Северус. Действительно, разговор о случившемся помогал необычайно. Ну, хотя бы о части случившегося - пережитых проклятиях. Тем более, что понимание истинного значения подобных страданий было доступно Северусу, что делало его неоценимым собеседником. Однако Северус никогда не испытывал на себе то... другое. И даже сказал прямым текстом, что согласился на секс с Волдемортом добровольно. Никакого насилия. «Не изнасилование, Гарри, нет», - были его слова.

Поэтому не имело смысла обсуждать с Северусом содержание кошмаров. Кроме того, Гарри никогда не сможет рассказать об этом - даже лучшему другу.

– Не нужно мне ни с кем говорить, – чуть напряженно ответил он.

– Тебе виднее, – примирительно согласилась Помфри. – Но я была обязана осведомить тебя об этой возможности. Имейте ее в виду, мистер Поттер.

Больше всего Гарри хотелось сменить тему, поэтому он ляпнул первое, пришедшее на ум:

– «Мистер Поттер»... а я рассчитывал, что, когда начну работать, меня станут звать Гарри.

– Ну, разумеется... Гарри. А ты можешь звать меня Поппи. Впрочем, в присутствии студентов я предпочла бы обращение «мадам Помфри».

– Нет проблем, – Гарри улыбнулся и тут же попробовал имя на вкус: – Поппи. – Звучало несколько странно. И как-то самодовольно. – Так вот, сегодня я планировал погулять по замку. Хорошо?

– Конечно. Только не перенапрягайся. Думаю, полностью твои силы восстановятся лишь через пару дней. – Допив чай, ведьма поднялась с кресла. – Что ж, мне пора, Гарри. Я возвращаюсь в деревушку под Миланом, где обычно провожу лето. В случае чего, Альбус знает, как со мной связаться. Ладно?

– Отлично. Хорошего отпуска! – Гарри встал и проводил колдомедика до дверей, затем вернулся к столу и заказал еще чаю. Покончив с завтраком, он умылся, спрятал палочку в карман и направился к выходу.

Открыть дверь оказалось легко. Однако переступить порог... совсем другое дело. Гарри почти уже занес ногу, как повеяло ледяным холодом, юноша ощутил его от легких до самых кончиков пальцев. Решив, что это дело рук Пивза, он выхватил из кармана палочку и резко указал ей налево, затем направо... но нет, Его полтергейства не наблюдалось по близости.

И холод шел не из коридора, он шел изнутри самого юноши.

Дрожа, Гарри отступил в гостиную, закрыл дверь и прислонился к ней. Как же он жалок! Неужели ему страшно прогуляться по коридорам замка?

Честный ответ вогнал юношу в уныние.

Да.

На миг гриффиндорец задумался, не позвать ли на прогулку Северуса, но зельевар работал в лаборатории и освободится лишь через несколько часов. Тогда к кому обратиться? К директору? Гарри не очень-то хотелось видеть старого мага, несмотря на то, что тот сдержал слово и навестил его вчера.

Гарри отошел от двери. Можно было еще почитать книги по квиддичу. Хм, он оставил их в других комнатах, но это неважно. Он мог бы легко зайти и забрать их. Да-да, имело смысл начать записывать идеи по командным стратегиям...

«Нет, я действительно жалок... – с отвращением подумал Гарри. – Я ходил по этим коридорам целых семь лет. Они совершенно безопасны! Ну, почти совершенно. Неужели я позволю себе унизиться до такого? Можно подумать, меня там поджидает Беллатрикс, или...»

Подскочив к входной двери, Гарри рванул ее обеими руками и выскочил наружу. Уф, получилось. Теперь лишь нужно продолжать двигаться.

Как оказалось, злость помогала. Он прошел по одному коридору, затем по другому, потом спустился по лестнице и прошелся по нижнему этажу. «Вот так, – успокаивал он себя, шагая по каменным плитам пола. – И вовсе я не жалок. Ничуть не жалок».

Некоторое время спустя ноги сами собой привели юношу к центральному входу. Но Гарри не переживал. Он достаточно набродился по замку в прошлом, чтобы опасаться не найти дорогу назад.

Вскоре Гарри понял – летом Хогвартс совсем другой: студенты разъехались по домам, почти все преподаватели были в отпуске, кроме Помфри, Дамблдора и Северуса. Это заставило его кое о чем задуматься. Например, о том, где обычно проводил лето Северус? И покинет ли директор замок после ритуала?

Если да, то они с Северусом останутся единственными волшебниками в замке?

Тоска! Может, Северус не пожелает менять свои планы? Вряд ли, учитывая необходимость как можно дольше держать Podentes в строжайшей тайне. М-да, похоже, им придется торчать в замке до начала учебного года...

Перед дверями библиотеки Гарри остановился: а не взять ли несколько книг? Например, по продвинутой ЗОТС, на случай, если Дамблдору удастся для разнообразия нанять приличного преподавателя. Хотя нет, Ремус был отличным учителем! Снова заныло в груди – проснулось желание поговорить с Ремусом. Но это было все равно что мечтать о невозможном. Сам оборотень никогда не проявлял первым инициативу в общении. Их даже нельзя было назвать близкими друзьями, и Ремус вовсе не исполнял обязанности крестного Гарри после смерти Сириуса. Как бы Гарри ни желал этого.

Хм, двери в библиотеку были закрыты и защищены. Решив, что теперь он принадлежит к преподавательскому составу, Гарри попробовал несколько паролей – названия сластей, на случай, если к заклинаниям приложил руку Дамблдор. Но тщетно – двери оставались закрытыми.

Тогда он повернулся и пошел в направлении Башни, все больше замедляя шаг. Хм, Помфри велела не переутомляться. Гарри понял, что несколько перестарался, и решил отдохнуть в своих комнатах – то есть в запасных комнатах Северуса. Неплохо было бы прилечь. Однако он был вынужден остановиться и посидеть на скамье в Большом зале.

Он сбился с пути в поисках комнат, но лишь на пять минут. После чего быстро разобрался что к чему и нашел дорогу. Имя «Оби Ван Кеноби» напомнило посещение кинотеатра с Ричардом. М-да, лучше сменить пароль. Никогда он больше не сможет себе позволить думать о Ричарде.

Гарри немного полежал, но так и не уснул. Поразмыслив, юноша решил, что Северус присоединится к нему за обедом тут, наверху. И Гарри перешел в гостиную. Вернувшись, он не обратил внимания на то, что домовики уже убрали посуду, оставшуюся после завтрака, и привели комнату в порядок, не дожидаясь его приказа. Теперь нужно решить, что заказать на обед. Ему не хотелось видеть презрение в глазах Северуса, когда тот сядет за стол.

С другой стороны, ему не хотелось и заполучить очередной бутерброд с яичницей.

Почему бы не заказать салат? Да-да, с хрустящим французским хлебом. И блюдо с сырами. И минералку. Гарри скорее умрет, чем попытается заказать вино. Коснувшись палочкой поверхности стола, юноша проинструктировал домовых эльфов достаточно подробно, чтобы получить то, что ему хотелось. Более или менее.

Понедельник, 15 июня, 1998, 14:57

Когда зелье для ритуального купания было приготовлено и разлито по флаконам, Северус удалил защитную пленку с волос и провел по ним ладонью, проверяя, не осталось ли сальных следов.

Перед тем как ступить в камин, зельевар приготовил все необходимое. Целый день, пока он варил зелье, Северус размышлял о том, что и как ему хотелось бы сказать юноше. Теперь же, когда настало время присоединиться к молодому человеку, у мужчины не осталось ни малейшего желания заводить необходимый разговор. Можно было лишь предполагать, насколько смутит Гарри подобная беседа.

Однако откладывать больше неразумно. Он выжидал так долго лишь из-за плохого самочувствия юноши. Но до ритуала оставалось мало времени и тянуть дальше было невозможно.

Ритуал... когда Гарри всецело и добровольно отдаст себя Северусу.

Да-да, разговор на эту тему должен был произойти между ними гораздо раньше, но ведь он даже не подозревал о насущной необходимости подобного диалога. Однако после услышанного в доме Дерслей... Северус вздохнул. Уже некоторое время он сознавал, что Гарри рос в атмосфере нетерпимости. И должен был догадаться, что предрассудки его родственников простирались гораздо дальше примитивной ненависти к волшебству.

Впрочем, собственное прошлое плохо подготовило его к пониманию Гарри. Верно, Тобиас Снейп был ограниченным магглом, однако ребенком Северус провел с отцом недостаточно времени, чтобы перенять его образ мыслей. Почти все детство Снейпа прошло в чистокровных семействах, где никому и в голову не приходило осуждать кого-либо за сексуальные предпочтения. И оттого, несмотря на всю ту грязь, которой поливал их Дерсли, Северус не мог не поражаться нелепости подобного мировоззрения.

То, как болезненно воспринял Гарри жестокие слова дяди, добавило недостающий элемент в решение головоломки: если раньше поведение Гарри лишь настораживало, то, узнав правду о семействе Дерслей, у него сложилась четкая, логическая картина.

Картина, в которой придется разбираться ему самому – ведь начни Гарри ритуал, испытывая стыд из-за того, чем они с Северусом уже занимались в постели и чем они станут заниматься в будущем... что ж, тогда о Podentes можно забыть. Ведь Гарри должен не просто желать проведения ритуала, он должен искренне хотеть принадлежать Северусу.

Особенно в том, что касалось секса.

Итак, дискуссию – какой бы трудной она ни была – больше откладывать нельзя.

– Мои верхние комнаты, – швырнув горсть порошка в камин, произнес Северус.

Когда Северус появился в гостиной, отданной им Гарри, то несколько удивился при виде сидящего за накрытым столом юноши. Мельком взглянув на часы, он убедился, что прибыл на десять минут позже условленного времени. Странно. Неужели он так долго простоял, размышляя, перед камином?

– Приготовление зелья заняло больше времени, чем я рассчитывал, – извинился он, вынимая флаконы из кармана. Гарри взглянул на него с любопытством, однако юношу явно беспокоило что-то другое.

– А если бы я был не один? – поинтересовался гриффиндорец. – Как бы я объяснил твой приход? Причем я даже не могу поставить против тебя защитный барьер – ритуал вряд ли это оценит.

– Несомненно, – согласился Северус, устраиваясь поудобней. – В камин встроено предупреждающее заклинание на случай, если ты окажешься не один.

Юноша нахмурился.

– Камин прослушивается также, как и дверь?

– Нет, я не имею желания за тобой шпионить.

– У меня нет желания, чтобы ты шпионил вообще.

– А у меня нет никакого желания снова обсуждать этот вопрос.

Гарри нахмурился еще сильнее, он был явно чем-то раздражен. И даже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

– Нам лучше пообедать. Не знаю, как ты, а я умираю от голода.

Северус резко кивнул. Он хотел было поинтересоваться, что намеревался сказать юноша, но спохватился – вопрос лишь повлечет очередную ссору. А ссора не то, что им нужно, особенно учитывая предстоящий разговор, который ждет их по окончании трапезы. Когда ему будет необходимо полное внимание юноши.

Северус доедал салат, когда Гарри прервал молчание.

– Какой пароль на двери в библиотеку? Мне нужно взять книги по ЗОТС.

– Пока совет попечителей не одобрит твою кандидатуру, преподавательский пароль тебе не поможет.

Гарри уныло вздохнул.

– Я могу попросить Альбуса дать тебе временный пропуск.

– А ты не можешь мне его дать сам?

– Могу, но это будет неблагоразумно.

– Ах да. Конечно, нельзя, чтобы кто-то заметил, как ты делаешь мне одолжение. Где-то ведутся записи?

– Вот именно. – Северус немного выждал, но, казалось, Гарри уже исчерпал эту тему. Доев салат, зельевар отрезал себе по ломтику гауды и мюнстера, мысленно похвалив Гарри за составленное меню. И только мгновение спустя спохватился: почему бы не выразить одобрение вслух?

– У тебя гораздо лучший вкус, чем я предполагал.

– Ну, как ты говорил, я же вырос среди бабуинов... – Гарри пожал плечами.

Не та реакция, которую бы хотел видеть Северус, но реплика поможет ему перейти к нужной теме.

– Те люди, среди которых ты рос, гораздо хуже бабуинов, – ровно возразил он. – Думаю, нам стоит это обсудить.

Еще одно небрежное пожатие плечами.

– У меня нет желания обсуждать Дерслей.

– Дело не столько в них, сколько в том, что они с тобой сделали.

Гарри напрягся.

– Я же сказал, что не хочу говорить об этом. Никогда, понятно? Я выжил, это позади, и мне нечего добавить.

– Ты имеешь в виду насилие? Насколько я понял, этому семейству свойственна эндемичность данного явления.

– Может, будешь выражаться нормальным языком?

– Возможно, мне стоило начать иначе, – нахмурившись, пробормотал Северус. Он тщательно продумал этот разговор заранее, и теперь, когда замечание Гарри о «бабуинах» скорее помешало, чем помогло им, решил вернуться к первоначальному плану. – Гарри, ответь мне на один вопрос. Ты предпочитаешь эль или вересковый мед?

Юноша уставился на него, словно на умалишенного.

– Мед. Я же тебе уже говорил.

– Accio бутылки. – Северус взмахнул палочкой в направлении кофейного столика у камина. Он ловко схватил две летящие к нему бутылки, сотворил два совершенно одинаковых стаканчика и разлил напитки. Один оказался светло-янтарным, с ароматом меда, другой же – коричневый и пенистый.

– Тебе не кажется, что еще слишком рано для выпивки?

– Можешь пить, можешь не пить, это твое дело. Но я бы хотел, чтобы ты задумался о двух вещах. Почему ты предпочитаешь мед элю, Гарри?

– Я... – Юноша подозрительно сощурился. – К чему ты клонишь?

Северус не собирался давать прямого ответа.

– Сделай одолжение, просто ответь. Это несложный вопрос, верно? Почему ты предпочитаешь мед?

Гарри взял стакан с медом и сделал небольшой глоток.

– Ну, просто он слаще. Ты же знаешь, я предпочитаю сладкие напитки. А эль горчит.

– И все же некоторые предпочитают эль, – заметил Северус. – По-твоему, с ними что-то не так?

Гарри закатил глаза и со стуком опустил стакан.

– К чему все эти вопросы?

Северус тонко улыбнулся.

– Ответь, Гарри.

– Ну, разумеется, нет ничего такого в том, чтобы предпочитать эль! Тебе прекрасно известно, что некоторые предпочитают горький вкус! Мерлин, Северус, к чему ты клонишь?

– Предпочтения. – Когда Гарри фыркнул, Северус ненадолго задумался. Обычно, когда студент не поспевал за его объяснениями, зельевар отсылал того внимательно перечитать соответствующую главу учебника. Это экономило время, да и вообще, в девяти случаях из десяти студент просто не желал ничего усваивать.

Однако Гарри был его любовником, а не студентом. И даже существуй книга на эту тему, вряд ли Гарри стал бы ее читать.

Гарри обязан понять, а Северус – так уж вышло – доступно объяснить. И зельевару оказалось на удивление трудно решить, как подступиться к задаче.

– Знаешь, я тоже предпочитаю мед, – медленно начал он, – хотя, как правило, я не любитель сладких напитков. Я люблю сухие вина, но не эль. Тебе это кажется странным?

– Нет... о вкусах не спорят. – Гарри не сводил взгляда со стакана с элем. – Зачем было наливать, если ты тоже не выносишь эля?

– Для иллюстрации. – Северус придвинул стакан с элем к другому, не уверенный, пора ли переходить к более прямым намекам. Нет... пожалуй, еще рано. – А те, кто с удовольствием пьют и мед и эль, по-твоему, нормальны?

Гарри тяжело вздохнул.

– Послушай, я не знаю, куда ты клонишь, но этот разговор не имеет смысла.

– Разумеется, но только потому, что все это тебе хорошо известно, – кивнул Северус. Решив, что настал подходящий момент, он отчетливо произнес: – По меньшей мере, насчет эля и меда. Тебе понятны подобные предпочтения.

Как он и ожидал, Гарри мгновенно отреагировал на сказанное:

– Ах да, все ясно. Это одна из тех бесед. Как насчет зеленых и черных глаз. Так на что ты намекаешь? То есть, что хочешь продемонстрировать?

– Сексуальные предпочтения. – Северус коснулся каждого стакана по очереди, словно он находился на кафедре в классе зельеварения. О нет, ему совершенно не хотелось читать Гарри лекцию, словно тот был студентом, а потому он ограничился двумя словами:– Мужчины, женщины.

Сперва Гарри уставился на него в оцепенении, а затем недоверчиво покачал головой.

– Ты думаешь, что мне нужно объяснять вот это? Что одним нравятся мужчины, другим – женщины, а некоторым – и те и другие?

– О нет, об этом ты осведомлен достаточно. – Северус продолжал следовать намеченному плану. – Но давай вернемся к напиткам. Думаю, ты согласишься, что тут предпочтения неважны, верно? Это лишь дело личного вкуса и не должно волновать окружающих, не так ли?

В ответ раздалось презрительное фырканье. Северус выжидал. Миг спустя Гарри вздохнул:

– Разумеется, я согласен относительно напитков.

– Относительно напитков.

Юноша издал еще один звук – на сей раз грубее и несколько отчаянней.

– Я в курсе того, что окружающих сильно волнует то, другое, Северус!

– Ах да. – Вот она – суть проблемы. – Именно это я и хотел бы с тобой обсудить, Гарри. Это никого не волнует. Во всяком случае, не в волшебном мире. Предпочитаешь ли ты один пол или другой, или даже оба – окружающим абсолютно все равно.

– Ну да, конечно, – саркастически покачал головой юноша. – Послушай, когда я сообщил Артуру Уизли о Cambiare Podentes, тот был в ужасе – и не только из-за необратимого рабства. Мы говорили о мужчинах и моем влечении к ним!

– Гарри, пойми, Артуру нет дела до твоей ориентации. И расстроился он как раз из-за того, что твои предпочтения не совпали с требованиями ритуала, что тебе навязывают неприемлемую для тебя ситуацию.

Глаза юноши потемнели, и он со свистом втянул воздух.

– Вы с ним это обсуждали?

– Нет, но я хорошо знаю Артура, Гарри... Верно, магам свойственны свои предрассудки, как тебе прекрасно известно. Но этот не входит в их число.

Возмущенный взгляд зеленых глаз.

– Ага, так я тебе и поверил. Возможно, мистер Уизли... просто очень продвинутый или что-то в этом роде, не знаю... Но явно не Рон. Даже Гермиона, которая росла в семье, придерживающейся исключительно либеральных взглядов, когда речь заходит о сексе и тому подобном, попросила скрывать от Рона, что я вынужден с тобой спать!

Вынужден... Слово угнетало.

– Из-за меня, Гарри, а вовсе не из-за моего пола. Именно это беспокоило мисс Грейнджер. Она также подозревала, что это беспокоит и тебя самого, раз ее семья столь либеральна. Видишь ли... если ей не довелось услышать собственными ушами оскорбительные речи твоих родственников... позволь мне просто заметить, что до сих пор мне даже не приходило в голову, что ты вырос среди тех, кто постоянно внушал тебе мысль о ненормальности подобных отношений. Иначе я побеседовал бы с тобой на эту тему гораздо раньше. Однако брань твоего дяди открыла мне глаза на то, что именно тебе постоянно внушали с раннего детства.

Взгляд Гарри сделался еще более страдальческим.

– Я смутно помню, что он говорил той ночью. И, конечно, я слышал это не впервые. Но, честное слово, мне совершенно безразличны его слова.

Северус постарался говорить очень мягко:

– Если так, тогда почему эти воспоминания причиняют тебе боль?

– Потому... откуда я знаю!? – Гарри сжал сплетенные пальцы так сильно, что у него побелели костяшки. – Они ненавидят все, что считают «ненормальным», ясно? Это их личные тараканы. Я уже давно понял, как они заблуждаются по этому поводу. Честное слово.

– Да, ты понимаешь, что они неправы, – согласился Северус. – Но лишь на рациональном уровне. Эмоционально же ты так и не преодолел предубеждение, которое они тебе внушили.

Во взгляде Гарри уже не было отчаяния, о нет, глаза юноши сверкали от ярости.

– Предубеждение, которое они мне внушили! О, мне это нравится! Нет у меня никаких предубеждений, ясно? Как будто я не понимаю, что Дерсли – полные кретины, Северус! Они и магию ненавидят, или ты уже забыл? Я должен быть абсолютным идиотом, чтобы не понимать их тупость и ограниченность!

Северус наклонился вперед.

– Гарри, хочешь ты этого или нет, они повлияли на твое мировоззрение. И отказаться от взглядов, привитых... с детства, очень нелегко.

– Я не такой, как они!

– Нет, не такой. Это вовсе не то, что я имел в виду. – Северус помолчал, собираясь с мыслями. Почему-то все его тщательные приготовления к разговору пошли насмарку. Он не знал, как пробиться сквозь стену, возведенную Гарри, и снова решился прибегнуть к метафоре. Как жаль, что он не понимал раньше – ведь все это время слова и поступки Гарри выдавали его взгляды. Этот диалог должен был произойти гораздо раньше.

– Гарри... ты помнишь ощущения после нашего первого фроттажа?

Юноша покраснел. Забавно, что он еще на это способен.

– Я был смущен.

– Да, но не только. Ты несколько раз заметил, что не знаешь, как ведут себя мужчины после того, как. Вместо того чтобы просто расслабиться и получить удовольствие от нового для тебя опыта, тебя необычайно волновала «нормальность» произошедшего.

– Ну, откуда мне знать, что делают после того, как...

– А почему тебя должно беспокоить – что делают другие, вместо того чтобы делать то, что хочется тебе самому?

Гарри стал совершенно пунцовым.

– Не знаю, как в первый раз себя чувствовал ты, но я был совершенно сбит с толку. И нет в этом ничего особенного!

– Я ни в чем тебя не обвиняю, Гарри. А просто хочу, чтобы ты понял: твое отношение – не что иное, как результат воспитания. Твои родственники приучили тебя к мысли, что не быть «нормальным» – едва ли не преступление. И что сексуальное влечение одного мужчины к другому «ненормальное» явление.

Гарри больше не краснел, напротив, его лицо стало болезненно бледным. Он ответил Северусу слегка дрожащим голосом:

– Я... э... да. Может, ты и прав. О том, что они мне внушили, а не о том, что я думаю. Потому что... пойми меня правильно. Помнишь, когда я впервые спустился к тебе в подземелья для обсуждения Podentes, то заявил, что меня совершенно не привлекают мужчины? Э... для меня нелегко признать это, но... – Взгляд Гарри был где-то далеко. – Короче, я просмотрел кое-какие книги в Лондоне. О сексе. Ну, чтобы не чувствовать себя в постели полным идиотом. Вроде того, каким ты меня считаешь. Мне хотелось разобраться, чем мужчины обычно занимаются... ладно, неважно. Так вот, там было много э... снимков, и, глядя на них, мне стало ясно, что...

Гарри замолчал.

– Тебя возбудили снимки, – закончил за юношу фразу Северус.

Гарри коротко кивнул.

К тому времени пальцы молодого человека, казалось, вот-вот сломаются – так сильно они были сплетены. Северус передвинул стул поближе к Гарри и разнял его ладони, массируя онемевшие пальцы.

– Итак, ты понял, что тебя влечет к мужчинам в большей степени, чем ты полагал, – беспечно продолжил зельевар. – Это естественно. Будь уверен, что в магическом мире тебя никто не упрекнет за это. Никто, кроме, возможно, одного человека.

– О Мерлин, Дамблдор, – угрюмо догадался Гарри. – Неудивительно, что он избегает меня в последнее время...

Северус лишился дара речи. Из всех безумных выводов Гарри сделал именно этот! Это лишь доказывало, что юноша ничего не понял из объяснений зельевара. Альбус был чистокровного происхождения, о чем юноше было прекрасно известно, и уж конечно, не Альбусу осуждать гриффиндорца за испытываемое к мужчинам влечение. У него едва не сорвалось с языка: «Какой же ты идиот», – как он сказал бы в классе, услышав особенно глупый ответ.

«Но Гарри не мой студент», – снова напомнил себе Северус.

– Не Дамблдор! – воскликнул он грубее, чем ему хотелось бы. – Ты сам!

– Я? Но я не могу выбирать, к кому меня влечет.

– Тогда почему тебе было так сложно признать возможность того, что тебя привлекают мужчины? – Северус сделал паузу, давая время юноше осознать сказанное. – Гарри, я полагаю, ты хотел, чтобы тебя привлекали девушки. Но выяснилось, что это не так. И тогда ты подсознательно решил, что ты в чем-то ненормален. Однако, не считая некоторых магглорожденных, воспитывавшихся в атмосфере той же нетерпимости, что и ты, больше никто не воспринимает гомосексуальность таким образом. Особенно Альбус.

Руки Гарри слегка расслабились.

– А.

– А теперь ответь мне откровенно. В первое время Артур поможет нам скрыть от посторонних существование Podentes, но в один прекрасный день твое положение почти наверняка станет достоянием общественности. Когда ты об этом думаешь, что тебя напрягает сильнее? Тот факт, что магический мир узнает о твоем статусе раба или же о том, что ты спишь с мужчиной?

– Я... то, что связано с сексом, – низким голосом признался юноша, не сводя взгляда со стаканов с напитками. Он снова сплел пальцы, но уже не так сильно.

– Ну, рабство, конечно, тоже, но в основном из-за его сексуального характера. И... наверное, ты прав. Одно время я даже считал, что было бы гораздо приличней стать рабом какой-нибудь женщины, чем рассказать всем о... ну да. – Он закашлялся. – Ты уверен, что никто не подумает, что я... ну, то, что говорил мой дядя? Проститутка. И все остальное.

– Тебя не посчитают развратным из-за того, что ты спишь с мужчиной, – заверил юношу Северус. – В самом деле, Гарри, многие удивятся, что ты выбрал именно меня, однако никто не подумает упрекнуть тебя за то, что ты состоишь в отношениях с другим мужчиной.

– Как им может быть это безразлично? – покачал головой Гарри. – Я... мне это непонятно. То есть я удивился спокойной реакции Гермионы. Я ожидал, что все будут показывать на меня пальцем.

Улыбаясь, Северус коснулся стаканов палочкой, трансформируя мед в эль и наоборот.

– Возможно, именно поэтому, Гарри. Какая разница, каковы твои предпочтения, если маги и ведьмы по желанию легко могут превращаться друг в друга? Стоит лишь принять «Многосущное зелье». А сейчас ты выпьешь мед или эль?

Гарри слабо усмехнулся – то ли облегченно, то ли недоверчиво.

– Я... все равно мед. Но уже не знаю, в котором из стаканов он находится.

Северус призвал стаканы и коснулся палочкой наполненного элем, трансфигурируя его в мед. Мужчины молча потягивали напиток. Нахмуренный лоб Гарри, вероятно, означал, что юноша размышляет над их разговором.

– Значит, если позже все узнают о Podentes, они не будут... испытывать ко мне отвращения из-за... ну, ты знаешь?

– Нет. Тебе нечего стыдиться Гарри. Совершенно нечего. Кроме того, ты получишь признание, которое заслуживаешь...

– Мне не нужно признания.

Северус кивнул, с удивлением сознавая, что верит Гарри. После увиденного в доме Дерслей ему стала понятней глубина и искренность стремления юноши не привлекать к себе лишнего внимания.

– Не сомневайся, твоя слава будет абсолютно заслуженной, – продолжил зельевар. – Однако, учитывая всю грандиозность обретенной в результате ритуала силы, разумно предположить, что тебя скорее будут бояться, чем прославлять. Во всяком случае, после того, как стихнет всеобщая эйфория.

Гарри допил мед и отставил стакан.

– Ага, это-то я понимаю. Вроде тех гангстеров с Дикого Запада.

– Прошу прощенья?

– Извини, это из маггловского фильма «Полночная зона». Иначе говоря, как только я уничтожу Темного Лорда, все станут бояться, что я захочу занять его место. Знаешь, Северус, то, что ты сможешь контролировать все мои действия... возможно, именно поэтому тебе, не откладывая, стоит объявить себя человеком Дамблдора. Чтобы уже потом люди не сомневались в том, что ты сможешь держать меня в узде и не допустишь превращения в В... Темного Лорда.

– В отличие от тебя, меня мало волнует мнение окружающих.

Гарри вздохнул.

– Могу я налить еще меда?

Северус опустил руку Гарри на плечо.

– Ты вправе делать все, что тебе угодно.

Гарри поморщился.

– Гораздо проще, когда ты говоришь мне «нет», чем решать, когда остановиться самому.

– Увы, ответственность за собственные поступки – нелегкая привилегия взрослых. Раб – не ребенок, которого нужно постоянно направлять и бесконечно инструктировать. В каких бы мы ни состояли отношениях, ты остаешься взрослым человеком. – Северус переложил руки на колени. – Боюсь, это еще одно твое предубеждение, которое нам следует обсудить. Гарри, ты – мужчина. И привлекаешь меня как таковой. Я не собираюсь делать из тебя женщину.

У Гарри отвисла челюсть.

– Э... ты о чем?

– Увы, у меня заняло слишком много времени, чтобы разобраться и понять – предрассудки твоих родственников внушили тебе, что мужчина, вступив в однополую связь, становится... чуть ли не женщиной. И они считают это постыдным. Я лично так не считаю, но это неважно. Я не вижу в тебе женщину с мужской анатомией. Ты – самый настоящий мужчина. – Голос Северуса приобрел бархатистые нотки. – И мне это очень нравится.

Гарри заерзал на стуле.

– Ну да, я заметил. Ну... вообще-то я и не думал, что... слушай, мне больше не хочется обсуждать эту тему.

– Мы обязаны ее обсудить, – неумолимо возразил Северус, пытаясь придать голосу деловитые, а не повелительные интонации. Однако по выражению лица юноши стало ясно, что ему это не удалось. – Послушай, Гарри. Ты должен отдать себя мне добровольно и без задних мыслей. Твое же убеждение, что наши отношения сделают из тебя женщину... это серьезно помешает ритуалу. Да ты и не вынес бы ничего подобного. У тебя исключительно мужская природа.

Уголки губ юноши опустились, в глазах сверкнула ярость.

– О, ты понятия не имеешь, что я способен вынести при необходимости. Поверь мне.

– Ладно, – коротко ответил Северус, этот взгляд выбил почву у него из-под ног. Впрочем, Гарри честно предупредил о своем нежелании обсуждать эту тему. Возможно, внезапная враждебность – его способ отделаться от разговора. Но Северус не собирался идти на уступки. Эта беседа была им слишком необходима.

– Если забыть о безобразных словах твоего дяди, Гарри, положение снизу во время наших занятий любовью не означает, что ты играешь роль женщины в наших отношениях.

– Положение снизу. Какое милое выражение, – враждебно буркнул Гарри.

– Это всего лишь фигура речи. Более того, можно быть «снизу», находясь наверху...

– Да, спасибо, совсем недавно я имел удовольствие созерцать все это на иллюстрациях. Ты еще не забыл?

Ах да. Должно быть, иллюстрации были очень откровенными. Северус снова кивнул.

– И я совсем не думал, что это превратит меня в женщину, понятно? – пожал плечами Гарри. – Неважно, в какой я буду... позиции.

– Тогда почему ты решил, когда мы говорили о детях, что, пожелай я завести ребенка, то вынудил бы тебя принять на себя роль матери? Почему возмутился, услышав предложение отрастить волосы, и заявил, что это сделает тебя похожим на девчонку?

– Я... – Гарри пожал плечами. – Не знаю. Может, это все из-за ритуала. То есть он делает тебя главным. Вернон верховодит там, в Суррее. Не подумай, что я слишком ограничен или что-то в этом роде, но, как правило, в отношениях доминируют мужчины. А что тогда остается мне? – нахмурился он.

– Очевидно, воспринимать наши отношения с точки зрения примитивного маггла.

Почему-то это замечание задело Гарри.

– Эй, с чего ты взял, что все магглы так же примитивны, как Дерсли? – Юноша прищурился. – Уверен, тебе прекрасно известно, что это не так. Ты же полукровка. Мне сказала Беллатрикс.

Северус хотел было съязвить: мол, нашел кому доверять – Беллатрикс! Но вовремя спохватился – эта тема не приведет ни к чему хорошему.

– Верно.

– Тогда какого черта ты вообще влип в это расистское дерьмо?

Внезапно Гарри рассвирепел. Северус едва ли мог винить юношу, но это не означало, что он позволит сбить себя с толку.

– Это другой разговор, – жестко отрезал он. – Пойми, я редко встречался с моим отцом-магглом, а потому у него не было особой возможности повлиять на мое мировоззрение. С раннего детства я рос среди чистокровных магов и воспринимал себя таковым. Я впитал их ценности, согласно которым двое мужчин или две женщины могут сформировать одно целое так же, как это делают мужчина и женщина. Ты не научился этому в детстве, но тебе следует начать верить в это сейчас. Вручить себя мне – не означает играть роль женщины в наших отношениях.

– Не женщины, а слабой половины, – пробормотал Гарри.

– Это означает, что ты ставишь себя в подчиненное положение, демонстрируя требующиеся для этого мужество и силу, – повысил голос зельевар. – Более того, Гарри, ты – аномалия. Как правило, соискатель бывает более слабым магически.

– А это ты к чему? Что я сильнее тебя? Ха. Ага, сейчас. Так я и поверил.

– На врожденном уровне – вполне вероятно. У меня больше самоконтроля и опыта, отсутствие которых скрывает твою природную силу. – Северус смотрел Гарри прямо в глаза. – Вот так-то. Я – гораздо слабее тебя в очень важном аспекте. По-твоему, это делает меня женщиной?

Гарри покачал головой.

– Предполагаю, ты даже мысли такой обо мне не допускаешь, не так ли?

Тяжелый вздох.

– Да.

– Я думаю о тебе точно также. – Северус не сводил с Гарри глаз. – И нахожу тебя необычайно привлекательным. Я бы даже сказал «красивым», не будь этот эпитет неподходящим в отношении мужчин.

– Ну что ж, наверное, мне нужно поблагодарить тебя за разъяснения, – промямлил Гарри, отводя взгляд. – Я и понятия не имел, что так думал... э... – Явно смешавшись, юноша повысил голос: – Мне действительно больше не хочется это обсуждать. Я все понял. Ну, насколько я вообще способен понять.

– Хорошо. Десерт?

Гарри хотел было ответить, но вместо этого выпалил:

– Погоди. По-твоему, директор будет избегать меня до тех пор, пока я не пойму, что он больше не вправе мне помогать со всем этим? То есть, я и не рассчитывал ни на что такое, но теперь он явно дожидается, когда я соображу, что кроме тебя у меня никого нет?

– Частично, – пробормотал Северус.

– А еще из-за чего?

– Видишь ли, Дамблдор понимает, что ты рос среди магглов, и, полагаю, его неимоверно смущает положение, в котором ты сейчас оказался. Особенно – отсутствие выбора. Ты же рос, более-менее рассчитывая на то, что придет время, и ты сам выберешь своих партнеров. Когда же тебя лишили такой возможности... Боюсь, Альбус остро переживает несправедливость твоей ситуации.

– Ну да, что же в ней справедливого? – огрызнулся Гарри. – Но и для тебя тоже. Он что, и тебя теперь избегает?

– Для меня положение не кажется таким уж несправедливым, – пожал плечами зельевар. – Я рос, не ожидая свободы выбора. В чистокровных семьях принято устраивать браки по расчету. Мой дед всегда утверждал, что меня ожидает именно такой брак.

У Гарри расширились глаза.

– Даже после того, как выяснилось, что тебя привлекают мужчины?

– Браки между мужчинами-волшебниками – обычное дело.

– Тогда почему ты до сих пор холост?

– Дед скончался. Сам же я никогда не испытывал подобного желания. – "И не имел подобной возможности",– мысленно добавил Северус.

Гарри задумчиво прикусил губу.

– Но как вышло, что тот же дед выдал собственную дочь за маггла?

– Ах, это. Увы, мать поступила наперекор семейным традициям, когда вышла за Тобиаса Снейпа. О чем потом горько пожалела. И верила, что я – возможно, из-за собственного неудачного выбора – что мне следует согласиться на брак по расчету.

– Не во всех чистокровных семьях принято устраивать браки детей, верно? – Гарри коснулся поверхности стола и попросил стакан воды, но едва пригубил его. – Посмотри на Рона – он явно позаботится о себе сам. А Билл и Флер? Они же почти обручены, а миссис Уизли терпеть ее не может – ни за что не поверю, что это была ее идея...

– Да, браки по расчету очень распространены среди волшебников, однако это не означает, что все поголовно следуют этой традиции, – Снейп помассировал переносицу, словно обдумывая следующие слова. – Возможно, тебе будет интересно узнать, что брак Артура и Молли был организован их семьями. Молли, несомненно, надеялась, в свою очередь, приложить руку к выбору партнеров для своих детей, но, учитывая любовь Артура к маггловским традициям... – пожал плечами зельевар.

Гарри все еще жевал губу.

– Хм. Думаешь, поэтому она морщится даже при упоминании имени Флер? Потому что Билл решил сам за себя?

– Сомневаюсь, что там все так просто, – пробормотал Северус, решив, что настал момент повернуть разговор в нужное русло. – Думаю, Молли необычайно тревожит сама ситуация. Видишь ли, ее брак с Уизли оказался успешным. Как и большинство браков по расчету – насколько мне известно.

Кивнув, Гарри сделал пару глотков воды. Северус не был уверен – насколько хорошо его понял молодой человек, однако не собирался больше проводить никаких параллелей. Со временем юноша убедится, что эти, пусть и не выбранные им отношения, могут увенчаться успехом.

– Итак, десерт? Быть может, свежие фрукты?

– Нет, спасибо. Но ты не стесняйся.

Северус покачал головой.

– Нужно обсудить приготовления к среде. К примеру, ты до сих пор можешь процитировать заклинание?

– Да... – Гарри встретился с мужчиной взглядом. – Но завтра я еще порепетирую и доведу его до совершенства.

– А твое оставшееся имущество? Ты его видел?

– Нет, я займусь им позже. – Вздохнув, Гарри отвернулся. – Мой «Всполох» в подземельях? Я не заметил его тут, наверху, а мне бы хотелось полетать завтра.

– Он в чулане, вместе с моей метлой. Я тебе покажу.

– Ладно. – Гарри прокашлялся. – Кстати, спасибо, что забрал его. Э... во сколько в среду начинается ритуал?

– В семь вечера.

– Я чувствую себя, как человек, приговоренный к смерти, – пробормотал Гарри. – Не то чтобы я знал, как они себя чувствуют. Просто... вот так считать дни и... ну, не знаю. Мне все время кажется, что я бездарно трачу отпущенное мне время.

Северус серьезно взглянул на Гарри, искренне сожалея, что не может подобрать нужных слов. Несомненно, упоминание о злополучных лондонских каникулах обернется катастрофой.

– Все будет хорошо.

– Тебе легко говорить, – Гарри поднялся на ноги. – Забудь, что я это сказал. Нытье никогда никому не помогало. По-моему, мне сейчас просто нужно выбраться из моих... из этих комнат...

«Отличная мысль» – мысленно одобрил Северус. От напряженного разговора у него раскалывалась голова. Впрочем, все могло быть гораздо хуже. Вставая, он предложил:

– Если тебя действительно интересуют книги по ЗОТС, мы можем сходить в библиотеку вместе.

Юноша склонил голову набок.

– Ты воспользуешься паролем, а я просто последую за тобой? Ладно. То есть, если у тебя нет других дел.

– Только вот это. – Сделав шаг вперед, Северус склонил голову и мягко поцеловал Гарри в губы. – Все действительно будет хорошо, Гарри.

Юноша кивнул, но тут же со вздохом отвернулся.

Глава 46

Вторник, 19 июня, 1998, 8:12

Проснуться с кем-то рядом было непривычно.

И неловко – особенно когда, открыв глаза, Гарри увидел нависающего над собой Северуса. Он даже вздрогнул от неожиданности. Накануне, когда они, наконец, отправились в постель, Гарри уснул, примостившись возле зельевара, пристроив голову на его груди. А проснулся лежа на спине, тогда как Северус полулежал рядом, подпирая одной рукой голову, а другой - водя по груди юноши.

Длинные пальцы задержались на левом соске, слегка ущипнув его.

"Он что, фантазирует о метке, которую собирается там оставить?" Гарри прокашлялся.

Северус тут же убрал руку.

– Я не собирался тебя будить.

Гарри чуть было не съязвил: «Тогда какого черта ты меня трогал?» Но ссориться не хотелось. Он сел и только тут заметил, что его пижамная куртка каким-то образом расстегнулась. Каким именно, сообразить было нетрудно. Лицо и шея запылали, когда юноша вспомнил происшедшее прошлым вечером.

Отправляясь спать к Северусу, Гарри нервничал – ведь на этот раз он принимал решение вполне осознанно. Добровольно забираться в чужую постель было несколько... странно. Однако страх перед ночными кошмарами быстро поборол робость. Помогло и то, что после относительно невинных поцелуев с пожеланиями спокойной ночи, Северус благодушно устроился на спине, а Гарри приютился рядом – как и в прошлый раз.

И все же Гарри испытывал смущение.

– Что ж, это хорошая тренировка перед ритуалом, – успокоил он себя в темноте.

Ответ Северуса заставил содрогнуться:

– О да, конечно. С той лишь разницей, что во время его проведения мы оба будем обнажены.

Конечно... но всякий раз, когда Гарри задумывался о ночи ритуала, которую ему придется провести в объятьях мужчины, то всегда заострял внимание на том, что он будет связан – так или иначе. Даже мысль об этом вызывала тревогу. Потому что эта ситуация чертовски напоминала кладбище и охватившую Гарри беспомощность перед жуткими, происходящими там событиями. И снова оказаться вот так связанным... Гарри задергал ногами, сбрасывая тяжелое давящее одеяло, в попытке стряхнуть ощущение скованности.

Но это не помогло - Северус тут же прижал его к себе.

– Тебе жарко? – спросил зельевар. И, дразня, добавил: – Ты всегда можешь снять пижаму. Отличная тренировка перед ритуалом. Хотя тогда мне придется принять зелье импотенции, – с шутливым сожалением закончил он. – Нам действительно пока стоит воздержаться.

– Вот именно, – дрожащим голосом ответил Гарри. Затем, спохватившись, попытался объясниться: – То есть я имел в виду...

– Ш-ш, я все понимаю, – прошептал Северус, ослабляя объятье, и Гарри снова заерзал. – Не следует тебя дразнить, когда ты воздерживаешься почти целую неделю...

И что он первым делом делает утром? Расстегивает Гарри пижаму!

– Я думал, ты не собираешься меня дразнить, – буркнул Гарри, откинувшись на подушки. Его пальцы уже принялись застегивать пуговицы, но в итоге он передумал. Как будто Северус никогда не видел его обнаженным.

– Да, мне не следует этого делать, – с сожалением согласился Северус. Так, словно едва сдерживался, но нет, этого не может быть. Никто не владеет собой лучше Северуса Снейпа.

Чуть погодя Гарри убедился: самоконтроль и рефлексы никак между собой не связаны. Северус встал и потянулся, чуть напрягая мышцы живота. Однако внимание юноши привлекло не это. Пижамные штаны зельевара явно натянулись в паху, и сквозь тонкую ткань откровенно вырисовывался стоящий член.

– Пора в душ, – усмехнулся Северус, заметив выражение лица гриффиндорца. – Если, конечно, ты не желаешь... – Но, не закончив фразы, тут же покачал головой. – Увы, мы должны оставить тебя... ах да, неудовлетворенным. Лучше подождать.

Гарри не терял ни минуты, после того как услышал шум душа. Выпрыгнув из кровати, он мгновенно преодолел расстояние до двери, соединяющей подземелья с предназначенными для него комнатами, и заперся в собственной ванной. Он как-то не задумывался – а ведь раньше он тоже просыпался с эрекцией. Но не в последнее время, ни разу с тех пор, как...

Но это же логично. С какой стати ему теперь интересоваться сексом, после того, что с ним сделали Боул и Талмадж?

О черт... ритуал.

У Гарри перехватило дыхание – он продолжал стоять под горячими струями воды, и на него накатила волна паники. «Мне нужно кончить трижды. А еще до этого, при свидетелях, мне нужно испытать удовольствие от руки Северуса. И не просто удовольствие... У меня должен будет встать...»

Еще неделю назад мысль не внушала ужаса, но теперь...

Что, если он сейчас вообще не способен испытать удовольствие? Что, если завтра, как и сегодня, его член откажется подавать признаки жизни? Останется безжизненным и бесполезным... тогда и сам он тоже завершит свой путь безжизненным и бесполезным. Паника возрастала. Гарри закрыл краны, насухо вытерся, затем, голый, сел на край кровати и немного помастурбировал, в надежде добиться от члена хоть какой-нибудь реакции.

Тщетно. Член оставался безвольным и незаинтересованным.

О Мерлин, что же делать?

Гарри набросил какую-то одежду и вернулся в подземелья.

– Северус?

– Хм? – зельевар появился из ванной, его бедра опоясывало черное полотенце, а другим он вытирал волосы.

Гарри уставился на мужчину, вспомнив, как он любил его волосы. Ему захотелось к ним прикоснуться – хотя бы для того, чтобы убедиться: нет, он не изменился и, по сути, остался таким же, каким был неделю тому назад. И сможет сделать все то, что требует от него ритуал.

– В чем дело, Гарри? – поинтересовался Северус. И Гарри вздрогнул: неужели страх и смятение написаны у него на лице?

– Э... – Гарри опустил голову, рассматривая носки кроссовок. – Видишь ли, я хотел спросить, может, ты... ну, может, немного поцелуемся?

Северус усмехнулся, что не отразилось благотворно на настроении юноши.

– Тебе не нужно спрашивать разрешения. Ты можешь начинать все, что угодно. Хотя в данный момент я все еще беспокоюсь о том, чтобы оставить тебя... ах да, сексуально возбужденным.

– Возможно, оно и к лучшему, – парировал Гарри, решив идти ва-банк. – То есть мне же нужно будет кончить целых три раза. В такой ситуации быть супервозбужденным – неплохая мысль. Как ты считаешь?

Северус улыбнулся, но не снисходительно, как раньше. Скорее, улыбкой хищника – хотя в ней не было ничего угрожающего. Или же Гарри не был напуган, хотя и чувствовал себя так, словно проглотил носок. Он будто оцепенел, неуверенный, что сможет пошевелиться в ближайшем будущем.

Еще одна усмешка, но на сей раз гораздо мрачнее:

– Что я только что сказал об инициативе?

А, он ожидал чтобы Гарри сам... ну, это логично. Ведь гриффиндорец «командует парадом» до самого ритуала. Нельзя сказать, что Северус все это время подчинялся ему на сто процентов, но, в общем и в целом, юноше не приходилось жаловаться.

В глубине души Гарри не хотелось сейчас целоваться. Нельзя сказать, что поцелуи были ему отвратительны в принципе. Однако теперь его снедал ужас, что он не достигнет желаемого результата. Сексуального результата. Причем сказать «боялся» – было бы даже преуменьшением. Он ощущал себя так же, как вчера, когда ему было жизненно необходимо выбраться из своих комнат, и в тоже время боялся распахнуть дверь.

И единственным вариантом преодолеть сковывавший ужас оказалось... нырнуть в ледяную воду с головой.

Поэтому юноша и сейчас поступил точно так же. Набравшись смелости и судорожно втянув в себя воздух, Гарри набросился на Северуса и поцеловал его.

Взасос. Настоящий сексуальный поцелуй, полный энтузиазма и страсти – ну, настолько, насколько Гарри вообще был сейчас на них способен. После прошлых поцелуев Гарри не сомневался в своих возможностях возбудить Северуса.

Сомнению подвергалась лишь собственная реакция.

Разумеется, ему не в чем было винить зельевара. Тот притянул его ближе и издал низкий, горловой стон, словно они так не целовались уже лет сто. Чем бы там Снейп ни занимался в душе – а чем именно, было нетрудно догадаться, – Гарри ощутил нарастающее заново и скрываемое лишь полотенцем возбуждение мужчины.

Смущенный отсутствием собственной эрекции, юноша подвинулся таким образом, чтобы член Северуса упирался в его бедро. Маневр завершился тем, что полотенце упало на пол. И даже через одежду Гарри ощутил жар, соприкоснувшись с влажной, теплой после душа кожей зельевара.

С одной стороны, он понимал – «горячо» относилось не только к температуре. Или, скорее, понимал умом. То же самое можно было сказать и о поцелуе. Он был глубоким и страстным, таким же, как и неделю назад. Неделю тому назад подобный поцелуй обязательно бы возбудил его.

Но не теперь. Там, внизу, он не ощущал совершенно ничего, никаких реакций или

рефлексов. А если он был неспособен отреагировать на Северуса...

Гарри удвоил усилия, чтобы возбудиться. Еще со времен «Драконьего Дурмана» он понял, насколько ему нравятся волосы мужчины. Он положил руки на плечи зельевару и зарылся пальцами в его волосы до самых корней. Ощущение оказалось одновременно восхитительным и ужасным. Волосы Северуса были прекрасны, как никогда. Мягкие и шелковистые, они спадали мужчине на плечи живым потоком... Гарри все еще нравилось к ним прикасаться. Нет, он обожал к ним прикасаться.

Но теперь в этом не было ничего сексуального.

Его член по-прежнему не подавал признаков жизни.

– Черт, – пробормотал Гарри, вырываясь из рук Северуса. И более громко, не в силах скрывать ярость: – Черт подери!

Его лицо пылало. В висках стучало - так он был сейчас зол. Что же делать? Если признаться, что его тело не отрегаировало на поцелуй - придется выкладывать и про Упивающихся, и про все остальное. А это было ему не под силу. Он просто не мог!

Но сказать что-то было нужно.

– Северус...

Гарри удивленно отметил звучавшую в собственном голосе панику. И замолчал после одного этого слова. Да и вообще, можно подумать, ему было что сказать!

Северус не испытывал подобной трудности, потому что, разумеется, ничего не понял.

– Ах да, мы не должны были заходить так далеко. Но завтра, Гарри... – Сверкнув улыбкой, он наклонился подобрать упавшее полотенце. – Ожидание – это тяжело, однако оно уже почти подошло к концу.

«Ха, ты хочешь сказать, что это мне скоро уже конец», – угрюмо съязвил про себя Гарри. Голова раскалывалась, словно на нее с размаху уселся тролль.

– У тебя не найдется зелья от головной боли?

Мужчина сочувственно улыбнулся.

– Длительное воздержание плохо на тебе сказывается. Погоди минуту.

Как только зельевар покинул комнату, Гарри стал мерить ее шагами. А его вниманием уже пытались завладеть сразу несколько противоречивых мыслей.

«Помфри была права, нужно с кем-то обсудить случившееся. С другом. С Северусом».

«Северусу ничего говорить нельзя! Если он узнает, что у тебя не стоит, о Cambiare Podentes можно забыть! Он тут же решит, что настало время спасать собственную шкуру...»

– Вот ты где! – Северус протягивал ему флакон с бледно зеленой жидкостью. – Гарри?

– Ах да, спасибо. – Дрожащими руками Гарри взял зелье и залпом его выпил. – Мерлин, какая дрянь! – Юноша вытер рот тыльной стороной ладони и только тут заметил, что Северус уже полностью одет. Более того, на зельеваре даже была мантия – словно попытка воздвигнуть барьер между Гарри и соблазном.

Это можно было принять за проявление заботы, если бы не совершенная бесполезность этой предосторожности. Гарри попытался скрыть нервный смешок, но создалось впечатление, что он подавился.

Темные глаза Северуса словно говорили: «Я все понимаю». Ничего он не понимал! Внезапно Гарри захотелось его ударить, особенно после того, как зельевар произнес, как ни в чем ни бывало:

– Итак, завтрак?

Головная боль утихла, но злость только возрастала.

– Мне нужно отсюда выбраться.

Северус приподнял бровь.

– Ты не голоден?

– Я проголодаюсь после полета, – отозвался Гарри. По крайней мере, Северус заткнулся насчет того, как «трудно быть возбужденным и не иметь возможности ничего с этим поделать». Гарри бы убил ради того, чтобы вместо его актуальной проблемы иметь эту. Он взял из чулана, который Северус показал ему вчера вечером, «Всполох»:

– Я буду на стадионе.

И тут в его голове возникла мысль, от которой он едва не закричал «черт подери!». Стадион находился так далеко от замка. Одно дело, бродить в одиночку по холмам, но стадион... Гарри подумал, что не сможет пойти туда сам.

– Пойдешь со мной?

– Хм. Слишком близко к Запретному лесу, показываться вместе будет неблагоразумно, – пробормотал Северус. – В замке, во время каникул, пока кроме Альбуса тут никого нет, это одно. Но снаружи...

Гарри вцепился во «Всполох» обеими руками, от отчаяния у него кружилась голова.

– Тогда не разговаривай со мной. Веди себя, словно ты украдкой за мной шпионишь. Мне просто не хочется быть там одному.

Северус накрыл ладони Гарри, держащие древко метлы, своими. Забавно, юноша даже не заметил, что его трясет мелкой дрожью...

– Гарри... Беллатрикс мертва, – глубоким, низким, искренним голосом тихо напомнил зельевар. – Ты убил ее. Чтобы остаться в живых. Я – последний, кто станет утверждать, что Хогвартс совершенно безопасен и недоступен для Темного Лорда, и все же... тебе нужно быть более уверенным в себе.

– Ха. А кто утверждал, что я всегда выезжал за счет «слепой удачи и более талантливых друзей»? – фыркнул Гарри.

– Я утверждаю, что тебе нужно забыть о том, что случилось в Лондоне. Все это в прошлом.

«И вовсе нет», – яростно думал Гарри. Жаль, что не подвернулось случая расправиться не только с Беллатрикс. У него чесались руки, так ему хотелось сомкнуть их на горле тех гадов. Будь они тут, Гарри, не колеблясь ни секунды, свернул бы им шеи.

– Мне действительно необходимо выйти, – процедил он сквозь зубы. Задержись он в подземельях еще хотя бы на пару минут, то выложит Северусу все подчистую. Как будто это ему поможет! – Идти за мной или нет - решать тебе. А я больше не могу тут оставаться.

– Что ж, полет - один из способов бороться с неудовлетворенностью. – Голос Северуса был полон эротических оттенков.

Отлично. Он снова вернулся к своей идиотской теории, что Гарри вот-вот взорвется от возбуждения. Нельзя сказать, будто Гарри пытался его переубедить. Как он мог? Это вскрыло бы целую банку с тараканами, которой лучше оставаться закрытой.

– Да, я приду посмотреть, – добавил Северус.

– Значит, ты тоже считаешь, что я не должен находиться на стадионе один! Нет, это просто превосходно. А что мне делать, когда я должен буду тренировать команды? Просить защиты у студентов?

Гарри понимал, что ведет себя несколько иррационально, но Северус ответил спокойно:

– Когда начнутся тренировки, между нами уже будет установлена телепатическая связь. А с ней ты никогда не будешь по-настоящему один.

«Мерлин, как я на это надеюсь», – подумал Гарри.

– Ладно, пошли.

Дорога на стадион заняла целую вечность. Обычно Гарри долетал туда на метле, но ему не хотелось оставлять Северуса позади, хотя они не обменялись по пути и словом. Как только они пересекли порог замка, зельевар отстал, чтобы казалось, что он следит за Гарри, а не сопровождает его. Достигнув стадиона с его столбами-воротами, Гарри достал из кладовки тренировочный снитч. На самом деле, ему бы очень пригодилась парочка бладжеров, которых, увы, не оказалось в кладовке. Не повезло. Гарри никогда не играл в позиции отбивающего, но сейчас ему безумно хотелось лупить по бладжерам крепкой битой, снова и снова. Конечно, в идеале, вместо бладжеров должны были быть Боул и Талмадж. А он бы разбивал битой их гребаные головы.

Что ж, придется удовольствоваться преследованием снитча. Из опыта ему было известно – это отличный способ совладать со злостью. Не то чтобы Гарри рассчитывал с ней справиться. Кажется, злости у него безграничные запасы. Ярость выворачивала его наизнанку до головной боли, невзирая на зелье. В желудке бурлила желчь, и насколько Гарри понимал, все эти ощущения никогда никуда не денутся.

Но он не мог держать эти чувства в себе. Оседлав метлу, он взметнулся высоко в небо, позволив ей набирать высоту. Крепко вцепившись в древко «Всполоха», он делал все более резкие пируэты. Выписав вокруг ворот и между ними головокружительную петлю, и едва не врезавшись, он бросился вертикально вниз. Ему не хотелось столкновения и смерти, но необходимо было побыть на грани.

В ушах свистел ветер, и с головокружительной быстротой приближалась земля.

Когда до земли осталось менее фута, рывком направив метлу вверх, Гарри снова взметнулся в небо. Он кружил, все быстрее, едва не касаясь травы, время от времени снижаясь к полю стадиона.

Но даже самый рисковый полет был недостаточной отдушиной для злости. Ему нужно было что-то сломать, сокрушить. Направив метлу вверх, он извлек из кармана снитч.

Подкинул шарик в воздух, гриффиндорец завис на пару мгновений, наблюдая, как тот, покружив на месте, со свистом исчезает из виду.

«Ах, так? – Гарри направил метлу вслед за исчезнувшим мячиком. – Что, думаешь, уйдешь? Думаешь, я буду мириться с твоими фокусами?»

Казалось, снитч думал именно это. Преследуемый лишь одним игроком, он вел себя иначе, чем во время квиддичного матча. Дразня, он кружил в поле зрения гриффиндорца и тут же взмывал ввысь. Подобное поведение мячика Гарри было знакомо по многочисленным тренировкам, но сейчас его ярость лишь возросла из-за игривого поведения снитча. Пусть он не может отомстить своим обидчикам, но он скорее сдохнет, чем позволит издеваться над собой какому-то жалкому снитчу.

Он пустился в погоню за мячиком, чувствуя, как кипит от злости кровь. У снитча не было шансов, но Гарри было наплевать. Когда он схватил его, то сжал так сильно, что в ладонь врезались крылья. Боль была несильной, но послужила детонатором для цепной реакции воспоминаний – Боул и Талмадж, и те пытки, через которые они заставили его пройти.

Крича от гнева, Гарри пролетел через одни из ворот и швырнул в них снитч. Тот ударился о столб, у него отлетело крыло, и он полетел вниз мертвым грузом.

Но Гарри было мало. Он пулей пустился за мячиком и опять схватил его, снова и снова швыряя раненый мячик в металлический столб.

Когда он с ним покончил, вместо снитча у него в руке была разбитая, неузнаваемая масса, сам Гарри был мокрым от пота. Юноша не знал, сколько прошло времени, но понял, глядя на остатки крылатого мячика в покрытой кровью ладони, что настроение его не улучшилось. Ни капли.

Конечно же, нет. Ведь Гарри желал уничтожить не снитч. Кстати говоря, разрушать и ломать теперь хотелось меньше всего. Боул и Талмадж обязательно заплатят, и заплатят так, как никто никогда не платил.

И ожидает их не банальный Cruciatus. Гарри мечтал о том, как рассечет их тело, вырвет сердце и заставит гребаных Упивающихся давиться им перед смертью. Но до этого он выпарит из их вен всю кровь, превратит каждый палец в кровавое месиво, вырежет их жалкие члены и искромсает на мелкие кусочки.

Не замечая травы внизу и неба над собой, юноша делал широкую петлю над стадионом. Он видел лишь свою ярость. Потому что по заслугам получат не только Боул и Талмадж. Волдеморт тоже дорого заплатит. За смерть родителей Гарри. За Седрика. За Сириуса. За те невинные жизни, которые отобрал во время войны. За магглов, которые жили, не имея понятия о том, кто такой Волдеморт, которые погибали, как погиб Седрик - до последней минуты не сознавая, что их ждет смерть.

За свои преступления Волдеморт заслужил больше, чем ад. Не то чтобы Гарри верил в существование ада. Зато он верил в огонь и серу. Его собственного производства. Если нужно, он сделает так, чтобы небеса разверзлись и Волдеморта смыло грозовым ливнем. Волди ждет большой сюрприз. Жалкие гнусные сборища Упивающихся будут выглядеть гребаной пародией на ужас по сравнению с тем, как именно Гарри покончит с самопровозглашенным Темным лордом. А если Волди попытается скрыться, Гарри осушит океаны, чтобы найти его на самом дне, и потом утопит, вернув воду.

И тоже самое ожидает его приспешников, всех до единого. Да-да, наверно, они сейчас гогочут, слушая рассказы Боула и Талмаджа о том, как те трахали Гарри Поттера в задницу, заставляя кричать и истекать кровью. И находят это смешным, гребаные извращенцы.

«Теперь ваша очередь кричать и истекать кровью», – думал Гарри, представляя их вид после того, как он даст выход своему гневу. Как мясо, пропущенное через мясорубку. Или нечто обгорелое и разбитое, словно лес после пожара.

Раньше он никогда так не думал... никогда не фантазировал о том, как причинит людям боль. Но сейчас он не мог остановиться. Перед глазами мелькали все более и более жестокие картины. Все, хватит. Больше никто и никогда не сможет нанести ему вреда. Ни один гребаный человек. Никогда.

Никто не осмелится, после слияния сил. Ни у кого не найдется храбрости даже пальцем прикоснуться к нему...

Кроме Северуса. Мысль гулко отдалась в груди. Он прервал полет и просто парил, сжимая разбитый снитч, с чувством бесплодной победы. В конце концов, пройти ритуал и остаться в живых талант ловца ему не поможет. Так же как и не снабдит пресловутой двойной силой, которую Гарри жаждал настолько, что чувствовал терпкий вкус этого желания.

А поможет ему только секс.

«Быть может, все еще образуется, – бесцельно паря в воздухе, успокаивал себя гриффиндорец. – Как-нибудь. У меня есть еще целый день до того, как возникнет необходимость, чтобы у меня встал. Быть может, слепая удача спасет меня и на этот раз. Быть может, мне стоит больше доверять пророчеству, просто верить, что путь существует, даже если все выглядит настолько безнадежным? Северус говорил, что ритуал читает намерения. Быть может, если я очень, очень хочу принадлежать Северусу, то ритуал позаботится об остальном?»

Быть может, быть может, быть может....

Стряхнув вгоняющие в депрессию мысли, Гарри спрятал сломанный снитч в карман джинсов и направил метлу вниз. Северус стоял на краю стадиона. Забавно – оказалось, что Гарри совершенно забыл о присутствии зельевара.

К тому времени Гарри уже тошнило от вида метлы, он приземлился и пошел по направлению к Хогвартсу. Северус следовал за ним на расстоянии, и это было хорошо. Гарри не хотелось разговаривать. Переступив порог замка, юноша не остановился и не замедлил шага.

Вскоре Северус нагнал его, но заговорил не сразу.

– Никогда бы не подумал, что гриффиндорцы предпочитают такие... жесткие способы тренировки.

– Ты спутал нас со слизеринцами, – парировал Гарри, опустив метлу на пол. Раздался треск сломанных прутьев, и юноша мысленно выругал себя за небрежное обращение с «Всплохом».

– Гарри?

– Извини. Дело не в тебе. Честно. Я просто на грани.

– До сих пор?

Вопрос показался настолько... дурацким, что Гарри захотелось потрясти мужчину. Северус славился интеллектом, так неужели ему настолько трудно, сложив два и два, получить меньше чем двадцать шесть! Он что, ослеп и не видит, что что-то не так? Какого черта он не спросит, почему Гарри настолько съехал с катушек на стадионе?

Он был несправедлив и понимал это. Северус уже пришел к собственному пониманию событий, которое все ему объясняло, так с чего бы ему сомневаться? Кроме того, зельевар знал, что Гарри совершил убийство. Впервые в жизни.

Вероятно, он даже ожидал, что Гарри будет из-за этого «на грани».

– И все же, – покачал головой Гарри. Этот разговор был ему сейчас невыносим. Неважно, что он себя ничем не выдал. – Послушай, мне нужно кое-чем заняться. Так что увидимся позже, да?

Но избавиться от зельевара оказалось не так уж легко.

– После полета ты, наконец, проголодался?

– О да, еще как, – пожал плечами юноша. – Но я собирался разыскать Добби и подарить ему кое-какие джемпера, так что я поем прямо на кухне.

Северус поднял руку, когда Гарри почти уже вышел.

– И еще кое-что. Не советую демонстрировать подобные финты студентам. Они обязательно начнут тебе подражать.

– Ты действительно принимаешь меня за кретина, – взглянул на него Гарри. Да, он действовал неразумно, но сдержаться сейчас казалось невозможным. – Чем, по-твоему, я там занимался? Планировал свою первую тренировку?

– Это было простым наблюдением, – Снейп направился было к двери, но остановился, не сделав и трех шагов. – Я прекрасно знаю, что ты там делал. Ты пытался заново убить Беллатрикс Лестранж. Но она мертва, Гарри. И чем раньше ты смиришься с тем, что убил ее – и слава Мерлину, что ты это сделал, – тем быстрее ты перестанешь ощущать себя ее жертвой.

Логичное, но совершенно неверное умозаключение.

Верно, там, на стадионе, он пытался убить, но только не Беллатрикс.

Не ответив, Гарри снова взял метлу и направился наверх, за своими джемперами.

Вторник, 16 июня 1998, 16:12.

Добби был в восторге от джемперов. Ну конечно. Он был бы в счастлив любому подарку Гарри, а уж если это были предметы одежды... радости домовика не было пределов.

– О, благодарю тебя, Гарри Поттер! – расплылся в широкой улыбке домовой эльф. – Добби будет носить их каждый день! Все сразу!

– Тогда ты будешь напоминать мячик, – сухо заметил Гарри. Но это же правда. Все эти Уизли-джемпера превратят Добби в шарообразное создание.

«Интересно, собиралась ли миссис Уизли организовывать мой брак с Джинни, когда та подрастет, – внезапно подумал Гарри. – И если так, то подозревал ли о намерениях матери Рон?»

Все это добавило ему дурного настроения. Допустим, не было бы никакого пророчества, совершенно изменившего его жизнь. Все равно он не представлял себе, что смог бы связать жизнь с Джинни. Но если у семейства Уизли имелось подобное намерение, тогда Гарри не следовало бы просить мистера Уизли, отца Джинни, быть свидетелем ритуала, во время которого Гарри навсегда свяжет свою жизнь с кем-то другим.

«По крайней мере, он не будет шокирован тем, что это мужчина», – твердо напомнил себе Гарри. До разговора с Северусом Гарри даже не подозревал, что стыдился того, какие мысли могут возникнуть о нем у Артура Уизли. В отношении же ожиданий последнего... о нет, мистеру Уизли и в голову не придет подобное. Артур Уизли – это вам не дядя Вернон. И Гарри должен был понять это гораздо раньше.

– Приятных ощущений от джемперов, Добби, – пожелал Гарри и, похлопав домовика по плечу, направился к выходу из кухни.

Вернувшись в предназначенные ему комнаты, Гарри уставился в открытый сундук. Он уже рассортировал содержимое, отодвинув в сторону магическое имущество. Все остальное он выложил перед собой в аккуратный ряд. Скоро вещи перестанут принадлежать ему. Начиная с завтрашнего вечера, у него ничего не будет. Все перейдет к Северусу.

Но это же не так уж и плохо. Северус явно намеревался разрешить ему продолжать пользоваться «Всполохом». Возможно, он научится думать о Хедвиг, как о сове Северуса, и она тоже останется у него. Нельзя сказать, что сейчас у Гарри оставалось так уж много друзей по переписке. Может, после начала учебного года, когда станет известно, что он работает в Хогвартсе... да, тогда он сможет писать друзьям, если будет осторожен в выборе выражений.

Да, завтра нужно зайти в совятню и забрать Хедвиг, чтобы она была под рукой во время ритуала. Что же до всего остального... он планировал избавиться от него завтра. Ведь ритуал запланирован на вечер. У него будет достаточно времени.

С другой стороны, теперь, после того как он все поделил на две группы: «избавиться» и «отдать Северусу»... что ж, можно и покончить с этим неприятным занятием.

Вздохнув, Гарри сел, скрестив ноги, перед камином и быстро произнес «Incendio». Затем принялся левитировать предметы, один за другим. Он мог бы покончить с задачей быстрее, мог бы сжечь все сразу, но почему-то хотелось сделать это именно так. Словно принимая участие в собственной церемонии. Церемонии прощания с прошлой жизнью.

Он пытался не испытывать сожаление. В конце концов, он должен желать принадлежать Северусу. Искренне приветствовать подобную участь. Да и вообще, все эти предназначенные для уничтожения вещи были ерундой по сравнению с тем, что принесет ему Cambiare Podentes. Его глаза сверкнули, когда он вспомнил о своих мыслях там, в воздухе на стадионе.

Никто не сможет даже себе представить, сколько у него будет силы. Теперь никто не посмеет его коснуться, иначе... Пальцы левой руки Гарри скрючились, как когти, а правой – сомкнулись на палочке с такой яростью, что было удивительно, как деревяшка не разломалась на части.

Рассекая палочкой воздух так резко, что движение ощущалось от самого плеча, юноша стал призывать предметы быстрее. Языки пламени взмывали все выше, все жарче, пока он кормил их. Гарри вглядывался в разгорающийся все ярче огонь. Казалось, будто он сам пылал вместе с ним.

Слишком скоро из вещей остался один сундук.

Он был чересчур большим, чтобы поместиться в камин, но не из-за этого Гарри направил на него палочку и превратил в мелкие щепки. Ему хотелось его уничтожить. Он стоял между ним и ритуалом, так же как и другие, только что сожженные им вещи. Рассекая палочкой воздух, юноша послал остатки сундука в пылающий огонь. "Любой, кто посмеет поднять на него руку... любой, кто даже попытается это сделать, получит молнию между глаз," - пообещал себе он. Жуткое поместье Риддлов, кладбище и все остальное будут сметено с лица земли, оставив после себя лишь выжженную пустошь. И Гарри будет смеяться последним, под аккомпанемент доносящихся отовсюду воплей умирающих Упивающихся Смертью.

О да, он способен еще и не на такое.

И никто не сможет остановить его, ни одна живая душа, кроме Северуса.

«А Северус, – удовлетворенно подумал Гарри, – отлично понимает язык мести».

Языки пламени опали, сожрав последнюю деревянную щепку. О сундуке теперь напоминал лишь расплавленный металл от скоб, блестящими каплями стекавший сквозь каминную решетку, подобно серебряному дождю. Или слезам.

Словно напоминая о всех испытаниях, которые Гарри уже довелось пройти и еще предстоит преодолеть ради обладания вожделенной двойной силой. И они, разумеется, будут намного серьезнее, нежели уничтожение собственности.

Секс... черт подери, кажется, целую вечность тому назад он был возбужден и доведен до оргазма сексом с Северусом. Теперь же при мысли о сексе легкие сковывало ледяным холодом. Казалось невероятным, что когда-либо он сможет получать от него удовольствие. Или просто выносить его.

Резкой командой и взмахом палочки Гарри потушил огонь и долго сидел, уставившись в золу. Он так и не придумал, как сможет возбудиться во время ритуала, не говоря уже о тройном оргазме. А тем более – как будет жить в последующие недели, месяцы и годы. Северус будет требовать секс, даже ожидать его, и Гарри секс тоже будет нужен, иначе можно попрощаться со слиянием сил.

Знал Гарри только одно. Пусть мысль о том, чтобы снова позволить кому-то к себе прикоснуться была невыносимой, но, по крайней мере, на сей раз этого «кого-то» он выберет сам. Больше никто никогда не посмеет его принудить.

Никто, кроме него самого.

Глава 47

Среда 17 июня, 1998, 8:35

Казалось, Северус был не в состоянии отвести от спящего юноши глаз, хотя сегодня утром все же ограничился одним только взглядом. От его внимания так же не ускользнуло напряжение Гарри после жаркого поцелуя. И неважно, что тот сам предложил поцелуй или, скорее, настоял на нем. На нем явно сказывался долгое воздержание.

Ах, зато сегодня вечером... Северус непроизвольно облизал губы в предвкушении ритуального купания. О да, маги, придумавшие Podentes, явно понимали, что делают. Магия требует равновесия, как он однажды объяснил Гарри. Огромная сила в обмен на огромное жертвоприношение. Однако сам ритуал основывался на ином балансе. Наслаждение в обмен на покорность.

Причем покорность, как и наслаждение, должна быть абсолютной...

И Северус об этом позаботится.

Потом, согласно требованиям ритуала, Гарри проведет всю ночь в его объятьях, а наутро будет принадлежать ему... так, как никто никогда еще не принадлежал.

– ...рым утром, – пробормотал сонный голос.

Северус спохватился – оказалось, он настолько погрузился в собственные мысли, что не заметил пробуждения Гарри. Зельевар нахмурился – это на него не похоже! Как правило, он гораздо более наблюдателен, особенно в отношении людей, находящихся на расстоянии нескольких футов.

«Возможно, я просто свыкся с присутствием Гарри, – успокоил себя он. – Ведь он спит в моей постели уже третью ночь подряд.

– Надеюсь, никаких кошмаров? – небрежно поинтересовался Северус. В конце концов, нужно заметить – Гарри отлично справлялся с последствиями лондонских событий, хотя его поведение на стадионе показало, что полностью он от них не оправился.

– Когда я с тобой, у меня никогда нет кошмаров. – Гарри сел и потянулся. – Хороший признак, да? По–моему, это означает... ну, ты понял. Я тебе очень доверяю. Ха. Как ни странно.

Северус опустил ноги на пол и поднялся. Зельевар прекрасно понимал, что имел в виду юноша. Подумать только – лишь пару недель тому назад он испытывал к сидящему перед ним молодому человеку одно презрение. От всей ситуации веяло сюрреализмом.

Но это было к лучшему.

Северус наклонился и поцеловал Гарри в губы – почти целомудренно, не распаляя страсти. Для этого у них будет достаточно времени вечером.

Среда 17 июня, 1998, 12:11

– Ах, вот ты где! – воскликнул Северус.

Почему–то эти слова возмутили Гарри. Целое утро он старался не беспокоиться, но чем усердней это делал, тем хуже себя чувствовал. Настроение не смогла поднять даже Хедвиг. И неудивительно – ведь Гарри пошел за ней, чтобы приготовиться к передаче совы в чужие руки.

«Спокойно», – предупредил себя юноша. Но это не помогало. Даже он сам мысленно поморщился от грубости своего ответа:

– Ну да, я же говорил, что вернусь к обеду, верно? – как только слова вылетели изо рта, Гарри попытался исправить положение: – Я проголодался. Давай лучше поедим.

Северус молча повернулся и проследовал к столику в библиотеке, но, когда Гарри потянулся за палочкой, чтобы заказать еду, зельевар остановил его, накрыв руку с палочкой своей.

– Сначала нам нужно кое–что обсудить.

Гарри не понимал, что мешает обсудить «кое–что» за обедом, но так как на самом деле есть ему совсем не хотелось, он просто отнял руку и стал ждать...

Северус поджал губы, словно выбирая выражения.

– Думаю, ты помнишь, что дошедшая до нас информация о Cambiare Podentes очень неполная.

– Ага. Рим сгорел, а позже восточные маги пытались воспроизвести ритуал, опираясь на более древние источники. Ну, или что–то вроде того. А что?

– Ты очень напряжен.

Где–то в глубине души Гарри сознавал, что когда–то подобное наблюдение взбесило бы его, но теперь он лишь рассмеялся. Даже не понимая почему.

– Да, Северус, – издевательским тоном ответил он. – Возможно, я и напряжен. Надеюсь, это не то, что ты намеревался обсудить, а?

Северус откинулся на спинку стула.

– Нет, я не желаю заставлять тебя нервничать еще сильнее, но я должен поставить тебя кое о чем в известность.

Ха. Как будто после подобного заявления он перестанет нервничать.

– Например?

– Ритуал гораздо сложнее, чем описано мной в синопсисе.

И это все? Гарри пожал плечами. Тоже мне сюрприз.

– Ну, ты уже упоминал, что описал его лишь вкратце. Так что конкретно мне нужно знать?

– Я все записал для тебя на свитке. И рекомендовал бы провести остаток дня за ознакомлением с подробностями ритуала. Но имей в виду, это реконструкция, и многое из написанного – лишь догадки. Достаточно обоснованные догадки.

– Ладно, я понял. Призовешь его для меня?

– Есть кое–что еще, – зельевар откашлялся. – Я исследовал прецеденты, связанные с межосевой магией, и, пусть с моей стороны это только домысел, думаю, тебе лучше о нём узнать.

Гарри встряхнулся.

– Не понял?

– Возможно, мне стоит перефразировать, – пробормотал Северус. – Ты уже знаешь, что Cambiare Podentes создавался для защиты слабого мага.

Гарри не понимал, куда тот клонит, но кивнул.

– Ну, и?..

– По–моему... – Северус снова прокашлялся, – межосевая магия необычайно проницательна, именно поэтому, разумеется, ритуал читает намерения. Он также может понять, что твой магический потенциал сильнее моего. Что, мягко выражаясь, очень необычно для соискателя. И в результате ритуал может... как бы мне лучше выразиться... принять меры для установления равновесия.

– Какие меры?

Уже некоторое время Северус избегал его взгляда, но теперь встретил его, не отводя глаз. – Возможно, ты будешь вести себя по отношению ко мне с демонстративной... покорностью.

– А, – покраснел Гарри. – Э... до слияния сил? Или же... ну, всегда?

– Не думаю, что всегда, нет, ведь по окончании ритуала мои желания станут законом в наших отношениях. Но пока ритуал работает над сотворением уз?.. – Северус пожал плечами. – Я думал, что стоит тебя предупредить об этом.

У Гарри свело желудок.

– Ну, это... – Он втянул воздух. – Ну, раз это нужно, то... То мне придется сжать зубы и... ну, ты понял.

– Подозреваю, что пока ты искренне желаешь стать моим рабом, то магия позаботится об остальном. Возможно, требования ритуала тебя даже не будут... особо беспокоить.

Гарри нахмурился.

– Знаешь, это ведь еще хуже.

Северус потянулся через стол – словно хотел взять Гарри за руку. Какой–то миг юноша сконфуженно смотрел на него, затем протянул руку и позволил Северусу сжать свою ладонь. Зельевар молча глядел на Гарри, и темные глаза говорили: «Да, я все понимаю, но ничего нельзя поделать».

Разумеется, он был прав.

– Эх, если бы все знать наверняка... – Гарри уныло покачал головой. – Но это невозможно.

Снейп отпустил руку юноши и извлек свиток пергамента из внутреннего кармана мантии.

– Невозможно. Но ты ознакомишься со всеми результатами моих исследований. – Он протянул свиток через стол, а затем спокойно заказал обед для них обоих, в то время как Гарри погрузился в чтение.

Среда 17 июня, 1998, 18:45

Наконец Гарри оторвался от свитка, который изучал уже несколько часов.

– М–да, некоторые моменты действительно заставляют краснеть, но на самом деле все это неважно. Больше меня волнует то, как я запомню свою роль: что говорить и делать. Особенно, после принятия галлюциногенного зелья...

– Все, что тебе нужно, кроме знания твоего заклинания, это следовать моему примеру. – До сего момента Северус мерил комнату шагами, но теперь остановился перед Гарри. – Можешь не волноваться.

Гарри сглотнул, язык словно прилип к небу. Вот и все. Последний день свободы, да и он почти уже подходит к концу! И хуже всего было то, что он даже не помнил, как его провел. А после обеда... он же не проторчал все это время тут, в подземельях, верно? Кажется, он безрассудно растратил последний день, и теперь его было не вернуть.

– Вряд ли у тебя найдется хроноворот, – попытался сострить он. Плоская шутка. Северус даже не улыбнулся.

Гарри нервно взглянул на часы, но вместо них на руке лишь белела полоска кожи. Ну конечно. Часы ведь не были магическим артефактом – они сгорели вчера в камине. Тогда юноша раздраженно сотворил Tempus. Что ж, нужно привыкать. Перед глазами нарисовалась картина: вот он в спешке бросается заклинаниями направо и налево, чтобы не опоздать на урок... Студенты решат, что он свихнулся окончательно. А Джинни спросит, что случилось с его часами.

– Гарри, посмотри на меня, – попросил Северус. – Все будет хорошо, пока ты искренне желаешь ритуалу успеха. Верь мне.

– Я так и делаю...

– Желаешь ритуалу успеха или веришь мне?

– И то и другое, – глухо признался Гарри. – Но в моем желудке каша. Я... мне... – «страшно», – мысленно завершил фразу он. Зачем произносить это вслух? Северус не дурак и понимает, насколько ему сейчас страшно. Чтобы занять руки, юноша принялся снимать с покрывала несуществующие пылинки.

Северус присел с ним рядом и молча взял за руку. Какой смысл в разговорах? И все же, то, что мужчина спокойно ждал рядом с юношей, означало немало. Это было напоминанием, что Гарри не одинок.

«Я соединю свою жизнь с твоей» – вспомнились слова зельевара.

Да, все будет хорошо. И вовсе не так, как я опасался. Северусу на самом деле не нужен раб, и поэтому он не станет со мной обращаться как с невольником. Комнаты наверху, работа в Хогвартсе... Он обо всем позаботится. И не станет меня мучить только потому, что имеет на это право.

– ...время, – продолжал о чем–то говорить Северус.

Гарри приподнял голову.

– Что?

– Пора, – зельевар потянул Гарри за рукав. – Ты не слышал сигнал камина? Только что прибыли свидетели.

Теперь желудок превратился в желе. Или в него превратились ноги? О Мерлин, он даже не сможет сохранить равновесие. Легче было противостоять дракону. По крайней мере, тогда он мог двигаться на своих двоих...

Но теперь ему тоже нужно идти вперед. Нужно справиться, нужно пройти через все это, иначе ему не пережить своего дня рождения. Как и всему остальному миру, ну, или тем его частям, которые имели для Гарри значение – все обречено на гибель вместе с ним. И это еще не все.

Если Гарри погибнет, Боул и Талмадж останутся безнаказанными. И никогда не получат по заслугам.

Прищурившись, Гарри вскочил на ноги. Он сумеет. Он сделает это. Эти подонки не победят. Он не собирается лечь и покорно сдохнуть, просто потому, что из–за них какое–то время желал смерти. Сейчас он выйдет в соседнюю комнату и пройдет этот ритуал, черт побери! И помоги Мерлин всякому, кто после этого посмеет встать у него на пути!

Северус встал и уверенно взглянул на него. И тихо, словно стараясь успокоить юношу, спросил:

– С тобой все в порядке?

– Я в порядке, – отрезал Гарри и поморщился от собственной резкости. Он честно пытался преодолеть себя. Наверно, раздражение, злость и чистой воды ненависть были сейчас не самыми подходящими эмоциями, пусть даже они и не были направлены на Северуса. – Все нормально, – повторил он уже более обычным голосом. – Давай с этим покончим.

Чтобы продемонстрировать Северусу свою готовность, Гарри снял очки.

– Мне отдать их тебе? – прикусил губу юноша. – Или лучше директору или?..

Гарри не стал дожидаться ответа. Ритуал читал намерения. Нужно быть искренним в своих поступках. Нужно подразумевать каждое слово. Нужно довериться Северусу.

Он сжимал оправу очков до тех пор, пока та не треснула и не раскололась надвое. Затем, сглотнув, избавился от обломков очков быстрым взмахом палочки.

Какой–то миг Северус изучал его внимательным взглядом, затем первым направился в свою гостиную.

Среда 17 июня, 1998, 19:01

– Добрый вечер, – приветствовал Северус Альбуса и Артура. Те вежливо кивнули, но все их внимание сосредоточилось на Гарри, который переступил порог вслед за зельеваром.

– Здрасьте, – поздоровался юноша, пройдя вперед и заняв место рядом с Северусом.

– Как ты, Гарри? – чуть ли не в унисон задали вопрос оба свидетеля.

Гарри перевел очень серьезный взгляд с одного мага на другого.

– Я готов.

– В самом деле, Гарри? – сочувственно спросил Артур. Даже с отеческим беспокойством. Северус едва не нахмурился. Да что он, в самом деле, пытается убедить Гарри отменить ритуал? Альбус, по крайней мере, не так глуп, чтобы делиться собственными сомнениями вслух.

Гарри, однако, сумел ответить. Причем достойно.

– Да, в самом деле, – твердо кивнул он. – Ах да, Северус... Где мне нужно встать... э... я же начинаю стоя, верно?

– Верно. Можешь встать тут. – Зельевар взял юношу за руку и провел в центр гостиной, где стояли Альбус и Артур. Те поняли намек и освободили для юноши место.

Гарри занял свою позицию, втянул в легкие воздух и взглянул на стоящего перед собой мужчину.

– Погодите, – прервал их Артур.

– Что? – резко повернулся Северус. На сей раз он даже не пытался скрывать неодобрение.

Совершенно игнорируя неудовольствие зельевара, Артур снова обратился к гриффиндорцу:

– Гарри, возможно, ты и будешь... принадлежать Северусу после всего этого, но я хочу, чтобы ты знал....

Гарри сложил руки на груди.

– Никаких «возможно», мистер Уизли. Я буду принадлежать Северусу. А если вы собирались сказать, что у вас мне всегда будут рады или что–то подобное... что ж, спасибо. Я знаю, что вы желаете мне только добра. Но... ничего не выйдет. Я должен во всем полагаться на Северуса.

– Отлично сказано, отлично, Гарри, – тепло заметил Альбус жизнерадостным голосом, хотя глаза его были печальны. – Артур, Гарри прекрасно понимает, что делает.

– Нет смысла все осложнять, – сверля взглядом Уизли, добавил Северус. – Приступим, если ты не против?

Артур окинул Гарри долгим печальным взглядом и отступил, заняв место рядом с Альбусом.

Три больших шага – и Северус оказался у камина, в который тут же швырнул горсть дымолетного порошка и позвал:

– Бинс. Мы в сборе.

Миг – и полупрозрачный силуэт профессора просочился сквозь кирпичную кладку камина.

– Благодарю за то, что согласился нам помочь, Балтазар, – серьезно произнес Альбус.

Бинс сложил руки на груди.

– Я по–прежнему считаю этот ритуал совершенно неприемлемым. Его можно сравнить с требованиями Фриды Бесстрашной в 1247 году в Уэльсе к домовым эльфам, хотя, бесспорно, вследствие опустошительной чумы в предыдущую зиму их поголовье было фактически истреблено и едва ли могло удовлетворить эти требования, после чего она...

– Довольно, Балтазар, – перебил Альбус. – Мы понимаем, что ты считаешь ситуацию прискорбной, но необходимой.

– Ну что ж... – Северус ехидно подумал, что Бинс, кажется, утратил дар речи. – Что ж, все когда–то случается впервые.

Взмахнув палочкой по направлению к приготовленным ранее латунным кубкам, зельевар призвал зелье для Гарри. Когда кубок оказался у него в руке, Северус снял крышку и спокойно обратился к юноше:

– Бинс начнет ритуал. Как только он закончит свою речь, выпей зелье до дна. Понимаешь?

Гарри чуть раздул ноздри:

– Ну да, он закачивает речь, я выпиваю. Это же не высшая математика, Северус.

– Ты же беспокоился о порядке действий.

– Ах да, я имел в виду всякие мелочи позже, – Гарри на миг закрыл глаза. А когда открыл, их выражение поразило Северуса. В них читались напряженность и решительность.

Невольно зельевар был тронут.

Гарри скривил губы, словно прочитав мысли мужчины. Затем взял кубок, слегка задев пальцы Северуса своими, и поднес к губам.

– Давайте уже начнем.

Северус взглянул на Альбуса.

– Балтазар, прошу.

Полупрозрачная грудь Бинса поднялась и опустилась.

– Очень хорошо. – Отлетев от камина, призрак спикировал перед Гарри, повернулся к нему спиной и, паря в футе от пола с воздетыми к небу руками, слабым голосом обратился к Северусу и свидетелям, декламируя длинную серию заклинаний, инициирующих Cambiare Podentes.

– Да–а–а, – выдохнул Гарри. Собственный голос зачаровывал. Хотелось говорить еще и еще, наслаждаясь им, но тут его ушей достиг другой звук. Прекрасный, глубокий и бархатный. Тихо, но напряженно вещавший голос.

– Заклинание, Гарри, – призывал он. – Сейчас нужно произнести заклинание.

Гарри никогда бы не подумал, что поймет смысл сказанного. Но он все понял. Ведь к нему обращался Северус, и его чистые интонации были так прекрасны, что Гарри слушал бы и слушал. Но слушать было сейчас не время. Сейчас время говорить.

И юноше хотелось говорить, пусть даже он не понимал ни единого слетающего с собственного языка слова. Он хотел принадлежать Северусу, а для этого нужно произнести заклинание.

В этот момент не существовало прошлого или будущего, всего, что когда–то было, и всего, что когда–нибудь будет. Единственное, что имело значение – это сейчас, а сию минуту больше всего на свете Гарри хотелось отдать себя Северусу.

Мир вокруг вращался по спирали вверх и вниз, все уменьшаясь и уменьшаясь до тех пор, пока не осталось ничего, кроме одной точки во времени и пространстве. Казалось, «сейчас» никогда не кончится, потому что существование чего–то другого было просто невозможно.

Во вселенной не осталось ничего, кроме него, Северуса и этого момента.

Гарри взглянул в темные глаза зельевара и почувствовал, что снова в них тонет.

И тогда его рот открылся сам собой и из него полился заученный текст заклинания на хинди.

Среда 17 июня, 1998, 19:14

Взгляд юноши затуманился, зрачки расширились, оставив лишь узкий ободок зеленого. Как и раньше после принятия «Дурмана», внимание Гарри с неустанной сосредоточенностью перемещалось от одной мелочи к другой, к третьей, четвертой. Внезапно Северуса пробрала дрожь – что, если он совершил ошибку, готовя зелье? Ведь оно должно помочь Гарри сосредоточиться на эмоциях. Должно вести его в нужную сторону, направляя мысли юноши по прямому руслу, избегая прихотливо изогнутых горных рек. Ритуал читал намерения, а зелье обязано помочь вывести глубочайшее из них на поверхность его сознания, сфокусировать все мысли на этом единственном желании.

– Д–а–а–а, – внезапно выдохнул Гарри.

– Заклинание, Гарри, – напомнил Северус – казалось, юноша совершенно забыл порядок действий. – Сейчас нужно произнести заклинание.

Их глаза встретились. Взгляд юноши был открытым и незащищенным, все его мысли плавали на поверхности.

А значит, зелье работало так, как нужно. Да, на сей раз Гарри словно весь превратился в ультра–чувствительный сенсор, но в нем было и что–то иное. Он был соискателем, желающим участвовать в ритуале. Желание было искренное – в нем не осталось ни тени сомнения. Все это Северус прочел в его глазах.

Зрелище одновременно внушало благоговение и смирение, но у Северуса не было времени на пустые размышления. Гарри уже говорил, его речь текла гладко, в голосе слышалась искренность. Настоящее желание. Нет, не сексуальное – какое–то иное. Убежденность граничившая с манией.

Зельевар прислушивался к декламации, его сердце билось так сильно, что он чувствовал каждый удар. Самый незначительный слог заклинания должен прозвучать безупречно. И сейчас, до самого последнего слова, акцент Гарри был гораздо лучше, чем Северус слышал раньше, словно зелье прочищало не только мысли, но и совершенствовало дикцию.

Закончив декламировать заклинание, Гарри покачнулся, но Северус помог ему сохранить равновесие, удержав за кисти. Гарри задохнулся, закрыл глаза и его лицо будто исказилось в экстазе. И опять, в этом не было ничего сексуального. Словно юноша ярко прочувствовал прикосновение пальцев Северуса. И наслаждался ими.

– М–м–м, – тяжело дыша, бормотал Гарри. – Северус...

В том, как юноша произнес его имя, слышалась неприкрытое желание, и член Северуса встрепенулся. Хорошо, что в публичной части ритуала ему позволена просторная мантия. Так же как и Гарри, хотя вскоре юноше придется с ней расстаться...

Мысль, которая ничуть не помогла усмирить эрекцию.

Северус прокашлялся. Раньше Гарри понимал его, даже не смотря на «Драконий Дурман». Им нужно было продолжать. Зельевар освободил юношу и отступил назад.

Гарри снова пошатнулся и, издав недовольный звук, все же удержался на своих двоих.

– Сейчас соискатель сдаст свое имущество, – четко произнес Северус. И громко. Краем глаза он заметил, как поморщился Артур. Альбус же, в свою очередь, разрывался между очарованием магическим процессом и глубокой скорбью из–за того, что он означал для Гарри.

Сентиментальный старик. Другого выхода не существует. Ему об этом прекрасно известно.

Гарри моргал, вертя головой туда–сюда, словно в замешательстве. Было очевидно, что юноша хотел следовать указаниям, но не знал, как именно.

– На столе, Гарри, – так же четко подсказал Северус, хотя и не так громко – ведь он уже привлек внимание гриффиндорца. – Ты помнишь? Еще раньше мы все выложили на стол.

Глаза Гарри расширились, он резко развернулся и заметил одинокий латунный кубок на столике перед камином. Сделав шаг к нему, он замер, внезапно сознавая ошибку. Снова повернувшись, он заметил кофейный столик у дивана, где было выложено все его кровное и магическое имущество. Дойдя до него, Гарри сгреб в охапку все предметы, вывалив их у ног Северуса.

– На колени, – приказал Северус, но Гарри уже опускался на колени сам, хотя Северус был уверен: вряд ли юноша помнил наизусть полученные накануне инструкции. Он выглядел слишком... завороженным для рационального мышления. Словно после произнесения заклинания, в котором он искренне подразумевал каждое слово, подробности ритуала вспоминались сами собой. Будто его несло магическим течением, направляемым самим ритуалом.

И потом, коленопреклоненный Гарри – с раскинутой вокруг него мантией и покорно склоненной головой – представлял воистину эротическое зрелище. Северусу хотелось наклониться и погладить эти мягкие завивающиеся на затылке волосы, хотелось заверить юношу, что все действительно будет хорошо. Однако нельзя было отвлекать Гарри от выполнения его задачи. Руки юноши сортировали принесенные предметы в поисках нужного в данный момент ритуалу.

Миг, и Гарри поднял голову, протягивая зажатые в правой руке два свитка: секретную карту Хогвартса и письмо из "Гринготтса", подтверждение опустошения и ликвидации его банковской ячейки, проведенные по его просьбе. В левой же он держал мантию–невидимку, так раздражавшую Северуса все эти годы.

– Я отдаю тебе то, что принадлежало моему отцу. – Слова в точности соответствовали инструкциям Северуса, но произносивший их голос... был непохож на голос Гарри. Речь словно текла из его рта, направляемая самой магией. Но Гарри сознательно позволял себя использовать таким образом. Он покорился.

Целиком и полностью.

Северус сглотнул, необъяснимо тронутый увиденным. Ему хотелось подхватить Гарри с пола и крепко прижать к груди. Хотелось остаться с ним наедине... но это было невозможно. Церемонию следовало продолжить.

Гарри опустил голову в терпеливом ожидании – отцовское имущество все еще было зажато в поднятых руках. Жестом Северус пригласил свидетелей принять предметы, и Артур сделал неохотный шаг вперед. Гарри не поднял головы, когда его руки опустели, он продолжал смотреть в пол.

«Я не обладаю другим имуществом, доставшимся мне по крови», – были следующие слова соискателя.

Вместо этого Гарри поднял потрескавшееся квадратное зеркальце.

– Я отдаю тебе то, что могло принадлежать моему отцу, – произнес он, глядя на Северуса, в зеленых глазах отражалась чистая, непоколебимая уверенность в своих словах.

Альбус принял у юноши зеркало, и тот снова опустил голову.

Северус чуть нахмурился, глядя на склоненную голову Гарри. Отступление от так тщательно отрепетированной церемонии... что ж, менять что–либо теперь было поздно. Кроме того, вряд ли Гарри нарушил ход ритуала осознанно. Поведение юноши казалось уверенным, а вид излучал решимость и какое то странное удовлетворение от своих действий.

Северус заставил себя об этом не думать.

– У меня не осталось ничего, что принадлежало бы моему отцу, – добавил Гарри и поднял голову, чтобы взглянуть на Северуса.

– Остались ли у соискателя иные предметы для сдачи? – приступил к очередному этапу Северус.

Не мешкая ни секунды, Гарри снова произнес не совсем то, что ожидал Северус:

– Я вручаю тебе мое средство передвижения, – начал он, подняв так много значившую для него метлу. – Что бы ни случилось, я буду доверять тебе.

Артур, смахнув слезы, принял "Всполох" и прижал метлу к груди.

Юноша, казалось, ничего этого не заметил, будто свидетели для него не существовали, несмотря на то, что они то и дело выступали вперед, чтобы принять из его рук предметы.

– Я вручаю тебе свое средство сообщения, – между тем продолжал Гарри, обеими руками поднимая клетку с совой. – Что бы ни случилось, я буду доверять тебе.

Хедвиг издала пронзительный крик, словно пытаясь прервать действо. Альбус, подхватив клетку, утихомирил птицу одним взглядом.

– Я вручаю тебе свои воспоминания, – гриффиндорец поднял альбом фотографий, о котором говорил раньше Северусу. – Что бы ни случилось, я буду доверять тебе.

Артур принял и альбом.

– Я вручаю тебе свою магию, – Гарри уже протягивал Северусу свою волшебную палочку. – Что бы ни случилось сейчас или в будущем, я стану доверять тебе.

Глаза Гарри, сейчас вновь такие зеленые, яростно сверкнули, но не возмущением, а принятием. И снова Северус был покорен. С комком в горле он принял и спрятал в карман палочку, затем наклонился и опустил руки на плечи юноше.

– Я вручаю тебе себя, – четко и спокойно произнес Гарри, привлекая к себе еще большее внимание. – Я вручаю тебе свою свободу. Никто иной не сможет иметь надо мною власть. Только тебе я клянусь в своей верности. – Юноша встретился с Северусом взглядом и схватил его за запястья. – Ты – мой господин. Отныне твоя воля – мой закон.

Артур с шумом втянул воздух и отвернулся.

Чуть сжав Гарри плечи, Северус продолжал задавать необходимые вопросы. Казалось, юноша отвечал, находясь в трансе или во сне. Что ничуть не убавляло его искренности.

– Гарри Джеймс Поттер. Отрекаешься ли ты с сего момента от всех положенных магу прав: уже имеющихся или приобретенных в будущем?

– Да, мой господин.

– Гарри Джеймс Поттер. Отрекаешься ли ты с сего момента от всех положенных магглу прав: уже имеющихся или приобретенных в будущем?

– Да, мой господин.

– Гарри Джеймс Поттер. Это твое самое окончательное, пылкое и искреннее желание?

– О да, мой господин, – выдохнул Гарри, поглаживая, нет, лаская пальцами руки Северуса. Внезапная вспышка желания пронзила зельевара, отозвавшись в члене. Ощущение было настолько острым, почти болезненным, что Северус пожалел, что не принял свое зелье. Все что угодно лишь бы утолить страсть. Разумом он понимал: его не должно было так возбуждать все это.

Но возбуждало.

– Тогда повелеваю отдаться мне теперь по–настоящему, – отрывисто приказал он.

Одним плавным движением Гарри отстранился и опустился на пол, а теперь лежал животом на каменных плитах. Его руки покоились по бокам, а голова – у ног Северуса. Распростершись, как приказано. Присоединив себя самого к уже отданному имуществу.

Гарри опустил лоб на пол, выжидая.

Втянув воздух, зельевар поднял босую ногу и осторожно опустил ее на шею юноши.

Альбус напрягся и на миг отвел глаза.

Самого Северуса тоже подташнивало. Он уже не чувствовал возбуждения. Да, он хотел иметь Гарри под собой, но не таким вот образом. И все же через это нужно было пройти.

Казалось, Гарри был единственным, кто совершенно не чувствовал смущения. Оно и к лучшему, учитывая, что следовало дальше по ритуалу. Взяв палочку Гарри вместо своей собственной, Северус призвал кресло и опустился в него. Гарри оставался лежать распластанным на полу, чуть поерзывая и поглаживая гладкие каменные плиты.

– На колени, Гарри Джеймс Поттер, – приказал Северус, протянув ступню к молодому человеку.

Еще один взмах палочкой Гарри, и перед ним возникла каменная чаша, наполненная теплой, ароматной водой, а также полотенце из мягкой ткани.

– Прислуживай мне, Гарри Джеймс Поттер.

У Гарри приоткрылись губы и заметно участилось дыхание, когда он встал на колени. Он тоже был бос, одет в простую белую рубаху с длинными рукавами. Юноша расстегнул манжеты, закатал рукава и, подтащив к себе чашу, опустил полотенце в воду.

После чего, согнувшись как можно ниже – казалось, все его внимание... нет, все его существо сосредоточилось на выполнении задания – Гарри принялся мыть Северусу ноги.

Глава 48

Среда, 17 июня 1998, 19:27

Стекая сквозь пальцы, вода омывала руки, ее экзотический аромат опьянял. Песок и плеск волн. Кокосы. Пальмы, качающиеся на ветру. Все то, чего он никогда не видел раньше, стало явью.

Так же как и Северус. Который сидел перед коленопреклоненным Гарри.

Это положение казалось таким естественным. И очень правильным.

Полотенце словно бархат в его руках. Теплый, влажный бархат. Но даже он не сравним с ощущением, получаемым от ступней Северуса. Гарри застонал – звук шершаво защекотал горло – но все его внимание сосредоточилось на выполняемом задании. Гладкая кожа ступней, твердые пальцы. Ребристые края и шероховатость пятки... до чего бы он ни дотрагивался, каждое прикосновение к Северусу проникало в душу. И это было прекрасно. Словно он ожидал целую вечность, чтобы служить Северусу.

– М-м... – снова простонал юноша, уронив позабытое полотенце на пол. Да и вообще, он мог гораздо лучше вымыть Северуса руками. Гарри отпустил одну ступню и полностью посвятил себя второй, тщательно массируя каждый дюйм кожи, то и дело окуная ладонь в чашу, чтобы набрать пригоршню воды. Желая угодить Северусу, Гарри наклонился ниже, массируя ступню обеими руками сверху и снизу. Какая теплая кожа...

Другие чувства Гарри также обострились до предела – он уловил позади себя какой-то шум. Но звук исходил не от Северуса, а посему не имел значения. Самое важное – этот сидящий перед ним мужчина.

Не в силах удержаться, Гарри поднес ступню зельевара к лицу и стал один за другим целовать пальцы, вбирая каждый из них в рот, посасывая их. Ощущение настолько сильное, что, казалось вот-вот расколет его на части. Снова кокосы. И солнечный свет. Но за всем этим чувствовался вкус самого Северуса. Чистая кожа, гладкие ногти. И, более всего, то, что не могло иметь вкуса... но почему-то имело. Забота и защита. Сильная магия. Блестящий интеллект.

Постанывая, Гарри прекратил сосать пальцы и перешел к самой ступне, водя языком по подъему.

– Довольно, – произнес Северус. Слово ударило Гарри, словно хлыст.

Юноша тут же остановился и замер на месте, тяжело дыша, безвольно опустив руки. Взглянув на Северуса, он увидел удовольствие в темных глазах зельевара. И это ободрило юношу, так же как и последовавшие слова:

– Я принимаю твое рабство, Гарри Джеймс Поттер.

И Северус заговорил на другом языке, но почему-то за иностранными словами Гарри то и дело слышалась английская речь. Зельевар призывал богов в свидетели порабощения соискателя, иначе известного под именем «Гарри Джеймс Поттер». А после говорил еще что-то непонятное Гарри, хотя вроде бы по-английски.

Северус поднял палочку Гарри... хотя нет, она больше не принадлежала юноше. Поднял ее и продолжал говорить, что-то насчет жертвоприношения и компенсации, в то время как между ними появилась мерцающая дымка, разделяющая их, словно занавес.

Гарри задохнулся, не желая быть отделенным от Северуса.

Резким взмахом палочки зельевар раздвинул занавес. Гарри притянуло сквозь него, прижав ребрами к коленям зельевара. Дымка окутала их обоих, словно кокон.

И иностранные слова сменились на четкий, понятный английский.

– Расчеши мне волосы, Гарри Джеймс Поттер.

У Гарри не было щетки, но это была ерунда. Стоило ему встать на ноги, как дымка внезапно сжалась, уплотняясь, и темный, твердый предмет влетел ему в правую руку. Деревянная щетка с короткой, жесткой щетиной.

Проводить ею по волосам Северуса было... странно — каждое движение отзывалось на члене Гарри.

О Мерлин, волосы Северуса были такими темными, шелковистыми и тяжелыми! Он не мог просто их расчесывать, ему нужно было к ним прикасаться. Когда пальцы коснулись темных прядей, Гарри показалось, что его захватили магические сети. Желая действовать обеими руками, Гарри отбросил щетку и стал причесывать Северуса пальцами. Ах, как прекрасно... Эти ощущения заменили собой весь мир. Гарри наклонился и глубоко вдохнул, затем приподнял несколько прядей и потер их о щеку, о полураскрытые губы. Волосы Северуса были восхитительными даже на вкус...

Но тут снизу раздался бархатистый, глубокий голос:

– Довольно.

Среда, 17 июня 1998, 19:27.

Отодвинув кресло, Северус встал и повернулся к Гарри.

– Я принимаю твои услуги, Гарри Джеймс Поттер, а также все принадлежащее тебе имущество.

Альбус и Артур шагнули вперед, повинуясь его резкому жесту, хотя, разумеется, разумеется, Артур просто не мог не выставить себя идиотом, вынужденный вернуться за забытой метлой, ранее прислоненной им к стене. Свидетели передавали Северусу вещи, а он, пользуясь новоприобретенной палочкой, отсылал их в сундук с выгравированными инициалами S. S. Когда дошла очередь до совы, он взмахом палочки избавился от старой клетки и отослал птицу в совятню.

Дверь в его комнаты распахнулась, выпустив Хедвиг, и тут же снова с треском захлопнулась.

Наконец Северус опустил палочку Гарри в сундук и запер его, воспользовавшись своей собственной.

Когда он повернулся к Гарри, тот по-прежнему выглядел завороженным, словно захваченный в плен переживаемыми ощущениями и эмоциями. Однако взгляд зеленых глаз был осмысленным, юноша прекрасно сознавал все происходящее. Да, во взгляде гриффиндорца читалось понимание и целеустремленность. А более всего – безоговорочное принятие.

Молодой человек не просто механически повторял заученные слова и движения, находясь в бездумном трансе. Нет, он прекрасно понимал, что делает... и каждое его движение было воплощением сосредоточенности и грации, чего нельзя было сказать об Артуре Уизли, который, казалось, вот-вот расплачется.

Северус мысленно пожал плечами. Артур по-отечески любил Гарри. Что ж, видеть, как тот, кого любишь, проходит через подобный ритуал, было нелегко. Можно подумать, самому Северусу все давалось легко и просто. А это было только начало.

– Я принял тебя, Гарри Джеймс Поттер. – Сделав шаг к Гарри, Северус поднял его лицо за подбородок. – Теперь ты мой. И будешь носить мою метку.

Это не было вопросом, но Гарри все равно ответил едва слышным шепотом:

– Да...

Северус отпустил его.

– А посему, приготовься же...

Расстегнув рубашку, Гарри сбросил ее на пол. Его взгляд ни на миг не отрывался от Северуса – он стоял наполовину обнаженный, голая грудь вздымалась с каждым вдохом.

Северус протянул руку и двумя пальцами стал массировать левый сосок юноши, пока тот не затвердел под его рукой.

Взгляд Гарри затуманился, мышцы шеи расслабились, голова откинулась назад.

– Ах...

В прозвучавшем звуке послышалось столько нескрываемой страсти, что взгляд Северуса невольно опустился к паху юноши. Если молодой человек казался немного возбужденным раньше, то сейчас в этом не оставалось никакого сомнения. В области паха под тканью брюк выделялась явная... выпуклость.

Кольцо для соска было у Северуса в кармане. Свободной рукой он извлек его и продемонстрировал как свидетелям, так и Гарри.

– Вот моя метка, которой ты, Гарри Джеймс Поттер, будешь помечен. Навеки.

– Ах-х... пожалуйста, – простонал Гарри. Северус не был уверен, умоляет ли он о метке или же просто выражает желание своего члена. Так или иначе, готовность Гарри не вызывала ни малейшего сомнения. И это было хорошо.

Вытащив палочку, Северус в последний раз ущипнул сосок Гарри. Юноша вздрогнул, видимо, от удовольствия, непроизвольно подавшись бедрами вперед. Обняв его за талию, Северус притянул юношу к себе, крепко удерживая, давая недолгую передышку.

Альбус ступил вперед, словно желая предложить помощь, но Северус лишь покачал головой. В ритуале не должно быть и намека на насилие или принуждение. Гарри должен сам встать и позволить себя пометить.

Северус вздрогнул, на миг охваченный давним воспоминанием.

С усилием он вернулся в настоящее.

– Тебе лучше? – проведя по скуле юноши костяшками пальцев, спросил он.

Гарри потянулся было вслед за рукой, но Северус уже опустил ее, и он со вздохом кивнул. Приоткрыв губы, словно желая что-то сказать, он так и не произнес ни звука. Северус не знал, то ли у юноши не хватило слов, то ли он уже не видел в них необходимости.

Вместо утвердительного ответа, Гарри высвободился из объятий Северуса. На сей раз, когда зельевар покрутил сосок, чтобы тот затвердел, по телу юноши побежала судорога, дыхание участилось, но другой реакции не было.

Осторожно потянув за чувствительную плоть, Северус указал на нее кончиком палочки и прошептал прокалывающее заклинание.

Среда, 17 июня 1998, 19:35

Пронзительная боль – острое, но в то же время столь долгожданное ощущение. Гарри приветствовал его, так же как и метку Северуса, потому что на самом деле понимал – боль обратит ритуал в реальность. Но ему было действительно больно. Ослепляюще больно – ведь плоть в этом месте была такой чувствительной. Или же просто потому, что все его физические ощущения сейчас были обострены до предела.

Гарри задохнулся, широко раскрыл глаза и чуть покачнулся.

Вспышка боли навела резкость на него самого и окружающий мир, рассеяв туман, в котором он уже находился какое-то время. Он даже не был уверен, как долго пребывал в этом состоянии. Казалось, что ни настоящего, ни будущего не существует, будто единственная цель в жизни – отдаться Северусу, удовлетворить Северуса, принадлежать Северусу навеки.

Боль заставила остро почувствовать собственное тело – от ног, стоящих на твердых, немного неровных камнях, до голых груди и спины, овеваемых прохладным воздухом подземелий. Где-то редкими каплями капала вода, звук доносился откуда-то из-за стен. И аромат в подземельях! Виноград и что-то вроде мускатного ореха, какой-то благоухающий цветок... все эти запахи исходили от дымящегося кубка, который стоял на столике у камина.

Но самые сильные ощущения исходили от его собственного тела.

Мучительно ныл член. Боль накатывала волнами, которые легко заглушали боль от прокола. Сколько времени прошло с тех пор, как его член превратился в вытянутый, твердый нерв, отчаянно нуждающийся в прикосновении? Гарри не знал. Существовал лишь настоящий момент.

Из его собственного горла вырвался животный стон неприкрытой жажды. Невозможно, чтобы он принадлежал человеческому существу, но Гарри понимал, что издает его сам – голосовые связки вибрировали и сквозь сжатые зубы пронеслась струя воздуха.

Это было невыносимо, желание убивало. Бедра подавались вперед сами собой, он словно забыл о возможности открыть рот и объяснить Северусу, что ему нужно. Его нужда была слишком примитивна для человеческой речи.

Северус коснулся его, но не там, где ему хотелось, – твердого члена, который уже изнемогал от потребности кончить. Северус должен коснуться его там. Лишь одно поглаживание... все, что ему сейчас было нужно.

Но руки Северуса снова потянулись к соску, массируя его до твердого состояния. Он касался его чем-то холодным. Нет, не касался, вдевал в него, поглаживая пальцами кожу юноши. Действуя осторожно и не спеша.

Кольцо для соска.

Метка.

Он чувствовал магию в металле, наслоения чар, которые сделают невозможным снять его. Чары будоражили сосок, нарочно леденили его, но для Гарри они излучали чудесное тепло. Метка соединит его с Северусом, превратит Гарри в его собственность, а Северус действительно станет его господином. Понимание головокружительным водоворотом захлестнуло, отозвавшись в мучительно твердом члене волной возбуждения, и юноше показалось, что он умрет прямо тут, на месте, от нереализованного желания.

– Северус, – воскликнул он, резко подавшись бедрами вперед.

И этого было достаточно. Немедленно Северус притянул его в объятье и поцеловал страстно и собственнически. Мужчина прильнул к юноше всем телом – от коленей до рта, и когда их губы слились в поцелуе, Гарри не выдержал и толкнулся вперед. Удовольствие закипало в нем, заглушая все остальные чувства. Широко открыв рот, он приветствовал язык зельевара своим и, положив руки мужчине на плечи, безостановочно пропускал сквозь пальцы шелковистые пряди волос.

Наконец член буквально взорвался долгожданным оргазмом, и Гарри кончил так сильно, как никогда не кончал раньше. Вцепившись зельевару в плечи и полуоткрыв рот, он полностью отдался восхитительной пульсации, сотрясающей тело. Северус же продолжал целовать его, прижимая все крепче, неустанно лаская круговыми движениями.

Вспышки удовольствия продолжали накатывать волнами, сжимая и разжимая член до тех пор, пока Гарри не показалось, что он вот-вот рухнет на пол. Когда же оргазм остался позади, юноша почувствовал себя совершенно истощенным, словно отдал Северусу все, что имел. Впрочем, так оно и было.

И Северус остался доволен - это было очевидно. Мужчина прервал поцелуи и едва слышно прошептал:

– Аххх, Гарри...

Гарри хотелось что-то ответить, но в голове совершенно не осталось мыслей, словно ему начисто прочистили сознание, оставив лишь какие-то бессвязные ощущения. Когда мужчина наконец отстранился, его темные глаза радостно сияли. Однако в его взгляде также читалось удивление, смешанное с определенным самодовольством. И, возможно, всего лишь возможно... немного гордости за Гарри.

А также что-то очень неожиданное: тень сожаления.

И Гарри был озадачен, пока зельевар не заговорил снова, на сей раз в полный голос.

– Сначала боль, Гарри. Accio кубок...

Слух юноши наполнил звон – кубок, который он уронил на пол ранее, поднялся в воздух и влетел в протянутую руку зельевара.

Тот усмехнулся – такой глубокий и бархатистый звук.

– Accio другой кубок, – сухо произнес он, отодвигая пустой кубок в сторону. Тот словно исчез в никуда, как только покинул небольшой пятачок, который составлял теперь суть существования Гарри.

Проколотый сосок зудел, но это было естественно. Северус же сказал, что будет больно. А это все, что имело значение. Слова Северуса. Желания Северуса. Теперь он был помечен. Он стал собственностью. Достигнут предел его мечтаний. Как же хотелось сохранить этот момент, навсегда запечатлев в памяти... Само совершенство. «О да, именно так!» -- и Гарри покачнулся от легкого приступа головокружения.

Он принадлежит Северусу. И никогда больше не останется один.

И было так просто вытянуть руку, выполняя просьбу Северуса. И даже вид кинжала не вызвал ничего, кроме пренебрежения. Сначала боль. Если это желание Северуса, значит, так и должно было быть.

Позолоченный кубок сиял в свете лампы, паря в воздухе где-то на уровне его руки. Острие кинжала коснулось подушечки большого пальца, несильно прижимаясь к коже, но не прокалывая ее.

– Посмотри на меня, Гарри.

Команда привлекла его полное внимание. Гарри поднял голову, совершенно забыв как об испытываемой, так и о грядущей боли.

Ладонь Северуса обхватила его руку, поглаживая запястье и костяшки пальцев.

– Я пролью твою кровь в это зелье, Гарри. Когда я его выпью, появится контракт, соединяющий мою жизнь с твоей. Запомни, Гарри. С момента подписания контракта не произноси ни слова до ухода свидетелей. Ты должен сохранять полнейшее молчание.

Гарри моргнул, пытаясь понять сказанное. Северус давал указания, это было ясно. Однако сами указания сбивали юношу с толку. Знакомое ощущение, будто его несло куда-то течением, выветрилось. Теперь он словно беспомощно барахтался в открытом море, не понимая, в каком направлении плыть. Хуже того, он даже не помнил, как это – плыть. И чувствовал, что тонет в замешательстве.

Но тут он вспомнил – Северус ему поможет.

– С-свидетели? – хрипло выдавил он, качая головой. Какое бессмысленное слово.

Северус нахмурился. Какой-то миг он выглядел таким же потерянным, каким ощущал себя юноша, но вскоре его лицо прояснилось.

– Ничего не говори до тех пор, пока я тебе не позволю, Гарри. Ни единого слова. Храни молчание.

Гарри кивнул – наконец-то ему все стало ясно. Молчание. Это несложно.

Миг, и он почувствовал болезненный укол, а затем давление – это Северус выжимал несколько капель крови в парящий внизу кубок с зельем. Северус поцеловал ранку, едва коснувшись ее губами, затем отпустил руку юноши и взял кубок. Теперь зелье больше не бурлило – добавленная кровь вызвала мерцание на его успокоившейся поверхности.

Северус, едва заметным движением отсалютовав Гарри кубком, поднес тот к губам и принялся пить.

Когда он поставил опустевший кубок на стол, словно из ниоткуда появился свиток пергамента. Будучи вначале аморфным пятном, он вскоре вполне материализовался и, приняв четкую форму, стал разворачиваться. Изначально пергамент был чист, но вскоре по нему побежали написанные алыми чернилами строки. Гарри моргнул и наклонился ближе, но не смог разобрать ни слова. Какие-то бессмысленные закорючки, которые скользили и извивались, будто змейки. Казалось, чем пристальней он вглядывался в текст, тем быстрее они скользили и извивались. И застыли неподвижно лишь тогда, когда Гарри оставил попытки их прочесть.

Тут же в руке Гарри возникло гусиное перо. Вздрогнув, он чуть не уронил его, но все же сумел удержать. Золотистые капли чернил упали на его босые ноги.

Ступив вперед к повисшему в воздухе пергаменту, Гарри приложил к нему перо и попытался поставить свою подпись. Странно, но он совершенно забыл, как это делается. Гарри нахмурился и, сосредоточившись изо всех сил, услышал в голове голос Северуса, зовущий его снова и снова: «Гарри Джеймс Поттер». О да, вот оно, его имя! Именно так он должен подписать контракт. Теперь он был в этом уверен.

Но он не помнил, как нужно писать. И даже не знал, с чего начать. Инстинктивно юноша знал, что нужно водить пером по поверхности пергамента. Оставляя следы-закорючки, вроде тех, что уже на нем были. Но как же он заставит появиться там свое имя? Он не видел выхода.

В отчаянии Гарри просто бездумно заводил пером.

Как только он коснулся им поверхности пергамента, желая подписать контракт на условиях Северуса, перо словно ожило, увлекая за собой руку Гарри и оставляя за собой какие-то каракули. Гарри лишь держался за него, позволяя подписи завершиться. Имя у него оказалось очень длинным, но он удержал перо до самого конца, пока оно не дописало последнюю букву и не растворилось в воздухе.

На пергамент посыпался песок, переливающиеся песчинки походили на золотую пыль, падая на пергамент и исчезая, опустившись на пол. На какой-то миг чернила засияли ослепительным светом. Гарри даже зажмурился.

Когда он снова открыл глаза, значки на пергаменте сменили цвет. Теперь они были темно-зелеными, а свиток, свернувшись, влетел в протянутую руку зельевара, где, казалось, заурчал от удовольствия. Кисти Гарри внезапно связало что-то жесткое. Он машинально дернул руками, но узы были слишком крепкими и ничуть не ослабли. Но он даже и не подумал тревожиться. Ведь Северус казался совершенно спокойным.

Зельевар взмахнул палочкой, и с негромким шипением пергамент исчез.

– Альбус, Артур, – послышался голос Северуса. Но для Гарри эти слова не имели смысла. – Будьте любезны пройти в библиотеку и подождать нас с Гарри там, мы присоединимся к вам через несколько минут.

Затем его предплечье крепко сжали – Северус молча напоминал Гарри не произносить ни слова. Но Гарри и не нужно было говорить. С радостью он позволил увлечь себя в заданном направлении. Он следовал за Северусом.

Среда 17 июня, 1998, 19:42.

– Не произноси ни слова, – напомнил Северус, ведя Гарри в спальню. Передумав вынуждать юношу переступать порог, который, по сути, был портключом, Северус положил руки ему на плечи и приказал подождать, сам же быстро поднялся наверх за сменой чистой одежды.

Вернувшись в подземелья, он увидел, что юношу бьет дрожь. Неудивительно – на нем не было рубашки, а трусы и брюки промокли. Северус предусмотрительно повысил температуру в гостиной – особенно полов, ведь они оба были босиком, но не подумал сделать то же в спальне. Взмах палочки – и в комнате потеплело.

Северус обернулся к Гарри – судя по выражению лица юноши, тот все еще находился в очарованном состоянии. Он чуть было не спросил, в порядке ли юноша, но спохватился – ведь тому запрещено отвечать, а любая попытка нарушить запрет навредит ритуалу, – и промолчал.

Гарри переминался с ноги на ногу – было заметно, как ему сейчас неудобно. Ничего удивительного – какой мужчина захочет провести вечер – да еще при свидетелях – в брюках, запачканных именно таким способом. Нельзя сказать, что Гарри начал обращать на свидетелей больше внимания. Но это ничего не меняло. Разумеется, проще всего было применить очищающие чары и удалить пятно, но Северус не желал творить заклинания, которые могли бы коснуться юноши, из опасения нарушить хрупкий баланс межосевой магии, необходимый для успеха ритуала.

Повернувшись к молодому человеку, Северус расстегнул и стянул до бедер его брюки. Интимное действие напомнившее о находящейся рядом кровати, на которой они с Гарри занимались любовью... Как же ему хотелось повалить на матрас их обоих, накрыть Гарри своими телом и судорожно кончить, прижимая его к себе... но, конечно, все это оставалось фантазией – ведь о невозможности его собственной эрекции позаботилось недавно принятое зелье.

Со вздохом Северус стянул с юноши и трусы. Гарри послушно переступил через них и, ничуть не смущаясь, встал перед зельеваром совершенно голым. Зеленые глаза встретились с глазами Снейпа, и юноша подался вперед, словно умоляя о еще одном поцелуе.

Несмотря на зелье Северус не смог устоять перед просьбой, но настроение ничуть не улучшилось при виде заново ожившего члена юноши.

– У нас еще будет время для этого, – пообещал Северус, отстраняясь от Гарри.

Гарри по-прежнему выглядел озадаченным, причем еще сильнее, чем раньше, но лишь послушно кивнул, даже не пытаясь возражать – очевидно, он вполне понимал происходящее. Просто... в нем наблюдалась какая-то... странная сосредоточенность. Словно ритуал – все, что он был способен замечать... или же только себя и Северуса. Это объясняло, почему его так сбило с толку упоминание свидетелей.

Северус помог юноше переодеться в сухие трусы и чистую пару брюк.

– Никакой рубашки, – объяснил он, решив, что Гарри ее ожидает. – Твоя метка должна оставаться на виду у... – Он умолк, так и не произнеся слово «свидетелей».

Гарри снова кивнул, подняв лицо, словно ожидая еще одного поцелуя. Однако на сей раз Северусу удалось воспротивиться соблазну.

– Нужно приступить к трапезе, организованной домовиками, – резко напомнил он. Странно – казалось, постель манила сильнее и сильнее. Даже осознание, что сейчас ему не возбудиться физически и не кончить, не убавляло желания толкнуть Гарри на матрас и просто обнять его.

Вместо этого он повел юношу назад в гостиную, где их ожидали Артур и Альбус.

Среда, 17 июня 1998, 19:46.

– Будет лучше не обращаться к Гарри напрямую, – посоветовал Северус, отодвигая стул для юноши, который присел на край, чтобы оставить место связанным за спиной рукам. Зельевар нахмурился – ему не нравилось то, в каком именно положении узы зафиксировали руки Гарри. Несомненно, чтобы подчеркнуть беспомощность юноши и ответственность Северуса, но быть связанным вот таким образом до самого утра? Оставалось лишь надеяться, что они не причинят Гарри слишком большого неудобства хотя бы в ближайшие часы.

– Что, теперь он уже просто «Гарри»? – враждебно поинтересовался Артур. – А не «Гарри Джеймс Поттер»?

– Как бы ты предпочел, чтобы я его называл? – холодно приподняв бровь, парировал Северус. И с удовлетворением заметил, что его ответ заставил мужчину умолкнуть. Перед тем как сесть, зельевар придвинул свой стул поближе к юноше, извлек палочку и трижды коснулся ею поверхности стола.

В воздухе засияли несколько хрустальных блюд, которые чуть покружили над столом и осторожно опустились на его поверхность. В то же время перед ними возникли столовые приборы. Три прибора.

Альбус задумчиво кивнул, правильно понимая значение происходящего.

Артур же и тут не смог не прокомментировать.

– Мог бы позаботиться и о нем тоже, – тихим голосом неодобрительно произнес он.

Северус мысленно поблагодарил Мерлина за то, что Гарри не обращал внимания на слова Уизли. Казалось, все, что сейчас видел, да и слышал юноша, было связано с одним лишь Северусом.

– Это именно то, что я собираюсь делать, – так спокойно, как только мог, отозвался зельевар. Судя по лицу Альбуса, Северусу плохо удалось скрыть свои эмоции. Но ссора со свидетелями определенно не входила в его намерения, а потому он проглотил гнев и постарался исправиться: – Я следую правилам церемонии.

Ну, вот и отлично. Он даже удержался и не добавил «ты, неуклюжий болван».

– Альбус ознакомил меня с некоторыми из них, – буркнул Артур.

– А не приступить ли нам всем к еде? – нарочито бодро предложил Альбус. Но радости в голосе директора было мало. Даже его улыбка выглядела фальшивой.

Северус указал на блюда с едой.

– Согласно ритуалу, вы угощаетесь сами, я же обязан позаботиться о себе и о Гарри. – И с этими словами он взял ломтик авокадо и поднес его к губам юноши.

Артур поспешно отвернулся и принялся накладывать себе салат.

Кормить Гарри из своей ладони оказалось гораздо большим соблазном, чем рассчитывал Северус, в основном, из-за реакций юноши. Потерявшись в поглотившей его дымке чувственности, он не упускал ни одной возможности лизнуть или куснуть кончики пальцев зельевара. Если же Северус не сразу отнимал руку, наслаждаясь ощущениями, то Гарри заходил еще дальше, пытаясь сосать пальцы, захватив их глубоко в рот, лаская языком, словно получая от их вкуса такое же удовольствие, как и от еды.

Когда это случилось впервые, Северус слегка задержал дыхание и на миг оцепенел, тогда как Гарри... нет, этому не было другого названия... продолжал боготворить его.

– Из чего сделан этот салат? – вывел его из оцепенения голос Артура. Нарочно, можно не сомневаться.

Северус взял себя в руки и поднял вилку:

– Ах да. Это тертые луковицы орхидеи, семена рукколы и кедровые орешки.

Артур отправил в рот еще немного салата, явно сомневаясь, по вкусу ли ему необычное блюдо.

– Не думаю, что мне уже доводилось пробовать подобное.

«Разумеется, нет. Да что ты вообще знаешь о возбуждающих ингредиентах?»

Неодобрительный взгляд Альбуса напомнил Северусу о необходимости держать рот на замке.

– Ну и еда, – продолжал светскую беседу Артур. – Медовый имбирь, тушенный с... грибами?

– Это трюфеля, – поправил его Северус, поднося один из них ко рту Гарри.

На сей раз юноша наклонил голову, не желая выпускать изо рта пальцы зельевара. Когда же ему это не удалось, его взгляд заволокло печалью. Нет, хуже, чем печалью. В нем читалось нечто, похожее на боль.

«Плевать на свидетелей», – решил Северус. В тот миг ему было начхать, как те воспримут его поведение. Он погладил лицо юноши, наслаждаясь тем, как тот прильнул к его ладони, чуть ли не урча, пусть и не издавая не звука.

– Еще чуть-чуть, и мы сможем себе позволить... – тихо пообещал Северус. – Ладно? А пока попытайся поесть.

Гарри послушно открыл рот, его взгляд снова обрел спокойствие.

– Вот и хорошо, – негромко похвалил Северус. – Ну-ка, попробуй ананасный сок с ванилью.

Но Гарри не желал пить из приставленного к губам кубка. На его лице снова возникло сконфуженное выражение, словно он пытался подчиниться, но не понимал, как.

Ну, конечно же! Во время ритуальной трапезы обязанность Северуса – кормить соискателя с рук. И как тут быть с напитками? Что ж, немного неудобно, но возможно. Он обмакнул пальцы в кубок, вложил Гарри в рот и, давая тому обсосать их, повторил действие несколько раз. Как и ожидалось, юноша не желал отпускать изо рта его пальцы.

«Я-то переживу неловкость, – размышлял Северус. – Но ведь Гарри, должно быть, хочется пить – нельзя позволить ему мучиться от жажды, которую наверняка вызвало ранее выпитое зелье.

Впрочем, в любом случае – он уже решил не обращать внимания на свидетелей. Повернувшись к юноше, он сделал несколько глотков сока, но не проглотил, а задержал напиток во рту и наклонился, чтобы передать его Гарри.

Гарри вылакал сок, не забывая между делом вылизывать язык и зубы Северуса. Один глоток... другой – во рту зельевара уже не осталось сока, однако юноша продолжал целовать его, беспокойно ерзая связанными за спиной руками, будто желая обнять Северуса и не в силах этого сделать.

– В самом деле, Северус! – раздался шокированный возглас из-за стола.

Северус прервал поцелуй и сердито взглянул на Артура Уизли.

– А ты бы предпочел, чтобы он погиб от жажды? Ведь он не может пить из кубка, или ты этого не заметил?

– Ну-ну, – примирительно поднял руки Альбус, словно обращался к нашалившим студентам в Большом зале. – Боюсь, мы все слишком нервничаем. Полагаю, Артур просто... кхем... несколько удивлен тем, как все происходит. Но все скоро закончится, и Гарри снова станет самим собой. Не беспокойся, Артур.

Северус мог бы сказать Альбусу, что «нормальное состояние» Гарри включает здоровый интерес к сексу. И не просто к сексу, а к сексу с Северусом. Его поведение сейчас... да, оно не такое сдержанное, как обычно, но уж никак не навязанное юноше зельем. Оно было свойственно самому Гарри.

Гарри хотел его сам по себе, а не только под влиянием «Драконьего Дурмана».

Но эту информацию лучше держать при себе.

Упорно игнорируя присутствие свидетелей, Северус еще несколько раз поил Гарри соком, чередуя его с ягодами малины и листиками горчицы.

Артур, вероятно, обидевшись на замечание директора, больше не вмешивался и не комментировал действия зельевара.

Наконец, когда приготовленная к ритуалу трапеза была съедена, Северус облегченно вздохнул. Теперь он останется с Гарри наедине. И сможет облегчить желание, уже буквально пылающее в глазах юноши.

Коснувшись палочкой стола, чтобы убрать пустую посуду, Северус поднялся, но опустил ладонь Гарри на плечо, удерживая его на месте.

– Благодарю вас за участие, – официально начал он, следуя процедуре прощания со свидетелями, продиктованной Cambiare Podentes. – Надеюсь, вы как можно скорее засвидетельствуете сие событие в соответствующих магических инстанциях.

Над головами свидетелей материализовался толстый квадратный пергамент, который, повитав в воздухе некоторое время, повернулся к Северусу лицевой стороной. Выведенные там слова были настолько просты и недвусмысленны, что Северусу не составило труда прочесть их вверх тормашками.

«17 июня 1998 года. Свидетельство о ритуале. Cambiare Podentes.

Настоящим сообщаем, что Гарри Джеймс Поттер добровольно лишается всех прав и гражданства в магическом и маггловских мирах, став имуществом, бесправным рабом, c сего момента известным как Гарри Джеймс Поттер».

В глазах Альбуса блестели слезы. Как ни странно, Артур держался лучше. Он резко кивнул и потянулся за пергаментом. Альбус тоже протянул руку, и они взяли его вместе. Затем Альбус сложил его и спрятал в складках мантии.

– Я сохраню его до утра, – торжественно провозгласил он. – А затем мы с Артуром позаботимся о том, чтобы как положено зарегистрировать его в министерстве.

– Я вновь благодарю тебя, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, – поклонился Северус. – Я вновь благодарю тебя, Артур Уильям Уизли.

Это было недвусмысленным предложением уйти, но Артур так же недвусмысленно не хотел этого делать. Он ступил вперед и протянул руку к Гарри, словно напоследок желая обменяться с ним хотя бы парой фраз.

Северус коротко покачал головой.

– Не сейчас, Артур. Слишком много риска. – И затем, только потому, что мужчина выглядел совершенно пришибленным, нехотя добавил: – Можешь навестить его через пару дней.

Артур гневно поджал губы:

– Я не нуждаюсь в твоем позволении.

«То же мне, смирение с ситуацией», – мысленно фыркнул Северус, чувствуя, как в нем тоже поднимается ярость.

– Еще как нуждаешься, – парировал он. Да как Артур смеет говорить такое! Теперь Гарри принадлежит только Северусу!

– Нам пора, – дипломатично вмешался Альбус. – Пойдем, Артур. Не сомневайся – Гарри в хороших руках.

И с этим оба мага покинули комнаты. Наконец-то.

Северус подождал щелчка входной двери и только потом передвинул ладонь с плеча юноши на его предплечье, побуждая того подняться на ноги.

Гарри молча взглянул на зельевара выразительными зелеными глазами, и Северус спохватился.

– Ах да. Теперь ты снова можешь говорить, Гарри. Сколько угодно.

И вздрогнул, услышав первые слова юноши.

– М-м-м... вкусный сок.

Глава 49

Среда, 17 июня, 1998, 20:15.

Гарри помотал головой, пытаясь прийти в себя. Казалось, уже какое-то время он двигался словно во сне, но теперь вечерние события прояснились в его сознании. Немного. Еще недавно одно событие сменяло другое словно в кинофильме из несвязанных друг с другом кадров, теперь же вспоминались какие-то подробности, впрочем, уверенности в их реальности не было.

Вкус сладкого сока на языке.

Искры и шипение огня в камине, когда он опустился перед Северусом на колени.

И сам Северус... черные глаза... его волосы...

Внезапно Гарри захотелось пропустить длинные пряди сквозь пальцы. И он даже попытался воплотить это желание, но плечи свело судорогой, стоило лишь попытаться высвободить связанные кисти.

Плечо на миг сжала покоившаяся там рука Северуса, и желание обострилось. Вообще-то, все тело воспринималось с необычайной остротой – от занемевших пальцев до напрягшегося члена.

– Северус, – невнятно простонал он.

– Пойдем, – бархатный голос - словно прикосновение, ласкающее ноющий член юноши. – Мы идем купаться.

Гарри кивнул. Неизвестно откуда появившаяся уверенность говорила: предлагаемое доставит долгожданное облегчение. «Кроме того, это же идея Северуса, – легкомысленно добавил про себя Гарри. – Одно это делает ее гениальной». Юноша нервно перекатывался с пяток на носки. Он даже не помнил, когда испытывал подобное возбуждение. То есть, конечно же, он все прекрасно помнил. Где-то в глубине сознания зашевелилась мысль: «А ведь это должно меня встревожить», но миг – и она пропала, и вновь все стало хорошо.

Когда Северус отпустил его плечо, Гарри охватило острое чувство утраты. Ему можно было и не приказывать следовать за мужчиной - не идти за ним он просто не мог - так сильна была жажда прикосновений Северуса.

– Revelares, – раздался голос зельевара.

Ванная комната наполнилась ярким светом от сотен свечей, большая часть которых парила над головами, кроме самых толстых, расставленных по всей комнате на железных подсвечниках высотой по пояс. Ванна была уже наполнена водой, от которой шел легкий пар, растворяясь в прохладном воздухе подземелий. Однако внимание юноши привлекло не это. Вода казалась изумрудно-зеленой и в то же время идеально прозрачной. Гарри отчетливо видел дно, выложенное плитками, сверкавшими, словно драгоценности.

Моргнув, он подался вперед, завороженный зрелищем восхитительной, изумрудной воды.

Две руки обхватили его сзади и оттянули от края бассейна. Северус усмехнулся:

– Не считаешь, что мне лучше спуститься первым? – Зельевар легонько потянул юношу за пояс.

– Ох... – Гарри смущенно улыбнулся и сглотнул. Почему у него пересохло во рту? Ему больше не хотелось того сока. Наверно, ему просто хотелось Северуса.

Приподнявшись на цыпочки, Гарри подставил губы зельевару:

– Поцелуй?

Мужчина наклонился и прикоснулся губами ко рту юноши.

О да, так гораздо лучше. Ему вспоминался не столько вкус сока, сколько вкус и ощущение губ Северуса.

– М-м... – Гарри прижался к зельевару, отчаянно углубляя поцелуй, толкаясь бедрами в такт движениям языка. Это было невыносимо... такая всепоглощающая, неистовая потребность... еще немного, еще чуть-чуть – и он кончит...

Сильные руки осторожно, но решительно отодвинули его.

– Погоди, – строго сказал Северус. – Понимаешь? Не сейчас. Мы спустимся в ванну и продолжим там.

«Не сейчас». Слова отдавались в голове эхом, пока Северус раздевал его, как и раньше стягивая брюки и трусы. Однако на сей раз выступающий член юноши уже напряженно подрагивал от нужды прикосновений. И, не в силах удержаться, Гарри подался вперед, как только Северус дотронулся до его бедер.

– Не сейчас, – услышал он снова, хотя не был уверен – произнес ли Северус эти слова.

Совершенно голый, Гарри не сознавал ничего, кроме ослепляющей его нужды. Мужчина уже скинул надетую во время церемонии мантию и расстегивал черную рубашку. Гарри нетерпеливо ступил вперед, желая помочь. Со связанными за спиной руками самым естественным действием казалось ухватить за ткань зубами и потянуть на себя.

Северус издал звук, похожий на отчаявшийся смешок, и несильно оттолкнул голову юноши.

Со вздохом игнорируя ноющий член, Гарри смотрел и ждал. Хотя все это несколько напоминало пытку. Сначала на пол упала черная рубашка. Темные волоски на теле Северуса казались еще темнее на оттенявшей их бледной коже. Гарри облизал губы. Когда же из черных шелковых боксеров появился член Северуса, такой соблазнительно большой и тяжелый, Гарри снова охватило неудержимое желание применить язык и губы – упав на колени, открыв рот и взяв этот великолепный, длинный член в...

Бедра снова стали произвольно толкаться вперед - так не терпелось юноше достигнуть оргазма. Ведь он уже почти на грани... Стоит лизнуть всего один раз... Кожа Северуса будет шелковисто-гладкой под его пальцами – он был в этом уверен...

Колени подкосились, но он не упал на каменный пол – Северус быстро подхватил его за локти и помог встать.

– С тобой все в порядке?

У Гарри потекли слюнки – он был не в силах отвести глаз от восхитительного члена, свисающего у паха Северуса.

– Мне н-нужно...

– Ш-ш. – Северус встал сзади, но не прикоснулся к нему. – Я знаю, что тебе нужно. И ты все получишь, Гарри. В воде. Подожди, пока я смажу тебя вот этим.

Гарри даже не пришло в голову спросить или задуматься о том, что это за сладко пахнущий бальзам. Прикосновения Северуса, пусть даже к плечам и бедрам, едва не превратили его в желе. Массирующими движениями Северус втирал мазь сзади в бедра. А потом почему-то в ступни ног.

Когда Гарри обернулся, Северус уже втирал крем в те же места на своем теле. Во всяком случае, такое у Гарри сложилось впечатление. Потому что почти все его внимание поглощало зрелище большого члена. Он хотел его.

Переминаясь с ноги на ногу, Гарри нетерпеливо дожидался момента, когда они, наконец, окажутся в воде.

И они двинулись к бассейну – Северус при этом поддерживал Гарри за руку, помогая спуститься по ступенькам.

Окружающие бассейн с трех сторон папоротники, покачиваясь, вытянули листья вперед и внутрь, словно замыкая Гарри и Северуса в коконе из горячей, покрытой паром воды.

Стоило зеленой жидкости лизнуть грудь, как Гарри понял – никакая это не вода. Она была более гладкой и скользкой на ощупь. Более влажной... хоть это и звучало нелогично. С другой стороны, логика ко всему происходящему не имела ни малейшего отношения.

– Магия воды, – тихо пояснил Северус, притягивая Гарри в объятья и целуя взасос.

«Магия – это еще мягко сказано», – успел подумать Гарри, чувствуя, как рука Северуса стала ласкать его член. Он никогда не испытывал ничего подобного. Ну... ему так казалось – во всяком случае, в его памяти не нашлось схожих ощущений.

И это было прекрасно. Пусть он понимал: момент пройдет, у него есть и прошлое, и будущее. Но они и не имели значения теперь. Самое важное сейчас – уверенность в ласках Северуса, тепло бледного тела, прижавшегося к его собственному, а также головокружительное ощущение отданного на милость зельевару рта.

Это было слишком. Ощущения были чересчур острыми. Не кончи он немедленно, то обязательно взорвется или умрет на месте - так мучительно пульсировал член.

Прервав поцелуй, Гарри издал крик наслаждения и кончил.

Оргазм длился дольше, чем обычно. «Ну да, магия воды», – открывая глаза, когда уже все было позади, вспомнил он. Вода вокруг мерцала, словно желая вернуть себе привычный вид. Миг, и она снова стала зеленой, пусть и более светлого оттенка. Не такой изумрудной...

«А Северус не спускает с меня взгляда», – внезапно заметил Гарри. Темные глаза были так близко... не упуская ни одной подробности выражения лица юноши, каждый нюанс его оргазма. И это правильно. Как-никак, теперь он принадлежит Северусу. Целиком и полностью. Зачем же прятаться? Да ему и не хотелось.

– Ну и ну, – глухо выдохнул Гарри. Как ни странно, теперь связная речь давалась ему гораздо легче. – Это было... здорово.

Фыркнув, Северус обвил Гарри одной рукой. Вода не казалась маслянистой, хотя и обладала свойствами масла, делая все вокруг невозможно гладким и скользящим. Кроме тех мест, куда Северус втирал бальзам. Они оставались достаточно шершавыми, чтобы можно было безопасно обниматься.

– Вина или воды? – спросил Северус, перемещая Гарри так, чтобы тот смог прислониться к бортику бассейна, и потянулся к папоротникам.

– Ах да, чтобы отпраздновать, – согласно кивнул Гарри. – Уже все?

Северус бросил на него взгляд.

– Нет. Тебе нужно остаться в ванне, пока ты не кончишь еще дважды.

Странно. Как только мужчина это сказал, Гарри вспомнил. Ну, или что-то вроде того. Он также вспомнил что-то еще. Смутная тень воспоминания.

– Я... кажется, я уже кончал сегодня вечером... или нет? Ну, еще до купания?..

– Да. – Северус поднес кубок к губам юноши. – По-моему, лучше вода. Если хочешь пить, пей.

Да, Гарри действительно хотелось пить, но почему-то он об этом забыл. Когда же Северус поднес кубок к его губам, юноша с благодарностью осушил его.

– Как хорошо. Спасибо.

– Не за что.

Слова были проникнуты искренностью.

– Э... а что теперь? – неуверенно спросил Гарри. Он не знал, чего от него ожидал Северус. Ну да, еще два оргазма. Это было ясно. Юноша не представлял, как сможет еще раз кончить, хотя какой-то глубинный инстинкт говорил, что в этом он может положиться на Северуса.

– Все, что тебе угодно, при условии, что мы остаемся в воде. Как насчет массажа?

Больше всего на свете Гарри хотелось ублажать Северуса, выполняя каждое его желание, но... массаж?

– Э... я же не могу пользоваться руками...

– О нет, позволь сделать его тебе. Присядем?

О, вот это намного проще. Кивнув, Гарри перебрался на подводную скамью и, помогая себе связанными руками, уселся на нее.

М-м... После уже полученного оргазма Гарри расслабился, его даже клонило в сон. А хороший массаж вообще превращал его тело в тающее мороженое.

– Как у тебя здорово получается, – пробормотал юноша, поворачивая голову туда-сюда, растягивая шейные мышцы. – О да. Вот это место.

Еще пара минут массажа, и юноше показалось, что его мышцы превратятся в масло.

Северус притянул его к себе, прижав спиной к груди, обняв одной рукой. Гарри было тепло и удобно. Он глубоко вдохнул, наполняя легкие ароматным паром.

Вода плескалась у его груди, в свете свечей блики на ее поверхности напоминали порхание стрекоз. Гарри поерзал, нарочно выбирая угол зрения, получше отражавший иллюзию.

– Тебе мешают узы?

Моргнув, юноша спохватился – а про узы-то он совсем забыл. То есть не то чтобы забыл. Просто они ему совсем не мешали.

– Хм? Я просто рассматриваю воду. Впрочем, подозреваю, что никакая это не вода... – Чуть отодвинувшись, он приподнял ноги на поверхность. – Она слишком скользкая.

Северус кивнул.

– Приятно видеть, что ты обрел дар связной речи. Тебе легко строить полные предложения?

Гарри задумался.

– Наверно... все-таки не очень. Но гораздо проще, чем раньше. Теперь я хотя бы... ну, теперь осознаю все, что происходит, понимаешь? Трудно объяснить. Можно выпить еще воды?

Северус призвал наполненный водой кубок, и Гарри встал на ноги.

– Вкуснейшая вода в мире, – улыбаясь, объявил юноша. – Вкус, как у... Мерлин, даже не знаю... как у лунного света.

– М-да, ты явно до сих пор под влиянием... – пробормотал Северус, пригубив воды из того же стакана. – По крайней мере, тебя больше не переполняют бьющие через край эмоции.

Гарри снова забрался на скамью.

– Нет, мне хорошо. А все потому, что ты сварил превосходное зелье.

Среда, 17 июня, 1998, 20:32.

Северус отставил кубок на край ванны, слова юноши насторожили его. Видимо, своей прямотой. Но он решил не обращать сейчас на это внимания.

Что было нетрудно, учитывая зрелище, которое представлял собой Гарри. Откинув голову на бортик ванны, юноша лежал на спине, расслабленно покачиваясь в воде со слегка разведенными ногами. Эта поза показалась Северусу рискованной: он рванулся к гриффиндорцу и поддержал его под ягодицы; Гарри мог утонуть, соскользни его голова в воду.

– Спасибо, – рассмеялся Гарри. – Наверно, я слишком расслабился и не подумал. Но это так приятно...

Он, с чуть возросшим энтузиазмом, сделал еще несколько гребков ногами. Время от времени эти движения выталкивали его бедра на поверхность, и тогда член молодого человека появлялся на поверхности и вновь погружался в воду, словно пытаясь поддразнивать зельевара.

И ему это удавалось. Ничто в принятом Северусом зелье не предотвращало желание, оно усмиряло лишь возбуждение физическое.

То и дело появляющийся из воды персиково-розовый член юноши был чертовски соблазнителен. И выглядел совершенно восхитительно. Так или иначе, согласно ритуалу Гарри положено кончить еще дважды, так отчего бы Северусу не попотворствовать своему желанию? Наклонив голову, он полностью захватил член Гарри в рот и стал омывать его языком.

Бедра юноши выгнулись, а сам он чуть ли не задохнулся:

– Ох! Ох...

И тогда голова Гарри все-таки соскользнула с плиток, но Северус без труда удержал юношу, вытянув руку, просунув её под его спину и шею. Другой рукой он подхватил бедра юноши снизу, обеспечив себе таким образом условия для отличного, долгого минета. Будь его воля, он мог бы сосать всю ночь...

– Эй, погоди, погоди же, не так сильно! – воскликнул Гарри, чуть подавшись вперед. – Это слишком...

Северус чуть расслабился и стал дразнить головку порхающими движениями языка.

– Хм-м?

– О да, гораздо лучше. – Юноша выпрямился и стал качаться на воде поплавком, лишь время от времени касаясь телом рук зельевара, которые оставались под водой, подстраховывая его. – Я, знаешь ли, не леденец на палочке.

О да, Северус знал. Ни один леденец не обладал бархатистостью члена Гарри и не стал бы медленно увеличиваться в размере, если его несколько раз лизнуть. Теперь, в попытке не переусердствовать, зельевар стал более сдержанным, что требовало от него массы усилий.

Легкие покусывания, затем сильнее прикусить у основания, защитив нежную плоть от зубов губами. Гарри начал издавать негромкие звуки. Нет, еще не стоны, для них время пока не настало.

Северус неторопливо и с удовольствием наслаждался Гарри. Восхитительно. Не нужно задумываться об ограничениях по времени или о выполнении требований. Впрочем, требования, которые еще неделю тому назад предъявил ему юноша, возражений не вызывали. Когда они были связаны с сексом. И, безусловно, наличие у гриффиндорца требований приятно отличалось от предыдущего отсутствия энтузиазма. Слава Мерлину, эта фаза осталась в прошлом.

Их с Гарри ожидает прекрасная совместная жизнь, Северус был убежден в этом.

А теперь чуть надавить... несильно царапнуть зубами. Он знал, что Гарри это нравилось, если не слишком усердствовать. О да, только что изданный юношей звук определенно был стоном, не так ли?

Северус почти выпустил член молодого человека изо рта и тут же полностью всосал его обратно, затем повторил движение снова. И снова.

На сей раз Гарри не жаловался.

Что ни говори, приятно иметь такого молодого, здорового любовника!

Наращивая темп, Северус прекратил поддразнивания и принялся ублажать со всей основательностью. М-м-м... Его Гарри пока не был доведен до предела, но еще немного – и за этим дело не станет. Бедра юноши непроизвольно подрагивали. И не только его. Сам Северус тоже возбудился, хотя, разумеется, предпринять по этому поводу ничего не мог, разве что продолжать выражать энтузиазм при помощи рта.

Вот так. И так...

Одним нескончаемым движением Северус обвёл головку члена языком, затем снова перешел к глубоким посасывающим движениям и не останавливался до тех пор, пока у него не затекла шея.

Впрочем, оно и к лучшему. Это была милая интерлюдия, не имевшая ничего общего с требованиями ритуала. Последний поцелуй, и Северус поднял голову, помогая юноше встать на ноги. Однако то, что за этим последовало, застало зельевара врасплох.

Как только ноги Гарри коснулись дна, юноша нырнул под воду и фактически набросился на Северуса.

Мужчина решительно поднял его.

Тогда Гарри принялся усердно целовать его, широко открывая рот. Вкладывая в этот поцелуй всего себя. Ни тени сомнений, смущения или тревоги. Лишь жар, страсть и искреннее признание. И вожделение.

Невзирая на все это, время очередного оргазма еще не пришло. Даже с помощью зелья, заглушающего привитые воспитанием комплексы, и погружения в побуждающую чувственность воду, Гарри все же был мужчиной, кончившим за прошедшие два часа дважды. На сей раз юноше не обойтись без более убедительного... поощрения. Без дополнительной стимуляции. Однако не доводящей кожу до раздражения, как произошло в прошлый раз, осадил себя зельевар.

Он опустил руку под воду и обхватил едва полутвердый член Гарри. Член проявлял явный интерес к действиям Северуса.

Задыхаясь, Гарри прервал поцелуй и прижался щекой к покрытой шрамами груди мужчины.

– Ах! О да... я... кажется, сейчас... М-м-м, где ты этому научился?

Свободной рукой Северус притянул любовника ближе. Теперь было не время упоминать о том, где он приобрел свои навыки дарить удовольствие. Гарри может провести параллель между собой и теми безымянными партнерами, которых Северус покупал на ночь.

Кроме того, существовали гораздо более приятные темы для разговора.

– Не желаешь ли научиться? – шепнул он. В тот раз, когда Гарри мастурбировал ему, то делал это... энергично и неискушенно. Несомненно, в этом было нечто возбуждающее, о да. Но это не означало, что юноше помешают несколько инструкций. – Посмотрим, по вкусу ли тебе мой способ, да?

Открыв рот, Гарри стал целовать Северусу грудь, покусывая кожу.

– О да, я хочу знать, как тебе нравится...

Рука Северуса под водой ослабила хватку, чтобы набрать в ладонь побольше воды-смазки, затем обхватила член юноши у самого основания.

– Ну что ж. Если спешат, то уделяют больше внимания головке. Но долгая, неспешная мастурбация начинается вот так. – Он чуть сжал член и стал двигать рукой вверх-вниз, всякий раз не достигая крайней плоти.

Гарри стал покусывать его сильнее.

– Но это же никуда не годится!

Северус остановился.

– Неужели?

– Нет, то есть... мне нужно большее!

– Ах да. Ну, всему свое время. – «Время начать, и время кончить», – хотел добавить зельевар, но решил обойтись без банальностей. – Далее... изменение силы нажима может оказаться очень приятным, – продолжил он, сжав член в кольцо из пальцев и постепенно увеличивая давление с продвижением к головке. – И, разумеется, нельзя забывать о пальцах.

И он заиграл на пенисе Гарри, словно музыкант на гобое, хотя, разумеется, ни один солист так не заботился о своем инструменте.

– Ох, – выдохнул Гарри. – Еще!

– Нравится? – усмехнулся Северус, теперь круговыми движениями массируя место, соединяющее мошонку с членом.

– О да, да-а... – Казалось, юноше не хватало дыхания.

Вверх и вниз, вверх и вниз, Северус ласкал пенис юноши до тех пор, пока Гарри не задрожал в его руках, а сам член – не удлинился и не завибрировал.

– Разумеется, когда речь идет о том, чтобы удовлетворить мужчину, – шептал Северус, наклонившись и обхватив яйца Гарри, – нельзя забывать вот об этих. Они весьма чувствительны, не так ли? Лично я предпочитаю несколько перекатывающее движение...

Гарри закрыл глаза и пошире раздвинул ноги. Хорошо. И к тому же подобная поза легко давала зельевару лучший доступ к месту за самой мошонкой. Он погладил его несколько раз, затем приложил к нему подушечки пальцев и потер сильнее.

– Ах-х...

– Да-да, я тоже люблю это место, – согласился мужчина. Он поласкал его еще немного, с довольной улыбкой наблюдая за извивающимся юношей и наслаждаясь ощущением увеличивающегося и все больше твердеющего в ответ на его старания члена.

– Ну, и конечно же, крайняя плоть, – прошептал Северус, осторожно играя с чувствительной кожей, потягивая ее туда-сюда, достаточно для того, чтобы подразнить, и остановившись лишь тогда, когда член юноши напрягся до предела и завибрировал в его ладони. Зельевар усмехнулся. – Искусная игра с крайней плотью достаточно ограничена. Но, разумеется, порой бывает очень соблазнительно поигрывать с этой маленькой складкой кожи даже после того, как она сжалась и исчезла из виду.

– Играть, ага. Вот именно... – простонал Гарри.

– О да, но тут легко переусердствовать и добиться раздражения кожи, – признался Северус. Он выпустил член и в течение нескольких минут просто целовал юношу. Гарри чуть ли не обезумел и даже укусил его. Сильно.

Северус опустил руку под воду и снова обхватил твердый член молодого человека.

– Кажется, ты уже оценил пользу... предвкушения, не так ли?

– Северус...

– Теперь я легко мог бы заставить тебя умолять. Молить об облегчении. Каждый мужчина достигает этого момента... но, полагаю, эту игру мы оставим для другого вечера. А сейчас...

Он скользнул ладонью до самой головки и пальцем помассировал прорезь на самом верху. Гарри нетерпеливо облизал губы и присосался ртом к ближайшему месту – левому соску зельевара.

Северус мог поклясться – его член вздрогнул. Нет, конечно же, это было невозможно. Но невозможно было и отрицать тенденцию...

«Урок, – повторял про себя он, пытаясь сосредоточиться на доставляемом Гарри удовольствии. – И больше ничего».

– А теперь, вот тут, внизу, к крайней плоти примыкает кусочек кожи. Обычно мужчина любит, когда ее слегка пощипывают – вроде струн арфы...

Гарри подался вперед.

– ...или чуть-чуть вытягивают...

– Ну пожалуйста, – на миг прекратив сосать, простонал Гарри.

– И только подумать, я еще собирался доводить тебя до мольбы, – не сдержал улыбки зельевар. – Так или иначе, Гарри, на данном этапе я обычно использую обе руки. Дай мне знать, если у тебя начнут подкашиваться ноги.

Массируя член гриффиндорца обеими ладонями, Северус быстро подвел юношу к грани. При иных обстоятельствах он приостановил бы процесс, продлевая удовольствие, однако, учитывая важность довести юношу до еще одного оргазма?.. Нет, лучше позволить ему кончить. К концу вечера Гарри неимоверно устанет.

Чуть усиливая нажим, Северус ласкал член уверенными движениями по всей длине... вверх-вниз... до самого оргазма и во время него.

Гарри покачнулся, его нога соскользнула вперед.

Комментарий Северуса о подкосившихся ногах был шуткой. Теперь же он стремительно отреагировал, чтобы подхватить Гарри. Всего лишь одной рукой. Другая же, пока юноша обретал равновесие, так и не выпустила его член.

А потом Северус просто крепко обнял Гарри, наслаждаясь тем, как подрагивает в его руках отходящее от оргазма молодое тело.

Северус был доволен собой. И ему хотелось комплиментов. Но ведь от Гарри их не дождешься, верно? Возможно, в будущем ему стоит поощрять разговорчивость юноши во время секса.

Впрочем, то, что Гарри сказал, было вполне приемлемо. Хотя лично Северус предпочел бы похвалу.

– Вода... изменила цвет, она стала бледно-зеленой... и блестящей.

Сам Северус предпочел бы более точный эпитет, вроде «стала перламутровой».

– Магия регистрирует каждый сделанный нами к завершению ритуала шаг, – пробормотал он, хотя, казалось, Гарри вовсе не нуждался в пояснении. – Не желаешь ли немного посидеть и прийти в себя?

– Э... почему бы нет? Отличная мысль. – Но Гарри не двинулся с места, пока Северус сам не потянул его к подводной скамье. Однако это оказалось нелегко: руки зельевара постоянно соскальзывали с гладкой кожи юноши. Хм, кажется, действие Frictionate почти прошло. Вскоре нужно принимать меры.

Он усадил Гарри рядом с собой, обнял одной рукой за плечо и притянул поближе. Юноша снова опустил голову зельевару на грудь. Некоторое время они просто спокойно сидели, прислушиваясь к царящей в подземельях тишине.

Разумеется, тишина не была абсолютной. Северус слышал, как потрескивали фитили мерцающим пламенем свечей и тихо плескалась вода в бассейне. А закрыв глаза и прислушавшись, он мог уловить, как капает вода за каменными стенами. Интересно, что же мог слышать сейчас Гарри, с его обостренным слухом?

Как выяснилось, Гарри обращал мало внимания на посторонние звуки.

– Как жаль, что я не могу сейчас касаться тебя и проделать с тобой все то, что ты сделал со мной...

Северус выгнул бровь. Вот это приятный сюрприз. Быть может, Гарри не такой скромник, как он полагал.

– М-м... да, узы не позволят тебе это сделать. Но завтра у нас будет достаточно времени. Оно и к лучшему, учитывая принятое мной зелье.

– Ах, зелье? – протянул Гарри. – Знаешь, а я все гадал, почему ты... ну... время от времени я поглядывал вниз и полагал, что ты не получаешь особого удовольствия...

– О, я получал огромное удовольствие. Разве ты не помнишь, как я принимал зелье ранее?

– Для меня это все как в тумане. – Гарри придвинулся ближе. – У меня почти не осталось никаких отчетливых воспоминаний о церемонии. А вот теперь... хм... Я отлично помню все, что происходило со мной в более отдаленном прошлом. – Он нахмурился. – Но вот недавно... Только фрагменты - о нас с тобой. Я что, правда целовал тебе ноги?

Что ж. По крайней мере в его голосе не звучало отвращения.

– Да, – подтвердил Северус и, протянув руку, поиграл продетым в сосок юноши кольцом. – А потом ты принял мою метку. До сих пор больно?

– Немного. Но это хорошая боль. Ну, вроде ранки во рту.

– Не понял?

– Ну, знаешь, когда во рту ранка и ты постоянно трогаешь ее языком?

Нет, Северус не знал.

– Ну, если человек совершенно лишен самодисциплины... – сухо заметил зельевар.

– Да ладно тебе, – перебил Гарри и тут же забеспокоился. – Э... мне позволено так с тобой разговаривать? Может, я обязан проявлять больше уважения?

– Ничего страшного, – успокоил Северус юношу, довольный, что тот вышел из состояния неестественной покорности. – Я хочу, чтобы ты оставался самим собой. Понимаешь?

– Ага. Невероятно, – рассмеялся Гарри. – Годами ты пытался меня изменить, да? С другой стороны, я не уверен, что тогда ты был знаком со мной по-настоящему. И я понимал это, хотя вряд ли мне от этого было легче – ты же был жутко самоуверенным. Что дало тебе основание думать, будто мне свойственны заносчивость и высокомерие? Мой бессмысленный взгляд на самом первом уроке, что ли?

Тон Гарри оставался дружелюбным, но Северуса неимоверно удивил выбор темы разговора. Какой смысл ворошить прошлое? Ведь они начали с чистого листа.

Зельевар все еще размышлял о достойном ответе, когда раздался громкий всплеск и его грудь окатило водой.

Гарри стоял, отплевываясь и тряся головой так, что зеленые капли дугой разлетались по сторонам.

– Я соскользнул со скамьи!

Определенно, настало время повторного «Frictionate».

– Постарайся больше не нырять под воду с головой, – посоветовал Северус, потянувшись к папоротникам за палочкой. Он призвал бальзам, набрал целую пригоршню и принялся смазывать стратегически важные для сохранения равновесия части тела себе и Гарри.

– Мне не нырять? – жалобно переспросил Гарри.

– Лучше не стоит.

– Черт! – с досадой воскликнул юноша. Северус решил бы, что тот издевается, но молодой человек казался искренне расстроенным. – Понимаешь, мне тут пришло в голову, что раз я не могу воспользоваться руками, то мог бы попытаться... ну, тебе отсосать. То есть, кажется, это очень здорово... Хм-м, по-твоему, я поскользнулся именно поэтому? Ну, потому что мне настолько этого хотелось?

Спохватившись, Северус закрыл уже некоторое время приоткрытый рот и попытался проанализировать поведение юноши. Принятое молодым человеком зелье было известно своим галлюциногенным эффектом... однако оно никоим образом не могло вводить соискателя в заблуждение, внушая ложные желания...

– Жаль, что у меня нет жаброводорослей, – нахмурившись, продолжил Гарри. – Было бы прикольно, правда? Я мог бы остаться под водой достаточно времени, чтобы немного поэкспериментировать. Выяснить, например, поместится ли твой член у меня во рту. Он же у тебя просто огромный. Но Добби раздобыл для меня только одну порцию. А жаль, правда?

Северус не верил своим ушам. Гарри не просто проявлял явный... интерес, но так же легкомысленно раскрывал секрет из своего прошлого, который не имел никакого отношения к происходящему сейчас. Тогда зачем он это делал?

– Мои жаброводоросли стащил домовик?

Гарри моргнул.

– Ах да. Ты же думал, что это сделал я. Ну, для информации, это не я воровал у тебя ингредиенты на втором курсе. Для оборотного зелья, помнишь? Это была идея Гермионы, вот она и стащила шкурки бумсланга из твоих запасов. Хотя я чертовски облегчил ей задачу, отвлекая твое внимание в классе, вот ты и не заметил, как она прокрадывалась в кладовку. Ну, отвлекающий маневр, сам понимаешь. Ага, старый как мир трюк с взрывающимся в котле фейерверком. – Юноша тепло улыбался явно приятному воспоминанию.

Северус снова закрыл рот. Еще немного, и он будет выглядеть идиотом с разинутым ртом, как он однажды обозвал Гарри. Преданный друзьям гриффиндорец не просто их выдавал, а даже смаковал воспоминания – в присутствии не кого-нибудь, а Северуса – о том, как во время его урока запустил подрывное устройство в чей-то котел.

Северус раздраженно отодвинулся от Гарри подальше.

Но не успел он высказать вслух все свои мысли по поводу признаний юноши, как на него снизошло озарение: виноградное масло... «Драконий Дурман»... щепотка пыльцы мухомора... по отдельности ни один из вышеперечисленных компонентов не провоцирует подобной реакции. Оданако, смешанные в одно зелье, которое долго настаивалось на слабом огне... под влиянием мощной межосевой магии, которая сейчас в игре... о да, теперь все становится на свои места.

Гарри временно утратил власть сдерживать мысли. Сейчас юноша говорил... и будет говорить все, что ему приходит в голову. Более того, даже если он и поймет, насколько разоткровенничался, то сделает это гораздо позже...

Нет, это не веритасерум... Это было гораздо эффективнее. В конце концов, бывали случаи, когда маги пытались сохранить молчание под действием сыворотки правды.

Гарри же явно не умел противиться воздействию магии. Что было вполне объяснимо. И в известной степени даже имело смысл.

Ведь ритуал основывался на повиновении. С какой стати позволять соискателю иметь секреты?

Северус от ликования чуть ли не потер ладони. Ах, какие перед ним открываются великолепные возможности! Стоит лишь направить поток воспоминаний Гарри в нужную сторону, и тот выболтает все, что знает. Ведь, по его же собственным словам, юноша отлично помнит события прошлых лет. Например: «Что случилось на самом деле в вечер побега Сириуса Блэка от дементоров, Гарри?»

Но нет, у них были более приятные темы для разговора, чем обсуждать человека, который был мертв вот уже несколько лет.

Гораздо более приятные, особенно учитывая провокационные заявления юноши несколькими минутами ранее. Неужели он действительно намеревался сделать Северусу минет? Или это влияние «Дурмана»? Или же это было заветным желанием, искренней мыслью Гарри, которую он был не в силах удержать при себе?

Северус придвинулся к молодому человеку и стал покусывать мочку его уха. Затем едва слышно спросил:

– Итак, Гарри. Могу я задать тебе вопрос? Мне бы очень хотелось узнать... Что ты думаешь о моем члене?

– Ох, твой член, – опустив взгляд, Гарри посмотрел на вышеупомянутый орган сквозь воду. – Он мне нравится. И это меня очень смущает. Кажется, я пытался заставить себя не... – Юноша хихикнул. – Ну да... кажется, я изо всех сил старался, но у меня ничего не вышло. Я просто не могу с собой совладать. Он просто... красивый, понимаешь?

Гарри наклонился вперед, словно пытаясь разглядеть получше объект своего восхищения. Северус оценил жест, но когда ему показалось, что юноша вот-вот упадет в воду, зельевар неохотно положил руку на его плечо и помог вновь обрести равновесие.

– И что же делает его таким привлекательным?

Юноша облизал губы.

– Он такой большой.

– И теперь это тебя не волнует?

Нахмурившись, Гарри задумался.

– Э... даже не знаю. А что, раньше волновало?

Северусу не хотелось вдаваться в подробности. Он уже сожалел, что упомянул об этом. Где была его голова? Но, возможно, оплошность поправима. Стоит лишь сменить тему, задав Гарри другой вопрос.

– Значит, его размер тебе нравится? Когда ты на него смотришь?

– М-м... и когда я к нему прикасаюсь, тоже. Такой тяжелый и толстый. Жаль, что я не могу дотронуться до него сейчас. Какого черта они придумали эти узы? По-моему, это не такая уж блестящая идея.

– Да, – протянул Северус, – я тебя понимаю. Ну что же, завтра ты сможешь прикасаться к нему сколько угодно. Возможно, мы проведем в постели целый день, а? Как тебе эта мысль?

Гарри снова нахмурился.

– Э... завтра? Ну, наверно, можно. Трудно сказать. Северус, кажется, я не могу... даже думать не могу о завтрашнем дне. В моей голове творятся странные вещи. Можно еще воды?

Северус поднес к губам юноши кубок и задумался над очередным вопросом.

– Так что еще тебе во мне нравится?

Зельевар подразумевал свою внешность, ожидая, что Гарри, возможно, упомянет его волосы. Однако мысли юноши текли в совершенно ином направлении.

– О да. Ты такой умный, – Гарри смущенно поерзал, но, казалось, уже не мог остановиться. – Ты разбираешься в винах и высокой кухне. Да, я понимаю, что это не самое важное в жизни, но все равно... Впечатляет. Быть может, потому что в детстве я ел слишком много тостов. Запивая водой. Ха, я вырос на хлебе и воде.

Сбитый с толку, Северус не знал, как на это отреагировать.

– Если хочешь, я мог бы научить тебя разбираться в еде и винах.

Напрягшись, Гарри пожал плечами.

– Ну, ты же разбираешься во всем этом с самого детства. То есть после того, как переехал от отца, да? Со мной все было иначе.

Северус наклонился к Гарри.

– Ты хочешь научиться?

– Ну да... было бы приятно: заказывая еду, не ощущать себя каждый раз болваном, – кивнул Гарри.

Даже после всех приложенных Северусом в прошлом усилий, чтобы оскорбить и унизить юношу в вопросах, касающихся кухни и вин. Что было нехорошо с его стороны. Теперь зельевар понимал это яснее, чем прежде.

Ради Мерлина, молодой человек рос на хлебе и воде. Северус же издевался над его невежеством в вопросах гастрономии? И зельевар тут же поклялся, что исправится в ближайшем будущем.

Но сейчас ему хотелось услышать больше... и вовсе не о еде.

– Итак... тебя во мне привлекает что-то еще?

Гарри кивнул.

– М-м... ага. Ты разбираешься не только в винах. Ты очень силен в магии. То есть в разных ее областях. Не только в зельях. Интересно, почему Дамблдор никогда не позволял тебе преподавать ЗОТС? Может, потому что хоть ты и много знаешь, но вот преподаватель из тебя никудышный, ты не смог бы научить даже вундеркинда. Впрочем, ты сумел бы отлично на него накричать.

Северус открыл рот, чтобы возразить, но не нашел, что сказать.

– С другой стороны, – беззаботно продолжал Гарри, – у нас никогда не было стоящего преподавателя по ЗОТС. Ну, может быть, кроме Ремуса. Но один год из семи – жалкие результаты. Знаешь, кстати говоря, в этой школе многое нужно изменить. Прорицания – совершенная чушь. Хотя, может быть, это из-за учителя, а не предмета. Ну да, Фиренце был вроде ничего. А уход за магическими существами?! Нет, Хагрид, конечно, классный, но мы же постоянно тряслись от страха на его уроках, гадая, кто же на сей раз окажется съеден, покалечен или...

– Гарри. – Северус выждал, пока юноша повернул к нему голову. – Ты говорил, что тебя привлекает моя магическая эрудиция. Что-нибудь еще?..

– И все эти языки, – в голосе юноши слышалось восхищение. – Даже не представляю, где ты их выучил. То есть явно не в Хогвартсе.

– Просто у меня лингвистические способности. На самом деле, обучение языку занимает не так уж много времени.

– Ага, потому что ты умный.

– Гарри, не вижу причины, почему бы тебе не научиться всему, чему захочешь.

– Ну да, конечно.

М-да, явно настало время придать беседе более легкомысленный характер. Все, что ему хотелось, – услышать пару комплиментов от своего любовника. В его намерения вовсе не входило напоминать Гарри о трудном детстве или заставлять страдать от комплекса неполноценности.

С другой стороны, изначально юноша отреагировал подобным образом, когда они обсуждали члены, верно? Как только он заметил, что размер зельевара превосходит его собственный, то тут же пришел к удручающим выводам относительно своих мужских достоинств. Возможно, это тенденция. Возможно, эта тенденция - пережиток прошлого, наследие из того дома, в котором никто не желал его присутствия.

И только подумать, что Северус когда-то считал Гарри высокомерным.

Нет, определенно, настало время перейти к легкой беседе. Северус придвинулся ближе - так, чтобы их бедра соприкоснулись, и обвил Гарри одной рукой, намеренно задевая плечо юноши прядями волос.

– Кажется, тебе это нравится? Мои волосы?

Гарри рассмеялся.

– Ага, когда они чистые. По-моему, меня вообще влечет к темноволосым. Даже нет, не просто темно... А иссиня-черноволосым. Потому что сначала я бегал за Чо, потом пригласил на Рождественский бал... ой... кажется, потом был кто-то еще?.. Нет, меня определенно влечет к черным волосам, – Гарри поерзал на скамье, окидывая Северуса оценивающим взглядом.

– Что-нибудь еще?

Гарри едва заметно кивнул.

– М-м... да. Мне нравится тебя слушать. Ну, то есть когда ты не совсем грубишь. Дело в твоем голосе, понимаешь? Он такой бархатистый. Как плавленая карамель. Обожаю его. Хм... я и карамель обожаю, кстати. А еще люблю марципаны, рисовый пудинг, пирог с патокой – если, конечно, его не приготовил Хагрид, – а еще мне нравится подходящая по размеру одежда и кока-кола. Хм, нет, кола не нравится. Но никак не вспомню почему. А что, раньше она мне нравилась?

– Да, – мягко подтвердил Северус, который наслаждался внезапной открытостью юноши – Гарри болтал, открывая, не задумываясь, то, о чем Северус никогда бы не догадался сам. – А как тебе нравится проводить время, не считая игры в квиддич?

– Э... я люблю плавать. Нельзя сказать, что у меня много опыта. Ванна для старост – классное место, если там не околачивается Миртл. Этот бассейн тоже неплох. А еще я люблю рисовать, хотя у меня не очень хорошо выходит. Играть в шахматы, пусть даже меня почти всегда побеждает Рон. Э... нравится забавляться, придумывая новые заклинания. Да, это трудно, но у меня получается. И я не думал, что люблю читать, пока Гермиона как-то пару лет тому назад кое-что не придумала... Не знаю... даже не помню точно, как все получилось. Но она решила познакомить нас с Роном, ну, и всех остальных, с маггловской литературой. Сказала, что Хогвартс не заботится достаточно о нашем всестороннем развитии, и даже маггловедение не заполняет пробелов. Вот она и составила список книг и доставала всех до тех пор, пока мы их не прочитали. Рон и я смеялись за ее спиной. Только ты ей не говори, ладно? Но некоторые из книг оказались очень интересными. Э... «Остров сокровищ», например, или «Повелитель мух»... мне нравятся такие книги.

– Я и сам получаю немало удовольствие от чтения, – кивнул Северус. – И что бы ты ни думал, моя коллекция не состоит лишь из пособий по зельям или другим разделам магии. Напротив, на моих полках можно найти даже маггловскую литературу, пусть – в отличие от предпочтений мисс Грейнджер – она в меньшей степени отражает тенденции массовой культуры.

Зельевар умолк, предоставляя Гарри возможность отреагировать на сказанное.

– Готов поспорить, что у тебя там Шекспир, ага? Но это то же, что читать на незнакомом языке...

– Между прочим, я имел в виду эротику.

Гарри поморгал.

– Э... серьезно?

– О да, это мое хобби.

– Эротика.

Северус фыркнул.

– Да, Гарри. Почему это тебя так сильно удивляет?

Совершенно не сдерживаемый правилами хорошего тона, Гарри, не мешкая, высказал зельевару все, что думал:

– Ну, просто ты кажешься слишком старым для таких... То есть я-то понимаю, что ты еще не дряхлый старик, но ведь уже и не юноша, верно?

– Мне нет и сорока!

– Именно, – пожал плечами Гарри. – Слишком старый для того, чтобы пускать слюни над голыми девочками. Ну, образно выражаясь.

Ах да.

– Под «эротикой» я подразумевал публикации не совсем в этом роде. Коллекционируемые мной произведения несколько иного плана, хотя временами там попадаются иллюстрации. Мужчин, а не девочек. – Северус помолчал. – Мы можем почитать вместе, и ты составишь собственное мнение о моих вкусах.

В зеленых глазах юноши промелькнуло любопытство или, возможно, интерес.

– Значит, это романы?

– Есть и романы, но в основном – короткие новеллы.

– И там описывают мужчину с мужчиной? О таком действительно пишут книги? Ну, то есть художественную литературу? – Гарри поерзал на сидении – знак, что на сей раз юношу что-то беспокоит. Впрочем, сейчас Северус мог бы обойтись и без наблюдения за его поведением.

– Меня ... ну... как бы возбуждают такие разговоры, – признался Гарри. – Нет, даже без «как бы».

– Значит, ты бы хотел продолжить?

– Что продолжить? А, это. Здорово, – зевнул Гарри. – Ой, извини, не могу прикрыть рот. Ха. Я возбужденный и сонный одновременно. Ну и ну!

– Вполне естественно, что ты устал. – «Да оно и к лучшему, потому что поможет уснуть, несмотря на узы». – Третий раз отличается от двух предыдущих, – продолжал он, схватив Гарри и усадив к себе на колени. – Нам нужно будет запечатать ритуал.

– Вот так? – И он приник к зельевару в страстном, французском поцелуе.

«Нет, все же приятно иметь молодого любовника, полного энтузиазма», – решил Северус, опуская руку на член юноши, который предсказуемо оказался почти совсем не эрегированным, свидетельствуя о том, что готовность Гарри продолжить носила скорее психологический, а не физический характер.

Разумеется, Северус прекрасно понимал это.

Однако тот пыл, с которым целовал его Гарри, заставлял надеяться, что до окончания ритуала оставалось совсем недолго. Ритуал необходимо закончить, пока юноша совершенно не свалился от усталости, а потому будет лучше не откладывать финал. Что напомнило ему...

Прервав поцелуй, Северус предупредил:

– Чтобы запечатать ритуал, тебе придется кончить над водой, оросив ее поверхность спермой. А потому на сей раз за пару секунд до того, как ты будешь на грани оргазма, предупреди меня.

– А разве ты сам не видишь? Ты же у нас эксперт. О да, именно так... м-м-м...

– Вижу, но это очень важно, и ошибка недопустима.

Гарри резко кивнул и толкнулся бедрами.

– Я... заткнись, а? Ты меня отвлекаешь... слушай, ты мне не дашь пососать палец?

Интересно, сколько раз в прошлом Гарри хотелось, но он не осмелился попросить этого?

Он приблизил свободную ладонь ко рту юноши, надеясь, что действие Frictionate до сих пор не выветрилось. Сейчас, когда обе его руки были заняты, только зелье удерживало на скамье их обоих.

Ах... Язык и губы Гарри неумело, но воодушевленно обсасывали палец Северуса. Как же зельевару не терпелось дождаться завтрашнего дня, когда он как бы между прочим упомянет, что эффект зелья испарился. «Ты же хотел проверить, помещается ли мой член тебе в рот, Гарри...» – напомнит он.

– М-м.... – произнес Гарри, чьи глаза сияли от удовольствия. Он выпустил палец и издал стон, затем снова взял его в рот, все лихорадочней толкаясь бедрами.

Вполне естественно, что на сей раз доведение юноши до оргазма заняло немало времени. Но ритуал был продуман до мелочей, маслянистая влага предотвращала риск болезненного раздражения. Впрочем, рукам Северуса от этого было не легче. Когда Гарри наконец достиг развязки, каждая фаланга пальцев зельевара ныла, а один палец вообще ощущался так, словно его совершенно высосали.

Прошла целая вечность, и вот Гарри приоткрыл рот, чтобы издать какой-то невнятный звук.

Но Северус понял. Он стремительно выхватил палец изо рта юноши и этой ладонью приподнял Гарри над водой, подхватив под ягодицы, не прекращая ласкать его член другой рукой.

Однако после этого все затянулось – Гарри ошибочно оценил ситуацию. Но это уже было неважно. Когда юноша все-таки кончил, головка его пениса выглядывала из зеленой, мерцающей воды.

Гарри только кряхтел от силы оргазма, и неудивительно. Некоторое время его семя выплескивало на несколько дюймов над водой.

Едва жемчужные капли соприкасались с водной поверхностью, та становилась совершенно прозрачной, при этом ничуть не утрачивая маслянистости.

Когда юноша, кончив, бессильно свалился на скамью, Северус поднялся и вынес его из ванны на руках, словно младенца.

Гарри приподнял голову, его глаза затуманились от усталости.

– В-все? Это конец?

Северус мягко поцеловал его в лоб.

– Да, все закончено. Ты был прекрасен, Гарри. А теперь нам нужно идти спать.

– Я... – Гарри громко зевнул, затем приник щекой к груди зельевара. – Нет проблем. М-м-м... это было здорово. Нам стоит почаще заниматься сексом в ванне...

После чего, казалось, у него не осталось сил даже на болтовню. Пока Северус, поставив его в душе, намыливал и смывал с него остатки маслянистости, он не проронил ни слова. Когда зельевар призвал стул и усадил на него Гарри, чтобы вымыть его волосы, тот тяжело прислонился к спинке едва не сползая вниз.

Но даже теперь Гарри не сводил взгляда с члена Северуса.

Как жаль, что с наступлением утра юноша утратит раскованность в вопросах наслаждения. Впрочем, был случай, когда тот ворвался в подземелья и потребовал минет... побуждаемый яростью.

Однако Северусу не хотелось внушать Гарри гнев, даже предвкушение подобного вечера того не стоило.

Удерживая Гарри левой рукой, правой он быстро намылился и вымыл голову сам.

Наконец оба мужчины были вымыты и готовы ко сну. Взмахом палочки Северус потушил свечи и взял юношу на руки. Тот настолько устал, что это казалось наилучшим выходом. Впрочем... Северус готов был признаться: ему это нравилось.

Зельевар опустил гриффиндорца на кровать, устроив на одной из сторон, и улегся сам, повернувшись к юноше лицом и подложив под его голову руку, чтобы тот мог спать, используя плечо зельевара как подушку. Они не спали так раньше, но на сей раз было важно, чтобы Гарри оставался в объятьях Северуса всю ночь.

– Так хорошо? – спросил зельевар, притягивая юношу ближе и обнимая его второй рукой.

Гарри сонно кивнул.

– Ага... устал... ...ой ночи.

Не успел Северус моргнуть и глазом, а Гарри уже спал в его объятьях. Сам же зельевар еще долго не мог уснуть. Странное это ощущение – быть сексуально возбужденным, но изнутри. Кроме того, из головы не выходил ритуал. Гарри опускается перед ним на колени, его накрывает ниспадающей мантией. И после, такая откровенность в ванне. Такое неприкрытое желание.

Накрыв ладонью голый живот юноши, Северус улыбнулся. Ему захотелось поцеловать Гарри снова. Импульс казался почти невыносимым, но он сумел побороть его. Юноше было необходимо выспаться.

В темноте Северус кивнул и закрыл глаза, но даже засыпая, он видел перед собой Гарри.

Который теперь принадлежал только ему.

Глава 50

Четверг, 18 июня, 1998, 20:32.

Северус не привык просыпаться с кем-то рядом, и то, что несколько прошлых ночей с ним был Гарри, не изменило устоявшейся привычки.

Однако, стоило открыть глаза, в голову пришла мысль: «Теперь так будет всегда». Отныне Гарри принадлежит ему. Это было последнее, о чем он думал, засыпая вчера ночью. И именно об этом вспомнил сразу после пробуждения.

Ему.

Когда еще кто-то принадлежал только ему одному?

Когда еще он ожидал от кого-то подобного?

Разумеется, никогда. Во-первых, с ним было трудно ужиться. Из-за вспыльчивого нрава и требовательности. Да и его внешность не поощрала мужчин игнорировать подобные недостатки. Тем более таких привлекательных, как Гарри.

С другой стороны, Гарри… именно с ним все иначе. Неважно, насколько вспыльчивым или требовательным покажет себя Северус, Гарри останется рядом. Северус не сможет оттолкнуть его от себя, только не после вчерашнего вечера.

Разумеется, он размышлял об этом и раньше. Неоднократно – за прошедшие недели. И давно понимал: Гарри не сумеет его бросить. Вот только рассуждения на эту тему и реальное воплощение отличались друг от друга как небо и земля. На самом деле он не был до конца уверен в успехе ритуала. Возможно, Северуса терзали сомнения: сумеет ли Гарри довериться ему до конца. Эта мысль не давала ни минуты покоя.

Отдать всего себя, всецело и до конца, довериться Северусу без единой задней мысли? Не скрепя сердце. А охотно.

Это должно было быть совершенно добровольно, иначе ритуал провалился бы.

Но Гарри прошел через это и стал собственностью.

Северус спохватился: какое-то время он уже не сводил взгляда со спящего юноши. Его... Теперь - это не просто предположение или план. Теперь это – реальность.

Гарри по-настоящему и навсегда связан с Северусом. Безвозвратно. Что бы Северус ни сделал, что бы ни сказал, Гарри останется его.

Собственностью. Без прав, без требований.

Как ни странно, это понимание вызывало желание проявить к Гарри... доброту. Да, удовлетворять его потребности – о чем они говорили раньше. Но более того, сделать его счастливым – насколько это было возможным при необычных обстоятельствах, навязываемых Cambiare Podentes.

Счастливым?

Северус Снейп хотел сделать Гарри Поттера счастливым?

Северус нахмурился, пытаясь проанализировать охватившие его эмоции. Нет, ему не была свойственна жестокость, хотя иногда он и выходил из себя. Однако он всегда понимал – слияние сил потребует от Гарри чувствовать себя по меньшей мере комфортно в их отношениях. А потому, как только утихла первая волна ярости из-за того, что он обязан связать жизнь с Гарри Поттером, он старался держать себя в рамках. Приличия.

Верно, ему не всегда это удавалось.

Но ведь в последнее время у них все было хорошо.

И все же его волновало лишь удовлетворение основных потребностей юноши. Ему и в голову не приходило сделать Гарри счастливым. Еще пару недель тому назад подобная идея показалась бы абсурдной. Да и сейчас она настолько приводила его в замешательство, что он как мог, старался от нее избавиться. Ему не следует испытывать подобных эмоций – слишком сентиментальных для того человека, которым считал себя Северус.

Но как он ни пытался подавить в себе это чувство, оно лишь росло и крепло, и, казалось, от него теплело на сердце.

И тогда зельевар с досадой понял: каким бы маловероятным это ни казалось, но больше всего на свете ему действительно хотелось сделать счастливым гребаного Гарри Поттера!

Раздраженный этой мыслью, Северус оперся на локоть и чуть приподнялся, чтобы взглянуть на все еще крепко спящего в его руках юношу. Одеяло съехало тому до пояса, демонстрируя загорелую грудь и мускулистые руки. Сильный молодой человек. Северус понимал это. Но и уязвимый.

Крайне уязвимый – ведь Северус мог делать с ним все, что угодно, а Гарри не имел права даже возразить.

Какая неприятная мысль… гораздо неприятней, чем осознание желания сделать Гарри счастливым. Но уязвимостью Гарри злоупотреблять не хотелось. Хотелось защитить гриффиндорца, обеспечить его безопасность, подарить жизнь настолько плодотворную и удовлетворительную, насколько было в его силах.

Внезапно Северус почувствовал желание повнимательнее рассмотреть выражение лица юноши. Отодвинувшись назад, он разглядывал спящего молодого человека. Какой он умиротворенный. Но ведь это изменится, не так ли? Как только Гарри проснется.

Северус не удержался и провел пальцами по щеке юноши. Очень осторожно. Не желая пока что того будить.

Гарри повернулся лицом к руке зельевара, сонно вздохнул и слегка уткнулся в нее. В груди потеплело еще сильнее. И в то же время стало тревожно.

Северус успокоил себя: это лишь с непривычки.

Слегка наклонившись, он окинул Гарри взглядом с головы до пят, на сей раз сосредоточив внимание на продетом в сосок кольце, мирно поблескивающем серебром на груди юноши. Метка, заявляющая его права на Гарри – о чем гласили выгравированные на кольце руны. Подушечкой пальца Северус погладил отполированную поверхность. Один раз, затем второй. Он должен был предвидеть, что все случится именно так, что, в конце концов, его наполнят чувство глубокого удовлетворения и да, счастье – почему бы и нет? – когда он объявит Гарри Поттера своим.

Нужно было предвидеть, что он привяжется к Гарри. Что окажется беспомощен перед волной подобных эмоций…

От снизошедшего понимания у Северуса отвисла челюсть. Он резко отодвинулся, желая оказаться от гриффиндорца подальше. Нет. Нет. Это невозможно. Он не мог. Одно дело чувствовать себя немного... симпатизировать Гарри, желать создать для юноши хорошие жизненные условия. Но совсем другое, если он...

Нет, нет, нет.

Северус не помнил, как закрыл глаза, но теперь они были крепко зажмурены. Хуже того, ему было страшно их открыть. Страшно! Ему!

Но зельевар действительно боялся, потому что в душе понимал – взгляни он сейчас на Гарри, у него не останется иного выбора, как признаться себе в немыслимом. А ведь это было бы неслыханное признание, верно? Увлечься не только в сексуальном смысле? Всерьез тревожиться о том, что думает о нем Гарри Поттер? Жаждать хорошего мнения Гарри?

Другими словами... самому оказаться уязвимым.

«Но Гарри не может от тебя уйти, – коварно нашептывал внутренний голос. – Ему никогда тебя не бросить. И неважно, как бы ты ни выходил из себя, как бы ты с ним ни обращался».

Нахмурившись, Северус приказал голосу заткнуться. Никогда нельзя быть по-настоящему ни в чем уверенным, если дело касается подобных вещей. Он не желал тревожиться о том, что думает о нем какой-то восемнадцатилетний юнец.

Он не хотел... но все равно тревожился.

Северус сжал зубы. Это настоящая катастрофа. Все должно было случиться совсем не так. Это в его руках должна была сосредоточиться вся мощь. Физическая, магическая, сексуальная. Случившееся же застало его врасплох.

Проклятые эмоции. Кому вообще они нужны? Уж явно не Северусу, не тогда, когда они давали Гарри такую над ним власть. Разумеется, юноша не обладал ею на самом деле. Северус кивнул, в глубине души сознавая – он просто пытается себя успокоить. Какой-то миг он игнорировал это понимание, сосредоточившись на построении контраргументов. В действительности контролировать ситуацию будет он... в конечном итоге. Гарри придется ему подчиняться, а не наоборот. В его руках сосредоточится управление совместными силами. Или, скорее, все силы, принадлежащие Гарри, потому что юноша не сможет творить магию, вызывающую неодобрение зельевара.

Но... в сущности, все это было неважно.

Потому что для него имело значение расположение Гарри. Более того, он его жаждал. А в итоге именно это обстоятельство давало гриффиндорцу значительную власть.

Северус подавил глухой стон. Гарри нуждался в отдыхе. Или, быть может, ему самому нужно было время свыкнуться с ситуацией. Зельевар чувствовал себя совершенно не готовым встретиться с юношей взглядом.

Однако он все же ощутил в себе силы снова взглянуть на него спящего. Северус открыл глаза и посмотрел вниз.

Ах, какие утонченные черты, какой восхитительный цвет лица… Даже не видя выразительных изумрудно-зеленых глаз, Северус наслаждался, глядя на Гарри. Он по-прежнему ощущал себя... выбитым из колеи своим недавним открытием, но, по прошествии первого шока, понял: он сумеет свыкнуться с таким положением вещей.

Опустив Гарри на макушку ладонь, Северус нежно провел по темным прядям. Привязанность и верность – вот все, что он испытывал. Кто как не Гарри заслужил подобные эмоции? Оставайся у него сомнения, то недавние события развеяли бы их в пыль. Гарри терпел пытки Беллы, чтобы защитить его, Северуса.

О да, было лишь справедливо, что Северус испытывал симпатию к молодому человеку. Привязанность и верность... и, возможно, даже немного любви.

Любви?

Северус едва снова не застонал. С другой стороны, чем еще можно объяснить это? Одна привязанность не объясняла непоколебимое желание предпринять все возможное, чтобы помочь юноше, сделать его счастливым. И не только потому, что от гармоничности их отношений зависел успех слияния сил.

Уже какое-то время слияние сил отошло для Северуса на второй план. Однако осознал он это только теперь.

Странно…

Или не очень – в зависимости от обстоятельств. В конце концов, в состав принятого им вчера зелья входили виноград, мускат, белокудренник и береговые улитки... задача каждого из этих компонентов – максимально прояснить сознание. Зелье должно было помочь ему осознать собственные чувства, на основе которых Podentes должен был составить рабовладельческий контракт, отражающий самые искренние, самые глубокие желания господина по отношению к соискателю. Однако эффект зелья не ограничился только этим.

Он открыл Северусу глаза. На то, что должно было быть очевидным раньше.

Иначе почему он обещал связать себя с Гарри? Почему сравнивал их союз с браком по расчету? Почему по-идиотски ввалился в маггловский магазин, закупая целый ящик ярко-красных банок? Ну, как же! Ведь он так торопился купить эту кока-колу для поднятия настроения Гарри, что даже не удосужился замаскировать одежду чарами, прежде чем переступить порог заведения в черной развевающейся мантии.

Разумеется, он был к Гарри неравнодушен. Даже очень... Иначе чем объяснить охвативший его сейчас страх? Верно, существуют расторгаемые узы, но Cambiare Podentes к ним не относится. Начиная с этого дня, нерушимая печать ритуала связала его с Гарри, скрепив их отношения навеки. И только от Северуса теперь зависело – будут ли они успешными.

А вдруг у него ничего не выйдет?

У него никогда не было длительных отношений с любовниками. Да и вообще – с кем бы то ни было, не считая Альбуса. Но ведь это же совсем разные вещи. К тому же все эти годы усилия для сохранения их дружбы прилагал лишь Альбус…

Однако в данном случае он не мог обратиться к директору. Ответственность за успех отношений покоилась исключительно на его плечах. А найдется ли человек, которого не устрашила бы подобная перспектива? Ему нужно свыкнуться с этими отношениями, с этими... чувствами, даже если они наполняли его вместо радости ужасом. Он должен добиться успеха: ради себя самого и Гарри. Ведь теперь они обручены. Навеки.

И тогда Северус пообещал себе: что бы ни произошло, он сделает для Гарри все, что в его силах.

Северус протянул руку за спину Гарри, желая переплести свои пальцы с его. И к ужасу обнаружил кисти молодого человека до сих пор связанными. Что это означало? Неужели произошла заминка с ритуалом? Или с купанием? Неужели...

Желая успокоиться, Северус сделал глубокий вдох. Ведь он ощущал узы, а значит, все было в порядке. Если бы ритуал провалился, то узы бы давно исчезли.

Как физические, так и магические.

Нет, это лишь напоминание: узы должны пасть от его руки. Его первый шаг к совместному будущему.

И снова в душу закрался страх. Потому что это уже все, верно? Вот оно – начало их совместной жизни. Настоящей жизни. До сего дня все было не более чем прелюдией. Но как только он снимет путы, Гарри станет его – всецело и по-настоящему.

Его любовник. Его суженый. И да, его собственность – обстоятельство, которое и радовало, и ужасало зельевара.

Однако, таково было существующее положение вещей, в котором Северус не мог ничего изменить …

«У меня получится, – поклялся про себя Северус. – Обязательно получится, Гарри. Я обеспечу тебя всем необходимым. И однажды, когда ты обернешься и вспомнишь этот день, то почувствуешь себя... довольным тем, как все сложилось.

Я сделаю тебя счастливым... Клянусь».

Затаив дыхание, Северус осторожно потянул за конец веревки, связывающей кисти юноши.

Дуновение магии – и узы пали, свернувшись клубком в ладонях.

Гарри пошевелился, захлопав ресницами. Перекатившись на спину и чуть застонав, он сложил на груди так долго пробывшие связанными за спиной руки.

– Северус?

– Да, я здесь. – Ненужный ответ – ведь юноша смотрел прямо на него. Однако в том, как Гарри произнес его имя, зельевару послышалось желание быть успокоенным. – Как ты себя чувствуешь?

Гарри вспыхнул до самой груди.

– Я... о, Мерлин, я вспоминаю такое... Я такое делал... и говорил! Прямо перед...

– Ш-ш, – приказал Северус, приложив палец к губам молодого человека. И, не удержавшись, нежно провел по ним, не пытаясь соблазнить. – Все это было необходимо для церемонии. Тебе нельзя было сдерживаться. А потому у тебя нет оснований для смущенья.

– Но директор...

– Достойный человек, который все прекрасно понимает.

– Мистер Уизли чуть не получил разрыв сердца, – сглотнул Гарри. – О... Мерлин. Ты же обещал, что он сможет скоро меня навестить, но... я никогда не смогу взглянуть ему в глаза. Что он обо мне теперь думает?

– То же, что и я, – бархатным голосом ответил зельевар. – То, что ты сделал – произвело впечатление, Гарри. Немногие на такое способны. Возможно, один лишь ты. И помни... он тебя любит.

– Мистер Уизли не станет на меня обижаться, – отвернулся Гарри. – Да, знаю.

Заметив, что Гарри массирует кисти, Северус взял с тумбочки палочку, призвал бальзам и стал втирать его в кисти юноши, поднимаясь все выше, завершив массажем плеч.

Гарри почти мгновенно расслабился, доверившись Северусу – так же, как доверился во время проведения ритуала.

Всей своей сущностью.

Не в силах устоять, Северус наклонился и поцеловал Гарри в губы.

– Хорошо?

Гарри кивнул. Но вид у него был истощенный, а выражение лица подавленное, печальное. И у Северуса кольнуло в груди. Верно, юноша не выбирал такую жизнь. Однако ему предстояла именно она.

И Северус снова мысленно поклялся сделать ее счастливой.

Сметая в сторону неловкость от собственных чувств... к Гарри, зельевар наклонился и еще раз поцеловал своего любовника.

Cambiare Podentes: Madurare

Автор: Jordan Grant, пер.: macaque; глава 58 - AVO Cor

Бета: white_fluffy

Рейтинг: NC-17

Пейринг: СС/ГП

Жанр: Angst, Drama, Romance

Отказ: Все принадлежит Роулинг, Уорнер Бразерс, Джордан Грант и, наверняка, кому-то еще. У нас - только любовь и преданность.

Аннотация: Итак, Гарри стал рабом Северуса, но как же они с дорогим нашим профессором будут жить дальше? Заклинание должно войти в полную силу, да и с прочими последствиями порабощения справиться непросто. Это вторая книга (и последняя) серии Cambiare Podentes. Перевод первой книги, Cambiare Podentes: Invocare, читайте на фанрусе.

Комментарии: За стихотворную помощь спасибо Альбине bibigosha.

Каталог: Пост-Хогвартс

Предупреждения: слэш, ненормативная лексика

Статус: Закончен

Глава 1.

Четверг, 18 июня 1998, 9:35

«Удивительно, насколько все кажется... обычным», — размышлял Гарри, просматривая содержимое гардероба в поисках подходящей одежды. Он ожидал, что будет чувствовать себя неловко, но утро прошло совершенно нормально. Чуть ранее после небольшого разговора Северус встал с кровати и достал что-то из ящика прикроватной тумбочки. «Чем-то» оказалась новая пара очков, напоминающая ту, которую Гарри уничтожил прямо перед ритуалом. Юноша успел нацепить их как раз вовремя, чтобы увидеть, как Северус призывает два банных халата. Но свой халат зельевар не надел, а просто перекинул через руку, заметив, что неплохо было бы принять душ.

— Увидимся за завтраком, — добавил он.

И это все. Мужчина неторопливо направился в ванную, предоставив Гарри любоваться его покачивающимися ягодицами. И Гарри не мог оторваться от этого зрелища. Юноше все еще трудно было принять такое безразличие к наготе, и он немного смущался, когда Северус смотрел на него, хотя предыдущим вечером Драконий Дурман заставил его на время позабыть о своих комплексах.

Северус же был далек от смущения настолько, что даже не закрыл дверь ванной. По крайней мере, не до конца.

Гарри таращился на эту дверь, не будучи уверенным, что ему делать дальше. Это было недвусмысленное приглашение? Или Северус просто хотел дать Гарри понять, что тот может войти, если пожелает? Или... это просто была небольшая оплошность?

Хотя Северус явно не относился к типу людей, способных на подобные упущения.

Что ж, он не сказал, что Гарри обязан принять душ вместе с ним, не так ли? Очевидно, право выбора было оставлено за юношей.

Так что Гарри натянул халат, оставленный для него Северусом на кровати, и отправился в собственные комнаты... нет, в комнаты наверху, как он быстро поправил себя, где и принял душ в одиночестве.

Наслаждаясь потоками теплой воды, Гарри не смог устоять, чтобы не прикоснуться к металлическому полукругу, свисавшему теперь из его левого соска, но, слегка потянув за него, явственно почувствовал, что проколу потребуется несколько дней, чтобы окончательно зажить. Нельзя сказать, что это была настоящая боль. Всего лишь чуть болезненное ощущение, которое не усилилось, даже когда Гарри покрутил серьгу, рассматривая ее со всех сторон. Он не знал, откуда взялось такое желание пощупать метку. Возможно, ему нужно было своими глазами увидеть, что серьга держится крепко и не потеряется. Но, с другой стороны, в глубине души юноша понимал, что метка теперь никуда не денется и действительно стала частью его, как и должно было быть...

Эта мысль вызвала у Гарри такое неприятное чувство, что он приложил все усилия, чтобы больше не прикасаться к серьге и даже не смотреть на нее, намыливая себя и промывая волосы. Выкинув мысли о метке из головы, Гарри снова стал размышлять на тему личного пространства, которое дал ему Северус. У него теперь были даже отдельные комнаты, несмотря на то, что им необходимо было жить вместе.

«Это действительно было отличное решение», — подумал Гарри, вытаскивая из шкафа темно-синие джинсы и футболку в тон. Конечно же, они с Северусом будут спать в одной кровати, но по утрам Гарри сможет подниматься сюда, чтобы одеться и привести себя в порядок. Они не будут постоянно путаться друг у друга под ногами. Идеальный вариант...

Куда хуже было то, что Северусу нужно было в их общей кровати в подземельях нечто большее, чем просто сон. И Гарри тоже должен был хотеть этого. Более того, у зельевара были все причины полагать, что Гарри разделяет его желание, учитывая, как хорошо им удавалось ладить в последние несколько дней перед отъездом юноши в Лондон.

Пальцы молодого человека начали дрожать, и он с трудом справился со шнурками на своих кроссовках.

«Все будет хорошо, — он постарался убедить самого себя. — Это Северус и никто другой. Он не причинит мне боли».

Тем не менее, хотя Гарри прекрасно осознавал этот факт, расслабиться ему не удавалось. Ни капли. При мысли о сексе — даже сексе с Северусом — внутри него поднималась волна тошноты. У него получилось, более или менее, избавиться от неприятных мыслей до ритуала, но исключительно благодаря пониманию, что секс ему тогда не грозил. Северус сказал, что они должны были воздерживаться.

Но тот этап был уже в прошлом. Они прошли ритуал, Гарри официально стал рабом Северуса, и теперь им предстоял очередной важный шаг — передача силы Вол... нет, Темного Лорда от Северуса к Гарри. А это потребует не просто секса, а фактического проникновения.

Гарри зажмурил глаза и потряс головой. Он не мог пойти на это. Он знал, что просто не способен вытерпеть ни секунды подобных прикосновений после того, что Боул и Талмадж сделали с ним меньше недели назад. Ему нужно больше времени, чтобы прийти в себя, так? Да любому, окажись он в подобной ситуации, потребовалось бы время! Но при этом именно времени у Гарри и не было!

Хотя... В вопросах секса Северус действительно проявлял удивительное понимание, и нужно было быть идиотом, чтобы не признавать очевидного. К тому же Гарри предыдущей ночью на самом деле кончил четыре раза. Сама эта мысль поразила юношу. Три раза во время ритуального купания... куда уж больше? Но нет, по какой-то необъяснимой причине Гарри испытал безумный оргазм, когда Северус просто целовал его, и, что еще хуже, произошло это прямо на глазах у Дамблдора и мистера Уизли.

Как бы то ни было, предыдущей ночью он кончил слишком много раз, чтобы от него можно было бы ожидать готовности к сексу и сегодня, так? Так? На самом деле Гарри не был уверен, что Северус согласится с этим, но был убежден, что сумеет настоять на своем. Так что, по крайней мере, сегодняшнюю ночь можно считать безопасной. А завтра он скажет, что плохо себя чувствует.

Такое оправдание никак нельзя назвать убедительным и абсолютно точно невозможно использовать раз за разом, но оно должно сработать хотя бы однажды.

Следовательно, две ночи он отвоюет.

А затем ему придется придумать что-то еще. Но скоро... очень скоро, Гарри знал... когда любые отговорки перестанут работать, ему придется найти способ вытерпеть это. Нет, конечно, он не собирался откладывать секс бесконечно. Возможно, если бы он был в состоянии остановить время, чтобы ему никогда не исполнилось девятнадцать... Но даже думать об этом глупо. И дело касается не только Магии Секса, которая должна передать часть силы Северуса Гарри, чтобы он не оказался убитым на собственный день рождения. Главный вопрос — это необходимость скрестить их силы.

Выходило, что, так или иначе, но Гарри нужно было найти способ преодолеть свое отвращение к интимным прикосновениям.

Но не прямо же сейчас, да? Пока его оправдания — те или иные — будут работать, он сможет просто ждать.

Итак, сегодня он будет слишком уставшим, завтра скажется больным, а послезавтра, возможно, примет снотворное зелье или что-нибудь еще.

Гарри кивнул, соглашаясь со своими мыслями. Идеи, конечно, не блестящие, и Гарри это прекрасно осознавал. Но придумать что-либо еще он был просто не способен.

Четверг, 18 июня 1998, 9:50

Северус ждал Гарри, чтобы заказать завтрак. Это было немного непривычно, хотя Гарри понимал, что удивляться нечему.

— Хочешь сегодня утром что-нибудь особенное?

Гарри покачал головой. Он пытался не беспокоиться о том, что ему должны были принести грядущие ночи, однако, сколько бы усилий он ни прилагал, ему не удавалось полностью справиться со своим волнением. В результате аппетит у Гарри отсутствовал как класс. Но и предаваться апатии было совершенно бессмысленно, так что поесть все же нужно было. Без разницы — что.

— Я полагаю, что сегодня нам следует остановить свой выбор на чем-нибудь... праздничном, — с намеком сказал Северус. — Поэтому, скажем...

Он начал заказывать, но Гарри настолько отключился от происходящего, что вздрогнул, когда перед ним появилась тарелка, полная еды. Бельгийские вафли с тремя видами фруктов и горами взбитых сливок. На порции Северуса, как заметил Гарри, сливок не было, хотя при желании там можно было разглядеть невесомый налет сахарной пудры.

— Выглядит аппетитно, — сказал Гарри, впиваясь в вафли зубами, как если бы у него на самом деле был аппетит. Ему совершенно не нужно было, чтобы Северус начал задавать вопросы. Хотя даже если бы он стал, Гарри всегда смог бы сказать, что его беспокоит факт совершенного им ранее вынужденного убийства. И, говоря по правде, этот факт его действительно беспокоил. Но по сравнению со всеми остальными мыслями, роящимися в голове Гарри, воспоминание об убийстве, казалось, померкло.

Гарри продолжил задумчиво жевать вафли и, только потянувшись за бокалом, заметил, что Северус заказал шампанское. Очень странно.

— Не слишком ли рано для алкоголя? — спросил он, постукивая ногтем по высокому стеклянному фужеру.

Северус откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. На одну секунду Гарри мог бы поклясться, что Северус нервничает и старается скрыть свое состояние. Определенно, эта идея была смехотворна, так что Гарри просто отмахнулся от нелепой мысли.

— Если тебе больше по вкусу что-то другое, то, я уверен, ты помнишь, как отдавать приказания эльфам.

— Я не имел в виду ничего плохого, — поспешил оправдаться Гарри, чувствуя, что его слова задели Северуса. Что ж, мужчина хотел устроить небольшой праздник, и повод для этого был. То, что они сделали предыдущим вечером, было, по сути, прелюдией к уничтожению Вол... Темного Лорда. Наверное, немного вина было бы в тему. Гарри отхлебнул из своего фужера. — Вау. Очень даже неплохо. Это французское?

Северус отпил половину своего бокала, прежде чем ответить.

— Да, из провинции Шампань во Франции, отсюда и название вина. Собственно говоря, подобное вино не может носить имя шампанского, если оно произведено не там.

Две вещи поразили Гарри. Во-первых, это было больше, чем простой ответ на вопрос, а во-вторых, никакой насмешки в голосе мужчины не было, несмотря на то, что, как мгновенно осознал Гарри, он опять спросил какую-то глупость. Большинство вин, с которыми его знакомил Северус, были из Франции.

А, ну да... ритуальное купание. Болтовня Гарри, когда он признался, что хотел бы научиться чему-то, чтобы не чувствовать себя за столом таким идиотом. Хотя большая часть его признаний относилась совсем не к этому... о, боже. Как он лепетал о том, что ему нравится в Северусе, как восхищался огромным членом мужчины...

Гарри одним глотком расправился с остатками шампанского, но это не помогло ему избавиться от горячего румянца.

— Расслабься, Гарри, — послышался сдержанный совет. — Все в порядке.

— Да... — Гарри откашлялся. — Я думал, что все будет совсем не так, вот и все. Надеюсь, я не скажу ничего обидного для ритуала или чего-нибудь еще, но... я совершенно не чувствую себя твоим рабом. Ты уверен, что все сработало как надо?

— Уверен, — Северус ненадолго замолчал. — Так что же ты чувствуешь?

— Просто... себя. Я ожидал... не знаю... боялся потерять себя, наверное, — Гарри потряс головой, пытаясь упорядочить собственные мысли. Он вспомнил, что должен подчиняться Северусу для того, чтобы они могли скрестить силы. И подчиняться не только сексуально, хотя, согласно синопсису, именно это, несомненно, наиболее значимо. Но, возможно, начать можно было с чего-то более простого. — Так... что я должен сегодня сделать?

Северус отложил вилку и нож.

— Гарри, я мог бы прекрасно обойтись без вопросов такого сорта.

— Я просто пытаюсь... ну... действовать в духе всего этого.

— Похвально, — протянул Северус. — Но я совершенно не собираюсь назначать тебе задания, пойми это. Если мне потребуется что-то, то, будь уверен, я попрошу тебя об этом безо всяких колебаний, но, в целом, ты должен просто жить обычной жизнью. Ты не обращаешь внимания на свою тарелку — уже наелся?

— Да, — быстро ответил Гарри, отодвигаясь вместе со стулом назад. — Наверное, я тогда просто пойду погуляю по Хогвартсу. В смысле, если ты не возражаешь. Я же не должен спрашивать разрешения, чтобы выйти из комнат, или как?

— Нет, определенно нет, хотя с твоей стороны было бы проявлением вежливости информировать меня о своих перемещениях, — когда Гарри встал, однако, Северус поднял руку. — Но в данный момент тебе все же следует остаться. У нас есть несколько вопросов, требующих неотложного внимания.

— О, — Гарри снова опустился на стул. Он понимал, что Северус не будет им особенно командовать, но если они собирались скрестить силы, Гарри должен был слушаться мужчину. Даже несмотря на то, что больше всего в эту секунду ему хотелось куда-нибудь ненадолго сбежать. Хотя... все равно это было бы бесполезно — сколько бы он ни бродил по окрестностям, ему рано или поздно придется вернуться в подземелья и принять тот факт, что он действительно стал рабом, как бы ни было... трудно в это поверить.

— Конечно, — ответил Гарри, пытаясь сделать так, чтобы в его голосе прозвучало счастье от возможности исполнить желание Северуса. — Эээ... что за вопросы?

— Нам необходимо как можно больше узнать о заклинании, под действием которого мы теперь находимся. Я придумал пару... тестов. Но прежде всего, я забрал у тебя несколько вещей и хочу показать, где они лежат.

— Хм... ну ладно, — Гарри поднялся одновременно с Северусом и прошел вслед за ним в гостиную. — Какие вещи?

Он не был уверен, но на миг ему показалось, что на лице Северуса промелькнула лукавая улыбка. Правда, всего на миг.

— Вот это, например, — Северус провел пальцем по корешкам книг на верхней полке шкафа, остановившись на переплете, который сразу же показался Гарри знакомым. Фотоальбом. Гарри почувствовал внезапную боль, бросив взгляд на родную вещь.

— Ты собираешься сохранить это? Ммм... я-то думал, что ты захочешь сжечь все фотографии Джеймса, если не сделать с ними что-нибудь похуже, после всего зла, что он причинил тебе.

— Я не собираюсь сжигать ничего, что имеет для тебя смысл, Гарри. Для подобных действий мне понадобятся куда как более существенные основания.

Гарри проглотил комок, внезапно образовавшийся в горле.

— Но я... я знаю, что теперь альбом принадлежит тебе, — пробормотал он, пытаясь смириться с этим фактом. У него не было уверенности во всем, что происходило вокруг него, но он точно не мог иметь в собственности никакие вещи, ни сейчас, ни когда-либо в будущем. — И я знаю, что ты можешь делать все что угодно с моими... эээ... со всеми этими вещами.

— Я и делаю то, что мне угодно, — мягко возразил Северус.

Гарри не заметил, когда Северус успел подойти ближе, но неожиданно он оказался прямо перед юношей и наклонил голову, чтобы запечатлеть на его губах поцелуй. Гарри едва не отпрянул, но вовремя заставил себя остановиться и вспомнить, что ничего страшного в поцелуях не было. Действительно не было. Ему все также нравилось целоваться, даже после того, что произошло в Лондоне.

По крайней мере, пока поцелуи не становились слишком интимными...

Но Северус вовсе не собирался затаскивать Гарри в постель. Поцелуй был слишком мягким и нежным, не несущим никакого сексуального подтекста. Он больше был похож на утешение, и, к тому же, мужчина довольно быстро отстранился.

— Гарри, — сказал он, сделав шаг назад, — я уже давно хотел объяснить тебе кое-что, но нужно было подождать завершения. Очень важно было, чтобы ты принял ритуал, веря, что навсегда отдаешь мне все принадлежащее тебе.

Гарри моргнул.

— Разве я не верил?

— Конечно, верил, конечно. Все прошло так, как и должно было. И, я думаю, тебе следует продолжать придерживаться этой точки зрения, но... Гарри, дай мне закончить.

Гарри не был уверен, что понимает происходящее.

— О... ну да...

— Как я говорил, недавно я получил от тебя этот фотоальбом, — Северус снял том с полки и протянул его Гарри. — Но у меня совершенно нет свободного места на полках.

— Ты волшебник, ты можешь просто произнести заклинание и увели...

— Гарри, — прервал его Северус, — лучше, если этот альбом будет храниться в других моих комнатах, если ты не возражаешь, конечно. Вместе с этим зеркалом, — Северус достал вещицу с той же полки и передал ее Гарри. — Все в порядке?

— Все в порядке... — медленно произнес Гарри с легкой улыбкой, когда до него дошел смысл действий Северуса. Он не мог отдать эти предметы обратно Гарри, как это сделал бы обычный человек. Гарри не позволялось иметь никакой собственности. Но Северус смог найти наилучший выход из сложной ситуации: предоставил Гарри возможность пользоваться вещами по своему усмотрению и даже хранить их в своих комнатах. Гарри прижал книгу и зеркало к груди.

— Спасибо, Северус. Правда.

Мужчина пожал плечами.

— Ты уже знаешь, где у меня хранятся метлы. Я полагаю, однако, что ты предпочтешь тренировать квиддичные команды, используя свой Всполох, не так ли?

Гарри ухмыльнулся:

— Конечно, кто бы сомневался.

— Поэтому ты можешь брать Всполох всегда, когда тебе это нужно. Я совершенно определенно не могу одновременно использовать две метлы. Продолжая эту мысль, смысла в двух совах для меня я тоже не вижу. Почему бы тебе не пользоваться услугами Хедвиг как раньше, Гарри? Тогда моя вторая сова будет всегда свободна для моих поручений.

Гарри даже не подозревал, что у Северуса была собственная сова.

— Конечно. Звучит отлично.

— Ты предпочитаешь, чтобы Хедвиг жила в совятне или с тобой?

— Со мной. Но мне пришлось уничтожить ее клетку, ты знаешь. С другой стороны, ничего страшного, она прилетит ко мне, как только я позову...

— Сомневаюсь, Гарри, — возразил Северус, сделав движение, чтобы взять Гарри за руку. — Она чувствует магию.

— О, она почувствует, что я отдал ее, конечно, — Гарри вздохнул. — Бедная Хедвиг. Наверное, она больше никогда не будет говорить со мной. Ну, не то чтобы она говорила, но... она у меня уже так давно...

— Совы могут быть весьма капризными, но я прикажу ей слушаться тебя. И если ты все так же предпочитаешь, чтобы она жила с тобой, то тебе всего лишь нужно купить другую клетку, — Северус резко кивнул. — Маг-раб без палочки — это бессмысленно, поэтому я настаиваю, чтобы ты продолжал использовать это...

Он вытащил из своего кармана палочку Гарри и засунул ее в карман на джинсах юноши.

Высвободив руку из ладони мужчины, Гарри погладил пальцами знакомую деревянную поверхность. Конечно, он знал, что Северус позволит ему использовать свою палочку, но все же, получив ее обратно... Гарри пришлось откашляться, прежде чем он вновь обрел способность говорить.

— Спасибо, — повторил он. — Правда, ты просто великолепно со всем справляешься, я... я должен был начать доверять тебе намного раньше...

— Ты доверял мне, когда это было действительно нужно, и это все, что имеет значение, — сказал Северус. — Но мне нужно сказать тебе еще что-то, Гарри.

— Да?

— Да. В моей собственности оказалась одна из ряда вон выходящая карта, а также мантия-невидимка. Вещи, которые ты в прошлом применял... по назначению и не очень, как мне кажется.

Взгляд темных глаз сверлил Гарри, как если бы Северус хотел заставить его понять. Гарри отвел глаза.

— Да уж. Полагаю, мне вряд ли стоит надеяться, что ты захочешь... ну... хранить эти вещи в верхних комнатах. Я понимаю, Северус.

— Правильно, это было бы слишком, — согласился Северус. — Но в то же время я понимаю, что в определенный момент они могут тебе потребоваться. Ты просто притягиваешь опасность и приключения.

Гарри снова встретился глазами со взглядом мужчины.

— Мне казалось, ты думал, что я специально ищу их.

— Тонкая грань, — парировал Северус. — Я продумал этот вопрос. Способность пройти через ритуал... она продемонстрировала, насколько ты возмужал. Учитывая твою зрелость, я пришел к компромиссу. Карта и мантия находятся в том сундуке, — взмах рукой. — Сундук заперт и на него наложены чары. Однако ты сможешь его открыть. В то же время я прошу тебя не брать ни одну из этих вещей, если только в этом не возникнет реальной необходимости, и я настаиваю, чтобы перед тем как сделать это, ты по возможности спросил меня.

— А если у меня не будет возможности обратиться к тебе?

— Чары, наложенные на сундук, дадут мне знать, если ты откроешь его. Кроме того, нет необходимости говорить, что если ты попробуешь взять эти вещи для баловства, то мне придется пересмотреть свое решение.

Это было больше, чем Гарри мог ожидать. Намного больше.

— Спасибо, — снова повторил он, начиная чувствовать в себе родство с попугаями, но будучи не в состоянии что-либо с этим сделать. Боль от необходимости расстаться с наследством отца, снедавшая его, теперь исчезла. — Я очень ценю это, Северус... ты обращаешься со мной как со взрослым, несмотря на то, что я твой раб. Я знаю, ты уже говорил, что все так и будет, и я думал, что понял, но не подозревал, что ты имел в виду на самом деле...

— Я не мог объяснить раньше, — тихо проговорил Северус. — И ты не должен забывать, что все эти вещи, подчеркиваю — все — в действительности принадлежат мне. Но никакие аспекты Podentes не запрещают мне быть... щедрым с моим рабом.

— Я понимаю. Это как комнаты наверху. Они твои, я помню, но я имею право ими пользоваться.

— Точно, — казалось, Северус хотел добавить что-то еще, но в последний момент передумал. И снова у Гарри появилось странное ощущение, что мужчина нервничал.

— Северус?

— Есть еще кое-что, — мужчина прочистил горло и заговорил снова, хотя теперь его голос звучал так, как будто он произносил заранее отрепетированную речь. — Ты мой раб, да, и, таким образом, я несу ответственность за то, чтобы содержать тебя и обеспечивать твое благополучие. И это не подлежит сомнению. Однако существует множество исторических прецедентов, когда по разнообразным причинам рабам доверяли часть денег хозяина. В нашем случае, я думаю, меня очень скоро начнет тяготить, если ты будешь обращаться ко мне за деньгами каждый раз, когда тебе понадобится купить какую-то мелочь. Новую клетку для Хедвиг, например. И поэтому...

Северус снова засунул руку в карман и выудил оттуда небольшую твердую вещицу, которую положил в ладонь Гарри.

Это был ключ — совершенно логично, учитывая только что сказанное Северусом, — но Гарри был поражен, осознав, что уже видел этот ключ раньше.

— Это... мой ключ, — выдохнул он.

— Нет-нет, технически он мой.

— Ну да, естественно, — Гарри улыбнулся. — Но он... мне знаком.

— Конечно. Я решил, что отдельное хранилище будет самым простым способом выделить тебе деньги в личное пользование, — глаза Северуса лучились смехом. — Представь себе мое удивление, когда я выяснил, что в банке нашелся свободный сейф именно тогда, когда он мне понадобился.

— Да уж, представляю, — пробормотал Гарри. — Я... не знаю даже, что сказать.

— Вероятно, стоит спросить о содержимом.

Гарри казалось, что спрашивать о деньгах грубо. Он не хотел выглядеть жадиной, как Дадли, выпрашивающий подарки. Но Северус сам предложил, так что, видимо, ничего страшного в этом не было.

— Так что же в хранилище?

— Только это, — Северус призвал кусок пергамента. Когда Гарри прижал к листу ключ, он увидел, что все содержимое его хранилища было полностью восстановлено. Все, вплоть до жезла Пурсела и последнего галлеона.

— Вот теперь у меня уже точно не осталось слов, — выдавил Гарри. — Эээ... я могу просто тратить это по своему усмотрению?

— Пока ты будешь вести себя как обычный молодой человек, которому скоро исполнится девятнадцать, да, — Северус выглядел довольным. — Ты должен понимать, что теперь это мое хранилище. Оно записано на мое имя, и я буду получать квартальные выписки, точно так же, как и для второго моего хранилища. Но у тебя и раньше был доступ к огромным средствам, и ты никогда не терял голову, поэтому у меня нет никаких причин менять эту схему.

Дата выписки из Гринготтса говорила о том, что соответствующие распоряжения были сделаны несколько недель назад.

— Ты мог бы сказать мне... — качнув головой, Гарри прервал себя. — Я знаю, что ты не мог сказать мне. Ты прав — заклинание могло неправильно понять мои намерения во время ритуала. Я имею в виду... все это. Даже сейчас мне очень трудно не думать о вещах или деньгах как о моей собственности...

— Я всегда могу объединить два моих хранилища, — сухо заметил Северус.

Гарри понял, что это была шутка. Не совсем шутка, однако. Доля правды в этом замечании определенно была. Но Северус не собирался претворять в жизнь свою угрозу... по крайней мере, пока в этом не было необходимости.

— Все в порядке. Я справлюсь, — чуть не засмеялся Гарри, настолько он был счастлив. — Я буду помнить, что все принадлежит тебе. Честно, я не забуду.

— Уверен, что не забудешь.

Гарри все еще не знал, что сказать, но неожиданно у него появилась идея, отличная от тысячного повторения «спасибо».

— Подожди секунду, — бросил он и ринулся обратно в библиотеку, где они с Северусом завтракали. Черт. Эльфы уже убрали со стола. Но неважно. Гарри прикоснулся палочкой к столу и попросил два фужера того же шампанского, которое они пили раньше. Как только бокалы появились, юноша схватил их и быстро направился обратно в гостиную, где вручил один из них Северусу.

Гарри чувствовал, что, наверное, стоит поцеловать мужчину. Всего лишь чмокнуть, на самом деле, просто чтобы показать, насколько он ценит то, что было для него сделано. Северус не был обязан организовывать все это, и Гарри не ожидал получить ничего из столь желанных подарков, ну может быть за исключением палочки и метлы. Все остальное было знаками внимания, жестами доброй воли, которые Гарри раньше наблюдал разве что в кровати.

Кстати о кровати... Эта мысль напомнила Гарри, что поцелуй может оказаться не такой уж удачной идеей. Что, если Северус неправильно истолкует его действия и подумает, что поцелуй — это что-то вроде обещания, намек на то, что произойдет позже, ночью? Что, если... но нет, Северус поймет, если Гарри скажет, что он все еще не пришел в себя после ритуала. Он не будет ожидать от Гарри готовности к сексу, не прямо сейчас, не тогда, когда Гарри просит немного времени, чтобы восстановиться...

Так что Гарри отбросил сомнения и запечатлел на губах зельевара легкий поцелуй, тут же отстранившись.

— С утра у меня не было настроения праздновать, но сейчас... я думаю, нужно произнести тост, — сказал он, поднимая бокал и смотря прямо в темные глаза Северуса. — Что ж... за будущее?

— За будущее, — повторил мужчина, польщенный. Бокалы с тонким звоном соприкоснулись, и пряди волос Северуса скользнули по лицу, когда он наклонил фужер и сделал глоток. — Неплохой выбор вина.

— О... это то, что ты заказал утром, — ответил Гарри, немного смутившись. — Мне тоже оно понравилось. Так... что теперь? Могу я пойти в Хогсмид, чтобы купить клетку?

— Возможно, чуть позже. Сначала мне хотелось бы выяснить как можно больше о той магии, которая теперь на тебя действует. Мысленная связь, мой уровень контроля над твоей магией...

— Compulsio, — добавил Гарри, состроив гримасу. — Но ты знаешь, что я могу сбрасывать Imperius, так что...

— В действительности, если ты сможешь сбросить с себя Compulsio, это будет очень неприятным открытием.

— Я знаю... просто я... мне это не нравится.

Северус заставил бокалы исчезнуть и, приблизившись к Гарри, взял его ладони в свои. Выражение его лица было серьезным, как будто он приносил клятву, точно так же, как тогда, когда стоял на коленях перед Гарри и обещал привязать себя к нему.

— Я никогда не буду злоупотреблять этим, Гарри. Я никогда не обращу свою силу против тебя.

— Я верю тебе, — ответил Гарри с такой же искренностью. — Правда, верю. И, как мне кажется, я просто не смог бы пройти ритуал, если бы не доверял тебе, — определенно, именно так это и было, особенно учитывая... Гарри постарался вернуть свои мысли к текущему моменту. — Хм, как ты думаешь, может нам стоит прочитать, о чем говорится в контракте? Я бы не хотел нарушить какое-нибудь правило, даже не подозревая об этом.

— Да уж, мне бы тоже хотелось узнать, что в нем, — пробормотал Северус.

— Ты не помнишь, о чем думал в ту минуту?

— О, я помню, — многозначительно протянул зельевар. — Как ты думаешь, о чем я мог думать через мгновение после того, как ты кончил от одного моего поцелуя?

Волна жара накрыла Гарри с головой. Только этого ему и не хватало, чтобы Северус был уверен, что настолько... сексуально возбуждает Гарри, что юноша не может вынести даже простого поцелуя, без того чтобы...

— Это было действие зелья! — поторопился возразить он, вложив в слова всю силу убеждения. — Я... мне нравится целовать тебя, но обычно это все же не... доводит меня до такого состояния. Я просто надеюсь, что ты не вставил в контракт пункт о том, что я теперь должен кончать так все время...

— Сомневаюсь, что создание у тебя проблемы преждевременной эякуляции входит в список моих самых страстных подсознательных желаний.

Гарри подумал, что его слова звучали... ну, не то чтобы фальшиво. Но и особого счастья в этом предположении тоже не слышалось.

— Так как же я узнаю, каковы твои самые сильные подсознательные желания? Хочешь правду? Я даже не уверен, что действительно хочу об этом знать!

— Я тоже не горю желанием, — ответил Северус так, как будто ему большого труда стоило сдержать вздох.

— Ты боишься того, чего могло захотеть твое подсознание? — осенило Гарри. Так вот почему Северус казался таким взволнованным все утро!

— Определенно, «боюсь» — это слишком сильное слово, но в целом ты прав.

— Да ладно, там же не может быть ничего плохого? — спросил Гарри, с удивлением понимая, что чуть ли не утешает Северуса. На самом деле ему казалось, что уж Северусу-то совершенно не о чем беспокоиться. Что он мог потерять? Это Гарри придется соблюдать условия контракта, независимо от того, насколько жесткими они будут.

— Думаю, мы скоро это выясним, — сказал Северус. — Ну что, готов?

Четверг, 18 июня 1998, 10:26

Северус принес контракт еще перед завтраком, но не заглядывал в документ. Гарри проявил удивительную проницательность, заметив, что Северус оттягивал момент ознакомления с соглашением. Однако причиной тому было, конечно же, совсем не то, о чем думал молодой человек. Вряд ли условия контракта были слишком обременительными, учитывая, что зельевар не хотел усложнять и без того непростую жизнь юноши. Но что, если содержание контракта намекало на реальные чувства мужчины к Гарри?

Или, хуже того, говорило об этом прямо?

Северус вздохнул. Он не был готов к тому, чтобы Гарри узнал. На самом деле он даже не был уверен, что вообще когда-либо сможет об этом сказать, по крайней мере, до тех пор, пока не убедится, что он также не безразличен Гарри. В данный момент чувства были явно односторонними, но, возможно, после того как у Гарри разовьется хотя бы привязанность, если не любовь, Северус признается, что и он тоже...

Конечно же, если контракт недвусмысленно сообщит о чувствах, испытываемых мужчиной, то необходимость в подобных признаниях отпадет сама собой. Северус нахмурился, внезапно пожелав, чтобы у него была возможность вообще не показывать документ Гарри. Хотя какой в этом смысл... Определенно, он не мог запретить Гарри прочитать контракт, который юноша сам и подписал. Тот должен знать условия, на которых была образована их связь, для того чтобы соблюдать их.

Северус сделал еще один глубокий вдох. Если уж выбирать между собственными секретами и обязанностью ограждать Гарри от гнева магического контракта, то его ответ очевиден. Гарри.

Ставить нужды кого-то другого превыше собственных... Северус не привык к этому. Но что-то подсказывало ему, что теперь он будет делать так практически всегда.

Сейчас же, однако, он чувствовал себя неуютно.

Гарри проследовал за Северусом в кабинет и уселся на тот же стул, который выбрал, когда был здесь в последний раз. Северусу не хотелось, чтобы их разделял стол, поэтому он придвинул свой стул поближе к Гарриному и сел так, чтобы видеть лицо молодого человека.

Свиток с контрактом, плотно скрученный, лежал на столе.

— Хочешь, чтобы я прочитал его первым или сначала дать тебе?

Гарри с опаской взглянул на контракт. В его взгляде одновременно читались страх и сомнение.

— Эээ... давай прочитаем вместе. Думаю, так будет лучше всего.

Кивнув, Северус взял со стола контракт и начал разворачивать его.

Гарри прищурился чтобы разобрать написанное.

— Выглядит ужасно длинным. И формальным, если можно так выразиться. У тебя довольно странное подсознание.

— Как мне кажется, первая часть содержит стандартное вступление, — пробормотал Северус, проглядывая текст. — В контракте приводятся условия, которые в древних культурах были сформулированы как неотъемлемая часть процедуры порабощения. С другой стороны, здесь используется довольно современный юридический стиль, который мне знаком.

— Тогда читай ты, — сказал Гарри, вздыхая и откидываясь на спинку стула. — От этих мышиных каракулей у меня начинает болеть голова.

— Как, прости?

Закрыв глаза, Гарри сделал неопределенный жест рукой.

— Ну шрифт, он слишком мелкий. Давай, читай.

Северус сделал очередной глубокий вдох. «Действующий по доброй воле соискатель, имя которого появится ниже, соглашается отныне и впредь жить в соответствии с ограничениями, налагаемыми заклинанием Cambiare Podentes, обязавшись выполнять каждое его требование. В частности: пребывать в пределах дома или домов мага-хозяина. Зависеть от мага-хозяина в отношении всех своих материальных потребностей, таких как питание, одежда и место жительства. Добровольно принимать на себя действие чар принуждения, когда этого желает маг-хозяин. Отдавать свою магию всегда и во всех обстоятельствах, когда маг-хозяин считает необходимым контролировать ее. Не иметь ничего в личной собственности. Принимать наказание мага-хозяина, когда это требуется. Отказаться от претензий на любые права, за исключением тех, которые маг-хозяин предпочтет предоставить ему. Связывать свой разум с разумом мага-хозяина всегда, когда к этому вынуждают обстоятельства. Сохранять абсолютную сексуальную преданность магу-хозяину. Быть не просто рабом, но телесным рабом, подчиняющимся каждому желанию мага-хозяина».

Когда Северус закончил читать, в комнате повисла мертвая тишина.

Гарри явно хотел что-то сказать, но, очевидно испытывая сложности с поиском слов, просто открыл и закрыл рот, не произнеся ни слова. Несколько раз.

— Гарри?

— Я... о боже, это звучит так, как будто я никогда не смогу выполнить ни одного из условий...

Северус поднял бровь.

— По-моему, практически все перечисленное уже было упомянуто в синопсисе.

— Ага, в том самом синопсисе, который ты, по твоим же словам, писал, будучи в ярости? В том синопсисе?

— Гарри... что тебя беспокоит? Что конкретно?

Юноша отвел взгляд и еле слышным голосом неохотно ответил:

— Подчиняющимся каждому желанию мага-хозяина, вот что.

Северусу показалось, что он вернулся в прошлое. Мягко говоря, он был немного шокирован — ведь они уже тысячу раз это обсуждали?

— Я имею в виду... — зельевар заметил как по горлу нервно сглотнувшего юноши вниз и вверх прокатился комок. — Это звучит... подчиняться... Ну, что если однажды вечером я просто буду не в настроении? В смысле не обижайся, но я просто не могу хотеть тебя все время. Как сегодня, например — после вчерашней ночи я чувствую себя выжатым насухо...

Северус подался вперед.

— Мне кажется, «подчиняться» означает, что я могу делать с тобой то, что мне нравится. Но это распространяется на все сферы нашей жизни, не только на секс. И это опять возвращает нас к вопросу доверия.

Гарри все еще выглядел неуверенно, если не испуганно, что неприятно поразило Северуса, поэтому он продолжил:

— Гарри, я намереваюсь идти навстречу твоим желаниям и делать все возможное, чтобы полностью удовлетворять твои потребности. Я действительно знаю, что у тебя не всегда будет желание заниматься сексом.

— Но разве контракт не будет наказывать меня за отказ?

— Я думаю, нет, во всяком случае, если ты не будешь кривить душой, говоря «нет».

— Гхм, — издал неопределенный звук Гарри. — Значит, доверие. Ну да. Понимаю, — он прочистил горло, все еще сохраняя неестественно бледный цвет лица. — Хватит об этом. Есть еще кое-что, о чем я хочу спросить. Я не помню, чтобы в синопсисе где-то упоминалось о наказаниях.

Северус слегка нахмурился.

— Вообще-то, это имелось в виду. Наша связь дает мне право подвергать тебя наказаниям, и мне казалось, что это было очевидно. А данное положение в контракте... полагаю, что оно нужно для того, чтобы раб не сопротивлялся наказаниям со стороны хозяина. Если ты попытаешься пренебречь моим решением, то контракт сам покарает тебя, и я не сомневаюсь, что он выберет для этого намного более суровый способ.

Гарри нервно сглотнул, но кивнул, соглашаясь, хотя все движения выдавали крайнюю нервозность молодого человека, пытающегося прояснить для себя новую ситуацию.

— Почему-то я даже не сомневаюсь. Но ведь контракт не будет наказывать меня, если я буду выполнять все эти правила... жить в твоих... домах и все такое?

— В принципе, да, но ты еще не слышал остальное.

— А, твои желания... — Гарри на секунду погрузился в свои мысли, но тут же спохватился. Выпрямившись на стуле, он выжидательно уставился на Северуса. — Что ж, думаю, надо их узнать.

Северус развернул пергамент дальше, наклонив его так, чтобы Гарри мог с легкостью прочитать текст.

«Ставя свою подпись под настоящим контрактом, соискатель в дополнение к вышесказанному соглашается соблюдать следующие специальные условия порабощения:

Гарри Джеймс Поттер отныне и навсегда будет, когда возможно, спать в кровати Северуса Снейпа».

Встревоженный, Северус бросил быстрый взгляд на Гарри, однако казалось, что юноша не увидел в первом условии никакого подтекста. Гарри просто читал соглашение, напряженно сдвинув брови и не издавая ни звука. Кивнув самому себе, Северус вернулся к контракту.

«Гарри Джеймс Поттер будет воздерживаться от обсуждения с посторонними людьми интимных подробностей его сексуальных взаимоотношений с Северусом Снейпом, за исключением обсуждения в общих словах со своими друзьями, чтобы убедить их в том, что все в порядке, или же ситуаций, когда раскрытия подобных деталей требует крайняя необходимость.

Гарри Джеймс Поттер будет прилагать все усилия, для того чтобы помнить, что, несмотря на то, что он является рабом и, таким образом, частной собственностью, он, тем не менее, все же является человеком, и что Северус Снейп желает, чтобы Гарри продолжал оставаться собой.

Гарри Джеймс Поттер более не будет сражаться с драконами, за исключением случаев крайней необходимости.

Гарри Джеймс Поттер будет, когда возможно, советоваться с Северусом Снейпом перед принятием любых жизненно важных решений.

Это завершает настоящий юридически обязательный магический контракт, заключенный в день семнадцатого июня текущего календарного одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года».

Текст на пергаменте завершала написанная неразборчивыми каракулями подпись Гарри.

Северус еще раз прочитал договор от начала до конца, ожидая реакции Гарри. В общем и целом, ему казалось, что условия контракта не слишком сильно раскрывают его истинные чувства, хотя пункт относительно драконов допускал множество толкований. Если Гарри скажет что-нибудь насчет него, то Северус ответит, что ему просто не нужно, чтобы Гарри умер раньше, чем сумеет победить Темного Лорда...

— Что ж, — сказал Гарри, помедлив еще мгновение. — Не знаю, чего я ожидал, но явно не... этого.

Возможно, контракт все же открывал слишком много лишнего, предположил Северус. Он мысленно подготовился к худшему.

— Что ты имеешь в виду?

На лице Гарри появилась робкая улыбка:

— Ну, вступление звучит сурово, но твоя часть, Северус... к каждому правилу, которому я обязан следовать, прилагается оговорка, которая в случае чего снимает с меня ответственность. Я обязан спать в твоей кровати, когда возможно, и не разговаривать с Гермионой о нашей... эээ... сексуальной жизни, пока не возникнет крайней необходимости, и так далее. Ты даже дал мне шанс когда-нибудь в жизни еще раз встретиться с драконом!

— Что ж, невозможно знать, когда может потребоваться сразиться с драконом...

— Именно... но я хотел сказать... если это все твое подсознание...

Северус почувствовал, как все внутри него сжимается.

— ... то ты действительно не хочешь, чтобы контракт наказывал меня, ведь так? Потому что ты не предъявляешь абсолютных требований, ты учел возможные непредвиденные обстоятельства.

Северус облегченно выдохнул. Гарри проявил наблюдательность. Даже аналитическое мышление, если уж на то пошло, но, с другой стороны, юноша вроде бы не нашел в контракте никакого скрытого смысла. Что ж, это хорошо.

— Хочешь обсудить какие-то пункты или все понятно?

— Никаких вопросов, — ответил Гарри, водя пальцем по строчкам. — Наверное, твое зелье сделало свою работу как надо. В смысле, выделило среди твоих мыслей именно то, чего ты действительно хочешь, безо всяких неопределенностей.

— Нет, никаких неопределенностей, — сухо произнес Северус. Он знал, чего хотел, и далеко не только оградить Гарри от драконов. Но смысла углубляться в это не было. Гарри уважал его — это было очевидно из рассуждений юноши во время ритуального купания. Вот если бы уважение могло вырасти во что-то большее, хотя бы в расположение или привязанность... что ж, время покажет. — Теперь, если ты готов, нам стоит заняться изучением влияния заклинания.

— Конечно, — Гарри откинулся на спинку стула, хотя его поза не выглядела расслабленной. — Compulsio? Как оно работает?

— Как и большинство заклинаний, через магическую формулу, — Северус достал свою палочку и задумался, что он мог потребовать от Гарри. Невозможно проверить заклинание, если не попросить чего-то такого, чего в обычной ситуации Гарри делать не станет. Сложнее всего было то, что Северусу совершенно не хотелось унижать или злить юношу, и, на самом деле, он вообще не хотел ни к чему его принуждать. Но им нужно было узнать, работает ли Compulsio. Так что, возможно...

— Compulsio, — произнес Северус, палочкой вырисовывая в воздухе фигуру, похожую на букву Z. Казалось, что на Гарри это никак не подействовало, хотя глаза молодого человека немного остекленели. — Гарри... перечисли хорошие стороны Драко Малфоя.

Гарри мгновение поколебался, пытаясь сопротивляться. Вероятно, он попробовал ту же технику, которая помогала ему избавляться от Imperio. Но магия, связанная с заклинанием порабощения, не дала ему ни шанса на освобождение. Через несколько секунд Гарри открыл рот.

— Полагаю, он знает, как правильно одеваться, — произнес Гарри хриплым голосом, как будто против собственной воли. — И у него приятное произношение. И... пожалуй, все. Больше ничего сказать не могу.

Северус кивнул.

— Отлично. Гарри... теперь попытайся самостоятельно отменить заклинание.

Гарри достал свою палочку и вызвал Finite, но только покачал головой.

— Все равно еще чувствую действие.

— Finite Incantatem, — сказал Северус. — А сейчас?

— Исчезло, — Гарри выдохнул и бросил на мужчину сердитый взгляд. — Перечисли хорошие стороны Драко Малфоя? Это низко! Даже ниже, чем низко.

— Мне нужно было придумать что-то такое, что тебе точно не захочется делать, иначе проверка просто не имела бы смысла. Можешь описать действие заклинания?

Раздраженный взгляд юноши немного смягчился:

— Ты был прав, оно совершенно не похоже на Imperio. То заклинание как бы... затуманивает разум, и ты хочешь делать только то, что тебе говорят. Невозможно даже думать о чем-либо еще... а Compulsio... Даже не знаю. На мои собственные мысли оно не влияло. Я знал, что мне не хотелось рассказывать о Малфое, но... одновременно я понимал, что должен был сделать то, о чем ты просил. Скорее это я заставлял себя подчиниться, а не ты контролировал мое поведение. Если ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — у Северуса проскользнула мысль, что он больше не будет нуждаться в Веритасеруме, если ему потребуется вытянуть из Гарри правду. Что-то похожее происходило во время ритуального купания... но это была случайность. Ни один из них даже не подозревал, что Гарри с легкостью выболтает все свои секреты. Использовать же Compulsio... нет. Северус пообещал самому себе, что не будет этого делать. Постоянно принуждая Гарри к откровенности, чего еще он сможет добиться, кроме отчуждения?

Однако он тут же поймал себя на том, что к предыдущей фразе добавилась важная оговорка: он не будет применять Compulsio, чтобы добиться от Гарри правды, если только в этом не возникнет реальной необходимости. Точно так же, как в условиях контракта...

— Теперь нужно проверить, какие ограничения накладываются на магию, — сказал Северус, пытаясь отогнать появившийся перед мысленным взором образ Гарри, взбешенного из-за злоупотребления Северусом заклинанием послушания. — Судя по всему, я должен абсолютно контролировать твою магическую силу.

Зельевар и не ожидал, что Гарри отреагирует на это напоминание искренней радостью. Действительно, юноша снова нахмурился:

— Угу... у меня не получится произнести заклинание, если тебе это не понравится.

— Я также могу полностью перекрывать тебе доступ к магии, — не было смысла ходить вокруг да около: это была чистая правда. — Мои исследования показывают, что это исключительно вопрос моего желания. Так что... попробуй произнести заклинание. Что-нибудь простое.

Гарри направил палочку на небольшой камин в кабинете:

— Incendio!

Ничего не произошло.

— Блин, это пугает, — произнес Гарри таким голосом, словно ему стоило огромных усилий сохранять спокойствие. — Можно мне мою силу обратно?

— Да, — Северус на мгновение сосредоточился. — Попробуй еще раз.

На этот раз заклинание Гарри, произнесенное с куда большим пылом, чем обычно, привело к результату, по масштабам значительно превышавшему небольшую искорку за каминной решеткой.

— Не надо нервничать, — пробормотал Северус.

— Ха. Давай кто-нибудь захватит контроль над твоей магической силой, и мы посмотрим на твою реакцию!

Северус закинул ногу на ногу:

— Я понимаю суть проблемы, но...

— Да, да, я знаю, — нетерпеливо прервал его Гарри. — Что есть, то есть. Не надо напоминать мне, Северус. Это шокирует поначалу, но я привыкну. В любом случае, как это работает, что я не могу колдовать, если ты не хочешь? Тебе придется ходить за мной по пятам, пресекая то или иное действие?

— Сомневаюсь, что мне требуется постоянное наблюдение за тобой. Подозреваю, что тут в игру вступает твоя совесть. Например... — замолчав, Северус призвал тяжелый том с полки позади рабочего стола. Кожаный переплет был изрядно потерт, а буквы на корешке побледнели. Он выглядел очень старым и замусоленным.

— Эта книга досталась мне от моей пра-пра-пра-пра-прабабушки, — сказал Северус, поглаживая корешок пальцем. — Здесь объединены несколько ее исследовательских дневников. Как и я, она специализировалась на зельях. В действительности, она разработала целые классы зелий, которые используются и по сей день.

— Должно быть приятно, когда вещи передаются так из поколения в поколение, — тихо произнес Гарри.

— Да, — Северус положил книгу перед собой на стол. — Попробуй применить Incendio к этой книге.

Гарри вытаращил глаза:

— Зачем ты хочешь, чтобы я... о, понимаю. Ты не хочешь, чтобы я поджигал ее.

— Я не буду прикладывать усилия, чтобы остановить тебя, как сделал раньше. Посмотрим, вмешается ли твоя совесть. Может не получиться — я прекрасно осознаю, что ты не относишься к тем слабым волшебникам, для которых первоначально было придумано Podentes.

— Слабый волшебник, — глухо произнес Гарри, чувствуя горечь слов.

— Нет, ты не слабый, — настойчиво повторил Северус. Он понимал, почему Гарри находился в таком удрученном состоянии. Мало приятного в том, чтобы проснуться с осознанием того, что ты стал рабом. — Гарри? Изо всех сил постарайся уничтожить эту книгу. Мы должны понимать, насколько сильно связывающее нас заклинание влияет на твою магию.

— Да, конечно, — Гарри нацелил палочку. — Но не вини меня, если оно сработает. Incendio!

Но заклинание не сработало. Из палочки Гарри не вырвалось ни искры, как будто он, как ребенок, играл в волшебника, держа в руке простую палку.

— О. Что ж, эта часть заклинания работает, — Северус не знал, что и думать. Определенно, он испытал облегчение от того, что книга не была повреждена, но какая-то часть его все же желала, чтобы порабощение Гарри не было для того настолько ограничивающим. Но опять же, юноше всего лишь запрещается применять магию, которую не одобрил бы Северус, а это не такая уж огромная ноша, разве не так? Зато Северус может меньше беспокоиться о том, что Гарри снова из-за собственной недальновидности попадет в беду...

— Что произойдет, если ты наложишь на меня Compulsio и заставишь сделать что-то, чего ты в действительности не хочешь?

— Не имею ни малейшего представления. Я не говорил тебе, что плыть против магического течения — не лучшая практика? Эксперименты подобного рода могут быть опасными, не говоря уж о том, что вряд ли мы извлечем из них что-либо полезное.

— Ладно, я просто интересовался, — во взгляде Гарри явственно проступила злость. — Хорошо тебе говорить — это не твою магию поставили с ног на голову.

— Твоя сила в полном порядке, — резко возразил Северус, хотя чувства Гарри ему были понятны. Но какой смысл лить слезы, если они ничем не могут им помочь? — Полагаю, теперь нам надо попробовать нащупать нашу мысленную связь, если она уже образовалась. Гарри, подумай о чем-нибудь необычном.

Северус не был уверен, что означало выражение, появившееся на лице Гарри, но попытка прочитать мысли молодого человека не дала результатов. Он совершенно ничего не почувствовал.

— Может быть Legilimens? — предложил Гарри.

— После ритуала у меня должно получаться и без этого, — тем не менее, замечание молодого человека навело Северуса на мысль. — Ты применяешь окклюменцию?

— Да. Но я не блокирую специально твои попытки, просто держу щит. Он у меня стоит постоянно, я даже уже не думаю об этом.

— А, даже так. Не думаю, что это имеет значение, но раз уж мне не удается почувствовать связь, не мог бы ты снять щит окклюменции на секунду, чтобы проверить, будет ли различие?

— Без проблем.

Северус повторил попытку, направив все свои усилия на то, чтобы почувствовать разум Гарри. Если бы только в древних источниках более понятно говорилось о том, связь какого рода должна возникнуть и как ее использовать... но он снова не обнаружил ни малейшего следа. Крайне странно. Что ж, возможно препятствия создавала врожденная магическая сила Гарри.

Северус только собирался сказать об этом, как все его мысли перечеркнула краткая вспышка боли в левом предплечье. Вздрогнув, он откинулся на спинку стула.

— Связь причиняет тебе боль? — спросил Гарри, не понимая, в чем дело.

— Вызов Темного Лорда, — объяснил Северус, вставая и собираясь идти.

— О боже, — Гарри проглотил комок в горле. Вскочив со стула, он ухватился за рукав Северуса, крепко сжав ткань пальцами. — Не ходи. Прошу тебя, умоляю!

Северус взял Гарри за запястье, пытаясь высвободить одежду из цепкого захвата.

— Гарри, я должен идти.

— Ты сошел с ума! Ты ненормальный! — от напряжения голос Гарри повысился. — Ведь даже суток еще не прошло! Почему он зовет тебя именно сейчас? Он наверняка уже выяснил все насчет нас!

— Гарри, мне нужно идти немедленно! — не выдержал Северус. — Если я прибуду слишком поздно, то он встретит меня проклятьем, и только после этого начнет задавать вопросы. Ты должен оставаться в Хогвартсе, понятно? Не ходи за мной, и ни шагу за пределы замка! Можешь пойти и сообщить Альбусу, что меня призвали, но больше относительно этого не делай ничего.

Гарри пристально смотрел на него, сжав кулаки.

Северус почувствовал волну ярости:

— Мне нужно воспользоваться Compulsio, чтобы заставить тебя слушаться?

— Иногда ты можешь быть таким ублюдком...

— Как сейчас?

— Нет, черт тебя подери! — во взгляде Гарри читалось желание ударить кого-нибудь. — Если тебе так хочется совершить самоубийство, разве я могу тебе помешать? Да я для тебя никто! Просто какой-то раб, которым ты можешь запросто командовать и угрожать! Ну и отлично, иди давай! Раз уж ты собрался, смотри, не опоздай, сам же сказал!

— Гарри, я заботился исключительно о твоей безопасности, говоря...

— Конечно, все желают мне добра. Даже когда меня засунули под лестницу, это тоже было сделано исключительно с добрыми намерениями...

Сравнение с Дурсли не улучшило настрой Северуса — неожиданно внутри него возникло дикое, неистовое желание ударить Гарри. Это непрошенное чувство пугало. Еще хуже было то, что порыв к доминированию сопровождался знакомым ощущением напрягающегося члена. На секунду Северус попытался убедить себя, что это неправда, и что он не мог думать о сексе в такой момент.

Но затем он понял... это действовали темные элементы Podentes.

Северус поежился, стараясь не обращать внимания на твердеющий член, но против своей воли представил, как бросает Гарри на пол и заставляет взять обратно эти ужасные слова...

Наверное, даже хорошо, что именно сейчас его призвали.

— Я шпионю за Темным Лордом ради тебя, — холодно обронил Северус, поднимая палочку. — Мы поговорим об этом, когда я вернусь. Accio мантия и маска.

Принадлежности Упивающегося Смертью пролетели сквозь открытую дверь прямо в руки зельевара. Северус быстрым шагом прошел через кабинет в гостиную, сдернул с крючка уличную мантию и нацепил ее, свернув в руках и спрятав под обычной одеждой отличительные знаки Упивающегося. Он наденет их, когда достигнет границы аппарации.

В дверях он обернулся, как будто собираясь сказать Гарри что-то еще, но в последний момент засомневался.

Гарри сделал язвительный жест, выпроваживая мужчину из его собственных комнат.

Раздраженный, Северус рывком открыл дверь, шагнул в коридор и громко захлопнул ее за собой.

Глава 2.

Четверг, 18 июня 1998, 10:47

Гарри уставился на дверь, глухое эхо от удара которой до сих пор раздавалось в комнатах подземелья. Ему отчаянно хотелось выбежать наружу и броситься вслед за Северусом, схватить его за руку – черт, да за обе руки! – и заставить остаться. Заставить его прислушаться к голосу разума.

Но что это даст? Он просто не будет слушать. Скорее всего, единственное, чего Гарри добьется – это еще одного Compulsio, чтобы юноша, наконец, замолчал.

А если из-за него Северус опоздает и его накажут, то виноват будет Гарри...

Нет, ему совершенно не хотелось нести ответственность за подобные вещи.

Однако, несмотря ни на что, Гарри все равно побежал бы за Северусом, если бы у него был хотя бы один шанс остановить мужчину. Но даже надеяться на это было бессмысленно, и любые возражения только ухудшили бы ситуацию – не лучший способ начать новую жизнь с Северусом.

Вздохнув, Гарри подошел к камину. Он понимал, что невежливо вламываться в кабинет директора без основательной причины, но текущая ситуация выглядела достаточно серьезной. Юноша только надеялся, что Дамблдор не остался по каким-то своим делам в министерстве и находился этим утром в своем кабинете.

Гарри ступил в камин и бросил под ноги дымолетный порошок.

Выбравшись из пламени, Гарри увидел директора сидящим за богато декорированным рабочим столом. Шляпа пожилого волшебника свесилась набок, когда он наклонился сделать какую-то пометку на пергаменте. Дамблдор удивленно перевел взгляд на Гарри, неуверенно шагнувшего к нему из камина.

– Не ожидал увидеть тебя так рано после ритуала, – мягко поприветствовал он юношу, – Но я, конечно же, рад видеть тебя здесь в любое время дня и ночи. – Директор на секунду замолчал. – Что-то случилось?

Гарри пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и начать говорить.

– Северус только что получил вызов!

– Неудивительно, что ты настолько потрясен. – Дамблдор прищелкнул языком. – Заходи и садись в кресло, Гарри. Хочешь еще чашечку той волшебной чайной смеси, которую ты не так давно распробовал?

Не так давно... Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

– Нет, спасибо. – На самом деле Гарри был уверен, что в его нынешнем состоянии он просто разобьет любую чашку, если только та осмелится заурчать в его руках. – Вы не слышали, что я сказал? Северус только что получил вызов!

– Гарри, я прекрасно тебя расслышал. Но Северуса призывают довольно часто, и мне кажется, что тебе совершенно не о чем волноваться.

Гарри вытаращил глаза:

– По-моему, не так уж часто его призывают на следующий день после того, как древний ритуал навсегда привязывает меня к нему!

– Это так, но как Волдеморт может знать об этом? – Дамблдор улыбнулся, излучая сочувствие и доброту. – У него нет никаких причин подозревать, что ты и Северус... связаны друг с другом так или иначе.

«Как раз есть, – подумал Гарри, и по всему его телу пробежала дрожь ужаса. – Боул и Талмадж. Слышали ли остальные Упивающиеся Смертью что-либо из того, что Беллатрикс говорила ему, что-нибудь о том, как он „вздыхает по Северусу“?»

О боже, что, если Северуса вызвали именно по этому поводу? Что, если Боул и Талмадж сообщили о смерти Беллатрикс и рассказали...

Стоп, стоп. Поток мыслей Гарри внезапно остановился, когда юноша осознал, что его выводы становятся абсурдными. Вызов Северуса никак не мог быть связан с тем, что произошло в Лондоне почти неделю назад. Разве стали бы Упивающиеся Смертью тянуть с докладом несколько дней? Если бы они собирались сообщить новости Волдеморту, то сделали бы это при первой же возможности, так? Особенно учитывая то, как их хозяин относится к промедлению.

В любом случае, если Боул и Талмадж рассказали о смерти Беллатрикс от руки Гарри, то им также пришлось признаться, что Гарри Поттер был в руках этой троицы, но вместо того чтобы убить его или предоставить Лорду, они позволили главному врагу Волдеморта сбежать.

Гарри не мог даже предположить, что кто-то осмелится на такой поступок, зная, какое наказание последует со стороны Волдеморта.

Так что, вероятно, Дамблдор прав. Вызов сегодняшним утром был простым совпадением. Не то, чтобы Гарри почувствовал себя значительно лучше. Боже, что сейчас происходит с Северусом? Гарри видел в своих снах достаточно собраний Упивающихся Смертью, чтобы знать, насколько опасными они могли быть.

Он, наконец, овладел окклюменцией и положил конец подобным снам, но умение управлять собственными мыслями сейчас почему-то не помогало. Все, о чем мог думать Гарри в данный момент – это выстроившиеся в круг люди в масках и черных мантиях и их красноглазый предводитель. И Северус, притворяющийся верным слугой...

Гарри на всякий случай поторопился удвоить свои усилия по защите разума. В действительности где-то в глубине ему хотелось сбросить щит, чтобы увидеть, что происходит на собрании, но он слишком хорошо знал, чем мог закончиться такой эксперимент. Особенно сейчас.

Ему определенно нужно было отвлечься. Что ж, он все равно хотел кое о чем спросить Дамблдора.

– Эээ... а вы случайно ничего еще не слышали об убийстве Беллатрикс Лестранж?

Дамблдор в задумчивости погладил бороду.

– Вообще-то нет, Гарри. Думаю, Волдеморт не преминул бы отомстить за смерть одной из своих самых верных последователей. Его молчание заставляет меня думать, что ему еще неизвестно об этом событии, не говоря уж о твоей к нему причастности.

Гарри со вздохом откинулся на спинку кресла.

– Вы думаете, он бы заметил ее отсутствие. Но может он не слишком рьяно следит за своими слугами? Хм... Так что, Тауэрский мост уже починили и все такое?

– О, да. Авроры восстановили структуру и наложили чары изменения памяти на весь этот район Лондона, а министерство приложило усилия для того, чтобы в новостях об этом говорилось как о крупномасштабной автомобильной аварии.

– Но они же все равно расследуют это дело, так?

Дамблдор положил в рот очередную конфетку и протянул оранжевое блюдо со сладостями Гарри, но тот покачал головой.

– Мне кажется, министерство не знает, что думать. Как ты понимаешь, Волдеморт еще не заявил о своей ответственности за инцидент. В данный момент я полагаю, что Беллатрикс действовала в одиночку, вероятно, пытаясь поразить Волдеморта, а может быть, она просто окончательно сошла с ума.

«Нет, не в одиночку, – подумал Гарри. – С ней было еще двое Упивающихся, которые подчинялись каждому ее слову. Но если мост не был официальной операцией, то у них и нет причин докладывать об этом. Ха, если они работали на Беллатрикс, значит, были шестерками среди Упивающихся Смертью, не выше. Скорее всего, их призывают реже всех».

– Ты выглядишь обеспокоенным, Гарри, – мягко сказал директор. – Нет, правда, ты должен больше верить в Северуса. Он много лет притворяется перед лицом Волдеморта и прекрасно знает, чего и когда ожидать.

– Да, – хрипло ответил Гарри. – Но вам не кажется, что риск слишком высок? Если Северуса разоблачат сейчас, это будет означать, что мне не с кем будет объединить свою силу! Если бы вы приказали ему прекратить шпионить, он бы остановился.

– Ты удивишься, – улыбнулся директор, – но Северус может быть довольно упрямым даже со мной.

Гарри скорчил гримасу. Уж об этом-то он был прекрасно осведомлен.

– Гарри, пока что мы ничего не можем сделать, только ждать, – продолжил Дамблдор. – Поэтому, чтобы не терять время, мы могли бы обсудить еще один вопрос. Я полагаю, Северус уже рассказал тебе о твоей будущей работе?

Гарри честно попытался думать только об этом, не отвлекаясь на тревожные мысли.

– О, да, и это великолепно, идея просто отличная. И огромное облегчение. В смысле... раньше я не знал, чем буду заниматься в этих подземельях целыми днями, но если вы правда можете предложить мне работу...

– Не говори глупостей, – еще одна ободряющая улыбка. – Ты принесешь школе огромную пользу, и я рад, что ты решил присоединиться к нам.

– Ну, на самом деле у меня не было выбора, – сухо заметил Гарри, однако, поняв, что сказал что-то не то, быстро добавил: – Но я все равно очень счастлив. Больше чем счастлив, правда. Особенно насчет квиддича. Не то, чтобы мне не нравилась защита, но...

– Но?

Гарри прочистил горло:

– Ну, на самом деле я хотел бы поговорить с вами о защите. Понимаете, я уверен, что Северус подготовит меня и научит всему необходимому для того, чтобы победить Вол... в смысле Темного Лорда...

– Ты не хочешь продолжать называть его Волдемортом, как всегда это делал?

– Северус говорит, что я не должен.

– А. – Дамблдор немного нахмурился, но согласно кивнул.

Гарри тоже нахмурился. Он чувствовал себя неловко, признавшись, что должен подчиняться Северусу в таких мелочах. Возможно, свою роль играло еще и то, что Дамблдору было известно о статусе раба, в котором теперь пребывал Гарри, но юноша тут же подумал, что, так или иначе, теперь ему придется привыкать к новому положению. По крайней мере, в отношении директора к нему ничего не изменилось, и Северус обращался с ним точно так же, как и раньше. Все могло бы быть намного хуже.

– Короче, я знаю, что Северус научит меня всяким вещам и поможет с тренировками и все такое, – продолжил Гарри, пытаясь не думать о том, как для Северуса проходит собрание Упивающихся. – Но мне кажется, что я смог бы научиться защите гораздо лучше, если бы у меня был действительно опытный наставник. Я имею в виду, помимо Северуса. И, не обижайтесь, но у нашей школы сложилась печальная традиция нанимать на эту должность Упивающихся Смертью, идиотов и министерских тупиц. Нет, конечно, Амбридж вам навязали, я понимаю, но все остальные? Серьезно, Ремус Люпин был единственным нормальным учителем за многие годы, но вы дали ему это место только потому, что хотели защитить меня от Сириуса, так? В смысле, тогда, когда Сириуса все ненавидели, вы решили поставить Ремуса между мной и им?

– Да, это была главная причина, по которой я выбрал его, – Дамблдор неспешно кивнул. – А что насчет учителей, которые были после Амбридж? Такие же бесполезные?

– Не настолько ужасные, как раньше, но и не слишком хорошие. – Гарри не нравилось жаловаться, но вопрос защиты от темных сил был слишком важен, чтобы его игнорировать.

– Ну, не в наших силах изменить прошлое, по крайней мере, в обычном ходе событий. Поэтому я предлагаю забыть обо всем этом и сосредоточиться на выборе хорошего учителя по защите на следующий год. Как ты понимаешь, проклятие, висящее над этой должностью, не облегчает нам жизнь. У всех сложилось впечатление, что пост преподавателя защиты нельзя назвать, так сказать, успешным этапом карьеры.

– Да, полагаю, это добавляет проблем.

– Что ж, мы должны сделать все возможное, – Дамблдор снова улыбнулся. – Может быть, ты поможешь мне рассмотреть кандидатуры, Гарри? Поскольку тебе придется тесно сотрудничать с новым учителем, думаю, нам надо постараться подобрать кого-то, кто действительно будет вызывать у тебя уважение.

Гарри потрясенно кивнул.

– Конечно, я с удовольствием помогу. Надеюсь, мы сможем найти кого-нибудь более-менее подходящего. Я раньше не задумывался о проклятии, а ведь оно может здорово осложнять жизнь...

– Вот, – произнес Дамблдор, щелчком пальцев призывая пачку пергаментов из ящика стола. – Это поможет тебе познакомиться с ведьмами и волшебниками, заинтересовавшимися вакансией.

– Вы уже поместили объявления?

– Нет, но газеты много писали о той неудачной схватке профессора Сандпайпера с хищными растениями. Возьми эти бумаги, прочитай и сообщи мне, какие кандидаты, по твоему мнению, заслуживают того, чтобы познакомиться с ними лично.

Гарри нерешительно кивнул.

– Ну, я не имел ввиду... отобрать у вас ваши обязанности...

– Гарри, мой мальчик, учитывая опыт, который ты получил, возглавляя Армию Дамблдора, полагаю, ты без труда поймешь, кто из них заслуживает того, чтобы претендовать на должность учителя по защите.

– Ну... тогда ладно. – Гарри взял пергаменты, которые протягивал ему директор. – Спасибо, профессор Дамблдор.

– О, теперь, когда ты практически зачислен в штат, ты можешь звать меня просто Альбусом.

Гарри не мог не улыбнуться:

– Альбус. Хорошо, так и буду делать. Скажите, вы не могли бы дать мне гостевой допуск в библиотеку?

– Конечно, конечно. – Альбус запустил руку в ящик стола и передал Гарри небольшой камень с неровной поверхностью. – Держи.

Гарри удивленно посмотрел на вещицу и опустил ее в карман:

– Эээ... спасибо. Ну, значит, у меня появилась кое-какая работа, да? Я пойду и подожду Северуса внизу...

– Гарри, – тихо предложил директор, – ты можешь подождать его здесь со мной. Ты меня совершенно не стесняешь.

Гарри сглотнул. Конечно же, он был благодарен директору за гостеприимство, но говорить, вроде бы, было больше не о чем. Юноша до сих пор не мог без злости вспоминать о том, с какой легкостью Дамблдор согласился на превращение Гарри в раба. Конечно, выбора у них не было... и все же.

Теперь, когда первый приступ беспокойства из-за полученного Северусом вызова прошел, Гарри больше не хотелось оставаться в кабинете директора, поддерживая светскую беседу.

– Думаю, я лучше пойду, сэр. В смысле, Альбус. Начну изучать бумаги. – Молодой человек поднялся, прижимая к себе пачку пергаментов. – Они помогут мне отвлечься от... эх.

– Как скажешь, Гарри, как скажешь. – Альбус тоже встал и проводил Гарри к камину. – Я понимаю, что в случае любой необходимости ты в первую очередь должен обращаться к Северусу, но Гарри... Я всегда готов уделить тебе время, если ты захочешь о чем-нибудь поговорить. Понимаешь?

Гарри вздохнул:

– Все в порядке. Просто... мне нужно привыкнуть, понимаете? Но Северус прекрасно со мной обращается, правда.

Взгляд директора потеплел:

– Я в этом не сомневаюсь. Хотя, как ты знаешь, характер у него не из легких. Иногда Северус может быть сильно не в духе.

У Гарри появилось ощущение, что если он не проявит осторожность, то нарушит условие контракта, запрещающее ему обсуждать с кем бы то ни было его взаимоотношения с Северусом, за исключением общих фраз.

– Да, у всех нас бывают хорошие и плохие дни, – пробормотал он. – В общем, я сообщу вам, что думаю об этих кандидатах. Увидимся позже!

Гарри шагнул в камин до того, как директор успел сказать что-то еще.

Четверг, 18 июня 1998, 15:13

Запихивая в себя обед, Гарри уныло размышлял, как он умудрился потратить на бумаги столько времени. С того самого момента, как он покинул кабинет директора, Гарри не находил себе места и не мог как следует сосредоточиться. Решив, что перемена обстановки ему поможет, он поднялся в верхние комнаты, захватив документы, и распахнул окно, чтобы впустить в помещение свежий воздух и солнечный свет. Однако его мысли упорно возвращались к собранию Упивающихся Смертью – почему оно продолжалось так долго?

Хотя, с другой стороны, откуда Гарри мог знать, сколько обычно длятся такие встречи?

Поняв, что комнаты наверху не помогают отвлечься, Гарри снова спустился в подземелья. Возможно, более темная и мрачная атмосфера позволит ему сосредоточиться, чтобы, наконец, ознакомиться с бумагами – скажем, в библиотеке ему всегда было проще делать уроки.

Но и в подземельях ничего не изменилось, так что, промучившись некоторое время, Гарри сдался и заказал немного еды. Ничего особенного, только тарелку супа – он был слишком обеспокоен, чтобы съесть полноценный обед. Черт, он прошел через все испытания, через ритуал, и для чего? Только чтобы оказаться убитым на собственный день рождения, и все из-за того, что у него до сих пор не было единственной вещи, которая могла бы защитить его от предсказанного нападения!

Сперма Северуса, внутри его тела... Внутри определенной части его тела... Неожиданно на Гарри накатил такой гнев, что ему срочно захотелось что-нибудь разбить. Об стену. Вдребезги. У него что, слишком мало проблем? Его жестоко изнасиловали всего неделю назад! Казалось бы, куда уж больше, но не для Гарри! Нет, ему нужно было, чтобы Северус трахнул его в задницу, причем как можно скорее, чтобы в следующий раз, когда мужчина отправится на верную смерть на очередное собрание, Гарри был, по крайней мере, готов к тридцать первому июля!

Гарри начал мерить шагами комнаты, от башни к подземельям и обратно, совершенно забыв о том, как когда-то удивился магическому проходу между верхними и нижними помещениями.

«Мне нужно куда-нибудь вырваться отсюда, – внезапно подумал Гарри. – Это просто невозможно, я умру, пока буду ждать. Сбегать бы сейчас в Хогсмид, купить клетку, потом сходить в совятню и проверить, будет ли Хедвиг разговаривать со мной...»

Но все это было ему запрещено. Северус ясно сказал – оставаться в замке. И Гарри должен подчиняться, так? Он раб. Ему нельзя делать то, что хочется, нельзя следовать своим желаниям, нельзя...

Странный шум, как будто что-то тяжелое навалилось на дверь в комнаты Снейпа, вырвал Гарри из его эмоциональных размышлений.

– Северус! – крикнул юноша, устремился к двери и дернул ее на себя.

Одежда зельевара была порвана, глаза налиты кровью, лицо бледное как мел. Северус ввалился в помещение и, не в силах больше удерживать вертикальное положение, упал на пол, неловко приземлившись на бок. Зельевар поднял глаза на Гарри и попытался что-то произнести, но из его горла вырвался только резкий хриплый звук, и через мгновение мужчина потерял сознание.

«Cruciatus», – подумал Гарри, подхватив Северуса под руки и полностью втянув безжизненное тело в комнату. Он попытался вспомнить, как Помфри помогла ему, когда он вернулся в замок практически в таком же состоянии, но его впечатления от той ночи представляли собой лишь смазанную картину. Но если уж ничего полезного на ум не приходит, то уложить Северуса в кровать точно не помешает, логично? Лежать на полу не очень-то удобно, когда кажется, что все твои нервные окончания оголены, а каждое прикосновение причиняет невыносимую боль.

Гарри пришлось приложить все силы, чтобы сдвинуть Северуса с места; не верилось, что такой тощий человек мог весить так много! Только на полпути к спальне юноше пришло в голову, что можно было бы использовать магию. Чувствуя себя полным кретином, Гарри вытащил палочку, применил чары для уменьшения веса и отлевитировал Северуса на кровать.

Он не имел ни малейшего понятия, что делать дальше – вряд ли имело смысл в такой ситуации мерить температуру или заглядывать в горло.

Поспешив к камину, Гарри бросил под ноги горсть дымолетного порошка:

– Кабинет Альбуса Дамблдора!

Четверг, 18 июня 1998, 15:17

Гарри прислонился к стене в спальне Северуса, засунув руки в карманы и наблюдая за тем, как директор водит палочкой над безвольным телом мастера зелий.

– Очевидно, длительное применение Cruciatus, – тихо произнес Альбус через мгновение. Когда он повернулся к Гарри, в его глазах явно читалась тревога. – Так много пыток к нему на моей памяти еще не применяли.

– Больше, чем пришлось вынести мне? – спросил Гарри, закусив губу.

Альбус не ответил, но его кивок со всей очевидностью сказал Гарри, что муки, которые причинила юноше Беллатрикс, не шли ни в какое сравнение с тем, что пришлось испытать Северусу. Это и понятно, учитывая, что Снейпа пытал намного более сильный маг.

– О боже...

Теперь лицо Северуса выглядело не просто бесцветным, это была восковая бледность, свойственная чертам покойников. Гарри положил ладонь на лоб мужчины, ожидая почувствовать, что его лицо покрыто... чем-то. Но кожа Северуса не была даже влажной, Гарри ощутил только холод.

Он отдернул руку и уставился на грудь Северуса. Она двигалась? Он дышал?

– Он ведь не умер, скажите мне?! – в панике выкрикнул Гарри.

– Нет, нет, ничего подобного, – мягко ответил Альбус, накладывая согревающие чары. Перед тем как их визуальный след испарился, Гарри успел увидеть, что они накрыли Северуса словно одеялом. Даже то, что одеяло было светло-голубым с прыгающими по всему фону золотыми зайчиками, не смогло вызвать у молодого человека улыбку.

– Откуда вы знаете?

Альбус убрал палочку:

– Я чувствую. Северусу потребуется некоторое время, чтобы восстановиться, но с ним не сделали ничего такого, что могло бы вызвать перманентные повреждения. – В голосе директора послышались жесткие нотки: – Каким бы безумным он ни был, Волдеморт не станет убивать человека, которого еще планирует использовать.

– Но все же, – глухо произнес Гарри, сделав глубокий вдох, – Мы не можем позволить, чтобы Северус снова прошел через что-то подобное.

Альбус ничего не ответил, но обеспокоенный взгляд его голубых глаз подтвердил, что директор склонен согласиться с Гарри. «Ведь Северус упрямый, как... не знаю кто», – вспомнил Гарри. Не то, чтобы ему нужно было об этом лишний раз напоминать.

– Давай сначала поможем ему придти в себя, а затем разберемся со всем остальным, – вздохнул Альбус. – Северусу нужно много отдыхать и принимать зелья – у него есть под рукой парочка как раз на такой случай. Очень хорошо, что ты теперь здесь и можешь помочь, раньше ему приходилось самому со всем справляться.

Гарри оттолкнулся от стены:

– Он не обращается в больничное крыло, когда оно открыто?

Альбус покачал головой:

– Секретность, Гарри. Я спускался к нему раз или два, но Северус дал мне понять, что ему проще одному. Тем не менее, мне кажется, что твою помощь он примет.

– Да уж, конечно.

– Но я не говорю, что с ним будет легко, пока он в таком состоянии.

Гарри закусил губу:

– Но я не знаю, что делать. Мы не можем связаться с Миланом через камин и вызвать обратно мадам Помфри?

– Полагаю, лучше ее не вмешивать. – Альбус похлопал Гарри по плечу, успокаивая и подбадривая юношу. – Начни с флакона, подписанного «Для Cruciatus». Там должна быть эта специальная смесь... ты знаешь, как войти в лабораторию Северуса?

– Да, он мне недавно показал.

– Чайная ложка – это одна полная доза, но учитывая, в каком он тяжелом состоянии, думаю, стоит начать с двойной. А после этого... просто попытайся не обращать внимания на его тяжелый нрав. Северус совершенно невыносим, когда болеет, и становится еще хуже, когда его заставляют бездельничать. Но ему необходимо отдохнуть – никаких компромиссов на этот счет.

Гарри горько усмехнулся:

– Как будто я могу решать. Здесь у меня нет права голоса!

– Это не так, Гарри. По крайней мере, сейчас все в твоих руках. Ты можешь принадлежать Северусу, но это всего лишь более четко обозначает твои обязанности перед ним. Хранить верность Северусу означает удовлетворять его настоящие потребности именно в такие моменты, нравится ему это или нет. Понимаешь, о чем я?

Как ни удивительно, Гарри понимал.

– Да, все в порядке. Ему нужно помочь, так что... я справлюсь.

– Свяжись со мной через камин, если тебе потребуется любая помощь...

– Подождите, вы что, уходите? – жаркая волна паники накрыла Гарри. Он не справится со всем этим в одиночку! Он правда не знает, что делать, что бы ни говорил директор про отдых и зелья!

– Да, мне нужно идти. Северусу не понравится, если он застанет меня здесь...

– О, пожалуйста. Вы действительно считаете, что он обрадуется мне?

Гарри показалось, что Дамблдор был готов дать прямой ответ, но в последний момент передумал.

– Ты живешь здесь, Гарри, и Северус знает это. А если произойдет что-то непредвиденное – как я уже сказал – камин рядом.

– Хорошо, хорошо, – пробурчал Гарри. – Просто побудьте здесь еще секунду, пока я сбегаю за зельем, на случай, если у него начнется приступ или... ну я даже не знаю, что! – Гарри быстро вышел из комнаты.

Он остановился около фигуры змеи, обвивающейся вокруг колонны, и пробормотал заклинание, заставившее стену позади статуи исчезнуть. Бессмысленное звукосочетание, на самом деле. То, что казалось Гарри фразой на полузабытом древнем языке, оказалось изобретением Северуса, позволяющим сделать частную жизнь действительно частной. Он придумал пароль, который никто никогда не сможет подобрать, потому как тот не означал ровным счетом ничего ни на одном из известных языков.

Паранойя, говорите?

Оказавшись в лаборатории, Гарри вспомнил, как заходил сюда в последний раз. Драконий Дурман... Волосы Северуса... нет, на самом деле волосы Северуса привлекали Гарри независимо от того, находился юноша под действием Дурмана или нет. Теперь Гарри мог спокойно признаться себе в этом. Но, определенно, именно Драконий Дурман нужно благодарить за успех ритуала – если бы не наркотик, Гарри не смог бы избавиться от мыслей о Боуле и Талмадже...

«Не время думать об этом», – поспешил напомнить себе Гарри, хотя какая-то часть его знала, что он просто не хотел думать о них.

Флакон с нужным зельем оказался высокой треугольной бутылью из темно-коричневого стекла, защищающего содержимое от света. Гарри откупорил бутылку и понюхал горлышко, но запах не был похож на средство для восстановления нервов, которое ему давала Помфри.

Он отыскал ящик, в котором лежали ложки, сделанные из разнообразных материалов, и решил, что лучше возьмет стеклянную, так как стекло абсолютно точно не может изменить свойства зелья.

«Вот видишь, я кое-чему научился на твоих дурацких уроках», – подумал Гарри.

Вернувшись в спальню, Гарри показал флакон директору.

– Да, это то, что нужно, – заметил Альбус, – оно должно помочь.

– Но мне не давали ничего подобного после всех тех Cruciatus, которые я получил на прошлой неделе...

– Да, но ты не подвергался...

– Ой, – Гарри внезапно понял, почему директор не хотел встречаться с ним глазами. Очевидно, он знал о Северусе и Волдеморте и магии секса, связавшей их... магии секса, конец которой должен был положить ритуал Cambiare Podentes. – Да, я понял. Это специальное, только для Северуса?

– Именно.

Неожиданно, вместо того чтобы попросить Дамблдора остаться на случай, если что-то пойдет не так, Гарри захотелось побыть с Северусом наедине. Потому что в действительности только их двоих это все и касалось. Они были навсегда связаны друг с другом, и не только ритуалом, который совершился прошлой ночью, но и осознанием того, во что их жизни превратились благодаря Волдеморту. Никому другому не дано понять этого.

– Хорошо... спасибо, что помогли мне.

– Не за что, – ответил директор. Он понял Гарри без слов и через мгновение уже покинул комнату.

Оставшись наедине с Северусом, Гарри отмерил чайную ложку зелья и потряс мужчину за плечо. Ему нужно было, чтобы тот проглотил лекарство, а не разлил и не задохнулся, а это требовало определенных усилий с обеих сторон.

– Давай, Северус, очнись на секунду. Тебе нужно только выпить это.

Не добившись реакции, Гарри потряс мужчину еще раз.

И еще, теперь сильнее.

Результатом его усилий стал протяжный стон Северуса – такой стон мог бы издать человек, только что вернувшийся с того света. Зельевар открыл один глаз, злобно уставившись на Гарри:

– Иди... прочь...

– Ты почувствуешь себя лучше, как только примешь свое зелье, – попытался убедить его Гарри. Ему было неловко говорить это, ведь раньше Гарри никогда не приходилось ухаживать за больными людьми. Он смутился еще больше, когда осознал, что теми же словами тетя Петуния уговаривала Дадли выпить горькое лекарство. Ну, за исключением слова «зелье», пожалуй.

– Поттер, – прохрипел Северус, – я... голова... болит. Раскалывается. Иди. Прочь.

Вероятно, Гарри так бы и сделал, если бы не деликатное напоминание директора о том, что, независимо от того, раб он или нет, некоторые приказы он исполнять не обязан.

– Если у тебя болит голова, то орать тебе точно не следует, – возразил Гарри. Так-то лучше. Это уже не тетя Петуния, это гораздо больше похоже на него самого. А он должен быть собой, не так ли? Об этом даже говорилось в контракте.

Конечно, о том, чтобы орать, речь не шла – Северус даже не повысил голос. Скорее всего, он и не смог бы – похоже, мужчина сорвал голос, крича под пытками. Но Гарри было понятно, что будь у него такая возможность, Северус оторвался бы на нем по полной.

– Слушай, самый простой способ заставить меня заткнуться – просто принять зелье. Две чайные ложки и ты сможешь отдохнуть, обещаю.

Не прекращая ворчать, мужчина проглотил лекарство с ложки, протянутой Гарри. Его сил едва хватило на то, чтобы поднять голову. Сделав второй глоток, он упал на покрывала, тяжело дыша, как будто только что принял участие в марафонском матче по квиддичу.

Только после этого Гарри, наконец, смог отвлечься от мыслей о Cruciatus. Он ведь даже не уложил Северуса как следует в кровать, не говоря уж о том, что мужчину следовало бы раздеть. Северус лежал поверх покрывал, задыхаясь, все еще одетый в мантию, заляпанную... Гарри не мог понять, чем, но это, определенно, выглядело отвратительно.

– Давай устроим тебя поудобнее, – сказал он, потянувшись к застежке мантии.

– Сказал, что уйдешь... – из последних сил прорычал Северус. – Обещал...

– Я сказал, что позволю тебе отдохнуть, а ты не сможешь расслабиться, если мы не избавим тебя ото всей этой одежды, – Северус вел себя, как капризный ребенок и Гарри надеялся, что его слова звучат достаточно рассудительно.

Натужно, через силу, Северус прохрипел:

– Может... вырвать снова... Поттер...

– Ну и что? Со мной случалось и кое-что похуже. – Гарри стащил с мужчины мантию, пытаясь не морщиться, поскольку взгляд зельевара не сулил ничего хорошего.

– Поттер, если... уходи или...

– Заткнись, Северус, – перебил его Гарри, но в то же мгновение опомнился и даже удивился, что его не поразила молния и земля не разверзлась у него под ногами, ведь однажды Северус сказал, что Гарри должен с уважением обращаться к нему. Однако в контракте ничего подобного не упоминалось, так что Гарри предположил, что это не жизненно важное условие. А может быть, все зависело от ситуации. – Если ты не позволишь мне позаботиться о тебе, мне придется позвать обратно Альбуса.

Северус одарил его одним из своих фирменных взглядов, но не стал возражать, когда Гарри стянул с него одежду и заставил ее исчезнуть. Только после этого юноша сообразил, что мантия и маска Упивающегося Смертью наверняка остались в одном из карманов. Что ж, хорошо. Если Северус действительно свихнулся и собирается посетить это сборище еще раз, ему придется обзавестись новой униформой.

– Как насчет душа? – по-деловому спросил Гарри. – От тебя воняет.

Запашок был действительно тот еще: отвратительное сочетание пота и страха, смешанное с безошибочно узнаваемой вонью рвоты.

– Еще воды? Ну уж нет, – простонал Северус, озадачив Гарри этим своим комментарием. Тем не менее, молодой человек решил не тратить времени на размышления, а наложил сильные освежающие чары на Северуса, а затем на кровать и спросил, доставать ли пижаму.

– Просто уйди, – снова повторил Северус, на этот раз совершенно безжизненным голосом. Гарри решил, что о пижаме можно будет позаботиться потом, и тщательно подоткнул одеяло вокруг Северуса. Выходя из комнаты, он прикрыл дверь, оставив на всякий случай небольшую щель.

Усевшись на кушетку в гостиной, он попытался снова углубиться в бумаги, которые ему дал директор, но если раньше ему было трудно сосредоточиться, то сейчас он просто не мог думать ни о чем, кроме мужчины в соседней комнате. Подавив желание встать и проверить, как там Северус, он прислушался к дыханию спящего, со страхом ожидая, что в любое мгновение оно может прерваться.

Решив, что попытки отвлечься все равно оказались безуспешными, Гарри отложил пергаменты. Быстрая инспекция книжных полок принесла плоды в виде пары книг, в которых могла быть информация о применении Cruciatus, последствиях проклятия и их устранении. Схватив книги, Гарри вернулся в спальню и устроился на стуле, периодически отвлекаясь от чтения для того, чтобы просто понаблюдать за спящим Северусом. Через несколько минут он осознал, что книгам не удалось завладеть его вниманием, и он все так же слушает дыхание мужчины.

Но помимо дыхания он услышал и еще кое-что. Северус что-то бормотал, настолько тихо, что Гарри пришлось наклониться, чтобы расслышать хоть слово. Опять что-то про воду и про то, как постоянный гул в голове сводит его с ума...

Гарри снова выпрямился на стуле. Очевидно, Северус видел во сне то, через что ему только что пришлось пройти. Вероятно, Гарри был бы потрясен еще больше, если бы смог разобрать бессвязный поток речи, но пока что он был уверен только в том, что мужчина перенес множество проклятий, какую-то пытку водой и постоянное давление легилименции. Волдеморт хотел что-то узнать...

Осознание правды свалилось на Гарри как тонна кирпичей. Легилименция!

Волдеморту не нужны были Боул и Талмадж, чтобы добыть информацию, он мог просто прочитать их мысли! И, определенно, как только Волдеморту стало бы известно, что Гарри Поттер был жестоко изнасилован, он распространил бы эту новость на всю округу.

Узнал бы и Северус.

Черт, Северус уже может знать!

Но нет, скорее всего, еще не знает. Даже будучи в таком состоянии, он обязательно высказался бы по этому поводу.

Так что, вероятно, Боул и Талмадж на этом собрании не присутствовали, но ведь они вполне могут оказаться на следующем. А это будет плохо, очень плохо. Если кто-то на сборище Упивающихся сообщит Северусу о том, что Гарри был изнасилован, то из-за шока и удивления тот может на мгновение опустить щит окклюменции. Тогда Волдеморт узнает, что Северус вовсе не его преданный последователь, и что он уже много лет прилагает все усилия, чтобы помочь Гарри победить Темного Лорда раз и навсегда.

Юноша почувствовал, что его бьет нервная дрожь, и обхватил себя руками. Боже, как он мог быть таким эгоистом? Как он мог думать только о своих проблемах, своем нежелании, когда это могло стоить Северусу жизни?

Но он не хотел делиться с Северусом этой тайной, правда не хотел!

А теперь Гарри не знал, что делать дальше и как поступить.

Наморщив лоб в размышлениях, Гарри подтянул свой стул поближе к кровати Северуса и просто смотрел, как грудь мужчины мерно поднимается и опускается.

Глава 3.

Четверг, 18 июня 1998, 18:24

Низкий стон оторвал Гарри от чтения.

— Северус?

Зельевар приоткрыл один глаз, так же, как и раньше, но на этот раз белок не был воспален и налит кровью. Гарри облегченно вздохнул.

— Как ты себя чувствуешь?

Ответом ему было недовольное глухое ворчание.

— А как ты думаешь?

— Ну, ты начал говорить полными предложениями, а это уже большой прогресс.

— Заткнись, — буркнул Северус, пытаясь сесть повыше на кровати. Не достигнув успеха и свалившись обратно на подушки, он снова посмотрел на Гарри, но уже обоими глазами. — Пару часов назад ты приказал мне заткнуться, я правильно помню?

Гарри кивнул, его лицо не выражало ни тени раскаяния.

— Да, но если ты не против, прибереги крики на потом, ладно?

Северус в раздражении скривил губы:

— А ты можешь быть дерзким, Поттер.

— Гарри.

Мужчина кивнул, еще глубже соскользнув в подушки.

— Да, Гарри. Я не хотел... они так называли тебя.

— Да, я догадался. — Гарри поежился, соображая, что сказать. — Ты голоден? Пить хочешь?

Северус состроил очередную гримасу:

— Нет.

— Хорошо. Если ты помнишь, я уже давал тебе твое специальное зелье от последствий Cruciatus, двойную дозу. Как думаешь, пришло время для еще одной?

— Пришло время отчета перед Альбусом.

— О, ты выяснил что-то полезное?

Темные глаза Северуса сузились.

— А ты думаешь, я собираюсь отчитываться в том, что ничего не узнал?

Гарри почувствовал, что краснеет.

— Ну да, правильно. Я позову его сюда.

— Неплохо было бы надеть что-нибудь ради такого случая, — съехидничал мужчина. Он попытался взмахом руки указать на свое одеяние, состоящее исключительно из пары покрывал, однако обычного для Снейпа эффектного саркастического жеста не получилось. Слабость не позволила ему даже как следует поднять руку.

— Что-нибудь совсем легкое? Или тебе холодно?

— Ради Мерлина, перестань суетиться вокруг как ворчливая старая ведьма и просто принеси мне какую-нибудь одежду! — прорычал Северус.

Гарри закатил глаза, предварительно благоразумно отвернувшись. Не стоит лишний раз провоцировать и без того раздраженного человека. Директор был совершенно прав, когда говорил, что в больном состоянии Северус просто невозможен.

В гардеробе нашлась средней плотности черная мантия, которую Гарри счел подходящей. Он решил, что без рубашки, брюк и всего остального можно обойтись — выходить Северус никуда не собирался.

Одеть Северуса оказалось сложнее, чем раздеть — Гарри пришлось поддерживать мужчину, приняв на себя весь его вес, и одновременно пытаться развернуть мантию так, чтобы руки зельевара попали в рукава, и черт его побери, если Северус не приложил все усилия, чтобы максимально усложнить процесс.

В конце концов, Гарри решил еще раз воспользоваться чарами уменьшения веса, хотя куда больше его привлекала возможность наложить чары, которые заставили бы мужчину замолчать.

— Я чувствую себя грязным, — пожаловался Северус сварливым тоном, когда Гарри, наконец, удалось одеть его и посадить в кровати, подложив под спину несколько подушек.

Гарри поднял палочку, собираясь еще раз наложить освежающие чары.

— Я сам. Где моя палочка?

Гарри вспомнил, что слышал, как палочка стукнулась об пол, когда Северус ввалился в дверь. Тогда он поднял ее и положил на стол в гостиной. Гарри уже сделал шаг по направлению к выходу из спальни, когда припомнил совет директора.

— Я обязательно схожу за ней, когда ты немного поправишься, — спокойно произнес он, самостоятельно накладывая чары очищения. — Сейчас тебе нужно отдохнуть.

— Ты принесешь ее мне прямо сейчас, — Северус явно разъярился, но он был слишком измучен, и его голос звучал лишь бледным подобием обычного рычания.

— Лучше трать свою энергию на выздоровление. Просто скажи, что тебе нужно, и я все сделаю.

— Мне нужна моя палочка!

Гарри пожал плечами и стряхнул несколько несуществующих пылинок с покрывала.

— Так ты готов к встрече с директором?

Северус бросил на Гарри хмурый взгляд, а его черные брови сошлись в линию, придав лицу угрожающее выражение.

— Скажи спасибо, что тебе тоже необходимо выслушать мой отчет. Что на тебя нашло?

— Я связан с тобой, — сухо ответил юноша. — Я должен удовлетворять все твои потребности, помнишь? Так что же мне делать, если тебе совершенно очевидно нужно восстановиться, а? Помочь тебе выбраться из кровати и отправить нарезать круги вокруг стадиона?

— Значит, просто пытаешься быть хорошим рабом? — в голосе Северуса звучало отвращение.

— Да, но ты всегда сможешь накричать на меня позже, как я уже сказал, — с показным дружелюбием ответил Гарри. — Так что, мне звать Альбуса?

Раздавшееся в ответ ворчание Гарри решил считать положительным ответом.

Четверг, 18 июня 1998, 18:32

— Директор, — прохрипел Северус, желая, чтобы голос не выдавал так явно его страдания. — Мне не удалось выяснить будущих планов Темного Лорда.

— Полагаю, он был слишком занят пытками, — тихо произнес Альбус, складывая руки в сочувственном жесте и подаваясь вперед.

Примерно так и проходят собрания Упивающихся Смертью, пришлось признать Северусу.

— Он выяснил что-нибудь о нас с тобой?

Северус бросил на Гарри недовольный взгляд:

— Полагаешь, в этом случае он позволил бы мне уйти от него живым?

— Вероятно, тебе стоит просто объяснить, — мягко намекнул Альбус.

— Я попросил Гарри на мгновение прекратить применять окклюменцию, — начал Северус, — в тот же момент Лорд сумел почувствовать его и понял, что магическая сила Гарри претерпела коренные изменения...

— О боже, ему известно о Cambiare Podentes, — ахнул Гарри.

— Не мог бы ты перестать делать поспешные выводы, — рявкнул Северус. — Неудивительно, что никто не хочет видеть в Ордене тебя и твои незрелые импульсы...

— Но Северус, ты же знаешь, что мы не можем принять в Орден студента, а после того, как Гарри окончил школу, у нас просто не было времени. — К раздражению Северуса, директор обернулся к молодому человеку и ласково продолжил, — Гарри, все будут чрезвычайно рады увидеть тебя в наших рядах...

— Полагаю, что это решение должен принимать я, а не ты, — прервал его Северус. — Или он.

— О да, я же отдал тебе всю свою жизнь с потрохами, — яростно вклинился Гарри. — Давай, распоряжайся и этим тоже, чего уж тут!

— Именно потому, что мне принадлежит вся твоя жизнь, я настаиваю на том, чтобы все подобные вопросы решались через меня, — процедил Северус, раздраженный неумением Гарри понять важность момента. — Вступление в Орден, на случай, если ты слишком наивен, чтобы понять — это жизненно важное решение. И так как сейчас ничто не мешает тебе заранее обсудить его со мной, не отвечай на предложение, если только не горишь желанием узнать, какое наказание выберет для тебя контракт!

Гарри подпрыгнул на стуле и всплеснул руками:

— Хорошо, хорошо! Забудь об этом!

Северус проигнорировал этот театральный жест. Гарри должен быть благодарен за то, что Северус заботится о нем, потому что в противном случае условия контракта могли бы быть намного более обременительными. И Северус не виноват, что в контракте появились именно такие формулировки... нет, конечно, контракт возник не без его участия, но как он мог управлять своими подсознательными желаниями?

— Я могу продолжить?

Северус на секунду замолчал, чтобы собраться с мыслями.

— Темный Лорд почувствовал значительное изменение магической силы Гарри и предположил, что это следствие какого-то плана или схемы, придуманной тобой, Альбус, с целью умножить силу Гарри. Поскольку Темный Лорд считает меня своими глазами и ушами в Ордене, я был немедленно призван, чтобы... объяснить.

Гарри сделал резкий вдох, но не прервал зельевара.

— И, разумеется, у тебя не было достойного объяснения, — задумчиво произнес директор. — Волдеморт действительно полагал, что еще больше Cruciatus заставит тебя переменить мнение? Он считал, что ты что-то скрываешь?

Тело Северуса содрогнулось в болезненной конвульсии.

— Нет. Конечно же, я заявил о своей полной неосведомленности. Я сказал, что мне ничего не известно о планах, включающих магию Гарри. Но... но Темный Лорд был уверен, что я должен был знать. Если бы я делал свою работу достаточно хорошо, то мне было бы, что рассказать ему. И, следовательно, я заслуживал наказания...

— О, Северус... — Альбус накрыл своей рукой ладонь Северуса.

Гарри мгновенно оказался рядом и сел на край кровати, но не прикоснулся к зельевару.

— Все эти пытки... — пробормотал Гарри, избегая взгляда Северуса, — потому что ты не хотел говорить. Ты вытерпел все, только чтобы защитить меня...

«Как по-гриффиндорски», — подумал Северус.

— Я точно так же защищал самого себя. И, определенно, я нахожусь не в том положении, чтобы демонстрировать искренность.

— Ты прав, — прошептал Гарри, кусая губу, — но все же...

— Темный Лорд потребовал, чтобы в течение недели я предоставил ему полную информацию, — сказал Северус. — Он объявил, что сочтет меня бесполезным, если я не выясню причины «модификации Поттера», как он это сформулировал.

Мне кажется, нет нужды объяснять, что он обычно делает с Упивающимися Смертью, которые теряют для него ценность...

— Ты не можешь снова туда идти!

— Как я собирался сказать, когда меня так грубо прервали, директор, — холодно продолжил Северус, — полагаю, что продолжать шпионить в пользу Ордена будет для меня слишком рискованно. Если только вы не можете предложить мне достойное объяснение изменений в магической силе Гарри, которое удовлетворит Темного Лорда.

— Не...

Северусу не нужно было дослушивать до конца, чтобы понять, что собирался возразить Гарри: «...позволяйте ему даже думать об этом!»

— Директору совершенно не нужно, чтобы ты строил из себя камикадзе, и тебе об этом известно! — продолжил Гарри.

«Камикадзе?» — Северус решил не задавать вопросов. Хотя он впервые слышал это слово, значение его было понятно без объяснений.

— Да, но, в отличие от тебя, он осознает необходимость этого!

— Ты прав, Северус, — медленно произнес Альбус. — Но в данном случае, боюсь, никакое объяснение не сможет спасти нас надолго. Возможно, у нас и получится состряпать легенду, которая продержится неделю или две. Но по мере того как вы с Гарри будете прилагать усилия к скрещению ваших сил, его магия, вероятно, будет претерпевать новые изменения.

— Я буду настаивать, чтобы он постоянно поддерживал щит окклюменции, директор.

— Эй, я и так это делаю, но как бы я ни старался, я же не могу все делать идеально. Если я допущу оплошность, то...

— Ты не будешь допускать оплошностей, — твердо возразил Северус.

— Это от меня не зависит!

С языка Северуса уже готов был сорваться резкий ответ, но Альбус покачал головой.

— Нет, Северус. Учитывая, как мало нам известно о Cambiare Podentes, просто невозможно предсказать, что Волдеморт будет чувствовать по мере созревания заклинания. В определенный момент вполне может оказаться, что даже окклюменция перестанет помогать. А так как спрогнозировать этот момент невозможно... — директор развел руками.

Северус кивнул. Его шейные мышцы напряглись до такой степени, что, казалось, сейчас лопнут. Такое же напряжение звучало в голосе зельевара.

— Очень хорошо, директор. Следовательно, я буду игнорировать вызовы Темного Лорда. Я приношу извинения за все неудобства, которые это может принести Ордену.

Альбус сделал глубокий медленный вдох, снова беря в свои ладони руки Северуса. Свои слова он сопроводил небольшим пожатием.

— Мудрое решение, мой мальчик. Все к лучшему... по правде говоря, это большое облегчение для всех нас. Твоя помощь была бесценна, но, учитывая, насколько безумным и злопамятным становится Волдеморт... я уже давно опасаюсь за твое благополучие.

— Это правда здорово, — сказал Гарри. Он придвинулся еще ближе, его глаза мерцали в полутьме комнаты. — Хорошо, что ты больше не пойдешь туда. Я не буду говорить «ну я же говорил», но я знал, что продолжать было слишком опасно...

— Это не считается за «ну я же говорил»?

У Гарри хватило совести изобразить небольшое раскаяние:

— Ну может и считается. Я просто очень рад, что тебе больше не нужно подставляться.

— Да, полагаю, вопрос решен. — Северус слегка откинулся на подушки. — Больше мне сказать нечего, директор. Кроме этого на собрании ни о чем не говорили.

— Все хорошо, Северус, все хорошо, — ответил директор, похлопывая мужчину по руке. — Что ж, ты устал, так что я оставлю тебя на попечение Гарри.

Северус открыл было рот, чтобы заявить, что чувствует себя великолепно — по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы не нуждаться в няньках, — но Альбус не дал ему произнести ни звука.

— Помни, о чем мы говорили, Гарри, — сказал пожилой волшебник, вставая. — Убедись, что Северус достаточно отдыхает. Он склонен прибегать к довольно неприятным выражениям, когда ему что-то не нравится, но я уверен, что ты сможешь о нем позаботиться.

— Я приложу все силы, — Гарри тоже поднялся.

Северус хмуро проследил за Гарри, когда тот вышел из спальни, чтобы проводить директора. Его настроение не улучшил и жизнерадостный вопрос, с которым юноша вернулся.

— Итак, время ужина. Что тебе принести? Эээ... ты ведь хочешь есть, так?

— Да, и, более того, я намереваюсь встать, — ответил Северус, пытаясь спустить ноги с кровати.

— Забудь об этом. — Гарри мягко подтолкнул ноги мужчины обратно и поплотнее подоткнул одеяло. — Ты сможешь попробовать завтра. Возможно.

— Благодарю, но я сам могу решить, стоит ли мне вставать...

— Северус, если ты упадешь, то поднимать тебя придется мне! — Гарри покачал головой. — Слушай, ты же с трудом сидишь. Будь благоразумен. Если можешь. В смысле, я знаю, что это не самая сильная твоя сторона...

— Тебе не кажется, что у меня могут быть веские основания, для того чтобы покинуть постель, — вкрадчиво произнес Северус. — Зов природы, например?

К великому удивлению зельевара, щеки Гарри порозовели.

— Ой. Ну, полагаю, что для этого ты подняться можешь.

— Благодарю покорно, — пробормотал Северус, наблюдая, как Гарри отходит. Однако радость от его небольшой победы испарилась, когда, не простояв и двух секунд, он почувствовал, что силы его покинули. К счастью, Северус еще не отошел от кровати и просто осел на мягкую поверхность, а не грохнулся на пол. — И не смей повторять «я же говорил»!

Гарри раздраженно хмыкнул:

— Даже не собирался, ни сейчас, ни раньше! Я... хм... могу принести тебе бутылку или что-нибудь такое... — Румянец смущения на лице молодого человека стал еще заметнее. — Мы ведь... эээ... говорим о жидкости, да?

— О, ради Мерлина! — Северус обессилено откинулся на покрывала. — Ты не можешь хотя бы в течение пяти секунд думать как волшебник? Бутылку... а как насчет чар опорожнения?

— Я не собираюсь уничтожать твой... да что угодно! Что, если я по ошибке удалю твой мочевой пузырь?

— Что, если ты уже, наконец, дашь мне мою палочку?

— О, очень хорошо, — проворчал Гарри. — Но только если ты сразу же отдашь мне ее обратно.

Северус подумал, как хорошо было бы воспользоваться беспалочковыми призывающими чарами и уладить вопрос самостоятельно. Но раз уж он не мог...

— Согласен.

— Ха. Ты должен пообещать.

— Ты поверишь моему обещанию?

— Вероятно, нет.

— Тогда в чем смысл?

— Просто пообещай!

Северусу удалось достаточно разжать стиснутые челюсти, чтобы заговорить.

— Отлично. Я обещаю. Теперь ты удовлетворен или мне нужно расписаться кровью на контракте или... — взглянув на лицо Гарри, он неожиданно прервался. — Ладно, неважно.

Гарри ничего не ответил, он просто вышел из комнаты и через секунду вернулся с палочкой Северуса в руке, которую и отдал владельцу, все так же не произнеся ни звука.

Северус осторожно провел палочкой над нижней частью тела:

— Inanire.

Искушение оставить палочку себе было сильным, но, учитывая, с каким подозрением Гарри смотрел на Северуса...

Недовольно что-то пробурчав, Северус резким движением протянул палочку Гарри.

Гарри слабо улыбнулся, забрал палочку и положил ее на тумбочку рядом с кроватью.

— Вот, ты всегда сможешь дотянуться. Так лучше? Только не колдуй, лучше попроси меня, если тебе что-то понадобится, ладно? Чем больше ты будешь напрягаться, тем дольше будешь выздоравливать.

Взглянув на свою палочку, Северус заметил лежащую рядом книгу, сразу же распознав том из своей библиотеки.

— О, смотрю, ты нашел что-то по теме.

— У меня есть и некоторый личный опыт. Не такой, конечно, как у тебя, но... — Гарри вздохнул. — Ладно, давай уже ужинать. Хочешь что-то конкретное или позволишь мне выбрать?

Северус уселся в кровати, опираясь на подушки. Пожалуй, не так уж плохо, когда о тебе заботятся. Теперь, когда палочка оказалась в пределах досягаемости, он даже начал получать какое-то удовольствие, хотя признаваться в этой слабости Северус, разумеется, не собирался.

— Можешь порадовать меня пюре из репы, — протянул он.

Гарри наморщил лоб:

— Чего?!?

— Пюре из репы. Я однажды видел, как ты ел его на ужин. Тогда я подумал, что домовые эльфы, видимо, сошли с ума, но тебе, похоже, нравилось.

Гарри мгновение помолчал. Потом рассмеялся:

— А, это пюре! Я ел его на спор.

— О, на спор...

— Ну да.

— И это тогда, когда я уже был уверен, что ты зрелый волшебник...

— Да ладно, это было весело, Северус, — проговорил Гарри, встряхивая головой. — Шеймус мог придумать что-нибудь и похуже. Но, знаешь, я удивлен, что ты заметил... Конечно, ты постоянно разглядывал меня в Большом зале, но я не думал, что ты обращаешь внимание на такие детали.

Северус почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Сейчас Гарри догадается. Почему бы еще он постоянно наблюдал за юношей, если не потому, что...

С языка Северуса уже было готово сорваться, что на такое зрелище стоило полюбоваться — ему встречались нюхлеры, могущие продемонстрировать куда как более приятные манеры, — но после того, что он узнал от Гарри во время ритуального купания, Северусу совершенно не хотелось, чтобы его слова задели молодого человека. По крайней мере, не на эту тему.

— Конечно же, я не мог не заметить репу — она воняла! — ответил он вместо этого, состроив брезгливую гримасу.

— Так что тебе заказать вместо этого деликатеса?

— Суп. — Опыт Северуса говорил, что сейчас это будет для него лучше всего. Богатый опыт, как ни печально это признавать. — Но не суп-пюре. Что-нибудь легкое для пищеварения. Говяжий бульон, чуть-чуть мелко нарезанных овощей — без репы — и немного перловки.

Гарри кивнул.

— Пить будешь только воду?

— Учитывая, что ты выбрал для чтения, вряд ли ты позволишь мне заказать вино.

— Ты сможешь выпить бокал завтра.

— А тебе нравится командовать.

Гарри фыркнул.

— Пойду, сделаю заказ эльфам.

— Возьми что-нибудь и для себя, я не хочу есть в одиночестве.

— И ты еще говоришь, что я тут командую!

Четверг, 18 июня 1998, 21:12

Оказалось, что Северус был еще слишком слаб, чтобы есть самостоятельно. Зельевар израсходовал все свои силы на то, чтобы держаться прямо во время визита Альбуса, и Гарри пришлось помочь ему справиться с супом.

Мягко говоря, Северус не способствовал тому, чтобы превратить это в приятное занятие.

— Ты хотя бы можешь есть с ложки, — говорил Гарри. — А мне вчера пришлось... ну, ты знаешь...

— Я знаю, что в тебе было достаточно Драконьего Дурмана, чтобы никаких возражений не возникало!

Изнеможение никак не сказалось на остроте языка Северуса, но Гарри решил не обращать внимания.

— Да ладно тебе, Северус. Ты помог мне, когда это было нужно, так что теперь позволь мне помочь тебе. Просто ешь.

И Северус подчинился, конечно, не забывая сдобрить каждую ложку ворчливым комментарием.

Что ж, мужчине не нравилось казаться слабым, и он с трудом мирился с тем, что кто-то видел его в таком состоянии. Возможно, это объясняло, почему он настаивал на продолжении своей шпионской карьеры даже тогда, когда это казалось очевидной ошибкой.

Но, по крайней мере, теперь Северус взялся за ум. Гарри подумал, что, раз со шпионством покончено, значит, зельевар не сможет узнать об отвратительном приключении юноши в Лондоне от кого-то из Упивающихся и, следовательно, признаваться в этом теперь нет необходимости.

Это должно было стать облегчением, огромным камнем, свалившимся с плеч, ведь любая попытка представить себе подобный разговор приводила к тому, что внутри у Гарри все сжималось, и его как будто сковывало холодом. Даже приблизиться к этой теме казалось невозможным. Что он мог сказать?

«Помнишь Беллатрикс, Северус? Так вот, она была не одна, там были еще двое мужчин...

Я знаю, мне нужно было сказать раньше...»

Или: «Не сердись, ладно? Ну, по крайней мере, не на меня. Я не то чтобы соврал тебе, просто не рассказал всей правды...»

Ну конечно он умолчал о некоторых подробностях! Ему совершенно не хотелось посвящать в это Северуса. Но, с другой стороны, не рассказав о проблеме, он как будто подвесил над своей головой тяжелый меч на тонкой нити.

Потому что Гарри знал — он не сможет всю жизнь откладывать секс на потом. А едва Северус попытается прикоснуться к нему, он застынет. Он просто знал это.

И тогда Северус захочет узнать, почему.

Если бы Гарри пришлось рассказать об этом для того, чтобы спасти Северусу жизнь, возможно, он смог бы найти слова, но без абсолютной необходимости... нет. Как поднять этот вопрос? Такое даже представить себе невозможно. Воспоминания, связанные с «лондонским происшествием», были слишком отвратительны, и, описывая их вслух, он бы снова возродил всю боль, позор и унижение. Все равно избавиться от них уже невозможно, так пусть они хоть останутся в прошлом.

«С другой стороны, как только Северус сделает попытку к близости, тайна все равно вылезет наружу, — осознал Гарри.

— О боже, шпионит он или нет, мне все равно в итоге придется ему рассказать!» Гарри почувствовал внезапную слабость. Он не сможет отказываться от секса всегда, и, определенно, Северус не останется равнодушным и захочет выяснить, что происходит, когда Гарри начнет кричать или...

Гарри резко захлопнул книгу — все равно в последние пятнадцать минут он смотрел на страницу, не видя ни слова.

— Устал?

Гарри моргнул, мысли скакали в голове с бешеной скоростью. Наверное, он действительно устал — слишком много сегодня было напряжения и беспокойства.

— Да. Прости, я не хотел будить тебя.

Северус попытался сбросить с себя мантию, которую Гарри с таким трудом надел на него днем.

— Подожди секунду, — сказал Гарри и подошел, чтобы помочь зельевару.

— Так-то лучше. — Северус поднял руку и провел ладонью по волосам, откинув их с лица. Однако сразу же после этого его рука обессилено упала на матрас — мужчина все же еще был слишком слаб. — Я не спал, просто дремал. Но сейчас, думаю, готов лечь по-настоящему.

Гарри кивнул.

— Тебе еще что-нибудь нужно или я могу идти?

Бровь зельевара изогнулась, а от его голоса повеяло холодом:

— Идти?

Ладони Гарри слегка увлажнились. Конечно же, он и раньше спал с Северусом, уже несколько раз, но это было до ритуала. Теперь, когда он превратился в его раба — сексуального раба — перспектива провести ночь в одной постели предстала в новом, пугающем свете. А ведь все могло бы быть по-другому, если бы не это чертово...

«Нельзя так бояться, — сжав зубы, сказал сам себе Гарри. — Если у Северуса недостаточно сил даже для того, чтобы самостоятельно поесть, то ему уж точно должно быть не до любви! Хотя...»

— Я думал, мне сегодня стоит лечь наверху, — услышал Гарри собственный лепет. — В смысле, я помню, что говорится в контракте, и все такое, но мне показалось, что это именно тот случай, на который распространяется то самое «когда возможно», разве не так? Ты же плохо себя чувствуешь, не хочу тебя обидеть, но тебе нужно отдохнуть, и...

— Полагаю, что данная оговорка касается ситуаций, когда ты, например, находишься в отъезде, и поблизости не наблюдается кровати, которую я мог бы обоснованно назвать своей. Если мы оба находимся в Хогвартсе, то, определенно, ты должен спать со мной. — Северус издал едва слышный стон, повернувшись в кровати и приглашающим жестом откинув покрывала.

— Но тебе же больно, Северус...

— В постель, Гарри. Сейчас же.

— Ты правда думаешь, что контракт может... ну... наказать меня?

— Я правда думаю, что не стоит пытаться проверить это на практике.

Гарри вздохнул. Ладно, не такая уж это была и проблема. Северус даже не захочет секса, по крайней мере, не сегодня, так что повода волноваться нет. А вот завтра... что ж, об этом он подумает, когда придет время.

— Хорошо. Но не вини меня, если не выспишься!

Северус мягко рассмеялся:

— Гарри, я не замечал, чтобы мой сон страдал от твоего присутствия в моей постели.

О боже, слова мужчины звучали так, будто он был... ну, не то чтобы возбужден... Заинтересован? Так или иначе, незаинтересованным он точно не выглядел!

В общем, все говорило о том, что Северус ожидал увидеть Гарри в своей кровати в ближайшие несколько секунд.

В какой-то степени Гарри это даже польстило. Если уж у него не было возможности избежать порабощения, то даже хорошо, что он теперь привязан к кому-то, кто, по крайней мере, может терпеть его рядом с собой. Но, с другой стороны, в итоге все равно все упирается в секс, и при одной мысли об этом к горлу Гарри подступила тошнота.

— Ты планируешь присоединиться ко мне? Я рассчитываю лечь спать сегодня.

— Эээ... только приму душ. Увидимся через секунду. — Чувствуя, что подчинение ему не очень удается, юноша снова повторил:

— Так тебе что-нибудь нужно? Еще зелья?

Северус взглянул на него из-под прикрытых век. Гарри пришло на ум выражение «кокетливый взгляд», но в словах мужчины больше не было никаких намеков:

— Еще одна ложка зелья не помешала бы. Нервы снова начинают гореть.

Отмерив чайную ложку лекарства, Гарри помог Северусу принять зелье, а затем приглушил свет и проскользнул через волшебную дверь, чтобы принять душ наверху. И не его вина, что сегодня водные процедуры длились дольше обычного, а затем еще пятнадцать минут потребовалось для того, чтобы выбрать, какая пижама больше соответствовала его настроению. Не то, чтобы у него был большой ассортимент ночной одежды, Северус приобрел для него только две пары тогда в Норвегии, но все же...

Гарри надеялся, что к моменту, когда он спустится вниз, Северус уже будет спать, и в первое мгновение ему показалось, что удача ему улыбнулась. Юноша осторожно положил на тумбочку свои новые очки, прислушиваясь к ровному дыханию зельевара. Когда же Гарри забрался в кровать, Северус пробормотал что-то о том, что Гарри оставит замок без горячей воды, и придвинулся поближе.

Гарри быстро перевернулся, чтобы оказаться лицом к Северусу.

— Хммм?

— Знаешь, на самом деле хорошо спать здесь, с тобой, — сказал Гарри. — Никаких кошмаров. Хотя странно, что легче становится всего лишь от присутствия другого человека рядом...

— Смягчает последствия Cruciatus, — прошептал Северус. — Дочитай свою книгу...

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. Неожиданно он рассердился: разве он не спрашивал Северуса целый день, что могло бы ему помочь? Если просто лечь рядом достаточно для того, чтобы облегчить страдания, почему же мужчина молчал?

Потому что Северус не хотел показаться слабым.

И не хотел бы, чтобы Гарри упоминал об этом, поэтому юноша не произнес ни слова, а просто прижался к мужчине, положив голову тому на плечо, и замер в привычной позе. Поколебавшись мгновение, он обхватил Северуса рукой.

— Тебе удобно? Нигде не болит?

Какое-то мгновение тишину нарушал только звук дыхания. Затем Северус произнес сонным голосом:

— Ммм... единственная проблема... на тебе... слишком много надето.

— Шшшш, — сказал Гарри. — Ты не должен... эээ... двигаться.

— Скоро...

— Тссс... Спи.

Северус заснул, но Гарри еще долго лежал без сна.

Суббота, 20 июня 1998, 7:44

Что-то упиралось в бедро Гарри. Что-то твердое. Это не беспокоило и не причиняло боли и не было даже неприятно. Оно размеренно толкалось... нет, нет, двигалось вперед и назад в настойчивом, упорном ритме...

— Ммм... — ощущение теплого дыхания сопровождалось объятиями, которые теперь смыкались вокруг Гарри еще теснее.

Рука Северуса, до этого лежавшая на спине юноши, начала спускаться вниз и скользнула под резинку пижамных штанов.

— Слишком много одежды...

Гарри мгновенно проснулся и выскочил из кровати, воспоминания холодным потоком обрушились на него. О боже, Северус не мог хотеть секса, только не сейчас! Так скоро после пытки Cruciatus? Гарри оперся на стену. Он тяжело дышал, до боли в грудной клетке.

Буквально чувствовал, что задыхается.

— Хммм?

Сонное бормотание помогло Гарри подавить приступ паники. Северус даже еще не проснулся, и уж конечно не требовал... ничего. Это была просто утренняя эрекция. Но член Северуса не стоял прошлым утром, когда Гарри проснулся рядом с мужчиной. «Нет, Северус еще не должен был оправиться после Cruciatus», — попытался убедить себя Гарри. Зельевар провел весь прошлый день в постели, перемежая чтение недолгими промежутками сна. И жалобами на вынужденное безделье. Северус прекращал изводить Гарри только когда его веки смыкались, а книга выскальзывала из рук.

Но, очевидно, этим утром все изменилось. Северус чувствовал себя намного лучше по всем параметрам. А это... что ж, утренняя эрекция — это нормально для здорового мужчины, у Гарри самого она бывала.

Раньше, не сейчас.

Северус моргнул раз или два, после чего окончательно открыл глаза. Он лениво и чувственно улыбнулся, жестом приглашая Гарри обратно в кровать.

— Подожди секунду, — выдохнул Гарри, хватая очки и пробираясь мимо кровати в ванную Северуса.

Руки юноши дрожали так сильно, что ему пришлось приложить усилие, чтобы не хлопнуть дверью. Закрывшись в ванной, Гарри подошел к раковине, оперся на нее обеими руками и уставился на свое отражение в зеркале. Постепенно ему удалось выровнять дыхание, а холодная вода помогла частично избавиться от нездоровой бледности.

Но паника внутри него не угасала, и эмоции раздирали юношу на части. Там, за дверью, был Северус, Северус, который никогда не причинит ему боли, как это сделали другие. Северус! И Гарри был уверен, что мужчина еще даже не был готов к сексу — это были всего лишь рефлексы, которые есть у всех. Утренний стояк, который не означал, что у Северуса были силы на остальное...

Гарри не мог справиться с собой; перед его глазами проплывали картинки из книги, которую он так долго изучал в Блэквеллс, и чем больше он представлял себя во всех тех позициях, тем труднее ему становилось дышать. Даже если в качестве второго мужчины в этих сценах присутствовал Северус.

— Гарри?

Слово прозвучало сдержанно, но не настолько тихо, чтобы можно было притвориться, что не слышишь.

— А? Сейчас, — отозвался юноша, прочищая горло, так как собственный голос показался чужим даже ему. — Тебе что-нибудь нужно?

Услышав себя со стороны, Гарри захотел проглотить последние слова. Что, если Северус скажет, что ему нужен он сам?

— Я приму душ, ты не против? — поспешил прокричать Гарри, пока Северус не ответил. — Потом оденусь и принесу тебе завтрак и что еще ты захочешь... ладно?

Северус что-то сказал в ответ, но Гарри уже включил воду и не расслышал слов. Принимая душ, он пытался справиться с побуждением растянуть умывание на целый день. Лучше вести себя как обычно.

Когда Гарри возвратился в спальню, Северус лежал на своей стороне кровати и выглядел спящим. Что ж, это даже к лучшему, учитывая, что из одежды на молодом человеке было только полотенце. Вздохнув с облегчением, Гарри проскользнул в дверь между комнатами и бросил пижаму и полотенце в угол верхней спальни, собираясь одеться. Уже протянув руку за привычными джинсами, Гарри вспомнил слова Северуса, сказанные в Норвегии, о том, как джинсы облегали его фигуру.

Последнее, чего ему хотелось, — чтобы зельевар пялился на его зад и воображал себе невесть что.

Гарри схватил темно-серые шерстяные брюки и нацепил их. Черт, и эти не лучше. Сшитые специально для него, они очерчивали все контуры тела, хотя и не так откровенно, как джинсовая ткань. Лучше прикрыться сверху еще и мантией.

«Да уж, довольно странное обычное поведение», — думал Гарри, натягивая рубашку и тонкий свитер, а затем облачаясь в мантию. Кроссовки явно не подходили к строгой одежде, поэтому он достал из шкафа пару блестящих модельных туфель, купленную Северусом.

Когда Гарри увидел себя в зеркале, ему пришло в голову, что Северус заплатил за все, что сейчас было на нем надето, от носков до очков, сидящих на носу. Точно так же было и вчера, но предыдущим днем у него не было времени, чтобы задумываться об этом. Теперь же... Гарри сглотнул, пытаясь избавиться от рези в горле. Он почувствовал себя вещью. Вещью, которую купили и теперь владеют. Это ощущение ему не понравилось.

Но он и был собственностью, сурово напомнил себе Гарри. Теперь его задачей было привыкнуть к этому, точно так же, как он должен был привыкнуть к сексу. Неважно, что он никогда уже не сможет хотеть секса, не говоря уж о том, чтобы получать от процесса удовольствие. Это был не его выбор — учитывая приближающийся день рождения, о возможности выбора речь вообще не шла.

Гарри Поттер. Мальчик-Которого-Поимела-Судьба.

Вся жизнь в четырех словах. Хороший заголовок для автобиографии. Интересно, хоть когда-нибудь его жизнь принадлежала ему самому? Судьба постоянно насмехалась над ним — судьба и пророчества.

Внезапное желание придушить Трелони заставило Гарри сжать кулаки. Конечно, он понимал, что это не ее вина, но ведь гонца, принесшего плохие вести, убивают, не так ли?

Вздохнув, Гарри зашел в верхнюю ванную и попытался пригладить волосы. Он не собирался производить хорошее впечатление на Северуса, но торчащие в разные стороны волосы не сочетались с его сегодняшним видом, точно так же, как привычные кроссовки.

Когда Гарри спустился вниз, Северус уже сидел на кровати. Цвет его лица был намного более здоровым по сравнению со вчерашним днем.

— Ну что, позавтракаем? Или ты хочешь, чтобы я... эээ... помог тебе вымыться? Нужна палочка для еще одного Inanire или...?

— Нет необходимости изображать из себя сестру милосердия. Если хочешь знать, я успел принять душ, пока ты копался наверху. — Северус посмотрел на Гарри внимательным взглядом, от которого юношу бросило в жар. — Собираешься куда-то?

Вопрос застал юношу врасплох. Не понимая, на что намекает Северус, Гарри начал лихорадочно придумывать оправдание, но через секунду сообразил, что зельевар имел в виду его одежду.

— О. Нет. Просто увидел эти вещи и... как-то так.

— Не думаю, что кто-то ожидает, что ты будешь одеваться как ассистент профессора в свободное от занятий время, по крайней мере, мне это точно не нужно, — сказал Северус. — Хотя я только поддержу тебя, если ты будешь сохранять этот образ в учебное время или выходя в Хогсмид. Ты очень молод — практически студент — и чем сильнее ты сможешь дистанцироваться от учеников, тем лучше.

Северус говорил со знанием дела. Это напомнило Гарри о том, что зельевар начал преподавать, когда был ненамного старше, чем Гарри сейчас.

— Да, наверное, мне стоит подумать о стратегиях... эээ... создания дистанции.

— Одной из них может стать избавление твоей речи от «эээ», «ну» и «как-то так».

Гарри почувствовал, что ему становится еще жарче, и решил снять мантию. Все равно носить ее дома было как-то нелепо, так что он выпутался из громоздкой накидки и уселся на стул недалеко от кровати.

Дома... Пожалуй, хорошо, что он может думать о подземельях в таких определениях. Но даже эта мысль не заглушила неприятное чувство от последних слов Северуса.

— Я думал, ты хотел, чтобы я оставался собой, — заметил Гарри, складывая мантию на коленях. — Так даже в контракте записано!

Северус поднял бровь.

— Это было всего лишь предложение. Если студенты будут относиться к тебе как к одному из своих товарищей, тебе будет намного сложнее делать свою работу. Тебе необходимо добиться их уважения.

— Думаешь, я не смогу быть одновременно и другом, и учителем?

— Мой опыт говорит именно об этом.

— Ну, так ведь у тебя были проблемы с тем, чтобы заводить друзей... — Гарри вздрогнул, услышав свои слова. — Прости. Я на взводе. Там, наверху, я думал о том, что я теперь как какая-то не принадлежащая себе вещь, и это отвратительно... Ой, контракт ведь не накажет меня за такие мысли?

— Нет. — В голосе Северуса звучало тщательно сдерживаемое недовольство.

— Правда, прости меня. Я просто хотел сказать...

— Я знаю, что ты хотел сказать. Давай оставим эту тему.

Гарри благодарно кивнул.

— Так что тебе принести на завтрак? Я помню, тебе не нужна нянька, но директор настаивал, чтобы я... ну... хорошо заботился о тебе.

— Тебе следует исполнять мои приказы, а не Альбуса.

— Я знаю, но...

— Да, да, — нетерпеливо прервал Северус. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Вижу, ты полон решимости, так что если хочешь услужить, то будь добр, принеси немного обычного болеутоляющего.

— А разве специальное зелье от последствий Cruciatus не будет лучше?

— Я уже проходил через это раньше и знаю, что мне нужно, — сухо заметил Северус. — Мне самому призвать зелье?

— Я не говорил, что не собираюсь идти за ним! — Гарри поднялся и уставился на Северуса. — Ты колдовал сегодня утром?

— Я похож на человека, который это делал?

— Нет... — Гарри закусил губу, осознав свою оплошность. — Очень умно, Северус. А прямо ответить на вопрос не можешь?

Северус мягко рассмеялся.

— Тебя не так легко провести, как я когда-то думал. Нет, этим утром я не колдовал. — Тон Северуса понизился. — Но зелье может подождать, если ты желаешь отвлечь меня от боли и страданий... Присоединишься ко мне в постели?

Еще одна волна паники накрыла Гарри.

— Тебе нужно отдыхать...

— Ммм... после этого я точно засну на несколько часов... Могу поклясться!

— Но... но... сейчас же день!

На этот раз Северус не cмог удержаться от того, чтобы не захохотать, но в его интонациях не было издевательства или насмешки.

— О, Мерлин! Ты ведь не думаешь, что любовники позволяют себе доставить друг другу удовольствие только в ночи?

Хотя если тебе нравится темнота, это легко устроить...

Гарри показалось, что его мир трещит по швам. Почему-то раньше ему казалось, что вопрос секса будет актуален только по ночам; он не думал, что эта угроза будет существовать и днем. Глупое, глупое предположение, как он понял теперь.

— Я не в настроении, — ответил Гарри глухим и бесцветным голосом. Бесцветным и безнадежным. — Ритуал был совсем недавно, а потом ты заболел, и все такое... В общем, мне кажется, это не очень хорошая идея.

— Не в настроении? Ну ладно. — Северус выглядел немного озадаченно. — Ты можешь говорить «нет», Гарри. Мне казалось, мы уже прояснили этот вопрос? Контракт не накажет тебя.

Но Гарри все равно с трудом верилось в это.

— А что, если я буду говорить «нет» слишком часто? Я имею в виду...

Северус улыбнулся с самодовольным выражением, неприятно задевшим Гарри.

— Ты чувствуешь себя выбитым из колеи из-за порабощения, но это пройдет. У меня достаточно оснований полагать, что тебе доставит огромное удовольствие все то, что я намереваюсь проделать с тобой.

Гарри быстро отвернулся, чтобы выражение лица не могло выдать его секреты.

— Пойду, принесу твои зелья, — выдавил он, вставая и направляясь к двери.

Юноша вышел из спальни, сопровождаемый смехом Северуса, который так и лучился уверенностью.

Даже в лаборатории этот смех все еще продолжал звучать в голове Гарри, но постепенно его эхо заглушили собственные безнадежные мысли юноши. Что же теперь делать? Что, что, что?!?

Очевидно, Северус поправится намного быстрее, чем представлялось Гарри, и будет хотеть секса днем и ночью! Много секса! Очень, очень много...

Гарри начал открывать и закрывать дверцы шкафов в поисках нужного зелья. Интересно, зачем зельевару понадобилось болеутоляющее, если он чувствовал себя достаточно бодро, чтобы...

Боже, но что же делать-то?

Ответ пришел сам, когда Гарри открыл очередной шкафчик и увидел несколько бутылочек, выстроенных в ровную шеренгу на нижней полке. Знакомая этикетка сразу бросилась в глаза.

Драконий Дурман.

Вот то, что ему нужно!

Немного Драконьего Дурмана, и дело в шляпе! Все будет так, как хочет Северус — сгорающий от желания, уступчивый и готовый на все Гарри — как во время ритуала.

Он забудет обо всем, кроме Северуса.

Гарри спрятал бутылочку в карман брюк и кивнул самому себе, соглашаясь с планом. Как только Северус предложит пойти в кровать — может, даже сегодня, учитывая его настрой, — Гарри просто выскользнет на секундочку, притворившись, что ему нужно в ванную, и примет немного Драконьего Дурмана.

И тогда он будет в состоянии пройти через что угодно.

Глава 4.

Суббота, 20 июня 1998, 19:11

Гарри целый день казался Северусу каким-то дерганым, но догадаться о причинах этого было несложно — молодой человек сам признался, что все еще никак не мог осознать свое превращение в раба. Скорее всего, поэтому он и сбежал утром, когда Северус недвусмысленно намекнул на занятие любовью — чтобы убедиться, что действительно может говорить «нет».

Но кое-что другое беспокоило зельевара намного сильнее. Северуса не оставляло подозрение, что Гарри ожидает от него предложения заняться не просто сексом, а определенной его разновидностью. И не просто предложения, а требования.

Конечно же, сильнее ошибаться было просто невозможно. О, несомненно, Северус страстно желал погрузиться в эту крепкую, тесную задницу и почувствовать, как Гарри содрогается от удовольствия, сжимая внутренними мышцами его член, но, определенно, он не собирался принуждать его к этому, тем более прямо сейчас. Скоро, однако. Северус не думал, что сможет заставить себя отложить это удовольствие надолго теперь, когда Гарри принадлежал ему, не говоря уж о том, что над ними обоими висела необходимость обеспечить полностью защиту юноши до его дня рождения.

В то же время, никаких причин торопиться с этим не было.

— Ты голоден? Поужинаем?

Северус поднял глаза от пергаментов и посмотрел на Гарри, прислонившегося к двери, ведущей в спальню Северуса. Во взгляде юноши читалось подозрение.

— Я позабочусь об этом. — Северус встал с кушетки и потянулся.

— Нет, ты должен отдыхать, я сам...

— Гарри, остановись, — довольно резко прервал его Северус, увидев, что тот уже ринулся в личную библиотеку зельевара. — Я уже достаточно отдохнул. С момента возвращения в Хогвартс в четверг я только и делаю, что отдыхаю. Поверь, я уже полностью восстановился и могу вести обычный образ жизни.

Северус был уверен, что ему не привиделась легкая паника, отразившаяся на лице Гарри. Как он и полагал, сегодняшнее непрерывное «нет, нет, расслабься, я все сделаю сам», по крайней мере, частично диктовалось желанием юноши отдалить неизбежное.

Небольшая волна раздражения заставила Северуса на мгновение сжать зубы. Ему казалось, что они уже миновали этот этап! Что случилось с тем Гарри, который однажды ночью робко прошептал, видимо с трудом признаваясь в этом даже самому себе, что предвкушает занятие любовью?

К сожалению, Северус знал, в чем дело. Начнем с того, что прошло больше недели, а вопрос рабства все так и отделял их стеной друг от друга. Казалось, все существование в подземельях определял аспект взаимоотношений, который, по мнению Северуса, должен был быть похоронен глубоко в прошлом. Игнорировать проблему было тем сложнее, что Гарри постоянно поднимал этот вопрос, спрашивая о подробностях контракта.

— Полагаю, мне следует разъяснить кое-что, — произнес Северус, подходя к Гарри, который остановился на пороге со скрещенными на груди руками. — Мне кажется, что в голове у тебя крутится назойливая мысль... что-то о том, что сегодняшняя ночь отличается ото всех остальных. Я думаю, это не так.

От неожиданности Гарри начал заикаться:

— Т-т-ты имеешь в виду, что не собираешься эээ...

— Я хочу тебя и не скрываю этого. Однако, как я уже говорил раньше, существует множество способов заниматься любовью.

— Я помню. — Гарри несколько раз сглотнул. — Но Северус... знаешь, я не очень хорошо себя чувствую...

Северус не сомневался в этом, но он также знал, что недомогание Гарри было вызвано исключительно излишней нервозностью. И, по правде говоря, от этого было только одно лекарство.

— Ты опять накручиваешь себя, — сказал он, пытаясь придать голосу успокаивающие интонации. — Расслабься, Гарри, все будет отлично.

— Я... я знаю, что этого не избежать. — Гарри засунул руки в карманы брюк и застыл в напряженной позе. — Хорошо. Наверное, мне стоит умыться холодной водой. Я вернусь через секунду и мы сможем... начать.

Северус положил руку на плечо молодого человека, не давая ему уйти.

— Так что насчет ужина?

— А, да, я забыл.

«Может быть, прикосновения помогут», — подумал Северус. Ему не нравилось видеть Гарри в таком взвинченном состоянии. Это раздражало его, но в целях создания мирной обстановки за ужином он прикладывал все усилия, чтобы не забывать, как должен чувствовать себя сейчас молодой человек. И, если честно, представить состояние Гарри было не так уж сложно.

Северус прекрасно знал, каково это — находиться в полной власти другого человека.

Мягко взяв Гарри за предплечья, Северус привлек его в продолжительный горячий поцелуй.

Реакция Гарри оказалась совершенно не той, которую ожидал зельевар. Ладони молодого человека так и остались в карманах брюк.

Вздохнув, Северус отстранился.

— Правда, не нужно переживать, Гарри. Сегодня мы можем делать только то, что уже делали раньше. Тебе понравится.

Непонятно почему, но услышав это, Гарри побледнел.

— Но рано или поздно...

— Думаю, ты почувствуешь себя гораздо лучше после приятного ужина и бокала вина, — не дал договорить ему Северус. Он предпочел бы, чтобы его партнер не демонстрировал подобную тревогу и беспокойство, но, учитывая неопытность юноши, это было в порядке вещей. С другой стороны, Северусу льстила мысль о том, что никто еще не прикасался к Гарри так, как это сделает он.

— Да, ужин. Хорошая идея. — Гарри пришлось приложить усилие, чтобы сдержать дрожь в голосе. Юноша сделал несколько шагов по направлению к библиотеке. — Наверное, я просто слишком голоден. А так — все в порядке.

Когда Гарри увидел небольшой круглый столик, за которым они обычно ели, его глаза расширились от удивления:

— А ты времени даром не терял!

Северус прикоснулся палочкой к элегантным тонким свечам, чтобы зажечь их, и бросил взгляд на изысканное серебро и хрусталь, которыми был сервирован стол. Да, это должно сработать.

— Я же говорил, что превосходно себя чувствую.

На самом деле, он хотел сказать намного больше. Колдуя над романтической обстановкой, он прокручивал в голове возможный разговор с Гарри: Северус намеревался поговорить о том, что если связавший их ритуал был чем-то вроде свадьбы, то следующие несколько недель должны стать для них своеобразным медовым месяцем, не так ли? Промежуток времени, за который они смогут лучше узнать друг друга. И не только сексуально.

Но, в конце концов, Северус решил не поднимать эту тему. Учитывая, насколько возобновление их взаимоотношений нервировало Гарри, упоминание медового месяца только подлило бы масла в огонь переживаний. Сейчас зельевар сожалел даже о том, что заказал шампанское.

Гарри уселся, поджав губы.

— Ты ведь приказал эльфам подать нам всякую праздничную еду, да?

Пожав плечами, Северус отодвинул свой стул. Это движение вызывало укол боли в спине, но он попытался ничем не выдать мгновенную слабость. Прикоснувшись один раз к столу, мужчина приказал наполнить стаканы для воды. Гарри немедленно схватил свой, но не сделал ни глотка. Он просто играл со стаканом, перекатывая его вперед и назад в ладонях.

Это зрелище немедленно заставило член Северуса отреагировать предсказуемым образом. Если бы отношения между Гарри и Северусом не были такими натянутыми, мужчина обязательно высказался бы по этому поводу, не преминув поддразнить Гарри за вызывающее поведение.

Но, учитывая сложившуюся ситуацию, Северус был уверен, что Гарри даже не подозревал, какие мысли могли вызывать у Северуса его действия.

Еще одно прикосновение к столу — и появилось ведерко со льдом, наполовину укрывшим бутылку Philipponnat Grand Blanc. Из горлышка бутылки поднимался легкий дымок, указывавший на то, что пробку только что вытащили. Северус начал разливать вино, сопровождая свои действия словами:

— Я выбрал это вино как нечто среднее между нашими вкусами. Оно относится к среднетельному шампанскому. Большинство разновидностей шампанского делаются из нескольких сортов винограда, но это вино — только из винограда сорта Шардоне. Оно производится в местечке Марёй-сюр-Аи во Франции.

— Ага, все шампанское делается во Франции, я помню. — Гарри улыбнулся, хотя улыбка вышла не очень жизнерадостной. — В смысле... я не это имел в виду. Мне действительно нравится, когда ты рассказываешь такие вещи.

Северус кивнул и поднял свой бокал, но тост не произнес.

Гарри протянул руку и коснулся своим бокалом бокала Северуса. Затем сделал небольшой глоток и довольно кивнул, распробовав вкус насыщенного золотистого вина.

— Неплохо.

Северус был бы рад увидеть больше энтузиазма на лице любовника, но обошелся без замечаний. Глубоко вдохнув цветочный аромат вина, он осушил свой бокал, перед тем как в очередной раз прикоснуться к столу и призвать оставшиеся блюда. В попытке поддержать легкую беседу с Гарри зельевар начал рассказывать об удивительных вещах, которые встречались ему во время путешествий по Франции и Испании.

— Знаешь, за исключением той поездки в Норвегию я нигде не был, — сообщил Гарри, втыкая вилку в обжаренный эскалоп.

— Мы обязательно будем путешествовать, — пообещал Северус.

— Я хочу побывать в Америке.

Северус приложил все силы, чтобы не поморщиться:

— Голливуд?

— Диснейленд. Или Диснейворлд. Тот, который во Флориде. Родители Гермионы возили ее туда одним летом, и я тоже хочу поехать.

— О, я с большим удовольствием посещу Флориду.

Гарри уронил вилку:

— Хочешь сказать, мы правда туда съездим?

На лице Северуса появилась улыбка:

— Лучшие луноцветы в мире растут в Эверглейдс, и это будет отличный шанс сорвать несколько свежих растений. Видишь, Гарри? Наши интересы не настолько несовместимы, как тебе может казаться.

— Да уж, уверен, ты любой отдых сможешь превратить в охоту за ингредиентами, — заметил Гарри без тени насмешки. Он просто констатировал факт. Это в очередной раз всколыхнуло в Северусе надежду, что они смогут ужиться. — Что на десерт?

— Профитроли с шоколадным соусом и малиной. — Северус прикоснулся палочкой к столу, приказав эльфам убрать посуду, а затем еще раз, чтобы призвать пирожные.

— Я точно растолстею, если постоянно буду так питаться, — сказал Гарри, с удовольствием запихивая в себя сладости. — Не представляю, как ты умудряешься оставаться таким тощим.

Северус изогнул бровь и подался вперед:

— Прошу прощения?

Гарри неопределенно взмахнул рукой:

— Ну, стройным. Я не хотел тебя обидеть. Я думаю... ты прекрасно выглядишь.

Возможно, последние слова Гарри и вызвали бы в Северусе сомнения, если бы в тот же момент юноша не залился румянцем. Интересно.

Северус не торопил Гарри, замешкавшегося над десертом, но когда стало очевидно, что последний кусочек так и останется навсегда лежать на тарелке, решил немного форсировать события:

— Почему бы нам не переместиться на диван и не насладиться музыкой?

Гарри прочистил горло и со стуком положил вилку на тарелку, отказавшись, наконец, от борьбы с одиноким профитролем:

— Музыкой?

— К тому же, мы давно не целовались, и мне этого не хватает.

— Целоваться... — нерешительно проговорил Гарри. — Хм... поцелуи... Ты это хорошо делаешь.

— У тебя тоже это получается превосходно.

Гарри схватил свой фужер с шампанским и проглотил оставшееся вино.

— Хорошо, но я не хочу ничего... никакого секса на диване. Только целоваться.

Северус чуть не засмеялся, вспомнив, в какой ужасной семье Гарри вырос. Определенно, эти недалекие магглы полагали, что сексом можно заниматься исключительно в спальне. Северус с удовольствием избавил бы Гарри от этого заблуждения, но с сожалением признал, что пока что им нужно было просто попытаться привыкнуть друг к другу.

— Мы будем только целоваться, — покорно произнес он, сдерживая улыбку. — Немного. А затем перейдем в спальню.

Гарри кивнул и проследовал за Северусом в гостиную.

— Так у тебя есть что-то вроде проигрывателя? Какой-нибудь из этих, у которых нужно крутить ручку?

Северус предположил, что юноша имел в виду граммофон. Качнув головой, он произнес какое-то сложное заклинание и сделал несколько замысловатых движений палочкой. Флейта, виолончель и скрипка зависли в воздухе в углу, и раздалась негромкая музыка.

— Откуда они знают, какую песню играть?

— Это входило в заклинание.

Опустившись в кресло, Гарри вздохнул:

— Ты действительно знаешь много всего помимо зелий.

Северус устроился на диване и похлопал по сиденью рядом с собой:

— Ты не слишком далеко?

— О. Прости.

Гарри сделал несколько шагов и уселся рядом с Северусом, хотя его движения никак нельзя было назвать расслабленными.

— Что-то не так?

— Ничего...

Гарри неожиданно ахнул и сжал руками виски, и в то же мгновение Северус почувствовал, как через него прошла небольшая волна магии. Странно.

— Что не так? — повторил он свой вопрос.

— Голова внезапно заболела. — Гарри сделал глубокий вдох. — Бррр... Хуже, чем обычный приступ. Раньше никогда такого не было. Это... как будто что-то вспыхнуло внутри, не знаю, как объяснить.

— Полагаю, просто сильное напряжение, — уверенно произнес Северус. — Ты излишне нервничаешь. Я бы хотел, чтобы ты верил моим словам.

— В смысле, о том, что сегодня у нас не особенная ночь, если можно так выразиться? — Гарри продолжал потирать виски.

— Я верю.

— Тогда что тебя так беспокоит?

— Я... ну...

— Позволь мне, — нетерпеливо сказал Северус, хватая Гарри за запястья и опуская его руки. — Ты сейчас протрешь кожу до дыр. До сих пор болит?

— Да, как эхо.

Северус прикоснулся к вискам Гарри кончиками пальцев и легко провел по коже, а затем положил руку на шею молодого человека. Напряженные мышцы ощущались как стальные прутья под кожей юноши.

— Нет никаких причин для тревоги, — прошептал он, тщательно разминая шею и плечи Гарри. — Я знаю, что ты переживаешь из-за превращения в раба, но все будет хорошо, я обещаю тебе.

— Да, теперь ты можешь давать обещания, — сказал Гарри, наклоняя голову и вытягивая шею. Он говорил без злобы, но в его голосе чувствовалась нотка обиды. — Конечно, ты запросто можешь заявить, что все будет легко и прекрасно. Это не тебя навсегда привязали к другому человеку.

«Не меня?» — подумал Северус, удивленно нахмурившись. В некотором смысле он был еще сильнее привязан к Гарри, чем молодой человек к нему. Определенная степень... расположения к Гарри ставила его в невыгодное положение — ему действительно было не все равно, что юноша думает. А того совершенно не волновали мысли Северуса. Пожалуй, он переживал бы, если бы зельевар превратился в сурового хозяина, который мог бы, не задумываясь, наказать своего раба. Но Гарри превосходно понимал, что этого никогда не произойдет.

По крайней мере, надеялся.

— Я привязал себя к тебе, — тихо произнес Северус. — Ты думал, я шутил, когда говорил это?

Гарри с коротким стоном наклонил голову в другую сторону.

— Нет, но я думаю, что это не то же самое.

— Нет, не то же самое. — Северус закончил массаж и притянул Гарри к себе. Поддерживая его одной рукой, он наклонил голову и начал нежно целовать молодого человека. Постепенно скованность юноши исчезала, и губы, поначалу напряженные, становились мягче и отзывчивее. В реакции Гарри не было той чувственности, которой Северус столько раз наслаждался раньше, однако зельевар решил не заострять на этом внимания. В конце концов, он никуда не торопился.

И действительно, чем дольше они целовались, тем больше Гарри расслаблялся. Вероятно, благодаря тому, что Северус твердо придерживался обещания только целоваться. На самом деле, ему хотелось намного большего, хотелось расстегнуть рубашку юноши и поиграть с серьгой в его соске, обозначавшей власть Северуса. Хотелось отчаянно и безнадежно. Но гораздо важнее для него было, чтобы напряжение, сковывающее Гарри, исчезло, и тот начал полностью доверять своему партнеру.

— Мммм... — простонал Гарри, не владея своим голосом. Он выдохнул: — Мне нравится целоваться с тобой.

— Взаимно, — промурлыкал Северус, слегка изменив позу, чтобы полнее насладиться близостью своего любовника. Мужчина уже был полностью возбужден, и брюки болезненно давили на напряженный и жаждущий вырваться на волю член. Северус боролся с желанием схватить ладонь Гарри и прижать к натянутой в паху ткани, а еще лучше — расстегнуть брюки, чтобы почувствовать прикосновения молодого человека голой кожей.

Вместо этого он еще сильнее привлек Гарри к себе в чувственном поцелуе, стараясь ласками продемонстрировать проснувшуюся в нем страсть.

Вскоре Северус понял, что уже не может противостоять требованиям тела. Он просто сойдет с ума, если они сейчас же не переместятся в спальню.

— Пойдем, — сказал он, поднимаясь на ноги и потянув Гарри одной рукой, а второй одновременно сделав взмах, чтобы заставить музыкальные инструменты замолчать.

Гарри выглядел одновременно испуганным и полным решимости.

— Да, — ответил он натянутым голосом. — Я... да, все в порядке.

Однако, оказавшись в спальне, Гарри отпрянул от кровати. Его голос звучал непривычно высоко, когда он произнес:

— Мне... нужно на минутку. — Гарри жестом указал на дверь в ванную комнату. — Ты не против?

Единственное, против чего у Северуса сейчас ничего не было — это против того, чтобы схватить Гарри за плечи и швырнуть на кровать, накрыть своим телом и тереться бедрами о бедра юноши в медленном и полном страсти ритме фроттажа. Вместо этого он провел руками по волосам и кивнул.

— Отлично. Я... вернусь через секунду.

Однако прошло намного больше времени, прежде чем молодой человек возвратился. Помня, что Гарри всегда предпочитал заниматься любовью в темноте, Северус тем временем зажег несколько свечей и погасил большой свет. Он сложил подушки в кучу у изголовья кровати и снял рубашку, после чего лениво растянулся на покрывале. Возможно, частичная нагота вдохновит Гарри на то, чтобы тоже скинуть рубашку, и Северус, наконец, сможет усладить свой взор видом серьги в его соске.

Знать, что Гарри принадлежит ему, только ему... что юноша носит его метку... мысль об этом принесла такое стремительное удовольствие, что член Северуса немедленно воспрянул.

Наконец, дверь ванной снова открылась, и появился Гарри с влажными и приглаженными волосами. У Северуса вспыхнула надежда, что, нервничая или нет, но Гарри получил от их поцелуев на диване такое же удовольствие, как и он сам.

Гарри погасил за собой свет и сделал шаг в спальню.

— Ужасно темно, — сказал он. Создавалось впечатление, что Гарри испытывал определенные трудности с тем, чтобы идти прямо, но Северус не обратил на это особого внимания. Как только Гарри подошел к кровати достаточно близко, мужчина протянул руку и потянул юношу на себя.

— Эй, полегче! — неожиданно голос Гарри прозвучал так, как будто молодой человек успел напиться.

— На тебе опять слишком много одежды, — мягко произнес Северус, сняв очки с носа Гарри и положив их на тумбочку. — Почему бы тебе тоже не снять рубашку?

— Ааа... хорошо. — Пуговицы, однако, не желали слушаться и выскальзывали из пальцев. — Ммм... может ты?

Северуса не нужно было долго упрашивать. Он быстро помог Гарри избавиться от рубашки и, не в силах удержаться, провел вверх и вниз по мускулистому торсу юноши. «О, да», — его пальцы нащупали серьгу, и Северус начал поигрывать металлическим полукругом.

Гарри задохнулся и дернулся назад, все его тело напряглось.

— Все еще болит? — спросил Северус, кивая и притягивая Гарри к себе на кровать.

— Да, очень чувствуется, — ответил Гарри дрожащим голосом. — Лучше... поцелуй меня еще.

— Конечно. — Теперь, когда они официально находились в кровати, Северус не собирался ограничиваться исключительно поцелуями. Губы мужчин соприкоснулись, рука Северуса прошлась по груди Гарри, затем по спине и опустилась на стройное мускулистое бедро. Гарри снова на мгновение застыл, но, опомнившись, начал целовать Северуса с еще большим жаром.

Что-то в этом поцелуе показалось Северусу странным, однако он не собирался жаловаться, не сейчас, когда цель была так близка. Его пальцы проскользнули за пояс брюк Гарри, нырнули в трусы, и теперь Северус наслаждался ощущением теплой округлой ягодицы в своей ладони.

Всего лишь секунду. После чего Гарри закричал, задыхаясь, и с такой силой дернулся назад, что практически свалился с кровати.

Северус схватил юношу, не давая ему упасть, на что Гарри ответил настоящим воплем ужаса, заставив мужчину быстро убрать руку.

— Что не так?

— Ничего! — выкрикнул Гарри, только для того, чтобы немедленно обхватить руками голову, точно так же, как до этого в гостиной.

И снова Северус почувствовал непривычную волну магии, прошедшую через него, и на этот раз она была гораздо сильнее. Тем не менее, у него не было времени обдумывание — он резкой командой зажег свет и увидел Гарри, съежившегося на самом краю кровати, с руками, прижатыми к вискам, перекошенным лицом, покрытым капельками пота, и откровенным ужасом в глазах.

Зрачки Гарри расширились до такой степени, что радужки превратилась в тонкие зеленые нити, опоясывающие их.

Северусу неожиданно захотелось кого-нибудь ударить.

— Что ты принял? — спросил он ровным голосом, недоумевая, почему вечер внезапно превратился в кошмар.

— Ничего! — попытался воскликнуть Гарри, но задохнулся от боли, не закончив слово. — А-а-а-а!

В голове Северуса как будто появился пульсирующий источник, волна магии из которого еще раз окатила все тело.

Уже три раза Гарри хватался за голову, и одновременно новое ощущение возникало у Северуса, поэтому на этот раз, вместо того чтобы игнорировать его, зельевар сконцентрировался на непривычном чувстве. Это было похоже на падение в глубокий колодец разума. Но не так, как чувствуешь себя в думосборе. Он увидел Гарри в ванной: уставившись на свое отражение в зеркале, юноша держал в руке небольшой стеклянный пузырек и бормотал, что все будет в порядке. Затем Гарри опрокинул флакон в рот и проглотил содержимое. Поспешно открыв краны, он сунул голову под поток, брызгая водой в рот и на лицо...

Выскользнув из воспоминаний, Северус вернулся в настоящее и посмотрел на Гарри.

— Больше не пытайся лгать, — предупредил он низким угрожающим тоном. Вот почему Гарри чувствовал эту дикую головную боль, а ответы юноши задевали какие-то нити в его собственной голове. Мысленная связь работала, контакт появлялся, чтобы предупредить, когда Гарри пытался ввести зельевара в заблуждение. Конечно же.

У раба не может быть причин лгать своему хозяину, и Гарри определенно не должен говорить Северусу неправду! Взбешенный, Северус сжал челюсти, его глаза сузились, когда пульсация магии в голове начала ослабевать. Он не знал, что сделает с Гарри, но, по крайней мере, магия Cambiare Podentes явно не собиралась закрывать глаза на обман.

— Не лги мне, — повторил Северус еще раз. — Ты что-то принял в ванной. Что это было?

Гарри вытер губы рукой.

— Я... о чем ты говоришь?

— НЕ ЛГИ МНЕ! Что ты выпил?

— Я ничего не прини... — Гарри снова схватился за голову. — А-а-а-а-а!

Северус пришел в ярость. Он схватил молодого человека за плечи и, не обращая внимания на то, что впивающиеся в тело пальцы причиняют Гарри боль, крепко встряхнул его, прорычав:

— Ты не смеешь врать мне! Скажи правду!

Гарри попытался выкрутиться. Он с трудом выдавил:

— Др... Драконий... — голос юноши срывался от звучавшей в нем паники.

— Драконий Дурман?!? — Переваренный опиум был не просто редким или дорогим ингредиентом, его было практически невозможно купить! Даже Северус не смог бы достать ни крошки, если бы Альбус не воспользовался всем своим влиянием. Значит, Гарри украл его.

Северус почувствовал, что его руки непроизвольно сжимаются в кулаки, но попытался успокоиться. Он должен был понять.

— Почему ты решил обокрасть меня? — И затем, увидев, что взгляд Гарри бешено мечется налево и направо, словно в поисках очередной лжи, добавил:

— Правду! Почему?

— Я... Я думал, что мне нужно было...

— Ты думал, что тебе нужен был наркотик?

— Да! — Видимо, решив, что хватит лежать, скорчившись, в углу кровати, Гарри выпрямился и со злобным выражением лица обернулся к Северусу:

— Я весь на нервах, если ты, эгоистичный ублюдок, еще не заметил, мать твою! Я думал, это поможет!

— Ты думал это поможет?!? — Он эгоистичный ублюдок? — Не припомню, чтобы мне когда-либо требовалась помощь, чтобы возбудить тебя!

— Если ты вынешь голову из задницы, то заметишь, что я ни хрена не возбужден, и в ближайшем будущем мне это точно не грозит!

Это оказалось для Северуса последней каплей. Не возбужден? Гарри не возбужден? Что ж, Северус точно знал, как исправить ситуацию, не так ли? И Гарри заслужил это. Северус пытался начать разговор, пытался проявить понимание, но ответы Гарри становились раз от раза все более идиотскими. Хватит, достаточно!

Рыча, Северус дернул Гарри на себя и бросил на середину кровати, так, как мечтал минуту назад. Подмяв юношу под себя, он начал неистово целовать его, совершая резкие поступательные движения бедрами. Он покажет Гарри, раз и навсегда, что никакие наркотики не нужны, чтобы наслаждаться сексом с Северусом!

Трение отзывалось приятной болью в ноющем члене. То, что нужно — чего он хотел от Гарри весь день! Прижаться сильнее... Вверх-вниз... О-о-о, уже так близко... Еще немного, и...

Гарри извивался под ним. Бешено сопротивлялся, и это не было выражением страсти, как неожиданно осознал Северус. Молодой человек отбивался, вслепую нанося удары, что есть силы пытаясь спихнуть тяжелое тело сверху...

Северус оторвался от губ Гарри и услышал крик юноши — длинный вопль, вопль дикого зверя, попавшего в капкан, но никак не человека.

Откатившись от Гарри, Северус с непониманием наблюдал, как юноша отполз на край кровати, скатился на пол, встал и, сделав несколько шагов назад, прижался спиной к стене. Остекленевшее выражение еще не пропало из глаз Гарри, но сейчас в его взгляде светилось совершенное безумие.

И страх.

Северус почувствовал, как его член, бывший в полной готовности еще секунду назад, начал опадать.

Взгляд мужчины упал на застежку брюк Гарри, и увиденное там подтвердило то, что он уже почувствовал собственным телом, но отказывался признать. Молодой человек действительно не был возбужден, ни в малейшей степени.

Это зрелище заставило член Северуса поникнуть еще сильнее.

Вздохнув, зельевар выбрался из кровати. Гарри вздрогнул, но, кажется, расслабился, когда увидел, что Северус всего лишь надел рубашку. Чувствуя, что им требовалась менее двусмысленная атмосфера, Северус погасил оставшиеся свечи, после чего прошептал заклинание, мгновенно приведшее в порядок измятую постель. Он сел на край кровати и задумался, что делать дальше.

Северус чувствовал себя, как слепой, пытающийся нащупать дорогу в незнакомом месте. Он стоял на зыбкой почве, а Гарри все еще не объяснил свое поведение, по крайней мере, не сказал ничего такого, что могло бы удовлетворить Северуса. Вряд ли очередной вопрос «почему» позволил бы узнать что-то новое. Вероятно, стоило попробовать подойти издалека.

— Так какую дозу Драконьего Дурмана ты принял?

Гарри сполз по стене и уселся на пол, обняв колени руками.

— Я не знаю.

Не справившись с собой, Северус повысил голос:

— Ты не знаешь?!? Ты хотя бы знаешь, какова безопасная доза? Ты знаешь, можно ли принимать Драконий Дурман после вина? Ты хотя бы две секунды посвятил обдумыванию этой безумной идеи, прежде чем закинуть в себя неизвестно сколько сильнодействующего наркотика?

Гарри закрыл уши ладонями.

Только после этого Северуса осенило, насколько громким должен казаться его голос человеку, только что принявшему усиливающее все ощущения средство.

— Нет, наверное, — прошептал Гарри, когда Северус прекратил кричать.

В этот раз Северус не почувствовал в голове биения энергии, значит слова юноши были достаточно правдивыми. Это не удивило его — Гарри привык действовать не думая. Типичный Гриффиндор.

Несмотря на всю свою злость, Северус не собирался мучить Гарри, заставляя того на своей шкуре прочувствовать все последствия собственной глупости.

— Подожди здесь, я принесу средство, гасящее галлюциногенный эффект, — неохотно произнес он, поднимаясь на ноги. Сначала самое важное. Нужно вывести Драконий Дурман из организма Гарри, а затем можно будет вытрясти из юноши правду.

Гарри нервно отшатнулся, когда Северус приблизился к нему.

Это моментально погасило гнев мужчины.

Вернувшись обратно с чашкой, наполненной шипучим зельем голубого цвета, он опустился на колени перед молодым человеком и протянул лекарство. Гарри принял чашку дрожащими руками и опустошил ее.

Опустив чашку, он вытер губы тыльной стороной ладони.

Северус подождал, пока зрачки Гарри вернутся к обычному размеру.

— Стало лучше?

— Да. — Голос Гарри дрожал. — Я... ну, не знал, что существует антидот.

— Еще бы, учитывая твою поразительную неосведомленность в предмете. — Северус откинул волосы с лица. Они сидели достаточно близко, чтобы он мог снова поцеловать Гарри, хотя сейчас мужчина не чувствовал ни малейшего желания сделать это. Тем не менее, он уже подался вперед, готовясь поцеловать юношу, просто чтобы понаблюдать за реакцией. И вспомнил, какой страстью были наполнены их поцелуи на диване чуть раньше сегодняшним вечером.

Так что проблема была не в поцелуях.

— Ты готов поговорить об этом? — Не дав Гарри открыть рот, Северус предупредил его: — Не лги.

Гарри моргнул, отодвигаясь, как будто пытаясь увеличить расстояние между ними. В очередной раз вздохнув, Северус сел на пятки, давая юноше больше личного пространства.

— Зачем ты постоянно повторяешь, чтобы я не врал?

Так Гарри не уловил взаимосвязь. Неудивительно — ведь он не испытал это ощущение погружения в чужой разум.

— Связь между нашими разумами накажет тебя, — ответил Северус. — Отсюда твоя неожиданная головная боль. Тебе также следует знать, что у меня... возникает в голове соответствующее чувство, как только ты пытаешься солгать. Не боль, но особенное ощущение, которое невозможно ни с чем спутать.

Рот Гарри открылся в изумлении:

— Нет!

— Да. — Северус снова почувствовал, как внутри него растет волна гнева. — И я не тот человек, с которым ты сможешь хитрить и врать, так что не пытайся делать это ни сегодня, ни когда бы то ни было еще!

Гарри покраснел.

— Я не могу врать тебе? Я что, проживу всю свою жизнь как на гребаном Веритасеруме?

— Я не могу запретить тебе говорить неправду, — заметил Северус, — Но если ты попробуешь, я узнаю. А заклинание накажет тебя.

— О, да это просто ебанись как здорово!

Северусу начинала надоедать постоянная ругань, но он решил пока что не обращать на это внимания. В данный момент намного важнее было кое-что другое.

— Меня зовут Эррол, — неожиданно сказал Гарри и в то же мгновение снова схватился за виски. — Ой, твою мать, нет!

— Видишь?

Видимо, ему не следовало говорить этого. Выбросив кулак быстрым и яростным движением, Гарри попробовал нанести удар, но все, чего ему удалось достичь — это скользящего удара по щеке Северуса. Хорошо, что тот отсел подальше.

— Что еще ты от меня скрываешь? — взревел Гарри, поднимая руку, словно намереваясь выбить ответ из Северуса.

Как будто это не Гарри вставлял очередную ложь через каждое слово!

Северус схватил Гарри за правое запястье и крепко сжал руку юноши.

— Я сам узнал об этой особенности нашей связи пять минут назад, — рявкнул он, бросая на Гарри предупреждающий взгляд и разжимая пальцы.

Более-менее пришедший в равновесие, Гарри просто вздохнул и потер запястье.

— Отлично, просто отлично! Почему ты хотя бы не предупредил меня?

Северус в изумлении уставился на юношу:

— Я не знал! Ты вообще не слышишь, что я говорю?

Гарри издал нетерпеливый звук.

— В данный момент мне трудновато думать. Эта твоя связь мозгов продолжает поджаривать мою голову изнутри!

— Это не моя связь между разумами и не моя вина, что она так действует! — Северус до боли сжал челюсти. Создавалось впечатление, что чем дольше они говорили, тем дальше уходили от темы. — Так все же, Гарри, почему ты стащил Драконий Дурман?

Гарри поморщился.

— Удобно, да, что меня имеют в мозг каждый раз, как только я пытаюсь... Черт. Лучше я вообще говорить не буду. Подавись, Cambiare Podentes!

— Я полагаю, нам все же лучше побеседовать, — тихо проговорил Северус. — Ты весь вечер сам не свой. Вернее, ты сам не свой с тех пор, как я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы намекнуть на секс с тобой.

Лицо Гарри приняло пепельный оттенок.

— Вставай. Пересядем на кровать, — сказал Северус и тут же выругался про себя, увидев, что молодой человек побледнел еще больше. — Гарри... Я не прикоснусь к тебе.

— Мне и здесь удобно.

Северус поднялся.

— Я думал, ты доверяешь мне.

Гарри неуклюже встал на ноги.

— Я доверяю, но лучше бы ты не... Я не могу делать это! — неожиданно выкрикнул он. — Драконий Дурман должен был помочь, но он только сделал все в тысячу раз хуже! Я должен был забыть, как во время ритуала, но вместо этого чувствовал каждое прикосновение еще сильнее! Это было отвратительно!

Северус был бы рад никогда не слышать этого.

Но, по крайней мере, они подошли ближе к правде. Гарри не был возбужден... и, как бы ни были ему в удовольствие поцелуи на диване, они совершенно не помогли ему настроиться на секс... а прикосновения были вовсе невыносимы...

Северус сложил руки на груди. Либо так, либо он не сможет удержаться и попытается обнять Гарри, просто чтобы убедиться, что его догадка относительно прикосновений неверна. Несколько минут назад он попробовал сделать что-то подобное, и это вылилось в сущий кошмар. Так что Северус произнес как можно более спокойно:

— Гарри, совсем недавно у нас в постели все было отлично. И ты проявил себя страстным любовником во время ритуала...

— Ты что, принял зелье глупости?!? — заорал Гарри, оскалившись. — Это был Драконий Дурман! Там вообще ничего от меня самого не было!

Это утверждение вызвало в Северусе глубокие сомнения, но, с учетом состояния Гарри, не стоило оспаривать его прямо сейчас.

— Гарри, просто скажи мне, что изменилось?

— Я... там... меня... — Неожиданно Гарри отвернулся и начал биться лбом о стену. — Я не могу! Я пытаюсь сказать тебе, но не могу! О боже, мне нужно сказать тебе! Я же не дурак и знаю это!

Северус нервно втянул в себя воздух.

— Почему ты не можешь мне сказать? — попробовал он задать вопрос.

— Это слишком ужасно! — сказал Гарри, все еще находясь лицом к стене. Он опустился на колени, прижался лбом к каменной кладке и обхватил себя руками. — И это я виноват, что сбежал в Лондон как последний дебил!

Что-то произошло в Лондоне. Что-то, о чем Гарри ему не сказал.

У Северуса появилось острое желание вытащить палочку и применить легилименцию. Однако прошлый опыт явно продемонстрировал, что это не лучший выход из ситуации. Цена, которую он заплатил, пытаясь справиться с негодованием Гарри, оказалась слишком высокой.

Но теперь у него был другой способ заглянуть в настоящие мысли Гарри, когда тот пытается лгать, не так ли? И, в отличие от легилименции, его невозможно заблокировать. Или распознать.

Правда, для того чтобы применить его, требуется раздражение.

— Посмотри на меня, — устало произнес Северус. Как только Гарри повернулся, Северус выпалил:

— Так что произошло в Лондоне?

Внезапность вопроса должна была заставить Гарри либо сказать правду, либо в очередной раз соврать. Все что угодно, только не молчание.

Казалось, это уже вошло у него в привычку: Гарри потряс головой и завел старую песню:

— Ниче... А-а-а-а! Прекрати это!

«Ты прекрати», — мог бы возразить Северус, но он не собирался терять время на пустые разговоры, не сейчас, когда ему нужно было окунуться в волну магии, снова окатившую его, как только Гарри сказал неправду.

Если бы он знал, что увидит, возможно, он никогда бы не решился нырнуть в воспоминания юноши. Беллатрикс действовала не в одиночку... Образы снова окружили Северуса. Жуткие образы. Гарри борется. Не связан, но не в состоянии сдвинуться с места. И двое мужчин, смеющихся над пытающимся вырваться и кричащим Гарри.

Северус всматривался в ужасающий поток воспоминаний так долго, как только мог. Но скоро этот кошмар стало просто невозможно терпеть. Северус усилием воли заставил себя покинуть разум Гарри. Мышцы на его лице были так напряжены от бурлящих внутри гнева и злобы, что, казалось, еще момент, и кожа лопнет. Эти мужчины посмели прикоснуться к Гарри! Его Гарри! Они не просто трогали его, они изнасиловали его, изнасиловали жестоко и сделали это несколько раз...

Северус поднял лицо и зарычал от боли и ярости.

Гарри снова отшатнулся к стене, закрыв лицо рукой.

О, Гарри... Грудь Северуса как будто пронзила горячая стрела. Когда гнев отступил под натиском расплывающейся внутри боли, Северус осознал, что весь дрожит, а губы искривились в оскале. Мерлин знает, как он сейчас выглядит со стороны и что думает Гарри.

Приложив очередное усилие, Северус разжал кулаки и сделал глубокий медленный вдох. Это не помогло.

— Как тебе вообще удалось пройти через ритуал? — услышал он собственный каркающий голос. Ничего общего с обычными бархатными интонациями.

Гарри медленно опустил руку, опасливо глядя на Северуса.

— Я... что ты имеешь в виду?

Северус почувствовал на языке привкус гнили. Гарри не мог произнести это слово, так что придется ему. Теперь, когда они оба знают, невозможно притворяться, что ничего не произошло.

— Тебя изнасиловали в Лондоне.

Глаза Гарри расширились, и, не задумываясь, он по привычке выпалил:

— Ничего подобного! Я...

На этот раз из его горла вырвался пронзительный вопль:

— Да черт же побери! Когда это прекратится?!?

— Никогда, — отрезал Северус. Гарри никогда не сможет сказать Северусу неправду. Мысль оказалась неожиданно приятной, и Северус при всем желании не мог почувствовать ни капли сожаления по отношению к этому открытию. Уж точно не после того, как Гарри соврал, проворовался... и скрыл от него такое происшествие! На самом деле, Северус желал, чтобы связь разумов проявилась раньше. Если бы он знал, что произошло с Гарри, то никогда не предпринял бы эту тщетную попытку фроттажа, вызвавшую в юноше мучительные воспоминания...

Челюсти Северуса снова сжались, и его захлестнуло абсолютное бешенство. Насколько он ухудшил ситуацию, практически взяв Гарри силой после... Но ведь он не знал, не так ли? А почему он не знал?

Потому что Гарри не удосужился сообщить ему!

— Ты должен понимать, — выдавил Северус, — что когда с твоих губ срывается ложь, я не просто сразу же узнаю об этом. Я могу видеть правду, узнавать — хочешь ты этого или не хочешь — то, что ты пытаешься скрыть!

Гарри вцепился руками в стену, тряся головой в неистовом отрицании:

— Нет, нет!

— Ты должен был мне сказать! — Северус подумал, не стоит ли упомянуть о Боуле и Талмадже, просто чтобы доказать свою правоту, но, в конечном счете, решил, что лучше не углубляться в обсуждение того, что он теперь собирался сделать с двумя подонками.

Однако даже мысль о них мгновенно отвлекла его от происходящего. Трясясь в приступе неконтролируемого гнева, он практически чувствовал, как сдавливает лица мужчин между ладонями, превращая их головы в кровавое месиво. Они будут страдать так, как никто никогда не страдал раньше...

— Северус! Ты в порядке?

Взволнованный голос Гарри вырвал мужчину из оцепенения, его руки безвольно упали вдоль тела. Северус молчал. Ему было трудно даже дышать, и он не был уверен, что сможет произнести хоть слово. Или же не знал, что сказать. Он просто смотрел на каменный пол, стиснув зубы.

Несколько длинных мгновений ничто не нарушало тишины. Затем Гарри оторвался от стены, и его рука появилась в поле зрения Северуса. Его дрожащая рука. Но это было ничто по сравнению со страхом, который Северус мог слышать в голосе юноши. Тот говорил как человек, пытающийся успокоить дикое животное:

— Вот, возьми. Ты плохо выглядишь.

Северус схватил стакан с водой и опустошил его, затем поднялся и швырнул пустой стакан в стену.

Гарри начал пятиться, будто пытаясь укрыться от взбешенного мужчины.

— Я не ударю тебя, и ты это знаешь, — язвительно бросил Северус, подаваясь назад и садясь на край кровати. Сгорбившись, он опустил голову на сложенные на коленях руки, кинув злобный взгляд на Гарри. — Хотя с большим удовольствием сделал бы это. Ты должен был мне сказать! У меня есть право знать!

Гарри упал на колени перед Северусом, сжимая и разжимая пальцы спазматическими движениями.

— Я знаю, я знаю! Я много раз думал об этом и собирался... но просто не мог! Я думал...

Голос Северуса понизился:

— Что ты думал? — И добавил совершенно измученным голосом: — Ради Мерлина, Гарри, больше не ври мне сегодня.

Молодой человек кивнул и опустил глаза.

— Я думал, ты подумаешь, что мы не сможем провести ритуал, и тогда ты вообще откажешься от затеи осуществить предсказание со мной и перейдешь на сторону Вол... Темного Лорда, — промямлил он. — А что я должен был думать? Ты же слизеринец, разве нет? — неожиданно вскинулся Гарри.

Последние вопросы прозвучали как попытка защититься, что напомнило Северусу, насколько близко к сердцу Гарри принял всю ту чушь, которую он нес об их будущем, казалось бы, уже так давно.

Хотя лучше бы его внутренний голос не напоминал ему об этом. Если бы Гарри не верил в то, что только что сказал Северусу, то Северус сразу же узнал бы об этом, не так ли?

— Просто чудесно, — сказал он, выпрямляясь. — Ты думал, я порву отношения с тобой и Орденом и брошу все, над чем работал с тех самых пор, как впервые увидел тебя!

— Северус, мне казалось, что у тебя просто не будет выбора! Ты бы смог поверить в то, что нам удастся провести ритуал, после... после... — Гарри издал сдавленный звук и отвернулся, зажмурив глаза.

Боль, которую так явно испытывал Гарри, погасила очередную волну ярости внутри Северуса. А может быть, мужчина просто понял, что Гарри прав. Скорее всего, он даже не сделал бы попытки активизировать заклинание, если бы неделю назад знал об особых обстоятельствах. В конце концов, ритуал Cambiare Podentes был основан на сексе. Было бы безумием полагать, что недавняя жертва изнасилования могла...

Гарри — жертва изнасилования.

Осознание этого навалилось на Северуса с тяжестью огромной скалы, во рту появился металлический привкус. Заклинание Cambiare Podentes связано с сексом, хоть во время ритуала, хоть после. И для них с Гарри секс является обязательным элементом. И Гарри это известно.

— Я понимаю, почему ты промолчал до ритуала, — проговорил Северус, тщательно подбирая слова, чтобы не позволить своему гневу снова вырваться наружу. На мгновение он почувствовал, что может контролировать эмоции. Но чем дальше, тем понятнее было, что чувства выскальзывают из-под его контроля. — Но после, Гарри? Ты знал, что нам нужно было возобновить сексуальные отношения! Неужели ты ни разу не подумал о том, что должен был сказать мне об изнасиловании!

Гарри сделал крошечный шаг назад, но, по крайней мере, теперь он не вздрагивал и не пытался убежать.

— Слушай, я виноват, знаю. Просто... Мне казалось, я смогу справиться с этим!

— Хорошо же тебе казалось, если ты решился украсть Драконий Дурман из моей лаборатории!

Несмотря на владевшую им злость, Северус, тем не менее, помнил, что такое быть восемнадцатилетним самоуверенным юношей, полагающим, что он может справиться с чем угодно. Именно такая самонадеянность заставила его войти в круг приверженцев Темного Лорда.

— Ну, ладно, ты думал, что справишься, — нехотя согласился он.

— Я должен был забыть... — пробормотал Гарри, отвернувшись. — Почему он не сработал? Другие оба раза, когда я принимал его, у меня даже мыслей не появлялось ни о чем, кроме текущего момента.

Северус вздохнул. О том, чего Гарри не знал об ингредиентах для зелий, можно было бы написать столько книг, что они заполнили бы небольшую библиотеку. И этот человек пытался самостоятельно принять сильный наркотик! Гриффиндорская безответственность превзошла сама себя.

— Драконий Дурман — одно из средств, действие которых с каждым очередным приемом ослабевает. Ты привыкаешь к эффекту.

Увидев непонимающий взгляд снова повернувшегося к нему юноши, Северус продолжил:

— В первый раз ты практически потерял возможность мыслить и говорить. Во второй раз ты мог немного говорить и думать, но не помнил ничего о том, что было раньше. А в третий раз Дурман не оказал воздействия на твое сознание, хотя, как я понимаю, чувствительность, тем не менее, усилилась.

Гарри поежился:

— Да. Ужасно.

Ужасно. Только этого еще не хватало.

— Ты должен был понять, что так и будет, — нетерпеливо сказал Северус.

— Знаешь, если бы я мог забыть об остальном, то это меня нисколько бы не волновало! — возразил Гарри. — Забыть — это все, что мне нужно. Как во время ритуала. Ты не можешь дать мне что-нибудь такое? Или теперь, когда мы инициировали заклинание, можно просто применить ко мне Obliviate?

— Заклинания, действующие на память — не игрушка. Все может закончиться необратимым повреждением рассудка. Нет. Точно нет.

Гарри вздохнул:

— Я так и думал, что ты не согласишься. А что насчет какого-нибудь средства, вроде Драконьего Дурмана, только лучше?

— В мире нет ничего подобного Драконьему Дурману, — бросил Северус. — И если я когда-нибудь еще обнаружу, что ты прикасался к ингредиентам для зелий... — Он стиснул зубы, чтобы не сказать чего-нибудь такого, о чем впоследствии пожалеет.

— По крайней мере, это не я украл твои жабросли и шкурку бумсланга, — обиделся Гарри. — Так что это первое преступление, так сказать.

— Радуйся, что еще дышишь. Слишком большая доза может вызвать сильнейшую аллергию, и, по-моему, я уже говорил тебе об этом.

— А, да. Я забыл.

Северусу очень хотелось встряхнуть Гарри. Изо всех сил.

В голосе Гарри послышались жалобные нотки:

— Я пытался, Северус... Я просто хотел покончить с этим...

Покончить с этим. Северус ждал вечера, наполненного жаркой опьяняющей любовью, а Гарри хотел покончить с этим.

В данный момент Северусу очень хотелось, чтобы у него в руках был еще один стакан, который можно было бы швырнуть о стену.

Вместо этого он заставил себя мыслить трезво. Наклонившись, чтобы поднять палочку, он наложил на осколки Reparo, но оставил стакан лежать на полу. Каким-то образом эта небольшая задача помогла ему вернуть самообладание.

Гарри поднялся и сел в угол кровати, застыв в напряженной позе.

— Что теперь?

Северус не знал, что ответить, и ощущение неуверенности его не радовало. В голове одновременно теснилось слишком много мыслей. Мыслей и чувств. Северус приложил усилие, чтобы не потерять практический настрой, и сосредоточился на доводах разума.

— Ритуал, — медленно произнес он, нащупывая путь. — Не представляю, как ты прошел через него.

— Твое зелье. Ты сказал, что оно заставит меня сфокусироваться на эмоциях. Так вот, оно так сильно сфокусировало меня на том, чего я хотел, что обо всем остальном я просто забыл.

— Чего ты хотел?

Гарри моргнул.

— Ну... это... Быть твоим рабом. В смысле, больше не быть одиноким, скорее так. Чтобы рядом был кто-то сильный, кто защитит меня в случае... И получить объединенную силу, чтобы никто больше не мог... снова, ага. — Гарри передернул плечами. Он сидел достаточно близко, чтобы Северус мог коснуться его, просто протянув руку. Северус не стал.

Неожиданно Гарри сглотнул, так громко, что даже Северус услышал это.

— Так что нам делать теперь? Ну, я должен... о боже. Знаешь, я ведь правда был уверен, что немного Драконьего Дурмана каждый раз решит все проблемы.

Северус чувствовал себя опустошенным, у него даже не было сил злиться.

— Ты собирался принимать его снова и снова. Что ж, остается только поблагодарить Мерлина за связь разумов.

— Что мы будем делать? — снова нетерпеливо спросил Гарри. — Потому что я на полном серьезе не думаю, что смогу вытерпеть... ну, ты знаешь.

Они снова вернулись к тому, с чего все начиналось. Гарри опять не мог даже произнести слово секс. Северус был совершенно вымотан событиями этого вечера. И удручен. Опустив голову на руки, он думал, как хорошо было бы, если бы все это оказалось только плохим сном. Но все было слишком реально.

А в реальности ему нужно было думать не только о себе. Снова подняв глаза на Гарри, Северус увидел, что лицо молодого человека отражало крайнее напряжение. Вне всяких сомнений, сам он выглядел не лучше.

— Думаю, сейчас нам лучше пойти в постель. Просто выспаться. Насколько ты мне доверяешь?

Гарри закусил губу.

— Ну, если ты говоришь, что не собираешься... эээ... тогда это не имеет значения, так? Я должен спать в твоей кровати, с тобой, иначе контракт накажет меня и все такое...

В действительности, в контракте говорилось, что Гарри обязан спать в кровати Северуса, но не упоминалось, что Северус также будет находиться там. Северус решил не заострять на этом внимания.

— Не думаю, что ты начнешь что-то делать, если пообещаешь, что не будешь, — нехотя добавил Гарри. — У меня никогда не было никаких проблем с тем, чтобы спать с тобой. Никогда. Ты сказал, что мы будем воздерживаться, и я верил тебе, и чувствовал себя... ну... в безопасности.

— Ты чувствовал себя в безопасности со мной?

— Ну да, — сказал Гарри таким тоном, как будто Северус, по его мнению, действительно хлебнул зелья глупости. — Конечно я в безопасности с тобой, и мне не нужно напоминать об этом — в противном случае мы бы просто не прошли ритуал! Но мне действительно невыносима даже мысль о... — Гарри запнулся, но все же сказал это. — Сексе. В смысле, мне, наверное, должен нравится фроттаж с тобой, но даже от одной мысли об этом мне не по себе.

— Естественно фроттаж должен вызывать у тебя отвращение!

— Ну, они не делали это со мной, они... только...

— Гарри. — Северус подождал, пока молодой человек не посмотрит прямо на него. — В данный момент у тебя будет вызывать сложности все, что связано с сексом.

— Ха, момент! — Гарри откинулся на кровати на спину, ногами все так же касаясь пола. Весьма провоцирующая поза, а их Северус повидал немало. Однако тот факт, что Гарри схватил подушку и спрятал за ней лицо, по меньшей мере, отвлекал от общего образа. — Мне никогда не станет лучше, — жалоба прозвучала глухо через слой ткани и перьев.

В результате небольшой борьбы с Гарри Северусу удалось убрать подушку с лица юноши. Наклонившись, он приблизил лицо к лицу Гарри и оставил на губах того нежный поцелуй. Хорошо, что его эрекция давным-давно пропала. Сейчас речь о сексе не шла, хотя им все равно придется как-то преодолеть возникшее препятствие. И, учитывая обстоятельства, раньше, чем Гарри будет полностью готов к этому.

— Мы справимся, — сказал Северус, оторвавшись от губ Гарри. Нет, не так. Он не хотел говорить словами Гарри, которыми тот описывал свою попытку сделать секс выносимым. — У нас все получится.

— Конечно.

— Я не надеюсь, что ты мне поверишь прямо сейчас. — Северус поднялся с кровати. Ему было трудно продолжать мыслить конструктивно. Он подумал, поможет ли Гарри рассказ о том, какой мучительной и страшной смертью умрут Боул и Талмадж.

Вероятно, нет. Гарри не сказал ему их имена, и его вряд ли обрадует осознание того факта, насколько глубоко в его мысли может проникать Северус. — Пойду приму душ, — сказал он. — Судя по твоему виду, тебе бы тоже это не помешало.

— Мне пойти с тобой?

Северус пожал плечами. В других обстоятельствах это было бы очень заманчиво. Но не сейчас. Не сейчас, когда в голосе Гарри звучит такая безнадежность. Северус решил, что этот вопрос требует разъяснения:

— Я буду только рад, если ты присоединишься. Но ты также можешь пойти наверх и принять душ в одиночестве. Решай сам.

— Лучше пойду наверх, — сказал Гарри, садясь. Слова прозвучали устало и потерянно. При движении серьга в соске юноши блеснула. Северус пытался заставить себя не смотреть, но не мог отвести взгляд от торса Гарри, когда тот неожиданно повернулся, а затем наклонился, чтобы поднять с пола рубашку.

— Потом спускайся вниз и ляжем спать, — резюмировал Северус. — Как раньше.

Странное выражение промелькнуло на лице Гарри, когда он застегивал пуговицы.

— А что, если я никогда больше не буду готов ни к чему большему?

Северус разрывался между сожалением и облегчением:

— Тебе придется. В какой-то момент придется. И, уверен, ты знаешь, почему.

— Да, я знаю. — Гарри поднялся и провел руками по волосам. — Черт, у меня в голове кавардак. Эээ... Северус, мне очень жаль. В смысле, я знал, что должен был сказать тебе. Я просто... — он поежился. — Ну... я же не мог просто подойти и сказать: «Знаешь, я тут подставился парочке н-насильников!»?

— Ты не подставился, — поправил его Северус. — Не вини себя за то, что Упивающиеся Смертью решили сделать с тобой.

— Я виню себя за то, что сбежал в Лондон, когда не должен был покидать Суррей.

— После того, что я увидел в Суррее, я понимаю тебя гораздо лучше, чем тебе может казаться.

Гарри кивнул.

— Так поэтому ты... ну... не злился из-за того, что я провел два дня в Лондоне?

На самом деле злость так и кипела внутри Северуса, но она была направлена на Боула и Талмаджа, а не на стоящего перед ним молодого человека. Они взяли то, на что не имели никакого права. То, что принадлежало только ему, ему одному. Они изнасиловали его Гарри. Они причинили Гарри боль! Только растерянное выражение на лице Гарри удержало Северуса от того, чтобы снова оскалить зубы.

— Я знаю, что такое неприятные родственники, — обронил он.

Гарри еще раз кивнул и взял очки с тумбочки.

— Я приму душ наверху. Все в порядке, ты не против?

Северус сделал шаг вперед, обнял Гарри и поцеловал его еще раз.

— Все в порядке. — И он тут же отстранился.

Северус вздохнул, глядя вслед Гарри, который покинул спальню через зачарованную дверь.

Глава 5.

Суббота, 20 июня 1998, 21:04

Еще очень долго после того, как Гарри ушел, Северус просто стоял, остановив взгляд на двери, разделившей их. Голова раскалывалась от боли. Как все могло так быстро пойти наперекосяк?

Как мог Гарри не сказать ему, если не до ритуала, то сразу после?

Но это уже не имело значения. Сейчас нужно было решить, что делать дальше. Основная проблема заключалась в том, что никаких идей у Северуса не было.

Это беспокоило его. Раньше он всегда чувствовал себя уверенно как любовник. У него никогда не возникало сомнений — по крайней мере, надолго — в том, что он сумеет доставить Гарри достаточно удовольствия, чтобы сделать его... как минимум, сговорчивым в отношении всего того, что может потребовать магия Cambiare Podentes. Он никогда не терялся в их отношениях, за исключением единственной ситуации, когда Гарри изображал выводившую Северуса из равновесия рабскую покорность. Тогда Альбус помог ему найти способ справиться с этим.

Но сейчас он не пойдет к Альбусу за советом, и не только потому, что Гарри возненавидит его за это. Северус не может позволить себе прийти к директору и попросить того помочь уговорить Гарри добровольно лечь с ним в постель. Не имеет значения, что изнасилование сделало ситуацию вполне понятной, в контракте было ясно сказано — это личное дело его и Гарри.

И Северус был твердо убежден: их отношения останутся только между ними.

От понимания этого Северус растерялся еще больше. Проблема требовала решения, но у него не было ни малейшего представления о том, с чего начать. Он знал одно — Гарри нельзя было принуждать к сексу. Не то, чтобы Северус собирался давить на него, нет, он стремился исключительно к добровольному взаимодействию. И даже энтузиазму, когда Гарри, наконец, смирится с фактом превращения в раба. Северус надеялся, что юноша поймет, что может быть и рабом, и великолепным любовником.

Но как он это поймет? Он не может выносить прикосновения!

И снова Северус осознал, что, как бы он ни желал изменить ситуацию, пока что он ничего сделать не мог.

Ворча себе под нос, Северус взял палочку и прошел в ванную. Он сказал Гарри, что собирался принять душ, но его тело и разум требовали, скорей, горячей расслабляющей ванны. Все мускулы ныли от напряжения, в котором он пребывал последние несколько часов.

Однако, как только Северус увидел большую утопленную в пол ванну, желание погрузиться в воду покинуло его.

Здесь он провел несколько часов, обнимая Гарри, доводя его до одного оргазма за другим, и магия окружала их, благословляя связь, формирующуюся между двумя мужчинами. Северус был полон ожидания. И надежды.

А теперь всего его надежды пошли прахом.

Северус повернулся спиной к ванне и перед его внутренним взором появились другие образы. Эти два Упивающихся Смертью... он пытался отогнать видение, в котором они унижали Гарри снова и снова, но его разум упорно возвращался к омерзительной сцене. Северус поморщился: обычно у него гораздо лучше получалось управлять своими мыслями!

Взмахнув палочкой, Северус включил сильный поток горячей воды, затем неуклюже стянул одежду и шагнул под душ. Он взял с полочки мыло, но неожиданно его посетила мысль, что, наверное, он зря беспокоится. Сейчас Гарри совершенно все равно, как он выглядит.

Намыливая себя, Северус дошел до члена, длинного и толстого, но совершенно поникшего, и на него обрушилась усталость и апатия. Всего пару часов назад его член твердо стоял, он был возбужден и безумно желал своего молодого любовника. Но сейчас все исчезло, и он не чувствовал ни следа былой страсти. Никакое возбуждение не пережило бы образов, которые Северус нашел в памяти Гарри. Конечно же, Северусу и раньше приходилось наблюдать изнасилования. Но ему никогда это не нравилось. И раньше это никогда не происходило с теми, кто ему дорог.

Северус просто стоял, опершись о стену, мыло выскользнуло из его пальцев, а мысли неслись вперед. Даже мимолетного впечатления от увиденного в памяти Гарри было достаточно, чтобы убить все желание. Что же тогда творилось внутри Гарри, который прочувствовал все это на своей шкуре? Неспособность выносить прикосновения... страх... Не просто боязнь, которую можно преодолеть за несколько дней.

Гарри не будет хотеть секса еще очень, очень долго.

Северус сжал зубы, и челюсти мгновенно отозвались болью. Все должно было быть не так! Он выполнил свою часть! Он заставил Гарри избавиться от нелепого девичьего смущения! Он провел ритуал! Теперь для него настало время расслабиться и, наконец, начать пожинать плоды своих трудов!

Он взялся за это, ожидая, что, чего бы ему ни стоило впустить Гарри Поттера в свою жизнь и дом, по крайней мере, он получит что-то взамен!

Северус снова оскалился и процедил несколько слов, точно описывающих текущую ситуацию. Хотя бы здесь он мог говорить свободно, не боясь напугать Гарри. Кстати, Гарри уже мог ждать его в постели.

Вздохнув, Северус открыл шампунь, но перед тем как налить немного в ладонь, снова задумался о Гарри. Гарри, которому теперь было наплевать на грязные волосы и отталкивающий вид. Гарри, который все равно его не хочет, и может больше никогда не захотеть.

Северус поставил шампунь обратно на полку, отказавшись от мысли использовать его. Небьющееся стекло звякнуло о камень. Он вышел из душа: десять секунд на то, чтобы вытереться, еще десять секунд на заклинание сушки. Когда он закончил, его волосы безжизненно повисли вокруг лица.

Но Северусу было все равно.

Обернув полотенце вокруг бедер, он вернулся в спальню, только для того, чтобы обнаружить, что она еще пуста. Его ноздри затрепетали, и первым желанием стало подняться наверх и привести Гарри. Но нет, Гарри не настолько глуп, чтобы пренебрегать условиями контракта. Он действительно чувствует себя в безопасности с Северусом, как сказал раньше, поэтому не будет прятаться в верхних комнатах вечно и, Мерлин упаси, не попытается сбежать.

Северус открыл ящик, где была сложена его ночная одежда, и по привычке потянулся за пижамными штанами, такими же, какие он надевал в последние несколько ночей, проведенных с Гарри.

И заметил одну из старых ночных рубашек, аккуратно сложенную сбоку.

«Он заслуживает, чтобы я надел ее», — уныло подумал Северус. Отталкивающее одеяние, но кому какое дело?

Но отправиться спать в ночной рубашке было бы слишком большим шагом назад, символом, несущим определенный смысл. Так что Северус, в конце концов, натянул вытащенные из ящика пижамные брюки.

Приглушив свет так, чтобы комната осталась практически в темноте, он улегся и стал ждать Гарри, который вошел в спальню через несколько минут. Юноша еле двигался, как будто у него не было сил даже на то, чтобы переставлять ноги. Гарри не дошел до кровати метра полтора и остановился: руки свисают вдоль тела, взгляд направлен куда-то сквозь Северуса.

Северус выждал мгновение. И еще одно.

— Итак?

Голос Гарри дрожал:

— Я... Мне кажется, ты расстроен из-за меня.

Да, Северус, определенно, был зол. Но он не думал, что что-то изменится в лучшую сторону, если он озвучит этот факт.

— То, что произошло с тобой, кошмарно, — сказал зельевар невыразительным тоном. — Конечно же, я огорчен. Иди в кровать, Гарри.

Юноша неохотно вскарабкался на кровать и устроился на самом краю матраса, практически падая с него.

Еще один шаг назад. Раньше они спали в объятиях друг друга, но и сейчас не было ничего, что могло бы помешать этому. Пока прикосновения не несли никакого сексуального подтекста, Гарри не возражал... более того, он чувствовал себя вполне комфортно.

Сон без кошмаров.

Только теперь Северус понял, что в действительности это означало.

И прикосновения помогали, Гарри сам признался в этом.

Вздохнув, Северус протянул руку и положил ладонь на одеревеневшее плечо юноши. Он уже привык массировать шею и плечи Гарри, разговаривая с ним.

— Расслабься. Ты со мной в безопасности, помнишь? Ты сам сказал это.

— Да, — ответил Гарри тусклым голосом. — Я... да. Я знаю, Северус.

— Хорошо, потому что ни мне, ни тебе не нужно, чтобы тебя мучили кошмары, — тихо произнес Северус. — Перекатись назад. Сюда, ко мне.

Гарри вздрогнул, но медленно, дюйм за дюймом, приблизился к Северусу. Когда рука мужчины скользнула под голову юноши, тело Гарри, казалось, узнало знакомую позу. Гарри начал расслабляться, и постепенно напряжение покинуло его мышцы. Глубоко вздохнув, он прижался к Северусу.

И тут же, как только его ягодицы коснулись паха Северуса, вздрогнул и отшатнулся.

— Все в порядке, Гарри, — прошептал зельевар. Он умудрился сдержаться и не привлечь юношу обратно к себе. — Я просто обниму тебя. Ничего больше, я обещаю.

— Я... я знаю. — Зубы Гарри стучали, и он не сдвинулся с места. Долгое мгновение казалось, что он так и останется лежать в стороне от Северуса, но затем юноша осторожно подвинулся назад. На этот раз, почувствовав прикосновение и тепло тела Северуса, Гарри сделал резкий вдох, но не отпрянул, а застыл на месте, напряженный.

Через несколько минут сон овладел молодым человеком, и понемногу он расслабился в руках Северуса. Его дыхание успокоилось.

Северус поцеловал Гарри в макушку и легким движением пригладил торчащие волоски. Осторожно пропуская непослушные пряди сквозь пальцы, он долго лежал в темноте и размышлял.

Глава 6.

Воскресенье, 21 июня 1998, 7:09

Гарри проснулся, ощущая тепло спящего рядом человека. Несколько секунд он лежал спокойно в объятиях Северуса, наслаждаясь защитой крепких рук.

Он действительно чувствовал себя в безопасности, когда его обнимал Северус.

Но, как и предыдущим утром, как только Гарри полностью освободился от укутавшего его теплого кокона сна, он почувствовал тревожащие толчки чего-то горячего и твердого. Благодаря позе, в которой они заснули, это что-то прижималось прямо к ягодицам молодого человека.

Гарри взвизгнул и рванулся вперед. То есть — попытался. Кольцо рук вокруг него сжалось, удерживая юношу на месте и прижимая еще теснее. Гарри почувствовал, как его сердце затрепыхалось, а дыхание участилось.

— Северус... — наконец удалось выдавить ему.

Голос второго мужчины прозвучал сонно и лениво.

— Мммм?

Еще мгновение, и Северус полностью проснулся. И тут же отпустил Гарри, бормоча что-то похожее на отрывистые извинения. Гарри не был уверен — в этот момент его гораздо больше занимал вопрос обеспечения безопасной дистанции от Северуса.

Перекатившись на самый край кровати, он замер, тяжело дыша.

— Прости, — выдохнул Гарри через несколько секунд. — Я... Я знаю, что должен преодолеть это и позволить тебе... О боже...

Северус сел в кровати, подложив подушки под спину.

— Однако это не означает, что ты обязан справиться с этим уже сегодня. Очевидно, что тебе потребуется какое-то время.

Гарри немного повернулся, чтобы видеть Северуса.

— Ты в порядке?

Судя по выражению лица зельевара, он не был в порядке. Однако в голосе мужчины звучало понимание:

— Особого выбора у нас нет. И мне не нравится видеть, что ты боишься меня. Так что я совершенно точно не собираюсь делать ничего, что может ухудшить ситуацию.

Медленно кивнув, Гарри произнес:

— Знаешь, я не то чтобы боюсь тебя. Честно. Это просто... Ну, ты знаешь... твой... — Юноше пришлось сделать над собой усилие, чтобы закончить фразу. — Я не могу чувствовать твой член... там.

— А. — Северус уставился на Гарри и заговорил только через несколько секунд. — Я не пытался напугать тебя. Для меня естественно просыпаться с эрекцией. У многих мужчин это происходит точно так же.

— Я... да, — сказал Гарри. Он прекрасно представлял, о чем говорил Северус. Хотя и не думал, что когда-нибудь еще сможет сказать что-то подобное о собственном теле. Казалось, ниже пояса он просто умер.

— И когда в моей постели находится привлекательный молодой человек, реакция только усиливается, — продолжил Северус.

— Тогда уж лучше бы я тебе не нравился, — пробормотал Гарри.

— Что есть, то есть. — Северус сделал пригласительный жест над местом рядом с собой и даже приподнял покрывала, чтобы Гарри было удобнее подобраться к нему.

Гарри понял намек, скорее даже приказ, однако ему совсем не хотелось приближаться к этому твердому... с другой стороны, теперь Северус уже сидел, и, судя по всему, действительно хотел всего лишь успокоить Гарри. Маловероятно, что он собирался повернуться лицом, не говоря уж о том, чтобы снова начать тереться об него. Он делал это в полусне, не осознавая свои действия.

Гарри неохотно придвинулся и лег на спину рядом с Северусом.

— Гарри, послушай меня, — тихо сказал Северус. — Тот факт, что я нахожу тебя привлекательным, что я хочу тебя, еще не означает, что я собираюсь принуждать тебя к чему бы то ни было. Ты понимаешь? Я могу контролировать свои эмоции. Тебе не нужно бояться, что я сойду с ума от вожделения и попытаюсь овладеть тобой силой. Я понятно излагаю?

Гарри задрожал от такой откровенности.

— Я знаю, — произнес он, чувствуя комок в горле.

— Даже если ты видишь, что я возбужден, если твое присутствие заставляет мой член стоять, хочу я этого или нет, даже в этом случае я ничего от тебя насильно не потребую. Тебе понятно? Независимо от того, насколько сильно я нуждаюсь в сексе, я просто не смогу ничего сделать без твоего согласия. Ты веришь мне?

— Я... верю, — подтвердил Гарри, вздохнув. — Но это не имеет значения. В смысле, есть доверие или нет — оно все равно не помогает. Я просто начинаю дергаться даже от одной мысли об этом... Хотя и понимаю, что ты — не... они.

Северус обнял Гарри за плечи.

— Ты не против?

Неожиданно этот простой вопрос привел Гарри в чувство.

— Нет, — ответил он, и холодные пальцы, сжимавшие его сердце, пропали. — Я не против... так же, как не против поцелуев. Мне это даже нравится. Пока я не начинаю чувствовать, что ты хочешь меня, я прекрасно провожу время.

— Но ты будешь чувствовать мое желание, направленное на тебя, — сказал Северус, притягивая Гарри ближе. — Это неизбежно. Я понимаю, что тебе может быть трудно смириться с этим пока что...

— Пока что! — Гарри фыркнул.

— Просто всегда помни, что я не причиню тебе боли, — продолжил Северус, хотя Гарри почувствовал нотку раздражения в голосе зельевара. — То, что я хочу тебя, не означает, что я планирую что бы то ни было на этот счет. Вот, что ты должен понять.

Гарри неуверенно кивнул. Он превосходно понял, что хотел сказать Северус, но, как юноша сказал раньше, одного понимания было мало.

— Хорошо, — кивнул Северус. Несмотря на внешний блеск, слово прозвучало достаточно уныло. — Тогда я пойду приму душ. А потом мне надо заняться одним важным зельем. Думаю, ты сможешь пойти в Хогсмид и купить новую клетку для Хедвиг...

«Душ. Неплохая идея», — подумал Гарри. Конечно же, он знал, что Снейп собирался делать в душе, и не мог не радоваться этому. Чем чаще Снейп будет удовлетворять себя, тем лучше.

Тяжелый груз, который давил на него все эти дни, пропал. Ну, как минимум, стал легче на пару килограмм.

Он чуть было не издал вздох облегчения.

Северус немного напрягся, будто поняв, почему Гарри внезапно расслабился. Однако он не сделал никакого замечания относительного этого, а раз Северус промолчал, то и Гарри не собирался встревать.

Итак, Северус пойдет в душ и позаботится о... своих проблемах, а затем уйдет в лабораторию, и Гарри сможет пойти в Хогсмид. Мысли Гарри неожиданно остановились, как будто налетев на каменную стену. Он не мог пойти в Хогсмид один! А если там окажутся случайные Упивающиеся Смертью? В конце концов, у них гораздо больше шансов оказаться в волшебной деревне, чем на Тауэрском мосту!

Гарри ненавидел это чувство беспомощности, и еще больше его выводила из себя необходимость признаваться в собственном бессилии, потому как других путей к выходу не было! Он ужасно устал ото лжи. И это еще не учитывая наказание, которое связь между разумами обязательно ниспошлет на него, если он начнет что-нибудь выдумывать.

— Э... Северус. Насчет Хогсмида. Ты не мог бы пойти со мной? Честно говоря, в одиночестве я чувствую себя не очень безопасно... с тех самых пор. Кстати, я именно поэтому тогда попросил тебя пойти со мной на стадион.

Северус встал с кровати и обернулся к Гарри. Натянутая ткань пижамных штанов не оставляла никаких сомнений относительно силы его эрекции. Бросив случайный взгляд, Гарри поспешно отвел глаза и постарался больше не смотреть на пах Северуса. Дыхание его снова участилось, и он пожелал, чтобы Северус не позволял себе вот так вот запросто стоять перед ним, практически тыкая членом в нос. Однако Гарри понял, что Северус сделал это намеренно.

Чтобы продемонстрировать, что даже нестерпимое желание не заставит его накинуться на юношу.

— Я не имел в виду, что ты должен идти один, — поправил его Северус. — Это крайне нежелательно, пока Темный Лорд и его соратники живы и имеют свободу передвижения. Я предполагал, что ты можешь попросить Альбуса составить тебе компанию.

Гарри немного нахмурился.

— А ему не покажется странным, что я прошу пойти со мной его, а не тебя? О... ну да, точно. Вол... Темному Лорду неизвестно, что ты предал его. И чем дольше он будет оставаться в неведении, тем лучше.

— На самом деле я думал немного о другом. — Северус откинул волосы с лица. — Но я понял тебя. Если тебя не прельщает мысль провести немного времени с директором, то я смогу пойти с тобой через день-два, конечно, под маскировкой. Такой вариант тебе нравится больше?

Гарри подумал, а затем помотал головой:

— Лучше я куплю клетку прямо сейчас. До того, как Хедвиг меня вообще забудет.

— Маловероятно, — Северус сделал небольшую паузу, будто бы собираясь добавить что-то, но, в конце концов, просто развернулся и направился в ванную.

Он снова оставил дверь незакрытой, словно приглашая...

Гарри проигнорировал намек и ушел в верхние комнаты, чтобы принять душ в одиночестве.

Воскресенье, 21 июня 1998, 7:24

Северус наслаждался потоками горячей воды, омывающими его с головы до ног. Обхватив рукой пульсирующий член, он сделал резкое движение кулаком вверх... еще раз... Погладил подушечкой большого пальца головку... Смазка из розовато-лилового флакона смягчила прикосновения, и рука мягко заскользила по напряженной плоти. Мужчина провел ладонью по всей длине... сжал пальцы и продолжил движения вверх и вниз. Он доводил себя до оргазма так быстро, как будто делал это в яростной попытке избавиться от чего-то.

Северус давно уже привык к мастурбации в душе. В конце концов, так начинался день большую часть его взрослой жизни. Это был удобный способ позаботиться о нуждах тела в те времена, когда в целях безопасности или из-за необходимости соблюдать приличия он не мог позволить себе посетить бордель.

Но особого удовлетворения это не приносило, во всяком случае, это было не сравнить с тем, что могло бы дать ощущение теплого отзывчивого тела рядом с ним в постели.

А может быть, сейчас Северус не чувствовал удовольствия из-за облегчения, которое безошибочно уловил в глазах Гарри. Отсрочка приговора — вот, чем был душ Северуса для Гарри.

Временное облегчение.

Как будто занятие любовью с Северусом было чем-то, чего следовало страшиться.

Хотя для Гарри это, конечно, так и было.

Чувствуя, что возбуждение спадает, Северус удвоил старания, совершая быстрые и сильные движения рукой и не заботясь о том, что может повредить нежную кожу. В данный момент его это не волновало. Северус застонал, когда его сперма брызнула на каменный пол. Но вкус оргазма в этот раз не был сладким. К сладости удовольствия примешивалась нотка горечи.

Это было всего лишь физическое удовлетворение, и его было недостаточно. Северусу нужно было больше.

Ему нужен был Гарри.

Северус издал еще один хриплый стон и прислонился к стене, позволив струям воды омывать его ступни и наблюдая за тем, как поднимается волнами пар. Гарри. Как помочь Гарри справиться с его проблемой? Северус не знал. И совершенно точно у него не было никаких идей касательно того, как восстановить их сексуальную жизнь до дня рождения Гарри.

Если бы только существовало зелье, которое могло бы облегчить страдания юноши. Или избавить его от них. Но такого средства не было. Ничто в сложной науке или тонком искусстве зельеделия не могло помочь. Северусу никогда не встречались упоминания подобных ситуаций в научных журналах.

Хотя они, конечно же, фокусировались в основном на современном зельеварении, а ритуал Cambiare Podentes был далек от современности. Если маги древности были способны создать заклинание порабощения такой поразительной силы, скорее всего, им были известны и другие вещи, которые сегодня должны казаться настолько же невероятными.

Стоя под струями горячей воды, Северус старательно напрягал память — он знал о зельеделии в Древнем Мире довольно много, и эта тема всегда вызывала у него особенный интерес. За два последних десятилетия он провел немало одиноких ночей за изучением трудов зельеваров древности. Но имеющейся информации все же было недостаточно. А теперь одиночеству пришел конец. Теперь у него был Гарри.

И Гарри нужна была помощь.

Поэтому Северус продолжил размышлять. Вавилоняне? Нет. Египет? Древнее царство? Среднее царство? Да и коптские маги тоже не могли ничего предложить. Так же, как и греки, хотя именно греческие маги первыми сформулировали кодекс применения лечебных зелий. Магглы адаптировали его к своим медицинским наукам, но Северусу было известно, что корнями эти нормы восходят к древним магическим сообществам.

Первое правило гласило: не навреди.

Северус долго считал эту мысль нелепой. В конце концов, для ядов было свое время и место.

Но сейчас, вспомнив идеалистическую истину, он не поморщился, как обычно. Время и место было и для этого изречения.

Не навреди... он вспомнил Гарри, впавшего в слепую панику из-за того, что объятие Северуса длилось лишь на мгновение дольше, чем тот мог вытерпеть. Гарри, бездумно принимающего Драконий Дурман, потому что Северус недвусмысленно намекнул, что хотел бы заняться любовью.

Очевидно, что Гарри чувствовал над собой груз ответственности и принуждения, и это не приносило ему ничего, кроме вреда. И уж точно ему не нужно было дополнительного давления со стороны Северуса.

Вздохнув, Северус закрутил краны. Не этого он ожидал, представляя Гарри в своей постели. Дни, недели, кто знает, сколько еще дней и ночей без секса. Ему уже приходилось справляться с этим раньше, он привыкнет и теперь. Но в своих фантазиях он видел совсем иное.

С другой стороны, такой вариант развития событий, вероятно, наилучший для Гарри. И, в конечном счете, для их долгосрочной цели. Северусу не просто нужно передать свое семя Гарри до критической даты — 31 июля — ему нужно довести их сексуальные отношения до такой точки, когда они смогут скрестить свои силы.

Но отказ Гарри от любого секса, не говоря уж о нанесенной ему физической и психологической травме, делает эту цель практически недостижимой.

Поэтому Северус должен прилагать усилия, чтобы не навредить. Никакого давления. Никаких намеков на занятия любовью, никаких двусмысленностей. Мысль прозвучала довольно тоскливо. Да и сама ситуация, без сомнения, была абсолютно безрадостной. Северус не мог предложить Гарри заняться сексом или даже чем-то отдаленно его напоминающим, до тех пор, пока Гарри не будет готов.

Но как он узнает, готов ли Гарри? Даже вопрос будет равносилен давлению. Или, по крайней мере, так его воспримет Гарри.

Именно. Вот о чем всегда нужно помнить — о том, как его слова и действия выглядят в глазах Гарри. Внезапно Северус вспомнил похожую ситуацию — когда он понял, что замкнутость и сопротивление Гарри диктовались искренним неверием в то, что он может получать удовольствие в постели. И никакие слова Северуса не могли изменить это. Ничто из того, что он делал, не помогало. Они сдвинулись с мертвой точки только тогда, когда Северус позволил Гарри самому определять скорость развития их отношений.

И лишь после того, как Гарри почувствовал себя достаточно спокойно, юноша начал постепенно приходить к мысли, что все будет хорошо.

Конечно же, Северус не надеялся, что на этот раз решение окажется таким же простым. В этот раз им нужно не просто справиться с излишней нервозностью. Дело обстоит намного серьезнее.

И все же, пока что это единственный выход. Сейчас Северус видел это со всей ясностью. Он снова отдаст контроль в руки Гарри, несмотря на то, что Гарри не захочет предпринимать никаких шагов, связанных с сексом, еще очень, очень долго.

Северус угрюмо кивнул самому себе. Ежедневный утренний душ в одиночестве не выглядел привлекательной перспективой, но, по крайней мере, он позволял не усложнять отношения с Гарри.

Так что Северус будет ждать. Столько, сколько понадобится. Учитывая приближение дня рождения Гарри, ожидание не затянется надолго, но несколько недель до критического момента все равно выглядели для мужчины вечностью.

Вероятно, можно использовать это время для того, чтобы лучше узнать Гарри. Им нужно стать ближе в повседневной жизни. Гарри даже упомянул однажды в разговоре о возвращении в Норвегию, о том, что это позволило бы ему почувствовать себя более комфортно.

Если уж говорить об уютной обстановке для Гарри... вряд ли то, что Северус будет ходить с грязными волосами, поможет им. Пусть он больше не привлекает Гарри как мужчина, но это же не означает, что надо еще больше усложнять их сосуществование. Северус был раздосадован тем, что позволил уязвленному самолюбию взять верх предыдущим вечером. Если подумать, его поведение выглядело незрелым.

«Незрелости Гарри с избытком хватит на нас обоих», — с усмешкой подумал Северус. Один из них должен нести ответственность за ситуацию, в которой они оказались.

Снова открутив заклинанием краны, Северус тщательно вымыл голову.

Дважды.

Воскресенье, 21 июня 1998, 18:45

— Итак, — произнес Северус, нарезая телячью отбивную на аккуратные кусочки. — Ты купил клетку?

Гарри сжал губы, думая, что ответить. Говоря о происшедшем в Лондоне, ему приходилось лгать, потому что казалось абсолютно невозможным сказать правду. Обсуждение дня, проведенного с директором, было безопасной темой, хотя Гарри все же немного беспокоился относительно реакции Северуса.

— Да, клетку я купил. — Гарри почувствовал, что его ладони увлажнились. — Но... Знаешь, я должен был подумать об этом до того, как покинуть замок, но у меня с собой совсем не было наличных денег. Так что мне пришлось зайти в Гринготтс... на самом деле директор сказал, что есть способ записывать покупки на ключ, который ты мне дал, но поскольку в действительности это не мой ключ, я не был уверен, что мне разрешено так делать. Поэтому я настоял на том, чтобы директор помог мне с банком, и он аппарировал меня на Диагон-Аллею. Надеюсь, ты не против?

К облегчению Гарри, выражение лица Северуса осталось совершенно спокойным.

— Я полагаю, что нам стоит поработать над твоими навыками аппарации, чтобы тебе не приходилось прибегать к совместной аппарации для перемещения в Лондон и обратно.

— Нет, я имел в виду то, что мы находились дальше, чем ты думал.

— Ты все еще считаешь себя узником или кем-то в этом роде? — Гарри увидел, что второй мужчина нахмурился. — Конечно же, мне не хотелось бы, чтобы ты бродил где-то далеко без адекватной защиты. Но, если не считать этого, ты взрослый человек и имеешь право на собственную жизнь. Что нового на Диагон-Аллее?

— Ну, клетки стоят просто безумных денег. Я хотел купить клетку для канареек и трансфигурировать ее в клетку большего размера, но директор сказал, что тогда Хедвиг откажется жить в ней. Она будет чувствовать, что клетка может в любой момент снова уменьшиться. Совы восприимчивы к магии.

— Действительно, совы очень хорошо чувствуют магию. Но Гарри, клетка — это обоснованная трата, и, зная, какими суммами ты в действительности располагаешь, я не понимаю твоего беспокойства относительно цены.

Несмотря на нейтральный тон Северуса, Гарри напрягся.

— Я просто не хотел, чтобы ты подумал, что я слишком быстро трачу деньги.

Северус пожал плечами.

— Если у меня создастся такое впечатление, не сомневайся, я сразу же сообщу тебе об этом. Расскажи мне, как ты провел день.

Расслабившись, Гарри продолжил:

— Ну, честно говоря, этот визит в Гринготтс меня немного беспокоил. Я не был уверен, что гоблины разрешат мне снять деньги, потому что теперь эти галеоны принадлежат тебе. Но они даже не спросили мое имя. Директор сказал, что ключ зачарован так, чтобы им можно было пользоваться только с твоего позволения.

— Это так, но все равно советую тебе не терять его.

Гарри улыбнулся.

— Естественно. В общем, мы сходили в этот магазин с клетками, а потом я... — Странно, но он не чувствовал такой неловкости, пока они ходили за покупками. Улыбка сползла с лица Гарри. — Эээ... знаешь, мне действительно жаль, что я не рассказал тебе... ну, о тех вещах... но ты, правда, очень хорошо отреагировал, даже несмотря на то, что я все время врал тебе, и... — Прервавшись на мгновение, Гарри сделал глубокий вдох и выпалил по методу Гермионы:

— Я купил тебе кое-что. — Даже после того как он сказал об этом, Гарри продолжал чувствовать нелепое смущение.

Северус поднял бровь.

— Ты что-то купил для меня?

— Да. Ну, знаешь, чтобы извиниться.

Северус откинулся на спинку стула и вздохнул.

— Гарри, конечно, мне не понравилось то, что ты солгал мне, но, учитывая ситуацию, тебя можно было понять. Смею предположить, что очень немногие молодые люди смогли бы с легкостью признаться в том, что подверглись подобному нападению.

— Короче, это не столько для того, чтобы сказать «прости», сколько... ведь ты бы мог отреагировать намного хуже, но ты ничего такого не сделал, и я это ценю. Да и вообще, все это рабство могло бы быть куда ужаснее. Ну, как-то так. — Гарри почувствовал, что краснеет. — Я не знаю. Просто увидел пару вещей, и мне показалось, что они тебе понравятся.

Северус выглядел заинтересованным.

— О, приятно слышать. Так что, по твоему мнению, должно меня порадовать?

Гарри вскочил со стула.

— Сейчас вернусь!

Он оставил подарки наверху, но сбегал за ними в считанные секунды. Только сейчас его внезапно посетила мысль, что, наверное, стоило их завернуть. С другой стороны, ему не хотелось, чтобы директор знал, что это были подарки, так что...

— Вот. — Сказал Гарри, кладя на стол книгу и коробку конфет. Он подтолкнул их к Северусу, отчего скатерть немного сморщилась.

Северус взял книгу, и на его лице промелькнуло странное выражение.

— Ох. «Совершенно новая теория зельеварения», Эбенезер Эриксон. Спасибо, Гарри.

Гарри недоумевал, что должна была означать та мимолетная гримаса.

— У тебя ведь еще нет такой?

Северус покачал головой с самым серьезным видом, и Гарри удовлетворенно улыбнулся:

— Хорошо. Я пролистал несколько книг в магазине, прежде чем выбрать ее. Конечно, я не специалист, но мне показалось, что там есть пара интересных идей.

Прежде чем ответить, Северус бросил еще один взгляд на обложку. Когда он заговорил, в голосе мужчины послышалась язвительная нотка:

— Я уделю новой теории Эриксона все время, которого она заслуживает.

— А во время чтения ты можешь жевать это, — Гарри сделал жест в сторону коробки конфет. — Не беспокойся, я купил их не у Фреда с Джорджем. Видишь, там надпись? Лучшее из Волшебного Королевства.

— Как тебе известно, читать я умею, — ответил Северус, приподняв бровь.

Гарри фыркнул.

— Ну да, конечно. В общем, я зашел туда на обратном пути из Хогсмида. Это обычный шоколад, никаких сюрпризов, гарантирую! Вообще-то я не знал, какая начинка тебе нравится. Малиновая? Шоколадная? В общем, эти с карамелью.

— Уверен, они доставят мне такое же удовольствие, как и любые другие деликатесы из Волшебного Королевства.

И снова в голосе послышалось что-то... Гарри не был уверен. Удивление, может быть. Что ж, это лучше, чем привычные пренебрежительные замечания зельевара. Гарри воспрянул духом. Он опасался, что поставит себя в глупое положение, но, казалось, подарки пришлись по вкусу. Гарри настолько обрадовался установившейся между ними дружеской атмосфере, что неожиданно для самого себя признался:

— А еще я выяснил кое-что новое о связи между разумами.

— Неужели? — Северус отложил вилку, и посмотрел с интересом.

— Ну, наверное, больше о границах ее влияния, чем о самой связи. Короче, если я говорю неправду директору, то у меня не начинает болеть голова и вообще ничего такого не происходит. А у тебя сегодня не возникало то особенное ощущение?

Северус покачал головой.

— Не понимаю, зачем тебе лгать Альбусу. Он не тот человек, который мог бы попытаться вытянуть из тебя какие-либо подробности касательно наших отношений.

— Нет, нет, ничего подобного. Я просто проделал с ним ту же штуку с «меня зовут Эррол». Это было забавно.

— Могу себе представить.

— Вот. Так что, похоже, связь не запрещает мне врать другим людям. — По крайней мере, Гарри полагал так. — Она, скорее, регулирует нашу с тобой жизнь, а не общение с окружающими. — Гарри внезапно отодвинул тарелку. — Я надеюсь, ты понимаешь, что у меня нет привычки врать направо и налево. Но тот факт, что я вообще не могу солгать тебе, он... мне не нравится.

— Мало кому это бы понравилось, — ответил Северус с совершенно индифферентным выражением лица.

«Что ж, по крайней мере, это случается, только когда я говорю откровенную ложь, — подумал Гарри, пытаясь подбодрить себя. — Когда мне приходится прибегать к полуправде, связь на это никак не реагирует».

Ему не удалось особо улучшить себе настроение, и он попытался сменить тему:

— Как твое зелье?

— Неплохо.

— А что ты сейчас варишь?

Северус нахмурил лоб, словно пытаясь придумать ответ.

— О, несколько составов.

Гарри показалось, что Северус пытается уклониться от темы, и это его немного задело. Хотя, с другой стороны, ему не особо хотелось провести вечер, обсуждая тонкости зельеварения, и Северус, вероятно, догадывался об этом. Или же думал, что Гарри все равно не поймет ничего в его работе. Что было вполне вероятно, так что...

— И ты уже закончил?

Северус коротко рассмеялся.

— Нет, мне потребуется еще два или три дня, в зависимости от ферментной активности печени тритона и...

Гарри поднял руки и тоже засмеялся. Определенно, это была не лучшая тема для вечерней беседы.

— Сдаюсь!

— Вообще-то ты поднял вопрос, который я и сам хотел с тобой обсудить, — сказал Северус. — Эти зелья потребуют моего полного внимания следующие несколько дней, но после того, как я закончу проект, мы могли бы еще раз побывать в Норвегии.

Гарри постарался справиться со стремлением нижней челюсти к независимости, но не смог скрыть ошеломления. Потом его осенило:

— А, ты хочешь собрать какие-то редкие ингредиенты или растения, которые нужно срезать собственной рукой? Что-то вроде этого?

Еще один смешок.

— На самом деле, я думал посмотреть достопримечательности. И поужинать в каком-нибудь ресторане. Ты же хотел еще раз съездить в эту страну, разве не так?

Гарри разинул рот от удивления.

— Ты серьезно? Я думал, это невозможно!

— Что ж, какое-то время я действительно полагал, что развлекательное путешествие было бы слишком большой глупостью для нас. Сейчас же... — Северус пожал плечами и допил остатки вина. — Это никак не скомпрометирует меня в глазах Темного Лорда. Однако я все же настаиваю на маскировке. Для нас разъезжать вместе и в собственном обличии — ненужный риск, даже если речь идет о Скандинавии.

Гарри согласно кивнул. Он вспомнил, с какой легкостью его раскрыли на Тауэрском мосту, и у него по спине пробежали мурашки.

— Я... Я бы хотел поехать, но...

Северус сделал жест, приглашая Гарри продолжить.

— Просто... Я уверен, что твои чары намного сильнее, чем мои, — практически прошептал Гарри, — но мне все равно кажется, что не стоит на них полагаться. После того как мои испарились в одно мгновение... и все такое.

На ладони Гарри опустились теплые руки Северуса, и зельевар начал поглаживать пальцы юноши неторопливыми круговыми движениями.

— Тогда многосущное зелье. Ему ты доверяешь?

Гарри медленно кивнул.

— Ну... думаю да. А чьи волосы мы будем использовать?

— Мы сможем выбрать образы, которые нам больше придутся по душе, прежде чем собираться в поездку, — сказал Северус. — У меня довольно большой запас. Не только для многосущного, они применяются и в других зельях. Мы воспользуемся ими.

— Тогда все в порядке. Звучит здорово. — Гарри высвободил руки и коснулся палочкой стола, чтобы отправить тарелки обратно на кухню. — А чем еще можно заняться в Страсгаарде, кроме хождения по магазинам и кафе?

— Это не очень большой и не самый интересный город. Я планировал посетить Берген. Или Осло, если хочешь. Завтра за ужином я расскажу тебе об этих местах. — Северус отодвинулся от стола вместе со стулом. — А сейчас мне нужно пойти и убедиться, что тараканьи лапки высохли достаточно, чтобы их можно было класть в зелье. Хотя... есть еще кое-то, о чем нам следует поговорить.

Гарри бросил нетерпеливый взгляд через стол. Казалось, Северусу нужно было собраться с духом, чтобы начать. Гарри неожиданно понял, что мужчина банально нервничал.

— То, что произошло с тобой... — Прочистив горло, Северус попробовал начать еще раз. — Совершенно очевидно, что ты не можешь переносить прикосновения или другие действия с моей стороны, несущие сексуальный подтекст.

— Да, — сказал Гарри, чувствуя, как что-то сжимает его горло. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Я должен стараться лучше...

— Я не это имею в виду, — прервал его Северус. — Гарри, весь прошлый вечер и сегодняшний день я посвятил обдумыванию этой проблемы. И пришел к выводу, что лучше всего для нас будет снова передать контроль в твои руки.

Гарри моргнул.

— Что ты сказал?

— Уверен, ты помнишь, как в последние несколько дней до окончания семестра я позволил тебе играть ведущую роль в наших интимных отношениях.

Гарри помнил, но пока что не мог связать это с текущей ситуацией.

— Мы же тогда еще не прошли ритуал. Теперь я твой раб, и ты не можешь дать мне...

— Пожалуйста, не перебивай меня. — Вздохнув, Северус продолжил более спокойным тоном. — Гарри, мне не нужен раб в классическом понимании этого слова. То, что ты официально являешься моим рабом — это неоспоримый факт, но заклинание или ритуал никоим образом не влияют на то, как я должен с тобой обращаться. До тех пор, пока я добровольно разрешаю тебе... инициировать любые сексуальные отношения между нами, это не должно создавать проблем.

— До тех пор... — повторил Гарри. Ему хотелось отпустить какое-нибудь язвительное замечание, но он постарался сдержать грубость. — Я никогда не захочу ничего такого.

Услышав себя, Гарри пожалел, что вообще произнес эти слова. Вышло слишком резко, не так, как ему хотелось. С другой стороны, возможно, прямолинейность предпочтительнее недомолвок.

Ценность открытых, честных взаимоотношений...

— Независимо от этого, я буду прилагать усилия, чтобы не давить на тебя. — Северус посмотрел Гарри прямо в глаза. — Все равно я не думаю, что в нашем случае от принуждения может быть хоть какая-то польза. Ты просто... отдохнешь от секса, даже от мыслей об этом, если для тебя так будет лучше. А когда ты будешь готов попробовать, попробовать что угодно, то просто дай мне знать. Словом или действием.

— Хотелось бы мне отдохнуть, — простонал Гарри, поставив локти на стол и подперев голову руками. — Но учитывая, что день рождения совсем скоро, это невозможно. В смысле, как перед ритуалом — у нас нет ни одной лишней минуты!

— До твоего дня рождения еще несколько недель. И у нас еще достаточно свободы действий, больше, чем ты полагаешь. — Северус на секунду стиснул зубы. — Никогда не думал, что скажу это, но да, ты должен дать себе время, чтобы придти в себя. Вспомни вчерашнюю ночь, Гарри. Если ты будешь заставлять себя терпеть мои прикосновения, это ни к чему нас не приведет. Пока сама идея секса не перестанет нервировать тебя, продолжение интимных взаимоотношений будет только усугублять ситуацию.

— Ты прав... Я тоже никогда не думал, что услышу такое от тебя. — Гарри вздохнул. — Ладно. До конца июля еще есть время. Я постараюсь просто расслабиться, надеюсь, это поможет. Боже, хотелось бы мне, чтобы у нас было больше времени. А в этом дурацком пророчестве точно говорилось не про двадцатый день рождения?

В комнате раздался дребезжащий звук колокольчика, и Северус мгновенно поднялся, вытащив палочку. Через несколько секунд его лицо и волосы уже были покрыты привычной жирной пленкой.

— Мне действительно необходимо вернуться в лабораторию, — сказал он. — Очередной этап варки потребует моего присутствия до поздней ночи. Я присоединюсь к тебе в постели, как только освобожусь.

Гарри кивнул:

— Я не буду ложиться до твоего прихода.

— Нет. — Уже в дверях Северус обернулся. — Поступай так, как хочешь. И в том, о чем мы сейчас говорили, и помимо этого. Делай, как тебе нравится.

С этими словами он вышел из комнаты.

Гарри вздохнул и уткнулся лбом в стол. Отдохнуть от всего, что его тревожит, как же. Хорошо, сейчас он мог заставить себя «делать так, как ему нравится». Но в долгосрочной перспективе значение имеет совсем не то, что нравится ему.

А то, что нравится Северусу. Хочет этого Гарри или нет. Потому что ничто иное не позволит им скрестить силы.

В попытке сменить обстановку Гарри отправился в совятню, но Хедвиг отказалась спуститься к нему, а когда юноша продолжил упрашивать сову, та просто улетела.

Гарри вернулся в свои комнаты к пустой клетке, а потом спустился в нижнюю спальню, к пустой постели.

Глава 7.

Четверг, 25 июня 1998, 18:12

— И я еще думал, что в Шотландии слишком много дождей! — сказал Гарри, снова раскрывая зонтик. — Правильно сказал тот продавец на рыбном рынке — если не идет дождь, значит, вы не в Бергене.

— То же самое люди говорят и о Шотландии. — Северусу очень хотелось откинуть волосы с лица, но он постарался справиться с импульсом. Это была всего лишь мускульная память, ничего больше, поскольку в данный момент он был в облике темного блондина с короткими волосами. Многосущное зелье с добавленным в него волосом маггла превратило Северуса в самого обычного современного мужчину.

Северусу не нравилось новое тело, и еще больше он ненавидел маггловскую одежду, которую пришлось надеть ради поездки. Мантия создавала определенный образ. А сейчас он чувствовал себя практически голым, прогуливаясь по улицам Бергена в джинсах и рубашке.

Однако маггловский костюм Гарри, по всей видимости, совершенно не беспокоил юношу. При взгляде на Гарри казалось, что счастливее быть просто невозможно. Конечно же, его можно было понять — Гарри заметно нервничал по поводу их путешествия, но его беспокойство испарилось, как только он взглянул в зеркало в ванной комнате Северуса и кивнул, довольный. Его новая рука, с более выпуклыми костяшками, прошлась по красновато-золотистым прядям, гладко спадающим на лоб. Он приподнял челку, чтобы проверить кожу под ней.

Северус в точности знал, на что смотрел Гарри: знаменитого шрама на лбу не было.

— О, класс! Никто даже не догадается, кто я на самом деле, — выдохнул юноша. — К тому же я стал выше, и у этого мужчины более плотное телосложение.

Было очевидно, что уверенность в надежности инкогнито успокоила Гарри, и Северус не видел причины, чтобы не подбодрить юношу:

— Ты будешь в полной безопасности. Нужно только не забывать принимать зелье раз в час.

Гарри наклонил голову, взглянув на сосуд на ванной стойке.

— Многосущное зелье варится долго, значит последние несколько дней ты не над ним работал.

Северус уже готов был признаться, но в последний момент удержал себя. Время еще не пришло.

— Удобно иметь под рукой запас уже готового зелья, — заметил он в надежде, что Гарри не станет возвращаться к теме. В попытке отвлечь юношу он сделал жест над шеренгой тонких флаконов, выстроенной на стойке. — Что насчет моего зелья? Какие-нибудь предпочтения относительно внешнего вида твоего спутника?

— Кто-нибудь моего возраста, — без колебаний ответил Гарри. — В смысле, того возраста, как я сейчас выгляжу. Тридцать три, где-то так?

«Гарри хотелось бы, чтобы рядом был его ровесник», — подумал Северус. Конечно же, это было понятно и раньше, но до сегодняшнего дня этот вопрос никогда не всплывал на поверхность.

— Твоему магглу двадцать шесть, — упавшим голосом поправил юношу Северус.

Гарри, казалось, не заметил в интонациях ничего необычного. Как всегда рассеянный, он продолжил болтать:

— Я не думал, что у тебя окажется столько маггловских волос, чтобы можно было выбирать. Мне казалось, у тебя скорее должны быть запасы волос волшебников.

— Смысл в анонимности. Некоторые маги довольно много путешествуют, а для нас опасен даже один шанс быть узнанными, — ответил Северус, стараясь погасить недовольство внутри себя. Сейчас ему ужасно хотелось использовать такой волос, который сделает его седым и старым как Альбус. Это научит Гарри не жаловаться на возраст Северуса!

Рука зельевара уже зависла над бутылочкой именно с таким волосом, но, в конце концов, он все же выдернул волосок из соседнего флакона. Добавив его в зелье, он будет выглядеть не старше двадцати восьми.

Гарри практически никак не отреагировал на изменение внешности Северуса, только удовлетворенно кивнул головой. Потом его лицо неожиданно расплылось в улыбке и Гарри, как будто не веря самому себе, положил руку на плечо партнера:

— Слушай, да ты стал ниже меня!

— Всего лишь на пару дюймов.

— Ну и пусть. Мелочь, а приятно! — Гарри лучился такой радостью от неожиданного выигрыша в росте и смены внешних ролей, что раздражение Северуса само собой незаметно улетучилось.

— Ну что, пойдем? — Северус направился к камину, оставив последнюю реплику Гарри без комментариев.

Они бродили по Бергену, рассматривая достопримечательности и разыскивая никому неизвестные любопытные уголки, и Гарри время от времени бросал на Северуса взгляды, полные самодовольства, наслаждаясь новоприобретенным ростом. Он даже выпрямил спину и теперь демонстрировал гордую осанку.

Было настоящим наслаждением видеть Гарри в таком беззаботном настроении, наблюдать за искрящимся счастьем юношей, но в то же время это зрелище отрезвляло.

Северусу казалось, что Гарри гораздо больше нравилось быть кем-то другим, чем самим собой.

Вероятно, причина крылась в том, что в обычном облике Гарри не мог оставаться неузнанным даже несколько секунд, и молодого человека это смущало и беспокоило. Понятно, что в Норвегии он был далеко не так известен, как на родине, но, скорее всего, Гарри даже не задумывался над этим — он давно привык, что на него чуть ли не показывают пальцем. А если учесть жестокое нападение, которому он подвергся совсем недавно...

Вполне логично, что Гарри проявляет максимальную осторожность.

Это напомнило Северусу о том, что час почти истек.

— Еще глоток, — тихо произнес он.

Гарри взял зонтик в другую руку, чтобы добраться до фляжки, спрятанной в кармане джинсов.

— Фу. Отвратительный вкус. — Гарри поморщился, тщательно вытерев губы. — Но это стоит того.

Северус отхлебнул своего зелья и повернул в сторону магической части города. Только когда они вошли в кварталы волшебников, мужчина вздохнул с облегчением. Здесь, по крайней мере, он мог носить пристойную одежду. Одно прикосновение палочки к стойке регистратора в комнате хранения, и их мантии выплыли из длинного ряда разнообразных одеяний, ожидающих своих владельцев.

Гарри накинул свою мантию, одобрительно кивнув.

— Нам тоже нужно что-то подобное на Диагон-Аллее, чтобы магам было проще ходить в маггловский Лондон.

— Можно просто уменьшить свою мантию и убрать в карман, — пожал плечами Северус, — хотя на континенте больше распространена традиция сдавать их на хранение. Мне показалось, что тебе интересно будет узнать об этом.

Он быстрым шагом направился по одной из улиц вглубь магического Бергена, оглядываясь в поисках чего-то.

О, а вот и он.

Северус остановился у входа в небольшой ресторан и, обернувшись к Гарри, небрежным тоном спросил:

— Не хочешь зайти поужинать, прежде чем мы отправимся домой?

— Звучит отлично, — Гарри постарался, чтобы в его голосе прозвучало достаточно энтузиазма. — Мне даже наплевать, что я не смогу прочитать меню. Я бы сейчас съел что угодно, только бы избавиться от этого мерзкого привкуса. До сих пор чувствую во рту какую-то гадость.

— Ты умеешь польстить.

— О, я не хотел тебя обидеть, — Гарри прочистил горло. — Я знаю, что у многосущного зелья всегда такой вкус.

Раньше Северус не преминул бы прокомментировать такую реплику со всем возможным ехидством. Но сейчас ему совсем не хотелось портить вечер. Особенно после всех трудностей последних дней. Северус почувствовал приятную дрожь предвкушения. Ему не терпелось увидеть лицо Гарри, когда они начнут делать заказ.

Конечно же, Гарри приложил все усилия, чтобы максимально усложнить ситуацию.

— Знаешь, мне как-то не хочется ковыряться в норвежском, как в прошлый раз, — протянул он, водя пальцем по обложке меню, которое ему принес официант. — Давай ты просто выберешь что-нибудь для меня?

— Просмотри меню, — сказал Северус, пытаясь удержать бесстрастное лицо.

— Не, ну правда, я даже не голоден...

Не в силах больше сдерживать себя, Северус перегнулся через стол и открыл кожаную папку перед носом Гарри.

— Ух ты! Тут и на английском есть! — Гарри ухмыльнулся. — Вот как, значит, бывает в ресторанах, где не нужно вызывать меню через стол волшебной палочкой! Удачно, да?

«Рассеянный, — подумал Северус, — это слишком мягкое определение для поведения Гарри».

— Я выбрал этот ресторан специально, потому что они предлагают меню на двух языках, — сухо произнес он, — Замечу, что сама еда, вероятнее всего, будет здесь не на высоте, так как двуязычное меню — это показатель того, что ресторан предназначен для туристов. Тем не менее, мне показалось, что тебе будет приятно, если ты сможешь самостоятельно выбрать для себя блюда.

Гарри моргнул.

— Это... вау. Спасибо. Редко кто так заботился обо мне.

Северус наклонился вперед, отложив меню. Его слова прозвучали абсолютно серьезно.

— Я действительно должен был прислушаться к тебе тогда. Помнишь, когда ты говорил, что хотел бы снова сходить куда-нибудь поужинать.

Он увидел, как Гарри с трудом сглотнул. Только после этого молодой человек ответил:

— Да...тогда я не думал, что все будет настолько ужасно... В смысле, на самом деле, сейчас-то все нормально, за исключением... одной вещи. Ну, ты знаешь. Но ты не виноват. Я бы все равно, наверное, остался в Лондоне, после того как дядя ясно дал мне понять, что в Суррее меня видеть не хотят.

Северус отрывисто кивнул. Он не винил себя за то, что произошло с Гарри, но это не означало, что в нем не было ни капли раскаяния или сожаления. Протянув руку, он провел пальцем над строкой английского текста в меню Гарри.

— Это мой способ показать тебе, что я буду стараться прислушиваться к тебе. Но я не смогу ничего сделать, если ты не будешь говорить мне, что тебе действительно необходимо, понимаешь? Я не имел представления о том, что ты видел свою будущую жизнь как... заключение. Если бы я знал, я бы приложил все усилия, чтобы переубедить тебя. Поэтому, на будущее, пожалуйста, всегда рассказывай мне, что тебя беспокоит. Хорошо?

Гарри еще раз сглотнул.

— Я... я буду работать над этим. — Голос прозвучал хрипло.

— Отлично. — Откинувшись на спинку стула, Северус подождал, пока Гарри изучит меню и сделает свой выбор.

— А что тут с эльфами? — тихо спросил Гарри, когда официант отошел от их стола. — Кто нас обслуживает? Какой-то полуэльф, как в прошлый раз?

— Норвежские эльфы выше, — Северус пожал плечами. — Вероятно, их предки и предки британских эльфов происходили из разных регионов.

— А. А я думал, что они ну... как бы результат скрещивания.

Северус поторопился сделать глоток вина, пытаясь сдержать приступ смеха.

— С магами?!? Нет, нет. Это невозможно.

— Почему нет? В смысле, гиганты и люди могут же... ну... быть вместе.

— Начнем с того, что гиганты — это разновидность людей.

— Ты правда очень много знаешь.

Гарри небрежно поглаживал пальцами ножку бокала, наполненного вином. Без сомнения, он даже не представлял себе, на какие мысли это зрелище наводило Северуса.

— Кстати, а откуда ты узнал, что в этом месте меню на нескольких языках?

— Я заранее отправил сову, чтобы найти ресторан, предоставляющий такую услугу.

В голосе Гарри послышалось удивление:

— У тебя есть сова, способная долететь до Норвегии?

— Недавно появилась. — Северус бросил на Гарри многозначительный взгляд.

— Ты имеешь в виду...

Северус не мог не порадоваться, что Гарри, несмотря на пылающий в его глазах гнев, сохранил достаточную ясность рассудка, чтобы не называть вышеозначенную сову по имени.

— Я знаю, что она принадлежит тебе, — прошипел Гарри, — но как ты мог отправить ее так далеко?!? Это же наверняка для нее неполезно! Если тебе нужно послать сообщение на другой континент, используй свою чертову птицу! В смысле, какую-нибудь из своих проклятых птиц! Понятно?

— Тогда я бы не смог добиться цели.

Спокойный ответ остудил гнев Гарри.

— Какой цели?

— Полагаю, тебе будет приятно обнаружить свою сову, с радостью принимающую приглашение снова жить в твоей комнате, — сказал Северус. — Ее обида, когда она поняла, что ты отказался от нее, здорово тебя тревожила...

— Нет, вовсе не так!

— Правда? Тогда объясни мне, зачем ты ходил в совятню с карманами, набитыми совиными лакомствами, как минимум, дважды в день?

Гарри смущенно ответил:

— Ну ладно. Я думал, мне удастся уговорить ее вернуться.

— Очевидно, твой план не сработал, так что я решил сам заняться этим. Вернувшись с запиской из этого ресторана, она выглядела явно уставшей от длинного перелета, не говоря уж о том, что все ее перья были растрепаны. Я сказал ей, что буду часто обмениваться сообщениями с континентом, но если она предпочитает выполнять твои поручения, я возражать не буду.

— Ты говоришь по-совиному?

— Хочешь сказать, на Ноктуалтанге? — Северус сделал паузу, чтобы полюбоваться ошеломленным выражением на лице Гарри. Затем отрицательно покачал головой. — Нет. Мои лингвистические таланты распространяются только на человеческие языки. Но магические совы тонко чувствуют эмоции. Уверен, она вполне понимала, о чем я говорил. Когда мы вернемся, ты найдешь ее в новой клетке, и, полагаю, она больше не будет демонстрировать подобное поведение.

Гарри кивнул.

— И все же мне хотелось бы, чтобы ты не отправлял ее так далеко, но... ладно. Спасибо, в общем. — Решив, что разговоров с него пока что хватит, Гарри начал уплетать маленькие кубики маринованного «Эдама» с тарелки, только что поставленной на стол официантом. Северус не стал заострять внимание на том, что сыр был на самом деле его закуской. Гарри не заказал закуску, но Северус поймал себя на мысли, что ничего не имеет против того, чтобы поделиться с Гарри. Это напомнило ему о ритуальном кормлении, хотя в настоящем моменте, конечно же, такой интимности не было.

— Мы должны вернуться сегодня? — спросил Гарри. Северус попытался не смотреть на блестящие от оливкового масла губы любовника, но сумел отвести взгляд, только когда юноша вытер их салфеткой. — Я хотел зайти в тот музей, помнишь, посвященный сопротивлению во время Второй мировой войны.

— Thetamuseet.

Гарри кивнул.

— Тебе ведь не нужно работать завтра? Сейчас же лето и все такое.

— Нет, но я все же считаю нецелесообразным оставаться на ночь.

Гарри отвел взгляд и пробормотал:

— Зачем, в таком случае, мне рассказывать тебе о том, чего я хочу...

— Мне казалось, я сказал «что тебе необходимо», — возразил Северус. — И, как бы то ни было, ты меня неправильно понял. Хотя теперь, по крайней мере, я начинаю получать представление о том, насколько часто это происходит между нами. Ничто не запрещает нам продолжать путешествовать. И мы, определенно, вернемся сюда и сходим в тот музей, не говоря уж о том, что обязательно посетим множество других мест. Мне кажется, тебе нравится путешествовать.

Гарри снова кивнул, но на этот раз движение вышло немного нерешительным.

— И?

— Я просто предпочел бы отправляться утром через наш камин и возвращаться в подземелья каждый вечер.

— А. В твою кровать. Понимаю. — Гарри прикоснулся пальцем к виску.

— Я не это имел в виду. — Северус понизил голос. — Полагаю, любая кровать, в которой я нахожусь, может считаться моей кроватью. Нежелание оставаться ночью за пределами замка — это просто мера предосторожности. Кстати, такой вариант довольно распространен среди магов, желающих путешествовать. Мы не связаны расстояниями так, как магглы.

Это заставило Гарри ухмыльнуться.

— А я думал, что мне еще не скоро удастся попасть в Диснейленд. Или Диснейворлд. Тот, который...

— Во Флориде, да.

— Так что, когда мы сможем прыгнуть через океан? — Глаза юноши загорелись от предвкушения, а сердце Северуса сжалось от осознания того, что его слова сейчас погасят этот блеск.

— Каминной связи с американским континентом у нас нет. — Он покачал головой. — И расстояние слишком велико для аппарации. Поэтому нам придется использовать портключ для трансатлантического перемещения. Но для того чтобы организовать это, мне придется обратиться за помощью к Альбусу, а он совершенно точно не будет счастлив услышать о подобном путешествии в настоящее время. Поэтому пока что я предлагаю оставаться в пределах каминной сети. В конце концов, мы можем пользоваться ею анонимно.

Гарри вздохнул.

— Да, понятно. Наверное, это правда было бы слишком рискованно. Но ты же сказал, что однажды мы все равно туда съездим.

— Мы обязательно сделаем это. Но не сейчас.

— После того, как все это закончится, — подтвердил Гарри, кивая. У Северуса создалось впечатление, что они с Гарри, в кои-то веки, идеально поняли друг друга.

— Да. Устроим себе праздник.

К этому моменту блюда уже стояли на столе. Северуса приятно удивил разговор за ужином. Оказалось, что Гарри знал намного больше об истории маггловского мира, чем мог ожидать Северус; с другой стороны, это было понятно — Гарри несколько лет проучился в маггловских школах. Молодой человек объяснил, почему ему хотелось посетить музей Сопротивления, и в своем рассказе даже провел параллели между Адольфом Гитлером и Темным Лордом.

Во время десерта, однако, беседа приняла действительно интересный оборот. Когда несколько зачарованных инструментов начали играть печальную мелодию Эдварда Грига, Гарри обернулся к площадке для танцев.

Изумленный, он уставился на танцующие пары.

Северус проследил за его взглядом, но не увидел ничего, что могло бы привлечь такое пристальное внимание. Гарри уже видел инструменты, играющие сами по себе, поэтому вряд ли они могли вызвать у него удивление.

— В чем дело?

Молодой человек прочистил горло. Дважды. Только после этого он осмелился произнести, практически шепотом:

— Танцы...

Ну да, люди танцевали. Несколько пар медленно двигались под музыку.

Чувствуя себя застигнутым врасплох, но более чем приятно удивленным, Северус поднялся и протянул руку:

— Потанцуем?

Гарри залился краской и бешено замахал руками на Северуса, заставляя его сесть обратно:

— Тебя же увидят!

Северус посмотрел на Гарри, затем снова на танцевальную площадку, и попытался взглянуть на ситуацию глазами юноши. Вроде бы, ничего необычного. Просто несколько танцующих пар... Ах, вот в чем проблема! В некоторых парах обоими партнерами были мужчины.

Гарри никак не мог избавиться от своих маггловских предубеждений. По крайней мере, от части из них.

— Это совершенно нормально здесь, — начал терпеливо объяснять Северус. — Посмотри, никто кроме тебя не глазеет. И никому даже не придет в голову удивиться, если ты потанцуешь со мной.

Гарри, наконец, отвел глаза от мужчин на танцевальной площадке.

— Ну, все равно я не умею танцевать... И потом, это смотрится слишком... не знаю.

Интимно, вот, вероятно, какое слово хотел произнести молодой человек. А Гарри не готов к этому. И не будет готов еще очень долго. К тому же, Северус позволил Гарри самостоятельно устанавливать темп развития их отношений. Слегка поежившись, Северус снова опустился на стул. Какая разница, на самом деле. Все равно, если они начнут танцевать, ему будет трудно рассказать Гарри о том, что он сделал вчера.

А Гарри имеет право знать об этом.

Северус подождал, пока эльф-официант унесет тарелки и поставит на их место небольшие чаши с ромовым пудингом, еще раз повторив про себя, что не боится реакции Гарри на новости, которые собирается ему выложить.

Наконец, эльф удалился, и откладывать разговор еще дольше стало невозможно.

Незаметное движение волшебной палочки — и над ними возник купол заглушающего заклинания. Излишняя предосторожность, если учесть, что столы и так были зачарованы, чтобы обеспечивать достаточную уединенность. Но все же.

— Гарри, — тихо произнес Северус, стараясь не обращать внимания на то, как юноша вздрогнул при звуке своего имени. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. Боул и Талмадж мертвы.

Гарри резко поднял глаза, появившиеся на лбу морщины выдали его напряжение.

— Мне показалось, ты сказал...

— Да. Боул и Талмадж мертвы.

Эта новость явно шокировала молодого человека. Гарри моргнул и посмотрел в сторону, пытаясь собраться с мыслями. Затем снова перевел взгляд на Северуса.

— Что ж, хорошо. Полагаю, Вол... в смысле Темный Лорд убил их? За то, что упустили меня? Он применил легилименцию и все выяснил?

Северус покачал головой, удивленный непониманием Гарри.

— Эээ... хочешь сказать, он не знал про меня, но все равно убил их? За что-то другое? То, как он обращается со своими последователями... мне всегда казалось, что он просто псих.

— Они умерли не от его руки.

Вместо того чтобы прояснить ситуацию, эти слова привели Гарри в еще большее замешательство.

— Но как? В смысле они... ну, они же были магами. Вряд ли их сбила машина или что-нибудь в таком роде.

Возникнувший в сознании Северуса образ смотрелся настолько нелепо, что ему пришлось приложить определенные усилия, чтобы не позволить губам расползтись в улыбке.

— Нет, конечно же нет.

Гарри одарил Северуса еще одним непонимающим взглядом, и тут его осенило.

— О-о-о... — медленно произнес он, и его глаза расширились от свалившегося на него потрясения. — Нет, не может быть...! Или может? Ты убил их?

Северус посмотрел Гарри прямо в глаза.

— Да, я.

Гарри закусил губу. Верхнюю, потом нижнюю, и Северус подумал, не лучше ли было подождать несколько недель с признанием. Но когда Гарри заговорил, слова прозвучали безжалостно:

— Хорошо. Я рад, что они мертвы. — Он наклонился к Северусу, сузившиеся глаза пылали яростью, — Как ты это сделал? Avada Kedavra? Ты можешь стереть это заклинание из истории своей волшебной палочки, просто на всякий случай?

— Нет. Я не хотел делать их смерть такой... легкой. Ты провел семь лет в классе зельеделия, — мягко произнес Северус, — думаю, ты знаешь, какие страдания могут причинять определенные яды.

— По крайней мере, не из личного опыта. — Гарри наклонился еще ближе, а затем неожиданно откинулся назад и расслабился, сложив руки на столе. Его лицо выражало удовлетворенность. — Так вот, чем ты занимался в лаборатории всю неделю. Я все не мог понять, какое зелье потребовало такой срочности.

— О, это было весьма срочно, — подтвердил Северус, также откидываясь на спинку стула. — Они не заслуживали того, чтобы жить, и мне нужно было добраться до них раньше, чем меня снова призовут. Как ты знаешь, Темный Лорд дал мне срок до конца недели, чтобы я добыл для него необходимую информацию. После того, как я начну пропускать собрания, информация об этом быстро распространится, и Упивающиеся Смертью перестанут мне доверять. Сначала я хотел предоставить тебе возможность поквитаться с ними позже, но затем мне показалось, что ты лучше будешь себя чувствовать, зная, что они никогда больше не смогут навредить тебе — или кому-либо еще.

— Хорошая мысль. — Гарри замолчал на мгновение, как будто ведя внутренний спор с самим собой. — Расскажи мне, как это случилось.

Не зная, как лучше подать информацию, Северус предпочел, чтобы разговор направлял Гарри.

— Что ты хочешь узнать?

— Они доверяли тебе так сильно, что выпили неизвестное зелье, просто потому что ты сказал им сделать это?

— Не совсем. Немного сложнее. — Северус мягко рассмеялся. — Когда ты вчера летал над башнями, я отправил им сову с предложением срочно встретиться.

Гарри напрягся:

— Не мою... в смысле, не мою любимую сову?

— Нет, школьную сову. — Северус сделал паузу, но Гарри промолчал, и мужчина продолжил. — После того как мы встретились, я сказал им, что обманом вынудил Альбуса рассказать мне, где ты проводишь это лето. Я сказал, что у меня уже готово многосущное зелье, которое превратит нас в МакГонагалл, Хагрида и Артура Уизли — людей, которым ты доверяешь. Что мы схватим тебя, когда ты будешь один, допросим и убьем. — Снейп улыбнулся, но под этой маской ясно читалась ярость мужчины. — Талмадж и Боул не то чтобы не сомневались, они с превеликой радостью выпили яд.

Северус заметил, что Гарри практически не дышал, слушая его. Юноша нетерпеливо спросил:

— И что этот яд с ними сделал?

Только в последний момент Северус удержался от того, чтобы предложить Гарри просмотреть свои воспоминания в думосборе. В конце концов, если Гарри захочется это увидеть, он попросит. И все же в его голосе прозвучало жестокое удовлетворение:

— Я подумал, что наказание должно соответствовать преступлению. Выбранный мной яд выглядит как многосущное зелье и не отличается по запаху, но убивает медленно и жестоко. Сначала член мужчины усыхает и отваливается. Судя по их крикам, это была самая болезненная часть.

Гарри кивнул, не отрывая взгляда от Северуса. Он излучал решительность и был полностью сосредоточен.

— Ты сказал что-нибудь? А они?

— Мне не было нужды объяснять свои действия. А они... были слишком заняты, чтобы разговаривать. Я дождался момента, когда стало понятно, что они умирают, и покинул их. — Выражение лица Гарри было сложно понять, поэтому Северус поторопился заверить его в результате. — Гарри, для моего яда нет противоядия. Оба мужчины совершенно точно мертвы.

Гарри кивнул, собираясь что-то сказать, но внезапно изменил решение. Когда официант принес кофе, молодой человек добавил в чашку несколько ложек сахара и щедро долил сливок. Северус наблюдал за ним, потягивая собственный черный кофе и время от времени бросая взгляд в сторону танцевальной площадки. Пар стало больше. Северусу хотелось бы, чтобы и они с Гарри были среди них. Ему хотелось обнять молодого человека, особенно сейчас. Просто прижать его к себе, давая понять, что с ним он будет в безопасности. Но танец... Гарри правильно полагает — это действительно интимная вещь. А значит, принимать решение должен Гарри. Не Северус.

Размышления зельевара прервал голос его спутника.

— Спасибо, — сказал Гарри, глядя на мужчину поверх чашки. Его яркие глаза увлажнились. — Спасибо за то, что сделал это. И за то, что сказал мне. Я... не то чтобы мне стало лучше, но все равно... спасибо.

Северус пожал плечами. Не стоило придавать этому слишком большое значение.

— Я это сделал не только для тебя, но и для себя тоже. Они заслужили смерти.

Казалось, молодой человек не слышал ничего вокруг. Он был погружен в себя. Через мгновение Гарри задумчиво произнес:

— Знаешь, я думал об этом. В смысле, меня беспокоило то, что я мог бы сделать, если бы снова увидел их. Каково бы это было, если бы они оказались в школе после начала занятий, не знаю, почему, ну мало ли, и я бы увидел их в коридоре, или они зашли бы в Большой зал во время обеда, посмотрели бы на меня и... ухмыльнулись. — Гарри с трудом сглотнул, и слова полились из него быстрее. — Или если бы они попали в замок летом, а тебя не было бы рядом, и они нашли бы меня...

Гарри закрыл глаза, и Северус наклонился, чтобы взять его ладонь в свою руку. Юноша расправил плечи и снова решительно посмотрел в глаза Северусу.

— Я хочу сказать, я рад, что ты сделал это. Как будто большой груз свалился. Огромный. Не думаю, что сумею объяснить...

— Ты и не должен, — осторожно произнес Северус. — Не беспокойся, ты их больше не увидишь. Никогда. Выбрось из головы, если сможешь. Теперь все это точно позади.

Его не удивило сомнение в глазах Гарри, несмотря на то, что юноша согласно кивнул.

Вздохнув, Северус легко ударил палочкой по столу, чтобы вызвать счет, и просто сказал:

— Пойдем домой, Гарри.

Домой. К неловкому вечеру, когда Гарри уйдет в верхние комнаты, чтобы надеть закрытую пижаму, прежде чем спуститься в подземелья и улечься в постель Северуса. К очередной ночи без сна, которую Северус проведет, ощущая болезненную эрекцию и страдая от вожделения. К еще одному утру, когда Гарри будет отводить глаза и делать вид, что не замечает желания Северуса.

Северус знал — это не могло длиться вечно.

Гораздо хуже было ощущение, что это уже длилось целую вечность.

Глава 8.

Воскресенье, 28 июня 1998, 10:09

Гарри сидел за столом, уставившись в книгу и поглощая поздний завтрак из сосисок и поджаренного хлеба. Как только он заканчивал очередной разворот, страницы сами переворачивались, подчиняясь заклинанию, которому юношу недавно научил Северус. «Как же все-таки удобно иметь рядом такого человека!», — подумал Гарри, запихивая в рот очередной кусок тоста.

— Не думал, что ты будешь есть постоянно, — заметил Северус, появившись из гостиной.

Гарри пожал плечами. Сейчас ему казалась невероятной сама мысль о том, что можно беспокоиться из-за еды. Все предыдущие годы лето было для него самым голодным временем. Теперь же он мог есть столько, сколько захочется, и тогда, когда захочется — хоть днем, хоть ночью.

— Наверное, я расту, — невнятно ответил Гарри с набитым ртом.

Северус поморщился. Гарри быстро проглотил то, что было у него во рту, и вытер губы салфеткой.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь сделал?

— Ты так говоришь, как будто тебе нечем заняться.

Гарри улыбнулся и прикоснулся палочкой к столу, чтобы отправить тарелки обратно на кухню.

— Ну, в общем, да. Наверное, это прозвучит странно, но мне правда становится скучно. Никогда не думал, что полеты на метле могут надоесть. Раньше мне казалось, что я могу летать дни напролет, а теперь... — Гарри смущенно посмотрел на зельевара.

Отодвинув второй стул, Северус сел напротив юноши.

— Я не собираюсь давать тебе задания.

— Я знаю. — Гарри вздохнул. — Просто... не помню, чтобы я вообще когда-нибудь скучал. Во всяком случае, так, как сейчас. Пока я был студентом, у меня всегда было, чем заняться — уроки, квиддич, домашние задания, не говоря уж о вечеринках в гостиной факультета...

— Или безумных гриффиндорских выходках, — дополнил Северус. Он откинулся на спинку стула и скрестил ноги.

По правде говоря, Гарри уже начал привыкать к подобным замечаниям, даже получать от своеобразного чувства юмора мужчины определенное удовольствие.

— Ну, не скажи, философский камень действительно надо было спасать. Хоть и не от тебя.

— И, несомненно, ты никогда не использовал плащ-невидимку в менее похвальных целях.

Гарри проигнорировал и эту колкость.

— Так вот, что я хотел сказать. Ты все время повторяешь, что я могу делать все, что захочется. Но, по большому счету, я же даже не знаю, чего мне хочется!

— Когда семестр начнется, на тебя навалится столько дел, что ты будешь скучать по этому благословенному времени, — пообещал Северус. — Наслаждайся каникулами! Ты их заслужил. Хотя, полагаю, ты сможешь с пользой потратить их, например, чтобы выяснить, что тебя еще интересует кроме защиты от темных сил и квиддича.

Хороший совет.

— И еды. — Северус не мог удержаться от того, чтобы не поддразнить Гарри.

— Очень смешно.

— Хедвиг ведет себя хорошо? — в темных глазах мужчины светилось веселье. — Если нет, то у меня всегда найдется причина, чтобы отправить срочное сообщение мастеру зелий во Владивостоке.

Гарри не знал, где находится это место, но совершенно точно где-то на краю света. Слишком далеко, чтобы посылать туда сову.

— С Хедвиг все в порядке, — коротко ответил он.

— И, конечно же, ты не стал бы вводить меня в заблуждение насчет этого.

— Ну, я мог бы, — скривился Гарри, — но раскалывающаяся голова все же не самая приятная перспектива, плюс ты все равно сразу поймешь, что я вру.

Северус кивнул, и прядь волос скользнула по его лицу.

— Я не пытался обвинить тебя во лжи. И прекрасно понимаю, что ты всегда будешь пытаться защищать сову, которая с тобой уже столько лет.

— Думаю, она меня хорошо знает, — задумчиво произнес Гарри, — и наверняка догадывается, что происходит что-то необычное. Сначала она сердилась и обижалась, но сейчас она выглядит так, как будто... даже не знаю. Как если бы она все понимала. — Гарри почувствовал, что заливается краской. — Я выдумываю, да? Как это называется? Олицетворяю?

— Это называется очеловечивание. Но нет, ты этого не делаешь. Как я уже говорил, совы очень чувствительны к магии. Подозреваю, она действительно понимает, что ты больше не можешь быть ее владельцем.

— Да, но не зная Ноктуалтанга, как можно с уверенностью говорить, что Хедвиг понимает, а что нет?

— Вот как, — ответил Северус и вытащил что-то из внутреннего кармана мантии. Это оказался конверт, вместо адреса на котором было написано просто «Гарри Поттер».

Почерк был Гермионин.

Гарри закусил губу.

— Знаешь, она единственный человек, ну, кроме тебя и Альбуса, ах да, еще Поппи, кто знает, что я здесь. Честно говоря, я даже беспокоился, почему она не написала раньше. Наверное, просто не знала, что сказать.

— Она проявила похвальную осторожность, не упомянув твое местонахождение, но из-за этого письмо шло дольше. — Северус сделал паузу. Гарри показалось, что сейчас он услышит какие-то неприятные новости. И действительно:

— Боюсь, Гарри, что почта, предназначенная для тебя, будет доставляться мне.

Гарри почувствовал комок в горле.

— Типа как если бы я писал Косолапсусу, то их получала бы Гермиона, — безрадостно прокомментировал он.

Северус поднял бровь.

— Кот Гермионы, — пояснил Гарри.

— Не смей сравнивать себя с домашним животным, — укоризненно сказал Северус. — Дело всего лишь в способности наших сов чувствовать магию. Они осознают, что ты принадлежишь мне, и что все, касающееся тебя, по праву находится в моей компетенции. Это письмо было доставлено в мою классную комнату.

Гарри постарался прекратить чувствовать себя недочеловеком. Разумеется, в юридическом смысле он больше не был личностью. Согласно заклинанию, под действием которого он теперь жил, Гарри считался собственностью. Однако он все так же оставался человеком, как не раз напоминал ему Северус. Гарри ухватился за эту мысль, но не удержался от того, чтобы пожаловаться:

— И часто письма для преподавателей приносят прямо в кабинеты? Это не создаст нам лишних трудностей, если студенты, над которыми ты там издеваешься, заметят адресованные мне конверты и начнут задавать вопросы?

— Думаю, я в достаточной степени владею чарами отвлечения внимания, чтобы они не замечали таких вещей.

— А. Да.

— Однако ты затронул важный момент, — продолжил Северус. — Во время каникул письма доставляются в мой кабинет, но во время учебного года совы приносят почту на стол преподавателей в Большом зале. И если мы не хотим, чтобы подробности нашей жизни стали известны, необходимо предпринять определенные шаги. Я предлагаю садиться рядом — тогда будет не так заметно, что я получаю твою почту.

— Это будет смотреться слишком странно. Сам подумай — я сижу рядом с тобой, тогда как все мои друзья знают, что... — Гарри неожиданно замолчал. — Прости. Я хотел сказать, они думают, что я терпеть тебя не могу. На самом деле могу, ты знаешь.

— Да. Учитывая все обстоятельства, мы неплохо ладим.

По мнению Гарри, «неплохо ладим» было преуменьшением. Он до сих пор не мог поверить, насколько хорошо все сложилось. Не то, чтобы его сильно радовал статус раба, и уж конечно мало было приятного в том, что даже совы догадывались о его положении, но приходилось признать, что Северус вел себя... ну, достойно. Как он и обещал, Северус ни словом, ни жестом не намекал на то, что Гарри ему принадлежал. Вся ситуация выглядела, скорее, так, как будто они просто делили жилплощадь.

Продолжая мысль, предполагалось, однако, что они должны были делить и кое-что еще. Но даже в этом вопросе Северус не выходил за определенные рамки. Гарри знал, что мужчина хотел его. Трудно было бы не замечать этого, учитывая, в каком состоянии Северус просыпался каждое утро. Проблема решалась душем, но иногда в течение дня или вечерами Гарри ловил на себе взгляды Северуса, ясно говорившие, что в такие моменты тот думает именно о сексе.

Зная, какие картинки наверняка представлял себе Северус, Гарри холодел внутри.

Но Северус держал слово. Отдав право проявлять инициативу Гарри, он не пытался даже обнять юношу в кровати или поцеловать его, вообще ничего. Все было в руках Гарри. Порой они просыпались в объятиях друг друга — в подземельях действительно было нежарко — но, полностью очнувшись ото сна, Северус всегда быстро отодвигался на свою половину кровати.

Гарри действительно не на что было жаловаться. Во всяком случае, относительно действий Северуса. Наоборот, зельевар делал все возможное, чтобы помочь Гарри скорее привыкнуть к новой жизни. Норвегия. Хедвиг. Личные вещи. Даже сейф с запасом золота. Северус убил Боула и Талмаджа. Может быть, частично он руководствовался и собственными соображениями, но в первую очередь это было сделано для Гарри. А что Гарри сделал взамен?

Его подарок Северусу — конфеты и книга — внезапно показался смешным. Потому что Гарри знал, что было бы настоящим подарком.

Но он не мог дать этого Северусу. Не сейчас. Тем более что все равно через несколько недель у него не останется выбора.

Но может быть не все еще потеряно? Гарри неожиданно захотелось сделать для Северуса что-нибудь хорошее.

Он поерзал на месте и вздрогнул от скрипа стула по полу.

— Эээ... — Гарри почувствовал себя неловко, хотя после всего того, что он сказал и сделал под действием Драконьего Дурмана, разве мог он еще чем-нибудь шокировать Северуса? — Помнишь, я сказал, что мне нравится целовать тебя?

На губах Северуса появилась еле заметная улыбка:

— В этом отношении, я бы сказал, мы ладим более чем неплохо.

— Да... — Гарри резко выдохнул. — Так вот, даже после того как меня... ну, ты знаешь, что со мной произошло. Даже после этого мне все равно нравилось целовать тебя... ну, пока ты не начинал хотеть... большего.

— Твои поцелуи всегда заставляют меня хотеть большего.

Гарри нервно кивнул. Да уж, насчет этого он был в курсе.

— Значит, пока ты не начинаешь этого требовать. Хотя я знаю, что ты не будешь. — Он знал, что Северус прекрасно понял его. Но, тем не менее, заставил произнести это вслух. Возможно, это рассердило бы Гарри, если бы не одно но. Северус просто еще раз подчеркивал, что право решать находится в руках Гарри.

— Так что?

Гарри обхватил себя за плечи. Это не должно было быть так сложно. Однако было.

— Думаю, мне нужно... потихоньку начинать... Чтобы быть готовым к моему дню рождения — сам знаешь, он не за горами. Я подумал, что мы могли бы снова начать целоваться. Только немного.

— Ты ведь не думаешь, что тебе нужно просить моего согласия, чтобы поцеловать меня? — в голосе Северуса прозвучало удивление.

— Нет, но... — Гарри начал пристально разглядывать стену. — Мне-то это поможет, но что насчет тебя?

— Уверяю тебя, мне это принесет не меньше удовольствия, чем тебе.

Северус был в хорошем настроении. Почему-то это заставило Гарри почувствовать себя еще более жалким.

— Ну да, точно... Но... Я не хочу создавать тебе сложности. — Юноша вспомнил вещи, о которых ему говорил Ричард. — Я знаю, что нечестно доводить тебя до такого состояния, когда... ну... я больше ничего не могу для тебя сделать.

Выдавив, наконец, из себя эту фразу, Гарри почувствовал, что его щеки и уши пылают.

— Иногда ожидание праздника лучше самого праздника, — произнес Северус, поглаживая пальцами скатерть. — Хотя не могу не признать, что уж чего-чего, а ожидания у меня было вполне достаточно. С другой стороны, учитывая нашу ситуацию, это же не навсегда.

— Совершенно не представляю, как справиться со всем этим всего за месяц.

— Не думай об этом, — посоветовал Северус. — Сконцентрируйся на сегодняшнем дне. И вечере.

— На вечере, да. — Гарри встал, оттолкнул стул. — Попробуем сегодня. Целоваться. Только вечером, потому что сейчас я хочу пойти и прочитать письмо Гермионы. Ты не против?

Гарри показалось, что выражение лица Северуса выдавало некоторое напряжение.

— Конечно не против. Тебе решать.

Молодой человек кивнул. Он чувствовал, что сумеет преодолеть сложившиеся обстоятельства. Но пока что ему не хотелось даже начинать пробовать. Позже. Все позже. Взяв письмо, он направился в верхние комнаты, чтобы прочитать его в одиночестве.

Воскресенье, 28 июня 1998, 12:18

После неприятного сюрприза, связанного с его почтой, Гарри уже не был уверен, согласится ли Хедвиг принять письмо от него. Может ему и отправлять свои конверты нужно через Северуса? Но сова не стала возражать, когда он привязал к ее лапке сообщение для Гермионы.

Возможно потому, что технически Хедвиг теперь принадлежала Северусу и выполняла поручения Гарри по просьбе своего настоящего хозяина.

Гарри проводил взглядом Хедвиг, которая пролетела над стадионом в сторону холмов в отдалении. На самом деле, как только сова оторвалась от подоконника, ему захотелось вернуть ее и уничтожить письмо. Но Гарри предпочел думать, что все сделал правильно. Он помнил о контракте и переписал письмо дважды, чтобы точно не сказать ничего такого, что Северус мог бы счесть слишком личным.

Это было сложно, учитывая, что письмо Гермионы было наполнено любовью и заботой.

«Дорогой Гарри, — начиналось оно, — Даже не знаю, о чем тебе написать. Я помню, ты говорил, что некоторые аспекты твоей новой работы тебя совсем не радуют, но ты уже, наверное, приступил к выполнению всех своих обязанностей. Надеюсь, все в порядке?

Я все лето буду работать. Родители взяли меня в свой кабинет — я ввожу информацию о пациентах в новую компьютерную систему. Знаешь, я пока так и не решила, чем буду заниматься. Мне прислали три приглашения в разные места, так что у меня даже выбор есть, где продолжать учиться, но родители хотят, чтобы я год проработала, а потом поступила в маггловский университет. Они говорят, что семь лет в магической школе — это, конечно, хорошо, но, если я хочу заниматься связями между магическим и маггловским мирами, то мне необходимо получить дипломы в обоих. А стоит мне сказать, что я передумала насчет карьеры в правительственной службе, они вообще перестают слушать. Что ж, по крайней мере, у меня есть время подумать до середины августа. Пока что я склоняюсь к тому, чтобы посвятить следующие несколько лет изучению арифмантики.

Прочитала предыдущий абзац, и, честно говоря, захотелось его вычеркнуть. Гарри, на самом деле я гораздо сильнее беспокоюсь о тебе, чем о решении, которое мне нужно будет принять еще чуть ли не через два месяца. Но я не представляю, чем могла бы помочь тебе. Все, что приходит мне на ум, только помешало бы твоей новой работе, а это никому из нас не нужно. Но если можешь, пожалуйста, напиши мне, как у тебя дела. Я очень скучаю по тебе и хотела бы увидеться.

Гермиона.»

Гарри понадобилось не меньше пятнадцати минут, чтобы просто начать писать. Он сидел за столом в своей... в гостиной верхних апартаментов Северуса и жевал кончик пера. Наконец, он решился, но только для того, чтобы скомкать пергамент, как только на нем появилась первая фраза: «Пока что от меня не требуют исполнять новые обязанности по работе».

Это было чертовски личное признание, принимая во внимание тот факт, что Гермиона без труда поняла бы его настоящий смысл.

Второй вариант отправился в мусорную корзину, когда Гарри, отвлекшись, употребил слово «ритуал».

С третьей попытки, однако, он умудрился закончить черновик:

«Дорогая Гермиона,

Как здорово было получить письмо от тебя! Не удивляйся, если мой ответ придет с опозданием — я получил твое сообщение с небольшой задержкой. Но ничего страшного. Лучше поздно, чем никогда.

Да, я уже приступил к новой работе. Не могу написать ничего конкретного, но пока что все в порядке. Босс оказался намного снисходительней, чем я думал. Ну, помнишь, когда-то давно мы все про него гадости говорили? А сейчас мы потихоньку срабатываемся.

А еще у меня отличные новости! Со следующего семестра я тоже в штате преподавателей Хогвартса! Спорю, этого ты точно не ожидала. Но это так. Директор решил, что у преподавателя защиты должен быть помощник. А кроме того, я буду тренировать квиддичные команды домов, учить их новым стратегиям. Так что, похоже, у меня будет куча дел, и при этом я буду заниматься тем, что мне действительно нравится. Надеюсь только, что преподаватель защиты будет нормальный. Если мне придется работать с каким-нибудь злыднем или идиотом, я с ума сойду.

Кстати, Дамблдор позволил мне поучаствовать в выборе нового учителя, и я уже прочитал заявления кандидатов. Можешь себе представить — у Амбридж хватило наглости снова попросить эту работу! Я пару дней назад виделся с директором, и мы с ним от души повеселились. Он научил меня заклинанию измельчения, и мы разорвали ее бумаги на мелкие кусочки и левитировали в огонь, а сами пили чай с бисквитами.

О, уверен, тебя это удивит, но в конце недели я поеду в Париж. Оказывается, мой новый босс любит путешествовать. Я уже был в Скандинавии, дважды. Жаль, что я не могу видеть твое лицо, когда ты это читаешь!

Ну, пока что все, наверное. Не беспокойся обо мне, ладно? Конечно, если бы я мог, я бы не выбрал эту работу, но на самом деле я сейчас намного счастливее, чем ожидал. Передай своим родителям привет от меня. И, к слову о родителях, это не они живут твоей жизнью, а ты. Так что, Гермиона, выбирай лучшее предложение и учись там, где тебе нравится. Не иди в маггловский университет, если только не считаешь, что так будет лучше для тебя и твоего будущего. Распоряжайся своей жизнью по своему усмотрению. Думаю, ты понимаешь, что я знаю, о чем говорю, и почему этот вопрос для меня так важен.

С любовью,

Гарри.»

Отправив письмо, Гарри попытался почитать, но не смог сосредоточиться. Слово «скучно» даже близко не описывало его состояние.

Смешно, на самом деле. Он мог делать все, что угодно. Казалось, Северуса совсем не интересовало, как Гарри проводит личное время. Именно это мужчина имел в виду, когда сказал, что Гарри должен делать то, что ему нравится.

Но в этом-то и крылась проблема. Никогда раньше у Гарри не было столько свободного времени, чтобы можно было выбирать, чем заняться. Нет, конечно, он провел множество тоскливых часов у Дурсли, запертый в своей комнате, но это, мягко говоря, не помогло ему определиться с интересами или найти хобби. И, помимо прочего, большую часть летних дней — и ночей иногда тоже — он тратил на выполнение различных обязанностей по дому.

Но теперь Гарри не нужно было убираться в комнатах или делать домашние задания, а летать целыми днями оказалось невозможно. Особенно с учетом того, что ходить в одиночку на стадион он пока что опасался. Гарри летал кругами вокруг замка просто потому, что не мог заставить себя попросить Северуса сопроводить его на стадион. Теперь, когда Северус знал о причине страха Гарри, это было бы в сто раз хуже.

Вздохнув, Гарри посмотрел в окно. Холмы на горизонте манили к себе. Он мог бы гулять там... если бы преодолел страх перед Упивающимися Смертью, которые, казалось, в любой момент могли появиться из ниоткуда.

Хотя теперь можно немного расслабиться, разве не так? Боул и Талмадж мертвы и больше не смогут причинить вреда. И Упивающимся Смертью неизвестно, что Гарри в Хогвартсе.

И все же Гарри отвел взгляд от притягательных далей и растер руки, чтобы избавиться от неожиданно охватившего его озноба. Он не мог покидать замок в одиночку. Независимо от того, насколько ему было скучно.

Учитывая обстоятельства, было просто великолепно, что Северус сам предложил больше путешествовать. По крайней мере, это позволяло хотя бы днем покидать Хогвартс.

Кивнув, соглашаясь с собственными мыслями, Гарри достал маленький камешек, полученный от директора. Он не знал, могут ли в библиотеке Хогвартса оказаться путеводители, и единственным способом узнать это было пойти и проверить. Может быть, он обнаружит что-нибудь вроде «Чем заняться магу в Париже».

Воскресенье, 28 июня 1998, 15:17

В библиотеке действительно были путеводители, и Гарри взял несколько книг с собой. Он подумал, что Северус, скорее всего, уже пообедал, поэтому решил зайти на кухню, чтобы перекусить.

Он надеялся встретить Добби, однако эльфа не было видно. Гарри получил от кухонных эльфов корзинку для пикника, набитую продуктами: еды там было, по крайней мере, в пять раз больше, чем он смог бы в себя впихнуть. Молодой человек уселся на теплый камень во внутреннем дворе замка и приступил к чтению. Он взял книгу не только о Париже — Италия показалась ему не менее интересной.

Забавно — магглы верят, что поддерживают Пизанскую башню в более-менее вертикальном положении благодаря хитрым инженерным конструкциям, тогда как в действительности работу делает магия. Гарри рассмеялся, когда прочитал об этом.

Однако он тут же перестал улыбаться, когда взглянул на небо и заметил, что уже поздно. Время возвращаться. Раньше это не вызвало бы у него никакого беспокойства — Гарри привык считать дом Северуса своим домом, и, в общем и целом, они довольно хорошо друг с другом ладили.

Но теперь Гарри не мог не вспоминать о своем обещании — а было ли это обещанием? — насчет поцелуев. Ему хотелось вернуться назад и взять свои слова обратно. Куда проще было бы снова жить так, как и раньше, притворяясь, что в его распоряжении сколько угодно времени на то, чтобы привыкнуть к мысли о сексе.

Но в действительности времени было совсем мало. Так мало, что Гарри сомневался, не потерял ли он слишком много драгоценных дней в сомнениях.

И откуда взялись сомнения сейчас? Конечно, его все так же пугало и даже ужасало то, что от его прикосновений и поцелуев Северус возбуждался, и что мужчина хотел большего. Но с другой стороны, даже если они не будут целоваться, это большее все равно произойдет. Северус каждое утро просыпался с эрекцией и принимал подозрительно долгий душ. Впрочем, совсем не подозрительно, а вполне объяснимо. Это в какой-то мере освобождало Гарри от ответственности — ему совершенно точно не хотелось самостоятельно заботиться о нуждах Северуса.

Правда, было одно но. Именно эта роль ему и была уготована, не так ли? Удовлетворять потребности Северуса. В частности, одну особенную потребность. И ему необходимо научиться делать это, иначе они никогда не скрестят силы. Хорошо, что пока что об этом можно было не думать. Северус позволил ему начать с малого. Но если Гарри не преодолеет свое отвращение к прикосновениям, ближайший день рождения станет для него последним.

Гарри вошел в замок и зашагал по длинным коридорам, вцепившись в прижатые к груди книги. Да, одна его часть всячески сопротивлялась всему, что несло хотя бы отпечаток интимности. Но была и другая часть, которой нравилось целовать Северуса. Трогать его, гладить... но только до тех пор, пока это не заходило слишком далеко. Именно вторая часть говорила утром устами Гарри.

И выражение лица Северуса, когда Гарри признался, что хотел бы снова попробовать целоваться... Гарри сглотнул. Желание Северуса было очевидным, хотя тот ни разу не озвучил его.

Одно это уже говорило о многом. Конечно, Северус Снейп мог быть мелочным и злобным и вспыльчивым — Гарри об этом было известно не понаслышке. Но невозможно было не признать, что в последнее время Северус не проявлял ни одного из этих качеств. По крайней мере, по отношению к Гарри.

Он мог бы превратить жизнь Гарри в ад. Мог бы заставить его гнуть спину целыми днями как настоящего раба. Мог бы обращаться с ним хуже, чем Дурсли.

Но вместо этого он выделил Гарри собственные комнаты и дал максимум независимости. А все, чем ему мог отплатить Гарри — это несколько поцелуев... пожалуй, было бы слишком эгоистичным отказывать в этом.

Особенно с учетом того, что Гарри прекрасно знал о самообладании Северуса. Если Гарри скажет «нет», Северус остановится. В этом юноша даже не сомневался.

Итак, самое время сделать первый шаг. Гарри понимал, что это необходимо. И не только потому, что 31 июля приближалось с каждым днем. Он в долгу перед Северусом.

Глава 9.

Воскресенье, 28 июня 1998, 19:34

— Глупо нервничать, я знаю, — сказал Гарри, отталкивая тарелку с последним кусочком шоколадного пудинга.

— Тебя можно понять, — пробормотал Северус. Он сделал небольшой глоток эспрессо и поставил чашку на стол.

— Но мы целовались много раз, и мне это всегда нравилось, — Гарри бросил быстрый неуверенный взгляд в сторону. — Больше, чем с Чоу. Или с Джинни в тот раз. Намного больше. Я иногда думаю, если бы все было по-другому, нашел бы я девушку, которая бы подошла мне, ну, в этом смысле?

— Если бы да кабы... — Северусу хотелось бы придумать более интеллектуальный ответ.

— Да, что есть, то есть. Правильно. — Гарри сделал движение головой, которое при определенном старании можно было бы истолковать как решительный кивок. — В любом случае, мне еще интересно, понял бы я когда-нибудь или нет...

Северус изогнул бровь.

— Ну, что мне нравятся и мужчины тоже. — Добавил Гарри, немного запнувшись на последних двух словах.

«Вероятно, сейчас он уже лучше понимает собственные предпочтения, но все еще до конца не смирился с ними», — подумал Северус.

— Думаю, вряд ли я бы скоро разобрался в себе, — сказал Гарри. — В смысле, откуда мне знать, что в магическом мире на это смотрят по-другому. Что здесь это... как бы в порядке вещей.

— Это в порядке вещей и в маггловском мире. Просто некоторые магглы этого не знают.

Уголки рта Гарри приподнялись.

— Без обид, но мне от этого не легче.

Северус просто пожал плечами.

Гарри снова вздохнул:

— Наверное, пора уже... — Он помолчал, словно ожидая, что у Северуса найдется какое-нибудь предложение, затем продолжил. — Ммм... пойдем на диван, ладно?

В глубине души Северус надеялся, что они будут целоваться в постели, но, наверное, это было бы форсированием событий.

— У тебя палочка при себе? — добавил Гарри, когда Северус повторил его движение и поднялся из-за стола. — Я подумал — а нельзя использовать Sensatus? Или это помешает объединению сил или чему-нибудь еще?

— Если бы мы постоянно его использовали, то это могло бы стать проблемой. — Северус сделал несколько шагов и расположился на диване. Гарри присел рядом, достаточно близко, чтобы их тела слегка соприкасались. — Хочешь, чтобы я применил его прямо сейчас?

Волосы Гарри пришли в еще больший беспорядок, когда он потряс головой.

— Нет. Целоваться я могу. По крайней мере, я так думаю. Но если бы мы попробовали прикосновения... Тут я в себе не очень уверен...

Прикосновения. Северус почувствовал, как его пульс ускорился. В то же время он попытался избавиться от мысли о том, что будет только хуже, если Гарри начнет давить на себя, лишь быстрее приближаясь к неизбежному печальному результату.

— Но еще даже не июль, — заметил Северус, прилагая все усилия, чтобы его голос не сорвался. — Гарри, у тебя еще есть время.

— Недостаточно. — Юноша расправил плечи. — Эээ... Я подумал, надо снять рубашку. И ты тоже сними. И потом мы начнем.

Северусу хотелось заметить, что раздеваться самостоятельно — это не самый приятный способ избавляться от одежды. С другой стороны, вероятно, это было все, на что пока мог решиться Гарри. Стараясь не забывать об этом, Северус немного подвинулся и начал расстегивать пуговицы. Делая то же самое, Гарри не смотрел на него.

Когда оба обнажились до пояса, Гарри повернулся к Северусу, положил руки ему на плечи и потянулся к мужчине, приглашая того к поцелую.

Северуса не нужно было долго уговаривать. Он наклонил голову, и их губы соприкоснулись.

Гарри без колебаний приоткрыл рот и ответил на поцелуй, еще крепче прижимаясь к партнеру.

Тело Северуса отреагировало предсказуемым образом, его член напрягся, и брюки мгновенно сделались слишком тесными. У Северуса промелькнула мысль, вызывал ли поцелуй аналогичные ощущения у Гарри. Он знал, что не стоит пытаться проверить это рукой, однако, разорвав поцелуй, не смог удержаться от того, чтобы взглянуть вниз. Сброшенная рубашка Гарри лежала у юноши на коленях, не позволяя ничего увидеть.

— Ты великолепно целуешься, — выдохнул Гарри. Он положил руку на затылок любовника, заставив его наклонить голову, и на этот раз сам поцеловал мужчину. Северусу показалось, что в комнате стало теплее, а через несколько секунд воздух просто раскалился. Он слегка изменил положение и обнял Гарри. Северус опасался, не создаст ли это у Гарри впечатление, что тот в ловушке, но ничего не мог с собой поделать, и, поколебавшись несколько секунд, притянул молодого человека еще ближе.

Гарри не выказал ни малейших признаков сопротивления или недовольства. Северусу стало намного сложнее сдерживать свое обещание насчет исключительно поцелуев, когда Гарри повернулся, прижавшись обнаженной грудью к телу мужчины. Северусу захотелось усилить контакт. Значительно. Более того, он чувствовал, что у него есть право на большее. В конце концов, Гарри принадлежал ему. Северус отказывал себе в удовольствии уже слишком долго.

Ему хотелось наброситься на юношу, вдавить его в подушки и занять свое законное место сверху.

Но в то же время он хотел, чтобы Гарри исцелился. Это было нужно не только для объединения сил. Он хотел Гарри всего, целиком. Не только его тело, но и его душу.

Северус снова разорвал поцелуй, чувствуя, как у него дрожат руки.

Гарри бросил взгляд вниз, закусив губу, чтобы не выдать нервозности. Он не мог отвести глаз от натянутой ткани брюк Северуса. Рубашка мужчины была отброшена в сторону, и ничто не скрывало правды.

— Ты хочешь меня.

— Это тебя все еще беспокоит?

— Не так чтобы... — Гарри потер ладони друг о друга, как будто замерз. — В смысле, я знаю, что ты не сделаешь ничего такого...

Северусу необходимо было знать:

— Ты хотя бы немного возбужден?

Утвердительный кивок Гарри получился слегка неуверенным.

— Ммм... да. Чуть-чуть. Странное ощущение. Как будто я не могу продвинуться дальше определенного предела. Не так, как раньше.

Северус и не ожидал большего. Для него облегчением было знать, что Гарри мог чувствовать хотя бы что-то.

— Может Sensatus? — нерешительно спросил Гарри. Он не был уверен, стоит ли применять заклинание, и не навредит ли оно. Северус отчаянно желал, чтобы хотя бы один из них обладал достаточной информацией и мог дать ответ на этот вопрос. Он чувствовал себя так же, как и Гарри. Как будто наощупь пробирается в темноте.

— Попробуем. — Дотянувшись до палочки, Северус провел ею над грудной клеткой Гарри. — Где? Есть какие-то конкретные пожелания?

— Ой, — Гарри потряс головой. — Вообще-то я подумал, что будет хорошо, если я попробую касаться тебя. Ну, для начала. Поэтому... давай подушечки пальцев? Помнишь, мы однажды так делали?

Северус сдвинул брови:

— Тебе нужна помощь заклинания, чтобы получать удовольствие от прикосновений ко мне?

— Нет, но это поможет мне сосредоточиться на ощущениях. — Гарри прочистил горло. — Не хочу отвлекаться на мысли о том, что может произойти дальше.

— Ничего не произойдет, если ты не захочешь.

— Я имел в виду не сейчас, а через месяц. У меня в голове постоянно крутится столько мыслей, а Sensatus помогает сконцентрироваться на текущем моменте. По крайней мере, раньше именно так и было.

Северус сам не мог понять, почему он возражает. Прикосновения Гарри всегда доставляли ему удовольствие. Вероятно, его тревожила мысль, что молодой человек не мог выносить это ощущение без помощи магии. Однако после объяснения Северус понял, что Гарри, прося применить заклинание, имел в виду совсем другое.

— Sensatus. — Он поочередно прикоснулся палочкой к кончикам пальцев Гарри, а затем к обеим ладоням.

Руки Гарри опустились на плечи Северуса и начали осторожно массировать их. Губы юноши приоткрылись, дыхание стало неровным.

— Ммм... — Он издал приглушенный стон и закрыл глаза, чтобы полностью отдаться получаемому от прикосновений наслаждению.

Пальцы Гарри мягко и осторожно проследили шрамы Северуса.

В этот раз мужчина не стал возражать. Теперь он лучше знал Гарри — молодой человек тоже был отмечен шрамами, и не только снаружи. Если кто и мог понять боль, наносимую презрением близкого человека, то это был Гарри.

Руки Гарри неожиданно остановились, и он открыл глаза, когда действие заклинания закончилось. Юноша улыбнулся, все еще сосредоточенный на внутренних ощущениях, на его лице читалось облегчение.

— Мне все так же нравится прикасаться к тебе, — прошептал Гарри, встречаясь взглядом с Северусом. — Я... не думаю, что ты понимаешь, что это значит для меня, ведь ты никогда...

«Не был изнасилован», — в уме закончил фразу Северус. Но оказался неправ.

— Не был рабом, — Гарри довел мысль до конца. — Знаешь, наверное, это важно, что я не ощущаю себя рабом. В смысле, мне даже приходится напоминать себе об этом. Поэтому я и сомневался, не буду ли я чувствовать себя... неправильно, делая что-нибудь, что может рассматриваться как служение тебе.

Так вот почему Гарри хотел прикоснуться к нему. Чтобы убедиться. Чтобы понять, что статус раба никак не влияет на занятие любовью. Северус кивнул, не отводя глаз от лица Гарри.

— А можешь теперь применить Sensatus к моим губам? Хочу попробовать кое-что еще.

Северусу не составило труда представить, что бы это могло быть. Его все еще немного коробило то, что Гарри прибегал к помощи магии, но он все же произнес заклинание и откинулся на подушки. Молодой человек устроился сбоку от Северуса, лицом к нему, и оперся на руку с другой стороны от ног мужчины. В положении очень удобном для того, чтобы ласкать грудь любовника.

Что Гарри и начал делать. Он тщательно исследовал губами каждый сантиметр кожи Северуса, заставив того трепетать от возбуждения. От чистого желания.

«Он твой, во всех возможных смыслах твой, — коварный голос внутри Северуса становился все настойчивее с каждой секундой. — Ты обладаешь им полнее, чем кто бы то ни было может обладать партнером. Он никогда не покинет тебя. Ты можешь взять то, что хочешь. Ты можешь взять все, потому что он принадлежит тебе, и это твое право. Гарри Джеймс Поттер полностью твой...»

Но именно поэтому Северус должен поступать так, как будет лучше для Гарри.

Положив ладони на плечи юноши, Северус мягко оттолкнул его. Поток воздуха охладил левый сосок Северуса, тот самый, с которым только что играл язык Гарри. Северусу хотелось снова ощутить тепло рта Гарри, но вместо этого он еще раз подтолкнул молодого человека. Гарри вопросительно посмотрел вверх.

— Слишком много, — с трудом формулируя собственные мысли, объяснил Северус. — Слишком хорошо. Если ты продолжишь, я не смогу сдерживаться и прикоснусь к тебе.

Голос Гарри звучал глухо.

— Но... Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Казалось, молодой человек удивился собственным словам. Как будто сказал это, не подумав.

Северус не знал, что порадовало его больше — само приглашение или искренность, с которой оно было высказано.

— Ну что, еще раз Sensatus?

— Ага. — Гарри смущенно поерзал и бросил взгляд через челку. — Прости.

— Не извиняйся. Тебе это нужно, и твоей вины в этом нет.

Гарри вытащил из кармана собственную палочку и направил ее на камин, практически потушив пламя. Комната наполнилась мерцающими тенями. Юноша наклонил голову.

Северус мгновенно понял намек. Он вызвал Sensatus над подставленной ему загорелой шеей и начал массировать и целовать шею и плечи Гарри, подталкивая его к себе на колени.

Он сразу понял, в какой момент заклинание испарилось. Гарри зажался и сделал резкий вдох, звук которого был наполнен паникой, но никак не удовольствием. Северус ослабил объятия, однако Гарри не сделал попытки сбежать. Он просто сидел, кусая губу.

— Не нравится без заклинания?

— Не совсем... Но без заклинания я слишком сильно чувствую тебя.

— Мое возбуждение, ты хочешь сказать.

Гарри промолчал, но ответ был очевиден.

— Может быть, если ты сядешь рядом...

— Нет. — Гарри покачал головой, хотя на его лице не было решимости. — Мне нужно привыкнуть к этому. И я доверяю тебе.

Северусу показалось, что Гарри не очень уверен в своих словах, но он все же вытащил палочку и направил ее на молодого человека. Однако на этот раз ладонь Гарри легла на запястье Северуса.

— Давай попробуем без заклинания.

Согласно кивнув, Северус наклонился к плечу Гарри и продолжил целовать его, затем перешел к основанию шеи и начал языком и губами ласкать нежную кожу. Гарри вздрогнул, и это была дрожь удовольствия. Северус знал.

Долгие мгновения Северус гладил и целовал шею и грудь Гарри, уделяя внимание каждой впадинке и выпуклости. Постепенно юноша расслаблялся. Северус не знал, сумел ли молодой человек забыть о напряженном члене Северуса, упершемся в его бедро, но, по крайней мере, никаких признаков беспокойства не было. Наверное, все же забыл, все говорило о том, что Гарри получал от прикосновений настоящее наслаждение. Его дыхание участилось и начало перемежаться хрипами, что еще больше распалило Северуса.

Однако Гарри не толкался бедрами, и Северус понял, что возбуждение юноши было не сравнить с бушующей внутри него самого страстью.

Желая помочь любовнику, Северус позволил рукам опуститься ниже. Он провел ладонями по ребрам Гарри и подтянутому плоскому животу, и его пальцы скользнули за пояс джинсов молодого человека.

Гарри мгновенно напрягся и тут же соскочил с коленей Северуса.

— Я не могу! Не... не трогай меня там!

Слишком быстро. Северус заставил себя кивнуть, и постарался, чтобы в его голосе не прозвучало ничего, кроме спокойствия и согласия.

— Очень хорошо. Это дает нам понять, как далеко ты можешь зайти.

Гарри смутился.

— Не слишком далеко, — пробормотал он. — Я не знаю, почему так реагирую, когда ты касаешься меня там. В смысле, это совсем не то, что делали они. Но все это было... ммм... Мне нравилось, когда ты гладил мою грудь, но мне все равно приходилось делать над собой определенное усилие, чтобы позволять тебе это. Наверное, часть меня все еще не хочет, чтобы это происходило. Понимаешь?

— Я понимаю, — задумчиво ответил Северус. — Но, как ты сам сказал раньше, что есть, то есть.

Гарри сложил руки на груди, уголки его губ опустились.

— Да уж, лучше бы то, что есть, поскорее исправлялось. У нас не так много времени.

— Достаточно. — Поймав взгляд Гарри, Северус продолжил. — Мы справимся, потому что по-другому быть не может. Ну что, продолжим или предпочтешь на сегодня остановиться?

— Давай сделаем перерыв. — Гарри конвульсивно сглотнул. Казалось, он снова хотел извиниться, но в последний момент решил, что лучше этого не делать.

«Хорошо», — подумал Северус. Вслух он произнес:

— Если ты позволишь, мне нужно в душ. — И затем, так же, как каждое утро, Северус повернулся к Гарри и сказал:

— Я буду рад, если ты присоединишься ко мне.

И Гарри, как и каждое утро, отрицательно покачал головой.

Суббота, 4 июля 1998, 10:14

Гарри усмехнулся — он с удобством устроился на кушетке в гостиной Равенкло. Одним из преимуществ летних каникул в Хогвартсе было то, что сейчас он мог исследовать места, в которые раньше доступ ему был запрещен. Конечно же, без карты Мародеров он бы никогда не узнал, где находится вход в спальни Равенкло. К счастью, Северус разрешил использовать карту для изучения замка.

Он всего лишь попросил, бросив подозрительный взгляд, не оставлять никаких сюрпризов в комнатах Слизерина.

— Клевета! — возразил Гарри.

— Или где бы то ни было еще, — добавил Северус.

На что Гарри ответил, что дом Слизерина как никто заслуживает подобного подарка.

Гарри расслабился и вытянулся на кушетке в полный рост. Карта выскользнула из его пальцев, и пергамент тяжело упал на пол. Юноша начал изучать фрески, которыми был обильно украшен потолок гостиной. Насколько он мог судить, основным сюжетом были знаменитые волшебники. Конечно же, практически никого он не узнал, но верил, что они были интеллектуальными гигантами своего времени. Где-то в углах можно было разглядеть и несколько портретов маггловских ученых. Пара древних греков, Эйнштейн, Шекспир и человек, который показался Гарри похожим на Галилея. А может, все они тоже были магами? Гарри не знал.

Его мысли плавно перетекли от фресок к предыдущим нескольким дням его жизни. Как он и написал Гермионе, жизнь с Северусом оказалась не такой уж сложной. Мужчина проявлял рассудительность во всем. Он не пытался командовать юношей и никогда не подчеркивал тот факт, что Гарри теперь принадлежал ему. Он продолжал приглашать Гарри присоединиться к нему в душе каждое утро, и спокойно принимал отказы.

Гарри знал, что Северус был вправе ожидать от него в спальне гораздо большего.

Однако мужчина понимал, насколько сложно Гарри было снова вернуться к прежним отношениям.

Не то чтобы Гарри не старался. Каждый вечер они с Северусом проводили вместе, хотя и ограничивались поцелуями и прикосновениями. Гарри даже немного возбуждался. Но потом перед ним как будто появлялась кирпичная стена, в которую он неожиданно врезался. Казалось, ему просто не удавалось преодолеть определенный рубеж, и он не мог с головой погрузиться в ощущения и отдаться ласкам.

Что еще хуже, как только Северус пытался прикоснуться к нему ниже пояса, Гарри застывал. Его эрекция, и до этого слабая, полностью пропадала. Он непроизвольно начинал бормотать извинения, хотя Северус ясно дал понять, что Гарри совершенно не за что извиняться.

Однако Гарри действительно огорчался. И стыдился. У него даже не вставал полностью член — какой тинейджер может спокойно подумать об этом, не говоря уж о том, чтобы обсудить? Как будто его тело забыло что-то, что умело раньше. Что-то важное.

Гарри не знал, как преодолеть затягивающее его болото проблем. Он помнил свои ощущения от секса с Северусом в последние несколько дней перед окончанием семестра. Как только Гарри удалось справиться с нервозностью и смущением, события в постели начали развиваться в отличном темпе. Все было превосходно. Гарри помнил это, но память словно подернулась дымкой, и воспоминания поблекли. Словно их уже было не вернуть. Словно надежды уже не было.

Гарри вздохнул. Ситуация действительно казалась безнадежной. Возможно, сейчас он чувствовал бы себя комфортнее, если бы не был таким трусом в мае и начале июня. Самое большее, на что он согласился — позволил Северусу проникнуть в него пальцами. Может быть, то, что произошло в Лондоне, не показалось бы таким ужасным, если бы у него было больше опыта.

«Нет, все равно это было бы настоящим кошмаром, — возразил себе Гарри. И, раз уж больше ничего не помогало, он снова попробовал самовнушение, — с Северусом такого не будет. Эти два ублюдка специально причиняли боль, но Северус никогда такого не сделает. Он умеет быть осторожным. И его заводит, когда я возбужден...»

Но это опять, конечно же, привело поток его размышлений к печальному факту, что возбуждением его состояние во время последних попыток можно было назвать лишь с большой натяжкой. Даже в Париже ничего не получилось. Город был изумителен. Чарующ. Даже экзотичен, по крайней мере, для Гарри. Северус не торопил события, но реакция Гарри все же удивляла его.

Казалось, вокруг было достаточно всего, чтобы отвлечь Гарри от угнетавших его проблем. Одетые как магглы, с измененной внешностью, они смешались с толпой, и Гарри чувствовал себя в безопасности, так же, как в Норвегии. Северус периодически утаскивал юношу в укромные местечки, чтобы поцеловать. Один раз на катере, после прогулки по Сене, они вдвоем задержались на корме, пока остальные туристы толпились у трапа. В другой раз это произошло в безлюдном садике где-то недалеко от церкви Марии Магдалины. И еще раз, поздно ночью, в углу скудно освещенного кафе.

Каждый раз они скрывались от толпы, и Гарри не беспокоился, что кто-то увидит, как один мужчина целует другого. Но все же даже в таком месте как Париж ему никак не удавалось преодолеть кирпичную стену, выраставшую перед ним. Она стояла перед его внутренним взором как настоящая. Твердая и неподвижная.

Гарри не видел выхода. Северус продолжал повторять, что у них еще достаточно времени, но каждый новый день означал, что до тридцать первого оставалось на один день меньше.

Гарри не мог избавиться от страха.

Он не мог придумать ничего, кроме как стараться еще усерднее.

Проблема была в том, что он прилагал все усилия, но никакой разницы не было. Он все так же не мог выносить прикосновения ниже пояса.

Вздохнув, Гарри сел и поднял карту с пола.

Покидая комнаты Равенкло, он уже не улыбался.

Глава 10.

Вторник, 7 июля 1998, 20:22

«Гарри, — думал Северус, — слишком давит на себя. Его можно понять, учитывая, что срок, указанный в пророчестве, с каждым днем все ближе, но такое напряжение приводит к обратным результатам».

Если бы он мог заставить молодого человека расслабиться, их вечера проходили бы с большим успехом. Северус был уверен в этом.

Он надеялся, что поездки за границу помогут, но оказалось, что все попытки близости оканчивались совершенно одинаково, независимо от того, был день проведен в Париже или Венеции. Гарри нравилось путешествовать, это было очевидно. Он даже заранее исследовал туристические буклеты, чтобы целенаправленно посещать самые интересные места. Следующим пунктом назначения у них был Рим.

Да, Гарри стал чудесным компаньоном для путешествий, и он никогда не возражал, если Северус пытался поцеловать его, в поездке или дома.

Но поцелуи и легкие ласки — это одно. Как только прикосновения становились чуть интимнее, Гарри сразу же говорил «нет». Или отдергивался. Или, что еще хуже, начинал извиняться, как будто был виноват в том, что его настолько устрашала перспектива заняться любовью. В такие моменты Северусу хотелось, чтобы Боул и Талмадж были живы, и он мог бы заставить их страдать снова и снова.

Он постоянно говорил Гарри, что тот должен перестать беспокоиться о своем дне рождения, но юноша, казалось, пропускал это мимо ушей.

Северус услышал звук открывающейся двери и положил журнал, который весь вечер пытался читать; все равно ему не удавалось запомнить ни слова. В последние дни ему было сложно концентрироваться на научных текстах. Все его мысли вращались вокруг того, как помочь Гарри.

Нельзя сказать, чтобы у него появились какие-нибудь новые идеи.

— Я думал, ты принесешь десерт с собой, — сказал Северус, когда Гарри уселся рядом с ним. — Или уже съел все на кухне?

— Не смог найти Добби.

— Здесь работают и другие эльфы. — Северус начал массировать шею Гарри сзади, не без удовольствия отметив, как охотно молодой человек наклонил голову, чтобы обеспечить ему лучший доступ. — Кстати, я вообще не понимаю, почему ты решил сам сходить за десертом, ведь тебе всего лишь нужно прикоснуться палочкой к столу, и он будет мгновенно подан.

— Может быть, мне просто хотелось прогуляться.

Северус покачал головой, прорабатывая напряженные мышцы Гарри.

— Все эти дни ты только и делаешь, что гуляешь. Наверное, исследовал уже каждый дюйм Хогвартса.

— Да уж, никаких секретов не осталось. Ты знал, что у Хаффлпаффцев в гостиной живет настоящий барсук? Вряд ли это анимаг...

— Ее зовут Хельга, — заметил Северус. — Хаффлпафф никогда не отличался богатым воображением.

Гарри вытащил из кармана сложенный в несколько раз лист пергамента. Это оказалась карта.

— Не думаю, что она мне еще нужна. Разве что, если пойду в заброшенные коридоры. Но в целом планировку я помню. Даже немного понимаю закономерность перемещения лестниц. — Гарри мгновение помолчал. — Я подумал, что стоит начать выходить наружу, к стадиону, вместо того чтобы летать вокруг башен.

Значит, Гарри начал чувствовать себя более уверенно. Северусу было приятно наблюдать прогресс в этом отношении.

— И я хотел спросить тебя, — продолжил Гарри. — Ты бы позволил мне одному принимать многосущное зелье? Мне хотелось бы погулять по окрестностям, и если я вдруг на кого-нибудь наткнусь, лучше, чтобы эти люди не знали, кто я такой.

Северус понял, что под «кем-нибудь» понимались Упивающиеся Смертью. Хотя, зная отношение Гарри к своему статусу «знаменитости», сюда также можно было бы отнести поклонников.

Снейп поразился самому себе, когда понял, что не хотел бы, чтобы его Гарри стал предметом восхищения кого-нибудь еще кроме него.

— Тебе не нужно было напоминать, чтобы ты принял очередную порцию зелья, когда мы были во Франции и Италии, — сказал он. Заметив, что он неосознанно начал очерчивать пальцем линию челюсти Гарри, Северус немедленно отдернул руку. — Уверен, ты справишься с многосущным зельем и сам.

Глаза Гарри загорелись.

— О, здорово!

Однако Северус предостерегающе поднял руку:

— Тем не менее, я попрошу тебя избегать деревни. Незнакомцы в месте, подобном Хогсмиду, привлекают повышенное внимание. Полагаю, тебе не нужно перечислять возможные последствия этого.

— Да уж. Мне полученного-то уже внимания на всю жизнь хватит, куда уж больше, — проворчал Гарри, и его глаза сузились. — Ты хочешь сказать что-то еще?

— Мне хотелось бы, чтобы ты сообщал, когда планируешь вернуться. Так же, как ты делаешь это сейчас.

Гарри согласно кивнул.

— Так что... хочешь пирожное? Или чай? Кофе? Нет? Ладно, тогда, наверное, можно сделать еще одну попытку. Хотя если честно, Северус, мне кажется, это бессмысленно.

— Перестань ожидать мгновенного исцеления.

Поднявшись, Северус сбросил свою летнюю мантию и начал расстегивать пуговицы на рубашке.

— Думаю, это должен делать я, — медленно произнес Гарри.

Северус не знал, пытался юноша намекнуть на свой статус раба или это был еще один шаг к созданию интимной атмосферы, но в любом случае не собирался спорить. Даже небольшой шаг вперед имел огромное значение.

Пальцы Гарри начали неловко спускаться вниз по длинному ряду крошечных пуговиц.

— Ты не думал о том, чтобы немного упростить свой гардероб? — раздраженно спросил он, добравшись до конца.

Северус подумал, что если это сделает процесс его обнажения более интересным для Гарри, то он готов надеть все, что угодно. В разумных пределах, конечно.

— Думаю, ты вполне способен выбрать для меня хорошую рубашку, если тебе хочется. Только, пожалуйста, не забывай о моих предпочтениях относительно цвета.

— И когда я могу, по-твоему, ходить по магазинам?

Северус опустил руки и немного отвел их назад, помогая Гарри снять с него рубашку.

— Ты хочешь сказать, что во время наших поездок совсем не делал покупок? — спросил он, получая настоящее наслаждение от возможности подколоть Гарри. — А как насчет миниатюрной Венеции, занимающей целый стол в моих верхних комнатах?

— Маленький гондольер даже говорит по-итальянски! — заметил Гарри, улыбаясь. — Хотя я и не знаю, чего он там бормочет, плавая вверх и вниз по каналам.

— В основном жалуется на отвратительную английскую погоду.

У Гарри упала челюсть.

— Он знает, что он в Англии? О, нет! Ты же не хочешь сказать, что это бедный волшебник, на которого наложили какое-то проклятие?

— Это безобидное заклинание, — уверил его Северус, подумав, однако, что такие вопросы лучше задавать до покупки подобных вещей. Он выяснил, что Гарри привлекали самые пошлые сувениры. Дешевый туристический мусор. Нет, правда, другими словами описать то, что приобретал Гарри, было невозможно. Ему даже нравились эти отвратительные маггловские рамочки для фотографий, которые делали в Тайване. Пластиковые.

Северус, однако, никак не комментировал покупку этого хлама. Ему хотелось, чтобы Гарри получал удовольствие от поездок.

— Я имел в виду пойти в магазин в одиночку, — сказал Гарри. — Не то чтобы мне очень хотелось гулять одному, ну, разве что по холмам. Но я не могу попросить Альбуса пойти со мной, чтобы купить тебе рубашку! Хотя я мог бы выбрать что-то в твоем сопровождении.

Такая перспектива устраивала Северуса куда больше. В этом случае, по крайней мере, он сможет отвлечь внимание Гарри от ужасающих одеяний, которые тот наверняка выберет, если оставить его без чуткого руководства.

— Думаю, надо поискать портного в Риме, — утвердительно произнес Гарри и кивнул. И тут же, словно опровергая убеждения Северуса относительно его рассеянности, добавил: — Но ты должен пообещать, что будет переводить каждое мое слово. Нечестно, если ты будешь говорить только то, что ты хочешь. Тогда все опять закончится теми же шмотками с миллионом пуговиц.

Сорок две — это далеко не миллион, но вместо того чтобы отпустить очередное замечание, Северус повернулся и начал расстегивать пуговицы на рубашке Гарри. Их оказалось всего девять. Он предпочел бы увидеть Гарри в рубашке вообще без пуговиц. В мягкой хлопковой футболке, обрисовывающей четкие контуры подтянутого тела. В футболке, которую можно снять одним движением.

Это в какой-то мере помогло Северусу понять разочарование, которое у Гарри вызывали бесконечные ряды пуговиц на его любимой одежде.

Через секунду оба оказались обнажены до пояса, но Гарри не сделал движения в сторону Северуса. Немного странно. Гарри не проявлял робости, даже когда они просыпались, тесно прижавшись друг к другу в центре кровати, а твердый член Северуса упирался в бедро юноши в поисках облегчения.

В такие моменты он неизменно напрягался, но не казался сконфуженным. Это был всего лишь рефлекс. А в последние несколько дней Гарри даже не отдергивался. Просто тихо лежал в кольце рук Северуса, ничего не говоря. Очевидно, в его план входило привыкание к эрекции Северуса, вжимающейся в его плоть.

Но так же очевидно было, что это ощущение не приносило юноше удовольствия.

— Эээ... ты же понимаешь, что мы никуда не движемся? — спросил Гарри. — Я подумал, может смена обстановки поможет?

Мысли Северуса мгновенно скакнули к спальне. А затем сразу же к Парижу и Венеции — две попытки сменить обстановку, которые ничего не дали.

— И?

Гарри нахмурился.

— Нет, не обстановки. Скорее настроения. Просто... — он прочистил горло, — всегда, когда мы ужинаем в магическом ресторане, там танцуют.

О. Неслучайное совпадение. После того как в ресторане в Бергене он заметил, что Гарри с изумлением и интересом рассматривает танцующих вместе мужчин, Северус специально начал подбирать похожие заведения для последующих путешествий. Он даже обращал на это больше внимания, чем на двуязычное меню. В конце концов, меню он всегда мог перевести, и ему даже нравилось помогать молодому человеку с выбором.

— И ты всегда приглашаешь меня потанцевать, — продолжил Гарри. — А я всегда отказываюсь. Там слишком много народа. Но я все равно не стал бы, потому что, вообще-то, танцевать я не умею. Вот. Но я подумал, может быть, ты научишь меня? К тому же, это наверняка тоже поможет.

Северус автоматически наклонился за рубашкой, которую Гарри уронил на пол, но Гарри остановил его, взяв за запястье.

— Ты правда думаешь, что я идиот? Что я снял твою рубашку, только чтобы ты тут же надел ее обратно?

Ого. Гарри намеревался танцевать обнаженным по пояс. Северус почувствовал, что его ладони слегка увлажнились. Он никогда не танцевал в таком виде раньше. Возбуждение смешалось с удивлением от того, что такой неопытный юноша как Гарри смог придти к столь... воодушевляющей идее.

Гарри потянул Северуса за руку, которую так и не отпустил.

— Наколдуй нам музыку, — попросил он. — Я нашел в библиотеке заклинание, которое ты используешь, но у меня инструменты отказываются играть.

— Здесь требуется определенная осведомленность о композиторах и партитурах, — пробормотал Северус, выходя на свободную часть комнаты и ведя за собой Гарри. — Какую музыку ты задумывал?

— В книгах не говорилось об этом.

Голос Северуса стал серьезным.

— Вот почему здесь, в Хогвартсе, у вас есть учителя, а не только книги.

Он направил палочку на стоящие в углу инструменты и зачаровал их на медленный мягкий джаз, а затем снова убрал ее в карман.

Двое мужчин стояли лицом друг к другу, их разделяло всего несколько дюймов. Гарри несколько мгновений прислушивался к музыке, после чего произнес:

— Ммм... и с чего начать?

— Полагаю, ты вряд ли намеревался выучить какой-нибудь официальный танец.

Хотя какая разница. Северус не был уверен, что сможет в данный момент даже вспомнить шаги, не говоря уж о том, чтобы научить им кого-нибудь. Обнаженная грудь Гарри слишком отвлекала внимание.

— Просто обычный медленный танец, как мы видели. — Гарри потянулся вверх и обхватил руками шею Северуса. — Так?

— Да. Это совсем не сложно. На самом деле, все, что тебе нужно делать — это покачиваться в такт музыке и следовать движениям партнера.

Ноздри Гарри затрепетали, и он издал звук, выдавший его раздражение.

— Спорим, ты собираешься вести. Я что для тебя, женщина?

Северусу не понравился вопрос, но он оценил то, что Гарри решился задать его вслух. Совсем недавно молодой человек еще сам не мог разобраться в той странной роли, которую Cambiare Podentes навязало ему.

— Ты ниже ростом, вот и все, — спокойно сказал Северус. — Не знаю, как насчет магглов, но в магическом мире обычно ведет более высокий мужчина.

— А. — Гнев молодого человека мгновенно остыл. — Прости. Я просто подумал...

Северус осторожно поднял лицо Гарри за подбородок и посмотрел прямо в глаза юноше.

— Гарри, я бы не хотел тебя так, как хочу сейчас, если бы ты не был мужчиной. Тебе не нужно беспокоиться, что я буду обращаться с тобой как с женщиной.

— Ты не обращаешься со мной даже как с рабом, — пробормотал Гарри.

— Я говорил тебе об этом до ритуала. Заклинание предназначено для любовников. Рабство — это необходимое, но несущественное дополнение. Так что, приступим? — Северус положил ладони на спину молодого человека под лопатками и слегка притянул его к себе. — Хмм... Говоря о росте, думаю, с окончания семестра ты слегка подрос.

Гарри посмотрел налево и направо, словно бы пытаясь найти, с чем сравнить свой рост.

— Правда? Но ведь совсем немного времени прошло, как я мог вырасти настолько, чтобы это было заметно?

— Ты хорошо питаешься, а это способствует быстрому росту.

Гарри прекратил оглядываться и улыбнулся. Какое-то мгновение он выглядел полностью расслабленным.

— Ты даже не представляешь, как здорово всегда иметь достаточно еды. Раньше самым сложным для меня было пережить лето. Я бы, наверное, умер с голоду, если бы не друзья — они все время присылали что-нибудь с совами. — Северус начал двигаться в ритме музыки, и Гарри стал повторять его движения, казалось, даже не осознавая этого. — Слушай, как ты думаешь, я еще долго буду расти?

— Сложно сказать. У магов обычно бывает, что рост не прекращается до двадцати одного года, а иногда и дольше.

Северус повернулся, чтобы не врезаться вместе с Гарри в камин, и они продолжили скользить под музыку. И снова Гарри без проблем подстроился под шаг партнера. Северус недоумевал, почему молодой человек вообще беспокоился о своем умении танцевать.

— Ну и, наверное, есть какое-то зелье.

— Тебе оно не нужно, — сказал Северус. — Учитывая, что твоей обязанностью будет тренировать игроков в квиддич. Зелья, ускоряющие рост, делают кости хрупкими. — «Не говоря уж о сексуальной дисфункции», — но это зельевар произнес уже про себя.

— О, даже так. Ну, остается надеяться, что я когда-нибудь окажусь над тобой естественным образом.

Северусу показалось, что температура в комнате мгновенно повысилась на несколько градусов. Без сомнения, Гарри не понял, что его слова прозвучали как шутливый намек на что-то большее. Северуса захлестнуло желание подколоть его в ответ. Чего бы он только не отдал за то, чтобы они могли с легкостью обмениваться двусмысленными замечаниями. «О, я бы предпочел, чтобы ты все-таки оказался подо мной, Гарри...»

Но Гарри, конечно же, и не думал дразнить партнера.

— Невозможно угадать, насколько ты в конечном итоге вырастешь, — произнес Северус, стараясь, чтобы его голос прозвучал достаточно авторитетно. Про себя он, однако, подумал, что вряд ли Гарри когда-нибудь перерастет его. Хорошее питание сейчас компенсировало ущерб, нанесенный молодому человеку его родственниками, но не могло сотворить чуда.

Притянув Гарри ближе, Северус сделал еще один разворот, на этот раз более широкий. Юноша немного запнулся, но быстро поймал ритм. Они продолжили танцевать, покачиваясь и периодически меняя направление, и лишь редкие неверные шаги нарушали слаженное движение.

Северус подумал, что Гарри прекрасно подходил ему благодаря своему росту и сложению. Он еще теснее обнял юношу, прижав к своей обнаженной груди.

Член Северуса давал знать о себе с самого начала их танца. Сейчас же он полностью встал и требовал внимания. Ощущения от тесного объятия были настолько похожи на занятие любовью, что Северус с трудом удерживал себя, чтобы не начать тереться о Гарри. Если это все, что он может получить, подумал Северус, то он возьмет это, даже если это сведет его с ума.

Гарри, без сомнения, почувствовал эрекцию партнера. Он напрягся — как обычно. Однако юноша продолжил танцевать, и на его лице не отразилось никаких эмоций.

Он не был возбужден — это было очевидно.

Еще один круг по комнате. Северус чувствовал пульсацию сердца Гарри. Так близко — и так далеко от него сейчас был юноша. Спокойный, уравновешенный. Ни следа паники, но и ни следа страсти.

В конце концов, Северус понял, что больше не может этого выносить. Он отступил назад и потряс головой.

— Думаю, мне лучше пойти и принять душ, — сказал он, раздосадованный тем, как задрожал его голос.

— Нет, нет, — возразил Гарри. Когда Северус повернулся, чтобы уйти, молодой человек схватил мужчину за предплечье. — Я не имел в виду, что мы будем только танцевать и все. Я думал, мы будем целоваться... Может, начнем?

Северус был уверен, что он просто взорвется, если сейчас поцелует Гарри. Ощущение усугубилось, когда юноша продолжил:

— И... знаешь, я много размышлял о том, как нам продвинуться дальше. И, наверное, стоит попробовать спальню... Пойдем в кровать? Ты не против?

У Северуса мгновенно пересохло во рту. Он знал, что ведет себя нелепо. Безо всякого сомнения, Гарри еще не был готов к тому, чтобы заняться любовью. И Северусу это было прекрасно известно. Но от мысли о поцелуях в кровати член мужчины налился еще сильнее. Гарри не мог почувствовать это — они стояли на расстоянии нескольких шагов. И не мог увидеть.

Но он знал. Без сомнения, он уже достаточно хорошо знал партнера.

Молодой человек слегка побледнел. Но, как настоящий храбрый гриффиндорец, решительно расправил плечи.

— Пойдем, — утвердительно сказал он.

Северусу не нравилось чувствовать себя барьером, который Гарри собирается преодолеть. Но юноша сейчас не мог вести себя по-другому. Только не после того, что произошло с ним так недавно.

Оставив джазовый секстет играть в гостиной, они вошли в спальню. Одно заклинание — и в комнате мягко зажглись свечи.

Странно, почему он так возбужден, подумал Северус. Они с Гарри спали в одной постели каждую ночь, а каждое утро просыпались в объятиях друг друга. Однако перспектива поцелуев и ласк в постели возбуждала так сильно, что член Северуса болезненно ныл.

Очень жаль, что Гарри не чувствовал того же.

С другой стороны, молодой человек не был смущен или испуган. В его движениях проскользнула лишь легкая неуверенность, когда он улегся лицом к середине кровати и откинул покрывало перед собой, приглашая Северуса.

— Когда мы просыпаемся, ты обычно обнимаешь меня сзади, — сказал он, — но сейчас, наверное, лучше быть лицом к лицу.

Видимо, Гарри все же немного нервничал, если уж сказал что-то настолько очевидное. Северус воздержался от комментариев, и не только потому, что у него не было намерения заставлять юношу чувствовать себя еще более неловко. Зельевар сомневался, что сможет выдержать обычный тон.

Он лег и придвинулся ближе к Гарри, почти не оставив между ними расстояния. Северус начал с легкого, осторожного поцелуя. Он слишком сильно желал своего любовника и боялся, что не сможет удержаться и сделает что-нибудь, выходящее за рамки простых поцелуев. Очень далеко выходящее, надо сказать.

Если бы только он мог протянуть руку и почувствовать крепкий молодой член в своей ладони, почувствовать дрожь удовольствия, пробегающую по телу Гарри от его прикосновений, так, как было раньше...

Северус сжал кулаки, чтобы не позволить рукам воплотить его мысль. Поцелуй, однако, становился все более настойчивым. Северус приоткрыл губы и проник языком в рот Гарри. Низкий стон прокатился про его горлу, а член готов был взорваться, требуя удовлетворения.

Гарри ответил на поцелуй, хотя и далеко не так страстно. Тем не менее, дыхание молодого человека не было спокойным. Это было уже что-то. Скорее всего, Гарри находился в полувозбужденном состоянии, которое много раз пытался описать Северусу.

На этот раз Северус был полон намерения помочь Гарри преодолеть его кирпичную стену.

Рука Северуса опустилась на спину Гарри; он провел ладонью вдоль позвоночника и спустился к пояснице, но не сделал попытки проникнуть под пояс брюк юноши. Это всегда отпугивало Гарри и заставляло его сбегать.

Углубив поцелуй, Северус притянул любовника так близко, что их дыхания слились в одно. Его длинный твердый член, плененный тканью брюк, был тесно прижат к бедру Гарри. Юноша не мог не замечать этого, но продолжал целовать Северуса, не проявляя признаков тревоги.

Зарычав от удовольствия, мужчина попробовал изменить положение в попытке усилить трение.

Казалось совершенно естественным перекинуть одну ногу через обе ноги Гарри и расположиться так, чтобы его член терся о бедро юноши.

Но до того как Северусу удалось хотя бы раз толкнуться бедрами вперед, Гарри резко отпрянул, дыхание у него перехватило.

— Не делай так! — с трудом выдохнул он. Слова прозвучали так, как будто Гарри стоило больших усилий вытолкнуть их из себя. — Н-не надо. Просто не надо.

Северус лежал, не шевелясь. Он медленно кивнул:

— Не прижиматься к тебе.

Гарри издал сдавленный звук.

— Да, это было не очень, но я имел в виду... — он нервно сглотнул, — не наваливайся на меня.

Мужчина потянулся, намереваясь погладить Гарри по напряженному плечу, но передумал и убрал руку, не прикоснувшись к молодому человеку.

— Прости, Гарри, — сказал он. Обычно извинения давались Северусу с трудом, но сейчас у него не возникло сложностей с тем, чтобы произнести простое слово. Не так часто он чувствовал искреннее сожаление. Когда он делал это, перекинуть ногу через бедро Гарри казалось ему логичным продолжением происходящего, но сейчас поступок выглядел верхом глупости.

Гарри кивнул — движение вышло несколько дерганым.

— Все в порядке, правда. Дело во мне. Я должен преодолеть это, но когда мы оказываемся слишком близко, я как будто... возвращаюсь назад к... а, неважно.

На этот раз Северус все же коснулся юноши и нежно провел пальцами по руке Гарри.

— Не следует ожидать, что ты справишься с этим в такое короткое время.

— У меня вся жизнь через жопу, — буркнул Гарри и поежился. — И всегда была.

Он на мгновение замолчал и посмотрел в сторону. Затем снова поймал взгляд Северуса и напрягся всем телом.

— Но... это же не означает, что твоя тоже должна быть. В смысле, я знаю, что ты ожидаешь намного большего... в смысле секса. И я должен давать тебе это, но я просто не могу. Хотя я мог бы... — Казалось, Гарри заставляет себя озвучить это, так же, как когда он приглашал Северуса целоваться в кровати. Снова принуждает себя. — Если ты правда хочешь, я мог бы... ну... помочь тебе рукой. Если есть желание.

Тон Гарри говорил о том, что желание явно будет односторонним.

Член Северуса все еще ныл, но уже не был таким твердым, как мгновение назад. Это позволило мужчине сказать то, что нужно было, а не то, что хотелось.

— Только если ты хочешь, Гарри. Ты не... должен мне это, хотя, спорю, ты именно так и думаешь.

— Но ведь подразумевается, что я буду доставлять тебе удовольствие...

Северус подумал, что он был прав — Гарри предлагал ему секс из милосердия. Он не знал, стоит оскорбиться или обрадоваться. В любом случае, он был слишком горд, чтобы принять предложение. Ему нужно было, чтобы Гарри хотел его. Он желал вернуть их отношения, какими они были раньше.

Да, как раньше. Однажды Гарри дрочил ему член, и это было чудесно. Молодой человек задыхался и стонал, в его позе и движениях читались желание и робость, он был возбужден и не знал, что делать со своим вожделением. А затем, во время ритуального купания, Гарри так описывал член Северуса... совершенно очевидно, что ему нравилось смотреть и прикасаться к нему...

Северусу нужно было это, а не сделанное с неохотой предложение по-быстрому избавить его от напряжения. Он не хотел, чтобы секс вызывал отвращение у Гарри.

— Ты слишком давишь на себя, — произнес он настолько спокойно, насколько мог. — И на меня сейчас, но больше на себя. И, раз поцелуи каждый вечер, очевидно, не помогают, думаю, нам стоит сделать перерыв на несколько дней, прежде чем пытаться снова.

Северус поднялся с кровати. Про себя он надеялся, что Гарри попросит его остаться.

«Но я хочу доставить тебе удовольствие, — скажет молодой человек. — Я просто слишком нервничаю, Северус, и говорю не то. Мне нравится прикасаться к тебе. Я хочу сделать это снова...»

Но Гарри, конечно же, не произнес ни слова. И упорно смотрел в сторону, пока Северус шел к двери в ванную, чтобы принять очередной спасительный душ.

Вторник, 7 июля 1998, 22:03

Северус прислонился к стене, рука безвольно повисла вдоль тела, когда напряжение оргазма начало угасать. Он кончил, но удовлетворения это не принесло. Впрочем, как практически каждый раз в последнее время.

Как если бы он выпил бутылку винообразного пойла за три галлеона, когда душа просила выдержанного французского вина.

В одиночестве принимать душ, орошая спермой холодный камень — совсем не этого ему хотелось. Северус мечтал прижаться к теплому телу Гарри, двигаться в одном ритме и кончить одновременно с молодым любовником.

Он хотел почувствовать на члене руку Гарри, а не собственную.

Чертыхнувшись про себя, Северус открыл бутылку с эльфийским шампунем и распределил его по волосам. Обычно он избегал конкретно этого сорта шампуня, но нынешним вечером его успокаивающий эффект явно не был лишним. Когда Северус вспомнил, как он отверг приглашение Гарри, ему захотелось побиться головой о стену.

И какой он после этого слизеринец? Гарри принадлежал ему! У него было полное право принять предложение. И Северус не просил о том, чтобы ему подрочили член, он даже не намекал!

Так почему же он отказался? Хорошо, Гарри больше не привлекала эта идея. Большинство мужчин, которым Северус платил за удовольствие, симулировали с ним в постели. Он знал это, несмотря на то, что говорить вслух о таком не было принято. Так почему ситуация с Гарри должна отличаться?

«Потому что это Гарри», — неохотно признал Северус. Северусу нужен был любовник, а не незнакомец, купленный на одну ночь. Когда-то пределом его мечтаний было, чтобы мужчины занимались с ним любовью хотя бы без отвращения. Но с Гарри все должно быть по-другому.

И с Гарри будет по-другому, поклялся Северус. Он знал, что может заставить Гарри хотеть его. Мужчины и юноши, которым он платил за секс, симулировали страсть или принимали зелья, чтобы гарантировать возбуждение. С Гарри же все всегда было по-настоящему.

С Cambiare Podentes или нет.

Однако сейчас Гарри демонстрировал холодность и нежелание. И что с этим делать? Что делать Северусу, нуждающемуся в любовнике? В любовнике, которым должен быть Гарри?

Мужчина знал, что правильно поступил в спальне. Если бы он принял предложение, Гарри стало бы только хуже. Последнее, что нужно было молодому человеку — это дополнительный стресс, особенно сейчас.

Помимо этого, любое давление на Гарри, будь то со стороны Северуса или самого юноши, несет исключительно вред. Даже если отбросить все личные мотивы, Гарри должен полностью восстановиться и вылечиться, для того чтобы они в будущем скрестили силы.

Северус застонал от отчаяния. Он не мог просто так взять и отбросить свои личные мотивы. Гарри отдал себя ему и будет принадлежать ему всю жизнь.

Если, конечно, переживет свой день рождения.

Но он должен пережить. Потому что иначе взойдет звезда Темного Лорда. Мир войдет в эру тьмы, которой люди еще не видели.

И Северус окажется в одиночестве. Как он всегда и предполагал.

Воскресенье, 12 июля 1998, 14:13

Гарри решил устроить привал на вершине холма. Добравшись до намеченной точки, он сбросил рюкзак и уселся. Отсюда открывался вид на Черное озеро, а вдали он мог видеть множество мелких озер, на которые был так богат шотландский ландшафт. Хорошее место, чтобы съесть обед, взятый в кухнях перед выходом из Хогвартса. Гарри всегда делал первый глоток многосущного зелья уже за пределами замка, иначе Добби не узнал бы его.

А может быть, и узнал бы. Гарри не мог ничего с уверенностью сказать о силе домашних эльфов. Определенно, было множество вещей, о которых он слишком мало знал для человека, собирающегося помогать преподавателю защиты от темных сил. Понятно, что он будет всего лишь ассистентом, но если у них опять будет учитель, подобный Локхарту или Амбридж?

Однако Гарри признавал, что анкеты некоторых кандидатов выглядели очень даже многообещающе. Альбус назначил несколько собеседований на следующую неделю и пригласил Гарри присутствовать. Так что был шанс, что им удастся выбрать кого-то, кто действительно обладает достаточными знаниями по предмету.

Гарри откусил кусок бутерброда с курицей и откинулся назад, опершись на руку. Его мысли потекли в другом направлении и мгновенно вогнали молодого человека в черную тоску. Если он не сможет справиться со своей... проблемой, то какая разница, кто будет преподавать защиту? Гарри уж точно будет все равно. Он будет мертв.

Да и студентам тоже скоро станет неважно. В конце концов, смерть Гарри будет означать окончательную победу над силами добра. Так сказано в пророчестве. А как долго простоит Хогвартс после того, как начнется правление тьмы?

О боже. Его друзья, наверное, умрут первыми, и, учитывая, как Вол... Темный Лорд играл с ним самим на кладбище, скорее всего, он заставит их сначала хорошенько помучаться. Ему это нравится. Страдания. Гермионе придется хуже всех, она же магглорожденная. А может быть, Рону. Возможно, в глазах Темного Лорда чистокровный «предатель» хуже магглорожденного.

А что, если худшим изменником будет считаться человек, подобный Северусу, который убил убежденных Упивающихся Смертью только чтобы защитить Гарри? Темный Лорд может не знать об этом, но от его внимания не укроется тот факт, что Северус начал пропускать собрания. Северуса запытают до смерти.

И всех членов Ордена тоже. Они прошли с Гарри огонь и воду, они поверили его рассказу о том, что произошло на кладбище, когда весь магический мир предпочел спрятать голову в песок, называя Гарри безумцем.

И они умрут, один за другим, и виноват будет Гарри, если он не найдет способа сделать то, что необходимо сделать.

Так. Двух мнений быть не может. Он должен преодолеть это... сопротивление. Должен перестать быть таким трусом, перестать замирать при каждом прикосновении снова и снова. Что бы ни потребовалось для этого, он обязан найти выход.

Проблема была в том, что, казалось, выхода просто не существовало. Гарри уже был практически уверен в этом. Он пытался изо всех сил, вечер за вечером. Он не хотел так реагировать — зажиматься, отдергиваться, просить остановиться. Но тело само решало за него, и он с большим удовольствием отвесил бы себе пинок за такое поведение. Он должен забыть о своем нежелании! По-хорошему, человеку, пережившему изнасилование, для восстановления требуется довольно длительный период, но у Гарри времени не было. Совсем.

Осталось меньше двадцати дней. Этого недостаточно. Гарри был уверен.

Так что же ему предпринять?

Гарри сделал еще один глоток многосущного зелья. Отвратительный вкус. Он запил его тыквенным соком и откусил еще кусок бутерброда. Вообще говоря, если бы не та самая маленькая деталь, то его жизнь была бы вполне сносной даже несмотря на рабство. Сносной не только потому, что сейчас у него было вдоволь еды. Все просто было... хорошо. Действительно все. Он отлично ладил с Северусом. Гарри чувствовал себя свободно в его компании. Жизнь с мужчиной совершенно не была похожа на то, что Гарри вообразил, когда впервые понял суть пророчества.

Несомненно, Северус оставался язвительным и саркастичным, но его комментарии больше не жалили Гарри, как раньше. Сейчас юноша даже находил их забавными. Наверное потому, что он знал — Северус на самом деле не презирал его. Он не мог. Они разговаривали каждое утро за завтраком и каждый вечер за ужином, их беседы проходили на дружеской ноте и были очень познавательными. Интересными обеим сторонам — без сомнения. Иногда они даже говорили в кровати поздно ночью. Северусу нравилось обсуждать проблемы, с которыми он сталкивался при разработке своего последнего зелья.

Гарри из-за этого часто хихикал — неужели Северус действительно думает, что Гарри может подкинуть ему пару блестящих идей или сказать, где кроется ошибка? Нет, конечно же, Северус знал, с кем разговаривает. Но он объяснил Гарри, что когда говоришь о проблеме вслух, то сам быстрее добираешься до ее причин. Так и происходило в конечном итоге. Хотя иногда Гарри засыпал еще во время объяснений Северуса.

Дни тоже проходили спокойно и безмятежно. В последнее время Гарри много гулял, с каждым разом отходя от замка все дальше и дальше. Пока что он не повстречал ни одной живой души во время своих вылазок, но причин волноваться у него и без этого не было. Многосущное зелье не могло подвести, как неожиданно спавшие чары. Гарри грустно улыбнулся. Только не многосущное зелье, сваренное Северусом.

Северус защищал его, даже когда не был рядом. Странное чувство. Гарри не привык к тому, чтобы кто-нибудь заботился о нем.

«Как же удивительно все сложилось», — неожиданно подумал он, скользя взглядом по простирающемуся перед ним бесконечному ландшафту. Все было... правильно, осенило Гарри. Нет, он знал, что был рабом. Но почему-то это казалось неважным. Это не беспокоило его, по крайней мере, теперь. Потому что в сложившейся ситуации, несмотря на рабство, Гарри был счастливее, чем когда бы то ни было.

Во-первых, раньше у него не было дома. Настоящего дома, где он мог бы жить круглый год. Теперь дом был, и этим домом стало место, которое он без колебаний выбрал бы, будь у него такая возможность. Хогвартс.

Он не стал бы селиться в подземельях, но Северус понял это и добавил к своим апартаментам комнаты наверху. Для Гарри.

У него никогда не было времени для себя. Времени изучить не только замок и окрестности, но и собственные интересы. Он обнаружил в библиотеке книгу о заклинаниях, помогающих рисовать, и каждое утро проводил несколько часов, учась анимировать свои наброски. Пока что ему еще не удавалось добиться особенных успехов, но каждая попытка приближала к поставленной цели. Гарри обнаружил, что ему действительно нравится экспериментировать с рисунками. Северус однажды заглянул через плечо и сказал, что руки Альбуса выглядят непропорционально. Он посоветовал Гарри купить маггловскую книгу по технике рисования, когда они в следующий раз окажутся недалеко от книжного магазина.

Свободный доступ к деньгам и возможность купить все, что хочется... это тоже в немалой степени помогало Гарри приспособиться к новой жизни. И было так же непривычно. Во время учебы он покупал вещи только с учетом того, как сможет спрятать их летом от Дурсли. К тому же, он даже не знал, сколько денег было в его сейфе. Он не знал, что можно попросить выписку со счета. Из-за этого Гарри постоянно беспокоился, что истратит все и не сможет заплатить за обучение.

«Кто-нибудь, по крайней мере, должен был объяснить мне, что такое проценты», — подумал Гарри.

Северус всегда с готовностью рассказывал о таких вещах. Не то чтобы начисляемые проценты действительно принадлежали Гарри, но тем не менее. Друзья Гарри большей частью знали о мире взрослых магов так же мало, как и он сам, а пространные объяснения директора скорее создавали еще большую неразбериху, чем проясняли что-то. Однако теперь у Гарри была возможность спросить. Наконец-то.

Это было приятное ощущение.

Итак, он порабощен на всю жизнь, и только сейчас начал чувствовать себя свободным.

«Именно! — озарило Гарри. — Я чувствую себя с Северусом свободным. И в безопасности к тому же. И не только потому что он никому не даст навредить мне. Он позволяет мне быть собой. Он разрешает делать, что мне нравится, и я могу заниматься этим сколько угодно».

И время. Вот, что еще давал ему Северус. Он сказал, что Гарри слишком сильно давит на себя, и что им нужно сделать перерыв. Северус сдержал слово.

Но время... нет, это не то, в чем нуждался Гарри.

Ему нужно было пробиться сквозь свою кирпичную стену, в которую он продолжал врезаться раз за разом. Он должен был найти способ снести ее со своего пути.

От мысли о том, что лежало по другую сторону стены, Гарри внезапно охватила дрожь. Образы, которые он старательно подавлял, начали подниматься перед его мысленным взором.

Пригвожденный к кровати, он слышит хрюканье Боула и Талмаджа, по очереди насилующих его. Ослепляющая, выжигающая боль...

«Нет, нет! Это не повторится! Только не с Северусом. Он никогда не поступит так со мной. С ним это не будет похоже на изнасилование...»

Но как бы он ни убеждал себя, Гарри все же не мог полностью поверить в это.

Гарри попытался вспомнить свои ощущения от секса с Северусом. Вес и жар нависающего над ним тела Северуса, когда они занимались фроттажем. Толчки бедрами, скольжение влажных от смазки членов друг по другу. Но воспоминания только подняли в нем волну паники. Гарри почувствовал, что его пульс ускорился, а ладони мгновенно вспотели и стали липкими.

«Мне нужно сделать это. Я должен. Мне необходимо преодолеть эту стену», — подумал Гарри, чувствуя комок в горле. Но он даже не мог фантазировать об этом! Что сделать, чтобы решиться? Как заставить себя позволить Северусу...

Заставить! Вот оно! Compulsio. Чары принуждения. Гарри внезапно вспомнил, как однажды Северус применил их к нему. Вспомнил, как внутри него горело требовательное желание исполнять все, о чем только мог попросить хозяин. Подчиняться ему...

А что, если попросить Северуса использовать эти чары, чтобы помочь Гарри проломить кирпичную стену? Гарри поежился, попытавшись представить себе это. Нет. Нет. Он не сможет. Это ужасно. Отвратительно. Ему срочно захотелось принять горячую ванну и как следует отдраить себя мочалкой, насколько противной показалась сама идея.

С другой стороны, к чему сомнения? Только это и может его спасти. От мысли о том, как Северус наваливается на него сверху, прижимает к кровати, проникает в него, толкается изнутри, имеет его, Гарри ощутил приступ тошноты. Но мысль о смерти была еще хуже. Ладно, если бы умереть должен был только он. Но все его друзья... Орден, Альбус, Северус...

Гарри резко вскочил на ноги. Он должен вернуться в замок. К безопасности. Последний раз окинув взглядом окрестности, Гарри вытер ладони о джинсы.

Да, именно Compulsio. Это все, что у них есть, единственное решение. Другого пути преодолеть стену нет.

Юноша быстрыми шагами направился в сторону замка. Compulsio. Он поговорит об этом с Северусом. Сегодня же.

Глава 11.

Воскресенье, 12 июня 1998, 18:04

Гарри знал, что он собирался сделать, но не знал, как. Какой будет реакция Северуса на предложение применить к нему Compulsio? Но ведь у них все равно нет другого выбора, и Северус должен понимать это.

В то же время Гарри знал отношение Северуса к занятиям любовью — он был против применения силы и никогда не давил на Гарри. А это заклинание связано именно с принуждением. Даже если бы Гарри не знал, как оно действует, название говорило само за себя.

Принуждение.

Северус не станет принуждать Гарри к сексу. Гарри должен научиться сам хотеть этого. Наслаждаться сексом, так же, как и его партнер. И неважно, что это невозможно в принципе. Ведь именно для этого они совершили ритуал, не так ли? Для того чтобы Гарри служил Северусу. И он изо всех сил старался делать то, чего хочет Северус, пытался преодолеть свою стену, но просто не мог.

Вздохнув, Гарри толкнул дверь и вошел в верхние комнаты Северуса. Он не очень-то хотел заводить этот разговор — все равно наверняка все закончится ссорой.

Какая ирония, однако. Гарри просит Северуса заставить его сделать что-то, а Северус отказывается. Точная противоположность тому, чего, по мнению Гарри, должен требовать ритуал Cambiare Podentes. Когда-то Гарри страшился, что будет постоянно подвергаться насилию, но давно уже осознал, что, несмотря на непростой характер и весьма острый язык, Северус Снейп в действительности порядочный и даже приятный человек.

Который никогда не пойдет на это. Заклинание принуждения? В постели? Ха!

Но сейчас Гарри нужно потребовать именно этого.

Не первый раз Гарри пожалел, что не может вернуться во времени назад и изменить свое решение насчет пары дней в Лондоне в одиночку. Он бы не умер, если бы поварился в атмосфере ненависти своих родственников еще пару деньков. Он выносил это годами!

Какой была бы его жизнь, если бы он просто отправился в Суррей, как планировал Северус? Сейчас он уже знал бы, что секс с Северусом несет только удовольствие, и никакой боли или унижения. Они бы продолжили с того места, на котором остановились. И сейчас он бы не нервничал из-за перспективы быть убитым на собственный день рождения. Все было бы хорошо.

Проходя через магическую дверь в подземелья, Гарри все еще не знал, как подступиться к Северусу с вопросом о Compulsio. С чего начать? Наверное, стоит подождать до конца ужина, когда Северус выпьет пару бокалов вина.

Или снова прибегнуть к тактике танца и поцелуев. Этого достаточно для того, чтобы завести Северуса. Сильно завести. А когда мужчина соберется удалиться в душ, Гарри возразит, что сегодня в этом необходимости нет, потому что он нашел решение проблемы.

Северус, конечно же, все равно начнет спорить и возражать, но если он будет достаточно возбужден, находиться в паре мгновений от оргазма, то Гарри сможет убедить его, что применить Compulsio — их единственный выход.

«Так и сделаю», — решил Гарри, планируя вечер. Он соблазнит Северуса, и тот согласится.

Гарри поморщился, в очередной раз подумав, что мир, определенно, встал с ног на голову. До сих пор только Северус прилагал усилия для того, чтобы научить Гарри получать удовольствие от секса. Северус зажигал свечи, делал массаж и смотрел на юношу глубокими темными глазами, в которых горело желание.

А сейчас они поменялись ролями, и на этот раз Гарри планировал обольщение партнера. Что ж, по крайней мере, у него было несколько хороших идей, как все провернуть. Гарри довольно много узнал о том, что Северусу нравится в постели, пока они практиковались перед ритуалом, да и во время ритуального купания.

Но все планы Гарри пошли прахом, когда он вошел в гостиную и увидел человека, нервно меряющего комнату шагами.

— Мистер Уизли, — слабо произнес он, не веря своим глазам. У него что, карма такая? Что бы он ни задумал, все идет наперекосяк! Гарри вошел в комнаты, настраивая себя сделать то, о чем и подумать-то страшно, а теперь это придется отложить! Отец Рона как-то сказал, что обязательно зайдет проведать Гарри, и юноша был рад, что мужчина сдержал слово, но вот время для этого он выбрал совершенно неподходящее.

Хотя, если уж на то пошло, любое время для подобных визитов, наверное, будет неудобным. На Гарри неожиданно свалилось осознание сразу нескольких фактов. Вещи, о которых он больше не задумывался, внезапно всплыли в его голове.

Он был рабом. Сексуальным рабом. И во время ритуала он повел себя как... Гарри даже не знал, каким словом это можно было бы описать. Его гость был свидетелем ритуала. Видел, как Гарри кончил от одного-единственного поцелуя. Видел юношу после этого, когда он целовал Северуса во время ритуального обеда, целовал так, как будто хотел съесть своего хозяина, а не предлагаемые ему кусочки.

Гарри страстно возжелал, чтобы пол под ним разверзся, и у него появилось достойное оправдание невозможности принять посетителя.

Артур Уизли резко остановился и повернулся к Гарри с широкой улыбкой. Однако радостное выражение тотчас сползло с его лица.

— Добрый вечер?

Ах, да.

— Это я, — сказал Гарри, чувствуя себя болваном. — Гарри. Просто принял многосущное зелье.

Гость нахмурил брови.

— Ну, это длинная история. Но это правда я. Кто еще смог бы пройти через охранные заклинания Северуса? — Гарри взмахнул палочкой и вызвал Tempus. — Дайте мне минутку. Шесть, вообще-то. А потом мы сможем поговорить. Хотите что-нибудь выпить?

— Северус уже пригласил меня на ужин, — ответил Артур, — я лучше немного подожду.

Гарри улыбнулся, пытаясь выглядеть так, как будто совместный ужин показался ему отличной идеей.

— А где сам Северус?

— Он что-то сказал о зелье, которое нужно непрерывно помешивать.

— О. Тогда я вернусь через секунду.

И Гарри направился вниз по коридору к лаборатории.

Воскресенье, 12 июля 1998, 18:12

— Почему ты пригласил Артура Уизли остаться на ужин?

Северус обернулся на звук свистящего шепота Гарри и отложил деревянную ложку, которой до этого мешал что-то в котле.

— Он не собирался уходить, пока не увидит тебя, а я знаю, как поздно ты обычно возвращаешься со своих прогулок. Это проблема?

— Конечно проблема! Я не хочу, чтобы кто-то приходил сюда, зная, представляя себе...

— Ты собираешься порвать все старые связи просто потому, что стал теперь моим рабом?

Гарри бросил на мужчину злобный взгляд.

— Ну, вообще-то нет. Мне бы хотелось увидеть Гермиону, хотя из ее последних писем у меня создалось впечатление, что она слишком занята работой и мыслями о том, где учиться дальше, но мистер Уизли — это совсем другое! — Поняв, что последние слова он практически прокричал, Гарри остановился и сглотнул. — Слушай, он видел меня во время ритуала, понимаешь? Этого достаточно.

— Я же сказал тебе, что он с пониманием отнесется к увиденному.

— Да, я знаю, но... — Гарри сделал неопределенный жест руками. — Я хотел кое о чем поговорить с тобой, вот и все!

Северус на секунду задумался.

— Я мог бы сказать ему, что ты плохо себя почувствовал, и отменить ужин. Но ты должен понимать, что внезапное изменение планов только усилит его беспокойство.

Гарри прислонился к стене и запустил пальцы в волосы.

— Я не хочу так поступать с мистером Уизли. Только не когда все... ну, практически все в порядке.

— Он всего лишь хочет убедиться в этом, — спокойно произнес Северус. Про себя он подумал, достаточно ли будет одного его уверенного тона, или стоит предложить Гарри успокоительное зелье. Юношу определенно смущала перспектива ужина со старым другом. — Увидеть, что с тобой все хорошо.

Гарри на мгновение насупился, но согласно кивнул. Он оттолкнулся от стены.

— Ладно. Пойду организую ужин на троих.

— Двоих, — поправил его Северус, снова беря свою ложку. — Это зелье требует моего полного внимания, как минимум, еще на час.

Он увидел, как Гарри бросил взгляд на ряд аккуратно подписанных бутылочек, выстроенных на столе. Затем молодой человек фыркнул.

— Угу, если только ты не бросишь в него пару растертых в порошок зубов обезьяны, чтобы законсервировать его.

— Четыре. — Северус пристально посмотрел на юношу. — Ты что, ничего не вынес из моих уроков?

Гарри пожал плечами:

— По крайней мере, я знал, что нужны именно зубы обезьяны.

Северусу не хотелось признавать, что молодой человек застал его врасплох.

— И как ты думаешь, каким запасом обезьяньих зубов я располагаю? — Гарри удивленно уставился на мужчину, и зельевар закатил глаза. — Я просто даю тебе возможность пообщаться с Артуром наедине. Неужели это так сложно понять?

К удивлению Северуса, Гарри подался вперед и взял его за руку.

— Мы вместе.

Северус сплел свои пальцы с пальцами Гарри и возразил:

— Но это не означает, что мы не должны ни на секунду расставаться друг с другом.

— Да ладно! Я целыми днями изучаю окрестности, а ты что-то варишь или исследуешь, так что мы вовсе не похожи на сиамских близнецов, — парировал Гарри. — Слушай, мистер Уизли будет волноваться еще сильнее, если подумает, что я все так же терпеть тебя не могу. Хотя вряд ли он в действительности так думает после ритуала, но, с другой стороны, он знает, что тогда я был под действием зелья... короче, Северус, пойдем и поедим все вместе.

Кивнув, зельевар призвал обезьяньи зубы и быстро растер их в мелкую пыль. Когда он закончил, Гарри уже вернулся к своему обычному состоянию. Ярко-зеленые глаза спокойно смотрели из-под спутанной черной челки. Намного лучше.

— Артур наверняка заметит, как ты вырос, — сказал Северус. Он обратил внимание, что за последние несколько дней Гарри подтянулся, а его мышцы еще больше окрепли. Следствие продолжительных прогулок на свежем воздухе, очевидно. — Кстати, о чем ты хотел со мной поговорить? Думаю, он сможет подождать еще несколько минут.

Мимолетное выражение паники отразилось на лице юноши. Нет... паники и расчета. Странная комбинация.

— Мы лучше обсудим это, когда мистер Уизли уйдет, — проговорил он и покинул лабораторию Северуса прежде, чем мужчина смог добавить что-нибудь еще.

Ужин состоял из говядины под сырным соусом и абсолютно не вдохновляющего салата, сдобренного большим количеством какой-то сладкой заправки. Северусу еда показалась довольно тоскливой, но, по крайней мере, выбор вина оказался адекватным. Гарри заказал один из его любимых сортов и постоянно подливал вино в бокал Северуса. Для молодого человека было несвойственно демонстрировать подобную заботу, и зельевар предположил, что тот разыгрывает перед Артуром какое-то представление. Какое — это был другой вопрос. Может быть, он старался доказать, что у него не вызывала никакого отторжения необходимость обслуживать Северуса? А возможно, он просто пытался вести себя непринужденно. Как дома.

Чем дольше Северус обдумывал это, тем больше склонялся к последнему варианту. Гарри рассказывал одну историю за другой, намеренно рисуя перед гостем определенный образ. Шел ли разговор о планах относительно его новой работы или Гарри хихикал над тем, что Северус привез немного воды из канала в Венеции, чтобы использовать в зельях — всем своим видом и поведением молодой человек старался показать, насколько он доволен жизнью. Ему хотелось, чтобы Артур поверил, что он счастлив в своей новой роли.

В идеальном мире Северус не мог бы желать большего, но сейчас подобные разговоры угнетали его еще сильнее, чем унылая еда. Он превосходно понимал, что все эти заявления не стоят ни гроша, особенно с учетом маячившего впереди конца месяца, к которому Гарри был все так же не готов. Однако юноша вел себя довольно убедительно. Артур кивал и поддакивал, и на его лице как приклеенная держалась улыбка, пока Гарри без умолку болтал о том, как ему нравится это лето в Хогвартсе.

Если бы он не понимал ситуации, Северус и сам, пожалуй, попался бы на это. Слушая Гарри, он не мог не восхищаться умело сплетенной паутиной лжи. Не то чтобы это была сплошная ложь. Он знал, что Гарри не был совсем уже несчастен в новой жизни. Но и о счастье речь не шла. Во всяком случае, Северус в этом глубоко сомневался.

Это ощущение только усиливалось от того, что Гарри обращался исключительно к Артуру, но не к нему. «Избегает связи разумов, — подумал Северус. — Хитро. Молодец, Гарри».

Ужин подошел к концу, и на столе появился липкий десерт из заварного крема. Северуса пробрала дрожь при мысли о том, чтобы съесть это, но для него Гарри заказал порцию коньяка. Двойную.

Северус благодарно выпил. Артур был ценным членом Ордена и хорошим другом Гарри, но Северус все же не мог долго находиться в его компании.

Когда бесконечный ужин, наконец, завершился, Артур подошел к камину, и, тряся руку Гарри, заявил, что его в любое время рады видеть в Норе. «И Северуса тоже, конечно», — добавил он запоздало. Как будто Северус только и мечтал о том, чтобы отдохнуть от преподавания в окружении выводка рыжих Уизли.

Гарри проговорил, запинаясь:

— Эээ... никто пока что не знает... Ну, о Северусе и обо мне... так что...

— Было бы неблагоразумно в настоящее время наносить любые визиты, — прервал его Северус. — По крайней мере, пока мы не переживем 31 июля. Уверен, ты понимаешь.

Возражение было, несомненно, достойным, но не единственным у Северуса. Простая мысль о том, чтобы Гарри отправился куда-то в гости, подняла в Северусе волну раздражения. Ощущение было довольно знакомым. Он не особо беспокоился, когда Гарри изредка упоминал девчонку Грейнджер или получал ее не такие уж редкие письма. Однако у Северуса не раз возникала идея сжечь письмо, вместо того чтобы отдавать его Гарри и видеть искреннюю радость на лице юноши. Только в эти моменты Гарри и бывал по-настоящему счастлив.

Но ведь Северус хотел, чтобы Гарри был счастлив. Так почему тогда он не испытывал ни малейшей радости, вручая письма? Не потому ли, что Гарри, окрыленный, тут же убегал наверх, чтобы прочитать их в одиночестве?

— Спасибо за визит, Артур, — выдавил Северус напоследок. Получилось довольно мрачно, но что он мог поделать? Он не любил вторжений в свою личную жизнь.

Второй мужчина улыбнулся в ответ, потом бросил дымолетный порошок себе под ноги и пропал в закрутившемся вихре.

— Что не так? — спросил Гарри, наклонив голову. — Я же вижу. Ты раздражен.

— Я не привык к гостям. А сейчас, если ты позволишь, меня ждет мое зелье...

Гарри схватил мужчину за рукав.

— Оно может еще подождать. До утра с ним ничего не случится. Я хотел поговорить с тобой, помнишь?

Северусу очень хотелось побыть одному. Он чувствовал себя как животное, которому нужно зализать раны, хотя и понимал, что чувство было совершенно иррациональным. Однако Гарри хотел, чтобы он остался, и он не мог сказать нет.

«Интересно, захочет ли когда-нибудь Гарри, чтобы я остался для кое-чего конкретного», — вяло подумал Северус. Когда-то такая перспектива казалась вполне возможной. Потом, после ритуала, совершенно реальной. Но сейчас он уже начал терять надежду. Любая надежда должна чем-то питаться. А его умерла от голода уже очень давно.

— Говори, — наконец ответил Северус с легким кивком. — Все в порядке. Я так понимаю, это важно. Ты увидел что-то тревожное во время своих прогулок?

Глаза Гарри расширились.

— В этом случае я бы сразу же сообщил тебе, ты знаешь.

Северус не был уверен в этом, учитывая историю взаимоотношений Гарри с опасностью. С другой стороны, после злосчастного путешествия в Лондон юноша стал намного осмотрительнее.

— Так что тогда?

— Давай обсудим это в постели, — внезапно выпалил Гарри.

В постели?! Было только начало девятого. Нет, конечно же, Северус не возражал. Однако, если Гарри готов попробовать еще раз, в его голосе должен звучать хотя бы намек на энтузиазм? Пока же ничего, кроме тщательно маскируемого страха, уловить было нельзя.

— Я подумал, что нам будет проще поговорить после пары поцелуев, — добавил Гарри. Только после этого Северус осознал, что они все так же стоят у камина.

Поцелуи. В постели. Не теряя времени, Северус направился в спальню.

Оказавшись в спальне, Гарри сразу же начал расстегивать рубашку Северуса. У мужчины перехватило дыхание. Гарри не делал попытки раздеть его с того вечера, когда они вместе танцевали. Так вот, почему юноша выглядел таким взволнованным. Он был готов попытаться снова.

«Наконец-то», — подумал Северус. Прошло всего несколько дней, но ему казалось, что прошла вечность.

Пульс Северуса ускорился, когда Гарри уронил его рубашку на пол. Так что, в кровать? Но Гарри не двинулся с места. И даже не расстегнул свою одежду. Вместо этого его руки скользнули вниз, по обнаженной груди и животу Северуса.

Пальцы Гарри, неуклюже дергающие застежку на его брюках, заставили Северуса отбросить все мысли. Отлично. Для Гарри это огромный шаг вперед. Конечно, Северус должен помнить об осторожности, чтобы не зайти слишком далеко и не начать действовать слишком быстро. Ему не нужно, чтобы молодой человек снова ударился в панику. Никакого перебрасывания ног через бедра Гарри. Никаких попыток навалиться сверху.

«А может быть, это Гарри собирается оказаться сверху? — в ухе Северуса раздался дразнящий голосок. — Может быть, об этом он и хотел поговорить? Вдруг Гарри решил, что если он станет вести во всем, это поможет решить проблему? Снова фроттаж? Гарри сверху, задыхающийся, стонущий...»

Молодой человек одним движением спустил брюки и трусы Северуса до пола. И застонал, хотя менее чувственный звук представить себе было просто невозможно.

— О... Я слишком нервничаю. Я должен был начать с туфель. Прости.

Со стороны Северуса же сожалением и не пахло. В неопытности Гарри было определенное очарование. Северусу приятно было сознавать, что то, что юноша делает сейчас, он не делал ни с кем другим.

— Забудь. — Встав на одну ногу, а затем на другую, Северус по очереди скинул туфли и быстро избавился от оставшейся одежды. Гарри не смотрел на член Северуса, который уже наполовину встал и продолжал наливаться. Это немного разочаровывало, но, возможно, так было даже лучше. В конце концов, вид побледневшего Гарри мог бы мгновенно убить настроение.

Гарри дернулся, чтобы снять с себя толстовку, но на полпути остановился.

— Может ты?

Северуса не нужно было просить дважды. Он подошел ближе и запустил руки под пуловер Гарри, провел ладонью по плоскому животу, а затем начал постепенно продвигаться вверх, поглаживая теплую кожу. Какие упругие мускулы. Это ощущение заставило член Северуса удлиниться еще больше. Не в силах бороться с собой, он сделал шаг вперед, чтобы его член уперся в бедро Гарри.

Молодой человек слегка напрягся, но не отдернулся. Он даже обнял Северуса, положив ладони на спину мужчины.

Вдохновленный, Северус попробовал толкнуться бедрами навстречу Гарри.

— Поцелуй, — произнес Гарри срывающимся голосом.

Это была попытка отвлечься, Северус понял, но с удовольствием выполнил приказ. Его члену тоже понравилось. Гарри приоткрыл рот, сначала почти стыдливо, потом немного шире. Его язык скользнул в рот Северуса. Гарри прильнул к любовнику.

Северус сделал еще несколько толчков, на этот раз более жестких.

Гарри не стонал от предвкушения, но и не пытался сбежать. Он продолжил целовать Северуса и даже начал немного расслабляться. Северус подумал, что Гарри постепенно привыкает к наготе, и вид обнаженного тела уже не смущает его, как раньше. Он прекратил тереться о бедро Гарри. Не стоит слишком давить на юношу. Пусть лучше тот сам определяет темп.

Гарри сделал шаг назад, его лицо покраснело, хотя выражало скорее решительность, а не возбуждение.

— Я... в смысле, ты же хотел раздеть меня?

Захваченный ощущениями от горячей кожи Гарри под пальцами и поцелуев, Северус уже забыл о первоначальном намерении. Что в очередной раз доказало, подумал он, насколько сильно Гарри заводит его. Его член уже полностью встал и вовсю требовал действия. Северус стянул с Гарри свитер и подождал, пока молодой человек скинет туфли.

Настолько Северус мог судить, пока что все шло превосходно. Однако когда Гарри избавился от брюк, стало ясно, что это не так. Раньше их поцелуи и прикосновения производили хоть какой-то эффект. Сейчас же у Гарри не наблюдалось ни малейшей эрекции.

Северуса неожиданно накрыло желание опуститься на колени и вобрать член юноши в рот. Обласкать каждый дюйм, раздразнить и заставить ожить. Рот мужчины наполнился слюной при мысли об этом.

Но если бы Гарри хотел этого, он бы сказал. Северус не собирался разрушать хрупкую атмосферу интимного вечера, как в прошлый раз. Решения должен был принимать Гарри.

Следующие слова молодого человека оказались не менее обнадеживающими.

— В кровать, — хрипло сказал Гарри.

В голосе явно прозвучало беспокойство. Северус не знал, что ему сделать, чтобы заставить юношу расслабиться.

Они устроились на постели, поверх покрывал, лицом друг к другу. Гарри прикоснулся к Северусу, провел ладонью вверх и вниз по руке мужчины, затем по груди, животу и выпирающей тазовой кости. Северус не смог удержаться от стона. Гарри подобрался так близко к члену Северуса, он практически касался его при каждом движении.

Не в состоянии противиться себе, Северус немного подвинулся навстречу Гарри и накрыл его рот своим. Он попытался выразить поцелуем все чувства, бурлящие внутри него, удовлетворить накопленное желание хотя бы таким путем, если иное ему не было доступно. Гарри ответил на поцелуй, но без особого энтузиазма. Без следа страсти, если уж на то пошло. Он как будто бы механически повторял заученные движения.

Северус разорвал поцелуй. Он хотел сказать Гарри, что не нужно так упорно пытаться перешагнуть через себя. Что все должно происходить естественно. Что им, наверное, не стоило торопить события и обнажаться. Он все еще пытался подобрать слова, когда рука Гарри снова коснулась его, и на этот раз легла прямо на эрегированный член. Гарри провел ладонью по всей длине члена, сперва неуверенно, но быстро нашел нужный темп, и его кулак заскользил вверх и вниз по возбужденной плоти, время от времени сжимаясь чуть сильнее. Задыхаясь от желания, Северус подался бедрами вперед, толкаясь в руку Гарри. Его шея выгнулась, губы приоткрылись, с трудом ловя дыхание.

Да... О, Мерлин, да! Так хорошо... Как долго он не чувствовал этого. Казалось, после ритуала прошли годы, а не несколько недель.

Конечно же, попытка Гарри подрочить ему член была далека от совершенства. Юноша действовал неловко и пару раз зацепил чувствительную кожу на головке ногтем. Смазка бы тоже не помешала, особенно когда Гарри ускорил движения.

Но Северус не променял бы Гарри даже на самого опытного партнера, ни за что на свете. Гарри не делал этого ни с кем другим. Он учился у Северуса. С Северусом. И его неуклюжесть только заводила мужчину еще больше.

И, если уж на то пошло, не таким уж неловким он оказался. Северус понял, что Гарри использует приемы, которым он сам научил его во время ритуального купания. Ласкает пальцами головку. Уделяет внимание мошонке. Мммм... одной рукой слегка сжимает яички, в то время как кулак другой продолжает ритмично двигаться вверх и вниз.

Но все же чего-то не хватало. Северус подумал, что поцелуй был бы превосходным дополнением к тому, что делал Гарри. Эрекция у молодого человека так и не появилась, но если он будет одновременно ласкать член партнера и целоваться, это ведь не может не завести его? При условии, что Северус будет сдерживать себя. Мужчину переполняло желание повалить Гарри на спину, прижать его своим телом к матрасу и начать тереться членом о член юноши.

Но он не собирался терять контроль над собой.

Их губы встретились, и Северус снова попытался заставить Гарри чувствовать, а не просто действовать. Он хотел возродить в молодом человеке страсть, на которую, как Северусу было прекрасно известно, Гарри был способен.

Рука Гарри ускорилась, но страсти в поцелуе не прибавилось.

Настойчивость юноши, однако, грозила Северусу мозолями на самом интимном месте.

— Lubricus, — выдохнул Северус, с трудом отрываясь от губ Гарри и пытаясь нащупать позади себя палочку. Конечно же, она лежала в нескольких футах от них на полу, где-то в куче одежды.

Гарри издал звук, как будто подавился. Северусу захотелось ударить себя. О чем он только думал, когда предложил использовать смазку? Это же был откровенный намек на то, что Северусу не терпелось подобраться к соблазнительным ягодицам юноши.

Но прежде чем Северус смог взять свои слова обратно, Гарри скатился с кровати и поднял с пола свою палочку.

— Хорошая идея, — произнес он напряженным голосом.

Северусу хотелось сказать: «Забудь, не отвлекайся», но он не смог выдавить из себя ни слова. Пусть боязнь секса у Гарри была сильнее его самого, но юноша ведь хотел справиться с этим. А значит, все в порядке, не так ли? Особенно, учитывая, что Северус не собирался делать ничего против его желания.

К тому же, ему действительно необходимо было сбросить напряжение. Северус представил, как руки Гарри снова окажутся на его члене, на этот раз влажные и скользкие — разве можно было не соблазниться такой перспективой? Он вел себя раньше как дурак, отказываясь от того, что настойчиво предлагал ему Гарри. Он ни к чему не принуждал юношу. Гарри сам хотел поласкать его руками.

— Lubricus, — сказал Гарри, неловко взмахнув палочкой. Ничего не произошло, но и неудивительно — молодой человек просто не знал, как вызвать это заклинание. Когда бы у него могла возникнуть потребность в Lubricus? И снова Северуса поразило осознание невинности Гарри. Его член дернулся при мысли об этом.

Пожав плечами, Гарри передал палочку партнеру и снова скользнул на постель.

Северус заметил, что его собственная рука дрожит, настолько сильным было желание. Он отказывал себе слишком долго. Непонятно, как он продержался столько лет, в одиночку удовлетворяя свои потребности в душе, но теперь у него был Гарри, и ограничивать себя стало куда сложнее.

Мужчина поспешно вызвал заклинание, результаты которого получились куда менее аккуратными, чем обычно. Северус замер.

Казалось, Гарри нужно было собраться с духом, чтобы возобновить ласки. Мужчина подумал, что юношу пугает близость его оргазма.

Но молодой человек всего лишь распределил смазку по члену Северуса. И сел на пятки, отдалившись и даже не сделав попытки доставить удовольствие партнеру. Северус еле удержался от разочарованного стона.

— Думаю, нам нужно поговорить, — дрожащим голосом сказал Гарри.

«Поговорить?! — чуть не выкрикнул Северус. — Сейчас??!!»

Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не выпустить наружу ни звука. Когда он заговорил, единственное слово прозвучало как скрежет ножа по стеклу:

— Да-а-а?

Гарри сделал глубокий вдох, затем еще один и выпалил:

— Я хочу сделать это, понимаешь? Сегодня. Прямо сейчас. Я хочу просто разделаться с этим, мне надоело ждать.

Не было необходимости спрашивать, что подразумевалось под «этим».

— Ты хочешь... — перспектива казалась такой соблазнительной, что Северус почувствовал, как его сознание на секунду уплыло. — Ты просишь меня...

— Да, — утвердительно произнес Гарри, выразительно кивнув. — Думаю, нам лучше сделать это. И... — он прочистил горло и взглянул на напряженный член Северуса, — ты готов, да? В смысле, ты выглядишь так, как будто ты готов. Так что давай просто...

Северуса разрывали двойственные чувства. Ему предлагалось то, чего он уже давно хотел, и Гарри делал это добровольно. Но предложение делалось таким способом, который мог убить все желание на свете. Мужчина не забыл, как Гарри отреагировал всего лишь на перекинутую через него ногу. Это ему показалось попыткой ограничить его свободу, а теперь он предлагает Северусу взять его?! Почему он думает, что не ударится в панику, что не почувствует себя в тысячу раз хуже?

Меньше всего Северусу хотелось, чтобы кошмары Гарри об изнасиловании вернулись.

Он попытался сделать так, чтобы его голос не дрожал:

— Ты чувствуешь, что готов к этому?

— Да, — ответил Гарри и снова кивнул. На его лице застыло напряженное выражение. — В смысле... эээ... у меня есть идея.

— Идея.

Гарри протянул руку и снова начал поглаживать член Северуса. Как будто подталкивая его к чему-то. Поддерживая возбуждение и заинтересованность.

— Я подумал, мы ведь никуда не движемся, так?

— Мы лежали рядом, обнаженные, и твоя рука была на моем члене, — сухо заметил Северус. — Я бы не назвал это отсутствием прогресса.

— Ну... да. Но я это сделал только потому, что нам нужно справиться с моей... проблемой.

Северус поерзал бедрами, пытаясь устроиться так, чтобы усилить трение. От кипевшего внутри него желания он едва ли мог мыслить. Но все же...

— Как бы ты ни стремился к решению проблемы, ты не можешь контролировать свои рефлексы. — Произнести это оказалось настоящим подвигом, но Северус сказал себе, что ему достаточно и руки Гарри. По крайней мере, сейчас. Он нервно глотнул воздуха и подался бедрами вверх. Так близко... — Не стоит пытаться продвинуться сегодня еще дальше, Гарри. То, что ты делаешь... — Еще один толчок. Еще один вдох. Северус чуть ли не хныкал от близости — и недостижимости разрядки. — Это очень, очень приятно.

Гарри продолжал дрочить член мужчины, временами замедляя движения, чтобы не дать тому кончить. Его губы практически касались губ Северуса, и он промурлыкал в приоткрытый рот любовника:

— Но я могу контролировать мои рефлексы, Северус. Или, скорее, ты можешь делать это за меня... — Язык юноши быстро скользнул по зубам Северуса.

«Ты хочешь свести меня с ума?!»

Следующее слово Гарри заставило Северуса проглотить так и не заданный вопрос.

— Compulsio, — дыхание Гарри опалило губы мужчины. — Ммм?

Время остановилось. Северус всегда гордился тем, что его практически невозможно было удивить, но сейчас он был шокирован. Он даже хотел переспросить, чтобы удостовериться, что правильно расслышал. И, конечно, то, что рука Гарри так и продолжала дразнить его, никак не помогало собраться с мыслями. Молодой человек удерживал Северуса на самом краю, не позволяя достичь пика.

Северус попытался отодвинуть застилающие все остальное импульсы, которые пульсирующий член посылал в его мозг, на задний план.

— Ты хочешь...

Перед тем как ответить, юноша поцеловал любовника. После долгого, неторопливого поцелуя щеки Северуса коснулось горячее дыхание Гарри, когда он отстранился на долю дюйма, чтобы проговорить:

— Да. Я хочу. Это идеальное решение, ведь правда?

Что-то внутри Северуса щелкнуло. «О, да!» — подумал он. Идеальное. Это слово затмило все мысли, которые еще оставались в его голове. В конце концов, ему нужен был Гарри. Он проявлял бесконечное терпение и понимание с того самого момента, как узнал правду о Лондоне. Он выворачивался наизнанку, только чтобы помочь молодому человеку. А это... определенно должно было стать его вознаграждением за все страдания. Гарри был готов. Он сам попросил.

А что насчет Compulsio? Ведь это заклинание для того и было придумано, чтобы помогать соискателю справляться со страхом перед задачами, имеющими наибольшую важность.

«Идеально», — снова подумал Северус. Он сделал еще одно движение бедрами, и боль удовольствия в его члене усилилась.

— Да. Compulsio.

Гарри наклонился и поцеловал на шее Северуса чувствительное местечко сразу за ухом, произнеся короткое:

— Да.

— Как бы ты... — Чувствуя, что его разум абсолютно затуманен желанием, Северус повторил попытку. — Ты думал о какой-то определенной позиции?

Он скорее услышал, чем увидел, как Гарри несколько раз быстро сглотнул.

— Ох. Ну... нет, наверное.

Напряжение в голосе юноши подсказало Северусу, что тот имел в виду. Не на четвереньках. Конечно же, нет. Это должна быть позиция, в которой Гарри не будет казаться, что его насилуют.

— Перевернись, — сказал Северус, подтолкнув Гарри в плечо, и молодой человек послушно перекатился на другой бок. Его сбивчивое дыхание говорило вовсе не о сжигавшей юношу страсти. Он был напуган, никакого сомнения. Если об этом он и намеревался поговорить, или, скорее, попросить, то неудивительно, что он весь вечер был как на иголках.

Когда Гарри оказался спиной к Северусу, мужчина надавил коленом на лежащую сверху ногу юноши, заставив слегка согнуть ее. Ягодицы Гарри немного раздвинулись, и Северус едва не кончил от открывшегося ему зрелища. Хорошо, что он выпил немного больше, чем обычно, иначе финал наступил бы раньше самого действия.

Похлопав по покрывалу за собой, Северус нашел палочку Гарри и произнес очищающее и смазывающее заклинания. Однако остановился, не решившись вызвать Compulsio. Для такого серьезного заклинания лучше использовать собственную палочку. Чтобы призвать ее, потребовалась лишь доля секунды.

— Уменьшить свет?

Растрепанные волосы Гарри еще больше разлетелись, когда он потряс головой.

— Неважно. Просто... сделай это сейчас, ладно?

Такой храбрый. Северус знал, что это гриффиндорское поведение должно раздражать его. Но ничего подобного. Все, о чем он мог сейчас думать — это то, как сильно он хотел Гарри. И храбрость юноши означала, что Северус, наконец, получит то, чего так долго ждал.

— Compulsio, — прошептал он, взмахнув палочкой.

Казалось, заклинание наэлектризовало воздух между ними. Раньше такого не было. Но в прошлый раз Северус всего лишь проверял его действие, сейчас же намеревался использовать всерьез.

Уже применив заклинание, Северус осознал, что не имеет представления, какие команды ему нужны. Он сомневался, что можно принудительно заставить Гарри получить удовольствие или забыть причины его проблем.

Казалось, Гарри понял затруднение мужчины.

— Рефлексы, — выдохнул он. Юноша лежал, сжавшись, подрагивая от напряжения.

— Расслабься, — сказал Северус. Только после этого он подвинулся ближе и прикоснулся палочкой к бедру Гарри. Затем, очень осторожно, к щели между ягодицами. — Расслабься. Не сопротивляйся. Я не сделаю тебе больно.

Мышцы Гарри потеряли напряжение, и его тело как будто бы осело.

— Все в порядке? — спросил Северус.

Ответ раздался только через мгновение.

— Ммм... да. Думаю, да. — Гарри поежился, совсем незаметно, когда Северус положил руку на его ягодицу, но не отдернулся от прикосновения. — Я... ну... это сильнее, чем рефлексы. Все получится.

— Хорошо. — Северус провел ладонью по обеим ягодицам юноши. Такая упругая плоть. Даже расслабленное, его тело выглядело подтянутым и невозможно притягательным. Мужчина не смог отказать себе в удовольствии погладить нежную кожу.

— Не мог бы ты... уже начать?

Не самое вдохновляющее приглашение, но Северус прекрасно понимал, что он не в том положении, чтобы предъявлять претензии. И, как бы то ни было, такой вариант использования Compulsio для них лишь временная мера. Как только Гарри осознает, что секс с Северусом не будет иметь ничего общего с тем, что он перенес в Лондоне, их отношения в постели быстро пойдут на лад.

— Сначала я тебя подготовлю, — тихо проговорил Северус. Он понимал, что Гарри горел желанием поскорее разделаться с этой задачей, но не хотел причинять юноше лишнюю боль, а это значило, что его нужно было сначала растянуть. Как следует.

Он провел рукой по собственному члену, чтобы смазать пальцы, и осторожно ввел один палец в анус Гарри. Отверстие было восхитительно тесным. Конечно, молодой человек не зажимался — он просто не мог под действием заклинания. Несмотря на это, Северус знал, что подготовка Гарри займет достаточно времени.

Не так уж часто он жалел о том, как щедро одарила его природа, но сейчас определенно был один из таких моментов.

— Все в порядке? — снова спросил Северус, медленно поворачивая палец и погружая чуть глубже.

Гарри слабо кивнул.

— Да, и прекрати спрашивать. Если я скажу тебе... знаешь, я не получаю от этого удовольствия, ну, как раньше. Ощущения отвратительные, но в то же время я не могу отодвинуться, так что ты можешь просто сделать то, что нужно.

«Я не получаю удовольствия. Ощущения отвратительные».

Услышанное Северусу не понравилось. Чувствуя себя эгоистичным идиотом, он запоздало обхватил член молодого человека ладонью свободной руки. Гарри не отдернулся. Естественно — он не мог. Но и не выказал признаков удовлетворения. Его член никак не отреагировал на прикосновение. Тем не менее, Северус продолжил ласкать юношу. Так, как ему нравилось раньше, только на этот раз без малейшего результата.

Через пару минут, вздохнув, он оставил попытку возбудить Гарри, хотя и не убрал руку с его члена. И надавил на Гарри. В буквальном смысле. Введя в узкое отверстие второй палец.

Гарри всхлипнул.

— Больно. Прикажи мне не чувствовать этого.

Северус попытался, но на этот раз Compulsio не сработало.

— Хочешь, чтобы я остановился? — спросил он, с трудом сохраняя спокойные интонации.

«Скажи нет, скажи нет! — молил голос внутри него. — Скажи мне, что хочешь этого, хочешь меня...»

— Нет. — Гарри вцепился в одеяло, его пальцы побелели от напряжения. Очевидно, его тело знало, каким частям Северус приказал расслабиться. — Хочу, чтобы ты закончил.

«Это только на один раз», — сказал себе Северус, продолжив растягивать Гарри. Молодой человек начал хныкать. Северус мог бы приказать ему прекратить скулить, но это стало бы нарушением их негласной договоренности. И все же звук беспокоил мужчину. Сильнее, чем он ожидал. И сильнее, чем ему хотелось бы думать. Северус заставил себя игнорировать всхлипы, хотя ситуация уже стала приобретать черты нелепого изнасилования.

Но это не было насилием. Не было. Гарри сам попросил об этом, он практически умолял. Ему было нужно это.

И это нужно было Северусу.

Выпустив безвольный член Гарри, Северус придвинулся ближе, освободил пальцы и положил ладонь на поясницу юноши, подвинув его в более удобную позицию.

Гарри резко втянул воздух, когда головка члена Северуса коснулась его тела. Мужчина провел членом вверх и вниз по щели между ягодицам юноши и как следует смазал вход. Одной рукой придерживая Гарри, а второй направляя себя, Северус подался вперед. Головка раздвинула ягодицы и уперлась в хорошо растянутый анус.

Молодой человек просил не задавать ему вопросов, но Северус не мог просто так взять его. Он чувствовал себя насильником — Гарри комкал в руках угол одеяла, глаза его были зажмурены, а тяжелое хрипящее дыхание выдавало охватившую его панику.

Северус не мог продолжать, не услышав от Гарри, что тот действительно хочет этого.

— Все в порядке?

В голосе молодого человека звенело разочарование. И грозило перерасти во что-то еще.

— Да, да, ну конечно! Из чего, по-твоему, я сделан? Не рассыплюсь! Я могу это вытерпеть. Все нормально, ясно? Если уж мы никогда не сможем заняться нормальным сексом, давай продолжать как есть, а? Если тебя это будет удовлетворять, может быть, у нас получится скрестить силы. Так что просто сделай это.

Северус уже усилил давление, и его член готов был ворваться в тело юноши. Еще немного, и он окажется внутри... И тут до него дошло, что Гарри только что сказал.

«Давай продолжать как есть.

Если тебя это будет удовлетворять».

Неожиданно Северус почувствовал, что не может. Просто не может. Дотянувшись до своей палочки, он заставил себя произнести два слова.

— Finite Incantatem.

Один долгий безнадежный вдох — и Северус вытащил член из соблазнительного плена, откатившись от Гарри. Подальше от искушения.

Как только тело Гарри освободилось от действия заклинания, он дернулся вперед, его мышцы сделали то, к чему стремились все эти длинные мгновения. Сбежать от Северуса. Сбежать от секса.

Быстро взяв себя в руки, Гарри перевернулся на другой бок, лицом к Северусу, который уже лежал на спине, нервно сцепив пальцы под шеей.

— Что такое? Почему ты остановился?

Такая настойчивость в других обстоятельствах только подтолкнула бы мужчину к активным действиям. Но не сейчас. Разочарование в словах юноши было вызвано не бешеным желанием, а необходимостью покончить с неприятной ситуацией. Северус почувствовал во рту кислый привкус.

Он ничего не смог поделать с тем, что ответные слова прозвучали резко и грубо. На кончике его члена уже выступила капелька влаги, мошонка была напряжена, а яички горели огнем. Ему нужно было то, что он практически получил! Но не смог взять. Только не таким способом.

— Compulsio — это не лучшая идея, Гарри.

Сочащийся лестью голос. Рука на его груди, крадущаяся ниже, к паху.

— Очень хорошая, Северус. Я же говорил тебе, что все в порядке. Не надо было останавливаться. Все будет отлично...

Схватив Гарри за запястье, до того как пальцы юноши снова обхватили его член, Северус отбросил нахальную руку. И понял то, что от него скрыла пелена желания. Все эти прикосновения были намеренными. Гарри заставлял его забыть о здравом смысле, заставлял сделать так, как хотелось молодому человеку, и неважно, что это будет неправильно. Неправильно для Гарри. Неправильно для них обоих.

— Не будет все отлично, — отрывисто произнес Северус. — Ты только и твердишь о Compulsio. Ты хочешь всю жизнь зависеть от заклинания!

— Неправда! — возразил Гарри. Он уселся на кровати по-турецки и накинул на себя покрывало, скрыв нижнюю часть тела. — Я сказал «если», понятно? Только в этом случае! — В его голосе снова появились просительные нотки.

— Только в случае, если я не буду возражать против того, чтобы принуждать тебя снова и снова? — Северус тоже сел, но не попытался прикрыть наготу. — Я уже сказал тебе, что думаю об этом. То, о чем ты толкуешь, слишком похоже на изнасилование. Ты не понял меня?

— Это было, когда я еще не хотел...

Северус практически прорычал:

— Ты и сейчас не хочешь!

— Ты знаешь, что я имею в виду, — выкрикнул Гарри, мотая головой, словно в попытке отгородиться от аргументов. — Слушай, в каком-то смысле я даже больше чем хочу этого, мне это необходимо! Ну и что, что ты не так себе это представлял. Я же не буду ничего иметь против тебя, клянусь! Ну прояви благоразумие! Я же сам попросил тебя сделать это со мной!

— Ты попросил меня, — произнес Северус ядовитым голосом. Он намеренно проигнорировал обещание Гарри не обижаться на него после — оно действительно было искренним. Чертов гриффиндорец, настолько же глупый, насколько и храбрый. Слишком благородный для того, чтобы думать о себе. Стремящийся к самопожертвованию. Просящий, чтобы его изнасиловали, во имя Мерлина!

Северусу захотелось разбить что-нибудь. Желательно, о голову Гарри.

— Это все равно будет принуждением. — Температура голоса мужчины опустилась ниже нуля. — Это было отвратительно. Ты лежал там и ненавидел происходящее. Ты сам так сказал. И я не хочу утверждать тебя в мысли о том, что секс со мной настолько же ужасен, как было с ними.

— Это не так! Они причиняли боль...

— Я тоже причинял тебе боль! Или слезы в твоих глазах были плодом моего воображения?!

Гарри оскалился:

— Да какая, нахрен, разница?! Я же сказал, что вытерплю это! Я что, по-твоему, девчонка?!

— По-моему, ты мужчина, — огрызнулся Северус. — Мужчина, которого... Мужчина, который не знает, что ему нужно сейчас больше всего!

— О, а ты, конечно, знаешь! — Гарри спрыгнул с кровати, очевидно, позабыв, что на нем нет ни клочка одежды. — Думаешь, ты сам Бог всемогущий?!

— Я думаю, что ты принадлежишь мне! — взвился Северус. Он тоже соскочил с кровати, и сейчас она отделяла его от Гарри. — И я буду решать, что мы будем делать, а что нет, идет речь о сексе или о чем угодно еще!

— Ну кто же еще кроме тебя! — взгляд Гарри скользнул к нежелающему падать члену Северуса. — Это мы еще посмотрим.

Северус почувствовал, что ярость внутри него собирается в комок. Только этого ему не хватало — чтобы Гарри начал манипулировать им, используя свою молодость и привлекательность. Так, как он это делал весь вечер, спаивая и откровенно соблазняя его. Пытаясь заставить его поступиться всеми принципами. Используя секс как оружие против него, когда Северус был так осторожен, только чтобы не навредить Гарри! И что он получил взамен своей осторожности? Любовника, который пытается обвести его вокруг пальца!

Мысли об этом распаляли Северуса с каждой секундой. Он нахмурил брови:

— Может быть, я и хорошо обращаюсь с тобой, но давай не забывать, что ты мой раб, Гарри. И ты будешь делать так, как я скажу, нравится тебе это или нет! А если не будешь, то я тебя заставлю! — Северус посмотрел на свою палочку, все так же лежащую на кровати.

Рот Гарри открылся, но он не произнес ни звука. В первую секунду. А потом завопил. Громко.

— Я знал, что рано или поздно ты превратишься... в чудовище!

Слова ужалили Северуса, но сейчас ему было уже все равно.

— Рад, что тебя это не удивило. А теперь, если ты извинишь меня... — он резко развернулся. Часть его даже не хотела утруждать себя принятием душа, но другая часть требовала этого. Одна определенная часть.

— Северус, ты что, не понимаешь? — Гарри с трудом дышал. — Я же умру. Умру! Я знаю, что тебя это вряд ли беспокоит, может быть, ты даже рад будешь избавиться от раба, который только портит тебе жизнь, но...

Разъяренный, Северус обернулся и наставил на Гарри палец.

— Это самая оскорбительная вещь, которую я когда-либо слышал!

— Ага, самого себя ты нечасто слушаешь, да?

— Ты действительно считаешь, что я хочу, чтобы ты умер?!

— Я считаю, что тебе лучше не доводить до этого, иначе ты окажешься по уши в дерьме с Волдемортом!

— С Темным Лордом!

— Да хоть с темной жопой, мне он не лорд!

Северус схватил свою палочку и нацелил ее на Гарри. Он не собирался мириться с откровенным пренебрежением, только не со стороны молодого человека, который принадлежал ему, молодого человека, которому он пытался помочь, пытался спасти.

Но выражение лица Гарри удержало его от того, чтобы немедленно броситься заклинанием. Ни следа манипулирования. И ни следа злости. Гарри выглядел испуганным, а его голос, когда он заговорил, звучал еле слышно.

— Северус, я не хочу умирать. Я прошу слишком многого? Ты единственный, кто может остановить это. Я не могу помочь себе сам. Ты мне нужен.

Вздохнув, мужчина уронил палочку обратно на кровать.

— Я не могу принуждать тебя, Гарри.

— Ты должен...

— Нет.

Ноги Гарри внезапно подкосились. Он не упал только благодаря каменной стене за его спиной.

— Тогда, считай, я мертв. И ты. И Дамблдор. И все, кого я люблю. И...

Его голос дрожал. Он оборвал себя на полуслове, словно будущее, представшее перед его взором, было слишком мрачным, чтобы выносить это зрелище. Вся его поза выражала безнадежность. Наконец, он произнес одно только слово, слово, которое как ножом пронзило сердце Северуса, настолько жалобно оно прозвучало.

— Пожалуйста...

— Нет, — повторил Северус. Его голос сорвался. Перспектива смерти Гарри разрывала его душу на части, и не потому, что влекла за собой неизбежную череду других смертей. Но перспектива живого и несчастного Гарри точно так же угнетала его. — Я помогу тебе.

— Как?

В голове Северуса вспыхнула идея.

— Зелье.

Обойдя кровать, он положил руку на плечо Гарри и потряс юношу, заставив взглянуть на себя.

— Я сварю для тебя зелье. Которое поможет справиться с сопротивлением. Ты снова будешь хотеть меня.

Ответный смех Гарри отскочил от стен сухим эхом.

— Такого зелья не существует. Ты это знаешь. Иначе ты бы вспомнил о нем в первый же момент.

— Я создам его.

— Ну, ты можешь попытаться, но...

— У меня получится, — пообещал Северус. — Одевайся и пойдем в лабораторию. Для начала мне понадобится твоя кровь и волосы.

Гарри покачал головой.

— Слушай, прости меня за то, что я сказал раньше. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я умер. Ты хороший человек.

— Нет, я не такой.

— Северус, пожалуйста. Забудь об этой идее с зельем. У нас все равно нет на это времени.

— Ты говоришь так, как будто сегодня уже тридцать первое. — Отойдя на несколько шагов, Северус поднял свою одежду и начал облачаться, игнорируя собственную эрекцию. Времени для душа не оставалось. Он бросил быстрый взгляд на Гарри. — Одевайся, я сказал.

Гарри отрицательно потряс головой, но выполнил приказание.

Глава 12.

Суббота, 18 июля 1998, 15:13

Добравшись до отмели у берега озера, Гарри встал на ноги и встряхнулся по-собачьи всем телом. Одним из преимуществ лета в Хогвартсе была возможность купаться в свое удовольствие, и плавание стало для него одним из любимейших способов времяпрепровождения. Еще одна деталь, которую Гарри неожиданно узнал о себе. Когда семестр начнется, он будет скучать по ежедневным походам к озеру.

Раньше он был уверен, что помрет от скуки, если никто не будет давать ему заданий, но, как выяснилось, пешие прогулки, плавание, подготовка к урокам защиты, попытки овладеть заклинаниями анимирования и периодические встречи с Альбусом — а иногда даже походы в Хогсмид — занимали все его время днем.

Вечера же, наоборот, были пустыми и бесконечными. Северус допоздна задерживался в лаборатории — чтобы найти афродизиак достаточной силы, могущий преодолеть внутреннее сопротивление Гарри, нужно было сварить огромное количество экспериментальных зелий. В ту ночь, когда Гарри понял, что на самом деле Северус имел в виду, он был просто ошеломлен. Все это звучало для него настолько непонятно, настолько... искусственно.

— Разве не проще было бы использовать любовное зелье? — спросил он тогда. Не то чтобы ему так уж хотелось влюбиться в мужчину, который минуту назад в достаточно резкой форме напомнил ему о его месте в их жизни. Но наверняка такое зелье могло бы заставить его хотеть секса, даже несмотря на воспоминания об изнасиловании... бр-р-р. Нет уж, лучше стиснуть зубы и сделать это под Compulsio.

Северус отвергал любые идеи, если они касались воздействия на эмоции или память Гарри. И в то же время совершенно спокойно намеревался поиграть с гормонами юноши.

— Ведь если я влюблюсь, то все сразу станет намного проще, — попробовал возразить Гарри. — Я сразу забуду о том, что случилось в Лондоне. Так почему бы не сварить что-нибудь подобное? Я слышал, есть одно очень сильное зелье. Говорят, Ромильда Вейн использовала его пару лет назад...

— Я не хочу, чтобы ты полюбил меня под воздействием зелья, — прервал размышляющего вслух юношу Северус. Сквозь язвительность в его голосе пробивался страх перед обрисованной Гарри перспективой.

Ха. Гарри-то сразу понял, что на самом деле заставило Снейпа возразить. Он просто-напросто не хотел, чтобы Гарри вообще в него влюблялся! Хоть под действием зелья, хоть нет. Но молодой человек мог понять партнера. Мысль о влюбленном в него Северусе определенно заставляла нервничать.

На самом деле, конечно, нервничать нужно было совсем по другому поводу.

— Кроме того, — быстро добавил Северус, — если ты влюбишься, это еще не означает, что тебя сразу же начнет прельщать перспектива проникновения, если ты понимаешь, о чем я.

Проникновение. На Гарри накатил приступ тошноты, как только он услышал это слово. Оно вызвало слишком много воспоминаний, которые он с удовольствием стер бы из своей памяти.

В любом случае, к тому моменту Гарри уже оставил мысли о любовном зелье.

— А что насчет чего-нибудь, что заставит меня выполнять твои желания и по-настоящему хотеть этого?

— Жидкое Imperio? — Северус покачал головой. — Чтобы овладеть тобой против твоей воли, я мог бы просто вызвать Compulsio и разделаться с этим. Но моя цель — заставить тебя хотеть меня, хотя бы немного. Чтобы ты отпустил внутренние тормоза. Поэтому я не собираюсь давать тебе ничего, что принуждает подчиняться или затуманивает разум, ну, разве что, сводит с ума от вожделения. Я хочу, чтобы ты наслаждался, занимаясь любовью, Гарри.

— Слушай, — сказал Гарри, — мне все равно, понравится мне это или нет...

— Мне не все равно, — твердо произнес Северус. — А пока что, пожалуй, я взял у тебя все, что мне может понадобиться, так что ты можешь пойти поговорить с Альбусом. Спроси, выбрал ли он уже кандидатов, которых планирует пригласить на собеседование.

Гарри знал, что это означало. Когда Северус занимался зельями, последнее, что ему нужно было — чтобы кто-нибудь мешался под ногами. В частности, кто-то вроде Гарри, который явно не обладал талантом зельевара. Ну и что, что он правильно вспомнил об использовании обезьяньих зубов. Это была случайная удача. Одна из тех редких вещей, которые Гарри вынес из сеансов унижения, по недоразумению носящих название «уроков» Северуса.

Предложение «пойти и повидать Альбуса» было недвусмысленным намеком на то, чтобы Гарри покинул лабораторию. Он поколебался несколько секунд, но пришел к выводу, что продолжение спора не приведет ни к чему хорошему. Кстати, директора не оказалось в кабинете, так что юноша провел вечер в библиотеке, читая труд об афродизиаках.

Суббота, 18 июля 1998, 18:16

— Можешь не говорить мне. Еще не готово, — этими словами позже тем же вечером Гарри встретил появившегося из лаборатории Снейпа.

— На самом деле, готово.

Гарри удивленно взглянул вверх.

— Ух ты. Так что, проверим сегодня? В смысле, прямо сейчас? Я бы хотел поскорее с этим разделаться.

— Немного не те слова, которые мне хотелось бы услышать от своего любовника, Гарри.

— Ну, мы же не... — Гарри сглотнул. — Я имею в виду, ну да, мы любовники, просто в последнее время все изменилось... Прости. Но ты же не ожидаешь, что я прямо предвкушать это буду, правда же?

— Может, и будешь, когда примешь зелье, — на губах Северуса появилась легкая улыбка. — Я теперь, если позволишь, я приму душ перед ужином.

— Ты со своим душем...

— Не для этого.

Гарри моргнул.

— А, ну да, твое средство для волос против испарений. Правильно. Ты же не будешь... эээ, позволять себе вольности наедине с собой, если собираешься... эээ... оторваться сегодня ночью?

— Используя твою лексику, мы собираемся «оторваться». И не нужно так испуганно смотреть на меня. Тебе понравится. Я гарантирую.

На самом деле, Гарри в этом не сомневался. Северус Снейп не зря носил звание мастера зелий. Этот человек способен сварить что угодно, даже афродизиак, от которого Гарри сам выпрыгнет из штанов. Возможно, именно поэтому Гарри и упирался. Он еще не был готов к сексу и знал это. Наверное, он мог бы попробовать расслабиться и позволить Северусу сделать необходимое. Но на это не согласится Северус.

Наслаждаться тем же самым, что с ним сделали те ужасные люди? Гарри не хотел. Не хотел возбуждаться, не хотел кончать, не хотел никакого секса в своей жизни! Что, вероятно, объясняло, почему в последнее время им не удавалось достичь никакого прогресса. С другой стороны, легче от понимания тоже не становилось.

И, тем не менее, он будет наслаждаться этим. Зелье Северуса гарантирует результат.

— Да... — с трудом выдавил Гарри, чувствуя, как его тело покрывается мурашками. — Ммм... хочешь на ужин что-нибудь определенное? Мы же сначала поедим, потом все остальное?

— Стейк, — сказал Северус. — С кровью. И, Гарри, тебе понравится.

— Я знаю, — вздохнув, Гарри развернулся и пошел организовывать ужин.

Суббота, 18 июля 1998, 19:32

— Надеюсь, это не очередная гадость, — пробормотал Гарри. Он с подозрением смотрел на флакон, ярко-зеленое содержимое которого интенсивно пенилось. — Пахнет плесенью.

Северус сделал короткий жест, приказывая ему выпить зелье. Что ж, по крайней мере, он не отпустил очередное язвительное замечание, хотя Гарри не сомневался — мужчина думал, что глупо плакаться из-за такой мелочи, как вкус снадобья.

С другой стороны, не Снейпу же его пить. Бр-р-р. Гарри чуть не выплюнул отдающую гнилью жидкость. Но он нуждался в этом мерзком пойле больше, чем в чем бы то ни было, раз уж Северус решительно отказался применять к нему Compulsio.

Сжав зубы, чтобы удержать зелье во рту, Гарри проглотил его. Как только Северус забрал флакон и заткнул его пробкой, Гарри выдохнул:

— Можно шипучей воды? Ну, той, как после Драконьего Дурмана?

Через мгновение стакан оказался в его руках. Вода помогла избавиться от отвратительного привкуса. Хорошо. Иначе Северус не стал бы с ним целоваться. А без предварительных поцелуев перспектива проникновения казалась еще более отталкивающей. Слишком похожей на...

Нет. Нет. Он не будет думать об этом.

— Зачем ты так нагрел комнаты? — неожиданно спросил Гарри, оттягивая ворот рубашки.

— Тебе жарко? — вкрадчиво произнес Северус. — Наверное, на тебе просто слишком много всего надето.

Логично. Гарри стянул рубашку через голову и направился в сторону спальни.

— Похоже, начинает действовать.

Он вытащил палочку из кармана брюк, перед тем как сбросить их, и вызывал охлаждающее заклинание.

— Ооо... Гораздо лучше.

— Мне тоже.

— Очень смешно...

Гарри собирался сказать что-то еще, когда его неожиданно накрыло непонятное ощущение. Вернее, одну его часть. И не такое уж непонятное. Просто у него уже очень давно не было настоящей эрекции. Он посмотрел вниз на свой быстро встающий член, который уже заметно оттопыривал ткань трусов.

— Вау. Здорово.

Странно — в первый момент он воспринял свою эрекцию просто как некую мышечную реакцию, и почувствовал возбуждение только после того, как заметил ее. О боже, у него никогда так не стоял! И член продолжал подниматься. Гарри это видел и ощущал. Такими темпами трусы просто разойдутся по швам!

Молодой человек сбросил и их тоже. Охлаждающие чары действовали слишком слабо. Его дыхание ускорилось, а сердце билось как сумасшедшее. Гарри обхватил свой член ладонью и застонал.

— О, вот так лучше...

— Позволишь мне? — спросил Северус, подойдя практически вплотную. Обняв Гарри одной рукой, другой он начал поглаживать его член.

— О боже, да, — с трудом произнес Гарри. Ощущения усиливались с каждым мгновением, потребность в разрядке завязывала его внутренности узлом. Это была страсть. Чистое желание, которого он не чувствовал уже так давно. Желание охватило его целиком, горячие потоки под кожей устремились к члену Гарри. И его мошонке.

— Боже, мои яйца, — простонал Гарри. Он был уверен, что умрет на месте, если кто-нибудь сейчас же не прикоснется к ним.

Северус начал ласкать мошонку юноши, поглаживая одним пальцем местечко прямо за ней.

Гарри издал сдавленный звук, что-то между вздохом и криком, и задохнулся собственным голосом.

— Да, да, там... Так... А-а-х-х-х...

— Ты такой красивый, — сказал Северус. Второй рукой он гладил грудь юноши. — Весь. Целиком.

Гарри издал еще один невнятный звук.

— Ах. Да... Ох! В смысле ты. Да.... твои волосы... нравятся...

— Благодарю, — голос Северуса немного дрожал. И в нем звучало удивление, как показалось Гарри, но это было уже неважно, потому что неожиданно молодой человек осознал, что они оказались на кровати. Странно, он не помнил, чтобы они шли туда. Заметил, только когда они вместе свалились на покрывало.

Мужчины лежали рядом, лицом друг к другу, рука Северуса все так же на ноющем от желания члене Гарри.

— Ммм... так хорошо, — простонал Гарри. — О, да...

Довольный смешок. Низкий, глубокий звук, от которого к члену юноши прилила очередная волна крови.

Но затем поглаживающие его пальцы исчезли. Это было неправильно.

— Нет...

— Ш-ш-ш-ш, — успокоил молодого человека Северус, прижав палец к его губам. — Думаю, будет лучше, если я тоже разденусь.

Гарри моргнул.

— А. Ну да. Хорошая мысль.

«Великолепная», — вот, что он хотел сказать, но сейчас прямая связь между его мозгом и языком явно нарушилась. Гарри хватало в основном только на «да», «хорошо» и «о-о-о». Но Северус не имел ничего против.

Молодой человек проследил за Северусом — тот приглушил свет, оставив гореть лишь пару свечей, и начал постепенно раздеваться, обнажая бледную кожу. Черные волосы скользили по плечам, и при каждом движении тени рисовали на худощавом теле изломанные узоры.

Гарри не мог спокойно выносить это зрелище. Он лежал на спине, хотя и не помнил, как перекатился в новое положение, его бедра совершали безостановочные круговые движения, сжатый кулак скользил по члену вверх и вниз. Он знал, что Северус смотрит на него, но ему было все равно. Желание горело в нем, и Гарри не мог отвлекаться ни на какие другие мысли. Его член был готов взорваться, головка влажно блестела, как будто Северус лизнул ее...

— Руки вдоль тела, — скомандовал мужчина. Матрас прогнулся под весом его тела.

Гарри сглотнул.

— Нет, я сейчас...

— Именно.

Произнесенные сухим тоном слова Северуса отрезвили юношу. Он с трудом расслышал их через стоящий у него в ушах гул, но смысл до него дошел. Ох.

Правильно.

Руки Гарри упали на постель, но ощущение внезапной потери чего-то важного чуть не убило его. Скорее всего, оно бы точно убило, если бы Гарри не знал, что Северус обязательно позаботится о нем.

— Lubricus, — произнес заклинание Северус. Прохладная смазка покрыла член и мошонку Гарри, и он подумал, что никогда в жизни не испытывал ничего лучше. Но тут же переменил мнение, как только на его возбужденную плоть опустились руки мужчины, на этот раз обе, и начали поглаживать и теребить в ритме, который просто сводил Гарри с ума.

— П-п-поцелуй, — как будто извне услышал юноша собственный умоляющий голос.

— Тогда ложись на бок, — промурлыкал Северус и взял Гарри за плечо скользкими пальцами, чтобы помочь тому перекатиться.

Их губы встретились в жарком и влажном прикосновении. Толчки языка Северуса совпадали с движениями его рук внизу. Гарри чувствовал, что готов взорваться, так ему было хорошо. Его волосы встали дыбом по всему телу, даже на тыльной поверхности ног.

Он услышал урчание. И смешанное со стоном рычание. И лишь через несколько секунд понял, что эти звуки издает он сам. Но это было неважно. Все было великолепно, его член пульсировал, яички напряглись до боли, но боль была сладкой.

— Ммм... — простонал он в рот Северуса, проведя языком по зубам мужчины. Ему хотелось прикоснуться к каждому сантиметру кожи Северуса, поглотить его целиком, он был на вершине наслаждения, и хотел большего, мир вокруг них сжался до размеров кровати, и одновременно кровать стала целой вселенной. Его пальцы вцепились в плечи мужчины, притягивая того еще ближе. Член к члену. Вот, чего он хотел, но что-то мешало...

Разочарованный, Гарри оторвался от губ Северуса и издал высокий отчаянный стон.

— Думаю, ты готов, — сказал Северус с улыбкой. Но он не смеялся над любовником, так что все было в порядке. Гарри было все равно, что говорил или делал мужчина, лишь бы он удовлетворил бушующее внутри него желание.

— Перевернись на другой бок.

Гарри кивнул. Какая-то мысль коснулась его затуманенного сознания. «Перекатись, чтобы твоя задница оказалась передо мной», — вот, что имел в виду Северус. Тело Гарри все так же горело, и его ноющий член пронзил пустой воздух, когда юноша перевернулся на спину, а затем на бок. Но в то же время в животе Гарри появился неприятный холодок. В попытке избавиться от лишнего чувства молодой человек обхватил свой член и начал двигать рукой. Ведь ему это нужно было, не так ли? Отвлечься, чтобы ничего не почувствовать, когда...

И на этот раз Северус не остановил его.

Его рука была на заднице Гарри, настойчиво массируя ягодицы.

Гарри ускорил движения. Он был близок к оргазму. Может, если он кончит первым, то потеряется в собственных ощущениях и не заметит, как Северус ворвется в него.

Палец скользнул по щели между ягодицами и осторожно попытался проникнуть вглубь.

Юноша резко дернулся вперед, задохнувшись.

— Нет!

Мужчина позади него внезапно замер.

— Нет? — вопросительно пробормотал Северус и снова положил руку на плечо юноши, на этот раз, чтобы вернуть его на спину. — Говори.

— Я... — Гарри бесконтрольно потряс головой. Трудно сосредоточиться, когда твердый как гранит член отвлекает на себя все внимание, а желание струится по каждому нерву. — Я... Я не могу!

Северус наклонился, чтобы поцеловать его.

— Тс-с-с. Прости. Я поторопился.

Они замедлили темп. От поцелуев под неровным светом свечей сердце Гарри начало выпрыгивать из груди. Медленное поглаживание его члена и низкий голос Северуса, повторяющего, как Гарри великолепно выглядит, какой он чудесный любовник, сводили юношу с ума. Намного больше слов, чем Гарри ожидал. Вероятно, это был способ Северуса не дать Гарри ускользнуть во тьму воспоминаний, удержать его в реальности вместе с собой.

Но ничего не помогло. Как только палец Северуса снова скользнул между его ягодиц, Гарри мгновенно уперся руками в грудную клетку мужчины в попытке оттолкнуть его. Но в то же время он чуть не плакал, его член горел, желание все так же разрывало его изнутри.

Гарри был уверен, что умрет, если не кончит прямо сейчас. И все равно он не мог пробиться сквозь свою кирпичную стену.

— Ладно, — наконец, произнес Северус. Он стер пальцем капельку влаги в уголке глаза Гарри. Голос мужчины срывался. Чувственные нотки пропали. Как сквозь туман Гарри услышал разочарование. — Ничего не получится.

— Я... мне нужно...

— Я знаю.

Схватив Гарри за плечи, Северус перекатился на спину, притянув юношу к себе, чтобы тот оказался сверху. Грудь к груди, член к члену, бедра Гарри двигаются в неистовом темпе.

— Аах... ааа.... АААА!!!

Гарри кончил и от неожиданного облегчения у него вырвался пронзительный крик. Струя спермы вырвалась из его члена, и Гарри подумал, что после такой силы оргазма от него останется лишь иссохшая оболочка.

Придя в себя после волны ощущений, он спрятал лицо между плечом и шеей Северуса.

— О боже.

Мужчина толкался в него в том же ритме, его твердый член скользил по опадающему члену Гарри.

Ах, да. Еще не все закончилось.

Гарри приподнялся на руках и поцеловал Северуса, страстно и глубоко, и практически сразу же мужчина кончил, выкрикнув в рот юноши что-то неразборчивое.

Сознание Гарри уже немного прояснилось. Сейчас он чувствовал, что в подземельях на самом деле было прохладно. Как будто афродизиак выплеснулся из него вместе со спермой. Гарри снова мог думать, по крайней мере, более рационально, чем минуту назад. Поняв, что он все так же лежит на Северусе, юноша быстро скатился вбок.

— Это было сильно.

— Да, — выдавил Северус, подтягиваясь вверх, чтобы опереться на подушки в изголовье кровати. — Очень удовлетворительно. Мне нравится быть с тобой в постели, Гарри. Хотя мы и не сделали то, что планировали.

Гарри вздохнул.

— Да. Прости.

— Не извиняйся.

Северус посмотрел в сторону, его брови сошлись на переносице.

— Нам нужен более мощный афродизиак, вот и все. Я начну работать над ним завтра же, и мы повторим попытку, как только он будет готов.

У Гарри перехватило горло.

— Более мощный? Да у меня член взорвется!

— Думаю, мы сможем избежать этого, — Северус натянуто улыбнулся. — Я кое-что знаю о зельеварении.

— Я не хотел сказать... ну, хотел, но... — Гарри провел рукой по намокшим от пота волосам. — Слушай, этот вариант сработал как надо. Я бы не мог хотеть секса еще сильнее. Но ничто не сможет заставить меня хотеть тебя там, внутри, только не после... — он застонал. — Северус, у нас почти не осталось времени!

— Чепуха.

Гарри попытался предложить компромисс:

— Что насчет Compulsio одновременно с афродизиаком?

— Нет.

— Северус...

— Я не собираюсь принуждать тебя, — прорычал мужчина. — Ты должен хотеть меня, и хватит об этом, Гарри!

— Или ты заставишь меня заткнуться при помощи Compulsio, — пробормотал молодой человек.

Северус выпрямился в постели и бросил на него свирепый взгляд. А это он умел.

— Как ты смеешь так говорить?!

— Ты сам угрожал мне этим, сказал, что заставишь меня подчиняться, если я не буду выполнять твои приказания!

— Я единственный раз всерьез использовал это заклинание, и это было по твоей просьбе, — холодно произнес Северус. — И, хотя в какой-то момент оно нам может понадобиться, я не собираюсь применять его, для того чтобы заставить тебя заткнуться. Тем не менее, мне бы хотелось, чтобы ты сделал это сам.

— Отлично! — фыркнул Гарри, скрестив руки на груди и откинувшись на подушки. — Иди и наслаждайся своим душем!

Северус тоже лег.

— Почему ты решил, что я собираюсь пойти в душ?

— Ну или чистящее заклинание, что тебе больше нравится...

— Это ты просил применить его, — сказал Северус. — Мне нравится ощущать твой запах на себе. Но если тебе нужен душ, то ванная в твоем распоряжении.

Северус сделал жест рукой в сторону ванной комнаты.

Гарри с упрямым выражением лица покачал головой.

— Нет? — вопрос, по мнению Гарри, прозвучал фальшиво. Северус нащупал свою палочку и погасил свечи. — Тогда спокойной ночи!

Несколько минут прошло в тишине, которую нарушало только неровное дыхание Северуса и гневное сопение Гарри. Вскоре и эти звуки стихли.

А потом со стороны Гарри раздалось хихиканье.

— Что? — рявкнул Северус.

— Ну... может все-таки накроемся одеялом?

— Неплохая мысль.

Какое-то время им понадобилось на то, чтобы, толкаясь и перетягивая одеяло, устроиться в кровати. Еще через пару мгновений Северус тихо сказал:

— Гарри, иди в душ, если хочешь.

— Нет, — снова повторил Гарри, но на этот раз без злобы в голосе. — Я раньше не понимал этого, но мне тоже нравится чувствовать твой запах на своей коже. К тому же, до утра осталось недолго. — Он зевнул. — Спокойной ночи.

Северус прижал Гарри к себе, устроив голову юноши на своем плече. Это была самая удобная поза для сна. Знакомая. Гарри повозился, и, свернувшись поуютнее, начал считать в уме овец.

Однако сколько бы раз он ни начинал сначала, больше тридцати одной насчитать ему не удавалось.

Глава 13.

Четверг, 23 июля 1998, 20:22

Гарри тихо вздохнул и покачал перед глазами небольшой флакончик, задумчиво проследив за переливающейся жидкостью.

— По крайней мере, это не выглядит как протухшее неделю назад. Мне выпить все?

— Один большой глоток.

Гарри быстро опрокинул содержимое в рот и вернул флакон с остатком полупрозрачного лилового зелья Северусу. Он никак не прокомментировал вкус, только состроил легкую гримасу. На этот раз Снейп протянул ему чашку шипучей воды, не дожидаясь просьбы.

— Спасибо, — сказал Гарри и вытер губы. — Так что теперь? Опять будет жарко, как в прошлый раз?

Фраза отдавала двусмысленностью, но Северус даже не улыбнулся. Он был полностью сосредоточен.

— Это зелье создает более глобальный эффект, чем прошлое.

— Более глобальный? — Гарри попытался сдуть челку со лба. — Я и так весь горел, удивительно, что без ожогов обошлось...

— Я имею в виду сексуальный эффект. — Северус сложил руки, пытаясь выглядеть бесстрастным. Хватит и его волнения; Гарри не должен беспокоиться о том, что эта попытка может завершиться так же неудачно, как предыдущая. — Действие того зелья было в основном направлено на твой член. Это же должно заставить тебя желать не только оргазма, но и...

— Проникновения, — закончил за него Гарри, нахмурившись. — Ну, пока что, похоже, не помогает — я вообще ничего не чувствую.

— Оно работает только вместе с сексуальной стимуляцией. Пойдем? — Северус сделал жест в сторону спальни, где уже была разобрана постель.

Гарри разделся без особых колебаний, что Северуса воодушевило, даже несмотря на серьезный вид молодого человека. Снейп тем временем зажег несколько свечей и погасил остальной свет, а зачарованные инструменты по взмаху палочки начали наигрывать мелодию с мягким ненавязчивым ритмом.

Быстро избавившись от собственной одежды, Северус присел на кровать рядом с Гарри и снял с него очки. Подтолкнув юношу, чтобы тот лег на живот, он призвал приготовленное заранее масло. Строго говоря, масло не обладало волшебными свойствами, но его действие дополняло принятое Гарри зелье.

— Массаж? — нервно фыркнул Гарри. — И свечи и все такое? Слушай, это же не та ситуация, когда тебе нужно обхаживать меня, Северус! Давай сразу к делу.

— Это и есть наше дело. — Мужчина смазал ладони и начал массировать плечи и лопатки юноши. Ему было бы удобнее сесть верхом на бедра Гарри, но Северус знал, что тот не сможет вытерпеть ни секунды в такой позе. Несмотря на доверие.

— О, так приятно... — раздалось через мгновение невнятное бормотание Гарри. — Я как будто погружаюсь в воду...

— Ммм... — Северус продолжил прорабатывать мышцы молодого человека, уверенно продвигаясь вниз.

— Я таю... — сейчас голос Гарри звучал уже совершенно сонно. — О-о-о-о...

Северусу не хотелось выдергивать Гарри из расслабленного состояния, поэтому он пропустил соблазнительные ягодицы юноши и начал массировать бедра. Гарри немного напрягся, но ничего не сказал и не сделал.

Руки Северуса скользнули ниже, к лодыжкам Гарри. Молодой человек уже слегка извивался на простынях. Он еще не толкался бедрами, но его движения совершенно точно внушали надежду.

— Перевернись на спину, — негромко приказал Северус. И даже удивился, с какой готовностью Гарри подчинился. — Раздвинь ноги.

Член Гарри уже встал, но, насколько Северус мог судить, напряжение не было болезненным. Пока нет.

Северус лег между ног Гарри, так, чтобы его голова оказалась прямо над пахом молодого человека.

— Ох, — выдохнул тот. — Да. Ты собираешься...

Вместо ответа Северус обхватил член Гарри ладонью, приподнял его и медленно провел языком по всей длине.

Гарри вцепился пальцами в одеяло.

— Ох... о-о-о... М-м-м...

Подразнив Гарри языком еще немного, Северус полностью взял его член в рот и начал двигать головой вверх и вниз, наслаждаясь чуть солоноватым вкусом.

Гарри продолжил издавать невнятные звуки. В какой-то момент он выгнулся от наслаждения и надавил рукой на голову Северуса в попытке изменить темп движения. Чуть сильнее, чем нужно было, но Северусу понравилось. Гарри ведет. Мужчина вспомнил, что когда-то это уже дало отличные результаты...

Однако когда Гарри должен был вот-вот кончить, Северус мягко сбросил с себя его руку. Настало время взять ситуацию под свой контроль. Он с удовлетворением посмотрел на юношу, который лежал, потерявшись в ощущениях и забыв обо всем на свете, полный желания. Желания, охватившего все его тело, а не сконцентрированного в члене. Северус был уверен, что задница Гарри тоже готова к тому, чтобы получить удовольствие.

Слегка посасывая член молодого человека — удерживая того на грани оргазма — Северус одной рукой дотянулся до баночки, специально оставленной около кровати, и окунул пальцы в смазку. Он начал поглаживать влажными пальцами мошонку Гарри и одобрительно хмыкнул, когда юноша пролепетал что-то и подался вверх, стараясь протолкнуть член глубже в горло Северуса. Мужчина несколько раз провел по натянувшейся коже чуть позади мошонки Гарри и опустил руку еще ниже, скользнув пальцами в щель между ягодицами.

Гарри резко дернул бедрами, однако на этот раз это не был порыв страсти. Он попытался сбежать от скользких пальцев — движение, вызванное чистой паникой. Северус понял это, как только услышал жалобное хныканье:

— Нет... ай, а-аа...

Мужчина убрал руку и, пробормотав что-то утешительное, продолжил делать минет. Через несколько минут Гарри расслабился, но волна паники снова накрыла его, как только пальцы Снейпа опять оказались около его ануса. После нескольких попыток он не смог выносить даже легкие прикосновения к мошонке.

Несмотря на это, зелье не позволило возбуждению схлынуть. Гарри тяжело дышал, извивался и вскрикивал, разрываясь между желанием и отторжением. Северус разозлился на самого себя. То, что он делал с Гарри, напоминало пытку сексом. Изощренное издевательство, от которого страдали оба.

Поняв, что его план не сработал, Северус убрал руки и быстро довел юношу до оргазма ртом, стараясь доставить тому максимум удовольствия и словно бы извиняясь за свои предыдущие действия.

Сперма Гарри оказалась густой с горьковатым привкусом. Северус знал, что это побочное действие зелья, но для него это был вкус поражения.

Какое-то мгновение Гарри лежал без движения. Затем он сел и запустил пальцы в волосы.

— Это было...

Северус сел на край кровати и удрученно посмотрел на него.

— Что?

— Больно, вообще-то. В смысле, когда я кончил. — Гарри сглотнул. — Собираешься сварить еще один вариант?

— Возбуждающие зелья нельзя использовать слишком часто, будут неприятные побочные эффекты. — Северус решил не упоминать, что среди них не последнее место занимала импотенция. — Более мягкие зелья можно использовать довольно долго, но в твоем случае, как мне кажется, они не дадут никакого результата.

— Северус, у нас осталась всего неделя...

— Благодарю за информацию, но я слежу за ходом времени.

На лице Гарри появилось виноватое выражение.

— Ох... прости. Я не подумал, каково для тебя все это. Хочешь... если я... — Гарри сделал неопределенный жест в сторону члена Северуса.

Уже наполовину опавшего к этому времени, и неудивительно. Северус не так представлял себе идеальный вечер с любовником. Хотя... если бы он просто расслабился, то, наверное, Гарри смог бы снова возбудить его...

— А ты хочешь?

— Конечно, — ответил Гарри неестественно бодрым голосом. — Ты же сделал мне...

Северус резко встал с кровати и, схватив палочку, призвал халат. Натягивая его, он раздраженно проговорил:

— В любви не должно быть места для «ты мне — я тебе», Гарри. Ты не должен... я не накладываю на тебя никаких обязательств.

— Я знаю. — Гарри спокойно посмотрел вверх. — Я должен удовлетворять тебя. Особенно в постели. Мне это известно. Слушай, все остальное, конечно, ужасно, но я справлюсь с тем, чтобы подрочить тебе...

— Мне не нужно, чтобы ты справлялся, — огрызнулся Северус. Он не мог понять, что вывело его из себя. Он много раз платил за удовольствие, прекрасно понимая, что шлюхи, которых он покупал на час или на ночь, не хотели его. Но ему претила мысль о том, чтобы переносить эти отношения в их с Гарри жизнь.

Не первый раз Северусу захотелось проклясть тот день, когда он проснулся и понял, что Гарри ему небезразличен. Если бы он мог прекратить заботиться о нем, было бы намного проще. Он бы согласился на предложение молодого человека и заснул с улыбкой. Но вместо этого он готов был выть от разочарования, душевного и телесного.

— Почему бы тебе не подрочить самому себе, — сказал он жестко. — Может быть, в этом проблема? Тебе нужно вернуться к нормальной жизни, а это часть ее.

— Да у меня член не встает без зелья!

Ноздри Северуса затрепетали:

— Тогда старайся сильнее, Гарри. Буквально. Или хочешь через неделю пасть жертвой нападения Темного Лорда?

— Я хочу, чтобы ты использовал Compulsio! — прокричал Гарри. — Я сразу сказал тебе, что это дурацкая идея с зельями, но подчинился, потому что ты приказал. Мы сделали две попытки, и что? Слушай, дай мне что-нибудь, чтобы у меня встал, и вызови Compulsio, и давай просто разделаемся с этим! Ну?

— Повторяю еще раз, более слабое зелье тебе не поможет, и в немалой степени потому, что ты недавно принял Драконий Дурман! Дважды, если ты забыл! У нас было бы больше вариантов, если бы ты не вел себя как слабоумный!

Гарри огрызнулся:

— И что? Прошлого не вернешь, и я уже ничего не могу сделать. Так что, возвращаясь к настоящему, если тебе так не хочется принуждать, может, тогда просто вырубишь меня и сделаешь необходимое, пока я буду без сознания? Я не собираюсь получать удовольствие. Это не объединение сил. Мне просто нужно, чтобы ты кончил мне в задницу. И вообще, если я правильно понимаю, ты можешь просто подрочить себе, а потом ввести в меня сперму или что-нибудь в этом роде...

Терпение Северуса закончилось. Мерлин свидетель, он никогда не проявлял излишней разборчивости в выборе сексуальных партнеров, но трахать бесчувственное тело?! Снейп не мог поверить своим ушам — и это ему предложил Гарри! Скорее всего, он просто не понимал, как такая перспектива выглядит для мужчины, который собирается быть сверху.

— Мы тут ведем речь не о маггловской химии. Это Магия Секса, и, как бы ни было трудно твоим подростковым мозгам понять это, она требует фактического секса!

— А ты у нас просто гений! Уже решил нашу проблему! Какое облегчение! — Гарри откинулся на подушки, сложенные горой в изголовье, и натянул на себя одеяло. — Ладно, значит, это должен быть настоящий секс. И я должен быть в сознании. Дерьмо. Похоже, остается только Compulsio. Клянусь богом, Северус, я не буду ненавидеть тебя после, если ты об этом беспокоишься!

— Это может быть сложно, — медленно проговорил Северус, — учитывая...

— Блин, да все в порядке! Я не собираюсь вести себя как последняя сволочь и плакаться или сравнивать тебя с ними или что угодно еще. Обещаю. — Голос Гарри совсем затих, и в нем послышались умоляющие нотки. — Пожалуйста, Северус. Это наш последний шанс. Я правда, правда не хочу умирать и подставлять остальных и... — он сглотнул, и его кадык дернулся вниз и вверх. — Ты мне нужен.

Как бы Северус хотел услышать эти слова, произнесенные другим тоном, в другой обстановке...

И, хотя он ненавидел саму мысль об этом, Северус не мог не признать, что Гарри прав. Варианты закончились. Ему нужно изнасиловать Гарри. Но ведь это же не будет настоящим изнасилованием, учитывая, что Гарри сам согласился, сам умолял его сделать это?

Добровольный принудительный секс. У Северуса внутри все перевернулось при попытке представить себе это.

— Пожалуйста, — повторил Гарри. — Пожалуйста...

Северус закрыл глаза и постарался справиться с нервной дрожью.

— Хорошо. Я сделаю это. — Голос прозвучал глухо. Северус чувствовал себя как в кошмарном сне. Он хотел, чтобы все было по-другому. Лучше. И одновременно понимал, что иного пути нет. — Завтра. Не думаю, что разумно применять Compulsio в сочетании с этим зельем. Но к завтрашнему дню оно уже выйдет из твоего организма.

Гарри кивнул. По выражению его лица было видно, что он изо всех сил пытается справиться со страхом. В лучших гриффиндорских традициях. Северус постарался сдержать горестный вздох. Он и гриффиндорец. Какая насмешка.

— Так что, пойдем спать? — осторожно спросил Гарри.

— Ты ложись. — Северус нашел тапочки и направился к двери. — Я пока что не хочу.

— Я мог бы составить тебе компанию...

— Гарри... Мне нужно побыть одному.

Северус закрыл за собой дверь и прошел в кабинет. Огонь все еще горел в камине. Мужчина сел и задумчиво уставился на пламя. Ему не хотелось ни двигаться, ни даже думать.

Когда несколькими часами позже он, наконец, вернулся в кровать, Гарри все еще не спал.

Пятница, 24 июля 1998, 19:16

Гарри печально посмотрел на наколотую на вилку фасолину и отправил ее в рот.

Северус бросил на него взгляд через стол:

— Ты же понимаешь, что нет никакой необходимости делать это сегодня вечером. Тридцать первое еще не завтра.

Гарри положил вилку — все равно аппетита у него не было. Точно так же, как и во время обеда, к которому он почти не притронулся. Еще раньше, перед тем как он отправился на прогулку, Добби всучил ему сверток с бутербродами, но все закончилось тем, что Гарри просто покрошил их в озеро. По крайней мере, кальмар остался доволен. Гарри мог бы поклясться, что услышал, как монстр довольно икнул.

— Я думал об этом, — сказал Гарри Северусу. — Но лучше... ну, ты понимаешь. Если что-то пойдет не так, у нас будет еще несколько дней в запасе.

— На этот раз все будет в порядке.

Как понял Гарри, это означало, что на этот раз Северус не отступится.

— Хорошо. Но мне все равно хотелось бы чувствовать себя готовым ко дню рождения. — Гарри выпрямился и посмотрел зельевару прямо в глаза. — Наверное, мне следовало бы спросить об этом намного раньше, но... слушай, а у тебя есть хоть малейшее представление, какое это может быть нападение?

Только когда Северус наклонился через небольшой столик и взял его руку в свою, Гарри осознал, что начал непроизвольно потирать шрам.

— Темный Лорд может быть довольно непредсказуемым. — Мужчина наморщил лоб. — Именно поэтому я считал, что было бы полезно продолжать шпионить. Но в сложившейся ситуации нам остается только ждать.

— В Ордене нет других...

— Нет.

— У директора было несколько недель...

— Попытки проникнуть в ближний круг оказались менее чем успешными.

— Да, можно было догадаться. — Гарри поежился. — Надеюсь, что никто не погиб во время этих попыток. — Выражение лица Северуса было нарочито безразличным, что само по себе послужило достаточным ответом. Но Гарри и не хотелось говорить на эту тему. Он понимал, что на его плечах лежит ответственность за то, чтобы предотвратить грядущее царство террора, и знал, что должен для этого сделать. Гарри встал и направился в спальню.

При взгляде на кровать, однако, его посетила неожиданная идея. Пальцы Гарри замерли на пуговице рубашки.

— Пойдем наверх, — нерешительно предложил он. — Понимаешь, мы спим здесь каждую ночь, а вторая кровать... ну, она просто для вида. И мне нужно снова научиться получать удовольствие от секса. Надеюсь, когда-нибудь я смогу... Но плохие воспоминания лучше оставить там. Пусть они будут связаны с тем местом.

— Хорошая мысль, — ответил Северус, стараясь сохранять спокойствие. — Кстати, думаю, хорошие воспоминания могли бы нам помочь. Как насчет того, чтобы принять горячую ванну и начать с прикосновений?

— Ммм... нет. — Гарри перенес вес тела на одну ногу. — Слушай, я понимаю, что ты хочешь сделать это максимально безболезненным для меня, и ценю это, но, поверь, это бессмысленно. Я просто буду вспоминать... ужасные вещи каждый раз, когда соберусь принять ванну. Короче, давай просто сделаем это и все.

Гарри с удивлением обнаружил, что его притягивают в объятие. Это было приятно, и он не стал сопротивляться.

— Все будет, как ты скажешь, — сказал Северус, целуя волосы юноши. Его руки медленными круговыми движениями гладили спину Гарри. — Я не считаю тебя своим рабом. И никогда не заставил бы пройти через подобное испытание, если бы не пророчество.

Дикость какая-то. У Гарри создалось впечатление, что Северусу требовалось ободрение. Юноша терялся в догадках. В конце концов, они оба знали, что ожидает их впереди, и что выбора у них нет. Но все же...

— Я знаю, — проговорил Гарри, делая шаг назад и поднимая голову, чтобы встретить взгляд Северуса. — Я доверяю тебе. Если бы я не верил, то никакой надежды вообще бы не было. И мы бы не прошли ритуал. И, как ты знаешь, я тоже не воспринимаю себя как раба. Ну, разве что иногда.

Северус кивнул.

— Тогда поднимайся, а я присоединюсь к тебе через минуту.

Проходя сквозь магическую дверь, Гарри пытался выглядеть уверенно.

Оказавшись наверху, он подумал, что должен как-то упростить задачу Северусу. Снейп явно переживал из-за предстоящего, отчего Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. Он же сам должен сейчас нервничать, не так ли? Но он не волновался. Он знал, что это будет отвратительно, и в какой-то момент ему захочется умереть, но в то же время был уверен, что пройдет через это. Он выдерживал и намного худшее.

По крайней мере, после он не будет чувствовать себя так, как будто смерть ходит за ним по пятам. Он будет уверен, что выживет, какое бы нападение ни планировалось в его день рождения. Ему просто нужно принять в себя небольшую частичку силы Волдеморта. Плохо, что она заключается в сперме, но что делать?

Гарри неуклюже сбросил одежду, оставив ее лежать на полу, и лег на кровать обнаженный. Простыни были прохладными и пахли свежестью. После ритуала он не провел в этой постели ни одной ночи и не собирался засыпать здесь сегодня. Как только все закончится, Гарри хотел вернуться в подземелья.

Северус появился через несколько минут, его влажные волосы блестели — вероятно, он только что принял душ и поэтому был одет в банный халат. Банный халат и ничего больше, как понял Гарри, когда этот предмет одежды упал на пол. В руках Северус держал свою палочку и флакон с густой непрозрачной смазкой.

— Одного заклинания будет недостаточно? — нервно спросил Гарри, когда мужчина скользнул в постель рядом с ним. Ох. Эта кровать была меньше, чем та, что в подземельях, и они сразу же оказались совсем близко друг к другу.

— Лучше быть готовым ко всему.

Северус наклонил голову, и его волосы скользнули по плечам Гарри. Молодой человек почувствовал еле слышный запах эльфийского шампуня и понял, что Снейп только что вымыл голову. Запах усилился, когда Северус начал целовать Гарри.

По правде говоря, Гарри лучше бы пропустил эту часть с поцелуями. Но шампунь сказал ему кое о чем. Северуса удручала стоявшая перед ними задача. Он не хотел показывать это, поэтому использовал средство, которое позволило хотя бы немного расслабиться. Ему претила необходимость принуждать Гарри, и он пытался создать впечатление, что они просто занимаются любовью.

И пусть у Гарри не было настроения целоваться, но это было нужно Северусу. Поэтому юноша приоткрыл рот и ответил на поцелуй. Он не стал возражать, когда почувствовал руки, скользящие по его груди, животу, бедрам. И даже когда в середине поцелуя теплая ладонь обхватила его член и начала осторожно ласкать.

Никакого возбуждения, ни малейших признаков. Если бы он мог, Гарри заставил бы свой член стоять, только чтобы помочь Северусу почувствовать себя увереннее. Но это было не в его силах. И уж точно не сегодня, когда он не мог не думать о том, что последует далее. Он собирался сделать над собой усилие и пройти через необходимую процедуру, но наслаждаться любой ее частью, даже привычными поцелуями... нет.

— Прости, — прошептал он, когда Северус разорвал поцелуй. — Я знаю, тебе было бы легче, если бы...

— Ш-ш-ш... — мужчина на мгновение прижал палец к губам Гарри. — Тебе не за что извиняться. Ты готов?

«А ты готов?» — хотелось спросить Гарри, но, понимая, что за этим могут последовать новые невыносимые ласки, он просто перекатился на правый бок спиной к Северусу и согнул левую ногу, слегка вынеся ее вперед.

— Готов.

Он услышал шелест простыней, а затем почувствовал, как позади него набирает силу поток магии. Еще до того, как было произнесено слово, Гарри понял, что заклинание начинает работать.

— Compulsio.

Гарри захлестнуло знакомое ощущение, такое же, как несколько недель назад, когда они впервые опробовали заклинание, и как в прошлый раз, когда попытались применить его в постели. Это не было потерей своего «я». Он не превратился в безмозглую марионетку, пляшущую под чужую дудку. Он помнил, кем он был и чего хотел. Но все его тело охватило желание подчиняться, оно проникло сквозь кожу и распространилось по нервам. Он знал, что не сможет ослушаться хозяина — его мышцы реагировали на приказания. Но не эмоции и не чувства. Они не подчинялись словам Северуса. Гарри ничего не мог с этим поделать.

— Расслабься, — сказал Северус, проведя рукой по спине и ягодицам Гарри. — Не сопротивляйся моим действиям. Забудь о рефлексах.

Гарри почувствовал, как магия пропитала его мускулы в местах прикосновений. Однако его челюсти были все так же сжаты. Compulsio действовало выборочно. Оно читало намерения, а Северус имел в виду те части тела, к которым прикасался.

Эти части, конечно же, в точности выполнили приказание Северуса. Ягодицы Гарри полностью расслабились. Напряжение покинуло мышцы спины, а затем и бедер. Тело тяжело осело.

Но магия не распространилась на руки и грудную клетку Гарри, а живот юноши свело до боли.

«Это не они, — постарался убедить сам себя Гарри, услышав, как Северус накладывает смазывающее заклинание. — Они ничего не использовали, чтобы помочь мне. Они стремились причинить боль. А Северус хочет, чтобы все прошло хорошо. Настолько, насколько это возможно».

«То есть, практически ни насколько», — уныло продолжилась мысль.

Звук открывающейся крышки, а потом еще один аромат. Северус положил руку на бок Гарри, но за исключением этого не сделал больше ничего. Почему он не начинает? Не понимая, что происходит, Гарри поднял голову, чтобы посмотреть.

А. У Снейпа еще не стоял. Но обильно смазанный член мужчины, по которому вверх-вниз ходил кулак, постепенно поднимался.

Гарри быстро отвернулся к стене. Он не хотел видеть, не хотел вспоминать о длине и охвате органа, который должен был оказаться внутри него. Достаточно того, что его задницу перед этим еще и тщательно растянут.

— На этот раз я добавил к смазывающему заклинанию анестезирующий эффект, — произнес Северус, словно прочитав мысли Гарри. В данный момент это было несложно. Гарри пытался не дрожать, но даже сам понимал, что его усилия ни к чему не приводят.

— Спасибо, — умудрился выдавить он.

— К сожалению, я не могу полностью избавить тебя от этих ощущений, когда задействована Магия Секса...

— Северус, просто начни и кончи. — И не вина Гарри, что в его голосе послышался страх.

Он вцепился в простыни, когда скользкая ладонь Северуса прошлась по его ягодицам. Вверх и вниз по щели между ними. Пальцы одной руки Снейпа начали подбираться ко входу Гарри, а другой он подтолкнул верхнюю ногу юноши еще дальше вперед. Под действием Compulsio Гарри не мог сопротивляться. Он перекатился чуть больше на живот, и его ягодицы немного раздвинулись.

Рука Северуса продвинулась глубже.

Гарри сделал конвульсивный вдох, почувствовав пальцы прямо рядом с анусом.

Северус поцеловал его в плечо и втолкнул один палец внутрь.

Гарри ощутил давление. Отвратительное давление, напомнившее ему о том, что он от всей души желал забыть. Давление, обещавшее еще больше.

— Хорошо, все в порядке, не напрягайся, — еле слышно проговорил Снейп.

«Как будто у меня есть выбор», — чуть было не ответил Гарри, но он знал, что это было бы несправедливо по отношению к Северусу. Гарри сам просил, чтобы тот использовал заклинание. Молил об этом. Поэтому он сказал только:

— Быстрее.

— Я стараюсь.

Гарри зажмурился, когда второй палец оказался внутри и движение вперед и назад ускорилось. Растягивая его, расслабляя сжавшиеся мышцы. Чтобы ему не было больно, когда наступит время для главного.

— Нет... — отчаянно простонал Гарри, пытаясь справиться с мелькающими перед глазами воспоминаниями о другой комнате и другой кровати. О боже, как он вытерпит это?! Он должен. Это единственный способ. Но он не хотел слышать свой голос, умоляющий Северуса остановиться. Это слишком унизительно. И болезненно для Северуса.

— Заставь меня молчать, — прошептал он. — Пожалуйста...

— Тихо, Гарри, — тон Северуса был ровным и спокойным.

Гарри благодарно кивнул. Какая ирония — раньше он обвинял Северуса, что тот будет затыкать его при помощи заклинания, а теперь сам этого просил.

Он почувствовал себя немного лучше, когда понял, что лишился голоса.

Слова Северуса же, продолжавшего говорить, действовали как успокоительное зелье. Мужчина обладал удивительным голосом. Гарри постарался сфокусироваться на этих звуках, отвлечься от ощущения толкнувшегося в него третьего пальца и поворота запястья Северуса, которые вызвали очередную вспышку боли, правда, ослабленную анестезирующим действием смазки.

Пальцы двигались вперед и назад, вперед и назад, проникали еще глубже. Гарри мял в руках угол простыни, все его мышцы выше пояса были туго натянуты, а расслабленная нижняя часть туловища ему не подчинялась. Внутрь и наружу... Снейп тщательно готовил его. Живот Гарри свело от постоянного напряжения, но лучше так, чем лежать, не владея ни одной частью тела, как тряпичная кукла. Это было бы слишком похоже на те ощущения, когда он бился, захваченный в ловушку, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

«Еще лучше было бы находиться в бессознательном состоянии», — подумал Гарри. Он мог бы попытаться не дышать, чтобы потерять сознание, однако тогда Магия Секса, наверное, не сработала бы. Он все равно начал задерживать дыхание, но с хрипом выдыхал и делал очередной глоток воздуха каждые несколько секунд.

Северус сдвинулся позади него, и влажные пальцы выскользнули из растянутого отверстия Гарри. Вместо них к анусу прикоснулось что-то тупое и очень большое.

«Нет!» — завопил Гарри, но звук потерялся где-то в горле, превратившись в длинный агонизирующий выдох. Гортань юноши горела, как будто по ней прошлась терка.

«Это Северус, — отчаянно повторил он про себя. — Северус! Он не навредит, он все сделает быстро...»

Но больно все же было. Как бы хорошо Северус ни растянул Гарри, ничто не могло подготовить его к огромному члену, проникающему теперь в его тело. Мгновенная острая боль сменилась тянущим жжением где-то внутри. Гарри попытался отдернуться, его рот открылся, а дыхание участилось от накрывшей юношу паники. Он бил кулаками по матрасу, стараясь приспособиться, принять это чувство. Но не отталкивал Северуса, как бы ему этого ни хотелось. Заклинание не позволяло.

Снова голос. Он услышал голос. Наверное, Северус так и продолжал уговаривать его, но Гарри на мгновение утонул в панических ощущениях. Он ухватился за этот голос, вытаскивающий на поверхность, привязывающий к реальности. Он был в Хогвартсе. В комнате, которую ему дал Северус. И то, что происходило сейчас, делал с ним Северус. Северус, осторожный и заботливый Северус.

Несмотря на это судороги пробежали по телу Гарри, когда член погрузился в него еще глубже. Это было ужасно, невыносимо. Каждая секунда мучительна. Гарри почудились два глумящихся, насмехающихся голоса и руки их обладателей, лапающие его со всех сторон. Шлепки по бедрам, сопровождающие толчки внутрь...

«Это неправда!» — неистово прокричал внутри себя Гарри. Он с Северусом. У них общая цель. Они вместе, навсегда, а те двое умерли от руки Северуса.

Порывисто дыша, чувствуя, как скручивает живот, Гарри постарался снова сосредоточиться на голосе Северуса. Но мужчина замолчал. Тишину комнаты, помимо дыхания Гарри, нарушали только хриплые вдохи и выдохи Северуса, пронзающего его членом, ищущего удовлетворения внутри его тела. Ощущения были просто кошмарными, несмотря на анестетик. И звуки, которые издавал Северус, больше похожие на хрюканье... пугали. А это тело, жаркое и липкое от пота, трущееся о его задницу, так же, как те...

«Нет. Не думать о них».

Рука, обвившая грудь Гарри, внезапно сжалась, обхватив его еще туже. А потом Гарри почувствовал это. Тело позади него напряглось, бедра мужчины начали спазматически дергаться. Мягкое, гладкое скольжение внутрь и наружу прекратилось, сменившись судорогами оргазма. Северус кончал, сильно и резко, пульсирующий член выплескивал сперму внутрь юноши.

Гарри задрожал всем телом и до боли закусил губу.

Наконец, это закончилось. Северус отпустил его и отодвинулся назад. Гарри показалось, что его внутренности превратились в лед, несмотря на то, что он остро почувствовал каждый дюйм покидающего его тело члена.

— Finite Incantatem, — произнес Северус срывающимся голосом. Он положил обе ладони молодому человеку на плечи и заставил того повернуться на спину. — Ты в порядке?

Гарри прочистил горло, прежде чем ответить. Даже после этого его голосовые связки продолжили гореть, как будто он без передышки кричал несколько часов.

— Да.

Желая доказать это, Гарри сел. Ох. Это было ошибкой. Он не думал, что будет так больно. Но Северус, очевидно, предвидел это. Он дотянулся до своего халата, достал из кармана небольшой пузырек и протянул его Гарри, предлагая выпить содержимое.

Боль в заднице Гарри сразу же стихла, но в остальных частях тела ощущения не изменились. Он чувствовал себя мертвым. Холодным. Но Северус не был виноват, и Гарри промолчал. Какой смысл жаловаться. Что сделано, то сделано. Все равно выбора не было.

Гарри сполз с кровати и, наугад вытащив из шкафа халат, быстрыми шагами прошел через магическую дверь в нижние комнаты. Наверное, это было грубо. Но он ничего не мог с собой поделать. Сейчас он ненавидел спальню наверху, не мог находиться там. Ни мгновения больше. Он чувствовал, что ему нужно было укрыться в подземельях.

Горько усмехнувшись, Гарри подумал, что превращается в такого же отшельника, как Северус.

Хотя нет. Все говорило о том, что Северус получал удовольствие от компании Гарри, несмотря на то, что их свели вместе заклинание и пророчество.

Оказавшись во влажной прохладе комнат Северуса, Гарри почувствовал, как неожиданно начали расслабляться узлы, стянувшиеся у него в животе. Наверное, он должен был испытать облегчение. Вместо этого мгновенно исчезнувшее напряжение практически вывернуло его наизнанку.

Гарри едва добежал до ванной.

Он наклонился над унитазом, и его вырвало всем, что он смог проглотить за день. К счастью, в желудке практически ничего не было. Через секунду Гарри осел на пол, опершись на унитаз, и уставился на дверь, которую захлопнул за собой, когда ворвался внутрь. Северус же не слышал его? Скорее всего, он еще наверху. Если бы он спустился, то уже вломился бы сюда, просто чтобы проверить, что с Гарри все в порядке.

Только через несколько минут Гарри нашел в себе достаточно сил, чтобы доползти до раковины и подтянуться наверх. Не желая, чтобы Северус догадался о происшествии, он почистил зубы и тщательно прополоскал рот. И на трясущихся ногах подошел к двери ванной.

Северус ждал снаружи. Он стоял, прислонившись к стене. И его поза говорила о том, что он простоял так достаточно долго. На мужчине были только пижамные штаны, видимо, банный халат остался наверху.

Гарри не знал, что сказать.

— Я... я...

— Не нужно ничего объяснять. — Северус вложил в ладонь Гарри маленький флакон. — Думаю, тебе еще понадобится это.

Он был прав — боль в нижней части тела Гарри вернулась, хотя по сравнению со всем остальным это было ничто. Однако зелье помогло.

— Что теперь? — глухо спросил Гарри.

Северус обнял его за плечи и проводил к кровати.

— Сейчас тебе лучше всего поспать, это успокоит твой желудок. Дать тебе зелье Сна-Без-Сновидений?

— Эээ... нет, не надо. У меня не бывает кошмаров, когда ты рядом.

После того, как он подоткнул вокруг Гарри одеяло, Северус ладонью пригладил растрепанные волосы юноши.

— Боюсь, теперь могут появиться.

— Нет, честно, — возразил Гарри. Он видел, как переживал Северус. Это заставляло нервничать его самого. Желание успокоить партнера странным образом придало Гарри уверенности. Правда, совсем чуть-чуть. Чувствуя, что его апатия немного спала, он повернулся лицом к Северусу.

— Я же сказал, что не буду злиться на тебя из-за этого. И я не буду, клянусь. Даже здесь, — Гарри прикоснулся пальцем к виску, хотя не имел представления, там ли зарождаются сны. Он не смог сдержать вздох: — Ну что, мы сделали это? Теперь остается только ждать. Как ты и сказал.

Северус сел на кровать рядом с ним.

— Если мы будем сидеть тут, беспокоясь из-за тридцать первого, нам станет только хуже. Как насчет того, чтобы еще куда-нибудь съездить?

— Диснейленд. Или Диснейворлд. Тот, который во Флориде.

— Я говорил тебе, мы не можем...

— Я знаю. — Гарри на мгновение задумался. — Давай поедем... м-м-м... может быть, туда, где все это началось? В Рим.

— Заклинание, связавшее нас, было создано не там, но если ты хочешь посмотреть Рим, то я не имею ничего против. — Северус откинул челку Гарри со лба. — Только пообещай мне, что не приобретешь какое-нибудь уродство вроде миниатюрного Колизея с живыми гладиаторами.

— Слушай, я думал, у меня есть полное право покупать туристский мусор, если мне так хочется!

— Конечно, есть. — Северус замолчал, но его взгляд все так же был прикован к лицу Гарри.

— Меня не вырвет опять. Ты из-за этого ведешь себя так, как будто мне срочно нужна медицинская помощь? — наконец, произнес Гарри.

Северус вздрогнул.

— Я не поэтому. Просто... Ладно, я пойду, если тебя это раздражает.

Гарри помотал головой.

— Со мной все в порядке. Это было ужасно, но я сильный. Просто устал. — Он зевнул. — Ложись тоже. Ты лучше, чем ловец снов.

Мужчина лег рядом и накрылся одеялом.

— Не имею представления, о чем ты.

— А, я однажды летом слышал по радио, — пробормотал Гарри, кладя голову на плечо Северуса и устраиваясь в привычной позе. — Станция «Четыре». Индейская штука, из Америки. Они улавливают плохие сны, чтобы у тебя не было кошмаров... Звучит, как маггловское волшебство. Невероятно...

Гарри подумал, что в обезболивающее средство, наверное, было добавлено что-то еще. Усталость навалилась на него, и веки сами собой закрылись. Сейчас его уже ничего беспокоило. Ему хотелось только спать.

«Ты невероятный», — сквозь сон послышалось Гарри. Хотя нет, наверное, это ему уже приснилось. Да, скорее всего. Северус никогда не скажет такого.

Только не о нем.

Глава 14.

Пятница, 31 июля 1998, 9:14

— Я почему-то думал, что это начнется еще до завтрака, — сказал Гарри, с подозрением изучая блюдо с сосисками в центре стола. — В смысле, я, наверное, должен быть настороже и все такое... не знаю.

Северус наколол одну сосиску на вилку и положил ее на тарелку Гарри. С того дня, когда они использовали Compulsio, Гарри ел совсем мало. Его не соблазнила даже полента, мягкая внутри и хрустящая снаружи, которую они заказали три дня назад в Риме, и изготовленные вручную спагетти, предложенные им в ресторане вчера.

— Мы не можем быть уверены, что атака Темного Лорда будет направлена на замок.

— Да, — произнес Гарри, потирая шрам. — Я думал об этом. Кстати, я даже удивился, что шрам не начал болеть прямо с полуночи.

— Ты понимаешь пророчество слишком буквально.

Гарри проигнорировал сосиску, но, по крайней мере, съел несколько кусочков яичницы.

— Знаешь, я просто привык, что полночь для меня — особенный момент. У Дурсли мы мой день рождения не праздновали, сам понимаешь. Поэтому поздно ночью, когда у меня было время отдохнуть от уборки и ругани, я сам себе устраивал маленькое торжество.

— Кстати о дне рождения. Я кое-что забыл. — Северус быстрыми шагами прошел в гостиную и вернулся с коробкой, завернутой в нарядную бумагу.

Подарок явно застал юношу врасплох.

— Я не пытался намекнуть...

Северус снова сел и, положив коробку на стол, подтолкнул ее к Гарри.

— Ты с таким энтузиазмом открывал конверты и подарки, которые были доставлены утром, а сейчас, похоже, совсем не рад.

— Я просто удивился, что мои друзья не забыли о дне рождения, — пробормотал Гарри. — Я не думал, что получу хоть записку от кого-нибудь еще кроме Гермионы. Ну, ведь только она знает, что я здесь.

— Твоя почта перенаправляется Альбусу.

— А это не опасно? В... Темный Лорд ведь может распознать заклинание и понять, что я на самом деле в замке!

Северус пожал плечами.

— Считается, что твоя почта хранится у Альбуса до сентября, пока ты не приступишь к новым обязанностям. Твоя должность в замке уже утверждена. — Зельевар сделал паузу. — Не хочешь открыть подарок?

Гарри, наконец, подтянул коробку к себе.

— Хочу, конечно. Просто... ты не должен...

— Разве я не должен поздравить своего любовника в день рождения?

На лице Гарри отразилось удивление:

— Ну, нельзя сказать, что я был таким уж хорошим любовником. Я не могу... трахаться, и в тот единственный раз тебе не особо-то понравилось... Честно говоря, мне даже обсуждать это не хочется...

Северус понимал, что имел в виду юноша, и именно поэтому был решительно настроен дать ему столько времени, сколько потребуется. Их поездки в Рим — три за последние несколько дней — не были похожи на посещение Венеции и Парижа. Никаких украденных поцелуев. Они не держались за руки. Не происходило вообще ничего, что Гарри мог бы счесть давлением на него. Как бы Северуса ни мучило желание, он не собирался форсировать события, учитывая, через что им с Гарри пришлось пройти.

Зато теперь над ними не висела необходимость успеть до определенного срока — только неясное обещание, что скрещение сил поможет найти способ уничтожить Темного Лорда. Но лишь тогда, когда Гарри будет готов. Когда он будет стремиться к тому, чтобы доставлять Северусу удовольствие в постели. Когда он сам будет получать удовольствие от секса. И поэтому торопиться им теперь нельзя. Compulsio... Это был вынужденный шаг. Но все остальное должно быть естественно.

Да и как может быть по-другому?

— Все наладится, — сказал Северус, поборов желание взять Гарри за руку.

Гарри кивнул, показывая, что хотел бы оставить эту тему, разорвал золотую упаковочную бумагу и заглянул под крышку.

— Ох... — он изумленно уставился на вытащенную из коробки темно-коричневую мантию. Она выглядела более официально, чем обычная студенческая форма, ткань ниспадала от воротника к подолу строгими складками.

— Это для твоей новой работы. Ты выглядишь очень молодо по сравнению с другими учителями, и правильно выстроенный образ тебе поможет.

— Да уж, ты знаешь, о чем говоришь. — Гарри поднялся и накинул мантию. — Но я же не буду преподавать, только помогать.

— Если только новый профессор не будет полнейшим имбецилом, то его ассистент будет не просто стоять рядом... — Северус прервал себя под взглядом Гарри. Имбецилом? О, у нас в Хогвартсе защиту никогда не преподавали имбецилы... — Молчу, молчу.

Гарри рассмеялся.

— Пару дней назад мы с Альбусом закончили изучать анкеты. С одним или двумя кандидатами точно стоит встретиться. — Он немного повернулся, красуясь, а затем вытащил палочку и сделал вид, что вызывает заклинание. — Отличная мантия. Спасибо.

— Да, ты великолепно смотришься. Я немного сомневался насчет длины, но вроде бы правильно угадал с размером.

— А ты не сохранил мерки, которые сняли тогда в Норвегии?

Губы Северуса тронула улыбка.

— Я же сказал тебе, что ты вырос, ты не поверил?

И не только вырос. Ежедневные длительные прогулки, не говоря уж о долгих часах, которые Гарри проводил, летая на метле, хорошо сказались на фигуре юноши. Гарри и раньше выглядел очень привлекательно, а теперь... но Северус постарался не отвлекаться на такие мысли.

Гарри разглядывал вышитый на мантии герб Хогвартса.

— Уфф. Трудно поверить, что я теперь в штате, — он задумчиво обрисовал пальцем контур змеи в правом верхнем углу рисунка. — Мне почему-то казалось, что я буду все так же носить герб Гриффиндора.

Северус покачал головой:

— Нет. Ты не можешь быть приверженцем одного факультета...

— Ой, да ладно, как будто у других преподавателей нет любимчиков среди факультетов.

Это было предсказуемо.

— Быть главой дома — это немного другое, — сухо произнес Северус.

— Конечно.

Северус подумал, что ни к чему начинать такой день с ссоры. Невозможно знать заранее, что может произойти дальше.

— Что ж, в любом случае, с днем рождения. Хочешь заняться сегодня чем-нибудь особенным?

— Ага, достать где-нибудь хроноворот и перепрыгнуть в завтра. — Гарри стянул новую мантию и аккуратно сложил ее в коробку. Затем снова поднял руку к шраму. — Он немного ноет, но, наверное, из-за того, что я все время его трогаю. Не могу перестать ожидать... чего-то. Ты уверен, что мы не можем снова отправиться в Рим или куда-нибудь еще?

Северус вздохнул.

— Мы уже говорили об этом, Гарри. Что бы ни произошло, тебе безопаснее всего находиться здесь.

— Да, я знаю. — Гарри тоже вздохнул. — Но лучше бы я чувствовал... что-нибудь, если ты понимаешь, о чем я. В смысле, мы сделали... это, и теперь у меня должна быть защита, но хотелось бы знать наверняка. Мы не должны были увидеть вспышку света или сияние звезд или еще что-нибудь, чтобы точно знать, что ты передал мне ту частичку его силы? — Гарри уселся на стул и обеспокоено посмотрел на партнера. — Ты даже не произнес заклинание, ничего подобного. Ты уверен, что все сработало?

— Конечно, сработало. Действия Cambiare Podentes достаточно для того, чтобы разорвать предыдущую связь. Эта магия мощнее, чем любая, которую когда бы то ни было мог применить ко мне Темный Лорд.

— А когда он применил ее к тебе, ты... эээ...

— Увидел ли я звезды? Не думаю. Я говорил тебе, что сделал это, только чтобы обрести силу.

Гарри скорчил гримасу.

— Я пытаюсь не представлять себе это. Тебя и его. — Снова вскочив на ноги, молодой человек взял со стола подарок. — Отнесу мантию в верхние комнаты, а потом пойду прогуляюсь. Я не буду заходить далеко, сегодня не лучший день для прогулок, ты знаешь.

Вообще-то, Северус планировал предложить заняться чем-нибудь вместе. Но, учитывая взвинченное состояние обоих, так действительно было лучше. Ему не хотелось ссориться с Гарри. К тому же ему приятно было услышать упоминание о комнатах наверху. В последние несколько дней Гарри избегал их до такой степени, что даже не срезал длинный путь в подземелья через магическую дверь. Хорошо, что это не превратилось у него в навязчивую идею.

— Я буду в своем кабинете. Если тебе что-то понадобится, камин открыт.

Гарри кивнул и вышел.

Взмахом палочки Северус заставил упаковочную бумагу исчезнуть вместе с недоеденным завтраком Гарри. Закончив уборку, зельевар перешел в кабинет и начал изучать список новых студентов, изо всех сил стараясь сосредоточиться. Каждый год он играл в эту игру — просматривал списки, которые Альбус направлял главам всех четырех домов, и пытался угадать, кто из новых учеников попадет в Слизерин. Он вспомнил тот день много лет назад, когда увидел на пергаменте имя «Гарри Поттер». «Гриффиндор», — моментально подумал тогда Снейп.

Сегодня, однако, списки не могли удержать его внимания. Он пытался ничем не выдать себя за завтраком, но внутри был так же напряжен, как и Гарри. Когда случится атака Темного Лорда? И какую форму примет? Если бы только Северусу было известно. Но в том-то и проблема с предсказаниями — никогда не знаешь, чего ожидать.

В кабинете появился домовой эльф с пачкой конвертов. Признательный за возможность отвлечься, Северус начал просматривать письма и пакеты. О, последний выпуск «Алхимического вестника». Отлично.

Большая часть остальной почты предназначалась Гарри. Без сомнения, поздравления ко дню рождения.

— Отнеси это в мои комнаты, — сказал Северус, возвращая конверты эльфу. Открытки и подарки должны поднять Гарри настроение. Молодой человек храбрился, но Северус видел, насколько сильно тот нервничал с самого утра. Каждая минута без плохих новостей только усиливала беспокойство Гарри.

Не только Северусу нужно было развеяться.

Едва эльф испарился, зельевар открыл свой журнал и попытался углубиться в проблемы разведения буботюберов в средней полосе.

Пятница, 31 июля 1998, 13:10

Гарри не чувствовал голода, но было время обеда, так что он направился в замок. Дорога в подземелья была довольно длинной, но он не имел ничего против прогулки по замку.

Он получил несколько открыток еще вчера, в дополнение к шляпе болельщика «Пуляющих Пушек» от Рона и шоколадной розе от Гермионы. А сейчас на маленьком столике, за которым они с Северусом обычно ели, его ждала буквально гора корреспонденции.

Улыбнувшись, Гарри сел и вызвал специальное заклинание для открывания писем, которому его научил Северус. Улыбка поблекла, когда он увидел огромную открытку от Джинни, где она пространно объясняла, что была не в себе в конце учебного года, но с нетерпением ждала новой встречи с Гарри. «И, с учетом того, где я буду работать, — разочарованно подумал Гарри, — мы увидимся с ней скорее, чем она думает». Почему она не могла просто принять все как есть? Он ведь открытым текстом сказал ей, что они не пара.

Молодой человек решил, что попросит директора поговорить с девушкой. В противном случае она обязательно сделает что-нибудь неуместное, например, попытается снова поцеловать Гарри. Ничего хорошего. Если Гарри будет в настроении поцеловаться, то он пойдет за этим к Северусу. Ему не разрешалось искать приключений на стороне, и он прекрасно понимал это.

Разумеется, он даже представить себе не мог, чтобы у него возникло подобное желание. И вообще, он бы с удовольствием никогда в жизни больше не занимался сексом. В тот раз с Северусом это было... отвратительно, по-другому не скажешь. Но он не винил Северуса. Гарри просто не был готов к сексу, вот и все. И, вероятно, никогда не будет.

Но даже если бы и был, речь о том, чтобы захотеть поцеловать Джинни, не шла.

Следующей была очень простая открытка от Невилла. Помимо поздравления, в ней он рассказывал о своей летней работе в ботанических садах Кью. Гарри улыбнулся, представив себе Невилла, копающегося в земле, и удивленно хмыкнул, когда из конверта выскользнул небольшой пакетик с семенами. Типичный Невилл.

Фред и Джордж прислали большой пакет. Гарри засомневался, открывать ли его — невозможно предугадать, какие новые безумные штучки близнецы могут захотеть испробовать на тебе. Но, в конце концов, любопытство победило. Гарри разорвал простую коричневую оберточную бумагу и, призвав на помощь все свое самообладание, откинул крышку коробки.

Из-под крышки вырвалась большая фигура клоуна и закачалась на пружине прямо перед лицом Гарри. Через несколько секунд наполнивший комнату смех Фреда и Джорджа постепенно стих и клоун остановился. Гарри хихикнул. Близнецам, как всегда, удалось застать его врасплох.

Только сейчас он заметил свиток, зажатый в руках клоуна. Ухмыляясь, Гарри вытащил пергамент из цепких пальцев и развернул его. По мере того как он читал письмо близнецов, его брови поднимались все выше.

«Дорогой Гарри,

Мы опоздали на целый год и жутко за это извиняемся. Планировали сделать тебе этот подарок на восемнадцатилетие, но тогда дела в магазине шли еще не так хорошо. Учитывая, сколько времени утекло, ты, наверное, думаешь, что мы позабыли о своем безмолвном партнере. Как будто можно забыть о таком хорошем друге как ты!

За последний год дело просто расцвело, деньги так и текут к нам в руки, а это значит, что ты, наконец, можешь начать получать свои дивиденды. Нам бы никогда не удалось открыть магазин без твоей помощи, так что ты имеешь право на долю всех наших доходов. Твоя прибыль находится в сейфе, который мы открыли специально для тебя — наверняка тебе будет удобно иметь отдельное хранилище для этого. К тому же гоблины не разрешили нам вносить средства в твой старый сейф. Как бы то ни было, сейчас все улажено, и Джинни передаст тебе ключ, когда начнутся занятия. Да, и поздравляем с новой должностью!

Счастливого дня рождения, Гарри!»

Гарри потряс головой. Он всегда полагал, что та тысяча галеонов была подарком и ничем больше. И совершенно не планировал становиться партнером в чьем-то бизнесе. Он никогда даже не заикался об этом.

К тому же, ему не позволялось иметь собственный доход, не так ли? Он должен зависеть от Северуса. Во всем.

Вздохнув, Гарри сунул свиток обратно в руки клоуна. Зачем близнецам понадобилось все это? Теперь ему нужно будет поговорить с братьями насчет перевода денег на Северуса, а Гарри пока что не хотелось ни с кем делиться подробностями своей личной жизни. Он мог бы сказать близнецам просто оставить все себе, но они ведь наверняка не послушают. По крайней мере, потребуют достоверного объяснения.

Гарри подумал, что стоит обратиться за советом к Северусу. Возможно, существует какой-то способ автоматически переводить все, что попадает в его новый сейф, на счет Северуса. Что-то вроде того, как зарплата Гарри на самом деле будет перечисляться зельевару. Поскольку, по всей видимости, Северус не собирался обедать, Гарри решил поговорить о возникшей проблеме за ужином.

Прикоснувшись палочкой к столу, Гарри попросил эльфов завернуть ему с собой бутерброд. Как только еда появилась, он взял сверток и пакетик с семенами от Невилла и направился в сторону теплиц.

Пятница, 31 июля 1998, 13:58

«Готово», — подумал Гарри, утрамбовав землю над последним семечком. От семян исходил немного затхлый запах, поэтому он не был уверен, что они прорастут, но если в сентябре здесь действительно распустятся цветы, как говорилось в открытке, то это будет приятный сюрприз для профессора Спраут.

Гарри вышел из теплицы, нашел удобное местечко в тени и устроился на земле.

Это началось, как только он развернул свой бутерброд. Он не почувствовал, но увидел, как его пальцы мелко задрожали. Странно. Скорее всего, аллергическая реакция на семена. Если подумать, они пахли плесенью, наверняка с ними было что-то не то.

Гарри сделал глубокий вдох. Хорошо, что он не стал задерживаться над грядкой. Наверное, стоит поесть — в последнее время он страдал отсутствием аппетита, и это могло усилить реакцию. С некоторым трудом Гарри удалось поднести бутерброд ко рту, но он успел откусить всего один маленький кусок перед тем, как дрожь усилилась, и хлеб попросту выпал у него из рук.

Решив не поднимать его, Гарри встал на ноги. Кошмар, теперь руки тряслись целиком, словно у уличного рабочего с отбойным молотком. Тем не менее, Гарри все так же ничего не чувствовал. Если бы он закрыл глаза, то и не понял бы, что не так. Но все же он отчетливо видел, что что-то происходит.

Это было ужасно, просто ужасно. Как будто кто-то другой контролировал его тело.

«Волдеморт», — промелькнула у Гарри паническая мысль. О боже, так вот что это! Атака началась, а он ошивается около теплиц! Почему он думал, что в такой день можно запросто позволить себе прогулку на свежем воздухе?!

Гарри бросился бежать, а его руки при этом описывали широкие круги, и со стороны это смотрелось так, словно он сошел с ума.

К тому моменту как он достиг главных ворот замка, дрожь распространилась и на грудную клетку и на шею. Гарри с трудом видел, в какую сторону бежать, из-за того, что голова самопроизвольно дергалась то в одну, то в другую сторону. Но опять же, Гарри не чувствовал дрожи, просто знал, что это происходит.

«Северус, — попытался выкрикнуть он. — Дамблдор! Кто-нибудь!»

Он подумал, что дрожь, наверное, охватила и внутренние органы. Гарри не мог заставить свои голосовые связки повиноваться, не мог даже пошевелить губами. И внезапно осознал, что дышать ему тоже удается с трудом. У него уже кружилась голова, хотя пробежал он совсем немного.

Гарри с ужасом понял, что больше не может сделать ни шагу. Ноги ему больше не подчинялись. Он споткнулся и упал, а его конечности начали трястись так сильно, что попытка подняться завершилась полным крахом. В отчаянии Гарри сделал единственное, что пришло ему в голову — дернулся всем телом в сторону лестницы, что позволило ему скатиться на один пролет, а потом на другой, и в результате он, сотрясаясь уже всем телом, врезался в дверь кухни.

«Добби», — так же безуспешно попробовал позвать Гарри. Он сделал усилие и немного сдвинулся, чтобы дергающиеся во все стороны руки и ноги били по портрету на двери кухни. Не было никакой надежды, что ему удастся встать и пощекотать грушу на картине, но если производить достаточно шума, может быть, кто-нибудь услышит...

Это была последняя мысль Гарри перед тем, как его сознание уплыло.

Мир накрылся черной пеленой и все мысли испарились, но его тело словно в припадке продолжило биться на твердом гранитном полу.

Глава 15.

Пятница, 31 июля 1998, 14:12

Северус вскинул голову от неожиданно охватившего его странного ощущения. Как будто в тыльной части черепа обосновался пульсирующий источник, из которого теперь размеренными толчками выплескивались волны непонятного и тревожного чувства.

Первый признак начинающейся мигрени, решил Северус. Наверное, из-за того, что он слишком увлекся своим журналом и пропустил обед. Поморщившись, зельевар встал и потянулся. Он мог бы пообедать прямо в кабинете, но рассудил, что самое время пойти и проверить, как там Гарри.

При мысли о Гарри ощущение мгновенно усилилось. Северус узнал его. Точно такое же биение магии он чувствовал, когда Гарри говорил ему неправду.

Связь разумов...

Северус не мог понять, в чем дело. Связь разумов оживала, только когда Гарри лгал непосредственно ему. Даже когда он врал другим, это не приводило к появлению ответного чувства в голове Северуса. Но что-то же вызывало его сейчас!

Еще один толчок эхом отозвался внутри его черепа, и Северус мысленно вернулся к тому вечеру, когда он впервые осознал наличие мысленной связи между ним и его любовником. Тогда он узнал, что Гарри был изнасилован. И тогда связь не просто предупредила Северуса о лжи, она показала то, что Гарри пытался скрыть.

Не теряя больше ни секунды, Северус окунулся в поток магии.

Он увидел Гарри, скатывающегося по ступенькам и врезающегося в дверь кухни. Увидел панику в зеленых глазах, нездоровую бледность лица и болтающуюся из стороны в сторону голову, как будто кто-то невидимый бил Гарри по щекам. Услышал, с каким усилием Гарри делал каждый вдох и как тяжело вырывался из его легких воздух с каждым выдохом.

Это могло означать только одно. Атака началась.

Вскочив на ноги, Северус бросился к камину и зачерпнул горсть дымолетного порошка. Фарфоровая ваза свалилась на каменный пол и разлетелась на куски. «Кухни Хогвартса!» — прокричал Северус и швырнул порошок под ноги.

Слишком много порошка. Снейп вывалился из кухонного камина в лучших традициях Гарри и тут же натолкнулся на один из длинных столов, которые эльфы использовали для сервировки еды в Большом зале. Единственный обитатель кухни, эльф, наблюдающий за нарезкой кабачков, уставился на него широко распахнутыми глазами, но Северус не удостоил его даже взглядом.

Мгновение спустя Северус был уже у выхода из кухни и с силой дернул дверь. Гарри лежал сразу за порогом, сотрясаясь всем телом, с руками и лицом, разбитыми о камень в кровь. Молодой человек был без сознания. Его глаза закатились так, что были видны только белки, и он с трудом дышал открытым ртом.

— Ennervate!

Заклинание не дало эффекта. Не обращая внимания на молотящие воздух неуправляемые конечности Гарри, Северус подхватил его на руки и ринулся обратно в кухню. Но на каминной полке не было никаких ваз или мисок с порошком.

— Дымолетный порошок! — проорал Северус в сторону эльфа. Тот, мгновенно встрепенувшись, щелкнул пальцами и направил щепотку порошка прямо в камин. Северус плотнее прижал к себе Гарри, стараясь, чтобы их обоих не швырнуло в стену, и крикнул: — Лазарет!

Вихрь магии тут же закрутил их, и Северус свалился на пол в больничном крыле, не в силах удержаться на ногах с бьющимся в конвульсиях Гарри.

— Альбус! — прокричал Снейп, кидая в камин очередную горсть дымолетного порошка из стоящей на полке вазы, — Вызови Поппи из Милана! Срочно! И быстро приходи сюда!

Обернувшись к Гарри, Северус заметил, что судороги, охватившие все тело юноши, начали стихать, превращаясь в монотонное дрожание. Конечно. Он же еле дышит. Мышцы Гарри израсходовали на сопротивление всю энергию. Но Гарри все также находился под действием неведомой силы; каждые несколько секунд его мускулы спазматически сокращались, и от этого зрелища у Северуса сжималось сердце.

Северус выхватил палочку и начал призывать флаконы из кладовой. Пробуждающее зелье. Зелье для очистки легких. Он вливал в рот несопротивляющегося юноши одно средство за другим, но никакого видимого эффекта не было. Да, Гарри не мог нормально проглотить ни одно из лекарств, но даже те капли, которые попадали в его горло, должны были хоть как-то подействовать.

Но не действовали.

К этому моменту Гарри уже лежал без движения. Пугающе тихо и неподвижно, лишь изредка с хрипом втягивая очередную порцию воздуха. Хуже всего, что кожа вокруг рта Гарри начинала приобретать голубоватый оттенок.

— Нет! — выкрикнул Северус, падая на колени рядом с молодым человеком. — Ты не можешь умереть! Ты мой!

Последнее слово он практически прорычал.

Северус наклонился к Гарри, подсунул руку под шею и запрокинул голову юноши, затем накрыл его губы своими и сделал сильный резкий выдох. Воздух шумно вышел через нос Гарри, не попав в легкие. Снейп выругался про себя и, зажав нос молодого человека свободной рукой, продолжил вталкивать глотки воздуха в бессознательное тело.

— Северус! Что здесь происходит?

Зельевар продолжил свое занятие, не отвлекаясь на объяснения.

— Это маггловская техника, — услышал он голос директора позади себя. — По всей видимости, Гарри не может сам дышать.

«Удивительная догадливость», — хотелось съязвить Северусу, но на это не было времени. Он не имел права прекращать дышать за Гарри ни на секунду, но ведь им с Альбусом слова и не нужны?

Приложив все усилия, чтобы сконцентрировать свою магию — применять легилименцию намного сложнее без зрительного контакта — Северус прикоснулся к разуму Альбуса и поделился картинами увиденного им вплоть до того момента, когда Гарри впал в это ужасающее, практически безжизненное оцепенение. Затем он показал директору свои попытки дать Гарри лекарства и полную невозможность добиться хоть какой-то реакции.

Он едва прислушивался к голосу Альбуса, пока тот пересказывал увиденное колдомедику.

— Думаю, нам нужно что-то, снимающее судороги, если именно они мешают Гарри дышать, — незамедлительно предложила Поппи.

Северус готов был проклясть себя. Конечно же! Почему он не подумал об этом? Он пытался пробудить сознание Гарри, вместо того чтобы устранять причину его потери. Хотя если конвульсии — дело рук Темного Лорда, то велики шансы, что ни одно из обычных лекарств не сможет помочь.

Поначалу именно такое впечатление и создалось. Поппи бесцеремонно оттолкнула Северуса и влила в рот Гарри мышечный релаксант, одновременно массируя его горло специальными заклинаниями, чтобы юноша проглотил каждую каплю. И все же Гарри даже не шевельнулся. Северус снова прибегнул к искусственному дыханию, а Поппи добавила еще зелья. Много зелья.

— Это практически летальная доза...

— Я знаю, что делаю, Северус, — оборвала его Поппи. — Ох. Вот видишь? Дыхание восстанавливается.

Северус уже приготовился снова вдыхать воздух в легкие Гарри, но колдомедик оказалась права. Гарри действительно становилось лучше. Неприятный голубой оттенок исчезал с его губ, он уже сделал несколько самостоятельных вдохов, и дыхание при этом не звучало так, как будто его тело сопротивлялось проникновению воздуха.

Зельевар сел на пятки, опершись руками о колени и свесив голову. Он тяжело дышал, последние несколько минут его полностью вымотали.

Поппи сочувственно посмотрела на него.

— Я перенесу мистера Поттера в кровать. Тебе тоже стоит отдохнуть.

Нахмурившись, Северус попробовал подняться, но потерял равновесие, не устояв на затекших ногах. Он упал на стул, предусмотрительно подставленный Альбусом, и тут же подался вперед, чтобы рассмотреть Гарри, которого мадам Помфри отлевитировала на больничную койку.

Да, намного лучше. Закатившиеся глаза вернулись в нормальное положение и сейчас были просто закрыты. Гарри выглядел как человек под воздействием сильного успокоительного средства. Собственно, так оно и было. Тем не менее, на данный момент создавалось впечатление, что атака закончилась. Но затишье могло быть и временным, а, значит, нужно было попытаться выяснить причины произошедшего.

Северус приподнялся, прикоснулся палочкой к шраму Гарри и вызвал простое диагностическое заклинание. Результаты заставили его в недоумении снова опуститься на стул. Он уставился в пространство перед собой, рука свесилась вниз, палочка практически коснулась пола. Северус недоумевал: никакого жара, никакой боли, никаких других признаков недавнего присутствия в шраме магии.

На его плечо опустилась рука. Измученный последними событиями, Северус с трудом поднял голову, чтобы посмотреть, кто встал рядом с ним, и постарался сфокусировать взгляд на лице Альбуса.

— Я не думаю, что... это, чем бы оно ни было, связано с нападением Темного Лорда. К сожалению, невозможно сказать, должно это нас утешить или встревожить, — поделился он своими мыслями.

Директор безрадостно кивнул и перевел взгляд на мадам Помфри:

— Поппи?

Перед тем как ответить, колдомедик несколько раз провела палочкой туда и сюда над своим пациентом, просканировав его заклинаниями.

— Не представляю, в чем может крыться причина такого приступа. Все, что я могу предложить — это дождаться окончания действия мышечного релаксанта и посмотреть, что произойдет.

Северус был менее чем впечатлен таким планом действий, но так как лучшего предложения у него не было, он откинулся на спинку стула и просто вздохнул. Он не заметил изучающий взгляд Поппи и среагировал, только когда услышал ее голос:

— Северус, если мне потребуются твои знания в области зельеварения, я сразу же вызову тебя через камин.

К этому моменту Снейпу уже было все равно, какие выводы может сделать колдомедик.

— Я остаюсь здесь, — сказал он, пододвигая стул ближе к кровати. Достаточно близко, чтобы взять руку Гарри в свою и погладить его безвольные пальцы.

Поппи мгновение изумленно смотрела на эту картину, а затем кивнула.

— Я предполагаю, что он начнет выходить из этого состояния приблизительно через четыре часа. Северус, ты мне можешь дать какую-нибудь дополнительную информацию, все, что угодно?

— Я обнаружил его около кухни, — пробормотал Северус. Альбус же уже сказал об этом? Снейп не был уверен. События последних десяти минут слились в его голове в одну расплывчатую картину. Он снова попытался нащупать пульсацию магии, чтобы узнать хоть что-то еще о том, что произошло ранее, но связь разумов бездействовала.

Северус не мог включать ее по своему желанию. Вероятно, Гарри это также было недоступно. Но, совершенно очевидно, что среди вещей, ее инициирующих, опасность находилась не на последнем месте.

— Больше мне ничего не известно, — наконец, произнес Северус. Он глубоко вздохнул и сжал руку Гарри. — Полагаю, что нам остается только ждать.

— Так часто бывает, мальчик мой, — утешительно проговорил Альбус. — Я проверю, нельзя ли выяснить подробности другими путями. Никогда не знаешь, что мог заметить тот или иной портрет.

Северус отсутствующе кивнул, едва ли заметив, что и Альбус, и Поппи покинули палату и оставили его наедине с Гарри.

Пятница, 31 июля 1998, 18:32

Альбус вернулся с информацией от портретов: когда они увидели Гарри, судороги у него уже начались и всего за несколько секунд усилились и распространились на все тело. Все это было известно и со слов Северуса. Однако портреты также сообщили, что когда Гарри забирал обед, он упомянул о теплицах, где собирался посадить семена, полученные от кого-то в подарок.

На губах Северуса появился слабый намек на улыбку:

— Наверное, он встретил своего знакомого эльфа.

— Пожалуй. Кстати, я уже сходил в теплицу и нашел это. — Альбус показал небольшой пакетик, в котором осталось несколько семян.

— Я посмотрю, — Поппи мгновенно оказалась рядом и забрала семена, но через пару минут вернула пакетик, не обнаружив ничего подозрительного.

Северус тоже проверил их и не нашел ни следа темной магии.

Последний час он провел рядом с Гарри, не отрывая от него глаз и с тревогой ожидая, что в любой момент дыхание молодого человека может снова замедлиться.

Внезапно ладонь, которую все это время он держал в своей руке, начала дрожать.

— Поппи, — срывающимся голосом позвал Северус, выпрямляясь на стуле. — Гарри?

Молодой человек открыл глаза и несколько раз моргнул.

— С-с-северус?

Северус крепко сжал ладонь Гарри, стараясь успокоить дрожь.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все... все... все...

Гарри так и не закончил предложение. В следующее мгновение у него уже дрожала вся рука, голова начала мотаться из стороны в сторону, и вот уже все тело задергалось так сильно, что он чуть не упал с кровати. Северус вскочил и прижал плечи Гарри к матрасу в попытке удержать бьющееся в конвульсиях тело. «Только не снова!» — в отчаянии подумал он, лихорадочно соображая, что могло бы прекратить судороги.

Но было только одно средство. Поппи поспешила принести очередную порцию расслабляющего и седативного зелья и влила его в юношу с помощью Северуса и Альбуса, которые вдвоем держали Гарри.

Конвульсии утихли, и под действием зелья молодой человек снова погрузился в оцепенение.

— Это невыносимо, — пробормотал Северус, проведя руками по волосам. — Как долго это будет продолжаться? И что вызывает такое состояние?

— Хотелось бы мне знать, мальчик мой, — тихо произнес Альбус.

Северус резко отодвинул стул. Как бы ему ни хотелось остаться здесь, рядом с Гарри, он чувствовал потребность сделать что-нибудь конструктивное. Он должен был найти причину.

— Я буду в своих комнатах, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Узнаю, кто прислал семена. В конце концов, мы могли упустить что-то из виду.

Колдомедик попыталась что-то возразить, и зельевар бросил на нее свирепый взгляд:

— Я знаю, знаю. Они безобидные. Но пока что это наша единственная зацепка.

Нетвердо держась на ногах, Северус подошел к объемистому камину и позволил дымолетной сети перенести себя в подземелья. Он обнаружил на небольшом столике в библиотеке разорванную упаковочную бумагу и открытки. Подумать только — еще и клоун на пружинке! У Гарри действительно друзья-идиоты.

«Но подаривший эти семена явно не друг», — мрачно подумал Северус. Вероятно, на них наложено как-то искусное заклинание. Очередное изобретение Темного Лорда...

Однако все говорило о том, что семена прислал Невилл Лонгботтом. Нет, не так. Они на самом деле были от Лонгботтома. Северус удостоверился в этом, тщательно просканировав конверт заклинаниями. Не было никаких признаков того, что сова была перехвачена, абсолютно никакого следа вмешательства...

Вздохнув, Северус уселся на стул, вспомнив, что Гарри никогда не задвигал его под стол, и уставился на царящий на столе беспорядок. Наверное, Поппи все же права и семена безобидны. Тогда что? Может быть, Темный Лорд перехватил другую открытку или письмо?

Хотя, если подумать... атака посредством писем... это было бы слишком странно.

Открытка от девчонки Уизли, сочащаяся влюбленностью. Брови Северуса сошлись на переносице, когда он прочитал текст. Ему не очень-то хотелось, чтобы она приставала к Гарри, но создавалось впечатление, что только об этом маленькая нахалка и думала. Что ж, с этим Северус справится в два счета. Либо она оставит Гарри в покое, либо она оставит Хогвартс. Третьего не дано.

Ее письмо, так же, как и другие, не несло отпечатка темной магии или злого умысла. Клоун тоже, хотя Северус чувствовал себя совершенно по-идиотски, водя палочкой над игрушкой, чтобы узнать, не было ли это подарком Темного Лорда. Не было.

Рядом с коробкой с дурацким клоуном Северус заметил наполовину скрученный свиток. Без сомнения, еще одно глупое безвредное поздравление, но зельевар все же решил проверить и его.

Ужас шевельнулся внутри него, как только он пробежал глазами первые слова короткого послания. «Безмолвный партнер», — вот и разгадка того, что произошло с Гарри. Северус опустился на стул и его губы сжались в тонкую линию, когда он продолжил читать. «Дивиденды...»

Чертовы Уизли, чтоб им гореть в аду всем семейством!

Северус вскочил на ноги, добежал до камина в гостиной и вызвал лазарет.

— Альбус, — сказал он, не заботясь о том, чтобы скрыть свое негодование. — Это не Темный Лорд. Это... Я объясню позже, когда смогу. Но сейчас мне нужно на Диагон-Аллею.

Голубые глаза Альбуса, потускневшие было от напряжения последних часов, загорелись.

— Так ты нашел лекарство!

— Да. Нет. Я... трудно сказать наверняка, — ответил Северус. — Скорее всего, как только Гарри очнется, у него снова начнутся судороги. Рекомендую продолжать давать ему успокоительное зелье до тех пор, пока я не вернусь. Я ненадолго. И, пожалуйста, откройте камин в больничном крыле для внешнего сообщения.

Альбус кивнул, и Северус исчез в своих комнатах. Чрезвычайно благодарный за то, что ему не пришлось отвечать на миллион вопросов, зельевар ступил в камин:

— Дырявый Котел!

Пятница, 31 июля 1998, 19:05

«Бизнес совершенно точно процветает», — подумал Северус, перешагивая через порог магазина близнецов. Магазин должен был закрыться еще пять минут назад, но в зале было полно покупателей, желающих потратить деньги на мусор, от которого ломились полки.

Однако далеко не все содержимое магазина было мусором, обратил внимание Северус, прокладывая себе путь сквозь толпу. Некоторые из рекламируемых товаров были просто-напросто опасны, особенно с учетом того, с какой легкостью они могли попасть в плохие руки. «Перуанский порошок мгновенной тьмы», — прочитал зельевар по пути к прилавку. Он нахмурился — у этих мальчишек определенно отсутствовал здравый смысл.

Хотя об этом он догадался, как только прочитал их письмо Гарри. Сделать его своим партнером, даже не спросив! Северус умел читать между строк. Он даже не сомневался в авторстве этой блестящей идеи.

— Мистер Уизли, — произнес он ледяным голосом, отталкивая молодую ведьму, которая заинтересованно расспрашивала о любовных зельях.

Мужчина за прилавком кивнул:

— Профессор Снейп! А мы давно гадали, заглянете ли вы к нам когда-нибудь. Фред говорил, что ни за что, но...

— Джордж клялся, что вы не упустите такую возможность, — закончил совершенно идентичный мужчина, который появился из верхней комнаты и теперь стоял рядом с братом. — Я сказал ему, что вы не устоите перед новой линией усилителей зелий, которую мы только что запустили. Но вам не следует так грубо обходиться с нашими покупателями, сэр...

Это мгновенно вывело Северуса из себя. Наклонившись через стеклянный прилавок, он схватил обоих Уизли за отвороты мантий и дернул на себя, притянув их к своему выдающемуся носу.

— Закрывайте магазин, сейчас же, и скажите этим людям, чтобы приходили в другой раз.

— Но мы не можем...

— Так будет нечестно...

Зельевар резко отпустил обоих и проговорил нарочито громко:

— Да уж, это действительно была весьма коварная мысль — заставить людей платить полную цену сегодня, учитывая, что завтра в магазине начинается пятидесятипроцентная распродажа!

— Это не так! — завопил Джордж, но дело уже было сделано. Покупатели побросали все, что держали в руках, и, довольно улыбаясь, повалили на улицу.

Северус вытащил палочку и применил ускоряющие чары к нескольким отставшим от основной массы.

— Ну ничего себе! — воскликнул Фред, когда за последним покупателем закрылась дверь.

— По какому праву вы вваливаетесь сюда и рушите нам всю торговлю?

Зельевар заклинанием защелкнул замок на двери, а затем повернулся и нацелил палочку на братьев.

— Я разрушу вам не только торговлю, но и что-нибудь еще, если вы не закроете рты и не выслушаете меня. Это хранилище, которое вы открыли для Гарри Поттера. Вы должны немедленно отозвать все свои распоряжения.

Ярость в глазах Фреда и Джорджа сменилась недоумением.

— Как вы узнали об этом? — в унисон спросили они.

— Это сейчас неважно! — Северус одарил их своим фирменным свирепым взглядом. К сожалению, у близнецов был большой опыт по части общения с разгневанным Снейпом, и зельевару не удалось даже смутить их.

— Слушайте, профессор, — начал Фред. — Вы можете не любить Гарри, но в любом случае не имеете права лезть в его финансовые дела!

— Вот именно, какое вам дело до того, что мы хотим помочь ему потуже набить кошелек? Не то чтобы он в этом нуждался, но...

— Вы забыли, с кем говорите, — холодно прервал их Северус. — Вы сделаете то, что я скажу, и сделаете это немедленно. Это дела Ордена. А теперь принесите ключ, и мы отправляемся в Гринготтс!

— Мы не можем, — Джордж надул из жвачки пузырь. Фиолетовый. — Это не общее хранилище, профессор. Оно принадлежит только Гарри.

— Мы можем только вносить деньги. А с чего вообще весь этот шум?

Северус готов был зарычать. Кто бы сомневался, что близнецы сделают все, чтобы максимально усложнить дело. Теперь Гарри должен сам отказаться от сейфа. Но даже это не гарантирует избавления от страданий, если Cambiare Podentes продолжит считать, что у Гарри есть финансовая заинтересованность в этом идиотском магазине.

— Кто ваш поверенный? — устало спросил Северус. Мысль о том, чтобы разбираться с контрактами, пока Гарри мучается в больничном крыле, причиняла почти физическую боль, но если эти дебилы вписали имя Гарри в любой из их деловых документов, дело может дойти и до этого.

— У нас нету, — хором ответили братья.

«Дебилы» было бы слишком мягким определением, но на секунду Северус почувствовал прилив благодарности за то, что Уизли были парнями из народа.

— Тогда просто отдайте мне ключ от сейфа, — бросил он. — Если только он еще не у вашей сестры. Как я понимаю, она должна была передать его Гарри?

— Вы читаете почту Гарри! — завопил Фред.

— Да что вообще тут творится? — разъяренно поинтересовался его брат. — Что вы сделали с Гарри?

Северус понял, что попусту сотрясает воздух. Близнецы никогда не поверили бы ему, да он и не собирался посвящать их в подробности происходящего. Он не мог призвать ключ; магия гоблинов надежно защищала его от таких попыток. Лучше всего, решил зельевар, просто привести эту парочку к Альбусу. Уж директора-то они должны послушаться.

— Берите ключ и отправляемся через камин в Хогвартс, — коротко приказал Северус. — Директор все объяснит.

Фред и Джордж с сомнением посмотрели друг на друга, но не сказали не слова, только пожали плечами. Как один. Серьезно, синхронность их действий пугала. Джордж вытащил из-под прилавка небольшую коробку. Три быстрых заклинания — и крышка открылась.

— Вот он.

Зельевар сделал шаг к двери магазина, намереваясь вернуться в Дырявый Котел, но Фред остановил его:

— Профессор, наш камин подключен к дымолетной сети. Он в задней комнате, сюда.

— Вы, оба, вперед, — скомандовал Северус. Он не доверял близнецам и должен был проследить за перемещением. — Больничное крыло Хогвартса.

Северус не стал медлить и исчез в вихре зеленого пламени сразу же вслед за братьями.

Пятница, 31 июля 1998, 19:17

Когда Северус прибыл в лазарет, Фред и Джордж уже стояли около кровати Гарри.

— Черт возьми, что с ним такое?

— Боюсь, мы пока что не можем сказать ничего определенного, — тихо ответил Альбус. — О, Северус прибыл с вами! Думаю, у него есть объяснение происходящего.

— Он сказал, что вы объясните!

Северус подошел и первым делом посмотрел на Гарри. Все еще находящийся под действием зелья, молодой человек лежал тихо и неподвижно. Его дыхание было стабильным, хотя, по мнению Северуса, слишком поверхностным.

— Он просыпался еще раз? — спросил зельевар.

Альбус отрицательно покачал головой.

Втянув воздух сквозь сжатые зубы, Северус повернулся к близнецам.

— Гарри Поттер добровольно подвергнул себя действию мощного заклинания, которое, среди прочего, диктует определенные финансовые условия. Я не буду углубляться в детали, но тот факт, что вы уступили ему часть своего бизнеса, вызвал серьезные проблемы. В данный момент заклинание полагает, что Гарри нарушает магический контракт. — Северус сделал короткий отрывистый жест в сторону кровати. — И это результат.

Фред и Джордж посмотрели друг на друга. Потом на Северуса. И на Альбуса.

— Что?

Альбус мягко улыбнулся.

— Ох. Северус, я понимаю. Да, ситуация действительно неприятная. Мальчики, я знаю, что вам это может казаться совершенно лишенным смысла, но я хотел бы попросить вас выполнять все требования Северуса. Он знает, как справиться с проблемой.

— Достаньте ключ, — скомандовал зельевар. — Я подготовлю поручение для передачи права собственности на хранилище, которое Гарри должен будет подписать.

Фред нахмурил брови.

— И это ему поможет?

— По крайней мере, я в это верю, — холодно ответил Северус. — Так, а теперь о доле в вашей прибыли, которую вы намереваетесь перечислять ему. Можно ли просто прекратить выплаты?

На лицах близнецов появились одинаковые встревоженные выражения.

— Но мы поклялись делать это!

— Это меньшее, чем мы можем отблагодарить его!

Северус с трудом сдержал саркастическую усмешку. Ему не хотелось посвящать братьев в детали, но, учитывая обстоятельства, оставлять их в неведении тоже было нельзя.

— Тогда, боюсь, вы будете неприятно удивлены. Гарри откажется не только от хранилища, но и от своей доли в вашем бизнесе. В мою пользу.

— В вашу?! — в унисон воскликнули близнецы. — Почему он не может просто отдать ее? Мы возьмем ее обратно!

— Это невозможно.

— Но почему?

В голосе зельевара зазвучали угрожающие нотки:

— Потому что невозможно, кретины!

— А почему он должен отдать все именно вам?

Северус подумал, что у братьев, по всей видимости, один мозг на двоих, и тот небольшой. Как только Фред выпалил последние слова, оба сразу же начали наперебой высказывать предположения.

— Заклинание! Это какая-то связь между ними, так?

Фред кивнул:

— По всей видимости, да.

— Но какая связь может дать Снейпу контроль над деньгами Гарри?

— Гарри его ученик! — воскликнул Фред так жизнерадостно, будто только что открыл Эликсир жизни.

— Но Гарри ненавидит зелья...

— Достаточно, — прервал их Северус. — Подробности жизни Гарри вас не касаются.

— Ну нифига себе!

— Северус, — спокойно произнес Альбус. — Думаю, им можно рассказать. Я уверен, что они не будут злоупотреблять доверием, узнав правду, а оставлять их так, снедаемыми любопытством...

Ну уж конечно, больше всего Северусу хотелось, чтобы какие-то два идиота совали нос в его частную жизнь. С другой стороны, невозможно предсказать, как далеко они могут зайти в поисках подсказок и намеков. И, учитывая, что их сестра была среди студентов, которые слышали фрагменты пророчества...

Северус потер переносицу пальцами, пытаясь сдержать приступ головной боли. Он практически видел, как просыпается однажды утром и читает о Cambiare Podentes в одном из подметных листков, из которых магический мир узнает жареные новости. Нет уж. Лучше сказать близнецам правду сейчас, хотя, когда Гарри узнает об этом, он, без сомнения, будет в ярости.

В любом случае, по крайней мере, проблему с мисс Уизли он пресечет в корне.

— Магия, под действием которой находится Гарри — это заклинание порабощения, — тихо проговорил Северус и поднял руку, когда близнецы уставились на него, готовые разразиться воплями. — И, прежде чем вы снова начнете орать, вспомните, о чем я сказал вам раньше. Гарри пошел на это по доброй воле.

— Чушь какая-то!

— Гарри никогда не согласился бы на такое!

— Я присутствовал во время ритуала, — добавил Альбус, делая шаг, чтобы встать перед близнецами. — Так же, как и ваш отец. И, уверяю вас, Гарри хотел этого от всего сердца.

— Это пророчество, — опомнился Джордж. — Это дурацкое пророчество, про которое болтала Джинни. Что-то вроде старого заклинания, которое Гарри должен использовать, иначе он погибнет...

— «Надежды единственный луч — знак молнии», вот, что она сказала! Гарри должен был сделать это, чтобы победить Сам-Знаешь-Кого!

Они оба повернулись к Альбусу, но пожилой волшебник просто смотрел на них, не подтверждая, но и не отрицая догадку.

— Ладно, ладно, — вздохнул Джордж.

— Мы будем молчать, — добавил Фред.

Северус искренне надеялся на это. У Гарри хватало и других проблем, и ему совершенно не нужно было, чтобы слухи о его личной жизни проникли в прессу.

— Посмотрим, удастся ли это вам. К тому же, мне хотелось бы верить, что вы сможете, не разглашая подробности, убедить свою сестру оставить любые надежды на... романтические отношения с Гарри Поттером, которые она, несомненно, продолжает питать. Он связан со мной, как вы правильно предположили. И никогда не сможет жениться на мисс Уизли, так что ей лучше нацелить свои ухаживания на кого-нибудь другого.

Брови Фреда поползли вверх:

— Что, вообще никогда? Да ладно...

— Он не может быть вашим рабом навечно, профессор...

— Боюсь, что может и должен, — вмешался Альбус. — Заклинание отменить нельзя.

Фред и Джордж синхронно перевели взгляд на Северуса, который изучал бледные безжизненные черты Гарри.

— Помните, что вы ни с кем не должны говорить об этом, хотя если бы вы могли умерить пыл мисс Уизли, общими фразами, конечно же, это было бы полезно, — сказал Альбус голосом, полным фальшивого дружелюбия.

— Отец уже знает, — возразил Фред. — Вы не можете запретить нам обсуждать это с ним.

— Достаточно! — рявкнул Северус, заметив, что Гарри пошевелился. — Accio перо и пергамент.

Как и раньше, Гарри начал дрожать, как только действие успокаивающего зелья ослабло.

— Северус, — простонал он, — Я... я...

— Все будет хорошо, — постарался успокоить его Северус, которые уже призвал чернила и начал быстро писать. — Я сейчас закончу этот документ, и тебе нужно будет его подписать. Одну секунду.

Но секунда прошла очень быстро. Дрожь превратилась в сильнейшие конвульсии быстрее, чем в прошлый раз.

— Мерлинова кровь, — пробормотал один из близнецов с расширившимися глазами.

— Гарри, мы просим прощения, — сказал второй. — Мы бы не стали делать тебя партнером, если бы знали...

Глаза Гарри распахнулись. Альбус удерживал его на кровати с одной стороны, Поппи с другой, но он встревожился не из-за этого. Очевидно, он понял, что еще за люди находились в комнате. Северус закусил губу и продолжил писать.

Конвульсии жестоко терзали молодого человека, его кидало то в одну сторону, то в другую, а глаза снова начали закатываться. Близнецы же стояли, разинув рты, и не пытались никак вмешаться.

— Оба сюда, — бросил Северус, занимая место рядом с Гарри. — Помогайте, держите его! — он повернулся к колдомедику. — Мне нужно, чтобы он мог писать. Сейчас!

Поппи вытащила палочку.

— Отправлять его в бессознательное состояние — это одно. Но заставлять его тело бороться против заклинания такого калибра — совсем другое. Без сомнения, это замедлит выздоровление, однако...

— Он никогда не поправится, если не подпишет эту бумагу!

— Я понимаю, Северус! — нахмурив брови, Поппи нацелила палочку на Гарри, бьющегося под четырьмя парами удерживающих его рук, и пробормотала серию заклинаний. Несколько длинных мгновений после того, как она закончила, никакого видимого результата не было. А затем судороги резко прекратились, хотя кожа по всему телу Гарри продолжила мелко подрагивать, словно конвульсии не могли вырваться наружу.

— О боже, — прошептал Гарри. Он оглядывал себя, пока Северус пытался усадить его на кровати.

Нельзя было терять ни секунды; заклинание Поппи не могло долго продержаться против такой силы, как Cambiare Podentes. Северус положил пергамент на одеяло и за неимением другой твердой поверхности подсунул под него руку.

— Подпиши здесь, — приказал он, другой рукой вставляя перо в непослушные пальцы Гарри. — Ты передаешь мне свое новое хранилище и долю в будущих доходах «Удивительных Ультрафокусов Уизли».

Гарри посмотрел на него затуманенным от изнеможения взглядом. Молодой человек постоянно непроизвольно моргал, а кожа на его лице дергалась то тут, то там, словно под ней что-то ползало. Зрелище просто ужасало. Заклинания Поппи еле сдерживали магическую силу, пытающуюся выместить свой гнев на Гарри.

— Я... нет, у меня нет... доходы?

— Гарри, подпиши! — Северус уже не приказывал, он умолял. — Они отдали тебе долю в своем бизнесе, и теперь заклинание наказывает тебя за это. Оно думает, что ты утаил имущество перед ритуалом. Ты должен сейчас же отказаться от всех доходов.

— О, п-п-письмо... — на лице Гарри все еще читалось непонимание, но он что-то медленно нацарапал внизу пергамента. Затем откинулся на спину и уставился в потолок. Его глаза продолжили дергаться вправо и влево. — Ну как так можно!

Северус не был уверен, на кого злится Гарри: на близнецов, ставших невольной причиной беды, или на Северуса, который привел их в палату. Руки и ноги молодого человека снова начали дрожать, не так сильно, как раньше, но достаточно для того, чтобы напомнить Северусу о двух силах, пытающихся захватить власть над телом Гарри. Он взмахнул палочкой:

— Finite Incantatem.

Все тело Гарри содрогнулось. Раз, второй, его голова запрокинулась, спина судорожно выгнулась. Северус, Альбус и близнецы стояли рядом, готовые в любой момент подхватить молодого человека. Но через несколько мгновений конвульсии постепенно угасли, Гарри обессилено упал на матрас и теперь лежал, просто дрожа с головы до пяток.

— Остаточные явления? — спросил Северус, проведя пальцем по покрытому капельками пота лбу Гарри. — У него начинается лихорадка.

Поппи сделала несколько отточенных движений палочкой.

— Это не остаточные явления, — наконец, сказала она. — Источник воздействия тот же, но намного слабее. Я принесу зелье от лихорадки.

Колдомедик быстро сходила за лекарством, но оно мало помогло. «Cambiare Podentes, — подумал Северус, — слишком сильное заклинание». Или проклятие, в данном случае. Контракт все еще наказывал Гарри. Без сомнения, яростные конвульсии, которые они наблюдали раньше, были направлены на то, чтобы заставить юношу прекратить «неповиновение», хотя никакого умышленного нарушения не было. Но контракт об этом не знал. Он полагал, что Гарри хотел обмануть своего хозяина и связавшую их магию, и был твердо намерен преподать молодому человеку урок, который тот не скоро забудет.

Как будто холодная рука сжала сердце Северуса.

От кожи беспокойно лежащего на больничной койке Гарри веяло жаром, его мускулы подергивались и дрожали, так что сок, которым попытался напоить его Северус, расплескался, и капли теперь стекали по лицу и шее юноши. Чистящие чары быстро справились с липким беспорядком, и Гарри застонал, но не от облегчения. Было понятно, что молодой человек был полностью вымотан борьбой.

— Ш-ш-ш, все в порядке, — прошептал Северус, подтаскивая стул поближе к кровати. Он сел и облокотился на край постели. — Это всего лишь заклинание, Гарри. Тебе придется немного побыть в лазарете, но ты скоро поправишься, я обещаю.

Гарри сделал движение, смутно напоминающее кивок. От усталости и напряжения он с трудом мог управлять своим телом.

Северус осторожно коснулся пальцами век Гарри.

— Попытайся заснуть. Я останусь здесь на случай, если тебе что-нибудь понадобится.

Молодой человек хрипло простонал:

— Скажи им... уйти.

Северус выразительно посмотрел на близнецов и протянул руку ладонью вверх.

— Вы слышали, что сказал Гарри. Но прежде чем уйти, отдайте мне ключ.

Джордж порылся в карманах и протянул искомое.

— Мы просим прощения, Гарри, мы очень виноваты... — одновременно сказали близнецы.

Кивок Гарри на этот раз вышел чуть более узнаваемым.

— Убирайтесь, — жестко приказал Северус. — И не пытайтесь сделать кого-нибудь еще своим партнером, не убедившись, что человек действительно желает этого!

Фред и Джордж, казалось, хотели сказать что-то еще, но Альбус указал на дверь и они развернулись, чтобы уйти. Директор вышел в коридор следом за братьями. Поппи бросила последний сочувственный взгляд на Гарри и удалилась в свой кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

— Они зн... зн-н-нают, — прошептал Гарри. — Все они. В смысле... это было сложно не з-за-заметить...

— Они знают, что ты мой раб, — сказал Северус. Гарри попытался открыть глаза, но Северус снова накрыл их рукой. Молодой человек все еще продолжал трястись всем телом, хотя сейчас уже не так сильно. — Им неизвестно, что мы... связаны.

— О боже, — снова пробормотал Гарри. — Я... я не могу сейчас об этом думать. Мне так плохо, Северус. Жарко, и холодно, и я не могу контролировать свое тело. Раньше я не чувствовал эту дрожь, но сейчас... это ужасно... — Из-под ресниц Гарри выкатилась слезинка. — Я не специально. Клянусь, я не хотел! Эти галлеоны были п-п-подарком. Давным-давно. Не вложением...

— Я знаю, — успокаивающе проговорил Северус, беря руку Гарри в свою. — Ты не виноват. Контракт — это глупая магическая сила.

— Неч-ч-честно...

Северус переплел пальцы с пальцами Гарри.

— Нет, — сказал он, желая, чтобы этот кошмар поскорее закончился. — Нечестно.

Глава 16.

Суббота, 1 августа 1998, 1:01

Гарри казалось, что его голову набили ватой. Колючей и щекотной ватой, от которой голова чесалась изнутри, и ужасно хотелось забраться рукой прямо внутрь черепа, чтобы избавиться от обволакивающего мысли плотного тумана. Хотя нет, лучше к голове даже не прикасаться. Не дай бог, боль усилится — уже сейчас его заметно подташнивало, а ощущение бьющей по незащищенному мозгу кувалды заставляло Гарри жалеть о том, что он вообще проснулся.

Когда его сознание немного прояснилось, Гарри почувствовал, что он одновременно горит от жара и дрожит в ознобе. Челка противно прилипла ко лбу, а пижама вся промокла от пота.

Пижама?

Гарри подумал, что лучше бы переодевавшим его человеком оказался Северус. Забота мадам Помфри, хотя она и пользовалась исключительно магией, его всегда немного раздражала.

Молодой человек попробовал шевельнуться. Ему ужасно хотелось сбросить с себя простыню — даже один тонкий слой ткани создавал эффект сауны. Хорошо еще, что его не накрыли тяжелым одеялом вроде тех, что лежали на кровати в подземельях.

Но осознанного движения не получилось. Ноги тряслись слишком сильно, и попытка стащить простыню пониже, зацепив ее пальцами ноги, завершилась только судорожным рывком на месте.

«Дерьмо, — подумал Гарри. — Это плохо. Черт...»

Рядом раздался шелест, и Гарри понял, что он в помещении не один. Он почувствовал, как кто-то убрал ненавистную простыню. Воздух, коснувшийся его кожи, был восхитительно прохладным, но этого было недостаточно.

— Ох-х-хлаждающие чары, — наконец, прохрипел Гарри. Пересохшее горло горело, словно он наглотался песка.

— Нет, всего лишь ночной воздух, — произнес голос, который Гарри узнал бы среди тысячи. Правда, сейчас в глубоких и насыщенных интонациях Северуса звучало легко распознаваемое беспокойство.

Если бы Гарри в достаточной мере владел своим телом, то он не преминул бы раздраженно закатить глаза. Но сейчас же его сил и координации хватило лишь на то, чтобы с трудом выдавить:

— Нет. Н-н-надо. Охлажда... чар...

Не успев договорить, Гарри услышал, как Северус шепчет заклинание, и ощутил движение воздуха. Он расслабился, отдавшись ощущению омывающего его прохладного потока. Но лучше стало только снаружи. Несмотря на охлаждающий его кожу ветерок, внутри Гарри все равно чувствовал жар раскаленной лавы.

— Вот, выпей это, — сказал Северус, приподняв голову Гарри рукой. К губам Гарри прижалось что-то твердое и холодное, и юноша решил открыть глаза. Однако оказалось, что результат не стоил затраченных усилий — в палате было совершенно темно, и только тонкая полоска света выбивалась из-под двери кабинета мадам Помфри. Молодой человек на секунду задумался, на месте ли колдомедик, а затем его мысли быстро перескочили на собственное состояние, и он попытался понять, как долго он уже находится в лазарете.

Впрочем, зелье Северуса мгновенно очистило разум Гарри ото всех размышлений. Оно охладило его изнутри, благословенная прохлада растеклась по всему телу, из живота по рукам и ногам к самым кончикам пальцев. Головная боль тоже утихла, превратившись в глухую пульсацию.

— Лучше? — спросил Северус после того, как он снова осторожно опустил голову Гарри на подушку.

— М-м-м...

По мере того как жар отступал, Гарри все острее начинал чувствовать так и не прекратившуюся дрожь. Словно бы вибрировала каждая клеточка его тела, внутри и снаружи. Ему нужно было другое зелье, что-то, способное прекратить крошечные спазмы. Гарри попытался сформулировать свою мысль, что удалось с трудом, но Северус понял его с полуслова.

— Я не могу использовать магию, — произнес он голосом, срывающимся от... От чего? Гарри с трудом мог соображать. Ох. Сочувствие? Сожаление? Гарри не был уверен, но, как бы то ни было, в словах Северуса явно слышалось волнение. — Это только продлит спазмы. — Северус взял ладонь Гарри в свою руку и легонько сжал. — Попробуй поспать еще. Это лучшее лекарство.

Гарри состроил гримасу:

— Пить...

Больше никаких слов не потребовалось. Северус снова помог Гарри приподняться и заботливо поддерживал его, пока тот пил из поднесенного зельеваром стакана. Яблочный сок... или виноградный? Гарри не мог понять. Его зубы стучали о стакан, и, несмотря на помощь Северуса, часть сока пролилась на пижаму. Но какая разница — все равно одежда была вся мокрая от пота.

В этот раз, когда Северус уложил его на кровать, Гарри чуть не потерял сознание, настолько его вымотало даже то небольшое усилие, которое он приложил, чтобы сделать несколько глотков.

— Спи, Гарри.

— Н-нуж-жно... — Гарри с трудом сглотнул. Казалось, с каждой секундой распространяющаяся изнутри дрожь становилась все сильнее. Наверное, ему действительно нужно было поспать, но Гарри был уверен, что мерзкое ощущение прилипшей к телу одежды не даст ему заснуть. — Поменять. Пижаму. Постель.

— А. Да, конечно.

Через мгновение Северус уже расстегивал его пижамную куртку. Он снял ее, а затем аккуратно стянул штаны. Гарри удивился, почему мужчина не использует магию, но когда почувствовал прикосновение влажной губки, понял. Вода, испаряясь, дополнительно охлаждала кожу, и ощущение было намного лучше, чем от чистящих чар.

— М-м-м, — снова промычал Гарри.

По его мнению, Северус закончил обтирание слишком быстро. Зельевар одел его в чистую пижаму, перенес на кровать со свежим бельем и даже накрыл тонкой простыней. Без одеяла. Гарри попытался поблагодарить его, но от усталости не смог припомнить слов. Очень быстро юношу охватил сон, и мышцы начали понемногу расслабляться.

Суббота, 1 августа 1998, 8:24

Проснувшись в следующий раз, Гарри почувствовал себя немного лучше, хотя температура явно еще была повышена. Плохо только, что дрожь снова вернулась, причем дрожало все тело — не только конечности, но даже губы. Гарри готов был проклясть все на свете — он был уверен, что выглядит как мальчишка, готовый вот-вот разреветься.

Он открыл глаза и заливший палату свет мгновенно ослепил его. Слишком много света. И цвета — на тумбочках по обеим сторонам от кровати стояли вазы, наполненные яркими пестрыми цветами. Определенно, такие кричащие букеты могли прислать только близнецы. Гарри захотелось как следует садануть по какой-нибудь вазе, чтобы увидеть, как она разлетается на мельчайшие осколки.

Скрип стула заставил Гарри оглядеться. Северус подошел к кровати и теперь стоял рядом, потягиваясь, его мантия была помята и выглядела несвежей, а темные глаза внимательно и беспокойно изучали Гарри.

— Давно проснулся?

Гарри моргнул.

— Эээ... нет. А ты что, сидел здесь всю ночь?

Северус отрывисто кивнул.

— Я могу для тебя что-нибудь сделать? Хочешь на завтрак что-то определенное?

— Пока что только зелье от лихорадки.

Гарри потребовалась помощь, чтобы принять лекарство. Это раздражало.

Когда с лекарством было покончено, и жар немного спал, Северус снова опустился на стул и смерил юношу изучающим взглядом.

— Помнишь что-нибудь о вчерашнем дне?

Попробовав сжать кулаки, Гарри в очередной раз ругнулся про себя. Пальцы, кисти рук, сами руки — все тряслось как у припадочного. Беспомощность и невозможность управлять своим телом его уже достали.

— Все как будто в тумане. Это нападение... — что ж, по крайней мере, молодой человек уже мог говорить, не заикаясь. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы Вол... в смысле Темный Лорд делал что-нибудь подобное с кем-нибудь еще?

Услышав вопрос, Северус почему-то тяжело вздохнул. Он открыл рот, приготовившись что-то сказать, но через секунду закрыл его, всего лишь издав еще один вздох. Он явно не знал, с чего начать, но, в конце концов, решился:

— Гарри... то, что произошло с тобой, никак не связано с Темным Лордом.

— Разве...? — сейчас у Гарри уже получилось нахмуриться, правда, при этом появилось странное ощущение, как будто морщинки ползали по лбу. Сильная волна цветочного аромата снова накрыла его, и Гарри отвлекся от мыслей о Волдеморте. — Здесь были близнецы! Зачем они приходили?

Очередной вздох.

— Мне пришлось привести их. Они отдали тебе часть своего магазина, а для заклинания это выглядело как независимый источник дохода, поэтому оно решило наказать тебя. Но они не хотели отдавать мне ключ от хранилища, которое открыли специально для тебя, пока Альбус не убедил их, что дело действительно обстоит так, как я говорю...

— О, нет!

Восклицание заставило Северуса поморщиться, но он быстро обрел спокойствие. Гарри изучил выражение лица зельевара — тот выглядел как человек, мужественно переносящий невзгоды.

— Да. Нам пришлось рассказать им о договоре.

Воспоминания о предыдущем дне начали постепенно проясняться в памяти Гарри. Клоун в коробке, письмо... А позже мир, вращающийся вокруг него, когда он пытался подписать какую-то бумагу... Северус, практически выкрикивающий приказ...

— Ох. Я... эээ... отказался от доли, да?

— Ты передал все мне. И хранилище, и свою часть доходов от бизнеса. — Северус поежился. — Cambiare Podentes посчитало, что ты смошенничал во время ритуала и умудрился скрыть еще один источник средств к существованию. А поскольку я имею право на все твои доходы, то...

Гарри попытался скрестить руки на груди. Не получилось. Он был слишком слаб.

— Гребаное заклинание, — прорычал юноша. — Чертово идиотское заклинание! Что случилось с его способностью читать мысли? Я не... обманывал его!

— Я знаю. Оказывается, оно глупее, чем мы предполагали.

Глаза Гарри сузились от гнева. Он не мог в полной мере управлять руками и ногами, но мимика ему более-менее подчинялась.

— Так почему мне до сих пор плохо? Оно же не думает, что я все еще что-нибудь прячу?

— Тебя наказывают, — тихо ответил Северус.

— Я же отдал все это барахло!

— Да, но заклинание считает, что нужно продлить наказание.

— Ну, просто заебись! — рычание Гарри превратилось в крик. — Эти придурки отказались слушать, когда я говорил, что это подарок, и что мне ничего не надо, а теперь я еще и получаю за это? Охрененно! Волдеморт может не беспокоиться! Какие нафиг хитроумные планы, какие нападения — он может просто прислать мне любую херню, и Cambiare Podentes сделает всю работу за него! Я что, буду биться в припадке каждый раз, когда меня будут угощать конфеткой?!

— Ты же знаешь, что не будешь, — Северус с трудом сдерживал раздражение. — Уверен, Альбус скормил тебе уже килограмм конфет со дня ритуала. Ты не раз с ним встречался, а он без этого не может.

— Мы изучали заявления кандидатов, — пробормотал Гарри, — но да, он постоянно предлагает что-нибудь. Ну... тогда я просто не понимаю, в чем смысл.

Северус наклонился вперед, и взгляд его темных глаз пронзил лежащего на кровати молодого человека.

— Гарри, твоя почта доставляется мне не просто так, а по определенной причине. Например, твои подарки — сначала их получил я и только после этого отдал тебе. Фактически, я позволил тебе владеть этими вещами. Но соглашение с близнецами...

— Не было никакого соглашения!

— Да, я знаю. Я имел в виду, что этот доход, желательный или нет, стал следствием некоего события, произошедшего до ритуала. Заклинание посчитало, что ты должен был передать свою долю в бизнесе мне вместе со всем остальным своим имуществом...

— Но ведь это не было кровное или магическое имущество, — начал Гарри, и тут его щеки неожиданно залила краска. — Ой. Я же выиграл их на Тремудром турнире, да? Выходит, эти деньги могли считаться магическим...

— Полагаю, тогда ты был в полном праве отдать их кому угодно, — Северус пожал плечами, — Но сейчас, разумеется, я владею всем, что раньше принадлежало тебе, поэтому последствия твоего поступка в виде неожиданных дивидендов также должны были перейти ко мне. Но что касается всего остального, конфета или пустяковый подарок не нарушат условий контракта, однако если кто-либо попытается отдать тебе что-то более существенное, то я бы порекомендовал делать это через меня.

Гарри несколько раз раздраженно фыркнул.

— Ладно, фиг с ним. Но знаешь, Северус, я же не идиот на самом деле. Как только я прочитал то письмо, то сразу подумал, что мне наверняка нельзя иметь этот... чертов доход, и что нужно спросить тебя, как лучше от него избавиться. Но мне просто казалось, что это не так уж срочно. В смысле, у меня и ключа еще не было! — губы Гарри скривились в печальной усмешке. — Да уж, отличный урок, нечего сказать. Теперь буду знать, что такие вещи надо решать как можно скорее.

— Сколько времени заклинание дало тебе, чтобы ты нашел меня?

— Не знаю точно... Хватило, чтобы дойти до теплиц и посадить семена Невилла, — на лице Гарри появилась виноватая гримаса. — Так что я сам виноват. Должен был пойти сразу к тебе, но не пошел.

— Это не твоя вина. Мы так мало знаем обо всем этом, что нам приходится учиться исключительно на собственном опыте.

Гарри закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от внешнего мира.

— Все равно это нечестно. Учимся мы оба, а страдаю один я. Вот, что значит быть рабом.

— Думаешь, мне нравится видеть тебя в таком состоянии?

Молодой человек чуть-чуть приоткрыл один глаз и посмотрел на Северуса, сидевшего рядом в позе, выдававшей его внутреннее напряжение.

— Нет. Я не это хотел сказать. Ммм... помоги мне сесть?

Устроившись полулежа на подушках, которые Северус призвал с других кроватей, Гарри вздохнул. Ему стало лучше, но только физически. Морально же... Теперь он мог видеть свое тело, видеть, как тряслись его руки и ноги словно у старого алкоголика. Зрелище было не из приятных, и юноша отвел взгляд.

Северус с пониманием посмотрел на него и похлопал по руке, пробормотав что-то про завтрак. Он вышел из палаты и через несколько минут вернулся с подносом, который поставил на край кровати. Гарри уставился на горы еды:

— Добби знает, что я здесь? — предположил он, делая попытку развести руками. Все так же неудачно. — Хотел побаловать меня?

Зельевар прочистил горло.

— Ммм? Нет. Ты так и не сказал, чего бы тебе хотелось, поэтому я попросил всего понемногу.

— А. — Гарри явно не ожидал услышать такое. Ему никогда не приходило в голову, что Северус мог заботиться о такой мелочи, как вкусный завтрак, и Гарри почувствовал укол совести. — Ммм... ты такой... внимательный.

— Что-нибудь кажется тебе аппетитным?

— Черника со сливками, наверное, — молодой человек попробовал опереться на руки, чтобы сесть повыше, но и эта попытка совладать со своим телом оказалась безрезультатной. Ладони безвольно упали на матрас, и после этого Гарри больше вообще не смог поднять руки.

Юноша почувствовал, что краснеет, когда осознал свое положение. Без сомнения, даже вопрос о том, чтобы поесть самостоятельно, не стоял — куда там с руками, трясущимися как у безумца и не подчиняющимися приказам мозга.

Очевидно, Северус тоже понял это. Он поднес ложку ягодного крема ко рту Гарри. Гарри покорно проглотил предложенное, чувствуя себя беспомощным младенцем.

— Успокойся, — сказал Северус, качая головой. — Ты бы сделал то же самое для меня. Вообще-то, ты и делал это для меня, — его губы шевельнулись в подобии улыбки. — И, насколько я помню, у меня тоже не вызывала восторга необходимость подобного обращения.

Воспоминание об этом не развеселило Гарри.

— Ненавижу быть слабым, — пробормотал он после очередной ложки.

— Понимаю твои чувства, но, поверь мне, ты не слабый.

Молодой человек доел остатки черники, чувствуя обиду на себя и весь мир. Возможно, «слабый» — не совсем точное определение, но сильным и самодостаточным он совершенно точно не был. И никогда не будет. Cambiare Podentes позаботится об этом. Шаг вправо, шаг влево — и жди наказания от заклинания. А учитывая, что теперь он на собственной шкуре прочувствовал магические методы воспитания...

Ему вовсе не хотелось есть яйца-пашот, которые Северус предложил после крема. У Гарри было только одно желание — забраться под одеяло и раствориться, исчезнуть из реальности. Он не хотел жить вот так — каждую секунду помня о том, что не так важно, насколько разумно будет вести себя Северус, потому что само заклинание неразумно. Теперь Гарри это знал. От Cambiare Podentes не убежать. От Cambiare Podentes не скрыться. Никуда и никогда. Где бы Гарри ни находился, заклинание всегда будет висеть над ним. До конца его жизни.

Однако яйца он съел. А потом тост, намазанный тыквенным маслом. Северус поднес к его губам чашку чая — он выпил. Почему он должен был возражать? Разве у него есть право голоса в собственной жизни? Он раб.

Раб, раб, раб.

Раньше это не казалось таким реальным, вероятно потому, что Северус всегда во всех вопросах был сдержан и благоразумен. Но теперь у Гарри было такое чувство, будто вся его предыдущая жизнь была ненастоящей. Как он смел когда-то надеяться, что однажды вырастет и станет жить обычной жизнью? У него никогда и ничего не происходило в жизни нормально. Только не у него.

И любые мечты о нормальной жизни нужно было давить в зародыше.

— Еще? — спросил Северус, промокнув губы Гарри салфеткой.

«Зачем спрашивать? Я всего лишь раб», — чуть не выпалил в ответ Гарри. Но Северус не заслуживал такого. Его роль во всем этом была не проще, и никто не смог бы справиться с ней лучше. Не вина Снейпа, что Cambiare Podentes превращало в ад жизни всех вовлеченных.

— Нет, — Гарри закрыл глаза.

— Хорошо, — сказал Северус. Он положил ладонь на ногу Гарри и осторожно погладил. — Постарайся снова заснуть.

Гарри ничего не ответил, только кивнул, и Северус убрал лишние подушки, чтобы уложить молодого человека поудобнее. Для Гарри сон сейчас был единственным спасением. Во сне он не мучался размышлениями о пошедшей наперекосяк жизни и о том, что ничего нельзя исправить. Но как только юноша просыпался, отчаяние начинало давить на него изнутри. Он был в ловушке, из которой не было выхода.

Когда до него снова донесся аромат цветов, Гарри подумал, что кое-что поправить все же можно.

— Близнецы, — пробормотал он, — если они придут, не пускай. Не хочу никого видеть... кто знает...

Он почувствовал на своем лице дыхание Северуса, когда тот мягко коснулся губами его лба.

— Не беспокойся. Я обо всем позабочусь.

Гарри кивнул еще раз и погрузился в сон.

Глава 17.

Суббота, 1 августа 1998, 10:45

— Все еще спит, — констатировал Альбус, закрывая за собой дверь лазарета. — Никаких изменений?

— Он просыпался утром и даже позавтракал, — пробормотал Северус. Где-то на краю сознания у него промелькнула мысль, что еще совсем недавно он даже думать не мог о том, чтобы держать больного за руку на глазах у директора. Теперь же его совершенно не беспокоило, что Альбус видит его заботу о Гарри.

Хотя, если уж на то пошло, он и должен заботиться о нем. Гарри принадлежит ему, а значит, Северус обязан защищать его и беречь от неприятностей. Любых неприятностей. И как он с этим справляется? Сначала Лондон, потом Compulsio, теперь это. Конечно же, с тем, что уже произошло, Северус ничего поделать не мог, но он был полон решимости в будущем изменить ситуацию.

Директор поставил второй стул рядом со стулом Снейпа и сел.

— Он хорошо поел?

— Да, хотя аппетита у него явно не было, — Северус погладил пальцы Гарри. Ему нужно было отвлечься, подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно. — Я добавил ему в чай крохотную дозу снотворного. Надеюсь, дополнительный отдых поможет избавиться от тремора, хотя Поппи все же полагает, что выздоровление в любом случае затянется на несколько дней.

В голосе Альбуса звучала искренняя забота:

— Я уверен, что ты и Поппи сделаете для Гарри все возможное, но что насчет тебя, Северус? Когда ты ел в последний раз?

Северус отвел глаза от всезнающего взгляда директора. Насколько он помнил, последним его полноценным приемом пищи был завтрак с Гарри сутки назад, и, вроде бы, он сумел перехватить что-то ночью. Сегодня он еще не ел и даже не вспоминал о еде, пока директор не напомнил.

— Не помню. Какое-то время назад, — сухо ответил он.

Альбус щелкнул пальцами, и на краю кровати появилась тарелка с маленькими бутербродами. Пробормотав слова благодарности, Северус потянулся к ней свободной рукой, не выпуская из второй пальцы Гарри.

— Эээ... привет, — раздался голос позади Северуса. Знакомый голос, в котором слышались потрясение и неуверенность.

Мгновенно отпустив руку Гарри, Северус повернулся на стуле и увидел мнущегося у порога Рональда Уизли. Хорошо еще что не в сопровождении близнецов. Если бы они посмели появиться здесь, Северус, без сомнения, просто выкинул бы их в коридор и швырнул о стену так сильно, что их бестолковые черепа раскололись бы. К их младшему брату он относился спокойнее — по крайней мере, этот Уизли не принимал участия в авантюре, приведшей к нынешнему состоянию Гарри. Тем не менее, видеть его здесь он не желал.

— Вон отсюда, — приказал Северус, поднимаясь и указывая пальцем на дверь.

Рон, который все это время беспомощно пялился на кровать, поднял глаза на зельевара.

— Дверь была открыта, — растерянно произнес он. Судя по выражению его лица, он явно ожидал увидеть что-то жуткое, и Северус понял, что друг Гарри уже наслышан о конвульсиях. И Мерлин знает, про что еще ему уже успели разболтать.

Чертовые близнецы, чтобы их подняло, перевернуло и шмякнуло...

— Даже если дверь сама поприветствовала вас и пригласила войти, меня это не волнует, — Северус чуть повысил голос, но совсем немного, чтобы не побеспокоить Гарри. Даже под воздействием снотворного тот проснется, если в палате начнут шуметь. — Уходите и не возвращайтесь.

— Ну уж нет, — голос Уизли превратился в тихое угрожающее шипение. Он точно так же старался не разбудить больного друга. — Я пришел к Гарри, так что уйдите с дороги.

Он на самом деле выпятил грудь и широко расставил ноги, словно бы приготовившись идти напролом. Северусу стало смешно — он половину жизни провел среди Упивающихся Смертью, а теперь перед ним стоял распетушившийся юнец. Ну хоть палочку не вытащил, и то ладно. Хотя, возможно, только присутствие директора и удерживало Уизли в рамках приличий.

— Вы не можете навестить его, — неумолимым тоном произнес Северус.

Конечно же, Уизли тут же бросил взгляд на директора, ожидая, что тот вмешается. Но Альбус молча наблюдал за происходящим.

Незваный гость выдохнул и тихо заговорил:

— Слушайте, мне известно о... ну... о паре вещей, и мне действительно очень жаль. Но Фред и Джордж не планировали ничего такого, а я вообще не имею ко всему этому никакого отношения. Если бы они спросили меня, то я бы сказал, что Гарри не собирался извлекать выгоду из этого приза. Вряд ли ему нужны были воспоминания о Тремудром турнире и о том, что случилось на кладбище, да и вообще обо всем, что происходило в тот год...

— Вы пришли сюда для того, чтобы рассказать мне об этом?

На этих словах Уизли взвился:

— Я знал, что ты сделаешь все, чтобы помешать мне, ублюдок!

— Рональд, — Альбус все же решил вмешаться. Он тоже встал и с упреком посмотрел на Рона.

— Как хочу, так и называю, он мне не указ! — прошипел Рон, снова выпячивая грудь. — Что еще скажешь, Снейп? Если я не уйду по первому приказу, выместишь потом злобу на Гарри?

— Нет, я не собираюсь... — Северус неожиданно прервался, когда понял, что они подошли к сути дела. — Так вы знаете.

Уизли кивнул.

— Да, знаю. Он... — взгляд в сторону койки, и рыжий юноша при этом выглядел так, будто слова душили его изнутри, — ...взял и сделал себя рабом. Твоим.

Рон передернулся всем телом.

Северус не удивился — подсознательно он именно этого и ожидал, но все равно в красках представил себе, как подвешивает близнецов за яйца к люстре.

— Кому еще они сказали? — утомленно спросил он. — Конечно же, вашей сестре?

— К твоему сведению, они мне ничего не говорили! — горячо возразил Уизли, к счастью, все так же не повышая голоса. — Я подслушал их разговор с отцом. Он сказал, что если им небезразлична судьба Гарри, то они должны держать язык за зубами, и ни одна живая душа, даже я, не должна узнать об этом. Мне даже не сказали, что Гарри заболел! Но как только я узнал, то сразу примчался, чтобы повидать его.

Чертовы Уизли не могут даже поставить чары против подслушивания, подумал Северус. Вслух же он произнес:

— Вы будете молчать об этом. Понятно?

— Естественно! Я бы и сам не стал болтать! — Рон попытался протиснуться мимо Северуса, который остановил его, схватив за плечи.

— Я серьезно, — прорычал зельевар, стараясь, чтобы его голос не разбудил Гарри. Он оттащил Уизли от кровати и остановился с ним на другом конце палаты. — Гарри совершенно не нужно, чтобы о нем писали в газетах, поэтому вы ни с кем не должны разговаривать на эту тему. А учитывая склонность вашего семейства к подслушиванию, обсуждать это не стоит даже с теми, кто уже знает.

Снейп ожидал, что Уизли, не выносящий оскорблений в адрес своей семьи, в очередной раз вскипит, но молодой человек отступил назад в полном недоумении.

— А куда же делись ваши высказывания про «нашу новую знаменитость» и все такое?

— А как вы думаете? — ноздри Северуса затрепетали. — Он живет со мной с конца семестра.

И так уже неважно выглядящий, Уизли еще больше побледнел и поперхнулся собственными словами:

— Живет с вами? Почему?!

Северус почувствовал злобное удовлетворение и с подчеркнутой медлительностью произнес:

— Потому что он мой.

— Да это-то я знаю! Но я думал, что... ну, типа у него будет маленькая комнатка где-нибудь, и он будет выходить только чтобы прибраться или что-нибудь в этом роде...

Северус фыркнул.

— Он не домашний эльф, мистер Уизли, и что бы вы ни думали обо мне, я не один из его мерзких родственников.

Это стало для Рона еще одним потрясением.

— Он рассказал вам о них?

На этот раз зельевар даже не удостоил его ответом.

Наконец, Уизли кивнул. Он собрался с мыслями, сглотнул в попытке избавиться от застрявшего в горле комка и с трудом произнес:

— Я... ну, наверное, это не мое дело, но... он не любит о них говорить, так что... — вздохнув, Рон попробовал начать сначала: — Слушайте, я просто хочу увидеть его. Я не скажу ничего, что сможет его расстроить, так что не нужно на меня так сразу набрасываться. В смысле, не то чтобы я вообще мог его расстроить, учитывая, что он спит, но я правда не ляпну ничего такого! Просто посижу немного рядом.

— Нет.

— Почему нет?

«Потому что Гарри этого не хочет», — чуть было не проболтался Северус. Без сомнения, Гарри точно так же не хотел, чтобы Северус делился этой информацией — это могло бы привести к размолвке с друзьями, а Гарри всего лишь еще не был готов встретиться с ними.

— Потому что он принадлежит мне, — на этот раз Северус намеренно сделал акцент на последних словах.

От удивления Уизли раскрыл рот.

— Вы... ох. Вы, ну... вам типа это нравится?

— Нравится мне это или нет, в любом случае, вас это совершенно не касается, мистер Уизли. А теперь идите.

Как Северус и ожидал, молодой человек обратился к Альбусу:

— Профессор Дамблдор...

— Боюсь, что решения здесь принимает Северус, — тихо проговорил директор. — И по-другому быть не может по причинам, которые ты, без сомнения, прекрасно понимаешь.

Рон моргнул, на его лице застыло ошарашенное выражение. Очевидно, он никак не ожидал услышать такое от директора. Северус тоже был в немалой степени потрясен — он уже настроился на утомительный спор с Альбусом.

Но, возможно, несчастный случай убедил директора в том, что с Cambiare Podentes шутки плохи. Согласно заклинанию, власть Северуса над Гарри была абсолютной, и Альбус не собирался оспаривать ее.

— Тогда я оставлю записку...

— Нет, — Северус не хотел, чтобы Гарри узнал о том, что его друг был здесь — это только еще больше расстроило бы его.

Похоже, до Уизли дошло, что от Альбуса он поддержки не дождется.

— Я приду завтра, — упрямо стиснув зубы, сказал Рон.

— И услышите тот же ответ, — возразил Северус. И мысленно продолжил: «К тому же, дверь лазарета тебя вообще не пропустит».

— Я точно знаю, что он хочет увидеть меня!

Северус подумал, что, в конечном итоге, Гарри обязательно захочет увидеться с друзьями, но это время еще не настало.

— Мистер Уизли, если бы вы просто дождались выздоровления Гарри, вероятно, мы смогли бы что-нибудь придумать.

— Да вы просто надеетесь, что я забуду!

— Я надеюсь, что вы, в конце концов, уйдете — вас об этом уже не раз попросили!

— Рональд, думаю, тебе стоит прислушаться к словам Северуса, — сказал Альбус. Он подошел ближе, взял посетителя за руку и сделал шаг по направлению к двери.

Уизли поджал губы, но ничего не сказал и позволил вывести себя из лазарета.

Северус снова тяжело опустился на стул и вздохнул. Он задумчиво посмотрел на спящего Гарри и снова взял его руку в свою. И, наконец, смог съесть бутерброд.

Суббота, 1 августа 1998, 19:13

Гарри проспал большую часть дня, просыпаясь только для того, чтобы поесть и принять очередное лекарство. Казалось, он израсходовал все запасы энергии утром, когда много говорил и даже чуть не поссорился со Снейпом, и теперь сил на разговоры у него не осталось, а постоянные сокращения мышц высасывали из него последнюю энергию. Гарри безвольно лежал на кровати, его тело чуть ли не... вибрировало под действием наказания Cambiare Podentes, и это было по-настоящему кошмарное зрелище.

Он больше не жаловался на свое состояние, но кто знает — может быть, просто был не в состоянии. После ужина, с которым ему все так же помог справиться Северус, он бодрствовал, но кроме просьбы дать ему одеяло — из-за лихорадки у Гарри начался озноб — он не произнес ни слова. Северус и не пытался его разговорить; Гарри был ослаблен — по всей видимости, такого тяжелого состояния у него не было никогда в жизни, — и, если ему требовались тишина и покой, значит, так тому и быть.

Однако, как оказалось, Гарри вовсе не хотел лежать в тишине.

— Что... — молодой человек прочистил горло. — Что ты читаешь?

Северус поднял взгляд от книги. Гарри практически весь день спал, поэтому после того как около двух часов дня в лазарет заглянул Альбус и настоятельно порекомендовал зельевару ненадолго оторваться от своего дежурства, Снейп по каминной сети спустился в подземелья и принес в палату несколько книг. Теперь же он почувствовал укол стыда, словно было что-то неправильное в том, чтобы отвлекаться на чтение, когда Гарри лежал рядом с ним совершенно больной.

— Томаса Харди. Тебе что-нибудь принести?

— Я... — шея Гарри в очередной раз дернулась, как будто он одновременно пытался кивнуть и покачать головой. — Какой сегодня день?

Зельевар нахмурился, встревоженный вопросом, и потянулся, чтобы положить ладонь на лоб Гарри. Температура снова немного поднялась, но не настолько, чтобы привести к дезориентации.

— Первое августа.

Судя по лицу Гарри, эта информация не вызвала у него радости. Он тоскливо протянул:

— Значит, мой день рождения закончился...

У Северуса промелькнула мысль, что в такой день ему не следовало ограничиваться одним подарком, а нужно было, например, запланировать праздничный ужин. Он уже знал, что семья Гарри никогда не утруждала себя даже пожеланиями счастливого дня рождения, и то, что он повел себя практически так же... это беспокоило.

— Мы съедим твой именинный пирог, когда тебе станет лучше...

Гарри сухо отрывисто рассмеялся.

— Как будто я о пироге беспокоюсь, Северус. Нет, я имел в виду, что день рождения прошел, а нападения так и не было. В смысле, с его стороны.

Ах. Теперь Северус понял.

— Пророчество ошиблось, — разволновавшись, Гарри начал задыхаться, — и вот, я раб, а никакой атаки не было, и тебе не нужно было передавать мне его силу. О боже. Я стал рабом, и зачем? Найдется ли такой человек, которого жизнь наебала бы больше, чем меня?!

— Ш-ш-ш, — попытался успокоить его Северус. Все равно он не мог придумать, что сказать еще.

— Не говори так, — скорчил гримасу Гарри. — Ой, наверное, мне не стоило приказывать тебе, ведь это не ты здесь раб, — он сделал паузу, все так же тяжело дыша. — Не думаю, что если я убью Трелони, ты посмотришь на это сквозь пальцы.

— Не стоит винить ее. Конечно же, она шарлатанка, каких поискать, но то пророчество было настоящим.

— Ну да, конечно.

Северус скрестил руки на груди.

— Это действительно так, и ты не должен сомневаться. Однако увиденную ею последовательность событий что-то нарушило.

Гарри свирепо посмотрел на него:

— В смысле?

— Полагаю, из-за того, что мы учли пророчество и предприняли определенные шаги, предсказанные Трелони события произошли не совсем так, как мы предполагали, — Северус изо всех сил старался не отвечать таким же яростным взглядом. Он убеждал себя, что его не должно волновать то, что Гарри не хочет его, не хочет даже видеть рядом с собой. Любой чувствовал бы то же самое, если бы ему пришлось превратиться в раба. — Я уверен, что если бы мы не провели ритуал, то Темный Лорд напал бы и убил тебя, как и предсказала Трелони. Но она также сказала, что если мы используем Cambiare Podentes, то ты не умрешь. Очевидно, что успешное завершение ритуала внесло какие-то важные изменения.

— О, ну просто отлично, — фыркнул Гарри. — Просто превосходно. Я променял свободу на защиту, а теперь мне эта защита не нужна. Знаешь, я бы и злейшему врагу не пожелал такой жизни, как у меня. Хотя нет, пожелал бы. Ему.

— Мне очень жаль, что ты находишь свою жизнь настолько невыносимой, — сухо произнес Северус. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы сделать ситуацию терпимой.

Гарри закрыл глаза.

— Я знаю. Я не имел в виду тебя. Просто... я же не хотел быть рабом.

Северус не мог слышать, как Гарри постоянно называет себя так.

— А теперь я обнаруживаю, что все это было зря... — Гарри рассмеялся. Неестественно высокий звук резанул слух Северуса.

— Не зря, — сказал зельевар, подаваясь вперед. Он положил обе ладони на плечи Гарри и прижал его к постели, стараясь успокоить дрожь. Безуспешно. Он не мог контролировать действие Cambiare Podentes, точно так же, как не мог этого делать Гарри. — Удвоенная сила, помнишь? Даже если бы в предсказании ничего не говорилось о нападении в день рождения, наши объединенные силы все равно тебе понадобятся, чтобы одолеть Темного Лорда.

— Я не такой как ты, — вымученно произнес Гарри, слегка приоткрыв глаза. — Я не продаюсь за силу.

— Отсюда и упоминание атаки в пророчестве. Очевидно, что одной из целей пророчества было заставить тебя использовать заклинание, чтобы ты получил возможность победить Темного Лорда.

— Ладно. Ебись оно все конем, — Гарри вдруг вздохнул. Он немного расслабился, хотя спокойствие на его лице казалось деланным. — Что есть, то есть. Какой смысл плакать над пролитым молоком. Я просто хочу знать... почему же он не напал?

— Альбус как раз пытается выяснить что-нибудь, — пробормотал Северус. У него были и свои соображения на этот счет, но, пока он не был полностью уверен, он планировал держать свои догадки при себе. — Поговорим об этом через несколько дней, когда ты окрепнешь.

Гарри повернул голову на бок и застонал.

— Одна фигня. Слушай, мне и так плохо, а от размышлений обо всем этом становится только хуже. Когда я уже перестану дрожать?

Хотелось бы Северусу знать это.

— Может тебе нужно немного отвлечься? — лежащая под рукой книга натолкнула зельевара на мысль. — Давай, я почитаю тебе? Хочешь?

— О да, просто мечтаю! Что может быть лучше, чем лежать тут, трясясь как осиновый лист, и слушать рецепты зелий!

— У меня есть и другие интересы, помимо зельеварения, — тихо проговорил Северус. — И ты должен бы об этом знать. В конце концов, я же сказал тебе, что читал Томаса Харди.

Гарри тяжело вздохнул.

— А. Ну да. Но я... эээ... подумал, что это, наверное, еще один мастер зелий или что-то в этом роде.

— Я вижу, мисс Грейнджер, знакомя тебя с маггловской литературой, викторианскую эпоху обошла стороной, — Северус сделал паузу, а потом решил, что лучше спросит это здесь и сейчас: — Ты хотел бы ее увидеть?

Несколько секунд Гарри молча соображал. Северус уже начал думать, что не дождется ответа, но все же услышал:

— Нет. Эээ... спасибо, но нет. Я не могу. Не хочу, чтобы кто бы то ни было видел меня в таком состоянии.

Зельевар кивнул, посчитав это молчаливым одобрением того, как он поступил с Рональдом Уизли. Если Гарри не хочет видеть даже подругу, уже свыкшуюся с мыслью о его рабстве, то совершенно очевидно, что не захотел бы и присутствия человека, которого до сих пор шокирует осознание этого.

— Харди был довольно хорошим романистом. Так я почитаю тебе?

— Давай. Надеюсь, мне удастся отвлечься. Все, что угодно, только бы не думать об... этом.

Когда Северус снова открыл книгу, Гарри, однако, нахмурился.

— А ты не можешь начать с начала?

Северусу не хотелось снова перечитывать первые шесть глав, но ради Гарри... Перелистнув страницы, он приступил к чтению:

— Однажды вечером, в конце лета, когда нынешнему веку еще не исполнилось и тридцати лет, молодой человек и молодая женщина — последняя с ребенком на руках — подходили к большой деревне Уэйдон-Прайорс в Верхнем Уэссексе. Одеты они были просто...

Гарри поудобнее устроился на подушках и снова закрыл глаза.

Глава 18.

Вторник, 4 августа 1998, 11:55

Очередной завтрак, скормленный с ложечки, как младенцу. Гарри нахмурился. Ну, по крайней мере, в этот раз ему хотя бы немного удалось съесть самостоятельно. Дрожь слегка успокоилась, и Гарри потихоньку начал двигаться самостоятельно, хотя все так же не мог долго обходиться без помощи. Он слишком быстро уставал.

И неудивительно. Его мышцы нуждались в отдыхе после нескольких дней непрекращающихся спазмов. В отдыхе, которого они не получали, потому что после каждой волны изматывающих конвульсий совсем скоро накатывала другая.

— Сколько еще это дурацкое заклинание будет меня наказывать? — раздраженно спросил Гарри.

Северус поставил поднос с пустой посудой на тумбочку и пожал плечами:

— Если бы я знал, я бы сказал.

— Да, я знаю, — Гарри вздохнул. Он понимал, что не должен выплескивать свое плохое настроение на Северуса. В конце концов, в происшедшем не было вины Снейпа. Гарри издал еще один вздох и поерзал на подушках, которые подложил ему под спину Северус. — Ну, теперь мне понятно, почему ты специально предупредил о том, какими злыми и непредсказуемыми могут быть магические контракты. Эээ... слушай, если я даже ложку поднять не могу, то вряд ли смогу удержать в руках книгу. Почитай мне еще?

В глазах Северуса вспыхнул насмешливый огонек.

— Еще квиддичной статистики?

Гарри пожал плечами:

— Я же не виноват, что Харди пишет так скучно. А что касается других твоих книг...

Молодой человек увидел на лице зельевара выражение оскорбленной невинности и постарался сдержать улыбку.

— Я думал, что тебе, по крайней мере, должен был понравиться Редьярд Киплинг. Он в достаточной степени... ориентирован на юношество.

Нет, на обиженное лицо Снейпа определенно нельзя было смотреть без смеха. Гарри расхохотался:

— Я же сказал, что если уж ты собираешься устроить экскурс в прошлое, то это должен быть Эдгар Райс Берроуз и никто иной.

— Я не читаю барахло про людей из джунглей или принцесс с Марса.

Гарри ухмыльнулся:

— Тогда прочитай мне еще раз статью про Стресморских Сорок.

Северус взял газету с тумбочки, развернул ее и несколько раз энергично встряхнул, буравя Гарри свирепым взглядом. Однако Гарри даже не смутился — он знал, что, как бы не строил Северус угрожающую мину, через секунду или две он послушно начнет читать. Нет, серьезно, с тех пор, как Гарри заболел, Снейп проявлял внимание и деликатность всегда и во всем. Абсолютно во всем.

Хотя на самом деле так было с того самого дня, когда он применил к Гарри Compulsio. Не то чтобы Снейп чувствовал вину... скорее создавалось впечатление, что он был в постоянной готовности к взрыву и потокам обвинений со стороны Гарри. Гарри не мог ничего с определенностью сказать насчет Северуса, но про себя он точно знал, что выполнять обещание не держать зла на партнера оказалось куда сложнее, чем он полагал. Уже не раз он готов был выпалить что-нибудь обидное и сдерживался только в последний момент. И не потому, что он был зол... нет, Гарри так не думал. Просто, наверное, при каждом взгляде на Северуса у него в голове всплывали те воспоминания.

Хорошо хоть, после того дня Северус прекратил делать даже малейшие намеки на интимные отношения между ними. Он даже ни разу не поцеловал Гарри и перестал кидать на молодого любовника такие взгляды, словно тот был лакомым кусочком, который ему не терпелось отведать. Ничего странного. Гарри не так много знал о сексе, но и он понимал, что произошедшее той ночью не принесло Северусу никакого удовольствия. Разве что в примитивном физическом плане, и, к счастью, этого оказалось достаточно, чтобы передать Гарри необходимую защиту и гарантировать, что он не погибнет на собственный день рождения...

— Ты вообще хоть слово из произнесенного мной слышал? — насмешливо спросил Северус.

Если честно, Гарри только сейчас обратил внимание, что мужчина что-то говорил.

— В чем дело? — теперь уже серьезно продолжил Северус. — Ты выглядишь так, словно тебе стало хуже. Гарри, ответь мне.

Гарри проглотил застрявший в горле комок.

— Я... о боже. Нам не нужно было это делать. В смысле, Compulsio. Я заставил себя... я позволил тебе, а необходимости в этом не было! Потому что никакого нападения не было, — внезапно Гарри накрыла холодная волна. Он снова начал дрожать, но эта дрожь не имела ничего общего с наказывающим его заклинанием. — Я помню, что ты сказал. Что мне в любом случае нужно было принять порабощение, чтобы скрестить силы и победить его, но нам не нужно было торопиться с сексом. Мы могли подождать, пока я смогу нормально выносить это, но не стали!

Северус вздохнул.

— Мы никогда не узнаем, что было сделано напрасно, а что нет, Гарри. Ты нуждался в защите, которую тебе мог передать только я, и это нужно было сделать как можно скорее. Было бы неразумно ждать еще несколько месяцев... в конце концов, мы не знаем, когда она будет задействована.

Так и есть. И все же Гарри обиженно отвернулся, но тут же почувствовал на своем подбородке палец, настойчиво заставляющий снова повернуться к Северусу. На лице зельевара одновременно отражалось множество эмоций; Гарри не был уверен, каких именно, но он совершенно точно видел в темных глазах мужчины беспокойство.

— Я знаю, — прошептал Гарри. — И я не обвинял тебя. Я хотел сказать, что практически принудил тебя...

— Давай не будем углубляться в обсуждение того, кто кого к чему принудил, — отстраненно сказал Северус. — Давай просто... двигаться дальше, Гарри. Больше мы ничего сделать не можем.

— Правильно, — Гарри через силу кивнул. Однако через мгновение он понял, что все еще не давало ему покоя. — Нет. Я не могу, правда. Мне нужно понять одну вещь.

Этот вопрос мучил его уже несколько дней, но когда он попробовал задать его в первый раз, Северус быстро сменил тему. В действительности, Гарри не очень-то хотелось снова спрашивать, он вообще не был уверен, что хочет знать ответ, но внезапно молодой человек понял, что ему просто необходимо расставить точки над «и».

— Почему пророчество не сбылось? Что такого произошло, отчего последовательность событий изменилась?

Несколько мгновений Северус просто смотрел на него, а затем спокойно ответил:

— Мы провели ритуал.

Гарри прочистил горло; он все так же чего-то не понимал.

— Ммм...

— Мы с Альбусом уже обсуждали это, и, полагаю, наши выводы можно считать достаточно логичными, — неожиданно Гарри почувствовал на своей руке руку Северуса, и их пальцы тесно переплелись. — Гарри, если бы ты никогда не узнал о пророчестве или не обратил бы на него внимания, то все произошло бы совсем не так. После завершения обучения в Хогвартсе ты бы покинул замок, потеряв при этом его защиту, и вошел в магический мир, будучи намного более уязвимым, чем сейчас. Темный Лорд непременно напал бы на тебя, но поскольку мы прошли ритуал, ты остался в стенах и под защитой замка.

Гарри насупил брови:

— Ты хочешь сказать, что у него просто не было возможности напасть? Но это неправда, — подняв свободную руку, молодой человек указал на свой шрам, однако Северус отвел его ладонь ото лба и теперь мягко держал в своих руках обе руки Гарри.

— Он не может обнаружить тебя, — сказал зельевар. — Его связь с тобой была разорвана силой Cambiare Podentes, когда заклинание привязало тебя ко мне. В тот момент, когда он потерял контакт, единственное, что он смог понять, — это то, что твоя магия претерпела какие-то изменения. Вспомни, на последнем собрании Упивающихся Смертью, где я присутствовал, только это и беспокоило Темного Лорда. Он осознал, что больше не мог чувствовать тебя, и что в игру вступила магическая сила, намного превосходящая его собственную.

— Ох... — Гарри медленно кивнул. — Если он планировал сделать что-то через мой шрам, значит, ему пришлось искать новый план. Наверное, он поэтому так бесился и вымещал злобу на тебе.

— Возможно, — Северус натянуто улыбнулся. — Хотя он никогда не отличался умением владеть собой. В любом случае, он не сможет узнать, где ты находишься, если ты сам не раскроешь свое местонахождение, ведь связь через шрам ему уже не помогает. Вот почему прямое нападение было невозможно.

— Но он скоро узнает, что я здесь. Все узнают.

— Что снова подводит нас к вопросу стен замка, стражей, которые вот уже столько лет надежно защищают тебя.

Гарри явно вспомнил о чем-то не слишком приятном, потому что он нервно выдохнул:

— Не так уж надежно... но да, я понимаю, о чем ты. Выходит, дело в ритуале. Если бы мы не совершили его, то я был бы уже мертв.

— В точности так, как говорилось в пророчестве.

— Ненавижу Трелони, — Гарри сполз пониже в кровати. — Ты вроде бы собирался еще почитать мне?

Северус снова начала читать статью вслух, но Гарри практически не слушал. Он чувствовал себя побежденным, полностью разбитым, хотя и не вполне понимал, почему. В объяснениях Северуса не оказалось ничего сверхъестественного: то, что они провели ритуал, остановило нападение, как и было предсказано... удивительно лишь то, что ритуал не просто остановил, а предотвратил атаку.

Получается, что что-то хорошее в ритуале все же было. И, кроме того, Гарри все так же требовалась объединенная сила, чтобы победить Волдеморта.

Но, несмотря ни на что, Гарри все равно чувствовал себя как в ловушке. Словно его жизнь ему больше не принадлежала. Словно у него никогда и не было собственной жизни.

И никогда не будет — только не под неусыпным оком Cambiare Podentes, выжидающего момент, чтобы в очередной раз продемонстрировать силу. Ладно, Северус доказал, что он рассудительный и здравомыслящий человек, но заклинание?! Эта бездумная сила, связывающая его с Северусом, которая всегда незримо присутствует рядом и следит, чтобы Гарри ни на миллиметр не заступил за линию, отделяющую рабство от свободы.

И ей будет все равно, даже если кто-то толкнет Гарри в спину, заставив пересечь тонкую грань.

И если Гарри сделает это, если он нарушит условия контракта, неважно, почему и как, то он заплатит за свой проступок полную цену. Заклинание возьмет свое, и даже Северус не сможет ничего ему противопоставить.

Гарри снова отвернулся от Северуса и скользнул еще ниже под одеяло, пробормотав, что ему нужно поспать. Ему не хотелось говорить ничего больше, но он был уверен, что Северус понимал все без слов.

Да, Гарри хотел спать. А еще — он не хотел просыпаться.

Вторник, 4 августа 1998, 20:49

Гарри снова не слушал. Северусу даже не нужно было спрашивать, чтобы это понять.

Отложив газету, он прочистил горло, чтобы обратить на себя внимание молодого человека.

— Как насчет десерта?

Гарри потряс головой, даже не посмотрев на зельевара. Он разглядывал потолок, впрочем, он провел за этим занятием большую часть дня.

— Не голоден.

— Поиграем в шахматы?

Гарри промолчал.

— Расскажи, как у тебя продвигаются те заклинания анимирования? Ты много с ними возился.

Опять юноша только покачал головой.

Северус вздохнул.

— Что не так?

— А как ты думаешь?

— Наверное, тебе нужно еще поспать, — вытащив палочку, мужчина приготовился погасить свет.

— О, отлично. Теперь ты обращаешься со мной как с ребенком! Наверняка для тебя я и есть ребенок, да?

Зельевар призвал на помощь все свое терпение.

— Гарри, думаю, ты просто устал за сегодняшний день.

— Ну да, я же весь день был так занят!

— А вот теперь ты действительно ведешь себя как ребенок, — как можно спокойнее сказал Снейп.

— Сам попробуй быть рабом и посмотрим, как ты справишься, — огрызнулся Гарри. — Да-да, попробуй, хотя бы на денек...

Северус переставил свой стул ближе к изголовью кровати Гарри, сел и тихо, но настойчиво произнес:

— Я никогда не обращался с тобой как с рабом.

— Я знаю, но я все равно раб!

— Гарри, чего ты хочешь?

— Наружу, — коротко ответил Гарри. Он, наконец, взглянул на Северуса, и его глаза загорелись. — Но мне это не дозволено, так?

Северус знал, что глупо и бессмысленно переживать из-за Гарриной тоски по свободе, но все же не мог перестать думать об этом. Он всегда делал и сейчас продолжать делать все, что в его силах. Он был более чем справедлив. В любых вопросах. Гарри принадлежал ему, но Северус никогда, ни разу не воспользовался этим в своих целях.

— Нет, не дозволено, — натянутым голосом произнес он.

— О, я смотрю, тебя это очень огорчает...

— Да, черт возьми, меня это огорчает! — теперь уже Северус не мог сдержать резких интонаций. — Я не хотел для тебя всего этого, и ты прекрасно об этом знаешь!

— Нет, ты просто... — Гарри внезапно оборвал себя. — Неважно. Ты прав, мне просто нужно поспать. Убери свет, ладно?

— Я просто что? — угрожающе спросил Северус, проигнорировав просьбу.

— Ничего! Неважно.

— Что?

— Я сказал, что не буду... и я не буду!

А. Снова это. Гарри опять думал о Compulsio. И о том, как он пообещал никогда упрекать Северуса за произошедшее.

— Если ты зол на меня, то лучше просто скажи это вслух.

— Я не злюсь, понятно? — Гарри прерывисто вздохнул. — Просто ненавижу свою жизнь, вот и все. Наверное, я должен радоваться, что живу в Хогвартсе, что у меня новая работа и все такое, но... я раб, Северус. Не думаю, что ты способен это понять. А я понимаю. Теперь понимаю. Так что все остальное... этого просто недостаточно.

— А чего было бы достаточно? — спросил Северус, нервно сглотнув.

— Наверное, такой вещи вообще не существует, — Гарри закрыл глаза. — Ладно, Северус, не обращай внимания, я знаю, что ты ничего не можешь сделать. Но... знаешь, я не представляю, как буду жить дальше. Ну, в смысле, я, конечно, убью Вол... о, прости, Темного Лорда. Я это сделаю, убью его, клянусь. Наверное, это будет одним из немногих светлых моментов в моей жизни. Но после... как я буду жить? — горький смех эхом отразился от стен. — Хотя... может, мне повезет и я умру вместе с ним.

От этих слов внутри Северуса что-то сломалось. Нет, нет! Гарри же не думает так? Он сказал это просто потому, что сильно огорчен и ведет себя... ну, не как ребенок, конечно, но в соответствии со своим возрастом. Он сильный, сильный внутри — Северус знал это. Гарри не поддастся депрессии, Гарри избавится от глупых мыслей о смерти, Гарри не сдастся, даже когда с Темным Лордом будет покончено.

Однако Северусу хотелось бы, чтобы подобные мысли вообще не приходили в голову Гарри.

— Ты не умрешь вместе с ним.

— Да? И почему же? — Гарри снова посмотрел на Северуса и рассмеялся. Смех получился невеселым, к тому же Гарри с горькой усмешкой добавил: — Потому что ничто никогда не получается так, как я хочу. Ничто! Никогда!

— У тебя будет замечательная жизнь вместе со мной, я клянусь, — сказал Северус, уже отчаявшись убедить Гарри в этом. — Я... я... — он глубоко вздохнул. — Гарри, я дам тебе все, что тебе нужно. Что бы это ни было.

— Ха. Ты никогда не позволишь мне жить так, как мне нравится!

Северус выпрямился и обеспокоено посмотрел на молодого человека.

— Что ты имеешь в виду?

— Темный Лорд, — усмехнулся Гарри. — Словно он какой-то... гребаный принц или кто-то еще. Это отвратительно. А ты заставляешь меня называть его так, как будто я один из его жополизов. И мне приходится делать это, потому что, как ни крути, я всего лишь раб. Неважно, что мне нравится, а что нет, и что я думаю. Это никого не ебет.

— Тогда называй его, как тебе удобнее, — сказал Северус. То, как смотрел на их жизнь Гарри, стало для него неожиданным и неприятным открытием. — Я просто считаю, что «полет смерти» — куда как более отвратительный титул. Он словно провозглашает невозможность победы над ним. Но ты должен поступать так, как тебе хочется. Все просто.

Если он ожидал от Гарри готовности пойти, наконец, на мир или хотя бы благодарности, то его ждало разочарование.

— Да, для тебя все просто, — практически прорычал Гарри. — Но заклинанию, которым я связан, пофиг, чего мне хочется. Оно готово поджарить меня на медленном огне за малейшую ошибку! И это все, чего я заслуживаю. Потому что я раб. И ты никак это изменить не можешь. С тем же успехом я мог бы просто запереться в комнате и никогда не выходить наружу.

Северус понимал, что в Гарри говорит депрессия. Молодой человек был угнетен последними событиями, и для него это был единственный способ выразить свои эмоции. Ему нужно отвлечься. Развлечься. Подумать о чем-то другом, вместо того чтобы лежать здесь, размышляя о последствиях порабощения.

Внезапно Северус осознал одну важную вещь, о которой должен был подумать уже давно. Изоляция. Для Гарри это недопустимо — он намного общительнее, чем Северус. Вероятно, из-за отсутствия у себя стремления видеться с друзьями Северус никогда не задумывался, чем это лето в Хогвартсе было для Гарри. Как и в предыдущие несколько лет, он был отрезан от друзей, но сейчас-то Гарри уже окончил школу, и у него, несомненно, были совсем другие планы на будущее. Он ожидал, что начнет вести взрослую жизнь. Независимую жизнь, в которой будет время для общения.

А вместо этого Cambiare Podentes заперло его в подземельях Хогвартса. Он не просто так все время твердит о своем рабстве — он является рабом, и это его мучает. Как бы Северус хотел, чтобы Гарри не ощущал себя рабом, не чувствовал себя лишенным... всего, что ему необходимо. А необходима ему компания друзей — Гарри говорил об этом еще до ритуала. Так что, возможно, друзья помогут Гарри почувствовать себя лучше и отвлечься от мрачных мыслей.

— Тебе не поможет, если ты будешь прятаться от людей, — сказал Северус, поднимаясь. — Знаешь, полагаю, сейчас самое время, чтобы пригласить мисс Грейнджер повидать тебя. Ты достаточно оправился, чтобы принимать посетителей.

Лицо Гарри мгновенно исказилось страхом.

— Нет, не достаточно! Еще нет. Я не готов... Я... и вообще, Гермиона работает, она не может просто так уйти на целый день... не может оставить родителей без помощи.

Северус понимал, что Гарри хватался за любой предлог, только бы отсрочить свою встречу с друзьями. Поколебавшись лишь секунду, он решил продолжить наступление.

— Тогда мистер Уизли?

— Уверен, что он тоже занят...

— А я уверен, что нет.

Гарри бросил на Северуса подозрительный взгляд:

— Откуда ты знаешь?

— Последние несколько дней он приходит сюда ежедневно, требуя, чтобы его пропустили к тебе. И, скажу тебе, он довольно настойчив.

Молодой человек изумленно уставился на собеседника.

— Он приходил сюда?! О, нет! О боже... Значит, Рон знает о... забудь о Трелони, я убью Фреда и Джорджа!

Желание, которое Северус разделял всем сердцем.

— Так что ему в точности известно? — нервно продолжил Гарри, сделав в воздухе несколько неопределенных жестов, перед тем как его руки обессиленно упали на кровать. — В смысле... о нас?

Северус пожал плечами.

— Ни Альбус, ни я не углублялись в подробности связи, сформированной заклинанием. Однако разумно было бы предположить, что близнецы могли сделать какие-то выводы самостоятельно. Я вел себя с ними... довольно настойчиво, и не думаю, что от них укрылось мое беспокойство за тебя, — зельевар почувствовал, что начинает краснеть, и быстро добавил: — Помимо этого, они совершенно точно задавали вопросы своему отцу. Твой друг подслушал их разговор. Я верю в благоразумие Артура, но невозможно сказать, о чем он мог случайно проболтаться, будучи в шоке от истории моего нападения на их магазин.

— И, к тому же, мистер Уизли все сам видел во время ритуала, — Гарри закатил глаза. — Мда, что-то мне не хочется встречаться с Роном, но, учитывая, что он приходит сюда каждый день, наверное, все же надо. Даже представить себе не могу, как он на меня злится. В смысле, я скрыл от него такую вещь...

— Мне кажется, в первую очередь он беспокоится о тебе, а не о твоих тайнах.

— Ха. Ты не знаешь Рона.

— Полагаю, за последние несколько дней узнал немного лучше, — сухо возразил Северус. — Ежедневные беседы способствуют сближению.

Гарри кивнул.

— Ну да, наверное. Ладно, впусти его, когда он придет в следующий раз. А сейчас погаси свет, хорошо? У меня правда глаза закрываются. И не надо постоянно сидеть рядом со мной, я в порядке.

Северус сомневался в правдивости последнего утверждения, но, в свете их предыдущего разговора, решил уступить.

— Поппи знает, как со мной связаться, если тебе что-нибудь понадобится.

Молодой человек закрыл глаза и перекатился на бок, пробормотав что-то про то, что даже она, скорее всего, уже все знает.

— Она просто переживает за твое здоровье.

— Точно так же, как переживает Рон? Уверен, он только об этом и думает. Ну да, ну да.

Зельевар сдержал вздох. Он подошел вплотную к кровати и провел ладонью по волосам Гарри.

— Гарри, мистер Уизли не скажет ничего, что может быть тебе неприятно. Полагаю, он уже понял, что я тогда...

Гарри приоткрыл один глаз.

— Ты тогда что?

В последнюю секунду Северус изменил рвущийся с кончика языка ответ:

— Запрещу ему приходить сюда.

— Ну, думаю, это не проблема. Ему всего-то нужно один раз меня увидеть, чтобы как следует наорать.

— Мистер Уизли не стал бы с таким упорством добиваться встречи с тобой, если бы все было так, как ты говоришь.

К счастью, Гарри был слишком измучен — или, возможно, расстроен — чтобы продолжать спор.

— Спокойной ночи, — закончил он разговор и зевнул.

Северус сидел рядом до тех пор, пока молодой человек не заснул. Только после этого он вышел из палаты. Сделать это оказалось сложнее, чем он думал.

Среда, 5 августа 1998, 10:13

Северус принес новую книгу. «Похищенный». История оказалась намного интересней тех, которые Северус читал ему раньше — оно и к лучшему, так как Гарри пришлось согласиться, что Северус просто не мог днями напролет читать вслух исключительно про квиддич.

Гарри смотрел в окно, слушая голос Северуса. Книга на самом деле была захватывающая, но он не мог сосредоточиться. Если верить Северусу, Рон приходил каждый день приблизительно в это время, значит, должен был появиться с минуты на минуту.

Ладони Гарри взмокли.

— Может быть, сегодня он не придет? — прошептал он.

Северус громко захлопнул книгу.

— Сомневаюсь.

— Ну, может тогда не пускать его сегодня? Еще один день... Я себя не очень хорошо чувствую, — Гарри попытался снова заставить свое тело дрожать. Что угодно, только бы не встречаться с Роном лицом к лицу. Черт, он не мог достоверно изобразить воздействие Cambiare Podentes, а ведь должен был — Мерлин свидетель, он упражнялся в тряске и дрожи чуть ли не всю прошлую неделю...

— Тебя не должна так огорчать перспектива встречи с другом.

— Ха, — Гарри повозился в кровати, и в результате ему удалось сесть почти прямо. — Можно подумать, тебе было легко... — Гарри сделал паузу, подбирая подходящее слово, — разоблачать себя перед друзьями. Хотя глупо об этом говорить. В смысле, не думаю, что у тебя вообще были друзья. Только без обид.

Голос Северуса остался ровным. Но все же Гарри показалось, что Северус приложил определенные усилия, чтобы сохранить спокойствие.

— Да, глупо. Но совсем по другой причине. У меня просто никогда не было с этим проблем. Мы уже об этом говорили, помнишь? Эль и мед.

«Эль и мед...» Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем речь. Но когда он сообразил, ему захотелось попросить по большой бутылке того и другого. Может, это помогло бы в разговоре с Роном.

— Слушай, мне кажется, что в глазах людей это все же чуть важнее, чем то, какой напиток я предпочитаю!

— Ты так думаешь только потому, что неправильное воспитание исказило твое восприятие.

— О, ты уверен, что Рон обрадуется, узнав, что мы с тобой собираемся... что мы уже...

— Я уверен, что тебе не следует обсуждать с ним нашу сексуальную жизнь, — ответил Северус, не повышая голос. — Я полагаю, вам лучше придерживаться общих тем. Просто скажи ему, что все в порядке.

На этот раз Гарри мгновенно схватил суть дела:

— Чертов контракт. Он накажет меня, если я слишком много расскажу о нашей... — Гарри запнулся, вспоминая точную формулировку из контракта: — интимной жизни.

— Верно.

В голосе Гарри появились плаксивые нотки, и его передернуло от отвращения к себе:

— А нельзя назвать то, что сейчас происходит, крайней необходимостью?

— Секунду назад тебя ужасала одна мысль о том, чтобы сказать Рону правду, а теперь ты расстраиваешься из-за того, что не можешь углубиться в детали?

— Не знаю. Просто... Мне не нравится сама идея, что я постоянно натыкаюсь на какие-то границы. Но я так понимаю, что это неотъемлемая часть рабства, — Гарри снова сполз пониже. Он сидел прямо всего две минуты, и уже устал, а спина болела так, будто он несколько часов провел на метле. — Почитай мне еще? Только с начала главы, а то я вообще-то не слушал.

Северус молча пролистал книгу, и его длинные пальцы нашли нужное место. Когда Гарри снова услышал низкий голос зельевара, он закрыл глаза и постарался погрузиться в сюжет.

Он не знал, сколько прошло времени, но чтение неожиданно прервалось стуком в дверь.

— Эй?

К этому моменту Гарри уже почти заснул, убаюканный размеренным голосом Снейпа. Но теперь ласкающие слух бархатные интонации сменились другими звуками: шелестением мантии, когда Северус поднялся со стула, глухим звуком отложенной на тумбочку книги. Гарри постарался разогнать дрему, а Рон тем временем продолжил:

— Дверь открыта. Если я войду, вы меня не вышвырнете?

— Конечно же, нет, — Северус на секунду замолчал. — Полагаю, сейчас Гарри готов к визитам.

— Привет, — сказал Гарри и несколько раз моргнул. Он попробовал снова сесть в кровати, но на этот раз попытка оказалась безуспешной. Северус быстро пришел на помощь и подложил под спину молодого человека несколько подушек. Гарри все никак не мог сфокусировать зрение: у него в глазах все расплывалось, и даже когда Рон подошел ближе, его черты все так же выглядели размытыми.

Только когда Гарри почувствовал, как Северус надевает на него очки, он сообразил, что, по всей видимости, действительно заснул.

— Эээ... прости. Наверное, я отключился. Северус читал мне вслух.

— Я слышал, — ответил Рон каким-то чужим голосом. Теперь Гарри видел, что тот удивленно переводил взгляд с Гарри на Северуса и обратно, как будто пытался соотнести увиденное с каким-то своими мыслями. Гарри чуть не зарычал от возмущения. Что ж, по крайней мере, Рон не выглядел кипящим от злости.

— Прошу меня простить, но я должен заняться зельями, — сказал Северус и посмотрел на Гарри, словно в ожидании чего-то.

Гарри долго не мог сообразить, что означает этот взгляд, тем более, что он точно знал, что Северус в данный момент ничего не варил. Но потом его осенило — Северус намекал, что останется, стоит только Гарри попросить его.

— Хорошо, — наконец, заговорил Гарри. — Да, ты иди и... — он замолчал, прежде чем с его губ сорвалась ложь. Он не был уверен, накажет ли его связь разумов, если он скажет неправду не в попытке обмануть партнера, а с его молчаливого согласия, и не собирался рисковать — перспектива очередного болезненного приступа определенно не привлекала. Он и так чувствовал себя не слишком хорошо — головная боль не проходила из-за того, что шея была постоянно напряжена. Гарри поднял руку и потер затылок — узлы сведенных мышц явственно ощущались через кожу.

Северус бросил на него последний взгляд и покинул больничное крыло.

Как только зельевар вышел из палаты, Рон уселся на ближайший к кровати стул и наклонился к другу:

— Ну, как ты?

— Отлично, — медленно произнес Гарри. — Ну, слабость, конечно, во всем теле, но в целом я в порядке, — и именно в этот момент словно в доказательство того, насколько он ослаб, рука Гарри против его воли шлепнулась на подушку. — Видишь? Даже шею размять не могу.

Поняв, что он только что сказал, Гарри съежился, ожидая услышать от Рона что-нибудь вроде: «О, ну да Снейп с удовольствием разомнет тебе шею и не только...»

Но Рон ничего такого не сказал. Просто спросил:

— Помочь?

Он несколько раз сжал и разжал кулаки, разогревая пальцы.

— Как после квиддича. Я знаю, как справиться с узлами, так что все в порядке.

Гарри не был против, но беспокоился из-за Cambiare Podentes. Конечно, Рон не имел в виду ничего такого, они были только друзьями, и Рон действительно превосходно умел массировать уставшие мышцы, но все же Гарри покачал головой. Он уже знал, насколько капризным было заклинание.

— Нет, но все равно спасибо. Я подожду еще немного, а если не пройдет, то попросишь для меня у Поппи зелье от головной боли.

— Поппи.

Гарри улыбнулся, безошибочно уловив настроение друга. Между ними все будет в порядке. Чтобы понять это, достаточно было услышать, с какой интонацией Рон произнес единственное слово. Раз уж Рон шутит, как в старые добрые времена, значит, беспокоиться не о чем.

Напряженные шейные мышцы Гарри начали постепенно расслабляться.

— Ага. Она сказала, чтобы я ее так называл. Я же буду работать здесь после начала семестра.

Рон немного побледнел.

— Я слышал.

Гарри смутно показалось, что это с ним уже происходило. Будто он вернулся на несколько лет назад, и Рон снова завидовал вниманию, которым Гарри был окружен все время, пока проходил Тремудрый турнир.

— Я не просил, чтобы меня делали тренером по квиддичу, — выпалил он.

— Ты будешь тренировать команды? — в словах Рона прозвучало искреннее удивление, и он широко улыбнулся. — Вот это я понимаю, работа мечты! Надеюсь, ты не будешь поднимать их на тренировку с первыми лучами солнца, тебе ведь и самому не нравилось, когда Вуд так издевался над вами... ты чего?

— О чем ты слышал, если не знал, что я буду тренером?

От лица Рона отхлынула краска, и оно приобрело мертвенно-бледный оттенок.

— О. Эээ... Я думал, ты говоришь о... — он поднял руку и указал большим пальцем на дверь палаты, находящуюся за его спиной. — Ну, ты знаешь. Что у тебя сделка с ним.

Похоже, самое время брать быка за рога.

— Это не сделка. Это связь.

— Я знаю, — Рон посмотрел в сторону. Когда он снова повернулся к Гарри, его глаза сияли. Или блестели от слез? — Ты очень храбрый, Гарри.

От того, как он это произнес, у Гарри пробежали мурашки по спине.

— Нет, совсем нет, — закусив губу, Гарри пытался сообразить, что ответить. — То, что я не хочу умирать, еще не значит, что я храбрый.

У него во рту появился горький привкус, когда Гарри вспомнил, что никакого нападения в день рождения не было. Но ведь если бы они не провели ритуал, то оно бы точно случилось. Так несправедливо.

— Ты смелый и точка, — Рон сцепил пальцы рук. — Кстати, близнецы действительно огорчились из-за всего этого. Они, конечно, большую часть времени ведут себя как придурки, и шутки у них дурацкие, но они не пытались сделать тебе ничего плохого, это был просто подарок. Они просили передать, что ты можешь брать в магазине все что хочешь и в любых количествах, бесплатно и в любое время...

«Идиоты», — подумал Гарри, но тут же пожалел об этом. Как можно было ожидать, что Фред и Джордж поймут? Он сам еще не до конца во всем разобрался, а ведь он прожил под действием Cambiare Podentes несколько недель.

— Я не могу ничего брать, — ответил Гарри, отрицательно качая головой. — Если уж на то пошло, то именно из-за этого я сюда и попал. Рон, я должен зависеть от Северуса. Во всем.

Рон просто кивнул, его глаза были все так же печальны. Из-за этого Гарри почувствовал себя еще хуже. Он лихорадочно думал, что сказать. Было бы намного проще, если бы ему не нужно было учитывать условия контракта. Не то чтобы он жаждал углубиться в детали, но все же...

— Слушай, Рон. Северус совсем не такой, как я раньше думал. И жить с ним вовсе не так ужасно, серьезно. В смысле, у нас все хорошо.

Рон сел на стуле прямо.

— Ну, приятно это слышать. Хотя я уже и так понял, что все могло быть куда хуже. Знаешь, когда я впервые об этом услышал, то подумал, что Снейп будет обращаться с тобой как обычно, ну, как злобная сволочь, но когда я пришел сюда... Он вроде как сразу дал понять, что больше не ненавидит тебя.

— Да... На самом деле мы нормально ладим.

— И он правда о тебе беспокоится. А когда он не давал мне даже войти сюда, я уж не говорю посидеть с тобой, он типа... ну, не знаю, защищал тебя, что ли. Выглядело странно. Но это и хорошо, учитывая, как все сложилось, — Рон прочистил горло. — В смысле, если уж тебе пришлось связать себя с ним, то хорошо, что вы нормально уживаетесь. Хотя я бы никогда не поверил... — неожиданно Рон нахмурился. — И все равно, он должен был впустить меня и позволить тебя увидеть!

Гарри сглотнул.

— Возможно, но я... мне никого не хотелось видеть.

Брови Рона сошлись на переносице.

— Даже меня?

Похоже, настало время прояснить ситуацию. Рон мог знать, насколько интимным было заклинание Cambiare Podentes, а мог и не знать, но никаких сомнений в том, что рано или поздно ему все станет известно, не было. И тогда Рон возненавидит Гарри — в этом Гарри был уверен.

— Особенно тебя, — подтвердил он. — Потому что... о боже... Эта связь... знаешь, я не просто его раб.

Рон подался вперед и еще сильнее сжал лежащие на коленях руки.

— Гарри, я не дурак. Я слышал, как близнецы обсуждали твое заклинание порабощения с отцом, а после этого каждый день разговаривал со Снейпом, так что картина сложилась сама собой. В смысле, когда я пришел сюда в первый раз, он держал тебя за руку, что меня, конечно, малость шокировало, и выглядел при этом... ну, знаешь, он не смотрел бы на тебя так, если бы ты был просто... слугой, которого ему навязали.

Гарри моргнул, недоумевая, как же так особенно Северус на него смотрел.

— Эээ... ну ладно. Значит, ты знаешь. Но тебя это вроде не особо волнует, а я думал, ты просто на дыбы встанешь...

— Гарри, ты чуть не умер! Я примчался сюда, как только узнал. И меня волновало только это. А остальное... ну да, мне потребовалась пара дней, чтобы свыкнуться с этой мыслью, — на лице Рона появилась чуть печальная улыбка. — Наверное, хорошо, что Снейп заставил меня ждать столько времени.

Лежащий на больничной койке молодой человек внимательно посмотрел на друга.

— Ты точно не огорчился?

На секунду опустив голову, Рон громко выдохнул, а потом снова поднял глаза на Гарри.

— Что ты ожидаешь от меня услышать? Ну да, я не то чтобы сильно радуюсь, но больше из-за того, что очень из-за тебя беспокоюсь. А ты-то как сам все это воспринял?

Гарри не знал, что ответить. Конечно, поначалу он был весьма расстроен, а как могло быть иначе? Но, с другой стороны, что изменится, если он скажет об этом Рону? К тому же, отношение Северуса к нему было, по меньшей мере, хорошим — касательно этого жаловаться было не на что.

— Сначала меня это жутко угнетало. Ну, когда я узнал, что мне придется быть с мужчиной, в этом смысле, ведь тогда я даже не предполагал, что я... эээ... меня...

Рон поднял бровь.

— Привлекают мужчины?

Произнесенные вслух, эти слова заставили Гарри съежиться, и он с опаской посмотрел на друга. Не увидев, однако, ожидаемой вспышки гнева, Гарри решился:

— И тебя это не беспокоит?

— А почему меня это должно беспокоить?

Гарри вытаращил глаза:

— Ну, обычно люди не так реагируют... В смысле, многие ненавидят саму мысль...

— Я таких не знаю, — пожал плечами Рон. — А если бы знал, то сказал бы, что они психи. Что тут такого? В любом случае, почему ты думаешь, что у меня с этим могут быть какие-то проблемы? К тому же, один из моих братьев гей.

Сначала геем оказывается кузен Гермионы, а теперь брат Рона. Гарри не оставляло ощущение, что он свалился в думосбор и попал в чью-то чужую жизнь. Либо так, либо быть геем правда нормально. Стараясь, чтобы его слова звучали непринужденно, Гарри спросил:

— Правда? Я не знал. Хотя, наверное, должен был догадаться. В Перси что-то такое есть, ведь так...?

— Не Перси. Чарли.

— Чарли?! Но он такой... — какая уж тут непринужденность, Гарри не мог поверить своим ушам. — В смысле, он работает с драконами!

— Эээ... и как одно с другим связано?

Вообще-то, Гарри и сам не понимал. Просто ему казалось, что это важно.

— Он... Я не знаю. Сильный!

Рон снова пожал плечами и с удивлением посмотрел на друга. Гарри сообразил, что сморозил глупость. Он же не это имел в виду! Или это?

— Конечно, Чарли сильный. И ты. И Снейп.

— Да, я знаю, но...

— Слушай, почему человек не может быть сильным, если ему нравятся мужчины? — в голосе Рона звучал неподдельный интерес.

Хороший вопрос. Гарри уже понял, что даже думать в таком ключе было нелепо, не говоря уж о том, чтобы высказывать подобные соображения вслух.

— Я... не знаю. Наверное, потому что мой дядя называл их... эээ, педиками.

— Пе... педиками?

Гарри хотелось провалиться сквозь землю, и он уже жалел, что завел эту тему.

— Ну... он так их называл. Геев, я имею в виду. Типа они как девчонки... — услышав это, Рон нехорошо прищурился, и Гарри поспешил добавить: — Ну, это он говорил так. Я так не думаю.

— Почему-то мне кажется, что не так уже ты не думаешь, — сказал Рон, качая головой. — Иначе ты бы не назвал сразу Перси, в котором правда есть что-то...

— Манерное?

— От гея, я хотел сказать, — Рон негромко рассмеялся. — Однако у него в голове только девушки, поверь мне. А Чарли — он смелый и бесстрашный, укрощает драконов как нефиг делать. Но встречается исключительно с парнями.

У Гарри голова шла кругом. Он все еще никак не мог смириться с тем, что из всех его знакомых именно Чарли был...

— И тебя это не беспокоит? — снова спросил юноша.

И почувствовал себя очень неуютно под пронзительным взглядом Рона.

— Дружище, вообще-то, ты единственный человек, от которого я когда-либо в своей жизни слышал, что такие люди, как Чарли или Снейп, не могут быть храбрыми или сильными или... ну просто обычными парнями!

Щеки Гарри заалели. Наверное, он действительно перенял отношение к геям от своего дяди, и Северус был прав, когда упрекал его... признаваться себе в этом было не очень приятно. Но все же Гарри не мог до конца поверить, что магический мир был настолько свободен от предрассудков, по крайней мере, в этом отношении. Ну да, Северус говорил ему, что в этом мире все намного проще, но что еще Северус мог сказать? Ему нужно было, чтобы Гарри спокойно воспринимал мысль о сексе с ним, и, слизеринец до мозга костей, он вполне мог соврать, чтобы добиться своего.

Но теперь рядом сидел Рон и практически слово в слово повторял сказанное Снейпом.

Рон.

Гарри был уверен, абсолютно уверен, что после того, как он признается, ссора с Роном ему обеспечена. И у него для этого были серьезные основания, не так ли? Молодой человек с подозрением посмотрел на друга.

— Если все в магическом мире настолько... настолько толерантны, то почему ты, и Дин, и Шеймус, и все остальные все время ржали, обсуждая слухи о том, что Снейп — гей?

Рон закатил глаза.

— А как ты думаешь? Потому что это Снейп, Гарри! Серьезно, ну невозможно же даже представить себе этого человека без одежды, занимающегося с кем-то сексом... — Рон внезапно покраснел. — Ой. Прости. Тебе-то это несложно. Я просто хотел сказать, что мы бы точно так же смеялись, если бы знали, что он встречается с женщиной. Или если бы прослышали, что Макгонагалл завела любовника. — Юноша приподнялся и подтащил свой стул поближе к кровати Гарри. — Но я не думаю, что это как-то связано с толерантностью. А то, что ты говоришь, звучит как-то... дико. В смысле, ну как вообще такое можно применять к отношениям? Типа одни отношения — это нормально, а другие — уже нет? Но ведь это все... всего лишь... — Рон воздел руки к потолку, словно не знал, что сказать.

«Эль и мед», — вспомнил Гарри. Вопрос предпочтений. И действительно неважно, на кого они распространяются. Когда несколько недель назад Северус объяснял ему то же самое, Гарри понял, о чем тот говорил, но все-таки не поверил, по крайней мере, не до конца. А теперь оказывается, что Северус сказал ему чистую правду. Ну, с точки зрения магов, конечно.

— Так ты не имел бы ничего против, если бы я еще раньше сказал тебе, что сплю с Северусом? — Гарри улыбнулся, ему сразу же стало значительно лучше. Подсознательно он ждал, что его будут осуждать, но, поняв, что никто этого делать не собирается... Гарри почувствовал, как с его плеч упал тяжелый груз.

— Ну, не уверен, что совсем уж ничего, — пробормотал Рон. — Если честно, я бы подумал, что это отвратительно. Но не из-за того, о чем ты думаешь, в смысле, не потому что он мужчина. Скорее всего, я бы взорвался просто из-за того, что это Снейп. Видишь разницу?

Гарри видел.

— Но сейчас-то ты вроде не собираешься взрываться? — осторожно спросил он.

Рон фыркнул.

— Да вроде никаких причин нет? Вы уже связаны, и, насколько я понимаю, навсегда. Даже если мне это не нравится, я же не дурак, чтобы еще больше усложнять тебе жизнь. И, к тому же, я уже сказал тебе, что Снейп вроде как... ну... я немного постоял за дверью палаты, когда он читал тебе. Никогда не думал, что он способен на такое. Естественно, меня он чуть ли не матом посылал каждый раз, когда я пытался пройти к тебе, но с тобой Снейп совсем другой.

Представить себе Северуса, ревностно охраняющего палату от любых попыток проникнуть внутрь, было совсем несложно, и Гарри кивнул.

— Он ведь правда больше не ведет себя с тобой так? — обеспокоено спросил Рон. — В смысле, судя по твоему виду, он нормально с тобой обращается, но я не могу перестать думать обо всех тех вещах, которые он говорил и делал раньше, учитывая, что теперь он тебя полностью контролирует. Ведь он столько лет был абсолютным ублюдком по отношению к тебе...

Гарри понимал чувства Рона. Конечно же, он понимал — он и сам точно так же когда-то боялся своего учителя зелий. Но все изменилось. Гарри попытался подвинуться ближе к Рону, он не знал, что еще сказать, чтобы заставить друга поверить ему.

— Заклинание бы не сработало, если бы я полностью не доверял Северусу.

— Да, я слышал, отец что-то такое говорил Фреду и Джорджу, — Рон все еще немного хмурился. — Но если ты доверяешь ему, это еще не значит, что он заслуживает доверия. Что, если...

— У меня даже мыслей таких нет, — прервал его Гарри. — Слушай, минуту назад ты сказал, что ты не дурак, ну так и я тоже. Северусу пришлось заслужить мое доверие, и, поверь, я не упрощал ему эту задачу. Ничего бы не сработало, если бы мы... — Гарри вздохнул. — Наверное, тебе просто нужно было увидеть это своими глазами.

Рон медленно кивнул.

— Даже странно как-то, что моему отцу уже давно все известно. И вообще, он так говорит, как будто знает намного больше, чем я.

Просто замечание? Или обида?

Гарри понимал, что его скрытность наверняка задела Рона, но все же он считал, что тогда не мог поступить по-другому. Однако сейчас он чувствовал, что уже может рассказать кое о чем поподробнее.

— Твой отец присутствовал во время ритуала, который связал меня с Северусом. Я... я должен был выбрать свидетеля, понимаешь? И после Сириуса он второй человек, которого я воспринимаю в какой-то степени и как своего отца... наверное, так. К тому же, я был уверен, что он не... эээ...

— Будет болтать?

Голос Гарри снизился до еле слышного шепота:

— Я думал, ты перестанешь быть моим другом, если узнаешь. Прости.

— Радуйся, что ты так болен, а то мне пришлось бы дать тебе пару тумаков, чтобы привести тебя в чувство! — Гарри поднял глаза на друга и по сияющей на его лице улыбке понял, что прощен. Однако Рон практически сразу же продолжил абсолютно серьезным тоном: — Хотя, наверное, у тебя были причины, чтобы так думать. Педики и все такое. Это отвратительно, и если ты считал, что все маги такие же, как твой дядя... — Рон вздохнул и вдруг подался вперед, чтобы довольно неуклюже похлопать Гарри по руке. — Я рад, что рядом с тобой кто-то был.

Чувство вины неожиданно затопило Гарри. Ему захотелось открыть все свои секреты.

— У меня была еще Гермиона, — признался он, зарываясь поглубже в одеяло.

— Гермиона тоже была на церемонии?

— Нет. Я хотел сказать... она знала о заклинании. Мы обсуждали это с ней.

Глаза Рона сузились, и он глухо произнес:

— Ох. Мне казалось подозрительным, что вы постоянно сбегали куда-нибудь вдвоем. Я даже пару раз подумал, что между вами что-то было, но я доверял вам. Вы бы не сделали ничего такого за моей спиной.

Мда. Слышать такое было больно. Рон верил ему, а он не смог довериться лучшему другу.

— Она сама обнаружила... случайно. Она была со мной, когда Биннс объяснил, что это заклинание на самом деле заклинание порабощения, — Гарри виновато пожал плечами. — И все же я не собирался обсуждать с ней ту часть, которая связана с Магией Секса, но она пригрозила, что вмешается, и вынудила все ей рассказать!

— Узнаю Гермиону.

Однако Гарри не собирался останавливаться на полпути.

— А потом я понял, что это даже хорошо, когда есть с кем поговорить. К тому же, оказалось, что у нее есть кузен-гей, и...

— Точно, — Рон неожиданно сделал одной рукой движение, словно крутил ручку мотоцикла. — Паркер. Он мотогонщик. Я встретился с ним как-то на семейном ужине после окончания семестра, и они показали мне ви-и-иди-ио-о, по-моему, так, как он участвовал в последней гонке. Он стопудово с головой не дружит, говорю тебе, Гарри! Это намного опаснее, чем квиддич, серьезно, а у магглов даже нет исцеляющих заклинаний!

Гарри ужасно хотелось задать один вопрос, и в то же время он понимал, что делать этого не стоило. В конце концов, если Чарли, работающий с драконами, мог быть геем, то почему бы им не быть человеку, гоняющему на мотоциклах? И все же, он должен был знать.

— А как ты узнал, что он и есть ее кузен-гей?

На лице Рона появилась широкая улыбка.

— О, это целая история. Короче, Паркер привел на ужин своего бойфренда. Такой высокий парень, который вроде как работает в книжном магазине. А на этом ви-и-иди-ио-о, после того как Паркер выиграл гонку, какая-то грудастая блондинка, которая скакала там чуть ли не голышом, бросилась ему на шею и начала целовать как безумная. И тогда бойфренд — забыл, как его зовут, — выскочил из комнаты, бросив на ходу, что между ними все кончено и он больше не намерен это терпеть. Тут, конечно, Паркер побежал вслед за ним, выкрикивая всякие... ну, вещи об их сексуальной жизни. Жалобы.

Гарри разинул рот.

— Неудивительно, что Гермиона говорила, что они с кузеном разговаривают... ну, обо всем.

— Да, Паркер без проблем может говорить о чем угодно, — Рон рассмеялся. — А после того как он вдоволь накричался на своего бойфренда и вернулся за стол, он снова принялся жаловаться, так что родителям Гермионы даже пришлось напомнить ему, что он там не один. У меня уши просто пылали, я, наверное, весь был цвета своей шевелюры. А чего они ожидали? Маги не болтают направо и налево... — Рон на мгновение замолчал. — Ладно, ты вроде хотел зелье от головной боли?

Гарри снова потер шею, но не почувствовал узлов.

— Не, сейчас уже полегче.

Рон кивнул. На его лице появилось отчаянное выражение, и он произнес:

— Мне правда жаль, что я тогда наговорил тебе гадостей. Ну, о Джинни. У меня не сразу получилось все осознать, но сейчас я понимаю, что ты, наверное, должен был ее оттолкнуть.

— Я бы погубил ритуал, если бы поцеловал ее по-настоящему, — уголки губ Гарри опустились. — И если она продолжит в таком духе, то заклинание снова накажет меня. Но это не единственная причина, почему она не должна вести себя так, словно мы предназначены друг для друга. Я сказал ей правду, Рон. Она действительно меня не привлекает.

— Да, наверное, так и есть, — пробормотал Рон. Его глаза внимательно изучали Гарри. — Слушай, может мне сказать ей, что тебе нравятся парни? Я уверен, это положит конец ее... эээ... ухаживаниям.

— Я... — Гарри поежился. Почему бы и нет? Он уже знал, что ничего страшного не случится, если людям станет известно о его ориентации. Конечно, ему бы не хотелось, чтобы это превратилось в главную сплетню года, но... — Давай. Только прикажи ей не болтать об этом, ладно? Скажи, что я вырос среди магглов, и для меня это очень личный вопрос.

— Хорошо. — Рон поднялся. — Ты выглядишь усталым, так что я лучше пойду. Но я навещу тебя завтра. Ммм... я бы принес тебе чего-нибудь, если бы знал, что смогу пройти в палату. Какие-нибудь пожелания? Шоколадных снитчей? Сахарных перьев?

Все это сначала нужно отдавать Северусу, подумал Гарри. Северус сказал, что заклинание не обратит внимания на шоколадку или конфету, но кто знает, может, целой коробки будет слишком много? Да и не хотелось Гарри ничего сладкого.

— Гермиону, — сказал он, зевая. — Приводи с собой Гермиону. Естественно, если она сможет отпроситься с работы.

Рон кивнул и повернулся к двери, а Гарри закрыл глаза, готовясь заснуть.

Глава 19.

Пятница, 7 августа 1998, 7:14

Гарри проснулся в поту, его ноги и руки тряслись, а все мышцы свело. Наверное, это было последствием сна, потому что как только он открыл глаза, дрожь ослабла, и полностью прекратилась, когда он смог сесть в постели. Но что это был за сон... Скорее, кошмар. Гарри передернуло от воспоминания. Ему снилось, что конвульсии вернулись с удесятеренной силой, что от непрерывной дрожи заболели даже зубы, а голова готова была сорваться с плеч.

Так реально... все казалось таким реальным, заклинание как будто снова наказывало его, и намного более жестоко, чем раньше.

У Гарри перехватило дыхание от внезапного озарения. Конечно же, все было реальным, а этот кошмар был предупреждением! Cambiare Podentes напоминало ему о его обязанностях и сейчас, по всей видимости, ждало реакции.

Его сердце забилось так сильно, что он, казалось, услышал глухой стук. Мысль о возвращении конвульсий... нет, даже думать об этом невозможно! Заклинание всегда рядом, все время наблюдает за ним, сторожит. Только и ждет, когда он сделает малейшую ошибку, чтобы нанести очередной удар.

Гарри не собирался давать ему такую возможность. Ни сейчас, ни когда бы то ни было. Он свесил ноги с больничной кровати и встал, опираясь на тумбочку. Стоять самому было еще сложно, и неудивительно. Короткие походы в туалет, во время которых его постоянно поддерживал Северус, были его единственной физической нагрузкой в последние несколько дней. Но это не имело значения. Гарри был уверен, что сможет пересечь комнату и подойти к камину, даже если ему придется ползти.

Ни в коем случае он не мог рисковать и оставаться здесь до прихода Северуса. Если он снова заснет, то кошмар вернется... нет. Нет. Гарри знал, что он должен сделать.

Он доковылял до камина и, зацепив немного дымолетного порошка из стоящей на полке миски, ввалился в очаг. Самое сложное позади. Теперь нужно только бросить порошок под ноги и назвать место назначения.

Гарри выпал из камина на пол в гостиной Северуса. Он был весь покрыт сажей, тяжело дышал, и у него не было сил даже чтобы встать на ноги и дойти до спальни. Но, как оказалось, необходимости в этом и не было. Отменный слух и рефлексы, которые, несомненно, уже не раз спасали жизнь Северусу, не подвели зельевара и на этот раз: он вбежал в комнату, заслышав звук сработавшей каминной сети.

— Гарри! — воскликнул он, встревоженный неожиданным появлением молодого человека. Гарри не стал бы предпринимать такое усилие, не будь у него основательной причины покинуть лазарет. — Что случилось?

С трудом подавив кашель, Гарри ответил:

— Н-н-ничего. Просто настало время вернуться обратно, понимаешь? — он попытался подняться с пола, но неудачно. Чертовы конвульсии неплохо потрудились над ним. Если он достаточно оправится к учебному году, чтобы начать преподавать, это можно будет считать удачей.

Не теряя времени, Северус на руках перенес Гарри в спальню и уложил на кровать. Молодой человек скорчил гримасу, указав на свою перепачканную одежду:

— Эээ...

Больше слов не потребовалось. Палочка мгновенно оказалась в руке Северуса, и он вызвал чистящее заклинание, а затем помог Гарри переодеться в свежую пижаму и заставил исчезнуть брошенную на пол покрытую золой и пропитанную потом одежду. После этих манипуляций Гарри почувствовал себя немного лучше. Сердцебиение успокоилось, и охватившая его паника отступила. Все было в порядке. Здесь он был в безопасности. Он делал то, чего от него ждало заклинание.

Северус сел рядом с ним на край кровати и провел рукой по одеялу, вверх и вниз, вдоль ноги Гарри, но не касаясь его.

— Объяснишь теперь, что произошло? Если я все правильно понимаю, Поппи не знает, что ты покинул больничное крыло. Вряд ли она отправила бы тебя домой в таком ужасном состоянии. У тебя даже очков с собой нет.

Дом. Гарри вздрогнул от неожиданности, услышав это слово. Конечно, здесь его дом, и Гарри прекрасно понимал это. Однако услышать слово «дом» из уст Северуса, так небрежно произнесенное... как будто для Северуса было само собой разумеющимся, что его подземелья стали домом для Гарри. Молодой человек вспомнил, как Рон сказал что-то про взгляд, которым Северус смотрит на Гарри...

Ему захотелось выяснить, как Северус смотрит на него прямо сейчас, но зельевар был прав — Гарри забыл очки в лазарете.

— Гарри?

У юноши по спине пробежали мурашки, когда он понял, что Северус ждет ответа. Он должен слушаться, не так ли? Он раб, и неважно, что Северус всегда обращается с ним хорошо. Заклинание таким добрым не будет, Гарри запомнил это раз и навсегда.

— О. Эээ... у меня был кошмар, поэтому я подумал, что лучше... — он слабо взмахнул рукой.

Казалось, уголки губ Северуса чуть-чуть приподнялись, но когда Гарри сощурился и сфокусировал взгляд на зельеваре, он не увидел ни следа улыбки на его лице.

— Ты вспомнил, что тебя не мучают кошмары, когда ты спишь со мной, — сказал Северус и через мгновение добавил: — Обнять тебя?

Гарри чуть не засмеялся. Горьким смехом. Да уж, обнять и плакать.

— Не такой кошмар, — сказал он, качая головой. — Я... я имею в виду, я снова начал бешено трястись. Во сне, но когда я проснулся, оказалось, что у меня правда все тело дрожало. И тогда я вспомнил, что мне снился контракт. Ну, самая первая из списка засад.

— Засад?

— Те вещи, которые я должен делать, чтобы заклинание меня не наказывало. В первом пункте там говорится, что я должен спать в твоей кровати. А я же не в твоей был, так что... — Гарри расслабился на подушках. — Вот поэтому я здесь.

Северус слегка потряс головой.

— Насколько я помню, условие гласит, что ты должен спать в моей кровати, когда возможно. Пока ты болеешь, ты должен находиться в лазарете.

— Ну да, но когда мне это приснилось, я понял, что уже достаточно выздоровел, а восстанавливать силы можно и здесь, — Гарри с усилием сглотнул. — И уж лучше я так и сделаю. В смысле, я так думаю, что Cambiare Podentes послало мне этот сон как предупреждение. Хотя после того, как оно меня чуть ли не наизнанку вывернуло, причем за то, в чем я был совершенно не виноват, я и без этих гребаных напоминаний обойдусь. Но все же. Короче, я решил вернуться в подземелья, прежде чем сделаю еще какую-нибудь глупость, например, снова засну там. Кто знает, что заклинание тогда сделало бы со мной.

Теплая рука накрыла ладонь Гарри. Удивительно — когда-то он думал, что у Северуса кожа холодная, как у вампира.

— Я уверен, заклинание не повело бы себя настолько неразумно.

— Ха! — Гарри вздохнул. Ему хотелось убрать руку, но он напомнил себе, что хорошие рабы так не поступают. — Если б тебя чуть не растрясли на молекулы, ты бы думал по-другому.

— Хорошо, — голос Северуса звучал мягко и успокаивающе, но это почему-то только раздражало Гарри. — Тогда поспи еще немного. Судя по твоему виду, тебе это не помешает. А я схожу за твоими очками и сообщу Поппи, куда ты пропал.

— Да, можешь сказать ей, что твой раб вернулся на свое законное место, — пробормотал Гарри. — Чего ходить вокруг да около? Она уже знает, что я всего лишь твоя собственность.

— Ты... — Северус внезапно замолчал и стиснул зубы.

— Что? Я не прав? — Гарри перекатился на бок, чтобы взбить подушки. И не его вина, что взбивание превратилось в избиение.

— Ты огорчен, и это понятно, — теперь рука Северуса опустилась на плечо Гарри. — Я... я не знаю, что сказать, чтобы ты почувствовал себя лучше.

Гарри зажмурил глаза.

— И не странно. Ты не можешь ничего сказать, Северус. Это моя жизнь, и я ненавижу ее, но другой у меня нету. И все становится только хуже, потому что нет, я не забыл, что нам еще нужно скрестить силы. Я знаю, что для этого потребуется. Знаю еще лучше, чем раньше. Все, о чем я могу думать — это что ты хотя бы был осторожен и не сделал мне больно, но из-за этого я чувствую себя так... такой девчонкой, Северус! Будь нежным со мной... меня тошнит от этого!

Зельевар прочистил горло.

— Тот факт, что ты восстанавливаешься после ужасного несчастного случая, не делает тебя девчонкой, Гарри. У нас всех бывают времена, когда нам требуется немного нежности и ласки.

— Ха, только не у тебя, — усмехнулся Гарри. — Ты слишком крутой и умный, чтобы подставить кому-нибудь свою за...

— Пожалуйста, прекрати говорить об этом так, — Северус слегка повысил голос. — Твоей вины в том, что сделали эти двое мужчин, нет...

— Я сбежал в Лондон! — заорал Гарри.

— Да, сбежал. Но это не означает, что ты должен нести ответственность за действия других людей, — пальцы Северуса сжали его плечо. — Вчера после визита друзей ты выглядел более жизнерадостным. Может, тебе нужно чаще с ними встречаться?

Гарри потряс головой, все так же лежа на боку.

— Я сам не знаю, как мне удалось вести себя с Роном и Гермионой так, словно все нормально. Все ненормально и никогда не будет. А притворяться тяжело... В смысле, конечно, я был рад их видеть, но в то же время это была настоящая пытка, понимаешь? — Гарри с ужасом почувствовал, что его зажмуренные глаза наполняются влагой. Только этого ему и не хватало. Стиснув зубы, он заставил слабость отступить.

Северус надавил на плечо Гарри, принудив того снова лечь на спину.

— Пытка? Ты сказал мне, что был счастлив услышать об их будущей свадьбе.

— Я и счастлив! Я не про это, — Гарри открыл глаза, не зная, каким унылым и бесцветным был его взгляд. — Просто... они живут нормальной жизнью, а это все, чего я когда-либо хотел. Ходить на работу, по магазинам, беспокоиться о том, чтобы свести концы с концами, спорить, как провести выходные... и всего этого у меня никогда не будет.

— У тебя может быть все это и еще больше.

Молодой человек не смог сдержать грустной усмешки.

— Не по-настоящему. Я могу иметь только то, что мне дашь ты, — «Ты что, совсем ничего не понимаешь?» — хотелось добавить Гарри, но он вовремя прикусил язык.

Зельевар выпрямился, отстранившись от Гарри.

— Я ничего не могу с этим поделать. Не больше, чем ты.

Гарри снова перекатился на бок, обида и раздражение по отношению к Северусу испарились. Он чувствовал себя совершенно разбитым.

— Да. Я знаю. Я же не сказал, что виню тебя. Что есть, то есть, вот и все. Раньше я этого не понимал, но сейчас все в порядке.

— Гарри...

— Слушай, я устал. Можно мне поспать?

Но заснуть ему не удалось. Гарри закрыл глаза и просто прислушивался к происходящему вокруг. Он услышал свист каминной сети, услышал, как спустя несколько секунд Северус вернулся, как его очки, тихо звякнув, легли на тумбочку, а Северус устроился в кресле рядом с кроватью. А потом до него донесся легко узнаваемый звук перелистываемых страниц.

Через несколько мгновений Северус начал читать вслух.

Гарри чуть было не попросил его прекратить. Он не чувствовал в себе сил слушать и вникать в смысл слов. Однако следующая мысль была о том, какой у Северуса все же изумительный голос. Волны богатого, глубокого, насыщенного баритона кружились в воздухе и накатывали на Гарри, окружая его, окутывая тяжелым теплым одеялом и словно бы впитываясь в его кожу.

Он вслушивался в голос, не разбирая слов.

Конечно же, это не помогло ему почувствовать себя лучше. Но не было ничего и никого, кому это было бы под силу. По крайней мере, хуже ему тоже не стало.

Глава 20.

Воскресенье, 16 августа 1998, 20:36

Северус пробежался пальцем по корешкам выстроенных на полке книг и перевел взгляд на Гарри, уютно свернувшегося в кресле. После его возвращения из больничного крыла домой их жизнь протекала размеренно и спокойно. У них даже появилась своя традиция — хотя он уже достаточно окреп, чтобы самостоятельно держать книгу, вечерами Северус читал ему вслух. Это было то, чем они могли заниматься вместе. Развлечение, позволяющее избавиться от гнетущего молчания. Или от очередного замечания Гарри, доказывающего, как несчастлив он в своей новой жизни.

Но такие вечера... не так их представлял Северус, размышляя о своей будущей жизни с Гарри в последние несколько дней перед ритуалом. В его мечтах эти вечера были полны прикосновений, объятий, он видел Гарри под собой, задыхающегося от наслаждения, умоляющего не останавливаться, продолжать сильнее, быстрее...

А вместо этого... отстраненность и холодность, ни нежного взгляда, ни поцелуя. Да и откуда? Даже если бы Гарри был готов к этому, в чем Северус глубоко сомневался, все равно, Северус не мог сам сделать первый шаг. И Гарри своим бесконечным нытьем на тему рабства только укреплял зельевара в намерении не торопить события. Северус вздрогнул, представив себе попытку приблизиться к юноше. Гарри стоически вытерпел бы его поцелуи. Он подчинился бы и ненавидел каждое мгновение этого.

Нет, Северусу не нужно было такое подчинение.

Гарри должен проявить инициативу. Гарри должен первым поцеловать его. Северус был решительно настроен ждать, и неважно, что порой один взгляд на юношу заставлял его страдать. И не только физически, хотя в последнее время телесная боль все чаще выходила на передний план. Он с болью в сердце вспоминал о нескольких ночах перед тем роковым днем, когда Гарри сел на экспресс до Лондона. Ему хотелось услышать от Гарри робкое «мне нравится фроттаж...»; да черт возьми, он все бы отдал за простой приказ: «Отсоси мне!» Или, вспоминая их разговор во время ритуального купания, за то, чтобы на практике выяснить, сможет ли Гарри проглотить его член до самого основания.

Северус мог практически чувствовать это, настолько реальными были фантазии. А что он получал на самом деле? Невыносимую компанию Гарри, который каждую ночь отворачивался от него в постели. И каждое утро отвечал «нет» на предложение принять душ вместе.

Хуже всего было то, что Северус прекрасно понимал юношу. Понимал, из-за чего тот был удручен и подавлен, и что скрывалось за его вспышками ярости по малейшим поводам. Да, понимал, но не мог смириться. Он беспокоился о Гарри и готов был идти навстречу, лишь бы молодой человек почувствовал себя лучше, но все же иногда ему хотелось взять Гарри и как следует встряхнуть.

Возможно, он был бы терпимее к переменам настроения юноши, если бы не постоянно мучавшее его сексуальное желание. Со дня ритуала прошло почти два месяца, а если Северус и получил что-то, то исключительно по крайней необходимости. Один раз с Гарри, и только потому, что ему обязательно нужно было передать молодому человеку ту крошечную частичку силы. Более того, им пришлось прибегнуть к Compulsio, чтобы осуществить это.

Северус потряс головой, вспоминая. Это было отвратительно, другого слова не подберешь. Никакой чувственности. Никаких жарких прикосновений, ни один из них даже не пытался притворяться, что испытывает страсть. С мальчиками-проститутками, которых он раньше время от времени снимал, и то было лучше. От секса с Гарри Северус не получил никакого удовольствия. Физическую разрядку — может быть, но в остальном... Северуса мучало еще и то, как долго у него не получалось кончить. Он хотел разделаться с этим как можно скорее и отпустить юношу, однако, видя вцепившегося в простыни, изо всех сил сопротивляющегося Гарри, даже возбудиться было сложно, не то что достичь оргазма.

Северус желал, чтобы все было по-другому. Он стремился... зельевар вздохнул про себя. Наверное, к отношениям, максимально близким к браку. А с чем еще их сравнить? Неважно, что Cambiare Podentes заставило Гарри во всем зависеть от Северуса. Брачные союзы, особенно организованные родственниками, часто оказывались неравными. Но это не означало, что они всегда были несчастливыми.

Тем не менее, было очевидно, что в их ситуации речь о счастье не шла. Гарри был в глубокой депрессии, и Северус был уверен: что бы он ни говорил и ни делал, ему не достучаться до молодого человека.

— Что-нибудь определенное? — спросил Северус, снимая книгу с полки. Он взглянул на то, что оказалось в его руке, и с трудом сдержал вздох. Еще один том Томаса Харди. О чем он только думал?

«Возможно, — промелькнула саркастическая мысль, — о том, что Гарри все равно абсолютно без разницы».

И, точно услышав его мысли, Гарри ответил:

— Что скажешь.

Северус был в затруднении. Он готов был читать хоть о марсианских принцессах, лишь бы Гарри проявил хоть чуточку интереса. Тем не менее, он поставил Харди на место и снова принялся изучать содержимое полки.

В камине вспыхнуло пламя, и появилась голова Альбуса.

— Северус?

Зельевар махнул рукой, приглашая директора войти.

Альбус на секунду пропал из камина, но уже в следующее мгновение шагнул в комнату, отряхивая с мантии золу.

— Превосходный, превосходный вечер. Как ты, мой мальчик?

«Так себе», — подумал Северус.

— Неплохо, — сказал он вслух.

Брови Альбуса удивленно приподнялись, но лицо все так же светилось теплотой и радушием.

— Ох. На самом деле, я обращался к Гарри, — призвав ближайшее кресло, Альбус уселся лицом к молодому человеку. — Так как дела?

— Потрясающе, — ответил Гарри, не скрывая ехидства. — Пришли послушать сказку на ночь?

— Прости?

Северус поставил рядом кресло для себя, сел, аккуратно расправив одежду, и только тогда заговорил:

— Мне казалось, тебе нравится, когда я читаю вслух.

Щеки Гарри стали пунцовыми.

— Мне нравится. Не обращай на меня внимания, я не в настроении.

— Ох. — Альбус помолчал, словно обдумывая следующий ход, а затем запустил руку в карман своей розовой мантии. — Хмм... Кажется, у меня закончились лимонные дольки. Может, малинового драже?

Гарри слегка повысил голос:

— Северус, можно мне малинового драже?

Судя по его интонации, ему не так уже хотелось этого угощения. Гарри просто нужно было в очередной раз указать на свое положение. Так, как он постоянно делал в последние дни.

Густые брови Альбуса сошлись над печальными голубыми глазами.

— О, я уверен, что такая мелочь не требует специального разрешения, Гарри.

— Северус, могу я взять драже?

Зельевар бросил на юношу недовольный взгляд. Такое поведение начинало выводить его из себя.

— Гарри, мы уже обсуждали это. Но, поскольку в прошлый раз, по всей видимости, ты меня не слышал, я повторю. Я даю тебе свое безусловное разрешение сейчас и впредь принимать в подарок столько сладостей, сколько тебе захочется, а также все остальное, что тебе могут предложить. Теперь ясно?

Молодой человек скорчил гримасу.

— Круто, спасибо. А можешь теперь проверить, что заклинание тебя правильно поняло?

К сожалению, замечание было далеко не бессмысленным.

Альбус вытащил руку из кармана и покачал головой.

— Что ж, возможно, тебя сможет заинтересовать кое-что другое. Помнишь заявления на должность преподавателя защиты?

— Ага, осталось только взять на работу Амбридж, — пробормотал Гарри. — Хуже уже не будет.

— Гарри!

— Ой, прости, Северус. И да, не забывай делать мне замечания. Мы же все помним, что я не полноценная личность и никогда ею не буду...

Зельевар стиснул зубы.

— Не говори глупостей. Ты полноценный взрослый человек.

— Тогда прекрати указывать мне, как говорить! — Гарри выпрямил спину. — Взрослый, как же! Я даже не могу сам найти себе работу!

В голосе Дамблдора послышались резкие интонации:

— Гарри, никто из присутствующих не считает твою судьбу легкой, но мы стараемся делать все, что в наших силах. Тебе не нравится твоя будущая работа?

Гарри раздраженно пожал плечами.

— Конечно, нравится. Но мне бы хотелось иметь возможность самому выбирать, чем заниматься.

— И что бы ты выбрал? — спросил Северус, подаваясь вперед. Он вцепился пальцами в ручки кресла, вся его поза выдавала крайнее напряжение.

— Защиту и квиддич. — Гарри запустил пальцы в волосы, взъерошив их еще сильнее. — Так что жаловаться мне не на что, я знаю... — Он посмотрел прямо в глаза Альбусу. — Простите, сэр. Вы все правильно решили. Особенно про квиддич. И это объясняет, почему я должен находиться в Хогвартсе, так что люди не станут задавать вопросы. Короче, спасибо.

— О, не стоит благодарности, хотя, боюсь, ты схватился за палочку не с той стороны, — мягко произнес Альбус. — Идея принадлежит Северусу. Он догадался, что может позволить тебе заниматься преподаванием, и попросил меня обратиться к попечителям с вопросом о создании новой должности.

— А, ну да, вы мне вроде говорили.

— И именно Северус настоял на том, чтобы твои обязанности не ограничивались уроками в стенах замка.

Северус уже готов был перебить пожилого мага, когда Гарри неожиданно повернулся к нему и, сверля взглядом, требовательно спросил:

— Но ты же сказал, что идея улучшить подготовку квиддичных команд принадлежала директору?

— Хм, и я действительно считаю, что это необходимо, так что все верно, — встрял Альбус. — Однако Северус припомнил мои замечания и связал их с твоей ситуацией.

— Ох... — Гарри снова посмотрел на директора. — Эээ... так что вы мне хотели сказать про защиту?

Альбус тепло улыбнулся.

— Ты был слишком болен, чтобы присутствовать на собеседованиях, как мы с тобой планировали, так что мне пришлось заниматься этим самостоятельно. И я рад сообщить тебе, что у нас есть новый преподаватель защиты. Дэвид Брайерсон — помнишь его заявление? Один из самых сильных кандидатов.

— Да, впечатляющая анкета, — Гарри кивнул. — Мне жаль, что я не смог помочь вам. Я очень хотел.

— Я бы с удовольствием дождался твоего выздоровления, но было бы нечестно по отношению к претендентам заставлять их ждать еще дольше, — Альбус поднялся и продолжил, делая суетливые движения руками. — Мистер Брайерсон прибыл сегодня днем, он уже переезжает в замок и готов приступить к составлению учебного плана и подготовке класса. Конечно же, твои официальные обязанности начнутся только в сентябре, но если ты желаешь познакомиться с коллегой пораньше, то я буду только рад.

— Да, наверное, нам нужно встретиться. Жаль, что на интервью я не попал. Думал спросить, чего он ожидает от помощника... но спрошу завтра, раз уж так. — Гарри вздохнул, и на его лице снова появилось обреченное выражение. — Хотя какая разница, чего он ждет? Меня же не могут уволить...

— Если будешь работать спустя рукава, вполне могут, — Северус ничего не мог с собой поделать, эти слова вырвались помимо его воли. Он тоже встал с кресла и был готов проводить Альбуса. — Но в этом случае обязательно возникнут вопросы, на каком основании ты остаешься в замке.

Гарри вздрогнул.

— А что, если слухи все равно просочатся? Думаешь, студенты будут уважать меня, если узнают, что я — сексуальный раб?

На этот раз Северус не стал упрекать Гарри за излишнюю прямоту в присутствии Альбуса, хотя ему бы хотелось, чтобы юноша проявлял чуть больше рассудительности.

— Гарри, магический мир будет в таком долгу перед тобой, когда ты избавишь нас от Волдеморта, что одно твое присутствие будет внушать студентам благоговение, — с мягкой улыбкой произнес Альбус. — И неважно, насколько много им будет известно о твоей личной жизни.

— А меня бесит, когда в моем присутствии люди закатывают глаза от восторга!

— Конечно, я знаю. Но, боюсь, этого не избежать. — Альбус кивнул Северусу, подошел к камину и без лишних слов покинул подземелья.

Гарри несколько мгновений тупо смотрел в опустевший камин, потом встрепенулся.

— Пойду приму ванну.

С этими словами он вышел из гостиной, и Северус остался в одиночестве. Если бы дела обстояли по-другому, они могли бы принять ванну вместе. Но все было так, как было.

Среда, 19 августа 1998, 15:59

Гарри поднял еще один камешек и бросил его в озеро. Раздался звучный «плюх!», и в воздух взметнулись мелкие брызги. Гарри смотрел на разбегающиеся по воде круги и вспоминал другие времена. Счастливые времена. Беспечные времена, когда большее, о чем ему приходилось беспокоиться...

Ну ладно, если честно, его жизнь никогда не была особенно беспечной. С тех пор, как он обнаружил, что от одного звука его имени все вокруг начинают пялиться на него, как на какую-то диковинку, у Гарри всегда находился повод для серьезных волнений.

Но все же раньше они могли стоять с Роном на этом самом месте, пускать камешки по воде и болтать, словно никаких проблем не существовало.

Юноша поднял еще один камень и кинул его обеими руками. Наверное, в этом и заключалась разница между ребенком и взрослым: теперь он не мог выбросить из головы свои проблемы. Он не мог притвориться, что их не существует. Они, как эти камни, погрузились в его душу до самого дна.

Что ж, по крайней мере, Брайерсон показался ему вполне нормальным. Гарри зашел в кабинет защиты в понедельник. На самом деле, он с удовольствием потянул бы со знакомством еще несколько дней, но, если подумать, то после своего дня рождения он бывал исключительно в больничном крыле или комнатах Северуса. Правильнее было бы сказать — прятался. Гарри знал, что так нельзя, но перспектива укрыться от всего мира за толстыми стенами подземелий выглядела крайне привлекательной. Тем не менее, он понимал, что должен поднять голову и идти дальше.

Он не имел права опускать руки.

Так что да, настало время взглянуть судьбе в лицо. Жизнь в роли раба. Но ведь Брайерсону об этом неизвестно? Знают только Альбус, Поппи, Рон, Гермиона, близнецы, Артур Уизли и Северус.

Список постоянно рос, и это не могло не волновать Гарри, однако он все же надеялся, что новыми именами этот список пополнится не скоро.

— Мистер Поттер, — поприветствовал его Брайерсон, как только Гарри перешагнул порог классной комнаты, где новый преподаватель легкими взмахами палочки распаковывал тяжелые стопки книг. Он взглянул на шрам Гарри, но имя юноши произнес совершенно спокойно, словно встреча с Мальчиком-Который-Выжил была не таким уж значительным событием в его жизни. Это был хороший знак, и Гарри сразу же воспрянул духом.

— Профессор Брайерсон, — Гарри оглядел коробки, расставленные на партах. — Вы ведь уже знаете, что я буду вашим ассистентом? Эээ... вам помочь разобрать вещи?

— О, спасибо, но в этом никакой необходимости нет. Твои каникулы еще не закончились, и я не собираюсь нагружать тебя раньше времени, — когда Брайерсон отвернулся, чтобы проверить что-то в записной книжке, Гарри заметил, что длинные, почти до пояса, темно-каштановые волосы мужчины собраны в хвост и скреплены вышитой полоской кожи. — Однако если ты не против остаться ненадолго и поболтать со мной, то время пройдет быстрее. Ты ведь окончил школу в этом году, если я правильно понял слова директора?

Гарри кивнул.

— Наверное, вы хотите узнать, что мы проходили на каждом курсе, что-нибудь в этом роде?

— Это бы очень помогло. Директор не смог сказать ничего определенного, за исключением того, что с этим предметом у вас был полный разброд и шатание.

— Да уж, ни один профессор не продержался дольше года, — Гарри лихорадочно соображал, что еще сказать. Если он начнет говорить гадости про предыдущих учителей, то сразу же уронит себя в глазах нового преподавателя. Брайерсон подумает, что потом Гарри станет сплетничать и про него. — Конечно, одни были лучше, другие хуже. Но несколько лет назад у нас был очень интересный курс по темным существам.

Брайерсон внимательно посмотрел на Гарри, и в его глазах отразилось понимание.

— Я ценю твой такт, Поттер, но директор уже объяснил, что преподавание защиты у вас было так запущено, что тебе пришлось взять на себя труд самостоятельно обучать студентов во внеурочное время.

— Ой, — Гарри не ожидал, что Брайерсону известно об этом. — Ммм... ну да, мы тренировались, но это были групповые занятия, а не то чтобы только я их чему-то учил.

Легко вспрыгнув на край стола, Брайерсон жестом пригласил Гарри сделать то же самое.

— Должен признаться, что поначалу меня не слишком обрадовала новость об ассистенте, но когда я услышал, что ты уже пробовал себя в преподавании и добился определенных успехов, я подумал, что это может оказаться не такой уж плохой идеей.

— Ну, я не знаю, насколько удачно у нас все получалось...

— Достаточно хорошо, чтобы вы смогли защитить себя от старших и более опытных волшебников. Темных, к тому же.

Гарри казалось, что все это было давным-давно и не стоило даже упоминания. Да и нечем было хвалиться, если уж на то пошло. Смерть Сириуса заслонила собой всю радость победы, и он не чувствовал, что они сумели добиться чего-то значимого той ночью в Министерстве.

Юноша наклонил голову и с любопытством посмотрел на старшего собеседника.

— Эээ... а почему вам не хотелось иметь помощника? Вы беспокоились, что я буду вам только мешать?

Брайерсон сцепил пальцы.

— Нет, ничего подобного. Просто... — он чуть-чуть понизил голос и наклонился вперед. — Если честно, то раньше я не преподавал, так что сейчас ужасно нервничаю. И меня постоянно мучают мысли о том, как бы не упасть в грязь лицом перед студентами. Если еще и собственный ассистент увидит, какой я остолоп, это будет полный провал.

Гарри не смог сдержать смеха. В одно мгновение дистанция между ним и новым профессором резко сократилась.

— Я тоже нервничаю, — признался он. — Но это из-за того, что большинство студентов пришли в Хогвартс, пока я еще учился здесь. Мне кажется, что им сложно будет видеть во мне кого-то другого, кроме их старого друга, а у вас этой проблемы не будет.

— Все равно, мне бы хотелось, чтобы нас разделял еще, как минимум, десяток лет, — Брайерсон поднял плечи. — Мне всего двадцать пять.

Гарри несколько секунд колебался, стоит ли говорить это, но, в конечном итоге, решил, что ничего плохого не будет.

— Вы старше, чем некоторые другие преподаватели в начале своей карьеры. Северус Снейп, например. Я уверен, он был моложе, когда пришел в Хогвартс в качестве учителя.

Брайерсон моргнул, явно пытаясь припомнить, о ком идет речь.

— Чары, так?

— Зелья.

— А. — мужчина усмехнулся. — Я никогда не блистал в зельеварении.

— Я тоже, — Гарри тоже ухмыльнулся. Впервые за много дней он почувствовал себя легко и свободно. — Так вы тоже окончили Хогвартс? До меня?

Еще не закончив фразу, Гарри уже понял, что неправ, ведь Брайерсон не слышал о Северусе. Однако мужчина оказался достаточно тактичным, чтобы не указывать на очевидную ошибку.

— Нет. Семья моей матери живет в Центральной Европе. Она закончила Дурмштранг и настояла, чтобы я тоже там учился, — Брайерсон пожал плечами. — Когда-то мне это не нравилось, и я все время протестовал, но сейчас, оглядываясь назад, думаю, что это был хороший шанс познакомиться с родственниками на континенте.

Гарри кивнул. Он бы тоже не отказался от возможности познакомиться со своими родственниками. По отцовской линии.

— После того как я окончил школу, я решил пересечь океан и несколько лет пожить в Америке, чтобы продолжить образование.

— О, Гарвард? — это был единственный американский университет, в котором, как слышал Гарри, было магическое отделение.

— Ну, это слишком элитно для меня. Я провел много месяцев в равнинных штатах, перенимая опыт шаманов. Познакомился с несколькими племенами. Очень увлекательно. Я уверен, что британские маги могли бы многому у них научиться.

Это объясняло кожаную полоску, которой были схвачены волосы мужчины. Судя по ее виду, она была сделана индейцами. Гарри был уверен, что его следующий вопрос прозвучит глупо, но не мог не спросить:

— Ммм... в Диснейленде вы, наверное, не были?

— Был, дважды, — Брайерсон широко улыбнулся. — Было просто здорово. Невозможно поверить, что магглы сделали все это без магии.

— Я всегда хотел туда съездить.

— Так съезди, что тебя останавливает? Получить международный портключ не проблема.

«Много чего останавливает», — подумал Гарри, и его хорошее настроение мгновенно испарилось. Северус сказал «нет». Вообще-то, он сказал «пока что нет», но на самом деле, это было одно и то же.

— Ну... может все же помочь вам распаковать все это?

— Не стоит, мне нужно сделать все самому. У меня не очень хорошая память, поэтому я сам раскладываю вещи по местам — так я лучше запоминаю, где что лежит. И, как я уже сказал, ты на каникулах.

— Хотя тут, конечно, не Диснейленд, — сухо обронил Гарри.

— Понимаю. Скучно?

Не то чтобы скучно... Просто он много времени провел в четырех стенах, и слишком много — таращась на каменные стены подземелий. И тут Гарри неожиданно захотелось дать себе пенделя. Что он творил? Хорошо, пусть он раб, и это отстойно. Но он же делал себе только хуже, когда вел себя так, будто его заперли и никуда не выпускают. Понятно, что поначалу он был слишком болен, чтобы возобновлять прогулки и купание в озере, не говоря уж о полетах на метле, но ведь в последние дни он чувствовал себя превосходно?

— Думаю, я просто пока никак не могу привыкнуть к тому, что я все еще в замке, но уже не студент, — сказал Гарри, не зная, как еще объяснить, что вогнало его в депрессию. И продолжало угнетать, не надо забывать об этом.

Брайерсон понимающе кивнул.

— Я помню это состояние неопределенности, когда только и думаешь, что о будущей карьере, и постоянно взвешиваешь те или иные варианты. У тебя уже есть какие-нибудь долгосрочные планы?

«Да откуда?! — подумал Гарри. — Все уже давно спланировано за меня».

Он тут же прогнал эту мысль. Если он снова начнет накручивать себя, то точно пойдет и забаррикадируется в подземельях, чтобы никогда больше не выходить наружу.

— Вообще-то, нет. Буду решать по ходу дела.

— Разумно. Что ж, если у тебя выдастся свободная минутка, то, пожалуйста, набросай небольшой конспект того, что вы прошли на защите за последние шесть лет, я буду очень благодарен.

— Только шесть? Я же учился здесь семь...

— Да, но твои однокурсники уже покинули школу. А меня больше беспокоят те, кто остался и уже получил какие-то знания от других преподавателей.

— Правильно, — Гарри снова кивнул, пытаясь справиться с горечью от осознания того, что все его друзья разлетелись кто куда, и только он должен оставаться на одном месте.

Оставаться... но не останавливаться. Он не мог застыть, не мог позволить себе закостенеть. Он должен развивать свои способности и умения, учиться и работать над собой, чтобы в конечном итоге победить Волдеморта. Не говоря уж о том, чтобы достойно справляться с обязанностями помощника учителя защиты.

— Я сразу же примусь за работу. И... я еще хотел спросить, а в чем конкретно будут заключаться мои обязанности? В смысле, что я буду делать во время уроков?

— Во-первых, нам необходимо решить, с какими курсами ты мне будешь помогать. Если я правильно понимаю, ты также будешь тренировать квиддичные команды, поэтому в любом случае не сможешь присутствовать на всех занятиях по защите. Что ты думаешь на этот счет?

Одна мысль у него точно была.

— Ну, мне бы очень не хотелось помогать с седьмым годом, — сказал Гарри, думая о Джинни. Скорее всего, ее уже предупредили, чтобы она держалась от него подальше, но все же лучше не сталкиваться с ней лицом к лицу несколько раз в неделю. — Знаете, многие из них мои друзья, и я точно буду чувствовать себя неловко.

— Полагаю, лучше ограничиться курсами с первого по пятый, — Брайерсон потер подбородок. — Или с первого по четвертый, если первый вариант будет отнимать у тебя слишком много времени. Я тебе дам посмотреть расписание, и ты решишь. А что касается твоих обязанностей, то мы определимся с ними, когда начнутся уроки. Договорились?

Гарри улыбнулся. Наконец-то он чувствовал, что с ним обращаются как со взрослым.

Размышляя об этом сейчас, стоя на берегу озера, он снова вспомнил, какая мысль пришла следующей. «А было ли время, когда со мной обращались как со взрослым?» Северус прилагал все усилия к тому, чтобы они были на равных, но все же подавлял Гарри своим властным характером. Хотя его можно было понять, в конце концов, он знал Гарри одиннадцатилетним мальчиком. Знал студентом. А теперь Гарри стал его рабом.

Но Брайерсон не станет думать о нем как о ребенке или рабе. Для него Гарри просто молодой человек, вступающий в свою первую настоящую должность. Ответственную должность. Завидный пост. Ассистент преподавателя в таком месте как Хогвартс? В других обстоятельствах Гарри бы гордился, если бы ему выпал такой шанс.

Но получить это место только потому, что он застрял в замке, было далеко не так почетно. И все же он был намерен стараться изо всех сил. Сосредоточившись на этой мысли, Гарри уселся на песчаный берег озера и вытащил из рюкзака лист пергамента и перо. Возможно, записывать воспоминания об уроках защиты в такой обстановке было глупо, но юноше хотелось снова насладиться теплыми лучами солнца. Он хотел вдохнуть свежий воздух и почувствовать, что и в его жизни есть смысл.

Гарри начал писать, удерживая перед мысленным взором открытое, доброжелательное лицо Брайерсона.

Глава 21.

Суббота, 22 августа 1998, 9:20

— Хорошее утро для похода в Хогсмид, как думаешь?

Гарри вздрогнул и посмотрел на зельевара отсутствующим взглядом, словно его мысли были где-то далеко.

— Ох. Я... ты уверен, что это хорошая идея? В смысле, если мы с тобой пойдем туда вместе?

Северус пожал плечами.

— Почему бы и нет? Людям уже известно о твоей новой работе. Никто не удивится тому, что ты поселился в замке.

— Зато все удивятся, если увидят, что я провожу свое свободное время — ха-ха, типа свободное — с тобой.

Типа свободное. Северус промолчал, хотя язвительный ответ уже вертелся на кончике языка. Тем не менее, он не смог сдержать раздражения, вызванного этой фразой. Его все больше выводило из себя постоянное возвращение Гарри к этой теме.

— Этим летом я никоим образом не претендовал на твое свободное время, и, если память мне не изменяет, я пока что не дал тебе ни единого поручения.

Он действительно не стремился добиться от Гарри выражения благодарности, да и совершенно очевидно было, что юноша подобных чувств не испытывал.

— Ага, не претендовал. Что означает, что у тебя есть полное право распоряжаться и мной, и моим временем. Ты же не ожидаешь, что я сейчас буду прыгать от радости?

Нет, Северус не ждал этого. Но чего он ожидал и очень сильно хотел — так это найти способ, как жить с Гарри в относительном счастье и спокойствии.

И, если уж на то пошло, они уже нашли этот способ и достаточно хорошо уживались вместе в те несколько недель до дня рождения Гарри. Что во время их поездок за границу, что во время тихих ужинов дома — они вполне успешно ладили, и единственным, что омрачало их жизнь, была острая необходимость преодолеть сексуальные проблемы Гарри.

Нет, Гарри никогда не искрился радостью, Северус понимал это. Однако он, по всем признакам, постепенно примирялся с фактом превращения в раба.

А потом все пошло прахом. Начиная со злосчастного дня рождения, настроение Гарри можно было описать попеременно как апатичное, граничащее с негодованием или откровенно раздраженное. И в дополнение ко всему этому он, фигурально выражаясь, воздвиг посередине их кровати большой красный знак «Руки прочь!». Знак, который Северус игнорировать не мог. Потому что ему не нужно было вынужденное повиновение. Он хотел увидеть страсть. Энтузиазм. Заинтересованность в сексе.

Он хотел получить все то, на что имел право, к достижению чего он прилагал все силы. То, чего он заслуживал после тех усилий, которые затратил, чтобы убедить Гарри, что секс с ним может доставлять великолепные ощущения обоим.

А вместо этого он получил... тинейджера, непрерывно делающего не такие уж завуалированные намеки на свое рабское положение. Хотя Гарри открыто признал, что никакой вины Северуса в сложившейся ситуации не было, вел он себя так, как будто именно Северус был виноват во всех его несчастьях. И Северус, честно говоря, уже устал от дурного настроения и хандры молодого человека. Он был терпелив насколько это возможно, он понимал и неприязнь к сексу, и враждебность, которую в последнее время проявлял Гарри. Но и его терпение было не бесконечным.

В какой-то момент Северус даже задумался, почему он решил пригласить Гарри в Хогсмид. Зачем навязывать юноше свою компанию, если тот совершенно ясно демонстрировал свое нежелание общаться?

Конечно же, Северус знал ответ. Он поклялся себе, что будет удовлетворять все потребности Гарри, и он прекрасно понимал, что юноша не мог постоянно находиться в четырех стенах в компании всего нескольких человек, среди которых мало кого можно было назвать его другом. Для самого Снейпа в этом не было ничего страшного. Но Гарри требовалось общение — вспомнить только, каким радостным и оживленным тот был после визита Уизли и Грейнджер в четверг.

На этот раз Гарри общался с гостями наверху. В действительности, в этом не было необходимости, ведь его друзья уже знали правду о Cambiare Podentes. Но когда в четверг утром сова принесла Гарри это послание, он сразу же сказал, что примет гостей в верхних комнатах, а не в подземельях.

Может быть, им нужно было посекретничать. А может быть, он не хотел, чтобы его друзья видели, как он в действительности живет. Или с кем.

Северус потряс головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Мерлин свидетель, меньше всего ему нужно было, чтобы его подземелья наводнили толпы бывших студентов.

— Ну так что, в Хогсмид?

Гарри покачал головой.

«Только не апатия опять!» — подумал Северус. Уж пусть лучше злость, чем безразличие. У Северуса промелькнула мысль, не отпустить ли одно из тех замечаний, при помощи которых он мог с легкостью вызвать у Гарри приступ ярости. Но нет, это ведь не срабатывало и раньше, когда он пытался воздействовать на Гарри, чтобы не позволить тому впасть в это дурацкое состояние — тупое повиновение, граничащее с гипнотическим трансом. Тогда им помогло только проговорить ситуацию, и их отношения не начали улучшаться до тех пор, пока они вслух не высказали обвинения и не ответили на вопросы.

Конечно же, Северус понимал, что в подобных делах у него опыта мало, да и природных способностей не достает, но он умел учиться на собственных ошибках. И попытка манипулировать Гарри определенно была одной из них.

— Нет ничего хорошего в том, чтобы хоронить себя в подземельях, — мягко сказал он.

Гарри взглянул на него вверх, огорошенный. Причина удивления была очевидна — услышать такое от Северуса?!

— Но ты же это делаешь.

Северус снова пожал плечами.

— Мне нравится тишина и уединение, как ты уже знаешь. Но ты — не я.

— Да... — Гарри прочистил горло. — Я не... эээ... не хороню себя, Северус. На этой неделе я каждый день ходил к озеру. Я снова начал плавать, ну, практически каждый день.

Это было немного не то, что хотел сказать Северус.

— Ты говорил, что тебе нужна жизнь, наполненная обычными вещами и событиями. Полагаю, что для начала вполне можно посидеть за пинтой пива в «Трех метлах».

— Посидеть с тобой, — Гарри потряс головой. — Я... нет. Не могу. Я же должен ненавидеть тебя, помнишь? Люди начнут удивляться, что это такое между нами происходит, а я не хочу однажды утром прочитать в газете какую-нибудь грязную статейку...

— О, во имя всего святого! — оттолкнув пустую тарелку, Северус подался вперед. Ему хотелось схватить Гарри за руку и сильно сжать, но молодой человек мгновенно отпрянул. Прочь от Северуса. Мысленная преграда, которую он начал строить между ними, как только Северус заикнулся о совместном походе в Хогсмид, теперь превратилась в физическое неприятие. — Никто и слова не скажет, если мы просто пропустим по кружке пива!

— Так уж и ни слова...

— По крайней мере, такого сорта, — зло добавил Северус. — Большее, о чем люди могут подумать — и вряд ли они дадут себе труд поделиться этими мыслями с репортерами, — что мы пытаемся поладить друг с другом, раз уж мы стали коллегами.

— Коллегами?

Северус поморщился.

— В каком-то роде. Конечно же, ты намного младше, но ты будешь точно таким же членом команды преподавателей, как и все остальные учителя, — зельевар призвал на помощь все силы и терпение, чтобы успокоиться, но явно враждебное отношение Гарри больно задевало его. По всей видимости, юноша не видел ничего страшного в том, чтобы появиться вместе с ним в каком-нибудь отдаленном месте, например в Италии или Норвегии, но он бы скорее умер, чем позволил себе пройтись рядом с Северусом до Хогсмида. От мысли об этом Снейпу стало горько. Так мог ли он что-либо поделать с холодом, которым повеяло от заданного в третий раз сквозь сжатые зубы вопроса?

— Так ты идешь?

— Нет, я...

— Другого шанса до начала семестра не будет. Скорее всего, в следующий раз ты сможешь выбраться туда только в первые выходные, когда поход в Хогсмид будет разрешен ученикам. И, думаю, тебе лучше будет воздержаться от прогулок в деревню в одиночку, если ты уже настроился на это.

— Да, спасибо за напоминание. Мне нравится, как моей жизнью распоряжаются все, кому не лень!

Северус уже достаточно наслушался таких комментариев.

— Особенно если вспомнить все твои безрассудные приключения, — возразил он. — Ты тут же найдешь на свою голову неприятности, стоит отпустить тебя на шаг!

— Давай, ткни мне теперь в лицо Лондоном! — Гарри вскочил на ноги, его глаза пылали.

— Даже не думал, — Северус спокойно поднялся из-за стола и взмахнул палочкой, чтобы убрать остатки завтрака. Он попытался спрятать язвительность, оставив только нотку гнева, которая, как он чувствовал, была сейчас к месту. — Тогда увидимся вечером. Принести тебе что-нибудь из Хогсмида?

— Мне нужно только одно, и этого у меня быть не может!

Северус громко вздохнул. Подобные замечания ни к чему не приводили, и, какими бы правдивыми они ни были, такое поведение было скорей достойно капризного ребенка, а не взрослого человека. — Отлично. Поступай, как знаешь.

— Я не могу поступать, как хочу! Даже если ты позволишь мне!

Даже самый терпеливый человек не смог бы вынести этого еще дольше. Хватит.

— Я делаю все, что могу! — взревел Северус, и внутри него что-то взорвалось. Его внезапно охватило желание наплевать на все переживания, бросить Гарри к ближайшей стене, прижаться к нему и доказать свое право на него всеми возможными способами. Поставить его на колени, сорвать с себя брюки и втолкнуть свой член в приоткрытый рот Гарри...

Члену Северуса эта картинка понравилась. Он дернулся, тут же наткнувшись на сдерживающую его ткань, и по телу мужчины разлилась ноющая боль.

А что еще у Северуса оставалось кроме боли? Его единственным облегчением был утренний душ. И, учитывая все обстоятельства, это не должно было его беспокоить, не так ли? В его жизни было полно длительных периодов, когда у него не было возможности разделить тепло своей постели с другим мужчиной.

Но в этом-то и проблема. Сейчас мужчина у него был, и он проводил каждую ночь в одной с ним кровати, прямо рядом с ним! Единственная тонкость заключалась в том, что этот мужчина не хотел с ним спать, и, если уж на то пошло, не хотел даже прикасаться к нему. Или терпеть прикосновения к себе.

У Гарри были основательные причины для этого. Северус понимал. Но это не помогало справиться с постоянно тлеющим внутри желанием, с напряжением, избавиться от которого у него не было ни малейшей надежды.

— Я знаю, — сказал Гарри неожиданно упавшим голосом. — Ты стараешься. Прости. Я не должен был жаловаться.

«Поцелуй его, — прошептал тоненький голосок в голове Северуса. — Не нужно впечатывать его в стену. Просто притяни его к себе и поцелуй. Он пытается извиниться, ты же видишь? Все будет в порядке».

Однако Северус решил — нет. Гарри должен первым поцеловать его. Гарри должен захотеть его. Они не смогут снова сблизиться, если Гарри будет отвечать на ласки Северуса исключительно из чувства долга и повиноваться, потому что он раб.

Но все же внутренний голос был в чем-то прав. Они должны были как-то наладить отношения.

— Я понимаю, у тебя есть причины, чтобы жаловаться, — сказал Северус. — Да, сейчас все выглядит очень запутанным. Но Гарри, я действительно уверен, что никто даже не обратит внимания, если мы просто вместе посидим в пабе. Или пройдемся по магазинам, например. Тебе бы это понравилось, ты же всегда с удовольствием делал покупки во время наших путешествий.

Губы Гарри тронула слабая улыбка.

— Ну, как ты знаешь, у меня раньше не было особенных возможностей ходить по магазинам. Ммм... да, наверное, ты прав насчет паба и всего остального, но я правда не хочу сегодня никуда идти. Брайерсон дал мне несколько учебников, которые он собирается использовать, и я хотел просмотреть их, чтобы понять, что он планирует изучать с каждым курсом. Мне нужно сравнить их со своими заметками и определить, насколько они пересекаются, и...

Северус кивнул. Ему было приятно видеть, что Гарри заинтересовался чем-то помимо своих проблем.

— Ты проводишь довольно много времени с Брайерсоном. Надеюсь, вы хорошо ладите?

— Да, он приятный человек, — пробормотал Гарри немного в сторону. — Ну... желаю хорошо провести время в Хогсмиде.

«Отлично, — подумал Северус. — Наконец-то у нас получилось попрощаться не на повышенных тонах».

Суббота, 22 августа 1998, 12:45

«Тридцать галеонов», — сказал Северус, соглашаясь с ценой. Он предпочитал приобретать редкие ингредиенты на Диагон-Аллее или даже углубляться в их поисках еще дальше в магический Лондон, но аптека в Хогсмиде располагала вполне приемлемым ассортиментом наиболее распространенных компонентов. Конечно, он мог бы заказать то же самое совиной почтой, однако сегодня у него было настроение прогуляться.

Или, возможно, он просто надеялся, что Гарри присоединится к нему. По правде говоря, Северус скучал по их поездкам за границу. Скучал по возможности проводить время наедине с Гарри вдали от замка и связанных с ним воспоминаний. И у них не было никаких причин отказывать себе в выходных. Один день вполне можно было выделить для поездки, несмотря на то, что сентябрь был уже на носу. Но Гарри всем своим видом показывал, что его это не интересует. Сначала он был нездоров и не в состоянии путешествовать, а потом на него навалилась эта ужасная апатия. Сейчас она, вроде бы, постепенно начала проходить, заменяясь увлеченностью — практически одержимостью — новой работой. Гарри чуть ли не все время находился либо рядом с Брайерсоном, либо наверху, работая над конспектом, который его попросил составить профессор защиты.

Какая ирония. Если бы только Гарри прилагал столько же усилий, выполняя задания по зельеварению, он бы...

«Нет», — подумал Северус. Он никому, даже самому себе, не собирался жаловаться на ужасающее невежество Гарри. В конце концов, молодой человек получил С.О.В.У. по его предмету. Совершенно Обычный Волшебный Уровень, ударение на «обычный». И этих знаний достаточно для большинства магов в любых жизненных ситуациях. Да и какой смысл переживать, как Гарри, из-за того, что все равно изменить невозможно?

А Гарри никогда не заинтересуется зельями — это очевидно. Северус смирился с этим, точно так же, как с привычкой молодого человека скупать все самое кричащее и безвкусное в туристических магазинах.

Он просмотрел протянутый продавцом чек и нахмурился.

— Вы пропустили порошок лавандового корня.

Продавец быстро прикоснулся к чеку палочкой, чтобы исправить список.

Северус еще раз изучил листок и кивнул. На самом деле это было не так уж важно, но он отдавал подобные чеки в Хогвартс и предпочитал, чтобы в его отчетности ошибок не было. К тому же, делать свою работу тщательно и внимательно было прямой обязанностью продавца.

Зельевар вышел из аптеки и направился по боковой улочке к главной дороге, размышляя, стоит ему зайти в какое-нибудь кафе в деревне или вернуться в замок и пообедать с Гарри.

Который, скорее всего, все также пребывал в самом дурном расположении духа. Если бы только Северус мог чувствовать настроение юноши на расстоянии... И ведь подразумевалось, что между ними существовала связь разумов — почему же она этого не допускала? Ни разу со дня ритуала, насколько мог вспомнить Северус.

— Северус, — неожиданно окликнул его чей-то мягкий голос.

Снейп поднял голову и увидел стройного мужчину, стоящего у открытой двери. Одна рука все еще лежит на дверной ручке. Темные волосы длиной до плеч. Высокие скулы. Голубые глаза, обрамленные густыми ресницами.

Лицо было знакомым, но Северус никак не ожидал столкнуться с этим человеком именно здесь. Да и вообще где и когда бы то ни было.

— Ренард.

Мужчина слегка поджал губы.

— А я все думал, когда же увижу тебя.

Ответ пробудил в Северусе волну воспоминаний. Видимо, на это Ренард и рассчитывал. Это была одна из его фирменных фраз, что означало только одно: Северусу нужно было только договориться о цене, и его с радостью пригласят на час-другой насладиться плотскими удовольствиями, которые в избытке мог предложить Ренард. Однако раньше их с Ренардом пути пересекались только в Инвернессе, где Северус был далеко не так известен.

Нет, конечно же, ничего зазорного в том, чтобы навестить проститутку, не было. Это считалось совершенно приемлемым способом потратить время и деньги для любого мужчины, не обремененного постоянными связями. И все же Северус всегда предпочитал скрывать любые свои отношения от излишне любопытных глаз студентов и коллег. Долгие годы работы в качестве шпиона научили его осторожности.

Сейчас необходимость в этом стояла не так остро, поскольку Темному Лорду уже стало известно, какой стороне он предан на самом деле... и все же привычка никуда не делась.

— Будешь теперь работать здесь? — спросил Северус, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно.

Ренард смерил его голодным взглядом. Взглядом, в котором читалось желание.

Северус знал этот взгляд. Он и раньше видел, как Ренард использовал его, и на нем, и на других клиентах. Однако настоящий блеск желания в этих глазах могло вызвать только сверкание галлеонов.

Несмотря на то, что разыгранное для него одного представление было насквозь пропитано фальшью, Северус почувствовал, что его член в ответ дернулся. Северус хотел бы, чтобы таким взглядом посмотрел на него Гарри. Но раз Гарри никогда... что ж, Снейп тоже человек. И ему приятно, когда хоть кто-то может оценить его в этом плане.

Или хотя бы притвориться.

— Хотел ненадолго сбежать от магглов.

Это имело смысл. Северус слышал, что мир магглов намного менее терпим к тем, кто зарабатывает на жизнь своим телом. Глупое и бессмысленное убеждение, по мнению Северуса. Как такое возможно: пока речь о деньгах не идет, каждый свободен вступать в сексуальные отношения с абсолютными незнакомцами, но как только деньги переходят из рук в руки, это превращается в преступление!

Рядом никого не было, но помня, что Северус никогда не любил афишировать свою личную жизнь, Ренард понизил голос и проговорил с самыми соблазнительными интонациями:

— К тому же, я надеялся повидаться с тобой.

Северус ответил вполне дружелюбно, но сделал несколько шагов прочь от мужчины.

— И тебе это удалось. Что ж, у меня дела в замке, так что...

— Мы еще увидимся?

Было бы ложью сказать, что Северуса не соблазняла такая возможность. Конечно, соблазняла. Свою работу Ренард делал превосходно, и Северус знал об этом не понаслышке. А кроме всего прочего, Северус уже слишком давно не получал подобных предложений... Ни от кого.

Но нет. Зайти в бордель в Хогсмиде было бы ошибкой. Его могли увидеть. И, в любом случае, не Ренард вызывал в нем болезненное желание. Лучше он подождет, пока Гарри снова будет готов возобновить их отношения.

— Не думаю, Ренард.

Северус продолжил свой путь, не оглядываясь. Однако, шагая по дороге, он ощущал теплую тяжесть пристального взгляда Ренарда, ласкающего его спину.

Глава 22.

Вторник, 25 августа 1998, 10:44

Гарри ожидал, что Брайерсон заберет у него записи, чтобы прочитать их позже, но вместо этого мужчина указал ему рукой на кресло, приглашая сесть и вместе обсудить конспект.

— На случай, если у меня возникнут вопросы, — пояснил он.

Уже через пятнадцать минут он в недоумении затряс головой.

— В это невозможно поверить, Поттер.

— Ну, я попытался быть беспристрастным, но...

— Это оказалось сложно, понимаю, — пробормотал профессор. — Всего один нормальный преподаватель за семь лет? Что ж, теперь я прекрасно понимаю, почему вы решили заниматься защитой самостоятельно. Надеюсь, уровень подготовки студентов все же не так ужасающ, как ты описываешь.

Гарри прикусил губу. Несмотря на все старание, кое-что он все же упустил.

— Ох. Я... эээ... забыл рассказать о том, чем мы занимались на встречах А.Д. Ну, мы так называли нашу компанию. Хотите, напишу и об этом тоже?

— Если тебя не затруднит. Я не хочу мешать тебе наслаждаться последними днями отдыха, Поттер.

— О, мне совсем не сложно, — с энтузиазмом отозвался Гарри. — Вы ведь стараетесь как следует подготовиться к учебному году, так что мне только в радость будет тоже что-нибудь сделать.

— Мы, — поправил его Брайерсон. — Мы стараемся подготовиться. Так что, ты уже обдумал свое расписание?

— Да. Я могу помогать вам с курсами с первого по пятый...

— Ммм, знаешь, я тут подумал... Учитывая, сколько времени ты будешь проводить на стадионе, тебе лучше ограничиться только курсами с первого по четвертый.

— Но мне нравится защита! Я бы хотел посвящать ей как можно больше времени.

— Да, не зря директор о тебе такого высокого мнения, — одобрительно произнес Брайерсон, в то же время отрицательно качая головой. — Ты демонстрируешь похвальное рвение, но все же не стоит взваливать на себя слишком много, Поттер.

— Я справлюсь.

Брайерсон критически оглядел юношу.

— Ты планируешь проводить общие занятия по квиддичу или тренировать команды домов по отдельности?

Гарри моргнул.

— Ну, вообще-то я думал, что буду заниматься с каждой командой отдельно.

— Я тоже считаю, что так будет лучше. Но это означает четыре дополнительных занятия.

С этой точки зрения Гарри свое расписание еще не оценивал. Определенно, в словах Брайерсона был смысл.

— Поэтому, что касается защиты, тебе все же стоит начать с четырех курсов. А если позже окажется, что у тебя достаточно свободного времени, ты сможешь приходить и на уроки пятого. Но не забывай, что тебе потребуется также выделять время на планирование квиддичных тренировок, не говоря уж об их проведении.

Еще одно полезное замечание. Гарри был очень признателен Брайерсону за подсказки. Это помогло ему преодолеть смущение и признаться:

— Знаете... я ведь еще даже не начинал планировать. В смысле, я изучил несколько книг и почерпнул из них много полезных идей, но... — Гарри приподнял плечи. — Я много играл в квиддич, пока учился, но у нас никогда не было тренера. Только капитан команды, и это был один из студентов, а не преподаватель. Так что я даже и не знаю, с чего начать.

Брайерсон улыбнулся.

— Понимаю твои чувства. Например, на первом занятии по защите я планирую провести тестирование. Разумеется, это не касается первого курса.

Гарри вспомнил, что с этого начал свой первый урок Локхарт, но Брайерсон точно не стал бы спрашивать учеников о своем любимом цвете.

— А, чтобы проверить, насколько хорошо у них в памяти отложилось уже пройденное?

— Точно. И когда я пойму, как дела обстоят на самом деле, то в соответствии с этим скорректирую учебные планы. — Брайерсон кивнул. — Ты можешь попробовать сделать то же самое. С другой стороны, ты играл и в прошлом году, так что, по всей видимости, должен хорошо представлять себе уровень подготовки команды каждого дома.

Верно, но Гарри понравилась мысль заново познакомиться с командами, проведя небольшое испытание. Конечно, тренировки начнутся не с первого дня семестра. По крайней мере, две недели потребуется, чтобы набрать команды. Этим студенты будут заниматься без его участия, хотя ему хотелось бы иметь право голоса в том, что касалось команды Гриффиндора.

Но нет, это было бы неправильно. Он теперь один из преподавателей, и не должен вставать ни на чью сторону. Он обязан относиться к командам одинаково и помогать всем в равной степени. Не говоря уж о том, что Северус обидится, если Гарри попытается дать Гриффиндору преимущество перед Слизерином. Возможно, зельевар не слишком интересовался квиддичем, но он желал своему дому победы. Всегда.

Гарри наморщил нос. А что будет, если, несмотря на все его старания поддерживать справедливость, Слизерин все равно проиграет матч?

Что ж, когда это произойдет, тогда и узнаем.

Хорошо, что у него будет несколько недель после первого сентября. Если подумать, Брайерсон дал ему хороший совет. Нужно действительно выделять время и для планирования занятий, тем более что раньше он никогда не выступал в роли тренера.

— А чем вы планируете заняться на первом уроке с первым курсом?

Брайерсон протянул Гарри лист пергамента.

— Я думал обсудить несколько примеров. Ситуаций, в которых может потребоваться на практике применить навыки защиты от темных искусств. Когда я был студентом, мне всегда было проще учиться, если я понимал, почему те или иные вещи действительно важны. А магглорожденным ребятам может быть еще сложнее разобраться с новым предметом.

«Не только магглорожденным», — подумал Гарри, вспоминая свои первые дни в Хогвартсе, когда внезапное перемещение в новый мир совершенно сбило его с толку.

— Эээ... не будет невежливым, если я спрошу — вы говорите так, потому что ваши родители магглы?

— Я полукровка, — пожал плечами Брайерсон.

— Я тоже, — сказал Гарри. — Ну, что-то типа этого. Меня вырастили магглы, поэтому я понимаю, насколько важно помогать студентам, незнакомым с магией. Мне кажется, что их проблемы часто упускают из виду. Практические примеры — это отличная идея. Но это должны быть... эээ... вещи, понятные первогодку.

— Поможешь придумать пару ситуаций?

Гарри усмехнулся:

— Уж с этим-то у меня точно сложностей не будет!

Суббота, 29 августа 1998, 13:20

— Меня несколько удивляет то, что ты ни разу не спросил об этом, — сказал Северус, подтолкнув лежащий на столе конверт в сторону Гарри.

— Хмм? — юноша никак не отреагировал, пока не заметил печать на конверте. — О. Да я и забыл, что они должны были придти. В смысле, какая разница, сколько я получил Ж.А.Б.А? Сам посуди.

— Если я не ошибаюсь, мы об этом уже говорили. — На самом деле, Северус задумывался, не открыть ли конверт самому, просто на случай, если результаты тестов Гарри окажутся катастрофическими, но потом решил, что такое отношение — действительно, как к ребенку, — только усилит раздражение и обиду молодого человека. — Эта информация полезна для тебя самого, чтобы ты смог оценить сильные и слабые стороны своего умения владеть магией.

— Мне не нужны никакие контрольные, чтобы сказать, что в зельеварении я полный ноль, — пробурчал Гарри. — Да, наверное, именно столько я за него и получил.

После того как он сломал печать и развернул пергамент, Гарри несколько секунд молчал, и на его лице не отражались никакие эмоции. Затем он мягко рассмеялся:

— Ну, теперь я просто обязан подарить Гермионе этот букет!

Северус вопросительно изогнул бровь.

Гарри поднял взгляд от письма, и жизнерадостное выражение на его лице сменилось чуть горькой усмешкой.

— Она всегда говорила, что для того чтобы хорошо написать тест, мне нужно расслабиться. Но у меня это никогда не получалось. Только когда подошло время Ж.А.Б.А. и я уже знал, что в любом случае не стану аврором... Короче, я вообще не напрягался и писал то, что первым приходило в голову. Забавно, да? Чтобы набрать высший балл, нужно попросту забить на оценку.

Северус нахмурился.

— Так значит, ты не беспокоился о том, что получишь на зельеварении? Почему же твоя стратегия не сработала на практической части?

Гарри ответил ему циничным взглядом.

— Я вообще не могу расслабиться, когда речь идет о зельях, Северус. И ты прекрасно это знаешь — ты же столько лет наблюдал за мной. От одного вида котла у меня в животе холодеет.

— Но я уверен, что на письменном тесте...

— Ха, — прервал его Гарри. — Там я тоже заработал «Т», зуб даю. Хотя в списке этих оценок вообще нет, как будто я и не пытался сдавать зелья.

— Вероятно, результат твоего экзамена посчитали недействительным из-за того, что ты не закончил практическое задание, — пробормотал Северус.

— Ты говорил, инспектор заранее решил, что я его не сдам!

Северус снова вызвал в памяти тот вечер. Помнил он большей частью ярость, которую испытал при виде разгромленного класса. И свое подозрение, что Гарри сделал это намеренно. Подозрение тогда быстро испарилось, едва он увидел мертвенно-бледное лицо юноши, но гнев остался.

— Прости, в тот день я вышел из себя. Был не в лучшем расположении духа. Инспектор сказал, что тебе не будет дозволено повторить попытку, что я истолковал как провал.

Гарри вздохнул.

— Да какая уж разница. Я всегда знал, что на Ж.А.Б.А. по зельям мне ничего не светит.

— Ты получил достаточно высокую оценку на С.О.В.У. — Северус помолчал, думая, что должен был задать этот вопрос намного раньше. — Как ты справился тогда?

— Ну, тогда я точно не расслаблялся, — Гарри поежился, словно от холода. — Не знаю. Амбридж делала все возможное, чтобы не оставить мне ни малейшего шанса стать аврором, и я знал, что не могу позволить ей взять верх. Правда теперь все эти усилия выглядят мартышкиным трудом... Только подумай — я не мучился бы два лишних года на твоих уроках, если бы знал, что все равно никогда не стану аврором.

Бросив пергамент на стол, Гарри вышел из комнаты.

Когда Северус посмотрел на лежащий перед ним лист с оценками, он увидел, что Гарри получил «П» по всем Ж.А.Б.А., которые сдавал.

Не «Удовлетворительно», не «Выше ожидаемого»... «Превосходно».

Превосходно.

Северус смотрел на ровный столбик букв «П», выведенный вдоль правого края листка, и чувствовал, как его нижняя челюсть непроизвольно сползает вниз.

Это ошибка. Точно ошибка.

«Ты не гений, — Северус вспомнил, как однажды говорил это Гарри. — Ты молодой человек совершенно нормального уровня интеллекта».

Он сказал это в ответ на жалобу Гарри о том, что Северус считает его идиотом. И, разубеждая Гарри, Северус не кривил душой: он действительно не видел в нем тупого болвана, несмотря на то, что с его языка частенько срывались грубые слова в адрес юноши. Это было всего лишь искусство оскорблять, которым зельевар владел в совершенстве. Гарри всегда мгновенно вскипал в ответ на его насмешки, что, конечно же, только подстегивало Северуса делать очередные замечания. Правда, его единственным намерением при этом было задеть Джеймса — человека, который уже давно был вне пределов его досягаемости.

Но совершенно нормальный уровень интеллекта... Нет, это даже и близко не описывало то, что сейчас видел Северус. Последовательность аккуратных букв «П» на листе пергамента с оценками — даже среди самых усердных студентов редко кому удавалось добиться такого результата. И этому было только одно объяснение. Не исчерпывающееся способностью Гарри расслабиться на экзамене. Для того, чтобы отсутствие волнения смогло сыграть хоть какую-то роль, для начала необходимо уверенное знание материала.

Гарри умнее, чем полагал Северус. Намного умнее.

Вряд ли его можно назвать гением, но он далеко не средний ученик. Для того чтобы получить «Превосходно» по такому количеству совершенно разных предметов, нужен не только магический талант; без острого ума и целеустремленности — к слову, основных качеств, позволяющих достичь успеха в зельеварении — это невозможно.

Если бы все пошло по-другому, возможно, Гарри смог бы показать отличный результат и на экзамене по зельям. Потенциал для этого был, раз уж молодому человеку удалось овладеть другими основными направлениями магии.

Но почему-то именно с этим предметом у него не заладилось. Или с преподавателем? Регулярные насмешки и унижения не позволяли таланту юноши раскрыться. Но что Северус мог поделать? С того момента как Гарри впервые переступил порог его класса, Северусу постоянно приходилось быть настороже — он не должен был забывать о том, что каждое его слово будет воспроизведено за пределами Хогвартса. Неизбежное следствие присутствия среди учеников детей Упивающихся Смертью. Разумеется, Темный Лорд не представлял опасности в первые годы обучения Гарри в Хогвартсе... но даже тогда Северус знал, что однажды Темный Лорд мог вернуться. С его стороны было бы глупо демонстрировать по отношению к Гарри Поттеру любые чувства, кроме открытой неприязни.

И, если уж начистоту, ему было приятно демонстрировать эту неприязнь. Он считал себя вправе издеваться над мальчиком. Джеймс так никогда и не заплатил за содеянное. И Северусу нравилось изливать свою злость на его сына, который был так похож на отца.

Сейчас же, наоборот, ему совсем не нравилось осознание того, что он привил Гарри отвращение к зельеварению. Ведь зелья могли бы стать их общим увлечением или, по крайней мере, занятием, за которым они бы вместе проводили время.

А вместо этого Гарри с трудом выносил одну мысль о бурлящем котле. И, учитывая, насколько способным он оказался в других сферах магической деятельности... похоже, Северус своими руками на корню загубил талант молодого человека.

Понедельник, 31 августа 1998, 19:35

Допивая второй бокал вина, Северус подумал, что Гаррино «Буду через минутку» не следовало понимать буквально. Обидно — Северус был более чем готов к ужину. У него промелькнула мысль, не начать ли без Гарри, но в последние недели они так мало времени проводили вместе, что ему не хотелось упускать шанс просто посидеть рядом и поговорить.

Северус бросил скомканную салфетку на стол, резко поднялся, от чего стул со скрипом проехался по полу, и прошел в спальню, а оттуда через магическую дверь в комнаты наверху. Гарри оказался в верхней гостиной. Он сидел, склонившись над небольшим обеденным столом, и тряс рукой, по всей видимости, затекшей от долгого писания.

Зельевар осторожно обошел миниатюрную Венецию, которую Гарри переместил на пол пару дней назад, когда начал планировать занятия по квиддичу. Северус уже однажды споткнулся об нее и больше не хотел повторять ошибку. Одного сеанса отборнейших итальянских ругательств в исполнении крошечного гондольера с пронзительным голоском оказалось вполне достаточно.

— Ты можешь попросить эльфов поставить тебе в гостиную еще один стол. Или даже бюро.

Гарри оторвал взгляд от бумаг и отрешенно посмотрел на вошедшего. Он задумчиво хмурился и только через пару секунд, когда до него дошел смысл замечания, его лоб разгладился.

— Ох. Я как-то не подумал.

— Возможно, тебе было бы удобнее работать внизу, — как можно непринужденнее продолжил Северус. Он не был уверен, что Гарри не воспримет его комментарий как приказ. — Там достаточно места для нас обоих.

— Я не могу там сосредоточиться, — пробормотал Гарри, переводя взгляд на открытые книги, лежащие на столе.

В иных обстоятельствах эти слова имели бы для Северуса совсем другой оттенок. Так подземелья отвлекают Гарри, да? Интересно, чем же?..

Но он знал, что молодой человек имел в виду совсем не то.

Северус вспомнил о Ренарде, как он стоял, небрежно облокотившись о гостеприимно распахнутую дверь борделя. Глаза Ренарда, приглашающие, обещающие... правда, в воспоминании Северуса эти глаза почему-то были не голубыми, а зелеными.

Этого оказалось достаточно, чтобы зельевар понял: каким бы опытным и умелым Ренард ни был, с ним Северусу всегда будет чего-то не хватать. Возможно, не в физическом плане... просто он был не тем, кого на самом деле хотел Снейп.

— Ты провел над бумагами несколько часов, не отрываясь, — снова обратился к Гарри Северус. — Тебе нужно поесть.

— Ну отлично. Я уже ничего не могу решать, даже когда мне запихнуть в себя кусок еды!

— Превосходно. Голодай. — Северус повернулся с намерением снова спуститься в подземелья, и у него даже зародилась мысль, такое ли уж большое значение имеет цвет глаз.

Но рука, схватившая его за рукав мантии, заставила Снейпа остановиться прямо в магическом проходе между комнатами.

— Прости, — сказал Гарри.

Мгновение Северус не мог поверить своим ушам. Связь разумов предупредила бы его, если бы это была ложь, не так ли? Значит, хотя бы в какой-то мере сказанное Гарри было правдой... Тем не менее, раздражение зельевара не улетучилось. Наверное, Гарри почувствовал это, потому что он прочистил горло и продолжил:

— Я просто... не нахожу себе места. Слушай, Северус, я ничего такого не имел в виду. Я... это не твоя вина, я не хотел сказать, что ты командуешь мной или что-то в этом роде... Но ведь... это чертово заклинание никогда не даст мне вырваться из рабства, сколько бы свободы ты мне ни давал.

Теперь от раздражения Северуса не осталось и следа. Да и как он мог сердиться, видя, какой болью были наполнены глаза молодого человека?

— Я не знаю, что сказать тебе, — мягко произнес он, медленно следуя вместе с Гарри к нише в библиотеке, где стоял обеденный стол. — Мы ничего не можем сделать, и от случившегося не убежать. Ты должен просто... смириться с тем, что не в наших силах изменить заклинание.

Гарри упал в кресло и осушил ожидавший его бокал вина.

— Да, — глухо произнес он. — Да, я знаю. Было гораздо проще, когда мне всего лишь нужно было научиться доверять тебе. Ха, всего лишь... а, не обращай внимания.

Северус заново наполнил бокал юноши и постучал палочкой по столу, приказывая эльфам подать еду. Самое время сменить тему — он чувствовал, что плохое настроение Гарри объяснялось не только бременем Cambiare Podentes.

— Ты много работал над планами занятий, — произнес он будничным тоном.

Перед тем как ответить, Гарри отпил еще немного вина.

— Брайерсон пишет очень подробные планы уроков по защите. Я подумал, что мне тоже стоит так делать.

— Мне казалось, что академический курс и спортивная программа — это зелья из разных котлов, если можно так выразиться.

— В какой-то степени, — ответил Гарри, поставив локти на стол и подперев ладонью голову. — Но в обоих есть... какое же слово использовал Брайерсон? Пирамида знаний, ну, что-то вроде лестницы, на которую тебе нужно взойти. Невозможно попасть на верхний уровень, не пройдя все те, что ниже. Он это так объяснил. И, я думаю, к квиддичу это тоже применимо. Прежде чем начинать летать вверх ногами, нужно выучиться делать виражи и поворачивать...

Северус кивнул и проглотил кусочек жареного картофеля.

— Звучит разумно.

— Поэтому я попытался выстроить последовательность навыков в порядке усложнения и придумать, как проводить урок на каждый из них. — Гарри кивнул. — Но пока команды не будут сформированы, я даже не узнаю, сколько часов мы будем с ними заниматься. Альбус сказал, что я должен решить это вместе с капитанами. И... только не обижайся, но я не уверен, что слизеринцы вообще будут прислушиваться к тому, что я буду говорить.

Те же вопросы мучили и Северуса в начале его преподавательской карьеры, так что он прекрасно понимал сомнения молодого человека. Гарри находился в еще худшем положении — он возвращался практически в ту же группу студентов, которые знали его, когда он сам еще учился в Хогвартсе, и у него не было преимущества перед ними даже в пару лет.

Северус решил для себя эту проблему, сразу же создав для себя такой суровый, холодный образ, что редко кто из студентов осмеливался хотя бы заговорить с ним. Он сомневался, что Гарри последует его стратегии. Но были и другие.

— Если кто-нибудь попытается оспорить твои полномочия как преподавателя, снимай баллы, — спокойно сказал он, пряча улыбку при виде выражения лица Гарри.

— Снимать баллы, — молодой человек потряс головой. — Я всегда ненавидел, когда учителя так делали. Чаще всего это было совершенно несправедливо.

Северусу не нужно было спрашивать, к чему относилось это «чаще всего». Без сомнения, речь шла об уроках зельеварения.

— Но ты же Гарри Поттер, — возразил он с напускной серьезностью. — Ты не будешь несправедливо снимать баллы.

Гарри несколько раз моргнул и выглядел при этом так, будто боролся с желанием улыбнуться.

— Ну, я попытаюсь.

— Так что снимай баллы — поначалу можешь не скупиться, чтобы обозначить свою позицию, — и очень быстро студенты начнут относиться к тебе как к преподавателю, а не к одному из своих товарищей. Для того чтобы успешно проводить занятия, именно это тебе и нужно.

— Я не знаю... в А.Д. у нас все получалось, хотя мы все были просто друзьями.

— Даже там ты был лидером.

Гарри приступил к еде.

— Ну, по крайней мере, слизеринцы точно не будут воспринимать меня как своего друга. — Он внезапно замолчал и сглотнул. — Ммм... о боже. Так мы что, будем ссориться каждый раз, когда мне придется снимать баллы со Слизерина?

— Каждый раз? — спросил Северус нарочито мрачным голосом.

— Я имел в виду «если», — тон Гарри, однако, ясно говорил, что тот ожидает неприятностей исключительно от представителей дома Слизерина.

— Мы коллеги, если ты помнишь, — Северус пожал плечами. — Ты имеешь право применять систему баллов и, как я уже сказал, я уверен, что ты будешь подходить к этому вопросу справедливо и беспристрастно. Если окажется, что ты снимаешь со Слизерина слишком много баллов, я побеседую со своим домом и предложу им найти способ поладить с тобой. А если они не послушаются... — На этот раз голос зельевара стал мрачным безо всякого намека на шутку, — То им придется отвечать передо мной.

Гарри с удивлением уставился на партнера.

— МакГонагалл никогда не наезжала на нас из-за того, что ты снимал баллы направо и налево.

— Она может управлять своим домом как ей угодно.

Гарри согласно кивнул. Снейп продолжил:

— Не забывай, что добиваться послушания можно и другими способами. В частности, при помощи отработок. Ты можешь назначать столько отработок, сколько, по твоему мнению, провинившиеся заслуживают. Кроме того, поскольку ты будешь тренером по квиддичу, это дает тебе еще несколько вариантов. Нарушителей можно исключать из команды. Как мне кажется, угроза исключения представляет собой достаточно сильный сдерживающий фактор.

— Я могу выбрасывать людей из команд?

Северус отрезал еще кусочек филе.

— Думаю, да, поскольку квиддич — предмет необязательный. Ты действительно полагаешь, что Альбус будет возражать против твоих решений?

— Хм, учитывая, что он никогда не вмешивается от имени студентов, наверное, нет. Мне просто пока еще сложно думать о себе как об одном из преподавателей.

— Таким образом, у тебя есть возможность снимать баллы, назначать отработки и обязательные дополнительные уроки, и, в конечном итоге, исключать студентов из квиддичных команд. Уверен, с помощью этих методов ты справишься с любыми проблемами.

Гарри улыбнулся.

— Уфф, теперь я хотя бы могу поесть. Последние несколько дней я так переживал из-за всего этого, что у меня изжога не проходила.

— Мог бы попросить лекарство. — Северус поднял руку, призывая подходящее зелье.

Молодой человек выпил его, никак не прокомментировав вкус, и принялся за еду, мало-помалу опустошив тарелку. Наконец, он откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— Пожалуй, пойду обратно наверх и продолжу работать...

— Завтра приветственный пир, а не первый день занятий. А твои квиддичные тренировки начнутся не раньше середины сентября. Почему бы тебе сегодня вечером не отдохнуть?

— Я... — Гарри посмотрел в сторону прихожей, словно решая, остаться или уйти, и еще раз вздохнул. — Наверное, ты прав. Тогда пойду возьму свои рисунки. Давно уже не возился с ними... У меня вроде бы начало получаться — звездный взрыв выглядит вполне реалистично.

Северус кивнул. К его облегчению, на этот раз Гарри не стал огрызаться из-за того, что ему «приказали» расслабиться сегодняшним вечером.

— Почитать тебе вслух, пока ты рисуешь?

— Давай. Я... э... скучал по этому в последние дни. — Гарри расслабился в кресле. — Но начни что-нибудь другое. Я уже забыл, на чем мы остановились в... хех, не могу вспомнить, что ты читал последним. Извини.

Зельевар немного нахмурился, но тут же придумал, как обернуть это замечание в свою пользу.

— Я начну новый роман, но только при условии, что с сегодняшнего дня мы будем понемногу читать каждый вечер.

— Договорились. — Гарри на мгновение замолчал, состроив легкую гримасу. — Только если работа не будет мешать. Брайерсон сказал, что я буду помогать проверять сочинения первых четырех курсов. Только орфография, пунктуация и грамматика, конечно.

— Только орфография, пунктуация и грамматика? — Крылья носа Северуса затрепетали. — Ну да, это, разумеется, секундное дело.

— Ты опять за свое.

— Уверяю тебя, проверять фактическое содержание сочинений студентов ничуть не более увлекательно.

Гарри склонил голову на бок и посмотрел на зельевара.

— Серьезно? Что, сплошная тоска?

— Лишь изредка удается отыскать жемчужное зерно в этой куче мусора.

— Думаешь, позволительно называть студентов мусором?

— Я говорил об их сочинениях, — возразил Северус. И нестрашно, если он немного покривил душой.

— Ну да, конечно. — Гарри слегка улыбнулся. — За это тебе придется читать мне Шерлока Холмса.

— Уверен, у меня нет...

— Есть, есть. Я видел недавно на полке. Так что давай, вперед.

Теперь и Северус позволил себе небольшую улыбку. Он представил, как Гарри оглядывает полки в поисках интересной книги... ему понравился этот образ. Наверное, даже больше, чем должен был.

Глава 23.

Вторник, 1 сентября 1998, 19:05

«Первогодки такие маленькие», — подумал Гарри, разглядывая мальчиков и девочек, вошедших вслед за МакГонагалл в Большой зал. Маленькие и взволнованные. Толпа просто бурлила от радостного предвкушения... хотя некоторые ребята выглядели обеспокоенными. Одна светловолосая девочка, казалось, вот-вот разрыдается, а мальчик с темными волосами нервно переминался с ноги на ногу.

Гарри напрягся, вспомнив свой первый вечер в Хогвартсе. МакГонагалл вкратце объяснила им, как проходит сортировочная церемония, но это мало его успокоило. Все казалось таким новым и необычным.

Что ж, по крайней мере, в этом году в Хогвартсе будет учитель, понимающий, что магглорожденным требуется дополнительная поддержка, пока они привыкают к магическому миру. Гарри бросил взгляд на противоположный конец преподавательского стола, где сидел Брайерсон. Жаль, что они сидят не рядом. Гарри представил, как они бы... планировали каждое утро уроки по защите, а каждый вечер обсуждали, как прошли занятия...

Но он сидел рядом с Северусом. Нет, это было совсем неплохо. В последние дни они почти не ссорились. Во всяком случае, пока Гарри помнил о необходимости сдерживать свое негодование относительно... короче, относительно всего. Иногда Гарри даже думал, что они наконец-то стали друзьями. Определенного рода. Но были они друзьями или нет, Гарри все же чувствовал себя неловко, сидя рядом с Северусом, и ему казалось, что все в зале разглядывают их. Он не мог вести с зельеваром непринужденную беседу — это сразу привлекло бы внимание. В частности, студентов. Они бы перешептывались: «Но ведь Гарри люто ненавидел этого человека?!» А с другой стороны... возможно, Северус был прав, и это не такая уж проблема, учитывая, что теперь они оба преподаватели.

И все же Гарри не мог даже подумать о том, чтобы позволить людям узнать, насколько они сблизились с Северусом.

Вероятно, Дамблдор догадывался об этом. Ведь не случайно с другой стороны от Гарри за столом оказался Хагрид? Так что у Гарри было с кем поболтать.

Когда послышались первые ноты традиционной приветственной песни Сортировочной Шляпы, молодой человек забыл о своих переживаниях. Как обычно, она пела о том, что сила домов в единстве и многообразии. Однако Гарри вскинул голову, услышав строфу, которая явно выбивалась из остального текста.

Пусть вызов маячит за каждой стеной,

Отважный мужчина рискует собой.

Чем больше мы просим, тем больше он даст.

Храните его, раз он сам не горазд.

От последних слов Гарри передернуло. Совершенно очевидно, что шляпа имела в виду именно его. Он вовсе не считал себя отважным, но абсолютно точно отдавал все, что мог. И было понятно, что магический мир — или, возможно, только Дамблдор — продолжит просить еще и еще.

Но что означала последняя фраза? Храните его, раз он сам не горазд... Разве объединение сил не должно гарантировать, что он выйдет из финальной битвы не только непобежденным, но и живым? На самом деле, он никогда всерьез не воспринимал возможность того, что эта битва может стать последней и для него.

Гарри слегка потряс головой. После происшествия в день рождения его не раз посещали мысли, не лучше ли умереть сразу, чем так мучиться. Даже сейчас воспоминания о перенесенных страданиях как будто открывали внутри него бездонную воронку. Нет, Гарри не хотел снова возвращаться туда, в эту ужасную темноту, где весь мир затмевало собой одно пульсирующее слово: раб, раб, раб.

Он не мог позволить себе сдаться.

«Конечно, нет», — подумал он, и его губы скривила усмешка. Он должен быть тем «отважным мужчиной» из песни шляпы. Жуть какая. Даже Сортировочная шляпа знала о его предназначении! Гарри это не нравилось. Совсем не нравилось.

С другой стороны, поделать с этим он уже ничего не мог. Хорошо еще, что другие преподаватели ни о чем не подозревали. За исключением Северуса и Альбуса, только Биннсу было известно о заклинании. Скажем, реакцию МакГонагалл на свой секрет Гарри даже вообразить не мог.

Но однажды ему все равно придется набраться смелости и сказать правду. Это было понятно еще до того, как он услышал новую песню шляпы.

Хотя, скорее, так: если он умудрится прожить достаточно долго, однажды ему придется открыть всем истинное положение дел.

— Все в порядке? — спросил Северус. Судя по звуку, он говорил, почти не шевеля губами.

— Да, — коротко ответил Гарри. Он чуть-чуть сдвинулся на стуле поближе к Хагриду. Но тут же застыл на месте, сообразив, что Cambiare Podentes вполне может наказать его за попытку сбежать от Северуса. Он не должен позволять себе даже мыслей об этом.

Вероятно, Северус понял причину ступора Гарри. Во время церемонии сортировки он не произнес больше ни слова, даже когда пронзительный голос МакГонагалл выкрикнул имя, которое Гарри совершенно не ожидал услышать.

«Чарльз Боул!»

Боул?! Время остановилось. Гарри охватила слепая ярость, его глаза заволокло кровавой пеленой. Когда же зрение прояснилось, он увидел на табурете темноволосого мальчика, на которого обратил внимание еще раньше. Сейчас мальчишка не выглядел встревоженным, подумал Гарри, сжимая кулаки. Было видно, что верхняя губа мальчика дрожала, совсем чуть-чуть. Наверное, он ухмылялся. Слизеринцы всегда так делали, а Чарльза Боула только что распределили в Слизерин.

Кто бы сомневался. Куда еще он мог попасть?

Губы самого Гарри непроизвольно растянулись в холодной усмешке. Этот Боул даже внешне похож на своего старшего... брата? кузена? Поначалу это не бросилось в глаза Гарри, когда мальчик вместе с остальными первокурсниками стоял в отдалении, но сейчас, видя его всего в нескольких футах от преподавательского стола, ошибиться было невозможно. Такие же волосы, такие же глаза, даже черты лица...

Гарри захотелось сорваться с места и ударить мальчишку. Наверняка он такой же, как и остальные члены его семейки. Жестокий, бессердечный, настоящий будущий Упивающийся Смертью! Который еще и гордится этим!

Гарри возненавидел его с первого взгляда, неважно, что юный слизеринец не был тем мужчиной, от рук которого на самом деле пострадал Гарри. Даже тот факт, что Северус давно отомстил за него, не помогал Гарри справиться со злостью. Хорошо, пусть старший Боул мертв. Но эта младшая версия Упивающегося была жива, находилась прямо перед ним, и Гарри вскипал от одного взгляда в его сторону.

Он едва ли слушал приветственную речь Дамблдора. И даже не обратил внимания, что директор представил его как нового преподавателя Хогвартса. Только когда Хагрид ощутимо пихнул его локтем в бок и сказал: «Ну давай, Гарри!», — он встрепенулся и тупо посмотрел на полувеликана. Давать что?

Рука Северуса, исподтишка дергающая его за мантию, подсказала, что делать. Северус заставлял его встать. А все присутствующие в зале смотрели на него. И не потому что заметили бесцеремонный жест Снейпа. На лицах учеников было написано... ожидание.

А, встать! Разумеется. Гарри поднялся, чувствуя себя полнейшим идиотом. Все ведь поняли, что он не услышал ни слова из сказанного директором.

Несколько студентов на дальнем конце гриффиндорского стола зажимали руками рты, сдерживая смех. Семикурсники. Его друзья.

Джинни была среди них, но она не смеялась. Она смотрела через весь зал на Гарри с совершенно потерянным выражением лица. «Видимо, Рон уже сказал ей, — подумал Гарри. — Про то, что мне нравятся парни».

Что ж, жаль, что она так расстроилась из-за этого. Он прекрасно понимал чувство, которое испытываешь, когда мечта ускользает у тебя из-под носа. Не то чтобы он всерьез считал, что мог быть чьей-то мечтой, но Джинни всегда так трепетно относилась к нему... Гарри снова сел. Было бы проще, если бы она не принимала это так близко к сердцу.

Какой смысл в том, что еще одним несчастным человеком стало больше?

На протяжении оставшейся речи Дамблдора он старался внимательно слушать, о чем говорил директор. И не зря — Брайерсон тоже был представлен ученикам. Гарри заинтересованно повернул голову, надеясь побольше узнать о новом профессоре, но, к сожалению, директор повторил только то, что Гарри и так уже было известно.

Наконец, официальная часть закончилась. На столе перед Гарри появилась целая гора еды. В Большом зале всегда подавали большие порции, за что Гарри, кстати, был весьма благодарен, но эти блюда были поистине гигантскими.

А, это для Хагрида. Гарри положил на свою тарелку несколько кусочков жареной курицы, оставив большую часть для сидевшего рядом полувеликана.

Студенты и преподаватели приступили к еде, и в зале сразу же стало шумно.

— Я должен был предупредить тебя, — негромко произнес Северус.

Гарри вздрогнул и мельком взглянул направо и налево. Никто на них не смотрел. Студенты изредка бросали взгляды на стол преподавателей, но не таращились, не показывали пальцами и вообще ничего подобного не делали.

О чем должен был предупредить его Северус — было понятно без лишних слов. Внутри Гарри снова поднялась волна гнева. Он стиснул зубы, а его взгляд непроизвольно остановился на мерзком мальчишке, сидящем у ближнего края слизеринского стола.

— Ты знал.

— Только его имя. Я видел список разосланных пригласительных писем несколько недель назад.

— Понятно. Спасибо, что поделился со мной, — пробормотал Гарри.

— Я не думал, что он будет настолько похож на своего брата.

— Не хочу говорить об этом, — отрезал Гарри. Он всем корпусом повернулся на стуле и заинтересованно спросил у Хагрида, каких еще необычных существ ему довелось повстречать в последнее время.

Северус издал какой-то недовольный звук, но больше ни слова не сказал о Чарльзе Боуле. Ни во время ужина, ни позже тем вечером. Разумеется, они покинули приветственную церемонию по отдельности. Гарри поднялся в верхние комнаты и долго мерил шагами гостиную, нервно сжимая кулаки каждый раз, когда в его памяти всплывало лицо Боула. Любого из Боулов. Неважно.

В конечном итоге он решил, что пустое хождение все равно ничего ему не даст, и нужно идти спать. Он переоделся в пижамные штаны и повесил в шкаф подаренную Северусом мантию. Он казался себе таким взрослым и ответственным, когда надевал ее перед торжественным ужином. Сейчас же мир вокруг него в очередной раз развалился на части. Он не хотел быть ассистентом преподавателя, если это означало встречу с Чарльзом Боулом на каждом уроке защиты у первогодок.

Хорошо еще, что в слизеринской команде по квиддичу его не будет. Первокурсники не имели права играть в команде.

Вздохнув, он прошел через магическую дверь в спальню Северуса.

— Я не хочу говорить об этом, — снова повторил Гарри, прежде чем зельевар успел произнести хоть слово.

Северус просто кивнул и приглашающим жестом откинул одеяло. Гарри лег на свою сторону лицом к стене, его чуть ли не трясло от злости. И не только на Чарльза Боула. Северус должен был сказать, с кем ему предстояло встретиться. К тому же, Гарри больше не хотел сидеть рядом с зельеваром в Большом зале.

— Можно мне будет пересесть к Брайерсону? — спросил он, ненавидя сам факт того, что он должен был спрашивать. — Мне может понадобиться, скажем, обсудить с ним уроки, и вообще...

Несколько мгновений Северус молчал, а затем тихо проговорил:

— Если ты настолько переживаешь из-за сплетен, что даже не можешь заставить себя обратиться ко мне в присутствии других, то вряд ли тебе станет легче, когда все увидят, как я получаю твою почту. Ты должен находиться рядом со мной, чтобы создавалось впечатление, будто она доставляется тебе.

— Ох. — Про почту Гарри и забыл. Хотя как он мог, а? Он ведь не вправе даже получать адресованную ему корреспонденцию... Сначала совы, теперь Сортировочная шляпа... по-видимому, все магические существа уже знали, что он больше не личность. Знали, что он всего лишь раб.

Наверное, эльфам тоже это известно... но Дамблдор сделал что-то, чтобы они не могли никому рассказать. Даже студентам. Во всяком случае, Гарри тешил себя такой надеждой.

Он вздохнул, смирившись с тем, что ему придется сидеть рядом с Северусом на глазах у всех. А затем его мысли постепенно переползли на завтрашнее утро, начало уроков. Начало его новой работы. Работы, к которой он даже никогда не готовился. Разумеется, в защите он был далеко не последним, но уметь что-то делать и уметь это преподавать — совершенно разные вещи. А что, если он разочарует Брайерсона? Что, если студенты не будут его слушаться? Что делать с тем мерзким мальчишкой в классе? Хотя нет, погодите... у первокурсников по средам нет защиты. Но все же дважды в неделю он будет встречаться и с ними.

Той ночью Гарри долго, очень долго не мог заснуть.

Среда, 2 сентября 1998, 8:55

Совы не принесли ему за завтраком никаких писем. Гарри размышлял об этом, шагая в сторону класса защиты. Вообще, почту так рано обычно не доставляли, и Северусу было прекрасно об этом известно. Так что ничего страшного не случилось бы, если бы Гарри сел на другое место.

Но Гарри знал, что не было смысла снова поднимать этот вопрос.

Ладно, фиг с ней, с почтой. По крайней мере, то, что Гарри и Северус сидели рядом, не вызвало ни у кого удивления. Никто не смотрел на них с невысказанным вопросом в глазах, даже те студенты, которые помнили, как сильно Гарри всегда ненавидел Снейпа.

Ненавидел — в прошедшем времени. Сейчас ненависти уже не было. И Гарри с тоской подумал, что заклинание не преминуло бы подвергнуть его очередному наказанию, если бы он позволил себе такое чувство. Хотя в контракте и не говорилось ничего о его чувствах. Только о действиях. Или бездействии, например, когда он не побежал передавать свой неожиданный доход в руки Северуса в ту же секунду, когда обнаружил его существование.

Учитывая обстоятельства, ему, можно сказать, повезло, что Северус ничего не требовал от него в постели. Потому как разве было у Гарри право отказаться? Вот об этом в чертовом контракте говорилось совершенно определенно. Быть не просто рабом, но телесным рабом, подчиняющимся каждому желанию мага-хозяина.

Юноша почувствовал, как по спине пробежал омерзительный холодок. О боже. Если бы Северус был другим... то есть, если бы Северус был таким, как раньше о нем думал Гарри, жизнь была бы просто невыносима.

Нет, он не ненавидел Северуса. Даже из-за истории с Боулом-младшим он больше не злился, потому что такие мелочи перечеркивались другими, куда более важными поступками. Северус проявлял к нему доброту. С ним было интересно проводить время. Северус был другом. Ну, насколько возможна дружба между людьми с такой разницей в возрасте.

Друг. Северус его друг. А что Гарри? Каково было Северусу с Гарри в эти последние несколько недель? Наверное, стоит что-то сделать, чтобы как-то компенсировать свое отвратительное поведение... Скажем, купить еще один подарок. Он подберет что-нибудь во время следующего похода в Хогсмид...

Когда Гарри подошел к классу защиты, под дверью уже топталась кучка второкурсников. Юноша чуть не присоединился к ним по старой привычке, но быстро сообразил, как глупо он будет выглядеть, ожидая разрешения войти в класс. Определенно, не с этого следует начинать первый рабочий день в качестве преподавателя.

Гарри прошел вдоль вереницы учеников, толкнул дверь и вошел в класс.

— А, Поттер, — поприветствовал его появившийся из соседнего кабинета Брайерсон. — Ну что, время настало?

Похоже, новый профессор и сам пытался побороть волнение. Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы догадаться. Почему-то понимание этого успокоило юношу — значит, не он один до дрожи в коленках боялся встретиться с классом.

— Все будет в порядке, профессор, — тихо сказал он. Обычно он не называл Брайерсона по званию, но сейчас это было к месту. — Запускать их?

Брайерсон сверился с наручными часами и вздохнул.

— Давай.

Позже, обдумывая результаты своего первого дня в качестве учителя — или, вернее, ассистента, — Гарри решил, что все прошло не так уж плохо. Конечно же, не обошлось без обычной реакции на его шрам: ученики таращили глаза, ахали и перешептывались. Гарри был немного удивлен, ведь нынешние второкурсники были в Хогвартсе и в прошлом году. Но, с другой стороны, они видели его не так уж часто — только во время квиддичных матчей.

В целом это был хороший день. А выражения лиц студентов, когда они поняли, что прямо сейчас будут писать тест? Гарри и то меньше удивился, когда в конце занятия Брайерсон протянул ему пачку пергаментов и попросил проверить работы.

— Только орфография, грамматика и пунктуация?

— Я был бы благодарен, если бы ты также отмечал наиболее грубые фактические ошибки. Разумеется, я потом все внимательно прочитаю.

Гарри кивнул, хотя толщина пачки его ужаснула. Смятение прошло, когда следующий класс приступил к контрольной, и Брайерсон разрешил Гарри начать проверку, чтобы не терять время зря. Значит, ему не придется тратить на чтение тестов весь вечер — спасибо Брайерсону.

В результате непроверенными остались работы только одного класса. Плохо только, что Гарри уже с трудом соображал, продравшись сквозь неимоверное количество совершенно идиотских ответов. Выходит, не зря Северус называл домашние работы студентов полным бредом. Гарри нахмурился. Ему не верилось, что кто-то в принципе мог писать такое! Как будто ученики в последний раз открывали учебник защиты лет десять назад, а не прошлой весной. Одна четверокурсница заполнила весь лист анекдотами. Что еще хуже — смешными анекдотами. Гарри с трудом удерживался от того, чтобы не рассмеяться вслух. Ему пришлось прикусить щеку, чтобы сохранить серьезное лицо.

Гарри было ужасно интересно, как Брайерсон поступит с работой Флоры Фатерингдейл. По всей видимости, она не верила, что профессор всерьез собирался проверять их тесты. Либо так, либо ей настолько понравился молодой мужчина, что она решила обратить его внимание на себя таким необычным способом.

Внезапно шутки перестали казаться Гарри смешными. Он сжал челюсти и снова перечитал анекдоты, отмечая даже мельчайшие грамматические и орфографические ошибки. Вот, так-то лучше. Теперь тест Флоры Фатерингдейл выглядел совсем не впечатляюще.

— Знаешь, Хогвартс выделяет на канцелярию не так много денег, — тихонько прошептал Брайерсон, заглянув через плечо Гарри. — Смотри, не израсходуй все красные чернила, ладно?

Гарри почувствовал, что краснеет, но не был уверен, из-за шуточного замечания или из-за того, что у Брайерсона, как выяснилось, был весьма приятный запах. Не одеколона, нет. Это был чистый, мужественный запах. Запах самого мужчины.

Молодой человек тут же положил перед собой следующий листок, кивнув в знак того, что понял упрек.

Глава 24.

Четверг, 10 сентября 1998, 7:02

Гарри заворочался в постели. Он уже наполовину проснулся, но смутные образы еще продолжали роиться перед глазами. Сны. Он не мог припомнить ничего конкретного, однако ему явно снилось что-то приятное.

Или даже более чем приятное, потому что первая сознательная мысль Гарри после того, как сонная пелена спала, была о том, что у него стоял. Действительно стоял. Гарри моргнул — не продолжение ли это сна? Прошла уже целая вечность с тех пор, как он в последний раз просыпался с эрекцией. Или с тех пор, как ему удавалось достичь ее самостоятельно, без помощи одного из зелий Северуса.

Гарри приподнялся на локтях, чтобы собственными глазами убедиться в том, что ощущения его не обманывают. При виде весьма заметной выпуклости на одеяле его рот непроизвольно приоткрылся.

Мерлин, какое облегчение. В последние несколько месяцев Гарри много размышлял об этом и пришел к выводу, что вряд ли когда-нибудь снова станет нормальным. По большому счету, он был уверен, более или менее, что часть его просто... умерла. Ну, то есть у него все так же была эта часть, вот только пользы от нее никакой не было. С другой стороны, иногда он думал, что так даже лучше. После Лондона и кошмарного дня рождения невозможно было даже представить, чтобы у него снова могли появиться сексуальные желания.

Но у его тела они абсолютно точно появились.

Рядом с ним Северус перекатился на другой бок. Лицом к Гарри, как и каждое утро.

Но сегодняшнее утро было не таким, как все остальные. Гарри понял это, едва мужчина открыл глаза. Заметив состояние Гарри, Северус застыл.

Застыл. Подходящее, но совершенно лишнее в такой ситуации слово. Оно снова напомнило Гарри об одной застывшей у него части тела.

— Доброе утро, — сказал Северус довольным голосом. Весьма довольным.

— Доброе, — поспешно ответил Гарри, быстро садясь и свешивая ноги с кровати. Он чувствовал себя увереннее, находясь спиной к Северусу. Не то чтобы он думал, что Снейп при виде его эрекции сразу же набросится на него или что-нибудь в этом роде, но лежать рядом внезапно стало невозможно. Это бы выглядело... чуть ли не как приглашение. А Гарри было без разницы, что пытался сказать его член — ха, не пытался, а говорил, громко и отчетливо, — сам он не был готов ни к чему.

Гарри не мог, просто не мог. И думать об этом не хотел.

Даже если Северус понял настроение Гарри, он ничем себя не выдал.

— Может быть, в душ? — медленно произнес он, смакуя каждое слово. — Вместе?

Гарри получал такое предложение каждое утро и уже привык к этому. Наверное, у Северуса была какая-то сексуальная фантазия, связанная с душем. Гарри понимал, откуда она взялась. Сложно было бы не понять, ведь он во всех подробностях помнил, как прошло их совместное ритуальное купание.

Но даже отрадное воспоминание не помогло.

— Нет, нет, — торопливо пробормотал он, чувствуя, что ладони мгновенно вспотели. И далеко не от приятного волнения. Паника заструилась по венам юноши, сердце забилось в два раза сильнее обычного и чуть не выскакивало из груди. В то же время член Гарри начал опадать. В доказательство — как будто в нем была необходимость — того, что Гарри не был готов что-то сделать со своим возбуждением. А может, никогда и не будет.

Молодого человека снова охватила паническая мысль о том, что ниже пояса он мертв и никогда, никогда не оживет. Боже, его вообще еще можно назвать мужчиной? Или самую суть его мужественности забрали те ублюдки в Лондоне, оставив ему только внешние признаки?

— Я не могу, — прошептал Гарри. Он чувствовал, что должен был сказать что-то еще, как-то объяснить свое поведение. Но не мог подобрать слов, особенно после недавних размышлений о том, как ему повезло стать рабом такого порядочного человека как Северус. Не просто порядочного. Хорошего человека.

У Гарри перехватило горло, ему ужасно захотелось извиниться за не к месту вылезшие эмоции. Но как же глупо! Он ничего не должен Северусу! Хотя, учитывая тот пункт в контракте, где говорилось о сексуальном рабстве... может и должен, но невозможно же жить под таким грузом ответственности! Разве это правильно, когда спишь с кем-то только из чувства долга? И разве правильно, что именно из чувства долга он делит постель с Северусом?..

В какой-то момент Гарри показалось, что заклинание не может не наказать его за такие мысли. Он весь сжался, во рту у него пересохло. Он ведь обязан исполнять свой долг перед Северусом и делать это с радостью. Определенно, ему не следует даже думать о том, насколько отвратительно находиться в таком положении.

Гарри обхватил себя руками в ожидании конвульсий, но ничего не произошло. Он даже не задрожал.

Так может действительно есть что-то важное в том, что заклинание первоначально было создано для любовников? С этой мыслью пришло облегчение. Наверное, подразумевается, что если ритуал успешно пройден, значит, вступившие в магическую связь люди действительно желают друг друга.

А даже если нет, то что? Любовники тоже не могут постоянно хотеть секса. Все логично.

Придя к такому заключению, Гарри почувствовал себя лучше, но только в одном плане. То, что он не хотел быть в долгу перед Северусом, не означало, что ему нравилось усложнять жизнь мужчины. С того момента, как они с Северусом в последний раз хотя бы целовались, прошло уже много времени, и Северус не скрывал, как сильно ему этого не хватало. Не хватало Гарри. Если бы Гарри обернулся, то увидел бы утреннюю эрекцию мужчины. Без сомнения. А его собственный член от простого упоминания совместного принятия душа мгновенно поник. Если Северус заметит это, он ведь не примет это на свой счет? Или примет? Гарри не хотелось причинять партнеру боль.

На последней мысли у Гарри появилось отчетливое желание врезать себе, и посильнее. Какая ирония! Он не хотел причинять боль Северусу... Как будто он мог! Порядочный или не порядочный, но это все тот же Северус Снейп. Разумеется, у него тоже есть чувства, это очевидно. Но, как бы то ни было, вряд ли его беспокоит, что о нем думает Гарри.

— Пора вставать, — услышал Гарри резкий голос Северуса. Практически режущий. Или, возможно, грубый. — Я иду в душ.

Гарри кивнул. Он не сдвинулся с места, а одеяло все также было обвито вокруг его бедер.

Четверг, 10 сентября 1998, 12:23

Во время обеда, как и во время завтрака, Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. С первого ужина в Большом зале он не мог избавиться от неловкости. И это было странно. Ведь он же сам не хотел беседовать с Северусом в присутствии всех учеников и преподавателей? Значит, все правильно? Ему вспомнилась старая поговорка о том, что следует быть осторожнее в своих желаниях. Да-да, с самого начала семестра Северус не сказал ему в Большом зале ни слова. Ни единого слова.

И почему-то от этого Гарри было куда хуже, чем от мысли о сплетнях среди студентов.

Он с облегчением выдохнул, когда в середине обеда заметил сов, влетевших в зал со свежей почтой. Одно из писем упало на преподавательский стол чуть сбоку от Северуса, который в этот момент потянулся за солонкой. Широкий рукав мантии зельевара задел конверт, и письмо приземлилось прямо перед Гарри. Маневр был исполнен так естественно и искусно, что никто не заметил, кому на самом деле была доставлена корреспонденция.

Гарри подхватил конверт. Слава Мерлину, теперь он мог заняться письмом. Просто невозможно было сидеть и слушать... безмолвие, стеной стоявшее между ним и Северусом. Но даже пространные размышления Гермионы не смогли отвлечь внимание Гарри от сидевшего рядом с ним мужчины. Раздраженного мужчины. Не кипящего от ярости, нет. Но, совершенно очевидно, далеко не счастливого.

«Ну ладно, по крайней мере, никто не заподозрит в нас друзей», — подумал Гарри, и от этой мысли ему сделалось еще тоскливее. Если уж на то пошло, жить с вечно недовольным Северусом намного хуже, чем изредка ловить на себе удивленные взгляды с ученических столов.

Он уже было повернулся, чтобы сказать что-то Северусу, но успел заметить лишь взметнувшуюся полу черной мантии. Снейп решительно сошел с помоста и прошествовал к двери в противоположной стене зала. Похоже, он куда-то спешил. Гарри озадаченно посмотрел ему вслед. Хотя не так уж спешил, раз нашел время остановиться у гриффиндорского стола и что-то сказать. Что-то язвительное, судя по тому, как вытянулись лица сидящих за ним студентов.

«Баллы, — решил Гарри. — Он злится на меня из-за сегодняшнего утра и теперь снимает баллы».

Когда Гарри вышел в холл и направился к кабинету защиты, один взгляд на песочные часы подтвердил его опасения. Пятнадцати баллов на счету Гриффиндора уже недоставало.

Вечером того же дня, когда Северус по традиции читал вслух после ужина, Гарри старался вести себя тише воды, ниже травы. Обычно они усаживались рядом на диване, Гарри откидывался спинку и закрывал глаза, расслабляясь в волнах глубокого, выразительного голоса Северуса. Но сейчас насладиться ежевечерним ритуалом ему не давало грызущее изнутри сомнение.

Понедельник, 14 сентября 1998, 7:14

Образы в утренних снах Гарри с каждым днем становились все четче. И, проснувшись этим утром, он осознал, что его сны были не просто приятными. Они были насыщенными. Эмоциональными. Возбуждающими.

Сексуальными.

Гарри все еще не мог припомнить, что именно он видел. Просто образы... или фрагменты образов. Единственное, что он знал точно, — что в своих снах он был не один. Он был с кем-то. С мужчиной, черты которого расплывались в легкой дымке. Это не был кто-то конкретный, кто-то из знакомых Гарри. Просто мужчина ростом немного выше, чем он сам.

Они целовались. Он своим телом вжимал мужчину в стену. Страстные объятия. Руки везде. Поглаживания.

Мммм...

Осознав, что его член на самом деле кто-то поглаживает, Гарри распахнул глаза.

Ох. Это была его собственная рука. Еще не до конца проснувшаяся, но настойчивая ладонь скользила по члену вверх и вниз. Гарри поспешно выдернул руку из пижамных штанов, но поздно — Северус уже заметил. Мужчина лежал на боку, облокотившись на согнутую руку, и смотрел на Гарри изучающим взглядом, словно высчитывая что-то в уме.

О боже.

Не то чтобы Гарри смутился. Хотя, конечно, он не привык к тому, чтобы прикасаться к себе на глазах у других. И он на самом деле не думал делать этого! Но Северус, по всей видимости, считал иначе.

Гарри сглотнул.

— Прости, — вырвалось у него, и он тут же разозлился на себя. Он лежал тут, Северус нависал над ним, готовый в любой момент разразиться бранью... Нет. Гарри резко поднялся и сел, опершись спиной на изголовье кровати. Он скрестил руки на груди и устремил на Северуса свирепый взгляд.

— Можешь прекратить смотреть на меня так, словно подбираешь проклятье получше, — сказал он, чувствуя, что с каждой секундой ярость нарастает. — Во-первых, я, твою мать, спал, и ничего с этим поделать не мог, понятно? И я не собирался дрочить во сне. А во-вторых, я и не дрочил, ясно? Ни разу. В точности, как ты сказал. — Он чуть не добавил «мой господин», но вовремя одернул себя — Северус не заслуживал такого с ним обращения.

Черные брови мужчины приподнялись. Обе.

— Ни разу?

Гарри в ответ скривил губы:

— Это твои правила.

Северус тоже сел и, наконец, ответ взгляд от того места, где эрекция Гарри все еще продолжала натягивать одеяло. Гарри смотрел строго перед собой и не собирался проверять, в каком состоянии находилось одеяло Северуса.

— Мои правила, — медленно повторил Северус, словно не понимая, о чем речь.

Это было уже слишком. Гарри вскипел. Он просыпался со стоящим членом — черт бы его побрал! — каждое утро вот уже несколько дней. И теперь эрекцию не убивало даже приглашение Северуса вместе принять душ. Хотя, конечно, Гарри все так же качал в ответ головой. Короче, мало приятного было в том, чтобы каждое утро дожидаться, пока член, наконец, прекратит болезненно пульсировать. Но и на этом проблемы не заканчивались — этот чертов член постоянно норовил встать в самые неподходящие моменты в течение дня. Хорошо еще, что брюки Гарри плотно прилегали, а мантия была достаточно свободной. В противном случае он просто не мог бы нормально работать!

И все из-за Северуса.

— Да, твои правила! — повторил Гарри, выплевывая каждое слово. — Ты сказал не прикасаться к себе! И я не прикасался, кроме как во сне, но если ты даже этого понять не можешь, то...

— Ты пытаешься сказать мне, что не мастурбируешь?

Гарри чуть не влепил Северусу затрещину. Вопрос был задан таким тоном, словно было само собой разумеющимся, что Гарри должен был делать это, несмотря на недвусмысленный запрет Снейпа!

— Да твою ж мать! Естественно нет!

— Я всегда знал, что твои мыслительные способности ограничены!

Похоже, Северус тоже разозлился. Вообще-то, это было странно, учитывая, чем он занимался каждое утро в душе. Каждый божий день — Гарри не сомневался.

— Да, давай, посмейся теперь над моей глупостью...

— О, во имя Мерлина, — пробормотал Северус. Он внезапно повернулся, схватил Гарри за плечи и встряхнул. Всего один раз, но с чувством. Это помогло ему взять себя в руки. Он посмотрел юноше прямо в глаза.

— Не меняй тему. По крайней мере, теперь я знаю, почему последние несколько дней ты был в таком отвратительном настроении. Давай говорить начистоту, Гарри. Мне приятно видеть, что ты начинаешь восстанавливаться. И я твердо уверен — чем больше ты мастурбируешь, тем лучше.

Северус резко отпустил Гарри. Глаза юноши расширились — он просто не верил своим ушам. Он жил, подчиняясь правилу «не смей доставлять себе удовольствие», так долго, что уже успел смириться с ним, и даже не надеялся, что когда-нибудь Северус отменит запрет.

— Хочешь сказать, что ты ничего не имеешь против? Но имел же! И много чего.

Зельевар на секунду сжал зубы и прикрыл глаза.

— Я бы предпочел, чтобы мы участвовали в этом оба. Безусловно. Но поскольку пока что для нас это недостижимо, то мастурбация, по крайней мере, станет шагом в правильном направлении.

Гарри все еще не мог поверить, что Снейп говорил серьезно.

— И я могу кончать? Правда?

Судя по виду Северуса, до вспышки неконтролируемой ярости было уже недалеко.

— Да. Если только ты не полагаешь, что я поставил себе целью еще больше усилить твою раздражительность, — процедил он.

— Я вроде не выходил из себя...

— Да что ты говоришь! — глаза Северуса загорелись. — Пойми, это ненормально. Меня просто поражает, что ты решил придерживаться этого так называемого правила.

— Так называемого?! Да это в точности то, что ты сам сказал!

— Я имел в виду только небольшой период до ритуала. И не собирался ничего запрещать тебе после, — в нарочито медлительной речи Северуса звучала язвительная насмешка. — Подумать только, ты отказывал себе в удовольствии, подчиняясь моим словам. Оказывается, ты умеешь быть послушным.

Гарри покраснел от злости. Пускай он раб, но он не послушная комнатная собачонка! И уж точно не в том смысле, который имел в виду Северус.

— Я не хотел, чтобы меня снова наказало заклинание, ты, сволочь!

Выражение лица Северуса мгновенно переменилось. Удивление сменилось усталостью.

— Понимаю. Это было кошмарное испытание. Пугающее для...

— Думаешь?

— Пугающее для нас обоих, — отрезал Северус.

Хмм, вероятно, так оно и было. Гарри почувствовал себя неловко. Он кивнул.

— Но ты не можешь провести в таком состоянии всю жизнь, — продолжил Северус все так же сурово. — Ты шарахаешься от каждой тени с самого дня рождения. Это должно прекратиться.

— Ну так не тебе же тогда перекрыли кислород...

— Я знаю. — Северус растерянно помолчал. — Ты понимаешь, что я хочу сказать? Даже если бы я приказал тебе никогда не мастурбировать, и ты бы ослушался, заклинание не наказало бы тебя. Это не было бы нарушением контракта. Мне казалось, это очевидно. Обеспечивать послушание в... небольших вопросах — это только моя задача. И, Гарри... я не стану.

Так прямо и откровенно... Да, Гарри и раньше знал, что Северус не собирался злоупотреблять своей властью и наказывать его или обращаться с ним, как Дурсли. У него никогда не возникало сомнений в этом с того момента, как они прошли ритуал. И все же оказалось, что, произнесенные вслух и вовремя, эти слова обладали совершенно уникальным действием. Особенно после того, как заклинание проявило себя такой жестокой и несправедливой силой.

Гарри рассмеялся. Немного нервно, правда.

— Ммм... так значит, я могу делать что угодно, главное — не нарушать контракт? Я могу полностью игнорировать тебя... в смысле, игнорировать то, что ты приказываешь мне сделать?

— Я тебе много приказывал?

— Нет, — согласился Гарри. Еще одна причина для того, чтобы быть благодарным Снейпу. — Но ты не ответил на мой вопрос.

Северус не отводил взгляда от Гарри. Он смотрел серьезно и сосредоточенно. Ответ прозвучал далеко не сразу — мужчине потребовалось время, чтобы обдумать то, что он собирался сказать.

— Ты не ребенок, чтобы воспитывать тебя субботней поркой. Ты взрослый мужчина, умеющий самостоятельно принимать решения и отвечающий за свои поступки. Но все же, боюсь, мы не сможем объединить силы, если ты не будешь подчиняться и угождать мне. И я уверен, что эту свою обязанность ты игнорировать не станешь.

В этих словах Гарри услышал кое-что очень важное. Северус доверял ему. Доверял и не сомневался, что Гарри поступит правильно, как бы сложно ему ни было. Впервые за очень долгое время Гарри увидел луч надежды. Наверное, потому что почувствовал — он не одинок. Ему казалось, что после дня рождения он остался один в темноте, но это было не так. Он знал, что у него есть на кого опереться. Просто забыл. А теперь снова вспомнил.

Или, возможно, надежда затеплилась, потому что Гарри осознал, что теперь ему не нужно будет мучительно не замечать свое утреннее состояние. Он сможет что-нибудь с этим делать.

Разумеется, пока они разговаривали, эрекция Гарри пропала. Но, похоже, вернуть ее будет не так сложно. Даже от мысли об этом член Гарри слегка напрягся.

Выбравшись из кровати, юноша махнул в сторону двери, ведущей в верхние комнаты.

— Я... да, ты прав насчет скрещения сил и всего такого. Эээ... так что я, пожалуй, пойду приму душ и сделаю то, что ты сказал. Увидимся за завтраком. И да, насчет еды... я не должен был вести себя за столом так, словно мы не знакомы. Мы можем говорить...

— Иди в свой душ.

Почему-то сказанное заставило Гарри вздрогнуть. Наверное, не из-за тона... просто Гарри знал, как сильно Северус желал, чтобы они оказались в душе вдвоем.

— Я бы присоединился к тебе, если бы... ну...

— Мог вынести это, — нетерпеливо закончил Северус. Он резко поднялся и закутался в халат — движения вышли дергаными и неестественными. — Но ты не можешь. Да, мне это неприятно, но я не виню тебя. Мы справимся с этим. А пока что ты должен сосредоточиться на том, чтобы доставлять себе удовольствие. Вероятно, мне следует выражаться яснее, учитывая, в каком заблуждении ты пребывал до сегодняшнего утра. Я хотел сказать, что ты должен...

— Мастурбировать, да. Я понял.

Северус сделал рукой знак, показывая, что Гарри может идти.

Вторник, 15 сентября 1998, 14:29

Последние два дня стали лучшими за очень, очень долгое время, думал Гарри, стоя у двери в кабинет защиты и наблюдая за студентами, гуськом входящими в класс. Настроение у него было превосходное — еще бы, теперь он, просыпаясь по утрам, имел полное право уединяться в ванной для того, чтобы помастурбировать, более того, это всячески поощрялось Снейпом.

На самом деле, в то первое утро он сделал это целых два раза и скользнул на свое место за преподавательским столом под самый конец завтрака. Северус одарил его понимающим взглядом, но ничего не сказал и продолжил привычно игнорировать юношу. В точности так, как Гарри просил... за исключением того, что Гарри уже признал свою ошибку.

«Вот упрямый мерзавец», — беззлобно подумал Гарри. Ему сложно было сердиться на Северуса. Он вообще был не в состоянии злиться после такого долгого и приятного душа. Да и сам он повел себя не очень красиво, запретив Северусу обращаться к нему в Большом зале. Но он твердо решил исправить ситуацию. Делать вид, что они все так же не выносят друг друга, было глупо. Более того, это уже попахивало паранойей. Он ладил с Северусом, и люди это знали. Максимум, о чем их общение могло сказать окружающим, включая учеников, так это о том, что он достаточно повзрослел для того, чтобы оставить детские обиды в прошлом. Ну, или хотя бы притвориться.

— Терпеть не могу ржаную кашу, — самым жизнерадостным тоном произнес Гарри, повернувшись к Северусу. — А с тыквенным маслом вообще гадость редкостная.

Зельевар порывистым движением поставил чашку, немного чая даже выплеснулось на стол. Вероятно, реплика Гарри здорово удивила Снейпа, потому как подобная неуклюжесть ему была не свойственна. Тем не менее, мужчина быстро оправился и поддержал разговор:

— Так не ешь ее в таком виде. Как видишь, я не ем.

— У тебя она чуть ли не подгоревшая.

— Запеченная, — поправил Гарри Северус. — Поработаешь здесь подольше, Поттер, и со временем эльфы изучат твой вкус.

«Поттер». Гарри на секунду застыл, пораженный. Но тут же вспомнил о студентах. Странно, как он мог о них забыть.

До того как он успел что-либо ответить, Северус добавил, что ему необходимо подготовиться к первому уроку, и поднялся из-за стола. Как обычно, подол мантии эффектно взметнулся, и как обычно, Снейп целеустремленно прошагал через зал. Но на этот раз он не остановился у гриффиндорского стола, чтобы снять баллы.

«У нас все получится», — уверенно сказал себе Гарри.

Благодушное настроение сохранялось у него в течение всего дня, а на следующее утро он проснулся раньше обычного — ему не терпелось подняться в верхнюю ванную. Здорово, что организм сам разбудил его. Не стоило опаздывать к завтраку каждый день. Это выглядело бы странно и обязательно привлекло бы внимание.

Сейчас же Гарри смотрел, как кабинет заполняется учениками, и его жизнерадостность постепенно испарялась. Ничего удивительного. Это был не просто еще один класс, в котором он тихонько стоял в стороне, пока не наставало время пройтись по рядам, помогая студентам с заклинаниями, о которых рассказывал Брайерсон. Это был тот самый класс, где одним из учеников был Чарльз Боул. И Гарри был обречен наблюдать его каждый вторник и четверг до конца учебного года. Если бы он знал — если бы Северус предупредил его, что мерзкий братец Боула тоже поступил в Хогвартс, — то он бы отказался помогать Брайерсону с первым курсом. Возможно, это выглядело бы неожиданно и непонятно, но уж лучше работать с семикурсниками, несмотря на присутствие там Джинни. Как только начнется сезон квиддичных игр, он все равно будет постоянно с ней сталкиваться, так что какая разница?

Гарри стиснул зубы, увидев, как маленький мальчик подошел к той же парте, которую он сам выбрал в свой первый учебный день. Последний ряд слева. У стены. «Как преступник», — подумал Гарри. Спиной к стене.

На предыдущих уроках Боула практически не было заметно. Он не произнес ни слова даже на самом первом занятии, когда остальные с большим интересом обсуждали с Брайерсоном практические аспекты защиты от темных сил. Урок действительно прошел с огромным успехом. Гриффиндорцы и слизеринцы так энергично включились в беседу, что, казалось, совершенно позабыли о соперничестве домов. Но только не Боул. Очевидно, он полагал, что выше всего этого. Слишком хорош, чтобы опускаться до уровня остальных. Наверное, ему было интересно изучать только то, что помогло бы ему стать примерным Упивающимся Смертью. А может, он и так уже все знал.

Гарри вспомнил, как он тогда разозлился, и непроизвольно сжал кулаки.

Но он справился со своими эмоциями и ничем не выдал себя ни на том уроке, ни на последующих. В первый день, когда студенты разбились по группам и начали сами придумывать реальные ситуации, ему удалось ни разу не подойти к Боулу. Брайерсон попросил Гарри обойти класс, послушать, о чем говорят ученики, и при необходимости помочь им выполнить задачу. Бродя между партами, он мог делать вид, что помогает всем одинаково, в то же время, не приближаясь к группе Боула.

Естественно, Боул сидел, скрестив руки на груди и уставившись на парту перед собой, не обращая никакого внимания на бурлящее вокруг него обсуждение. Каждый взгляд, который Гарри бросал в его сторону, лишь подогревал злобу, тлеющую внутри юноши. Хорошо, что он избегал Боула. Ему так хотелось наорать на мальчишку, что, если бы такой случай представился, он бы вряд ли сдержался, более того, желание сорвать злость на маленьком паршивце только росло. А может, он хотел не только наорать. Боул заслуживал худшего. Он был таким же, как его брат — Гарри не сомневался. Злобным и жестоким. Да стоит только посмотреть на него — сидит там, ни с кем не разговаривает... Словно вокруг него никого нет, и его одноклассников просто не существует.

Гарри в очередной раз до зубовного скрежета сжал челюсти и поторопился уйти в противоположный угол класса. Подальше от него.

На второй неделе занятий избегать Чарльза Боула стало еще проще. У ребят были лекции, на которых они не практиковались, только делали записи. Гарри наблюдал за классом, прислушиваясь к словам профессора, и его уважение к Брайерсону стремительно росло. Как было бы здорово, если бы вместо Квиррела на первом году обучения у них был такой учитель!

Молодой человек отвел взгляд от Боула и стал целенаправленно разглядывать учеников, занимающих свои места в другом ряду. Он вообще больше не смотрел на Боула. Что ж, тоже вариант — просто игнорировать мальчишку последующие семь лет.

Либо так, либо гаденыш очень скоро узнает, что о нем думает Гарри.

Глава 25.

Суббота, 19 сентября 1998, 9:12

Гарри уселся за маленький столик в библиотеке. Как обычно, он вышел к завтраку с мокрыми волосами. «Еще бы», — чуть не фыркнул Северус. Гарри возвел принятие продолжительного утреннего душа в ранг своего рода искусства.

Вот если бы только Гарри предложил Северусу присоединиться... Пусть даже только смотреть, не прикасаясь. Ему бы хватило и этого. Северус представил себе, как Гарри ласкает себя, и от такой картинки его рот мгновенно наполнился слюной. Гарри прильнул спиной к стене, вода струится по его красивому подтянутому телу, голова запрокинута, губы с трудом ловят воздух по мере приближения оргазма, и вот он кончает...

Но Гарри не был готов даже к самым безобидным вещам. Даже просто позволить Северусу наблюдать за ним, пока он мастурбирует.

То, что молодой человек, наконец, начал восстанавливаться, не могло не радовать. Северус говорил совершенно искренне — мастурбация действительно была шагом в правильном направлении. Просто Северусу было тяжело мириться с этим... с тем, что у него не было никаких шансов услышать стон, который Гарри наверняка издавал, кончая.

Подъем по утрам теперь превратился для Северуса в испытание. Он не мог не замечать утреннюю эрекцию Гарри. Он видел — его молодой любовник готов к сексу. Или, по крайней мере, готово его тело. А тело Северуса настоятельно требовало предоставить ему то, в чем ему отказывали уже очень долго. В конце концов, Северус нормальный мужчина с совершенно естественными желаниями.

Встать утром в хорошем настроении стало для него практически непосильной задачей. Северусу хотелось притянуть Гарри к себе и зацеловать до полной потери памяти. Чтобы последние воспоминания о том, что произошло в Лондоне, выветрились из головы юноши. Чтобы он не мог думать ни о чем, кроме своего ноющего и требующего разрядки члена. И тогда Северус прикоснулся бы к нему. Он бы заставил Гарри сойти с ума от удовольствия. Он бы сделал все, чтобы тело Гарри взорвалось безумным оргазмом.

Северус продемонстрировал бы Гарри, что тот принадлежит ему, только ему. И мысли о сексе стали бы для Гарри мыслями о Северусе.

Но, разумеется, Северус ни в коей мере не был безрассудным человеком и понимал, что не сделает подобного. Разве мог он забыть о том, что случилось с Гарри? Сначала жестокое изнасилование. Несколько изнасилований, на самом деле. А потом секс под Compulsio, отвратительный секс с человеком, который должен защищать и заботиться о нем. Для Гарри этот опыт был практически равнозначен еще одному изнасилованию. Нет, молодой человек никогда такого не говорил, но Северус прекрасно понимал и без слов. Гарри попросил Северуса сделать это с ним и пообещал никогда не жаловаться. Он сдержал свое слово. И продолжал держать.

Но ничто не могло изменить тот факт, что принуждение все же имело место.

Их следующий раз должен произойти только по обоюдному согласию. Никак иначе. Никакого принуждения. Никаких даже намеков на принуждение. А инициатором должен стать Гарри. Он должен сделать выбор. Захотеть Северуса вместо собственной руки.

Любое другое развитие событий превратило бы все то, в чем Северус поклялся Гарри и самому себе, в дешевый фарс. Удовлетворять потребности Гарри... это оказалось серьезным испытанием, куда сложнее, чем можно было бы ожидать. И все же это был единственный способ проложить курс через неизведанные воды, в которые их забросило заклинание. Не идти навстречу нуждам Гарри... нет, о таком даже подумать невозможно.

Будучи жалким, несчастным рабом, Гарри никогда не сможет пройти через объединение сил. Северус был твердо убежден в этом.

И еще... Северусу не хотелось, чтобы Гарри чувствовал себя несчастным.

Все эти размышления, однако, никак не помогали Северусу справиться с собственной проблемой. Постоянно растущей проблемой, не будем забывать об этом. Утренний душ — не лучший, но приемлемый способ сбросить лишнее сексуальное напряжение, когда ты живешь один. Или с партнером, который, в сущности, импотент. Но Гарри молодой, привлекательный, и очень, очень желанный молодой человек, которого никак теперь нельзя назвать импотентом. Он кончает каждое утро. И, по всей видимости, уделяет себе внимание не только по утрам. В последние дни юноша периодически исчезал сразу же после ужина и не возвращался в подземелья до позднего вечера. Вернувшись же, он падал в кресло, истомленный, закрывал глаза и просто слушал, как Северус читает для него вслух.

Весь вечер на его губах бродила чуть заметная улыбка. Как будто в уме он снова и снова проигрывал приятное воспоминание.

Иногда он даже заходил в подземелья, насвистывая веселую мелодию, которая мгновенно обрывалась, стоило Северусу взглянуть на него. Не то чтобы Северус делал это специально... Но по мере того как настроение Гарри улучшалось, его собственное стремительно шло на спад. Находиться рядом с возбужденным — и недоступным — Гарри было для него настоящей пыткой. Пытка становилась тем мучительней, чем яснее Северус осознавал, что для того, чтобы справиться с собой, одного утреннего душа ему будет явно недостаточно. В конце концов, совершенно непонятно, сколько времени потребуется Гарри, чтобы снова начать интересоваться чем-либо еще помимо мастурбации.

Естественно, это не было виной Гарри, и все шло своим чередом, но даже Северус отчетливо понимал, что с каждым днем превращается во все более недоброжелательного и угрюмого человека.

Его уже начали посещать мысли о том, что стоило все же согласиться на предложение Ренарда. Учитывая обстоятельства, это был бы разумный выход из положения. Для обоих — не только для Северуса, но и для Гарри тоже. Выход, который дал бы Северусу такое нужное и долгожданное облегчение. И гарантировал бы, что Северус не будет давить на Гарри... ни в каком отношении. Все правильно, мужчине иногда нужно развеяться, решил Северус, слегка кивая самому себе. Например, если твой партнер долго болеет, ты вполне можешь пойти в место, специально предназначенное для решения подобных проблем. И хороший любовник не будет тебя винить — он все поймет. Кроме того, добровольное воздержание ни к чему хорошему не приводит. Единственное, что оно может — это ухудшить характер и повысить раздражительность...

Решено. Северус избавит Гарри от этого сомнительного удовольствия. Это ведь тоже подходит под определение «удовлетворения нужд Гарри», не так ли? Юноша не должен жить с человеком, который день ото дня только мрачнеет. Им будет намного приятнее проводить вместе время, если кто-то сможет заботиться о потребностях Северуса.

Окончательно сформировавшееся, это решение заставило член Снейпа напрячься в предвкушении.

— Я собираюсь этим утром сходить в Хогсмид, — неожиданно объявил зельевар. Сейчас, после того как он все разложил в голове по полочкам, ситуация стала простой и понятной. Гарри продолжит мастурбировать, а он будет посещать Ренарда, и, когда из их с Гарри отношений пропадет напряженность, вызываемая сексуальной неудовлетворенностью, дела быстро пойдут на лад. — Последняя партия ингредиентов для зелий из местной аптеки оказалась ниже всяческой критики, но, уверен, они позабудут даже само слово «халатность» после того, как я навещу их лично.

Гарри оторвался от яичницы, которую с жадностью поедал.

— Мне присоединиться к тебе?

«Ну почему же ты утром так не говоришь?!» — мысленно возопил Северус, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выпалить это вслух. Определенно, ему срочно необходимо увидеть Ренарда, иначе он начнет видеть двусмысленность в каждой обращенной к нему фразе.

— Потому что, когда ты в прошлый раз спросил, я повел себя как последняя сволочь, — жизнерадостно продолжил Гарри. — Ты прав, мы коллеги. И ничего страшного, если мы вместе прогуляемся в деревню.

Слова целительным бальзамом пролились на душу Северуса. К слову, трапезы в Большом зале тоже стали намного оживленнее с тех пор, как усилиями Гарри они начали общаться друг с другом на людях.

Но сегодня, вне всякого сомнения, вопрос совместного похода в Хогсмид не рассматривался. Более неудачного момента для того, чтобы предложить свою компанию, Гарри найти не мог.

— Знаешь, у меня несколько поручений, — начал Северус, — и все они связаны с зельями. Тебе просто-напросто будет скучно. К тому же, тебе следовало бы обсудить с капитанами набор квиддичных команд. И выходные для этого самое подходящее время.

Гарри проглотил еще несколько кусочков, перед тем как заговорить. В последнюю неделю он демонстрировал поразительный аппетит. Что Северуса тоже в немалой степени радовало.

— Вообще-то, я думал, что этим будут заниматься главы домов.

— Раньше так и было, но тогда у нас не было тренера по квиддичу. А поскольку все уважают тебя и доверяют, то я не вижу ничего удивительного в том, чтобы профессора передали в твои руки все вопросы, связанные с квиддичной программой.

Такое впечатление, что Гарри старательно сдерживал широкую улыбку.

— Ты правда так думаешь?

— Подозреваю, что твои обязанности еще нигде официально не расписаны, так как твоя должность появилась только в этом году.

— Нет, я имел в виду... ну, про уважение и доверие. Ты серьезно?

Северус удивленно воззрился на юношу.

— Позволь, но почему нет? Насколько мне известно, у тебя никогда не было проблем с тем, чтобы поладить с Минервой или Филиусом или... ох.

Теперь Гарри уже совершенно открыто рассмеялся.

— Ха, смешно, ты забыл, что ты сам глава дома!

— Я никогда не забывал об этом.

— Ну ладно, — Гарри откинулся на спинку стула. — Тогда договорились.

— Очень хорошо. — Северус поднялся из-за стола, полный решимости сегодня же претворить свои планы в жизнь. Они с Гарри не смогли бы вот так по-дружески подтрунивать друг над другом, если бы оба не были расслаблены. Гарри — благодаря ежедневному (и неоднократному) душу, а Северус — вследствие только что принятого решения, совсем скоро сулившего облегчение его уже ноющему члену.

— Что ж, увидимся вечером.

— Ага. Спасибо за совет насчет квиддича. Хорошая мысль. К тому же, Брайерсон дал мне огромную кучу сочинений на проверку. Снова. Наверное, не стоит откладывать их на завтра, — Гарри вздохнул. — Не понимаю, как ты со всем этим справляешься, Северус. Ты даешь намного больше письменных заданий, чем он, и у тебя нет ассистента, которому можно было бы их подбросить.

— Раньше я проверял задания по вечерам, вместо того чтобы читать вслух. В этом семестре я уже отстаю по всем срокам.

— Даже так... — Гарри пожевал губу. — Может тогда ну их, эти книги?

Северус покачал головой.

— Лучше я сокращу количество комментариев в ученических работах. Гарри... мне действительно нужно идти.

— Хорошо. — Гарри прикоснулся палочкой к столу. — Я все равно уже закончил.

Суббота, 19 сентября 1998, 10:12

— Северус, — с придыханием поприветствовал зельевара Ренард, спустившись вниз по лестнице. Каждое его движение говорило о том, что он готов сейчас же отправиться в постель. Разумеется, он всего лишь играл свою роль. Тонко просчитанную. Ренард знал, как добиться желаемого эффекта. Член Северуса уже наполовину встал во время недолгого ожидания, а теперь же брюки вообще стали невыносимо тесными. — Как чудесно увидеть тебя здесь.

Мурлыкающие интонации не оставляли сомнения в том, что он хотел бы увидеть больше. А в его голубых глазах горело желание. И, хотя Снейп знал, что для создания соблазнительного блеска Ренард использовал специальное заклинание, но это не делало образ менее эффектным.

Ренард опустился в кресло в небольшом салоне без окон и жестом пригласил Северуса присесть на соседний диван.

— Как дела? — вежливо поинтересовался он и, понизив голос, продолжил: — Ты не выглядишь счастливым, Северус.

Северусу инстинктивно захотелось возразить. Он был счастлив с Гарри. Или, возможно, не очень счастлив... удовлетворен? Нет, точно не это. Жизнь в состоянии постоянного сексуального голода никак нельзя назвать удовлетворительной. Раньше он без труда обходился без секса по несколько месяцев, периодически пользуясь услугами собственной руки. Но тогда у него под боком не спал каждую ночь привлекательный молодой человек.

Так что нет, сейчас он не был счастлив. Но отчаянно стремился к счастью. Если бы только они с Гарри разобрались в своих проблемах, их совместная жизнь очень быстро бы наладилась. Они были бы счастливы. Оба. Обязательно.

Что ж, по крайней мере, то, что он делал сейчас, было первым шагом к безоблачной жизни. Посещение Ренарда давало ему возможность позаботиться о своих сексуальных потребностях, не навязывая их Гарри... позаботиться и о Гарри тоже.

— Я рад доставить тебе удовольствие, — голос Ренарда просто сочился медом.

— И все же было бы лучше, если бы ты развернул свой бизнес в деревне чуть дальше от Хогвартса.

Тогда навещать бордель было бы так же удобно, но все же безопаснее. Ренард довольно хихикнул:

— Как будто лишнее заклинание дезиллюминационных чар напряжет твою палочку. Ты ведь только что использовал их, так? Я чувствую. На тебе еще ощущаются следы магии. Твоей магии, м-м-м... Наверное, не так уж плохо, когда чья-то палочка напрягается.

От двусмысленной фразы по телу Северуса прошла волна тепла и сконцентрировалась в области паха. Достаточно разговоров.

— Я хотел бы снять тебя на все утро.

Медленная улыбка.

— Думаю, мы сможем это организовать.

Северус не сомневался.

— И я хочу увидеть, как ты кончишь.

Еще один низкий смешок. Ренард подсел к Северусу и положил руку на спинку дивана. Его пальцы начали лениво поглаживать затылок и шею зельевара, слегка разминая мышцы.

— О, да. Конечно же, хочешь. Я помню, что тебе нравится, Северус. Ты очень щедр в постели. Еще бы, учитывая твою… — ресницы Ренарда затрепетали, — одаренность. Знаешь, я скучал. Далеко не каждый мужчина способен доставить мне настоящее удовольствие.

Хотя последняя фраза была откровенной лестью, Северус был впечатлен. Как и было задумано. Ренард знал, что делал, и делал он это очень хорошо.

Тем не менее, поведение Ренарда все же неуловимо раздражало Северуса. Да, Ренард был способен соблазнить кого угодно, но что-то было не так. Не так, как утром представлял себе зельевар. Вся эта искусственность, тщательно отрепетированные интонации и жесты… раньше они его не беспокоили. Ему даже нравилось тешить себя мыслью, что он может позволить себе купить такого опытного мужчину как Ренард. Но сейчас Северусу хотелось меньше показного кокетства. Меньше неестественного флирта.

Проблема заключалась в том, что на самом деле он хотел Гарри. А Гарри не стал бы играть в соблазнение или отпускать заученные комплименты. Он был бы собой, со всей своей простотой и неопытностью. И даже иногда неуклюжестью.

— Тебе нет необходимости соблазнять меня, Ренард, — сухо обронил Северус. — Я предпочел бы, чтобы ты этого не делал. Будь естественней.

Брови второго мужчины приподнялись, но, разумеется, он никак не прокомментировал услышанное. Его богатый опыт однозначно говорил, что не стоит критиковать желания клиента, как бы странно они ни звучали. Поглаживания немедленно прекратились, и рука Ренарда вернулась на его колено.

— Конечно. Как ты скажешь, Северус.

Слова были произнесены уже более спокойным тоном, без соблазнительной хрипотцы. Хорошо.

— А что касается моего оргазма, — продолжил Ренард, — боюсь, это будет стоить дополнительных денег. Многим этого хочется, но я уже не так молод. Я не смогу принять следующего клиента до вечера.

— Тебе чуть больше двадцати и ты хорошо знаком с возбуждающими зельями.

— Раньше ты так не торговался.

Северус и сейчас торговаться не собирался, просто ему не нравилась, когда его водили за нос. И раздражало то, что второй мужчина даже не утруждал себя попытками замаскировать хитрость.

— Я всегда был с тобой более чем справедлив, разве не так, Ренард? Двенадцать.

— Пятнадцать.

— Договорились.

Ренард встал с кресла, тут же приняв одну из своих фирменных соблазнительных поз. Наверное, по привычке, потому что он тут же исправился, встав более свободно. В точности так, как просил Северус.

Они вместе поднялись в маленькую аккуратную комнатку, большую часть которой занимала двуспальная кровать с большой горой подушек. Мужчин окружил аромат благовоний. Ренард взял из подсвечника горящую свечу и зажег еще несколько. Он всегда чувствовал себя неловко, применяя магию в присутствии Северуса.

Зельевар положил согласованную сумму на ночной столик у кровати.

Ренард обернулся на звяканье монет.

— С чего начнем? Какие-нибудь особые пожелания?

Обычно Ренард не спрашивал. Он просто падал на колени перед Северусом, притягивал его поближе к себе и проворно расстегивал брюки зельевара, освобождая его член для того, чтобы тут же начать сосать. Но после того, что Северус сказал внизу, Ренард не был уверен, стоит ли придерживаться привычной последовательности действий.

— Разденься, — приказал Северус непривычно резким голосом. Сегодня он собирался получить все, чего когда-либо хотел от Гарри. — Но не так, как будто ты на сцене. Представь, что мы живем вместе, но ты еще не до конца привык к этому. Мы стали любовниками недавно.

Ренард знал свое дело очень хорошо, в чем Северус быстро убедился. Мужчина преобразился как по мановению волшебной палочки, хотя никаких заклинаний произнесено не было. Неожиданно он стал выглядеть моложе. Не таким уверенным в себе. Он робко улыбнулся и облизнул губы, словно разрываясь между смущением и желанием поцеловать партнера. А затем стянул рубашку, отводя глаза, как будто Северусу могло не понравиться то, что он делал. Правда, каждые несколько секунд его взгляд все равно на мгновение возвращался к зельевару.

Как будто ему так нравилось то, что он видел, что не смотреть он не мог.

— Так красиво... — сказал Северус, чувствуя, что пересохшие губы слушаются с трудом. Ренарду, черты лица которого были тоньше и изящнее, чем у Гарри, он спокойно мог говорить подобные вещи. К тому же, Ренард правильно понимал комплименты и не обижался, как Гарри, готовый мгновенно вспыхнуть в ответ на такую фразу.

— Я... спасибо, — несмело прошептал Ренард и даже умудрился слегка покраснеть. Выпутываясь из брюк, он отвернулся, словно ища место, куда можно было бы спрятаться. Он выглядел так, как будто одновременно хотел секса и не был уверен, понравится ли ему — в точности как Гарри. Но у Гарри под брюками были бы надеты трусы. Отсутствие белья на Ренарде разбило иллюзию вдребезги. Это был не Гарри. Северусу захотелось увидеть более мужественные черты. Увидеть мужчину, такого же решительного и целеустремленного, как и он сам. Кого-то, обладающего таким же сильным магическим даром, как у него, пусть даже этот дар еще не был раскрыт до конца.

Северус прищурился и попытался представить, что перед ним Гарри. Это не помогло. Ренард был слишком высоким.

И все же Северус приложил все усилия, чтобы нарисовать образ обнажающегося Гарри. Гарри, который хотел Северуса. Вот уже показался красивый член Гарри... Да, так-то лучше. В конце концов, Северус пришел сюда не ради Ренарда. Он пришел ради себя и Гарри.

— Теперь меня, — едва ли не простонал Северус, цепляясь за свою фантазию. Ему не терпелось вырваться из стесняющей движения одежды, в которой моментально стало трудно дышать.

Еще один робкий взгляд, такой, как мог быть у Гарри.

— А потом?

Чего Северус хотел? Всего. С Гарри.

— Отсоси мне. На коленях.

Раздевая Северуса, Ренард продолжил разыгрывать то же представление. Немного нерешительности, смешанной с неконтролируемо вырывающимся наружу желанием. Практически изумление, с которым его руки пробежали по груди Северуса, показавшейся в вырезе расстегнутой рубашки.

— Пожалуйся на пуговицы, — прерывисто выдохнул Северус.

Глаза Ренарда распахнулись. Он не понял требования.

— Эээ... слишком скользкие, — попытался сымпровизировать он. Очередная пуговица выскользнула из его неожиданно ставших неуклюжими пальцев.

— Нет, слишком много, — нетерпеливо поправил его Северус.

Ренард кивнул и снова вошел в образ, одарив зельевара еще одной застенчивой улыбкой.

— Зачем тебе столько одежды, Северус? — слова прозвучали почти жеманно. — Ты создаешь лишние сложности. Не хочешь...?

Он пытался, но у него не получались те ворчливые жалобы, которыми Гарри неизменно сопровождал свои столкновения с пуговицами Северуса. Лучше бы Ренард молчал. Его комментарии только портили впечатление.

Северус притянул второго мужчину к себе и поцеловал, жарко и требовательно. Но и это не сработало так, как он ожидал. Поцелуй получился... неправильным. Раньше Северус не придавал этому значения, но сейчас отчетливо понимал, чего ему не хватало. Ему хотелось наклонить голову, укрыть в своих объятиях мужчину ниже его ростом. А Ренард был практически таким же высоким, как и он сам.

Ситуация начала потихоньку раздражать Северуса. Он разорвал поцелуй и надавил на плечи Ренарда.

Тот изящно опустился на колени и помог Северусу избавиться от брюк, а затем и трусов. И издал низкий грудной звук, увидев освобожденный член Северуса, который еле заметно покачивался параллельно полу.

— Ммм, я скучал по твоему длинному, сладкому члену...

— Не разговаривай.

Замечание оказалось излишним — Ренард уже нашел для своего рта занятие поинтереснее разговоров. Мягкие губы мужчины обхватили член Северуса, он начал двигать головой вперед и назад, одновременно лаская ствол по всей длине языком.

Это было что-то совершенно неописуемое. Словно Северус никогда раньше не испытывал ничего подобного. Или забыл, как хорошо это может быть. Никакого сравнения с собственной рукой.

И все же чего-то не хватало. Проблема явно была не в технике; в этом Ренард был безупречен. Уже через несколько секунд колени Северуса задрожали и он сделал несколько неуверенных шагов назад, в конце концов, найдя поддержку в виде кровати. Ренард ловко последовал за ним на коленях, как будто для него было совершенно естественно передвигаться таким образом. Впрочем, он действительно привык проводить много времени на коленях на полу. Ренард мог делать минет удивительно долго, попеременно дразня партнера и даря ему наслаждение, удерживая его в дюйме от оргазма, и финальный взрыв мог запросто заставить клиента отключиться на несколько секунд.

Едва Северус опустился на кровать, его член снова оказался в плену рта Ренарда. Мерлин, как же это было хорошо! Невероятно хорошо. Сногсшибательно. За такой минет пятнадцати галлеонов не жалко, да что там, не жалко и больше. Северус чуть не кончил, а потом чуть не кончил еще раз. Он вцепился пальцами в покрывала, ища что-нибудь, за что можно было бы уцепиться на краю чистого, неразбавленного удовольствия, невероятного ощущения, которое умело будил в нем Ренард.

Определенно, этого мужчину нельзя было назвать робким или неумелым.

Но, может быть, как раз немного робости Северусу и не хватало? От этой мысли сердце зельевара на мгновение сжалось, несмотря на то, что его тело уже горело от возбуждения. Гарри делал бы все совсем не так. Его попытки доставить Северусу удовольствие были бы неловкими. Неуклюжими. Он бы смущался и краснел. И это было бы восхитительно. Не осознавая своих действий, Северус приподнялся, опершись на локоть, и провел ладонью по волосам Ренарда. Слишком мягкие, слишком гладкие. Они должны быть непокорными. Необузданными. Северус пропустил сквозь пальцы несколько прядок на затылке Ренарда в попытке создать чуть больше беспорядка на его аккуратной голове.

Естественно, попытка оказалась неудачной, и зельевар закрыл глаза, представляя, что все это делает с ним Гарри. Возможно, немного повзрослевший, уже привыкший к Северусу. С радостью сосущий его член. И делающий это после нескольких лет счастливой жизни с Северусом просто великолепно.

Да, так-то лучше. Северусу удалось создать мысленный образ склонившегося над его бедрами Гарри, Гарри, повзрослевшего на несколько лет. Все ведь будет именно так? Этот жаркий и влажный рот принадлежит Гарри, руки Гарри гладят голени Северуса, перебегают на заднюю поверхность бедра, обхватывают ягодицы лежащего на кровати мужчины... Пальцы Гарри проскальзывают в щель между ягодицами Северуса, и от трения кожи о кожу Северус ахает и в очередной раз удерживается на самой кромке оргазма. Да, вот как Гарри будет вести себя, как только преодолеет неловкость. Он будет фонтанировать энтузиазмом. Северус был уверен.

В конце концов, когда во время ритуального купания Гарри забыл о комплексах, когда ритуальные действия развязали его язык, заставив выболтать самые сокровенные мысли, он сказал не так уж мало.

Северус начал проигрывать в голове это воспоминание. Он лежал, плотно сжав веки, толкаясь бедрами вверх, а голос Гарри и теплый рот Ренарда каким-то образом сливались в одну фантазию, так насыщенную чувственностью, что в ней легко можно было затеряться навсегда. Но слова Гарри не были лишь плодом воображения. Юноша действительно сказал все это. Искренне. И однажды сможет воплотить то, о чем лепетал в ритуальной ванне.

«Я все равно не могу использовать руки, так что мне захотелось опробовать на тебе рот. Звучит здорово. Вот почему я соскользнул, потому что подумал о том, что нужно нырнуть вниз. Я бы мог остаться там подольше и попробовать пару вещей. Выяснить, насколько хорошо ты помещаешься в мой рот. Потому что ты просто огромный».

А затем мягкий голос Северуса, подталкивающий к дальнейшим откровениям.

«Итак, Гарри. Скажи мне кое-что. Что ты думаешь о моем члене?»

«О, твой член. Он мне нравится. Ничего не могу с собой поделать. Он просто... красивый. И такой большой. И тяжелый и толстый. Хотел бы я прикоснуться к нему прямо сейчас...»

О, да. Вот так. Так-то лучше. Голос Гарри в его голове. И руки Гарри на его бедрах, правильно? Северус потянулся вниз и сжал их в своих руках, застонав. А Гарри выпустил пульсирующий член Северуса изо рта и начал просто лизать его, как будто это был самый вкусный леденец на свете.

— Еще? — спросил Ренард. — Или хочешь что-нибудь другое?

— Не разговаривай! — прорычал Северус, мгновенно выброшенный из своей фантазии. Раздраженный, он перекатился на бок и встал с кровати, жестом показав Ренарду, чтобы тот занял его место.

Ренард лег на спину и развел ноги. Широко.

Он старался изо всех сил. Северус это видел. Бедра лежащего мужчины немного подрагивали, словно от волнительного предвкушения. Его член уже стоял, и он слегка толкался тазом в воздух в попытке создать дополнительное трение, которое сделало бы его член еще тверже. Его поза выражала готовность и приглашение — он помнил, что всегда нравилось Северусу, и делал все правильно.

Но все равно все было не так.

— Перевернись, — приказал Северус. Приятно, когда твоя команда мгновенно выполняется. Ренард лег на живот, и Северус смог снова окунуться в свою фантазию. Загорелая кожа, длинная стройная спина. Черные волосы и подтянутая задница. Это было все, что мог видеть Северус. Хорошо.

Но теперь не Гарри ублажал его губами и языком, заставляя задыхаться от наслаждения. Ведущая роль перешла к Северусу. Внутри него начинало закипать напряжение, скопившееся за долгие недели разочарования. Желания, которые он сдерживал уже слишком долго, рвались наружу. Северусу необходимо было утвердить свои права на Гарри, сделать его своим, доказать, раз и навсегда, что он способен заставить юношу забыть, через что ему пришлось пройти. Что с Северусом ему всегда будет хорошо. Так хорошо, что он будет кончать с криком удовольствия. Или, возможно, с несвязным лепетом.

Все это, разумеется, означало, что Северус не должен был торопиться.

— Accio смазка, — произнес зельевар. Он знал, что она обязательно должна быть где-то в комнате. Баночка моментально оказалась у него в руках и, не теряя времени, Северус быстро нанес толстый слой смазки на свой член. Затем встал на колени на кровати рядом с Ренардом и начал готовить его. Пальцы одной руки тщательно растягивали отверстие второго мужчины, а второй он потянулся между ног Ренарда и слегка сжал его член.

Плечи Ренарда начали мелко трястись. Северус не мог понять причину, пока Ренард не заговорил голосом, полным изумления:

— Тебе не нужно делать это так старательно, Северус...

Снейп проигнорировал замечание и даже удержался от того, чтобы в очередной раз приказать проститутке замолчать. Он закончил разминать и растягивать мужчину, посмотрел вниз на притягательную задницу и сказал себе, что она принадлежит Гарри.

Прижав головку к отверстию, Северус вошел одним плавным движением, тут же полностью вышел и снова ворвался, на этот раз сильнее.

Ренард пошевелился и развел ноги шире, недвусмысленно приглашая продолжить. Впиваясь пальцами в бедра Ренарда, Северус толкнулся внутрь еще резче, изменив угол так, чтобы при каждом движении его член задевал простату мужчины. Жара и давление сводили с ума. Это было именно то, чего Снейп так долго ждал, то, чего он больше всего хотел.

За исключением того, что хотел он этого с Гарри.

Северус выбросил эту мысль из головы и продолжил трахать Ренарда в жестоком, собственническом ритме. «Мой, — думал Северус. — Ты мой...»

Рванув на себя лежащего перед ним мужчину и все так же оставаясь внутри, Северус заставил его встать на колени. Его ладони легли на грудь Ренарда, переместились ниже, к упругому животу, еще ниже, и твердый член чуть ли не сам прыгнул ему в руку. Ооо, да. Северус крепко обхватил горячую плоть и при первых же движениях его руки член Ренарда напрягся еще сильнее и запульсировал, посылая ответную волну удовольствия по всему телу Северуса.

Брызнувшее семя покрыло руки Снейпа, несколько капель упало на покрывало. Запрокинув голову, Ренард тяжело дышал, его руки судорожно сжимали запястья Северуса.

Северус подождал, пока непроизвольная дрожь второго мужчины стихнет и подтолкнул его на четвереньки. Он возобновил поступательные движения, с каждым толчком его яички тяжело ударялись о ягодицы Ренарда. Его собственный оргазм оказался неистовым и бурным, облегчение практически лишило его сил, и он упал вперед, на спину Ренарда, вдавливая мужчину в кровать. Все тело Северуса задергалось, ноги судорожно вытянулись, он зарывался пальцами ног в покрывало, стремясь вперед, чтобы накрыть собой, завладеть Ренардом.

Или... нет. Завладеть тем, кто принадлежал ему на самом деле.

Северус скатился с Ренарда. У него никогда не было такого секса. Настолько удовлетворительного с одной стороны и в то же время... неполноценного. Он чувствовал насыщенность, и одновременно чего-то... недоставало.

Около минуты Ренард тихо лежал рядом с Северусом. Затем осторожно заговорил.

— Пойдем в ванную вместе? Отдохнем, пока ты не захочешь чего-нибудь еще? В твоем распоряжении все утро...

Но Северусу не хотелось брать Ренарда второй раз, несмотря на то, что он уже заплатил за это. Он не был уверен, почему. Просто ему было не по себе.

— Думаю, мне стоит уйти, — сказал Северус и произнес чистящее заклинание перед тем, как начать одеваться.

— Я сделал что-то...?

— Нет. — Северус застегнул все пуговицы, прежде чем продолжить. — Пожалуй, сегодня я не в настроении.

Ренард улыбнулся и откинулся на подушки, приняв одну из своих фирменных поз.

— Значит, я увижу тебя еще?

— Возможно, — сухо ответил Северус. Маловероятно, что Гарри исцелится в ближайшем будущем, а Северусу необходимо заботиться о своих нуждах... Кроме того, Ренард профессионал, и пока он заботится о нуждах Северуса молча, на его месте вполне успешно можно представлять Гарри. Однако этим утром... Северус уже получил достаточно.

Увидев на лице Ренарда обиженную гримаску, Северус покачал головой и вышел.

Суббота, 19 сентября 1998, 11:22

Гарри, улыбаясь, прошел через магическую дверь в комнаты Северуса. Как здорово оказалось снова окунуться в атмосферу квиддича! К тому же, квиддичная программа, похоже, с самого начала взяла хороший старт. Все дома за исключением Хаффлпаффа уже запланировали испытания для кандидатов, и капитаны с радостью поприветствовали Гарри, узнав, что уже можно резервировать время на стадионе.

У Гарри. Ему было очень приятно нести ответственность за такое важное дело.

Теперь Гарри понял, что Северус имел в виду, говоря, что никто еще толком не знает обязанности нового квиддичного тренера. Гарри получил определенные полномочия. Раньше он не понимал этого, но чем больше размышлял о своих новых обязанностях — и правах — тем больше ему это нравилось. Он чувствовал себя полноправным членом команды преподавателей, а не просто чьим-то помощником.

Он уладил проблемы Хаффлпафа и помог им распланировать дела, а потом, чувствуя, что это теперь в его власти, созвал всех капитанов на общее собрание, где объявил расписание тренировок. Команды должны быть выбраны и готовы к тренировкам к 28 сентября, сказал Гарри. Каждый вечер с понедельника по четверг он будет работать с одной командой, и занятие будет длиться два часа. Также Гарри попросил капитанов подумать и решить, когда их командам будет удобнее тренироваться: после ужина или сразу же после уроков.

Ни у кого не возникло вопросов. Даже капитан Слизерина проявил желание сотрудничать, хотя и не продемонстрировал такого же уважения, как лидеры Равенкло и Хаффлпаффа, или дружелюбия, как капитан Гриффиндора. У Гарри возникло подозрение, не сказал ли Северус чего-нибудь этакого своему дому. Чего-нибудь о хитрости и коварстве, о том, что нужно воспользоваться всеми преимуществами, которые может дать новый инструктор. И о том, что они не должны упустить квиддичный кубок, пренебрегая указаниями Гарри Поттера исключительно потому, что это Гарри Поттер.

А может, слизеринцы и сами до всего додумались.

В любом случае, сейчас Гарри чувствовал себя намного уверенней. Его даже не слишком волновал тот факт, что ему придется встречаться с Джинни на тренировках команды Гриффиндора.

Итак, сначала обед, а потом он займется сочинениями, которые дал ему на проверку Брайерсон. Впрочем, можно начать проверять их и во время еды, надо только быть осторожнее, чтобы ненароком не заляпать работы. Не первый раз Гарри внутренне порадовался тому, что на выходных ему не нужно присутствовать на трапезах в Большом зале.

Он попросил у домовых эльфов сэндвич с сыром, поджаренный на гриле, не забыв уточнить, что яичницу сверху класть не надо, и засел за работу. Исправлять орфографические ошибки в сочинениях студентов оказалось чрезвычайно утомительным делом. Гарри вздохнул, подчеркивая очередное «в течение». Ну неужели непонятно: «в чем?» — «в течении».

Когда он потянулся за высоким стаканом молока, его запястье уже слегка побаливало.

В этот-то момент Гарри и обнаружил, что еда и проверка сочинений — занятия несовместимые. А еще, что автоматическое перо, избавляющее от необходимости использовать чернильницу, — не роскошь, а суровая необходимость. Уставшая рука непроизвольно дернулась, конечно же, задев бутылочку с чернилами. Красная лужа тут же залила лежащий перед ним пергамент, скрывая и исправления Гарри, и работу ученика.

«Да твою ж мать!» — воскликнул Гарри, быстро смахивая со стола остальные пергаменты. Схватив салфетку, он попытался промокнуть быстро впитывающиеся чернила, но это мало помогло. Не сработало и чистящее заклинание — оно было предназначено для того, чтобы устранять нежелательные пятна, а чернилам самое место на пергаменте.

Гарри начал лихорадочно соображать. Ему нужно было что-то, способное растворить красные чернила, не тронув черные. Растворитель. Что ж, в конце концов, он живет с Мастером зелий — с этой мыслью Гарри метнулся в сторону книжных полок, тянущихся вдоль стен гостиной Северуса. Получасовое исследование дало результат: справиться с проблемой поможет слюна нюхлера.

Не то чтобы у Гарри был большой запас слюны нюхлера, но у Северуса наверняка должно найтись даже такое.

Юноша быстро прошел мимо статуи змеи и дальше по темному коридору в личную лабораторию Снейпа. Как много ящиков... Гарри даже растерялся, не зная, с какого начать. Он быстро обнаружил, что если Северус и следовал какой-то системе, расставляя ингредиенты, то явно не алфавитной. Ну, по крайней мере, все сосуды были подписаны.

Гарри опустился на колени, чтобы изучить содержимое очередного низкого шкафчика, и его челюсть буквально упала от удивления, едва он открыл дверцу. Темное пространство оказалось заполненным аккуратными рядами ярко-красных жестяных банок.

Кока-кола.

Гарри достал одну и покрутил в руках — банка оказалась неожиданно холодной. Намного холодней, чем остальные сосуды, которые он передвигал во время поисков. Очевидно, она была зачарована на то, чтобы оставаться холодной.

Что-то внутри Гарри перевернулось. О боже. Он вспомнил, как Северус однажды принес ему Кока-колу, когда он лежал в постели, восстанавливаясь после лондонского нападения, а он сказал, что даже видеть ее не может. Что было, разумеется, правдой. Но только сейчас до Гарри дошло, что все это означало. Он хотел Кока-колы, эльфы не могли достать для него маггловский напиток, и Северус потратил силы и время на то, чтобы купить ее.

И не одну банку.

Гарри быстро пересчитал. Банок оказалось двадцать три, все холодные на ощупь. Значит, Северус намеревался время от времени баловать Гарри колой. Но Гарри так бурно отреагировал в самый первый раз, что Северус больше никогда не упоминал об этом.

«Я буду удовлетворять все твои потребности, — однажды сказал Северус. — Все».

А что еще это могло означать, кроме того, что он действительно собирался это делать? Удовлетворять даже такие пустяковые потребности, как желание Гарри выпить маггловской газированной воды. Пусть сейчас это желание начисто пропало, но смысл был не в этом. Северус думал о потребностях Гарри, и только это имело значение.

Гарри поставил банку обратно и закрыл дверцу шкафчика. Он тяжело осел на пол и задумчиво уставился в пространство перед собой. Юноша чувствовал, что теряется в рое мыслей и чувств. Слишком много всего. Северус не был обязан давать ему что-либо. Он вообще не обязан ничего для него делать.

Но сделал. Предоставил комнаты, которые Гарри мог считать своими, выбрал работу, по-настоящему интересную для Гарри. А та мантия, в которой Гарри ощутил себя преподавателем, а не студентом? И все эти путешествия за границу, день за днем, в любые страны, куда только желал попасть Гарри... Не забыть еще приятное занятие, которым Северус буквально заставил Гарри дополнять ежедневный утренний душ. Он мог бы запретить это, мог бы настоять на том, чтобы Гарри удовлетворял свои сексуальные потребности исключительно с ним.

А теперь это. Кока-кола. Северусу пришлось идти в маггловский магазин, больше он нигде не смог бы ее купить.

Это было так глупо — купить для Гарри упаковку колы. Наверное, самый дурацкий поступок из всех, что Северус совершал с тех пор, как между ним и Гарри появилась связь. Но почему-то именно этот поступок показался Гарри самым значительным. Все прочие вещи, которые ему дал Снейп, служили какой-то цели. Гарри нужно было чем-то заниматься в своей жизни, и нужно было скрыть от Волдеморта превращение в раба, что проще всего оказалось сделать при помощи отдельных комнат. И так далее и тому подобное. Даже поездки за границу не были бессмысленными. Они избавляли Гарри от впечатления, что он будет похоронен в подземельях до конца жизни. Убивали депрессию, которая препятствует объединению сил.

Но Кока-кола... вот уж в чем совершенно никакой необходимости не было, и Гарри прекрасно понимал это. Эта бессмысленная вещь не помогла бы Гарри вылечиться от депрессии. Кола была самым настоящим баловством, Северус купил ее просто потому, что ему хотелось сделать Гарри что-то приятное. Удовлетворить его желания, а не только потребности.

С одной стороны это было ничто. Но с другой стороны, это была самая приятная вещь, которую кто бы то ни было делал для Гарри. Когда бы то ни было.

А какой была его благодарность? Он сделал хоть что-нибудь хорошее? Да практически ничего. До недавнего времени он даже отказывался перекинуться с Северусом словом в Большом зале! Этот мужчина заслуживал лучшего, и не только потому, что Гарри был перед ним в долгу. Нет... Гарри стало неимоверно стыдно за свое поведение. Фу, а как он дулся из-за баллов, снятых с Гриффиндора?

Гарри проглотил застрявший в горле комок. Его мозг работал с бешеной скоростью, придумывая, чем можно было бы отблагодарить Северуса. Конечно же, для Гарри не было секретом, чего на самом деле хотел его партнер. Это ясно читалось во взгляде темных глаз, который Гарри ловил на себе каждое утро.

Тем не менее, юноша не был готов к действиям. Нет, нет... он не мог пойти даже на то, чтобы принять вместе душ. Он не хотел, чтобы Северус видел его возбужденным, смотрел на его эрекцию. Пока что было проще притворяться, что этой проблемы не существует. Но ведь должно быть что-то, что он может сделать для Северуса? Что-то, что Северусу бы понравилось?

«Он не успевает проверять сочинения, — подумал Гарри. — Я могу помочь ему с ними».

Эта мысль только усилила уныние молодого человека. Его уже тошнило от проверки ученических работ, которые постоянно давал ему Брайерсон. Но что еще?

Помимо очевидного.

Гарри поднялся, отряхнул джинсы и сказал себе, что сочинения будут только началом. Он придумает что-нибудь помимо этого и впредь будет прилагать еще больше усилий, чтобы уживаться со Снейпом. Больше никакой тоски, никакого нытья, никаких приступов уныния. Да, он раб. Не лучшая судьба, но Северус делает все возможное, чтобы жизнь Гарри была настолько похожа на жизнь свободного человека, насколько это допускает заклинание. Настало время и для Гарри понять и принять это и действовать в соответствии с реальной ситуацией, а не взращивать в себе обиды.

Они, наверное, могут снова начать ездить за границу, и пусть теперь места выбирает Северус. На выходных у них нет практически никаких дел, и если Гарри будет помогать ему с сочинениями... разумеется, когда в Хогвартсе будет проводиться квиддичный матч, Гарри обязан будет присутствовать, но наверняка несложно будет время от времени выкраивать день или два для коротких поездок.

Он кивнул самому себе и покинул лабораторию, зашагав по длинному коридору в комнаты Северуса. Все, хватит тратить время на бесплодные размышления о том, какой его жизнь могла бы быть, если... Если бы да кабы. Он не один такой — никто не получает от жизни всего. Наверное, смысл жизни в том и заключается, чтобы наилучшим образом использовать то, что у тебя есть.

А у Гарри есть Северус. И Гарри должен начать делать шаги навстречу.

Суббота, 19 сентября 1998, 11:56

Только когда Северус подошел практически к самому замку, он понял, чего ему не хватало во время встречи с Ренардом. О, было очевидно, что на самом деле он хотел Гарри, но реальная проблема заключалась в том, что какие-то детали постоянно напоминали ему, что Ренард — это не Гарри.

И почему Северус не додумался до этого раньше? Ведь такую проблему совсем несложно решить!

Многосущное зелье, вот и все. Ренарду придется дополнительно заплатить, чтобы он принял его, но игра стоит свеч.

Северус начал обдумывать детали. Никаких зеркал в комнате — Ренард не должен знать, какой образ он принимает на отведенный зельем час. Не забыть напомнить ему, пусть продолжает играть роль неопытного юноши. В этот раз у него получилось довольно неплохо, разве что с небольшими огрехами.

Зельевар уже начал жалеть, что не воспользовался всем оплаченным временем. Но нет, сегодня это было бы бессмысленно. Он бы только еще больше разочаровался.

Но в следующий раз... зеленые глаза и темные взлохмаченные волосы. Тело, идеально дополняющее его собственное. Гарри...

О, да. С многосущным зельем он сможет наслаждаться Гарри так часто, как захочет. В следующий раз он останется на все утро. Или, возможно, на весь вечер.

Северус легко зашагал к замку, строя в голове заманчивые планы.

Глава 26.

Понедельник, 21 сентября 1998, 12:24

Гарри с растерянным видом хмурился, размазывая по тарелке остатки хлебного пудинга, принявшего смерть в неравном бою с его ложкой. С момента возвращения из Хогсмида Северус пребывал в каком-то странном состоянии. Нет, он помог Гарри найти слюну нюхлера и убрать огромное красное пятно с пострадавшего сочинения, но после этого, казалось, полностью отключился от реальности. Время от времени останавливая на Гарри пристальный взгляд, он слегка качал головой, как будто отмахивался от каких-то своих мыслей.

Гарри никак не мог взять в толк, что все это значило.

Это заставляло его нервничать. Настолько, что он решил не упоминать об обнаруженной в лаборатории Кока-коле. В конце концов, официально ему ее не давали, а признаваться, что он нашел банки, лазая по шкафам Снейпа... лучше нет. Понятно, что он не собирался рыться в личных вещах Северуса, но со стороны вполне могло создаться такое впечатление.

Тем не менее, Гарри, как и планировал, предложил Северусу свою помощь в проверке сочинений. Правда, с таким же успехом он мог бы вообще не поднимать эту тему. Северус отказался, оправдав — очень тактично — свой отказ тем, что результаты Ж.А.Б.А. Гарри по зельям не внушают ему доверия.

«Я имел в виду только орфографию и все такое, — попытался объяснить Гарри. — Я могу с этим справиться».

Но Северус все же отклонил предложение: «Судя по горе пергаментов на столе, у тебя еще достаточно работы».

Это было правдой. Но все же разговор оставил у Гарри неприятное ощущение, что им пренебрегли.

«Хотя чего я удивляюсь? — думал он, сидя в Большом зале и разглядывая стену поверх студенческих столов. — Снейп ясно дал понять, что ему от меня нужно, и красные чернила с пергаментом сюда никак не вписываются...»

Гарри выкинул эту мысль из головы и отправил в рот один из немногих переживших катастрофу кусочков пудинга. И повернулся к Северусу.

— Ну, как проходят уроки в этом семестре?

— Глупость учеников остается на привычно высоком уровне.

Еще год назад Гарри возмутился бы, услышав такой несправедливый комментарий. Теперь же, оказавшись по другую сторону учительского стола, он понимал, что имел в виду Северус. Гарри поражался, сколько раз Брайерсону приходилось повторять простейшие вещи то одному студенту, то другому, просто потому, что во время лекции они считали ворон. Брайерсон делал это с величайшим терпением. Гарри был уверен, что, будь он сам преподавателем, то давно бы вышел из себя. Он как-то поделился этими мыслями с Брайерсоном, и в ответ молодой профессор сказал, что достичь душевного равновесия ему помогли индейские маги, у которых он учился.

Определенно, в общении Северуса с тупоголовыми учениками душевным равновесием и не пахло.

— Учить сложнее, чем я думал. Не то чтобы я был настоящим преподавателем, но... — Гарри вздохнул. — Может, станет попроще, когда я начну тренировать квиддичные команды. Ой, кстати. Мне утром пришлось снять несколько баллов со Слизерина. Два студента бросались проклятиями в коридоре. Я назначил им отработки с Филчем.

— Слизеринец и...?

— На самом деле два слизеринца. Но это больше не повторится. Они оба были в команде Слизерина в прошлом году, и я сказал, что запрещу им приходить на стадион в течение месяца, если узнаю, что они снова затеяли драку.

Северус поднял бровь, но не отпустил замечания.

— Ммм... ты глава их дома, так что я, наверное, должен как-то официально известить тебя?

— Достаточно будет назвать мне их имена.

— Леонард Бримстоун и Гай Голсуорси.

На губах Северуса появилась еле заметная улыбка.

— Обещаю, что впредь они будут намного осмотрительнее.

Взгляд Северуса говорил о том, что он свое обещание выполнит.

Среда, 23 сентября 1998, 19:54

— Давай съездим куда-нибудь в эти выходные? — неожиданно сказал Гарри.

Северус отложил книгу. Как минимум, последние несколько минут его не оставляло ощущение, что он читает в пустоту, и Гарри все равно его не слушает. На самом деле, юноша еще с субботы находился в странном настроении. Зельевар то и дело ловил на себе пристальный взгляд Гарри; при этом юноша выглядел так, словно собирался что-то сказать, но в последний момент передумывал. Снейп не знал, как на это реагировать.

Ему даже иногда начинало казаться, что Гарри мог каким-то образом узнать о его походе к Ренарду, но это предположение выглядело совсем уж неправдоподобным.

— Боюсь, и эти, и следующие выходные у меня заняты, — ответил Северус, пожимая плечами. — Я обещал Поппи к началу октября полностью обеспечить больничное крыло лекарствами. Осталось сварить всего несколько зелий, но их приготовление требует неотрывного внимания.

Вздохнув, Гарри предложил:

— Так купи готовые? — и тут же поправил себя: — Твои ведь наверняка лучше, да?

Северус кивнул.

— Какими бы слабоумными ученики ни были, я не могу позволить им болеть слишком долго.

Гарри слегка улыбнулся.

— Конечно же, чтобы они не пропускали уроки?

— Возможно, я смог бы отпроситься на выходные, — сухо продолжил Северус, — но, боюсь, Альбус будет недоволен, если я не сумею обеспечить лазарет наилучшим образом.

— Да, разумеется, — пробормотал Гарри, снова замыкаясь в себе.

Однако предложение юноши возбудило любопытство зельевара.

— Так куда ты хотел поехать?

Гарри вздрогнул, как будто очнувшись от своих мыслей, и чуть подался навстречу Северусу.

— Никуда конкретно. Вообще-то, я надеялся, что ты выберешь. Просто... — молодой человек прочистил горло. — Было бы неплохо провести время вдвоем, как ты думаешь?

— Было бы хорошо.

Молодой человек начал нервно сплетать и расплетать пальцы и нахмурился, продолжая говорить:

— Эээ... если ты правда не можешь отложить эти зелья на потом, может, мне стоит помочь тебе?

— Не думаю, что это хорошая идея, — медленно ответил Северус.

— Да, наверное, нет, — Гарри снова вздохнул. — Я знаю, у меня с зельями никогда не складывалось. Но ведь я не смогу настолько все испортить, если буду просто резать и измельчать?

То, что Гарри вообще задал этот вопрос, продемонстрировало, как мало он на самом деле знал о зельеварении, подумал Северус.

— Эти зелья намного сложнее уровня Ж.А.Б.А. — совершенно ровным голосом произнес он. — И, полагаю, ты знаешь, как быстро я теряю терпение, если вижу, что мои указания выполняются недостаточно точно. Поверь, я предпочитаю оставаться с тобой в дружеских отношениях, а не накалять атмосферу спорами, которых так легко избежать.

— Угу, всего лишь запретив мне появляться в твоей лаборатории. — Гарри резко встал с дивана. — Ладно, все в порядке. Пойду, приму душ.

Очередной душ в одиночестве. Северус мог себе представить. Северус представлял себе это, много раз. Гарри наверху, обнаженный, заходит в душ. Мыльная вода струится по его мускулистому телу, руки Гарри скользят вниз и начинают дразнить член, который быстро становится совсем твердым. Одна рука опускается еще ниже, обхватывает мошонку и играет с яичками...

Что ж, больше Северусу не нужно довольствоваться исключительно фантазиями, не так ли? Когда он в следующий раз пойдет к Ренарду, они обязательно примут душ вместе. Он прикажет Ренарду поласкать себя, а сам будет смотреть.

Очень жаль, что сейчас у него так много работы.

Понедельник, 28 сентября 1998, 6:51

Выходные прошли не слишком хорошо, размышлял Гарри в верхней спальне, снимая пижамные штаны. Северус не шутил, ему действительно необходимо было сосредоточиться на зельях. Гарри практически не видел его, разве что поздно ночью, когда он, совершенно уставший, ложился рядом с ним в постель. Не один раз у юноши возникала мысль пойти в лабораторию и предложить свою помощь, но, к счастью, здравый смысл побеждал. Такая попытка все равно, скорее всего, закончилась бы ссорой. Гарри сделал бы какую-нибудь глупую ошибку, как всегда, когда он пытался сварить что-то в присутствии Северуса. А Северус обязательно ехидно прокомментировал бы это.

И пошло-поехало.

Так что да, даже к лучшему, что Северус отказался от его помощи. С другой стороны, это только усилило мучения Гарри, который все еще не мог придумать, как продемонстрировать свою благодарность.

В любом случае, у самого Гарри дел тоже хватало. Брайерсон дал ему очередную пачку сочинений на проверку. На этот раз работы целых трех классов. И сказал, что Гарри отлично справился с поиском очевидных фактических ошибок, так что в этот раз ему нужно постараться полностью самостоятельно проверить работы. «Обязательно пиши комментарии к ошибкам, — добавил профессор. — К каждому исправлению, по крайней мере, один положительный комментарий. Также реши, какой должна быть итоговая оценка и выпиши их на отдельный листок, чтобы я мог проверить. Я просмотрю сочинения с твоими замечаниями и поставлю официальную отметку».

Вспомнив разговор, Гарри не смог удержаться от гримасы. Почему бы Брайерсону просто не сказать: «Гарри, сделай все за меня, а я припишу твою работу себе...»

Одного этого было достаточно, чтобы занять все время и испортить настроение Гарри, но придумывание положительных комментариев просто вывернуло его мозги наизнанку. Что он мог сказать третьекласснице, которая написала, что феи опаснее вампиров? «Может, тебе нужно самой повстречаться с вампиром, — подумал Гарри. — Заодно узнаешь, успеет у тебя кровь застыть в жилах или ее быстрее всю высосут». Гарри печально улыбнулся. Да, пожалуй, что-нибудь в этом роде мог написать в сочинении ученика Северус.

Так или иначе, Брайерсон явно ожидал положительных комментариев другого рода, и Гарри долго сидел в раздумьях. В результате он остановился на наименее жалком варианте и написал: «Хороший почерк».

После этого его мысли потекли в другую сторону, и вместо того, чтобы представлять, как Брайерсон будет проверять и его работу, и работу учеников, Гарри стал надеяться, что профессор вообще не заглянет в сочинения. «Хороший почерк...» Пожалуй, говоря о положительных комментариях, Брайерсон подразумевал не совсем это. Но все же его ожидания были неразумными. Про некоторые сочинения невозможно было сказать ничего хорошего.

Назвать их авторов балбесами означало сделать им комплимент.

Что ж, ему не нужно думать об этом прямо сейчас, решил Гарри, заходя в душ и чувствуя, как по груди стекают первые капли теплой воды. Лучше он вспомнит приятные сны, которые теперь видел каждую ночь. Мммм, очень приятные сны. Гарри боялся, что они пропадут из-за того, что он начал мастурбировать, но поток чудесных образов не собирался останавливаться. Нет, на самом деле, они становились только ярче, хотя в некоторые сцены оставались такими же неясными. Просыпаясь, Гарри помнил только, что видел во сне самого себя с другим мужчиной. Детали не задерживались в памяти, но состояние его члена по утрам недвусмысленно показывало, насколько Гарри нравился этот мужчина из снов.

Гарри опустил руку к своему ноющему члену и принялся ласкать себя. Его рука двигалась вверх и вниз по стволу, дыхание стало неровным, когда давление в яичках внезапно усилилось. Мысли юноши наполнились образами. Образами, похожими на те картинки из сна. Он снова с мужчиной, они оба обнажены. Они целуются, гладят друг друга, но разглядеть партнера он не может — это всего лишь нечеткий контур. Какой-то высокий человек с темными волосами. В основном Гарри видел себя, как он задыхается, наслаждаясь прикосновениями другого мужчины.

Гарри кончил, сперма выплеснулась ему на руку. Он открыл глаза и наблюдал, как струи воды смывают с пальцев беловатую жидкость.

Его лицо исказила кривая усмешка. У него нет-нет да и появлялась мысль подрочить, представляя себе образ девушки. Какая, в принципе, разница? Но в действительности он был уверен, что не просто так к нему во снах являлись совершенно определенные картины: его разум осмыслял тот факт, что на самом деле он больше интересовался мужчинами. Возможно, именно поэтому мужчина в его снах и мужчина в его фантазиях оставался неясной, расплывчатой фигурой. Не конкретным человеком — это мог быть кто угодно. Ну, любой высокий темноволосый мужчина. Чего и следовало ожидать. Гарри уже понял, что такой тип нравился ему больше всего. Неудивительно, что ему таких трудов стоило не поддаться чарам Ричарда и не согласиться на поцелуй.

Что ж, все могло бы быть намного хуже. Северус мог бы быть низкорослым, толстым и лысым.

Вздохнув, Гарри дотянулся до бутылки с шампунем и стал намыливать волосы.

Среда, 30 сентября 1998, 20:56

— Где ты был?

Вопрос удивил Гарри.

— Я думал, ты и так знаешь. Ну, через связь разумов.

— О, так ты находился в смертельной опасности? — язвительно спросил Северус. — А я и не понял!

Гарри растерянно моргнул. Он не понимал, с чего вдруг его партнер вышел из себя.

— Я проводил первое занятие с Хаффлпафом.

— Ты говорил, что они решили тренироваться до ужина!

— Ой. — Правильно, именно так Гарри Северусу и сказал. — Ну, ко мне сегодня утром подошел их капитан и сказал, что им лучше заниматься после ужина, как делают остальные команды.

— Значит, все твои вечера будут заняты исключительно квиддичными тренировками?

— Только до половины девятого.

— Сейчас уже почти девять!

— Ну мне же нужно было сходить в душ!

— Разумеется, нужно было, — сказал Северус, выбрав самые неприятные интонации из своего богатого репертуара.

— Да в чем проблема-то? — Гарри начал сердиться. — Я же не виноват, что хаффлпафцы захотели поменяться!

— Но ты пошел у них на поводу. Вряд ли из тебя получится хороший преподаватель, если ты будешь постоянно потворствовать студентам!

— Может, у тебя получалось бы лучше, если бы ты хоть немного им потворствовал! — парировал Гарри. — Ну передумали хаффлпафцы, чего такого?

— Во-первых, ты мог бы сообщить мне об этом, — мрачно сказал Северус, наконец снова опустившись в кресло. — Я ждал тебя. И, к тому же, у тебя было множество возможностей предупредить меня. Или это не ты сидел рядом со мной на ужине? И выглядел при этом так, словно ждешь не дождешься, когда появится шанс сбежать?

Гарри нахмурился. Наверное, именно так это со стороны и смотрелось, хотя Северус понял его настроение абсолютно неправильно.

— Прости. Я был не в себе. Но это никак не связано с тобой.

Выражение лица Северуса моментально смягчилось.

— Что-то произошло? Ты не рассказал мне, как прошло занятие Слизерина. Были какие-то проблемы?

— Нет, — коротко ответил Гарри. — Я бы справился, если что. Не нужно вмешиваться, я скажу, если что-то случится.

Щеки Северуса на секунду вспыхнули, но он быстро взял себя в руки.

— Так из-за чего ты расстроился?

Воспоминание заставило Гарри в негодовании поджать губы. Ему совершенно не хотелось поднимать эту тему, однако он решил, что обсудить ее все же стоит.

— Брайерсон, вот что. Сегодня после последнего урока он отвел меня в сторону для разговора.

— Так. — Северус сделал паузу. — И?

Гарри сбросил туфли и плюхнулся на диван, скрестив руки на груди.

— Скажем так, радуйся, что у тебя нет никого, кто все время стоял бы у тебя за спиной и критиковал каждое твое действие.

— Я уверен, что все не так плохо.

— Ха. — Каждый раз, когда он вспоминал об этом разговоре, обида снова захлестывала Гарри. Не то чтобы Брайерсон пытался намеренно оскорбить его или получал удовольствие от возможности унизить. Но все же Гарри чувствовал себя как после основательной головомойки.

— Если тебе кажется, что Брайерсон несправедлив к тебе, я уверен, ты можешь обсудить это с Альбусом, — спокойно проговорил Северус.

Как будто Гарри собирался бежать жаловаться директору!

— Я не думаю, что он несправедлив, — пробормотал Гарри. — В смысле, наверное, он все правильно сказал. Просто меня не слишком обрадовало то, что мне пришлось услышать, если ты понимаешь, о чем я.

Гарри ожидал, что Северус начнет расспрашивать о деталях, но мужчина всего лишь произнес:

— Что ж, у тебя был тяжелый день. Думаю, нам обоим не помешает выпить. Чего-нибудь покрепче сливочного пива.

— Звучит хорошо, — согласился Гарри, устроившись поудобнее и запрокинув голову на спинку дивана. Он закрыл глаза и не открывал до тех пор, пока не почувствовал, как ему в ладонь вкладывают что-то твердое. Крошечный стаканчик с оранжевой жидкостью.

— Куантро, — сказал Северус. Он сел на диван рядом с Гарри. — Это сладкий ликер. Думаю, тебе понравится.

Гарри понравилось. Он выпил ликер маленькими глотками и облизал губы. Полностью расслабиться ему не удалось, но часть напряжения все же ушла. Наверное, за счет того, что Северус не стал давить на него, выспрашивая подробности. Гарри не был уверен. Но ему почему-то сразу же захотелось поделиться переживанием.

— Ты знал, что «в течение» пишется с «е» на конце? — выпалил он. Он никак не мог оправиться от унижения. Как такое возможно: ему, в его возрасте указывают на орфографические ошибки!

Уголки губ Северуса чуть-чуть приподнялись.

— О. Да.

— Отлично. Значит, я правда идиот, — Гарри отставил стакан и спрятал лицо в ладонях.

— Не говори глупостей. Твои письменные работы всегда были достаточно хорошими, по крайней мере, что касается оформления...

— Ну-ну, спасибо.

— Несмотря на то, что содержание твоих эссе по зельеварению оставляло желать лучшего.

— Потому что я постоянно нервничал и не мог думать ни о чем, кроме того, что ты докопаешься до каждой мелочи!

— Твои результаты по Ж.А.Б.А. демонстрируют, что, имея твердые знания и в достаточной степени расслабившись, ты можешь писать вполне приличные тексты, — продолжил Северус, игнорируя жалобу Гарри. — Тем не менее, не могу не признать, что у тебя есть несколько любимых орфографических ошибок, которые неплохо было бы исправить.

— Я знаю, — вздохнул Гарри. Ему ужасно захотелось еще один стаканчик той оранжевой жидкости. — А еще «шаловливый», а не «шалавливый», и...

Северус закашлялся.

— Кто-то действительно использовал это слово в сочинении по защите от темных сил?

— Ученики совершенно безмозглые!

— Но не ты, — твердо сказал Северус.

— Ага, ага. — Гарри не нужно было утешение. Ему просто было ужасно неловко из-за того, что Брайерсон, фактически, упрекнул его в неграмотности. Он хотел делать свою работу хорошо. Он хотел впечатлить профессора.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но небольшое замечание по поводу грамотности не могло настолько расстроить тебя?

— Ну, Брайерсон еще сказал, что я оставляю слишком язвительные комментарии в сочинениях. И что я должен положить конец тому, что студенты называют меня Гарри, а не мистер Поттер. Не, на самом деле я согласен, но... это, наверное, будет выглядеть так, будто я строю из себя что-то эдакое? А я не собираюсь. И еще он сказал, что когда я обхожу класс, то обращаю внимание только на часть учеников, а должен обязательно подходить ко всем. Короче, получается, что я все делаю не так.

Северус наклонил голову, обдумывая список жалоб.

— Ты сам понимаешь, что часть замечаний справедлива. И, если уж на то пошло, они все не такие уж серьезные.

— Естественно, для тебя саркастические комментарии вообще не проблема, — пробормотал Гарри.

— Я имел в виду, что это можно легко исправить. Гарри... очень немногие люди прирожденные учителя. Остальным приходится учиться, причем часто на собственном опыте.

Ну, на это нельзя было не отреагировать.

— И когда ты собираешься начать?

Северус бросил на него предостерегающий взгляд, и его тон сразу стал серьезнее.

— У тебя есть, к кому обратиться за советом, цени это.

Гарри поспешно отвернулся. Возможно, Северус никогда ни от кого не получал помощи. И, если Гарри чувствует себя, как будто попал в водоворот, то каково было Северусу, который много лет назад сразу же стал преподавать, не побывав ничьим ассистентом?

— Мне просто казалось, что все это будет проще, — признался он, вздыхая.

— Ты привык к тому, что у тебя все получается с легкостью. Как, например, полеты.

Молодой человек почувствовал, что краснеет — сказанное было правдой, хотя бы частично. Разумеется, он волновался, когда приступал к новой работе, но в глубине души был уверен, что у него не будет особых сложностей.

— Просто... ну, я же раньше уже учил. Ну, типа того, в А.Д. — он опять вздохнул. — Мы кучу всего выучили безо всяких сочинений. Мне кажется, Брайерсон задает слишком много письменных работ. И ты тоже.

— Не соглашусь.

Гарри понимал, что ему не переспорить Северуса. Он вообще не понимал, почему сказал это вслух. Вероятно, слишком устал, и у него не хватало сил даже на то, чтобы задуматься, прежде чем начать говорить.

— По моему мнению, Брайерсон дает тебе неплохие советы, — продолжил Северус, явно увлекшись темой. — Тебе есть, чему учиться. И в первую очередь ты должен научиться трезво оценивать пожелания студентов, а не выполнять их по первому же требованию.

— Да когда я...

— Ты главный, но ты позволил квиддичным командам выбирать время тренировки, — строго сказал Северус. — И все команды решили заниматься после ужина. Они не думают о том, что тебе нужно тренировать не одну, а четыре команды. Они измотают тебя, если ты им позволишь! — Северус сделал глубокий вдох. — Ты должен оставлять время по вечерам для себя. Для нас.

Гарри с трудом сглотнул. Боже, как он мог быть таким рассеянным! Он переживал из-за того, что они с Северусом не могли покинуть замок на выходные, и в то же время забил себе все вечера работой. Вечера, которые он должен проводить с Северусом, показывая, как высоко ценит все то, что зельевар для него делает. И как же быть теперь? Он же не может отменить свою договоренность со студентами? Чувствуя себя как в ловушке, Гарри выдавил:

— Я понимаю, о чем ты. Правда, понимаю. Но вечерние тренировки уже назначены...

— Конечно, но только на этот семестр, — тут же отреагировал Северус. — Однако когда ты будешь планировать расписание на следующий, я бы попросил тебя не забывать о том, что мне хотелось бы изредка тебя видеть.

— Ты будешь любоваться на меня часами, пока я буду проверять сочинения, если Брайерсон не одумается, — пробурчал Гарри. — К слову о Брайерсоне, у меня еще осталась целая куча на проверку. Дерьмо.

Снейп внимательно посмотрел на Гарри.

— Ты помогаешь только с четырьмя курсами. А чем ты занимаешься в свободное время? Что-то подсказывает мне, что вряд ли ты развлекаешься дополнительной проверкой эссе.

Гарри пожал плечами:

— Тогда я составляю планы тренировок по квиддичу.

— Для организации занятий требуется столько времени?

— Ну... нет, если честно. Я еще упражняюсь в рисовании и в анимировании рисунков.

— И?

Гарри не хотелось признавать это, но Северус смотрел на него так, будто он все свободное время тратил на...

— Я принимаю душ, ясно? Ты сказал, что мне можно. И сказал, что это лучшее, что я могу сейчас сделать!

— Возможно, мне хотелось бы иногда присоединяться к тебе, — проговорил Северус, все так же не сводя с Гарри серьезного взгляда.

— Я... слушай, я знаю, что тебе хотелось бы, но я не могу. Слишком скоро...

Северус продолжал смотреть.

— Я стараюсь, понятно?

Снейп ничего не ответил, и Гарри сдался. Он поднялся с дивана и ушел наверх, где его ждала стопка сочинений на проверку.

Вторник, 6 октября 1998, 20:48

«Да уж, Северус был прав», — эта мысль крутилась в голове Гарри, пока он поднимался по лестнице в верхние комнаты, а затем через магическую дверь проскользнул в подземелья. Тренировки четыре вечера в неделю успели ему порядком поднадоесть. Он уже не раз пожалел, что не настоял, чтобы хотя бы часть команд тренировалась до ужина. Тогда он бы не чувствовал себя так, словно работает вообще без передыха.

Разумеется, у него были выходные, но разве это можно было назвать отдыхом... Северус снова заперся в лаборатории и что-то варил, хотя вроде бы закончил к вечеру субботы. Заметив это, Гарри предложил провести несколько часов в воскресенье в Париже, ну или где-нибудь еще.

Но Северус отказался и никак не объяснил свой отказ. Даже когда Гарри специально спросил.

Он все еще сердится из-за душа, решил Гарри. Неважно, что сама идея принадлежала Северусу. Было очевидно, что ему становилось все сложнее ждать, пока Гарри, наконец, снова станет самим собой.

Но если Гарри все еще не мог даже думать о том, чтобы заняться чем-то с другим человеком... как он мог это изменить? Чего ожидает Северус?

«Ты знаешь, чего он ждет...»

Гарри избавился от надоедливой мысли и шлепнулся на диван.

Северус продолжил читать и не удостоил его даже взглядом.

Гарри решил, что стоит попытаться разрядить атмосферу.

— Сомерсет Моэм? Почитаешь мне вслух? Я соскучился по этому.

Снейп отрывистым движением перевернул страницу.

— Вероятно, тебе следовало подумать об этом до того, как составлять свое расписание.

— Я не составлял его, это студенты выбрали...

— И тебе прекрасно известно, что я думаю по этому поводу, не так ли?

Гарри вздохнул.

— Я поменяю, ладно? — студенты наверняка посчитают его ненадежным, и он уже заранее расстроился из-за этого, но выносить сложившуюся ситуацию юноша больше не мог. — Я перенесу все тренировки на другое время, до ужина.

— О, не стоит так утруждать себя, — голос зельевара был таким холодным, что Гарри поежился. — Я вовсе не имею в виду...

— И ты еще жалуешься, что я все время на что-нибудь дуюсь! — воскликнул Гарри.

Северус, наконец, оторвал взгляд от книги и сердито посмотрел на Гарри.

— У тебя разве нет сочинений на проверку?

— Я все сделал во время перерыва, как ты сам и предложил!

— Что, и никакого душа?

— О, ради бога! Если это для тебя такая проблема, я вообще не буду принимать душ. И вообще, если ты так и будешь вести себя как полнейший ублюдок, клянусь, я прикажу эльфам снести этот душ нахер! А сам буду приходить во время перерыва на твои уроки, чтобы ты видел меня и не думал, что я пользуюсь твоей ванной!

— И тебя не беспокоит, что могут сказать ученики, если увидят тебя в моем классе? — усмехнулся Северус.

— Они подумают, что я у тебя на отработке! — выкрикнул Гарри.

Почему-то этот ответ заставил уголки губ Северуса приподняться. И не в саркастической усмешке. Зельевар выглядел так, как будто с трудом сдерживал улыбку.

— Боюсь, это может подорвать твой авторитет.

Замечание моментально сняло напряжение.

— Да, наверняка. Только этого мне не хватало. Слушай, просто скажи мне, и все. Хочешь, чтобы я прекратил... эээ, ну, мастурбировать? Потому что если от этого между нами все будет становиться только хуже, то, наверное, я лучше не буду.

Северус мгновение молча смотрел на юношу, потом покачал головой.

— Мне кажется, это лучшее, что ты пока что можешь делать.

— Тогда прекрати быть таким... таким... — Гарри воздел руки в воздух. Ему не хотелось снова называть Северуса ублюдком. — Короче, я знаю, что от всей этой заварушки ты хотел только секса, и сейчас его не получаешь, но я правда пытаюсь, и...

— И, если не ошибаюсь, я сказал, что не собираюсь давить на тебя, — вставил Северус.

— Да, это так, а я пытался продемонстрировать тебе, насколько ценю это. — Гарри скрестил руки на груди. — Вот почему я предложил поехать на выходные куда-нибудь, где тебе нравится. Ты же закончил с зельями для больничного крыла, да? Может, тогда в следующие выходные? — Гарри внезапно замолчал, что-то вспомнив. — О боже. Ты меня убьешь. Я запланировал на субботу групповую тренировку по квиддичу. Все команды вместе. Мы договорились еще на первой встрече...

— Каждую субботу?

— Нет, только в эту и следующую. — Молодой человек в раздумье прикусил губу. — Давай тогда в первые свободные выходные займемся чем-нибудь вместе, а?

— Договорились, — сказал Северус. В его голосе звучало удовольствие, но явно не от перспективы поездки за границу. — Значит, ты будешь занят следующие две субботы, правильно?

— Да. Прости.

По лицу зельевара было видно, что он что-то просчитывал.

— Как насчет похода в Хогсмид семнадцатого? Я думал, Альбус назначит тебя сопровождать студентов.

— Ну да, он хотел, но я сказал, что мне нужно будет время, чтобы подготовить стадион и все такое, — Гарри поморщился. — Когда мы планировали групповую тренировку, я еще не знал о походе в Хогсмид. Как только студенты прослышали, что смогут пойти в деревню, они тут же начали жаловаться, но ты сказал, что нельзя идти у них на поводу, поэтому я просто предложил им пораньше вернуться из Хогсмида. Но мне бы все же хотелось в будущем избегать таких ситуаций... а существует какой-нибудь календарь школьных событий?

— У Альбуса в голове, — последовал сухой ответ. — Но ты сможешь все узнавать заранее, если будешь больше времени проводить в учительской.

Учительская. Великолепно.

— Я не знал, что существует учительская, — удивился Гарри. — И мне туда можно? Я же не...

— Я сам нечасто там бываю, — прервал его Северус, — но могу показать, где она находится. И да, разумеется, ты имеешь полное право находиться там. Брайерсон должен был сказать тебе об этом.

— Или Дамблдор.

— Полагаю, он думал, что тебе скажу я.

— Ну, ты сказал, — Гарри чуть не добавил «лучше позже, чем никогда», но вовремя удержался. — Так как, может, все-таки почитаешь мне? — его тон стал серьезным. — Я действительно пытаюсь проводить больше времени с тобой, Северус, делать то, что нам обоим нравится. И мы с тобой отлично уживались раньше. Мне очень жаль, что я занял выходные...

Северус, однако, выглядел неожиданно довольным.

— О, не бери в голову. В любом случае, у меня тоже есть дела.

— Да? Ты имеешь в виду Хогсмид? Альбус сказал тебе сопровождать студентов, потому что я не могу? Эээ... прости. Могу себе представить, как ты любишь это занятие.

Зельевар улыбнулся.

— Я имел в виду свои личные дела. Ничего общего с учениками.

Опять ингредиенты для зелий.

— Вот и отлично. Ну, что насчет книги?

— Хорошо. Почитаю тебе, если ты так настаиваешь, — мужчина проговорил это нарочито сердитым тоном, но Гарри раскусил его. На самом деле, Снейп был польщен.

Гарри спрятал усмешку.

— Что-то мне подсказывает, что я вряд ли смогу убедить тебя начать с первой главы?

— Совершенно верно.

И в доказательство правильности предположения Гарри Северус начал читать вслух прямо с середины предложения.

Гарри рассмеялся и быстренько переполз под бок Северусу, чтобы одновременно читать и слушать.

Среда, 7 октября 1998, 6:45

На следующее утро Гарри чувствовал себя немного виноватым, ступая под струи воды в душе. То, как он сбегал из кровати Северуса рано утром... не то чтобы он пытался делать это незаметно, но впечатление, наверное, создавалось именно такое. Его не оставляло ощущение, что мужчина все прекрасно замечает, только притворяясь, что спит. К тому же, теперь Гарри намного лучше знал, насколько непростой ситуация была и для Северуса.

Гарри вздохнул и стал намыливать себя. Какие у него были варианты? От мысли о том, чтобы принять вместе с Северусом душ, не говоря уж о чем-нибудь более серьезном, у Гарри до сих пор все внутри леденело. Его пугала любая идея, несущая хоть каплю сексуальности. Возможно, они могли бы целоваться... но в последнее время Северус вел себя так, словно его это не интересовало.

И, по правде говоря, его легко было понять. Поцелуи подразумевали продолжение. Которое Гарри предоставить не в состоянии. Скорее всего, Северусу не хотелось даже испытывать возбуждение, зная, что это ничем не закончится.

«Что ж, ничего не поделаешь», — подвел печальный итог Гарри. Он не мог управлять своим отношением к сексу после всего того, что с ним случилось. Хорошо еще, что Северус его понимал. Во всяком случае, когда думал головой, а не головкой.

Решительно выкинув неприятные мысли из головы, Гарри опустил руку ниже и провел пальцами по волосам внизу живота, немного подразнив себя, прежде чем начать мастурбировать. Как всегда, по мере того как приятные ощущения от члена распространялись по телу, разум заполнялся смутными образами. «Да, да, так», — думал Гарри, представляя, как его прижимает к своей груди другой мужчина, и как они медленно синхронно двигают бедрами. Он почувствовал, как по позвоночнику пробежала искра, когда прядь темных волос скользнула по его плечу. Мммм...

Рука Гарри ускорилась. Вместо своей ладони он представлял руку другого мужчины. Вот сильные пальцы сжимают его член. Ритмично двигаются вверх и вниз. А другая рука ложится ему на грудь, мягко гладит его круговыми движениями.

Все было так, как всегда в его фантазиях, только на этот раз детали стали четче. О, да. Он мог не только видеть, но и чувствовать разницу в росте. Пах Гарри прижат к бедру второго мужчины, а когда их объятия становятся теснее, и руки партнера перемещаются на спину Гарри, он чувствует, как в низ его живота упирается напряженный член.

Гарри вытягивается, встает на цыпочки, пытаясь усилить контакт. Пытаясь потереться своим членом о член мужчины.

Он стонет, обхватывает его за шею и притягивает в поцелуй. Его пальцы теряются в темных волосах, стянутых в хвост, и он нетерпеливо дергает кожаную полоску, освобождая гладкую блестящую волну.

О, так намного лучше. Его пальцы зарываются в густую гриву. Гарри разрывает поцелуй, чтобы насладиться ощущением, его бедра продолжают толкаться, во рту пересохло, все тело натянуто как струна и готово взорваться оргазмом.

«Мммм...» — снова простонал Гарри, еще больше ускоряя движения руки. Фантазии намного приятнее снов. Во сне он никогда не видел эту сцену в цвете, сейчас же можно было разглядеть каждую деталь. Длинные пальцы мужчины и его крепкую грудь. Его темно-каштановые волосы, струящиеся под пальцами Гарри...

Темно-каштановые волосы...

В тот самый момент, когда Гарри осознал, чем он на самом деле занимался в душе каждое утро, день за днем, он почувствовал знакомый горячий разряд, пробежавший по члену и выплеснувшийся на конце.

Он отдернул руки, тяжело дыша, стараясь остановить оргазм. Естественно, ему это не удалось. Он зашел уже слишком далеко.

Когда все закончилось, он осел на пол в душе и прикусил губу. Под потоками воды волосы прядями прилипли к лицу. О боже. Как он мог фантазировать о таком? Как он мог дрочить, представляя себе это раз за разом? Утром, вечером, а иногда и ночью — всегда рядом с ним в его фантазиях был Брайерсон.

Брайерсон. Мысленный образ немного расплылся, но это определенно был он. Теперь Гарри видел совершенно точно. У этого мужчины волосы всегда были убраны в хвост... Гарри никогда раньше не обращал на это внимания. Наверное, даже не замечал. Но, если вспомнить, прическа всегда была одинаковая, этот чертов хвост...

Гарри снова застонал, в этот раз без малейшей чувственности в голосе.

И тут же напрягся, ожидая, что вот-вот последует расправа. Без предупреждения. Без объяснения. Просто боль. Страдание. Ощущение, будто кто-то наматывает его легкие на кулак, а он пытается вдохнуть и не может...

Но ничего не произошло, если не считать холодного пота, выступившего по всему телу. Теплая вода моментально смыла леденящие капли, но Гарри не почувствовал облегчения.

Это было плохо, он знал. Очень плохо. Если подумать, отсутствие наказания можно как-то объяснить — до этого момента он просто не осознавал, что делал. Так же, как с теми гребаными деньгами. Конвульсии у Гарри начались не когда близнецы открыли для него счет, и не когда прислали совой записку. Нет... только когда Гарри обнаружил это и сделал неверный шаг... только тогда кара обрушилась на него со всей силой.

Его не будут наказывать за прошлые разы, когда он принимал душ. Но если он снова станет дрочить с образом Брайерсона в голове... если он посмеет подумать о мужчине в этом смысле...

Гарри резко вскочил на ноги и практически бегом выбрался из душа, чуть не поскользнувшись на гладкой плитке. «Никакого больше душа», — неистово билась в голове мысль. Абсолютно никакого. Это не стоит риска.

Но что делать с, мать их, снами? Там-то Брайерсон тоже присутствует.

Зелье Сна-Без-Сновидений. Нужно достать его.

И он не будет больше так думать о Брайерсоне. Ни ночью, ни в душе... боже, как он мог быть таким безмозглым? Но нет, больше это проклятое заклинание не посмеет с ним так обойтись. Гарри чувствовал себя как человек, с глаз которого неожиданно сняли темную повязку. Когда первый луч света ударяет в глаза, ты не замечаешь ничего кроме него. Но по мере того как зрение приспосабливается, ты все четче и четче начинаешь видеть находящееся вокруг тебя.

Теперь Гарри осознал, что его всегда привлекал Брайерсон. Вспомнить только, как он расстроился, получив от профессора несерьезный, в общем-то, выговор! Дело не в том, что он хотел хорошо делать свою работу. Он беспокоился, что не понравится ему!

Ничего глупее этого придумать было просто невозможно, даже не принимая во внимание Cambiare Podentes. Брайерсон фигурировал в сексуальных фантазиях Гарри, а Гарри даже не знал, привлекает профессора свой пол или противоположный!

Он чувствовал себя идиотом. Болваном. И даже хуже.

Но, как бы плохо ему ни было, ему нужно было одеться. Выйти из комнаты и отправиться в класс к Брайерсону и провести там несколько часов. Гарри хотелось плакать от отчаяния. Может, сказаться больным и не идти на работу?

Но с Северусом такой номер не пройдет. Он не позволит Гарри отлынивать без уважительной причины. Кроме того, он будет беспокоиться. И заставит Гарри выпить кучу мерзких зелий, которые ему на самом деле не нужны.

«Твою мать», — мысленно выругался Гарри, ни к кому конкретно не обращаясь. Он сообразил, что все равно не сможет притвориться больным. Как только он попробует заикнуться об этом Северусу, тот сразу же поймет, что Гарри говорит неправду.

И вообще, какой смысл оттягивать неизбежное. Гарри постарался взять себя в руки и проделать все необходимые утренние дела, перед тем как тащиться на завтрак.

Единственным небольшим утешением было то, что за столом он не будет сидеть рядом с Брайерсоном.

Суббота, 10 октября 1998, 8:15

Гарри проснулся с эрекцией, но, по крайней мере, ему ничего не снилось.

Когда он открыл глаза, Северус сидел рядом с ним, одеяло прикрывало его только до пояса.

— Ты в последнее время поздно встаешь.

— Ну, сегодня ж выходные, так что...

— Самое время для продолжительного душа.

— Что-то не хочется.

Северус медленно оглядел Гарри с головы до ног.

— При взгляде на тебя у меня создается совсем другое впечатление.

Гарри сел и попытался скрыть эрекцию под скомканным одеялом. Безуспешно.

— Я... ну, это же не всегда означает, что нужно...

— Полагаю, тебе стоит прекратить принимать зелье Сна-Без-Сновидений, — сказал Северус без тени насмешки. — Твое нежелание совершенно очевидно является побочным эффектом, а это неполезно.

— Мне нужно зелье...

— Зачем? Ты так и не дал мне нормального объяснения.

Еще бы — Гарри постарался напустить туману. Откровенная ложь заставила бы сработать связь разумов, поэтому он всего лишь сказал, что ему досаждают неприятные сны. А когда Северус попытался уточнить, добавил: «Не кошмары, нет».

— Мне просто показалось, что это хорошая идея, — ответил Гарри, хмурясь.

— Совершенно очевидно, что ты ошибся. Вот уже третий день подряд ты не выскакиваешь из кровати и не бежишь в душ, — Северус тоже хмурился, и в глазах его читалось беспокойство. Очень тихо он продолжил:

— Гарри... я знаю, что в последнее время нахожусь не в лучшем расположении духа, но я действительно не пытался сказать, что ты должен прекратить доставлять себе удовольствие.

— Я знаю. Я просто... — Гарри пожал плечами. Он мог бы придумать множество оправданий, но не произнести вслух. Ну, разве что, если соскучится по выжигающей головной боли, которой так любило награждать его заклинание.

— Иди в душ, — сказал Северус.

— Попозже. Может, вечером.

В голосе зельевара зазвучали жесткие нотки.

— Я не часто даю тебе приказания, но в данном случае, боюсь, я должен буду настаивать. Иди в душ. Сейчас. И, во имя Мерлина, проведи сначала расческой по волосам. Ты, похоже, всю ночь вертелся в постели, несмотря на зелье. А может быть, из-за него.

Странно, Гарри не помнил, чтобы его сон что-то нарушало. И, пока его член продолжал требовать внимания, он не мог даже всерьез обидеться на проявление властности Северуса. Он имел право распоряжаться им по своему усмотрению, чего, на самом деле, практически никогда не делал, а в этот раз и вовсе командовал из лучших побуждений, так что...

К тому же, Гарри уже выяснил, что его план не мастурбировать долго не продержится. Ему просто нужно было передернуть, не думая о Брайерсоне. На самом деле, если уж о ком и думать во время мастурбации, так о Северусе.

Гарри кивнул и встал с кровати, чтобы пойти наверх.

— Не забудь причесаться, — услышал он позади себя голос Северуса.

Суббота, 10 октября 1998, 15:29

Северус возвращался из Хогсмида, чуть ли не скрипя зубами от разочарования. Каких усилий ему стоило добыть волос — чертовы домовые эльфы наводили в комнатах чуть ли не стерильный порядок — а Ренарда даже не оказалось в борделе! У него выходной, подумать только!

— Может быть, кто-то другой? — предложил низенький лысеющий человек, управляющий борделя. — У нас есть несколько очень талантливых...

— Нет, — рявкнул Снейп, и его мантия взвилась черным вихрем, когда он развернулся на каблуках и прошествовал к двери. Разумеется, с многосущным зельем кто угодно принял бы облик Гарри, но он хотел Ренарда, который мог вести себя похоже. Притворяться неопытным. С легким оттенком робости. Со стеснительным возбуждением.

Помимо этого, из долгого опыта общения с проституткой Северус знал, что Ренард чрезвычайно осмотрителен. Он уже не раз доказывал свое благоразумие в прошлом. Он бы не стал распускать сплетни о Мастере зелий из Хогвартса, использующем зелья в постели.

Значит, следующие выходные. Ренард будет доступен, а Гарри будет проводить вторую субботнюю групповую тренировку.

И у Северуса уже есть нужный волос.

Еще одна неделя и он, наконец, сможет заполучить Гарри — ну, или почти что Гарри — в свою постель. Гарри отсосет ему. И он Гарри. Гарри пригласит его в душ...

Ради этого Северус готов ждать еще неделю.

Глава 27.

Суббота, 10 октября 1998, 19:02

«Ну наконец-то», — с облегчением подумал Гарри.

Он скорчил гримасу, отпихивая в сторону пачку сочинений. Сегодня проверять их оказалось еще сложнее, чем обычно, наверное, потому, что он изо всех сил старался не думать о Брайерсоне. Кстати, из-за этого и на уроках Гарри чувствовал себя неуютно.

Гарри встал из-за стола и прошел через секретный проход вниз, в подземелья. Мышцы побаливали, и неудивительно. Групповая тренировка по квиддичу изнурила его. Гарри даже жалел, что запланировал очередную на следующие выходные, а не через месяц. Четыре команды сразу — он едва успевал следить за всеми. Ему приходилось носиться назад и вперед с бешеной скоростью, одновременно помогая дюжине студентов.

Студентов, которые, прежде всего, не прислушивались к его указаниям.

А может быть, они пытались слушать, и проблема на самом деле была в том, что Гарри пытался отрабатывать с ними слишком сложные движения. В этом году пришло много новичков, и учиться летать им было совсем не так просто, как в свое время Гарри. Это было очевидно.

Поэтому Гарри чувствовал себя как Брайерсон, разрывающийся на части в попытках исправить все ошибки, которые тут и там делали студенты...

Нет, нет. Не думать о Брайерсоне.

— Хочешь на ужин что-нибудь определенное? — спросил Гарри, решив, что это позволит ему отвлечься от навязчивых мыслей. Не сработало. Следующая мысль была о том, как хорошо хотя бы на выходных не появляться на трапезах в Большом зале и не видеть...

— Пожалуй, цыпленка, — Северус поднял взгляд от лежащих перед ним пергаментов. Oн тоже занимался проверкой сочинений, и, судя по кипе работ на его столе, провел за этим занятием уже немало времени. Гарри было приятно чувствовать, что он не одинок. Наверное, в следующий раз стоит принести свои сочинения вниз, чтобы они могли поработать вместе. — Кордон Блю.

— Звучит хорошо, — согласился Гарри. Он подождал, пока Северус освободит стол, и стал заказывать. Его не переставала радовать возможность получать именно то, чего хочется. К тому же, сейчас он выбирал еду не только для себя, но и для Северуса. Ничего особенного, но, тем не менее, приятно.

«О да, очень приятно», — подумал он уже через мгновение, когда появились закуски.

— Выглядит аппетитно, — одобрительно заметил Северус, аккуратно накалывая на вилку дольку помидора. — И хороший выбор вина.

Гарри широко улыбнулся, не в силах сдержать эмоции. Наконец-то он что-то сделал правильно — огромное облегчение после не оправдавшей надежд квиддичной тренировки и особенно после душа этим утром, когда ему пришлось усилием воли заставлять себя думать о Северусе. Едва он отпускал контроль, мужчина в его фантазиях тут же начинал трансформироваться. Черные волосы превращались в темно-каштановые. Свободно спадающие пряди стягивались в хвост...

Со стоном разочарования Гарри восстанавливал перед внутренним взором образ зельевара. Его волосы, его черты. Он сумел кончить, представляя себе Северуса, но оргазм получился какой-то бесцветный. Определенно, беспокойство и мастурбация плохо сочетались. Гарри надеялся, что со временем у него начнет получаться лучше. Он будет думать о партнере каждое утро, и, рано или поздно, провоцирующие образы обнаженного Брайерсона исчезнут.

Во всяком случае, Гарри старался в это верить. Ему абсолютно не нравилось находиться на волоске от наказания, и он понимал, какая малость отделяет его от нарушения условий подписанного им же контракта. И пусть в контракте не было ни слова о фантазиях, но Гарри поклялся в «абсолютной сексуальной преданности». А контракт уже продемонстрировал шокирующую жестокость, причем в тот момент Гарри даже не подозревал, что что-то нарушил... так что береженого бог бережет, решил он.

В общем, печальный вывод был очевиден: придется пренебречь указаниями Северуса относительно зелья Сна-Без-Сновидений. Гарри не мог рисковать. Еще один невыносимо сексуальный сон о Брайерсоне равносилен самоубийству. Конечно же, применить зелье для избавления от снов означает ослушаться Северуса, но он не видел другого выхода. И потом... ослушаться — это же не так серьезно, правда? Заклинание карает только за нарушение контракта, это юноша уже уяснил. Дело Снейпа — обеспечивать послушание в «небольших вопросах», как он это сформулировал, и зельевар практически пообещал, что не будет применять наказания, поэтому... Худшее, к чему может привести неповиновение — не позволит скрестить силы. Но они и так не могут этого сделать, пока Гарри не в состоянии выносить прикосновения!

К тому же, Северус не сказал, что Гарри не должен принимать зелье Сна-Без-Сновидений. Он всего лишь заметил, что лучше бы ему прекратить. Так что ни о каком неповиновении речь и не идет, не так ли?

В любом случае, Гарри мог только радоваться, что у него осталось еще немного средства в старом флаконе, потому что просить новую порцию было бы бесполезно.

«Разве то, что он не приказал отдать флакон обратно, не означает, что он доверяет тебе? — пожурил Гарри внутренний голос. — И разве ты не должен доказать, что достоин такого доверия?»

Гарри приказал внутреннему голосу заткнуться.

Суббота, 10 октября 1998, 19:53

Весь день Северус чувствовал себя не в своей тарелке. Он продолжал убеждать себя, что снова увидит Ренарда всего лишь через неделю. Это помогало, но ненадолго. Фантазии становились все более необузданными. Гарри на коленях — хорошо, пусть Ренард, но под действием многосущного зелья, — любующийся членом Северуса. Гарри, облизывающий губы. Гарри, который хочет Северуса. Хочет отсосать ему, долго, медленно, сладко...

И сейчас, видя, как Гарри окунает ягоды малины в сахарную пудру, отправляя одну за другой в рот и облизывая пальцы... Северус сомневался, что сможет долго выдержать это зрелище.

Хуже всего было то, что Гарри, совершенно очевидно, был готов к большему, хотя и продолжал ограничиваться душем в одиночестве. Северусу нужно было как-то подтолкнуть юношу вперед. Заставить его сделать следующий шаг.

Но как? Он не собирался снова вести себя так, как до дня рождения Гарри — все время давить, требовать. Нет... теперь требовать должен Гарри. Других вариантов быть не может.

Зельевар подавил вздох. Нет, ничего он поделать не может. Даже если он сам сейчас начнет провокационно облизывать пальцы, Гарри вряд ли обратит на это внимание. Он просто не настолько искушен, чтобы понимать неявные сигналы... да и явные тоже.

— Почитать тебе? — спросил Северус, толкая свой стул назад и поднимаясь. По крайней мере, это они могли делать вместе, и им обоим это нравилось.

Или нет? Гарри состроил гримасу:

— А мы можем начать какую-нибудь другую книгу? Моэм у меня не идет. Давай что-нибудь попроще?

— Я предпочитаю дочитывать книгу до конца, прежде чем брать следующую.

— Ну, тогда каждый рассказ растягивается так надолго... — капризно протянул Гарри.

Ноздри Северуса затрепетали.

— Я читаю тебе романы, а не рассказы.

— Правда? Наверное, я не слишком много внимания уделял всяким литературным кружкам в Хогвартсе, — слова Гарри прозвучали сухо. — Слушай, давай как-нибудь вместе сходим в книжный магазин? Бывают же книги, полностью состоящие из коротких рассказов.

Внезапно в голове Северуса вспыхнула идея. Опасная, но многообещающая.

— О, если ты так хочешь, пожалуй, я смогу найти в своей библиотеке сборник рассказов, — пряча усмешку, он прошел в гостиную и наклонился, чтобы взять тонкую книгу с самой нижней полки. — «Тысяча и одна магическая ночь», подходит? — он повернулся, показывая Гарри простую обложку: название, выписанное причудливыми золотыми буквами на темно-красном фоне.

Гарри рассмеялся.

— Круто, у тебя книга в цветах Гриффиндора! Но звучит здорово. Что-то арабское, да?

— Не совсем, — Северус взмахом палочки зажег в камине огонь. Они вдвоем уселись на диване, причем Гарри позаботился о том, чтобы оставить между ними небольшое расстояние. Откинувшись на спинку, Северус скрестил ноги и наклонил книгу — пусть Гарри тоже видит иллюстрации. Он надеялся, что юноша досидит до завершения истории, а не сбежит в первую же секунду. Хотя, с другой стороны, он не был таким уж неопытным, чтобы смущаться и сбегать — помнится, он рассказывал о своем знакомстве с весьма занимательными изданиями.

Пролистав страницы, Северус выбрал один из своих любимых рассказов и начал читать вслух. Гарри закрыл глаза, но совсем скоро они снова широко распахнулись.

— Эй, эти два парня вроде как... ну, интересуются друг другом, да?

— Ммм, — ответил Северус, неопределенно качнув головой и не прерывая чтение.

Гарри устроился поудобнее, облокотившись на спинку дивана, и теперь не сводил глаз с Северуса. Сюжет быстро развивался и совсем скоро главные герои — как оказалось, алхимик и его ученик — уже барахтались в постели.

Глаза Гарри расширились.

— Ой... автор же не собирается показывать... эээ... в смысле, он же не будет описывать все?

— Она, — поправил его Северус с небольшой улыбкой. — И да, она будет.

Он уже готов был к очередному возражению, но Гарри решил промолчать. Что ж, для Северуса так было даже лучше. Его голос, когда он добрался до наиболее откровенных пассажей, превратился в мягкое обольстительное мурлыкание. Рядом с ним Гарри начал ерзать. Несильно... но заметно.

Нельзя сказать, что сам Северус не был возбужден. Был. И очень сильно. Но справился с этим и дочитал историю до конца. К этому моменту лицо Гарри уже горело, он тяжело дышал. Северус повернулся к нему и спросил как можно более будничным тоном:

— Почитать еще?

— Нет, одной вполне достаточно, — последовал неуверенный ответ. — Ммм... я и не знал, что люди пишут такие вещи.

— Если я не ошибаюсь, ты рассказывал, что не так давно просматривал подобную литературу.

— Да, но те книги... — Гарри прочистил горло. — Ну, это не художественная литература была. Большей частью вроде как руководства.

— А, — Северус отложил книгу. — Что ж, они тоже бывают полезны, но я, например, предпочитаю хорошо рассказанные истории.

Гарри неуверенно посмотрел на него, прежде чем согласиться:

— Эээ... да, пожалуй, я тоже.

Северус перевел взгляд ниже, на выразительную выпуклость на джинсах Гарри. Ему очень хотелось дотянуться и погладить ее, а потом стащить джинсы с его бедер и...

Но нет, это было бы самым настоящим принуждением, подумал Северус, хмурясь. Однако, если бы Гарри попросил... это было бы совсем другое дело, не так ли? Это бы не выглядело так, словно Северус требует чего-то для себя. Или даже ожидает чего-нибудь взамен. Аккуратно подведя Гарри к тому, чтобы он сам сделал первый шаг, он поможет ему понять, что его тело готово идти дальше, оставив позади одинокий душ.

Тем не менее, Гарри нужен был толчок, потому что юноша явно опасался брать инициативу на себя. Хмм. Северус понимал, что необходимо быть как можно осторожнее. Слишком толстый намек — и Гарри замкнется в себе. Нужно действовать незаметно, поддерживая впечатление, будто контроль все так же находится в руках юноши, и Северус ни в коем случае не вкладывает свои идеи в его голову.

— Гарри, — мягко произнес он, придвигаясь ближе, так, чтобы их бедра почти соприкоснулись, — Я могу что-нибудь для тебя сделать?

Суббота, 10 октября 1998, 20:34

Гарри сглотнул. Нифига себе рассказ... Пока Северус читал, Гарри представлял себе происходящее, как будто у него в голове проигрывалось кино. Он видел мужчин в постели, лежащих рядом, но не лицом к лицу, а развернувшись так, чтобы они могли сосать члены друг друга. Видел, как они кончили вместе, одновременно глотая и содрогаясь в оргазме, а потом обессиленно растянулись на кровати. Как младший мужчина через секунду переполз повыше, и они слились в долгом и неторопливом поцелуе...

В последние дни ощущение ноющего члена стало для Гарри уже привычным, но сейчас его пенис не то что ныл, а во весь голос заявлял о своем существовании. «Нифига себе рассказ» было крайне слабым описанием того, что Гарри только что услышал. Теперь юноша знал, о чем будет фантазировать в душе в следующий раз...

— Все, что угодно, — продолжил Северус, и только тогда Гарри осознал, что ему что-то говорили.

Он поймал себя на том, что пристально смотрит на рот Северуса, на его красиво изогнутые губы, как они двигались, когда мужчина произносил какие-то слова. Гарри не мог оторваться от этого зрелища на протяжении всего рассказа. Время от времени он облизывал свои губы и думал, что, может быть, стоит снова попробовать целоваться. Или нет. Не совсем так. Раньше у него всегда была причина для того, чтобы целовать Северуса. Сначала подготовка к ритуалу, а затем опять подготовка, но уже ко дню рождения и атаке, которая так и не случилась.

А сейчас Гарри захотелось поцеловать Северуса безо всякой причины, просто потому что эта идея звучала хорошо. И продолжала звучать. Очень хорошо.

— Ммм... — слова не шли на язык. Гарри не понимал, в чем проблема, ведь они со Снейпом много раз целовались раньше. Но в данный момент оказалось намного проще повернуться лицом к мужчине, обхватить его рукой за шею и притянуть в поцелуй.

Ох... как давно они в последний раз по-настоящему целовались. Гарри думал, что такое ощущение не забывается, но он словно впервые осознал, насколько это может быть приятно. У Северуса оказался вкус вина и малины. Именно в таком порядке. Восхитительно.

Гарри приоткрыл рот и углубил поцелуй, притягивая Северуса еще ближе. Ммммм... Волны жара начали накатывать на него, теплое ощущение сконцентрировалось внизу живота, а член напрягся еще сильнее. Ему нужно было что-то еще, что-то помимо поцелуя. Нужно было изучить Северуса, как тогда, когда они играли в вопросы и ответы. И снова, сейчас это желание было другим. Сейчас Гарри не нужно было заставлять себя делать это.

Юноша практически не мог себя контролировать.

Он разорвал поцелуй, прерывисто дыша, и взялся за верхнюю пуговицу рубашки партнера. Путаясь в пальцах, Гарри, наконец, сумел расстегнуть ее и перешел к следующей, и к следующей, до тех пор пока ему не удалось развести полы рубашки в стороны и обнажить гладкие контуры грудной клетки. Такая белая кожа... Гарри хотелось увидеть, как она краснеет, когда к ней приливает кровь, услышать стон Северуса, подтверждающий власть Гарри над ним, доказывающий, что все это может с ним делать он, Гарри.

Ведомый своим желанием, Гарри потянулся к шее Северуса и начал целовать ее, лаская языком ямку в месте соединения с плечом. Дыхание мужчины сорвалось, когда Гарри сумел обнаружить особенно чувствительную точку. Улыбнувшись, Гарри подразнил ее еще немного, целуя и прикусывая до тех пор, пока Северус тоже не начал беспокойно ерзать.

Но все же одних поцелуев было недостаточно, Гарри нужно было больше. Его руки нырнули внутрь выреза рубашки Северуса и начали ласкать и гладить узкую сильную грудь мужчины и его упругий живот.

Северус вцепился в его плечи и притянул его к себе на колени, не прекращая целовать. Юноша задохнулся и подался бедрами вверх, ища контакта. Но прикосновений не последовало. Разочарованный, он издал низкий горловой стон.

Очень скоро Гарри почувствовал, что вот-вот взорвется от переполняющих его ощущений. Целоваться было приятно, но невозможно было делать это бесконечно. Ему нужно было кончить. Прямо сейчас, он не мог больше выносить эту пытку удовольствием. Его член был уже слишком твердым, а джинсы слишком тесными. Ему нужно было избавиться от них. Сию же секунду.

Но не на глазах у Северуса, который увидит его и подумает... нет, к этому он еще не готов. И все же целоваться было хорошо. Гарри знал, о ком он будет думать в душе на этот раз. Явно не о Брайерсоне.

Разорвав поцелуй, Гарри отклонился назад.

— Эээ... думаю, мне лучше... ну, ты знаешь, — Гарри жестом продемонстрировал, чем он собирается заняться в верхних комнатах. Движение получилось невнятным, но Северус наверняка понял.

Руки мужчины упали на диван, его дыхание было неровным, голос охрип.

— Да, иди, — удалось выдавить ему.

От того, каким тоном это было произнесено, Гарри почувствовал укол стыда. Он понимал, что уходить сейчас было неправильно. Ему и самому не понравилось бы, если бы его раздразнили и бросили в таком состоянии. Но он же не собирался... он не знал, что дойдет до такого! Если бы он знал, то даже не начинал бы, понимая, что закончить все равно не сможет.

И, как бы отчаянно ему ни хотелось сбежать, он просто не мог уйти, не сказав ни слова.

— Я... эээ... это было хорошо.

— Да, хорошо, — коротко ответил Северус.

Гарри сказал совсем не то, что думал. Нет, это было правдой, но то, что он испытывал, было намного глубже... и в то же время он ничего не мог поделать со своим стеснением, не дававшим выражать мысли более откровенно. Так не должно было быть, но Северус верно сказал — жизнь с Дурсли исказила восприятие молодого человека. И все-таки ему нужно было как-то объяснить Северусу, какое волшебство он только что с ним сотворил.

Юноша прочистил горло.

— Нет, я пытался сказать, эээ... это было хорошо, потому что в этот раз я даже не думал о тебе как о мужчине. Я просто... — Гарри взглянул в сторону. — Просто ты и я, ну, ты понимаешь. Это хорошо.

Снейп отрывисто кивнул, черты его лица были искажены внутренним напряжением. Ох. Не лучшее время для разговоров. Очевидно, Северус тоже так считал. Гарри неожиданно почувствовал себя еще хуже, сбегая таким образом.

— Ты тоже пойдешь в душ, да?

Северус обнажил зубы, словно собираясь зарычать, и жестом приказал Гарри уйти.

Не тратя больше времени, Гарри покинул подземелья.

Суббота, 10 октября 1998, 21:26

О душе даже речи идти не может, подумал Северус, расстегивая брюки и обхватывая ладонью член. Пенис налился до боли, тяжелые яички подтянулись к телу, и Северус понимал, что не сможет вытерпеть ни секунды дольше, даже чтобы всего лишь дойти до ванной.

Он сжал пальцы и несколько раз провел рукой вверх и вниз, не ослабляя захват, другой исступленно выдергивая пуговицы из петель, чтобы дать себе больше свободы. О, да, вот так лучше. Теплый воздух от камина приятно согревал член и мошонку, более не стесненные брюками. Северус сдвинулся на диване ниже и принялся дрочить, настойчиво и даже агрессивно двигая рукой.

Ааах, да. Гарри довел его невозможного состояния сначала своей слегка стыдливой реакцией на рассказ, а потом поцелуями, и тем, как он прикасался к его груди и целовал шею... неискушенный, но полный искреннего желания.

Желания, направленного на Северуса. Гарри хотел его. Северус с трудом удержался от того, чтобы бросить Гарри на ковер у очага и начать вбиваться в него бедрами, прямо здесь и сейчас. До тех пор, пока Гарри не начнет не просто стонать. Пока он не станет задыхаться, кричать, пока он не кончит...

Северус кончил. Сперма выплескивалась сильными, размеренными толчками из его члена и стекала по стволу, а руки мужчины продолжали двигаться, накачивать, выдаивать наслаждение до последней капли.

Он услышал собственный стон, отчетливо прозвучавший на фоне потрескивания огня. Но это не был бессодержательный набор звуков, нет, оргазм Снейпа сопровождался именем Гарри.

Долгие мгновения после того, как он кончил, Северус лежал без движения, прикрыв глаза. Обессиленный, он, казалось, не в состоянии был пошевелить даже пальцем. Но затем он посмотрел на себя: член постепенно обмякает, темная ткань брюк, которые он так и не снял, покрыта брызгами семени.

Мерлин, что же он делает, сидя тут в таком виде? Гарри может зайти в любую секунду. Мог бы зайти, пока он мастурбировал. Вот, до чего его довело отчаяние.

Косая улыбка искривила рот. Он не смог даже добраться до душа... о, да. Ему действительно срочно требуется хороший сеанс сексуальной терапии с Ренардом.

Северус не мог отделаться от мысли, что до следующих выходных еще целая вечность.

Глава 28.

Пятница, 15 октября 1998, 17:02

— Поттер.

Последние ученики, толкаясь, вывалились из класса, и Гарри тоже собирался уходить. Наконец-то пятница, а это значит, что он может насладиться честно заслуженным вечерним отдыхом после четырех дней квиддичных тренировок. Разумеется, завтра снова придется проводить групповую тренировку для всех четырех команд, но больше в ближайшем будущем он такие выходные себе устраивать не будет.

— Да, профессор?

Брайерсон махнул рукой в сторону лестницы, ведущей в его кабинет.

— Нужно поговорить, если у тебя есть минутка.

Во время предыдущей беседы с Брайерсоном Гарри чувствовал себя как школьник, получающий выговор. А на этот раз все могло бы быть еще хуже, если бы не зелье Сна-Без-Сновидений. Оно избавило его от эротических снов с участием профессора, а после тех долгих страстных поцелуев в субботу вечером Гарри в своих душевых фантазиях видел исключительно Северуса. Его гладкие черные волосы. Его бледное худощавое тело. И даже его толстый, длинный член.

Или, наверное, особенно его член. Фантазии Гарри становились с каждым разом все откровеннее. Они больше не ограничивались простыми объятиями, поцелуями и поглаживаниями. Нет, этого тоже было в достатке, но идеи, почерпнутые из книги Северуса, подстегнули воображение. После истории об алхимике и его ученике Гарри не терпелось услышать другие рассказы, но он понимал, что просить прочитать их вслух означало зазря дразнить зельевара. Это было бы неправильно. Поэтому Гарри брал книгу в свободное время между уроками и читал сам.

Благодаря книге у него было, о чем помечтать. Мужчина стоит на коленях и сосет член своего партнера, гладя руками заднюю поверхность его бедер. Двое мужчин медленно ласкают члены друг друга, лежа в кровати лицом к лицу и покрывая поцелуями шею и плечи партнера. И фроттаж. Много фроттажа. От детальных описаний, которыми была наполнена книга, Гарри мгновенно становилось жарко и прошибал пот. Но он всегда легко справлялся с этой проблемой, принимая неторопливый длительный душ после.

Были также и истории о другом... мужчина стоит на четвереньках и тяжело дышит, а его анус растягивают скользкие пальцы... Гарри всегда пропускал такие рассказы, как только становилось понятно, куда ветер дует. Ему не хотелось думать об этом, и такие истории его не возбуждали. Совершенно. К тому же, возбуждающих рассказов в книге было предостаточно, и Гарри перечитывал наиболее понравившиеся снова и снова.

И снова.

Гарри ухмыльнулся, вспомнив о книге. Нужно или аккуратнее обращаться с ней, или искать подходящие заклинания, чтобы вернуть ей вид новой. Иначе она скоро начнет сама раскрываться на рассказах, которые Гарри любил больше других и читал чаще всего.

Возможно, помогало и то, что теперь Гарри мог вызывать в памяти голос Северуса, читающего вслух самый первый рассказ. После того раза зельевар стал неотъемлемой частью его фантазий. А если вдруг образ мужчины начинал немного расплываться, Гарри всего-то нужно было вспомнить о поцелуях в субботу вечером, и облик Северуса, ясный и четкий, моментально восстанавливался. Целиком. Это было просто отлично, и не только потому, что отбирало у заклинания повод для наказания. Это также означало... ну, что Гарри, наконец, начал думать и вести себя в духе Cambiare Podentes. Ведь заклинание, под действием которого он жил, фокусировалось, главным образом, на сексуальных отношениях, так? На сексе с Северусом. И теперь Гарри это делал. По крайней мере, что-то в этом роде. Пока что он только фантазировал. Но фантазии уже не выводили его из душевного равновесия, как раньше. Казалось совершенно нормальным думать о таких вещах. Кусая губы, чтобы сдержать стон удовольствия во время оргазма, задаваться вопросом, сможет ли он заставить Северуса кончить, если будет просто лизать его член, от основания к головке, снизу вверх.

Иногда Гарри даже пробовал на вкус собственную сперму и думал, будет ли вкус спермы Северуса отличаться.

Мысль о том, чтобы выяснить это на практике... была уже почти приятной. Скорее всего, потому что он уже сосал член Северуса в своих фантазиях. Несколько раз. Гарри не сомневался: еще немного, и он будет готов сделать первый шаг. Еще пару недель, и все. Ну, может, месяц. Хотя, возможно, это слишком оптимистичный прогноз. Он должен быть полностью уверен в себе, чтобы шагнуть с обрыва в пропасть. Отступить в последнюю секунду будет, по меньшей мере, нечестно по отношению к Северусу. «Рождественские каникулы», — подумал Гарри, кивая самому себе. Тогда у него будет возможность сконцентрироваться только на этом. Ни работы, ни студентов... Да, определенно тогда. Как максимум, к Новому году он сможет...

— Поттер?

О боже. Гарри совершенно забыл, что Брайерсон пригласил его в свой кабинет. А он стоит тут, мечтая о сексе. Не слишком профессионально. Кстати, во время уроков это тоже с ним периодически случалось. Он знал, что всю неделю порой отвлекался на свои мысли, однако надеялся, что Брайерсон собрался разговаривать не об этом.

Благодаря появлению Северуса в его фантазиях, Гарри, по крайней мере, стало намного проще присутствовать на уроках защиты. Хотя сейчас Брайерсон явно собирался усложнить ему жизнь... Гарри кивнул в знак согласия и последовал за профессором по короткому лестничному пролету в кабинет.

— Присаживайся, — сказал Брайерсон, запрыгнув на край стола. Он разглядывал Гарри, словно не зная, с чего начать. — Я заметил, что в последнее время твои комментарии к сочинениям значительно улучшились.

Неплохое начало. Гарри пожал плечами:

— Ну, я до сих пор поражаюсь, какие странные идеи иногда приходят в голову ученикам, но стараюсь не показывать этого.

— И ты проделал отличную работу, отучая студентов называть тебя по имени, — продолжил Брайерсон. — Я знаю, такая мелочь может казаться тебе не стоящей внимания, но когда они воспринимают тебя как своего товарища, а не преподавателя, эффективность занятий непременно снижается.

Гарри кивнул:

— Да, я заметил.

Брайерсон немного подался вперед.

— Однако тебе все же стоит поработать над тем, как ты взаимодействуешь с классом, Поттер. Создается впечатление, что левого ряда ты избегаешь. Ты замечаешь это за собой?

Гарри моргнул.

— Я специально стараюсь уделять всем одинаковое внимание. Правда. Вы разве не видите?

Брайерсон слегка нахмурился.

— Хмм. Пожалуй, вижу, по крайней мере, в большинстве классов. Но не у первогодок. В этом классе ты намного реже подходишь к слизеринцам.

Сердце Гарри оборвалось. Сейчас он мог видеть со всей ясностью: ему не доставляло проблем присутствие в классе мерзкого маленького Чарльза Боула, но только потому, что он делал все, чтобы не приближаться к отвратительному отпрыску этого семейства. Но Брайерсон заставит его общаться со всеми одинаково. Помогать всем ученикам.

«Это только на семь лет, — его внутренний голос тоже готов был впасть в истерику. — Ты можешь выдержать семь лет».

Но что семь лет, что вечность — все одно. Если бы только Гарри мог, он тут же бросился бы на поиски другой работы. Однако у него такой возможности не было.

— Да, профессор, — сказал он. Слова прозвучали мрачно даже для него самого, поэтому он попробовал еще раз: — Я поработаю над этим.

— Очень хорошо, — карие глаза Брайерсона внимательно изучали лицо юноши. — Может быть, выпьем, Поттер?

Гарри вскочил на ноги. Ему только-только удалось привести в порядок свои фантазии, и согласиться на предложение выпить с Брайерсоном означало накликать на себя беду.

— Эээ... нет. Мне нужно... ну, дела с квиддичем. У меня завтра очередная групповая тренировка и я еще не подготовился, — Гарри в спешке покинул кабинет профессора, чуть ли не спотыкаясь на пути к лестнице.

«Ну молодец, Гарри, — подумал он. — Профессионал, ни дать ни взять».

Черт. Черт. Черт.

Суббота, 16 октября 1998, 8:08

Гарри, вздыхая, вычерчивал ложкой абстрактные рисунки на своей овсянке.

— Хочешь что-нибудь другое? — спросил Северус, сворачивая газету и откладывая ее в сторону. — Ты же знаешь, нужно только попросить.

— Сегодня вторая групповая тренировка, и мне жутко даже думать об этом. Четыре команды одновременно — это слишком много, плюс они все будут страшно недовольны из-за того, что им придется раньше других вернуться из Хогсмида.

Северус замолчал, ему совершенно не нравилось настроение Гарри. Вот уже несколько недель он жил предвкушением продолжительного сеанса с Ренардом. На этот раз — с Ренардом, который будет и выглядеть, и вести себя как Гарри. Ну хоть сегодня Северус заслуживает того, чтобы и утро, и вечер прошли спокойно и безоблачно? Он был терпелив с Гарри, терпелив настолько, насколько это вообще было возможно, но и у его терпения был предел. Если он как можно скорее не получит долгожданного облегчения, то толкнет Гарри на кровать и...

Нет, Северус понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

«А ощущения были бы просто превосходными», — тоскливо протянул его внутренний голос. На самом деле, проявлять терпение стало уже просто невозможно. Северус должен был получить вознаграждение за месяцы самоограничения. Вознаграждение, а не неприятный, нездоровый вечер, когда ему удалось заняться сексом с Гарри только при помощи магического — если не физического — принуждения. И неважно, что Гарри сам дал согласие на это. Даже умолял сделать это с ним. Северус старался не вспоминать о довольно омерзительном опыте.

Он почувствует себя лучше после встречи с Ренардом... правда, сейчас Северус почему-то уже не был уверен в этом.

— Поверь мне, с тренировкой все будет хорошо, — он попытался успокоить Гарри.

— Ха. Если бы я только мог отменить ее.

Сопереживание к проблемам Гарри сменилось легкой тревогой.

— Ты не сделаешь этого.

Гарри поднял взгляд от тарелки.

— Нет, конечно, нет. Это было бы слишком. Преподаватели обязаны быть надежными, и я должен вести себя как преподаватель, так? — он скорчил гримасу. — Ладно, сейчас доем и пойду думать. Нужно придумать что-нибудь новое, иначе эта тренировка превратится в такую же катастрофу, как и прошлая.

Северус с облегчением выдохнул. На мгновение он забеспокоился, что Гарри предложит им заняться чем-нибудь вместе. Разумеется, в обычной ситуации это было бы отличной идеей, но не сегодня. Определенно, не сегодня. Кроме того, они уже решили, что проведут следующие выходные вместе и может даже съездят за границу.

После расслабляющего сеанса с Ренардом Северусу будет проще сдерживать себя и не набрасываться на Гарри во время прогулок по Парижу или Риму или Кёльну.

— Согласен, у студентов не должно создаваться впечатление о тебе как о нерешительном или слабом человеке, — кивнул Северус. — Я даже склонен полагать, что для тебя это важнее, чем для других преподавателей, поскольку ты молод и состоишь в дружеских отношениях со многими учениками.

Уголки губ Гарри приподнялись, как будто он сдерживал улыбку.

— Да, я знаю. Спорим, ты запросто можешь отменять занятия. Но если я так сделаю, то ребята подумают, что я не знаю, как вести себя с ними или что-нибудь в этом роде.

— Подожди пару лет, и твоя репутация будет позволять тебе большую свободу действий.

— Ха. Если я не научусь нормально работать с левой половиной класса, Брайерсон наверняка скажет, что меня нужно уволить, — проворчал Гарри.

— Думаю, ты знаешь, что твое положение в замке достаточно сильное, чтобы не волноваться об этом, — сухо возразил Северус. — Тем не менее, тебе следует прилагать усилия, чтобы выполнять требования Брайерсона.

— Легко сказать.

Не вполне понимая, о чем речь, Северус вопросительно поднял бровь:

— Что случилось?

— О, ничего особенного... — Гарри неожиданно ахнул и потер ладонью висок. — Да черт возьми, ненавижу эти приступы!

Северус также не пропустил ответное ощущение, при помощи которого связь разумов предупреждала его о лжи. Даже без реакции Гарри, сразу выдавшей его с головой, он бы все равно распознал неправду.

— Раз ненавидишь, не стоит лгать мне.

— Как будто я только и делаю, что придумываю всякие небылицы! Вот спасибо!

На самом деле Северус не отрицал, что в последнее время этот аспект связи разумов едва ли давал о себе знать. Когда-то он считал Гарри Поттера отъявленным лжецом, но прошедшее лето заставило его признать ошибочность своего убеждения. Гарри не соврал ни разу с той ужасной ночи, когда Северус узнал об изнасиловании.

— Обычно ты весьма искренен, — согласился он. — Значит, речь идет о чем-то важном. Так что же случилось?

— Ниче... — Гарри заметно сглотнул. — Я имею в виду, что лучше сам разберусь с этим. Ладно?

Северус внимательно посмотрел на юношу. Он знал, что мог бы с легкостью заставить его говорить. Но Гарри взрослый человек и заслуживает уважения, несмотря на то, что принадлежит Северусу.

— Хорошо.

Гарри немного расслабился и шумно выдохнул, словно до этого задерживал дыхание.

— Я пойду наверх и попробую набросать план тренировки. Может быть, стоит разделить стадион на зоны или... — он встал и направился к спальне, но на полпути из комнаты остановился и обернулся: — Желаю хорошо провести время, Северус.

Северус не смог сдержать улыбку:

— Обязательно.

Суббота, 16 октября 1998, 9:45

От стука в дверь Гарри вздрогнул. К нему нечасто приходили гости, хотя однажды ему пришлось срочно подниматься из подземелий, чтобы впустить МакГонагалл в верхние комнаты. Она предложила ему маленький значок со львом, который он мог бы прикрепить к мантии. Гарри оценил жест, но, конечно же, отказался. Как ни жаль ему было разочаровывать декана, он понимал, что в своих потребностях и желаниях должен зависеть исключительно от Северуса. К тому же, ему не очень-то хотелось носить значок. Вот если бы он был главой Гриффиндора, то может быть. А так — совершенно ни к чему подчеркивать принадлежность к определенному дому. Он не сомневался, что три другие дома и так подозревают его в пристрастности.

Еще несколько преподавателей зашли к нему в начале семестра, чтобы поприветствовать, но с тех пор больше посетителей не было.

Недоумевая, Гарри поднялся, чтобы открыть дверь. И более чем удивился, увидев на пороге Дамблдора. Он иногда встречался с директором во время трапез в Большом зале и изредка перекидывался с ним парой слов в коридоре, но никогда раньше не удостаивался чести принять такого гостя. Возможно, директор считал, что не стоит мешать Гарри и Северусу самостоятельно налаживать отношения. И правильно считал, если уж на то пошло.

Но сейчас он был здесь.

— Заходите, — поприветствовал его Гарри, неожиданно почувствовав себя не в своей тарелке.

Дамблдор вошел в комнату, при каждом шаге верхушка его мягкой шляпы свешивалась то в одну, то в другую сторону. Дойдя до центра гостиной, он медленно повернулся вокруг своей оси, оглядывая комнату, и нахмурился. Несколько неглубоких морщин пересекли его лоб.

— Гарри, комната выглядит в точности такой, какой я запомнил ее с прошлого посещения.

Гарри моргнул.

— Ну да, наверное.

Голос пожилого мага звучал очень мягко:

— Я уверен, ты мог бы как-то украсить ее в соответствии со своим вкусом.

— Я и украсил, — возразил Гарри. Ему хотелось защитить свой дом. — Просто мне пришлось переставить модель Венеции на кровать, чтобы работать за столом. Квиддичные схемы занимают много места, — он махнул рукой в сторону горы пергаментов. Его раздражал неуместный разговор. Северус прекрасно с ним обращался и не делал ничего плохого, и то, что Дамблдор позволял себе усомниться в этом... Похоже, слова Гарри директора не убедили, поэтому юноша тоже нахмурился.

— О, квиддич, — морщины на лбу Дамблдора стали заметнее. — Именно об этом я и собирался поговорить. На самом деле, попросить тебя об одолжении.

Мысли Гарри со скрежетом остановились. Он успел только понадеяться, что ничем не выдает своего удивления. Северус всегда говорил, что у него все написано на лице. В попытке справиться с ошеломлением юноша официальным тоном поинтересовался:

— Конечно, профессор. Что я могу для вас сделать?

— Ты говоришь совсем как Северус.

Гарри встретил взгляд директора.

— Ну, я провожу с ним много времени.

Дамблдор дергано кивнул.

— Разумеется, ты прав. В любом случае, я пришел для того, чтобы спросить, не пересмотришь ли ты свое решение насчет сопровождения студентов в Хогсмид. Я помню, ты отказался, но профессор Флитвик внезапно почувствовал себя плохо.

Гарри был уверен, что его глаза в буквальном смысле засияли радостным светом. Естественно, лучше он пойдет в Хогсмид, чем будет проводить кошмарную групповую тренировку. И с таким оправданием для отмены студенты не посмеют назвать его ненадежным. Дамблдор попросил меня сопровождать учеников вместо...

Все сложилось просто отлично.

— О, конечно, — Гарри кивнул. — Я найду капитанов команд и сообщу им, что дополнительную тренировку придется отменить.

Дамблдор улыбнулся ему.

— Великолепно. Хагрид и профессор Брайерсон будут счастливы, если ты составишь им компанию.

Настроение Гарри немного упало. Он был бы только рад провести время с Хагридом, но ему совершенно не хотелось выслушивать очередную лекцию Брайерсона в стиле тебе-нужно-улучшить-свои-методы-преподавания. Но ему ведь не придется все время торчать рядом с ним, так?

— Студенты уже собрались и готовы выходить, так что...

Гарри понял намек.

— Я только спущусь в подземелья и предупрежу Северуса, что буду в деревне, — сказал он вслед уходящему директору.

Но Северуса в подземельях не оказалось.

Пожав плечами, он поднялся наверх и оттуда снова спустился вниз, к дверям замка. Он быстро отыскал капитанов команд, сообщил им об изменении планов и вместе со всей толпой направился в Хогсмид.

Суббота, 16 октября 1998, 10:08

— Приятно хоть раз увидеть тебя за пределами учебного класса. Оказывается, и ты иногда развлекаешься, — дружелюбно произнес Брайерсон. Он шагал по дороге рядом с Гарри и Хагридом.

Гарри предпочел бы прогуляться вдвоем с полувеликаном, но было неудобно отказывать Брайерсону, который явно не желал отставать от них.

— Это тоже работа.

— Я бы сказал, это чуть более компанейское занятие, чем обычные уроки, — после этих слов, словно чувствуя, что его присутствие заставляет Гарри нервничать, Брайерсон повернулся к Хагриду и спросил что-то о самочувствии флоббер-червей, среди которых недавно разразилась эпидемия скукоживающей лихорадки.

Гарри не пытался присоединиться к разговору, опасаясь, что Брайерсон сведет обсуждение к урокам защиты. Возможно, даже к стратегиям, которые Гарри мог бы применять на занятиях первокурсников. Молодому человеку совершенно не хотелось провести день, думая о Чарльзе Боуле и ему подобных.

«Хорошо, что первогодок в Хогсмид не пускают», — подумал Гарри и прибавил шагу, чтобы, в конце концов, оторваться от Брайерсона. Ему даже удалось немного успокоиться, но только до того момента, пока он не разглядел, что за девушка в одиночестве идет перед ним — Джинни Уизли. Конечно, он и раньше постоянно встречался с ней на тренировках по квиддичу, но всегда старался сделать так, чтобы они не оставались наедине. Вдруг ей вздумается снова поцеловать его? Хотя, на самом деле, вряд ли.

Настоящая проблема заключалась в том, что Гарри знал — Джинни все известно. Иногда он ловил на себе ее взгляд. Но не полный тоски и желания, как раньше. Нет, теперь она смотрела на него с сочувствием. Даже с жалостью. Братья наверняка просветили девушку, рассказав обо всех подробностях порабощения Гарри. О том, что он теперь никогда не сможет выбирать то, что нравится ему. Или того.

«Наверное, она даже знает, что я связан со Снейпом», — продолжил размышлять Гарри, замедляя шаги.

Слишком поздно. Джинни обернулась, как будто услышала что-то. При взгляде на Гарри на ее лице мелькнуло сожаление, но она быстро спрятала его под доброжелательной улыбкой. И остановилась, чтобы позволить Гарри нагнать ее.

Гарри ничего не оставалось, кроме как пройти остаток пути до деревни вместе с ней.

— Так что, групповую тренировку отменили, да?

Гарри пожал плечами.

— В любом случае, не стоило планировать ее в один день с походом в Хогсмид.

— Ну, по крайней мере, у тебя есть возможность насладиться прогулкой.

«Как будто мы мало гуляли с Северусом», — хотелось сказать Гарри. Почему все так странно себя вели? Сначала Дамблдору показалось, будто Гарри боится расслабиться в собственном доме, а теперь Джинни намекает, что Северус не выпускает его из подземелий. Ну смешно же, честное слово! Неужели они все так плохо думают о Снейпе?

«Ты когда-то сам так думал», — услужливо напомнил Гарри его внутренний голос.

— На самом деле я много куда выбирался в последнее время, — сказал Гарри. Ему не хотелось, чтобы создалось впечатление, будто он хвастается, но рядом никого не было, поэтому он продолжил: — Летом несколько раз ездил за границу.

Джинни взглянула на него:

— О, с... ну...

— Да, он меня пригласил.

Девушка неуверенно улыбнулась, она явно чувствовала себя неловко.

— Гарри, я хотела поговорить об этом с тобой...

— Без обид, но я правда не хочу это обсуждать.

— Нет, нет, я имела в виду... — Джинни с трудом сглотнула. — Я не знала. Я бы никогда не поставила тебя в такое положение, ну, на той вечеринке, если бы знала, что тебе нужно... короче, если бы я знала, вот, — она облегченно выдохнула, от чего ее челка взметнулась вверх. — Просто... я была уверена, что мы предназначены друг другу.

Гарри как можно мягче проговорил:

— Мы никогда не были парой, ты же знаешь.

— Да, сейчас это уже понятно, — Джинни покачала головой, очевидно желая закрыть тему. — Так что насчет тебя, Гарри? Нравится твоя работа?

— Да, очень.

— Звучит скорее как «не очень».

— В последнее время было трудновато. Думаю, две команды одновременно в тренировочном матче — это максимум, на что может хватить моих сил.

— Та групповая тренировка в прошлые выходные получилось немного... да. А как защита?

— Все в порядке, думаю.

— Думаешь? Это всегда был твой любимый предмет!

— Учить оказалось сложнее, чем я предполагал.

На этих словах Джинни остановилась и, повернувшись, уставилась на Гарри.

— В А.Д. тебе не было равных!

— Это не то же самое, — Гарри решил, что не будет ничего страшного, если он слегка углубится в детали. — В А.Д. мы занимались только практикой. И мне не приходилось проверять тонны сочинений каждую неделю.

— Так вот, в чем проблема, — улыбка Джинни стала немного грустной. — Я надеялась, что с моим курсом ты тоже будешь помогать.

Гарри не стал говорить, что именно из-за нее он и выбрал младшие курсы.

— Я беспокоился, что вы будете общаться со мной как с другом, а не как с учителем. Ну, ты понимаешь.

Некоторое время после этого они шли в молчании, пока Джинни снова не повернулась к спутнику, на этот раз с порозовевшими от смущения щеками.

— Но у тебя все в порядке, да? С... ну, ты знаешь. Рон сказал, что ты не выглядел особо расстроенным, несмотря на обстоятельства, и что... эээ... он заботится о тебе и более-менее сдерживается и...

Гарри пришлось оборвать поток слов.

— Он нормальный человек, но я действительно не могу это с тобой обсуждать. В смысле, это наше личное дело, Джинни.

— Мне просто нужно было услышать это от тебя, — пробормотала Джинни. — На самом деле, я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. Сам знаешь, моя мама повернута на свадьбах, — она понизила голос. — Билл с ума сходит по Флер, но мама считает, что выбрать для него жену — ее личное право и обязанность.

Гарри вспомнил подобный разговор между ним и Северусом, но до того как он успел сменить тему, Джинни снова заговорила:

— Хорошо еще, что папа не поддерживает идею брака по расчету. Ужас, во что мама могла бы превратить мою жизнь, если бы папа ее не сдерживал. Мне даже кошмары иногда снятся. Поэтому... я понимаю, как это может быть печально, когда не можешь сам делать выбор.

Юноша задумался. Они с Северусом как-то обсуждали традиции магического мира, в том числе, то, что родители часто по своему разумению устраивают судьбы детей. Северус признался, что и сам ожидал для себя такого. Что его дедушка обязательно настоял бы, проживи он подольше. И что его мать после неудачного брака по любви с Тобиасом Снейпом пришла к выводу, что брак по расчету все же надежнее.

По словам Северуса, он в любом случае никогда не надеялся самостоятельно выбрать спутника жизни. И какой можно сделать вывод? Выходит, неизбежная связь с Гарри не такое уж бремя для него, скорее...

«Уф, — подумал Гарри, восстанавливая разговор в памяти. — Северус говорил так, словно он смотрел на Cambiare Podentes просто как на вариант брака по расчету».

Они уже почти подошли к Хогсмиду, к тому же Гарри не хотелось углубляться в беседу о свадебных традициях. По крайней мере, не хотелось говорить об этом с Джинни. Он помахал Хагриду и Брайерсону, которые беседовали невдалеке.

— Эээ... я пойду к коллегам, хорошо?

Джинни кивнула и проводила Гарри, присоединившегося к преподавателям, грустным взглядом.

Суббота, 16 октября 1998, 10:32

— Зайдем, пропустим по кружечке? — предложил Брайерсон, обводя жестом скромную компанию, состоящую из него самого, Гарри и Хагрида.

— Я... э... — к смятению Гарри, ему на ум не шло ни одно приличное оправдание. Что он мог сказать? Сослаться на работу не получилось бы, сегодня выходной. И он знал, что преподаватели не обязаны всюду следовать за учениками. Они просто должны находиться в деревне на случай, если кому-нибудь потребуется помощь. — Я думал побродить вокруг с Хагридом...

— Дык Гарри, ты чего! — прогрохотал Хагрид. — После тяжелой работы опрокинуть стаканчик — самое то!

Теперь у Гарри не осталось никаких шансов отказаться. Возможно, так даже лучше — избегая Брайерсона, он выглядел бы стеснительным подростком.

— Звучит хорошо, — Гарри принял предложение безо всякого энтузиазма.

— Так-то лучше, — вся компания во главе с Брайерсоном зашла в «Три метлы», и профессор настоял на том, чтобы оплатить напитки. Правда, Хагрид опустошил кружку одним гигантским глотком прямо у стойки, перекинулся с мадам Розмертой парой слов и ретировался, сославшись на необходимость зайти в магазин.

Гарри ошеломленно таращился на профессора, пока тот возвращался от стойки бара с кружками в руках. Эль и мед. Это заставило его вспомнить их разговор с Северусом, когда зельевар превращал одно в другое и обратно, объясняя ему концепцию взаимоотношений в магическом мире.

Мысли об этом привели Гарри в полнейшее расстройство. Даже после того, как он узнал, что романтические отношения между двумя мужчинами — это абсолютно нормальное и приемлемое явление, он все равно отказывался проводить время с Северусом на людях. Ему не хотелось, чтобы их кто-то видел вдвоем в баре, мирно беседующих за кружкой пива. И это после всего того, что Северус для него сделал!

«Я должен что-то сделать в ответ, — подумал Гарри. — Купить ему что-то, пока я здесь. Еще конфет? Нет, я дарил их в прошлый раз...»

— Надеюсь, я вчера был не слишком суров с тобой, — слова Брайерсона прорвались сквозь поток мыслей Гарри. — Ты ушел с таким странным выражением лица. Поттер, ты действительно прекрасно справляешься. Просто я думаю, что у тебя есть потенциал к большему. Понимаешь, о чем я?

Гарри слегка воспрянул духом. Находиться рядом с Брайерсоном было не так уж плохо, пока ему удавалось не думать о Боуле. И Гарри не собирался позволить ему испортить этот день.

— Спасибо, — ответил он и сделал глоток из своей кружки. Чувствуя себя неловко, он начал судорожно придумывать тему для разговора. Ему никак не удавалось справиться с волнением. Каждый взгляд в сторону Брайерсона вызывал в памяти фантазии. Заставлял вспоминать, как он хотел произвести впечатление на профессора, и не только потому, что тот оценивал работу Гарри. Теперь думать об этом было ужасно стыдно.

— Эээ... как вам нравится Шотландия? Вы же здесь раньше не жили, да?

— Местность вокруг Хогвартса очень красивая, — Брайерсон улыбнулся. — Я здесь не жил, но у родителей моей невесты дом недалеко отсюда. Я гостил у них в прошлом году, и еще тогда убедился, что в Шотландии самые красивые сельские ландшафты, какие я только видел в своей жизни.

Гарри почувствовал, что начинает задыхаться. Брайерсон помолвлен? И собирается жениться? Юноша не знал, уместно ли спрашивать об этом, но не мог удержаться:

— О. Ваша невеста?

Улыбка Брайерсона стала еще шире.

— Элоиза, да. Сейчас она проходит стажировку у мастера по изготовлению волшебных палочек в Венгрии. Жаль, что ее работа не позволяет ей надолго отлучаться, — на лице Брайерсона появилось задумчивое выражение. — Я постоянно говорю себе, что до рождественских каникул рукой подать, но иногда мне кажется, что я никогда не дождусь декабря.

Гарри поспешно отхлебнул еще, чувствуя себя полнейшим идиотом. Этот мужчина даже не гей! Если бы Гарри не взялся за ум, он бы до сих пор прокручивал в голове те фантазии и расстраивался, видя, как глупые девчонки в классе хихикают, обсуждая Брайерсона... а этот мужчина даже не гей!

Смущение сменилась холодным ужасом. Ведь речь шла совсем не о том, что он выставлял себя болваном. На кону было гораздо больше. Только сейчас Гарри начал понимать, что были моменты, когда ему хотелось дотронуться до Брайерсона. Провести рукой по его волосам. Слегка задеть, проходя мимо...

Юноше было жутко даже думать о том, что заклинание сотворило бы с ним, позволь он себе поддаться подобному импульсу.

— Ваша невеста могла бы приехать посмотреть замок, — тихо проговорил он.

Брови Брайерсона сошлись на переносице.

— У нее очень серьезная программа обучения и мало свободного времени.

Ах, да. Брайерсон только что это сказал. Что ж, ничего нового: Гарри всегда вел себя как слабоумный в присутствии профессора. Он резко поднялся с места.

— Знаете, у меня еще есть дела, так что... Спасибо за угощение.

— Как-нибудь выберемся в паб еще раз.

— Да, конечно, — Гарри торопливо покинул заведение. Оказавшись на улице, он огляделся и неторопливо побрел вниз по главной улице Хогсмида. Он прошел мимо «Сладкого королевства», даже не взглянув на витрину. Глупо было бы второй раз подряд приносить Северусу сладости. И все же он посматривал на окна других магазинов, полный решимости найти что-нибудь достойное Северуса. Оглядываясь назад, Гарри не мог не признавать, что вел себя по отношению к Снейпу... ну, довольно пренебрежительно. Еще совсем недавно он страшился того, что его всего лишь увидят рядом с ним. И он отказывался разговаривать с Северусом во время трапез. Просил разрешения отсесть от него в Большом зале.

Продолжая размышлять о своем поведении, Гарри мрачнел с каждой секундой. Как он мог быть таким неблагодарным, учитывая, как относился к нему Северус? Он терпел его нытье и плохое настроение, а ведь не обязан был. В конце концов, заклинание дало ему неограниченную власть над Гарри. Вспомнить даже это утро — он понял, что Гарри соврал ему, но не стал требовать откровенности, признавая за ним право на личную жизнь.

И сердился он совсем не так часто. Определенно, куда реже, чем мог ожидать Гарри. Если уж на то пошло, то с того самого дня, когда они прошли ритуал, Северус по-настоящему разозлился один-единственный раз, когда Гарри украл Драконий Дурман.

«Вот! — озарило Гарри. — Вот, что я могу принести Северусу. И это ему точно понравится. Нужно найти Драконий Дурман, чтобы возместить то, что я взял без разрешения!»

Была всего лишь одна маленькая проблема. Драконий Дурман ведь не растет на деревьях, так? Гарри внимательно изучил все полки в аптеке, но ничего не обнаружил. Это и понятно, Драконий Дурман слишком редкая вещь, чтобы его можно было найти так запросто. Сам Северус говорил, что его практически невозможно достать. Гарри не знал даже, с чего начать. Лютный переулок? Один он туда пойти не мог, а просить Северуса взять его с собой было бы попросту глупо.

Гарри вздохнул с облегчением, увидев Хагрида. Вот, кто мог бы подбросить идею.

— Это тебе не здесь искать надо, — сказал полувеликан, почесав подбородок под густой бородой. — Там на дальних улочках пара магазинов, могу показать. Я там покупал кой-какую еду для своих животинок. Но места не для учеников, сам понимаешь.

— Это для Снейпа, — Гарри почувствовал даже некоторую гордость от того, что теперь мог с легкостью говорить о своей дружбе с зельеваром. Разумеется, он не собирался распространяться о порабощении, но твердо решил прекратить притворяться, что даже не знаком с профессором. — Ты знаешь, как он любит собирать всякие странные ингредиенты.

— Точно-точно, — согласился Хагрид. Похоже, он не видел ничего необычного в том, что Гарри собирался купить что-то для Северуса. Хагрид свернул с главной улицы в какой-то переулок, где Гарри никогда не бывал, и углубился в хитросплетение улочек. Через несколько минут они не достигли странного квартала, где на улицах не было ни одного знака или указателя. И ни одного студента рядом.

Гарри был уверен, что исследовал каждый закоулок Хогсмида, пока учился сам, но эту часть он точно никогда не видел. У него зародилось смутное подозрение, что тут могли быть какие-то чары, отпугивающие учеников. Тем не менее, находясь здесь, Гарри не чувствовал себя так, словно из-за угла вот-вот выпрыгнет опасность, как всегда в Лютном переулке.

Они завернули за угол и Гарри удивленно вытаращил глаза, увидев Северуса, входящего в ничем не примечательное здание неподалеку. Мужчина шел довольно быстро, его черная мантия развевалась за плечами. Но до того как Гарри успел окликнуть зельевара, дверь за ним закрылась.

«Наверное, какой-нибудь магазин зелий, — подумал юноша. — Продают редкие ингредиенты из-под полы. Вон, никаких объявлений в окнах нет, и не догадаешься, что здесь магазин».

Если где и мог продаваться Драконий Дурман, то, определенно, именно в таком месте.

— Давай подождем здесь, — предложил Гарри, указывая на затененную улочку, уходящую вбок. — А когда Снейп выйдет, зайдем внутрь и спросим, нет ли у них Драконьего Дурмана.

Хагрид гулко рассмеялся.

— Там точно таких вещей не водится, а профессор Снейп... ну, подозреваю, он там надолго.

Гарри не понимал.

— В смысле, он любит поболтать о зельях с владельцем или что-то в этом роде?

Хагрид снова фыркнул и похлопал Гарри по плечу. Вернее, попытался. В исполнении полувеликана этот дружеский жест превратился в серию полновесных тумаков.

— Ой, Гарри! Ну ты и скажешь! Профессор Снейп пошел туда не за зельями! Это ж бордель, и... — еще один раскат громового смеха, — лучше пойдем-ка отсюда.

Гарри повернулся к зданию спиной. Трудно было не сделать этого, притом, что Хагрид неслабо подталкивал его. Но что-то не сходилось. В обычной ситуации Гарри не стал бы обсуждать личную жизнь Северуса с кем бы то ни было, но сейчас он был так поражен, что говорил, не задумываясь.

— Но он же гей, — возразил Гарри. — Это не может быть бордель. Зачем бы он пошел в такое место?! В смысле, только если там кому-нибудь понадобится редкое зелье или...

Со стороны Хагрида раздался сдавленный смех, как будто лесничий изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться вслух. Он проговорил осипшим голосом:

— Да ладно, Гарри, это самый настоящий бордель. Для магов, которые любят таких же, как они.

Теперь Гарри вообще не знал, что думать. Идея гомосексуальной любви его больше не пугала, но ему, по всей видимости, предстояло узнать еще очень многое о мире, в котором он жил. Он даже представить себе не мог, что существовали бордели и для таких вещей...

И тут на Гарри обрушилась правда. Бордель, так? Гарри почувствовал, как у него слабеют ноги. И Северус думал, что он вот так запросто зайдет туда и все? Неудивительно, что он все утро был в таком хорошем настроении, чуть ли не пританцовывал!

«Точно. Он был уверен, что я буду проводить квиддичную тренировку, — Гарри начал злиться. — Он и не думал беспокоиться о том, что я могу оказаться в деревне. Нет, его беспокоило только одно — как бы поскорее запрыгнуть в постель. С кем-то другим!»

Перед глазами Гарри встал образ Северуса с другим мужчиной. И, благодаря знаниям, почерпнутым из той чертовой книги, не говоря уж о его душевых фантазиях, молодому человеку не составило труда представить себе сцену во всех деталях. Северус обнажен, его длинный толстый член во всей красе... в руке другого мужчины? И Северус стонет, притягивая другого мужчину в поцелуй...

Гарри готов был взорваться от гнева. «Я привяжу себя к тебе», ха! Гарри не знал, что Северус имел в виду под этими словами, но теперь он, черт побери, совершенно ясно видел, чего Северус в виду не имел! А он, глупец, смел надеяться, что Снейп был с ним откровенен! Как он мог быть таким доверчивым идиотом?

Потому что здесь и сейчас Северус изменяет ему! И не просто изменяет, а делает это в Хогсмиде, всего в нескольких шагах от замка!

«Ну конечно, — подумал Гарри, стискивая зубы. — Так же гораздо удобнее, когда его маленькие... шлюхи всегда под боком! Он, наверное, тут постоянный клиент. А почему бы и нет? Он же сам сказал, что Cambiare Podentes не накладывает на него никаких ограничений!»

В голове Гарри раздался глумливый голосок: «А вы, конечно же, наивно предполагали, что это будут отношения двух равных, не так ли, мистер Поттер?»

— Гарри! — воскликнул Хагрид рядом с ним. Сейчас он уже практически тащил остолбеневшего и не способного самостоятельно передвигаться юношу за собой. — Ты выглядишь ужасно! Тебе плохо?

Огромная ладонь закрыла половину лица Гарри, когда Хагрид попытался проверить, нет ли у него температуры.

Молодой человек отбросил руку, движение получилось грубее, чем он хотел. Правда, вряд ли Хагрид мог заметить это.

— Мне просто нужно немного побыть одному, — сказал он. Язык отказывался подчиняться ему, и Гарри с трудом выдавливал из себя слова, одно за другим.

В глазах Хагрида мелькнуло что-то похожее на понимание. Полувеликан кивнул.

— Так ты не знал, что тут в Хогсмиде есть бордель? Ну, понятно, откуда студентам знать. Но у профессоров-то нет причин не ходить сюда, если сильно надо...

«О, да, — мысленно ответил Гарри. — Никаких причин. Он же не привязан ко мне, с чего бы?»

Не чувствуя ничего, кроме бурлящей в нем злости, Гарри сделал шаг назад и попытался развернуться. Он не уйдет просто так. Нет, он пойдет туда и посмотрит, с какой такой дрянью предпочитает спать Снейп! Он узнает, кто, мать его, настолько важен для Северуса, что Северус хитрит и сбегает, пока он занят на квиддичной тренировке!

Подумать только — а он еще беспокоился, нет, он по-настоящему волновался, думая, что было слишком жестоко дразнить Северуса рассказами из той книги. Когда этот человек мог в любой момент смотаться из замка на пару часиков и получить удовольствия по самые уши!

— Эй, Гарри, — осторожно окликнул его Хагрид и подтолкнул вдоль по улице в противоположную сторону от дома, где находился бордель. — Я уж не знаю, чего ты так беспокоишься, ну ходит туда профессор Снейп, чего такого? Давай, выбрось из головы, пошли отсюда.

«О боже», — подумал Гарри, борясь с неожиданным приступом тошноты. Если бы он поддался первому инстинкту, то сейчас уже был бы внутри борделя, орал бы так, что слышно было бы по всей округе, и после этого уж точно все узнали бы, что между ним и Северусом существует связь. Интимная.

Хотя... это ведь не так? У Северуса есть его шлюха для удовлетворения потребностей. Он мог бы придти к Гарри, но нет, он предпочел покупать удовольствие, а не уделять внимание мужчине, который поклялся ему в верности.

И это после всего того, что Гарри сделал, после того как он с таким трудом избавился от фантазий о Брайерсоне, заменив их фантазиями о Северусе. Черт возьми, он наизнанку выворачивается, чтобы сохранять верность Северусу во всем, даже в самых глубоко запрятанных, самых личных мыслях, а Северус идет трясти членом в гнездо разврата, не удосужившись ни словом обмолвиться об этом!

Юноша почувствовал очередной приступ гнева. Ему снова захотелось ворваться в бордель и разнести его по кирпичику. Но он не мог этого сделать. Никто не должен узнать о том, что Гарри гей. И что он раб. И, совершенно точно, Волдеморт не должен узнать о Cambiare Podentes.

Если Гарри закатит Северусу истерику из-за измены и сделает это в присутствии свидетелей... нет, это было бы слишком глупо.

Так что Гарри усмирил свою ярость, затоптал ее и спрятал глубоко внутри, но пламя злости не угасло и продолжало теплиться все то время, пока юноша гулял по Хогсмиду. Время от времени оно вспыхивало ярче, как тогда, когда они с Хагридом зашли в «Сладкое королевство» и Гарри увидел конфеты, которые купил для Северуса в прошлый раз. А он еще думал, что бы такое выбрать для Северуса, чтобы выразить свою благодарность...

Наконец и этот бесконечный день подошел к концу. Гарри с Хагридом шли по дороге к замку, мимо них торопливо проносились группки хихикающих студентов с сумками, набитыми сладостями. По пути к ним присоединился и Брайерсон, и в какой-то момент Гарри чуть было не поддался желанию отомстить Северусу. Это было бы несложно. В конце концов, Брайерсон действительно очень привлекательный мужчина, и Гарри не раз думал о том, чтобы прикоснуться к нему.

С другой стороны, даже захоти Гарри, чтобы его медленно, но верно задушило гребаное Cambiare Podentes, все равно у него ничего бы не получилось. Брайерсон даже не гей. И у него есть невеста.

К тому же, он наверняка порядочный человек, который держит данные им обещания!

«Я привяжу себя к тебе...» Гарри хотелось швырнуть что-нибудь.

Предпочтительно, Северуса. О кирпичную стену.

Когда они достигли замка, Гарри был настолько не в себе от злости, что ему не хотелось даже заходить внутрь. Он знал: если он сейчас увидит Северуса, то наверняка сделает с ним что-нибудь нехорошее. Что-нибудь опасное. И, поскольку в контракте не говорилось, что соискатель не должен нападать на мага-хозяина и выбивать из него дух, Гарри не сомневался, что ему лучше даже не давать себе такую возможность.

Так что он направился к стадиону и попытался избавиться от гнева другим способом: в полете. Он схватил в сарае первую попавшуюся ученическую метлу и, оседлав ее, мгновенно взмыл в небо. Он кружил над стадионом, все быстрее и быстрее, огибая стойки ворот, ныряя вниз до самой земли на такой скорости, что уши начинали болеть от свистящего в них ветра. Его руки вцепились в метлу, грозя сломать древко. И он вполне мог сделать это. В конце концов, он был не на Всполохе.

Тем не менее, Гарри очень быстро пришел к печальному выводу, что полет не слишком хорошо подходит в качестве способа избавиться от злости. Чем дольше он находился в воздухе, тем больше разъярялся. Он думал о том, сколько грязных шлюх Северус уже успел поиметь, и что он делал с каждым из них. Он гадал, есть ли у Северуса любимчики среди проституток в этом борделе, и если да, то как часто он навещает их. Черт их всех побери, Гарри не собирался терпеть этого.

Северус принадлежит ему.

Сейчас Гарри уже было совершенно все равно, что может сделать заклинание. Северус принадлежит ему, и все!

Прорычав что-то невнятное, он отбросил школьную метлу. Она проплыла по воздуху к сараю и зависла перед дверью, ожидая, чтобы ее впустили, но юноша не удостоил ее вниманием. Шагая твердо и уверенно, он быстро поднялся по склону холма к замку, ворвался внутрь и направился в подземелья. Ему даже не пришло в голову пройти обычным путем через верхние комнаты, чтобы потом проскользнуть вниз незамеченным.

Гарри промчался по коридорам, не пытаясь скрыть свое присутствие, проорал пароль в комнаты зельевара, с грохотом захлопнул за собой дверь и для полноты картины криком позвал Северуса.

Того не оказалось дома.

Конечно же, нет. Он наверняка до сих пор в борделе. Гарри уселся в первое попавшееся кресло. Его губы скривились в неприятной усмешке.

Суббота, 16 октября 1998, 19:38

— Нам не хватало тебя за ужином, — шутливо произнес Северус. Он только что вошел и повесил верхнюю мантию на крючок у двери.

Ох. Северус был на ужине. Хотя до этого-то он точно был не на ужине, не так ли? Гарри точно знал, где зельевар пропадал целый день, и ему не нравилось, как Северус смотрел на него сейчас, невинным взглядом кота, извалявшегося в масле. Ха. Он и его маленькие шлюхи наверняка использовали масло. В качестве смазки. Это было в истории, которая так нравилась Северусу, той, об алхимике и...

— Не голоден, — выплюнул Гарри, отставляя в сторону стакан с огневиски. — Но ты, похоже, проголодался, даже очень.

Северус одарил его вопросительным взглядом и достал что-то из кармана мантии.

— Мне попалось это на глаза в Хогсмиде, и я подумал, что тебе должно понравиться.

Гарри не остановился, чтобы подумать. Он даже не посмотрел на небольшую коробку в руке Северуса. Как он смеет подкупать его подарком?! Гарри выбросил вперед руку с палочкой и поджег предмет. Неважно, что это.

Комнату наполнил тошнотворный запах. Пригоревший шоколад.

Но этого было недостаточно. Гарри хотелось сжечь не только подарок, ему нужно было больше. Он снова поднял палочку.

Однако ничего не произошло. С конца его волшебной палочки не сорвалось ни единой искры магии.

— Ты не можешь колдовать, если я не разрешаю, — резко произнес Северус. — Что все это значит? Если тебя что-то огорчило, ты мог бы сказать мне об этом, прежде чем бросаться заклинаниями.

— Хорошо же, я скажу тебе, — крикнул Гарри. Северус собирался использовать Cambiare Podentes против него? Северус хотел указать Гарри его место? Напомнить Гарри, что он раб, не имеющий права слова? Который должен покорно принимать все, что Северус захочет сделать с ним?

Что-то внутри Гарри взорвалось, волна ярости подхватила его и швырнула в сторону Северуса. Он вжал мужчину в стену, придавив своим весом. Так значит, он раб, да? Что ж, он покажет, на что способен бесправный раб!

Его член сразу же затвердел, как только он начал толкаться бедрами вперед. Да, так... Именно так... Толчки становились все жестче, превращаясь в удары, Гарри вбивался в Северуса, еще сильнее прижимая его к стене, думая только об одном. Северус принадлежит ему. Ему. И Северус не должен забывать об этом. Он не забудет. Больше никогда.

— Ты мой, — попытался сказать Гарри; наружу вышло только разъяренное шипение. Он схватил Северуса за плечи и впечатал в стену, не беспокоясь о том, что у него наверняка появятся синяки и кровоподтеки. — Мой. Мой! Скажи это! Ты мой!

Голос Северуса прозвучал глухо, как будто издалека.

— Я... твой.

— Да, ты мой, и лучше бы тебе больше не забывать об этом! — прорычал Гарри. Он думал, что слова удовлетворят его, но почему-то этого было недостаточно. Его напряженный член болел, желая большего, требуя большего. — Я не позволю тебе забыть об этом!

Неожиданно контакт между их телами показался Гарри слишком слабым, это не шло ни в какое сравнение с тем, чего ему действительно хотелось. Гарри тянулся вверх, вставая на цыпочки в попытке усилить трение, но у него не получалось прижаться так, чтобы ощущение стало таким, как надо, правильным.

Невнятный звук, что-то среднее между стоном и всхлипом, сорвался с его губ, когда он, чувствуя тщетность своих усилий, снова вцепился Северусу в плечи, но на это раз рванул на себя и толкнул на пол. В ту же секунду он оказался сверху, член к члену, зарываясь бедрами в бедра Северуса, и теперь это было правильно, короткие резкие толчки давали ему то, что нужно.

Да, именно так. И так. Северус принадлежит ему, ему, и Гарри докажет ему это. Прямо здесь, прямо сейчас, прямо так. Так, как хочет Гарри.

Но нет, это не совсем то, смутно осознал Гарри через туман удовольствия, распространяющийся по всему телу от члена. Нужно больше. Джинсы слишком тесные, ткань трусов слишком грубая. Неприятно натирает. Это неправильно... нужно, чтобы кожа гладко скользила по коже. Чтобы они оба были обнажены. Гарри нуждался в этом. До боли.

Юноша просунул руку между их телами, из всех сил дергая мешающую на пути ткань. Слишком много ткани, слишком много слоев. Застонав, он начал рвать одежду, пока не почувствовал, как что-то отскочило и его рука оказалась внутри, на чем-то большом и горячем и тяжелом.

Его рука обхватила член, но не собственный. Чужой член как будто сам запрыгнул Гарри в руку и расположился в ладони, согревая кожу влажным теплом, и внезапно ощущений стало слишком много.

Он успел всего один раз провести рукой по теплой длине, и этого оказалось достаточно. Гарри хныкнул, когда почувствовал, что кончает, что все его тело сотрясается в судорогах оргазма. О боже, как хорошо... Все просто идеально. Все: от волн наслаждения, пробегающих по собственному члену, до твердой, тяжелой плоти, скользящей вперед и назад в его пальцах.

Слишком много удовольствия, чтобы это мог вынести один человек. Гарри прижался губами к губам Северуса и поцеловал его, требовательно, крепко. Заявляя свои права, провозглашая Северуса своим, даже коротко прикусывая нижнюю губу мужчины, когда ему казалось, что тот пытается отстраниться.

— Мой, — пробормотал он, отрываясь ото рта любовника, когда дрожь удовольствия в его теле утихла.

Северус запрокинул голову, продолжая толкаться бедрами вверх, его член в сумасшедшем ритме двигался в кулаке Гарри, руки обхватили юношу и снова притянули вниз, не оставляя никакого зазора между их телами. Северус кончил, влажно, практически вслепую целуя лицо Гарри. Его тело несколько раз быстро содрогнулось, и теплая жидкость пролилась на пальцы Гарри. Теплая, липкая жидкость. И это тоже было правильно и хорошо.

Так хорошо, что в этот момент Гарри и представить не мог, что что-то в этом мире может быть еще лучше. Ему просто хотелось лежать здесь, на Северусе, держа руку, зажатую между их телами, на члене мужчины, и чтобы их дыхания, как сейчас, сливались в одно.

Но, конечно же, это не могло длиться вечно. Через несколько секунд тело Северуса совершенно расслабилось, и объятие разорвалось, когда его руки обессилено упали по сторонам.

Негромко вздохнув, Гарри скатился с него и сел рядом, скрестив ноги. Он не знал, что сказать. Или с чего начать. Он подозревал, что ему должно быть стыдно за то, как он бросил Северуса на пол и буквально отымел его, прямо здесь, на холодном полу подземелий. Но стыда он не чувствовал.

— Что ж, это можно назвать настоящим прорывом, — наконец протянул Северус.

Гарри захотелось ударить его. Или опять использовать Incendio. Не то чтобы он надеялся, что это сработает. И знание того, что его усилия будут бесплодными, снова разозлило его. Или подогрело и так тлевшую внутри злость.

— Не будь такой сволочью, — огрызнулся он. Северус пошевелился, пытаясь подняться, и Гарри толкнул его обратно на пол. — Это не то, что ты думаешь, и ты знаешь это.

Но Северус не знал.

— А что это, по-твоему? — озадаченно спросил он.

Гарри не собирался юлить.

— Ты лжец и мошенник, вот что.

Северус поднял бровь. Он все так же лежал на спине, а на его лице читалось холодное изумление.

— Я лжец и мошенник, и поэтому ты набрасываешься на меня и требуешь секса?

— Я не... — Гарри тут же оборвал себя. Ведь он сделал в точности это? — Ты больше не пойдешь туда.

Бровь вернулась в исходное положение, а губы Северуса поджались, словно он что-то обдумывал. Очевидно, он понял, о чем речь.

— Как ты узнал?

— Я видел тебя! — прокричал Гарри. Воспоминание продолжало жечь его изнутри. — Все эти месяцы я так старался все вернуть, я боролся, и я страдал за это, черт побери, и все это время ты бегал к своим шлюхам! К проституткам! Ублюдок!

Он больше не мог держать себя в руках. Когда Северус, опираясь на руку, попробовал сесть, Гарри ударил его, сжатый кулак приземлился прямо на скулу мужчины. Он услышал отвратительный звук, кажется, что-то хрустнуло, и понял, что если не сломал кость, то уж шикарнейший синяк Северусу точно обеспечил.

Гарри испуганно сжался, но ничего не произошло. Северус не ответил на нападение, а заклинание, казалось, не заметило, что что-то случилось.

Однако и довольным Северус, определенно, не выглядел. Он пристально и очень серьезно смотрел на Гарри.

— Больше не бей меня.

— О, прости, что испортил такой момент, — глумливо произнес Гарри. Только сейчас поняв причину небольшого дискомфорта, он дотянулся до волшебной палочки и произнес очищающее заклинание над своим пахом и бедрами. Хммм, и рукой. По крайней мере, эти заклинания сработали, горько подумал он, решив не утруждать себя заботой об одежде Северуса.

— И знай, я не побоюсь ударить тебя еще раз, если ты снова пойдешь туда. Не побоюсь сделать и что-нибудь похуже. И если ты думаешь, что меня хоть в малейшей степени волнует, что на это скажет Podentes, то хрен тебе. Мне пофиг!

Северус осторожно трогал щеку, морщась.

— Гарри, успокойся немного, пока я займусь этим.

— О, я совершенно спокоен, — сказал Гарри, поднимаясь на ноги. Он не совсем понимал, что с ним происходило, но чувствовал, что, наконец, сделал то, в чем нуждался уже много недель. И это не был секс, хотя секс оказался отличным. Просто великолепным. Как будто давно копившееся напряжение вырвалось наружу... хотя нет, это было больше, чем сиюминутное удовольствие. Гарри чувствовал себя так, словно одержал верх в сложной, выматывающей борьбе.

Он чувствовал себя уверенно. Раб он или нет.

— Можешь зайти в верхние комнаты, когда будешь готов, — продолжил Гарри, скрестив руки на груди и глядя сверху вниз на Северуса, который, пошатываясь, вставал на ноги. Похоже, он с трудом держал равновесие, видимо, из-за удара. Гарри даже стало немного стыдно, но он поспешил избавиться от неуместного чувства. Он был не в настроении проявлять снисходительность. — Можешь придти и рассказать мне, о чем ты, черт возьми, думал, когда делал все это! А потом ты снова спустишься сюда. Один. Потому что я сегодня не собираюсь спать с тобой. Это тебе понятно?

— Контракт...

— Ха, контракт прекрасно знает, что кровать наверху тоже твоя, — холодно прервал его Гарри. — И я собираюсь спать там, один, пока ты не предоставишь мне удовлетворительное объяснение того, как ты можешь быть такой лживой скотиной и как ты планируешь избегать одиночества в будущем. Потому что я не позволю тебе так со мной обращаться, Северус. Мне все равно, раб я или не раб. Я человек. И в контракте говорится, что я должен быть собой. Так вот, это — я. Имей это в виду.

С этими словами он покинул подземелья и принял душ наверху, намылив себя с ног до головы и позволив горячей воде смыть всю грязь сегодняшнего дня. Только на этот раз Гарри не чувствовал никакого желания играть со своим членом и яичками, чтобы освободиться от напряжения.

Он был расслаблен и удовлетворен.

Глава 29.

Суббота, 16 октября 1998, 19:11

Северус, хмурясь, разглядывал себя в зеркале, осторожно трогая пальцем синяк, расцветающий на скуле. Бить Гарри умел. Одна только тонкость — Северус не заслуживал такого обращения, он ничего плохого не сделал.

Гарри, однако, думал иначе. Это сильно усложняло дело. Зельевар тихо вздохнул и стал размышлять о произошедшем.

В каком-то смысле этот неожиданный взрыв — фонтанирующий эмоциями секс с Гарри — оказался очень вовремя. Еще днем Северус пришел к неутешительному выводу, что Ренард не тот, кто ему по-настоящему нужен. Даже под воздействием многосущного зелья, изменившего его внешность, Ренард был всего лишь жалкой пародией на реального Гарри Поттера.

Не то чтобы Снейп зря потратил время в борделе. Просто он не был полностью удовлетворен. На протяжении всего пути из Хогсмида в замок он периодически задумчиво качал головой, вспоминая этот странный опыт. Как он смотрел на лицо и фигуру Гарри, думая: «Это не настоящий Гарри. Я хочу Гарри».

Наверное, это из-за отсутствия серьги в соске, даже предположил Северус. Я мог бы попросить Ренарда надевать ее к моему приходу...

Но он сразу же отбросил эту идею. Проблема далеко не в серьге. Северус нуждался в Гарри. Нуждался во всех смыслах. Он хотел слышать его речь, со всеми ошибками, оговорками, незрелыми суждениями и опрометчивыми замечаниями, которые порой слетали с губ юноши. Он хотел ощущать юность Гарри и его относительную невинность. Ренард мог бы притвориться. Но он был старше Гарри почти на десять лет...

И он не был настоящим Гарри.

Поэтому, возвращаясь в замок, Северус уже знал, что этот его визит к Ренарду был последним. Зачем ходить туда, где он все равно не сможет испытать полного удовлетворения? Для того чтобы сбросить накопленное напряжение? Да, он мог бы делать это, делать с удовольствием. Получая от этого куда больше положительных эмоций, чем от мастурбации в одиночку. Но ведь в действительности он хочет совсем другого...

...он хочет Гарри.

Спонтанный секс, случившийся несколькими минутами раньше, полностью это подтверждал. Все произошло стремительно. И закончилось слишком быстро, ни Северус, ни Гарри не успели избавиться от одежды. Но именно это сделало ощущения полными, реальными. Утро и день, проведенные с Ренардом, не шли ни в какое сравнение.

Гарри по-настоящему хотел его. Он сходил с ума от желания. Гарри стремился обладать, снова и снова повторял, что Северус принадлежит ему. Он даже заставил Северуса повторить это. Гарри горел страстью. Энтузиазмом. И в этом не было ни капли притворства.

Северус ступил под струи воды в душе и намылил себя, решив заодно вымыть и волосы. Что угодно, лишь бы создать себе дополнительное преимущество в разговоре, который неизбежно случится в самом скором времени. Пусть они оба получили одинаковое удовольствие от секса, пусть Гарри, наконец, преодолел свое нежелание... это еще не означает, что все проблемы решены.

Ярость молодого человека никуда не делась, и зельевару это совершенно не нравилось. Пребывая в таком настроении, Гарри еще долго не согласится делить постель со своим партнером. Но дело не только в этом. Северус злился на самого себя, понимая, кто виноват на самом деле.

Он причинил Гарри боль. Предал его — хотя, разумеется, на самом деле он этого не делал. Однако юноша уверен, что это так. Пока что у Северуса не было ни малейшего представления, как справиться с ситуацией. Он знал лишь одно: теперь, когда Гарри по-настоящему готов к сексу, не может быть и речи о том, чтобы пойти к Ренарду или другой проститутке. Если о чем и может идти речь, так это об истинных мотивах Северуса. Гарри необходимо услышать об этом от него самого, чтобы поверить.

Он ведь поверит, да? Или...?

Северус вытерся и промокнул волосы полотенцем, вместо того, чтобы использовать заклинание. Он понимал, что тянет время, но ему нужно было еще так много обдумать. Смазывая отметину на щеке мазью от синяков, зельевар с неохотой признался самому себе — его попытка оттянуть неприятный разговор ничего не дала. Он мог обхитрить Темного Лорда, он много лет водил его за нос, не раскрывая своего истинного лица, и в то же время, когда дело касалось Гарри — молодого, неопытного и наивного! — почва под его ногами неожиданно становилась пугающе зыбкой. Почему?

Так не должно быть. Он играет ведущую роль в их отношениях. Он главный.

Он — человек, которому принадлежит Гарри.

Но вместе с тем и Гарри в какой-то мере владеет им. «Я твой», — только что подтвердил Северус, а поведение его члена доказало правдивость этих слов. Гарри нужно было показать свою власть... Гарри ревновал... Гарри хотел Северуса так сильно, что готов был бросить его на спину и утвердить свои права в исступлении жарких, лихорадочных толчков... Северус наслаждался каждой секундой этого.

Да, ему понравилось. Понравилось настолько, что он не мучил себя никчемными вопросами и сомнениями. Что было для него необычно. Его расчетливый аналитический ум ни на секунду не прекращал работать, пока Северус был с Ренардом. Зельевар подмечал каждую мелочь, расшатывающую иллюзию, столь старательно созданную при помощи многосущного зелья.

Но один вызывающий взгляд Гарри — и Северус забыл обо всем на свете.

Только сейчас он начал осознавать, как все запуталось. Гарри справился со своим отвращением — наконец-то. Но осталось ли у него желание продолжить начатое теперь, когда страсти чуть улеглись, а среди чувств, которые он испытывал по отношению к Северусу, преобладали обида и злость?

«Довольно оттягивать неизбежное», — решил Северус. Он пропустил пряди волос сквозь пальцы, откидывая их с лица, и с неохотой облачился в пижаму, позаботившись о том, чтобы застегнуть куртку на все пуговицы. Все. Больше тянуть невозможно. Нужно пойти наверх и посмотреть в глаза Гарри.

Оказалось на удивление сложно переступить через порог магической двери, ведущей наверх, но Северус сжал зубы и сделал решительный шаг. Перемещение неизменно сопровождалось ощущением, словно проходишь через стену своеобразного волшебного водопада. Зельевар обычно не обращал на него внимания, но на этот раз эта привычная магия заставила сжаться каждую клеточку его тела. Это все нервы, решил он. Так всегда случалось, когда он излишне волновался.

Гарри полулежал на кровати, подложив под спину несколько подушек, и читал книгу. Обнаженный до пояса, он был одет только в пижамные брюки. Было заметно, что он предпринял попытку зачесать влажные волосы назад, однако его шевелюра, демонстрируя поистине гриффиндорское упорство, уже почти восстановила форму растрепанного вороньего гнезда. Рот Северуса наполнился слюной при взгляде на это воплощение соблазна. Соблазна и естественности. Гарри не играл тщательно отрепетированную роль. Он всегда спал в таком виде. И сейчас не ложился, дожидаясь Северуса, потому что сказал — он будет ждать.

Взгляд зельевара переметнулся на кольцо в соске молодого человека; металл тускло блеснул, когда Гарри повернулся в сторону вошедшего. Северус практически никогда не позволял себе разглядывать метку, полагая, что лучше не напоминать Гарри о его порабощении. Ведь он воспринял бы пристальный взгляд именно так, несмотря на то, что Северус считал серьгу символом их связи, а не рабского статуса Гарри.

Сейчас же зельевар не мог отвести глаз от мерцающего полукруга, продетого сквозь левый сосок юноши. Он смотрел на метку, говорящую, что тот принадлежит ему. Говорящую намного больше теперь, когда Гарри, наконец, заново открыл для себя свои сексуальные потребности.

Теперь, после того как он удовлетворил их с Северусом, а не в одиночку.

— Щека выглядит лучше, — послышался ровный голос молодого человека.

Северус вздрогнул — все это время он молчал, не проронив ни слова. Он не узнавал себя. Куда подевалась его уверенность? Он всегда мог контролировать ситуацию. Но почему не сейчас?

Просто все изменилось. Гарри, спокойно глядящий на него с кровати, уже не был тем робким неопытным юношей, который когда-то думал, что Северус будет унижать его и причинять ему боль, наслаждаясь этим. И, совершенно точно, это был не тот Гарри, который забаррикадировал собственную дверь, пребывая в паническом ужасе после возвращения из Лондона. Нет, этот Гарри не сомневался в своих силах. Раб он или не раб, он готов был спорить с Северусом, обсуждать разногласия, отстаивать свои позиции.

Зельевар же чувствовал себя так, словно у него выбили почву из-под ног. У него не было ни малейшего представления, как начать разговор, что сказать. Но в одном он был уверен на все сто: если ему сейчас не удастся справиться с ситуацией, то повторить сегодняшний опыт Гарри захочет еще очень не скоро.

А о таком невозможно даже помыслить.

Юноше надоело дожидаться реакции:

— Что? Нечего сказать?

Северус сделал несколько шагов и присел рядом с ним на край кровати.

— Очень жаль, что ты увидел это, — сказал он как можно мягче.

И, как только услышал собственные слова, осознал, какую ляпнул двусмысленность. Разумеется, Гарри истолковал его слова неправильно — по-другому быть не могло.

— Конечно, тебе жаль, — презрительно бросил он. — Тебе хотелось бы думать, что ты свободен бегать туда по первому желанию. Но ты не свободен. И я не идиот, чтобы не понимать этого. И, поверь, если это продолжится, дома тебе тоже будет не шибко весело. Я тебя знаю; ты ведь не захочешь жить с человеком, который тебя на дух выносить не будет, а?

Северус сглотнул. Фраза Гарри намекала на то, что до сегодняшнего дня речь о «на дух не выносить» не шла. Нет, он интуитивно понимал это и раньше, но слышать подобные признания из уст Гарри куда приятнее. Даже если формулировались они не совсем так, как хотелось бы. Снейп решил бороться до последнего.

— Я не имел в виду, что собирался продолжать свои визиты туда...

— Ой, да ладно!

— Я хотел сказать, мне очень жаль, что я огорчил тебя! — Северус повысил голос.

Гарри издевательски рассмеялся.

— Ты не огорчил меня, Северус. Что я тебе, девчонка какая-то, что ли?

Северус вздохнул. Разумеется, он никогда так о нем не думал. Но Гарри, благодаря придурковатым родственникам, до сих пор придерживался своей нелепой точки зрения. Северус полагал, что подобные разговоры для них — давно пройденный этап, но, очевидно, выкорчевать застарелые убеждения не так легко.

— Нет, я не считаю тебя девчонкой, — Снейп покачал головой. — В действительности, я...

— Хорошо, потому что если ты думаешь, что можешь обидеть меня, трахаясь с кем попало, то... короче, это просто глупо. Я бы вовсе не обращал внимания, вот только ты сам сказал, что не будешь обращаться со мной как с рабом, так? Ты сказал, что дашь мне максимум свободы. Но если я не могу пойти перепихнуться с кем-то, а ты запросто делаешь это, то получается как-то неправильно. И вообще... — до этого Гарри смотрел в пространство прямо перед собой, но сейчас встретил взгляд Северуса. Его глаза приобрели ярко-изумрудный оттенок, и в них плескалась неуверенность. — Я дожидаюсь тебя дома, пока ты где-то шляешься, занимаясь бог знает чем; это... ну, из-за этого я чувствую себя... не знаю. Женщиной, что ли.

— Ты ведь несерьезно?..

— Дядя Вернон постоянно отпускал отвратительные шутки про бедную женщину, которая жила на нашей улице. Ее муж обманывал ее. А она, по-видимому, ни за что бы не бросила его, как бы ужасно он с ней ни обращался, — крылья носа Гарри затрепетали. — Тетя Петуния вечно превозносила ее за это до небес. Говорила, что святая обязанность женщины — сохранять верность, даже если муж ходит на сторону. Прямо как в нашей ситуации, только гребаное Podentes поджарит меня на медленном огне, если я нарушу контракт, а вот тебе волноваться не о чем. И ты еще спрашиваешь, почему твои походы к проституткам заставляют меня чувствовать себя чертовой домохозяйкой?!

Нет, Северус больше не спрашивал и не удивлялся. Так, значит, это не ревность говорит в Гарри. Это убежденность в том, что действия Северуса характеризуют его, Гарри, совершенно определенным образом. Хотя юноша, как всегда, выражения не выбирал.

— Я не обманывал тебя.

— А как это еще назвать?

— Разумное решение проблемы.

— Разумное! — Гарри сел прямо. — Предупреждаю тебя, если ты продолжишь разговаривать со мной таким образом, я за себя не ручаюсь!

Северус снова вздохнул.

— Альтернативой было бы попытаться склонить тебя к сексу. И, честно говоря, мне с лихвой хватило того, что нам пришлось сделать до твоего дня рождения.

— А нападения не было, — выплюнул Гарри. — Если хочешь знать, логика у тебя хромает на обе ноги. Если я не готов к сексу, то альтернатива — подождать! Слышал когда-нибудь о воздержании?

Брови Северуса сошлись на переносице.

— Это не выход.

— Но ты же требовал этого от меня, забыл?

— Я и от себя этого требовал. В течение многих лет, пока моя позиция в качестве шпиона не позволяла мне рисковать из-за возможности попасться!

— Ну так это вообще не должно было быть проблемой!

— Все не так просто, ты не понимаешь!

Гарри скрестил руки на обнаженной груди, движение обрисовало его рельефные мышцы. От серьги в соске отразился луч света.

— Ты снова о том же? Мне пофиг, что ты там говоришь, я не глуп и знаю это. И я знаю, что ты тоже знаешь. Я заслужил все те Ж.А.Б.А., не забывай, и, спорю, я бы и на зельях получил отличную оценку, если бы ты не сделал все возможное для того, чтобы заставить меня возненавидеть предмет...

— О, во имя Мерлина! — воскликнул Северус. Ему хотелось наклониться и прикусить кожу на плече Гарри, так, как он делал это раньше, когда нужно было прервать очередной сбившийся с разумного курса поток мыслей юноши. В данный момент, однако, это бы только все испортило. Так что Северус всего лишь подался вперед, напряженно сжав кулаки. — Гарри, все то время, пока мы готовились к ритуалу, я мог думать лишь о том, как ты будешь жить здесь, со мной, в качестве моего любовника. Мне казалось, в конце семестра мы достигли взаимопонимания, и я надеялся, что у нас будет активная сексуальная жизнь. Но все мои мечты и планы пошли прахом, когда я узнал о том, что случилось с тобой в Лондоне. Тем не менее, воздерживаться мне тоже не было дозволено, потому что перед нами стояла задача подготовить тебя к твоему дню рождения.

— Затем, после твоего дня рождения, я не мог получить то, что было у меня прямо под носом, то, чего я желал больше всего на свете, месяц за месяцем, — воспоминания о днях и неделях, наполненных мучительной неудовлетворенностью, были настолько яркими, что Северус не замечал боли от вонзившихся в ладони ногтей. — И я понимал, что если не сделаю чего-нибудь, то ситуация просто сведет меня с ума!

— Но ты же делал что-то! Что не так с мастурбацией? Насколько я понимаю, ты частенько этим занимался. Или тебе этого было мало и ты заодно ходил к своим шлюхам?

О. Вот и суть проблемы. Гарри нужны детали. Северус подозревал, что юноша обязательно захочет узнать подробности. Собственнический инстинкт, который тот проявил внизу, не оставлял в этом никаких сомнений. Однако Северус не был готов рассказывать все. Еще нет. Откровенность возможна только тогда, когда есть уверенность, что своим признанием он не сделает ситуацию еще хуже.

— Если ты согласен с тем, что самоудовлетворение было проявлением заботы о тебе, то почему другое не может быть тоже?

Гарри с неприязнью посмотрел на Северуса и отодвинулся на пару сантиметров.

— О какой заботе ты вообще говоришь?

— Возможно, мне нужно было швырнуть тебя на спину и овладеть тобой, так, как ты только что сделал со мной? — голос Северуса сорвался. — Я хотел. Я думал об этом каждый день! И только благодаря тому, что у меня были другие способы выпустить пар, я смог удержаться от опрометчивого шага! Или ты считаешь, что я мог равнодушно наблюдать, как ты просыпаешься с эрекцией и идешь в душ один? Я начинаю желать тебя, стоит тебе только появиться передо мной. Я говорил тебе об этом, разве не так?

Казалось, признание шокировало Гарри. Как будто он забыл о том, какой их жизнь была до сих пор.

— Ну да, но... Короче, ты мог бы ограничиваться душем, если все было так безнадежно.

Северус вздохнул. Он не думал, что Гарри воспримет все именно так. Хотя определенное подозрение было... В конце концов, юноша вырос в атмосфере абсолютного ограничения.

— Вероятно, это еще одно подтверждение различий между мирами, в которых мы родились, — попытался объяснить он. — Гарри... я действительно воспринимаю ситуацию по-другому. Ты был болен, я должен был заботиться о тебе. Было бы слишком жестоко принуждать тебя к сексу. Поиск удовлетворения в другом месте казался мне совершенно нормальным решением. Это распространено в браках по расчету, когда одна сторона предпочитает воздерживаться от секса или к этому ее принуждают обстоятельства.

— О, так вот как это называется! — во взгляде Гарри снова вспыхнул гнев. — Брак по расчету?

Северус и раньше в своих мыслях называл их вынужденные отношения именно так, но Гарри, очевидно, предпочитал использовать другие термины.

— В магическом мире для брака двух мужчин препятствий не существует.

— Благодарю за объяснение очевидного, — съязвил Гарри. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— Разумеется, мы не женаты, — нетерпеливо продолжил Северус. — Кроме того, сейчас это невозможно, так как ты более не имеешь права заключать контракты.

«Хотя я мог бы подписать его за тебя», — тут же сообразил зельевар. Он поторопился избавиться от этой мысли. Гарри это бы не понравилось.

— Но поскольку мы связаны на всю жизнь, и наша связь носит сексуальный характер, получается, что наши отношения не так уж отличаются от брака, не так ли?

— Что снова подводит нас к вопросу, почему ты ведешь себя как последняя сволочь, — Гарри фыркнул. — Что ж, это была крайне увлекательная беседа. Почему бы тебе теперь просто не убраться отсюда? Думаю, я слышал достаточно.

— Я знаю, ты считаешь, что я не должен был идти в бордель...

— Думаешь?

— Но мы еще не были по-настоящему вместе, — закончил Северус. Не в силах справиться с собой, он схватил ладонь юноши и переплел свои пальцы с его. Гарри попытался выдернуть руку, но лишь для виду, потому что искренности усилию явно не доставало.

Быстро прекратив сопротивляться, Гарри снова откинулся на подушки. Книга, которую он читал до этого, соскользнула с его коленей и упала на пол с глухим стуком.

— А сейчас ты думаешь, что мы вместе?

— Думаю, что теперь мы можем быть.

— О нет, мы не можем, — Гарри покачал головой, но не предпринял попытки снова освободить руку. — Я тебе еще внизу сказал, меня такое положение дел не устраивает. Хочешь ходить к своим шлюхам? Отлично. Но меня ты в таком случае не получишь.

У Северуса перехватило горло. Он отпустил ладонь Гарри, боясь, что случайным движением может выдать себя.

— Я никого не хочу так, как тебя.

Гарри проигнорировал это.

— Предположим, что мы начнем... эээ... много бывать вместе. Откуда мне знать, что ты сразу же не сбежишь в Хогсмид, если я однажды откажусь заниматься сексом, а? Ты же скажешь, что это будет проявлением заботы обо мне и все такое?

— Полагаю, тебе придется поверить моему слову.

— Ага, отличное решение, всегда нам помогало!

Северус чуть не заскрежетал зубами.

— Конечно, я только и делаю, что нарушаю данные тебе обещания, не так ли? Заставляю тебя с утра и до вечера гнуть спину, как домашнего эльфа, без передышки скрести полы и стирать одежду! Требую от тебя секса и плюю на то, что ты не готов, к тому же запрещаю тебе видеться с друзьями. Да, очень жаль, что я не дал тебе настоящую работу, и что ни кната у тебя в кармане не водится, и что ты на прогулку не можешь выйти, не то что за границу съездить...

— О, заткнись, — прервал его Гарри. — Я не об этом. Я о сексе. Северус, ты сказал, что привязал себя ко мне. Знаешь, я не особо задумывался о том, что это означает, но я искренне полагал, что мы через все будем проходить вместе. Однако для тебя это, видимо, не так, потому что все это время ты трахался с бог знает каким количеством народа!

— Один.

— Что один?

— Был только один. Это все. И, к твоему сведению, он пригласил меня.

— Ага, давай, свали всю вину на него. Очень умно, — снова фыркнул Гарри.

«Что ж, попытка не пытка», — подумал Северус.

— Возможно я ошибаюсь, — продолжил Гарри, его голос сочился сарказмом, — но отчего-то мне кажется, что он не знал, что между нами — или тобой и кем-то еще — существует связь. Но ты-то знал. Так что либо возьми на себя ответственность за свои, черт возьми, решения, либо выматывайся, как я уже сказал.

— Я не винил Ренарда.

— Ренарда.

— Мне показалось, тебе были интересны детали?

— Я просто хочу знать, кто я для тебя, Северус, — вздохнул Гарри. Печально, будто израсходовал все запасы гнева. — Слушай, я знаю, что не могу встречаться ни с кем другим, это понятно. Но мне неприятно чувствовать себя так, словно я один попал в капкан и не могу выбраться, тогда как вокруг все вольны поступать как им вздумается, понимаешь?

В капкан. Теперь неприятно себя почувствовал и Северус.

— И ты сказал, что будешь удовлетворять все мои потребности, а это одна из них, ясно? Если ты, как приспичит, отправляешься к Ренарду, то получается, что я у тебя какой-то гаремный мальчик, который должен сидеть дома и тихо ждать. Как будто у меня нет права голоса. Хотя может и правда нет, я же раб. Но ты говорил, что все будет не так. Ты сказал, что тебе не нужен раб.

— Мне и не нужен, — Северус скинул туфли и лег на бок рядом с Гарри, подперев голову рукой. — Я действительно привязал себя к тебе. Мы вместе. И больше я не пойду ни к Ренарду, ни к кому бы то ни было еще. Ты можешь верить мне или не верить, сам решай.

— Пока что я не знаю, чему верить. В смысле, раз уж ты правда думаешь, что в определенных обстоятельствах так может выглядеть забота...

— Если это огорчает тебя, разумеется, мы к такому решению больше прибегать не будем, — Северус проглотил стоящий в горле комок. Разговор оказался куда сложнее, чем он ожидал. — Я ошибался, полагая, что ты отнесешься к этому так же, как я.

Гарри посмотрел на него с невысказанным саркастическим «Думаешь?» в глазах, но промолчал. Он просто кивнул нервным отрывистым движением. И через секунду тоже перекатился на бок, оказавшись лицом к партнеру.

— Так это все?

Зельевар не совсем понял, что это означает.

— Я должен сделать что-то еще?

— Нет... не знаю. Просто... — Гарри прочистил горло. — Когда я поднялся сюда, все казалось таким понятным. Ты был сволочью, и мне не хотелось иметь с тобой ничего общего, насколько это возможно, и... В любом случае, ты правда повел себя как последняя скотина, но потом оказалось, что на самом деле ты совсем не пытался опять унизить меня. Поэтому я просто интересуюсь, ммм... так что дальше?

— А чего бы тебе хотелось?

Гарри еле заметно пожал плечами.

— Знаешь, я совсем измотался за сегодняшний день. Еще не поздно, но... — он вздохнул. — Я здорово на тебя разозлился. Пошел на стадион и попытался сбросить эмоции, но тренировка не помогла. Только когда ты пришел и мы выяснили отношения...

«Выяснить отношения» — интересное описание случившегося, подумал Северус, проигрывая воспоминание в голове. Гарри наверху, толкается в него с неприкрытым желанием, его дыхание срывается и превращается в жалобное хныканье за секунду до того, как он кончает... Рука Гарри на члене Северуса, сжимает, дергает. А потом Гарри просто лежит на нем, обняв...

Северусу снова хотелось испытать все это. Отчаянно хотелось, но пока что, конечно, лишь на уровне фантазий. Он сегодня кончил уже дважды и физически не был готов к сексу. А Гарри мог быть не готов к этому морально. Возможно, его злость прошла, но вряд ли сменилась восторгом от поступка Северуса. С другой стороны, что может быть лучше для снятия напряжения в отношениях? Гарри достаточно юн и быстро восстанавливается...

Наверное, это низко — использовать секс как средство достижения своих целей, подумал Снейп. Но уставший разум не мог предложить ничего лучше. Гарри будет неспособен долго обижаться на него, получая сногсшибательные оргазмы по несколько раз на дню...

— Может быть, чего-нибудь еще в дополнение к фроттажу? — вкрадчиво спросил Северус. Он понизил голос до соблазнительного мурлыкания, зная, как это нравится Гарри. — Медленный, долгий минет? Мне бы это доставило удовольствие. И, смею уверить, тебе тоже.

Несколько секунд Гарри не отвечал, только сдавленно кашлянул, как будто чем-то подавился.

— Ты пытаешься заставить меня забыть, как я злился.

По крайней мере, он сказал «злился», а не «злюсь».

Юноша протянул руку и легко провел пальцами по груди Северуса.

— Ммм, ты, наверное, подумаешь, что я сошел с ума, но у меня совершенно нет сил. Знаю, знаю, я сам потом буду биться головой о стену из-за того, что отказался от минета, но в данный момент я себя чувствую как тряпка, которой вдоволь повозили по полу, а потом от души выжали.

Северус понимал. В действительности его даже порадовало то, что Гарри хоть и отказался, но сделал это через силу.

— Думаю, после того как ты выложился на стадионе, тебе не помешает массаж, — предложил он. Зельевару хотелось сделать хоть что-нибудь для своего любовника. Укрепить установившуюся связь и до конца поверить, что ссора, начавшаяся в подземельях, завершилась, а стороны поняли друг друга.

На губах Гарри появилась робкая улыбка.

— Ты отлично делаешь массаж. Ладно, давай, — не тратя больше времени на слова, он перевернулся на живот и немного взбил подушку, прежде чем опустить голову.

Северус растер ладони. Глупо чувствовать такое облегчение из-за того, что Гарри позволил размять себе спину. Это же всего лишь массаж! Хотя с другой стороны... Гарри разрешил снова прикоснуться к себе — учитывая, что лишь несколько минут назад юноша находился в ярости, это значило очень многое.

Чертова всепрощающая гриффиндорская природа, подумал Северус с внутренней усмешкой. Правда, по его мнению, речь о «прощении» в принципе не должна была идти. Зельевар был все так же убежден, что у него нет причин для мук совести.

За исключением того, что он причинил Гарри боль.

Вот об этом он сожалел. В некоторой степени это ощущение его беспокоило. Неправильно, что юноша значит для него так много. Жизнь была бы намного проще, если бы он не заботился до такой степени о своем партнере.

Но, как они не раз повторяли в своих разговорах с Гарри, что было, то было.

— Accio salveo, — произнес Северус и вопросительно поднял бровь, когда бутылочка выплыла из ящика прикроватной тумбочки.

Гарри хватило совести, чтобы немного покраснеть.

— Мда. Я... эээ, позаимствовал немного. Ну, ты знаешь, для чего.

Да, Северус знал. Он много раз использовал ту же смазку для мастурбации. Хотя теперь, судя по всему, необходимость в самоудовлетворении у него должна резко снизиться. Так же, как и необходимость в шлюхах.

Потому что и Гарри больше не придется ограничиваться лишь ублажением самого себя. Он практически выздоровел, и Северус надеялся, что впереди их ждет очень много секса, столько, сколько он сможет предоставить своему любовнику, находящемуся в том возрасте, когда потребность в близости ощущается практически постоянно.

Не заботясь об аккуратности, Северус плеснул щедрую порцию бальзама на ладонь. Он был настолько взвинчен, что практически не мог соображать. Не особо задумываясь о том, что делает, он перекинул одну ногу через бедра Гарри, оседлав его. Совершенно естественная позиция для массажа спины.

И крайне непродуманное действие.

Гарри моментально зажался и сдавленным голосом произнес:

— Нет. Слезь. Не могу. Мне не нравится.

Осознав свою ошибку, Северус мгновенно оказался на коленях сбоку от Гарри.

Юноша с облегчением выдохнул, не пытаясь скрыть эмоции.

— Спасибо. И прости. В смысле, я знаю, что ты не собирался делать это, просто...

— Все в порядке, — прервал его Северус. — Я и отсюда прекрасно дотянусь.

Конечно, это было не совсем так. Но и в таком положении ему было достаточно удобно разминать уставшие мышцы Гарри. Он положил руки на поясницу юноши и несколько раз с нажимом прошелся снизу вверх, а затем спустился от затылка вниз, тщательно прорабатывая каждый позвонок. Ммммм... Тело Гарри было сильным и подтянутым и выглядело еще лучше, чем весной. Вероятно, благодаря тренерской работе — молодой человек каждый день проводил на метле по нескольку часов к ряду.

Когда-то Северус предложил дать Гарри должность тренера по квиддичу, руководствуясь исключительно тем, что юноше должно понравиться это занятие. Но теперь оказалось, что решение принесло и другие неожиданные преимущества, помимо очевидного факта, что с довольным жизнью Гарри скрестить силы удастся быстрее.

— Я уже и забыл, как ты хорошо делаешь это, — вздохнул Гарри. — О, да, там. Отлично. Ммм, и здесь, да.

Северус улыбнулся. Он массировал плечи юноши и прислушивался к лепету, который становился тем невнятнее, чем сильнее растворялся в ощущениях Гарри. От взгляда зельевара не укрылось, что молодой человек уже не мог лежать спокойно, просто получая удовольствие от прикосновений. Его бедра медленно двигались вверх и вниз. Он еще не толкался в матрас в поисках облегчения, но явно был близок к этому.

Через несколько минут из подушки, куда Гарри уткнулся лицом, раздалось негромкое хихиканье.

— Что такое?

— Хмм? О, я просто вспоминал, как это было раньше, — Гарри вытянул шею, чтобы дать Северусу лучший доступ к напряженной мышце. — Помнишь, я все время нервничал, даже когда ты просто предлагал размять мне спину. Порой мне казалось, что я на все пошел бы, лишь бы избежать этого, но бежать было некуда... а сейчас все это выглядит... даже не знаю. Смешная детская возня.

Северус не собирался прекращать массаж, но на этих словах Гарри неожиданно перевернулся на бок и посмотрел на него. Выражение на лице юноши можно было описать только одним словом — голодное. Но все же он не попросил о том, чего так явно желал.

Зельевар мог бы повторить свое предложение, но ему хотелось услышать просьбу из уст Гарри.

— Не смешная и не детская. Ты молод, и это естественно, — сказал он.

Губы Гарри растянулись в ленивой улыбке. Это зрелище моментально заставило Северуса пожалеть об эмоциях, потраченных этим утром на Ренарда. Лучше бы он сохранил их для еще одного раунда с Гарри.

— Ой, да ладно тебе. Я знаю, как смехотворно это выглядело.

— Временами, — признал Северус и вытянулся на кровати лицом к Гарри. В этой позе было очень естественно протянуть руку и погладить грудь юноши, что зельевар немедленно и сделал. — Но это было до того, как я понял, насколько ты неопытен.

— Но сейчас-то уже не настолько, — с нажимом произнес Гарри.

Северус усмехнулся, происходящее доставляло ему искреннее удовольствие. Пусть они шли к этому слишком долго, но сейчас непринужденная атмосфера и добродушное подшучивание вселяли надежду в его сердце. До ритуала подобные сцены были одной из его излюбленных фантазий. Конечно, большую их долю составлял секс. Жаркий, отчаянный, заставляющий забыть обо всем на свете секс во всех возможных вариациях. Но после секса все должно было происходить именно так.

Они должны были лежать в постели, уставшие и расслабленные, нежно поглаживать и поддразнивать друг друга разговорами и прикосновениями...

— Да, сейчас я вижу, что тебе вполне уютно со мной, — сказал Северус, все так же улыбаясь.

— Ты... хороший, — ответил Гарри. — Ну, разве только, ты должен выполнить, что пообещал. Никаких больше Рене.

«Ренардов», — мог бы поправить его Северус, но не стал.

— Никаких, — уверил он любовника, имея при этом в виду намного больше, чем тот мог предполагать.

— Хорошо. Тогда я больше не хочу к этому возвращаться.

— Как скажешь.

Гарри тоже улыбнулся:

— О, так мы опять играем в эту игру, «Гарри ведет»? Мне это нравится.

— Мне тоже нравится.

«Особенно, если это помогает нам быстрее оказаться в постели», — этого Северус вслух не произнес.

— Странно, да? — Гарри запустил пятерню в свою шевелюру, еще больше взлохмачивая волосы. — Я могу командовать тобой, пусть даже это ограничивается постелью. В смысле, на самом-то деле я помню, что я твой раб...

Северус хотел, чтобы Гарри позабыл об этом. Но, возможно, это было бы неразумно.

— Ммм, что касается действия Podentes, твоя основная задача — ублажать меня. Если твое доминирование доставляет мне радость и удовольствие, то заклинание не может иметь ничего против, — зельевар положил руки на плечи юноши и стал поглаживать большими пальцами ключицы. — Это только между мной и тобой. И мне это нравится.

В голосе Гарри появилась хрипотца.

— Да, мне тоже. Эээ, так... если уж я могу командовать, то как насчет... ну, отсосать мне? Потому что у меня, оказывается, еще есть немного сил, и...

На этом месте речь Гарри прервалась, видимо, потому что руки Северуса резво нырнули под резинку его пижамных штанов. Еще до того как мужчине удалось спустить их, освободив член и яички Гарри, сам юноша уже извернулся и выскользнул из мешающей одежды.

Определенно, сейчас Гарри не чувствовал себя не в своей тарелке.

Оставаясь на боку, Северус начал устраиваться ниже и немного удивился, когда Гарри тут же подтянулся вверх, опираясь руками на матрас.

— Оттягиваешь удовольствие?

— Просто не хочу, чтобы у тебя ноги свисали с кровати, — беззлобно съязвил Гарри. — И вообще, чего ты медлишь?

Северус рассмеялся вслух, а потом открыл рот. Член Гарри был нацелен прямо на него, но зельевар не сделал попытки полностью заглотить его, даже просто пососать. Он всего лишь высунул язык и, наклонившись вперед, лизнул мошонку юноши, оставив длинный влажный след.

— О боже, — голос Гарри задрожал. — Так нечестно. Ты заставляешь меня хотеть этого еще больше.

— Что ж, у тебя есть право в любой момент остановить меня, — пробормотал Северус, ненадолго оторвавшись от облизывания.

— Нет, я не хочу, чтобы ты останавливался, — Гарри подался бедрами вверх и застонал.

— Я имел в виду, что ты можешь приказать мне перейти, — особенно влажное касание языка, — к твоему члену.

— И ты сделаешь все, как я скажу? — выдохнул юноша, очевидно, находя эту идею все более и более возбуждающей. Об этом свидетельствовали и волнующие движения его бедер и блестящая капля влаги, выступившая на кончике члена. — Да, все, как я скажу. Давай, пососи мне яйца, да. Не слишком сильно... аааааахх!

Гарри шлепнулся на спину и вцепился руками в волосы Северуса, направляя его. О-о-опс. Зельевару это стоило слегка вывихнутой шеи и пары царапин на коже головы. Но если Гарри дошел до такого состояния, чтобы в экстазе тянуть его за волосы, Северус возражать не собирался.

— Теперь член. Сейчас, — приказал юноша, не отпуская волосы партнера.

Северус целиком всосал его член в рот и начал двигать головой вверх и вниз, вверх и вниз. Не то чтобы в этом была большая необходимость. Он мог бы замереть в одном положении и позволить Гарри сделать всю работу. Бедра юноши неистово толкались вверх, как будто он готов был излиться в любую секунду.

Но мужчина не хотел, чтобы его просто оттрахали в рот. Он хотел ублажить Гарри.

Негромко зарычав, Северус положил обе руки на голые бедра Гарри и прижал их к матрасу, заставляя остановиться. Правда, едва сделав это, он осознал, что приложение силы могло вызвать у молодого человека неприятные воспоминания. Но никакой отрицательной реакции не последовало.

— Нужно... — задыхаясь, проговорил Гарри; его пальцы вцепились в покрывало так крепко, что грозили порвать его. — Нужно...

Зельевар не убрал руки, однако на секунду выпустил пенис юноши изо рта, только для того, чтобы сказать:

— Я знаю, что тебе нужно.

Это помогло Гарри расслабиться и довериться партнеру, который когда-то пообещал удовлетворять все его нужды. Он дергано кивнул, вероятно, вспомнив, что раньше Северус уже доставлял ему такое удовольствие, и действительно знал, как это сделать правильно.

Мужчина провел языком по члену Гарри от основания до кончика и приготовился насладиться пиршеством. Он помнил восхитительный вкус и точно соответствующий его рту размер. Самый красивый член в его жизни...

Идеальный.

Это слово светилось перед внутренним взором Северуса, пока он ласкал ртом тугой фаллос, купая его во влажном тепле, надавливая языком то тут, то там, а затем осторожно, защитив зубы губами, пощипывал нежную вену, идущую вдоль члена с нижней стороны. Юноша снова дернулся — или попытался — но зельевар удержал его на месте. Какая-то часть его разума изумлялась и умилялась искреннему доверию, которое сейчас демонстрировал Гарри, а другая одновременно отмечала те возможности, что давала их позиция. Гарри категорически не позволял прижимать себя к кровати, пока он находился лицом вниз, но, как оказалось, не имел ничего против, когда лежал на спине.

— О боже, — стонал он. — О, да. Да, так. Так. Как хорошо, ммм....

Северус впитывал несвязное бормотание, чутко улавливая подсказки, и делал языком и губами именно то, что заставляло Гарри терять последнюю связь с реальностью. Звуки, раздающиеся в спальне, были для него настоящей музыкой, а неожиданное крещендо ознаменовало момент, когда он открыл рот шире и полностью впустил член своего любовника внутрь.

И вот, наконец, вознаграждение. Бедра Гарри взлетели вверх, и он задохнулся собственным криком, когда его накрыла волна оргазма.

Северус пил то, чем щедро дарил его любовник, не прекращая сосать и покусывать. Судороги оргазма не отпускали Гарри на удивление долго, учитывая, что он кончил второй раз за очень короткий промежуток времени. «Дары молодости», — немного ревниво подумал Северус. С другой стороны, пусть молодость и не вернуть, зато у него теперь есть любовник с огромным запасом жизненных сил.

После Северус переместился выше и устроился рядом с Гарри. Он оперся головой на ладонь и посмотрел на юношу: глаза закрыты, рот приоткрыт, дыхание еще не до конца успокоилось. Казалось, он опьянел от удовольствия. Когда Гарри открыл глаза, его взгляд показался Северусу слегка остекленевшим.

А потом он улыбнулся. Медленная, ленивая улыбка приятного утомления придала его лицу выражение, от которого сердце Северуса едва не остановилось.

Но, разумеется, оно с честью выдержало испытание. Биение не прервалось ни на мгновение. Разве что пара-тройка ударов получились особенно громкими.

Северус не часто задумывался об этом, но в данный момент осознал со всей ясностью: Гарри ему не просто небезразличен. Он любит Гарри.

Правда, осознание этого факта слегка раздосадовало зельевара. Когда-то, размышляя о жизни после ритуала, он не так представлял себе будущие отношения. Он думал, что всегда будет играть первую роль. Но, как они оба уже много раз повторяли, что было, то было, поэтому Северус постарался не дать надоедливой мысли испортить ему настроение. В конце концов, все могло бы быть и хуже. По крайней мере, сейчас Гарри не мог покинуть его, так, как это сделал бы любой другой привлекательный молодой человек.

В действительности, любой другой привлекательный молодой человек, прежде всего, не удостоил бы его даже повторным взглядом. За исключением ситуации, когда зельевар собирался заплатить ему.

Неожиданно утро и день, проведенные с Ренардом, предстали в новом свете. Удовольствие превратилось в бездарно потраченное на какую-то дешевку время.

— Превосходно, — мягко прошептал Гарри, протягивая руку, чтобы погладить Северуса по щеке. — Ммм... У меня просто нет слов. Определенно, ты прощен. До тех пор, пока ты... ну ты знаешь, снова...

Напоминание чуть не разрушило для Северуса прелесть момента.

— Я думал, мы больше не собирались обсуждать это, — произнес он хриплым от досады голосом, отстраняясь от ищущих пальцев Гарри.

Не желая мириться с потерей, юноша перекатился вперед и снова дотронулся до любовника. Он явно пребывал в хорошем настроении. Что и неудивительно.

— Мне хочется дотронуться до тебя. Так что ты должен позволить мне.

Гарри все еще наслаждался возможностью покомандовать. Но, по крайней мере, он оставил тему борделя, так что Северус решил не возражать.

— Ты имеешь полное право прикасаться ко мне, когда вздумается.

— Ммм, правильно, — Гарри снова улыбнулся. — Здесь? — он провел пальцами по подбородку Северуса, а затем его рука переместилась на шею мужчины.

— Везде, где тебе захочется.

Когда Гарри приступил к расстегиванию пижамной куртки Северуса, его голос понизился на несколько тонов.

— Забавно, ты обычно спишь только в штанах. Как я.

— Планируешь надеть свои обратно?

Юноша довольно хихикнул.

— Неа. Мне нравится быть голым, когда я с тобой. Это так... не знаю. Порочно, наверное. С другой стороны, я же взрослый, так что могу побыть порочным, если мне хочется.

— Ты можешь быть настолько порочным, насколько тебе хочется, — поправил его Северус. Разговор перетек в весьма приятное для него русло. Никто из тех, с кем ему доводилось спать раньше, не использовал слова, подобные «порочному», но в устах Гарри это звучало... странно обворожительно.

— Мне это нравится, — ладонь Гарри нырнула в пижамные штаны Северуса и по-хозяйски расположилась на члене их обладателя. Он провел рукой вверх и вниз, явно пытаясь вызвать интерес мужчины. И остановился. — Нет? Не в настроении?

— Дух крепок, да плоть немощна.

Улыбка Гарри погасла.

— Ой. Правда?

— Не все мы тут молодежь зеленая, гормонами переполненная.

— Я не зеленая!

— Ты — тинейджер. Слышал такое слово? Вот когда тебе стукнет двадцать, тогда и будешь выступать, — сухо посоветовал Северус.

— А, ладно, — Гарри зевнул. — Вот теперь я уже точно выдохся. Давай спать.

С этими словами он навалился на Северуса, чтобы дотянуться до палочки, лежащей на прикроватной тумбочке, и заклинанием погасил свет. Затем перекатился на бок спиной к партнеру, но не в знак отторжения — поерзав в кровати, юноша устроился так, чтобы его спина плотно прижималась к груди любовника.

Это было все, чего мог ждать от жизни Северус. Обнаженный Гарри прильнул к нему всем телом и являет собой картину полного удовлетворения. Он наконец-то ведет себя непринужденно, раскрепостившись как сексуально, так и во всех других смыслах.

Несмотря на это, Северус все же опасался сделать неверный шаг.

— Так мне пойти вниз? — прошептал он в темноте. — Ты собирался спать один?

— Не говори глупостей, — в полузевке возразил Гарри. — Я тогда злился. Оставайся здесь. Это же и твоя кровать, ну, ты знаешь. Да, кстати, давно хотел сказать — так здорово, что у меня есть место, которое я могу считать только своим, даже если это на самом деле не так. Понимаешь? Но я хочу, чтобы ты был рядом, когда я проснусь... Ладно, ночки.

Уже через секунду Гарри спал крепким сном. И, судя по раздавшемуся легкому похрапыванию, устал он куда сильнее, чем обычно.

Чуть слышно рассмеявшись, Северус поцеловал любовника в макушку и устроился поудобнее, подложив плечо под голову Гарри.

И тоже провалился в глубокий, спокойный сон.

Глава 30.

Воскресенье, 17 октября 1998, 8:15

Гарри несколько раз моргнул, прогоняя сон. Что-то было не так. И это «не так» не исчерпывалось тем, что он проснулся в верхней спальне. На его члене лежала ладонь, причем явно чужая.

Такое уже случалось этой осенью; юноша просыпался и обнаруживал на себе руку Северуса. Однако всегда оказывалось, что сам Снейп еще спал; его пальцы могли слегка сжимать член Гарри, но он никогда не дразнил молодого человека целенаправленными поглаживаниями. И, стоило Гарри чуть толкнуть его, Северус мгновенно просыпался и убирал руку, но никогда не извинялся вслух. Тем не менее, было очевидно, что он понимал — Гарри еще не готов.

Но этим утром все было иначе. Северус не только не спал, но и пытался разбудить Гарри самым приятным способом, какой только можно представить. Хотя... возможно, и не самым, учитывая потрясающий минет прошлой ночью.

Гарри зевнул и легонько отпихнул назойливую руку, просто чтобы посмотреть, как отреагирует Северус.

— Я устал.

Рука вернулась обратно, словно привязанная невидимой нитью, и продолжила ласки.

— Северус, я устал!

Теперь Снейп, похоже, засомневался. Гарри сразу же почувствовал себя виноватым. Он повернулся лицом к любовнику и широко улыбнулся:

— Попался!

Зельевар коротко взглянул Гарри в глаза, а затем его взгляд словно магнитом притянуло к серьге в соске юноши.

Сам Гарри уже привык к метке. Он вообще почти не замечал ее, даже когда мылся в душе. Сначала ему пришлось очень долго заставлять себя не думать о ней. А однажды он осознал, что необходимости контролировать свои мысли больше нет. Кольцо в соске теперь казалось ему неотъемлемой частью его тела, а если оно и символизировало власть Северуса над Гарри... что ж, он и принадлежал Северусу. Навсегда.

— Мне нравилось то, что ты делал, — сказал Гарри. Пока что он еще немного стеснялся говорить такие вещи вслух. Северус никак не отреагировал и все так же молча смотрел на него. А Гарри хотел вернуть ласкающую руку обратно.

Кстати, он ведь все еще командует, так? Значит, ему не нужно ждать и надеяться или делать намеки, чтобы получить желаемое.

— Прикоснись ко мне снова, — потребовал он и сам удивился хрипотце, появившейся в его голосе.

— Здесь? — большой и указательный пальцы Северуса начали осторожно поигрывать с серьгой в соске.

Гарри ахнул. Он никогда не думал, что соски могут быть такими чувствительными, а сейчас, когда Северус потянул за металлический полукруг, он ощутил приятное покалывание.

— О боже. Так хорошо...

Глядя на довольную улыбку второго мужчины, Гарри вспомнил. Северус однажды сказал, что после прокола сосок может стать более чувствительным. Изысканно чувствительным...

— Да, и так тоже, — выдохнул Гарри, все больше растворяясь в ощущениях. Не то чтобы они сразу отзывались в его члене, но определенная связь явно присутствовала.

— Хммм?

Вместо ответа Гарри переполз поближе к Северусу и принялся целовать его. Его руки обвились вокруг мужчины, он прижался к нему всем телом и целовал глубоко и жарко, так, словно они снова проходили через ритуал.

Гарри застонал. Целоваться было хорошо. Более чем хорошо. Большой палец Северуса не переставал массировать его сосок, и в сочетании с тем, как переплетались их языки, это не могло не возыметь действия на член. Он встал еще несколько минут назад под ласками умелых пальцев, а сейчас напряжение стало чуть ли не болезненным и усиливалось с каждым движением бедер Гарри и прикосновением набухшей головки к ноге Северуса.

Это ужасно возбуждает, подумал Гарри, когда просыпаешься абсолютно голым, готовым к сексу, и никакая одежда не мешает сразу приступить к делу...

— На тебе слишком много надето, — с трудом выдавил он и потянулся рукой вниз к трусам Северуса.

По правде говоря, не так уж и много на нем было одежды. В какой-то момент ночью, а может быть, до того, как он лег в постель с Гарри, Северус избавился от пижамы, оставшись только в шелковых боксерах. Тем не менее, даже этот кусок ткани сейчас мешал Гарри, скрывая от него такое желанное тело. Юноше хотелось, чтобы его любовник был полностью обнажен, как и он сам, хотелось видеть его тело целиком, чтобы ничто не пряталось от взгляда.

Внезапно это желание стало просто невыносимым. Наверное, он просто хотел этого слишком долго. Непозволительно долго. Каким он был дураком, зачем потерял столько недель на мастурбацию в одиночестве, если все это время мог быть с Северусом? То, как к нему прикасался Северус — разве может собственная рука сравниться с этим?!

Гарри ухватился за резинку трусов и дернул. Сильно.

— О, срываем покровы?

— Да, — бросил Гарри. Его внимание было сосредоточено на не поддающейся усилию детали одежды. — Черт.

Северус ответил крайне довольным голосом:

— Сшиты на заказ. Качество...

— Сними их!

— Какие мы нетерпеливые.

Гарри понимал, что Северус его просто поддразнивает, но сейчас был не в настроении поддерживать игру. Его член был слишком твердым, желание слишком сильным. Дернувшись в сторону прикроватной тумбочки, Гарри стал нащупывать свою палочку, намереваясь самостоятельно избавить партнера от последнего фрагмента одежды, если уж дело дошло до такого. Уж это-то заклинание должно сработать. Вряд ли Северус станет возражать против такого поворота событий.

Северус прищелкнул языком.

— Такой нетерпеливый. Если тебе так хочется добраться до моего члена, то почему бы просто не запустить руку внутрь?

Возможно, в других обстоятельствах Гарри почувствовал бы себя полнейшим идиотом, но сейчас у него не было времени на посторонние мысли. Он мог думать только о твердом длинном члене, который идеально лег в его руку, едва она оказалась под резинкой трусов Северуса.

— Так хорошо...

— Приятно слышать, — на этот раз Северус сам поцеловал Гарри.

У того закружилась голова. Ощущений внезапно стало слишком много. Прикосновение пылающих губ, рука Северуса на его члене, его собственная рука скользит вверх и вниз по большому фаллосу, так долго бывшему главным объектом его фантазий, сосок до сих пор покалывает...

Он еще сильнее приник к губам Северуса и почувствовал, что его накрывает бесконечная волна оргазма.

— Ммм, — прошептал Северус, не отрываясь ото рта любовника. — Да. Восхитительно.

Гарри был согласен на все сто процентов. Купаясь в приятном посторгазменном расслаблении, он с изумлением осознал, что возможность заниматься сексом в любое время — это еще одно подтверждение его свободы, так же, как и возможность просыпаться обнаженным. Минет, фроттаж, все что угодно и когда угодно — столько секса, сколько ему захочется.

Происходящее казалось даже немного нереальным. Словно его пустили в «Сладкое королевство», разрешив брать все подряд. Хотя нет, скорее, словно ему позволили навсегда остаться жить в «Сладком королевстве» — то, что он чувствовал сейчас, было в сто тысяч раз лучше любых сладостей.

Гарри шлепнулся на спину, тяжело дыша.

— О. Вау. Да уж. Это было хорошо.

— Правда?

И только сейчас Гарри осознал, что он забыл о Северусе. Нет, не о нем самом, конечно же, но он настолько потерялся в собственных ощущениях, что совершенно позабыл о желаниях любовника. А это было несправедливо — Северус всегда проявлял удивительную щедрость, когда дело доходило до удовольствия.

— Ой. Прости. Эээ... — он попробовал наугад: — Фроттаж?

Это слово до сих пор оставляло на его языке будоражащий и экзотический привкус.

Северус пожал плечами. Даже со стороны было заметно, как напряжено его тело.

— Как скажешь.

Позже, размышляя об этом, Гарри пришел к выводу, что Северус использовал такую формулировку, потому что не хотел давить на него, принуждая к чему бы то ни было. Но тогда он растерялся. Было бы намного проще, если бы Северус сам сказал, чего ему хочется!

С другой стороны, возможно, именно этого Северусу и хотелось больше всего — чтобы Гарри делал то, что ему нравится?

Гарри улыбнулся. Он уже знал, что сейчас сделает.

— На тебе все еще слишком много одежды.

На этот раз Северус не стал увиливать и честно избавился от трусов.

Юноша потянулся за смазкой, вспомнив, как использовал ее для себя.

— На спину.

Северус втянул воздух и перевернулся; его бедра несколько раз дернулись в предвкушении.

— Какие мы нетерпеливые, — Гарри не удержался от того, чтобы поддразнить его.

Ответом ему стал свирепый взгляд. Юноша только рассмеялся. А затем сам смерил любовника долгим внимательным взглядом. Да, он слишком долго пытался не замечать мужчину рядом с собой, но сейчас рассматривал его с искренним удовольствием. Определенно, здесь было на что посмотреть. Яички и член Северуса были достаточно большими, но не слишком громоздкими. Удовлетворительно большими, подумал Гарри, проводя рукой по редким волоскам на мошонке. Он осторожно потянул за один из них.

Северус вцепился пальцами в одеяло и едва не заскулил.

— О, тебе нравится? — Гарри улыбнулся и проследил пальцем очертания яичек и эрегированного члена партнера. — Ты не сказал об этом, когда давал мне урок, как правильно обращаться с твоим членом, помнишь, во время купания?

— Гарри...

— Ты слишком нетерпелив.

— Я ждал этого с июня, ты, нахальный маленький...

«Нет, ты не ждал», — подумал Гарри, и в голове у него всплыли обрывки их вечернего спора. Но нет, лучше не вспоминать об этом, только не после того, как они решили навсегда закрыть тему. Пока Северус сохраняет, черт побери, верность и не забывает о своем обещании... все, забыть.

— Ждешь этого? — спросил Гарри, легко касаясь большим пальцем головки члена. — Или этого? — он обхватил налившийся пенис и несколько раз провел ладонью от основания вверх.

Спина Северуса выгнулась, сквозь сжатые зубы наружу вырвалось шипение.

Гарри усмехнулся. Он чувствовал себя таким развращенным. Или порочным, да. Сидя в голом виде, играя с членом Северуса... он никогда не думал, что будет получать от этого такое удовольствие. А поверить в то, что когда-то он боялся этого как огня, было просто невозможно. Это же так здорово! Будто носишься на метле над стадионом, разгоняясь до свиста в ушах, а ветер треплет твою одежду и волосы.

А вот теперь время для смазки, решил он. Для толстого-толстого слоя смазки. Она заляпает всю кровать, но кому какое дело? Гарри волен поступать, как ему вздумается. И никто не скажет ни слова против, даже если он устроит тут полнейший кавардак.

Он никогда не чувствовал себя настолько свободным...

Просто потому, что он мог сделать это, Гарри налил в ладонь еще больше смазки и растер ее по груди Северуса, ущипнув его соски так же, как он только что играл с гарриными, а другой рукой продолжил дрочить член мужчины. Вверх и вниз, сильные равномерные движения, а подушечка указательного пальца ласкает чувствительную вену на нижней стороне члена.

Северус явно приближался к оргазму, его мускулы напряглись, бедра подскакивали вверх синхронно с движениями Гарри, но, несмотря на все это, он не издавал ни звука.

— Ты должен стонать, — сказал Гарри и отбросил баночку со смазкой, чтобы растянуться тут же на боку рядом с Северусом. Одной рукой он потянул любовника к себе, заставив перевернуться на бок, вторая же ни на секунду не прекращала поглаживать его член. Гарри провел языком по шее Северуса от ключицы до мочки уха. — Хмм? Позволь мне услышать. Я хочу слышать тебя.

— Я... я... — что бы ни пытался сказать Северус, слова растворились в низком рычащем звуке. Такого Гарри раньше не слышал. Это был настоящий животный рык, идущий, казалось, из самой души Северуса, воплощенное желание, воплощенный секс.

Гарри почувствовал, что его собственный член, получивший разрядку всего несколько минут назад, снова воспрянул. Окончательно потеряв голову, юноша начал лепетать:

— Хочу тебя. Хочу, да, снова...

— Тогда возьми меня, — хрипло выдохнул Северус и снова перекатился на спину, притянув Гарри на себя.

Возьми меня — так просто. Все превратилось в смешение вздохов и поцелуев и прикосновений. Член медленно скользит вдоль другого члена, руки повсюду, пальцы впиваются в бедра, заставляя их толкаться сильнее, еще сильнее...

Гарри с головой погрузился в ощущения. Полностью растворился, словно он уже не был сам собой; он был частью чего-то нового, чего-то, рвущегося наружу, к освобождению, карабкающегося выше и выше, до тех пор, пока это что-то не взорвалось совершенством в высшей точке и не рассыпалось звенящей пылью.

Юноша вцепился в плечи любовника, ногти вонзились в разгоряченную плоть, в то время как потоки наслаждения, сконцентрировавшиеся в яичках, вырывались наружу с конца его члена. Он не понимал, кричал он, или просто тяжело дышал, или стонал, или звал Северуса по имени. Или делал все одновременно. Но одно он понимал точно — секс с Северусом просто великолепен.

— О боже, я снова это сделал, да? — выпалил Гарри через несколько секунд, очнувшись от небольшой клинической смерти. — Я не могу остановиться. В смысле, я знаю, что сейчас твоя очередь, но...

Северус подтолкнул его, заставив скатиться набок, и, опершись на локоть, посмотрел на любовника.

— Ты не заметил?

Взгляд Гарри скользнул ниже, к бедрам Северуса. Его член уже опадал, а бедра и живот были испачканы спермой. Собственной или спермой Гарри... сейчас уже не разобрать.

— О, ты хочешь сказать, что ты... — Гарри прочистил горло. — Я, наверное, должен был заметить, да?

— Ты снова беспокоишься о том, что должен делать в постели, — укоризненно проговорил Северус, устраивая голову на подушке. Он дотянулся до своей палочки и произнес чистящее заклинание, а потом накрыл себя и Гарри одним одеялом, притянув юношу в легкое объятие. Теперь они лежали лицом к лицу. — Просто наслаждайся этим.

— Ну, насчет этого не сомневайся, мне понравилось, — Гарри чувствовал себя так расслаблено, что даже опасался растечься лужицей по кровати. — Ммм... Было так хорошо.

— Ммм, — эхом отозвался Северус. Голос прозвучал словно откуда-то издалека. Спать.

У Гарри немного посасывало под ложечкой, но он решил, что еда может подождать. В любом случае, сегодня воскресенье, почему бы не поваляться в постели подольше? А поесть можно и позже, когда захочется.

Жизнь — хорошая штука, решил Гарри. Действительно хорошая.

Он закрыл глаза, перевернулся на другой бок и прижался спиной к груди Северуса.

Глава 31.

Вторник, 19 октября 1998, 19:38

Варка зелий всегда действовала на Снейпа успокаивающе, если, конечно, ему удавалось спокойно поработать в одиночестве. Он получал особенное удовольствие от окружавшей его тишины, наблюдая за взаимодействием ингредиентов и мельчайшими изменениями, происходившими в котле. Тихая лаборатория была именно тем местом, в котором Северусу нравилось уединяться после целого дня непрерывных замечаний ученикам за болтовню во время урока.

Сейчас же Северус осознал, что напевает себе под нос, помешивая зелье. Три раза по часовой стрелке, пять раз против, снова и снова, мурлыкая простенькую мелодию в ритм движения руки.

Хотя почему бы и нет? Если у кого и были сегодня все основания для превосходного настроения, так это у него. Теперь, когда его любовник преодолел отвращение к сексу, он, казалось, спешил наверстать все то, чего недополучил за долгие месяцы воздержания. Гарри хотел секса практически постоянно.

Не то чтобы Северус жаловался, нет. В действительности, ему вообще было жаловаться не на что. С какой стороны ни посмотри, жизнь прекрасна.

Да и как могло быть иначе? Он провел воскресенье, купаясь в декадентских наслаждениях. После их утренней возни — очень сексуальной возни! — они подремали еще немного, уютно устроившись в объятиях друг друга. Затем последовал завтрак в постели: вафли со свежей клубникой, украшенные взбитыми сливками, и бутылка очень хорошего шампанского. Все это заказал Гарри, а когда Северус предпринял попытку выбраться из кровати, чтобы поесть в верхней гостиной, юноша ласково, но настойчиво заставил его вернуться обратно в постель, где они приятно провели время, угощая друг друга клубникой и провозглашая тосты за будущее.

За будущее, которое впервые в жизни виделось Северусу светлым. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Но что еще он мог чувствовать в тот момент, когда Гарри размазывал по его губам капельки сиропа, только для того чтобы тут же сцеловать их? И это было только начало. Пока продолжался их завтрак, Гарри выдумывал все новые и новые забавы с использованием сиропа. Он начал с груди Северуса: капнул несколько капель и неуверенно посмотрел на любовника, сомневаясь, оценит ли тот превращение своего тела в лакомство. Северус с искренним удовольствием рассмеялся, и юноша, осмелев, толкнул его на спину и приступил к делу со всем усердием.

Сироп оказался на сосках зельевара, потом на его животе, и Гарри принялся старательно слизывать сладкие капли, не пропуская ни одной и заставляя Северуса стонать от удовольствия. Языком и губами Гарри прокладывал путь вниз, прямо к члену Северуса.

«Нет, — думал Снейп. Ему не терпелось получить то, к чему, казалось, все шло, и в то же время он боялся, что игра неожиданно прервется. — Он не станет. Он не сделает этого. Он еще не готов. Он просто дразнит меня, и, черт возьми, делает это слишком хорошо. К тому же...»

Но пытка была такой сладкой, что у Северуса не было сил сказать ни слова.

Возможно, он сказал бы, и не одно слово, а куда больше, если бы Гарри сбежал, оставив его наедине с болезненным возбуждением, но этого не произошло.

Рука Гарри оказалась на основании его члена, придерживая его вертикально. На кончик пениса упала сначала одна капля сиропа, потом целая струйка, а затем по стволу стек целый сладкий водопад. Северус ахнул и резко поднялся на локтях, чтобы увидеть то, что обязательно должно было случиться, но Гарри положил ладонь на его испачканную липким сиропом грудь и надавил, заставив снова лечь.

— Я не смогу, если ты будешь смотреть.

Если Гарри хотел делать это так — что ж, прекрасно. Зельевар не просто смежил веки, он даже закрыл глаза согнутой в локте рукой, отчего юноша хихикнул.

Северус никогда не думал, что хихиканье может звучать эротично, но сейчас это было именно так. Своим поведением Гарри подтверждал, что то, чего Северус ждал очень, очень долго, наконец, произошло. Гарри мог вести себя с ним непринужденно. Совершенно расслабленно. В сексуальном и любом другом плане. Он мог быть самим собой. Он мог дурачиться, не беспокоясь о том, что Северус посмеется над ним, ранит презрительными словами.

Какое-то время ничего не происходило. Эти несколько мгновений, пока Северус гадал, решится Гарри или отступит в последний момент, показались ему самой изощренной пыткой.

А потом теплый влажный язык начал кружить по обнажившейся головке его эрегированного члена. Сначала Гарри только это и делал: лизал, лизал и лизал. Как будто Северус был леденцом. Как будто он пытался заставить Снейпа кончить одним облизыванием.

Это не было похоже ни на один минет из тех, что Северус получил в своей жизни. Как только горячий язык Гарри отрывался от его члена, воздух подземелий тут же охлаждал оставленную им влажную дорожку. Гарри снова лизал, и снова прохлада. Жарко, холодно, жарко, холодно...

Это сводило с ума. Более чем.

— Возьми его в рот, — наконец, простонал Северус, отнимая руку от лица. Ему нужно было увидеть, нужно было понять, почему Гарри еще не сделал этого. Лизание было прекрасным началом, но нужно больше!

Он приподнялся на локтях, совсем немного.

О, Мерлин. Это сон? Гарри выглядел, как... как? Как воплощение самой распутной фантазии, которую только можно себе представить. Губы влажные, словно он только что облизал их, полный решимости взгляд сверкающих зеленых глаз нацелен на член Северуса, одна рука все так же держит ствол вертикально, но вторая подозрительно спряталась где-то под животом юноши, лежащего между раздвинутых ног любовника.

Гарри... его настолько завело облизывание члена Северуса, что он стал ласкать себя.

Если бы Северус был на двадцать лет моложе, он мог бы кончить от одного этого зрелища. Но будучи в своем возрасте, он лишь глухо застонал и подался бедрами вверх, моля о большем.

Губы Гарри изогнулись в улыбке, когда он посмотрел вверх.

— Не подсматривай, помнишь? А то я не буду.

Но Северус был не настолько наивен, чтобы принять угрозу всерьез. Правда открыто читалась в глазах Гарри, в каждой линии его тела, в каждой черточке лица, которое было всего в паре дюймов от твердого члена Снейпа. Гарри не собирался ограничиваться облизыванием, он хотел пойти дальше. Намного дальше. Просто он никогда раньше этого не делал, поэтому медлил, прежде чем начать.

Он никогда этого раньше не делал. Ни с кем.

Снейпа внезапно накрыла волна сильного чувства. Он не совсем понимал, что именно чувствовал. Нежность, заботу, привязанность? Он просто знал, что Гарри никогда раньше настолько ни перед кем не открывался. Никогда не смотрел ни на кого так, как смотрел сейчас на него. Он принадлежал только Северусу.

Черт, происходящее действовало на Северуса куда сильнее, чем должно было; он знал, что по своей природе не сентиментален. Но теперь, когда рядом был Гарри, ему все чаще и чаще приходилось бороться с непрошенными эмоциями.

В любом случае, клубящееся в внутри него теплое, сладкое ощущение не позволяло ему продолжать смотреть, как бы ему этого ни хотелось. Нет, если Гарри желает, чтобы Северус только чувствовал, то обсуждению это не подлежит.

Зельевар снова откинулся на спину и поерзал на месте.

— Я не буду подсматривать, обещаю.

Гарри несколько раз провел рукой по члену Северуса вверх и вниз.

— Ммм... Мне нравятся обещания. Ты со своими хорошо справляешься. В смысле, ты всегда держал слово, хотя на самом деле не мог мне ничего обещать. Думаю, ты заслуживаешь вознаграждения... — а вот это уже целенаправленное поддразнивание. — Как насчет свежих буботюберов?

— Гарри...

Удивительно, насколько хрипло мог звучать его голос, когда он чего-то хотел по-настоящему сильно.

Северус подозревал, что Гарри вполне мог проболтать еще минут десять. Его тон ясно давал понять, что он получает удовольствие, наблюдая за любовником, впитывая его возбуждение. И все же требования тела оказались сильнее.

— Ммм... — снова произнес Гарри, но теперь это не было прелюдией к очередному высказыванию. На этот раз это был стон чистого наслаждения, который юноша издал, обхватывая губами головку Северуса, принимая ее в теплую глубину своего рта.

Северус протяжно выдохнул; он и не заметил, что до этого задерживал дыхание. Он так давно предвкушал, как окажется в этой влажной жаре... И когда Гарри начал двигать головой вверх и вниз, лаская его член губами и языком, добавляя к смеси ощущений трение и движение и давление, мужчина не выдержал и дернулся бедрами вверх.

Зря. Гарри подавился и закашлялся.

— Бюэ, — сказал он, вероятно, не осознавая, как это прозвучало для Северуса. — Нет, лучше не надо.

— Всё? — спросил Северус, прежде чем успел подумать, стоит ли это говорить.

— Нет, я имел в виду, лежи спокойно, — произнес Гарри, поднимаясь на локтях так, чтобы посмотреть Северусу в глаза. — Позволь мне самому, ладно? Изучить. Понять, как это делается.

Снейп согласно кивнул.

— Я буду вести себя хорошо.

Гарри хихикнул.

— Если бы ты только мог себя видеть, Северус.

— Да, — согласился тот. — Наверное, я нечасто бываю в таком хорошем настроении.

— Еще бы, учитывая, каких трудов стоит смягчить твой нрав, — улыбнулся Гарри, опуская голову, чтобы продолжить прерванное занятие.

Северус сдержал слово и даже не шевельнулся, когда Гарри снова всосал его член в рот и стал двигать головой. Определенно, это был самый неглубокий минет на памяти зельевара. Ему хотелось толкнуться вверх, почувствовать, как его член целиком входит в теплый, жадный до новых ощущений рот Гарри. Но если Гарри опять подавится, он может вообще передумать и остановиться.

Для Снейпа неопытность партнера была чем-то новым, непривычным. Тем не менее, он поймал себя на том, что его это нисколько не беспокоит. В действительности, ему даже нравится. Гарри научится всему с ним. Только с ним.

Да, закончиться минет мог и получше. Северус гадал, проглотит ли Гарри его сперму. Он не проглотил. Он даже не позволил кончить ему в рот. В последнюю секунду он отдернулся и довел партнера до оргазма рукой.

Северус подозревал, что другая рука Гарри все еще находилась на его члене. По мнению зельевара, это полностью компенсировало смазанное завершение минета, так что он решил даже не упоминать о небольшом разочаровании. Пусть в этот раз получилось не идеально, но в следующий раз будет лучше.

И вообще, речь сейчас шла не о технике. Главное — Гарри сделал это добровольно. Он лизал и сосал член просто потому, что захотел этого.

Потому что он захотел Северуса.

А не из чувства долга. Не выполняя обязанности раба. Не потому что Северус приказал ему или хотя бы намекнул. Нет, Гарри сделал это, потому что они любовники.

Если бы Северус был способен таять, он уже растекся бы лужицей.

— Моя очередь, — низким голосом произнес Гарри. Он поднялся, перебрался выше, опираясь на руки, и лег на Северуса сверху.

— Ты не кончил?

Сложно было сказать, как улыбка могла быть одновременно и озорной и многозначительной, но Гарри улыбнулся именно так.

— Зачем я буду делать это сам, если у меня есть ты?

С этими словами Гарри начал тереться бедрами о его бедра.

Поднос с грохотом приземлился на каменный пол, остатки завтрака наверняка разлетелись по всей спальне, но юноша не обратил внимания. Он продолжил двигаться, не меняя темпа, только схватил Северуса за руки, завел их ему за голову и теперь опирался на его ладони.

Мерлин великий. Северус даже пожалел, что уже кончил. Он совершенно не привык к такому, не привык к тому, что кто-то мог хотеть его, действительно хотеть, и, к тому же, весьма энергично добиваться желаемого.

Энергично, возможно, было не самым уместным словом. В результате за утро и день воскресенья Северус кончил три раза — а такого у него не случалось никогда в жизни, ну, разве что, за исключением подросткового периода. Гарри же и после пяти оргазмов был полон сил.

«О, преимущества юности», — думал теперь Северус в лаборатории, продолжая мурлыкать в ритме помешивания зелья. Но этими преимуществами мог пользоваться и он сам, потому что Гарри принадлежал ему. Теперь — во всех смыслах.

Хотя нет, еще не во всех. К некоторым вещам юноша еще не был готов. Ему не нравилось быть внизу, даже чисто физически он не мог находиться снизу. Но и это придет в свое время, когда Гарри совсем поправится.

Северус чувствовал себя абсолютно счастливым. Как победитель чемпионата по зельеварению, держащий в руках новенький блестящий котел. Он даже не беспокоился о том, что некоторые высказывания Гарри в любом другом контексте были бы откровенно отталкивающими.

Взять хотя бы сироп. После сеанса фроттажа, когда Гарри расслабленно лежал у Северуса на груди, поигрывая волосками, он сказал, что решил использовать сироп, потому что боялся, что член окажется отвратительным на вкус.

Да уж, соблазнить при помощи такого замечания было бы сложно. Но Гарри не побоялся высказать эту мысль вслух, он чувствовал себя достаточно раскованно для этого, достаточно свободно, чтобы говорить все, что приходит на ум. И это самое ценное. Кроме того...

— И как?

— Ой, — Гарри покраснел, чего с ним не случалось уже довольно давно. — Мне понравилось. В смысле, когда сироп закончился, я же продолжил, так?

Так.

— Но мы опять все липкие, — продолжил юноша. — Как думаешь, может, примем ванну?

Они не принимали ванну вместе со дня ритуала. То, что Гарри сам предложил это, показалось Северусу едва ли не самым значительным событием последних дней. Словно юноша, наконец, перестал жалеть о своем превращении в раба. Словно он пришел к согласию с самим собой. Расслабился, так же, как и в сексе.

Одно осознание этого возбуждало не хуже иного афродизиака, несмотря на то, что оба к тому времени выдохлись, и в ванной действительно всего лишь лениво вымыли друг друга, разговаривая и смеясь.

В понедельник обоим нужно было рано вставать на работу, но все же, весьма удовлетворительный секс случился и утром, и ближе к ночи. Вечером Гарри уже начал понимать, что предвкушение может быть почти таким же приятным, как кульминация. Он наконец-то начал познавать тонкое искусство сексуальных игр, поддразнивания и ожидания.

И на деле применил свежеполученные знания следующим утром, добившись потрясающего успеха, а именно, заставив Северуса всхлипывать, прежде чем прекратил облизывание — становившееся все более чувственным по мере того, как он набирался опыта, — и пустил в дело обе руки, прошептав: «Посмотрим, смогу ли я заставить тебя умолять...»

Он заставил Северуса умолять. А Северус никогда не делал этого раньше. Никогда не молил об утолении его жажды. По крайней мере, не вслух.

Продолжение стоило того, чтобы умолять. Без сомнений. На этот раз юноша сумел закончить минет куда лучше, продержавшись до самого конца. Северус кончил в рот Гарри, который не прекращал ласкать его, пока не схлынула последняя волна удовольствия.

И если Гарри не смог проглотить, а вместо этого сделал странный жест рукой и выбежал из комнаты — очевидно, в ванную, чтобы выплюнуть сперму — что ж, наверное, ему просто нужно чуть больше практики. Или, в качестве варианта, выучить одно из несложных заклинаний, придуманных для подобных ситуаций.

Северус снова не стал упоминать об этом. Он не видел такой необходимости. Гарри нуждался именно в том, о чем он сам сказал раньше: в возможности изучить. Понять, что к чему. Кроме того, когда через несколько секунд Гарри вернулся с горящими от предвкушения глазами, у Северуса нашлось занятие поинтереснее. Куда интереснее.

— Я хочу, чтобы ты отсосал мне, — проговорил юноша низким хриплым голосом. — Хочу долгий, жаркий, влажный минет. Лучшее, что ты можешь предложить, и меня не особенно волнует, опоздаем ли мы на урок...

Разумеется, они не опоздали. Северус позаботился о том, чтобы этого не случилось. Но они не успели на завтрак в Большом зале, поэтому им пришлось довольствоваться парой бутербродов в своих комнатах. Правда, у Гарри не получилось проглотить кусок булки с яйцом за столом вместе с Северусом потому, что до его кабинета было идти намного дальше. Он начал жевать уже в дверях, помахав на прощание рукой.

Раньше Гарри посчитал бы унизительным пропустить завтрак в один день с Северусом. Последствия казались бы ему ужасающими, и неважно, что никто не обратил бы ни малейшего внимания, не говоря уж о том, чтобы делать какие-то выводы. Теперь чужое мнение его абсолютно не волновало.

Но опять же, еще не так давно Северус мысленно отпускал бы колкие замечания в сторону Гарри, поспешно запихивающего в себя завтрак в коридоре, где его могли видеть и студенты, и другие профессора. Сейчас это означало всего лишь, что они слишком долго провалялись в постели.

Так что он имел все основания напевать, помешивая зелье! Почему бы и нет? Жизнь с Гарри оказалась чудесной.

Три раза по часовой стрелке, пять против, снова и снова. Обычно Северус пребывал в куда более мрачном расположении духа, занимаясь этим конкретным зельем. Его возмущала необходимость делать что бы то ни было для Люпина.

Но Гарри еще несколько месяцев назад специально попросил, чтобы Северус продолжил варить ликантропное зелье. Снейп согласился; и чтобы успокоить Альбуса, и потому, что не мог нарушить слово, данное Гарри, но все равно внутренне негодовал из-за необходимости тратить долгие часы на создание средства, предназначенного для облегчения жизни оборотня.

Тем не менее, Снейп поймал себя на том, что сейчас негодовать у него почему-то не получалось. Наверное потому, что он знал — Гарри с лихвой возместит затраченное время.

Вторник, 19 октября 1998, 20:12

— Это очень просто, нужно только привыкнуть, — объяснял Гарри, паря на метле всего в нескольких футах над землей. Слизеринские охотники внимательно слушали, не сводя с него глаз.

Давно пора. Гарри не хотел жаловаться Северусу, но команда Слизерина с самого начала стала для него как для тренера по квиддичу большой головной болью. Гарри понимал, что это во многом связано с историей игры в школе. Все эти победы Гриффиндора. Поскольку первогодок в команде не было, понятно, что все игроки уже учились в Хогвартсе в то время, когда играл Гарри. Он даже подозревал, что после матчей его имя постоянно всплывало в обсуждениях в гостиной Слизерина. Не говоря уж о том, что некоторые из этих студентов наверняка до сих пор были друзьями Малфоя.

Все вместе, это привело к тому, что команда не хотела идти на контакт и поначалу вела себя даже враждебно. Но со временем ситуация начала исправляться. Слизеринцы все так же не любили его, но хотя бы уважали. По крайней мере, уважали его власть. Некоторое время назад Гарри начал на практике применять советы Северуса — то есть, начал снимать баллы.

Иногда сразу помногу.

И он не стеснялся назначать отработки.

Слизеринцы поняли намек, и теперь, когда он говорил, они слушали. Уважительно, так как Гарри ясно дал понять, что не потерпит злобных взглядов исподтишка.

К тому же, Слизерин проиграл два тренировочных матча. Сначала команде Равенкло, потом Хаффлпаффа.

«И вы продолжите проигрывать, — холодно сказал им Гарри на следующем занятии, — если не будете пытаться запоминать вещи, которые я вам говорю. Не устали еще игнорировать меня? У других домов хватает ума, чтобы понять, что я действительно могу помочь научиться играть лучше. Они скоро обгонят вас на десяток корпусов, если вы, наконец, не вынете головы из задниц и не возьметесь за ум!»

Ладно, наверное, преподаватель не должен употреблять слово «задница» в присутствии студентов. Но, с другой стороны, у тренера наверняка должно быть чуть больше свободы. В любом случае, когда один из слизеринцев пробормотал что-то себе под нос, Гарри решил, что говорить с ними нужно еще проще. «Пять баллов, — рявкнул он, поворачиваясь на метле лицом к провинившемуся студенту. — Что с вами такое? Я думал, вы из дома Слизерина! Вы должны мыслить стратегически! А вместо этого вы позволяете личным эмоциям брать верх, добровольно отказываясь пользоваться преимуществами, которые я вам готов предложить!»

Он закончил тренировку раньше обычного, заметив, что у него есть занятия поинтереснее, чем учить студентов, которым это в любом случае не интересно.

С того вечера команда Слизерина стала демонстрировать куда большее стремление к сотрудничеству.

— Вы прокручиваете метлу в самом конце разгона, и это дает небольшой выигрыш в скорости. Крошечный, но именно он может оказаться решающим фактором в критический момент, — Гарри развернулся и поднялся на несколько футов вверх, а затем еще раз продемонстрировал движение. — Попрактикуйтесь самостоятельно, но не забывайте, что трюк работает, только если вы разгоняетесь до максимальной скорости, прежде чем начинать вращение.

Охотники начали пробовать движение, но не сумели добиться особых успехов до тех пор, пока Гарри не предложил им посоревноваться в скорости. Слизеринцы. Лучший способ расшевелить их — за исключением, пожалуй, обвинения в несоответствии гордому имени дома — превратить обычную практику в соревнование.

Хмм. Юноша даже задумался, а не применить ли тот же подход к Северусу в постели. Не то чтобы тому нужна была дополнительная мотивация — Гарри с каждым разом все сильнее убеждался, что Северус великолепный любовник. Вообще говоря, он уже давно знал, что так и будет, но испытать все это на собственном опыте оказалось чем-то сродни неожиданно наступившему Рождеству.

Но как бы Северус отреагировал, если бы Гарри попытался втянуть его в какую-нибудь взрослую игру? Например, кто дольше продержится во время минета или... нет, нет, не так. Чтобы Гарри выиграл в таком соревновании? Без шансов.

Ладно, возможно, он подумает об этом позже, если почувствует необходимость как-то разнообразить их сексуальную жизнь. Хотя такое даже представить сложно. Как выяснилось, Северус был готов к сексу всегда. Даже через секунду после оргазма, когда ему, совершенно очевидно, нужно было время, чтобы отдохнуть и восстановиться, он охотно дарил удовольствие Гарри. Все, чего бы он хотел...

— Эээ... Тренер Поттер?

Черт, ну вот, опять. После этих знаменательных выходных малейшего намека было достаточно для того, чтобы Гарри погрузился в сексуальные фантазии. И даже безо всяких намеков его сознание то и дело перепрыгивало на соблазнительные мысли. Просто Северус был так хорош, что юноша ничего не мог с собой поделать.

— Да, мисс Тиддливелл? — он посмотрел на запасного охотника Слизерина, ожидающую, когда Гарри обратит на нее внимание.

— Я хотела бы показать вам новое пике.

Гарри жестом предложил ей продолжить и, выслушав объяснения, решил, что смягчающие чары не помешают. На всякий случай.

— Вот там, — сказал он, указывая на площадку, на которую наложил чары. — Держись над тем пятачком.

Тара Тиддливелл закатила глаза.

— Я выполняла его уже тысячу раз, сэр. Я не разобьюсь.

— Разумеется, нет. Но знаешь, — Гарри наклонился поближе и продолжил заговорщическим тоном: — я не смогу на это смотреть. Это даже звучит слишком пугающе.

— Но вы были в Гриффиндоре!

Интересное использование прошедшего времени, подумал Гарри.

— О, да. Но это всего лишь означает, что я скорей сам нырну вниз головой, забыв про меры предосторожности. Понимаешь?

Тара хихикнула.

— Вам лучше смотреть оттуда. Я надеялась, может вы смогли бы дать мне пару советов, как держаться ровнее. Мне кажется, у меня метла ныряет под углом.

Гарри отлетел назад, чтобы обеспечить себе лучшее поле зрения, и посмотрел в небо, где в ожидании парила Тара. Он взмахнул рукой, предлагая ей начать.

Девушка покрепче ухватилась за древко метлы и устремилась вниз, быстро вращаясь по мере приближения к земле. Вращение помогло ей набрать скорость. Гарри знал этот трюк, но новой хитростью Тары было вытянуть ноги и прижаться всем телом к метле, чтобы ускорить вращение.

Таким способом она сумела разогнаться куда сильнее обычного.

Гарри никогда раньше не приходилось наблюдать таких пике. Впечатленный достижением ученицы, он взглянул вокруг, ожидая увидеть, что ее товарищи по команде с восхищением наблюдают за маневром.

Однако они не смотрели. Ребята увлеченно выполняли задания, которые им дал Гарри. Вернее, большая часть наблюдала за самим Гарри; слизеринцы вообще делали это очень часто, гораздо чаще, чем представители других команд. Как будто им жизненно важно было постоянно следить за ним, отслеживая любые действия и перемещения. Ему это не нравилось, но он уже начинал привыкать.

Как оказалось, огляделся он очень вовремя: именно в эту секунду один из загонщиков со всей силы ударил по бладжеру. В принципе, это и было его задачей, проблема была только в том, что мяч полетел совсем не в цель. Бладжер на огромной скорости понесся в сторону зачарованного участка, который Гарри подготовил, чтобы подстраховать Тару.

Заклинание Гарри способно было выдержать ровно один сильный удар, и если бы бладжер врезался в подушку, чары бы спали.

Еще хуже, волна магии, созданная столкновением, точно бы нарушила равновесие Тары. Без сомнения, удар бладжера о землю в этом месте привел бы к падению девушки.

Выругавшись про себя, Гарри приник к метле и на полной скорости помчался вперед, одной рукой нащупывая биту, которую всегда держал при себе во время тренировок. Никогда не знаешь, когда бладжер может полететь в твою сторону... особенно если вокруг тебя слизеринцы.

Нет, он не успевал; Гарри ясно видел: он упускал мяч.

Он полетел еще быстрее, напрягая магические способности до предела. В последние семь лет юноша усаживался на метлу при каждой возможности, поэтому представление о своих пределах имел прекрасное. Он мог летать быстро, очень быстро, но не быстрее этого.

Правда, на этот раз, когда он попытался еще сильнее, произошло нечто непредвиденное. Метла прыгнула вперед, набрав просто-таки невообразимую скорость, настолько большую, что все предметы внизу слились в одно расплывчатое пятно.

Он летел быстрее, чем когда бы то ни было в своей жизни, и успел к цели, откинув бладжер к дальнему краю стадиона.

Тара резко затормозила, ее метла издала скрежещущий звук, когда девушка с усилием остановила ее и приземлилась рядом с тренером. Юноша стоял на краю зачарованного пятачка, тяжело дыша.

— Мерлин Великий и все его причиндалы, вы это видели? — услышал Гарри чей-то крик; голос прозвучал как будто издалека. Последствия шока, решил молодой человек. Когда он повернул голову, Гай Голсуорси парил совсем рядом, едва не касаясь ногами земли. И изумленно разинув рот.

А удивляться было чему. Гарри не знал, насколько быстро он преодолел это небольшое расстояние; он знал только, что сделал это намного быстрее — намного! — чем когда-либо осмеливался даже мечтать.

Гарри быстро сообразил — нельзя показывать студентам, что собственное достижение и его самого застало врасплох. Он несколько раз моргнул, восстановив ясность рассудка в достаточной степени для того, чтобы ухмыльнуться. В присутствии любой другой команды он не стал бы этого делать, но слизеринцы уважали уверенность. Даже самоуверенность.

— Вот вы и увидели, чего можно добиться регулярными тренировками, — небрежно заметил он.

Сейчас вокруг него собралась уже вся команда. В шепчущих и бормочущих голосах слышались попеременно восхищение и зависть. Большинство ребят видели трюк своими глазами, а те, кто не видели, уже услышали.

— Вы могли бы и нам показывать, как такое делать, — сказал Леонард Бримстоун со свирепым блеском в глазах. — Или вы демонстрируете подобные вещи только другим домам?

— Не говори глупостей. Я бы вообще не стал этого делать, если бы мне не нужно было отвести этот бладжер с пути мисс Тиддливелл, — Гарри пожал плечами, словно для него подобные происшествия были обычным делом. — В конце концов, существует различие между преподаванием и хвастовством.

— А вы могли так делать, когда еще учились, здесь, в школе? — спросил семикурсник полным подозрения голосом.

— Нет. Чтобы добиться такого результата, мне пришлось практиковаться все лето.

Когда стало понятно, что поток вопросов не прервется, Гарри поднял руку в предупреждающем жесте. Потом вытащил палочку.

— Tempus. Все. Уже больше половины девятого, так что на сегодня закончили. Всем спокойной ночи.

Раздалось ворчание, что-то о том, что гриффиндорцам, наверняка, разрешают находиться на стадионе сколько угодно. Это было неправдой, но Гарри не было нужды защищать себя. Пусть говорят что хотят. Его это не беспокоило.

Единственное, о чем он был в состоянии думать — так это о том, как быстрее оказаться дома и поделиться отличными новостями с Северусом. Наконец-то это случилось! Силы начали объединяться. Учитывая, как прошли последние дни, этого можно было ожидать, решил Гарри, подлетая к дверям замка — на большой скорости, но не нереально быстро. Он был счастлив, и Северус был счастлив, и секс был великолепен. Так что, конечно же, силы должны были объединиться.

Гарри соскочил с метлы, растер затекшие руки и поспешил в свои комнаты.

Глава 32.

Вторник, 19 октября 1998, 20:37

— Северус! — выкрикнул Гарри, врываясь в нижнюю половину их комнат через магическую дверь. — Северус!

Ответа не последовало, но догадаться, почему, оказалось несложно — Гарри сразу же услышал звук льющейся воды.

С трудом сдерживая бурлящие эмоции, Гарри помчался в сторону ванной, на ходу срывая с себя тренерскую мантию. Он швырнул ее в сторону кровати, даже не заметив, что промазал, и распахнул дверь, полный уверенности, что если сию же секунду не поделится новостями с Северусом, то попросту взорвется.

Ему хотелось торжествовать, заказать галлоны шампанского, броситься на шею Северусу и зацеловать его до потери чувств, потому что это был праздник для них обоих! Если бы не их фантастический секс, у Гарри никогда бы не случился тот всплеск силы на стадионе.

И какой силы... у Гарри на секунду перехватило дыхание. Он знал — эта безумная скорость была только началом. Уже сейчас он не сомневался, что впереди его ожидает гораздо больше. В его распоряжении будет куча магической энергии, которой он сможет пользоваться по своему желанию. Никто больше не посмеет поднять на него руку.

Ощущение для Гарри был довольно непривычным. Когда он был маленьким, он понимал, что в любой момент Вернон мог схватить его за руку и выкрутить ее, просто чтобы показать, кто здесь главный. Или даже швырнуть Гарри в сторону, не заботясь о том, что тот мог удариться головой о край камина. И, совершенно точно, дядя чуть ли не поощрял Дадли, когда тот нападал на двоюродного брата. Даже после того как он поступил в Хогвартс и выучил достаточно заклинаний для того, чтобы защитить себя, Гарри никогда не чувствовал себя в безопасности. Потому что понимал — если он применит магию за пределами школы, то Министерство обязательно сделает в наказание что-нибудь ужасное, например, отнимет волшебную палочку и заставит навсегда остаться с отвратительным семейством.

И потом, ему не раз давали понять, что даже магия может оказаться бесполезной, если тебе противостоит кто-то куда более опытный. Гарри много раз выходил сухим из воды — но слишком часто исключительно за счет удачи. Разумеется, свою роль всегда играли и определенные магические факторы: Сортировочная Шляпа отдала ему меч, Дамблдор и статуи пришли на помощь в атриуме Министерства. Но именно в этом-то все дело и было. Практически всегда на помощь приходил чужой магический талант, а не его собственный. Даже Патронус, вызванный на берегу озера — если бы не гермионин хроноворот, у Гарри не было бы даже шанса сделать это.

И выигранный турнир не был делом его рук. Гарри прекрасно понимал — он бы давным-давно погиб, если бы его родители не появились неожиданно во время дуэли на кладбище, чтобы дать ему время сбежать.

С этой же силой все не так. Он будет единственным ее обладателем, и только он будет принимать решения. Да, у Северуса всегда будет возможность перекрыть ему доступ к магическому источнику, но за исключением этих редких — юноша был уверен — случаев, контроль всегда будет находиться в руках Гарри. Пусть у него нет такого богатого магического опыта, как у Волдеморта и его приспешников из ближнего круга, на этот раз опыт не будет играть роли. Только не против той силы, которая окажется в его распоряжении.

Впервые за долгое, долгое время, возможно, впервые за всю свою жизнь он почувствовал себя по-настоящему уверенным в своем будущем, даже свободным. Потому что никто больше не сделает ему ничего плохого, никогда больше. Никто не смог бы, за исключением Северуса, но сейчас Гарри уже знал, что его любовник никогда не опустится до подобного.

Волна чего-то не поддающегося определению окатила Гарри, заполнив его новым чувством от пяток до макушки. Теплым чувством. Сладким. Гарри так редко получал подарки, так заботливо хранил в памяти воспоминание о каждом, что с легкостью распознал эти новые эмоции. Конечно же. Раньше Гарри воспринимал заклинание как наказание, но в определенном смысле Cambiare Podentes было, скорей, даром. Ему пришлось потратить довольно много времени для того, чтобы понять это, но он действительно получил в подарок силу. Неограниченную магическую мощь. И если для того, чтобы сила питала его, ему нужно было стать рабом...

Нет, Гарри не был настолько легкомысленным, чтобы радоваться обязательствам, возложенным на него заклинанием, но теперь сделка не казалась ему такой уж несправедливой. Наконец-то он начал получать то, ради чего пошел на нее. То, чего он хотел. Причину, по которой он вообще согласился сделать этот невероятный шаг.

Когда объединение сил завершится, он станет неуязвимым.

— Северус! — снова позвал Гарри, подбежав к душевой кабине и рванув дверь на себя. — У нас праздник!

Мужчина обернулся, чтобы взглянуть на него сквозь блестящую завесу мокрых волос, приглаженных потоком воды. Но Гарри смотрел не на волосы Северуса, совсем нет.

Мммм. Вода стекала по длинному, толстому члену Северуса, ручейки превратили его лонные волосы в гладкую лоснящуюся поверхность, капли влаги собирались на кончике пениса и срывались вниз. Перед тем как упасть, они несколько мгновений висели, сверкая словно росинки, приглашая слизнуть их.

Член Северуса даже не стоял, но это не имело значения. Рот Гарри уже наполнялся слюной. Гарри хотел своего любовника, и внезапно он понял, что лучшего способа отпраздновать не придумать. Как был, в одежде, он шагнул вперед, опустился на колени прямо на кафельный пол и, протянув руку, несколько раз провел по этому притягательному члену вверх и вниз, вверх и вниз.

— Гарри...

Гарри взглянул вверх, чувствуя себя неожиданно дерзким. И будучи уверенным, что имеет на это право. Это было действительно странно, учитывая, что он раб. С другой стороны, он все яснее понимал, что в их отношениях с Северусом это не имеет значения. Совершенно точно не имеет.

— Хочешь, чтобы я прекратил? — спросил он, большим пальцем массируя круговыми движениями крайнюю плоть и чувствуя, как член в его руке набухает и увеличивается в размере. Гарри очень нравилось это ощущение — ощущение массивной плоти, лежащей в его ладони. Он обхватил ствол одной рукой, а вторая легла между ног Северуса, словно взвешивая его яички. Такие тяжелые и плотные, округлые и крепкие, спрятанные в футляр из мягкой сморщенной кожи. Иногда Гарри думал, что яички Северуса нравятся ему даже больше, чем член. Он любил перекатывать их в ладони и чувствовать, как они подтягиваются к телу, когда его член, наливаясь, натягивает кожу.

Удивлять Северуса оказалось весело, решил Гарри. Казалось, зельевар потерял дар речи. К сожалению, он оправился от шока, который испытал, когда полностью одетый Гарри присоединился к нему в душе, уже через секунду или две. Он посмотрел вниз на юношу, стоящего перед ним на коленях.

— Ты промокнешь.

Хмм, возможно, он еще не до конца справился с изумлением, раз уж сказал настолько очевидную вещь. Скорее, бессмысленную. Гарри позволил себе верить, что после такого можно не стыдиться собственных порой-не-самых-гениальных замечаний — Северус тоже вполне способен отпустить подобный комментарий!

— Правда? — рассмеялся он, но это не был смех над Северусом. Ситуация не просто подняла настроение Гарри. Он едва не воспарил над землей. Как тогда, когда закапал сиропом всего Северуса и всю кровать, но осознал, что его совершенно это не беспокоит. Он не помнил, чтобы закрывал за собой дверь душа, значит, вода наверняка уже заливала пол ванной комнаты, и это тоже удивительным образом раскрепощало! Гарри чувствовал себя испорченным. Порочным.

Он обнаружил, что ему нравится чувствовать себя порочным.

Он взял член Северуса в рот, окружив головку влажным теплом, и провел языком вдоль уздечки. Снейпу нравилось это, Гарри знал. Это всегда приносило плоды в виде мелкой дрожи, начинавшейся в ногах мужчины и пробегавшей по всему его телу. А когда Гарри напрягал язык и толкался кончиком в уздечку, вот так, и щекотал, да, так, ему иногда удавалось заставить Северуса издать такой звук, словно тот изо всех сил сдерживался, чтобы не застонать.

Юноша хотел, чтобы его любовник стонал. Или лучше вскрикивал. Или даже лепетал что-то неразборчивое, как сам Гарри, когда Северус сосал его член, удерживая на самом краю оргазма, и Гарри казалось, что он умрет, если не кончит прямо сейчас. Он хотел услышать, как Северус теряет контроль, хотел так сильно — это было его самым страстным желанием. Гарри взял член еще глубже в рот, настолько, насколько мог. Не то чтобы это было по-настоящему глубоко. Он не понимал, как Северус умудрялся заглатывать его член, не давясь и не забрызгивая слюной все вокруг. Понятно, что у Гарри пенис был короче, но все же...

«Практика, — подумал Гарри и внутренне улыбнулся. — Если я буду тренироваться, у меня станет получаться лучше, так что...»

Он начал двигать головой вперед и назад, принимая Северуса до самого горла и практически полностью выпуская наружу. Как он мог думать, что у члена окажется неприятный вкус, когда на самом деле это было так вкусно?! По крайней мере, с Северусом. Гарри не мог судить больше ни о чьих членах, но это его не волновало. Его маленькое... увлечение Брайерсоном сейчас казалось смехотворным. Зачем терять время на фантазии о нем, если Северус всегда рядом — протяни руку и возьми!

Так что да, Гарри нравилось то, что у него было, и вкус, и все остальное. Особенно вкус. Обычно у Северуса был мускусный запах. Опьяняющий. Насыщенный. Гарри обожал его. У минета в душе, как выяснилось, были свои недостатки. Вероятно, зельевар только что вымыл пенис и мошонку, и сейчас у него был чистый, свежий вкус, практически вкус обыкновенной воды. В этом не было ничего страшного, но Гарри не хватало мускусного аромата.

Желая заполучить еще больше Северуса, больше этого особенного, только ему присущего аромата, Гарри напряг язык и надавил на щель на кончике члена.

Бедра мужчины дернулись вверх, пальцы заскользили по гладким стенам душа в попытке уцепиться за что-нибудь.

— В кровать...

Да, Гарри вымок с головы до ног, но подчинился вовсе не поэтому. В действительности ему хотелось закончить начатое здесь же, в душе, хотя бы потому, что раньше он никогда такого не делал. И плевать, что колени уже начали болеть.

Но нет... Северус сказал в постель, и внезапно Гарри захотелось проверить, насколько послушание может помочь дальнейшему скрещению их сил. После той опьяняющей скорости, которую ему удалось развить на метле, Гарри не терпелось сделать что-нибудь еще — что угодно — для того, чтобы продолжить процесс.

— Ага, в кровать, — согласился он, неуклюже поднимаясь на ноги. Брр. Северус выключил воду, и Гарри почувствовал, что его одежда насквозь пропиталась водой, к тому же быстро остывала, и ощущение было не из приятных. Определенно не из тех, что заставляют подпрыгивать на месте в предвкушении секса, но опять же, Северус не позволил такой мелочи испортить Гарри настроение. Сильные руки с длинными пальцами уже расстегивали пуговицы, дергали вниз застежку на брюках и освобождали кожу от неприятно липнущей ткани. Что было совсем не так просто, учитывая, что Гарри все еще был в туфлях. Не говоря уж об очках, которые запотели практически сразу же, как он вошел в ванную. Он совершенно забыл о них — это и понятно, учитывая, что на какое-то время он полностью сконцентрировался на вкусе, осязании и запахах.

В итоге обнаженные, еще не высохшие после душа, они упали на кровать и, дрожа, начали судорожно закапываться в толстое одеяло. Мужчина и юноша свернулись калачиком, прижавшись друг к другу, и застыли. Но только на мгновение. Как только они немного согрелись, Северус подтолкнул Гарри в позицию, которую он назвал soixante-neuf, когда они впервые попробовали ее. Название тогда показалось Гарри необычным и экзотичным, примерно как фроттаж — он все еще не мог до конца привыкнуть к этому слову. Северус перевел его, удивившись тому, что Гарри в ответ только пожал плечами. Шестьдесят девять? Ну и что?

Юноша так и не понял названия, пока Северус не начертил в воздухе размашистую шестерку и девятку рядом с ней. Его палочка оставила в воздухе зеленоватый дымный след, а сам зельевар многозначительно взглянул на любовника.

— Ой... — Гарри ухмыльнулся. Действительно, меткое название.

— Подожди, я еще покажу тебе «семьдесят».

Гарри расплылся в улыбке, а Северус чуть ли не покатился со смеху.

— Ах, ты...! — определенно, за такое коварство следовало отплатить как минимум ударом подушкой, пусть даже в ответ Гарри получил гневный взгляд. Выражение, которое при этом появилось на лице зельевара, заставило юношу открыто расхохотаться.

— Никогда не думал, что у нас все будет вот так, — приглушенно проговорил он спустя несколько секунд, отсмеявшись. — Так... не знаю. Беззаботно, наверное.

Хмм, похоже, это признание сказало Северусу нечто большее.

— Так ты счастлив? — спросил он. Вопрос прозвучал неуверенно, словно мужчина не знал, стоит ли вообще задавать его.

— Я счастлив, — ответил Гарри, улыбаясь и еще сильнее прижимаясь к Северусу. — Эта штука с порабощением... ну, когда я думаю о ней, то, в принципе, понимаю, что это не то, чего бы мне хотелось. Но в то же время... знаешь, вообще-то я не думаю об этом. Ну, разве что изредка.

К слову, этот разговор произошел до того, как Гарри обнаружил, что их силы начали объединяться.

Сейчас же, когда он торопливо перевернулся, чтобы лечь на Северуса сверху, лицом к его ногам, и заглотил его член так глубоко, насколько это было возможно, Гарри уже точно знал, что счастлив. Секс с Северусом уж точно был из разряда вещей, которые не стоило упускать, если уж они предлагались. «Великолепно» даже близко не описывало того, что происходило между ними, и это еще без учета потенциального объединения магических сил.

Гарри издал удовлетворенный стон, начав облизывать член Северуса, и почувствовал, как его собственный оказался проглоченным до самого основания. Мммм, хорошо. Так хорошо. Юноша попробовал сказать это вслух, но, учитывая, что его рот был занят восхитительным горячим членом, наружу вышло только что-то вроде бульканья.

Почему-то Гарри показалось забавным то, что он говорит с набитым ртом, но на этот раз Северус даже не пытается сделать ему замечание.

Это стало последней сознательной мыслью Гарри на последующие несколько минут, так как Северус удвоил усилия по доставлению ему удовольствия. И у него отлично получалось, несмотря на то, что он был внизу. О боже. Гарри стал понемногу толкаться в горло Северуса в попытке усилить трение, но его поза — он стоял на четвереньках — показалась ему не слишком удобной. Застонав, он позволил себе опуститься, перенеся большую часть своего веса на Северуса, и обеими руками ухватился за голени мужчины, чтобы лучше контролировать угол, под которым его член входил в этот влажный, жаждущий принять его рот.

Широко расставив ноги, сейчас Гарри уже резко толкался вниз, требуя больше контакта, больше Северуса. Он словно выражал свое желание обладать им, как будто эти неистовые движения были своего рода заявкой, претензией на полное обладание. Гарри чувствовал себя так же, как тем вечером, когда он снова и снова повторял, что Северус принадлежит ему. Когда он заставил Северуса произнести это.

И Северус принадлежал ему, Гарри знал; поэтому-то ему и хотелось принять его в себя куда глубже, чем получалось пока что. Сделать так, чтобы тот буквально стал частью его, но каждый раз, когда сомкнутые вокруг большого, притягательного члена губы юноши начинали скользить вниз, фантазия рассыпалась. Гарри приходилось прилагать все усилия, чтобы справиться с рвотным рефлексом.

Что ж, у него не получалось так же хорошо, как у его любовника, но даже в первый раз позиция «шестьдесят девять» потрясла юношу, а сейчас ощущения были в сто раз лучше. Гарри и Северус кончили практически одновременно. Гарри не мог с точностью сказать, то ли он потерял контроль, почувствовав острый вкус спермы Северуса, то ли его собственный оргазм стал причиной оргазма Снейпа. Сложно было понять, да он особенно и не пытался.

В конце концов, значение имело только одно — то, что их синхронные движения и обоюдное напряжение завершились полным удовлетворением для них обоих. Некоторое время после этого Гарри провел, лежа на Северусе, успокаивая дыхание, разглядывая опадающий член мужчины и изредка лениво проводя по нему языком, пока Снейп не заставил его скатиться на кровать. Теперь они оба лежали на боку, лицом друг к другу, но так и не повернувшись голова к голове.

— Еще? — спросил мужчина. Его теплое дыхание коснулось мошонки Гарри.

Гарри понял: это предложение, а не просьба. В этом был весь Северус. Неизменно щедрый в постели. Несколько не по-слизерински, по мнению Гарри, хотя, с другой стороны, Снейп и сам получал удовольствие от того, что дарил его Гарри. Он искренне наслаждался этим, так что нельзя было утверждать, что он лишь дает, ничего не беря взамен.

В действительности, подумал Гарри, перевернувшись на сто восемьдесят градусов, чтобы устроиться в объятиях Северуса, когда секс настолько хорош, так, как сейчас, вопрос о том, кто дает, а кто получает, вообще не стоит. Все происходит само собой, на радость обоим.

— Ммм, великолепно, — прошептал он, вычерчивая пальцами узоры на груди Северуса, покрытой негустыми волосами. Как часто случалось, его внимание снова привлекли шрамы, покрывающие кожу мужчины. Гарри не понимал, почему это происходит, но ему нравилось прикасаться к ним. Целовать их.

И, пока он не начинал расспрашивать о происхождении шрамов, Северус не демонстрировал неудовольствия от того, что Гарри замечал их.

Очевидно, решив, что Гаррино «великолепно» означает, что юноша не прочь продолжить, Северус провел ладонью по его груди и животу, а затем стал ласкать член сильными, уверенными движениями.

— Ой. Больновато, — выдохнул Гарри, дернувшись назад. — Я помню, ты спросил, не хочу ли я еще, но, пожалуй, я пока не готов повторить.

— Хорошо, — Северус положил руку на бедро Гарри. Он громко зевнул и встряхнулся всем телом, чтобы прогнать сонливость. — Так о чем ты начал говорить, когда вошел? Что-то насчет праздника?

Несмотря на охватившую его усталость и полную расслабленность, Гарри резко сел. Точно, он и забыл. Ну, не то чтобы совсем забыл, на самом деле он помнил об этом каждую секунду. Острое, пронзительное осознание того факта, что их силы начали объединяться, словно озаряло его разум каким-то новым светом. Он просто забыл, что так и не сообщил об этом Северусу. Возможно, в какой-то мере он ожидал, что Снейп инстинктивно уже будет знать об этом. Ведь маг-хозяин должен контролировать такие вещи, не так ли?

Но заклинание далеко не всегда работало предсказуемо. Связь разумов показала себя с совершенно неожиданной стороны.

— Наши силы начали объединяться! — воскликнул Гарри. Кровать под ним заходила ходуном, и юноша понял, это он сам раскачивает ее, подпрыгивая на месте от распирающих его эмоций. Он быстренько рассказал о том, что произошло на стадионе — как он летел с такой скоростью, о которой раньше и мечтать не мог, и что это определенно был знак увеличения его магической силы.

— Переведи дух, — сухо посоветовал Северус.

Не то чтобы Гарри нуждался в таком совете, но он сделал долгий глубокий вздох. Ему нравилось думать, что он исполняет приказы Северуса, пусть даже совершенно незначительные. Интересно, исполнение такой команды способно дать ему какое-нибудь преимущество в смысле наращивания силы?

— Я думал, ты обрадуешься, узнав, что мы, наконец, начали двигаться вперед.

— Ты беспокоился о том, когда это начнется?

Гарри уставился на него.

— Ну да, учитывая, какие репортажи мы периодически читаем в газетах. В смысле, после Тауэрского моста атаки вроде бы стали пореже...

— Без сомнения, внезапная смерть Белластрикс заставила кое-кого пересмотреть планы. Не говоря уж о загадочной кончине Боула и Талмаджа.

— Загадочной?

— Я тешу себя надеждой, что Темный Лорд поймет, кто в действительности приложил к этому руку. Тем не менее, с гораздо большей вероятностью он посчитает, что они убили Беллатрикс, а ее последователи отомстили.

Гарри сглотнул.

— Он никогда не применял к ним легилименцию? Не знает, что ее убил я?

— Нет. На последнем собрании, где я присутствовал, Темного Лорда интересовали в основном изменения в вашей с ним ментальной связи, ставшие, как мы знаем, следствием ритуала. Кстати, ты поддерживаешь щит окклюменции?

Гарри пожал плечами.

— Похоже, мне без этого никак. Не хочу, чтобы он почувствовал, что наши силы объединяются. В любом случае, когда привыкаешь к этому, окклюменция не требует практически никаких усилий.

— Хорошо, что ты освоил ее, особенно сейчас.

— Но ты что-то все равно не рад новостям. Что не так?

— Мы только недавно стали близки. Я не рассчитывал на появление какого бы то ни было магического эффекта так скоро. Мне казалось, пройдет намного больше времени, возможно, несколько месяцев.

— Ну, ты же знаешь, что нарушать правила давно вошло у меня в привычку, — пошутил Гарри. А потом посмотрел на Северуса с неожиданно самодовольным видом, потому что его внезапно осенило. Конечно, гордиться этим было глупо, но и не гордиться было невозможно. В конце концов, было так приятно перестать чувствовать себя неуклюжим, неопытным юнцом. — Я думаю, это потому что я знаю, как сделать тебе приятно. Ведь правда? Я хорош в сексе.

На губах Северуса появилась легкая улыбка.

— Определенно, мне не на что жаловаться.

Гарри кивнул.

— Это точно. В смысле, мне тоже. Короче, все происходит быстрее, чем ты ожидал. Но в этом ничего плохого нет. Может быть, нам даже удастся полностью объединить силы до того, как начнутся серьезные нападения. Вернее, продолжатся. И, в любом случае, нам лучше сделать это до того, как он пронюхает, что между нами происходит, правильно? Знаешь, я не могу перестать думать о нашем ритуальном свидетельстве, о том, что его могли по ошибке положить куда-нибудь не туда. Новости могут просочиться в любой момент! Но мне бы хотелось, чтобы, когда я встречусь с ним, он не знал, какой сюрприз поджидает его в моей палочке.

Северус поджал губы.

— Тем не менее, даже несмотря на полное объединение сил, нас все равно могут подстерегать неприятности из-за палочек-близнецов.

— Ты шутишь, — Гарри нахмурился. — Ой. Не шутишь. Ну, тогда ты можешь просто купить мне другую палочку.

— Оставляя в стороне тот факт, что ты сам можешь сделать это — в твоем распоряжении достаточно средств — каждая новая палочка должна быть зарегистрирована, а это может возбудить у Темного Лорда подозрения. Полагаю, тебе следует научиться использовать мою палочку, — крылья носа Северуса затрепетали. — Тем более, что ты собираешься распоряжаться моей силой.

— Объединенной силой, — Гарри не собирался преуменьшать свою роль. Да, ему снова придется прибегнуть к помощи. Но он не будет беспомощным. И, кроме того, на этот раз речь шла о помощи, которую он заслужил собственными усилиями.

— Да. Объединенной силой, — зельевар на мгновение прикрыл глаза, словно решал в уме какую-то задачу. — Да. Конечно.

— Что?

Вместо ответа Северус немного отодвинулся назад и приподнялся, опершись на локоть. Все одеяла уже давно валялись на полу, так что сейчас Гарри мог видеть его тело целиком: сильное, обнаженное, бесстыдно выставленное напоказ. Гарри смотрел во все глаза. Он ничего не мог с этим поделать. Северуса нельзя было назвать красивым; он был слишком мужественным для этого слова, и на его коже было слишком много следов, оставленных непростой жизнью. Но выглядел он хорошо. Действительно хорошо; настолько, что Гарри почувствовал знакомое напряжение в яичках. Снова.

Он ухмыльнулся оттого, что на ум неожиданно пришло слово «жадные». Он никогда о своих яйцах так не думал, и то, что сейчас он поймал себя именно на этом... это было смешно. Его улыбка стала еще шире. Гарри понимал, что это глупо, но ему хотелось немного подурачиться. И было так приятно расслабиться и ни о чем не беспокоиться. Хотя одна часть его тела расслабляться определенно не собиралась, скорей наоборот.

Северус бросил взгляд вниз, Гарри скрестил ноги. Откровенно говоря, это никак не помогло юноше скрыть растущую эрекцию.

— О, попробуй хоть на мгновение отвлечься от мыслей о своем члене, — промурлыкал мужчина голосом, свидетельствующим о его хорошем настроении. — Итак, как я говорил до того, как ты начал строить мне глазки...

— Я не строю глазки! — Гарри облизал губы. — Ммм... хотя, может и строю, но чего ты ожидал, лежа тут в таком виде? — он понизил голос:

— Я... ну, знаешь, мне правда нравится, как ты выглядишь, Северус, — наверное, фраза прозвучала излишне шероховато. Безыскусно, но искренне.

Мужчина откинул челку со лба. Он подумал, что Гарри имел в виду только его волосы?

— Нет, — рассмеялся Гарри. — Весь ты. Ну, наверное, твой член понравился мне с самого начала, просто я не хотел признавать это. Но да, ты действительно здорово выглядишь, как мне кажется.

Юноша с удивлением наблюдал за реакцией Северуса. Его щеки порозовели, и он смотрел куда-то через плечо Гарри. Он выглядел смущенным, хотя, казалось бы, уже давно должен был знать, что Гарри действительно находил его весьма привлекательным. В противном случае заклинание не поверило бы ему, и они бы не прошли ритуал. В конце концов, магия Cambiare Podentes предназначалась для любовников.

Возможно, он просто не ожидал, что Гарри скажет это вслух. Когда бы то ни было. Понимание этого заставило Гарри также осознать, насколько ограниченным в выражении своих эмоций он был все это время. Северус прикладывал все усилия, чтобы дать Гарри понять, насколько физически привлекательным он его находил, и, хотя в некоторые моменты чувства Гарри по отношению к любовнику можно было понять и без слов, юноша не мог припомнить, чтобы он когда-либо произносил хоть что-то, похожее на признание. За исключением, конечно, ритуального купания, когда он не мог сдержать лепет и продолжал и продолжал восторгаться членом мужчины. Это, однако, вряд ли можно считать нормальным выражением чувств. Давал ли он когда-нибудь себе труд поделиться с Северусом тем, что в действительности испытывал по отношению к нему?

Нет, никогда. И после этого он смел называть себя хорошим любовником?

В памяти Гарри мелькнуло воспоминание. Повернуться спиной в душе. Только поворачивался не Северус, а Гарри, и это было несколько месяцев назад. Юноша чуть ли не до крови кусал губы, настолько он боялся, что зельевар отпустит какой-нибудь язвительный комментарий насчет его внешности. Посмеется над ним.

Но Северус никогда не позволял себе смеяться. На самом деле, когда он понял, какого низкого мнения Гарри о собственной внешности, он тут же поставил себе задачей исправить ситуацию. Восхищаясь его глазами. Его телосложением. И даже его членом.

А что Гарри сделал взамен? Он не просто ни разу не похвалил внешность Снейпа. Все было гораздо хуже, осознал молодой человек, все глубже погружаясь в воспоминания, одно суровее другого. Он ясно дал понять — Северус у него интереса не вызывает, и шансов на то, что когда-нибудь он станет для него физически привлекательным, нет. Не то чтобы сейчас Гарри ощущал вину за эти слова, хотя, наверное, стоило быть подипломатичнее. Но тогда он был убежден, что Северус будет использовать Cambiare Podentes как оправдание для пыток и издевательств, и что в будущем его не ждет ничего, кроме ужасной боли. Не говоря уж о том, что совсем не так давно у него и мысли не возникало, что его могут привлекать мужчины. Так что было вполне понятно, почему юноша заранее ощетинивался и вставал в защитную позу, не дожидаясь нападения. Хотя грубость, конечно, зашкаливала... Гарри поежился, вспомнив наиболее оскорбительные вещи, которые вырывались у него, впрочем, исключительно от страха.

И сейчас его печалило не то, что когда-то он сказал все это. А то, что даже после того, как их отношения с Северусом начали меняться в лучшую сторону, он так и не взял свои слова обратно.

Несмотря на то, что Северус достаточно умен, чтобы понимать — все изменилось, и изменилось очень сильно — он с равным успехом может думать, что Гарри просто делает хорошую мину при плохой игре или что-нибудь в этом роде. Лучше половина палочки, чем никакой, как-то так.

Но все не так! Совершенно не так, и неожиданно Гарри охватило желание, жгучая необходимость заставить Северуса поверить в это. Действительно поверить.

Единственная проблема, размышлял Гарри, продолжая любоваться телом любовника, была в том, что он не знал, как начать. «Ты, конечно, не самый привлекательный парень, но...» задало бы неправильный тон разговору с самого начала, несмотря на то, что это правда. Как подобрать правильные слова, чтобы выразить накопившиеся чувства?

Один способ у него был — спасибо Гермионе. Техника «набраться смелости и выпалить» еще никогда его не подводила.

Глубокий вдох, наполнить легкие воздухом. И начать говорить как можно быстрее, не поспевая за собственным выдохом.

— Ты потрясающий, — услышал Гарри свой голос. — Стройный и высокий, и у тебя темные глаза и волосы, как мне нравится больше всего, и ты знаешь, как правильно двигаться, ну, как ты заставляешь свою мантию взвиваться... И мне нравится, когда ты голый и лежишь вот так, как сейчас, и нравится, как у тебя выступают бедренные косточки, и что твой член такой толстый и тяжелый и...

Гарри оборвал себя, внезапно поняв, что выглядит совершеннейшим идиотом. Неудивительно, что Северус вытаращил на него глаза, не зная, что сказать.

— Мне нравится, как ты выглядишь, — наконец, завершил свое выступление юноша, чувствуя, что, несмотря на гениальность финальной мысли, аргументировать ее можно было бы и получше.

— Расслабься, Гарри, — проговорил Северус совершенно бесстрастным голосом. Он протянул руку и положил ее на бедро Гарри. — Я верю тебе, не сомневайся.

Гарри моргнул.

— Веришь?

В улыбке Северуса появилось что-то грустное.

— У тебя все равно не получилось бы солгать мне.

Ах, да. Вот в чем дело. Гарри даже удивился — он совершенно забыл об этом. Но с другой стороны...

— Ну знаешь, связь разумов позволяет мне преувеличивать и недоговаривать и даже искажать вещи, если я хочу, — поделился он. — Вот откровенно врать тебе я не могу, да.

Гарри накрыл ладонью руку Снейпа, лежащую на его боку.

— Но я правда хочу, чтобы ты знал, как ты мне нравишься.

Уголки губ Северуса поползли вверх.

— Трудно было бы в это не поверить, — произнес он, и на этот раз интонации его голоса были легкими, если не игривыми. — В конце концов, ты разглядывал меня с таким вожделением.

— Ага, разглядывал, — согласился Гарри, сейчас уже не стесняясь этого. И, не видя причин, почему бы не сделать это, он наклонился и поцеловал Северуса в губы, быстро отстранившись. — Ладно, проехали. Так что ты имел в виду до этого?

— Хмм?

Гарри устроился на боку напротив него.

— Мы пришли к выводу, что я буду использовать объединенную силу, а не только твою, и у тебя на лице появилось такое странное выражение, и ты сказал что-то вроде «Да, конечно».

Северус нахмурился.

— А. Да. Что ж, думаю, я почувствовал момент, когда у тебя произошел выброс силы.

— Я так и думал. А ты понял, что это было?

— Нет. Картина сложилась только сейчас.

— И на что это было похоже?

Брови Северуса еще сильнее сошлись на переносице.

— Не уверен, стоит ли говорить об этом тебе.

Это заставило Гарри вскочить. Он уселся на кровати, в его голове начало формироваться темное подозрение.

— О, так вот почему ты растянулся здесь как обнаженная натура на показе. Чтобы отвлечь меня! Ты знал, что мне нравится, как ты выглядишь!

— Разумеется, знал.

Гарри схватил подушку и стал теребить ее в руках, размышляя, стоит ли огреть ею Северуса по голове.

— Мне также очень нравится слышать это от тебя.

Юноша отбросил подушку обратно к изголовью, недовольно фыркнув.

— Что ж, первая попытка отвлечь меня сработала, но больше ты меня с мысли не собьешь. Давай, выкладывай. Почему это ты думаешь, что мне не нужно об этом знать?

— Я смотрю, кто-то сегодня в настроении покомандовать.

В ответ зельевар получил только нетерпеливый взгляд.

И все же Северус попробовал увильнуть.

— Я не хочу даже думать о том, что в самый ответственный момент ты можешь промедлить, сомневаясь, не отразится ли это на мне.

— Как?

Северус попытался сделать беспечное выражение лица, но Гарри видел, что это было всего лишь притворство.

— Я варил одно зелье, когда ты занимался исследованием своих новых возможностей. Я как раз дошел до стадии, когда к испарениям, поднимающимся из котла, необходимо применить чары, чтобы... — Северус легко потряс головой, поняв, что слишком углубляется в детали. — Мое заклинание не сработало.

— О боже, — выдохнул Гарри. Внезапно до него дошло, что все это значит. Когда их силы объединяются, значит, он на секунду или даже дольше — в зависимости от заклинания — лишает Северуса всей его магической силы. Понятно, что попытайся в это время Северус использовать магию, у него ничего не получится. — Слушай, но если ты не знал, что это я краду твою магию, то ты как-то слишком мало беспокоишься для человека, у которого не сработало заклинание!

— Ты не крадешь, — ответил Северус, все так же оставаясь спокойным. — Я добровольно предлагаю тебе свою магию. Если бы я не хотел, чтобы ты мог пользоваться ею, то наши силы никогда бы не объединились.

— Не меняй чертову тему! Как будто для тебя обычное дело — облажаться с заклинанием, а потом пойти спокойно принимать душ, как будто ничего такого и не произошло!

— Ничего такого и не произошло, Гарри, — невозмутимо возразил Снейп, поглаживая руку юноши от плеча до локтя. — Это сложная последовательность заклинаний, которую необходимо ввести на определенном этапе варки. Если зелье еще не готово принять их — что случается не так уж редко, учитывая, что продвинутое зельеварение относится, скорее, к искусству, нежели к науке, — то я просто пережидаю несколько мгновений и повторяю последовательность. Такое уже бывало раньше.

Ох. Ну, по крайней мере, это звучало не так пугающе.

— А почему в таком случае ты думаешь, что именно в этот момент я позаимствовал твою силу?

— Пару секунд я испытывал небольшую слабость.

— Небольшую слабость, — повторил Гарри. — Что это значит?

Ладонь Северуса замерла на предплечье Гарри.

— Одновременно я почувствовал небольшое головокружение. Но в этом тоже нет ничего странного, учитывая, что я находился в окружении сильных испарений. Едва ли не ядовитых.

Молодой человек сделал длинный выдох. Он никогда не думал, что Северус мог работать с настолько опасными веществами.

— Да что ты там такое варил?

Мужчина потянулся, зевнул и перевернулся на живот.

— Ликантропное зелье. И, скажу тебе, чтобы сварить его правильно, нужно потрудиться. Так что я здорово устал.

Ликантропное зелье. Гарри окатило волной самых разнообразных эмоций. Он уже давно не задумывался о Ремусе, и почувствовал укол вины. Он даже не знал, когда ближайшее полнолуние, а ведь когда-то так внимательно отслеживал лунные циклы!

Сюда же приплетались еще и чувства по отношению к Северусу. Он ненавидел Ремуса; Гарри прекрасно понимал, что это так. Но, несмотря на это, он продолжил варить для него лекарство.

— Спасибо, — очень мягко произнес он.

Северус фыркнул.

— Я же сказал тебе, что продолжу снабжать его зельем, разве не так? И, могу сказать, это тяжелая работа. У меня ломит спину. Поэтому я и решил принять душ.

— На самом деле ты сказал, что ничего не можешь обещать.

— И ты продемонстрировал удивительные способности к выборочным воспоминаниям во время Ж.А.Б.А., — с подчеркнутой медлительностью проговорил Северус, вытягивая ноги и неглубоко вздыхая. — А сейчас, если бы ты попробовал развить у себя способность читать между строк, тебе бы просто цены не было.

— Ты имеешь в виду, что продолжишь варить ликантропное зелье, даже если Альбус умрет раньше Ремуса?

Когда Снейп повернулся и посмотрел на Гарри, юноша увидел, что брови зельевара сошлись на переносице, выдавая его раздражение.

— Я имею в виду, что уже пять минут изо всех сил намекаю на то, что после целого дня тяжелой работы мне не помешал бы массаж!

— Ой.

— Вот именно, ой, — сказал Северус с каплей яда в голосе.

Гарри дотянулся до прикроватной тумбочки и запустил руку в ящик. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы найти подходящую мазь — ту самую, с приятным запахом, которую зельевар делал сам.

— Ты же знаешь, только попроси — будет тебе и массаж, и что угодно еще, — пробурчал он, в дополнение к упреку легонько шлепнув Северуса по ягодице.

Мужчина подвигал бедрами, устраиваясь поудобнее, когда Гарри оседлал его и стал наносить мазь на лопатки.

— Я хотел, чтобы ты сам предложил.

Что ж, здравая мысль, подумал Гарри. Если Северус так хочет, то он должен вести себя соответствующим образом. Стараться заранее предугадывать желания любовника.

— Хорошо, — покорно произнес он. Не то чтобы для него это было в тягость. Ему нравилось прикасаться к Северусу. Гарри стал разминать спину мужчины, продолжая говорить. Его руки плавно двигались, пальцы глубоко прорабатывали уставшие мышцы. — Знаешь, я тут подумал, что раз уж наши силы начали объединяться, ты мог бы чаще давать мне возможность подчиниться тебе, ну, выполнить какое-нибудь приказание. Ты всегда старался не обращаться со мной как с рабом, и не могу сказать, что мне это не нравилось, но ты же не заставляешь меня делать то, что я не хочу, а может быть, стоило бы попробовать?

— Ты хочешь, чтобы я обращался с тобой как с рабом?

Сформулированная в таком виде, просьба прозвучала действительно странно.

— Эээ, нет. Не совсем. Просто почаще говори мне, что сделать. В смысле, мне кажется, мы должны испытать все способы, если они могут ускорить объединение сил.

— Выше, — сказал Северус.

Гарри переместил руки на плечи мужчины.

— Тебе же не придется придумывать ничего нового. Это могут быть любые мелочи...

— Сильнее.

Гарри переплел пальцы и начал костяшками с усилием разминать забитые шейные мышцы Северуса.

— Мог бы и попытаться, ничего такого, — проворчал он.

— Я и пытаюсь. И гадаю, заметишь ли ты когда-нибудь, — тело Северуса мелко затряслось, вероятно, от смеха, подумал Гарри. Но это было нормально. Он не возражал, чтобы над ним смеялись так — по-доброму. — Раз уж ты совсем не умеешь читать между строк, говорю прямо: да, я продолжу варить ликантропное зелье, и буду делать это так долго, как будет нужно, — зельевар понизил голос и заговорил совсем тихо, юноше даже пришлось напрячь слух: — Теперь я делаю это не для Альбуса.

Это признание заставило сердце Гарри сжаться от счастья. Чувство обиды из-за недоразумения с борделем, все еще таившееся где-то на краю сознания, окончательно растворилось, и молодой человек испытал огромное облегчение. Потому что слова Северуса доказали — этот человек твердо держит свое слово.

— Спасибо, — снова повторил Гарри, смутно осознавая, что внутри него происходит что-то новое. Он знал, что уже несколько месяцев связан с Северусом неким магическим механизмом, но не ощущал этого, хотя и признавал сам факт. Лишь в последние несколько дней он начал чувствовать, что связь между ними действительно существует, и что узы носят сильный сексуальный характер. Однако это новое чувство... это ощущение связанности... такого еще не было.

— Чуть левее, — сказал Северус, на этот раз безо всякого намека в голосе.

Но Гарри и не нужны были намеки. Он счастливо продолжил выполнять указания Северуса, пока они оба, устало вздохнув, не провалились в крепкий, спокойный сон.

Глава 33.

Четверг, 21 октября 1998, 14:48

— Присмотри за классом, — шепнул Брайерсон на ухо Гарри, который ходил туда и обратно по проходам между партами, наблюдая за учениками. Тишину нарушал только скрип перьев по пергаменту — сегодня класс писал контрольную работу, посвященную восхождению, падению и возвращению Волдеморта.

По правде говоря, Гарри чувствовал себя более чем некомфортно — не слишком приятно самому выступать в качестве одной из ключевых фигур повествования. С другой стороны, тот факт, что Брайерсон вообще давал этот материал студентам, не мог не восхищать, не говоря уж о том, что сведения преподносились в весьма прозаичной и конкретной форме. Это было куда лучше, чем способ преподавания, избранный Амбридж: та заставляла студентов заучивать откровенную ложь об опасностях, подстерегающих их в магическом мире. А преподаватели защиты на шестом и седьмом курсе Гарри попросту игнорировали все, что было связано с возвращением Волдеморта.

Кто-то мог бы сказать, что это история, и изучать ее нужно на уроках Биннса. Но преподаватель-призрак никогда не доходил даже до восхождения Гриндельвальда, и уж тем более не добирался до Волдеморта. Не то чтобы Брайерсон так и говорил, «Волдеморт». Даже в литературе всегда использовались обороты вроде «Сами-знаете-кто» или «Тот-кто-и т.д.». Это ужасно действовало Гарри на нервы, хотя, определенно, лучше так, чем «Темный Лорд». К тому же, было даже удобно, что Брайерсон не ожидал употребления термина «Волдеморт» — Северусу не нравилось, когда Гарри так говорил. Каждый раз, когда у него выдавалась свободная минутка, юноша сбегал на стадион, чтобы проверить свою скорость, но по сравнению с достигнутым во вторник, увеличиваться она не собиралась. Однако кто знает, вдруг она начнет уменьшаться, если Гарри станет игнорировать просьбы Северуса?

Что ж, пусть определения типа «Сами-знаете-кто» звучат глупо. По крайней мере, Гарри мог искренне радоваться тому, что теперь уроки защиты проводились как полагается. Студентам необходимо знать, чему им придется противостоять уже совсем скоро. Особенно этим студентам, подумал юноша, бросая хмурый взгляд на левую половину класса, которую занимали первогодки Слизерина. Ему было интересно, многие ли происходят из семей Упивающихся Смертью. Какая часть восхищается этими своими родственниками.

И все ли они такие же, как мерзкий маленький Чарльз Боул, который сидел, ссутулившись, на своем обычном месте в углу.

Брайерсон упомянул во вторник — в очередной раз — что Гарри крайне несправедливо делит свое внимание между правой и левой сторонами класса, во всяком случае, на этом курсе. Конечно, Гарри с удовольствием вообще игнорировал бы ту половину класса, в которую входил Боул. Но Брайерсон был настолько недоволен работой своего ассистента, что в разговоре с ним даже употребил слово «халатность», и юноше стало ужасно неловко. Ему-то хотелось показать себя с лучшей стороны. Шагая по проходам, он вздыхал про себя. Ему совершенно не нравилось отсутствие у него возможности выбора.

Ладно, ему было сказано присмотреть за классом. И Брайерсон имел в виду за всем классом, без исключения. В конце концов, ребята писали контрольную, и было бы проявлением халатности следить за одними, не обращая внимания на других, решил Гарри. Стиснув зубы, он заставил себя посмотреть на задний ряд слизеринских парт, а потом его взгляд переместился левее и еще левее, остановившись в итоге на Боуле.

О боже. Гарри и забыл, что мальчишка — зеркальное отражение своего брата. Как будто в классе неожиданно объявился старший Боул. Только сейчас Гарри осознал, как мало внимания в действительности обращал на слизеринцев этого курса, раз сумел позабыть о таком. Обычно он пробегался по ним скользящим взглядом, краешком глаза замечал Боула и тут же отворачивался. Этого хватало для того, чтобы отметить ухмылку, часто появляющуюся на лице змееныша. Внимательно же разглядывать его у Гарри никакого желания не было.

Сейчас же он смотрел на Боула.

И не мог отвести взгляда.

В животе у него что-то скручивалось, кулаки непроизвольно сжимались, а зрение затуманилось от ярости. Как будто внутри него ни много ни мало поднимала голову змея, готовясь к атаке. Желая напасть. Все воспоминания о Лондоне, все события, которые Гарри так старался забыть, проплыли перед глазами, подталкивая его к действию.

Видимо, он заблудился во времени, потому что внезапное воспоминание о том, что Боул уже мертв, и Талмадж тоже — спасибо Северусу — словно окатило его ледяным душем.

Воспоминание не помогло остановить волны гнева, но хотя бы заставило убрать палочку обратно в карман. Этот Боул не сделал ничего и не заслуживал смерти.

«Пока что», — ядовито подумал Гарри. Это всего лишь вопрос времени, учитывая презрительное отношение ко всему и вся, которое мальчишка снова и снова демонстрировал в классе.

«Новое поколение Упивающихся, — промелькнула у него мысль. — Хорошая растет смена».

Даже сейчас губы Боула слегка изогнулись, когда он поднял голову и осмотрел класс. Похоже, его взгляд остановился на девочке из Гриффиндора, сидящей у центрального прохода. Магглорожденной девочке, которой, впрочем, в отличие от Гермионы, приходилось прилагать немалые усилия для того, чтобы хорошо учиться.

Гарри наблюдал за ним. Боул уставился на девочку, и его глаза наполнились презрением, а ноздри затрепетали.

Раздражение, которое он с таким трудом сдерживал с начала семестра, переполнило Гарри, вырвавшись наружу в приступе ярости.

— Мистер Боул, — рявкнул он, пересекая класс крупным шагом. Он понимал, что когда стоит рядом с учеником, возвышаясь над ним, это лишний раз демонстрирует его превосходство. — На случай, если вы не заметили, это контрольная работа! Пять баллов со Слизерина за попытку подсмотреть в пергамент одноклассника. Чтобы больше такого не было!

Боул посмотрел на него, нахмурившись так сильно, что его глаза почти закрылись.

— Я не...

Гарри почувствовал прилив какого-то нового чувства. Удовлетворения, вот чего. Потому что все оказалось так просто. Боул сам напрашивался, точно, именно это он и делал!

— Минус пять баллов за посторонние разговоры, — добавил Гарри, не замечая появившуюся на его лице самодовольную ухмылку. — Подразумевается, что вы здесь для того, чтобы работать, а не пререкаться со мной.

Первые пять баллов вызывали лишь незначительное волнение в классе — студенты исподтишка оборачивались на задний ряд, пытаясь понять, что там происходит. Еще пять баллов, снятые вслед за первыми, заставили нескольких учеников громко втянуть воздух.

Хмм, пожалуй, Гарри еще не приходилось снимать баллы вот так, с перерывом всего в пару секунд, но Боул заслужил это. И, чтобы положить конец инциденту, юноша одарил любопытных таких взглядом, что все поспешно вернулись к своим работам.

Неожиданно желание избегать Боула куда-то пропало. Наоборот, Гарри обрадовался, что не отказался помогать Брайерсону с первокурсниками.

Четверг, 21 октября 1998, 15:50

Гарри не знал, куда ушел Брайерсон, но он так и не вернулся ко времени, когда пришло время отпускать класс на перемену. Это было совершенно непохоже на профессора, хотя подобное и случалось пару раз раньше.

Профессор, должно быть, считал молодого ассистента достаточно компетентным, чтобы командовать парадом в свое отсутствие. Впрочем, Гарри не мог не замечать, что Брайерсон чаще всего покидал класс во время контрольных — судя по всему, избавляясь от наименее приятной работы. Так же, как он до сих пор заставлял Гарри проверять большую часть сочинений.

Сегодня, однако, Гарри нисколько не огорчился.

Он подождал, пока Боул соберет вещи, и когда тот был уже практически в дверях, окликнул его:

— Задержись-ка на минуту. Да, ты.

Мальчик неохотно вернулся в класс и плюхнулся на стул в первом ряду.

— Еще минус пять баллов за неуважение, — сказал Гарри, чувствуя непривычную легкость в голове. Он видел, что потеря баллов серьезно беспокоила Боула. Так и должно было быть — первогодкам, подрывающим позицию своего дома, доставалось за это даже в Гриффиндоре. Можно было не сомневаться, что слизеринцы наказывали своих еще суровее. — Когда преподаватель просит тебя задержаться, ты обязан стоять. Ты что, даже таких простых правил не знаешь?

Боул пробурчал что-то под нос и поднялся на ноги, всем своим видом выражая отвращение. Гарри не расслышал слов, но он был уверен, что это было очередное высказывание на тему «ненастоящего учителя».

Очевидно, не так уж сильно беспокоила его потеря баллов, раз он не мог держать рот на замке, подумал Гарри. Вероятно, Боул считал, что не обязан уважительно относиться к людишкам, чья мать была магглорожденной. Его поганые родственнички, эти Упивающиеся Смертью, наверняка позаботились о том, чтобы правильно настроить преемника. Не говоря уж о том, что мальчишка точно ненавидел Гарри Поттера лично.

Не в первый раз Гарри удивился, как Северус вообще мог выносить своих слизеринцев.

— И минус десять баллов за глупость, — с подчеркнутой медлительностью проговорил он, наблюдая, как лицо мальчика искажает гримаса. Но, по крайней мере, недовольно бормотать тот не стал.

Нет, он заговорил напрямую.

— Что вам нужно?

— Что вам нужно, сэр, — поправил Гарри, и внутри него снова зашевелилось темное чувство: он заставит Боула обращаться к нему по правилам.

— Сэр, — добавил Боул едва ли не с ехидной усмешкой. Ну хоть так, подумал Гарри. Его устраивала демонстрация послушания. Правда, все равно хотелось большего.

— После контрольной ты сдал практически пустой лист.

— Мне было нечего сказать. Сэр.

— Тебе не нужно говорить во время контрольной; ты должен писать, — голос Гарри сочился презрением. Это раздражало Боула, Гарри видел. И ему нравилось это. — А сейчас давай-ка посмотрим, что тебе в результате удалось из себя выдавить.

Гарри не спеша пролистал пачку пергаментов, хотя прекрасно помнил, что работа Боула находилась в самом низу.

— О, вот она.

Он стал читать вслух, начав с вопроса, ответом на который Боул решил полностью пренебречь.

— “Перечислите, по крайней мере, три преступных деяния, совершенных Сами-знаете-кем и его последователями за последние три года”. Итак?

Боул просто пожал плечами.

Гарри пренебрежительно посмотрел на него.

— Попробуй вспомнить два, если три не получается? Или, если даже это слишком сложно, хотя бы одно? Чем ты занимался вместо того, чтобы читать заданное на дом? Еще пять баллов со Слизерина — за лень.

Мальчик посмотрел вверх горящим взглядом.

— Я читаю всю литературу, сэр. Просто мне... — он замолчал и нахмурился.

Гарри не составило труда продолжить:

— Просто тебе не слишком все это нравится, да, Боул?

Слизеринец ничего не ответил, оставаясь на месте с каменным выражением лица.

— Ты боготворишь их, не правда ли? — прошипел Гарри, наклоняясь вперед. — Ты преклоняешься перед Упивающимися Смертью и восхищаешься всем, что они делают. Тебе не нравится критический тон литературы, которую вам задает профессор Брайерсон. Тебе кажется, что мы в Хогвартсе не имеем права изобличать эту жестокую, трусливую сволочь...

— Не называйте его так!

Гарри изогнул губы в неприятной усмешке, обнажив зубы.

— Я буду называть его так, как мне хочется, Боул. Это тебе нужно следить за своим языком, если не хочешь потерять еще больше баллов. И, раз уж речь зашла об этом, я снимаю еще пять баллов за неправильное обращение ко мне. Снова. А теперь отправляйся на следующий урок и смотри, не опоздай. У меня нет никакого желания писать оправдательные записки для таких, как ты.

Он бы с удовольствием оставил Боула подольше, но следующее занятие Брайерсона должно было начаться уже через пять минут. Ха, а самого Брайерсона так и не было. Такого никогда раньше не случалось. Но Гарри не беспокоился — он и сам мог провести урок. Даже урок у семикурсников, на котором должна была присутствовать Джинни. Теперь он не чувствовал дискомфорта при мысли о встрече с ней — хорошо, что они поговорили тогда, по дороге в Хогсмид. А что касается всего остального, у Брайерсона давно были заготовлены планы, и Гарри знал, где они лежат. Разумеется, он не считал, что способен без подготовки занять место профессора, но он достаточно долго выполнял обязанности ассистента и знал, как провести занятие по плану.

Гарри сузившимися глазами посмотрел вслед стремительно выбегающему из кабинета Боулу, а затем, когда в класс начали заходить семикурсники, заставил себя сделать приятное выражение лица.

Четверг, 21 октября 1998, 18:32

— Гарри, мой мальчик, — мягко произнес Альбус, подходя к преподавательскому столу за спиной юноши. Было время ужина.

Гарри повернулся и улыбнулся. Впервые за долгое время при встрече с директором у него не появилось знакомого гложущего чувства обиды из-за того, как все повернулось.

Альбус выдвинул стул, который обычно занимал Северус, и сел.

— Тяжелый день, не так ли?

— О, вы насчет Брайерсона? — Гарри взмахнул рукой, тут же осознав, что сначала все же стоило положить куриную ножку обратно на тарелку. — Да все нормально. Он не вернулся к концу урока, но я сказал ребятам закончить контрольную, а потом со следующим классом мы практиковали чары мгновенной заморозки, учились останавливать проклятья в воздухе. Мудреная штука, я вам скажу, — что-то в выражении лица Дамблдора заставило Гарри задать очевидный вопрос: — Эээ... с профессором все в порядке?

Дамблдор вздохнул, и морщины на его лице, казалось, стали глубже.

— Невеста Дэвида заболела. Ему пришлось срочно отправиться в Венгрию. Мы разговаривали с ним по каминной связи буквально несколько минут назад, он сказал, что вернется не раньше, чем через неделю. Существует опасность, что Элоиза может потерять ребенка.

— Это ужасно, — выдохнул Гарри. Новости застали его врасплох; он и не знал, что невеста профессора беременна. — Просто ужасно. Мне очень жаль...

— Я не помешаю? — раздался другой голос. Глубокий голос, при звуке которого по ногам и позвоночнику Гарри вверх и вниз пробежала волна приятной дрожи.

Директор поднялся и узловатой рукой сделал приглашающий жест в сторону стула, на котором только что сидел.

— Совсем нет, Северус. Пожалуйста, присаживайся. Я всего лишь сообщил Гарри, что Дэвида Брайерсона вызвали по неотложным делам, и несколько дней он будет отсутствовать. Гарри... Я понимаю, что прошу о многом, но не мог бы ты на это время подменить профессора?

— О, конечно, — кивнул Гарри. — Он всегда пишет планы на несколько дней вперед, так что без проблем.

Сидящий рядом с ним Северус ощутимо напрягся.

Молодой человек повернулся к нему.

— Что такое? Это же не жизненно важное решение.

— Нет, всего лишь полная преподавательская нагрузка плюс четыре вечера тренировок в неделю.

— Буквально на несколько дней, мне...

— Нет, нет, Северус прав, — прервал его Дамблдор и оглядел находящихся перед ним мужчину и юношу с мечтательным выражением голубых глаз. — Прав и неправ, если можно так выразиться. Я хотел попросить Гарри взять только те классы, с которыми он уже работает. С остальными курсами до возвращения Брайерсона буду заниматься я.

Гарри не мог не согласиться, что в таком виде предложение звучало куда лучше.

— Договорились. Так, Северус?

Зельевар откинул волосы с лица, прежде чем ответить.

— Очень скоро ты обнаружишь, что самостоятельное проведение уроков намного утомительнее, чем помощь профессору.

— Эй, я уже делал это. Дважды.

— Правильно, Гарри, правильно, — Альбус говорил очень мягко. — И ты потратил свои свободные часы. Очень похвально. Почему бы тебе в качестве компенсации сегодня вечером не отдохнуть?

— Действительно, почему бы и нет? — эхом отозвался Северус с многозначительными интонациями в голосе. Гарри понял намек. В конце концов, больше свободного времени вечером означало больше секса.

Кроме того, если Северус хотел, чтобы Гарри освободил вечер, значит, нужно было подчиниться. Это же очередная возможность выполнить желание, не так ли? Юноша кивнул, соглашаясь с предложением Альбуса. Кстати, тот даже взял на себя труд сообщить об изменении расписания капитану команды. После того как Дамблдор пересел на свое обычное место, Гарри на секунду задумался, знает ли директор, какая команда тренируется по четвергам. С другой стороны, поговаривали, что директору известно обо всем, что происходит в Хогвартсе.

Хотя Гарри почему-то сомневался, что это распространялось также и на личные комнаты Северуса.

Он повернулся к зельевару, который аккуратно разделывал куриную ножку ножом и вилкой.

— Гм, у тебя уже была возможность рассказать ему?

— О чем?

Гарри не верил своим ушам: Северус еще и спрашивает?! Решив не упоминать секс, юноша продолжил:

— Ну... что произошло на стадионе тем вечером, я же говорил тебе.

Северус холодно посмотрел на него.

— Я бы узнал, даже если бы ты решил не упоминать об этом, Поттер. Слизеринцы были весьма впечатлены. Без сомнения, слухи достигли и директора. Вероятно, в тот же вечер.

Поттер. Это было обидно. Гарри не называл Северуса «Снейпом» во время трапез — больше не называл — и почему-то его задевало обращение по фамилии. Он нахмурился. Ему хотелось сказать что-нибудь язвительное, но подходящая фраза никак не шла на язык.

Тем не менее, во время десерта — вернее, Гарри уплетал десерт, а Северус довольствовался чаем — зельевар тихонько пригласил его встретиться наверху. «Седьмой этаж», — сказал он перед тем, как встать из-за стола.

Значит, Выручай-комната. Вообще-то, думал Гарри, они могли бы пойти туда и вместе. Ну и что, что студенты увидят? Они же с Северусом не будут держаться за руки или что-нибудь в этом роде.

Войдя в комнату, молодой человек увидел, что обстановка очень напоминает ту, в которой проходили их занятия с Армией Дамблдора. Северус уже пришел и сейчас мерил шагами пространство перед большим камином. Честно говоря, Гарри не мог припомнить, чтобы раньше в комнате был камин.

— Очень хорошо, что у тебя появилось свободное время до девяти часов, — проговорил Северус, едва дверь за Гарри закрылась. Юноше почудилось недовольство в тоне, которым было сделано замечание. — Нам необходимо определить, какие возможности нам может дать объединенная сила.

Гарри проигнорировал ремарку относительно его расписания. В конце концов, осенний семестр скоро закончится, а зимой тренироваться после ужина просто глупо. Он перенесет занятия всех команд на более раннее время.

— А почему мы пришли сюда?

— Мы экспериментируем, а это означает, что нужно быть готовыми ко всему. Комната нам поможет. К тому же, за исключением моих комнат, это единственное место, где мы сможем сохранить наши дела в тайне.

Верно, подумал Гарри. Значит, правильно, что они пришли сюда по отдельности. Если слизеринцы вроде Чарльза Боула решат, что Северус Снейп учит Гарри Поттера защите от темных сил, они со всех ног побегут к своим родителям, чтобы поделиться ценной информацией. С другой стороны, Волдеморт мог бы уже догадаться, что что-то происходит. Он не мог не заметить, что с определенного момента Северус перестал появляться на собраниях. Или... а Северуса вообще вызывали в последнее время? Гарри стало ужасно стыдно из-за того, что он не задумывался об этом, даже когда они занимались любовью и он замечал отвратительную татуировку на предплечье партнера.

— Ммм... а как твоя метка?

Северус развернулся на каблуках так, что подол его мантии взметнулся, и уставился на него.

— В смысле, она сильно болит или... — Гарри прочистил горло. — Тебя часто вызывают?

— Не чаще чем это обычно происходило в последние несколько лет.

Гарри прикусил губу. Иногда информацию из Северуса приходилось вытягивать клещами. Он отбросил эту мысль.

— Как ты справляешься с этим? Специальные зелья?

— Вызов Темного Лорда ощущается как кратковременный приступ боли, ничего настолько страшного, как ты, очевидно, уже вообразил, — сухо ответил Северус. — Даже если бы я мог подавлять ее, я бы не стал. Сведения о том, когда созываются его последователи, тоже могут быть полезны.

— Когда ты получил вызов в моем присутствии, это не выглядело небольшим приступом!

Северус пожал плечами.

— Шок вследствие того, что вызов последовал так скоро после ритуала, не говоря уж о том, что мы находились в процессе изучения природы нашей связи. А сейчас, если ты узнал все тебя интересующее, не могли бы мы перейти к насущному вопросу? — он протянул свою палочку основанием вперед, и Гарри несколько секунд поколебался, прежде чем взять ее. Он помнил, как странно некоторые палочки вели себя в его руках.

Вспомнив совет Олливандера, он сделал легкий взмах, но ничего необычного не произошло. Палочка Снейпа ощущалась в руке не так, как своя. Другой вес, балансировка, даже рукоятка. И, конечно же, магически она общалась с ним совсем по-другому. Она казалась... тяжелой, но не в том смысле, что в ней было больше унций. Палочка Северуса как-то... подавляла, если так вообще можно сказать про волшебную палочку.

— Из чего она сделана?

— Эбеновое дерево и сердечная струна дракона. Все? Тогда пробуй.

Гарри заметил стоящее неподалеку кресло, хотя он мог поклясться, что еще секунду назад его там не было.

— Эээ... может быть, ты лучше присядешь?

— Не думаю.

— А если тебе станет плохо?

— Заклинание. Сейчас же.

Сказано это было так настойчиво, что Гарри решил не перечить. По крайней мере, в этот раз. Он еще пару раз взмахнул палочкой, привыкая к ощущению и размышляя, какое заклинание использовать. Вид холодного камина подкинул ему идею.

— Incendio, — произнес юноша.

Поток магии показался ему чуть менее упорядоченным, чем при использовании собственной палочки, но заклинание, тем не менее, сработало. С конца палочки сорвалась искра и воспламенила обуглившиеся поленья, которые уже лежали в камине.

— Впечатляюще, — язвительно протянул Северус. — От такого зрелища действительно можно упасть в обморок.

Гарри послал ему свирепый взгляд.

— Очень смешно. Если хочешь знать, я не особо старался. Для начала, мне нужно было просто убедиться, что твоя палочка будет работать у меня в руках. В следующий раз я приложу усилий больше, чем тогда на стадионе. Так что не вини меня, если закружится голова.

Так или иначе, причины для обвинений не появилось. Результатом повторного заклинания стала еще одна искра, точно такая же, как в первый раз. Что было еще менее впечатляюще, так как огонь в камине уже горел.

— Мда, — разочарованно протянул Гарри. Ему казалось, успех с полетами был знаком того, что любые заклинания станут работать лучше. Он попробовал еще раз, призвав на помощь всю свою магическую силу, так же, как во время памятного полета, но Incendio снова сработало как самое обычное заклинание.

— Попытайся со своей палочкой, — нахмурился Северус.

Однако никаких отличий не появилось и после того, как Гарри взял собственную палочку.

Наконец, Северус опустился в кресло, его брови сошлись на переносице.

— Что ж, создается впечатление, что мое предположение все же было верным, и объединение сил у нас займет больше времени.

Гарри уселся на второе кресло, также хмурясь.

— Что же тогда случилось на стадионе?

— Полагаю, у тебя природный талант к полетам. Разумно было ожидать, что доступ к усиленной магии проявится в первую очередь именно в этой сфере. Я уверен, что с течением времени ты начнешь демонстрировать лучшие результаты и при использовании других заклинаний.

— Возможно, мне надо больше слушаться тебя, — задумчиво проговорил Гарри. Он разглядывал пламя в камине, подперев рукой подбородок. — После вторника я правда старался, но даже когда я попросил, ты не особо мной командовал. Ну только во время массажа, и все.

— Я сомневаюсь, что подчинение действительно ключ к объединению сил, — медленно произнес Северус. — Как ты знаешь, Podentes основывается на том, что ты должен удовлетворять меня. И знаешь что, Гарри? Мне никогда не хотелось иметь раба как такового.

— И все же мне кажется, нужно попытаться...

Северус откинулся на спинку кресла и, поставив локти на подлокотники, сложил ладони домиком перед собой. Его губы изогнулись в улыбке, которая Гарри показалась одновременно хитрой и многообещающей.

— Полагаю, мы сможем сосредоточиться на этом во время нашего уик-энда в Кёльне.

— Чего?

Голос зельевара стал вкрадчивым и гладким, как шелк.

— Ты же не забыл, правда? Мы решили эти выходные провести за границей. Место выбираю я.

Точно, так и есть. Учитывая, как много событий произошло с тех пор, Гарри на самом деле позабыл об их договоренности.

— Но это было еще когда мы не ладили и я думал, что немного времени наедине нам поможет.

Теперь интонации стали еще глубже. Настолько, что член Гарри заинтересованно дернулся.

— О, значит, после того как дела у нас пошли на лад, идея выходных вдвоем тебя больше не привлекает? Только ты и я, никого больше, даже домовых эльфов? Никаких неожиданных вызовов через камин? Время только для нас, чтобы узнать друг друга еще лучше, а, Гарри?

Наверное, то, как было произнесено это «Гарри», сделало свое дело. Юноша открыл рот от изумления, его член моментально налился, а перед глазами замелькали картины того, чем они могли бы заняться в таком уединении.

— О, да. Звучит великолепно, я готов!

Глаза Северуса блеснули как обсидиан, поймавший луч света.

— И, раз уж ты так настаиваешь, я постараюсь предоставить тебе как можно больше возможностей проявить послушание. Я уже придумал пару заданий.

Когда-то подобные слова в устах Северуса испугали бы Гарри до дрожи в коленях. Сейчас же они только подстегнули любопытство. Он поерзал в кресле, осознавая, что по участившемуся дыханию можно легко догадаться об охватившем его желании.

— Какие?

— О, я думаю, стоит подождать, пока мы не окажемся наедине в Кёльне. У нас будет весь уик-энд; мы не будем возвращаться на ночь в замок. Я хочу тебя всего и только для себя.

От волнения Гарри не мог перестать возиться в кресле, но разве можно было не волноваться? Что бы Снейп ни запланировал, это наверняка что-то потрясающее. Более чем потрясающее, пусть даже Гарри и не знал, где конкретно находится этот Кёльн. Да какая разница! Он мог бы вообще не покидать эту комнату, только бы Северус продолжал смотреть на него таким взглядом.

— Нет, скажи мне сейчас...

— Я запрещаю тебе расспрашивать меня, — прервал его зельевар с легкой усмешкой. — Как тебе такой приказ?

Хитро, подумал Гарри, расплываясь в улыбке.

— Ну, наверное, чрезмерно властно, но не мне жаловаться, учитывая, что я сам об этом просил.

— Совершенно верно, и продолжаешь напрашиваться, — произнес Северус, взгляд которого скользнул к промежности юноши. Гарри почувствовал себя раздетым, хотя на нем была мантия, и Снейп совершенно точно не мог видеть оттопырившуюся ширинку его брюк. Но с другой стороны, ему и не нужно было видеть. Он знал. Он знал Гарри.

А Гарри начинал узнавать его. И дело было не только в подчинении, Гарри начал находить удовольствие в том, чтобы ублажать Северуса. К слову, что Северус сказал о своих желаниях?

— Слушай, хочешь массаж? Я — с удовольствием. Или предпочитаешь расслабиться и насладиться продолжительным минетом?

В тот же момент в середине комнаты возникла кровать с балдахином, накрытая черным бархатным покрывалом. Языки пламени в оказавшемся точно напротив нее камине вспыхнули ярче, а освещение в комнате потускнело.

— Это лучшая комната в мире, — сказал Гарри, вставая и направляясь к Северусу. Он осознал вещь, очевидную до смешного, и его просто-таки затопило чувство уверенности. — Если наши силы не торопятся объединяться, может, мы недостаточно часто занимаемся сексом? Лучше нам тогда приступить к делу. Как думаешь, сколько мне понадобится времени, чтобы удовлетворить такой большой член...

Гарри положил руку на упомянутую часть тела и слегка сжал ее через множество слоев ткани, которыми Северус всегда отгораживался от внешнего мира за пределами личных комнат. Так много одежды. Так много пуговиц. Ах-х-х... эти одеяния вызывали в нем единственное желание — сорвать их, одно за другим, и добраться до того, что они скрывали.

— Ты ненасытный, — пробормотал Северус, плавным движением притянув Гарри к себе. Тот споткнулся о ногу любовника и шлепнулся ему на колени, тут же поспешно отодвинувшись, чтобы не чувствовать эрекцию Северуса ягодицами. Куда спокойней, когда твердый член упирается в бедро.

Северус никак не прокомментировал торопливое движение Гарри. Он просто наклонил голову для долгого неторопливого поцелуя, а его руки тем временем лениво освободили застежку на мантии юноши, пробрались внутрь и начали расстегивать рубашку. Однако не добравшись и до половины, Северус разорвал поцелуй и подтолкнул Гарри с колен.

— Нет... разденься для меня. Для начала только рубашку.

Северусу всегда нравилось видеть его обнаженным по пояс, вспомнил Гарри. Он отбросил рубашку куда-то в сторону и демонстративно напряг мышцы.

— Подойди сюда, — последовал приказ немного охрипшим голосом. Когда Гарри приблизился, мужчина протянул руку и потянул за серьгу в соске. — Тебе идет.

Гарри не мог не замечать, что его любовник действительно находил серьгу очень возбуждающей. Кто бы мог подумать... В конце концов, большую часть времени, что они провели вместе, он фактически игнорировал небольшой металлический полукруг. Но не теперь. Теперь серьга стала неотъемлемой частью их любовных ласк. Северусу никогда не надоедало теребить ее в пальцах или нежно поигрывать языком с соском, через который была продета дужка. Ощущения просто сводили Гарри с ума. Каждое прикосновение к этой части тела посылало волны желания, стремящиеся вниз, прямо к его члену.

— Идет? — выдохнул Гарри, немного смущенный тем, что интонации его голоса не оставили ни малейшего шанса скрыть возбуждение. — Как оно может... Я думал, ты не хотел раба...

— Я не хочу. Но я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был моим, — прорычал Северус, толкая Гарри на кровать. — Только моим. Ничьим больше.

Гарри задохнулся от изумления. Звук голоса Северуса проникал, казалось, прямо под кожу, задевая какие-то чувствительные струны внутри.

В итоге не было никакого минета, не говоря уж о массаже. Северус вместе с Гарри упал на кровать и перекатился на спину, притянув его на себя и неистово целуя, а его руки блуждали по всему телу молодого любовника, гладя плечи и спину и ягодицы. Чисто рефлекторно Гарри начал тереться об него, толкаясь бедрами вниз и вперед.

— Сними брюки, — отрывисто приказал Снейп. Его голос настолько охрип, что словно обрел физическую форму. — Сними все.

— Ты тоже, — ответил Гарри, и в течение нескольких секунд в комнате не раздавалось других звуков кроме потрескивания огня и шороха второпях срываемой одежды, которая разлеталась с кровати в разные стороны.

Обнаженные, они прижались друг к другу, на боку на этот раз; их бедра тут же пришли в движение, а рядом из ниоткуда появилась склянка с густым маслом. Северус первым дотянулся до ее содержимого и нанес смазку на оба их члена. Затем, крепко обняв Гарри, он начал тереться об него в четком, размеренном ритме. Не теряя контроля.

Каждый толчок как последний.

Этот выводило Гарри из себя. Он дергался, пытаясь ускорить темп, безмолвно умоляя: больше, сильнее, ты нужен мне; но Северус продолжал двигаться медленно и методично. От силы желания, копившегося в нем уже так давно, глаза Гарри увлажнились, а на кончике члена выступило несколько капель, которые тут же оказались размазаны по животу.

В отчаянии Гарри запрокинул голову и прихватил зубами кожу в основании горла любовника.

Северус только усмехнулся еле слышно, и даже не сделал попытки изменить этот сводящий с ума ритм, но когда Гарри заскулил от разочарования и снова укусил его, он высвободил одну руку, взял юношу за подбородок большим и указательным пальцами и оттолкнул на несколько дюймов.

— Больше так не делай, — произнес он срывающимся голосом. — Ты кончишь, только когда я позволю.

С этими словами он отвернул лицо Гарри в сторону, с силой прижав его щекой к своей груди.

Северус никогда не был таким требовательным в постели, никогда не демонстрировал такую степень контроля, доминирования. Разве что до ритуала, но и тогда во время занятий любовью главенствующая роль практически всегда отдавалась Гарри. Сейчас юноша не командовал, но все было так хорошо, так жарко и скользко и напряженно, что он и не думал возражать. Ему даже не хотелось снова кусаться. Он хотел только кончить.

— Боже, — выдохнул Гарри, зарываясь пальцами в волосы Северуса и яростно толкаясь вперед. Его бедра успевали совершить два движения туда и обратно на каждое движение партнера. Словно электрические разряды пронизывали всю нижнюю часть его туловища, не давая остановиться.

— Сейчас, Северус, дай мне, мне нужно...

Тело Северуса выгнулось дугой, он притянул лицо Гарри к своему, поцеловал жадно, безжалостно, причиняя боль и, наконец, дал любовнику то, чего тот требовал.

Страстные, мощные толчки, которые заставили Гарри потерять последнюю связь с реальностью, посылая в бездонную пропасть наслаждения. Он кончил сильно и быстро. Ему казалось, это будет продолжаться вечно.

Юноша закричал от силы накрывшего его оргазма, действительно закричал, но Северус поглотил звук в глубоком поцелуе и тоже кончил, стиснув любовника в объятии.

— Вау, — сказал Гарри, когда все закончилось. — Боже мой. Вот это да. Лучше быть просто не может.

Лежащий рядом с ним Северус тихо рассмеялся.

— О, может. Чем больше мы будем заниматься любовью, тем лучше у нас будет получаться.

— Повторенье — мать ученья?

— Что-то в этом роде.

Гарри устроился в кольце рук Северуса и смотрел на огонь, водя пальцем по покрывалу.

— Классная штука. И никаких мокрых пятен. Вообще, суперская комната. Нужно приходить сюда почаще.

— Я пригласил тебя сюда не ради секса. Мы должны были с пользой провести вечер, работая над твоей магией.

Может, напоминание о том, что их силам еще очень далеко до полного объединения, и могло бы испортить Гарри настроение, если бы не одно но. Секс, случившийся только что, был великолепен — так мог ли он возражать против того, чтобы получать еще больше удовольствия?

— Мы работали над моей магией, — пробормотал он, сползая пониже в кровати. — Магия секса. Ммм. Великолепно.

Юноша зевнул, не в силах бороться с сонливостью, но ощущение покалывания от сработавшего заклинания заставило его встрепенуться. О, всего лишь чистящие чары. Северус опустил палочку, и он снова расслабился.

— Не смей, — сказал Северус. — Вставай, пойдем домой.

— Ага, домой. Давай, — Гарри стал натягивать одежду, не слишком, правда, преуспевая в этом несложном деле, но у него просто не было сил, он устал, ему было тепло и хорошо. Командовать, когда они занимаются сексом, всегда здорово, размышлял он, но когда командовать начинает Северус, становится в сто раз круче. У Гарри никогда не было такого оргазма, он никогда не чувствовал, что еще секунда — и его сердце остановится, что он умрет на этом самом месте и умрет счастливым.

Северус не стал утруждать себя одеванием, а собрал валяющуюся на полу одежду и сейчас стоял, держа сверток в руках.

— Вернемся через камин. Не мучайся, иди как есть.

— Камин?

— Альбус открыл его для нас. Только для нас, — слегка нахмурившись, Северус прикрыл глаза, концентрируясь на чем-то. Кровать исчезла, словно ее никогда и не было. — И все же нам лучше не отвлекаться, когда мы придем сюда в следующий раз.

— А комната вернется к прежнему состоянию, если заявиться сюда через камин, а не ходить под дверью в коридоре? Эээ... а что, если внутри уже кто-нибудь будет?

— Полагаю, тогда комната просто откажется принимать нас. Мы останемся в моем камине.

— Либо так, либо нас перекинет в кабинет директора, — резюмировал Гарри и хихикнул, заметив, что нацепил туфли на голые ноги, без носков. — Со мной всегда что-нибудь подобное происходит.

— Значит, прежде чем подниматься сюда, нам нужно полностью одеваться.

Северус произнес это с саркастической усмешкой, но что-то в этом замечании все же задело Гарри.

— Ты... ты не хочешь, чтобы он знал, как между нами обстоят дела? Когда я спрашивал о стадионе, на самом деле я имел в виду, сказал ли ты ему о... — он неопределенно повел рукой в воздухе: — ...нас.

Улыбка исчезла с лица зельевара.

— Если ты желаешь рассказать ему, просто сделай это.

— Я не могу ничего ему рассказать! — воскликнул Гарри. — Контракт снесет мне голову!

Изгиб брови стал единственным изменением в выражении лица Северуса.

— Что конкретно ты хотел ему сообщить? Не интимные подробности, ведь так?

Представив, как он расписывает Дамблдору детали их сексуальных отношений, Гарри почувствовал, что его лицо заливает краска.

— Эээ... нет, но я довольно долго злился на него. Из-за того, что он ничего не сделал, чтобы помочь мне избавиться от Podentes. Не то чтобы это было в его силах, но я все равно злился. И, уверен, он понимал это. Я просто думаю, ему важно знать, что все путем. Что я счастлив.

— Другими словами, ты хотел бы уверить его, в общих словах, что все хорошо, — сухо продолжил Северус. — Я не вижу причин, почему контракт мог бы наказать тебя.

Гарри нашел глазами носок и подобрал его, а затем сел, чтобы снять туфлю. Это дало ему возможность пару мгновений подумать. Северус был прав насчет контракта, так почему он все так же не чувствовал в себе уверенности относительно возможного разговора с директором?

— Ммм, наверное, будет лучше, если ты скажешь ему. Ну, обо всем, что касается секса.

Северус опустился на колени перед юношей и поднял второй носок. Он натянул его на стопу Гарри и разгладил на щиколотке, продолжая говорить:

— Альбус знает, что мы занимаемся сексом, я уверен. Он в состоянии уразуметь, что означает тот всплеск скорости на квиддичном стадионе. И он видел тебя во время ритуала, видел удовольствие, которое тебе доставляли мои прикосновения. Он знает, что мы... совместимы.

— Наверное. Но я хочу, чтобы он также знал, что со мной действительно все отлично.

Голос Северуса звучал очень мягко:

— Тогда расскажи ему об этом.

Гарри недовольно фыркнул. Понимая, что ведет себя глупо, он все же ничего не мог с собой поделать.

— Но тогда он точно будет знать, что мы занимаемся сексом. Я не могу ему такого сказать!

— Гарри, пойми, в его жизни тоже есть секс.

Гарри поднял взгляд на партнера.

— Ты думаешь?

— Конечно!

О боже, Гарри с трудом мог представить себе такое. Даже просто допустить на секунду, что это может быть правдой, было как-то неловко.

— Но он такой старый, он уже мог бы быть чьим-то дедушкой! Или, скорей, пра-пра-...

— И что? — Северус посмотрел на него с хитрецой во взгляде. Искоса. Это сняло напряжение, и Гарри с облегчением рассмеялся. — Я планирую заниматься с тобой сексом, даже когда меня поразит старческое слабоумие. Поднимайся, пойдем домой. Ты сам решишь со временем, что и как сказать Альбусу.

Хорошая мысль, согласился Гарри, надевая туфли обратно. Шнурками он решил не заморачиваться.

— И... если Альбус занимается сексом, то кто, ты думаешь... эээ, Минерва? — он попытался представить МакГонагалл голой и тут же сдался, признав полное поражение своей фантазии. Такого просто не может быть.

— Я думаю, это его дело.

Гарри сглотнул, кивая, и с сомнением посмотрел на камин.

— Слушай... я правда ненавижу эту штуку. Не возражаешь, если я прогуляюсь по коридору?

— Завяжи шнурки, — сказал Северус и уже через мгновение исчез в языках зеленого пламени.

Гарри вышел в коридор и повернул в направлении кабинета директора, но быстро переменил решение. Действительно, нужно сначала хорошенько поразмыслить над тем, как он собирается преподнести новости. В обществе Альбуса метод «сделать глубокий вдох и выпалить» использовать не слишком удобно.

И надо же, как удачно он взял курс на верхние комнаты Северуса, подумал молодой человек уже через несколько секунд. Кто это крадется из кухни с руками, полными пирожных? Сам Чарльз Боул!

— Неделя отработок с мистером Филчем, — Гарри взмахом руки заставил лакомства исчезнуть. — Отбой уже был, Боул. Слизеринец из тебя никудышный. Хитрость по нулям.

Слова проняли мальчишку, Гарри заметил. Наверное, сильнее, чем все, что он говорил или делал до этого. Первокурсник покраснел, застыв в напряженной позе.

— И еще пять баллов со Слизерина, — добавил Гарри. — Хотя вряд ли тебя можно отнести к этому дому, раз ты с такой легкостью попадаешься. Я даже не собирался сегодня выслеживать нарушителей правил.

— Вы... — лицо Боула покраснело еще сильнее, а в его глазах плескалась неприкрытая ярость. — Я...

Он был достаточно осмотрителен, чтобы не говорить правду вслух, но Гарри без труда прочел ее в лице слизеринца.

— Ты что, Боул? Ты ненавидишь меня?

Зло рассмеявшись, Гарри наклонился ближе к мальчику и проговорил совсем тихо, так, чтобы не могли услышать висящие рядом портреты:

— Это прекрасно, Боул. Просто прекрасно. Ты тоже мне не слишком нравишься, — чем дольше он сдерживал свой гнев, тем сильнее эмоции бушевали внутри него. — Теперь иди. Сейчас же.

Гарри подождал, пока нарушитель не достигнет середины длинного коридора, прежде чем выкрикнуть напоследок:

— И еще одна неделя отработок за то, что не назвал меня сэр.

Глава 34.

Пятница, 22 октября 1998, 17:15

— Как с классами Брайерсона? Все прошло успешно?

Гарри неторопливо снимал коричневую учительскую мантию, которую всегда надевал на уроки защиты.

— Да, отлично. Ты уже спрашивал за обедом. Неужели ты думаешь, что мне незнаком материал первых четырех курсов?

— Я надеюсь, тебе известно куда больше этого.

— Защита всегда удавалась мне лучше остальных предметов, — проговорил Гарри, со вздохом поворачиваясь к Северусу. — Слушай, я знаю, что ты делаешь это из лучших побуждений, но, пожалуйста, прекрати спрашивать. Звучит так, словно ты считаешь меня некомпетентным.

— Некомпетентность — это одно, а когда на тебя взваливают массу незнакомых обязанностей — совсем другое, — сухо ответил Северус. — И я знаю, на что это может быть похоже. В начале своей преподавательской карьеры я едва ли был лучше подготовлен, чем ты сейчас.

— Но зелья были твоим любимым предметом, так?

Северус склонил голову, соглашаясь.

— Так же, как для меня защита. И у меня был хороший учитель. К тому же, я преподаю только азы. Плюс, мне уже приходилось преподавать, ты знаешь, в А.Д. Так что... — Гарри снова вздохнул. — Просто попытайся поверить в меня, Северус.

Видя, что его беспокойство было принято за нечто совершенно иное, Северус отрывисто кивнул.

— Хорошо. Но помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне, если... — он осекся, поняв — вероятно, под действием многозначительного взгляда юноши — что будет последним, к кому тот обратится за помощью в вопросах преподавания. — Хорошо.

Гарри промолчал, хотя наверняка мог бы сказать многое. Наоборот, он всем своим видом показывал, что хотел бы сменить тему. Он снова занялся мантией, наброшенной на спинку стула, но чистящие чары, которые он стал применять к одежде, были далеко не лучшим образцом его магии.

— Ну так что, когда отправляемся в Испанию? — снова заговорил юноша.

Северус присел на край кровати.

— Почему ты думаешь, что мы едем в Испанию?

— Кёльн, правильно? Сегодня во время перерыва я пошел в библиотеку и поспрашивал говорящий каталог. Колумб, Христофор, снаряжен в плавание испанцами для поиска нового пути в Индию, правда, вместо этого он открыл Новый Свет. И город назвали в честь него, так? Ой, точно, он же был итальянцем. Значит, мы снова направляемся в Италию?*

— Ирме следовало бы подкорректировать чары каталога и добавить возможность поиска разных значений. Кёльн — это город в Германии. Никакого отношения к Колумбу не имеет.

— А. Германия, — перспектива путешествия туда, казалось, совсем не вдохновляла молодого человека. Его внимание до сих пор было приковано к мантии. Сейчас он отряхивал ее, рукой смахивая пылинки, еще оставшиеся на ткани, несмотря на предыдущие старания.

— Ты всегда с таким тщанием ухаживаешь за ней? — с любопытством спросил Северус.

Осознав, чем он занимался последние минуты, Гарри словно очнулся от транса и поспешно повесил мантию в шкаф.

— Я... о, да какая разница? Если я скажу «нет», ты все равно будешь знать, что на самом деле ответ «да».

— Я не думал лезть к тебе в душу. Но в любом случае, почему бы просто не сказать «да»?

— Это не залезание в душу?

Северус махнул рукой.

— Не бери в голову.

Гарри усмехнулся про себя, усевшись рядом с ним.

— Я никогда не думал, что с тобой будет так просто, Северус.

— Со мной? Просто?

— Не бойся. Я не расскажу ученикам, — Гарри улыбнулся и пожал плечами. — Ну скажу я тебе, что мне нравится конкретно эта мантия, это так важно? Я просто пытаюсь подольше сохранить ее в хорошем состоянии.

— Это всего лишь мантия.

Гарри кивнул, но Северус заметил, как подпрыгнул и снова опустился его кадык.

— Ну да. Конечно. Просто... ну, ты знаешь кое-что о том, как мне жилось дома. Так вот, из-за всего этого сейчас я стараюсь как следует заботиться о том, что мне дарят, — он хмуро посмотрел в сторону. — Я до сих пор бешусь, когда вспоминаю, что произошло с ножом Сириуса.

Северус не знал, относилось это к истории с поломкой ножа, или к уверенности Гарри в том, что подарок был украден Драко Малфоем. Одно он знал точно — у него не было никакого желания рассуждать о старом ноже одного из Блэков. Одного раза достаточно.

— Но ты не проявляешь такой заботы к другой своей одежде. А она тоже была подарена.

Гарри встретил взгляд зельевара; в его глазах читалось что-то вроде раскаяния.

— Да, но все же ту одежду, которая из Норвегии, тебе в любом случае нужно было купить для меня. Мантия — это другое.

— Подарок на день рождения.

Юноша улыбнулся.

— Я имел в виду не это. То, что ты купил мне в магическом Страсгаарде — в слизеринских цветах, правильно? В смысле, как будто ты хотел представить все так, будто я тоже из твоего дома или что-то в этом роде. Но потом ты подарил мне мантию преподавателя. Ты сделал так, чтобы я не выглядел слизеринцем перед лицом моих старых друзей. И я это очень оценил. Так же, как и саму мантию.

Северус чуть не поперхнулся воздухом. Сделать Гарри слизеринцем? Гарри?!

— Для меня ты всегда останешься гриффиндорцем, независимо от того, во что ты одет. Я купил ту одежду в Страсгаарде только потому, что ты прекрасно выглядишь в сером и зеленом.

Молодой человек изумленно уставился на собеседника.

— Даже несмотря на то, что в то время я выглядел совершенно по-другому?

— Я смотрел на тебя поддельного и все так же мог видеть тебя настоящего.

Северус почувствовал себя неуютно от вырвавшихся у него слов. Что если Гарри догадается, что уже во время их первого путешествия в Норвегию он начал терять голову? Пытаясь отделаться от ощущения, что еще чуть-чуть и он выдаст себя, он окинул взглядом содержимое гардероба юноши.

— У тебя достаточно средств, но ты совсем не покупаешь одежду. Почему?

— Я... хм-м-м, не знаю. Никогда на самом деле об этом не думал. Ты тогда настоял на том, чтобы купить мне все, вплоть до трусов, так что я решил, что так будет всегда. Клетка Хедвиг — это немного другое, — Гарри пожал плечами. — И потом, мне вроде ничего не надо.

— Некоторые рубашки становятся тебе маловаты в плечах, — пробормотал Северус. Он хотел было предложить приобрести несколько вещей во время уик-энда за границей, но тут же отмел эту идею. Гарри будет под действием многосущного зелья. Кроме того, Гарри должен понять, что и сам может заботиться о пополнении своего гардероба. — Наверное, тебе стоит заглянуть в магазин, когда в следующий раз будешь в Хогсмиде.

— Не в Кёльне? — и юноша тут же кивнул, сообразив. — А, да. Многосущное.

Еще одно доказательство — не то чтобы Северус в них нуждался — того, что с критическим мышлением у Гарри все в порядке. Правда. Из него мог бы получиться вполне приличный зельевар. Но, разумеется, от человека, ненавидящего саму дисциплину, невозможно ожидать сколько-нибудь впечатляющих результатов.

Снейп мысленно вздохнул. Обычно он не позволял себе предаваться бесполезным сожалениям, но сейчас это было сильнее его. Он не мог просто взять и забыть, как обращался с Гарри в прошлом. Воспоминание об этом все еще было живо у обоих и возводило между ними стену непонимания. Годы унижений заставляли теперь молодого преподавателя слышать критику в словах, в которые Северус вкладывал исключительно поддержку. И заинтересованность.

— Если мы намереваемся путешествовать и дальше, тебе определенно следует сделать что-нибудь со вкусом этой штуки, — сказал Гарри.

Это, Северус знал, совершенно точно лежало за пределами человеческих возможностей, но ему не хотелось снова напоминать юноше о его неосведомленности в вопросе составления зелий.

— Нам не нужно будет прибегать ко всем этим предосторожностям после того, как ты победишь Темного Лорда.

— Правильно. Мы сможем быть самими собой в Диснейленде. Или ворлде. В том, который...

— Во Флориде, да. Я не забыл.

Гарри потер руки в предвкушении.

— Не могу дождаться. Еще одна причина для того, чтобы поскорее завершить объединение сил, да?

— Да, никогда бы не подумал, что главным вознаграждением за преодоление зла будет поездка в маггловский парк развлечений.

— Тебе понравится, — слова Гарри прозвучали как обещание. А может быть, это оно и было. — Мы проведем кучу времени в болотах, чтобы ты мог собрать своих жуков и водоросли и прочую гадость. Но хватит об этом. Давай поговорим о Германии. Я как-то не думал о том, чтобы поехать туда. Эээ... там есть чем заняться?

Есть ли там, чем заняться. Северусу стоило большого труда не рассмеяться.

— Конечно же есть.

— Типа чего?

Такую возможность грех упускать, подумал зельевар.

— Ты будешь делать все, что я прикажу, — сказал он, намеренно понижая тембр. Он знал, как Гарри реагировал на его глубокий хрипловатый голос.

Юноша всем корпусом повернулся к сидящему рядом с ним любовнику, зеленые глаза потемнели от желания.

— Ммм, звучит великолепно. Ты сказал, мы останемся там на все выходные? Мне стоит упаковать пару вещей?

— Нет необходимости.

Гарри моргнул. Судя по выражению его лица, перспектива представлялась ему весьма привлекательной.

— Ох. Это то, о чем ты говорил в Выручай-комнате? Новая штука, которой мы там займемся? Эээ... ты планируешь продержать меня все время в голом виде?

Какой образ это вызвало в воображении Северуса! Гарри, обнаженный весь уик-энд, работает над заданием, которое он собирается ему дать...

— Превосходная идея, — промурлыкал он. — Я могу считать это согласием?

— Может, мне лучше не торопиться соглашаться, — пробормотал молодой человек, слегка прикусив губу. — Что, если я откажусь, но все равно сделаю это, потому что ты прикажешь... это поможет быстрее скрестить силы? Потому что это будет вроде как дополнительное проявление послушания?

Перспектива лицезреть обнаженного Гарри внезапно потеряла половину своей привлекательности.

— Меня совершенно не прельщает мысль о том, чтобы заставлять тебя делать что-то против твоей воли.

— Я знаю. И не возражаю, если ты захочешь раздеть меня, — он игриво посмотрел на любовника.

Северусу это польстило. Он даже признался:

— Я уже собрал вещи для нас обоих.

— О. Ну, так тоже неплохо, — юноша усмехнулся. — Кстати, мне правда интересно, что ты задумал на эти выходные.

— Я запретил тебе спрашивать.

— А я и не спрашивал. Разве было такое?

Гарри рассмеялся, и Северус не в первый раз подумал, как хорошо видеть его счастливым.

Пятница, 22 октября 1998, 18:17

Северус достал бутылку шампанского из ведерка со льдом, слегка поморщившись при виде стенок, по которым стекали капли воды. Сушащие чары, однако, быстро восстановили аккуратный вид. Немного магии в уединенной обстановке гостиничного номера не повредит, хотя об использовании ее на людях речь, конечно же, не шла.

В действительности, только Альбусу было известно, что они с Гарри в Кёльне. Никто другой не смог бы отследить их маршрут. Они переместились по каминной сети в Париж и только оттуда уже в Кёльн. К тому моменту как они прибыли в Германию, их внешний вид — и речь, учитывая, что говорил только Северус — стопроцентно подтверждал их принадлежность к континентальному магическому сообществу.

И все же зельевар решил, что будет безопаснее, если никто вообще не заподозрит в них волшебников. Раньше — во время однодневных поездок в Париж, Рим и Венецию — все было по-другому. В этот же раз они оставались в Германии на две ночи, а в магических отелях зачастую применялись довольно хитрые заклинания для идентификации гостей.

Помня об этом, Северус сразу же отбросил мысль о магическом квартале. Лучше остановиться в маггловской гостинице, решил он. Он заранее забронировал номер маггловским способом, хотя его совершенно вывела из себя сопутствующая возня: сначала поиск телефонной будки, а затем бесконечные щелчки и паузы, пока устанавливалось соединение. По его мнению, совами пользоваться было гораздо удобнее.

Оказавшись в маггловском Кёльне, они с Гарри прошли несколько кварталов пешком, чтобы затеряться в толпе. Отель был недалеко, и они легко добрались бы до него на своих двоих, если бы были налегке. Тащить же всю дорогу сумки было довольно затруднительно. К тому же тело, в котором пребывал Северус, не отличалось здоровьем. Он быстро начал задыхаться.

Зельевар направился к стоянке такси на улице Фенлоэр. В ответ на явное изумление Гарри он пожал плечами:

— Возможно, мой отец и научил меня паре полезных вещей.

Гарри ни слова не произнес до тех пор, пока они не уселись в такси и машина не тронулась с места. И даже тогда его голос звучал очень осторожно. Это и понятно — в тот единственный раз, когда они коснулись в разговоре Тобиаса Снейпа, Северус дал понять, что не собирается когда-либо снова обсуждать эту тему.

— Я думал, ты не бывал у него.

— Летом после моего пятого курса, — ответ последовал самым невыразительным тоном.

Находясь за границей, Гарри обычно смотрел по сторонам широко распахнутыми глазами, городской пейзаж притягивал его взгляд как магнит. Сейчас же он даже не смотрел в окно автомобиля. Его глаза были прикованы к Северусу.

— Да, правильно. Ты говорил, это когда он...

Молодой человек сделал неопределенный жест рукой, не добавив больше ни слова, но зельевар понял, что тот имеет в виду шрамы на его груди и спине. И, тем не менее, Гарри запомнил предыдущий урок. Он не стал снова спрашивать об этих сомнительных украшениях.

В течение нескольких секунд Северус был полностью доволен последовавшей тишиной. Некоторые вопросы лучше вообще не поднимать. И это, определенно, один из них.

Гарри отвернулся в сторону, его профиль на фоне окна казался высеченным из камня. Хотя, конечно, это вообще был не профиль Гарри. Они оба все еще находились под действием многосущного зелья. Но старший мужчина достаточно хорошо знал своего партнера, чтобы заметить легкое отчуждение.

И в этот момент Северус осознал нечто, что должно было стать очевидным уже очень давно. Он не хотел, чтобы они превратились в незнакомцев, по необходимости делящих жилплощадь или постель со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он хотел знать Гарри, каждый дюйм его, изнутри и снаружи. Разумеется, Северус понял это еще некоторое время назад.

Но сейчас добавилось и что-то новое. Он захотел, чтобы и Гарри узнал его.

Потому что в противном случае их действительно будет объединять только постель. А Северусу хотелось, чтобы общего у них было больше. Намного больше.

Гарри тоже желал этого. По крайней мере, когда-то. Он сказал однажды, что не знает, каково это — быть чьим-то любовником, но наверняка это значит не только периодически заниматься сексом. И он был прав.

— Да, это когда он потерял самообладание, как ты знаешь, — произнес Северус, едва заметно передернувшись всем телом. Ему было сложно говорить об этом, даже сейчас. Однако он оценил, что Гарри тут же снова повернулся к нему, как если бы невидимая стена, на мгновение выросшая между ними, пала. — Полагаю, нам не стоит обсуждать это здесь, но когда мы будем наедине, я расскажу тебе, что произошло.

— Расскажешь? — Гарри выглядел совершенно ошеломленным.

Северус кивнул.

— Я не просил. В смысле, я понял, что эту тему затрагивать не стоит...

— Гарри, — тихо проговорил Северус. — Все в порядке. Я хочу, чтобы ты знал.

Сейчас же, стоя у маленького столика в номере Hotel im Wasserturm, Северус задавался вопросом, как начать разговор. В задумчивости он наполнил шампанским два тонких фужера.

— Ты не обязан, — прервал его размышления Гарри, принимая из рук Северуса свой бокал.

— Тебя же гложет любопытство, — сухо ответил зельевар. — Я вижу по твоим глазам.

— По чужим голубым глазам, ты хотел сказать, — Гарри поднял руку и провел ладонью по коротким рыжим волосам.

— Я все равно вижу, что тебе не терпится спросить.

Гарри сел или, скорее, плюхнулся на обитый парчой диван.

— Ты разрешаешь мне спрашивать? Ты уверен? Потому что мне вовсе необязательно знать. Я давно привык к этой мысли.

Северус тоже сел в кресло сбоку. Тело, в котором он был в настоящий момент, ощущалось неправильно; сидеть было неудобно даже после того как он изменил позу с учетом куда большего охвата талии и складок жира, нависших над поясом брюк.

— Спрашивай.

— Ну, раз ты сам просишь... — начал Гарри, очевидно, делая попытку пошутить, — ммм... помнишь, когда ты сказал, что твой отец... ну, выпорол тебя, я подумал, что он волшебник? Но после того как выяснилось, что он маггл, я не перестаю удивляться, как это сошло ему с рук. К тому времени ты уже несколько лет провел в Хогвартсе. Ты не мог применить какое-нибудь заклинание, чтобы защитить себя?

— К сожалению, нет.

Гарри моргнул.

— А. Он отобрал у тебя палочку, так же, как дядя Вернон делал со мной?

— Он конфисковал ее, как только мы переступили порог дома, — подтвердил Северус. До сих пор, вспоминая об этом, он остро чувствовал испытанную тогда обиду и унижение.

— Да, у меня все было точно так же, — Гарри вздохнул. — Каждое гребаное лето. Сам поражаюсь, почему я не ненавижу магглов. Неудивительно, что ты присоединился к... а, неважно.

— У меня для этого было несколько причин, не только ненависть к собственному отцу. Хотя, полагаю, то, что он сделал со мной тем летом, только ухудшило ситуацию.

Юноша склонил голову набок.

— Почему ты поехал тогда к нему?

— У меня не было выбора.

— О.

То, как Гарри резко замолчал, оборванный звук его восклицания подсказал Северусу, что юноша наверняка неправильно истолковал его фразу, решив, что он не желает отвечать на вопрос.

— Я хотел сказать, моя мать настояла.

Гарри открыл было рот, но тут же закрыл и посмотрел в сторону.

— Спрашивай.

Он промолчал, и Северус вздохнул.

— Я не должен был вести себя так резко, когда мы играли в вопросы и ответы, Гарри. Мы любовники. На всю жизнь. Мы связаны друг с другом. Если ты хочешь что-то обо мне узнать, спрашивай.

— Ага, только не забывай — ты сам сказал это.

— Я не забуду!

Гарри поерзал на сидении дивана.

— Ладно, фиг с ним. Если для тебя все уже в прошлом, может, стоит оставить тему?

— Может, стоит уже просто спросить?!

Втянув воздух, юноша выпалил:

— Судя по тому, что я увидел в тот раз, когда попал в твой разум, твой отец обращался с твоей матерью как с дерьмом, так почему же изо всех людей она отправила тебя именно к нему?

Понятно. Неудивительно, что он отказывался спрашивать. Северусу тоже совсем не нравилось вспоминать о первых уроках окклюменции. Слишком многое тогда пошло не так. Для них обоих.

И все же вопрос был правильным.

— Вероятно, мне стоит вернуться чуть дальше назад, — спокойно проговорил зельевар, стараясь всем своим видом показать, что не возражает против вопроса. — Как ты, возможно, уже догадался, моя мать была чистокровной волшебницей, которая пошла поперек воли своей семьи, не желавшей ее брака с моим отцом. О чем впоследствии сама пожалела. Тобиас Снейп показал себя довольно ограниченным и мелочным человеком, и брак продержался всего несколько лет. Она вернулась в семью родителей, взяв меня с собой. Как я говорил раньше, после этого я крайне редко виделся с отцом.

Гарри кивнул, ничего не говоря, и сделал глоток шампанского. О чем он думал? Не о том ли, как ему самому не хватало в детстве отца?

— Однако после того как я сдал экзамены на С.О.В.У., мать стали серьезно беспокоить некоторые мои знакомства. Уверен, ты без труда поймешь, какие, — Северус сделал паузу, чтобы дождаться еще одного кивка юноши. — Она решила, что для меня будет лучше провести несколько летних недель с отцом, вдали от друзей, среди которых быстро распространялось увлечение идеями Темного Лорда.

— Я понял про Упивающихся Смертью, — коротко заметил Гарри. — Но бог мой, Северус. Зачем посылать тебя к нему?

— Она не подозревала, что дело дойдет до рукоприкладства, я уверен.

Дальше речь Северуса замедлилась; признавать свои ошибки было сложно, говорить о них вслух еще сложнее. Он был таким глупцом. С такой легкостью позволял собой манипулировать.

— Она увидела то, чего не смог разглядеть я. Для Люциуса Малфоя завербовать меня в ряды сторонников Темного Лорда было удачной возможностью возвыситься в его глазах. Даже тогда мой талант к зельеварению был очевиден, и мама сумела понять, что меня обхаживают.

Гарри поперхнулся вином.

— Я говорю не об ухаживании, — с воспоминаниями не было связано никаких теплых чувств, но все же реакция Гарри вызвала у Северуса улыбку. — В любом случае, она вынудила моего отца взять меня к себе на несколько недель, чтобы никто за мной не охотился, и я мог поразмыслить о своих перспективах вдали от влияния Малфоя, образумиться. К тому же, мне кажется, она считала это хорошей возможностью для меня оценить и мое маггловское наследие, — Северус пожал плечами.

Гарри поколебался, но совсем чуть-чуть, прежде чем спросить:

— И ты оценил?

Еще одно пожатие.

— Поначалу я много времени проводил, смотря телевизор. Было забавно. Но потом у нас с отцом начались разногласия.

— Он хотел, чтобы ты бросил Хогвартс. Ты говорил, еще тогда, когда я впервые спросил о твоих шрамах.

— Да. По его мнению, мне самое время было заняться ремеслом. Как ты понимаешь, он не был образованным человеком. И его сын не должен был протирать брюки за партой, находясь в возрасте, когда уже можно самостоятельно зарабатывать.

Гарри выпрямился и с глухим стуком поставил бокал на столик.

— Но он не имел права решать! В смысле, ты большую часть времени жил в семье своей матери. И в деньгах они особо не нуждались...

— О, деньги моему деду бы не помешали, — тихие слова Северуса прервали поток возмущений юноши. — Хотя мы, конечно, не бедствовали. Постороннему человеку наша жизнь могла казаться довольно комфортной. У нас были фамильные ценности, говорившие о достатке. В действительности же, семья Принс поколение от поколения все больше нищала. Дополнительный доход был бы очень не лишним, и Тобиас знал это.

— Значит, ты сказал ему, что не уйдешь из школы, и он выпорол тебя?

— Я бы не назвал это поркой, — поправил его Северус. — Он использовал хлыст.

— Как будто от этого легче!

— Тебе настолько отвратительны шрамы?

— Ты знаешь, что нет!

Это было правдой. Северус действительно знал. Наверное, ему просто нужно было еще раз услышать об этом от самого Гарри.

Глаза молодого человека сузились.

— Этот ублюдок...

— Не стоит называть моего отца ублюдком, даже если он и был таковым. Тебе бы не понравилось, если бы я стал оскорблять Джеймса, не так ли?

— Намек понят, — пробормотал Гарри. — Прости. Эээ... я хотел спросить, как он мог допустить, чтобы у тебя образовались шрамы? В смысле, разве хлыст на самом деле оставляет такие отметины? И я ничего против них не имею, ясно? Просто спрашиваю. Он не давал тебе никакой мази? Крем?

На лице зельевара появилась неприятная усмешка.

— Почему же, дал. Я спустил тюбик в унитаз.

Гарри в изумлении уставился на него.

— Сам тюбик? Или ты все же выдавил содержимое?

— Просто кинул в воду и смыл. Канализация засорилась. До сих пор, кажется, слышу вопли отца, как он проклинал всех и вся из-за непредвиденных расходов.

Гарри подавил неуместный смешок.

— Ты поступил очень плохо, Северус.

— Он заслужил это.

— Ну да, но... ты не воспользовался кремом, прежде чем выбросить его?

— Нет.

— Это было глупо.

Северус запрокинул голову и прикрыл глаза.

— Подростки часто делают глупости.

— Да, но выкидывать что-то, что могло бы помочь?

Мужчина открыл один глаз.

— Откуда я мог знать, что он поможет? Это был маггловский крем. Я решил, что в лучшем случае он окажется бесполезным. Взятка его совести, ничего больше.

— Маггловская медицина не совсем бессмысленна!

— Если бы меня воспитали магглы, я бы учел это, — Северус глубоко вздохнул. — В любом случае, тем летом я провел с отцом еще несколько недель. Мы практически не разговаривали. Ограничивались фразами вроде «соль передай». Боль от рубцов становилась сильнее, но ему я об этом не говорил. Только когда я вернулся домой, стало очевидно, что началось серьезное воспаление. Моя мать делала все, что в ее силах, но процесс зашел слишком далеко, и надежды на полное заживление уже быть не могло. Отсюда и шрамы.

— Они выглядят не так уж страшно. В смысле, если бы там был один или два, то вообще ничего не было бы заметно. Просто их так много, — Гарри секунду помолчал. — Ммм... а после этого ты с ним еще виделся?

— Нет. И, предвосхищая твой вопрос, он уже мертв. Все они. Дом моего деда был продан за долги, хотя я унаследовал некоторые фамильные ценности. Ты их видел. Мебель и серебро и тому подобное в моих комнатах. Также ко мне перешел дом отца, но, принимая во внимание обстоятельства, можно понять, почему меня туда не тянет.

— Если бы я унаследовал дом на Прайвет Драйв, — ха, можешь себе такое представить? — но если бы это произошло, я бы продал его на следующий же день.

— Я не исключаю вероятность того, что однажды убежище в маггловском захолустье может оказаться полезным.

— О, — лицо Гарри прояснилось; впрочем, жизнерадостное выражение показалось зельевару несколько искусственным. — Что ж, значит, наша задача — сделать так, чтобы оно тебе никогда не понадобилось, правильно? Короче, где спальня? Самое время заняться дальнейшим объединением наших сил!

— Тебе не нужно делать это.

— Объединять силы?

— Пытаться подбодрить меня при помощи секса.

Юноша оглядел его сверху вниз.

— Фу-у-х. Ну и хорошо. Это твое тело выглядит ужасно, если честно. Я бы лучше подождал, пока многосущное зелье выветрится.

Северус тяжело поднялся с кресла.

— Поужинаем здесь, я думаю. Ты не против? Я позвоню в обслуживание номеров.

Пятница, 22 октября 1998, 18:52

Гарри отложил вилку и нож и, откинувшись на спинку стула, погладил себя по животу.

— Очень вкусно. Хотя казалось бы — с чего бы им здесь подавать французскую еду?

— Говядина au jus — фирменное блюдо этого отеля.

— Да, но мы в Германии! Я думал, это будут сардельки три раза в день и квашеная капуста, — Гарри скорчил гримасу. — Не самая радостная перспектива. Тетя Петуния несколько раз кормила нас квашеной капустой, и это было... в общем, меня чуть не вытошнило.

— Скорее всего, это была консервированная капуста. Завтра мы закажем свежую, и я посмотрю, что ты скажешь о правильно приготовленном и поданном блюде.

— Думаешь, я захочу завтра есть? — Гарри покачал головой. — Мне кажется, после такого ужина я неделю на еду смотреть не смогу. Ты знаешь, как выбрать отель. Правда, этот на первый взгляд снаружи кажется немного странным. Как будто фабрика или завод, только почему-то круглая.

— Когда-то это была водонапорная башня. Одно время даже крупнейшая в Европе.

— Ты выбрал его из-за этого или из-за меню? — спросил Гарри, улыбнувшись при мысли о том, что они остановились в водонапорной башне — подумать только!

— Честно говоря, я выбрал его, потому что бар в здешнем фойе называется Harry's Lounge, — с невозмутимым видом ответил Северус.

— Ты шутишь.

— Зайдем туда завтра.

— Я же сказал, к тому времени я еще даже не успею проголодаться.

— А вот это в самом деле достойно сожаления, учитывая, какой чудесный десерт тебя дожидается, — Северус коротко взмахнул рукой, указывая на блюдо под серебряной крышкой. Он выглядел намного лучше теперь, когда принял свое нормальное обличье, хоть процесс обратного превращения и выглядел несколько потешно. Он начался, как только Северус положил телефонную трубку. Свободные штаны, которые ему пришлось надеть на значительно более крупное тело, упали, а за ними с резко уменьшившихся в объеме бедер соскользнули и трусы. Мужчина остался стоять в слишком широкой и короткой рубашке; остальная его одежда бесформенными складками легла вокруг лодыжек.

Если зрелище в целом действительно было забавным, то часть тела, которая вследствие превращения оказалась на виду, совсем нет. Крупный, длинный член Северуса слегка покачивался под подолом рубашки.

Гарри хотел уже было предложить забыть об ужине и направиться прямиком в спальню, но в этот момент и его внешность поменялась, вызвав кратковременную потерю ориентации — обычную для него реакцию на многосущное зелье. После такого и правда лучше поесть. Даже сейчас, отдохнув и расслабившись, юноша все еще чувствовал небольшое головокружение.

— Ну, может, совсем немножко, — пробормотал он и потянулся, чтобы снять крышку. — Ммм. Шоколадный торт в карамельном соусе.

Когда Гарри стал нарезать десерт, Северус покачал головой:

— Я не буду.

Молодой человек понимающе кивнул — в конце концов, его любовник редко интересовался десертами — но не смог удержаться от того, чтобы немного поддразнить его:

— Ну давай, мы будем есть из одной тарелки. Угощать друг друга кусочками...

— Попробуй угостить меня карамелью и пожалеешь об этом, — сказал Северус. — Терпеть не могу этот приторный вкус.

Гарри добавил еще соуса к небольшому кусочку торта на своей тарелке. И нахмурился, засунув в рот первую ложку десерта и посмаковав густой сладкий вкус. Северус не любит карамель? Что-то здесь не то, какая-то мысль...

— Подарок, который я принес тебе из Сладкого Королевства! — воскликнул он, внезапно вспомнив. — Хочешь сказать, тебе не понравились конфеты с карамельной начинкой?

Взгляд, который бросил на него Северус, был достаточным ответом сам по себе.

— Ты даже не попробовал ни одной?

Северус отвел глаза.

— Мог бы и сказать мне, — сказал Гарри. Понравились Северусу конфеты или нет, это было не так уж важно. Куда больше юношу беспокоило то, что тот никогда даже не упоминал о своей нелюбви к карамели.

— Это было в самом начале твоей новой жизни в качестве моего раба, и я старался делать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе свыкнуться с ситуацией, — мягко проговорил Северус, поднимаясь с места и подходя к стулу Гарри. Он опустился на колени и посмотрел в глаза любовнику. — Ты места себе не находил, и сейчас я гораздо лучше понимаю, почему. В тот момент мне показалось, что разумнее будет не говорить ничего, что могло бы огорчить тебя.

Из-за ответного молчания Северус даже немного растерялся.

— Я хотел, чтобы мы поладили!

— Мы ладим, — наконец, ответил Гарри, подаваясь вперед, чтобы легко поцеловать партнера. — Я знаю, ты думаешь, что у меня мало опыта и, может быть, иногда я веду себя незрело...

— Может быть?

— О, замолчи. Я хочу сказать, что я не дурак и могу понять, что выбрал неудачный подарок. И... ты прилагал столько усилий, чтобы у нас с самого начала все пошло гладко, я ценю это. А учитывая, что мы говорим о тебе, я даже представить не могу, чего тебе стоило прикусить язык. Ты его начисто откусил, наверное?

Северус улыбнулся:

— Думаю, для человека, глубоко и искренне ненавидящего карамель, я справился неплохо.

— Ясно. Конфеты в самом деле оказались неудачной идеей, но, по крайней мере, с книгой я угадал.

— Ты уверен, что спокойно воспринимаешь замечания о неудачных подарках?

— О, нет, — Гарри с усилием сглотнул. — Не говори мне. Тебе и книга тоже не понравилась?

— Эбенезер Эриксон — идиот, каких свет не видывал.

От неожиданности Гарри даже отшатнулся.

— Но... но я думал, ты найдешь его идеи интересными! Совершенно новая теория зельеварения! Тебе должно было понравиться!

Северус посмотрел на него взглядом, полным превосходства.

— Это совершенно бессмысленная теория. Его шедевр тянет, скорее, на поваренную книгу. Открой «Алхимический вестник» за март и ты поймешь, что я имею в виду. Книга Эриксона была разнесена в пух и прах.

Юноша лукаво улыбнулся, почувствовав под ногами твердую почву.

— О, умоляю тебя. Что ты всегда говорил о дополнительной литературе? Что мы не должны полагаться на мнение наемных писак, а всегда составлять собственное, правильно? Почему бы тебе не прочитать книгу самому, прежде чем называть ее никудышной?

— Почему бы тебе не заглянуть в вышеупомянутый «Вестник» и не узнать, что за писака рецензировал этот вздор, прикинувшийся научным текстом, а? Раздел писем читателей.

— Ой, — Гарри почувствовал, что краснеет.

— Да уж, ой.

Не выдержав нелепости ситуации, Гарри зашелся в таком приступе смеха, что у него даже свело живот.

— О боже. Я подарил тебе конфеты, которые ты ненавидишь, и книгу, которая настолько возмутила тебя, что ты даже настрочил критический отзыв!

— Мы, Мастера Зелий, ожидаем увидеть определенный уровень компетенции даже у авторов с самым нестандартным подходом. Как член профессионального сообщества, я счет своим долгом публично заклеймить шарлатана.

— То, что он написал, было настолько неприемлемо?

— Скажем так, его новая теория укладывается ровным счетом в два слова. Будь зельем.

— Чего?

— Ты слышал.

Гарри схватился за живот обеими руками — безумный хохот грозил разорвать его на части. Будь зельем?!

— Очевидно, он придерживается мнения, что зельеварение сродни религиозным ритуалам, — мрачно добавил Северус. — В действительности, это совсем не смешно.

Гарри было ужасно смешно, но его смех оборвался с неожиданно пришедшей в голову мыслью.

— Наверное, на этот раз мне лучше спросить заранее. Скоро Рождество, а потом твой день рождения. Что бы ты хотел получить в подарок?

— Не знаю.

— О, теперь проблема решена, спасибо.

— Альбус все время жалуется, что мне невозможно угодить.

— Нет, просто ты сам невозможный.

— Играешь сегодня в нахаленка?

— Собираешься меня наказать? — Гарри пошевелил бровями, изображая активную умственную деятельность. — Придумал! Как насчет такого: я намажу себя карамелью и...

— В спальню, — приказал Северус, указывая пальцем в нужном направлении. — Сейчас же. Я ожидаю увидеть тебя обнаженным и на коленях, и чтобы ни капли сиропа, понятно?

Гарри окунул палец в шоколад и, дразнясь, размазал его по губам.

— Как насчет глазури?

— Как насчет послушания?

— Ммм, слушаюсь и повинуюсь, — Гарри облизал сладкие губы. — Значит, в спальню. Голый, на коленях... не заставляй меня ждать слишком долго.

Пятница, 22 октября 1998, 19:11

Когда Северус вошел в спальню минуту спустя, Гарри, как и обещал, был полностью раздет. Он сидел на пятках в центре большой кровати, его член свисал между разведенных бедер. Атмосфера могла бы быть довольно чувственной — даже свет был приглушен — если бы не один нюанс.

Телевизор был включен.

Что еще хуже, по экрану бегали какие-то мультяшные человечки, ведущие себя совершенно немыслимым образом. Плохо нарисованные мультяшные человечки, если уж на то пошло. Они говорили по-немецки, но Гарри все равно смеялся, глядя на их ужимки.

— Знаток немецкого? — усмехнулся Северус, ища глазами кнопку, с помощью которой можно было бы выключить маггловское устройство. Хмм. Похоже, с тех пор, как он в последний раз видел телевизор, прогресс шагнул вперед. Но безвыходных ситуаций не бывает. Снейп попросту вытащил электрический шнур из розетки.

— Эй! — Гарри сделал обиженное лицо. — Я хотел узнать, сбросит ли Гомер когда-нибудь все эти килограммы!

— Гомер.

— Ну да. Насколько я понял, он набрал вес специально, чтобы компании пришлось позволить ему работать из дома...

— Пришлось?

— Это американский мультик.

— И настолько бессодержательный, что ты понимаешь происходящее, даже не зная языка. Говорит о многом, не так ли?

Северус наклонился к самому уху Гарри и выдохнул:

— Что ты предпочтешь: смотреть глупую американскую программу или сосать мой член?

Юноша качнулся назад и посмотрел на любовника с хитрой улыбкой. Но этим его реакция не ограничилась; такие слова, да еще и произнесенные голосом Северуса, заставили его член моментально воспрянуть. Меньше чем через десять секунд он уже стал твердым, как хорошо сделанная волшебная палочка. И все же Гарри притворился, что колеблется.

— Дай-ка подумать. Тупой мультик или секс с тобой. Х-м-м... — он склонил голову набок. — Думаю, я предпочту сосать твой член.

— Думаешь?

Молодой человек похлопал по кровати рядом с собой.

— Присоединишься?

— Нет. Я хочу увидеть тебя на полу, у своих ног, — Северус поманил его указательным пальцем, показывая, что Гарри должен опуститься на колени.

— А, правильно. Ты командуешь, — Гарри соскользнул с кровати и, оказавшись на полу, поднял лицо. — Прошлой ночью, в Выручай-комнате — это было круто.

— Тебе понравилось, я знаю, — подчеркнуто медленно произнес Северус. От слов Гарри внутри него будто рассыпался фонтан теплых, сверкающих искр. Словно возрождалось, пробуждалось к жизни давно дремлющее желание. Гарри принадлежал ему. После всего, что произошло в их жизни, Гарри, наконец, принадлежал ему. Во всех смыслах. Лишь в честном желанье победу найдёт... И это случилось. Впервые Северус чувствовал, что он владеет Гарри, его телом и душой. Раньше он изо всех сил старался не замечать, как неправильно складывались их отношения. У него просто не было выбора — слишком ужасно было произошедшее с Гарри в Лондоне. Но сейчас было очевидно — Гарри снова становился самим собой.

Более того, для него подчиняться командам Северуса — это круто...

У Северуса перехватило дыхание. В сексе он привык к доминантной роли. И вряд ли могло быть иначе, ведь чаще всего его партнерами становились мужчины, купленные им же на час или на день. А заклинание неоспоримо утвердило его главенствующее положение по отношению к Гарри. Северусу так нравилось смаковать мысль об этом... к сожалению, ее пришлось забыть почти с самого начала — почти, но не совсем. В памяти Снейпа всколыхнулись дразнящие воспоминания: Гарри, задыхающийся под действием Sensatus, он уже почти раб, и он настолько покорен теми физическими ощущениями, что дарит ему Северус...

И теперь он, наконец, почувствовал себя свободно с ним, перестал тяготиться своим местом в его жизни и постели. Значит, настало время Северусу снова начать играть ведущую роль. Взять на себя ответственность и помочь Гарри совершить прорыв. Для блага обоих.

Он запустил пальцы в непослушную шапку волос Гарри, ласково взъерошив их.

— Прошлой ночью не произошло ничего нового, ты же понимаешь. Фроттажем мы наслаждались и раньше. Я просто показал тебе, что удовольствие можно растягивать. Заставил тебя заслужить разрядку, — рука Северуса остановилась, и он слегка потянул за волосы юноши. — Сегодня для того, чтобы заработать это право, тебе придется сделать больше.

Гарри облизал губы.

— Что именно?

Разумеется, Северус знал, чего он собирался потребовать. Но первоначально это планировалось превратить во что-то вроде игры на все выходные. Сейчас же настроение изменилось. Ему хотелось господствовать, доминировать. Слишком давно он ждал возможности наконец-то утвердить свои права и в спальне. Когда Гарри командовал... это тоже было приятно, но в их паре Северус все же старше и опытнее. Несмотря на то, что он старался ничем этого не выдавать, необходимость ждать первого шага от партнера причиняла ему определенное неудобство. Ему хотелось распоряжаться. И теперь, благодаря тому, что и Гарри захотел этого, он мог начать осуществлять свои мечты.

— Ты возьмешь мой член в рот, — произнес он; голос прозвучал неожиданно хрипло. Хвала Мерлину, на его стороне возраст и опыт; будь он менее искушенным, Северус кончил бы прямо на месте, лишь представив себе эту картинку. Уже сейчас член налился до боли. — Полностью, Гарри. Каждый дюйм.

Гарри взглянул вверх расширившимися от удивления глазами.

— Ты шутишь. Я не смогу...

— Конечно, ты сможешь, — Северус пальцами очертил контур лица Гарри, словно уже готовил его к предстоящему действию. — И ты сделаешь это.

— О боже, — Гарри сглотнул. Он уткнулся носом в ладонь Северуса, поцеловал ее, и его язык на секунду задержался на коже. После небольшой паузы Гарри снова заговорил, согревая руку любовника теплым дыханием. — Ты... ты не представляешь, как сильно я хочу этого. Ну, конечно представляешь, я же только об этом и болтал во время ритуала, но разве ты не понимаешь? Я пытался, правда пытался, но я не могу, ты слишком огромный, и...

Как бы то ни было, последнее замечание заставило пенис Северуса встать еще сильнее. В конце концов, подобные вещи приятно слышать любому мужчине. В очередной раз его словно теплым потоком омыло осознание того, насколько Гарри отзывчив как любовник. Но в то же время и он должен приложить усилия к тому, чтобы Гарри пришлось по вкусу осуществление мечты о настоящем, качественном минете, которую он, очевидно, давно лелеял. Северус должен сделать все, чтобы реальность оказалась не хуже фантазий.

И странно, это желание нисколько не соперничало со стремлением доминировать. Как будто две страсти слились в одну, и никакого противоречия между ними не было. Ну разумеется не было. Много месяцев назад он сам рассказывал Гарри об этом — о том, что принимая его в качестве раба, он принимает на себя и обязательство защищать и поддерживать его в ничуть не меньшей мере, чем распоряжаться его жизнью. Только сейчас Северус начал чувствовать, что может осуществить все сказанное тогда. Раньше он не позволял себе отдавать своему рабу приказы, по крайней мере, ничего серьезного.

Но теперь Гарри готов.

— Ш-ш-ш, — произнес он, проведя кончиками пальцев по краешку губ Гарри. — Ты ведь доверяешь мне? Ты хочешь этого. Делай так, как я скажу, и у нас все получится.

Гарри снова сглотнул и кивнул, лишь мгновение поколебавшись.

— Если ты... ладно, хорошо. Но от этого наши силы точно должны объединиться, я не собираюсь задыхаться неизвестно ради чего. Эээ... тебе же правда этого хочется, да? Значит, должно подействовать.

— О, я хочу этого, — приглушенно проговорил Северус. — Ты не представляешь, как сильно.

Гарри перевел глаза на пах мужчины.

— Вполне себе представляю.

— Вставай и на кровать.

— Я думал, ты хочешь меня прямо здесь.

— Пожалуй, нам следует начать с массажа. И глотка чего-нибудь крепкого. Ты слишком напряжен. Поверь мне, это далеко не так сложно, как ты себе представляешь.

— Ха. Нет такого рта, в который эта штука уместилась бы целиком.

Северус решил, что лучше не перечислять имена тех, чьим ртам это удавалось. Упоминание проституток точно разрушило бы романтическую атмосферу выходных, которые он где-то глубоко внутри считал небольшим медовым месяцем.

Гарри послушно вскарабкался на кровать, а Северус вышел в гостиную, чтобы изучить содержимое мини-бара. Скотч с водой и льдом будет в самый раз.

Сняв очки, Гарри одним махом осушил стакан, надеясь, что спиртное прибавит храбрости.

Определенно, ему нужно было расслабиться. Например, при помощи неторопливого массажа.

Северус скинул одежду и прошел в ванную комнату. Он вытряхнул на ладонь каплю лосьона из бутылочки, оставленной заботливым гостиничным персоналом — содержимое оказалось густым и скользким на ощупь и издавало легкий запах меда и дыни. Самое то для Гарри.

Вернувшись в комнату, Снейп с удовлетворением отметил, что взгляд юноши прикован к его торчащему члену. Значит, даже если Гарри и тревожится насчет предстоящего, его желание сильнее страха.

Это хорошо. Каким бы сильным ни было стремление Северуса доминировать, он не собирался насиловать Гарри. Или насильно впихивать ему что-то в горло.

— Перевернись на живот, — сказал он, устраиваясь рядом с партнером. — Давненько я не делал тебе массаж. А мне нравится прикасаться к тебе. И я говорю не только о твоем члене.

— Да, я знаю, — глухо произнес Гарри. Он глубоко вдохнул, когда на его спину упали прохладные капли лосьона. — Ох. М-м-м, приятный запах. Легкий и сладкий. Твой новый рецепт? Х-м-м, но я не чувствую магии...

Северус молча растер крем по плечам юноши и сосредоточился на массаже.

— Ох... ты знаешь, что делаешь, — простонал Гарри через несколько минут.

— Разумеется, знаю, — ответил Северус. В словах был скрыт подтекст, которого Гарри, похоже, не уловил. Ничего страшного.

— Так хорошо...

Это мнение Северус полностью разделял. Ему всегда нравилось гладить и ласкать Гарри. Нет, конечно же, не всегда, но с тех пор как он узнал, что Гарри судьбой назначено принадлежать ему, он использовал каждую возможность, чтобы снова и снова касаться его.

Как чудесно, что они ладили теперь, когда Гарри оправился от последствий ужасного происшествия, случившегося в начале лета. Или, по крайней мере, оправился в достаточной степени, чтобы снова почувствовать свою сексуальность. Северус не тешил себя ложными надеждами, он превосходно понимал, что им предстоит еще очень большая совместная работа. Гарри все так же не мог находиться внизу; он не выносил ощущений, хотя бы отдаленно напоминавших ему о том беспомощном, уязвимом состоянии. Всякий раз, когда они с Северусом наслаждались взаимным минетом, либо они оба лежали на боку, либо Гарри был сверху.

Юноше очень важно было чувствовать, что он в любой момент может встать и уйти, если что-то пойдет не так.

Северус прогнал эти мысли. Он не отрицал, что ему хотелось оказаться сверху, сверху во всех смыслах, но поскольку для этого в любом случае было слишком рано... стоит ли изводить себя?

Особенно с учетом того, что в отношении всего остального у них в спальне все было великолепно.

— Ну что, расслабился? — спросил он, наклонившись так, что завитки волос около уха Гарри затрепетали от его дыхания. Северус перевернул любовника на спину и крепко поцеловал. М-м-м... вкус Гарри и вкус скотча. Пьянящее сочетание.

— За исключением горла, — ответил юноша, когда Северус разорвал поцелуй.

Хоть он и хотел представить это шуткой, зельевар понял, что доля правды в замечании весьма велика.

— Все будет в порядке, — Северус потянулся за палочкой, которую положил на ночной столик перед тем, как раздеться. — Этой техникой можно овладеть и без магии, но мне кажется, что тебе будет проще, если мы применим небольшое заклинание.

— Sensatus?

— Нет, кое-что другое, что расслабит мышцы твоего горла, — еще бы, главной проблемой Гарри, когда он пытался углубить минет, было то, что он неизменно напрягался.

— Ты поэтому не стал использовать магический лосьон? Потому что планировал применить заклинание, и нам нужно было соблюдать осторожность, чтобы не переборщить с магией? В смысле, потому что Podentes не понравится, если мы начнем решать наши проблемы в сексе исключительно за счет волшебства?

— Ты снова слишком все усложняешь, — мягко произнес Северус. Он быстро перебрал в уме возможные позиции и пришел к выводу, что выбранная им первоначально подойдет лучше всего. — На пол, Гарри, на колени. И подними подбородок.

Он легко прикоснулся палочкой к кадыку Гарри и прошептал заклинание. Даже не заклинание, а всего лишь содержащую крупицу магии фразу, побуждающую мышцы расслабиться. Она бы даже не сработала, не желай его партнер того же самого. Но, по мнению Северуса, так было даже лучше.

Ему не хотелось использовать ничего, даже отдаленно напоминающего Compulsio, или напоминать Гарри о том вечере, когда ему пришлось применить магию, чтобы заставить юношу расслабиться.

Северус провел головкой своего члена по губам Гарри, и тот послушно открыл рот. Его руки тут же заняли привычное место; он сжал ладонью основание пениса любовника и принялся ласкать и массировать его.

Так жарко и влажно. Северус просто таял от того, как Гарри сосал его член, как нежно он облизывал головку, даже когда та полностью находилась у него во рту. Минет в его исполнении никоим образом нельзя было назвать профессиональным. У него не было за плечами обширной практики, он еще не обзавелся арсеналом отточенных движений и не умел снова и снова подводить партнера к самому краю, в последний момент не давая сорваться в пропасть наслаждения.

Но, несмотря на все это, Гарри в своей неопытности обходил всех профессионалов вместе взятых. Его внимание было истинным. Он искренне хотел этого. Ему это нравилось, и они были любовниками, и он стремился к тому, чтобы сделать для своего любовника все возможное.

Северус позволил Гарри двигаться самостоятельно, не навязывая свой темп. Он совсем чуть-чуть толкнулся дальше, намекая, что ожидает большего, как только Гарри будет готов.

Гарри застонал и открыл рот шире, в то же время еще немного запрокинув голову и сделав полшага вперед на коленях.

А-а-а... Северус втянул воздух сквозь сжатые зубы, почувствовав, как кончик его члена проскальзывает в горло юноши.

Почти сразу же Гарри закашлялся, слегка извиваясь всем телом.

Северус положил руку ему на затылок. Не в попытке насильно удержать его на месте, а только для того чтобы успокоить.

— Ш-ш-ш, — произнес он, перебирая пальцами пряди волос. — Не напрягайся. Да, именно так. Если ты наклонишь голову еще немного, тебе сразу станет легче дышать.

Гарри послушался, и Северус почувствовал, как по его члену пробежал разряд удовольствия.

Он положил руки на плечи Гарри, мышцы которого после секундного напряжения снова начали расслабляться.

— Глубже. Сумеешь?

Он скорей почувствовал согласие Гарри, чем увидел какие-то знаки, но этого было достаточно. Северус снова толкнулся вперед. Так же медленно, но настойчивее, чем в прошлый раз. Гарри мог принять его, и, что еще важнее, теперь Гарри знал, что в состоянии сделать это.

А в этом-то и заключалась суть.

Юноша нетерпеливо подался навстречу, его ладони переместились на бедра любовника сзади. Северус сделал глубокий вдох, растворяясь в волнах наслаждения. Наслаждения не только от проникновения его члена еще дальше в теплый, влажный рот Гарри, но и от ощущения доверия, которое тот излучал. Обычно он придерживал член партнера рукой, чтобы лучше контролировать глубину погружения.

Но не сейчас.

Сейчас он доверился Северусу. Во всем. И в этом тоже.

— Гарри, — выдохнул Северус, продвинувшись вперед еще на дюйм, медленно, осторожно. Он делал все так аккуратно, но с куда большим удовольствием одним движением погрузился бы по самые яйца и начал двигаться внутрь и наружу, внутрь и наружу...

Выебал бы своего любовника.

Мастурбация, минет, фроттаж... нет, он не жаловался на качество и количество секса, появившегося в его жизни в последнюю неделю. Но это не означало, что он собирался ограничиваться только этим.

Он хотел оттрахать рот Гарри, прямо сейчас, и достичь пика в ослепительной череде жарких, сводящих с ума толчков в горло своего красивого, ладного любовника. Он хотел чувствовать, как эта узкая задница сжимается вокруг его члена, как Гарри стонет, когда Северус находит его простату, снова и снова и снова. Он хотел врываться в него, врываться так сильно и быстро, чтобы его мошонка шлепала юношу по тугим, упругим ягодицам. Он хотел толкаться бедрами вперед, выгибая спину, проникать так глубоко внутрь Гарри, что они становились бы единым целым.

Но Гарри доверял ему, и Северус не собирался предавать его доверие.

Независимо от того, как сильно ему этого хотелось.

Он позволил молодому человеку контролировать скорость и ритм минета. Дал Гарри привыкнуть к присутствию большого члена в его горле, найти правильные движения и научиться делать вдохи и выдохи, несмотря на присутствие весьма крупной помехи.

— М-м-м-м... — на этот раз стон принадлежал Гарри. Звук получился приглушенным и несколько сдавленным, но в то же время правильным и искренним, и Северусу показалось, что он тает под наплывом какого-то теплого чувства. Не просто физического удовольствия. Оно прошло сквозь него, затопило до таких глубин, о которых он раньше и не задумывался. Разве что знал, что они есть. Знал с тех самых пор, как проснулся, держа в объятиях Гарри.

Его Гарри. Его навсегда.

Северус издал долгий, низкий стон, почувствовав надвигающуюся волну оргазма. Его член был полностью погружен в горло Гарри. О, хорошо. Черт, как же хорошо! Это было просто невероятно — обладать Гарри на таком уровне, понимать, что Гарри тоже желает этого, что Гарри принадлежит ему и никогда не покинет его, и никогда больше звон монет не вырвет его из приятного заблуждения, как бы говоря: «Никто тебя по-настоящему не хотел».

Потому что теперь его хотели по-настоящему.

Когда утихли последние судороги оргазма, Северус вытащил пенис, тут же рывком поставил Гарри на ноги и притянул к себе для продолжительного глубокого поцелуя. Твердый, настойчивый член уперся в его бедро, и он почувствовал, как юноша трется об него в размеренном ритме.

Но, оказывается, мысли Гарри в данный момент не ограничивались исключительно собственными потребностями.

— Так нечестно, — он разорвал поцелуй и состроил недовольную гримаску. При виде чуть выпяченной нижней губы Северусу немедленно захотелось снова завладеть этим неотразимым ртом в собственническом поцелуе.

— Х-м-м? — он отступил назад, но Гарри сделал шаг вперед, снова прижавшись к нему всем телом.

— Я хочу чувствовать тебя, когда ты кончаешь. Мне нравится. У тебя классный вкус.

— О, но это ощущение, когда кончаешь глубоко в горло, так глубоко, как это только возможно...

— Да, тоже здорово, — Гарри облизал губы. — Круто. Уж я-то знаю. Ммм... как думаешь, мог бы ты сделать что-нибудь с этим? — он неопределенным жестом указал на нижнюю часть своего туловища.

— Разве можно меня обвинить в пренебрежении тобой?

Говоря это, Северус имел в виду не только секс, но он пожалел о своих словах, едва они сорвались с языка. В конце концов, он провел столько лет, унижая и насмехаясь над Гарри.

Если Гарри и вспомнил о том же, то решил не развивать тему.

— Знаешь, больше всего мне хочется приказать тебе опуститься на колени, — сказал он голосом, полным жизнерадостного нетерпения. Да что там голос, он сам мелко подпрыгивал на месте от бурлящей внутри него энергии. — Но лучше ты прикажи мне что-нибудь. Ну, для этой штуки с силой. А когда тебе в следующий раз захочется, чтобы я тебе отсосал, просто примени то заклинание, и я смогу взять твой член по-настоящему глубоко и...

— Тебе не понадобится заклинание.

— Почему это ты так думаешь?

Северус поднял бровь.

— Для начала потому, что оно работает всего лишь около двух минут. Все, что было после — только твоя заслуга.

— Это... — Гарри, очевидно, потерял дар речи. Его палец уперся в грудь Северуса. — Это ужасно подло!

По мнению Северуса, это было исключительно ловко.

— Ты же получил удовольствие?

— Я бы не отказался от добавки...

Северусу не нужно было повторять дважды.

— В таком случае, быстро на кровать, — хищно сказал он. — На спину и закрой глаза. И пока я сосу твой член, ты должен ласкать и пощипывать свой левый сосок. Поиграй с ним. Потяни за серьгу. А я буду смотреть.

— Какие у некоторых извращенные фантазии...

— Покажи, как тебе нравится принадлежать мне.

— О, мне очень нравится, — сказал Гарри и потянулся, чтобы еще раз поцеловать Северуса.

Но не стал задерживаться, а взобрался на кровать и сделал все, как ему было сказано.

* Гарри путает слова: Cologne — Кёльн; Colón, Cristobal (испанский вариант написания) — Колумб, Христофор.

Глава 35.

Воскресенье, 24 октября 1998, 20:13

Гарри расслабленно вытянулся на кровати, улыбаясь. Наверное, со стороны он выглядел довольно глупо. Ну и что. Эти выходные оказались лучшими в его жизни.

Субботу в Кёльне они провели как самые обыкновенные туристы, осматривая достопримечательности. После утра, проведенного в постели, разумеется. Гарри снова тренировался на Северусе в искусстве фелляции, и на этот раз ему удалось осуществить трюк с «глубоким горлом», не прибегая к магии. Несколько раз ему приходилось прерываться, чтобы справиться со спазмами, но он быстро ухватил суть и вошел во вкус. Все действительно оказалось совсем не так сложно. Правда! Он всего лишь прекратил постоянно беспокоиться, сумеет ли проглотить такую огромную штуку без помощи заклинания или чего-нибудь еще.

И он сумел. А потом, когда он наловчился, и член Северуса с легкостью заскользил внутрь и наружу, сам Северус настолько расслабился, что едва не начал лепетать.

Почти начал.

Но не совсем.

А Гарри уже давно мечтал — если честно, эти мысли впервые посетили его еще до ритуала, — научиться делать минет так профессионально, чтобы его любовник полностью потерял контроль над собой. Северус мог застонать во время секса, но даже тогда это звучало так, словно он сдерживался, не позволял себе показать истинные эмоции. Гарри же хотелось, чтобы он кончал с возгласами удовольствия, забыв обо всем на свете. В конце концов, самого его Снейп чуть ли не каждый раз обращал в средоточие чистого, неразбавленного и очень голосистого желания, неспособного ни на что другое, кроме как умолять Северуса позволить ему кончить. Гарри стремился к тому же. Северус должен почувствовать себя зельем, которое вот-вот закипит, которое помешаешь еще один раз... Всего лишь раз... Да, Гарри так видел свою цель: он будет настолько хорош в постели, что Северус просто не сможет продолжать хранить молчание.

И вот, в субботу утром он, наконец, услышал просьбу, произнесенную срывающимся голосом. Не совсем то, чего бы ему хотелось, но уже немало.

После завтрака в постели они вышли в город. Первая остановка — Кёльнский собор. Выслушав объяснение экскурсовода об этом втором по высоте готическом соборе в мире, поначалу Гарри никак не соглашался на предложение Северуса подняться по ступенькам до самого верха. Однако Северус настоял, что вид сверху стоит затраченных усилий, и оказался прав. Открывшаяся панорама впечатляла больше, чем сам собор. И это притом, что уже на подходе к зданию глаза Гарри расширились от удивления. Ничего странного. Ему никогда не доводилось бывать в соборах, тем более в таком, который строили более шестисот лет.

Досадно, по правде говоря, ведь дома интересных старых соборов тоже было немало.

Они пообедали в маленьком пабе, где подавали сардельки и обещанную квашеную капусту. Блюдо оказалось довольно вкусным, хотя Гарри и сомневался, что будет теперь специально заказывать его у домовых эльфов. А вот о Кёльше он бы так не сказал... Раньше Гарри пива почти не пил, за исключением сливочного, а штука оказалась неожиданно вкусная. Легче, чем британский лагер, и меньше горечи... Гарри осушил пинту в рекордное время и чуть не попросил вторую.

Но быстро передумал — голова начала слегка кружиться уже после первой кружки. И, как выяснилось, правильно сделал. После обеда они с Северусом отправились на неторопливую речную прогулку по Рейну. Они удобно расположились на палубе и наслаждались свежим осенним воздухом. Мерное покачивание лодки вряд ли было бы хорошим дополнением к двум пинтам; сейчас же легкие волны расслабляли не хуже пива, приводя в состояние приятного одурения.

Гарри прильнул к Северусу, взял его за руку, переплетя пальцы, и наслаждался видом проплывающего мимо города. Он счастливо молчал, пока лодка несла их вниз по течению Рейна и обратно.

Позже тем вечером они прогулялись и по рыночному кварталу, выбирая сувениры и безделушки. Северус, разумеется, не отказал себе в удовольствии отпустить пару язвительных замечаний о достойном сожаления вкусе компаньона. Но на этот раз Гарри совсем не огорчался. Наоборот, скопившееся внутри него напряжение уходило с каждой минутой их совместной прогулки, и юноша не сразу сообразил, что же изменилось. Во время их предыдущих путешествий за границу он чувствовал себя комком нервов. Он либо опасался Северуса, как в Норвегии, либо постоянно делал над собой усилие, чтобы не дергаться от поцелуев и прикосновений, к которым был еще не готов.

Но сейчас... их отношения в определенном смысле обрели завершенность. Они снова стали любовниками, как это было до ритуала, только на этот раз у Гарри не было ощущения, что он попал в безумный водоворот событий против собственной воли и вопреки здравому смыслу. Наверное, если бы он сумел раньше разглядеть Северуса настоящего — ха, и узнать настоящего себя! — то их притянуло бы друг к другу в любом случае...

Хотя нет, это глупо. Это все Cambiare Podentes, без заклинания они никогда не оказались бы вместе. Северус не удостоил бы Гарри даже взглядом, не прикажи ему пророчество. Да и Гарри не увидел бы в зельеваре возможного спутника жизни. Если уж на то пошло, он мог бы так и не узнать, что его привлекают мужчины! Либо понять свои истинные предпочтения намного позже.

Тем не менее, эта мысль — о том, что они бы стали любовниками при любом раскладе — хоть и отдавала безумием, но доля правды в ней была, пусть небольшая. И Гарри поймал себя на том, что она ему нравится. Да, он раб, и с этим ничего не поделать. Но стоит вспомнить, что их с Северусом связывает нечто большее, чем просто заклинание, ситуация сразу же предстает в более оптимистичном свете.

Да Гарри в последнее время и не особо предавался унынию.

В субботу вечером они посидели в Harry’s Lounge на первом этаже отеля, а потом немало времени провели, отмокая в огромной ванной и наблюдая закат над городом. Раньше Гарри не осознавал, как ему не хватало этого ощущения, когда находишься в башне высоко над землей. Даже верхние комнаты Северуса были расположены довольно низко по сравнению с гриффиндорскими спальнями.

Ужинать они вышли в город. Северус предоставил Гарри выбирать, куда пойти: в заведение с лучшей в Кёльне кухней или туда, где он сможет самостоятельно прочитать меню. Гарри выбрал первое. Ну и что, что Северусу пришлось переводить для него меню и помогать с выбором. Это было совсем не так, как в Норвегии, где Гарри казалось, что Снейп через слово делает ему замечания.

Короче, теперь они ладили. Действительно ладили.

В субботу вечером Гарри снова хотел попробовать «глубокое горло». Он все еще не оставлял намерения довести Северуса до такого состояния, когда тот будет способен лишь невнятно лепетать. Однако зельевар сказал, что теперь его очередь принимать решения, и все закончилось тем, что они израсходовали целую бутылочку ароматного розмаринового масла, купленную днем. Сначала они натерли им друг друга с головы до пяток. Потом Северус устроился на кровати, приказав Гарри занять кресло в десяти футах от нее, и принялся ласкать свой член и мошонку, щедро политые тем же маслом. Гарри и не подозревал, что это зрелище вызовет такие двойственные чувства. С одной стороны, Северус всего лишь мастурбировал. Но в то же время запрет на прикосновения оказался настоящим мучением. Гарри смотрел на Северуса, чувствуя, как в паху разливается тупая ноющая боль.

Ему казалось, что он умрет, если не прикоснется к себе, когда Северус кончит.

Но мужчина остановился раньше, и следующим его приказом было, чтобы они поменялись местами. Теперь он хотел посмотреть, как Гарри удовлетворяет себя. Наконец-то, сказал Северус, он сможет насладиться представлением. Мерлин знает, как давно он дразнил себя фантазиями о Гарри, мастурбирующем в душе.

Гарри тут же предложил пойти в ванную — если они оба окажутся под душем, Северус ведь не сможет только смотреть и не трогать, так?

Но Северус покачал головой. Нет, Гарри должен выполнить приказ. Он произнес это шутливо-серьезным тоном, однако юноша уловил скрытый смысл. Он сам просил об этом, сам хотел подчиняться командам, чтобы его послушание помогло им еще сильнее объединить силы.

Так что через секунду Гарри уже лежал на кровати, опершись на подушки, сложенные горкой у изголовья. Его ноги были раздвинуты — в точности так, как приказал Северус, одной рукой он поигрывал со своим левым соском, а пальцы второй крепко обхватили член, и кисть уверенно двигалась вверх и вниз.

Это было странно — ласкать себя и видеть, как внимательно наблюдает за ним Северус, поэтому Гарри закрыл глаза. Зря, наверное. В голове словно включился цветной фильм, в котором они с Северусом лежали на кровати, лицом к лицу, и Северус целовал шею Гарри, пока они нежно поглаживали члены друг друга. Видимо, отразившиеся на лице эмоции выдали игру воображения, потому что в ту же секунду глубокий голос Северуса ворвался в фантазию.

— Расскажи мне, о чем ты думаешь...

Гарри с усилием сглотнул и поднял веки, тут же поймав неподвижный взгляд темных глаз.

И это заставило его каким-то образом осознать себя. Мгновение назад он был слишком погружен в собственные мысли. Но услышав приказ Северуса, Гарри неожиданно представил, как должен выглядеть со стороны. Голый, весь напоказ, бесстыдно играет со своим членом на глазах у любовника.

Он почувствовал себя... на самом деле, он даже не знал, какое слово тут бы подошло. Распутный? Нет, это скорее относится к особям женского пола. А как бы непристойно он в данный момент себя ни вел, это не было похоже, по его ощущениям, на поведение женщины. Просто... развратный. Или порочный.

Гарри нравилось быть порочным, хотя происходящее сейчас выходило далеко за пределы его фантазий.

И он решил, что это тоже ему нравится, и стесняться здесь нечего. В действительности, такую установку он принял уже какое-то время назад. Северус его любовник, и они связаны на всю жизнь. У него есть право вести себя с ним так, как хочется.

К тому же, невозможно отрицать, что приказ подрочить для своего любовника — ну... возбуждает.

Гарри добавил еще масла и закрыл глаза. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы сделать то, о чем попросил Северус, вернуться в фантазию, из которой он оказался внезапно выброшен... Но затем он почувствовал, как в яичках снова собирается дразнящее давление и помогает начать говорить.

— Мы в твоей постели в подземельях, — начал он и сам удивился, как дрожит его голос, срывается. — Мы обнажены, лежим грудь к груди, член к члену, и мы целуемся. Я открываю рот шире...

Гарри облизал губы, представив себе это. Хоть бы Северус подошел и поцеловал его по-настоящему! Это было бы здорово, дрочить и целоваться одновременно.

— Сосок, Гарри, — голос Снейпа раздался совсем близко. Гарри даже почувствовал на щеке его теплое дыхание. — Ты должен играть со своей меткой. Ты не выполняешь приказания.

Ой, правда. У Северуса на самом деле был пунктик насчет метки, но вообще-то Гарри не возражал. Иногда по здравом размышлении он задавался вопросом, нормально ли то, что у Северуса практически сносит крышу от вида серьги в соске. Как будто его так радует знак порабощения Гарри. Но, с другой стороны, это проявлялось только в спальне, так что, пожалуй, Гарри действительно не имел ничего против. Северус не скрывал своих ожиданий, связанных с Cambiare Podentes. Он хотел получить любовника, который с радостью и удовольствием согревал бы его постель. И он так хорошо проявил себя во всей этой истории с рабством, что Гарри не собирался жаловаться на его странную привязанность к кольцу в соске, даже если это... попахивало фетишизмом.

Он взялся за серьгу левой рукой и покрутил ее, резко втянув воздух, когда на сосок пролилось несколько капель масла.

— Не открывай глаза, — прошептал Северус, на этот раз прямо в губы Гарри. — И продолжай говорить.

— Поцелуй...

— Не сейчас.

Гарри чуть не застонал от разочарования. Но вместо этого он сильнее сжал руку на члене и, приподняв бедра, принялся энергично двигать кулаком.

— Мы целуемся, — выдохнул он, то ли все еще озвучивая фантазии, то ли констатируя факт. — Я чувствую твои пальцы везде. И тебе этого мало. Ты любишь целовать меня, твой член уже твердый, и ты вот-вот кончишь, и ты толкаешься вперед, а я трусь о тебя, и это так возбуждает, нам жарко, так жарко, я весь горю, но это приятно, и я хочу больше и...

Рука Северуса опустилась на запястье Гарри.

— Остановись.

Он нежно, но уверенно убрал пальцы Гарри с его пульсирующего члена.

Гарри дернул бедрами вверх, пытаясь снова прижаться к чему-нибудь, но вокруг был только воздух.

— Я уже близко, я почти...!

— Ммм, я знаю, — проговорил Северус. — Закрой глаза.

То, что он стал делать после этого, иначе как пыткой назвать было нельзя. Он целовал Гарри, но не в губы. Левый сосок юноши, а потом правый подверглись тщательному облизыванию и обсасыванию и даже прикусыванию, и тело Гарри сотрясалось от ищущего выход желания.

А потом Северус вытянулся в полный рост рядом с ним и вылил остатки масла на себя и своего любовника, большей частью на бедра. Гарри был уверен, что они воплотят его фантазию — будут целоваться, в то время как один член будет скользить вдоль второго.

Но вместо этого они ласкали друг друга, не разрывая поцелуя. Было жарко и скользко и почему-то Гарри это действо показалось еще более интимным, чем фроттаж. Во время фроттажа он мог просто качаться на волнах удовольствия, забыв обо всем, но сейчас нельзя было перестать контролировать свои руки и губы. И что самое главное, не Северус делал что-то с ним... они оба делали это, вместе и друг для друга.

Позже Гарри не смог удержаться от глупой улыбки, оценив состояние кровати. Определенно, здесь требовались чистящие чары. Многократное их повторение. Не так просто очистить ткань от масла, даже с применением магии.

И даже после того как простыни снова стали чистыми и свежими, они все равно отдавали легким ароматом розмарина.

Гарри улыбался сам себе, лежа в объятиях Северуса. Так странно было чувствовать себя как дома, находясь не то что не в своем доме, но даже в чужой стране. Уже только по этому можно было судить, насколько уютно ему теперь в компании Северуса. Так спокойно, что в полностью расслабленном разуме начали всплывать старые вопросы, вопросы, которые он затолкал далеко на задворки памяти. И сейчас ему просто необходимо было задать их.

— Эээ... Я знаю, я сам сказал, что не буду спрашивать, но мне правда нужно кое-что узнать, — пробормотал он, немного напрягшись. Глупо, наверное, снова вспоминать об этом. Не так уж оно и важно, тем более после такой потрясающей недели. Лучшей недели в жизни Гарри. На самом деле. Раньше он не понимал, как это здорово — заниматься сексом. Не знал, сколько радости секс может добавить его жизни.

Голос Северуса был совсем сонным:

— О чем?

Гарри не знал, как лучше сформулировать.

— Ну, о борделе.

Он почувствовал, даже не видя ничего в темноте, что тело Северуса также напряглось, а в его голосе появилась жесткая нотка.

— Это уже в прошлом. Или ты думаешь, что я собираюсь...

— Нет, не думаю, — поспешил возразить Гарри. По правде говоря, он немного покривил душой. Тем не менее, сейчас он хотел спросить не об этом. Он разозлился на себя — лучше бы он послушался голоса разума и промолчал. Ведь знал же, что это слишком опасный предмет для разговора. — Ладно, забудь.

Он перекатился на бок, лицом к стене, и выместил раздражение на ни в чем неповинной подушке.

Несколько секунд стояла тишина, а потом Гарри услышал вздох Северуса.

— Что ты хотел узнать? Сколько я заплатил?

От этих слов Гарри чуть не затошнило. Он никогда не интересовался, какие там расценки, и уж тем более ему не хотелось думать о том, что Северус готов был платить — да какое там, он на самом деле платил! — кому-то за секс. И даже не кому-то. А Ренарду.

Гарри ненавидел это имя.

— Нет, — коротко ответил он, поворачиваясь на другой бок. — Меня просто не перестает мучить вопрос, почему ты пошел туда, не позаботившись ну хотя бы о дезиллюминационных чарах. В смысле, тебе повезло, что тебя заметил только я... — он решил не упоминать Хагрида. — Во имя всего святого, в тот день по Хогсмиду шлялась вся школа! А что, если бы ученик увидел, как ты туда заходишь?

— Ученик, которому известно, что это за заведение? Не припомню там таблички на двери.

Гарри раздраженно фыркнул.

— Просто это совершенно на тебя не похоже. Вот сейчас мы в Кёльне, где нас никто не знает, и мы даже за пределы номера не выходим, не изменив внешность. А там ты прохаживался перед борделем как в собственном дворе, хотя тебя мог увидеть кто угодно!

Северус немного помолчал, прежде чем ответить.

— Не забывай, что в магическом мире никто не посмотрит косо на мужчину, посещающего бордель, — он поднял руку в предостерегающем жесте. — Однако я признаю, что сделал ошибку, не учтя твое мнение.

Вообще-то, Гарри завел разговор не для этого; традиции магического мира они обсуждали уже не раз. И от внимания юноши не ускользнула некоторая нерешительность Северуса. Что-то здесь было не так. Гарри чуял подвох.

Он сел и посмотрел на любовника с делано-приятной улыбкой на лице.

— Думаю, будет лучше, если ты все же скажешь мне правду. Ты что-то скрываешь. Я вижу. И слышу. Так что давай, выкладывай.

Северус тоже сел. Он оперся спиной об изголовье, скрестил руки на груди и сжал губы.

— Ты закрытый человек, — продолжил Гарри, решив попробовать увещевательный тон, раз уж укор не сработал. — Как такое случилось? Я не понимаю. Тебе всего лишь нужно было наложить на себя дезиллюминационные чары. Почему ты этого не сделал? — и, поскольку Северус продолжил хранить упрямое молчание, добавил: — Пожалуйста! Просто скажи мне. Я же знаю, ты чего-то недоговариваешь.

Северус продолжительно вздохнул.

— Гарри, нам правда лучше оставить эту тему.

— Я не хочу, чтобы между нами были секреты.

В ответ он получил сардоническую усмешку:

— Боюсь, как бы между нами не встала правда.

— Ой, да ладно! Как будто после такого замечания я должен резко успокоиться и все забыть! — Гарри чуть не скрежетал зубами. — Северус? Ну давай я пообещаю, что не буду злиться?

— Ты не сможешь сдержать это обещание.

— Кто сказал? — Гарри выпрямился. Разговаривать с Северусом в полутьме было трудно, и он дотянулся до палочки, чтобы слабым Lumos осветить кровать. — Я же пообещал тогда, ну, помнишь, что не буду злиться из-за...

— Я помню.

— Разве я не сдержал слово? Тьфу, ну что ты за человек? Если я до сих пор не заслужил твое доверие, то что мы вообще делали все эти месяцы?!

Зельевар закатил глаза.

— Не начинай... — Гарри сделал глубокий вдох и начал сначала. — Хватит, Северус. Понятно же, что это что-то важное. Ну?

— Отлично, — бросил мужчина. — Постарайся не выходить из себя. В тот раз я не мог применить скрывающие чары. Они бы испортили многосущное зелье.

Гарри разинул рот.

— Мно... ты шутишь, да?

Губы Северуса растянулись в усмешке.

— Ты считаешь, что я способен шутить на эту тему? И, раз уже тебе требуется полный отчет о моих действиях, пожалуйста. Я позволил себе воспользоваться услугами борделя только один раз до этого, и тогда я действительно применил дезиллюминационные чары...

— Только раз?

— С момента ритуала, да.

— Ох.

— Могу я продолжить?

Гарри чуть было сам не закатил глаза, но сдержался и махнул рукой.

— Предыдущий визит показался мне... неудовлетворительным. Поэтому во второй раз я решил прибегнуть к многосущному зелью в надежде, что оно сделает Ренарда тем, кого я хотел на самом деле.

— И как, сделало?

Северус вздохнул.

— Не совсем. Я представлял себе результат немного не так.

Гарри сжал зубы, но, вспомнив, что пообещал не злиться, постарался усмирить вспыхнувший внутри гнев. В конце концов, все это было уже в прошлом. Северус больше туда не пойдет.

Особенно, если у него будет кое-что получше.

— Я не знал, что волшебники используют многосущное зелье и для этого тоже, — наконец, выдавил он. — Звучит... не знаю. Дико как-то.

— Раньше я так не делал, — сказал Северус таким же натянутым тоном. — И, как ты понимаешь, не собираюсь снова пробовать в будущем.

Гарри сдержанно кивнул и задал вопрос, который крутился у него в голове с того самого момента, как Северус упомянул зелье.

— Эээ... и в кого ты тогда его превратил?

Северус посмотрел на Гарри так, словно у того вырос второй нос.

— А как ты думаешь?

Юноше потребовалась минута, чтобы сообразить. Целая минута, в течение которой Северус не сводил с него изумленного взгляда. Как будто ответ был очевиден, и он не мог поверить, что Гарри все еще не догадался.

— Ой. Ну... ты имеешь в виду меня?

Утвердительный кивок Северуса сразил Гарри наповал. Он ожидал чего угодно, только не этого.

— Не понимаю, что тебя так удивило, — сухо сказал Северус, отодвигаясь чуть в сторону. — Для меня было пыткой желать тебя. Тебя, а не какого-то мужчину. Именно ты каждый день доводил меня до мучительного возбуждения, сбегая в свой душ.

Гарри захлопнул рот, пытаясь сдержать смех, а может быть замаскировать его глубокомысленным похмыкиванием, но это едва ли помогло. Внезапно поход Северуса к проститутке показался ему не таким уж страшным проступком. Ведь хотел-то он Гарри, и ему так не понравилось с этим Рене или как его там, что он заставил его принять многосущное зелье. И после этого его все равно не устроила подделка.

Он хотел Гарри!

В действительности, юноша даже почувствовал некоторую гордость от всего этого. Правда, следующая мысль его немного остудила.

— Эээ... а ты не думал, что этот твой Рене заметит, в кого он превратился?

— Никаких зеркал.

Гарри кивнул, с трудом сдерживая ухмылку.

Северус слегка нахмурился.

— Ты не злишься.

— Не, это даже в каком-то смысле лестно, — Гарри поднял руку, не давая Северусу вставить слово. — Ты и раньше говорил, что я тебе нравлюсь, но я не думал, что нравлюсь тебе настолько. Влить в него многосущное! Ты действительно находишь меня привлекательным!

— Ты даже не представляешь насколько.

Гарри снова рассмеялся.

Северус поймал его руку и нежно погладил ладонь.

— Если бы я знал, что это так поднимет тебе настроение, я рассказал бы еще на той неделе.

— Ну, может, тогда и не подняло бы, — Гарри пожал плечами. Кто знает? Это могло бы поубавить горечи в истории с борделем, а могло бы и не сработать. — Кстати, как получилось, что ты так долго добирался до борделя? Тем утром я спустился в подземелья, чтобы найти тебя, но ты, вроде, ушел за секунду до этого.

— Тебя это точно развеселит еще больше, — проворчал Северус. Но по-доброму, Гарри сразу понял. — Меня так взволновала перспектива наконец-то заполучить тебя, что я взял многосущное зелье, но забыл прихватить твой волос. Мне пришлось возвращаться в замок и искать его в запасах.

— О, вот это я понимаю, взволновало, — самодовольно улыбнулся Гарри. — Ты же никогда ничего не забываешь. Но я, наверное, действую на тебя отвлекающе.

— Немного, — очень сдержанно ответил Северус.

— Так что, фальшивка оказалась не такой уж хорошей?

Зельевар смерил его взглядом.

— Он был хорош, но это не имеет значения. Это был не ты.

Первые слова спустили Гарри с облаков, но вторая часть несколько компенсировала разочарование. А если вспомнить, что все это уже позади, то очень даже компенсировала.

— Как бы мне хотелось, чтобы нам не нужно было возвращаться завтра обратно. Нельзя отправить сову с запиской, что мы заболели, и остаться еще на денек?

— Ты сам знаешь, что это невозможно.

Гарри прильнул к Северусу всем телом.

— По крайней мере, у нас еще есть один день.

«И я заставлю тебя лепетать», — мысленно добавил он.

Так и произошло. В воскресенье они встали поздно и отправились смотреть коллекцию Пикассо в Музей Людвига. Северус объяснил Гарри основы движения кубизма — его этот стиль очевидно завораживал — но юноша не проникся восхищением. Люди в работах Пикассо показались ему уродливыми, как будто их преобразила до неузнаваемости какая-то магическая сила.

И ему не нравилось на них смотреть. Они выглядели как жертвы Cruciatus.

Едва они снова оказались на улице, Гарри выбросил из головы воспоминания об ужасных образах. В этом помогло и то, что Северус предложил прогуляться по городу, посмотреть на романские церкви. Гарри нашел их очень успокаивающими. Умиротворяющими.

Возможно потому, что каменная кладка напоминала ему Хогвартс.

Они снова поужинали в красивом дорогом ресторане, окна которого выходили на Рейн, а потом вернулись в отель, в свой номер с потрясающим видом на раскинувшийся внизу город. Северус наколдовал музыкальные инструменты, и они с Гарри медленно танцевали под мягкий звук джазового квартета.

Гарри решил, что ему нравится танцевать. Очень.

Еще одна вещь, которую он никогда бы о себе не узнал, если бы не Северус.

Он думал об этом, и его переполняло какое-то необычное чувство. Чувство, которое невозможно описать или дать ему точное определение. Но в одном Гарри не сомневался: он бы не захотел провести выходные ни с кем другим.

Он еще сильнее прижал к себе Северуса, прильнул к нему и полностью расслабился.

К моменту, когда музыка начала стихать, Гарри уже знал, каким должно быть завершение вечера. Блеск глаз выдавал его решимость, когда он подтолкнул Северуса к креслу, заставил его сесть и опустился перед ним на колени. Он ласково погладил твердеющий член мужчины через брюки, прежде чем расстегнуть их и выпустить пенис наружу.

Время устроить Северусу праздник. Время показать ему, на что Гарри способен.

Теперь Гарри уже не сомневался, что это в его силах. И действительно, никаких трудностей не возникло. Он уже понял, в чем хитрость, и сумел расслабиться, чтобы впустить в горло этот длинный член. Полностью, до самого основания. Ммм, вкусно. И Гарри хотелось еще больше. Освоив трюк, он уже не верил, что когда-то считал это невозможным.

Его собственный член пульсировал в ответ на движения губ и языка вокруг члена Северуса. Ощущение было таким приятным, что он застонал, не выпуская пенис мужчины изо рта. И в этот момент он впервые услышал сорвавшиеся с губ Северуса тихие, всхлипывающие стоны.

— Да, так, — приговаривал Северус; его пальцы вцепились в ручки кресла, а бедра подергивались в одном ритме с головой Гарри, ходившей вверх и вниз.

«Да, так?» Гарри был уверен, что способен на большее. Он может заставить Северуса просить и умолять и бормотать что-то нечленораздельное. Нужно только приложить больше усилий.

Он почти довел Северуса до оргазма, но за секунду до пика отстранился и принялся сосать и облизывать головку, одновременно поигрывая с яичками мужчины, дразня натянутую кожицу позади мошонки. А потом снова подался вперед, приняв член так глубоко, что его лоб уперся в живот Северуса.

Северус задохнулся.

— Гарри...

Гарри крепко обхватил его бедра обеими руками и стал делать глотательные движения, сдавливая член Северуса горловыми мышцами.

Ответный поток неразборчивого лепетания стал для него музыкой сфер.

Это было просто здорово. Знать, что под его руками и губами Северус может потерять контроль. Знать, что он хорош в постели, хорош настолько, что способен заставить Северуса стонать и задыхаться и ерзать и, в конце концов, молить о разрядке.

Лишь теперь Гарри позволил любовнику кончить. Так, как хотелось ему. Гарри предпочел бы ощутить вкус спермы на языке, но сегодня он обязался делать то, что нравится Северусу. А Северус любил, чтобы оргазм сопровождался полным погружением в горло Гарри.

После этого юноша вскарабкался на кровать и наблюдал за Снейпом. Тому потребовалось определенное время, чтобы придти в себя. Гарри втайне загордился.

Наконец, зельевар заправил опавший член в штаны и привел одежду в порядок.

— Мы даже не разделись как следует! Я чувствую себя таким испорченным, — сказал Гарри. — Наводит на мысли... Я мог бы отсосать тебе в кабинете, пока никого нет в классе, и...

— Не лучшая идея.

Гарри рассмеялся:

— Почему нет? Никто не спросит, что я там делаю, а даже если и спросят, я скажу, что хотел обсудить поведение одного из слизеринцев с главой их дома, — чем больше он обдумывал эту идею, тем больше она ему была по душе. Единственная проблема, с которой он столкнулся на прошлой неделе, заключалась в том, что ему приходилось обходиться без секса с утра и до самой ночи. А кто виноват? Он сам. Дурацкое квиддичное расписание!

Теперь Гарри понимал, почему Северус его не одобрил.

— Ты больше не стесняешься, — Северус встал с кресла и присоединился к Гарри на кровати. — Не так давно тебе внушала ужас одна лишь мысль о том, какие выводы сделали бы окружающие, попроси я тебя передать блюдо с рыбой.

— Ой, ну до такого-то я никогда не доходил, — Гарри на секунду задумался. Нет, пожалуй, Северус прав. — Ладно, я вел себя ужасно. Просто я очень боялся, не узнал бы кто, что мы вместе. Но это не из-за тебя. Просто всем бы стало известно, что мне нравятся мужчины. Но... даже не знаю. Сейчас мне все кажется совершенно нормальным.

Северус притянул его ближе.

— Хорошо.

— Если бы только я мог сбежать куда-нибудь от своих придурковатых родственничков, — вздохнул Гарри. — Мне правда очень жаль, что у вас так получилось с твоим отцом, но в каком-то смысле даже хорошо, что ты можешь меня понять. Отчасти, по крайней мере.

Гарри не хотелось углубляться в тему, грозящую навести тоску на них обоих, поэтому он потянулся за пультом, лежащим на прикроватном столике.

— Как насчет серии Симпсонов или чего-нибудь еще?

— Лучше чего-нибудь еще, — пробормотал Северус.

— Да ладно, ты хотя бы понимаешь, что они говорят. Слушай, ты мог бы одновременно переводить мне...

— И не думай.

Проигнорировав замечание, Гарри включил телевизор.

— Мне казалось, я выдернул шнур из розетки.

Гарри ухмыльнулся.

— Это называется обслуживание в дорогом отеле. Горничная навела идеальный порядок, — он стал переключать каналы в поисках мультиков. Ничего похожего не находилось. Жаль. Гарри хотел еще подразнить Северуса просьбами перевести фразу-другую.

Он остановился на канале, где говорили по-английски. Какие-то новости с BBC. Пожав плечами, Гарри уставился на экран.

—...на севере дождь, — привлекательная темноволосая девушка заканчивала прогноз погоды. Она широким жестом обвела карту Великобритании: — В среду в первой половине дня временами ливни.

Изображение поменялось, на экране появился хмурый мужчина, смотрящий прямо в камеру.

— У нас пока что нет видео, подтверждающего эти факты, но за последние несколько минут мы получили несколько устных сообщений из Уэст-Мидлендс. Жители Вулвергемптона жалуются на сильнейший ветер, с корнем выворачивающий деревья. Несколько машин повреждены вследствие падения ветвей. Также по неподтвержденным данным полностью разрушено одно здание в Голдторн Парк, но, как ни странно, соседние конструкции не повреждены. Жильцы, по всей видимости, находились во время трагедии дома и предположительно мертвы.

А теперь к новостям из мира шоу-бизнеса...

Гарри выключил звук. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы избавиться от комка в горле. Только тогда он повернулся к Северусу.

— Мне кажется, что это все вовсе не из-за ветра, — он не удержался и бросил взгляд на левую руку мужчины. — Ты ничего не чувствовал? Метка не горела?

Северус мрачно смотрел перед собой.

— Болела сегодня днем.

Гарри выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Но ты не сказал, что нужно срочно связаться с Альбусом.

— Не вижу смысла. Это не обязательно предвестие дурного, и у нас нет другого шпиона, чтобы отправить его за информацией.

Пожалуй, действительно глупо требовать от Северуса, чтобы он поднимал панику по поводу любого необычного ощущения в метке. Гарри опять сделал поспешные выводы.

— Это вполне может быть и ветер, — медленно произнес он. — Неожиданная буря, что-нибудь в этом роде. Я слышал, торнадо может поднять в воздух дом, не тронув стоящие рядом...

— Новости звучали уж слишком похоже на прикрытие, которое наверняка распространило бы Министерство.

— О боже, — Северус прав. Точно, похоже. — И что нам делать?

— Сейчас важнее уяснить, чего нам делать не стоит, — спокойно проговорил Северус. — Мы не станем гоняться за Темным Лордом только потому, что он начал чаще проявлять себя. Мы будем ждать. До тех пор, пока ты не будешь готов.

Гарри омыла волна ледяного страха.

— Я никогда не буду готов. Тогда на кладбище я был просто беспомощен. Я знал про палочки-близнецы, и все равно мама и папа говорили мне, что делать! А на следующий год, в атриуме в Министерстве, все было еще хуже...

Северус схватил его за плечи, но болезненный захват почему-то подействовал успокаивающе.

— На этот раз все будет по-другому. Теперь у тебя есть я.

— Твоя сила, ты хочешь сказать, — глухо отозвался Гарри. — И все равно, у меня ее нет! Ты что думаешь, мы с ним будем гоняться на метлах? Это все, что я могу. И никакого смысла в этом нет, если только я не решу сбежать от него!

Северус притянул его к себе и погладил по спине.

— У тебя все получится. Мы будем вместе работать над этим.

— Но...

Зельевар резко встал, потянув Гарри за собой.

— Я предлагаю сейчас же отправиться домой и поговорить с Альбусом. Он наверняка знает, видели ли над Волвергемптоном Темную Метку.

Хуже способа завершить безоблачную идиллию в Кёльне просто не придумать, размышлял Гарри, пока Северус упаковывал их вещи с помощью заклинания. Но с этим ничего не поделаешь.

Что есть, то есть. И он должен смело встретить свою судьбу.

Глава 36.

Воскресенье, 24 октября 1998, 20:22

— Да, — кивнул Альбус в ответ на вопрос взволнованного до крайности Гарри.

Выходит, Темную Метку над Волвергемптоном все-таки видели. Северус нахмурился. Если Темный Лорд усилит активность, о периодических вспышках боли в метке придется докладывать Ордену — сомнительное удовольствие.

Услышав ответ Альбуса, Гарри с совершенно убитым выражением лица прямо-таки рухнул в кресло. Он никогда не умел скрывать эмоции.

— Я надеялся, что это ошибка, — глухо произнес юноша. — Значит, он кого-то убил. Или это сделали его Упивающиеся Смертью.

— Да, — очень мягко повторил Альбус. И добавил с ноткой беспокойства: — Северус?

Зельевар понял просьбу без лишних слов. Он поставил стул рядом с креслом Гарри, сел и взял молодого человека за руку, переплетя их пальцы вместе. В присутствии Альбуса не было смысла изображать равнодушие — старому волшебнику все и так известно. Да, Северусу было немного неловко показывать, что Гарри ему небезразличен, но забота о чувствах юноши важнее.

— В новостях сказали, что целая семья считается пропавшей без вести, — снова заговорил Гарри, отпустив прикушенную губу. — Они все мертвы? Там были дети, не знаете?

— Ты не виноват в их смерти. Это я знаю точно, — сказал Северус, крепко сжимая его ладонь в своей.

— Неправда, я виноват. Я должен был стараться лучше, должен был начать заниматься с тобой сексом сразу же, а не ждать так долго, пока мне... ой, — Гарри отвернулся, явно раздосадованный тем, что излишне разоткровенничался в присутствии Альбуса.

— Гарри... — голос директора оборвался, словно он не знал, что еще сказать.

Но юноша, похоже, дошел в своих мыслях до определенной черты. Он поднял голову и посмотрел на Дамблдора взглядом, полным решимости.

— Нет, я все равно собирался поговорить с вами. Хотел сказать, что все в порядке. В смысле, даже это. Северус замечательный, и я по-настоящему счастлив. Только вот последние новости...

— Мне очень приятно слышать это, мой мальчик, — успокаивающе проговорил Альбус. Зельевар, однако, не упустил быстрый взгляд, брошенный в его направлении. Очевидно, директор несколько удивился, услышав, что Северус, по мнению Гарри, «замечательный».

— И еще. Простите меня за то, как грубо я вел себя с вами летом, — продолжил Гарри. Он словно бы и не слышал слов Дамблдора. — Ну, знаете, после моего дня рождения. Я был неправ. Мне нельзя было позволять себе погрязнуть в депрессии. Я обязан был уже тогда начать готовиться к будущим нападениям, чтобы вся эта история с Волвергемптоном вообще не произошла, и...

— Гарри, Северус прав, — твердо сказал Альбус. — Ты не должен винить себя в этих смертях.

— Смертях. Во множественном числе! — Гарри обмяк в кресле.

Северус резко поднялся, не выпуская руку Гарри, и потянул молодого человека за собой.

— Директор, поскольку сегодня мы уже ничего сделать не сможем, полагаю, нам стоит вернуться в подземелья.

Гарри не стал противиться, но когда они уже были около камина, он высвободил ладонь и снова повернулся к Альбусу.

— Сэр, я еще хотел попросить вас... Хотя нет. Неважно.

Альбус сделал шаг вперед, морщины вокруг глаз старого волшебника внезапно стали глубже.

— Да, Гарри? Ты можешь попросить меня о чем угодно. Я надеюсь, ты не забыл об этом?

Гарри мотнул головой. Движение получилось коротким и отрывистым.

— Я не могу. Это жизненно важное решение. Мне нужно обсудить его с Северусом.

— О. Конечно, — во внезапном порыве Альбус приблизился к ним и положил обе руки на плечи Гарри. — Я также надеюсь, что ты знаешь, как я горжусь тобой. Ты поистине выдающийся молодой человек, и мне приятно видеть, что теперь и Северус понимает это.

Северус едва удержался от того, чтобы одарить директора свирепым взглядом. Назойливый старый сплетник! Какими бы благими намерениями он ни руководствовался, Снейп не собирался позволять ему слишком многое. К чему подобные замечания? Чтобы Гарри задумался, не любовью ли зовется чувство, которое испытывает к нему Северус? Да это равносильно тому, чтобы преподнести ему на блюдечке с голубой каемочкой бескрайнюю власть. Власть над Северусом.

У Гарри ее и так предостаточно. Он просто пока что не знает. И не надо.

— И я очень рад, что вы так замечательно ладите, — не унимался Альбус.

Гарри рвано выдохнул. Северусу показалось, что думают они об одном — у них нет выбора, ладить им или не ладить.

Зельевар уже потянулся за дымолетным порошком, но Гарри успел вставить еще вопрос:

— Ой. Забыл спросить. Ничего не слышно от Брайерсона?

Альбус медленно кивнул.

— Боюсь, тебе придется заменять его у младших курсов всю следующую неделю.

— Ладно, хорошо, — Гарри вошел в камин, явно внутренне подбадривая себя даже перед таким коротким перемещением.

Северус встал рядом с ним и бросил порошок под ноги. Наконец-то они с Гарри возвращаются домой.

Воскресенье, 24 октября 1998, 21:08

Едва они оказались в подземельях, Гарри тут же ринулся в библиотеку, где стоял обеденный стол.

— Огневиски, — отрывисто приказал он, плюхнувшись на стул.

Ничего не появилось, и глаза юноши налились гневом.

— Мне что, уже и выпить нельзя ничего крепче вина?

— Дай эльфам пару минут, чтобы найти требуемое, — мягко проговорил Северус.

— Как только ты можешь оставаться таким спокойным! — напиток, наконец, появился, и Гарри тут же схватил стакан. Большой глоток огневиски прокатился по горлу жидким пламенем. Хорошо. То, что нужно, чтобы отвлечься от темных мыслей, пусть даже это стоило кратковременного приступа кашля. Северус одарил юношу знающим взглядом, но Гарри проигнорировал зельевара и снова поднес стакан ко рту. Второй глоток дался проще, хотя и ненамного.

— Может, стоит добавить льда? — предложил Северус.

Гарри едва не рявкнул «Отвали!», но вовремя прикусил язык. Он не понимал, откуда в нем вдруг взялась такая злость — ведь Северус не виновен в нападениях Волдеморта на магический мир.

Да, но он виновен в том, что не позволяет мне вступить в Орден, подумал юноша.

Ха. Наверное, поэтому-то Гарри и хотелось выпить. Он давно откладывал разговор об Ордене, потому что заранее знал мнение Северуса. И он знал, что не похож на нормальных взрослых людей, не может поступать так, как захочется. Он должен поступать так, как считает правильным его хозяин.

— Мне не нужен лед, — сказал он и, задержав дыхание, махом влил в себя остатки виски. — Еще один, — Гарри грохнул стаканом об стол. — Я хочу присоединиться к Ордену.

Как Гарри и ожидал, лицо Северуса моментально посуровело. Но вместо того чтобы просто сказать «нет», зельевар сел напротив юноши.

— Давай обсудим это. Воду. Комнатной температуры.

Во взгляде Гарри мелькнула обида — вода появилась раньше заказанной им порции виски. Логично предположить, что воду достать проще, но все равно Гарри чувствовал себя так, словно им пренебрегли. Словно желания Северуса важнее его приказов, и даже чертовым эльфам это известно!

— Приятного аппетита, — язвительно процедил он.

Тотчас возле его руки появился второй стакан, и Гарри, не мешкая, сделал глоток. На этот раз он даже не закашлялся, хотя виски все равно ожгло изнутри.

— Вода для тебя, — сказал Северус. — Если только не хочешь завтра проводить уроки с чугунной головой.

— У тебя наверняка есть зелья, которые справятся с этим в два счета, — пробормотал Гарри, опорожнив свой стакан. К черту воду.

— Зелье или не зелье, здравый смысл еще никому не мешал.

— Слушай, просто скажи в очередной раз, что запрещаешь мне вступать в Орден, и покончим с этим!

— Не перекладывай ответственность на меня, — из голоса Снейпа исчезла вся мягкость. — Ты и сам прекрасно знаешь, что это было бы огромной ошибкой. Несмотря на все грандиозные достижения в прошлом, ты стал бы рядовым младшим членом Ордена. Как и остальные, ты был бы обязан подчиняться планам, которые составляют старшие. Или ты собирался взять командование на себя, представив собственный гениальный план?

— Как будто Podentes — это тоже мой план! — Гарри потребовал третью порцию огневиски. Однако напиток не появился даже по прошествии нескольких минут. — О, ну просто отлично. Теперь ты запрещаешь эльфам обслуживать меня.

— Ну, разумеется, — вкрадчиво произнес Северус. — А иначе бы они с радостью помогли преподавателю напиться в стельку. Так что, если кто и виноват, то только я. Разве можно предположить, что в Хогвартсе заботятся о здоровье сотрудников?

— Я не собираюсь напиваться в стельку!

— Ты уже на полпути. И, похоже, ты из тех, кого алкоголь заставляет злиться. Вот уж не ожидал.

— Отвали, Северус. Но перед тем как свалишь отсюда, прикажи гребаным эльфам доставить сюда еще гребаного виски!

Северус внезапно поднялся и широкими шагами прошел в гостиную, бормоча проклятья под нос. Он вернулся с широкой плоской бутылкой, в которой плескалась золотистая жидкость. Гарри уставился на этикетку. Crown Royal. Название ему ни о чем не говорило.

— Из моих личных запасов. Напивайся, если тебе так хочется, — зельевар взболтал содержимое бутылки, прежде чем грохнуть ею об стол. — Надеюсь, хотя бы тогда ты поверишь, что у меня нет никакого желания контролировать твое поведение, как бы нелепо ты себя ни вел.

Так Гарри ведет себя нелепо? И Северус думает, что обидное замечание заставит его остановиться? Конечно, он же всегда считал, что сыпать оскорблениями направо и налево — лучший способ справиться с проблемой. Вспомнить хотя бы все те гадости, которые он говорил о Джеймсе, когда уговаривал Гарри вынырнуть из тупого безразличия.

Как бы Гарри хотел снова взять и отключиться от реальности! Но он не мог просто щелкнуть пальцами и враз вернуть то состояние. И, если подумать, вряд ли когда-нибудь сможет. Раньше он делал это потому, что так проще всего было отгородиться от ругани и кулаков Вернона, мать его, Дурсли. А Северус, хоть и доводил временами Гарри до бешенства, не был способен на жестокость.

И Гарри знал это.

У него промелькнула мысль, что да, пожалуй, третий стакан виски действительно будет лишним. Но с другой стороны, то, что творится вокруг — это же один сплошной повод выпить! Смерть и разрушения, и дальше будет только хуже, к Трелони не ходи! Может быть тогда, в номере отеля, Гарри и мог врать самому себе, убеждать себя, что это всего лишь новости, но в глубине души он уже знал правду. Волдеморт снова поднял голову. Он начал действовать. И не остановится, пока его не остановит Гарри.

А Гарри не в состоянии сделать это, потому что объединение сил у них с Северусом все еще остается на зачаточном уровне. Если бы он сошелся с Волдемортом один на один в квиддичном матче, то тогда у Гарри, возможно, и был бы шанс. Но в реальном, а не сказочном сценарии?..

Он жалок, и все, чем он пожертвовал для Cambiare Podentes, все, от начала до конца, было впустую.

Гарри осушил третий стакан, даже не прерываясь между глотками и рассеянно думая о том, что маггловское виски пить намного проще, чем сделанное волшебниками.

Однако, по крепости напитки, похоже, не различались — Гарри показалось, что его закружило в безумном хороводе. А может, это огневиски ударило в голову? Вовремя, нечего сказать.

Но спокойствие, тем не менее, вернулось, как будто алкоголь растворил все беды и тревоги. Теперь можно подвести итоги. Жизнь дерьмо. Какие еще новости? Ну, он хоть счастлив с Северусом. Правда, это тоже может быть ненадолго, учитывая, что ему предстоит сразиться с Вол... — нет, нет, в последнее время он постоянно забывает об этом — с Темным Лордом. В любом случае, если ему назначено судьбой вскоре погибнуть, по крайней мере, он не умрет девственником и не выставит себя в еще более жалком свете, чем есть сейчас.

— Пойдем, высосем друг друга посуху, — сказал Гарри, смутно осознавая, что вроде бы путает слова. Но какая разница? Главное смысл.

Судя по лицу Северуса, он с трудом сдерживал улыбку, хотя его взгляд оставался таким же сердитым. Вернее, свирепым.

— Нет. Ты все равно отключишься, не доведя дело до конца.

Гарри моргнул, а потом неловко поднялся на ноги.

— Неправда, у меня получится!

— Да? Ты уверен? — насмешливо спросил Северус. Одной рукой он обхватил юношу за плечи, помогая удержать равновесие, а второй схватил между ног. И довольно грубо. Обычно Северус так себя не ведет, растерянно подумал Гарри.

— Ты мягче новорожденного котенка, — Снейп говорил намеренно резко, не скрывая раздражения. Он даже прикусил мочку уха Гарри. Странно, но Гарри почти не почувствовал боли, хотя и подумал, что завтра на этом месте наверняка образуется синяк. — У тебя получится разве что лечь и заснуть.

— ... но... люблю трахаться, — выдавил юноша, с трудом подбирая слова. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы собрать из разрозненных мыслей полную фразу: — Люблю трахаться с тобой, Сев’рус. Люблю сосать тебе. Люблю...

— Я смотрю, жгучее желание вступить в Орден уже позабыто?

Гарри словно окатили ведром холодной воды. Мгновенно разъярившись, он вырвался из слабого объятия, отпихнув Северуса. Плевать, что комната сразу принялась вращаться, и ему пришлось ухватиться за стол, чтобы не грохнуться на задницу. Ничего он не позабыл, и разговор еще не закончен!

— Да, и это ты см’нил тему! Ты!

— Ты это сделал. Тебе захотелось обсудить, кто предложил план с Podentes. Смею уверить, что это был не я.

— Знач’т, судьба и тебя наебала! — выкрикнул Гарри, отталкивая стол в сторону. — Д’бро п’жалть в мою жизнь! Т’все боишься, как бы кто не узнал, что т’спишь со мной, но хватит уже дергаться! Я хочу в Орден, и если для этого нужно всем рск’зать, что мы трахаемся, то и хрен с ними!

— Кроме этого нам придется рассказать и еще кое о чем, — Северус схватил его за предплечья и крепко сжал пальцы, чтобы не позволить юноше упасть. — Меня не волнует, кто знает о наших отношениях, но меня волнует, кто может узнать об объединении сил. Чем меньше человек знают секрет, тем лучше. Или история твоей собственной семьи ничему тебя не научила?

— Альбус п’зволил бы мне вступить в Орден и с’хрнить план в тайне, и чт’бы никто мне не приказвл...

— Ты слишком пьян, чтобы сейчас говорить об этом, — сказал Северус. Гарри казалось, что его голос то приближается, то снова отдаляется. — Как ты себе это представляешь — тебя примут в Орден, и Альбус объявит, что Гарри Поттер подчиняется исключительно Северусу Снейпу? Это вызовет вопросы. А нам не нужны вопросы.

Гарри почудилось в этом что-то знакомое, будто он сам когда-то говорил себе то же самое. Но сейчас он не мог припомнить точно. Он даже думать не мог. Ему казалось, что его подхватил порыв ветра и кружит по комнате, хотя он не переставал чувствовать захват сильных рук Северуса.

— Я... я...

— Выпей столько воды, сколько сможешь, и ложись, — снова заговорил Северус. — И если ночью тебя будет тошнить, постарайся добежать до туалета.

— Я просто хочу чувствовать себя взрослым... — Гарри сглотнул, сдерживая слезы. Вся злость испарилась, оставив только обиду и жалость к себе.

— У тебя две работы вместо одной и больше ответственности, чем у большинства взрослых появляется за всю жизнь. Твое желание стать членом Ордена — попытка доказать очевидное.

Теперь пол накренился уже просто опасно, и Гарри сделал шаг вперед, чтобы прижаться к Северусу. Так-то лучше. Предметы продолжали тихонько покачиваться, но теперь Гарри чувствовал себя в безопасности.

— Я просто...

— Я знаю, — сказал Северус. Он снова обнял юношу и стал поглаживать его по спине. — Если окажется, что такое положение вещей более не дает нам никакого стратегического преимущества, ты сможешь при желании присоединиться к Ордену. Я возражать не буду.

Гарри боялся разжимать руки. Он неуверенно посмотрел на зельевара.

— Ты позволишь мне решать?

— Конечно, — Северус легонько подтолкнул его. — А теперь в постель.

Молодой человек лег, но слова Снейпа оказались пророческими. Гарри вырвало ночью, и он не добежал до туалета. Северус позаботился о нем. Он позаботился обо всем — помог ему принять душ, дал зелье от головной боли и снова уложил в чистую постель.

К этому времени Гарри уже достаточно протрезвел, чтобы понять, что вел себя как последний дурак. Зачем ему понадобилось напиваться? Особенно в воскресенье вечером, зная, что утром нужно будет на работу. Особенно в это воскресенье, когда на следующий день предстоит замещать Брайерсона на всех уроках.

И проводить квиддичную тренировку вечером.

Гарри застонал.

— Спи, — Северус едва ощутимо дотронулся до его плеча. Он не был в постели. Снейп стоял рядом с кроватью.

— С тобой спится лучше, — пробормотал Гарри. Он схватил Северуса за рукав и потянул на себя. — Д’вай. Ложись.

Стоило Гарри почувствовать тепло Северуса рядом с собой, как дурнота тут же отступила. Он придвинулся ближе и устроил голову на плече любовника; его член оказался прижатым к бедру Снейпа. Гарри был слишком измотан событиями тяжелого дня, чтобы это могло возбудить его, но близость все равно действовала успокаивающе.

Он проспал остаток ночи, ни разу не проснувшись.

Понедельник, 25 октября 1998, 7:02

Северус точно знал, какими будут первые слова Гарри при пробуждении.

— Антипохмельное зелье, — выдохнул тот, когда Северусу удалось, наконец, растолкать его.

Лекарство уже было наготове. Снейп не собирался мучить Гарри, и даже с удовольствием дал бы ему отоспаться, но решил, что нечего с молодого возраста приучаться топить проблемы в вине. К тому же, одна из обязанностей взрослого — самому справляться с последствиями собственных поступков.

Слова Гарри, сказанные предыдущим вечером, в очередной раз подтвердили, насколько трепетно он относится к своему статусу взрослого человека. Меньше всего Северусу хотелось своими действиями намекнуть, что Гарри неспособен позаботиться о себе.

— Вопрос с Орденом закрыт? — осторожно спросил он. Кто знает, как много Гарри запомнил из вчерашнего разговора.

— Да, да, — ответил юноша, со стоном сползая с кровати. — Я все понимаю. Почему, ты думаешь, я раньше в Орден не просился?

Гарри просился, и Северус прекрасно об этом помнил. Однако смысла снова возвращаться к надоевшей теме не видел.

Молодой человек поднялся во весь рост и потянулся, зевая. Он стоял, слегка расставив ноги, раскинув руки в стороны... и если бы не закрытые глаза, он увидел бы, с каким удовольствием Северус рассматривал его подтянутое тело, так откровенно выставленное напоказ.

Зельевар слегка улыбнулся, наблюдая за партнером. Благодаря ежедневным полетам мышцы Гарри выглядели идеально. Настоящая услада для глаз. И главное — он больше не испытывал никакого смущения. Его член был окружен завитками черных волос, и когда Гарри выгнул спину, соблазнительный кусочек персиковой плоти качнулся вперед. Юноша, похоже, даже не осознавал своей наготы, не говоря уж о том, чтобы стесняться.

Он пересек комнату и через магический проход поднялся в верхние комнаты, где хранилась вся его одежда. К тому времени как Гарри вернулся, Северус уже сидел за столом, накрытым для легкого завтрака. Только тосты и чай.

— Спасибо, — сказал Гарри, плюхнувшись на стул. — В Большой зал мне точно пока что не стоит соваться. Голова еще побаливает... похоже, твое зелье требует доработки.

— Я говорил, что нужно пить воду.

— А, ну да, — Гарри откусил кусочек тоста, прожевал его и вздохнул. — Меня всегда бесило, когда на уроках нас заставляли конспектировать учебник, но сейчас я даже подумать не могу о практическом занятии. Моих сил точно не хватит на то, чтобы носиться по классу и следить за всеми. Так что ребятам придется прочитать главу-другую. Ха-ха.

Северус сдержал улыбку.

Понедельник, 25 октября 1998, 20:45

Наконец-то этот день закончился, думал Гарри, подходя к воротам замка в понедельник вечером. Он только что провел занятие по квиддичу и был совершенно измотан. От одних только уроков защиты у младших курсов он так устал, что единственное, чего ему хотелось — это лечь и заснуть, но нужно было еще подготовиться к квиддичной тренировке. И это должна была быть хорошая тренировка — первый матч года был назначен на ближайшие выходные. Первой мыслью Гарри было еще раз отработать с командой движения, которые они выучили на прошлом занятии, но от этой идеи пришлось отказаться сразу же. Равенкловцы закатили бы истерику. Для них эта тренировка была генеральной репетицией перед матчем с Хаффлпаффом, так что на сто процентов должны были выложиться все: и команда, и тренер.

Мысленно проклиная всех и вся, Гарри как-то умудрился спланировать занятие.

Но практика оказалась самым настоящим адом. Равенкловцы нервничали из-за предстоящего матча и никак не могли взять себя в руки. И в этом тоже была вина Гарри: его решением было поставить на субботу команды Равенкло и Хаффлпаффа. Ему совершенно не хотелось пока что смотреть матчи с участием Гриффиндора или Слизерина, ведь он не должен болеть ни за одну из команд. Или против.

По крайней мере, с хаффлпаффцами он встретится только в среду, с облегчением думал Гарри. Удивительно — он радовался тому, что во вторник тренируются слизеринцы!

К тому моменту как он переступил, наконец, порог дома, Гарри готов был свалиться и проспать неделю. Но Северус предложил пойти в Выручай-комнату и проверить, не изменилась ли ситуация с объединением сил после выходных в Кёльне. Судя по блеску темных глаз, Снейп ожидал хороших результатов.

От резкого выброса адреналина сонливость Гарри как рукой сняло. Он так оживился перед предстоящим экспериментом, что даже безропотно вытерпел перемещение на седьмой этаж по каминной сети. Комната выглядела в точности так, как в прошлый раз.

— Incendio? — спросил Гарри. — Эээ... моя палочка или твоя?

— Попробуй обе, — решил Северус.

Гарри рассудил, что стоит начать с собственной. В первую секунду он не заметил разницы, но потом сосредоточился, призывая на помощь всю доступную магическую силу. Он чувствовал, что нужно вложить в попытку всего себя, чтобы достичь высот, которые раньше были ему неподвластны.

— Incendio! — прокричал он, делая широкий шаг и выбрасывая вперед напряженную руку.

Огненный шар сорвался с кончика палочки и взорвался в камине. Взрыв не был особенно сильным. Ничего впечатляющего.

Но Гарри заметил, что три камня кладки треснули от жара.

Северус пошатнулся, сделал несколько быстрых шагов назад и, наткнувшись на кресло, едва ли не рухнул в него.

Гарри тут же бросился к мужчине.

— Что с тобой?

— Я почувствовал поток магии, — ответил Северус, садясь прямее. Он несильно оттолкнул Гарри. — Все уже в порядке.

Его слова не убедили юношу.

— Ты побледнел. И... не знаю. Ты дрожишь, — он протянул руку, намереваясь потрогать лоб Северуса. Ему казалось, что кожа зельевара должна быть холодной как лед.

Северус отпихнул ладонь.

— Я всегда так выгляжу. Это всего лишь секундная слабость, не раздувай проблему. А теперь попробуй с моей палочкой.

Гарри не сомневался, что Северус просто хотел увести разговор в сторону. Он решил не спорить, но на этот раз встал так, чтобы все время видеть Снейпа. По крайней мере, тот уже сидел, и не было опасности, что он упадет и повредит себе что-нибудь.

С палочкой Северуса успех повторился.

Сам же Северус обмяк в кресле, его глаза непроизвольно закрылись, но только на мгновение.

Гарри не стал нависать над ним, а опустился на колени рядом с креслом и стал терпеливо ждать, пока мужчина обратит на него внимание.

— Не начинай, — сухо сказал тот. — Результат вполне предсказуемый. В конце концов, должна же энергия откуда-то браться.

— Просто скажи мне, ты почувствовал себя хуже, чем когда я использовал объединенную силу для полета, или так же? — спросил Гарри, упрямо не сводя с Северуса взгляда. Взгляда, который ясно говорил, что лучше не врать.

Снейп мгновение помедлил, и Гарри понял все без слов.

— Значит, хуже.

Зельевар кивнул.

— И чем больше наши силы будут объединяться, тем сильнее это будет отражаться на тебе, — медленно проговорил Гарри.

— Возможно. Эффект может быть разным в зависимости от заклинания.

Гарри заметил, как сбоку появилось еще одно кресло, и опустился в него.

— Что-то не так, — принялся он размышлять вслух. — В смысле, это неправильно. Я уверен, что объединение сил не должно... травмировать мага-хозяина.

— Едва ли это травмировало меня.

— Все равно! Бессмыслица какая-то.

— Объединение сил первоначально было придумано для того, чтобы помогать слабому магу, — сказал Северус, пожимая плечами. В его руке теперь был хрустальный кубок, и зельевар перемежал слова небольшими глотками воды. — Ты далеко не слабый. Я с самого начала предупреждал, что в нашем случае все может пойти непредсказуемо. Вероятно, природа нашего объединения сил несколько... экстремальна.

Гарри попытался что-то сказать, но Северус не дал ему даже вставить слово.

— Нам это необходимо, пойми, Гарри. Только воздействие чрезвычайной силы способно раз и навсегда избавить мир от Темного Лорда.

— Но если ты чувствуешь слабость даже из-за обычного заклинания, что будет с Непростительным?

— Не знаю, — ответил Снейп. — Кстати, должен заметить, что когда речь идет о Темном Лорде, Avada Kedavra ничего не гарантирует. Неизвестно, какие эксперименты он над собой ставил, добиваясь бессмертия, но это заклинание он наверняка учел.

— Естественно, — пробормотал Гарри.

— Тем не менее, ты не имеешь права промедлить в ответственный момент, — твердо продолжил Северус. — И в разгар битвы ты должен думать только о том, что должно быть сделано. Только об этом, Гарри. Больше ни о чем.

Гарри облизал губы и увидел второй кубок. Но не с водой, а с вином. Брр. Он совсем не этого хотел. Неужели комната может неправильно понимать желания?

— А вдруг ты тоже умрешь, когда я убью его?

Северус фыркнул, хотя Гарри не видел в своих словах ничего смешного.

— Ты понимаешь все слишком буквально. Incendio же меня не убило? Поверь, я намереваюсь прожить долгую и счастливую жизнь после того, как призрак Темного Лорда исчезнет навсегда.

Глаза Северуса блеснули, и Гарри задумался, на что намекал зельевар: на Орден Мерлина, который он наверняка получит, или на самого Гарри, которого он уже получил в качестве раба на всю жизнь?

Гарри сглотнул. Все будет хорошо. Да, сам он бы не выбрал себе такую судьбу, но дело сделано, и все обязательно будет хорошо.

А вот мысль о смерти Северуса... она тревожила. Несмотря на то, что это был единственный шанс Гарри снова стать свободным. Но разве сможет он наслаждаться свободой, зная, какая цена за нее заплачена?

— Ты продолжаешь думать о плохом, — произнес Северус, поднимаясь с кресла. — Прекрати. Прекрати сейчас же. Я не для того прошел с тобой через ритуал, чтобы теперь ты мучил себя сомнениями. Я хочу этого. Хочу, чтобы ты заставил его исчезнуть, а ты должен учитывать мои желания, помнишь?

Да, это обязанность Гарри. Если он не будет слушаться, все их предыдущие усилия уйдут впустую. И если он не сделает все возможное для того, чтобы убить Волдеморта, то у Северуса нет шансов. Он совсем скоро будет мертв. Или даже хуже, Волдеморт подвергнет его страшным пыткам...

Северус продолжал говорить:

— Ты слишком накручиваешь себя. Ничего, абсолютно ничего не говорит о том, что мне угрожает какая-то опасность. Да, я чувствую моментальную слабость, когда ты пользуешься моей силой, но это не должно тебя беспокоить.

Гарри не мог не беспокоиться, но в то же время понимал, что продолжать спорить бессмысленно.

— Давай посмотрим, что еще ты можешь сделать, — сказал Северус тоном, не предполагающим возражений.

К этому времени адреналиновый приступ схлынул, и на Гарри снова навалилась усталость. Судя по виду Северуса, тот утомился не меньше. Но зельевар был прав: Гарри должен тренироваться применять объединенную силу, иначе все, через что ему пришлось пройти, было напрасно.

Через что им обоим пришлось пройти.

Гарри попробовал еще несколько заклинаний — и тоже успешно. Он сумел поднять в воздух несколько тяжелых предметов, тогда как раньше это удавалось ему только с пером или книгой. Заодно выяснилось, что случайностей можно было не опасаться — Гарри приходилось специально концентрироваться, чтобы призвать на помощь магию партнера.

Если он не думал о дополнительной силе, его заклинания работали так, как раньше.

Северус ощущал заимствование силы, но секундная слабость была для него единственным последствием. Даже когда Гарри удваивал усилия, вытягивая из него все больше и больше энергии, результат для зельевара оставался тем же. Может быть, его организм реагировал только на момент начала передачи магии?

И волноваться было не о чем?

Однако к концу вечера у Гарри появился новый повод для беспокойства.

— Aguamenti, превращающее мою палочку в пожарный шланг, конечно, впечатляет, но разве этого достаточно? — он разочарованно вздохнул. — Нам нужно еще сильнее скрестить силы, потому что так мы многого не добьемся.

Северус, который наблюдал за попытками Гарри из кресла, пожал плечами.

— Это наверняка должен быть постепенный процесс.

— И чем больше я ублажаю тебя, тем лучше у нас будет получаться, — пробормотал Гарри. У него в голове как будто что-то щелкнуло. — Слушай, ведь в эти выходные ты давал мне кучу возможностей выполнить твои желания! Я думаю, все дело в этом. Вот из-за чего наши силы объединяются. Так что мы должны продолжать в том же духе, и даже лучше. Ты мог бы говорить мне, что мне есть на ужин, и все такое. Все что угодно, только бы заклинание поняло, что мы все делаем как надо.

Северус слегка нахмурился.

— Гарри...

Гарри стиснул зубы.

— Знаю, знаю, тебе не нужен раб. Я тоже не хочу быть рабом, особенно таким, который прыгает перед хозяином на задних лапках, но если это поможет скрестить силы, то мы обязаны попытаться.

— Не думаю, что объединение пойдет быстрее, если ты станешь лебезить передо мной, — тихо произнес зельевар. — Я не этого от тебя жду.

— Но надо хотя бы попробовать! — выкрикнул Гарри. В глубине души он понимал, что вопли вряд ли входят в программу послушания, но речь шла о слишком серьезных вещах. — Волвергемптон, помнишь? Люди погибли. Но они были бы живы, если бы я раньше начать делать то, что нужно! Неужели я о многом прошу? Ведь это я буду подчиняться тебе. Тебе остается лишь приказывать!

Брови Северуса сошлись на переносице.

— Отлично.

Гарри кивнул, закрывая тему.

— Отлично.

— Через камин наверх и сразу же в постель.

Гарри ожидал не совсем этого, но он так вымотался за день, что и такой приказ его вполне устроил. К тому же, в Выручай-комнате кровать не появилась. Если бы Северус хотел заняться сексом, она бы уже была здесь, так?

Хех. В любом случае, самому Гарри секса не хотелось. Правда, его немного укололо то, что и Северус не выглядел заинтересованным...

— Ммм... мне раздеться?

Зельевар покачал головой, а его голос звучал все так же мрачно.

— Не сегодня. Просто ложись. Я спущусь позже.

— Что ты собираешься делать?

— Мне необходимо подумать.

— О чем?

Северус нахмурился еще сильнее.

— Отправляйся в подземелья и ложись.

Гарри выдавил сквозь сжатые зубы:

— Не обращайся со мной как...

— Как с кем? Рабом? Разве ты не этого хотел?

— Нет! Но нам это нужно!

Северус наклонился к нему и проговорил тоном, не предвещающим ничего хорошего:

— Тогда делай, как я сказал!

Крылья носа Гарри затрепетали, но юноше не оставалось ничего другого, кроме как послушаться.

Глава 37.

Четверг, 28 октября 1998, 14:45

— И как, по-вашему, я должен это читать? — с издевкой произнес Гарри, наклоняясь над партой мальчика. Он прекрасно знал, что Боулу не нравилось, когда кто-то вторгался в его личное пространство, поэтому испытывал особенное удовольствие, нависая над ним. — Еще пять баллов со Слизерина.

Слизеринская половина класса отозвалась обреченным вздохом.

Гарри спохватился как раз вовремя, чтобы не дать торжествующей улыбке появиться на лице. Неизвестно, что происходило вечерами в гостиной Слизерина, но для Чарльза Боула жизнь в последнее время наверняка была не сахар. Во вторник он умудрился за один урок потерять двадцать пять баллов, и сегодняшний день тоже начался для него нерадостно.

Ну и поделом ему. Если бы он не был таким гадким маленьким фанатом Волдеморта, каждым своим жестом демонстрирующим презрение к Гарри, то у преподавателя не было бы причин снимать баллы.

Или назначать отработки.

— Начните сначала и пишите разборчиво, — добавил Гарри, выпрямляясь. — Ну? Чего вы ждете?

Видимо, отработки ему мало, подумал Гарри. Первогодка швырнул перо на парту так сильно, что брызги чернил долетели до столов соседей.

— Не буду! — резко выкрикнул он и вызывающе выпятил нижнюю губу, наверное, на случай, если Гарри не расслышал. — Не буду переписывать! Здесь все нормально!

Гарри поднял бровь и насмешливо посмотрел на него.

— Вам непонятно, что такое «разборчиво»? Мне говорить медленнее, чтобы лучше доходило? То, что я вижу у вас — это каракули. Это слово вам знакомо?

— Такие же каракули, как у него! Или у нее! — Боул ткнул пальцем в пергаменты ребят, сидящих неподалеку.

— О, спасибо за помощь, — протянул Гарри. Слизеринцы просто чемпионы по переводу стрелок. Но Боул еще пожалеет о свой подлости, уж об этом-то Гарри позаботится. К концу урока змееныш на собственном опыте узнает, что такое предавать своих.

Юноша медленно пошел вдоль парт слизеринской половины класса, выхватывая работы, почерк на которых хотя бы отдаленно напоминал небрежные закорючки Боула.

— Неразборчиво, — сказал он, покачав головой. — И здесь. О, и здесь тоже, и... хм, а эта не так ужасна, а?

Светлые локоны Бронаг Шоу слегка подпрыгнули, когда она с надеждой посмотрела на молодого преподавателя. Но Гарри снова покачал головой.

— Но вы же слышали Боула? Береженого бог бережет. Вам тоже придется начать работу с начала, мисс Шоу.

Ее взгляд моментально потух, но у девочки хватило самообладания, чтобы не повторять ошибку Боула.

— Да, сэр.

К тому времени, как он дошел до учительского стола, Гарри забрал пергаменты у всех слизеринцев, за исключением троих счастливцев.

— Итак, чтобы соблюсти справедливость по отношению к Боулу, — объявил он, обводя класс недобрым взглядом, — я снимаю со Слизерина по пять баллов за каждый пергамент в моей руке. Все, чьи работы я забрал, переделают их заново. Сейчас же.

Боул не послушался.

— Да, а за неуважение — недельная отработка с мистером Филчем. Это семь вечеров, если вы случайно забудете, сколько дней в неделе, мистер Боул. А теперь, если только не собираетесь провести под надзором мистера Филча остаток жизни — приступайте к работе! Еще немного, и вы потеряете столько баллов, что товарищи начнут строить планы, как отправить вас на дно озера — и я не удивлюсь, если они уже начали.

Боул, кривя губы, склонился над пергаментом.

Для Гарри это зрелище стало бальзамом на душу.

Четверг, 28 октября 1998, 21:12

— Да, так, — ахнул Северус, прогибая спину и дергая бедрами вперед. Его член снова погрузился в ждущий рот Гарри, а яички легко шлепнулись о подбородок юноши. — О... да, да, о-о-о, твой язык...

Северус кончил с громким возгласом, мир вокруг него на мгновение закружился — так насыщено эмоциями было освобождение.

Серьезно, энтузиазм Гарри в отношении «глубокого горла» можно было сравнить с любовью нюхлеров к рытью нор. Он достиг таких высот, что если бы не связь, запрещающая что-либо подобное, Северус мог бы начать беспокоиться, не завелся ли у Гарри объект для тренировки где-нибудь на стороне.

Хотя он беспокоился бы и просто так, независимо от таланта его любовника к минету. Просто Гарри слишком привлекателен. Если бы они с Северусом оказались вместе независимо от ритуала — не то чтобы зельевару такой сценарий казался реальным — Северус постоянно переживал бы насчет измен.

Понимание того, что Гарри не может изменить ему, в принципе не может, было для Снейпа постоянным источником хорошего настроения.

Так же, как и ситуация с ложью — реши его партнер соврать, Северус сразу же узнает об этом. Зельевар даже думал иногда, что маги, придумавшие Cambiare Podentes, просто гении.

Гарри выпустил его член изо рта и поднял голову.

— Ммм. Ты вкусный.

— Нет, это ты вкусный, — не задумываясь, сказал Северус.

Едва слова сорвались с губ, зельевар внутренне сжался. В обычной жизни он не был щедр на милые пустяки — так, вроде, подобные фразы называли в любовных романах.

Но для Гарри, конечно же, подобные заявления не были пустяками. Они с Северусом начали бы ладить куда раньше, если бы Снейп сразу понял, как важно Гарри знать, что он привлекателен. Ему нравились комплименты. Они делали его счастливым, точно так же, как делали его счастливым комнаты, выделенные в личное пользование.

А счастливый Гарри — это Гарри, с готовностью отдающийся Северусу. Снейп ожидал этого с самого начала — отсюда и личное хранилище в банке и остальные меры, которые он предпринял, стараясь показать, что не собирается ограничивать свободу своего раба. Разумеется, за его поступками скрывались и другие мотивы. Если бы Гарри чувствовал себя несчастным и все время пребывал в депрессии, это определенно не позволило бы им скрестить силы, поэтому для Северуса было задачей первостепенной важности сделать его жизнь, по крайней мере, терпимой.

И это было правильное решение, как Альбус любил повторять чуть ли не при каждой их встрече. Не лучший аргумент для спора с Северусом — зельевара гораздо больше волновала собственная выгода, чем вопросы правильности, справедливости и благородства. Но в данном случае правильность в понимании директора полностью соответствовала интересам Снейпа.

Само собой разумеется, что за время, предшествующее ритуалу, он сделал все от него зависящее, чтобы обеспечить комфорт Гарри. Он забрасывал упрямых гоблинов письмами с просьбами, чтобы он и только он оказался владельцем сейфа Гарри после того, как юноша откажется от хранилища. Северус знал, что сейф с конкретно этим номером — сейф Джеймса Поттера — значит для Гарри очень многое.

Таким образом, Гарри, довольный своей жизнью, пусть даже не совсем такой, как он ее себе представлял — это преимущество для всех, включая Северуса. Особенно для Северуса. Уничтожение Темного Лорда займет один день, но Гарри в постели Снейпа, готовый, желающий, страстный... Северус собирался наслаждаться этим всю жизнь.

А еще — невозможностью измены, каким бы великолепным ни делали тело Гарри ежедневные полеты, и какой бы притягательной ни была его внутренняя сила. Все эти качества: глубоко запрятанная магическая мощь, спортивная внешность, глаза, такие зеленые, что большинство ведьм пошли бы на что угодно, лишь бы у них были такие же... в случае Гарри все это не имело значения.

Не имело значения даже то, что после победы над Темным Лордом Гарри непременно станет нарасхват, будь то в качестве любовника или супруга или просто очередной зарубки на палочке. Волшебницы и волшебники будут кидаться на него с одинаковым энтузиазмом.

Но он будет принадлежать только своему хозяину, несмотря на все соблазны.

И пока Снейп будет делать жизнь Гарри приятной и насыщенной, тот будет оставаться таким же щедрым в сексуальном плане. А вся его щедрость будет направлена только на Северуса.

Определенно, это окупало терпение, которое зельевару пришлось проявить по отношению к своему партнеру.

И еще придется, в чем Снейп не сомневался.

Нынешняя одержимость Гарри послушанием служила этому примером. Северус превосходно понимал, что попытка вести себя по-рабски нисколько не помогала объединению сил. Да и как она могла, если Северус не хотел иметь раба, его даже не прельщала игра в подчинение?

Однако чего у Северуса никто отнять не мог — так это фантазий. Даже подыгрывая Гарри, он думал о своем. В текущих обстоятельствах это было лучшим выходом. Гарри не был готов услышать, что для полного объединения сил им осталось сделать один шаг.

Только одного Северус хотел от него. С ним.

Северус мечтал об этом вот уже несколько месяцев. Фантазировал. Мастурбировал с мыслью об этом, принимая долгий душ. Думал об этом, когда был с Ренардом.

Оба раза.

Но желание Северуса, каким бы сильным оно ни было, ничего не меняло. Все зависело от Гарри. Несмотря на то, что в последнее время он относился к сексу расслабленно и в то же время страстно, он не до конца оправился от происшествия, случившегося несколько месяцев назад в Лондоне. Он все еще не мог чувствовать вес Северуса на себе.

Значит, вопрос отпадает. Гарри не готов быть снизу.

И, пока он не будет готов, никакое послушание не позволит им продвинуться вперед.

В конце концов, Снейпу не нужно подчинение. Он получил его — тогда, в конце июля — и никакой радости оно им не доставило. Ни Северусу, которому пришлось выжимать оргазм из неохотно вставшего члена, ни Гарри, который ненавидел саму мысль о сексе, но попросил Снейпа принудить его к этому.

И, совершенно точно, это не помогло скрещению сил. Для объединения сил нужен секс, доставляющий удовольствие обоим. Жаркий, отчаянный, безумный секс, общий оргазм, когда на пике оба выдыхают имена друг друга.

Потому что именно такого секса Северус хотел с Гарри.

Это напомнило ему кое о чем.

Северус поставил Гарри на ноги и на мгновение прижал к себе, просто наслаждаясь ощущением теплого тела, которое соответствовало линиям его собственного тела так, словно они были созданы друг для друга. Нелепая мысль.

Но зельевару она все равно нравилась. Даже больше, чем должна была, наверное.

— Что же мне сделать для тебя, а? — спросил он, поглаживая Гарри по голой спине. — Чего тебе хочется?

Гарри довольно фыркнул.

— Я ценю предложение, но лучше ты скажи, чего тебе хочется со мной сделать. Потому что... ну, ты знаешь.

Да, Северус знал.

И, хотя демонстративное послушание никогда не создавало у него эротического настроения, в том, что просьба покомандовать исходила от Гарри, было что-то неимоверно привлекательное. Наверное, из-за доверия, которое излучал юноша.

Или желания.

— Тогда на кровать и ложись на спину, — мягко прорычал Северус. — Руки за голову. Ноги слегка разведи.

Обычно он не описывал Гарри в деталях, какую позицию тот должен занять, но события последней недели показали, что юноше это нравится. Разумеется, игра была не навсегда. Только на время, пока не станет понятно, помогает ли намеренное подчинение сильнее скрестить силы.

Пока Гарри хотел этого, Северус подыгрывал ему. По крайней мере, это отвлекало юношу и не давало ему задавать вопросы, на которые Снейпу не очень хотелось отвечать.

Вопросы о том, почему силы дальше не объединяются. О том, чего Северус хотел по-настоящему.

Улегшись рядом с Гарри, зельевар легко провел рукой по его груди, пальцы мужчины на несколько секунд задержались над проколотым соском. Он наклонился и поцеловал любовника, смакуя мысль о том, что буквально только что эти губы и язык старательно ласкали его член. Потом отстранился и прошептал другую команду:

— Скажи мое имя.

Гарри в замешательстве посмотрел на него.

— Северус.

Зельевар улыбнулся, глядя на него вниз.

— А теперь говори мое имя каждый раз, когда я буду делать что-нибудь особенно приятное. Только мое имя.

— Северус, — Гарри как будто перекатывал его имя на языке, пробуя со всех сторон.

— Я уже делаю что-то, что тебе нравится?

— Ну ты же обязательно сделаешь.

— Ммм, весьма вероятно, — Северус сполз ниже, все так же оставаясь на боку рядом с Гарри, и остановился, когда его лицо оказалось на уровне паха юноши. — Я говорил, какой у тебя здесь есть вкусный кусочек?

— А что нужно сказать, если что-то не нравится? — сухо спросил Гарри. — Мне кажется, что «кусочек» — это плохой комплимент.

— Потрясающе вкусная штуковина?

— Северус, — улыбнулся Гарри и повел бедрами.

Снейп постарался, чтобы после этого у Гарри не возникало желания произносить ничего, кроме его имени. Наконец, юноша рвано выдохнул все то же слово, и даже в его стонах во время оргазма звучало «Северус».

Зельевару не доводилось слышать ничего отраднее.

Потом, когда они прятались от прохладного воздуха подземелий, свернувшись под теплыми одеялами, Северус тихо рассмеялся. Он был уверен, что послушание никак не связано с объединением сил, но приходилось признать, что игра все же доставляла ему определенное удовольствие.

— Ха, — сказал Гарри, поворачиваясь к нему лицом. — Я знаю, о чем ты думаешь.

— Да?

— Да. Ты все-таки решил, что будет не так уж плохо, если я спущусь к тебе в кабинет в середине дня.

— Я смотрю, ты решительно настроен отбросить все предосторожности.

— Тебя же не волнует, если кто-то узнает о том, что мы вместе.

— Я думал, тебя волнует.

Гарри хмыкнул.

— Никто не станет думать, что мы любовники, если я просто однажды зайду в твой кабинет. Кроме того, тебе не кажется... — его слова прервались глубоким зевком, — ... что мы сможем дальше продвинуться со всем этим подчинением, если не будем расставаться так надолго?

— Один день — это совсем недолго.

Гарри придвинулся поближе, чтобы прикусить кожу на шее Северуса.

— Совсем недолго? А на тебя никогда не накатывает дикое желание? У меня бывает. И тогда день кажется совершенно бесконечным, — еще один укус. — Разве ты не хочешь меня?

— Все время, — ответил Северус глубоким, хрипловатым голосом.

— Я в твоем распоряжении. Только скажи, где и когда.

И когда мальчишка научился соблазнению?

— Я подумаю над этим, — пообещал Северус, укладывая голову Гарри себе на плечо. — Спать?

— Ага, — снова зевнул юноша. Его рука, тем не менее, скользнула по животу и бедрам любовника. — Ммм, хочешь пойти со мной на квиддичный матч? Сядем вместе на трибуне для преподавателей.

Северус вполне мог бы обойтись без просмотра игры между Равенкло и Хаффлпаффом. Ему достаточно было и того, что Альбус периодически заставлял его судить матчи. Хотя об этом, наверное, теперь можно забыть — ведь ответственность за все квиддичные мероприятия легла на плечи Гарри.

Но Гарри пригласил его... Это само по себе говорило о многом.

— С удовольствием, — сказал он и легко поцеловал Гарри в губы.

Впустую. Юноша уже спал.

Не беда. В противном случае Гарри мог бы задуматься, с чего это Северус так радуется приглашению не куда-нибудь на романтический вечер, а на банальный квиддичный матч.

Пятница, 29 октября 1998, 12:47

Гарри поднял взгляд, краем глаза заметив семикурсницу из Слизерина, приближающуюся к столу преподавателей. В руках у нее был свиток.

— Сэр, здесь сообщение для вас.

Гарри взял протянутый свиток. Ему стало любопытно. Сначала он подумал, что сообщение от Дамблдора, но решил, что это глупо. Если бы директору нужно было что-то ему сказать, он просто пришел бы на обед в Большой зал.

Но его не было.

Как и Северуса.

— Благодарю, мисс Хемдрейк.

Несколько секунд она не двигалась с места, глядя на Гарри. Очевидно, ей было интересно, как он отреагирует на содержание записки. Но Гарри не собирался читать ее в присутствии ученицы. В конце концов, она поняла это, и, резко кивнув, развернулась на каблуках и едва не побежала по проходу.

Стоило Гарри развернуть свиток, как он почувствовал разливающееся внутри тепло.

«Мой кабинет, как только у тебя закончатся занятия».

Гарри улыбнулся, жалея только о том, что впереди был еще урок у второго курса.

Пятница, 29 октября 1998, 14:38

— Ты звал? — широко улыбаясь, Гарри закрыл за собой дверь. Его и так хорошее настроение взлетело до эйфорических высот, когда Северус наложил чары, защищающие от подслушивания. Сильные чары. — Слушай, а я ведь на самом деле не верил, что тебе понравится мое предложение. Но знаешь, это здорово возбуждает, когда получаешь такую записку во время скучного обеда...

— Я позвал тебя не для этого, — прервал его Северус, хмурясь. — Сегодня за обедом я встречался со студентами моего факультета. Угадаешь, о чем шла речь?

Гарри пожал плечами и сел на стул, на который указал Северус.

— Это касается тебя, — подсказал зельевар.

О. Ну, тогда угадать несложно.

— Им не нравится расписание квиддичных матчей, да? — Гарри вздохнул, гадая, все ли команды уже нажаловались своим деканам. — Я знаю, знаю, первый матч сезона нужно было провести раньше, но я не думал, что это тоже моя обязанность.

Настроение Северуса невозможно было прочитать по его голосу. Он говорил сухо, но все же в интонациях слышались какие-то темные ноты.

— Ты действительно настолько забывчив или просто притворяешься, прекрасно понимая, о чем речь?

Слова заставили Гарри выпрямиться.

— Я не могу тебе врать, так что...

— Видимо, стоит добавить, что главной причиной, почему ребята попросили о встрече, была ситуация с Чарльзом Боулом. Хотя, если быть точным, то, скорей, виновником ситуации являешься ты.

Гарри скривил губы.

— Вот ведь маленький хорек. Если у него есть, что сказать насчет меня, мог бы и сам прийти!

— Он был здесь.

— Все равно он трус. Если б у него за спиной не стоял весь факультет, он бы и голоса не подал, — издевательски произнес Гарри. — Не говоря уж о том, что со своими жалобами должен был сначала прийти ко мне! Какое отношение это имеет к тебе? Похоже, кое-кому известно о нас больше, чем они осмеливаются говорить!

— Я глава его факультета. К кому, как не ко мне, ему обращаться с серьезными проблемами?

— Серьезные проблемы, — передразнил его Гарри. — Хватит уже ходить вокруг да около! Я знаю, в чем дело! Это все баллы твоего факультета! А ты ведь говорил, что не будешь вмешиваться!

— Если бы меня беспокоили только баллы, то я бы выяснил, в чем дело, еще на прошлой неделе, когда заметил сильное уменьшение, — с нажимом сказал Северус.

— Значит, ты заметил уменьшение и не поинтересовался причиной? Отлично.

Сарказм остался незамеченным.

— Многолетний опыт научил меня не вмешиваться в возню вокруг количества баллов, — проговорил Северус сквозь сжатые зубы. — Так что да, обычно я этим не интересуюсь.

— Но я, разумеется, исключение! — взорвался Гарри. — И почему я не удивлен? Стоило твоему факультету немного поныть, как ты сразу решил, что это отличный шанс приказать мне сделать то, чего тебе хочется. Очень в тему сейчас, когда я сам постоянно повторяю, что знаю, как это важно, и что я буду подчиняться тебе! Ну да, я понимаю. Ты командуешь мной, и тебе хочется злоупотребить властью. Разве я могу сказать хоть слово против? Уговорил, больше никаких баллов со Слизерина, пусть они что хотят делают, но не жалуйся, если они все превратятся в неуправляемых хулиганов... хотя подожди! Они уже такие!

— Ты закончил? — спросил Северус. От холода, сквозившего в словах Снейпа, по телу Гарри пробежали мурашки.

— Это тебя спросить надо! — Гарри вскочил на ноги. — Мне можно идти?

— Сядь! — рявкнул Северус.

— Да, сэр.

Зельевар резко выдохнул и покачал головой. Пряди волос качнулись, задевая плечи.

— Я не думал, что разговор будет простым, но никак не ожидал, что ты поймешь меня настолько превратно. Меня не волнуют баллы. Это понятно?

Гарри фыркнул.

— Понятно, понятно. Вот только это ложь. Но для тебя это не проблема — ты можешь врать мне!

Северус поджал губы.

— Хорошо, меня беспокоит вопрос с баллами, но я позвал тебя не для этого. То, как ты обращаешься с Чарльзом Боулом, даже отдаленно не напоминает поведение, достойное преподавателя. Я понимаю причины, стоящие за этим. И я хотел бы поговорить об этом, даже если бы ты не снимал баллы, а, например, ограничился только отработками.

— Значит, ты принимаешь его сторону, даже не спросив меня, из-за чего он теряет баллы! Мило, Северус. Очень профессионально. Теперь я чувствую себя полноценным членом команды преподавателей!

— Гарри, я всегда на твоей стороне, — подчеркивая каждое слово, проговорил Северус. — Но ты прав, я услышал о ситуации от студентов, а не от тебя. И что? Ты правда считаешь, что сможешь убедить меня в допустимости такого поведения по отношению к мистеру Боулу?

Гарри скрестил руки на груди.

— Учитывая, как это видишь ты, нет. Ты уже все для себя решил. И что бы ты ни говорил, я-то знаю — это из-за баллов ты ведешь себя так, словно тебя пчела в задницу ужалила...

— Ты настолько неспособен справиться с гневом, что подвергаешь опасности свою репутацию в глазах и студентов, и преподавателей, и в то же время считаешь, что моя главная головная боль — баллы?

— Слушай, это мой гнев, и я буду справляться с ним так, как пожелаю!

— Нет, не будешь.

— Ты вроде бы не хотел мне приказывать? Поразительно, как быстро у тебя меняется настроение!

Северус поднялся и перегнулся через стол, рукой сметя пергаменты на пол.

— Я не хочу приказывать тебе. Но я поклялся давать тебе все необходимое, и сейчас чертовски ясно, что тебе нужен хороший совет!

— Ага, именно от тебя мне и нужен совет, как обращаться с учениками, — Гарри рассмеялся, ситуация казалась ему просто комичной. Он только сейчас понял, как это смешно — изо всех людей именно Северус Снейп читает ему лекцию о методах преподавания! — Мир еще не видел преподавателя несправедливее тебя! И уж ты-то никогда не чурался снимать баллы просто так!

Глаза Северуса сузились.

— Речь сейчас не обо мне.

— О тебе, о тебе, — Гарри ухмыльнулся. — Давай поговорим о тебе. Что ты собираешься делать? Начнешь управлять всей моей жизнью? Ты же утверждаешь, что тебе это противно.

Лицо Северуса потемнело от гнева, но Гарри не собирался сдаваться. Он смотрел на него, не отрывая взгляда, дерзко и вызывающе.

Секунду помолчав, Северус сделал глубокий вдох, словно пытаясь начать с начала.

— Ты сравниваешь свое поведение с моим, так?

— Да, — сказал Гарри, откидываясь на спинку стула. Он почувствовал себя увереннее. Северус не запретит ему поступать с противным Чарльзом Боулом так, как тот заслуживает. Да черт с ним, с Боулом. Как Северус вообще может попрекать Гарри его поведением в классе? Это ж лицемерие, какого поискать!

— Ты возненавидел Боула с первого взгляда только из-за сходства с человеком, причинившим тебе боль, — ровно проговорил Северус. Он говорил спокойно и методично, как те адвокаты, которых Гарри иногда видел по телевизору.

Ну да, это тоже правда, но Северус, похоже, не понял сути.

— Слушай, понятно, что мне никак не может нравиться его появление здесь, но я же не набросился на него с первого дня занятий, как некоторые учителя. Я не собирался цепляться к нему. Но что мне еще оставалось делать, когда он начал грубить и огрызаться и отказывался отвечать на вопросы о том, как его драгоценный Темный Лорд нарушил закон-другой? Погладить его по головке и дать конфетку?

— Если его поведение заслуживает наказания, разумеется, ты должен поступать соответствующим образом, — холодно сказал Северус. — Но ты зашел слишком далеко. Ты сделал этого конкретного ребенка постоянной целью своих нападок.

— Ну, ты-то об этом все знаешь, — пробормотал Гарри себе под нос.

Крылья носа Северуса затрепетали.

— Да, я знаю.

— Ага, таких ублюдков, каким ты был, еще поискать, — почему-то Гарри чувствовал себя вправе говорить подобные вещи.

Северус воспринял замечание спокойно, чего Гарри, по правде говоря, не ожидал.

— Согласен, временами я вел себя неблагоразумно.

— Временами?

— Достойно порицания, — Северус продолжил говорить, будто не слыша Гарри. — Именно об этом я и пытаюсь тебе сказать. Если ты можешь распознать несправедливость в моем к тебе отношении, то должен видеть, что твое поведение в последние недели также оставляет желать лучшего.

— Очень мило, — Гарри сжал кулаки, но спрятал руки в складках мантии. — Давай теперь, переведи все на меня.

— Но именно о тебе мы и говорим, — Северус понизил голос. — Гарри... я понимаю, что тебе хотелось бы услышать совсем другое, но это правда. Даже то, что ты сам пострадал от пристрастности преподавателей... это не дает тебе права вымещать обиду на других.

— Понятно, значит, теперь у нас правило «Делай, как я говорю, а не как я делаю»? — язвительно спросил Гарри. — Только не забывай про одну тонкость — я по-любому должен делать то, что ты мне прикажешь.

— Не приплетай сюда Podentes.

Северус продолжал говорить все так же тихо, и это еще больше выводило Гарри из себя.

— Какая разница. Все равно это «Делай, как я говорю...»

— Разница в том, что у тебя есть возможность посмотреть на ситуацию со стороны. Спроси себя — хочешь ли ты поступать так, как поступал я. Хочешь ли ты стать таким, как я, — возразил Северус. — Гарри, в данный момент меня волнует не Podentes и, уж конечно, не баллы факультета. Я беспокоюсь за тебя.

— Ну да, конечно.

— Иногда ты ведешь себя как ребенок.

Этого Гарри вынести уже не мог.

— Слушай, я не из тех, кто запросто может отправить работу ученика в помойку и...

— Нет, ты всего лишь отбираешь работы, придираясь к почерку.

Гарри стиснул зубы.

— По крайней мере, я разрешил ему начать с начала. В тот день на пятом курсе, когда у меня, наконец-то, получилось правильно сварить зелье, ты дождался, пока урок закончится и я очищу котел. У меня не было других вариантов, кроме как смириться с тем, что мое лучшее зелье за год, да какое там, за всю мою жизнь, получило ноль баллов. И все почему? За что ты изводил меня? За то, что я не так дышал у тебя на уроке!

— Пытаясь перевести разговор на меня, ты не изменишь того факта, что твое отношение к Боулу в итоге больше навредит тебе, чем ему.

— Ой, да ладно...

— Ты хочешь, чтобы твоя жизнь определялась глубиной твоего ожесточения? — спросил Северус, теперь уже громче и с какими-то странными умоляющими интонациями. — Хочешь, чтобы от твоего сердца осталась только высохшая оболочка? Хочешь, чтобы мысли о мщении поглотили тебя настолько, что ради этого ты будешь готов пойти на что угодно? Хочешь ли ты, чтобы твоей единственной целью в жизни было досадить маленькому ребенку?

Нет, Гарри не хотел. Несмотря на охвативший его гнев, он понимал, о чем говорил Северус. Но это не имело значения.

— Короче, нравится тебе это или нет, но Боул заслуживает, чтобы к нему так относились, — взгляд Гарри полыхал. — Он просто маленький гаденыш, и если ты продолжишь защищать его, меня вырвет прямо здесь!

— Я не защищал его, — вздохнул Северус, чувствуя закипающее раздражение. — И ты прав насчет Боула. Он из семьи Упивающихся Смертью и по всем признакам собирается пойти по их стопам и служить Темному Лорду. У тебя есть основания не любить его — я не спорю. Но это не оправдывает преследование ребенка!

— Ну, у меня хотя бы есть причина, почему он мне не нравится!

— А у меня никогда не было причин для неприязни по отношению к тебе?

— Ты не должен был отыгрываться на мне за Джеймса!

— С моей точки зрения, какими бы разными мотивами вы не руководствовались, что твое поведение в школе, что нынешнее поведение Боула одинаково омерзительны.

Рот Гарри непроизвольно открылся.

— Да что я-то тебе сделал?!

Северус принялся перечислять, загибая пальцы.

— Ты без умолку болтал на уроках. Ты вел себя так, словно зельеварение недостойно ни крупицы твоего внимания. Ты впустую тратил ценные ингредиенты, и я также подозревал, что ты воровал их. Ты безнаказанно нарушал школьные правила и гулял после отбоя, как будто весь замок принадлежал тебе. Ты эгоистично сбежал в Хогсмид, когда у нас были все причины полагать, что за тобой охотится маньяк. Ты...

— Мне никто в Хогвартсе об этом не сказал! — разумеется, Артур Уизли предупредил его, но Гарри не хотелось заострять на этом внимание.

— Да, ты всем дал понять, что лучше взрослых знаешь, какие правила стоят того, чтобы их соблюдать, а какие нет. Не говоря уж о том, что ты врал мне в лицо, когда я поймал тебя на пути обратно. И, конечно же, не стоит упоминания тот факт, что ты, хотя и непреднамеренно, поспособствовал воскрешению Темного Лорда. Я что, должен был радоваться и умиляться? Это ведь не поставило мою жизнь под угрозу и не бросило меня на произвол человека, у которого не было никаких...

— Ладно, ладно, я все понял! — проорал Гарри. Он больше не мог слышать этого. — Ты ненавидишь меня, отлично!

— Ты ведешь себя нелепо!

— Я был испорченным маленьким засранцем, из-за которого постоянно умирали люди, и тебе нужно было назначать мне в два раза больше отработок!

— Гарри...

— Только вот ты забыл добавить, что вся эта фигня произошла намного позже. У тебя не было никаких причин смеяться надо мной и называть меня знаменитостью на первом же уроке, — Гарри хотелось уязвить зельевара. — По крайней мере, я дождался, пока Боул на самом деле сделает что-то, заслуживающее наказания. В отличие от тебя. Ах, да. Ты же можешь поступать, как тебе заблагорассудится! Но не я. В конце концов, я всего лишь раб. Твой раб!

— Прекрати менять тему!

Гарри резко отодвинул свой стул и встал.

— Это и есть наша тема. Это единственное, что имеет значение, потому что я у тебя на поводке. Буквально. Если я не буду слушаться тебя, смерти продолжатся! Хорошо. Все, что ты хочешь, Северус. Я буду относиться к Чарльзу Боулу, как к примерному ученику. И лично прослежу, чтобы слизеринцы получали все награды, какие только может пожелать твое мелочное сердце. Что-нибудь еще, а? Я должен отсосать тебе, прежде чем уйду?

Губы Северуса побелели. Повисла долгая пауза, и лишь через несколько мгновений он заговорил низким, грубым голосом.

— Я не заслуживаю этого.

Гарри неприятно улыбнулся.

— Знаешь, что? Ты прав. Не заслуживаешь.

С этими словами он прошествовал к выходу и громко захлопнул за собой дверь кабинета Зелий.

Глава 38.

Суббота, 30 октября 1998, 8:25

Гарри не особо хотелось завтракать с Северусом, но сравнение с ребенком во время вчерашнего спора его по-настоящему задело. Если он откажется присоединиться к своему партнеру за столом, это будет выглядеть глупо и незрело. Не говоря уж о том, что они живут с Северусом вместе и никуда от этого не деться.

Кроме того, если ему хватило мужества разделить с ним прошлой ночью постель, то уж легкую беседу за столом он точно выдержать сумеет.

— Не думал, что ты присоединишься ко мне, — сказал Северус, с хрустом сложив газету. Он аккуратно опустил ее на скатерть и посмотрел на Гарри.

— Твой стол ближе, чем Большой зал, — ответил молодой человек, намеренно подчеркивая первое слово. В конце концов, стол же действительно принадлежит Северусу? И у Гарри на него прав нет и никогда не будет. У Гарри не может быть ничего своего, даже возможности самому принимать решения о наказании учеников.

По крайней мере, студентов из Слизерина. Вряд ли Северус будет заступаться за ребят с других факультетов.

Гарри скорее увидел, чем услышал глубокий вздох Северуса. Зельевар всем своим видом показывал, как его утомило поведение Гарри.

Вот тебе и легкая беседа.

— Можно мне заказать еду, или сначала нужно спросить у тебя разрешения?

— Для того чтобы продемонстрировать свою инфантильность, ты разрешения не спрашиваешь.

Гарри скрестил руки и оттолкнулся ногой от стола. Ножки стула проскрипели по полу.

— Отлично. Поголодаю немножко.

— Как скажешь, — и Северус снова взялся за газету.

Черт. Гарри ожидал совсем не этого. Он подождал несколько минут, но Снейп спокойно читал, полностью его игнорируя. Гарри не собирался сдаваться, но и уходить голодным было глупо, так что после недолгого размышления он встал, решив попросить еду наверху. Вполне можно и дальше есть отдельно от Северуса, подумал он. Конечно, за исключением трапез в большом зале — хочешь не хочешь, а там приходится сидеть за одним столом.

Но не успел он сделать и шага, как безрадостные размышления прервались негромким шумом.

Северус поднял голову, сразу узнав звук.

— Кто-то стучится в дверь наверху.

Ну что ж, теперь у Гарри была причина для побега. Вполне уважительная.

— Пойду, посмотрю, кто это.

— Хорошо, — согласился Снейп. Блеск его глаз выдал то, чего он не произнес вслух. Он превосходно понимал — Гарри собирался не только встретить гостей. Он собирался поесть наверху, отдельно от него, и Северус действительно считал такое поведение детским.

Хуже всего было то, что Гарри тоже это понимал. Каким-то образом его желание продемонстрировать Северусу, что он уже не ребенок, обернулось чем-то совершенно противоположным. И если он сейчас поддастся искушению сказать Северусу «отвали», это тоже не поможет.

Гарри вышел из комнаты, крепко стиснув зубы.

Суббота, 30 октября 1998, 8:37

— Рон, — без энтузиазма поприветствовал друга Гарри. Он не мог поверить своим глазам. — Гермиона. Что вы здесь делаете?

Рон рассмеялся и вошел.

— Я же говорил тебе, что он не вспомнит.

— Не вспомню о чем?

Теперь заговорила Гермиона.

— Ты пригласил нас. Первый квиддичный матч сезона, забыл?

Гарри почесал в затылке и отстраненно махнул рукой, приглашая друзей присаживаться. А потом, поскольку оказалось, что самому ему сесть некуда, вытащил палочку и наколдовал третий стул.

— Эээ... рад вас видеть. Здорово, что вы пришли, но о чем, собственно, речь, не поймите меня неправильно? Я не помню, чтобы приглашал вас. Только не обижайтесь.

— Возможно, это не было приглашением в прямом смысле этого слова, — сказала Гермиона, и по ее улыбке было понятно, что она совсем не обиделась. — Когда мы заходили к тебе после твоего дня рождения, ты сказал, что не стоит ничего планировать на день, когда будет первый матч.

О. Да, наверное, Гарри так сказал. Неудивительно, что сейчас он даже не помнил об этом — до конца лета он не вылезал из депрессии. Да и сейчас ему было не очень весело.

— Ну и отлично тогда, — он постарался искусственной жизнерадостностью замаскировать обиду на Северуса в частности и на всю свою жизнь в целом. Нет смысла расстраивать друзей. Они беспокоились о нем — их письма после последней встречи были пронизаны заботой и волнением. Ему не хотелось мучить их снова. Нет смысла.

— Вы пришли ужасно рано, матч начнется только в одиннадцать. Но это хорошо, — сказал Гарри. — Можем пока поболтать.

— Мы так и думали, дружище, — ответил Рон. — Как думаешь, нам дадут здесь чаю?

— Конечно. Чего хотите. Вообще-то, я сам еще не завтракал. Будешь что-нибудь еще кроме чая? А ты, Гермиона?

— Йерба мате, — кивнула девушка. — Если оно есть у эльфов.

— Она вовсю штудирует книгу об аргентинской кухне, — поделился Рон. — Я уже со счета сбился, в скольких южноамериканских ресторанах мы побывали.

— В четырех. Но я пытаюсь найти еще.

Рон закатил глаза.

— Вот что значит — место для медового месяца выбирает она!

Гермиона хмыкнула.

— Я всего лишь хочу заранее как следует изучить вопрос.

Это звучало так похоже на Гермиону, что Гарри не удержался от смеха. Утреннее раздражение потихоньку улетучивалось. Сейчас все было почти как в старые добрые времена — легкая болтовня, хорошие друзья. Не переставая улыбаться своим мыслям, Гарри стал заказывать завтрак — не забывая, конечно, о йерба мате, что бы это ни было.

Но хорошее настроение продержалось недолго.

— Слушай, — осторожно произнес Рон, когда на столе начали появляться тарелки и чашки. — А ты разве не должен завтракать со Снейпом?

— С Северусом, — поправил его Гарри. — Он больше не твой учитель. И, отвечая на вопрос — нет. В контракте не говорится, что мы не должны отлипать друг от друга, — он пожал плечами и схватил ломтик пшеничного хлеба.

— Контракт?

— Контракт о порабощении, — подтвердил Гарри, с вызовом глядя на друга. — Хочешь об этом поговорить? Я — не очень. Ха. Меня могут даже наказать, если я скажу слишком много, если еще не сказал.

— Наказать? — Гермиона отставила в сторону странный напиток, который пила через что-то, напоминающее тростинку. — Если он...

Гарри усмехнулся. Даже злясь на Северуса, он не собирался клеветать на него.

— Нет, не он. Не беспокойтесь. Это все контракт.

— Конечно, это же магический контракт, — пробормотала Гермиона.

— Я знал, что ты не имел в виду его, — уверенно сказал Рон. — После того, что я увидел, пока ты был в лазарете, я бы и подумать о таком не мог.

Гарри не понял, говорил Рон о страданиях, причиненных ему контрактом, или о том, как о нем заботился Северус. Но на всякий случай решил не спрашивать. Он принялся за яичницу, избегая встречаться с друзьями взглядом.

— Как ты вообще? — спросила Гермиона после долгой паузы. И одновременно вступил Рон: — За кого будешь болеть?

— Хаффлпафф, — без колебаний ответил Гарри. — Отчасти потому, что равенкловцы излишне самоуверенны, но в основном потому, что у хаффлпаффцев в этом году отличный вратарь. Она точно ни одного удара не пропустит.

— Главное — какой ловец.

— Нет, точно нет, — Гарри покачал головой. За то время, что он работал тренером, он узнал в два раза больше, чем за годы игры в команде Гриффиндора. — Так часто кажется, но на самом деле, квиддич не зря зовется командной игрой...

Гермиона снова взяла чашку и потягивала напиток, задумчиво глядя на Гарри и Рона, увлеченных беседой о квиддиче. По крайней мере, она больше не пыталась перевести разговор на личную жизнь Гарри.

Суббота, 30 октября 1998, 10:40

— Я скучаю по Хогвартсу, — сказал Рон. Они заняли свои места на трибуне квиддичного стадиона. Хотя они и выбрали трибуну Гриффиндора, Гарри не думал, что это так уж важно — команда его родного факультета сегодня не играла.

— Ты бы так не говорил, если бы до сих пор здесь учился, — Гермиона скрестила ноги и аккуратно расправила мантию.

Рон пожал плечами.

— Ну да. Но сейчас... у этого места даже запах особый! Гарри повезло, что он работает здесь.

— Точно, повезло, — согласился Гарри. И понял, что в голосе прозвучало слишком много сарказма, когда Гермиона бросила на него быстрый взгляд. — А что еще я должен чувствовать?

— Ты как будто не в себе, — взгляд Гермионы пронзал насквозь. — Что-то случилось?

О, да. Случилось многое, и Гарри было о чем рассказать. Но стадион явно был неподходящим местом для разговоров, даже если бы ему хотелось поговорить. А ему не хотелось.

— Ой... — медленно произнесла Гермиона, словно только что поняла что-то. — Прости, Гарри. Мы прямиком пошли на гриффиндорскую трибуну, а ты, наверное, должен сидеть с другими преподавателями?

— Я уже сказал, мы не обязаны ходить друг за другом хвостиком! — огрызнулся Гарри, вспомнив, как он пригласил Северуса пойти на матч вместе. Ну, в любом случае приглашение уже не считается, так? Учитывая, что они почти не разговаривали. Так что нельзя сказать, что Гарри кинул Снейпа ради Рона и Гермионы.

— Я не имела в виду никого конкретного, — тихо проговорила Гермиона, наклоняясь к нему. — Ты меня неправильно понял. Гарри, если мы пришли не вовремя, то... слушай, мы все понимаем. Если хочешь, садись с... на другую трибуну.

— Нет, не хочу, — Гарри засунул руку в карман мантии и вытащил несколько конфет, которые таскал с собой уже неделю. — На, возьми. А то ты выглядишь, будто лимон откусила.

— Гарри...

— Оставь его, — сказал Рон, обнимая Гермиону за плечи. — Дай Гарри спокойно посмотреть матч. Ты разве не знаешь, что мужчин нельзя отвлекать от спорта?

Она замолчала — то ли из-за слов Рона, то ли по другим причинам. Трибуна начала постепенно заполняться, и Гарри знал, что Гермиона слишком умна, чтобы рассуждать о таких личных вопросах, когда вокруг полно учеников.

Суббота, 30 октября 1998, 11:55

Как Гарри и предсказывал, Хаффлпафф выиграл.

— Нужно было заключить с кем-нибудь пари, — ворчал Рон, пока они спускались по ступенькам.

— Если я замечу, что ты собираешься сделать это, то вообще никаких предположений строить не буду. Это непрофессионально. К тому же с твоими-то братьями!

— Я бы им не сказал!

— Я не говорю, что ты бы сказал, — Гарри сердито посмотрел на него. — Но ты знаешь Фреда и Джорджа.

— Ага, — кадык Рона дернулся. — Кстати, они просили еще раз передать, что очень сожалеют.

О чем? Что не сумели по-человечески принять подарок? Или о том, что позволили Джинни подслушать свой разговор? Гарри не хотелось уточнять. Рон очень извинялся, рассказывая об этом в один из своих визитов, и выглядел по-настоящему испуганным. Он знал, как важно было сохранить все в секрете. А Джинни, по его словам, серьезно волновалась о том, что Снейп мог обижать Гарри.

Гарри тогда уверил Рона, что Северус всегда ведет себя рассудительно, и Джинни не о чем беспокоиться.

А сейчас, думая о близнецах, он поймал себя на том, что больше не сердится. Они ведь не хотели навредить ему. К тому же, похоже, прекратили болтать где ни попадя. Если верить письмам Рона, даже Молли не знала о «тех вещах, о которых мы говорили».

Гарри взглянул на Рона и пожал плечами.

— Лишь бы не предлагали бесплатные товары, — несмотря на беззаботный голос, он сказал это серьезно.

— Эээ... — они уже спустились на траву, и Рон потянул Гарри в сторону от толпы, направлявшейся к замку. Однако заговорил он, только когда они оказались на достаточном расстоянии от ребят и преподавателей. — На самом деле, они хотели, чтобы я попросил тебя кое о чем.

— Я уже простил их, — Гарри вздохнул. Он и хотел бы пообижаться подольше, но ведь они не специально подставили его, так что у Гарри просто не получалось сердиться. Они пытались быть честными по отношению к своему «инвестору», даже если Гарри никогда себя таковым не считал. — Нужно было ответить на их открытку. Но я не мог. Честно, тогда не мог.

— Эээ... отлично, — слабым голосом произнес Рон. — Они будут рады услышать. Но вообще-то я должен был спросить кое о чем другом.

Гарри даже представить не мог, что бы это могло быть. Он удивленно посмотрел на Рона, ожидая продолжения.

Рон снова с усилием сглотнул и заметно содрогнулся.

— Просто теперь их партнер Снейп, а он совсем не как ты — не наблюдает тихо со стороны. Он превращает их жизнь в сплошной ад, и они надеялись, что ты попросишь его... ну, слегка сбавить обороты.

Гермиона недовольно фыркнула.

— Что?

— Мне не кажется, что было таким уж неразумным поступком убрать с прилавков любовные зелья. Они незаконны. К тому же, Мастер Зелий не может сквозь пальцы смотреть, как их варят и продают любители, даже если бы это было разрешено. И он совершенно прав в том, что настоял на применении заклинаний проверки возраста перед продажей афродизиаков. Если вам интересно мое мнение, то твои братья становились все более безответственными с каждым днем. Очень хорошо, что Снейп теперь присматривает за ними!

— Значит, нам неинтересно твое мнение!

— А еще он наложил заклинания на Сачковательные Снеди, чтобы они не работали в школе, — добавила Гермиона. — По-моему, исключительно разумное решение.

— Нельзя быть такой правильной, — вздохнул Гарри. У него о Сачковательных Снедях осталось немало приятных воспоминаний.

Рон торжествующе посмотрел на Гермиону.

— Ха. Вот видишь? Это ты ничего не понимаешь, а Гарри — нормальный парень, — он повернулся к другу. — Так ты поговоришь с ним?

— Вообще-то, нет.

Ликующее выражение моментально сошло с лица Рона, и Гермиона не удержалась от самодовольной усмешки.

— Но... почему?

— Потому что надо быть дебилом, чтобы взаправду верить, что он послушает меня. В этом или в чем угодно еще, — горько произнес Гарри.

— Вы поссорились? — с искренним сочувствием спросила Гермиона.

— Я... короче... черт, — Гарри плотнее завернулся в мантию. — Я... все было отлично. Без проблем. А потом его как будто собака какая-то укусила. Почему все не могло оставаться так, как было в Кёльне? Это все из-за Волвергемптона.

— Да, то, что там произошло, ужасно, — проговорила Гермиона, и Рон мрачно кивнул. — Гарри, я тебя знаю. Неужели ты опять винишь в случившемся себя? Не надо.

— Ну, а чья еще это вина, если я так и не могу сделать то, что должен? — воскликнул Гарри. — И мне нельзя говорить с вами об этом, так что не обижайтесь. В контракте было специально сказано, что я не имею права рассказывать о том, что связано с сексом, если только не возникнет острой необходимости. А поскольку я не знаю, что это в точности означает, лучше не рисковать.

— Пойдемте к озеру, — Гермиона взяла обоих парней под руки. — Помнишь большую скалу?

Гарри помнил.

— Ты что, не слышишь меня? Я не могу с вами разговаривать.

— О некоторых вещах. Я понимаю. Но об остальном-то? Расскажи нам, что за... собака его укусила? Если только это не связано с...

Гарри легко пожал плечами.

— Нет, не связано. Мы поспорили о методах преподавания. И он... он придирался совершенно неоправданно! Конечно, вы скажете, что он всегда такой, но на самом деле это не так.

— Возможно, мы с Роном поможем тебе решить, что делать дальше.

Гарри чуть не застонал от разочарования. Ему не хотелось рассказывать им о споре с Северусом. Но теперь — как он мог отказать? Он почти сутки купался в своем гневе. Взращивал его внутри себя. И что? Одно упоминание Волвергемптона снова вернуло его мысли к единственной вещи, которая по-настоящему имела значение.

Нужно скрестить силы, чтобы это не произошло... не могло произойти снова. Когда бы то ни было.

А для этого необходимо помириться с Северусом. Нельзя злиться и отгораживаться от него.

— Ладно. Пойдем к большой скале, — Гарри поморщился, но согласился. — По крайней мере, на этот раз Рон не будет думать, что мы его бросили и занимаемся там неизвестно чем.

— Он никогда так не думал...

Но заметив, как Рон отвел взгляд, Гермиона тут же завелась:

— Рон Уизли, как ты посмел! Не могу поверить, что ты так думал! Это просто глупо!

— Глупо было, когда ты бесилась из-за того, что я на шестом курсе дружил с Лавандой Браун...

— Потому что ты лизался с ней при каждом удобном случае!

Гарри прочистил горло.

— Я бы с удовольствием позволил вам забыть о моей проблеме и всласть поругаться, но не могу. Снова могут погибнуть люди.

— О, Гарри, — Гермиона привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Мы все уладим. Обещаю.

У Гарри такой уверенности не было. Он лучше Гермионы знал, каким упрямым мог быть Северус.

Глава 39.

Суббота, 30 октября 1998, 13:40

Гарри задумчиво смотрел в каменную чашу думосбора. Почему он вообще на это согласился? Что это ему даст? Разве он не знает Чарльза Боула? Знает как облупленного. Ему совсем неинтересно снова просматривать свои воспоминания о маленьком мерзавце. Но Гермиона настояла на своем. Ей бы в маггловском суде выступать — такой адвокат любое дело выиграет, размышлял Гарри.

Он не смог объяснить, отчего ему так не хотелось окунаться в воспоминания. Для этого пришлось бы признаться, что от одного вида Боула его начинает трясти, и рассказать, почему. А на это Гарри совершенно точно пойти не мог. Это только его дело. И ничье больше, никто не должен знать о том, что с ним случилось в Лондоне. Он бы не стал посвящать в свою тайну и Северуса, если бы мог.

Поэтому на озере он попытался описать свою проблему с Северусом, фокусируясь исключительно на... ну, на проблеме с Северусом. Как будто Чарльз Боул совсем ни при чем. И единственное, что стоит беспокойства — то, что Снейп не может предоставить Гарри самому разбираться с вопросами преподавания, ему обязательно нужно вмешаться.

Однако Гермиона почувствовала, что это не вся правда. Она продолжала настаивать: да, Снейп может вести себя неразумно, но ведь он наверняка не просто так стал интересоваться, почему Гарри снимал баллы со Слизерина. Так почему же Гарри снял эти баллы? Что произошло?

Гарри объяснил как смог: Боул вел себя невежливо и отказывался нормально выполнять задания.

Тогда она спросила, что значит «нормально».

Он ответил, что Боул игнорировал вопросы, в которых действия Упивающихся Смертью подвергались критике. И о чистописании не забыл упомянуть. А еще — как поймал мальчишку, когда тот крался после отбоя из кухни.

В отличие от Гермионы, Рон был полностью на его стороне.

— Правильно, Гарри, — сказал он, кивая головой. — Молодец, слизеринцев надо держать в ежовых рукавицах. Им только дай палец — они всю руку откусят и не подавятся. А уж мухлевать будут — мало не покажется.

Гермиона только вздохнула.

— Рон, когда мы учились, сбегать на кухню тебе не казалось таким уж преступлением.

— Мы — не слизеринцы.

— Если Гарри начисляет и снимает баллы, руководствуясь этим принципом, то неудивительно, что у Снейпа возникли вопросы.

— Не верю своим ушам! Ты защищаешь Снейпа, вместо того, чтобы поддержать Гарри?! — Рон повысил голос. — Ты же сама знаешь, что у Снейпа только слизеринцы всегда хорошие, а над всеми остальными можно издеваться!

— Я не защищаю Снейпа, — отрезала Гермиона. — Я просто говорю, что он имеет право на собственную точку зрения. И если Гарри хочет помириться с ним — а мы здесь говорим именно об этом — то лучше ему постараться понять его. Даже если он с его мнением не согласен.

К сожалению, она была абсолютно права. Куда проще было бы согласиться с Роном — слизеринцы придурки, и точка — но Гарри сам понимал, как это глупо.

— И как мне выяснить, что там у Северуса творится в голове? Во-первых, я не знаю, что эти ябеды ему сказали, а во-вторых, мне они об этом точно не расскажут, даже если я попрошу, а я этого делать не собираюсь.

— Ты прав, — Гермиона прикусила губу, задумавшись. И сразу просияла: — У меня идея! Почему бы тебе не посмотреть в думосборе, как ты говорил с Боулом? Понятно, что о его разговоре со Снейпом ты не узнаешь, но, по крайней мере, сможешь непредвзято оценить ваше общение.

Гарри бросил на нее сердитый взгляд.

— Не нужны мне никакие взгляды со стороны. Я знаю, что произошло.

— Ты знаешь, как это выглядело для тебя в тот момент, это так, — Гермиона понимающе улыбнулась. — Но иногда бывает полезно посмотреть на себя еще раз, по прошествии времени. К тому же, успокоившись, ты сможешь проанализировать конкретные слова и понять, что он сказал Снейпу.

— Северусу, — рявкнул Гарри. Ему уже начинали надоедать интонации, с которыми его друзья произносили фамилию зельевара. — Ладно, это вроде не самая бредовая мысль. Может, что-нибудь и выйдет.

Вот почему они сейчас стояли в кабинете Дамблдора, а каменная чаша на тяжелом основании как будто смотрела на них, приглашая.

— Хорошо, что директор разрешил тебе взять эту штуку, — сказал Рон. По его голосу было понятно, что он нервничает, но изо всех сил старается бодриться.

Разумеется, директор позволил воспользоваться думосбором. Дамблдор даже не стал спрашивать о причинах необычной просьбы. Он только глубокомысленно кивнул, пробормотав: «Все что угодно, мой мальчик, все что угодно», и в несколько широких шагов пересек кабинет, собираясь покинуть его. Уже в дверях директор обернулся:

— Великолепный матч, Гарри. Я уже вижу значительные улучшения в стратегии и тактике.

В обычной ситуации эта похвала много значила бы для Гарри. Он ответственно подходил к своей работе и переживал, достаточно ли хорошо проводит занятия на стадионе. Но в тот момент он думал совсем о другом.

— Спасибо, — сказал он, пытаясь изобразить улыбку.

Дамблдору не нужно было объяснять, что Гарри хотел остаться наедине с друзьями. И с думосбором. Он вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

— Эээ... нам с Гермионой тоже уйти?

Гарри покачал головой.

— Нет, не надо, — он на секунду задумался и спросил. — Вы есть хотите?

На лице Рона появилось ясно читаемое облегчение. Что ж, они все сегодня пропустили обед. Правда, Гарри не чувствовал голода.

— Вы наверняка сможете получить что угодно через стол Дамблдора. Просто четко перечислите, чего хотите, и коснитесь палочкой, — рассеянно проговорил он.

— Ты в порядке, Гарри?

Он кивнул, взглянув на Гермиону.

— Просто не слишком хочу это делать.

Ничего странного. Он раньше никогда не окунался в собственные воспоминания. К тому же, Гарри внезапно сообразил, что если не соблюдать крайнюю осторожность при извлечении воспоминаний, то можно увидеть в думосборе не того Боула.

От одной мысли об этом у него скрутило живот.

Но нет, он не окажется снова в той грязной комнате в Лондоне. Он будет очень аккуратен и тогда сумеет восстановить в памяти именно те события, которые нужно увидеть.

Вздохнув, Гарри прикоснулся палочкой к виску и вытащил наружу длинную толстую нить воспоминаний. Она оказалась нездорового зеленого цвета и слегка пульсировала. Он стряхнул ее в думосбор и задержал дыхание, прежде чем окунуться в туманное содержимое чаши.

Ну что, ничего не остается, надо нырять? Гарри не хотелось. Но перспектива бесконечных ссор с Северусом была еще хуже, и не только потому, что результатом их разногласий вполне могли стать очередные трагедии, подобные Волвергемптону. Гарри просто-напросто это не нравилось. По личным причинам.

Но опять же — кому понравилось бы постоянно пребывать в плохом настроении? Гарри хотел снова вернуть прежние отношения с Северусом. Поладить с ним.

Собравшись с духом, юноша наклонился над каменной чашей и окунул лицо в водоворот воспоминаний.

Падение, казалось, длилось бесконечно. Внезапно Гарри почувствовал под ногами твердую поверхность. Он оказался в кабинете защиты от темных сил.

Спиной к нему стоял темноволосый мужчина. Он наклонился вперед, к ученику, который сидел за партой, и что-то проговорил. Ткань его мантии натянулась на ягодицах, очерчивая их, и первой мыслью Гарри было «Вау. Какая задница!».

Мужчина выпрямился и, повернувшись, зашагал по проходу между партами, так что теперь Гарри мог видеть его лицо.

Он чуть не сбежал из воспоминания, так его поразило увиденное.

Он сам. Мужчина с крепкой подтянутой задницей — это... он сам.

От удивления Гарри открыл рот. Он никогда не думал, что может так привлекательно выглядеть с тыла. Если он и задумывался о своей внешности, то большей частью о лице. И растрепанных волосах.

Но у него оказался симпатичный зад!

В этот момент Брайерсон достал из нагрудного кармана тонкую книжечку и открыл ее, пролистнув несколько страниц. Гарри узнал ежедневник преподавателя, который тот использовал для напоминаний о родительских собраниях и тому подобных событиях. Однако на этот раз, пробежав глазами несколько строчек, Брайерсон побледнел.

О. Так вот как он узнал о болезни невесты. Каким-то образом он получил сообщение через ежедневник.

Буквально через секунду Брайерсон покинул кабинет, и Гарри остался за главного. Он принялся ходить туда-сюда по проходу между партами. Не самое занимательное зрелище. Но Гарри из настоящего уже знал, что будет дальше; Боул станет списывать — или, по крайней мере, попытается, — и он застукает его.

Однако события развернулись не совсем так. Сначала Гарри увидел, как его двойник из воспоминания разглядывает слизеринскую половину класса с выражением... полным ненависти. А потом его взгляд фиксируется на фигурке в углу — на Боуле — и становится видно, как эта ненависть в молодом преподавателе буквально вскипает. Бурлит, растекается, его руки сжимаются в кулаки, и он выглядит так, словно еще секунда — и в ход пойдет палочка.

Против ученика.

Пусть и не самого приятного. Боул никогда не станет человеком, которого Гарри смог бы уважать. Но ведь речь не об этом...

Гарри наблюдал за собой, и ему становилось совершенно ясно — он просто выжидал, пока Боул сделает что угодно, хоть что-нибудь, что даст ему повод наброситься на мальчика. Он жаждал крови.

И когда он, Гарри из воспоминания, получил свое, Гарри настоящего чуть не вывернуло наизнанку. Да, Боул презрительно глянул на магглорожденную девочку. Но кроме этого он не совершил ничего предосудительного. Один взгляд. Боул не попытался оскорбить ее, как непременно сделал бы Малфой, не отодвинул пергамент, саботируя контрольную. Но Гарри в ту же секунду коршуном налетел на мальчика и стал выговаривать ему. Насмехаться над ним. Даже подстрекать на ответные действия, словно хотел, чтобы мальчишка заорал, дал отпор, чтобы он сам напросился на наказание.

Это напомнило Гарри о том, как Северус разговаривал с ним во времена его учебы. Но то, что с ним обращались несправедливо, не давало ему права точно так же относиться к Боулу, как бы гнусно себя маленький прохвост ни вел.

Нет, Гарри должен был понять, что не стоит повторять ошибки других.

После этого все стало еще отвратительней. По приказу Гарри Боул задержался, и случившееся потом было так неправильно, так уродливо. А затем сцена поменялась — Гарри стоял в коридоре и едва ли не кричал на Боула. Гарри настоящий поразился, каким огромным он выглядел по сравнению с первогодкой. Он возвышался над ним как небоскреб. Видеть это было странно. Гарри привык считать себя невысоким, к тому же, он все еще был ниже Северуса... Но сейчас он понимал, что его вид наверняка пугал Боула, который чуть ли не трясся от страха, пытаясь скрыть это за напускной храбростью. А Гарри продолжал нависать над ним, угрожающе приближаясь, и каждый его шаг заставлял Боула отступать назад.

В точности, как Северус вел себя в прошлом.

А из-за чего Гарри вышел из себя? Почему он снимал баллы и глумился над мальчиком, заставляя его называть себя «сэр»? Из-за Лондона, конечно. Но то происшествие было виной не этого Боула. Этот Боул всего лишь выбрал неудачный вечер, чтобы прокрасться на кухню. Большое дело! Сколько раз Гарри гулял после отбоя — не сосчитать!

И вот Гарри бранит Боула, не замечая иронии ситуации: кто теперь мучитель? — он сам. Более того, судя по его виду, он примерил эту роль с большим удовольствием.

Гарри из настоящего услышал, как изо рта его двойника вылетают неприкрытые оскорбления в сторону Боула — подобное он сам когда-то слышал от Северуса. Но он пошел дальше зельевара, он сказал мальчику, что слизеринцы обязательно накажут его за потерю баллов. И, похоже, эта мысль доставила ему немалое удовольствие — когда место действия снова перенеслось в класс, Гарри из воспоминания опять напомнил Боулу об этом. На этот раз на лице юного преподавателя было написано предвкушение. Его глаза сияли как изумруды, когда он пристально смотрел на ученика, но цвет их был неприятным, потому что сам Гарри вел себя до невозможности отталкивающе.

Он не мог еще очевиднее продемонстрировать свои подлинные чувства к Боулу. Гарри хотел, чтобы слизеринцы забили этого мальчика до полусмерти, если не хуже. Более того, он надеялся на это.

Оправдывая свое поведение требованиями к чистописанию?

Понятно, что красота почерка здесь была ни при чем. И младший Боул к истинной сути дела не имел никакого отношения. Даже не знал о ней. Это ясно читалось в его взгляде каждый раз, когда Гарри набрасывался на него.

«Почему я? — спрашивал он. — Что я такого сделал?»

Гарри вспомнил, как он задавал себе те же вопросы, особенно на первом году обучения в Хогвартсе. Почему именно он стал целью придирок Северуса?

Конечно, он не дулся, как Боул. И, в отличие от Боула, Гарри действительно не сделал ничего, заслуживающего дурного обращения. Боул никогда не был невинным ангелочком. Гарри прекрасно знал, что мальчик мечтает стать Упивающимся Смертью. Что он полностью поддерживает и одобряет действия Волдеморта.

А еще Гарри знал, что если бы Боулу стало известно о пытках, которым подвергся Гарри, он бы только одобрил их. Без сомнения, одобрил.

Нет, молодого человека не особо волновало мнение Боула о нем. Было очевидно, что с этим мальчиком он не поладит никогда. Но другие ученики...

Выражения их лиц заставили юношу задуматься. Слизеринцы и гриффиндорцы разглядывали его с одинаковой настороженностью. Словно они не знали, за что он взъелся на Боула, но подозревали, что следующей жертвой мог стать любой.

Гарри увидел, как Диана Стеббинс отдернулась, когда он прошел мимо. Увидел, как остальные ученики замирали и напрягались, почувствовав на себе его взгляд.

Было ясно, что поведение их преподавателя казалось им неразумным.

Нет... Он на самом деле вел себя неразумно.

И это после всех его переживаний о будущей карьере! Он так волновался, что ребята не станут уважать его, но задумывался ли он хоть раз, а заслуживают ли его действия уважения?

Чувствуя подступающую тошноту, Гарри попытался поднять голову. Думосбор не хотел отпускать его; Гарри пришлось приложить силы, чтобы вырваться. Он выпрямился и теперь стоял, тяжело дыша, уставившись на туманные завихрения в чаше.

Рон моментально оказался рядом с ним.

— Гарри, что с тобой?

— Все... — голос Гарри сорвался. Он попробовал еще раз: — Все в порядке.

— Ты... обнаружил что-нибудь полезное?

— Только то, что я ничем не лучше Снейпа.

Гарри на подгибающихся ногах подошел к креслу и рухнул в него.

— Это нелепо... — Гермиона изогнула бровь. — Снейп? Ты же сам постоянно заставляешь нас называть его Северусом.

— Северус, да. Конечно. Никак не отойду от воспоминаний. Я... короче, я кое о чем умолчал. Боул напоминает мне о... ну, о некоторых неприятных событиях. И нет, я не хочу об этом говорить. Просто мне он не нравится, и я бы с удовольствием вообще никогда его не видел, — Гарри вздохнул. — Сначала я его игнорировал, но Брайерсон мне весь мозг выел замечаниями, что я не всем ученикам помогаю.

— И ты стал помогать, — продолжила за него Гермиона. — А дальше?

Гарри не хотелось углубляться в тему. Он вообще сомневался, поверит ли Гермиона, что он мог быть таким... расчетливым в своих отношениях с Боулом. Взгляд со стороны сделал его предвзятость мучительно очевидной. Обвинения, которые Гарри предъявлял мальчику — о неаккуратном почерке, отсутствии уважения, тайных походах на кухню... все они были лишь предлогом.

Которого Гарри постоянно искал, чтобы иметь возможность унижать ребенка.

Он видел теперь, что неслучайно все это началось тогда, когда началось. Гарри не был настолько глуп, чтобы выражать свое недовольство, пока уроки вел Брайерсон. Но стоило профессору уехать, Гарри дал себе волю. Проявил пристрастность на полную катушку. Устроил себе веселье, мстя младшему Боулу за его брата. Гермиона наверняка знала какое-нибудь умное слово для обозначения такого поведения. Но Гарри не слишком хотелось услышать его.

В то же время ему нужно было, чтобы Гермиона поняла, что он натворил, если уж он не мог объяснить, почему сделал это.

Она и Рон. Оба. Они его друзья. Да, он не в состоянии рассказать о нападении. Это произошло с ним и только с ним, это не его поступок по отношению к кому-то еще.

Но ситуация с Боулом... она продемонстрировала, на что он способен.

Что касается предвзятости, он ничем не лучше Северуса. Он поддался тому же темному побуждению, той же жажде мести.

— Посмотри сама, — тихо произнес Гарри, кивая в сторону думосбора. — И ты, Рон. А потом... Боже. Я не знаю.

Гермиона посмотрела на него с сомнением.

— Воспоминания — это очень личная вещь. Ты уверен, что хочешь показать их нам?

Воспоминания — личная вещь. О, да. Именно этого ему сейчас и не хватало — напоминания, как он влез в тот раз в личное пространство Северуса. Напоминания — как будто он сам этого не знал — о том, что Золотой Мальчик совсем не так идеален, каким его рисуют в газетах. Ну, когда не называют сумасшедшим, конечно.

Хотя, если подумать, поведение Гарри в ситуации с Боулом явно опровергает наличие у него здравого рассудка.

— Да, я хочу, чтобы вы увидели, — Гарри все еще не чувствовал голода, но подумал, что если немного отвлечется, то будет легче пройти через все это. — Посмотрите с Роном вместе, ладно? А я пока перекушу.

Он подошел к столу Дамблдора и попросил бутерброд. Самый простой. Белый хлеб, немного сыра, чуть-чуть майонеза.

Бутерброд появился на тарелке, которая урчала при каждом прикосновении.

Гермиона казалась совершенно потрясенной, когда она выпрямилась над столом с думосбором. Рон выглядел еще хуже. Словно он слишком долго кружил на метле над стадионом.

— Черт возьми, дружище! Что за... Да это не ты! Никогда не думал, что у тебя есть...

— Что?

Рон посмотрел в сторону.

— Прости.

— У меня есть что?

— Не что, а кто. Злой брат-близнец. Ты... ты вел себя как...

— Да. Я же говорил, — сказал Гарри, откладывая недоеденный бутерброд. — Я всегда считал... ну, ты знаешь, что я никогда не был о себе слишком высокого мнения. Но мне всегда казалось, что я выше этого... выше того, чтобы обращаться с кем-то так же, как обращался со мной Северус... Очевидно, это не так.

Рон подбежал к нему и опустился на колени у его кресла.

— Не говори так. Это все заклинание, разве ты не понимаешь? То, чего мы боялись с самого начала. Помнишь — что Cambiare Podentes заставит вас со Снейпом обменяться телами? Мы тогда вообще ничего об этой штуке не знали. Вполне возможно, что что-то подобное и происходит. Не обмен телами, конечно, но ты впитал частицу его личности, и это не твоя вина, и...

— Жаль тебя разочаровывать, но это чушь собачья, — прервал друга Гарри. — Проще всего сказать, что заклинание изменило меня, но ведь это неправда. Там, в думосборе, это был я, Рон. Только я.

У Гермионы нашлось достаточно такта, чтобы не вдаваться в расспросы и не выяснять причины ненависти Гарри к Боулу. А может быть, она умела фокусироваться на том, что действительно важно. В этом ей не откажешь.

— А что сказал Северус?

Гарри попытался вспомнить. Из всего разговора с Северусом он вынес в основном воспоминания о собственном гневе. Праведном гневе — в конце концов, какое право имел Северус читать ему нотации?

— Ммм... большей частью он говорил о том, что мне нужно остановиться. Что он беспокоится обо мне. Но я не верил. Мне казалось, он бесился исключительно из-за потери баллов, — Гарри вздохнул. — А потом меня понесло, я даже обозвал его лицемером. Но он такой и есть! Он ведь делал со мной в точности то, что сейчас мне запрещает.

— Наверное, он осознал, что это было большой ошибкой, — Гермиона погладила Гарри по руке.

Гарри оттолкнул ее ладонь.

— О, ну да. Конечно. Он просто понимает, что это был стратегически неверный ход, с учетом того, что в будущем нас ждало Podentes. Заклинание-то работает, только если мы ладим. Никакая это для него не ошибка.

— В любом случае, я не считаю его лицемером, — сказала Гермиона, сделав шаг назад.

— Чего?

Гарри и Рон воскликнули это одновременно, возмущенные до крайности, и обменялись понимающими взглядами.

— Того, — передразнила Гермиона. — Это как... Гарри, вот представь спасательную шлюпку, в ней десять человек. Их корабль утонул. Шлюпка рассчитана на одиннадцать. Кто-то еще подплывает и его затаскивают внутрь, но после этого он сам больше никому не позволяет забраться к ним. Отталкивает их. Так вот, он не лицемер. Он должен поступать так, как в данный конкретный момент будет лучше для всех.

— Погоди, но этот парень ничего плохого не сделал, забравшись на шлюпку. А Северус сделал — он начал изводить меня с первого же дня!

Гермиона пожала плечами.

— Значит, это плохая аналогия. Я хочу только сказать, что Северус видит, как ты сам себе портишь жизнь. Не знаю, из-за чего ты так не любишь мальчика, но я точно знаю, что не хочу быть свидетелем того, как ты превращается в озлобленного старика. А исходя из увиденного в думосборе... — она содрогнулась.

— Понятно, — голос Гарри звучал глухо. Трудно было не понять, о чем она говорит — он своими глазами видел себя просто-таки... брызжущего ядом. — Но... меня коробит, что советы на этот счет мне дает Северус. Изо всех людей! В смысле, это ж какой наглостью нужно обладать, чтобы учить меня, что нехорошо придираться к ученикам!

— Я думаю, он понимает, что позволил себе озлобиться сверх меры, и не хочет, чтобы то же самое случилось с тобой.

— Ну да, возможно.

— Ты когда-нибудь задумывался — а у него было у кого попросить совета? Поговорить так, как он говорил с тобой?

Гарри растерянно моргнул. Нет, он не задумывался.

Теперь Гермиона говорила очень мягко.

— Дамблдор никогда особо не помогал тебе отражать нападки Снейпа, так? Но это означает, что он и ему вряд ли помогал справляться с гневом. Снейпа просто некому было остановить, когда он при виде тебя вспоминал твоего отца и взрывался. Но у тебя...

— У меня есть такой человек, — сказал Гарри. Он прочистил горло и добавил: — Северус.

Гермиона кивнула. Гарри помолчал и продолжил:

— Я... о боже. Я ему таких гадостей наговорил, — он спрятал лицо в ладонях, вспоминая. — Обвинил его в том, что он беспокоится только за чертовы баллы, — он снова посмотрел на друзей. — Хотя я думаю, что ему и правда не слишком понравилось, что я снял со Слизерина так много.

Рон ухмыльнулся.

— Естественно. Это же Снейп. Вернее, Северус. Но скажи мне одну вещь, только честно. Если бы у тебя возникла такая проблема с равенкловцем, и Северус бы узнал, как ты думаешь, он спустил бы все на тормозах?

— Эээ... — Гарри покачал головой. — Нет. Я... нет, думаю, нет.

— Значит, его беспокоят не только баллы, — тихо произнесла Гермиона.

— Это мы уже выяснили, — Гарри недовольно поморщился. — Но все равно, речь не о том, на что ты изо всех сил намекаешь. Да, мы с ним ладим, но мы только друзья, понимаешь?

— Только друзья? — Рон подвигал бровями. — Хорош заливать, Гарри. Мы знаем, что вы не только друзья. Но поверь, даже если бы тебе не запрещено было делиться подробностями, мы бы все равно спрашивать не стали.

— Друзья с некоторыми преимуществами, — упрямо повторил Гарри. — Вот и все.

Рон и Гермиона ничего не сказали, только обменялись взглядами. Гарри длинно выдохнул. Он уже не знал, как их убедить.

— Слушайте, я уже понял эту штуку про геев, что не обязательно они все... ну не знаю, с придурью, но это же не означает, что при мысли о Северусе я начинаю пускать слюни! А он уж точно...

— Все нормально, Гарри, — сказала Гермиона и послала Рону взгляд, ясно предупреждающий, что от этой темы нужно держаться подальше. — Давай лучше подумаем, что делать дальше. Есть в голове какие-нибудь идеи?

Гарри чуть не спросил, где еще могут быть идеи кроме головы. Но сказал себе, что Гермиона его подруга и пытается помочь, так что сарказм будет не в тему. Мягко говоря. Гарри не знал, с чего вдруг начал раздражаться из-за мелочей. Наверное, на него так действовала перспектива разговора с Северусом. Он не представлял, как будет извиняться.

— Откладывать в долгий ящик точно не стоит, — сказал он. — Так что... Рад был увидеть вас, а идея с думосбором просто отличная. Спасибо, Гермиона. Но сейчас... Я пойду, наверное. Надо попытаться помириться с Северусом.

Он поднялся, чтобы проводить друзей до выхода из кабинета директора.

— Спасибо, что пришли. Правда.

Рон с недоумением посмотрел на Гарри, который остался внутри.

— Эээ... А ты не собираешься уходить?

— Здешний камин напрямую соединен с нашим.

— Ясно, — Рон ободряюще улыбнулся другу. — Тогда удачи. Хотя не думаю, что она тебе понадобится. Никогда бы не поверил, что могу сказать такое, но спорю, что Снейп... ну, Северус не будет тебе сыпать соль на раны.

— Достаточно, Рон, — строго сказала Гермиона, дергая его за рукав. — Пока, Гарри.

— Пока, Гарри, — эхом отозвался Рон и добавил, уже тише: — И все же, ты не видела его в лазарете с Гарри, как он держал его за руку...

— Пока! — громко попрощался с друзьями Гарри.

Мда. Рон уже не первый раз вспомнил об этом. Видимо, Северус здорово удивил его, когда присматривал за Гарри, пока тот в полумертвом состоянии лежал на больничной койке.

Подойдя к думосбору, чтобы забрать свои воспоминания, Гарри едва не поддался соблазну выудить и посмотреть другое — начало августа, он в лазарете, Северус у его кровати...

И все же нет. Зачем смотреть, как он валяется там, а его ежесекундно сотрясают ужасные спазмы? Северус позаботился о нем — но что в этом такого? Любой нормальный человек поступил бы точно так же. А у Северуса были и дополнительные причины. Только Гарри в состоянии освободить его, наконец, от власти Вол... Темного Лорда. Естественно, зельевар хотел, чтобы Гарри выздоровел. Естественно, он волновался.

Гарри кинул на думосбор последний взгляд и направился к камину. Он бы с радостью отложил разговор, но от его действий и поведения зависели жизни других людей. А о новых смертях он даже думать не мог.

Его главной задачей должно стать объединение сил. По сравнению с этим все остальное неважно, так что надо проглотить обиду и признать, что он был неправ...

Он был неправ.

Только смириться с этим было уж слишком тяжело. А тем более — сказать Северусу.

Но это нужно сделать.

Гарри вздохнул и сжал зубы, когда дымолетная сеть подхватила его и закружила, неся вниз, в подземелья.

Глава 40.

Суббота, 30 октября 1998, 14:32

Гарри не знал, что скажет Северусу, не знал даже, с чего начнет разговор. Но, как выяснилось, волновался зря. Едва он — как всегда, в пятнах сажи — неуклюже выпал из камина, зельевар оторвал взгляд от газеты и понимающе посмотрел на него.

— Пришел извиниться?

У Гарри чуть не отвалилась челюсть.

— Как ты...

— Выражение лица тебя всегда выдает. Accio полотенце, — Северус намочил ткань водой из своего стакана и протянул полотенце юноше. — Надо что-то с этим делать. Ты вечно собираешь на себя всю грязь и золу.

Гарри принялся старательно вытирать лицо и шею, благодарный за минутную отсрочку.

— Ну, наверное, — рассеянно сказал он, отложил полотенце и снял мантию. Неторопливо вешая ее на крючок у двери, Гарри дал себе еще несколько секунд на размышление.

Северус молча смотрел на него, не вставая с места. Гарри ничего не оставалось, кроме как подойти к нему.

— Наверное, я должен извиниться, — вздохнул он, скованно опускаясь в кресло напротив. — Это было очень глупо с моей стороны — думать, что ты беспокоишься только о баллах Слизерина.

— Действительно, глупо.

А Рон еще говорил, что Снейп не будет сыпать соль на раны. Но с другой стороны, Северус прав, и — как ни горько это признавать — возможно, именно правды-то и недостает в их с Гарри отношениях.

— Хотя я все равно думаю, что отчасти тебя волновали баллы.

— Как я сам и признал, — Северус вздернул подбородок.

Гарри попытался пристальным взглядом заставить его опустить глаза. К его удивлению, это сработало.

— Хорошо, ты заставил меня признать это, — неохотно согласился зельевар.

— Но на самом деле ты хотел помочь мне, — медленно проговорил Гарри. — Теперь я это понимаю. И я не должен был использовать секс как повод оскорбить тебя. Это было грубо. Ты никогда не обращался со мной... — он прочистил горло и нервно рассмеялся. — Наверное, мне нужно поцеловать край твоей мантии или что-нибудь в этом роде. Потому что ты никогда не злоупотреблял своей властью надо мной. В смысле секса, я имею в виду.

Северус изогнул бровь:

— И во всех остальных смыслах тоже, надеюсь.

— Конечно, нет, — Гарри снова посмотрел на партнера, и неожиданно у него в памяти вспыли недавние слова Рона. Конечно, Гарри не поверил в глупости, сказанные другом. Потому что они подразумевали еще большие глупости. Что, Северус испытывает к нему нежные чувства? Смешно. Он просто не из того типа людей. И все же Гарри не мог не спросить: — А... почему?

— Почему я не злоупотребляю властью?

— Ну да.

Вместо ответа Снейп сцепил пальцы и неторопливо оглядел Гарри с головы до ног. Взгляд его черных глаз был серьезен как никогда, и юноша даже испугался, что услышит сейчас что-нибудь такое, что надолго выбьет его из колеи.

Чушь. Просто слова Рона взрастили в нем ненужные подозрения.

— А как ты думаешь?

Внезапно силы покинули Гарри. Он почувствовал себя проколотым воздушным шариком, из которого в одно мгновение вышел весь воздух. Он обмяк в кресле, и только тогда осознал, в каком напряжении находился все это время.

— Ну, во-первых, ты приличный человек. Несмотря на то, что в молодости ты сделал ужасную ошибку, а потом еще одну, — даже понимая, что не нужно этого делать, Гарри пояснил: — Когда я пришел сюда, и ты в первый же день спустил на меня всех собак.

Северус слегка наклонил голову.

— Еще?

— Твои предпочтения в постели... ты не извращенец. Тебе не нужен сексуальный раб.

— Я бы не сказал, что желание доминировать или подчиняться, если уж на то пошло, можно назвать извращением. Тем не менее, ты прав. Меня не слишком привлекают подобные... игры. Мне больше по вкусу партнер, который добровольно ложится со мной в постель. И не только ложится, как ты знаешь, но и активно принимает участие во всем, что происходит дальше.

Да, Гарри знал. И мысль об этом снова заставила его немного напрячься. Но на этот раз в хорошем смысле.

— Вот поэтому ты и не злоупотребляешь своей властью, — закончил он. — Потому что не хочешь, вот и все.

Северус по-доброму усмехнулся и покачал головой.

— Чего?

— Поразительно, каким наивным ты иногда бываешь, несмотря на все, через что мы прошли.

Гарри не понял.

— Ты о чем?

— Для меня плохо обращаться с тобой — совершенно бессмысленно. И речь не об альтруизме и даже не о личных предпочтениях. Это важно для дела.

— Ну да, правильно, потому что если я буду страдать и мучиться, то никакого объединения сил даже близко не произойдет. Это я знаю.

Северус кивнул и добавил:

— Меня также абсолютно не прельщает перспектива видеть рядом с собой вечно хандрящего подростка. В текущих обстоятельствах для всех лучше, чтобы ты был доволен жизнью и уступчив.

Улыбка Гарри погасла.

— Может, хватит называть меня подростком? И не надо говорить обо мне так, словно я домашнее животное. «Доволен жизнью и уступчив...» От таких слов настроение точно не улучшается.

— Но ты подросток.

— В твоем исполнении это звучит как «ребенок».

Глаза Северуса блеснули.

— Всего через девять месяцев тебе будет двадцать, и ты официально перестанешь быть подростком. Позволь мне хотя бы до этого времени называть тебя так?

— Не надо.

Повисло секундное молчание, а потом Северус улыбнулся.

— Хорошо.

— Обеспечиваешь мне удовольствие от жизни?

— Что-то в этом роде.

Гарри тоже не смог сдержать улыбку.

— Мне правда очень жаль, что я вскипел, когда мы говорили о Боуле. Просто... мне показалось, что слышать такое от тебя — это уж слишком.

Удачный момент для Северуса, чтобы извиниться за прошлые ошибки. Но извинений Гарри не услышал. Да он особо и не ждал, так что не был ни удивлен, ни разочарован. Гермиона очень точно заметила, что Северуса в свое время некому было отвести от соблазна, и он поддался ему.

А теперь Гарри на своем опыте узнал, как нелегко отвернуться от искушения... Да, было бы неплохо, если бы Северус извинился. Но что мечтать о невозможном, решил Гарри, он взрослый человек и вполне обойдется без этого.

К тому же, у него нет другого выбора, кроме как забыть и жить дальше.

— Ты уже думал, как будешь действовать теперь? — очень осторожно спросил Северус.

— Ты о Боуле? — Гарри поежился. В подземельях внезапно стало прохладно. — Вообще-то, нет. Можно было бы, конечно, снова его не замечать. Очень удобно, если бы не Брайерсон со своими замечаниями.

— Дэвиду Брайерсону с самого начала было известно о твоих трудностях с Боулом?

Молодой человек посмотрел в сторону.

— Эээ... нет. Я не хотел, чтобы он заметил, с кем у меня там трудности, поэтому вроде как... — он кашлянул, — полностью игнорировал всех слизеринцев в том классе.

— Очень профессионально.

— Кто бы говорил, — парировал Гарри, но без злости в голосе. — Ты уже перестал придираться к гриффиндорцам? По крайней мере, я слизеринцев игнорировал, а не мучил.

— До тех пор, пока Брайерсону не пришлось уехать.

— Угу.

Гарри снова взглянул на партнера и увидел, что тот внимательно изучает собственные ногти.

— Что такое?

Северус порывисто сложил руки на груди.

— Сегодня со мной связался Альбус и сообщил, что Дэвид Брайерсон возвращается в понедельник. Он попросил передать это тебе.

— Ну, значит, проблема решена.

— Ты так думаешь?

— Да, я так думаю, — резко ответил Гарри. — Слушай, это, конечно, не слишком хорошо меня характеризует, но ведь так и было: пока Брайерсон был рядом, мне даже в голову не приходило цепляться к Боулу. Я начал терять терпение, только когда оказался с учениками один на один.

Брови Северуса сошлись на переносице.

— Не думал, что ты из тех, кто без чужой помощи справиться не может.

Черт. Это обидно.

— Ну, так что мне теперь делать?

— Обращаться с Чарльзом Боулом так же, как с любым другим учеником.

— И ты до сих пор не видишь иронии в том, что именно ты говоришь мне это?

— Вижу, — коротко ответил Северус. И неожиданно расстегнул пуговицу на манжете рубашки и закатал рукав, обнажая Темную Метку. Гарри видел ее бессчетное количество раз, но всегда старался не таращиться и быстро отводил глаза. Ему не нравилось думать о Северусе как об Упивающемся Смертью. — Как по-твоему, означает ли это, что я не могу отговаривать других от вступления в ряды Темного Лорда?

— Нет, конечно, нет...

— И в то же время ты не считаешь меня вправе советовать тебе, как выйти из затруднения с Чарльзом Боулом лучше, чем это получилось у меня, когда мне каждый день приходилось сталкиваться с сыном моего врага?

— Нет, я так не считаю. Ты прав, — вздохнул Гарри. Мда. Где-то в глубине души он все же хотел услышать извинения. Иначе не стал бы придираться к Северусу. Ну, по крайней мере, тот признал, что не слишком хорошо справился с ситуацией, пока Гарри еще был его учеником. Это уже что-то. — Ладно, я все понял.

Северус все еще прожигал его взглядом, что было не очень хорошим знаком, и Гарри попытался смягчить обстановку.

— Знаешь, я, хотя бы, могу не волноваться, что Боул придет ко мне за уроками окклюменции. Это вселяет надежду!

— Представь, что его направили к тебе. Представь, что Альбус настоял, несмотря на все твои протесты. Представь, как бы ты чувствовал себя...

— Да понял я, что тебя тоже это не сильно возбуждало! — выкрикнул Гарри. — Хватит повторять!

Внезапно из голоса зельевара исчезли стальные нотки.

— Интересный выбор слов. Когда-то твое присутствие меня действительно не возбуждало, но с тех пор многое изменилось.

— Пойдем тогда? — спросил Гарри, кусая губу. — В смысле, я не против, если мы переместимся в спальню, но только если мы больше не будем возвращаться к этому разговору.

— Хочешь сказать что-то еще?

Юноша пожал плечами.

— Просто... даже не знаю. Может, мне сказать Брайерсону, что я лучше возьму пятикурсников вместо класса Боула?

— Собираешься сбежать от проблемы? Не похоже на тебя.

— Раньше у меня таких проблем не возникало.

Северус подался вперед и взял руки Гарри в свои.

— Могу тебя порадовать — через семь лет все неизбежно покидают стены этой школы, даже самые неприятные студенты.

Гарри не мог не улыбнуться.

— Да что ты говоришь! Знаешь, похоже, один из самых твоих нелюбимых учеников все же останется здесь надолго. До конца жизни, если точнее.

— И как мне с этим теперь жить? — протянул Северус. — Возможно, если почаще отвлекаться на секс, то мне удастся справиться с обузой.

Теперь Гарри рассмеялся.

— Я не обуза, ты сам постоянно мне это говоришь.

— И ты далеко не самый мой нелюбимый ученик.

— Просто потому, что я уже не ученик. Тебе прекрасно известно, что если бы ты попытался снова учить меня зельеварению, то и дня бы не прошло, как мы поубивали бы друг друга.

— Хм. Если честно, то я думаю, что из тебя получился бы неплохой зельевар.

— Да ладно!

— Нет, совершенно серьезно. Ты хорошо соображаешь и умеешь концентрироваться на достижении результата. Тебе всего лишь нужно обучиться правильной технике. Твои неудачи были следствием банального отсутствия заинтересованности.

— Угадай с трех раз, почему у меня ее не было, — Гарри тихо вздохнул. — Ты пытаешься на что-то намекнуть?

— Нет. Ты получил С.О.В. по зельеварению, а большинству магов этого хватает на всю жизнь. Если тебе понадобится более сложное зелье, ты знаешь, где его найти.

— Ага, куплю у Фреда с Джорджем, — подтвердил Гарри самым бесстрастным тоном.

— И получишь в точности то, чего заслуживаешь.

— Рон говорит, ты не даешь им самим вести дела, — молодой человек секунду помолчал. — Заботишься о них?

Северус поджал губы.

— Я забочусь о себе. В обычных обстоятельствах я бы никогда не стал ввязываться в предприятие, возглавляемое двумя болванами.

— Может, продашь тогда свою долю?

— Возможно, когда-нибудь, — ответил Северус. — Но в данный момент меня даже забавляет возможность покомандовать ими.

Гарри прыснул со смеху. Наверное, это было не очень красиво с его стороны. Он должен постараться выполнить просьбу Рона и убедить Северуса немного ослабить контроль. В конце концов, Сачковательные Снеди совсем не так ужасны.

С другой стороны, они не стоят того, чтобы снова ссориться с Северусом. К тому же, голос Гарри вряд ли имеет вес, если речь идет об отношениях его партнера с близнецами.

— Пойдем в постель, — сказал он, поднимаясь на ноги. Он все еще держал Северуса за руку, и теперь слегка потянул его за собой.

— В три часа дня?

— Я не говорил, что мы идем спать. Мы поссорились. А я слышал, после этого положено мириться.

Северуса не пришлось просить дважды.

Суббота, 30 октября 1998, 18:45

— Ммм, это было здорово, — проговорил Гарри несколько часов спустя. Он лежал поверх одеял и довольно потягивался. — Значит, правду говорят про примирительный секс.

Северус спрятал улыбку. Да, он тоже слышал про секс после ссоры. И знал теперь, что люди говорят правду. У него никогда раньше не было длительных отношений, а значит, и возможности проверить утверждение на практике.

Почему-то ему казалось правильным, что он учится этому вместе с Гарри.

— Умираю, есть хочу, — неожиданно заявил Гарри. — Давай поужинаем в Хогсмиде?

— Ты разве не там обедал? С друзьями?

Гарри мельком взглянул на него, усаживаясь на кровати по-турецки.

— Нет. Почему ты так решил?

— Тебя не было в Большом зале.

— Ты искал меня?

Северус действительно искал. Гарри не спустился в подземелья на обед, и Северус проверил сначала верхние комнаты, а потом заглянул в Большой зал. Но лучше все это не рассказывать, чтобы не дать лишнего повода к размышлениям.

— Это традиция — после каждого квиддичного матча преподаватели едят вместе с учениками. Ты должен сам помнить.

Гарри рассмеялся.

— Наверное, просто никогда не обращал внимания. Короче, мы с Роном и Гермионой решили пропустить обед, чтобы поболтать. Вернее, чтобы они могли прочистить мне мозги. Мало приятного, зато полезно.

— Неудивительно, что ты проголодался.

— Ага. Правда, я потом перекусил немного. В кабинете Дамблдора.

Северус поймал себя на том, что непроизвольно подтягивает одеяла, чтобы прикрыть согнутые ноги.

— Ты ходил к Альбусу, чтобы пожаловаться на меня?

— Я так не делал, даже когда был студентом, а ты — самой большой сволочью во вселенной, — сказал Гарри с едва уловимым сарказмом. — С чего ты так решил?

Северус пожал плечами.

— Действительно. В твоем стиле как раз отказываться от любой помощи, даже если ситуация требует этого. Так что произошло?

— Гермиона предложила мне воспользоваться думосбором.

— О.

— Ладно, хватит об этом, — объявил Гарри. Его глаза блестели, будто он усилием воли настраивал себя на положительный лад, заталкивая подальше неприятные воспоминания. — Ну как, идем в Хогсмид?

Хотя Северус изо всех сил старался не показывать этого, приглашение ему польстило. А настойчивость Гарри обнадеживала сверх всяких пределов. Он действительно хотел провести вечер с Северусом, более того, провести его там, где их увидят вместе.

Разумеется, они пойдут туда как коллеги, не как любовники. Но это нормально — в конце концов, у Гарри есть право на личную жизнь. Да и Северус никогда не хотел, чтобы подробности его частной жизни освещались в желтой прессе.

— Сегодня как раз подходящий вечер, чтобы пойти прогуляться, — кивнул зельевар. — Завтра Хеллоуин.

— Точно. Вот гадство, — реакция Гарри удивила Северуса. — Хочешь сказать, что нам придется пойти на праздник в Большом зале?

— Так принято, хотя я сомневаюсь, что Альбус хватится нас, если мы не придем.

— Нет, — Гарри вздохнул. — Мы должны быть там, это же часть работы. И да, я больше не буду пропускать обед со студентами после матчей. В общем, как ни крути, лучше всего пойти в деревню сегодня. В «Три метлы»?

— Если ты позволишь мне выбирать, то я знаю места получше, — сказал Северус. — Конечно, качество кухни не такое, как в Париже или Венеции, но все же...

— Нет, так не пойдет, — возразил Гарри. — Я хочу, чтобы люди видели, что мы друзья. Хватит уже скрываться. И вообще, так будет лучше для того, что будет потом.

— Потом?

— Когда он будет мертв, — Гарри снова вздохнул, встал с кровати и сделал пару шагов в сторону ванной. — Ты слышал, что сказала Сортировочная шляпа. Все узнают про порабощение. И если люди продолжат думать, что я ненавижу тебя, то когда правда выйдет наружу, все еще больше усложнится. Для тебя, я имею в виду. Хотя мне тоже не особо нравится, когда все меня жалеют. Ненавижу жалость.

Северус повернулся и внимательно посмотрел на Гарри.

— Так это продуманная стратегия?

Гарри кивнул.

— Думал, только слизеринцы так могут? Шляпа ведь и меня хотела отправить в Слизерин, я говорил тебе?

Тоже поднявшись с кровати, Северус усмехнулся.

— Если бы Шляпа хотела, чтобы ты оказался в моем доме, она бы распределила тебя туда.

— Я ее отговорил.

— Слабо верится.

— Это правда!

— Уверен, у тебя были причины так думать, — сказал Северус мягким, вкрадчивым голосом. Это помогло — Гарри заметно расслабился. — Но ты бы не попал на свой факультет, если бы у тебя не преобладали гриффиндорские качества.

— Или если бы Шляпа уже тогда не знала кое о чем. О том, что мне предстоит... ну, обо всем этом, — Гарри сделал пространный жест. — В смысле, если бы я оказался на твоем факультете, то ты бы...

— Что? — Северус не верил своим ушам. — Стал бы воспринимать тебя, как своего сына, ты это хочешь сказать?

— Нет, я хотел сказать, что ты бы давно убил меня.

Хм. Ну ладно. На мгновение зельевар засомневался, что позволил себе слишком явно проявить чувства. Не то чтобы у него были особые чувства, но все же, когда дело касалось Гарри, он не мог оставаться абсолютно спокойным.

А, к чему все это. Северус мог притворяться сколько угодно — хоть перед собой, хоть перед Гарри — но правда оставалась правдой. Гарри по-настоящему вскружил ему голову.

Гарри. Подросток.

— Давай в душ и пошли уже в Хогсмид, — юношу явно не вдохновляло обсуждение особенностей распределения по факультетам. Но так даже лучше — Северусу тоже было неинтересно представлять, каким бы Гарри стал за семь лет в Слизерине. Да и зачем? Северусу он нравился таким, как есть.

Понедельник, 1 ноября 1998, 7:15

— Пора вставать, — Северус потряс Гарри за плечо.

— Спа-а-ать, — промычал тот, перекатываясь на живот и утыкаясь лицом в подушку. Подушку, на которой только что лежала голова Северуса.

Снейпу это зрелище понравилось. А когда Гарри глубоко вдохнул и медленно, с явным удовольствием, выдохнул...

— Что случилось с твоим намерением во всем меня слушаться? — осадил себя Северус.

Гарри резко сел и потер глаза, а потом послал любовнику улыбку, которую иначе как дерзкой назвать было нельзя.

— А из-за чего я так вымотался, по-твоему? Ты знаешь, как выжать все соки!

— О да, я вижу, как ты обессилел, — протянул Северус, многозначительно глядя на встающий член Гарри.

— Ничего не могу с этим поделать. Ты меня возбуждаешь, — сказал Гарри таким голосом, словно читал научный доклад. — И то, что ты со мной делаешь, возбуждает. И мне кажется, я тебя тоже возбуждаю. Уверен, наши силы еще больше объединились. Иначе быть не может — вспомнить только второй минет этой ночью, а уж...

— Подъем, — приказал Северус. — Мне предстоит наблюдать за варкой весьма опасного зелья на первом же уроке. И я должен придти к ученикам с ясным умом, а не нежась в приятных воспоминаниях.

Гарри широко улыбнулся.

— Мне нравится вспоминать ощущения. Так что, когда в следующий раз проверяем силы?

— Через несколько дней.

Молодой человек потер руки.

— Хорошо. Точно не хочешь, чтобы я зашел к тебе в середине дня? На этот раз я собираюсь всерьез предложить тебе приятный долгий влажный...

— Вставай, хватит валяться.

— Кое-что у меня уже встало...

— Гарри...

— Ладно, ладно. Уже встаю, — Гарри вскочил с кровати, очевидно, напрочь позабыв про усталость.

Вторник, 2 ноября 1998, 14:47

— А этот раздел, Поттер?

Гарри кратко перечислил темы, которые они прошли с ребятами.

Брайерсон кивнул.

— Похоже, все в порядке. Ты проверил контрольные?

— Да. Правый верхний ящик.

— Хорошо, — Брайерсон улыбнулся. Выглядел он уставшим. — Не знаю, что бы я без тебя делал, Поттер. Ты отлично справился, а ведь времени на подготовку у тебя, считай, не было.

Конечно, сам Гарри знал, что справился он вовсе не отлично. Взять хотя бы Боула. Однако если профессор об этом не упомянул, то уж Гарри точно ни к чему было поднимать неприятную тему.

— Уверен, они будут рады, что настоящий учитель вернулся, — сказал он. — Кхм... простите, что не спросил раньше, но за всеми этими делами... как ваша невеста, ей лучше?

— Да. Но ситуация довольно опасная. Ей даже пришлось отложить обучение. У нее проявилась аллергия на определенные материалы для сердцевины палочек, хотя обычно женщины-мастера продолжают работать даже во время беременности.

Гарри даже смутился от такого обилия информации.

— И... когда у нее срок?

— В середине июля, — Брайерсон потянулся. — О, вот и ребята. Точно не хочешь взять несколько выходных в качестве компенсации?

Искушение было велико. Очень велико, учитывая, что как раз сейчас должен был начаться урок у класса Боула. Но Гарри не хотелось сбегать от трудностей — он хорошо помнил, что сказал ему по этому поводу Северус.

К тому же, ему все равно придется рано или поздно снова встретиться с мальчиком. Почему бы и не сегодня?

— А можно мне будет погулять несколько дней потом?

— Конечно.

В целом, занятие прошло неплохо, хотя от внимания Гарри не ускользнули настороженные взгляды некоторых учеников. К которым Боул, конечно же, не относился. Едва Брайерсон отвернулся, он уставился прямо на Гарри и глумливо улыбнулся. Не увидев никакой реакции, мальчишка явно подумал, что он теперь под защитой главы своего дома и может делать все, что угодно.

В пределах терпения Брайерсона, разумеется.

Гарри же был полон намерения в этот раз сделать все правильно: он больше не будет притворяться, что Боул не существует, но и придираться к нему по пустякам перестанет. Справиться со второй частью оказалось сложнее; присутствие Брайерсона не уменьшило раздражение юноши. Но, по крайней мере, Гарри теперь понимал, что его ярость направлена не на того человека.

Чарльз Боул мог быть надоедливым — да черт с ним, он и был надоедливым маленьким мерзавцем — но он не сделал ничего, чтобы навлечь на себя убийственный гнев, который вскипал в Гарри при каждом взгляде на него.

Гарри повторял это про себя, обходя кабинет и помогая ученикам с дуэльными позами. Он следил за тем, чтобы уделять слизеринцам столько же внимания, сколько гриффиндорцам, пусть даже они нуждались в помощи куда меньше — многие из них уже успели поучиться дуэлям на практике.

Включая Чарльза Боула.

И все же Гарри подошел к мальчику, чтобы проверить угол постановки ступней и разворот бедер.

— Немного поверни запястье, — ровно проговорил он.

Боул последовал совету. И тут же, стоило Гарри повернуться к другому ученику, пробурчал что-то себе под нос.

Юноша резко развернулся. Обращаться с Боулом как с любым другим учеником. Что ж, никому не позволено называть его мудаком.

— Пять баллов со Слизерина за грубость, — спокойно ответил Гарри на оскорбление.

Глаза Боула распахнулись, он прошипел:

— Вы не можете! Я скажу Снейпу, я...

— Вперед.

Боул сразу помрачнел.

— Что-то не так?

Ох. Гарри не слышал, как подошел Брайерсон. Самое время расставить все точки над «и».

— Нет, профессор. У меня все под контролем.

Брайерсон понимающе кивнул.

— Мистер Боул, этот предмет ведет не профессор Снейп, — добавил преподаватель твердым голосом. — А Поттер и я. И за свою невоспитанность вы будете отвечать перед нами. Это понятно?

— Да, сэр, — пробормотал Боул. Он бросил на Гарри полный ненависти взгляд, но грубить больше не решился. И сохранял молчание до конца урока.

Слизерин заслуженно лишился пяти баллов, подумал Гарри. Даже Северус бы это одобрил.

Среда, 3 ноября 1998, 21:27

— Победа точно ударила им в голову, — поделился Гарри. Северус разминал ему плечи, сидя сзади. Ощущения были просто потрясающими, и не только потому, что для массажа тот взял разогревающую мазь. Этот человек умел работать руками. А то, что он использовал свое умение исключительно для ублажения Гарри... это не должно было значить так много. Но значило. — Они меня сегодня на стадионе замучили. Я создал монстра своими руками!

— Команда Хаффлпаффа? — усмехнулся Северус.

Разговор внезапно прервался вспышкой пламени в камине. Через мгновение там появилось лицо Альбуса. Он не отвел взгляда, увидев Гарри без рубашки и руки Северуса на его плечах.

— Вы позволите мне зайти? Очередное нападение.

— Конечно, — пробормотал Северус, протягивая Гарри рубашку.

Юноша быстро накинул ее и застегнул пуговицы.

— На этот раз происшествие в Корнуэлле, — сказал Альбус, меряя шагами комнату. — Нападение на дом полукровки, который женился на маггловской женщине. Я решил рассказать вам до того, как вы прочитаете очередные газетные слухи.

Гарри сглотнул.

— Слухи?

Альбус встретил его взгляд; голубые глаза директора будто выцвели. Он выглядел... старым.

— О тебе, мой мальчик. О том, что ты не случайно выжил тогда, много лет назад.

Гарри резко выпрямился, пораженный.

— Они даже не знают о последнем пророчестве и все равно ожидают, что я спасу мир?

— События все время крутятся вокруг тебя, — тихо проговорил директор. — Разрешите? — он сел, не дожидаясь приглашения хозяев. — Гарри, я хочу, чтобы ты понимал, что мне совсем не хочется давить на тебя. Это интимный вопрос, но все же. Мне нужно знать, удалось ли вам добиться каких-нибудь результатов в объединении сил с Северусом?

— Не совсем, — Гарри снова с усилием сглотнул. — Но я работаю над этим. Я стараюсь. И делаю все, что могу, правда.

— О, в этом у меня нет ни малейших сомнений, — кивнул Альбус. Мягкая шляпа, как всегда, нелепо качнулась на голове пожилого волшебника. — Я верю в тебя, мой мальчик. В вас обоих, конечно. И я не стал бы даже упоминать о нападении, если бы не знал, что о нем обязательно напишут в газетах.

— Мы ценим вашу заботу, директор, — с нажимом проговорил Северус. — А сейчас, если вы не возражаете, нам с Гарри хотелось бы обсудить это наедине.

— Разумеется, разумеется, — Альбус встал и направился к камину.

— Я бы все же попробовал еще раз, — сказал Гарри, как только они с Северусом остались одни. — Мы уже несколько дней не проверяли наши силы.

— Давай сделаем это прямо сейчас, — согласился Снейп. Юноша обратил внимание, что зельевар сразу же опустился в кресло — готовясь к приступу слабости, который неизбежно случался, когда Гарри заимствовал его магическую энергию.

— Не в Выручай-комнате?

Северус качнул головой, задумчиво глядя на партнера.

Гарри это показалось немного странным, но он слишком устал, чтобы тратить время на расспросы. И вообще волноваться об этом. В данный момент ему никуда не хотелось уходить из подземелий — ни по каминной сети, ни на своих двоих.

И сразу стало очевидно, что необходимости в этом тоже не было — прогресс был минимальным. Чары левитации оказались достаточно мощными, чтобы кресло с сидящим в нем Северусом оторвалось от пола, но всего лишь на несколько секунд. С другой стороны, это было уже что-то. Год назад Гарри и стопку книг поднимал с трудом. И все же, этого было мало.

Вернее, это было вообще ничто. Гарри упал в соседнее кресло и сгорбился.

— Черт.

Северус отнесся к результатам эксперимента с философским спокойствием.

— Нам потребуется больше времени.

— Но у нас вообще времени нет!

— Есть.

— Сколько человек погибло сегодня, Северус? И сколько еще умрет, прежде чем я хоть что-то смогу сделать?

— Я с самого начала говорил, что заклинание созревает постепенно, — Северус положил подбородок на сцепленные пальцы. — Процесс невозможно ускорить. И не твоя вина, что Темный Лорд не бездействует. Ты не можешь нести ответственность за его поступки.

Гарри осознал, что в буквальном смысле скрипит зубами.

— Значит, мы должны стараться сильнее. Больше.

— Больше? Ты о чем?

На мгновение юноше показалось, что в голосе Северуса прозвучало предвкушение — странно, учитывая его настроение.

— Больше послушания! Клянусь, я не буду снимать баллы, что бы Боул ни вытворял, только бы это помогло нам скрестить силы.

— Я настаиваю на том, чтобы ты снимал баллы, когда ученики этого заслуживают, — ровно проговорил Северус. — Мне казалось, ты понимаешь это.

— Понимаю, — согласился Гарри. — И все же о послушании. Мне кажется, мы должны взяться за него как следует. Я буду пай-мальчиком, обещаю! Это просто обязано дать нам хоть что-нибудь. Иначе зачем мы все это делаем?

Северус долго не отвечал. А когда заговорил, его голос был наполнен эмоциями, которые Гарри не мог распознать. И не стремился. Он слишком устал. Ему хотелось одного — чтобы все это закончилось. Чтобы Волдеморт сдох раз и навсегда, позволив ему, наконец, начать жить своей жизнью.

Хотя о какой своей жизни может идти разговор. Он все равно останется рабом Северуса. Но, по крайней мере, не будет чувствовать себя так, словно смерть маячит за каждым углом.

Наверное, Северус чувствовал то же самое. И из-за этого его голос звучал так... тяжело. Тускло. Совсем не так, как должны были быть произнесены следующие слова.

— Иди сюда, — вздохнул мужчина, расстегивая брюки. — И покажи мне, как ты умеешь сосать.

Глава 41.

Воскресенье, 22 ноября 1998, 20:14

«Похоже, за последние недели действительно ничего не изменилось», — размышлял Северус. Подперев подбородок рукой, он наблюдал за тем, как Гарри пробует очередное заклинание. Заимствование магии — или, по крайней мере, части ее — всегда сопровождалось приступами слабости, поэтому Снейп уже знал, что в такие моменты лучше сидеть.

Так Гарри гораздо меньше паниковал из-за воздействия его заклинаний на партнера.

Эффект не был таким уж сильным: дрожь в коленях да небольшое головокружение. Тем не менее, пару раз Северус все же оказывался на грани обморока из-за внезапной потери магической силы — организм не выдерживал стресса. Поначалу Снейп даже удивлялся, как древние маги, создавшие Podentes, могли быть такими беспечными. Какой маг-хозяин добровольно стал бы подвергать себя такому испытанию?

Но потом, разумеется, он понял, что древние волшебники даже не догадывались о таком побочном эффекте. В конце концов, Podentes было предназначено для помощи очень слабым магам. Фактически, полусквибам. Раб, у которого почти нет собственной магии, вряд ли может вытянуть слишком много силы из хозяина. А сильный волшебник никогда не стал бы связывать себя ритуалом порабощения.

Но Гарри даже отдаленно не напоминал сквиба. Он от рождения обладал огромной мощью. Суметь вызывать патронуса еще до того, как был сдан первый экзамен на С.О.В.У.?

Магически говоря, сам Гарри Поттер был величиной, с которой нельзя было не считаться. Так что понятно, почему объединение сил сопровождалось для Северуса довольно неприятными ощущениями.

Если откровенно, зельевара это несколько волновало. Сейчас объединение только началось, а что будет, когда связь между хозяином и рабом окончательно созреет?

Северус не знал. Но не собирался строить предположения в присутствии Гарри. Меньше всего ему хотелось, чтобы Гарри последовал зову гриффиндорской крови, и, руководствуясь какими-нибудь идиотско-благородными мотивами — ведь заклинание, вызванное в полную мощь, может навредить Северусу! — промедлил в битве против Темного Лорда.

Да, в какой-то мере его колдовство может навредить, но если Гарри проиграет битву, то Темный Лорд не преминет выместить на Северусе всю свою злобу, мстя за предательство. А в том, что это причинит здоровью Снейпа куда больший ущерб, сомнений в принципе быть не могло.

Поэтому слабость — вернее, невозможность колдовать в течение нескольких секунд, пока Гарри использовал магию партнера — была меньшим из двух зол.

— Ничего! — раздраженно буркнул Гарри и плюхнулся на кровать, неожиданно появившуюся в Выручай-комнате. Интересно... Северус не был настроен на секс, и, судя по поведению Гарри, тот тоже. Наверное, юноша просто устал и хотел прилечь — отсюда и кровать.

— Я бы не сказал, что Aguamenti, позволяющее струей воды полировать камни, это ничего.

Гарри бросил на Северуса мрачный взгляд.

— По-твоему, я смогу победить его, используя палочку в качестве брандспойта? Неважно, насколько сильными у меня стали заклинания, пока что этого недостаточно. Они так далеки от того, что нам по-настоящему нужно, что все эти якобы достижения — ничто!

Определенный смысл в его словах был, но Северус только пожал плечами.

— Сколько раз мне повторять, что это потребует больше времени? И не говори снова, что у нас его нет.

— Да уж не буду, — в голосе Гарри прорезались нотки недовольства. А может, просто сказывалась жизнь в постоянном нервном напряжении. — Сам знаешь, сейчас я делаю все, чего ни прикажешь. Но я был уверен, что абсолютное послушание ускорит процесс! Эх... может, надо еще лучше слушаться? У тебя есть кухня, хоть мы ей обычно и не пользуемся. И, хочешь верь, хочешь нет, но я немного умею готовить. Трудно было бы не научиться при моем-то жизнерадостном детстве. Короче, давай я каждое утро сам буду готовить завтрак, вместо того чтобы просить его у эльфов. Я и с ужином наверняка справлюсь, но это лучше отложить до следующего полугодия, когда мы перенесем тренировки на утро. О, черт. С утренними занятиями у меня не хватит времени на завтрак, а с обедом стопроцентно ничего не получится, если только по выходным...

Северус слушал его, не прерывая — на вдохновенно излагающего свою идею Гарри смотреть было даже приятно — но теперь не выдержал. У всего есть свой предел.

— Я не хочу, чтобы ты для меня готовил.

— Но ты можешь говорить, что тебе особенно нравится, и тогда у меня будет больше возможностей слушаться, разве ты не понимаешь?

Я мог бы сказать, что мне особенно нравится, подумал Северус. Даже у него в голове фраза буквально сочилась ядом. То, чего ему хотелось по-настоящему, к гастрономическим удовольствиям никакого отношения не имело. Более того, скажи он об этом вслух, результаты были бы прямо противоположны желаемым. Вдохновляли Северуса не изысканные деликатесы, а крепкая, округлая задница Гарри. Он представлял, как погружается в нее, как его член сжимают сильные мышцы. Он знал, что Гарри будет узким и тесным. Что он будет великолепным любовником.

Но не сейчас. Потом, нескоро. А пока что упоминание об этом лишь отбросит их назад. Когда Гарри будет готов услышать от Северуса правдивый ответ, он прекратит, наконец, обманывать себя бредовыми идеями о послушании и подчинении. Все равно они не работают. И не могут — в конце концов, вовсе не в подчинении кроется смысл Cambiare Podentes. Главное для заклинания — насколько мага-хозяина удовлетворяет его раб. И, поскольку для Северуса важен секс — много бурного секса с полным энтузиазма молодым любовником — то и заклинание концентрируется на сексе.

Как бы искренен ни был Гарри в желании угодить партнеру, игра в кухонного раба ничего им не даст. И вообще, между ними не должно быть ни игры, ни притворства. Гарри должен хотеть ублажить Северуса. Искренне стремиться к этому. Он должен попросить Северуса оттрахать его, должен представлять, как член Северуса будет проникать в его тесное отверстие, скользить внутрь и наружу. И, что самое важное, когда это произойдет, он должен сам получить удовольствие.

Потому что только этого — и не меньше — хотел Северус от их отношений.

Раньше Снейп не понимал тонкостей заклинания. Знал общие черты, но не детали. Однако сейчас все стало ясно. Силы начали объединяться, когда Гарри впервые преодолел свое отвращение ко всему, что имело сексуальную составляющую. Разумеется, Северуса это обрадовало, и конечно, это не могло не дать результата. Всего за несколько дней они достигли взаимопонимания в вопросах секса. Они удовлетворяли друг друга руками, губами, занимались фроттажем... дважды, трижды в день, каждый день. Северус не испытывал недостатка в сексе, и Гарри наслаждался занятиями любовью ничуть не меньше партнера. Нередко он сам делал первый шаг, доводя Снейпа до болезненного возбуждения всего через пару часов после очередного сногсшибательного оргазма.

Благодаря этому объединение сил продвинулось еще на несколько шагов.

И снова — потому что Северус был очень, очень доволен своей жизнью.

Но сейчас не осталось ничего, что могло бы принести ему еще больше удовольствия, кроме одной вещи. Самой сложной из всех.

Гарри внизу... у Северуса чуть ли не начинали течь слюнки при мысли об этом. Но он знал, что не станет принуждать партнера. Ни физически, ни словами — никак и никогда.

Правду можно будет сказать только когда, когда Гарри, уже зная ответ заранее, спросит, что же требуется для окончательного объединения сил. Потому что тогда он будет готов ее принять. Во всяком случае, готов настолько, насколько это в принципе возможно в его ситуации.

Но пока он прячется от правды и продолжает убеждать себя в том, что кулинария может как-то повлиять на скрещение сил, Северусу придется молчать.

— Так что насчет завтрашнего утра? — Гарри встретил взгляд партнера. — Вафли подойдут? Хотя подожди, у тебя наверняка нет вафельницы? Надо сходить на кухню и посмотреть, на чем эльфы их делают.

Северус не мог сказать, что лучшим десертом для него стала бы задница Гарри, задранная высоко в воздух и готовая принять член любовника, но точно также он не собирался спокойно наблюдать за тем, как его партнер превращает себя в подобие домового эльфа. Учитывая особенности его детства, можно было с уверенностью сказать, что такое развитие событий приведет только к обиде и полному разладу в отношениях.

— Я запрещаю тебе готовить для меня, — твердо сказал Снейп.

— Но...

— Мне казалось, ты намеревался во всем слушаться меня? Забудь о готовке.

— Ладно, хорошо, — Гарри вздохнул и сел на кровати. — Тогда...

Северусу показалось, что его сердце пропустило удар. Он был уверен, почти уверен, что Гарри задаст вопрос, которого он так долго ждал. Тогда... чего ты хочешь?

Но Гарри не спросил, потому что глубоко внутри он знал, что услышит в ответ, и не был готов принять это.

— Может, присоединишься ко мне? Долгий расслабляющий массаж и минет, как тебе предложение? — спросил Гарри.

— Кровать поэтому появилась? Ты хотел секса?

— Нет, только что в голову пришло, — юноша зевнул, небрежно прикрыв рот. Он выглядел уставшим.

— Ты устаешь сильнее обычного, когда используешь для вызова заклинаний объединенную силу? — Северус подошел к кровати и встал рядом, глядя на него сверху вниз. — Интересный эффект. Неожиданный.

— Нет, волшебство ни при чем, — Гарри снова шлепнулся на спину. — Просто в последнее время с этим квиддичным состязанием все вокруг на ушах стоят. Команды хотят, чтобы я сделал тренировки дольше. И вообще, с тех пор как Хаффлпафф выиграл, у них в голове засела дурацкая идея, что я способен научить их чему-то невероятному.

— Я бы не назвал эту идею дурацкой.

— Спасибо, — Гарри слабо улыбнулся. — Но все равно, у меня такое впечатление, что меня буквально разрывают на части. Я выжат как лимон.

— Скажи им нет.

— Уже сказал, — он приподнялся и, схватив Северуса за руку, притянул его к себе на кровать. — Слизеринцы просили назначить тренировку на утро воскресенья, но я сказал, что об этом даже речи идти не может.

Северус тихонько фыркнул.

— А если один слизеринец попросит...

— Ха-ха. Очень смешно, — Гарри нахмурился. — Вообще-то, я не против изредка проводить занятия по воскресеньям, но если я сделаю это для одной команды, то все остальные потребуют того же.

— Разумеется, ты правильно сделал, что отказался.

Гарри кивнул. Движение вышло четким, уверенным.

— Короче, у меня осталось ровно столько сил, чтобы один раз отсосать тебе, — попытался пошутить он, уже протягивая руку к пуговицам на брюках Северуса.

Несложно было заметить, что сказано это было без вдохновения.

— Иногда приятно просто полежать в обнимку, — сказал зельевар, мягко убирая руку юноши. Он надавил ему на грудь, заставляя лечь на спину, и, вытянувшись рядом, устроил голову Гарри на своем плече. — Необязательно все время предлагать мне заняться сексом, — добавил он. — Когда ты действительно хочешь меня... вот тогда слышать это приятнее всего.

— Мммм, — ответил Гарри, слегка подтолкнув его, чтобы устроиться удобнее. — Хорошо. Я понял.

Несколько минут они лежали в молчании; Северус с изумлением наблюдал, как комната подстраивается под их настроение. Освещение потускнело, а потом в воздухе появилось несколько свечей, которые тут же зажглись, наполнив помещение теплым спокойным сиянием. Откуда-то раздались мягкие звуки пианино.

— ...собираюсь сделать. Есть какие-нибудь мысли?

Осознав, что все это время Гарри что-то негромко говорил, Северус выдернул себя из размышлений.

— Ты что-то спросил?

— Я говорил, что в следующую субботу играют слизеринцы, и что мне хотелось бы посмотреть матч с тобой, но если мы сядем на трибуне Слизерина, то это будет выглядеть так, словно я болею за них. Поэтому лучше нам вместе не садиться, если ты только не придумаешь какой-нибудь гениальный выход из ситуации.

Разумеется, проще всего было бы предложить Гарри сесть на другую трибуну. Но Северус поймал себя на том, что ему нравится желание юноши находиться рядом с ним не только во время трапез в Большом зале. Там их соседство выглядело вынужденным, но если они сядут рядом на стадионе, то ни у кого не останется сомнений, что Гарри сделал это по доброй воле.

Пусть Гарри пока не готов сообщить миру, что они с Северусом любовники, но он больше не хочет скрывать, что они друзья. Это что-нибудь, да значит, подумал Снейп. Даже больше, чем должно, наверное. Он уже было посоветовал Гарри сесть с Альбусом, но передумал.

Он хотел видеть своего любовника рядом с собой. Хотел настолько, что решил идти напролом:

— Если ты сядешь со мной, слизеринцы подумают, что ты желаешь победы им. А поскольку проблема твоих взаимоотношений с моим факультетом еще не решена до конца, то тебе это даже на руку. Как ты знаешь, они не считают беспристрастность главным достоинством тренера.

— А как же гриффиндорцы?

Северус улыбнулся.

— Давай начистоту, Гарри. Ты знаешь их мотивы. Просто скажи им, что тебе будет проще выведать что-нибудь про игроков Слизерина, если ты будешь держаться поближе ко мне. Ты расспросишь меня про их слабые стороны и расскажешь другим командам. И станешь всеобщим героем.

— Меня уже тошнит от этого геройства.

— Понимаю.

— Когда уже этот дебильный «Пророк» заткнется? Я делаю все, что могу.

— Я знаю.

— Я не виноват, что новые нападения случаются каждую неделю, и что раненых и убитых становится все больше, — было бы здорово, если бы Гарри действительно так считал. Но по его оборонительному тону было понятно, что он приписывал вину себе. По крайней мере, часть ее.

Северус нахмурился. Нужно было что-то с этим делать. Он часто повторял, что Гарри не должен вешать на себя чужую ответственность, но, очевидно, этого было мало. Для человека, упрямо взваливающего на себя вину за любые несчастья, одних слов недостаточно. Он считал себя виновным даже в смерти Седрика Диггори!

— Так что решим насчет субботнего матча? — в данный момент, рассудил Северус, лучше всего перевести разговор на другие рельсы. — Сядем вместе на трибуне Слизерина?

— А? Ага, так и сделаем, — Гарри зевнул и прижался ближе. — Спокойной ночи, Северус.

— Да ты уже не соображаешь от усталости. Спать будешь в своей постели, — зельевар потянул его за руку, заставляя сесть. — Пойдем.

Юноша с сомнением посмотрел на камин и перевел взгляд на дверь.

— Эээ...

— Обнимешь меня, я помогу с перемещением, — Северус подтолкнул его к камину.

— Ну ладно. А дома... ты точно ничего не хочешь?

— А ты чего-то хочешь?

Гарри слегка поморщился.

— Вообще-то, нет. С ног падаю. Нет, с тобой это всегда круто, но не сегодня. В смысле, на сегодня достаточно.

— О чем я говорил тебе с самого начала? С первого дня, когда ты по-настоящему стал моим?

Гарри пожал плечами.

— Ты много всякого говорил.

— Ты можешь говорить «нет». И должен это делать, если у тебя неподходящее настроение. Это никак не связано с объединением сил. Помнишь? Главное для тебя — исполнять мои желания.

Северус позволил намеку повиснуть в воздухе, но, как он и предполагал, Гарри еще не готов был услышать скрытый смысл его фразы.

— Отлично, — сказал он, с зевком переступая через край широкого камина. Его ладонь легла на плечо зельевара. — Значит, идем спать.

Снейп сумел подавить громкий вздох. Он вздохнул про себя.

Суббота, 5 декабря 1998, 9:01

Гарри швырнул газету на стол и так порывисто схватил чашку, что чай выплеснулся, и на простой белой скатерти расплылось мокрое пятно.

— Плохие новости?

— А когда в последний раз были хорошие?

— Я знаю, как сложно ничего не делать и просто ждать, когда заклинание созреет, но у нас нет выбора.

— Да, да, — чай этим утром казался горьким. Гарри добавил в чашку несколько ложек сахара и посмотрел на партнера едва ли не с вызовом. Северус промолчал. Он больше не критиковал поведение Гарри за столом. Возможно потому, что теперь у них все чаще находились куда более важные темы для разговора. — На этот раз трое, — глухо проговорил Гарри. — В «Пророке» написали, что один из них младенец. О боже. Прямо как в моем детстве. Вот только этому ребенку не повезло выжить.

Снейп накрыл руки Гарри своими. Уверенное теплое прикосновение успокаивало.

— Не вини себя в этом.

— Короче, если с этим поганым заклинанием все упирается исключительно во время, то мы должны были начать намного раньше! В смысле, начать заниматься сексом, и к тому же...

— Нет.

Гарри провел рукой по волосам.

— Вообще-то да, может, и не было бы пользы. Если для того, чтобы скрестить силы, нужно пять лет и не меньше, то я бы все равно ничем не смог помочь этим людям. И ребенку. Но с другой стороны, а вдруг даже два месяца играют роль? — он коротко рассмеялся. Хриплый звук ободрал горло. — В общем, через пару месяцев узнаем, насколько я виноват. Потому что это ведь не ты теперь отказываешься попробовать снова, а?

Судя по выражению лица Северуса, он собирался сказать что-то важное. Что-то очень значимое. Взгляд его темных глаз был прикован к Гарри, рот сжат в тонкую полоску. И в то же время он не выглядел сердитым. Но когда он заговорил, Гарри почувствовал легкое разочарование, настолько банальными оказались слова.

— Тебе нужно... нам нужно сменить обстановку. С нашей поездки в Кёльн прошло уже довольно много времени. Не хочешь еще раз побывать там? Или в другом интересном месте?

— Мы останемся на ночь? — Гарри нахмурился. С учетом того, как участились нападения Упивающихся Смертью, ему совершенно не хотелось покидать страну больше, чем на несколько часов. Хотя само предложение сменить обстановку звучало весьма привлекательно.

— Нет, проведем там только день, — отозвался Снейп. По его интонации не было понятно, намеревался ли он с самого начала предложить однодневное путешествие или переменил решение, увидев реакцию Гарри.

— А как же матч между Равенкло и Гриффиндором?

— Пропусти, — сказал Северус, отпуская руки юноши.

Гарри задохнулся от возмущения.

— Забить на матч? Я не могу! Это же моя работа!

— Вообще-то, нет, — Северус сделал глоток чая и поставил чашку на стол. — Ты не глава дома, и ты не обязан смотреть все игры своего факультета.

— Но я тренер!

— Да, и у тебя уже была возможность оценить все команды в этом турнире. Тебе не обязательно присутствовать на каждом матче.

— Альбус...

— Прекрасно знает, что у тебя есть право на отгулы после того, как тебе пришлось без предупреждения подменить Брайерсона.

— Но... — Гарри прикусил губу и тут же отпустил. — Если честно, мне хотелось увидеть, как гриффиндорцы разгромят равенкловцев.

Северус бросил на него острый взгляд.

— Разве ты не должен ко всем командам относиться одинаково?

— Ну да, — Гарри улыбнулся. — Я не отношусь ни к кому предвзято. Во всяком случае, ученикам я этого точно не показываю. Но ты же понимаешь, с Гриффиндором у меня связаны особые воспоминания... Может, отправимся после матча? — улыбка молодого человека погасла. — Хотя если ты хочешь весь день провести в поездке, то можешь просто приказать мне, и я послушаюсь. Ну, для этой штуки с подчинением.

— Эта штука с подчинением, — медленно повторил Северус голосом, который у Гарри вызвал ассоциацию с безлунной штормовой ночью. — Понимаю. Хорошо, Гарри, я требую, чтобы ты отправился со мной за границу сегодня... после окончания матча.

— Отлично, — Гарри приподнялся и, перегнувшись через стол, легко поцеловал Северуса в губы. — Спасибо, Северус. Ну так что, где сядем? Может, на этот раз пойдем на трибуну для преподавателей? Сегодня тебе не нужно поддерживать свою команду.

В глазах зельевара блеснула улыбка.

— Сядем? Нет, мы весь матч будем стоять. В моей лаборатории — я пообещал Поппи Помфри поработать над улучшением формулы Скелероста. Не могу назвать перспективы эксперимента многообещающими, но трудности меня не пугают.

Гарри рассмеялся.

— Нет, Северус, нет. Ты должен пойти на матч! В прошлый раз было так весело! И я, кстати, использовал ту отмазку для гриффиндорцев, помнишь, как ты мне посоветовал? Но лучше бы я просто сказал, что мы друзья. А если мы сегодня сядем вместе, то это сразу станет очевидно. Все поймут, что мне и в прошлый раз понравилось смотреть матч вместе с тобой!

— Это все прекрасные причины, но, увы и ах, Скелерост не может ждать...

Что-то в интонациях Северуса — а может, неожиданно игривая манера речи — подсказали Гарри, что тот получает удовольствие от их шутливого спора. И ему явно нравится то, что Гарри искренне желает провести время с ним. Возможно, он даже хочет, чтобы их увидели вместе.

— Так сколько уже Скелерост прождал? — с улыбкой спросил Гарри.

— Хм, пару лет. Это сложное зелье, и эффективных улучшений добиться непросто. Но опыты над ним помогают занять свободное время, а если мне все-таки удастся добиться результатов, и я сумею сделать процесс выращивания новых костей менее болезненным, то это позволит мне неплохо заработать.

— Но у тебя больше нет кучи свободного времени, — молодой человек встал со своего места, обошел стол и опустился на колени рядом с зельеваром, так, чтобы их лица оказались совсем близко. Можно было бы и сесть ему на колени, но Гарри почему-то показалось, что это будет выглядеть по-детски. Несмотря на то, что он уже делал так раньше. — Теперь у тебя есть партнер. Правильно? И выходные мы должны проводить вместе. Это часть... часто того, что называется отношениями.

— Так теперь это моя обязанность?

Это было не совсем то, что имел в виду Гарри.

— Я хочу сказать... я не хочу, чтобы это только со стороны выглядело так, будто мне нравится твое общество. Потому что мне на самом деле нравится быть с тобой. И наплевать, кому об этом известно. Правда, меня не волнует, кто там что подумает. Я действительно хочу пойти на стадион с тобой. Пожалуйста!

Выражение лица Северуса полностью переменилось. Всего лишь на долю секунды, но Гарри мог бы поклясться, что в это крохотное мгновение успел заметить ликование. Правда, когда он моргнул, то увидел на лице партнера обычное удовольствие.

— Хорошо, договорились, — неторопливо проговорил тот. — Но после, чтобы все было честно, ты позволишь мне выбрать, куда мы отправимся. Согласен?

— Конечно. Со мной вообще очень просто договориться.

— С тобой никогда не бывает просто.

Гарри не понял, что имеет в виду Северус, но не успел как следует задуматься над этим — следующая фраза полностью выбила его из колеи.

— Мне очень нравится проводить время с тобой.

Гарри поднялся с колен и наклонился, чтобы поцеловать любовника. На этот раз по-настоящему. Теперь уже не было никаких сомнений в том, что у них все прекрасно. Никогда в жизни Гарри не чувствовал себя счастливее, а Северус снова и снова, каждым своим поступком доказывал, что он человек, которому можно доверять. Юноше иногда даже казалось, что магия ритуала, через который они прошли, в действительности была воплощением этого доверия.

Если бы не висящий над ним дамоклов меч — необходимость как можно быстрее скрестить силы — Гарри был бы доволен жизнью на все сто.

Конечно, размышления о своей судьбе никогда не заставляли его прыгать от радости. Он не связал бы себя узами рабства по доброй воле. Но так как сейчас, с Северусом... он чувствовал, что может жить так. Может мириться со своим статусом, несмотря на то, что никогда не станет свободным и не получит многих привилегий, которые другие люди принимают как должное. Он может быть... доволен жизнью, да. По-другому не сказать.

Однако в данный момент он был далек от этого состояния. Число смертей росло с каждой неделей, и от него ждали, что он положит конец войне. Гарри казалось, что магический мир смотрит на него, затаив дыхание, выжидая, когда же он, наконец, сделает решительный шаг.

Гарри хотелось вырваться наружу и сделать хоть что-нибудь. Что угодно, лишь бы избавиться от ощущения собственной бесполезности. Как бы он хотел отправить безносого ублюдка к чертям собачьим и захлопнуть за ним дверь ада! Необходимость торчать в Хогвартсе, не делая ничего для победы, действовала ему на нервы. Он гриффиндорец! Он должен ворваться в самую гущу сражения и...

И что? Погибнуть в первую же секунду, потому что не готов к битве?

Он не готов, Гарри не сомневался в этом. И не его вина, что дрянные журналистишки поливают его грязью, критикуя за бездействие.

Гарри поднял голову и встретил озадаченный взгляд Северуса. Интересно, как долго он уже смотрит?

— Странный поцелуй.

— Ага, — Гарри прочистил горло. — Отвлекся в середине процесса. А вообще, неплохо было бы прибавить темп. Просто не забывай командовать мной, ладно? Это важно. И пусть магглы пялятся на нас, мне все равно. Пусть хоть что думают о наших отношениях.

— Я постараюсь, — серьезно ответил Северус. Что-то в его интонациях было не так, но Гарри вряд ли смог бы сформулировать, что ему показалось неправильным.

— Отлично. Тогда, если тебе от меня ничего не надо, я пойду немного почитаю, чтобы отвлечься.

Последнее предложение он произнес почти с надеждой в голосе, ведь чем больше он сможет угодить Северусу, тем лучше. Но как же сложно подчиняться человеку, который совершенно не прилагает усилий, чтобы нормально командовать!

— Пойди и почитай, — сказал зельевар. — Один из сборников эротических рассказов.

— Думаешь, мне нужно что-то особое, чтобы создать настроение?

— Ты мог бы почерпнуть оттуда интересные идеи.

Гарри улыбнулся.

— Мне не нужны идеи. Я знаю, что тебе нравится.

Северус невнятно хмыкнул, прежде чем развернуться и выйти из комнаты.

Понедельник, 7 декабря 1998, 7:01

Субботняя поездка во Флоренцию прошла великолепно, Гарри не отрицал, но воскресенье в Афинах понравилось ему куда больше. Сегодняшним утром он проснулся в отличном настроении.

Разумеется, «Ежедневному Пророку» потребовалось меньше тридцати секунд, чтобы вдребезги разбить радужные предчувствия.

— Офигеть, ну и бред, — прорычал Гарри, обеими руками отпихивая от себя газету. — И откуда они только берут все эти прозвища?

— Живописующее перо, видимо.

Юноша раздраженно посмотрел на партнера.

— Думаешь? Блин, сегодня они превзошли себя. Я не «Избранный»!

— Некое пророчество совсем иного мнения.

— Но газеты-то о нем не знают!

— Ты прав.

Почему-то спокойный, ровный тон Северуса лишь сильнее выводил Гарри из себя.

— Слушай, ну это же неправильно! Чем больше они обещают людям, что я отвечу на их молитвы, тем усерднее на меня начинают охотиться Упивающиеся Смертью!

— Волшебники редко молятся.

— Не придирайся! Что с тобой такое?

Северус кинул взгляд на отброшенную Гарри газету и пожал плечами.

— Не вижу смысла в том, чтобы реагировать на их подначки.

— Они специально!

— Они все равно продолжат печатать то, что им хочется...

— Да я уже почти готов дойти до редакции и...

— Еще больше усугубить ситуацию, — ядовитым тоном закончил за него Северус. — Нужно быть безумцем, чтобы всерьез задумываться об этом.

Гарри знал, что это правда. Конечно, знал. Он уже не был наивным четырнадцатилетним мальчиком, не понимающим, какую игру ведет Рита Скитер. Он просто устал от необходимости стоять в сторонке и наблюдать, как Вол... Темный Лорд и его прихвостни маршем проходят по Великобритании, оставляя за собой смерти и разрушения. Он должен что-то сделать. Хоть что-нибудь.

И, если уж говорить про «хоть что-нибудь», то он может отвесить самому себе пинка. Сколько времени прошло, а он продолжает в мыслях называть Волдеморта Волдемортом, а не Темным Лордом, как требует Северус. Да что он, идиот, что ли? Послушание — ключ ко всему, а он не в состоянии выполнить простейшее приказание! Люди умирают, а он не может запомнить самую первую просьбу Северуса!

— Но я должен действовать! — яростно выпалил Гарри. — Это тебе легко сидеть тут и, поплевывая в полоток, рассуждать, о чьей смерти стоит горевать, а кому туда и дорога! Но я так не могу! Я не такой, как ты!

Северус сжал губы так, что его рот превратился в тонкую линию.

— Если ты думаешь, что для меня все происходящее игра, то не так уж хорошо ты меня знаешь.

— Конечно, тебе проще! Ты же слизеринец! Вы готовы пожертвовать чем угодно, если цель оправдывает средства. Главное, что не тебя убивают, а остальное - пофиг!

— Достаточно! — повысил голос Северус. — Никуда не уходи.

Гарри поднял бровь, но до того как он успел вставить хоть слово, Снейп быстро вышел из комнаты. Мгновение спустя Гарри услышал шипящий свист вспыхнувшего в камине огня и приглушенный голос зельевара.

Тот беседовал с кем-то по каминной связи.

Но вряд ли с «Пророком».

Еще через пару секунд Северус вернулся и встал в дверном проеме, скрестив руки на груди.

— Вставай и одевайся. Мы отправляемся во Францию.

— Во Францию? — юноша так резко вскочил на ноги, что его стул опрокинулся. — Мне сегодня на работу!

— Уже не надо. Я сообщил Альбусу, что мы будем отсутствовать весь день.

— Ну просто замечательно! — воскликнул Гарри. — Ты бы хоть поинтересовался для приличия моим мнением. Или думаешь, что для меня слинять с работы — предел мечтаний?

— Твоя настоящая работа — исполнять мои желания, и тебе об этом известно.

— Ага, напомни мне еще о том, что только благодаря тебе я и получил работу в замке. Спасибо, теперь я чувствую себя намного лучше!

Северус глухо проговорил:

— Нравится тебе это или нет, ты раб, Гарри. Мой раб. Мне казалось, ты смирился с этим.

От того, каким тоном это было сказано, Гарри на секунду растерялся.

— Я... Я — да. Ты же знаешь, что смирился. Но ты обычно не ведешь себя так... так... послушай, что это еще за неожиданный визит во Францию? Ну да, я говорил, что хочу путешествовать, но две страны в неделю вроде как достаточно, а?

— Это не развлекательная поездка.

— Тогда зачем мы туда собираемся? Зачем пропускать работу?

Северус рвано вздохнул.

— Потому что мне нужно кое о чем тебе рассказать. И это не может ждать.

— Ну так расскажи!

— Тебе не понравится, если мы начнем этот разговор здесь. Гарри... пойди и оденься.

У Гарри еще не прошел запал, и он готов был спорить дальше. Перемещаться неизвестно куда, в другую страну — и только для того, чтобы поговорить? Глупо. А не идти ради этого на занятия еще глупее.

Но кого волнует, что он думает по этому поводу? Да и по любому другому. Он раб, Северус правильно сказал. И, хотя в данный момент внутри Гарри кипела злоба, на самом деле он смирился со своей судьбой.

Ничего не говоря, он прошел мимо Северуса к волшебной двери, чтобы подняться наверх и одеться.

Понедельник, 7 декабря 1998, 7:37

— Ой! — Гарри поднялся с пола и огляделся. Увиденное его поразило. Когда Северус сказал объявить в качестве пункта назначения «Номер семнадцать», Гарри подумал, что выйдет из камина где-нибудь в Париже. Но вместо этого он обнаружил себя в маленьком коттедже неизвестно где. Во всяком случае, из окна не было видно никаких зданий. Да и любых других признаков, говорящих о том, что он во Франции. Он мог очутиться где угодно.

Северус вышел из камина мгновение спустя. Не дожидаясь замечания, Гарри поспешно очистил свою мантию заклинанием. Так-то лучше.

— Снимай мантию и располагайся.

— Мы здесь надолго?

— Как получится.

— Как что получится? Почему вдруг такая срочность? Что мы собираемся обсуждать?

Прежде чем ответить, Северус снял верхнюю мантию и, повесив ее у двери, сел в кожаное кресло с высокой спинкой.

— Твою привычку брать на себя ответственность за преступления Упивающихся Смертью.

— Привычку?

— Тебе бы больше понравилось, если бы я сказал «навязчивая идея»?

— Только потому, что у меня есть совесть...

— Сними мантию и сядь! — рявкнул Северус.

На этот раз Гарри послушался.

— Это не только вопрос совести, — продолжил Снейп. Уже спокойнее, хотя в его темных глазах все еще сверкали опасные искры. — Гораздо хуже то, что ситуация становится опасной.

— Да ладно...

— Думаешь, я не знаю, что ты спишь и видишь, как бы выкрасть мантию-невидимку и броситься в гущу битвы?

— Блин, ну я ж не сделал ничего такого! У меня достаточно самоконтроля, чтобы...

— Ты гриффиндорец.

— Ты так говоришь, словно мне все еще пятнадцать лет!

— Нет, — возразил Северус. И даже сквозь пелену охватившего его гнева Гарри услышал, как искренне звучит глубокий голос мужчины. — У тебя множество достоинств. Я знаю и ценю это. Но у каждого есть определенный предел. У каждого. И мне кажется, что ты быстро приближаешься к своему.

Молодой человек сдавленно кашлянул. Он сам не мог понять, что его поразило сильнее — неожиданный комплимент или то, как точно слова Северуса попали в цель. В последнее время, читая все более трагичные сообщения в газетах, Гарри действительно стал чаще задумываться о мантии-невидимке. Однажды, будучи в подземельях в одиночестве, Гарри подошел к сундуку и долго стоял перед ним. Он даже протянул руку, готовый поднять крышку и вытащить мантию.

Его остановило только то, что он знал о сигнальных чарах, наложенных Северусом.

— Я... разве ты не понимаешь, что я должен сделать хоть что-то?

— Главная задача возложена на твои плечи, и я этого не отрицаю, — серьезно ответил Северус. — Но делать сейчас ты должен только одно. Продолжать жить обычной жизнью. Со мной. В пророчестве все сказано. Тебе понадобится моя сила, Гарри. И есть только один способ передать мою магию тебе.

— Но...

— Я знаю это ощущение, когда после каждой атаки Темного Лорда вина накатывает с новой силой.

— Да откуда тебе знать? — Гарри засунул руки в карманы брюк и ссутулился в кресле. — Тебя же совесть не мучает!

— Нет, — Северус встряхнул головой; пряди темных волос качнулись. — Меня не мучает совесть за то, о чем сейчас пишут газеты. Я в этом не виноват.

— Но я-то все равно виноват, — Гарри вздохнул и сполз на самый край сиденья, скрючившись так, что даже заболела спина. — Знаешь, вот бывает — когда не врут, а просто умалчивают. И у меня из той же серии — никого не убиваю, просто бездействую.

— И я снова повторю, что все эти нападения — не твоя вина. Хотя, судя по тому, с каким выражением лица ты читаешь утреннюю газету, ты продолжаешь думать иначе.

— Ну, я мог бы остановить их...

— Ты не мог бы остановить их. Пойми это.

— Мог бы! Ты же помнишь, как долго я отлынивал от секса с тобой!

— Помню. Но я не назвал бы это отлыниванием. Тебе нужно было восстановиться, и ты все равно не смог бы получать удовольствие от сексуальных отношений, не излечившись полностью.

— Значит, я должен был выздороветь скорее! Должен был взять себя в руки и... — Гарри длинно выдохнул. — Зная, что стоит на кону, я просто отмахивался от того, что мне было неприятно.

— Процесс выздоровления ускорить невозможно.

— Ха, — Гарри слегка разогнулся. — Рассеки мне кожу — пойдет кровь. Но чтобы заживить рану, хватит одного заклинания. Одного паршивого заклинания!

— Не каждую рану можно залечить заклинанием.

Гарри знал, но все равно не считал, что это его оправдывает.

— Мне нужно было стараться больше.

— Мне уже известно все, что ты думаешь по этому поводу. И я привел тебя сюда не для того, чтобы дать тебе возможность вволю позаниматься самобичеванием.

— Тогда что мы здесь делаем?

— Вот, — Северус поднялся и подошел к своей мантии, висевшей на крючке. Он достал из внутреннего кармана свиток пергамента и передал Гарри.

Юноша повертел его в руках.

— И что?

— Прочитай.

Гарри пожал плечами и, развязав шнурок, который удерживал свиток, разгладил пергамент на коленях. Там было только перечисление имен и дат.

Джудит Грин, урожденная Ларксон, 28 лет

Генри Бартоломью Грин, 27 лет

Лайза Энн Эдвардс, 6 лет

Джереми Джордж Эдвардс, 14 лет

Эдвард Джеймс Эдвардс, 45 лет

Джулианна Эдвардс, урожденная Нил, 42 года

Сьюзан Альтамар, 16 лет, беременна

И так далее. Десятки имен. Гарри поднял голову и непонимающе посмотрел на Снейпа.

— И?

— Это жертвы нападений Темного Лорда в его прошлое пришествие. Список был начат примерно в то время, когда ты родился.

Гарри спешно перевернул пергамент. С обратной стороны имена шли примерно до середины. Родителей Гарри в списке не было.

— Я прекратил в середине октября.

— А, — юноша скрутил свиток. — Но я все равно не понимаю. Что ты хочешь сказать? Что в прошлый раз он прикончил больше народа?

— У него есть все шансы в этот раз превзойти свое достижение. Но я не об этом.

— А о чем?

Северус снова сел и скрестил ноги.

— Странно. Ты прочитал список убитых, но сейчас у тебя нет на лице того выражения вины.

— А должно быть?

— Мне казалось, уничтожить его — твоя обязанность. Разве не так сказано в пророчестве? Разве не ты — тот самый Избранный, нравится это тебе или нет? Разве не ты допустил, чтобы эти люди погибли?

Сарказм в речи Северуса не ускользнул от Гарри, но юноша все еще не понимал, к чему тот клонит.

— Все они умерли много лет назад! Я не мог предотвратить этого!

— И почему же?

— Может потому, что я был еще ребенком?

— Разве это имеет значение? Темного Лорда нужно было убить, и неважно, что убить его должен был младенец. Это была твоя задача, и ты с ней не справился!

— Да не мог я с ней справиться!

— Почему?

— Потому что это было невозможно! Я еще даже разговаривать не умел!

— Невозможно, — фыркнул Северус. — Гарри, Гарри. Ты придумываешь себе оправдания. Ты должен был сделать хоть что-то. Должен был стараться лучше!

Гарри резко взмахнул палочкой.

— Accio словарь! Черт, тут нет словарей. Ладно, когда будем дома, не забудь посмотреть значение слова «невозможно», потому что ты его, похоже, не знаешь.

— Вероятно, это тебе следовало бы заглянуть в словарь.

— Я знаю, что означает это слово, — Гарри сложил руки на груди, так и не выпустив палочку из пальцев, но через мгновение опомнился и положил ее на низкий столик рядом с креслом.

— Конечно, знаешь, — тихо проговорил Северус. Он глядел на Гарри, прищурившись, с тихой решимостью во взгляде. — Но мне непонятно, почему ты считаешь, что оно применимо к одной ситуации и не применимо к другой. Согласен, в детстве у тебя не было возможности противостоять Темному Лорду. Но Гарри, ты бы ничего не смог сделать, чтобы предотвратить и последние нападения тоже. Попытайся понять меня.

— Я... я... — Гарри отвернулся, чтобы не чувствовать на себе пронизывающий взгляд Северуса. — Я смог бы! Мне всего-то надо было начать заниматься с тобой сексом, чтобы наши силы стали объединяться. И это оказалось совсем не так трудно, нужно просто было твердо сказать себе...

— Именно. Ты позволил себе излечиться.

— Но я мог бы сделать это раньше!

— Да, мог бы, — Северус чуть наклонился и взял руки Гарри в свои. Юноша сделал слабую попытку отдернуть их — он был не в настроении для интимных прикосновений — но Северус сильнее сжал пальцы. — Но это не сделало бы тебя искренним, страстным любовником. Ты бы заставлял себя повторять определенные движения. В действительности, именно так ты и поступил, когда возникла необходимость. В целеустремленности и храбрости тебе не откажешь. Но это не делает твои возможности безграничными.

— Тот единственный раз был ужасным. И я не хотел... ничего. Мне даже минет не нужен был. Но если бы я заставил себя, то мог бы со временем привыкнуть.

— Постарайся быть честным с самим собой, — мягко проговорил Северус. — Возможно, ты бы привык к процессу. Но смог бы ты получать от него удовольствие?

Повисла тишина. Гарри долго не мог вытолкнуть из себя это слово. Оно застряло в горле и душило его.

— Нет, — наконец, очень тихо произнес он. — Но ты мог бы. Наверное.

— Я мог бы достичь оргазма, так же, как было в тот раз перед твоим днем рождения. Но неужели ты думаешь, что мне это понравилось?

Гарри потряс головой.

— Представь, что тебе приходится брать мой член в рот, хотя тебе этого совсем не хочется. Представь, что каждое утро и вечер ты ложишься на меня и заученно двигаешься; я кончаю, а ты отворачиваешь лицо, чтобы я не видел, как мало удовольствия это доставляет тебе. Думаешь, от этого наши силы объединятся быстрее? Думаешь, это могло бы сработать? Ты знаешь, какой я человек.

И снова Гарри пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя говорить. Это было пугающее ощущение — он боялся простого односложного слова.

— Нет, — хрипло выдавил он.

— Это ни на грамм не помогло бы скрещению сил, — очень спокойно продолжил Северус. — Я могу сказать тебе, каков был бы единственный результат. Это усилило бы твое отвращение к сексу в любом виде. Закрепило бы его на годы. Вполне возможно, навсегда. Ты обвиняешь себя в том, что не сделал чего-то, тогда как это «что-то» было бы худшим вариантом действий из всех возможных. Для того, чтобы увидеть хотя бы самое начало объединения сил, тебе нужно было делать в точности то, что ты делал. А твое самобичевание... — пряди волос скользнули по плечам Северуса, когда он качнул головой. — Это должно прекратиться. Ты подставляешь себя под опасность.

— Ну... да, — согласился Гарри, одновременно отрицательно тряся головой. — Слушай, ты все верно говоришь, и с какой-то стороны я даже согласен, что ты прав. В смысле, по логике так и получается. Но не могу же я включать и выключать свои эмоции как кран в кухне?

— Думаешь, я могу? — странно, но в голосе Северуса Гарри послышалась обида.

— Я не это хотел сказать. Я знаю, что ты ненавидишь его дела и идеи.

— Так вот, как ты меня себе представляешь? По-твоему, во мне нет ничего, кроме ненависти?

Гарри вздохнул. Как умные и логичные мысли могли превращаться в такие корявые предложения, стоит ему начать говорить?

— Нет, не так. Ну да, что касается эмоций, ты достаточно сдержан...

— Хочешь сказать, ограничен?

— В каком-то роде, — Гарри пожал плечами. — Но я тоже, так что неважно. Все равно с этим ничего не поделаешь. Когда я был маленьким, меня чаще всего игнорировали. Редкостью было удостоиться хоть пары слов. Но я не считаю, что ты не испытываешь те же чувства и эмоции, что и другие люди, Северус.

Снейп сильнее сжал руки юноши.

— Даже... любовь?

Гарри посмотрел на него. На самом деле, он никогда не задумывался, способен ли Северус любить. Глупо, конечно. У каждого человека есть что-то, что ему не просто нравится, а что он любит.

— Ну да, конечно. Почему нет? В конце концов, ты любишь зельеварение. И хорошее вино, и хорошие книги.

— О, да я, оказывается, любвеобилен!

Северус, казалось, разозлился. Во всяком случае, довольным он не выглядел. Хотя чему удивляться. Перечисленное выглядело таким незначительным. Как будто сам Северус незначительный человек. А это далеко не так. Но Гарри быстро сообразил, как исправить ситуацию.

— И ты любишь свободу. Тебе нравится думать о том, что ты, наконец, освободишься от метки на своей руке.

Хмм. Северус почему-то воспринял это совсем не так, как надеялся Гарри.

— Замечательно. Я также постараюсь регулярно напоминать тебе о твоих худших поступках, — Северус отпустил руки юноши и откинулся на спинку кресла. — Хотя не могу не признать, что ты пока не успел сделать ничего настолько провального, как я в молодости.

— Не уверен, — пробормотал Гарри, вспомнив про Сириуса.

«Беллатрикс убила Блэка, Гарри», — снова услышал он в голове голос Северуса. Ну да, это правда. Его убила Беллатрикс. Но теперь и она мертва, и умерла она от руки Гарри.

— В любом случае... я понимаю, что ты хочешь сказать. Винить себя глупо. Я поработаю над этим.

Брови Северуса сошлись на переносице.

— «Глупо»? Я бы сказал иначе.

— Но это так и есть, — Гарри вздохнул. — Я знаю, что ничего сделать не могу.

— Это не так. Ты делаешь все, что можешь.

Гарри горько рассмеялся.

— И это все, чего от меня можно потребовать. Ага.

— Никто не имеет права чего-либо от тебя требовать, — поправил его Северус. — Тебе не нужно искупать прошлые ошибки.

— Это ты так думаешь.

— О. Значит, снова о крестном, — зельевар мгновение помолчал. — Но ведь не из-за него ты отдал меня себе.

— Не напрямую, нет. Но я не хотел, чтобы еще кто-то умер, — Гарри вздохнул. — Ну и я сам не хотел умереть. Однако люди все же погибают. Невинные люди, которые вообще ничего не сделали, просто у их семей неправильная кровь. Почему ему обязательно нужно быть такой скотиной?

— Потому что у него есть возможность быть ею.

Гарри поморщился.

— Люди будут ожидать от меня того же, стоит им узнать мою настоящую силу. А тебе придется убеждать их, что я и моя магия у тебя под контролем. Просто великолепно.

— Люди часто ведут себя неприятно. Но уверен, настоящих друзей ни в чем убеждать не придется.

— Ха. А как же «возможные исключения» из волны массовой истерии, которая обязательно поднимется из-за меня?

Северус опустил взгляд на свои руки.

— Когда я сказал это, я еще не понимал, какие у тебя хорошие друзья.

Гарри медленно кивнул. Действительно, откуда было Северусу знать, что Рон и Гермиона его верные товарищи? У самого-то Снейпа друзей не было, ну, разве что Дамблдор.

— Ладно, — сказал он, вздыхая. — Наверное, именно поэтому наши силы не торопятся объединяться, как ты думаешь? Потому что что-то глубоко внутри меня сопротивляется тому, чтобы у меня появилась такая громадная мощь. Ну, потому что я не хочу быть следующим темным лордом. И даже светлым не хочу, никаким не надо. Я просто хочу быть Гарри, вот и все.

Северус резко выпрямился и отбросил волосы со лба, пропустив пряди сквозь пальцы.

— Объединение сил не может завершиться, потому что... нет, не думаю, что твое внутреннее сопротивление играет какую-то роль. Podentes работает не так.

— Да как же оно, мать его, работает? — спросил Гарри. Несмотря на слова, сказал он это без особого жара. Он не чувствовал злости. Он просто очень устал от всего этого. — Я же сделал все, чего ты хотел, разве не так?

Опять тишина. Установившееся молчание было достаточным ответом само по себе. О боже. Внезапно у Гарри появилось нехорошее предчувствие, предчувствие такой силы, что по позвоночнику пробежала ледяная дрожь.

— Северус? Я же сделал все, чего ты хотел? Так или нет?

Еще одна длинная пауза, но на этот раз Гарри боялся заговорить первым.

А потом Северус ответил. Однако его ответ уже не стал потрясением. Молчание все сказало.

— Нет.

— Да блин, чего ж тебе еще-то надо? — Гарри понимал, что зря повышает голос, но ничего не мог поделать. Потому что и на этот вопрос он знал ответ. Была только одна вещь, которую Северус никогда не стал бы упоминать, как бы он этого ни хотел.

Только одна чертова вещь.

Снейп остановил на Гарри безрадостный взгляд.

— Больше разнообразия, когда мы занимаемся любовью.

Вот как. Кое-кто решил, что горькую пилюлю нужно подсластить.

— Занимаемся любовью, — язвительно фыркнул Гарри, прыжком поднимаясь на ноги. — Больше разнообразия, как же. Давай уж, называй все своими именами. Ты хочешь трахнуть меня в задницу. Вот, о чем речь!

Северус снова помолчал секунду.

— Да, речь об этом.

Почему-то глядя на Северуса, спокойно сидящего в кресле, Гарри начинал злиться еще больше. Хотя вряд ли он мог бы разозлиться сильнее после того, что он только что услышал.

— Ах ты ублюдок! — юноша уже с трудом подавлял желание ударить, стереть улыбку с лица Северуса. Пусть даже тот и не улыбался. — Ты худший из ублюдков! Я даю тебе все, все! Столько секса, сколько вообще возможно! А твой член у меня в горле по самые яйца? Сколько раз за день ты кончаешь, а, Северус? Два, иногда три? А ты все хочешь больше! Хочешь единственную вещь, которую я тебе дать не в состоянии!

— Я не могу управлять своими желаниями.

И снова спокойствие Северуса лишь разъярило Гарри.

— Можешь! Ты можешь! У тебя в жизни столько секса, что любой другой мужчина твоего возраста, узнав, умер бы от зависти. И ты знаешь, что я в любой момент готов прыгнуть в койку! Все, как тебе нравится! Почему ж тебе этого мало? Почему? Почему ты хочешь большего? И почему ты хочешь единственного, на что я в принципе пойти не могу?

— Я знаю, как много ты над собой работаешь и как сильно ты себя изменил. Я пытался сказать себе, что этого достаточно...

— Пытайся лучше!

Северус тоже поднялся. Но не взял Гарри за руку, не обнял его, не сделал ничего подобного. Оно и к лучшему. Если бы он попробовал, Гарри бы точно ударил его.

— От моих попыток ничего не изменится. Если бы я мог лгать нашей связи, я бы убедил ее. Но она знает, чего я хочу по-настоящему.

— Но почему этого? — выкрикнул Гарри. Ему казалось, что он падает со стометровой высоты на бетонный пол. — Почему тебе недостаточно того, что уже есть? У тебя есть я! Раб! Сексуальный раб, и я не отлыниваю от своих обязанностей! Сейчас я уже даже не имею ничего против секса с тобой. В смысле, все классно и мне нравится и я готов им заниматься сколько угодно! Нам хорошо в постели! Почему этого недостаточно?

Голос Северуса звучал мягко, но слова резали слух.

— Потому что этого недостаточно.

— Все могло бы быть хорошо, если бы ты не хотел этого только потому, что они это со мной сделали.

— Я хочу этого не потому, что они сделали это с тобой. Я хотел этого с самого начала, — Северус сделал шаг вперед, но не подошел вплотную к Гарри. — Наши силы начали объединяться, но заклинание не созреет окончательно до тех пор, пока я не буду полностью удовлетворен.

— И поэтому ты привел меня сюда, — выплюнул Гарри, сжимая кулаки. — Потому что запомнил, что в тот раз с Compulsio я попросил сделать это наверху. И, к слову, это было отвратительно от начала и до конца. Так что теперь, мы будем приходить сюда каждый раз, когда тебе захочется мне вставить? Ну чего ж ты тогда ждешь? Если уж решил меня выебать, то тебе придется, как минимум, раздеться.

— Я привел тебя сюда не для секса.

— Ага, как же.

Северус повысил голос.

— Я планировал показать тебе тот список жертв Темного Лорда. Я ожидал, что ты будешь спорить, и подумал, что лучше не ругаться дома. И ни в коем случае я не собирался упоминать...

— Что тебя тянет к моей заднице! — прокричал Гарри. — Скажи уж напрямую, во имя всего святого! И вообще, я никогда не поверю, что ты не собирался упомянуть об этом. Потому что если б не собирался, то и не упомянул бы! А раз такое дело, я готов подставить жопу!

— Мне не нужно, чтобы ты подставлял мне что бы то ни было. Я хочу, чтобы ты получал удовольствие от секса. Желал его. И я сказал об этом только потому, что ты спросил. Ты сам спросил, Гарри. Тебе не нравится, что я говорю правду?

Гарри скривил губы.

— Ну, значит, я опять виноват.

— Я не говорил этого.

— По крайней мере, я теперь обоснованно могу чувствовать себя виноватым. Тебе нужна моя задница, а я тебе к ней доступа не даю, так что произойди любое несчастье — виноватым буду все равно я. Начнем новый список, а, Северус? Будем вносить туда всех, кто погибнет из-за меня? Тех, кого я мог бы спасти?

Северус покачал головой.

— Ты не виноват ни в чьих смертях, ни в прошлых, ни в будущих. Ты можешь делать только то, что можешь и делаешь.

— Так какой смысл был вываливать на меня все это?

Снейп поджал губы.

— Ты сильный мужчина, Гарри. Ты не из тех, кто прячется. И рано или поздно ты должен был услышать правду.

— Ага, а ты решил, что лучше раньше, чем позже, — Гарри невесело рассмеялся. — Только не пойми меня неверно — я все равно буду отсасывать тебе дважды в день, с этим проблем нет. К тому же, что еще я могу сделать, учитывая обстоятельства? Но твоя одержимость моей задницей? Навязчивая идея выебать меня... или наебать? Это что-то нездоровое, Северус. Это неправильно. Ты знаешь, через что я прошел. Но тебе все равно, так? Тебе абсолютно наплевать. А я...

Гарри встретил взгляд Северуса. Зеленые глаза юноши пылали гневом.

— Я ненавижу тебя. Искренне, всем сердцем ненавижу тебя.

Точка поставлена, подумал Гарри. Больше сказать нечего. Он не стал даже дожидаться ответа Северуса.

В три шага достигнув камина, он схватил с полки дымолетный порошок и, бросив его под ноги, прокричал слова, которые должны были унести его домой. Ха, домой. Домой к Северусу.

Но это было единственным местом, которое Гарри мог назвать домом.

Что совсем не значило, что ему хотелось туда.

Выхватив Всполох из шкафа, Гарри пробежал сквозь магический проход, распахнул окно в верхней гостиной и, вскочив на метлу, вырвался наружу.

Глава 42.

Понедельник, 7 декабря 1998, 19:12

Когда Северус вернулся в свои комнаты, Гарри нигде не было видно. Поначалу это раздосадовало зельевара, но потом он решил, что так даже лучше. Гарри нужно было время, чтобы остыть и придти в себя.

Вздохнув, Северус призвал бутылку огневиски и невысокий толстый стакан. Через несколько минут, выпив большую часть виски и измерив комнату шагами вдоль и поперек, он все же пришел к выводу, что суетиться ни к чему. Пробормотав что-то неразборчивое, зельевар опустился в кресло и уставился на огонь в камине, изредка делая маленькие глотки.

Наверное, обсуждать его истинные желания с Гарри было ошибкой.

Наверное? Северус хмыкнул. Это совершенно точно было стопроцентной ошибкой.

Огромным просчетом. Хуже, чем невозмутимое спокойствие по отношению к проблеме Гарри, которое было его последней большой ошибкой.

В конце концов, было время и место и для невозмутимого спокойствия. Северус не должен был забывать об этом. Ему следовало помнить — Гарри не готов услышать, чего от него хочет партнер.

Зельевар откинул голову назад и одним глотком опустошил стакан.

Но на этом с погружением в пучины тяжких размышлений и взаимных упреков было решено покончить. Это бессмысленно, а Северус не из тех людей, кто попросту тратит время.

Если бы он не умел оставлять отвратительные ошибки прошлого там, где им самое место — в прошлом — то попросту не пережил бы уход от Темного Лорда. Первый уход, имеется в виду.

Сейчас задачей номер один стала разработка стратегии на будущее. Не самая сложная задача, если подумать. Ни у него, ни у Гарри особого выбора нет. Остается только жить так, как раньше. Гарри уже почти излечился от своего отвращения к сексу, осталось только одно препятствие. Но его невозможно преодолеть с разбегу, просто потому что для Северуса это последний желанный приз. Гарри должен быть готов. А пока это не так, пока он не полностью восстановился и не может получать удовольствие от всех видов секса, смысла в том, чтобы давить на него, нет.

Снейп не стал бы даже поднимать этот вопрос, не спроси Гарри сам.

Северус с силой сжал пустой стакан. По здравому размышлению, без разницы, принуждает он Гарри к чему-то или нет. Одного того, о чем каждый день пишут газеты, достаточно, чтобы любого вывести из равновесия. И если Темному Лорду внезапно не надоест наводить ужас на страну — что, по мнению Северуса, было крайне маловероятно, — статьи в «Пророке» продолжат причинять Гарри боль.

Мысли об этом было достаточно для новой порции алкоголя.

Гарри появился уже почти ночью. Но, во всяком случае, он вернулся. Нельзя сказать, что Северуса беспокоил возможный побег юноши. Ответственность и чувство долга не позволили бы тому бросить магический мир на произвол судьбы. Но даже если бы он выкинул подобный фортель, заклинание напомнило бы ему, что спать он должен дома. И, скорее всего, напомнило бы весьма жестоко. Гарри тоже это было известно, так что, в каком бы настроении он ни пребывал, ночевать ему приходилось всегда в постели Северуса.

Северус ничего не мог с собой поделать — эта особенность заклинания не переставала его радовать. Даже несмотря на то, что он понимал, как она должна была иногда огорчать Гарри.

— Добрый вечер, — сказал Северус, услышав звук закрывающейся двери. Его немного удивило, почему юноша не выбрал более короткий путь, через верхние комнаты, но, возможно, ему просто нужно было прогуляться. Гарри выглядел взъерошенным как после длительной тренировки. Мокрая челка прилипла ко лбу, а кожа была влажной от пота.

— Добрее некуда.

По крайней мере, они разговаривали, подумал Северус, хотя он предпочел бы услышать более цивилизованный ответ.

— Ты поел?

— Я способен и сам о себе позаботиться.

Северусу показалось, что раздражение в голосе Гарри уже граничило с бешенством. Он готов был вспыхнуть от малейшей искры. И, понимая это, Северус не собирался давать ему повода для ярости.

— Хорошо. Тогда, если ты позволишь, я займусь проверкой сочинений, — зельевар поднялся и хотел было уйти, но Гарри схватил его за руку и резко дернул на себя.

— Сочинения? Нет, Северус. У тебя есть дела поважнее. А именно, тебе нужно трахнуть меня. Так? Так?

Северус застыл, чувствуя жар тела юноши, прижавшегося к его груди. Он мог слышать биение сердца Гарри — его пульс еще не успокоился после неистовых полетов, с помощью которых он пытался сбросить гнев.

Как бы Северус хотел почувствовать то же самое в другой ситуации... Чтобы причина была другой — возбуждение. Сексуальное возбуждение. Чтобы Гарри был внизу и наслаждался этим, чтобы он стонал от удовольствия, чтобы с каждым толчком Северуса выдыхал — да, да, еще, сильнее... — чтобы выкрикнул имя Северуса, кончая.

Вот чего хотел Снейп, а не агрессивного секса, который Гарри предлагал, лишь бы отвязаться от партнера.

— Мне кажется, ты еще не готов к этому, — как можно мягче сказал зельевар.

— Ага, теперь ты лучше меня знаешь, к чему я готов, а к чему нет!

В этот момент как будто что-то сломалось внутри Гарри. Его глаза погасли, он грубо оттолкнул Северуса и упал в кресло.

— Я уже говорил, что ты полный ублюдок?

— Да. И что ты ненавидишь меня, тоже.

Гарри бросил на него мрачный взгляд.

— Жалеешь себя? С чего бы это? Тебе не на что жаловаться.

Насколько Северус мог судить, причин для недовольства у него было в избытке. До того, как они прошли ритуал, он представлял себе будущую жизнь совсем не такой... но какой смысл мечтать о недостижимом. Он много раз говорил Гарри — что есть, то есть.

— Почему ты не можешь довольствоваться тем, что имеешь? — в голосе Гарри звучала глухая усталость. Злость юноши испарилась, и теперь он выглядел разбитым. — У тебя же полно секса. Разве я когда-нибудь отказывал тебе? В смысле, после той ночи, когда мы в первый раз по-настоящему были вместе?

У Северуса снова появилось ощущение многократного дежавю. Но если Гарри нужно было еще раз проговорить это...

— Ты был великолепен. Ты всегда великолепен. Но это не меняет моих желаний. Не меняет того, какой вид секса мне нравится больше всего, — понимая, что теряет нить разговора, Северус оборвал себя и на несколько секунд задумался. Сформулировав мысль, он подался вперед и попытался взять руки Гарри в свои, но юноша отдернулся. Что ж, нет, так нет.

Снейп понимал, что черты его лица застыли напряженной маской, столько усилий он прилагал, чтобы не дать прорваться эмоциям. Уж лучше так, чем дать Гарри понять, как много он значит для него. Как сильно Северус хотел бы избавить его от всех этих переживаний, и как сильно в то же время он хотел бы заняться с ним любовью по-настоящему. Так, чтобы это понравилось обоим.

Но чем дальше, тем более безнадежной начинала казаться ему ситуация.

— Заклинание знает меня, знает, чего я жду от моего партнера...

— Говори уж прямо — раба. Ты сам говорил, что мне тоже было бы неплохо так себя называть.

— Хорошо. Заклинание знает, чего я хочу от моего раба. И, несмотря на то, что ты не можешь смириться с моим желанием...

— Поиметь меня в задницу.

Северус склонил голову.

— Как скажешь. Я понимаю, тебе не хочется этого. Но Гарри... Я ничего не могу поделать. Мои предпочтения сформировались задолго до того, как я встретил тебя, и задолго до того, как стало очевидно, что для тебя они станут проблемой.

— Ясно. Но если бы ты мог, ты бы сделал это?

В голосе Гарри прорезалась злость, но Северус уже не успевал за сменой его настроений. Он даже не сразу понял, к чему относится вопрос.

— Что бы я сделал?

— Изменил свои предпочтения!

Снейпу на обдумывание ответа понадобилась всего секунда.

— Конечно, изменил бы.

— Я тебе не верю.

Северуса это не покоробило. Он сам не мог сказать точно, верит ли своим словам. Он бы изменил в себе все, что угодно, лишь бы скорее уничтожить Темного Лорда. Но Гарри имел в виду не это. Запретил бы Северус себе желать этот дивный зад, стал бы он довольствоваться лишь удовольствием, которое дарили ему руки и губы Гарри? Смог бы он счастливо прожить жизнь без секса, без погружения в тесное отверстие, сжимающееся вокруг его члена, выдаивающее из него наслаждение? Смог бы он прожить без секса с его Гарри? Ради победы в войне — да... Да, смог бы, как бы тоскливо ни было это признавать. Но сделал бы он то же самое только для Гарри?

Северус не знал. Ему не хотелось об этом даже задумываться. Какой смысл накручивать себя, обдумывая бесполезные «а что, если»?

— Забавно, — мягко начал он, — с каким усердием ты пытаешься заставить меня почувствовать себя виноватым, тогда как всего лишь этим утром я пытался убедить тебя, что ты ни в чем не виноват.

Гарри уставился на него как гиппогриф, оценивающий нового знакомца.

— В смысле?

— Ты не мог бы выздороветь быстрее. Ты не можешь изменить свое отношение к сексу. Задумайся, Гарри... я тоже не могу, — на последних словах Северус пожал плечами.

Пару мгновений юноша сидел молча, глядя перед собой. А потом нахмурился:

— Так нечестно.

Северус не стал напоминать ему, что жизнь редко бывает справедливой. Гарри и так это прекрасно знал.

— Но это так. Я не могу лгать заклинанию. Как и ты.

— Но тебе нужно только одно.

Не совсем точно, однако Северус не собирался придираться к словам.

— Ладно, давай тогда просто сделаем это, — сказал Гарри, садясь прямо. — Как я и сказал с самого начала.

— Если ты все еще считаешь, что твое самопожертвование меня возбуждает, значит, ты не услышал меня.

— Ага, теперь я еще и глухой, — взвился Гарри. — Я знаю, что я твой раб, но и тебя я тоже знаю, так что понимаю, какой раб тебе нужен. Ты не хочешь, чтобы я спал на коврике под дверью, а ты бы помыкал мной как хотел. Тебе нужен сильный партнер, умеющий отстаивать свои права, что я сейчас и делаю. И знаешь, что я хочу сказать про эти твои души прекрасные порывы? Засунь их себе в жопу, вот что!

Северус с трудом перевел дыхание. Он не знал, как реагировать на такое представление. Недвусмысленное стремление Гарри дать своему партнеру то, чего тот желает, не могло не радовать, но в то же время создавалось впечатление, что юноша еще сам не разобрался в своих мыслях.

— Это не прекрасные порывы, — Северус почти улыбался; так про него еще никто не говорил. — Это правда жизни. Я не получу удовольствия от секса, если ты станешь принуждать себя...

— Ну так ты тоже немножко пострадаешь. Фигня.

— Пользуясь твоим лексиконом, это не фигня. Смысл ритуала в моем удовольствии!

— Да, да, я знаю, — Гарри тяжело выдохнул. — Короче, я не знаю, как это объяснить. Но... это не так, как раньше, когда мне от одних мыслей о сексе хотелось лечь и сдохнуть. Сейчас мне секс нравится.

— Вот именно поэтому мы и должны подождать...

— Нет! — Гарри встряхнул головой. — Нет, ты не понимаешь! В последний раз — да, для того, чтобы мне понравился секс, мне нужно было вылечиться. Ты был прав, так и получилось. Но учитывая, что те свиньи со мной сделали... даже если мы десять лет будем ждать, неужели ты думаешь, что однажды я проснусь и подумаю, а не заняться ли мне тем видом секса? Ну, я не знаю, как еще это сказать. С какого перепугу мне вообще должно этого хотеться? Да я никогда не захочу, если не будет ну... толчка!

У Северуса кровь отлила от лица.

— Что ты хочешь сказать?

Гарри пожал плечами. Видно было, что ему не по себе.

— Мы должны... короче, нам надо тренироваться, — он встретил взгляд Северуса и, хотя он пытался говорить непринужденно, блеск глаз и дрожь в голосе выдавали волнение юноши. — Повторенье — мать ученья, терпение и труд все перетрут... Все такое.

Северус с трудом сглотнул. От такого предложения трудно было отказаться. Он хотел Гарри. Очень хотел. Но не такой ценой.

— Не думаю, что к нам это применимо. Ты же не хочешь повторения ситуации с Compulsio.

— Не хочу, — согласился Гарри. — Но его и не будет. Потому что сейчас это мой выбор.

Тогда на применении заклинания тоже настоял Гарри, подумал Северус. Но в июле, когда день рождения неумолимо приближался, действовать нужно было быстро. В тот момент у него вообще не было выбора.

С другой стороны, а есть ли он сейчас? Когда каждую неделю, а то и не по одному разу, «Пророк» сообщает о новых трагедиях, новых смертях?

— Ты опять принуждаешь себя, — Северус покачал головой.

Гарри переплел пальцы, сцепив их так сильно, что кончики пальцев побелели.

— Ты правда не понимаешь? — его голос упал почти до шепота. — Наверное, ты был прав насчет того, что я не виноват в несчастьях последних месяцев. Потому что у меня действительно не получилось бы заняться с тобой сексом, пока я не выздоровел. Но черт возьми, сейчас-то мне намного лучше, я чувствую это! И к тому же, теперь я понимаю, как важно, чтобы ты получал удовольствие. Неважно, что тебе его доставляет. Я просто не могу вести себя так, как раньше! Все изменилось. Очень сильно. И если мне нужно научиться принимать член в задницу, то я должен уже начать пытаться, так?

— Тебе не кажется, что стоит подождать, пока у тебя появится реальное желание это сделать?

Гарри вымученно улыбнулся.

— Северус, само по себе у меня желание никогда не появится.

— Ты говорил так и о других видах секса, помнишь?

— Блин, но это другое! — Гарри подскочил, оттолкнув кресло назад. — Другое! Я знаю, что делаю, Северус! И если ты хоть немного уважаешь меня, то позволишь мне вести, как раньше. Даже если тебе кажется, что я заведу нас в гущу Дьявольских Силков. Ты не можешь заглянуть ко мне в голову, но я-то знаю, что у меня там творится... слушай, если ты не доверяешь мне так, как я тебе всегда доверял и продолжаю верить, то так и скажи.

Ничего подобного Северус говорить не собирался. Своими руками взращивать в Гарри обиду? Нет уж. К тому же, он доверял Гарри. Но доверять — это не то же самое, что считать каждое его решение идеально верным.

— Ты подменяешь смысл слов, — осторожно сказал он. — Я доверяю тебе. И верю, что ты все делаешь с лучшими намерениями. Жертвуешь собой, когда необходимо, и даже когда это лишнее. Я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы защитить своих друзей. Но это не означает, что я всегда верю твоим суждениям. Тебе девятнадцать, и тебе еще очень многому нужно научиться.

— И все равно, одну вещь я знаю точно, — Гарри наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Снейпа. Но говорил он спокойно, и это был хороший знак. — Я знаю, что могу начать пытаться. Пусть это не лучшая идея в мире, но это все, что мы можем. И Северус... я должен что-то делать. Я не прощу себя, если пока я тут буду метаться из стороны в сторону, кто-то еще погибнет. И не повторяй снова про лечение. Это уже называется тянуть время, потому что ожидание ничего нам больше не даст. Так ты со мной или нет? — он робко улыбнулся. — Потому что один я ничего сделать не смогу. Ты мне нужен.

Как давно Северус мечтал услышать такие слова... Но сладость сбывшегося ожидания была приправлена горечью понимания того, что в действительности скрывалось за этой фразой.

— Помоги мне, Северус, — Гарри упал на колени перед креслом зельевара. Он положил ладони на руки Северуса и сжал их. — Скажи, что ты мне поможешь. Я больше не хочу читать заголовки в газетах и думать, что я мог бы остановить... Темного Лорда. Очень, очень не хочу!

Темного Лорда. Гарри запнулся, но он не начал говорить «Волдеморт», как бывало раньше. И в этот момент Северус кое-что понял. Он столько лет пытался отучить Гарри называть имя Темного Лорда, но сейчас, добившись своего, не чувствовал удовлетворения. Говорить «Волдеморт», когда никто больше не решался произносить его имя вслух... и в этом тоже заключалась уникальность Гарри.

Северус не хотел, чтобы Гарри менялся. Он принимал его таким, каким он был, со всеми достоинствами и недостатками.

Но он изменится, неожиданно подумал Северус и почувствовал, как по позвоночнику пробежал озноб. Вина меняет человека как ничто другое. Кому как не Северусу знать это.

Гарри нужно, чтобы трагедии закончились, закончились как можно скорее. Он не должен больше видеть ужасные заголовки в газетах. Что, если Гарри понадобятся годы, чтобы смириться с мыслью о сексе в пассивной роли? К тому времени вина успеет выесть его душу, и от нее останется лишь пустая оболочка.

Нет, не такого будущего хотел Северус для своего любовника. И для себя. В конце концов, он должен провести с Гарри остаток жизни. Хотя нет, не должен. Podentes не требует этого от мага-хозяина. Но Гарри стал слишком дорог Северусу, и зельевар намеревался сдержать свое слово.

И лучше пусть при этом Гарри будет относительно доволен жизнью, чем измучен мыслями о том, что все могло бы быть совсем иначе, что он мог бы спасти сотни жизней, но не сделал этого.

И если это означает, что секс — настоящий секс, с проникновением — станет теперь для них вопросом номер один... что ж, Гарри сам сделал первый шаг. Северус его не заставлял.

А, значит, не должен чувствовать вину за то, что к его члену резко прилила кровь.

— Хорошо, — вкрадчиво произнес он, поднимаясь и потянув юношу за собой. Один глубокий, длинный поцелуй — Гарри, как всегда, так великолепно отзывчив — и у Северуса не осталось сомнений, что сегодняшний вечер не будет повторением того, июльского, когда им пришлось использовать Compulsio. На этот раз Гарри будет участвовать, стараться получить удовольствие, вместо того чтобы лежать без движения, умоляя Северуса заставить его замолчать, чтобы не было слышно всхлипов.

Конечно, Гарри тогда не плакал. Но он хотел. И это было еще хуже.

Все, хватит вспоминать о той ночи, решил Северус. Он положил руку на поясницу юноши и притянул его ближе. Ммм... Член Гарри наполовину встал, и, хотя это было прекрасно, Снейп не мог не почувствовать легкий укол разочарования: обычно Гарри хватало объятия и жаркого поцелуя для того, чтобы полностью возбудиться.

Сейчас он уже должен был срывать с себя одежду трясущимися руками.

К тому же, Гарри больше не стеснялся наготы. Он уже давно начал свободно раздеваться перед Северусом.

Зельевар снова поцеловал его, лаская язык любовника своим. Он прижал юношу к себе и, скользнув рукой в его брюки, стал поглаживать член Гарри через ткань трусов. «Возьмешь в руки, маешь — вещь», подумал Северус и внутренне улыбнулся, продолжая уверенно двигать рукой вверх и вниз, слегка надавливая. В ответ на это Гарри сам начал толкаться бедрами вперед, и не было похоже, что он заставлял себя делать это. Наоборот, все говорило о том, что с каждой секундой он возбуждался все сильнее.

Подбодренный реакцией юноши, Северус оттянул резинку трусов и обхватил его член рукой.

Гарри застонал.

Отличное начало, но после нескольких секунд жарких поцелуев Северус со смущением осознал, что не знает, что делать дальше. С опытным партнером он бы не сомневался, к чему все шло, но Гарри — особый случай.

Северус немного отстранился. Его дыхание сбилось, вставший член пульсировал желанием.

— Ты уже... — ему пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить — голос осип. — Ты уже думал насчет позиции?

Гарри слегка отпрянул.

— Ой. Э-э-э... нет. В смысле, я понимаю, что глупо думать, что их всего две — та, которую они использовали, и та, в которой ты сделал это, но... честно говоря, мне обе не нравятся.

Северус кивнул и вытащил руку из брюк Гарри.

— Я знаю, что ты хочешь как можно скорее начать пробовать, но мне кажется, будет лучше, если мы сперва немного поговорим. Согласен?

— Только если ты не собираешься передумать.

— Нет, ты убедил меня, — не в первый раз Северус поразился иронии, которой были пропитаны его отношения с Гарри. Гарри убеждает Северуса взять его. Наконец-то. — Нам нужно обсудить, как мы будем делать это.

— А. Ну да.

Гарри устроился на кушетке и похлопал по подушке рядом с собой.

— Ну?

Северус молчал, собираясь с мыслями. Учитывая горячее бедро Гарри, прижатое к его собственному, думать было немного сложно. Или, возможно, думать было сложно из-за того, что его мысли постоянно перескакивали на то, чем этот вечер обещал закончиться.

— Разумеется, есть множество позиций.

— Это хорошо, потому что на четвереньках я даже пробовать не собираюсь. Ни за какие коврижки. Тогда я чувствовал себя... полностью беззащитным, — Гарри прикусил губу. — И к тому же, они меня просто использовали, как будто я был вещью. Да я для них вещью и был, ничем больше. Хорошо, что они сдохли. Блин, слушай... ты же не собираешься сказать, что тебе тоже нужно это? Эта позиция?

На самом деле, Северусу эта позиция нравилась, очень. Ему нравилось чувство превосходства, которое она давала ему. Но и другие были не хуже.

— Нет. Насчет этого не беспокойся.

— Хорошо, — Гарри отрывисто кивнул.

— А чем тебе не понравилось, когда ты лежал на боку передо мной?

Гарри фыркнул.

— Только не обижайся, но это было так же жутко.

— Почему?

Гарри пришлось замолчать на мгновение, чтобы подобрать слова.

— Наверное, потому что мне приходилось повторять про себя: «Северус, Северус, Северус... Это Северус...» Лучше все-таки, чтобы я мог видеть твое лицо.

— Понятно, — зельевар поднял руку и покрутил кистью в воздухе. — Ты мог бы сесть ко мне на колени. Лицом ко мне, конечно же.

Гарри сдавленно кашлянул.

— Ага. Я, вроде бы, видел такое в той книге, ну, в Блэквеллс. Но это как-то странно.

— Тебе может понравиться. К тому же, ты будешь чувствовать себя свободнее. Сможешь сам управлять движением.

— А мне кажется, я буду чувствовать себя глупо.

Северус видел, что Гарри говорит искренне.

— Но у этой позиции есть свои недостатки. Мне будет трудно контролировать глубину погружения. С земным притяжением сложно бороться.

Гарри передернулся всем телом.

— Тогда отказать. Мне же нужно, чтобы ты мог выйти, как только я попрошу. Я не собираюсь просить, конечно, но все же... Какие еще идеи?

У Северуса была одна. Он думал о своей любимой позиции, но, сомневаясь, что Гарри оценит ее, просто пожал плечами.

— Ну что? Я же вижу, ты чего-то скрываешь.

— Существует множество позиций, — уклонился от прямого ответа зельевар. — Но если тебе кажется, что ты будешь выглядеть смешно, сидя у меня на коленях, то смысла обсуждать их я не вижу. Большинство куда экстравагантнее.

— Но ты думаешь о чем-то конкретном. Я же говорил, я тебя знаю.

— Та же позиция, что при фроттаже. Но я сверху.

— Ой.

— Ты сам понимаешь.

— Угу, я не хочу, чтобы надо мной нависали, — Гарри вздохнул. — А что насчет позиции, как при фроттаже, но чтобы я был сверху? Это мне очень даже по душе.

— Двигаться, находясь снизу... Мне будет сложно. Но если ты хочешь...

— Тебе эта идея не нравится?

— Если честно, нет, — Северус кашлянул и погладил Гарри по щеке. — Вопрос в том, какой угол выбрать. Я мог бы постараться, и я уверен, что получу удовольствие...

Гарри прильнул к Северусу, отвечая на прикосновение. Казалось, он погрузился в какие-то свои мысли. Через некоторое время юноша заговорил.

— Нет... Мне кажется, лучше начать с позиции, которая тебе нравится по-настоящему. Потому что понятно же, что твое удовольствие важнее.

— Гарри...

— Все нормально. Я уже привык к этому. И вообще, я имел в виду, что важнее для заклинания, а не для тебя. Сам ты ведь хочешь, чтобы мне тоже понравилось. Теперь я это понимаю.

— Ты уверен, что хочешь чувствовать вес другого мужчины над собой? Чтобы я прижал тебя к кровати своим телом?

— Нет, — Гарри нервно улыбнулся. — Слушай, а может, начнем сегодня с фроттажа? Только ты будешь сверху. Мне это понравится, стопудово, только нужно привыкнуть. А завтра, если все пойдет хорошо, попробуем такой же фроттаж, только ты уже будешь внутри меня.

— А если все не пойдет хорошо?

— Тогда придумаем что-нибудь другое, — Гарри пожевал губу. — Надеюсь только, что сегодня никаких нападений не будет. Потому что я завтра удавлюсь, если у нас не будет настоящего секса, а в газетах снова...

— Фроттаж — настоящий секс.

Гарри пожал плечами.

— Угу, я знаю. Просто... короче, ты понимаешь.

— И я не допущу, чтобы ты казнил себя. Ты делаешь все, что в твоих силах. Мы уже говорили об этом. Выше головы не прыгнешь. И сегодня у тебя вряд ли получится что-то кроме того, о чем мы договорились.

— Ха. Если получится, — возразил Гарри. — У меня ладони потеют от одной мысли.

Северус решил не заострять внимание на том, что у ладоней вряд ли есть собственные мысли. Вместо этого он взял руку Гарри и крепко сжал.

— Вспомни то, что между нами было до ритуала. Ты говорил, что фроттаж всегда великолепен, неважно, кто сверху. Вернись мыслями обратно.

— Я так понимаю, что вряд ли ты мне дашь какое-нибудь зелье для памяти?

— Ты же знаешь, что это невозможно.

Гарри вздохнул и придвинулся ближе, прижимаясь к Северусу всем телом.

— Ага, знаю. Но... может, заклинание не так уж настроено на нас. Оно не наказывало меня за то, что у меня была доля в бизнесе близнецов, пока я сам не узнал об этом.

— Специально стирать воспоминания и не знать о чем-то — это совершенно разные вещи. Нельзя решать проблему за счет магии. И, кроме всего прочего, я не хочу, чтобы ты мог заниматься любовью, только накачавшись зельями. Однако, если тебе нужно несколько дней, чтобы подумать...

— Нет, нет! — воскликнул Гарри, прыжком поднимаясь на ноги. — Давай вместе примем ванну, чтобы расслабиться. Чтобы было много пены, и чтобы в ней можно было обниматься и целоваться и дурачиться. А потом, когда я буду в полной боевой готовности, переместимся в кровать и сделаем друг другу приятно, — он оглядел партнера сверху донизу. — Прикольно — я все время думаю, как сделать так, чтобы мне было хорошо, хотя на самом деле хорошо должно быть тебе. Но ты всегда говорил, что удовольствие должно быть обоюдным, так что все правильно.

Глаза Гарри блестели предчувствием. Или это был страх? Но говорил Гарри как человек, уверенно идущий к своей цели. Знающий, что он должен сделать. Северус не слышал в голосе юноши ни жалости к самому себе, ни обиды. Только решимость.

Только преданность людям, которым он нужен.

Не в первый раз Северус поразился непоколебимой храбрости Гарри. Cambiare Podentes потребовало от него больше, чем любое заклинание было вправе просить, но Гарри всегда давал и продолжал давать все, что у него было.

Он отдаст всего себя, неожиданно понял Северус. Отдаст все, что нужно.

А вот что нужно самому Гарри — так это человек, который положит этому конец. Когда наступит время, разумеется. И Северус поклялся, что станет этим человеком. Если после того, как Темный Лорд будет побежден, магический мир не прекратит паразитировать на Гарри, Северус скажет им, куда они могут засунуть свои интервью и разоблачительные истории.

— Ну так что, в ванную? — спросил Гарри. — Или выпьем сначала?

— Алкоголь подавляет либидо мужчины.

— Значит, прибережем его на потом. Когда будем праздновать.

Северус только надеялся, что им будет, что праздновать. Все зависело от того, насколько Гарри восстановился, и сможет ли он вытерпеть то, что сам предложил.

Понедельник, 7 декабря 1998, 22:20

— Ого, как уже поздно, — Гарри взмахнул палочкой, вызывая Tempus, перед тем, как положить ее на тумбочку около кровати.

— Может, продолжим завтра вечером?

— Нет, — уверенно возразил юноша, но тут же посмотрел на партнера с сомнением. — Если только ты не слишком устал.

— Для секса с тобой? Ты шутишь.

Гарри рассмеялся. Чуть натянуто, но это было почти незаметно.

— Да ладно, бывало же, что ты уставал.

— Ты имеешь в виду, через пять минут после того, как ты кричал от удовольствия в моих руках?

— Ну да... Ты уж постарайся заставить меня кричать сегодня, — сказал Гарри. — Только не как они.

— Я был бы благодарен, если бы ты больше не упоминал их сегодня, — натянуто произнес Северус. — Я знаю, что для тебя все это непросто. Но не нужно постоянно напоминать мне об этом.

— Прости, — Гарри подошел к Северусу, словно для того чтобы извиниться, но вместо этого провел руками по плечам любовника, снимая с него халат, а потом сбросил свой. — Ты меня так завел, что мне уже даже не так страшно думать о том, чем мы собираемся заняться.

Пожалуй, было бы преуменьшением сказать, что Гарри просто «заведен». Его член торчал перпендикулярно телу, а бедра подергивались, как будто юноше не терпелось уже приступить к делу.

И неудивительно, подумал Северус. Принимая ванну, они ласкали друг друга руками, доводя партнера до кипения и останавливаясь в одном мгновении от оргазма. Гарри разочарованно вздыхал, а Северус что-то ворчал себе под нос, но оба понимали, что лишь изображают недовольство.

Потому что делали они это, для того чтобы «придти в полную боевую готовность», как выразился Гарри.

Даже после того, как все было решено, Северус сомневался, стоит ли идти на это. До тех пор, пока Гарри не начнет спокойно воспринимать мысль о том, чтобы предложить свое тело Северусу, пока он не станет получать от этого удовольствие и сам просить об этом, именно Гарри придется вести. Руководить действиями обоих.

Но молодой человек, похоже, и сам вспомнил об этом. Отступив назад, к кровати, Гарри стянул покрывало и лег, вытянувшись на спине и подложив под голову тонкую подушку.

— Присоединяйся?

Северус не мог не заметить, что член юноши немного поник.

— Гарри, мы не обязаны делать это прямо сейчас. Тебе не нужно ничего доказывать. Ни мне, ни себе. Я знаю, ты храбрый молодой человек...

— Иди уже сюда, Северус, — прервал его Гарри. — Хватит изображать из себя непонятно что. Или расхотелось?

Терять такую возможность Снейп не собирался.

Он устроился рядом с Гарри и довольно долго просто целовал его, пытаясь снова вернуть то состояние переполняющего изнутри желания, которое они оба испытали во время купания. И ему это удалось. Совсем скоро юноша повернулся к нему лицом, чтобы потереться членом о бедро любовника.

Гарри задохнулся, его мышцы напряглись...

Поняв, что это за признаки, Северус поспешно надавил на плечо юноши, а когда тот снова оказался на спине, перекатился и лег сверху, так, чтобы прижаться своим членом к члену Гарри.

Молодой человек втянул воздух и застыл. Но на этот раз напряжение было совсем другим.

— Все в порядке, — сказал Северус, потянувшись, чтобы поцеловать его. Всего лишь кроткий поцелуй, чтобы не мешать Гарри восстанавливать дыхание. — Не закрывай глаза. Смотри на меня. Это Северус, да?

— Д-д-да, — Гарри поднял руки и крепко обхватил любовника. Он словно бы напоминал себе, а может быть, убеждал себя, что это была его идея — заняться сексом.

Взгляд зеленых глаз впился в лицо Северуса, когда зельевар повел бедрами, пробуя ощущения.

— Северус, — выдохнул Гарри. Но это не было похоже на мольбу. — Северус, да. Это Северус. Хорошо.

Судя по его реакции, однако, Гарри не было так уж хорошо. Его голос звучал слишком высоко, а слова выдавали напряжение. Он был в миллиметре от панического приступа, но все же не отталкивал любовника.

— Правильно, это Северус, — снова проговорил Снейп и повторил движение бедрами. Кожа уже высохла после ванной, и трение было почти болезненным. Он хотел было дотянуться до палочки, но ему пришла в голову идея получше. — Поможешь мне с заклинанием смазки?

Отлично, подумал Северус мгновение спустя. Гарри нащупал свою палочку и произнес заклинание над слишком большой площадью, запачкав заодно и простыни. Однако после этого юноша, похоже, расслабился. Он понял, что в этот раз он участник, а не жертва.

— Помнишь, как мы занимались этим, — сказал Северус, толкнувшись бедрами под другим углом. И потом еще раз, быстро, вперед и назад. А-а-ах. — В первый раз ты сказал, что это было круто. Тебе нравилось даже звучание самого слова.

— Да, — ответил Гарри. Его член все еще не встал. — Я... да, я помню.

Северус наклонил голову, концы его волос скользнули по плечам Гарри.

— Тогда двигайся вместе со мной, ммм? Ты же помнишь, как. Делай то, что тебе нравится.

— Что нравится... — Гарри тихонько фыркнул. — Я хочу, чтобы ты слез с меня.

Ох. Северуса накрыло волной разочарования, но он послушно попытался скатиться с юноши. Однако Гарри еще сильнее вцепился в его спину.

— Нет, не надо. Я не это имел в виду. Ну, в смысле, это, только... мне нужно время. Минутку, чтобы привыкнуть. Я могу сделать это. Могу, правда. Просто продолжай двигаться, Северус. Северус.

Северусу пришлось сосредоточиться, чтобы вернуть собственную эрекцию после минутной паники Гарри. Однако, учитывая, какой молодой человек лежал с ним в постели, это не потребовало больших усилий. Юный, подтянутый, его мускулистая грудь — настоящая услада для глаз Северуса... а их члены не разделяет ничего, кроме тонкого слоя ароматизированного масла... совсем скоро Северус уже снова энергично двигал бедрами, содрогаясь с головы до ног и из последних сил сдерживая оргазм. Он хотел, чтобы они кончили вместе. Или, по меньшей мере, чтобы Гарри кончил первым.

— Не могу перестать думать... — Гарри с усилием сглотнул. — Мне было бы лучше, если бы ты говорил. У меня в голове те голоса...

Зельевар знал, что это за голоса. Он сам слышал их, когда благодаря связи разумов окунулся в воспоминания Гарри о происшествии в Лондоне. Грязь. Невообразимая грязь, даже Северусу редко доводилось слышать подобное.

«Какая чудная тесная дырка, — ухмыльнулся Боул, грубо врываясь в тело Гарри. Только Гарри было не до смеха. — Когда я закончу с тобой, она уже не будет такой тесной. Надо будет вставить тебе затычку, чтобы она не закрылась, пока мы приведем к тебя к Темному Лорду. Хотя долго ты ее не проносишь, по-любому. Когда мы расскажем ему, как мило ты подставляешь зад, каждый захочет попробовать...»

Северус не понимал, как Боул умудрился произнести целую речь в такой момент. Может, он просто не мог без этого. Может, ему нужно было говорить, непрерывно осыпать жертву бранью и оскорблениями, чтобы получить удовольствие.

И Северус не знал, что сделать, чтобы стереть голос Боула из памяти Гарри. Разве что применить заклинания — но это был бы слишком большой риск. Наверное, лучше всего послушаться юношу и говорить.

— Ты великолепен, — мягко произнес он, продолжая толкаться бедрами. Его руки скользили по плечам Гарри, разминая, прогоняя напряжение из закаменевших мышц. — Ты мой, и я никогда никому тебя не отдам.

Ему пришлось замолчать на секунду, чтобы перевести дыхание. Член Гарри быстро наливался — Северус чувствовал это. Скользкий от смазки ствол делал каждое движение в сто раз приятнее. — И я твой, — продолжил он, тяжело дыша. — И ты можешь делать со мной, что хочешь, когда... хочешь...

Это оказалось для Северуса последней каплей. После длинного, напряженного дня, после волнений о том, куда пропал Гарри и в каком настроении вернется, чувствовать такое единение, быть сверху хотя бы в одном, если не во всех смыслах... слышать и видеть Гарри под собой: из приоткрытых губ вырывается хриплое дыхание, бедра двигаются в унисон...

Северус пытался сдержаться, пытался оттянуть оргазм, но как всегда, когда дело доходило до Гарри, его самоконтроль дал сбой.

Он кончил ярко, дико, задыхаясь и содрогаясь, выкрикивая что-то бессвязное. Освобождение было таким сильным и неожиданным, что в этот момент весь его мир, казалось, сосредоточился на Гарри.

После этого, конечно, зельевар почувствовал себя совершеннейшим болваном. Гарри лежал неподвижно, не отрывая от него ошеломленного взгляда зеленых глаз. Северус осознал, что когда его мир сосредоточился на Гарри, сам он совсем о Гарри позабыл, забыл о том, что нужно его любовнику!

Зельевар застонал.

— Прости...

— За что?

Скатившись с партнера, Северус нервно закрыл глаза ладонью.

— Я забыл о тебе, и думал только о своем удовольствии.

— Но Северус, — сказал Гарри. Голос прозвучал ближе, чем до этого. Зельевар сдвинул руку и приоткрыл глаз: Гарри лежал рядом, поднявшись на локте, и смотрел на него. — Ты разве не помнишь? Я же научился этому от тебя.

У Северуса не было настроения играть в загадки.

— Научился чему? — спросил он чуть резче, чем следовало.

Рука Гарри, поглаживающая его грудь, а потом нырнувшая ниже, чтобы обласкать член и яички, моментально заставила Северуса почувствовать себя лучше. Во всех смыслах.

— Когда делаешь то, что нравится тебе, — теперь Гарри поигрывал с волосами на животе Северуса, — то и другому человеку это нравится. По крайней мере, когда люди занимаются любовью, без всякого принуждения.

Северус привстал на локтях и сел на кровати выше, подложив под спину подушки.

— Ты хочешь сказать, что тебе понравилось?

— Северус, я тоже кончил!

— Правда?

Гарри легко рассмеялся.

— Да я весь в сперме! Хотя сейчас не поймешь, чья она, твоя или моя. Ты разве не заметил? — юноша снова рассмеялся, и на этот раз его смех звучал совершенно беззаботно. — Не беспокойся. Так же как раз лучше, ну, для объединения сил и всего такого. Это здорово, что тебе так снесло крышу. К тому же, наверняка ты бы не отпустил поводья, если бы не знал, что мне тоже хорошо.

— Это верно, — Северуса все еще не оставляло ощущение, что он мог бы сделать все куда лучше, но, возможно, он сам придумывал себе сложности — хотя обычно таким поведением отличался Гарри. Гарри же выглядел вполне жизнерадостным.

А это было главное.

— Ты все еще настроен продолжить экспериментировать завтра?

Гарри зевнул.

— Ага, наверное. В смысле, сегодня было просто классно. Сначала немного страшно, меня как будто душили, но потом я перестал думать о всяких гадостях, и стало лучше. И твой голос помог. Не забудь об этом завтра.

Северус подумал, что об этом он точно не забудет. Но все же он не мог перестать размышлять, не слишком ли давит на себя Гарри.

Глава 43.

Вторник, 8 декабря 1998, 20:38

— Глупо так нервничать, — повторял и повторял Гарри следующим вечером. Почему-то легче от этого не становилось. Он весь день чувствовал себя как на иголках, и чем ближе к вечеру, тем чаще горло у него перехватывало и становилось трудно дышать. Ужин рядом с Северусом за преподавательским столом в Большом зале чем-то отдаленно напоминал пытку. Гарри не мог избавиться от ощущения, что Северус неотрывно смотрит на него, хотя это было совсем не так. Из-за овладевшей им неловкости Гарри совсем потерялся в собственных мыслях. Он уже не верил, что сам предложил забыть все страхи и... просто сделать это.

Или хотя бы начать делать — Гарри не очень-то верил, что первая попытка увенчается успехом. Предыдущим вечером, отдыхая после фроттажа, он просто бурлил оптимизмом, но сейчас, стоя перед камином, оглядывая Северуса сверху донизу и вспоминая размер члена своего любовника... вспоминая, как этот член ощущался в тот единственный раз внутри его задницы... Гарри с трудом сдерживал нервную дрожь.

В конце концов, потереться друг о друга — это одно. Они делали это сто раз. И занимались этим еще до Лондона. Возможно, именно поэтому Гарри без труда вспомнил, как получать удовольствие от фроттажа. Но даже если вчерашним вечером ему удалось справиться с ощущением прижимающего его к постели тяжелого тела, это вряд ли можно назвать большим достижением. Ничего особенного не произошло. Ничего, против чего Гарри бы возражал. Северус даже не использовал пальцы. Никак не пытался проникнуть внутрь тела Гарри.

Но сегодня попытается.

— Ладно, давай уже начнем, — юноша попытался добавить в голос радостное предвкушение. Или, по крайней мере, сделать так, чтобы слова прозвучали не совсем уж жалко. Судя по выражению лица Северуса, ему это не удалось.

— Как насчет прогуляться в Хогсмид, выпить чего-нибудь?

— Выпить? — Гарри поджал губы. Он не опасался, что это как-то повлияет на него — он все равно не ожидал, что кончит этим вечером, но и смысла усложнять задачу Северусу не видел. — Ты вроде бы говорил, что это не слишком хорошо для мужчины?

— Ты можешь заказать тыквенный сок.

— Я и здесь могу его получить.

— Значит, десерт.

Гарри показалось, что это прозвучало грубовато. Не говоря уж о том, что совсем нелогично.

— Сладкого здесь тоже хватает.

Этим он заслужил мрачный взгляд. Что показалось ему даже забавным: Северус выглядел в точности так, как во время урока, когда Невилл умудрялся задать особенно глупый вопрос. Но сейчас фирменный взгляд почему-то совсем не впечатлял. Наверное, потому что Северус явно притворялся, что сердится, просто чтобы заставить Гарри замолчать.

Молодой человек улыбнулся. Если бы он раньше научился читать выражение лица Северуса, то у него в классе взорвалось бы куда меньше котлов.

— Ладно, ладно, тебе хочется прогуляться. Развеяться и все такое. Пошляться по замку будет недостаточно, я правильно понимаю?

Северусу правда не по себе, неожиданно подумал Гарри. И от этой мысли ему почему-то стало легче.

— Я хочу начать вечер так, как положено любовникам, — натянуто произнес зельевар. — А в твоем понимании, если я правильно помню, это означает совместный ужин за пределами дома.

— А вокруг замка с любовниками не гуляют?

— Выход в люди для тебя важнее, — настойчиво проговорил Северус. Даже упрямо.

Он ошибался... не так уж важно это было. Но если Северус был готов пойти на это, лишь бы Гарри почувствовал себя раскованнее... это значило так много, что желание спорить у юноши пропало совершенно.

— Хорошо, — он пожал плечами. — Согласен на шоколадный вулкан в том месте, где мы с тобой были в прошлый раз. Если они нам еще и извержение опять устроят...

Северус поморщился, и Гарри почувствовал, что их обычные дружеские отношения вернулись.

Вторник, 8 декабря 1998, 21:58

Шоколадный вулкан оказался выше всяких похвал, в компании Северуса было, как всегда, легко и интересно, и Гарри знал, что должен чувствовать себя расслабленным. Для этого они в кафе и ходили. Северус сделал все, что было в его силах, чтобы создать непринужденную атмосферу. Десерт на двоих в Хогсмиде — оба решили отказаться от алкоголя — неспешная прогулка к замку, легкая беседа... Северус тщательно избегал любых тем, хотя бы отдаленно связанных с сексом. Они с Гарри даже не держались за руки: Снейп знал, что его любовнику не хотелось лишнего внимания. Ни к себе, ни к своей интимной жизни.

Которая вот-вот должна была стать куда более интимной, подумал Гарри, нервно сглотнув. Он стоял в центре гостиной, и у него были все причины нервничать: Северус колдовал с музыкальными инструментами. Снова джазовый квартет, снова медленный, волнующий ритм. Даже Гарри, не имея особого опыта, слышал, что музыка была буквально пропитана сексом.

У Гарри словно вспыхивала перед глазами слепящая неоновая вывеска, сообщающая между делом — на случай, если сам он слишком туп, чтобы догадаться, — что «подготовительная» фаза их вечера завершилась. Теперь все будет делаться с одной целью.

Секс.

Проникновение.

Гарри затошнило.

Северус раскрыл объятия:

— Ммм?

Выбора нет. Отказываться от танца грубо. Гарри подошел и прижался к Северусу, положив щеку ему на плечо. Тот обнял партнера и стал неторопливо поглаживать его по спине, двигаясь в ритме музыки.

Грубо это было или нет, но через несколько минут Гарри понял, что просто не может.

— Слушай, — сказал он, делая шаг назад, — вся эта подготовка... не нужно. Я бы просто, ну, разделся бы и перешел сразу к делу.

— Ты хочешь сказать, покончил бы с этим поскорее, — Северус притянул его обратно. — То же самое ты говорил тем вечером, когда мы использовали Compulsio. Но тогда нам нужно было только, чтобы мое семя оказалось внутри тебя. Сейчас все по-другому. Ты должен научиться заниматься любовью. А «раздеваться и переходить к делу» стоит, только если тебе действительно уже не терпится.

— Ладно, понятно, — Гарри снова прильнул к Северусу. — Ты... ну да, я понял, что ты имеешь в виду. Но мой вариант проще. Куда проще, я бы сказал.

— Нам не обязательно делать это сегодня вечером.

Что? Гарри показалось, что Северус намеренно тянет время. Странно. Из них двоих, если кто и должен изо всех сил оттягивать этот не самый приятный момент, так это он, Гарри. Но он не собирался сбегать. Этим утром им, можно сказать, повезло: новых нападений с вечера не случилось. Во всяком случае, в газетах об этом ничего не было. Но это ненадолго — ужасные статьи скоро снова появятся. Гарри понимал, что его задача — ублажить Северуса в постели, а это означает, что одного минета недостаточно. Надо идти вперед.

И, как бы ни пытался убедить его Северус, что торопиться некуда, Гарри знал: он готов попробовать.

Он принялся расстегивать пуговицы на рубашке.

— Не беспокойся, Северус. Все будет хорошо. Давай, снимай рубашку. Ты же помнишь, как здорово танцевать в полуголом виде. Самое то, что нам нужно.

Танцевать и до этого было приятно, но сейчас, когда Гарри чувствовал, как тепло тела Северуса пропитывает его кожу и мышцы, стало еще лучше.

— Ммм, здорово, — пробормотал он, покачиваясь под музыку. Он не лгал, ему действительно было хорошо, а кроме того, он чувствовал, что Северусу не помешают слова ободрения. — Мне нравится тебя обнимать.

— Мне тебя тоже, — глухо произнес Северус. — Гарри...

— Давай просто потанцуем, — Гарри обвил руками шею любовника и прижался к нему всем телом.

Северус больше не пытался начать разговор, и юноша посчитал это хорошим знаком. Он сам не знал, насколько его хватит. Как долго он способен уверять партнера, что они смогут пройти через это? Если тот продолжит разубеждать его, Гарри точно струсит. И что это ему даст? Ничего хорошего. Сегодня они решат, что можно отложить на потом, завтра тоже... но ведь невозможно тянуть вечно! Рано или поздно, но ему придется дать Северусу то, чего тот хочет. И в варианте «поздно» к привычным уже трудностям добавится осознание того, как много людей пострадало за то время, пока он набирался храбрости.

Лучше уж прыгнуть с обрыва сегодня. Сейчас.

— Пойдем в спальню, — Гарри шагнул назад и потянул Северуса за собой. — Давай, пойдем. И не говори опять, что мы не обязаны делать это сегодня. Я знаю. Но я хочу этого.

— Хотелось бы верить, — приглушенно вздохнул зельевар, но возражать не стал.

— Притворимся, что это самый обычный вечер, — увидев кровать, Гарри принялся лихорадочно соображать: он явно не сможет вынести продолжения, если ему придется просто лечь и раздвинуть ноги. Забавно: пару мгновений назад ему хотелось побыстрее покончить с этим, а теперь... не то чтобы он собирался сбежать, нет. Но он понял, что Северус был прав. Без прикосновений, без поцелуев, которыми обычно сопровождались у них занятия любовью, у них ничего не получится.

Гарри поспешно опустился на колени и расстегнул брюки Северуса. Стоило ему увидеть большой член любовника, как его рот наполнился слюной. Чего и следовало ожидать: Гарри нравилось делать минет. Он полюбил это занятие еще больше с тех пор, как научился принимать член Северуса в горло полностью. Ощущение власти над партнером, знание, что он способен заставить любовника потерять контроль, кружило голову.

И это еще не считая вкуса гладкой нежной головки, мягкого скольжения члена во рту, сводящего с ума ощущения заполненности...

Удивительно, как размер члена Северуса мог возбуждать до дрожи в одной ситуации и пугать едва ли не до потери сознания в другой.

Чтобы отвлечься, Гарри открыл рот и принялся лизать и сосать, дразня любовника, и сразу же почувствовал себя лучше. Сейчас все было знакомо. И приятно. И безопасно. Гарри знал, чего ожидать, знал, что все сделает великолепно...

Он оторвался на секунду, чтобы перевести дыхание.

— Ммм, ты такой вкусный...

— Вкуснее шоколадного вулкана?

Гарри широко улыбнулся, продолжая ласкать член Северуса руками.

— Не знаю. Придется и тебе устроить извержение, чтобы сравнить.

Но, конечно, он не мог позволить себе этого. Сегодняшним вечером Северус должен кончить не в горло Гарри.

Совсем скоро, поняв, что оргазм Северуса близок, Гарри неохотно отстранился и с трудом поднялся на ноги.

— В подземельях не помешало бы класть ковры потолще.

— О, кому-то здесь срочно требуется массаж.

Гарри чуть было не сказал «нет», но массаж был не худшим вариантом продолжения, так что он кивнул.

Удивительно, но Северус не делал попытки раздеть его. Словно твердо намеревался отдать власть сегодня вечером в руки Гарри. Что, разумеется, возражений не вызывало.

В любом случае, Гарри и сам уже некоторое время назад понял, что его стратегия «слушаться во всем» не работает. Их силы не стали объединяться от этого быстрее или лучше. Чтобы добиться результата, нужно доставлять удовольствие Северусу, а тупое подчинение его совсем не радует.

Даже смешно. Когда-то Гарри думал, что Снейпу только это и нужно — превратить его в настоящего раба. А сейчас он понимал, что если бы так и было, то все было бы намного проще. Проще было бы держать ситуацию под контролем.

Но что есть, то есть.

Гарри сбросил одежду и опустил руку к члену. Но не затем, чтобы прикрыться. Теперь ему нравилось, когда Северус смотрел на него. Он принялся гладить себя, возвращая то состояние, в котором стоял перед любовником на коленях, лаская его ртом.

— Тебе не кажется, что это должен делать я? — вкрадчиво произнес Северус, закончив снимать одежду. Он подошел вплотную к Гарри и отодвинул его руку, обхватив член юноши теплыми пальцами. — Ммм?

Он словно бы спрашивал разрешения. В ответ Гарри запрокинул голову и облизнул губы — не теряя времени, Северус отозвался на молчаливое приглашение.

Нет ничего лучше жаркого поцелуя с высоким темноволосым мужчиной, который еще и знает, как правильно использовать руки, думал Гарри, растворяясь в поцелуе.

В процессе они каким-то образом очутились на кровати, Северус сверху. Мгновение паники чуть не разрушило романтическую атмосферу, но Гарри вспомнил, как ему понравился фроттаж предыдущим вечером, и его снова захлестнула волна удовольствия. То, что Северус был сверху, больше не беспокоило его. Это то же самое, что ждать вспышки боли в ноге, которую подвернул давным-давно. Ты все еще ступаешь с осторожностью, даже когда все уже прошло. Правильно?

Да, именно так, сказал себе Гарри, дергая бедрами вверх. Его член скользнул вперед и назад в кольце пальцев Северуса.

Зельевар слегка подвинулся, полностью накрыв Гарри своим телом, и углубил поцелуй.

Они могли бы продолжать так до утра — Северус не выказывал намерения перейти к другим вещам... хотя его рука замедляла ритм каждый раз, когда Гарри чувствовал приближение оргазма.

Так ведь и с ума свести можно!

Наверное, в этом-то и заключается суть. Северус ждет инициативы от Гарри. Гарри должен попросить.

И, зная Северуса, Гарри понимал, чего именно он должен попросить. «Засунь в меня свой член. Прямо сейчас...» Но для этого слишком рано.

— Пальцы, — выдохнул он, отрываясь от губ любовника. — Сделай эту штуку с пальцами, как раньше, когда ты одновременно еще и сосал мне. Но... только... не позволяй мне кончать, ладно? Прибережем это до... ну, ты знаешь.

Хоть Гарри и думал, что он привык к весу Северуса, ему стало намного легче, когда мужчина опустился в изножье кровати. Вспомнив, как они делали это раньше, сам Гарри забрался повыше, чтобы дать любовнику больше пространства, и раздвинул ноги. Во рту у него пересохло от волнения, и в то же время он понимал, что волноваться не о чем. Это же все ему знакомо. Его никто не прижимает беспомощного к кровати, не ставит в унизительную позицию на четвереньки.

Его не будут использовать.

Никогда больше. Ничего похожего не случится.

Он ощутил покалывание заклинания, омывшего нижнюю часть его туловища.

— Гарри, с тобой все хорошо?

Гарри рассмеялся, но не от радости или облегчения. Так вырывалась наружу его нервозность.

— Мне нужно... лучше не задавай мне таких вопросов. Правда, не надо. Иначе я буду сам спрашивать себя об этом, а это ни к чему хорошему не приведет, короче... — Гарри прервался, чтобы глотнуть воздуха. — Я скажу тебе, если что-то будет не так.

— Хорошо, — после этого Северус замолчал. Он бы и не смог сказать ничего — Снейп обхватил губами член Гарри и стал двигать головой вверх и вниз в устойчивом ритме, который заставлял юношу извиваться на кровати, желая большего. Какое-то время Гарри только это и чувствовал: жару и влагу и медленное, согревающее приближение оргазма.

Как он и просил, Северус больше не спрашивал, все ли в порядке. Он даже не остановился, чтобы проверить, готов ли Гарри к следующему шагу. Вместо этого он, не отрываясь от его члена, подложил руку ему под ягодицы и прижал пальцы к анусу.

Гарри дернулся — это было сильнее его.

Вторая рука Северуса опустилась на бедро юноши. Зельевар принялся массировать напряженную мышцу, заставляя его расслабиться. Довольно быстро Гарри успокоился. Северус, говорил он себе. Это Северус.

К сожалению, он не мог слышать глубокий бархатный голос Снейпа, повторяющий для него то же самое. Не мог видеть даже лица — в этом и заключался смысл их позиции. Однако Гарри мог приподняться на локтях, чтобы увидеть рассыпавшиеся волосы Северуса.

Мммм... Длинные черные пряди касаются бедер Гарри с каждым движением головы партнера. Вверх и вниз, туда и обратно. Северус продолжал сосать член Гарри с уверенным спокойствием.

Гарри снова лег и сосредоточился на ощущениях от прикосновения волос к обнаженной коже. Волосы Северуса. Северуса, который заботится о Гарри, как он всегда это делал. Который делает все, чтобы секс стал Гарри приятен. Который отдает Гарри ведущую роль. И ждет, сколько бы времени это ни заняло, когда Гарри будет готов...

Палец все еще прижимался к его входу. Гарри все еще не привык к его присутствию, но, сконцентрировавшись на минете и шелковистых волосах Северуса, перестал обращать внимание на происходящее в той части его тела.

Все изменилось, когда палец начал кружить вокруг сжавшегося колечка, массировать, легко нажимать, пробуя вход.

Это не так, как с ними, напомнил себе Гарри, лихорадочно сжимая ноги в попытке отбросить руку, увернуться от контакта. Они не готовили меня. Это доказательство того, что это Северус. Северус... он заботится о том, чтобы доставить удовольствие мне.

Что вряд ли в принципе возможно, но нельзя же судить за это его.

Гарри снова сфокусировался на минете. Плохо, что Северус так старался ради того, что Гарри, в общем, и не нужно было: чем больше палец кружил и массировал, тем меньше нравилось юноше все происходящее, включая минет. Гарри обругал себя за такие мысли и попробовал застонать, словно он действительно получал удовольствие.

Похоже, Северус поверил, или, по крайней мере, стон подбодрил его, потому что он увеличил темп. А может, так он пытался вернуть исчезающую эрекцию Гарри.

Ну, член, хотя бы, не совсем упал. В противном случае Северус мог бы вообще остановиться. Сказал бы, что Гарри не готов и надо еще подождать, прежде чем делать следующий шаг.

Гори все оно синим пламенем, подумал Гарри. Он волновался об этом весь день, и ожидание оказалось гораздо хуже происходящего в реальности. Он не собирался больше ждать. Это же просто невозможно, когда из-за напряжения голова готова взорваться, и не получается думать ни о чем другом.

— Внутрь, — выдохнул он, сдвигаясь ниже, показывая Северусу, что он готов. — Просто... давай.

Палец мужчины медленно скользнул внутрь, без особых усилий раскрыв колечко. Совсем не похоже на боль, которой взрывалось все тело, когда они трахали его.

Ничего подобного. По ощущениям это не было похоже даже на ту ночь с Compulsio, когда Гарри хотелось вырваться, сбежать из постели, и только заклинание удерживало его на месте. Это... к этому Гарри был готов. Он не получал удовольствия, но и пыткой это тоже не было. Просто... палец в заднице. Палец Северуса.

Северуса, который не навредит ему.

Гарри снова дернул бедрами. Вперед, не назад.

— Внутрь. Да. Полностью.

Снейп выпустил член юноши изо рта.

— Пытайся выталкивать меня, когда я нажимаю.

Гарри попробовал, и палец безболезненно проник еще дальше. Никаких ужасных ощущений, юноша только поежился. Но минет и теперь помог. Благодаря знакомым ласкам Гарри удерживался на краю удовольствия, а это означало, что происходящее на этой кровати было совсем не тем, что случилось тогда, в...

Нет. Не думать об этом, твердо сказал себе Гарри.

Но все же ощущений от метущих по коже волос Северуса недостаточно. Юноша подсунул под спину пару подушек, чтобы удобнее было дотянуться до головы любовника. Длинные черные пряди словно сами ласкали пальцы. И это помогало.

Северус принялся двигать рукой вперед и назад; гладкое скольжение не причиняло ни малейшей боли, но Гарри продолжал зажиматься, и ему приходилось специально думать о том, чтобы не отдергиваться. С другой стороны, у него не подводило от ужаса живот. И ему не нужно было заклинание тишины, чтобы прекратить поток жалоб. Как бы некомфортно это ни было, отвращения действия Снейпа уже не вызывали.

Он сумел взять свое нежелание под контроль. И на это раз самостоятельно — без помощи заклинания.

Северус покрутил запястьем, втолкнув палец еще дальше, и Гарри понял, что он нащупывает простату. Но когда Снейп надавил на нее, Гарри почувствовал не более чем слабый отзвук удовольствия. Крошечный разряд, пробежавший по его члену. У юноши не появилось даже желания застонать, но ему не хотелось, чтобы Северус подумал, будто его усилия напрасны, и Гарри позволил себе прерывисто вздохнуть.

К первому пальцу присоединился второй. Северус двигал рукой медленно и осторожно, не меняя темпа. Наконец, и третий палец оказался внутри. Боль обжигала, несмотря на все старания Северуса, и эта боль напомнила Гарри о другой — яростной, глубокой боли, которая грозила разорвать его на части.

Но с Северусом так не будет, повторял он про себя. Гарри лежал не шевелясь, словно окаменевший. Но либо так, либо его начнет трясти, а он не хотел огорчать Северуса. Тогда, с Compulsio, было совсем не так страшно. Да, у него большой член — огромный — и было немного больно, но не так, чтобы потом невозможно было неделю сесть на метлу...

Когда Северус снова стал потирать простату Гарри, юноша отпустил волосы любовника и лег на спину, отпихнув подушки в сторону. Они глухо шлепнулись на пол. Гарри прикусил губу. Ощущение легких искорок, бегающих по члену, было лучше, чем ничего, но нервное напряжение уже достигало пика, и Гарри хотелось побыстрей покончить с этим.

Начать и довести до конца, а в следующий раз уже будет проще, ведь так? Потому что в этот раз совершенно точно не предвидится никаких крышесносных оргазмов и криков «больше, больше, быстрее!».

— Войди в меня, — прохрипел Гарри. — Правда. Я так хочу.

«Я хочу, чтобы это закончилось» было бы больше похоже на правду. И Северус, видимо, понял это без слов. Все равно от разговоров стало бы только хуже, а Гарри был твердо настроен пройти в этот раз до самого конца.

Северус передвинулся выше и лег на Гарри сверху.

— Мне нужно немного времени, — пробормотал он и потянулся к губам юноши.

Поцелуи, точно. Это всегда хорошо, и когда Северус принялся двигать бедрами, Гарри не почувствовал паники, желания отдернуться. Это же фроттаж. Ему это нравится. Его член даже немного налился в процессе. Во время ласк пальцами он не был и вполовину таким твердым, как бывало, но сейчас Гарри снова чувствовал себя нормальным молодым человеком, способным доставлять и получать удовольствие, способным кончать и желающим кончить.

Гарри обхватил Северуса руками и ногами и ответил на поцелуй со всей страстью.

Это и стало тем, что окончательно разбудило желание Северуса — искренний, откровенный ответ Гарри.

Гарри, который действовал так, как должен действовать любовник.

Вернее... Гарри, который стал его настоящим любовником.

Но у юноши все равно случился короткий момент паники, когда Северус сдвинулся ниже и, опершись на ладонь одной руки, второй потянулся к своему члену.

Большая головка уперлась в его анус. Теперь уже хорошо смазанный и хорошо растянутый; Северус тщательно его подготовил. Гарри чуть не закричал, но сумел сдержаться, только стиснул зубы. Перед его глазами мелькнуло видение: Боул и Талмадж плотоядно осматривают его... но это было не по-настоящему. Всего лишь сцена из кошмара, даже не реальное воспоминание. Ведь он не мог видеть их лица.

Но он мог видеть Северуса.

Гарри широко распахнул глаза и поймал взгляд темных глаз своего любовника.

— Все хорошо? — спросил Северус.

Гарри захотелось ударить его. О каком «хорошо» может идти речь? Но в то же время он не собирался жаловаться. Ни звука протеста, пока у него есть силы терпеть.

— Да, нормально, — натянуто ответил он. Раз уж Северус заставлял его говорить, нужно было сказать хоть это. В первый раз Гарри осознал, что заботы тоже может быть слишком много. И последствия этого вывода разозлили его. Больше чем разозлили. — Ты что, думаешь, я девчонка? Я что, сломаюсь как фарфоровая кукла? Я мужчина, черт побери, и если ты не начнешь обращаться со мной как с мужчиной, я...

На самом деле, Гарри не знал, что он сделает, если... Но знал, что нужно делать сейчас.

Его ноги все еще были скрещены за спиной Северуса. Он резко надавил на его поясницу, отчего член Северуса еще сильнее прижался к его входу. Отвратительное чувство. Но Гарри стерпел.

Северус толкнулся вперед, и Гарри почувствовал, как большой член плавно раздвигает мышцы и проникает внутрь его тела. Ощущение казалось нереальным; на этот раз никакие заклинания не смягчили первую волну боли. Но теперь заклинания были под запретом. Гарри знал: главное — доставлять удовольствие Северусу. А Северусу не понравится, если Гарри будет способен терпеть занятия любовью только под действием магии.

Один дюйм, два, дальше и дальше... Северус осторожно двигался внутрь. Словно Гарри и правда мог сломаться. Но теперь юноша не обижался. Член казался ему просто огромным, и резко врываться до самого конца было бы огромной ошибкой.

Внезапно давление прекратилось. Северус замер, чтобы обменяться с Гарри медленными влажными поцелуями. Чтобы дать ему привыкнуть к размеру, к обхвату. Это было правильно, и не только потому, что Гарри действительно нужно было приспособиться к физическим ощущениям. Эта пауза сказала юноше еще кое о чем.

Боул и Талмадж не останавливались.

Они делали все, чтобы заставить Гарри кричать. И только еще больше злились, когда им это не удавалось.

— Да, хорошо, — пробормотал Гарри, когда Северус поднял голову. — Правда. Не беспокойся обо мне.

Он бы не говорил так уверенно, если бы знал, что произойдет в следующую секунду. Северус протолкнул член сквозь кольцо мускулов до самого конца. Жжение, размер, давление — Гарри показалось, что он не вынесет этого. Он задохнулся и вцепился в плечи Северуса, его ногти вонзились в кожу мужчины, но ему нужно было делать что-то, что-то еще, чтобы отвлечься от неприятных ощущений внизу. И дискомфорта внутри.

— Укуси меня за плечо, — сказал Северус, опускаясь ниже.

Гарри послушался, пытаясь все же не потерять контроль. Он не хотел вырвать у Северуса кусок кожи.

Зельевар снова замер и долго просто целовал любовника, прежде чем начать потихоньку двигаться. Никаких сильных движений; он не врывался внутрь, выходя на всю длину. Гарри не мог даже сказать, что его трахали. Скорее, Северус покачивался на волнах удовольствия, издавая негромкие горловые звуки, когда угол вхождения чуть-чуть менялся, усиливая ощущения.

Гарри сосредоточился на его лице, волосах, на темных глазах и старался, чтобы его лицо не выдавало эмоций. Он не хотел, чтобы Северус понял, что фроттаж был минимум в десять раз лучше.

Хотя долго скрывать все равно бы не получилось. Как всегда, тело выдало его.

Словно чувствуя мысли Гарри, Северус просунул руку между их телами и положил член юноши так, чтобы головка указывала вверх.

О. Так лучше. В какой-то момент член у Гарри совсем поник, но действия Северуса исправили ситуацию, и какие-то приятные ощущения, наконец, появились.

На самом деле, позиция была в точности как при фроттаже. Только чувствовалось, как растянуто колечко ануса. Гарри это не слишком нравилось, но он приказал себе не обращать внимания на жжение, а представить, словно они с Северусом просто трутся телами друг о друга. Ну вот, это должно сработать. Его член прижимается к плоскому упругому животу вместо другого члена, но это же не главное? И даже если жжение в заднице все еще не стихло, искорки-то бегают. Потому что член Северуса упирается в простату на каждом третьем толчке.

Гарри попробовал поднять бедра навстречу движению Северуса — так же, как во время фроттажа.

И, стоило Гарри начать отвечать, как Северус стал двигаться резче. Сильнее. Он выходил почти полностью, а потом снова врывался в тело любовника, и Гарри поймал себя на мысли о том, что вот сейчас-то уж Снейп совершенно точно трахает его.

Трахает с чувством, с толком, с расстановкой.

Это оказалось не так уж плохо. Несмотря на размер члена Северуса, благодаря подготовке и медленному началу, Гарри чувствовал, что внизу у него все расслабилось и сделалось податливым. И боли больше не было — только несильное тянущее ощущение, всего лишь намек на дискомфорт. На физическом уровне все действительно было в порядке, пусть и не вызывало у Гарри особого энтузиазма.

А когда он заставлял себя думать, что это фроттаж, то время от времени даже чувствовал вспышки удовольствия. Не так, конечно, как при настоящем, но Гарри тихонько стонал, и ему не надо было притворяться, что происходящее ему нравится. Это было неплохо.

Был еще один момент, который безмерно удивил юношу. И обрадовал. Больше всего он боялся, что в мыслях его снова будет отбрасывать в прошлое, но этого не происходило. Он думал, что на этот раз будет так же, как тогда, с Compulsio, когда он только и думал о том, как бы вырваться и оказаться где-нибудь подальше от ненавистной кровати. Но сейчас такого не было. Действо оказалось вполне терпимым. По больше части потому, что он держал глаза открытыми, подумал Гарри. Глаза Северуса почти все время были закрыты, но Гарри неотрывно смотрел на него, заставляя себя фокусироваться на темных волосах и бледной коже. И это помогало ему оставаться здесь и сейчас — где ему и следовало быть.

И, если честно, то наблюдение за Северусом было отдельным удовольствием. То, как он стискивал зубы, когда подавался вперед, как его рот приоткрывался каждый раз, когда Гарри двигался навстречу. Где-то в середине процесса Гарри протянул руку и принялся обводить пальцем черты лица любовника, желая запомнить выражение чистого животного удовольствия, очевидно переполняющего его. Но когда он задел губы мужчины, Северус тут же вобрал его палец в рот и стал посасывать и облизывать, точно так же, как до этого обрабатывал член Гарри.

Это не замедлило сказаться на эрекции юноши. Его член снова налился, а движения бедер стали резче.

Почувствовав это, Северус продолжил уделять внимание пальцу.

Чего Северус не делал, так это не спрашивал каждую минуту, все ли у Гарри в порядке, и не слишком ли сильным оказался вот этот толчок или, может быть, тот. Снейп просто трахал его. А Гарри ценил то, что с ним больше не обращались как с фарфоровой куклой. Конечно, любовник не вколачивал его в матрас, не трахал так, словно потерял чувство меры и забыл обо всем на свете. Несмотря на то, что он почти полностью вытаскивал член и входил до упора, в движениях зельевара чувствовалось сдержанность.

И это Гарри тоже ценил.

Он не мог потом вспомнить, как долго Северус продолжал размеренное движение. Но ему показалось, что зельевару потребовалось много времени, чтобы кончить. Даже странно. Он столько говорил о своем желании увидеть Гарри внизу, что юноша был уверен — Снейп не сможет продержаться долго. С другой стороны, он уже много раз в своей жизни занимался сексом. Это не было для него чем-то новым и удивительным. И для Гарри, кстати, тоже — уж точно не было удивительным.

Но, наконец, выражение лица Северуса сменилось, и его ни с чем нельзя было спутать. Гарри знал, он просто знал, что вот сейчас у Снейпа поджимаются пальцы на ногах.

— Я сейчас... сейчас... не могу остановиться, — хрипло выдохнул Снейп.

Как будто Гарри нужно было, чтобы он останавливаться. Он уже давно готов был к тому, чтобы закончить. Пусть он хорошо растянут и подготовлен, но если это будет продолжаться слишком долго, то болезненные ощущения ему гарантированны.

Гарри сильнее обхватил Снейпа ногами и попробовал подбодрить его словами.

— Да, давай, кончай, — сказал он и, поскольку получилось не очень возбуждающе, продолжил: — Я хочу, чтобы ты кончил. Хочу почувствовать, как ты дрожишь, как...

Этого хватило. Северус втянул воздух сквозь сжатые зубы, и на мгновение все его тело напряглось и закостенело. А потом он начал двигаться с новой силой, вбиваться в Гарри, и теперь юноша уже не сомневался, что последствия будут чувствоваться еще и назавтра. Но его это не беспокоило. Ему не было больно и неприятно. К тому же, продлилось это совсем недолго — всего дюжина толчков и Северус рвано выдохнул и замер.

После этого он скатился с юноши, провел рукой по его бедру, а потом погладил все еще не полностью вставший член.

— Это было... — Гарри заметил, как у Снейпа дернулась щека, словно он сдерживал нервный тик. — Жаль, что это не доставило тебе такого же удовольствия.

Гарри пожал плечами.

— Да ладно, все нормально. В смысле, я не против, если мы повторим. Столько, сколько тебе нужно.

Уголки губ Северуса опустились.

— И все же, ты должен получать удовольствие.

— Ну, может, это придет со временем.

— Однако сейчас тебе не понравилось.

— Потому ты так решил? Из-за того, что я не кончил?

— Да.

Гарри и так знал, что этого не случится. Было бы глупо надеяться на оргазм.

— Слушай, но разве неправду говорят, что секс становится лучше, если чаще им заниматься?

— Где ты это слышал?

Гарри не помнил. Может, Гермиона говорила.

— Какая разница? Мне просто кажется... короче, ты слишком многого ожидаешь, — пытаясь подобрать правильные слова, Гарри сел и провел рукой по волосам. — С остальными видами секса у нас и вправду все... ну, сразу встало на место, и теперь ты ждешь того же. Но на это понадобится чуть больше времени. Что такого?

Северус вздохнул и наклонился, чтобы подобрать с пола подушки, сброшенные Гарри.

— Разумеется, ты прав. И, учитывая обстоятельства, ты отлично справился.

— Ага, — Гарри кивнул. Он чуть было не добавил, что на этот раз даже не чувствовал подступающей тошноты, но в последнюю секунду решил, что напоминать об этом будет лишним.

Похоже, зельевар подумал о чем-то похожем.

— Тебе нужно обезболивающее или релаксант или... любое другое зелье?

— Нет, все в порядке.

— Тогда я хочу, чтобы ты кончил, — сдержав зевок, сказал Северус. Действительно, было уже довольно поздно.

— Не надо, я не...

— Я настаиваю. Чего бы тебе хотелось?

Гарри на самом деле ничего не хотелось. Ему казалось, что связанных с сексом переживаний было и так уже слишком много для одного дня. Но он знал Северуса и знал, что зельевар не будет считать вечер успешным, если не подарит удовольствие своему любовнику.

— Уже поздно, но, наверное, мне не помешает ванна. Пойдем вместе, и ты сможешь сделать со мной что-нибудь интересное в воде.

Одну горячую ванну и много-много смазки спустя Гарри упал обратно на кровать полностью расслабленным и удовлетворенным. Вода помогла избавиться и от боли в заднице. Не то чтобы это была сильная боль, просто ощущение, что его недавно трахали. Оно и сейчас напоминало о себе, но совсем слабо, будто бы издалека. Но самое главное — Гарри чувствовал облегчение. Он сделал это. Он вытерпел пассивную роль. Он доставил удовольствие Северусу.

Юноша зевнул и прижался к любовнику, готовясь заснуть.

Зельевар осторожно заговорил:

— Ты выглядишь... счастливым.

Гарри на секунду задумался.

— Да, наверное, я счастлив. Во всяком случае, теперь я точно знаю, что могу сделать это.

— Но ты не получил удовольствия.

Северус сейчас напоминал волшебника, который не может выпустить из рук новую палочку. Он никак не оставлял тему. Вообще-то, это было одним из его достоинств, но сейчас немного раздражало.

— Я получил удовольствие, — настойчиво проговорил Гарри. Это было небольшим преувеличением. Вернее, большим. Но все же он не мучился на всем протяжении процесса, не порывался сбежать, поэтому его утверждение было верным, по крайней мере, по духу. — Я просто не кончил. И вообще, может, я и новичок в сексе, но даже я знаю, что оргазм случается не каждый раз. Не беспокойся, Северус. Все наладится.

— Конечно, наладится.

Северус произнес это торжественно, словно клятву. Гарри подумал, что это, наверное, должно было его успокоить. Однако слова Снейпа только усилили беспокойство. Они звучали так, словно в следующий раз тот собирался стараться еще больше, что для Гарри означало только лишний дискомфорт.

Молодой человек поежился и решил, что нужно переключить мысли на что-нибудь хорошее... чтобы заснуть.

Он сделал это. Он был внизу, и Северусу понравилось. Это все, что имеет значение. Гарри задремал, удовлетворенный.

Глава 44.

Среда, 9 декабря 1998, 6:59

Северус спал плохо. Вернее, проснувшись, он не мог даже вспомнить, спал ли вообще или просто дремал. Но потом его разум наводнили обрывки сновидений — значит, хотя бы немного поспать ему удалось.

Но эти сновидения... Воздух подземелий внезапно показался Северусу куда холоднее обычного. Зельевар потер руки, восстанавливая сон из фрагментов. Они занимаются любовью, и Гарри стискивает зубы. Отворачивается в сторону и хрипит, но не от удовольствия.

Конечно, предыдущим вечером Гарри не отворачивался. Совсем нет. Если бы он сделал это, Северус не смог бы продолжить. Хотя... кто знает, учитывая, как долго он лелеял мечты о том, чтобы погрузиться по самые яйца в дивную задницу своего любовника.

Гарри не стискивал зубы и не показывал всем своим видом, что предпочел бы быть за сто миль отсюда. Но в то же время все говорило о том, что ему не сильно нравилось происходящее. Он даже не кончил. Только потом, поддавшись уговорам, он разрешил Северусу довести его до оргазма.

Северус вздохнул. В этот момент Гарри сел, выдернув его из размышлений.

Слишком рано — обычно юноша в это время не просыпался.

— Хорошо спалось? — на автомате спросил Северус. Вопрос прозвучал сухо — зельевар не хотел окружать любовника излишней заботой. И уж совершенно точно не собирался обращаться с ним «как с девчонкой».

Было бы неплохо, если бы ему не приходилось скрывать свои теплые чувства к Гарри, но...

— Да, отлично, — Гарри несколько раз моргнул и потянулся.

На взгляд Северуса, движение вышло неловким, как будто у юноши что-то болело. Вполне ожидаемо. Снейп старался действовать как можно аккуратнее, но все же Гарри не успел еще освоиться в новой роли.

— Хочешь...

— Нет.

Гарри мог, хотя бы, позволить ему закончить вопрос, с раздражением подумал Северус. Ну, нет - так нет. Сам Северус не видел смысла в страдании ради самого страдания — даже если речь шла о небольшой боли, которую мог испытывать Гарри. Но, с другой стороны, зельевар и не был отчаянным гриффиндорцем.

Следующая мысль подействовала на Северуса как ушат холодной воды — как хорошо все-таки, что Гарри во всем руководствуется принципом «вперед, в бой, а думать будем потом». В противном случае он никогда бы не согласился на пассивную роль.

Теперь раздражение начало потихоньку перерастать в плохое настроение. Еще бы: Снейп только что почувствовал несомненное удовлетворение от осознания того, что его любовник — чертов гриффиндорец!

— Ты с утра какой-то сердитый, — Гарри наклонил голову набок, рассматривая Северуса. — Что-то не так?

Северус отвел взгляд. Ни к чему приплетать сюда разногласия между факультетами. Отчасти он не мог даже поверить, что думал о таких нелепостях, тогда как его должны были волновать куда более важные вещи.

Например, то, что Гарри не понравилось произошедшее между ними вчерашним вечером.

— Мне кажется, ты сам должен понимать, что не так.

Гарри пожал плечами.

— Да все станет лучше со временем. В смысле, для меня. И вообще, когда я представлял, что это всего лишь фроттаж, то было очень даже неплохо.

Ну просто великолепно. Значит, Гарри действительно мог думать только о том, как бы оказаться где-нибудь в другом месте.

— Такие признания очень вдохновляют.

— М-да, ты и вправду не в настроении.

— Разумеется, — вкрадчиво произнес Северус, повернувшись и встретившись взглядом с Гарри. Его голос становился все язвительнее: — Мне ведь так приятно слушать, как ты в подробностях описываешь, какого труда тебе стоило стерпеть мои прикосновения!

— Я люблю, когда ты меня касаешься, и тебе это известно, — спокойно ответил Гарри.

Сердце Северуса болезненно сжалось, когда это слово — единственное слово — сорвалось с губ Гарри.

— Просто... ну, прикосновения там мне не особо нравятся, и если тебе кажется, что я должен был уже успеть привыкнуть, то извини, но вынь уже голову из задницы!

Меня скорее беспокоит твоя задница, едва не сказал Северус, но в последнюю секунду прикусил язык. Если он не будет следить за словами, то разговор скатится к банальной ссоре.

Гарри, как оказалось, тоже не был настроен на препирания.

— Все будет хорошо, — он провел пальцем вдоль руки Северуса. От прикосновения по коже зельевара побежали мурашки. — Вот увидишь.

Северус не разделял уверенности своего любовника, но решил не озвучивать сомнения. Он и так их уже достаточно озвучил.

— Да, — сказал он после паузы. — Я постараюсь, чтобы так и было.

Гарри покачал головой.

— Просто делай то, чего тебе хочется. Если я почувствую, что ты идешь против себя, то буду напрягаться, а мне нужно расслабиться, ведь так? Да и тебе тоже.

Северусу не нравилась мысль о том, чтобы идти на поводу исключительно собственных желаний, не обращая внимания на нужды партнера. Конечно, Гарри говорил не совсем об этом, но все же...

В одном юноша точно прав — лишнее давление тоже ни к чему.

— Как пожелаешь, — сдержанно ответил Северус. Слова сочились иронией, Снейпу казалось, он мог даже почувствовать ее вкус. Медный привкус. А может, это был вкус крови из прикушенной щеки?

— Пойдем завтракать.

Голос Гарри звучал до отвращения жизнерадостно. Северус сдержал гримасу, сумев сохранить нейтральное выражение лица. Он не сомневался, что обмануть Гарри ему не удалось, но молодой человек все с той же жизнерадостностью спрыгнул с кровати и объявил, что сегодняшнее утро располагает к жареным сосискам.

Пятница, 11 декабря 1998, 20:55

— Хорошо, что я уже так не нервничаю, — сказал Гарри, сбросил туфли и откинулся на спинку дивана. — После нескольких раз я даже, кажется, привык. Не то чтобы мне не понравился ужин в деревне, — он довольно погладил живот, — но тебе вовсе не обязательно ухаживать за мной. Все в порядке. Правда.

Северус не улыбнулся. Он и не замечал, что ведет себя подобным образом, но раз Гарри так кажется... да, наверное, это так. Северус посмотрел в сторону, чувствуя, как накатывает разочарование. Он знал, что далек от идеала спутника жизни, но считал себя достаточно опытным любовником, чтобы ему не приходилось никого силой затаскивать в постель. Было горько осознавать, что сейчас его усилия пропадали втуне.

Зельевар вздохнул. Он привык гордиться своим умением удовлетворить партнера. Даже посещая бордель, он делал все для того, чтобы и его партнер получил удовольствие. А Гарри значил для него куда больше, чем любая проститутка, но именно Гарри оказался тем человеком, доставить удовольствие которому Северусу пока что было не под силу.

Да уж, горько.

Северус не считал, что для Гарри занятия любовью были лишены любых приятных эмоций и ощущений. Юноша кончал во время минета или когда Северус ласкал его член и яички руками. Но он не мог достичь оргазма во время самого секса, как бы Северус ни старался. Чаще всего у него даже не было нормальной эрекции, так что Гарри даже близко не подходил к тому, чтобы кончить.

Возможно, со стороны Северуса было дерзостью надеяться, что однажды это произойдет. Хоть когда-нибудь.

Не замечая упавшего настроения Северуса, Гарри воодушевленно потер руки.

— Мне нравится, как у меня теперь получается Incendio. Как будто у меня не палочка, а огнемет. И хорошо, что это случается, только когда я сам хочу получить мощное заклинание. Хотя... как-то сомнительно, что мне хватит огнемета для победы в финальной битве.

— Согласен, — кивнул Северус. Он уже давно не пытался гадать, каким окажется следующий этап объединения их сил. Тем не менее, каждый раз, когда они отправлялись в Выручай-комнату, он благодарил всех богов за умение Гарри контролировать силу заклинаний. Вряд ли было бы весело внезапно получать струю пламени вместо небольшого огонька. То же самое можно было сказать и о множестве других заклинаний, которые в руках Гарри теперь усиливались в несколько раз.

Северус все еще не привык к приступам слабости, неизбежно случавшимся при передаче его магической силы Гарри. Но, по крайней мере, теперь он знал, когда ожидать их.

— Ну так что, пойдем?

Северус взглянул вверх. Он потерял нить разговора — такое случалось с ним нечасто. А может, Гарри снова перескакивал с одной темы на другую. — Прости?

— Пойдем, займемся сексом, — повторил Гарри, кивая в сторону спальни. Выглядел он при этом, правда, как человек, решительно настроенный на подвиг, а не как влюбленный мужчина. — Мне действительно кажется, что я уже освоился с этим.

Северусу так не казалось, но спорить он не хотел. Только не об этом. Только не снова.

Потому что, если смотреть правде в глаза, то выбора у них не было. Единственное, что им оставалось — продолжать заниматься сексом. Ведь теперь они знали правду: объединение сил продвинулось только после того, как они сделали это в первый раз.

Если бы Гарри научился получать от этого удовольствие, настоящее удовольствие...

Северус снова вздохнул. Он старался как мог, но начинал уже задумываться, хватит ли его возможностей.

Пятница, 18 декабря 1998, 17:38

— Ну, наконец-то, — Гарри казалось, что в нем не осталось ни капли жизненной энергии, насколько он устал. — Первый семестр закончился. Не желаю видеть в своей жизни больше ни одного сочинения! Я еще никогда так не ждал каникул.

Северус сел рядом с ним.

— Наверняка во время учебы ты чувствовал то же самое.

— Ха. Тогда, по крайней мере, мне нужно было написать одно сочинение по защите, а не проверить несколько сотен. К тому же... — юноша замолчал и потряс головой.

— Что к тому же?

— Сам знаешь, — Гарри ощутимо напрягся. — Ты же сам всегда оставался на рождество в замке. Наверняка должен был видеть, что я тоже никуда не девался. Что меня не хотели видеть дома. Вот, чем были для меня праздники.

— Теперь тебя хотят видеть дома.

Что-то в голосе Северуса — необычная мягкость, наверное — проникло в самую глубину души Гарри. Ему сразу стало легче. Правда, отчего-то еще и неловко. Неужели Северус сказал это искренне? Вряд ли. Так же, как и Гарри, он прошел через ритуал против своей воли, и теперь они связаны до конца жизни, и с этим ничего не поделать. Но не может же Снейп на самом деле хотеть видеть его в своей жизни...

— Ну да, я знаю, для чего тебе нужен, — пошутил Гарри.

— Я не это имел в виду.

Теперь голос прозвучал совсем ровно. Так ровно, что Гарри притормозил и задумался. Если Северус имел в виду не секс, то... В общем, не так уж сложно понять, что. Гарри и сам уже понял. Да, теперь подземелья стали его домом. Настоящим домом, где о нем... хм, «заботятся» было бы слишком сильным определением. Но поведение Северуса доказывало, что зельевар не собирался переходить границы разумного во всей этой эпопее с рабством. Более того, Гарри ему теперь даже нравился. Ну, хотя бы немного.

Это было куда больше того, что Гарри мог бы получить, живя с Дурслями. Ха-ха. Да он вообще никогда не ожидал получить в жизни что-то подобное. Гарри неловко поерзал на диване, задаваясь вопросом, действительно ли он так жалок, как ему начало казаться после таких мыслей.

— Хорошо, кстати, что Брайерсон уехал к своей невесте, — ни с того ни с сего объявил он. — Иначе он бы свалил на меня еще больше работы. Клянусь, со всеми этими разговорами о том, что скоро я буду еще и планированием уроков заниматься, мне точно уже пора просить о повышении... ой.

— Передумал поднимать восстание против правительства?

Судя по интонации Северуса, заявление Гарри заставило его улыбнуться, и Гарри почувствовал себя глупо. Он еще сильнее развалился на диване, пытаясь выглядеть непринужденно.

— Типа того. Просто подумалось внезапно, что мне повезло получать хоть какую-то зарплату. В смысле, я знаю, что все это твои деньги, я никогда не забываю. Попробуй тут забыть.

— Ничего удивительно. Я тоже прекрасно помню твой день рождения, — подтвердил Северус. Он скрестил ноги; как всегда, он выглядел настолько же элегантным, насколько нескладным казался сам себе Гарри. Однако молодой человек обратил внимание не на это. Вернее, не только на это. Его поразила поза Северуса, то, как брюки обтянули его стройные сильные бедра.

Гарри смотрел, не в силах отвести глаза, удивляясь тому, что собственные ответные ощущения сконцентрировались где-то в паху. Ведь раньше он не обращал внимания на ноги Северуса? Волосы — да. Глаза — да. Голос... о, да. Но сейчас, рассматривая ноги своего любовника, Гарри мог думать только об одном.

Член.

Большой, вкусный член.

Молодой человек облизал губы, чувствуя знакомый электрический разряд, пробежавший внизу живота. Но не только к члену. Сзади тоже появилось какое-то ощущение... Гарри не знал, как его описать. Словно ему чего-то не хватало, и эту пустоту нужно было заполнить.

Если подумать, когда-то Гарри нравилась игра с пальцами. Когда-то давным-давно... Он уже и не вспоминал об этом и, в общем, был уверен, что то удовольствие уже не вернуть.

Но сейчас воспоминания вернулись. Воспоминания о том, каково это — когда чувствуешь заполненность и тебе нравится это. А еще — когда палец гладит простату...

— Что касается денег, лучшего варианта я придумать не могу.

— А? — Гарри поднял глаза и понял, что лицо заливает краска. Видимо, он уже давно таращился на пах Северуса. Но Снейп вроде бы не заметил.

— Я постарался как можно лучше распорядиться деньгами.

— А. Ну да, я знаю, — Гарри пожал плечами. — Не думай, что меня это так беспокоит.

— Если ты попросишь о прибавке, заклинание может понять это неправильно, но раз тебе кажется, что тебя недооценивают, я могу обговорить это с Альбусом.

Гарри потряс головой.

— Нет, нет. Просто я задолбался выполнять всю самую нудную работу. Конечно, Брайерсон куда лучше остальных преподавателей защиты, что у нас были, но проверку сочинений явно считает исключительно моей обязанностью.

Северус неопределенно хмыкнул, сжав губы в тонкую полоску. Однако Гарри показалось, что за суровым выражением лица зельевара проскользнула улыбка. И спряталась где-то в морщинках вокруг глаз.

— Что такое?

— Ничего.

— Но я же вижу! Ты о чем-то думаешь. Колись.

Северус пожал плечами, и теперь уже улыбка плясала на его губах.

— Раз уж ты спрашиваешь... я думал о том, что если бы у меня был помощник, я бы заставил его проверять столько сочинений, на сколько у него хватило бы времени и способностей. В идеальном случае — все.

Все сочинения? Гарри содрогнулся, представив себе горы пергаментов, которые каждые раз сдавали ученики после уроков защиты.

— Да уж, с тебя бы сталось. И все же, это злоупотребление властью!

— Ничуть. Ты его помощник. Твоя задача — помогать ему.

— Я не его помощник. У меня обязанности важнее, нежели чем помогать ему...

— «Нежели чем» говорить неправильно.

— Ха-ха. Да какая разница, все так говорят, — Гарри поднялся на ноги. Он устал от спора, к тому же, проблема яйца выеденного не стоила. — Короче, Брайерсон не так уж плох, а студенты в этом году узнают массу нового. И даже если меня тошнит уже от проверки сочинений, по крайней мере, мне их проверять не прямо сейчас. У нас каникулы. Так что... присоединишься ко мне в ванной?

— В такое время?

— С каких это пор тебя не прельщает перспектива лицезреть меня в обнаженном виде?

— О. Ты о такой ванне.

— Ага, — Гарри прочистил горло, бросив еще один взгляд на пах Северуса. Он еще не разобрался в ощущениях, но при мысли о члене, скрывающемся под черной тканью, по нижней части тела определенно начинали курсировать электрические разряды. — Потому что... короче, я подумал, может, нам снова попробовать пальцы? В воде. У меня о ванне хорошие воспоминания, ну, ты сам знаешь. К тому же... — черт, он вроде уже давно не стесняется Северуса, так почему уши просто-таки горят? Это нелепо. — Ну... мы с тобой занимаемся сексом каждый вечер, и, похоже, мне уже не нужна особая подготовка. Так что ты перестал меня растягивать так тщательно, как раньше.

— Потому что ты с трудом терпел это.

Да, это была правда.

— Ну да, но сейчас мне кажется, что мне понравится. Хотя бы немного. Я чувствую... — Гарри улыбнулся. Не стоит стесняться. Он может говорить Северусу такие вещи. Вообще-то, Северус единственный человек, с которым он может разговаривать на подобные темы, и не только потому, что заклинание не замедлит поднять свою уродливую голову, стоит Гарри заговорить о собственной заднице с кем-нибудь еще. — Есть какое-нибудь слово для этого? Что-то вроде голода... только в другом месте.

— В члене?

— И там тоже.

— О, — Северус мгновение молча смотрел на Гарри; его темные глаза сверкнули. — Кажется, я слышу хорошие новости. Ты прав, ванна станет отличным началом каникул.

Хорошие новости... Гарри снова улыбнулся. Он уже некоторое время задумывался, что можно было бы подарить Северусу на рождество. Юноша пока не решался покупать подарок — в предыдущие разы он, прямо скажем, сильно промахнулся, пытаясь угодить партнеру. Но это... Если Гарри сумеет научиться получать настоящее удовольствие от пассивной роли, это станет великолепным подарком. А тем более — если Гарри сумеет кончить.

Кроме того, молодой человек почему-то не сомневался, что Северус будет только рад получить свой подарок до праздника. Этот конкретный подарок.

Гарри показал личный пример, проследовав в ванную и открыв краны перед тем, как начать снимать одежду. Казалось, что огромная ванна Северуса никогда не наполнится, хотя они даже заколдовали краны, чтобы вода лилась быстрее.

— Хочешь скользкую воду или скользкие пальцы? — мягко спросил зельевар, обнимая любовника сзади.

— Хмм... наверное, скользкую воду.

Как во время ритуала... правда, Северус не упомянул Frictionate, значит, вода будет не такой скользкой, как тогда.

— Как пожелаешь, — отпустив Гарри, Северус опрокинул в воду содержимое маленького пузырька. От фиолетовой жидкости поверхность воды сразу же вспенилась. Но это продлилось всего мгновение, и вода снова обрела прозрачность. — Пойдем?

К сожалению, игры с пальцами оказались не такими возбуждающими, как Гарри надеялся. Но все же ему понравилось. Он сидел у Северуса на коленях лицом к нему, широко раздвинув ноги и выгибаясь в пояснице, чтобы дать любовнику лучший доступ. А когда палец скользил по простате, Гарри даже тихонько вскрикивал. Его член налился в руке Северуса, который легко сжимал его, помогая Гарри не потерять эрекцию.

С эрекцией в этот раз проблем действительно не было, но Гарри не кончил. Ни тогда, в ванной, ни позже, в постели, когда член Северуса гладко скользил внутрь него и наружу, задевая простату при каждом погружении. Ощущения от этого сводили с ума. Член Гарри стоял по-настоящему. И юноша был просто в отчаянии. Он хотел кончить, и желание теперь было не только в голове. Его тело тоже горело.

Но достичь разрядки не получалось.

Это было даже не разочарование, просто нелепость какая-то. Рука Северуса действовала мягко и одновременно настойчиво, подталкивая Гарри к оргазму; он точно знал, что нужно делать, чтобы его юному любовнику понравилось. Он всегда умел доставлять ему удовольствие, но благодаря практике научился безошибочно угадывать все желания Гарри.

И все же, когда член Северуса находился внутри Гарри — несмотря на то, что на этот раз юноше даже нравилось — кончить он никак не мог.

Получилось у него только потом, когда Северус обхватил его член губами и довел до оргазма ртом.

Это становится традицией, думал Гарри, пытаясь отдышаться. Он лежал рядом с Северусом, взъерошенный после секса и удовлетворенный. С одной стороны, все классно, а с другой... хм... не оправдывает надежд. Он все еще не может кончить в процессе. Даже когда очень хочет этого.

Возможно, рождество окажется не таким уж счастливым.

Глава 45.

Четверг, 24 декабря 1998, 15:44

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал Северус, поднимаясь с кресла, в котором сидел уже очень долго, с самого обеда.

Гарри опустил палочку и посмотрел на зельевара с сомнением.

— Но мы же с самого начала каникул каждый день тренировались с полудня минимум до пяти. Ты что, устал больше обычного? — он нахмурился. — Вроде бы за последнюю неделю я сильнее не стал... Но если наши упражнения даже сейчас тебя изматывают, может, происходит что-то, о чем мы не знаем...

— Во имя Мерлина, Гарри, — мягко прервал его Северус. — Сегодня канун рождества.

— Что, серьезно? — молодой человек почесал в затылке. Он и не помнил, какой нынче день. Наверное, потому что не любил думать о рождестве. Да и какие у него могли быть воспоминания об этом празднике? Как ребята из Хогвартса идут к поезду, смеясь и переговариваясь, предвкушая каникулы в кругу семьи? А до этого — как Дадли жадно запихивает в рот пироги и конфеты, а потом испачканными в шоколаде руками разрывает обертки на многочисленных подарках? Ага, и слово «еще». Дадли всегда было мало. Гарри никогда не просил еще. Он знал, что добром это не кончится. Он с самого детства смирился с мыслью, что желанных подарков в его жизни не будет. А в особо «удачные» года подарков не будет вовсе.

Но в этом году все обязательно изменится — Гарри был уверен. Северус ему что-нибудь подарит, что-нибудь классное. Иногда Гарри даже позволял себе помечтать о подарке, но вообще-то старался пореже вспоминать о том, что скоро рождество.

— Хорошо бы уехать куда-нибудь, — мечтательно проговорил он. Праздновать в замке в годы учебы оказалось куда веселее, чем до этого с Дурслями, но все же рождество неизменно напоминало Гарри об одиночестве. Да, у него были друзья, но друзья и семья — разные вещи. — Снова в Париж или куда-нибудь еще.

— Темный Лорд слишком активен. В такое время лучше не покидать Хогвартс.

— Я знаю, но... — Гарри сдержал вздох. — Просто это было бы здорово.

— После того, как мы победим Темного Лорда, мы сможем путешествовать сколько захотим.

Гарри широко улыбнулся — мысль о путешествиях всегда моментально повышала ему настроение:

— Мы поедем во Флориду. Не забудь.

— При всем желании не смог бы, — с ноткой язвительности ответил Северус. — Ты напоминаешь об этом едва ли не каждый день.

— Нужно же иметь в жизни хоть что-то приятное. Хоть цель какую-то в будущем, — усмехнулся Гарри. Ой. Северус помрачнел; похоже, он принял это на свой счет. Или решил, что Гарри жалуется. — Слушай, я просто хотел сказать... ну, ты ж понимаешь. Я не виню тебя в том, что пока что у нас не все хорошо. Но ведь могло бы быть и хуже! Короче, просто я никогда особо не любил рождество.

— Может, нынешнее рождество окажется лучше?

— Конечно, окажется, — Гарри говорил искренне, несмотря на грызущее его беспокойство из-за подарка для Северуса.

Лучше в рождестве — дарить подарки, а не получать; Гарри точно знал. Но у него в жизни было не так много шансов испытать радость дарения. Год за годом Гарри и Дадли приносили старшим Дурслям безделушки и елочные игрушки, сделанные в школе. Но подарки от Гарри удостаивались лишь мимолетного взгляда, а на следующий день вообще оказывались в мусорном ведре. Результаты же трудов Дадли превозносились до небес. Их могли восхвалять часами — притом, что сам Дадли не обращал на это никакого внимания. Он был слишком увлечен распаковыванием подарков, а еще воплями о том, что ему нужно еще.

Естественно, Северус никогда бы так не поступил. Первая попытка Гарри подарить что-то своему партнеру оказалась менее чем успешной, но он не услышал ни слова критики. Принести Северусу книгу, которую он раскритиковал в пух и прах, и сладости, от которых его воротило, было верхом глупости, но Снейп не выбросил подарки. Он отнес конфеты в учительскую и поделился с коллегами — ну и что, что раньше он ничего подобного не делал. А книга до сих пор стояла на одной из многочисленных полок.

Хотя... может, это еще хуже? Если очередной его подарок также не произведет впечатления, Гарри вряд ли узнает об этом от Северуса. Скорей, ему скажет кто-то другой. Хорошо, когда партнер беспокоится о твоих чувствах, но заботы тоже иногда бывает слишком много.

Северус взял с каминной полки горсть дымолетного порошка.

— Почему бы нам не приодеться к ужину?

Слава богу, тема подарков забыта. Гарри даже улыбнулся.

— В смысле, ужин голышом тебя не прельщает? А мне казалось, это самое то... вот если бы мы могли сегодня вернуться к... хотя нет, больше всего тебе нравится трахать меня, так что лучше нам продолжать это...

— Я всего лишь хотел, чтобы вечер у нас прошел в духе рождества!

— Ага, очень на тебя похоже.

— Это рождество будет особенным.

Гарри кивнул, делая над собой усилие, чтобы вернуть хорошее настроение.

— Нам надо нарядно выглядеть, потому что в Большом зале вечеринка для преподавателей? Что-то вроде этого?

— Я просто хочу отпраздновать рождество с тобой. По-настоящему отпраздновать.

Что-то здесь было не так. Северус что-то скрывал. Непонятно что, но все это было неспроста!

— Мы же будем ужинать вдвоем? — наугад спросил Гарри.

— А есть варианты?

Хорошенький ответ, подумал юноша. Может, их ждет ужин в Хогсмиде? В одном из тех дорогих ресторанов, в которых Северус, как выяснилось, был едва ли не завсегдатаем? Но зачем делать из этого такую тайну? С другой стороны, это было приятно. Гарри не мог похвастаться большим количеством приятных сюрпризов в своей жизни.

— Хорошо, надену что-нибудь приличное, — сказал он. — Что предложишь?

— Душ.

Гарри оглядел себя. Его магическая сила за последнее время увеличилась несильно. Всплеск произошел после первого раза, когда они занимались настоящим сексом с Северусом, но после... пшик. И все же, многочасовое оттачивание навыков колдовства с заимствованием силы сказывалась на внешнем виде примерно так же, как многочасовая квиддичная тренировка. Лицо Гарри пылало, он был весь в поту.

Внезапно перед ним появился стол, на нем — электрический вентилятор.

Гарри захохотал.

— Эй, я этого не заказывал! Как будто мне вентилятор поможет!

— Наверное, мы утомили комнату.

Логичное предположение. Еще раньше, в самом начале каникул, Северус предложил использовать заклинания, по которым сразу видно, увеличилась сила или нет. Такие, как Incendio. И Reducio.

Гарри прекрасно понимал, что его сил пока что недостаточно, даже чтобы ранить Волдеморта, не то что убить. Но Выручай-комнату их тренировки явно выматывали. Ей приходилось создавать новые камни в камине после каждого взрывного заклинания. А когда от Incendio кирпичи нагревались до красноты, комната призывала маленький снегопад, чтобы остудить стену.

Но сложнее всего было с Reducio. Едва Гарри уменьшал какой-то предмет, как вокруг тут же появлялись увеличительные стекла, а потом стали появляться и микроскопы. Выручай-комната, похоже, шла в ногу с техническим прогрессом. Хотя глупости — она заимствовала знания находящихся в ней людей, а Гарри знал о микроскопах.

Хуже того, если Гарри продолжал уменьшать предмет, то сквозь защищенные чарами стены каким-то образом начинали проникать причитания домовых эльфов: «Рудди может помочь, сэр? Рудди может найти что-нибудь для вас, сэр? — спрашивали они на фоне несмолкающих завываний Добби: — Гарри Поттеру нужен Добби, мистер Гарри Поттер, сэр?»

Гарри это только мешало, но комната упорно продолжала «помогать» ему.

В любом случае, прежде чем отправиться в душ, Гарри все же хотел получить ответ на свой вопрос:

— Так мне надеть парадную мантию или что-нибудь менее торжественное сойдет?

В конце концов, он понятия не имел, чего там задумал Северус.

— Парадная мантия будет очень к месту. Сегодня же канун рождества!

Но тебе нужно, чтобы я красиво оделся, потому что ты меня куда-то поведешь, подумал Гарри. Окружающие будут думать, что мы просто коллеги, решившие поужинать вместе, но я-то понимаю. Ты хочешь, чтобы у меня было особенное рождество...

— Значит, парадная, — теперь настроение Гарри улучшилось безо всяких усилий с его стороны. Улучшилось настолько, что его член, скрытый под мантией, проснулся и заинтересованно дернулся. Что сразу навело юношу на мысль. — Кхм, а как насчет... ну... если мы примем душ вместе? Увеличим душевую кабинку, чтобы там можно было лечь на пол. Скользкий мыльный фроттаж... А вечером ты меня трахнешь. Ну как? — он попытался изобразить порочную улыбку.

— Ты неисправим.

— Поэтому я тебе и нравлюсь, — еще одна широкая улыбка. — Так ведь лучше, чем когда я стеснялся даже просто произнести слово «член». А сейчас мне нравится, как оно ощущается на языке... Член. Член. Большой, длинный член...

Северус наклонился, оказавшись так близко к Гарри, что юноша мог чувствовать его запах.

— Еще немного, и у тебя на языке окажется не только слово.

Гарри ступил в камин и покачал головой.

— Ты все обещаешь.

Четверг, 24 декабря 1998, 16:18

Они зашли в душ вместе, как и предложил Гарри. Намыленные с ног до головы, они отступили к дальней стене и целовались, прижавшись друг к другу скользкими телами, а вода струилась рядом, насыщая воздух теплым паром. В итоге они даже не стали увеличивать кабинку — на это не было времени. Член Гарри торчал вверх, требуя немедленного действия. Юноша подтолкнул любовника к стене и принялся тереться о его бедро, руками вцепившись в плечи. В точности как пес в гоне. Ну и что.

А когда он кончил, оргазм оказался самым сильным за... Во всяком случае, за последнюю пару недель.

Гарри вздохнул, расслабляясь. Ему нравился фроттаж. Это было так хорошо... Просто отлично. Плохо только, что они стали реже им заниматься, а вместо этого...

Гарри моментально отбросил эту мысль. Ну и что, что его напрягала пассивная роль. По крайней мере, он больше не боялся этого, не покрывался холодным потом при мысли о сексе. Он, пожалуй, даже не мог теперь сказать, что ему это не нравилось.

Хотя и не слишком нравилось. Он не мог кончить, пока член Северуса был внутри него. Но будучи заботливым любовником, Северус всегда доводил его до оргазма после, так что все было неплохо. Могло бы быть куда хуже.

Серьезно, думал Гарри, если уж ему судьбой написано быть рабом, то лучшего хозяина, чем Снейп, не пожелать.

Мда, кто бы мог подумать.

Гарри потянулся и, сделав шаг назад, оглядел своего любовника.

— А как насчет тебя? — он попытался было опуститься на колени, но Северус схватил его за локоть и потянул вверх.

— Я подожду.

— Подождешь? С чего это? — Гарри рассмеялся, и тут до него дошло. Северус наверняка заказал столик в каком-нибудь модном ресторане! — А, ну понятно. Боишься, что мы опоздаем?

Он с триумфом посмотрел на Северуса, ожидая вопроса, как же ему удалось раскрыть задумку.

Но на лице Снейпа не было удивления; зельевар хмурился.

— Эти чертовы... так ты уже знаешь?

— Ну, я не знаю, куда, но...

— Куда что?

Вопрос был совсем не в стиле Снейпа, и Гарри сделал еще один шаг назад.

— Мы ведь идем ужинать? — сказал он, чувствуя, как голос начинает дрожать — пожалуй, говорить о своих догадках было ошибкой. Гарри готов был уже отвесить себе оплеуху. — Слушай, но я же не знаю, куда, так что все равно это будет сюрпризом!

— Куда же мы пойдем ужинать, Гарри? — спросил Северус, оттолкнувшись от стены и протянув руку за полотенцем. Как-то подозрительно вкрадчиво спросил. Как будто опять что-то задумал и веселился, испытывая Гарри. — Большая часть заведений в Хогсмиде в канун рождества закрыта, а учитывая воскресные события, дальше деревни я бы выходить не рискнул.

Да, верно. Пять нападений на дома в Англии, Шотландии и Уэльсе, и все одновременно. В маггловской прессе написали, что дома закидали зажигательными бомбами, пока хозяев дома не было. Магическая пресса была осведомлена куда лучше. Все эти дома принадлежали ведьмам, вышедшим замуж за магглов. В каждом были дети-полукровки. И среди них по крайней мере один сын.

Как будто все это было личным посланием Волдеморта Северусу Снейпу.

Из-за этого Гарри просто сходил с ума от волнения. Неужели Волдеморт узнал их тайну? Узнал, что Снейп помогает Гарри готовиться к битве? Пронюхал о Cambiare Podentes? А может, то злосчастное свидетельство попало в Министерстве Магии не в те руки? К кому-то из шайки Волдеморта, кто был достаточно умен, чтобы скрыть новость от прессы и использовать в своих целях?

Или Волдеморт просто демонстрировал свое недовольство последователем, переставшим отвечать на вызовы?

В любом случае, уходить далеко от замка Гарри совершенно не хотелось. Даже поездка в Лондон казалась ему безрассудной идеей.

Правда, туда он в любом случае больше соваться не собирался.

— А зачем тогда парадная мантия? — Гарри взял из рук Северуса полотенце и как следует вытер мокрые волосы. — С какого перепугу?

— А обязательно чего-то пугаться?

— Но должен же быть повод! — Гарри попытался сфокусировать на лице Северуса изучающий взгляд, но без очков было почти невозможно разглядеть мельчайшие детали, по которым он теперь узнавал настроение партнера.

— Разве запрещено превращать канун рождества в праздник для любовника?

— Короче, ответа я не дождусь, — сухо обронил Гарри. — Но я знаю, ты что-то задумал. Лучше скажи сразу. Что это? И почему ты не захотел минет, если нас не дожидается столик в каком-нибудь ресторане?

— Скоро узнаешь, — с этими словами Северус прошагал к выходу из ванной, успев по пути легонько шлепнуть Гарри по мокрой ягодице.

Мгновение Гарри стоял, ошарашенный, а потом ринулся в верхние комнаты, чтобы найти парадную мантию, купленную ему Северусом несколько месяцев назад в Страсгаарде.

Четверг, 24 декабря 1998, 17:29

Мантия была глубокого черного цвета с шелковой зеленой окантовкой. Странно было бы ожидать другого. Ее же купил Снейп.

Гарри и сам успел с тех пор накупить себе гору одежды. Раньше, когда им еще удавалось путешествовать, он в первую очередь обходил сувенирные лавки, но не обделял вниманием и магазины одежды. Ничего формального, правда, он не приобрел. Он просто не умел выбирать парадные платья, да и не думал, что они ему когда-нибудь пригодятся. Кроме святочного бала надеть парадную мантию некуда, а когда еще будет этот бал?

Может, в мирное время они проводятся чаще? При мысли об этом по спине Гарри пробежала легкая дрожь — он вспомнил, как здорово танцевать с Северусом. Хотя на публике он все равно делать этого не станет. Потанцевать в ресторане — одно дело, но при учениках... Да их всех массовый удар хватит...

Или нет, прокралась неожиданная мыслишка. Многих магглорожденных это наверняка повергнет в шок — по крайней мере, тех, кто не похож на Гермиону. Но чистокровные ребята вряд ли удивятся — к тому же, нас с Северусом постоянно видят вместе, и наша дружба ни для кого не новость. Вряд ли кто-то еще продолжает думать, что я ненавижу его…

Гарри уже не раздражала парадная мантия в слизеринских цветах, хотя он еще внутренне передергивался, вспоминая сцену в магазине. Как он стоял, словно кукла, а Северус выбирал для него одежду.

Но ведь выбрал-то хорошо! Гарри оглядел себя в зеркале: зеленый подчеркивал цвет его глаз, а черный подходил к волосам. Которые, впрочем, сами не подходили к мантии: строгая одежда требовала аккуратной прически, а не традиционного вороньего гнезда.

Схватив палочку, Гарри принялся накладывать заклинания на растрепанные вихры. Раньше магии не удавалось справиться с его прической, но пару недель назад он обнаружил, что если колдовать, добавляя совсем капельку магической силы Северуса, то волосы потом довольно долго выглядят прилично.

Через мгновение после того, как он закончил, в зеркале появилось отражение Северуса, подошедшего к нему сзади.

— Снова волосы?

Ну конечно. Снейп же чувствовал, когда Гарри использовал объединенную силу. Приступ слабости — в зависимости от заклинания едва заметный или такой сильный, что Северус буквально падал в кресло — неизменно сообщал ему об этом.

Что ж, это часть жизни раба. Он не должен лгать Северусу и уж конечно не имеет права исподтишка подворовывать магическую силу своего хозяина. Гарри уже привык к этому. Может, такие ограничения и возмущали бы его, окажись Северус мерзким деспотичным тираном, но пока что Гарри не собирался скрывать, что черпает силу из общего источника.

— Ага, — слегка натянуто ответил он. В попытке отбросить мысли о смерти и разрушениях, он обернулся и внимательно оглядел своего любовника. Как и мантия Гарри, парадная мантия Северуса была черной, но из какого-то материала, который смотрелся более гладким, блестящим. А отделка была приглушенного серого цвета, из-за чего волосы мужчины казались просто-таки глянцевыми — и еще чернее, чем обычно. — Хорошо выглядишь, — одобрительно кивнул юноша. В его голосе опять слышалось напряжение, но теперь уже по другой причине. Северус выглядел не просто хорошо — великолепно. Что было вдвойне странно, потому что Гарри и сам признавал, что внешность зельевара не отвечала общепринятым канонам красоты. Но все же в нем было что-то... невообразимо притягательное, и, по мнению юноши, это было куда лучше смазливой внешности.

Приблизившись, Гарри обвил руками шею Северуса. Он наклонил его голову и прошептал у самых губ:

— Только посмотри на нас — разоделись в пух и прах, а идти никуда не собираемся. Знаешь, я бы в честь праздника надел что-нибудь другое... лучше — вообще ничего.

— Ты все еще неудовлетворен? Даже после душа?

Их губы встретились — Гарри первый потянулся к любовнику.

— Конечно, нет. Ты не кончил, а если я чему у тебя и научился, так это тому, что настоящее удовольствие получаешь, только когда видишь удовольствие партнера...

Их прервал какой-то звук. Раздражающий, навязчивый звук. Как будто кто-то стучал... нет, колотил в дверь. Но звук не был громким, значит, его источник в подземельях.

Северус вывернулся из объятий.

— Пойду посмотрю, кто это.

— Да кто это может быть? — спросил Гарри, приглаживая волосы. Больше по привычке — прическа лежала идеально, но руки юноши сами собой все время тянулись поправить ее. — Если произойдет что-то страшное, то Альбус придет через камин, а домовые эльфы никогда не стучатся...

Глаза Северуса подозрительно поблескивали. Он протянул:

— Если я открою дверь, то точно смогу сказать, кто это.

— Ладно, как хочешь, — Гарри уже начинал тихо беситься оттого, что в такой вечер кто-то решил нарушить их уединение. — Открой дверь и прогони любого, кого там увидишь, а потом мы продолжим с того места, на котором остановились...

— Всенепременно. Я скажу тому, кого там увижу... а что, собственно, я должен сказать?

«Он смеется, что ли?» — подумал Гарри. Ну да, Гарри сексуально озабоченный подросток, но это ж не повод насмехаться. Хотя... зная Северуса, вполне можно предположить, что он таким образом выказывает удовольствие.

— Проваливать, — ответил молодой человек, решив поддержать шутку. — Да, кто бы там ни был, скажи им проваливать. Катиться колбаской! Если только это не Альбус — ему скажи, что в его возрасте поздно становиться вуайеристом, поэтому...

Северус по-настоящему рассмеялся.

— Так и сделаю.

— Конечно, сделаешь.

— Сделаю-сделаю. Не сомневайся.

Северус вышел — как всегда, взметнув подолом мантии. Магический проход в одну секунду перенес его в подземелья. Гарри не волновался о том, что должно было произойти внизу. Наверняка один из преподавателей зашел, чтобы попросить Северуса сварить какое-нибудь особо сложное зелье. Самый быстрый способ избавиться от посетителя и вернуться к Гарри — согласиться, так что Северус, скорее всего, так и сделает. Все просто.

Вот только это оказался совсем не преподаватель.

Стук прекратился, и вместо него послышался голос. Голос Гермионы.

— Вы выглядите таким нарядным, профессор Снейп.

— О, благодарю, мисс Грейнджер, — ответил Северус. — Гарри попросил передать вам кое-что. Он сказал вам обоим...

Фраза не была произнесена еще и наполовину, а Гарри уже бросился через магический проход к наружной двери комнат Северуса. Ему пришлось резко затормозить, чтобы не врезаться в зельевара, напротив которого стояли Рон и Гермиона. Гарри прибыл как раз вовремя, чтобы услышать конец фразы:

— ... подождать секундочку, пока он спустится.

— Я этого не говорил! — выкрикнул Гарри, запоздало осознав, что слово «проваливать» вовсе и не прозвучало. И тут картина прояснилась. Конечно! Северус не прогнал Рона и Гермиону, потому что сам пригласил их! Так вот, что он затеял, вот почему так веселился, когда Гарри нахмурился, услышав стук в дверь!

Несколько мгновений юноша не мог вымолвить ни слова. Северус пригласил на ужин Рона и Гермиону? Это сделал Северус Снейп?

Зельевар не возражал, когда к Гарри приходили гости, и не был против того, что в последнее время Гарри сблизился с Гермионой — но тут все понятно, его интересы защищал контракт. Северус не хотел, чтобы его любовник делился с кем-то подробностями их сексуальной жизни, и Гарри не мог этого делать.

Кроме того, Северусу было известно, что Гермиона Гарри никогда не интересовала. А раз нет причин для ревности, то и общение прерывать нет смысла...

Гарри оборвал поток мыслей, заметив, какое слово только что проскочило в его голове. Ревность? Так вот почему Северус выходил из себя, вот почему не воспринимал никакие разумные аргументы, запрещая Гарри даже просто разговаривать с подругой!

Но нет, нет, не может такого быть. Чтобы ревновать кого-то, надо, чтобы ты был в этого человека... кхм, нет. Этим здесь и не пахнет. Надо, чтобы ты был в этом человеке заинтересован, вот как. Так больше похоже на правду. А, ну еще Снейп мог когда-то давно воспринимать Гермиону как возможную соперницу. В общем, повода для далеко идущих выводов нет.

А теперь, похоже, никто уже вообще никого ни к кому не ревнует — ведь Снейп пригласил Рона и Гермиону на ужин в канун рождества!

— Чего ты не говорил? — Рон поднял бровь в ответ на странное приветствие друга.

— Конечно, он не мог ничего сказать, — поучительным тоном произнесла Гермиона. — Он же не знал, что мы придем. Сюрприз!

— Сюрприз! — мгновением позже отозвался Рон.

— Да уж, сюрприз так сюрприз, — пробормотал Гарри, бросая взгляд на Северуса. — О таком я уж точно даже помыслить не мог.

— Ты поэтому так побледнел?

— Эээ, да, — Гарри вцепился в удачно подвернувшееся объяснение. — Еще пара таких сюрпризов, и у меня инфаркт будет. Вообще-то, я думал, это кто-то другой.

— Студенты постоянно докучают мне, упрашивая помочь с зельями, — Северус жестом пригласил гостей внутрь. — И наш Гарри пожелал, чтобы они «проваливали», если я правильно запомнил слово. Интересно, почему он решил, что я способен так невежливо прогнать посетителей? Не имею ни малейшего представления.

Рон выглядел потрясенным. Еще бы — ведь у него на глазах Северус поддразнивал Гарри! Тот Снейп, которого знал Рон, никогда бы не позволил себе подобного игривого поведения.

Внезапно Гарри понял одну вещь. Даже если Рон и Гермиона знали, что Снейп не будет помыкать своим рабом, вряд ли они думали, что увидят Гарри и Северуса вместе... как пару.

Гарри едва не задохнулся от осознания того, как они смотрятся со стороны. Пусть даже Рону и Гермионе все известно. Ну, почти все. Его письма к ним в последнее время были радостными и беззаботными, пусть он и не рассказывал друзьям о своей личной жизни. Он бы и не смог, конечно, но все же...

Гермиона нахмурилась:

— Не верю своим ушам! Гарри, ты хотел, чтобы Северус прогнал ученика, просящего о помощи?

Хорошо ей спрашивать, подумал Гарри. Ей никогда не приходилось справляться с непрерывным потоком просьб сотен учеников. Понятно, что мало у кого хватало смелости, чтобы побеспокоить зельевара за пределами его кабинета или классной комнаты... но по сути дела!

— Сегодня канун рождества, — он пожал плечами. И вспомнил, как поддерживали и помогали ему всегда друзья. Они заслужили услышать правду — нужно показать им, как на самом деле обстоят дела в его отношениях с Северусом. Так что он добавил: — Даже у учителей есть право на личную жизнь. Иногда нам хочется побыть вдвоем.

Щеки Рона порозовели.

— Ну, если вы хотели сегодня побыть вдвоем, то...

— Да брось, я же не знал, что вас пригласили, — Гарри не хотел, чтобы ребята почувствовали себя лишними. — Я думал, это праздник для двоих, и конечно мне не хотелось, чтобы к нам врывались студенты, требуя объяснить им разницу между златоглазками и глазами тритона. Но вас я видеть очень рад. Мне все не давал покоя вопрос, с чего это мы надели парадные мантии.

— Ну да, немного слишком для ужина на четверых, — пробормотал Рон.

— Не бурчи, Рон. Сегодня канун рождества.

— Полностью разделяю ваше мнение, мисс Грейнджер, — сказал Снейп.

Почему-то эти слова окрасили щеки Гермионы в нежный розовый цвет.

— Вы можете называть меня Гермионой. Мы теперь взрослые. И мы друзья.

Последнее утверждение явно вызывало у Рона сомнения, но он тоже кивнул, хотя и выглядел при этом так, словно ожидал потока язвительных насмешек.

Его ожидания не оправдались.

— Тогда вы меня — Северус, — ответил зельевар. — Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь выпить?

— Пусть вино выберет Северус, — посоветовал Гарри. Он подошел к креслу и уже было опустился на мягкое сиденье, но в последнюю секунду передумал и сел на диван. — Он в них отлично разбирается. В отличие от меня. По мне, так вкусное — значит, сладкое.

Северус улыбнулся, но понять это смог быть только знающий его человек, разглядев неуловимые морщинки в уголках глаз. Гарри задумался, когда же он успел так натренироваться распознавать настроение Снейпа.

— Если можно, огневиски, — попросил Рон.

— Пожалуйста, но после виски ты не сможешь оценить вкус пищи.

— А. Ну, тогда вино, — сказал Рон. Он тоже сел, однако Гарри заметил, что его друг изо всех сил старался не смотреть в сторону Северуса. Когда-то Гарри думал, что Рон так себя ведет, потому что ему не нравится мысль о Гарри — любовнике Снейпа. Но теперь он знал настоящую причину. Рону просто не нравился Снейп сам по себе, но ради Гарри рыжий парень старался вести себя компанейски. Тем не менее, он совершенно не представлял, о чем можно поговорить с бывшим профессором. Отсюда и предложение выпить чего-нибудь покрепче.

— Ну, так что у нас на сегодняшний вечер? — спросил Рон, странно взмахнув руками, словно он жестами помогал себе сформулировать вопрос.

— Без понятия, не я задумал эту вечеринку. Северус?

Зельевар наклонился за подносом, который появился на низком столике у камина, и обернулся.

— Запеченный гусь с гарниром на выбор, а на десерт рождественский торт. Для такого ужина идеальным выбором будет Pinot Noir из Бургундии. Но сначала немного шампанского и тост.

Гарри так и подмывало спросить, так уж ли хорошо жареный хлеб сочетается с шампанским, но он сумел обуздать желание подурачиться. Он вообще не понял, с чего это его потянуло на ребячество. Хотя... здесь же были Рон и Гермиона, и он словно разом вернулся на пару лет назад. А будучи учеником Хогвартса, он никогда не стал бы ужинать со Снейпом.

«С Северусом», — мысленно поправил себя Гарри, жалея только, что не может подкрепить замечание крепкой оплеухой.

— Тост — это круто... — Гарри оборвал себя и прочистил горло. — Тост — это то, что нужно.

Черт, друзья подумают, что он нервничает не меньше Рона! Гарри же, наоборот, старался показать, что в обществе Северуса чувствует себя совершенно комфортно. Что у них на самом деле все в порядке и он не просто так повторял это в каждом письме к Рону и Гермионе.

Вот почему он сел на диван. Чтобы Северус мог сесть рядом, и тогда они будут смотреться... ну, не совсем как пара, но уж точно не как враги.

Северус негромким заклинанием откупорил бутылку шампанского и разлил пенящийся янтарный напиток по тонким бокалам, которые стояли на подносе. А потом он действительно сел рядом с Гарри, будто бы услышал его невысказанную просьбу.

— Итак, — сказал он, раздав бокалы и подняв свой в воздух, — за счастливое рождество для всех нас.

Гермиона бросила быстрый взгляд на Гарри.

— За гармонию.

Тонкая ножка бокала полностью скрылась в крупной ладони Рона. Парень резко поднял руку, так что шампанское чуть не плеснуло через край.

— За э-э-э... чтобы «Пушки» добрались до финала.

Гермиона фыркнула и театрально закатила глаза.

Гарри же понял, почему Рон не произнес глубокомысленного тоста. Еще бы ему не понять. Он и сам раньше чувствовал себя в присутствии Снейпа точно так же. Если веришь, действительно веришь, что любое твое слово станет лишь очередным поводом для насмешек, то глупости почему-то вылетают изо рта одна за другой.

— За «Пушки», — отозвался Гарри, кивнув, и чокнулся бокалами с остальными.

Пузырьки шампанского приятно пощипывали язык, а в аромате напитка угадывались фруктовые нотки, и Гарри расслабился еще до того, как алкоголь начал действовать. Да и как иначе? Он словно пил счастье! Рон и Гермиона были рядом, а организовал их встречу Северус. О лучшем рождественском подарке невозможно и мечтать.

Завязался разговор, но скоро их тесная компания разбилась на пары. Гермиона повернулась к Северусу и принялась бомбардировать его вопросами о влиянии рун на зелья, а Гарри оказался втянутым в обсуждение шансов Гриффиндора выиграть кубок школы, жизни в Хогвартсе в качестве преподавателя и тому подобных вещей с Роном.

Чем больше шампанского Гарри пил, тем легче становилось у него на душе. Беспокойство испарилось — ведь нервничал он исключительно из-за необычности ситуации. От Северуса, который всю жизнь был одиночкой, сложно было ожидать, что он пригласит друзей Гарри. А то, что происходило сейчас... это было так... трогательно — другого слова Гарри подобрать не мог. Еще до ритуала Северус как-то сказал, что понимает — Гарри нужно общение. Сказал, что позаботится о нуждах своего раба — и сейчас выполнял обещание.

Где-то в глубине души Гарри даже желал, чтобы они остались вдвоем, чтобы он мог должным образом отблагодарить Северуса.

Но для этого у него будет еще достаточно времени. А пока что Гарри дотянулся до бутылки и наполнил шампанским свой бокал и бокал Рона. Пузырьков уже почти не осталось, но какая разница? У шампанского все равно был вкус счастья.

Рон отпил половину бокала, прежде чем тихонько спросить:

— Он не возражает?

Гарри моргнул. В голове уже слегка шумело.

— А с чего бы ему возражать? Он же сам пригласил тебя...

Еще тише:

— Нет, я не про это. Он не против, что ты ведешь себя здесь как дома?

А. Ну, в общем, понятно. Рон и Гермиона приходили к нему в гости только раз, и тогда они сидели в верхних комнатах. Откуда им было знать, на что похожа настоящая жизнь Гарри с Северусом?

— Это мой дом, — ответил юноша, обводя рукой комнату. Несколько капель шампанского упало на ковер. — Я живу здесь. В подземельях. А комнаты наверху — что-то вроде большого шкафа, где я держу свои вещи. Ну и кабинет тоже, я могу туда подняться, если нужно поработать в одиночестве, — внезапно Гарри понял, что не может больше ходить вокруг да около. Что там в контракте говорилось насчет обсуждения интимных деталей? Те ограничения вполне можно обойти. Так же, как обмануть связь разумов. — В общем, я там не ночую. Я всегда сплю с Северусом.

Гермиона с теплой улыбкой обернулась к нему.

Только после этого Гарри заметил, что ближе к концу фразы повысил голос.

— Полагаю, твоим друзьям это известно, — пробормотал Северус, который выглядел... не то чтобы ошарашенным, но он явно не знал, что сказать. — Ну что ж. Я, кажется, слышал звук колокольчика? Нас зовут ужинать.

Конечно, никакого колокольчика не было. Эльфы не созывали никого к столу и не объявляли о перемене блюд. Брови Гермионы поползли вверх, все выше и выше, пока совсем не скрылись под челкой. А, да. Она же не знает.

— Отец Северуса был магглом, — объяснил Гарри, поднимаясь с дивана. Или, вернее, пытаясь. Ого. Шампанское оказалось не таким уж безобидным. А, фигня, в такой компании можно и расслабиться! — Он знает о маггловских прибамбасах куда больше, чем можно подумать.

Гарри видел, что у Гермионы на языке уже вертелась сотня вопросов, но один суровый взгляд Северуса — и разговор заглох, не начавшись. Но Гарри все же опрокинул еще пару бокалов вина. На всякий случай — чтобы не напрягаться, если атмосфера вдруг сгустится.

Тем более что Pinot Noir, как выяснилось — отличная штука!

Да и еда оказалась превосходной. Гарри не обращал особого внимания на вкус блюд, но не мог не заметить выражение полнейшего восторга, застывшее на лице Рона.

— М-м-м, класс, — сказал он, прожевав особенно сочный кусочек гуся. — Я уже успел забыть, как здорово готовят эльфы. Дружище, ты не представляешь, как тебе повезло...

Он осекся, и по его щекам разлился багровый румянец.

К этому момент у Гарри в крови было уже столько алкоголя, что смущаться он точно не собирался. И уж конечно, его не могла выбить из колеи подобная мелочь.

— Думаешь, я сам не знаю, как мне повезло? — он поднял бокал и сделал еще глоток. — Скажу прямо, как друг другу: хоть мне и пришлось стать рабом, все не так уж плохо. Не, так неправильно. На самом деле, все хорошо. Ты же сам видишь. У меня нормальная жизнь, как у всех.

Гермиона прикусила губу и обеспокоено посмотрела на него.

— Гарри, я рада, что ты счастлив, но...

Она не договорила, но Гарри знал, что она хотела сказать.

— Но считать такую жизнь нормальной ненормально? Я понимаю, о чем ты, — Гарри наклонился ближе, не замечая, что рукавом размазывает подливку на своей тарелке. Ему нужно было донести свою мысль до Гермионы. — Знаешь, что? Сейчас моя жизнь куда нормальнее, чем была все годы до этого. Думаешь, зубочистка в подарок на рождество — это нормально? Или сидеть взаперти без еды? А решетки на окнах? Эта сделка, условия порабощения, тот синопсис... ну да, со стороны все это может казаться какой-то дикостью. Но мы с Северусом научились жить с этим. Прекрасно жить и получать удовольствие.

— Хорошо, хорошо, — Гермиона откинулась на спину стула, всем своим видом показывая, что согласна с Гарри.

— Так что опять нет повода не выпить! Тем более, сегодня канун рождества! — вытащив палочку, Гарри коснулся стола и попросил Frangelico. Этот ликер прекрасно подойдет к... что там на десерт? Гарри уже забыл.

Палочка Северуса уже была у него в руке. Он очистил заклинанием рукав мантии Гарри и тихонько проговорил:

— Тебе не кажется, что уже хватит?

Юноша даже не потрудился понизить голос:

— Вечер только начался!

Рон сдавленно кашлянул.

— Слушай, дружище... Тогда, в лазарете, мне за тебя реально страшно было... Если Северус говорит, что тебе стоит остановиться, то... может, правда хватит? Он же твой... ну, ты сам знаешь.

— Знаю, но он же не распоряжается каждым моим действием. Разве что некоторыми, — Гарри переводил пристальный взгляд с Рона на Гермиону и обратно. — Он относится ко мне как к взрослому человеку. И знает, что я сам могу принимать решения. Я ж не собираюсь делать какие-нибудь глупости, типа сбегать от него. И за это, я считаю, нужно выпить!

Северус еле слышно вздохнул, но поднял бокал. После секундного колебания Рон и Гермиона последовали его примеру.

— За взрослую жизнь! — провозгласил Гарри.

— За ответственное отношение к алкоголю, — чего еще ждать от Гермионы.

— За... ну, за «Пушки», чего уж там.

— За антипохмельное зелье, — очень сухо произнес Северус.

Ха. Тоже мне, юморист. Гарри научился язвить не хуже. Прежде чем прозвучал звон бокалов, Гарри с широкой ухмылкой успел добавить:

— А уж как наебать Podentes — мы завсегда найдем.

— Гарри! — ахнула Гермиона. Но поразило ее вовсе не то, что Гарри ругается. — Думаешь, разумно бросать вызов контракту?

— Разум-шмазум, — отмахнулся от нее Гарри. — Пофиг, главное, чтобы Северус не был против...

— Но я против. Больше никогда не смей так говорить.

Гарри повернулся, чтобы взглянуть на Северуса, и заметил, что зельевар побледнел. Ой. Наверное, говорить это действительно было очень глупо. Но он просто хотел, чтобы друзья поняли — Podentes не имеет власти над их с Северусом отношениями. Северус и Гарри партнеры. Даже если Гарри раб, его жизнь — не рабское существование и никогда им не будет!

— Э-э-э... прости, — сказал он, опуская бокал на стол. Бессмысленный жест — содержимое он выпить успел. — Больше не буду.

Северус коснулся палочкой стола, и появился рождественский торт. Волшебный рождественский торт. Вместо фигурки Санта-Клауса в санях, запряженных оленями, торт украшала высокая фигура Мерлина, постукивающего палочкой по множеству маленьких коробочек. Повинуясь его прикосновениям, они сами собой заворачивались в яркую нарядную бумагу и завязывались лентой.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула Гермиона.

— Это-то? — Рон пожал плечами. — Обычное дело. У нас каждый год такой — перед рождеством их в каждой булочной на Диагон-Аллее навалом.

— Некоторым из нас еще не доводилось видеть волшебный рождественский торт, — возразила Гермиона.

— Например, мне, — поддакнул Гарри.

Гермиона пораженно уставилась на него.

— Ты же каждое рождество был в Хогвартсе! Неужели их там не было?

— По традиции их покупают для семейного ужина, — тихо сказал Северус.

Гермиона замолчала, и по выражению ее лица было видно, что она над чем-то задумалась.

Рон же, как обычно, не тратил времени на размышления.

— Семейного?

— Ты бы назвал это по-другому? Давай говорить начистоту. Гарри может быть моим рабом, но мы связаны. До конца жизни. А вы двое — единственные, кого после гибели Джеймса и Лили можно назвать его настоящей семьей.

— Да, именно. Все правильно, — кивнула Гермиона. — Значит, в будущем мы с вами будем видеться намного чаще, да, проф... Северус?

— Полагаю, что да.

Он произнес это так, словно перспектива дальнейших встреч с друзьями Гарри ужасала его, но Гарри не сомневался, что Северус просто притворяется. Юноше ужасно хотелось поцеловать своего любовника за такой подарок.

Правда, он боялся, что стоит ему расслабиться, он тут же заснет. Он уже с трудом удерживался от зевка.

— Я думал закончить вечер глинтвейном, — сказал Северус, поднимаясь, — но прибережем это на другой раз.

Гермиона поняла намек. Он тоже встала и обратилась к Северусу:

— Спасибо за великолепный вечер. И спасибо, что пригласили нас. Позвольте ответить тем же и позвать вас с Гарри к нам на ужин.

— С этим придется подождать, пока не исчезнет угроза со стороны Темного Лорда.

— Да, конечно. Я понимаю.

Северус взял Гермиону под руку и что-то тихо говорил, провожая ее к выходу. Гарри ринулся за ними, чтобы не упустить ни слова из разговора, споткнулся и чуть не упал.

— Надеюсь, вы прислушались к моему совету и переехали в безопасное место? Никто не должен знать о местоположении вашего дома.

— Разумеется. Он прекрасно защищен. Спасибо.

Северус выглядел искренне обеспокоенным.

— Гермиона, вы дважды привлекательны как цель для Упивающихся Смертью. Маглорожденная, да к тому же близкий друг Гарри Поттера. И предатель крови, тоже друг Гарри, притом живущий с маглорожденной. Поимка любого из вас стала бы праздником для Темного Лорда, поэтому я настаиваю, чтобы вы соблюдали все меры предосторожности, о которых я вам говорил.

— Конечно, профессор. Ой! Я хотела сказать Северус.

— Да, спасибо, — отозвался Рон. Очевидно, он тоже знал об этих мерах. — Нору мы тоже защитили, все, как вы сказали. И нашу квартиру. Конечно, в наши дни о стопроцентной безопасности говорить бесполезно, но... в общем, спасибо.

На этом они попрощались. Гермиона поцеловала Гарри в щеку; Рон хлопнул его по спине. Ребята ушли.

Гарри плюхнулся на диван и сбросил туфли.

— Вау. Отпадный ужин. В меня больше ни кусочка не влезет. А ты, оказывается, хитрец! Даже не предупредил меня!

— Хотел посмотреть на твою реакцию.

— Да уж, лицо у меня наверняка было такое, что хоть в телевизоре показывай, — Гарри растянулся, зевая, на диване и подложил под голову подушку. — М-м-м... здесь так уютно... И спасибо за рождественский подарок, Северус. Это лучшее, что для меня когда-либо делали, лучшее, что я получал... — фраза завершилась смачным зевком.

— К слову, у меня для тебя заготовлено еще кое-что. Я хотел подарить это сегодня вечером.

Гарри так устал, что сесть прямо для него было непосильной задачей, но он все же сумел приподнять верхнюю часть туловища.

— Еще один подарок? Сегодня? Рождество ж только завтра.

— Я знаю, — сухо ответил Снейп. — К тому же, сегодня ты все равно не готов к нему. К сожалению. Так что давай-ка ты почистишь зубы и ляжешь спать.

— М-м-м-м... спать...

Северус попытался было заставить Гарри встать, но тот оттолкнул его руки.

— Я сам! Я не пьяный. Я просто...

— Выпивший.

— Расслабленный, — рассмеялся Гарри.

Такой расслабленный, как выяснилось, что он едва не заснул над раковиной. Но все же сумел добраться до кровати и лег, прижавшись к Северусу.

— Уже полночь?

— Нет еще, — Северус протянул руку к тумбочке. — Вот, выпей это и спи.

— Я уже зубы почистил.

— Отлично. Встречай рождественское утро с чугунной головой.

Гарри покорно взял пузырек и опрокинул в себя его содержимое.

— По вкусу — как разбавленный цемент.

— Вот и вся благодарность за то, что я специально для тебя попытался смягчить вкус.

Гарри передал ему пустой пузырек и снова устроился под одеялом.

— Серьезно?

— Конечно, нет. Я же не знал, что ты напьешься во время ужина.

— Я не пьяный!

— Конечно, нет, — снова проговорил Северус, на этот раз успокаивающим тоном. — Гарри, давай спать. А завтра будем праздновать рождество. Тебе понравится, я обещаю.

Нет, он не может ничего обещать, подумал Гарри. Слова перетекали у него в голове медленно, как густой мед. Он и не должен ничего обещать, но почему-то обещает. Часто причем, хотя обычно и не такими словами...

— Спокойной ночи, Северус, — прошептал Гарри, придвигаясь ближе и закидывая ногу на бедро мужчины. Через секунду он уже крепко спал.

Глава 46.

Пятница, 25 декабря 1998, 10:05

Гарри, закутанный в одеяло по самые уши, перевернулся на другой бок. И еще раз.

Северус проверил время с помощью невербального Tempus и едва заметно улыбнулся. Если так пойдет дальше, Гарри проспит все рождество. К тому же, Северус наблюдал за спящим любовником уже целый час — он не мог ждать дольше.

Он сел на край кровати и потряс юношу за плечо.

— Давай, просыпайся. Разве ты не хочешь поскорее развернуть подарки?

Из складок одеяла послышалось бормотание. Слов было не разобрать, но, судя по интонациям, перспектива открыть глаза энтузиазма у Гарри не вызывала. Он еще не до конца проснулся, никак не мог вынырнуть из своего сна. Да и не очень хотел — с самого детства рождество ассоциировалось у него лишь с кошмарами. Ну, даже если не кошмарами, то ничего хорошего этот день ему точно не сулил.

Достаточно, решил Северус, снова поднимая палочку. Щекочущие чары — даже самые мягкие — всегда действовали безотказно. Гарри со смехом вынырнул из-под одеяла.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все тело немного чешется.

— Пройдет через мгновение. Похмелья нет?

Гарри наморщил нос.

— Ой, ну хватит. Не так уж много я выпил. И вообще, чего это ты решил разбудить меня щекоткой? У тебя всегда повышенная игривость в рождество?

Только когда я с тобой, подумал Северус. Но отвечать ему не пришлось, потому что Гарри продолжил:

— Ты что-то сказал про подарки?

— Да, тебя дожидается парочка свертков.

— А, ну хорошо. Только в этот раз, чтобы уж наверняка, давай сперва ты мне их дашь, а уж потом я открою.

Предусмотрительно. Хотя необходимость в таких предосторожностях не могла не огорчать.

— Кстати, кое-что есть и от меня лично.

Гарри широко улыбнулся.

— О, отлично. Обещаю, я не буду просить «еще».

— Прости, не расслышал?

— Ничего, ничего, — Гарри сел в кровати и встряхнулся всем телом, как собака после купания. Его волосы растрепались — Северус потянулся, чтобы пригладить их, немного смущенный тем, какое невыносимо... нежное чувство зародилось в нем, когда пальцы коснулись непослушных темных прядей.

— Слушай, а я разве не в одежде лег спать?

И после этого у Гарри еще хватало наглости заявлять, что он не напился! Но лучше не вспоминать снова об этом — к чему начинать рождественское утро со спора? Их первое рождество вместе...

— Мне показалось, что в одежде спать не очень удобно, так что после того как ты заснул, я все с тебя снял заклинанием.

«И освежил дыхание», — добавил про себя Снейп.

— А. Спасибо. Я как-то забыл.

Обнаженный, Гарри прошлепал в ванную. Северус услышал звук льющейся из душа воды и хотел было присоединиться, но передумал, вспомнив, чем это может закончиться. Сначала одно, потом другое, и, не успеешь оглянуться — а Гарри уже на коленях, делает Северусу долгий, вкусный минет. А Северус не хотел растрачивать себя на это.

Не сегодня.

Пятница, 25 декабря 1998, 10:22

Легкий завтрак был сервирован на низком столике у дивана. Гарри быстро расправился со своей порцией, упорно стараясь не глазеть на камин, рядом с которым высилась гора свертков. Почти все предназначались ему — он видел свое имя на упаковке — и все же в это трудно было поверить.

— Это все для меня? — наконец, спросил он.

Северус кивнул и поставил чашку на столик.

Гарри прикусил губу.

— Не понимаю. Откуда? Я никогда раньше не получал столько подарков.

— Похоже, ты куда популярнее среди учеников, чем можно было бы подумать, — глаза Северуса заблестели. — Либо так, либо квиддичные команды пытаются подлизаться к своему тренеру. Кое-кто наверняка надеется, что ты снова перенесешь тренировки на вечерние часы.

— А, так большая часть этого от учеников?

Северус ответил ему взглядом, в котором ясно читалось «я же только что это сказал».

Гарри все еще не убедился в реальности происходящего.

— И я должен их все сохранить? В смысле, может, существуют какие-то правила относительно подарков от учеников или... кхм... мда.

— Ты прав, мне никогда не приходилось мучиться мыслью, как поступить с мешком подарков от студентов.

— Но ты же наверняка иногда получал что-нибудь. Слизеринцы — они ж всегда... слизеринцы.

— Хочешь сказать, что без скрытого мотива мои змейки не поднесли бы мне и стакана воды?

Вопрос смутил Гарри, но лишь на секунду.

— Ты только что то же самое сказал о ребятах из квиддичных команд!

— Что прекрасно иллюстрирует мое мнение об искренности учеников, — Северус призвал из кучи подарков ярко-синий сверток и передал его Гарри. — В Хогвартсе нет никаких особенных правил насчет этого. Можешь оставить подарки себе. Тем более, что вряд ли они тебя скомпрометируют, ведь от тебя не зависят итоговые оценки ни по одному предмету.

— Ха, еще немного, и начнут зависеть. Брайерсон скоро и это на меня взвалит, — Гарри наморщил лоб. — Меня не удивляет, что подарки для меня оказались у тебя, но разве их не должны были доставить на преподавательский стол в Большом зале? Или... снова заклинание?

— Да, заклинание наложили перед праздниками, так что вся почта снова приходит сюда, — Северус пожал плечами. — Я нечасто получаю подарки, и это всем известно. Если бы всю последнюю неделю совы приносили мне по несколько посылок в день, среди преподавателей пошли бы слухи.

— Последнюю неделю? — Гарри удивленно посмотрел на партнера. — Ты их где-то складировал?

— Да — там, где ты бы не нашел.

— Я бы не стал открывать их раньше времени.

Северус вкрадчиво поинтересовался:

— Но ты же не станешь отрицать, что получить все и сразу — куда лучше?

Гарри не отрицал. Конечно, ему понравился такой сюрприз. Когда он увидел огромную кучу свертков, что-то внутри него широко улыбнулось: Видишь? Ты тоже достоин признания.

Тем не менее, Гарри благоразумно решил, что не стоит слишком задирать нос — как бы ни ценили его уже сейчас, своей главной задачи он пока что не выполнил. Поэтому он сменил тему:

— Эээ... что там насчет твоей нелюбви к подаркам? — он смущенно встряхнул головой. — Извини, что так получилось летом. Я бы, наверное, не смог выбрать книгу ужаснее, даже если бы специально постарался.

— Что ты, бывают куда хуже.

— То есть ты бы предпочел вообще ничего не получать, чем такое?

Северус подошел к нему и посмотрел прямо в глаза.

— Гарри, уверяю тебя, если я захочу что-то тебе сказать, я скажу это прямо. Не ищи в моих словах или действиях скрытого смысла. И будь уверен, любой твой подарок меня обрадует.

— Тебя порадовала книга?

— Хм, это была неплохая возможность посмеяться.

— Великолепно.

Северус неопределенно хмыкнул.

— Не хочешь посмотреть, что там за сюрпризы тебя дожидаются? — кивнул он в сторону камина.

Гарри куда охотнее открыл бы подарок от самого Северуса, но требование выдать ему желаемое здесь и сейчас прозвучало бы слишком нагло, так что юноша схватил первый попавшийся сверток. Он оказался от Гарриэт Диггворти, четверокурсницы с Равенкло. Она была загонщиком в квиддичной команде своего факультета, но, к счастью, в приложенной к подарку открытке ничего не говорилось про перенос тренировок. На самом деле, там говорилось только, что девочке нравятся уроки защиты. Самая обыкновенная открытка, хотя у Гарри появилось подозрение, что автор послания могла к нему неровно дышать. О-о.

— Не верю своим глазам, — разочарованно проговорил юноша, разорвав упаковку. — Она не думала, что у меня уже может быть набор для ремонта метел? Я вообще-то квиддичный тренер. А учитывая, как с метлами обращаются ученики, мне эти наборы пачками покупать приходится!

— В этом случае покупкой наборов должен заниматься Хогвартс.

— Ну да, так и есть, — молодой человек пожал плечами. — Наверное, она подумала, что он нужен лично мне. Хотя если вспомнить, сколько я уже сижу на метле... У меня и личных наборов уже сотня сменилась!

— Возможно, ты из тех, для кого сложно подобрать подарок, — с намеком сказал Северус.

Гарри отложил распакованный подарок.

— О. Ты правда так думаешь? У тебя тоже были проблемы с выбором?

— У меня нет, но я знаю тебя несколько лучше, чем мисс Диггворти. Ей доступны лишь слухи.

«Ну что же ты мне подаришь?», — так и подмывало спросить Гарри. Но он не мог. Он слишком долго прожил рядом с Дадли, который начинал доставать родителей этим вопросом за месяц до праздника.

— Теперь твоя очередь, — вместо этого сказал он. — Только сбегаю наверх за подарком.

— А как же остальные? — Северус измерил взглядом ничуть не изменившуюся в размере гору перед камином. Его взгляд потеплел, когда он заметил сомнения юноши. — Гарри, нет ничего плохого в том, чтобы радоваться в рождество.

— Правильно. Но дарить приятнее, чем получать подарки, так что этим я сейчас и займусь, — Гарри ужасно нервничал, но старался не показывать этого. Северус точно не останется равнодушным к старательно выбранному подарку. Однако чем обернется его вторая попытка, Гарри пока не знал. Это будет либо огромный успех, либо полнейший провал.

Коробка, с которой он спустился вниз, была завернута в зеленую бумагу и перевязана черной лентой. По крайней мере, упаковка была во вкусе зельевара.

Гарри протянул подарок.

— Надеюсь, тебе понравится. Эээ... в смысле, счастливого рождества.

— И тебе, — пробормотал Северус, аккуратно развязывая ленту и снимая бумагу. Но заглянув в коробку, он нахмурился. — Ммм... Гарри, ты, случайно, ничего не забыл?

Это была самая интересная часть.

— Нет, нет, я все туда положил. Погляди получше.

— Я ничего не вижу, — Северус старательно всматривался внутрь коробки. Наконец, он решительно засунул туда руку, и выражение его лица мгновенно переменилось. Он вытащил руку, держа что-то... невидимое. Приподняв бровь, зельевар принялся ощупывать загадочный предмет.

Гарри безошибочно угадал момент, когда Северус, наконец, догадался, что оказалось у него в руках. Глаза зельевара загорелись, и он перехватил предмет более осторожно.

— Прозрачный котел, да? Ты подарил мне прозрачный котел?

Гарри просиял. Вот теперь он не сомневался, что угадал с подарком на все сто процентов.

— Я подумал, что у каждого Мастера зелий должен быть такой.

— Но как ты... — Северус прочистил горло. — Я читал о них, но они все еще находятся на стадии тестирования. Вроде бы, говорилось, что продажа начнется только в новом году. Зельевары всей Европы уже готовы отдать за них любые деньги, но достать такой котел просто невозможно. Как тебе удалось...

Щеки Гарри заалели.

— Ну... Короче, я обычно так не делаю... Мне самому это не особо нравится, но ради дела... — он пожал плечами. — Я сказал, что они могут использовать мое имя.

— Как имя первого покупателя?

Гарри поморщился.

— Ага. В рекламе. Это был единственный способ заполучить котел до рождества. Я всю голову себе с этим подарком сломал, но придумал только, что котел тебе обязательно понравится. Ты сможешь еще точнее дозировать ингредиенты, ведь цвет зелья будет виден не только на поверхности, но и у дна. Есть стеклянные котлы — но помнишь, как они трескаются? А это сплав на оловянной основе, так что котел гарантированно не треснет, и производители клянутся, что заклинания невидимости никак не повлияют на зелья, ну разве что на пару самых редких...

Поймав взгляд Северуса, Гарри понял, что кое-кто слишком много болтает. Разумеется, Снейп все это знал. Он же сам сказал, что читал о невидимых котлах, так что наверняка изучил все тонкости.

— В общем, я рад, что тебе понравилось, — подвел черту Гарри. То, как Северус продолжал оглаживать невидимую поверхность, не могло не вызывать улыбку. Он словно ласкал котел своими движениями. Более того, член Гарри тоже отозвался на зрелище — ведь это он должен был получать эти ласки, это внимание. Хотя юноша не сомневался, что все это будет позже. Когда они снова окажутся в постели с Северусом.

Гарри попытался вызвать у себя радостное предчувствие, но, как всегда, не преуспел. То, что он чувствовал, было больше похоже на покорность судьбе. Да, он может сделать это. Да, все в порядке.

— Понравилось — не то слово, — сказал Северус, улыбаясь чуть шире. — Лучшего подарка невозможно и придумать.

Гарри даже думать не нужно было. Он хотел, чтобы подарком Северусу на рождество стал его оргазм во время секса. Это Северусу понравилось бы больше всего остального. Он был бы в восторге. И, наконец, он был бы полностью удовлетворен этой стороной их жизни, а их силы объединились бы окончательно.

Вот, что Гарри подарил бы Северусу на рождество, будь это в его силах. С таким подарком не сравнится даже самый распрекрасный котел на свете.

Но, если честно, Гарри уже не верил, что это когда-нибудь произойдет.

— Я действительно очень благодарен тебе за великолепный подарок, — горячо произнес зельевар. Ой. У Гарри на лице, наверное, отразилось разочарование от малоприятных размышлений, а Северус это неправильно понял. — И ценю жертву, на которую тебе пришлось пойти, чтобы заполучить котел.

Осторожно отставив котел в сторону, Северус наклонился вперед, чтобы мягко поцеловать Гарри в губы, а потом отстранился и прошептал:

— Я бы сказал, что теперь сутками не буду выбираться из лаборатории, но это было бы неправдой. Ты куда соблазнительней любого котла.

Ого. Услышать подобный комплимент от Северуса... Ничего себе. Гарри даже растерялся, не зная, что ответить.

— Спасибо, — выдавил он, внезапно почувствовав себя неловко. — Эээ... а еще для тебя подарки есть? От Альбуса или там...

— Он всегда дарит мне подписку на программу «Редкие вина мира».

Гарри кивнул:

— Ясно. Можно тогда мне?..

— Конечно. Я бы на твоем месте давно все распаковал.

Гарри пожал плечами, отгоняя детские воспоминания о рождестве. Сегодня настоящий праздник, и нужно постараться получить удовольствие на полную катушку.

Однако по мере того как он открывал все новые и новые подарки, удовольствие постепенно растворялось. Северус был прав — с воображением у студентов было туго. Зачем одному человеку столько самопишущих перьев и блокнотов, не говоря уж о статуэтках в виде снитча?

И где все-таки подарок от Северуса? Это Гарри интересовало больше всего. Уж кто-кто, а его партнер отсутствием воображения не страдал и никогда не подарил бы ненужную безделушку.

Так и получилось. Хотя сюрприз оказался из тех, от которых не знаешь, плакать или смеяться.

— О, вот и он! — воскликнул юноша, расправившись, наконец, с большей частью подарков. Очередной сверток был завязан лентой с простой надписью: «Гарри от Северуса. Используй не скупясь».

Было видно, что внутри находится какая-то бутылочка. Зелье? Которое нужно принимать в больших количествах?

Едва не подпрыгивая от нетерпения, Гарри развернул и сорвал упаковку. Это оказалось совсем не домашнее зелье — бутылочка была магазинная. А когда Гарри повернул ее этикеткой к себе, сердце у него ухнуло куда-то вниз.

Лучшие товары на самый взыскательный вкус!

Смягчающая мазь и нежная смазка.

С ароматом яблока и малины.

Еще больше удовольствия для того, кто снизу!

Смазка? Северус подарил ему смазку? На рождество?!

Гарри не знал, сразу швырнуть мерзкую бутылку в стену или сначала высказать все, что он думает. Да, некоторые люди в вопросе выбора подарков отличались удивительной эгоистичностью — однажды дядя Вернон подарил тете Петунии на день рождения новый пылесос — но это ни в какие ворота не лезло! «Еще больше удовольствия для того, кто снизу», ха-ха! Еще больше удовольствия для Северуса, вот как надо правильно читать! И с каких это пор подарок должен учитывать вкусы дарителя, а не того, кому он предназначен?

Но, конечно, с Cambiare Podentes на другое рассчитывать и не приходится. Желания Северуса — закон, подумал Гарри, хмурясь. А он сам неправильно реагирует — хороший раб от радости подпрыгивал бы до небес, ведь он сможет угодить хозяину...

Гарри захотелось просто упасть в кресло и заявить, что он выходит из игры. Счастливого рождества, бля.

Счастливого ебаного рождества.

В буквальном смысле.

Поток его мыслей был прерван голосом Северуса.

— Ты... тебя что-то беспокоит? Я... — зельевар сделал шаг назад. — Я неправильно понял? Тебе не нравится идея?

Гарри взглянул вверх, готовый бросить ему правду в глаза: нет, мне не нравится идея. Я соглашаюсь быть внизу, только чтобы ублажать тебя, и меня как-то не тянет радоваться при виде штуки, обещающей тебе новую порцию удовольствия. Я что, недостаточно часто раздвигаю для тебя ноги?

Но что-то в выражении лица Северуса не дало Гарри открыть рот. Он не понимал, почему в глазах зельевара вдруг появилась... неуверенность. Даже уязвимость. Как будто он боялся того, что скажет Гарри. Боялся отказа.

Это как-то не вязалось с подарком. И с тем, что Северусу было прекрасно известно — Гарри никогда не откажет ему. Они будут заниматься сексом так часто, как Снейп захочет. Каждый день, дважды в день... Гарри будет делать что угодно, если это поможет скрещению сил.

— Я просто подумал... — молодой человек отбросил заготовленные фразы и не стал говорить, что дарить такую вещь было глупо и грубо. Дареному коню в зубы не смотрят, к тому же Северус вряд ли часто делал подарки. — Я уверен, это отличная смазка. Просто меня удивило... мне казалось, наша смазка тебя устраивает. Разве не так?

Лицо Снейпа прояснилось. Гарри мог бы поклясться, что слышал, как у Северуса в голове что-то щелкнуло и встало на место. Тревожное выражение пропало.

— О. Ясно. Похоже, ты неправильно прочитал мои намерения. Гарри... смазка не для тебя. Она для меня.

Размышляя об этом позже, Гарри корил себя, что не понял все сразу. В конце концов, чего странного? Можно было бы догадаться. Но почему-то он с самого начала исключил такую возможность.

— Но... если она для тебя, то почему ты подарил ее мне?

Судя по смягчившемуся выражению лица Северуса, выглядел Гарри довольно смешно. Но заговорил зельевар ровно, без смеха. Словно ему было все равно, каким будет выбор его любовника.

— Я подумал, что ты сможешь применить ее ко мне. Возможно, сегодня вечером.

Но даже после этого Гарри понадобилось еще несколько мгновений, чтобы и у него в голове что-то щелкнуло:

— Ой...

— Да уж, ой.

Несмотря на то, что они уже много, много раз занимались с Северусом сексом, Гарри, как выяснилось, все еще не излечился от приступов робости.

— Ты... правда? Потому что я думал... ну...

— О чем ты думал?

Гарри попытался говорить непринужденно, ведь он и так уже выставил себя полнейшим болваном, посчитав подарок оскорблением, в то время как это был знак внимания... и понимания.

— Ну, я подумал, что ты никогда этого не делаешь. В смысле, не занимаешься сексом в пассивной роли.

О боже, послушать только его со стороны. «В смысле, не занимаешься сексом в пассивной роли». Это ж надо так сказануть!

Северус потянул его за руку к дивану, и они сели рядом. После трех долгих неторопливых поцелуев смущение Гарри отступило.

Сменившись возбуждением.

Северус немного отодвинулся и улыбнулся, а Гарри осознал, что до сих пор сжимает в руке бутылочку смазки. Зельевар аккуратно высвободил ее из пальцев юноши и отставил в сторону.

— Я понимаю, почему можно подумать, будто бы я никогда не бываю снизу, — медленно проговорил он, отводя с лица пряди волос. — К тому же, в наших разговорах эта тема никогда не всплывала.

Гарри энергично кивнул.

— Я действительно предпочитаю активную роль, — добавил Северус. — У многих магов есть определенные предпочтения, но мужчина, никогда в жизни не попробовавший противоположную роль — действительно редкость.

Гарри этого не знал. Ему казалось, что если человеку нравится быть сверху, то он найдет себе того, кому нравится быть снизу — и вуаля, счастливая пара готова, как бы сложно ни было представить себе любителя подставлять задницу. А за этой мыслью всегда следовала другая, куда более угнетающая — что в их отношениях он навсегда останется снизу, да к тому же вряд ли научится извлекать из этого радость и удовольствия.

По правде говоря, Гарри давно смирился с тем, что ничего более похожего на настоящий секс, чем фроттаж, у него не будет. А фроттаж, каким бы классным он ни был, все равно не настоящий секс.

И вот внезапно выясняется, что Северус сам готов отдаться ему?

— Так почему же ты никогда раньше не упоминал об этом? — Гарри почувствовал легкое раздражение.

Северус посмотрел на него изучающим взглядом.

— Самым коротким ответом будет, пожалуй, что я ждал, когда ты попросишь.

Гарри разинул рот от изумления.

— Попрошу? Я попрошу? Северус, ну подумай своей головой! С чего бы я стал просить об этом, если у меня даже в мыслях не было, что ты можешь делать это?!

— Каюсь, я не думал, что причина может быть в этом, — Снейп пожал плечами. — Мне следовало бы раньше догадаться, что отвратительное воспитание сузило твой кругозор.

— Снова о моем воспитании?

— Да. Похоже, ты считаешь, что если мужчина хоть раз побывал снизу, то путь наверх ему заказан. Тебе кажется, что роли распределяются раз и навсегда, — Северус слегка наклонил голову набок. — Так же, как женщина, родившись женщиной, навсегда остается ею, если только не прибегает к операции.

Гарри нахмурился. Сравнение ему не понравилось. Наверное, потому что оно попало в цель.

— Ну... лежать на спине, позволяя тебе... ну... делать со мной то, чего тебе хочется... это как-то по-женски, да.

Северус вздохнул.

— Я не сравнивал пассивного партнера с женщиной.

Гарри нахмурился еще сильнее.

— Не сравнивал?

— Нет. Ты приравнял эти два понятия.

О боже. Очередной разговор из этих.

— Попросить эля и меда? — попробовал пошутить юноша, чувствуя себя куда более неловко, чем раньше. Ну разве позволять себя трахать — это не по-женски? Ты ж ничего не делаешь, тупо позволяешь себя ебать, разве не так? Это не ты врываешься внутрь...

Голос Северуса внезапно стал глубже, насыщеннее.

— Гарри, играя пассивную роль, мужчина не перестает быть мужчиной.

Гарри отвернулся.

— Да как же.

— Это так.

Гарри не потрудился даже фыркнуть.

— Посмотри на меня, — Северус дождался, пока юноша повернется. — Толкаясь в тебя, я не хочу видеть под собой трясущиеся надушенные груди. Я хочу тебя, хочу чувствовать в руке твой твердый член, видеть твои тугие мускулы, чувствовать запах пота, выступившего на твоей коже. Хочу, чтобы моя рука была испачкана твоей спермой. В том, что ты делаешь, находясь подо мной, нет ничего женского.

Теперь Гарри фыркнул.

— Хорошо, пусть так. Но ведь и мужского тоже мало? Насколько я помню, мне ни разу не удалось кончить. Ни разу, когда ты был во мне.

— Это так, — медленно произнес Северус. — Но мы оба знаем, что тому причиной. Когда-то в такой ситуации тебя сделали... беспомощным. Одного это достаточно, чтобы убить возбуждение, не говоря уж о том, что я непреднамеренно внушил тебе мысль о том, что ты всегда будешь внизу. Не всегда.

Гарри все еще обижался на невольный обман, а «я ждал, когда ты попросишь», по его мнению, оправданием было весьма слабым.

— Что значит «не всегда»? — порывисто спросил он.

Северус взял его за руку — хотя в данный момент Гарри предпочел бы, чтобы тот этого не делал.

— Я делал это раньше, и хотя пассивная роль мне нравится меньше, я не против временами бывать снизу. Я поклялся заботиться о твоих потребностях. Обо всех твоих потребностях, Гарри. Если тебе хочется побыть сверху...

— Если? — с недоверием протянул Гарри. А потом в голове у него внезапно прояснилось. — Ой. Ой... так вот, почему ты ждал, пока я попрошу? Потому что думал, что я не захочу? Не захочу тебя?

Еще не закончив фразы, Гарри уже знал, что попал в самую точку. Ответом ему стало то, как Северус моментально напрягся, то, как он сжал в своей руке его ладонь. Через несколько секунд зельевар хрипло заговорил:

— Одно дело научиться терпеть мои прикосновения. Ты храбро пошел на это, преодолев препятствия, которые остановили бы многих других мужчин. Настоящая гриффиндорская решимость. Но ожидать, что ты захочешь... проникнуть в меня — это совсем другое. Тем более что ты всегда представлял, как сделаешь это с девушкой.

Не всегда, подумал Гарри, вспомнив, какие мысли проносились у него в голове во время недолгого общения с Ричардом... а еще вспомнив свои фантазии о Дэвиде Брайерсоне. Нет, конечно, больше он ни о чем подобном не помышлял. Более того, оглядываясь назад, он понимал, каким глупым было это увлечение. Ведь Северус всегда был рядом...

Северус, тем временем, продолжал говорить:

— Симпатичной молодой девушкой, а не... — фраза повисла в воздухе.

Гарри покачал головой.

— Думаешь, я еще не убедился в том, что я гей, окончательно и бесповоротно? Что мне нравятся мужчины... в смысле, один-единственный мужчина?

— Ты сам говорил, что не станешь делать это, если только тебя не заставит заклинание.

Гарри не мог так сказать... или мог, но это было давно, еще до того, как он разобрался в самом себе и своих чувствах. Сейчас он точно ничего подобного бы не сказал.

— Слушай, ну я же тогда даже не подозревал о существовании других возможностей, — горячо возразил он. — Смазка... это отличный подарок. Я бы хотел... испробовать ее в деле. С тобой.

— Почему?

Гарри непонимающе уставился на него.

— Почему? А ты как думаешь, почему?

— Потому что это позволит тебе, наконец, почувствовать себя мужчиной. Хотя для меня ты всегда мужчина, какой бы ни была наша сексуальная жизнь.

— Вот глупости! Да мне просто-напросто нравится твоя голая задница!

— Серьезно?

— Куда уж серьезнее! — Гарри тряхнул головой и улыбнулся. — Напрашиваешься на комплименты?

— Ты сам начал.

Молодой человек улыбнулся еще шире; теперь поддразнивания Северуса его совсем не обижали. Тем более, что было так очевидно — Северус нуждался в утешении. Это ужасно — думать, что кто-то хочет трахнуть тебя не потому, что ты ему нравишься, а по каким-то совершенно другим причинам. Гарри знал об этом не понаслышке. Он прекрасно помнил, как мучила его мысль, что Северусу он нужен только в качестве оружия мести призраку Джеймса.

— Да, твоя задница... — продолжил Гарри. — Она классная. И сексуальная. Упругая и подтянутая, не слишком большая и не слишком маленькая — руки так и тянутся пощупать! А знаешь, что еще? Мне кажется, моему члену понравится внутри твоей задницы. Ну, у меня пока вообще такого опыта нет, так что судить сложно, но я уверен, что это будет здорово.

— Да, теперь я вижу, что ты действительно хочешь.

Гарри пришлось приложить все силы, чтобы не схватить подушку и не огреть Северуса по голове. Вместо этого он наклонился вперед, толкая любовника на спину, и устроился на нем сверху. А потом поцеловал, долго и жадно, сопровождая поцелуй мерными движениями бедер.

— О, да, — выдохнул он, подняв голову. — Я хочу. Только одно уточнение... ты сказал, что временами я могу бывать сверху, так? А что значит это «временами»? Вдруг мне очень-очень понравится такой вариант?

Взгляд Северуса посерьезнел.

— Тебе понравятся оба варианта. Скоро ты сам поймешь.

— Но если сверху мне понравится намного больше, вот как тебе?

— Пока мы не покончим с Темным Лордом, нам придется ориентироваться на мои предпочтения, — сказал Северус, легко поглаживая Гарри пальцем по щеке. — И ты знаешь, почему. Нам необходима объединенная сила, которую нам может дать только Cambiare Podentes, а значит, мои желания сейчас важнее. Но это не означает, что так будет всегда. Когда ты убьешь Темного Лорда, нам не нужно будет думать о заклинании. Только об обоюдном удовольствии.

Гарри посмотрел на Северуса сквозь взъерошенную челку:

— И ты позволишь мне часто бывать сверху?

Северус потянулся и поцеловал Гарри в лоб.

— Конечно. В первую очередь, мы любовники. Никогда об этом не забывай. Кроме того... — он улыбнулся, и в его глазах загорелся озорной огонек.

— Кроме чего?

— Ты же позволишь и мне часто бывать сверху, разве не так?

Гарри рассмеялся.

— Конечно! Потому что мы любовники. Я все понял, — скатившись с Северуса, Гарри протянул руку и взял бутылочку со смазкой. — Это лучший рождественский подарок в мире. Используй не скупясь... И как я сразу не догадался!

— Я не просто так это написал, — пробормотал Северус, садясь и приводя в порядок одежду. — С моего предыдущего раза прошло уже довольно времени.

И это был не Волдеморт, сразу же подумал Гарри, но вслух ничего не сказал. Он не собирался выпытывать подробности. Не хотел знать. К тому же, куда важнее было чувство, охватившее его в этот момент — что ему не нужно ничего знать, потому что теперь Северус принадлежит только ему.

— Слушай, а с чего ты решил новую смазку купить? Можно же использовать обычную...

— Мне показалось, что для твоего первого раза нужно что-то особенное. К тому же, мне понравился запах.

Гарри вытащил пробку и принюхался. Довольно сильный запах. Даже резкий. Мужской.

— Ну так что, в спальню? — он театрально поиграл бровями. — Я не смогу ждать слишком долго.

— У тебя еще много неоткрытых подарков.

Гарри закатил глаза.

— А чего рассматривать этот мусор? Приятно, конечно, что ученики обо мне не забывают, но свой лучший рождественский подарок я уже получил.

— Есть еще кое-что, — Северус вытащил из кармана брюк узкий конверт.

Это заставило Гарри нахмуриться.

— Черт. Я тебе только один подарок приготовил.

— Да-да, всего-то безделушку, — глаза Северуса лучились весельем. — Котел, за который любой зельевар душу бы отдал, и который стоил тебе всего лишь... твоего имени? А получил ты бутылку смазки за десять галлеонов... действительно, твой подарок ни в какое сравнение с моим не идет.

Гарри поднял бутылочку повыше.

— И кроме денег ты сюда ничего не вложил, ага.

Северус снова улыбнулся.

— Уроки сарказма ты усвоил неплохо.

— Учитель хороший попался.

— Как бы ни увлекательна была наша остроумная пикировка, я все же хотел бы вручить тебе этот подарок, — с подчеркнутой серьезностью произнес Северус.

Гарри ухмыльнулся и протянул руку.

— Ого! — воскликнул он. — Подарочный сертификат в магазин одежды? Думаешь, у меня мало нарядной одежды?

— Всю твою одежду купил я, и мне помнится, что ты немало переживал по этому поводу. Я хочу исправить ситуацию. А на случай, если ты все еще сомневаешься в своем умении подбирать одежду, я выбрал магазин, где продавцы вышколены по первому классу.

— Ты правда заботишься обо мне... Спасибо, Северус, — искренне поблагодарил его Гарри. Но бесенок внутри него не мог не оставить последнее слово за собой: — Так значит, ты не будешь возражать, если я куплю парадную мантию в гриффиндорских цветах?

— Не буду, не сомневайся, — в голосе Северуса слышался с трудом сдерживаемый смех. — Чем больше причин раздеть тебя, тем лучше.

Рассмеявшись, Гарри бросил сертификат на столик и потянул Северуса за руку в сторону спальни.

Пятница, 25 декабря 1998, 11:19

Гарри вспомнил кое-что, когда они уже зашли в спальню.

— Ой. Кажется... я смазку забыл. Сейчас вернусь.

Чувство, с которым он возвращался в гостиную, ему совсем не нравилось. Словно заминка в начале сулила неудачный исход всему мероприятию. Это ж надо забыть бутылочку! Он выставляет себя болваном, который не знает, с какой стороны подойти к делу!

Но на самом-то деле он все знает. Видит бог, Северус проделывал это с ним достаточно часто. Просто сам он испробовал пока что только одну роль. И ему совсем не хотелось выглядеть новичком, которому необходимо чуткое руководство.

Схватив бутылочку, Гарри решительным шагом направился обратно в спальню, внутренне настраивая себя на предстоящее. Он не будет вести себя как робкий девственник. Он получит удовольствие на полную катушку. В конце концов, он давно заслужил возможность побыть сверху.

Когда Гарри зашел в комнату, Северус сидел на кровати полностью одетый. Но Гарри не собирался ждать. Брюки уже давили, и член требовал свободы. Прямо сейчас. Более того, у Гарри было ощущение, что прикажи он Северусу раздеться — тот подчинится. И ни слова поперек не скажет — все указывало на то, что они снова играют в игру «Гарри ведет».

И все же, молодой человек знал, что значит быть хорошим любовником. У него был великолепный учитель.

Так что он отставил смазку в сторону и вытащил палочку, чтобы создать в спальне подходящую атмосферу. Главный свет погас, а вместо него зажглись свечи в подсвечниках, развешанных по стенам. Намного лучше.

Присев на кровать лицом к Северусу, Гарри обнял его и поцеловал. Но не так, как делал это в последнее время. На этот раз он не старался возбудиться сам, и в голове у него не крутилась мысль «надо постараться кончить». Нет, сейчас поцелуй был отражением желания, которое уже начинало собираться у него внутри.

Желания, направленного на Северуса.

— Ммм... — протянул он, отстранившись на пару сантиметров. — Это будет прекрасно. Я уже сейчас чувствую. И кстати, на будущее — если у тебя появятся еще крутые идеи насчет секса, говори сразу. Я мысли читать не умею.

Северус выглядел слегка ошарашенным, и Гарри задумался, что его могло удивить сильнее — сама просьба или то, с какой прямолинейностью Гарри ее высказал. В любом случае — Снейп же сам постоянно повторяет, что ему не нужен безмолвный раб. Даже в контракте говорится, что Гарри должен быть собой. Пусть сейчас он не очень хорошо представлял, что будет дальше, но решительности ему было не занимать.

Зельевар принялся расстегивать длинный ряд крохотных пуговиц на рубашке, однако Гарри оттолкнул его руки.

— Ты мой, помнишь? Так что это буду делать я.

Несколько сотен пуговичек спустя — или что-то около того — Гарри стянул черную ткань с плеч любовника, обнажив гладкую белую кожу. Он провел ладонями по груди Северуса и поиграл сосками, заставив Снейпа сделать резкий вдох.

Как ни нравилось ему дразнить партнера, в конечном счете, Гарри все же пришлось снять рубашку полностью.

Затем брюки и, конечно, трусы. По мере того как обнажалось тело Северуса, рот Гарри наполнялся слюной. Наконец Северус был полностью избавлен от одежды. Они сидели рядом, но Гарри не собирался торопить события. Он был возбужден — еще как возбужден! — и в то же время хотел растянуть удовольствие.

Особенно с учетом того, что повторение грозило ему не скоро. Для них важно объединить силы, а, значит, они будут делать то, что больше всего нравится Северусу.

Для человека, не любящего быть снизу, Северус ведет себя довольно активно, подумал Гарри. Интересно, значит ли это, что если сделать все правильно и по-настоящему хорошо, то он сможет чаще бывать сверху?

Это было бы великолепно. Гарри совсем не нравилась перспектива до конца жизни — или просто большую часть времени — оставаться внизу. Поэтому сейчас, с появлением надежды хоть изредка меняться ролями... он планировал сделать все, что в его силах, чтобы убедить Северуса, что достоин этого.

Он не спрашивал, что и как делать, чтобы не предстать в глазах Снейпа неуклюжим балбесом. Однако один вопрос все же нужно было задать.

— Эта смазка... ее же можно использовать как лосьон для тела?

Северус поднял бровь:

— Конечно, хотя я посоветовал бы тебе сначала снять рубашку.

Гарри рассмеялся и осторожно подтолкнул любовника в плечо, заставляя лечь.

— Очень смешно. Смазка для тебя, ты разве забыл? Так что ложись на живот и расслабься.

Северус подчинился, пробормотав:

— Гарри, я делаю это не против воли. Не нужно растягивать подготовку, если тебе хочется...

— А как же удовольствие от предвкушения? — прервал его Гарри. — А? Короче, перестань... лезть наверх, когда ты снизу, вот.

Северус издал звук, похожий на фырканье.

— И где ты только набрался такого?

Гарри хмыкнул. Он скинул туфли и, перебросив ногу через Северуса, устроился на его бедрах.

— Это было в книге, которую я как-то читал. Тогда я не понял, о чем это, но сейчас ясно. В общем, расслабься. Я обо всем позабочусь.

Гарри умел делать массаж. И знал, что это у него получается отлично. Он распределил мазь по спине Северуса — воздух наполнил аромат яблока — и провел руками вдоль позвоночника, постепенно усиливая нажатие.

— Ооо...

Выдох был еле слышен, и Гарри это совершенно не устраивало.

— Не сдерживайся, — сказал он, надавливая чуть сильнее. — Я хочу слышать тебя. И мне нужно слышать тебя. Чтобы понимать, что тебе нравится и как я это должен делать. И вообще, не надо молчать, когда мы занимаемся любовью. Неужели ты думаешь, что я посмеюсь над тобой, если ты станешь стонать?

На этот раз стон был уже слышнее. Хотя Гарри он показался не очень искренним. Как будто Северус заставлял себя.

— Это привычка, — заговорил зельевар секундой позже. — Я очень рано... научился осторожности.

Кто-то смеялся над ним, догадался Гарри. Да где только такие подлецы водятся?! Хотя ответ очевиден — Северус ведь учился в Слизерине.

— Теперь тебе осторожность ни к чему, — Гарри старательно изгонял образы, так и лезущие в голову: юный Северус, все еще ученик Хогвартса, вместе с каким-то юношей ищет темные уголки, чтобы уединиться. Гарри совсем не хотелось представлять Северуса с кем-то еще. Хуже того — представлять, как кто-то издевается над Северусом. — Теперь ты со мной. Ты мой, помнишь? И мне нравится слышать тебя. К тому же, это ведь я заставляю тебя стонать! Знаешь, как это заводит?

Северус легко кивнул.

Гарри вернулся к массажу, тщательно разрабатывая забившиеся мышцы и заставляя Северуса буквально плавиться в своих руках.

Сам же он в это время размышлял о том, есть ли предел возможностям мужского тела. В частности, возможности одной части мужского тела в увеличении. Ммм... Наверное, стоит все же раздеться — как-то глупо полностью одетым делать массаж голому человеку. Но с другой стороны, это даже прикольно. Словно подтверждает, что он сверху. Что не он сейчас голый и беззащитный лежит на кровати.

Не в этот раз.

Поэтому Гарри решил оставаться одетым до последнего. Такой контраст казался ему очень... мужественным. Немного отодвинувшись назад, он в качестве опыта попробовал слегка потереться о худые ягодицы Северуса. Ощущения оказались непередаваемыми. Невыносимо приятными — и это было всего лишь слабым подобием того, что ждало его дальше. Он быстро слез с ног любовника.

— Теперь перевернись, — юноша легко шлепнул его по бедру.

Северус повернул голову и посмотрел на него, не двигаясь с места.

— Что?

Зельевар поднялся на четвереньки, все так же глядя Гарри в глаза.

— Мне нравится эта позиция.

Гарри проследил взглядом спину Северуса от шеи к пояснице. Мысль о том, что кому-то может нравится эта позиция, внушала ему откровенный ужас. У самого Гарри воспоминания о ней были самыми кошмарными.

— Ты не хочешь в процессе видеть меня? — спросил он, чувствуя, как его член одновременно пытается сделать две вещи. Обмякнуть — еще бы, ведь Гарри опять вспомнил о той комнате в Лондоне — и налиться еще сильнее... ведь задница Северуса, так откровенно выставленная напоказ, выглядела... приглашающе. Маняще.

Результат борьбы двух противоположностей оказался не слишком ободряющим.

— Ты знаешь, как мне нравится смотреть на тебя, — глухо проговорил Северус. — Всегда, и особенно в постели. Но что касается секса... мне нравится этот угол. Но если тебе хочется по-другому...

— Нет, все в порядке, — Гарри проглотил комок в горле. Его член, наконец, выиграл спор с памятью. Раз уж Северусу нравится такая позиция... ну да, это несколько странно, но ведь она многим нравится? В тех книгах она тоже постоянно встречалась.

Гарри стянул носки и быстро избавился от остальной одежды, но палочку оставил на кровати рядом с собой. Он положил очки на тумбочку, снова схватил бутылочку со смазкой и щедро увлажнил ягодицы Северуса. Просто чтобы сделать предвкушение еще слаще.

Северус молчал, но лишь до тех пор, пока край ладони Гарри не скользнул в щель между его ягодицами. Почувствовав прикосновение в самом интимном месте, зельевар втянул воздух сквозь сжатые зубы, и было совершенно очевидно, что это сигнал не боли или страха, а удовольствия.

Гарри не удержался от того, чтобы спросить:

— Тебе так нравится?

— О да, — голос Северуса уже почти срывался. — Но прошло довольно много времени, поэтому постарайся аккуратнее...

Гарри снова шлепнул его, уже не так игриво:

— Я все помню.

Перед тем как начать, Гарри взял палочку и попытался воспроизвести очищающее заклинание, которым всегда пользовался Северус. Но не понял, сработало ли оно:

— Ты почувствовал пощипывание?

Северус покачал головой и сильнее выгнул спину, еще больше приподняв ягодицы — словно пытаясь нащупать ими палочку Гарри. Видя это, невозможно было не улыбнуться. Но, как говорится, первым делом самолеты. Гарри повторил чистящее заклинание, старательно воспроизводя запястьем правильное движение. Вот, так-то лучше. На этот раз ему удалось выполнить его в точности так, как получалось у Северуса.

И Гарри даже не пришлось снова спрашивать про пощипывание. Все было в позе Северуса — как он подался назад, показывая, что готов.

Во всяком случае, готов к тому, чтобы его растянули.

Гарри дрожащими руками выдавил еще немного смазки себе на пальцы. Он положил ладонь на бедро любовника и провел скользкими пальцами от копчика к сморщенному колечку ануса. Легко покружил указательным пальцем, изучая. Ощущения были... странными. Ни на что не похожими.

Но ему понравилось, да и Северус явно получал удовольствие от осторожных ласк. Его дыхание стало глубже. Резче. А первое пробное надавливание заставило зельевара вообще перестать дышать.

Он рвано выдохнул, когда мышцы поддались и палец Гарри оказался внутри. Когда-то Гарри в аналогичной ситуации не мог остановить поток нервной болтовни. Северус всегда был сдержанней. Он лишь тихонько застонал, но даже этот звук подбодрил Гарри.

Он не сразу понял, что произошло дальше — Северус как будто попытался вытолкнуть его, но в результате палец Гарри проскользнул в тесное отверстие до самого основания. О да, задница у Северуса оказалась тесной. Гарри никогда особо не задумывался, что чувствуешь, пока растягиваешь партнера рукой — его гораздо больше интересовали ощущения в другой части тела. И сейчас все говорило о том, что ощущения будут невероятными. Северус напряг мышцы и юноше показалось, что по его руке проскочила искра и направилась прямиком в член.

Потому что именно член должен был получить главные ласки.

Северус такой тесный... Гарри нравилось это.

И все же, он старался не слишком сосредоточиваться на себе. Сейчас его задача — растянуть Северуса, а не наслаждаться видом любовника, всем телом тянущегося навстречу его прикосновениям. Гарри принялся живее двигать пальцем — вверх и вниз, из стороны в сторону — ощупывая гладкие стенки прохода.

Больше всего ему сейчас хотелось покрепче схватить партнера за бедра и погрузиться в него, погрузиться полностью. Он знал, однако, что одного пальца недостаточно, чтобы подготовить мужчину к проникновению члена. Северус всегда очень внимательно относился к подготовке — за исключением, пожалуй, последних дней, когда стало понятно, что ежедневный секс сделал мышцы Гарри достаточно податливыми. Гарри хорошо усвоил урок. Он вытащил палец и присоединил к первому пальцу второй.

На этот раз он уже действовал увереннее, поворачивая руку так и эдак, стараясь сделать все как можно лучше.

Но окончательно терпение он потерял, когда его палец скользнул по твердому бугорку внутри. Прикосновение заставило Северуса напрячься, его стон стал выше, просительнее... он звучал почти как стон боли, но Гарри знал, что это значит на самом деле. Он помнил — такой звук человек издает только в одном случае. Когда удовольствие становится таким сильным, что уже почти граничит с болью.

Улыбнувшись — а у него, оказывается, талант к этому делу! — Гарри потянулся другой рукой вниз, чтобы дотронуться до члена Северуса. Твердый, длинный, головка увлажнилась от смазки... Улыбка Гарри стала шире. О, да. Это будет здорово. Он сведет Северуса с ума от желания. А потом еще раз — от наслаждения.

Теперь уже намеренно поглаживая простату любовника, Гарри принялся ритмично сжимать его член, двигая рукой от основания к кончику и обратно.

Это не могло не дать результата. Северус застонал в голос. И это оказался не просто бессмысленный набор звуков — Гарри мог различить слова. Вернее, одно слово. Что-то вроде «еще».

Гарри с готовностью подчинился, хотя и понимал, что вряд ли продержится долго. Еще немного и он не сможет противостоять соблазну сперва дать разрядку себе. Напряжение было слишком велико — Гарри хватило бы десяти секунд, чтобы кончить.

Это натолкнуло молодого человека на очередную мысль. Он умирал от желания оказаться внутри Северуса по самые яйца — желательно прямо сейчас — но в то же время он не хотел опозориться, кончив от первого движения.

Нет, он хотел получить удовольствие сполна.

И того же хотел для Северуса. Более того, все говорило о том, что у Гарри были отличные шансы выполнить задуманное — если, конечно, он не кончит, не начав.

— Еще, — снова произнес Северус. Слово прозвучало глухо, как будто зельевар с трудом мог говорить. И даже дышать. — Ты сам...

Гарри не нужно было повторять дважды. Вытащив пальцы, он покрыл свой напряженный член смазкой и приставил его к сфинктеру Северуса. Одного несильного нажатия хватило, чтобы головка проскользнула внутрь.

О боже. Это невозможно было сравнить ни с чем. Разве что с минетом, но даже минету было далеко до новых ощущений. Теснее, жарче, туже — но при всем этом ни грамма дискомфорта. А еще — очень влажно, но не так, как у Северуса во рту. И не было языка, который лизал и дразнил бы, неумолимо приближая оргазм.

Нет... сейчас командовал Гарри. Он решал все — как сильно толкаться, как быстро, как глубоко.

От мыслей об этом у юноши закружилась голова. Впервые в жизни он понимал, что такое ощущение власти, как оно способно одурманить, свести с ума и заставить потерять контроль.

Схватив Северуса за талию обеими руками, Гарри дернулся вперед, погрузившись до предела.

Ему и до этого было хорошо, но сейчас... Волны давления прокатывались по члену, а когда Северус немного напрягался, удовольствие возрастало стократно. Такого просто не бывает. Гарри услышал собственный стон. Громкий стон.

Он на самом деле чуть не кончил от первого движения. Жара, давление, власть... все и сразу.

Гарри удалось избежать конфуза, только вспомнив о Гермионе. Да-да, тот разговор у озера... как ему было неловко... Но почему-то даже этого оказалось недостаточно, и юноша удвоил усилия. Гермиона... Рон и Гермиона. Занимаются сексом. Оба голые.

Вот, так хорошо. Напряжение слегка схлынуло, и Гарри почувствовал, что снова обретает контроль над собственным телом. Теперь можно продолжать.

Он попробовал немного вытащить член и снова толкнуться вперед — Северус со стоном выдохнул.

Только тогда Гарри осознал, что кроме себя должен заботиться еще кое о ком. Удивительно, как он смог забыть о присутствии партнера, без которого все происходящее было бы попросту невозможно — видимо, у него совсем снесло крышу от новых ощущений.

Первым делом Северус. Северусу должно понравиться. Ну, настолько, насколько это в принципе возможно, учитывая, что ему не по душе пассивная роль. Гарри прекрасно понимал его — он сам не умел получать от нее искреннее удовольствие. Тем не менее, он должен сделать все, что в его силах, чтобы подарить любовнику хоть пару приятных минут.

Так же, как Северус всегда старался для Гарри.

— Тебе нравится? — выдохнул Гарри, снова толкаясь вперед, теперь уже в четком размеренном ритме. Внутрь, наружу, толкнуться, вытащить. При каждом движении кожа на члене натягивалась, и юноше приходилось сжимать челюсти, чтобы не кончить. Да уж, ничего общего с минетом. Минет по сравнению с этим — легкое поглаживание. А сейчас... Гарри не оставляло ощущение, что еще секунда — и у него сорвет тормоза. Он не сможет больше сдерживаться.

Он вобьет Северуса в матрас.

Хотя... Судя по всему, Северусу именно этого и хотелось.

— Сильнее! — отчаянно выкрикнул зельевар. — Сильнее! Возьми мой член...

Гарри лег грудью на спину Северуса и обхватил его член рукой.

Мужчина содрогнулся всем телом, ритм его движений резко сменился: теперь бедра ходили ходуном, а член скользил в кулаке Гарри вперед и назад. А потом Северус запрокинул голову и с силой втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Гарри замер, не понимая, что происходит.

Северусу же остановка показалось сущим издевательством.

— Нет, еще! Двигайся! Сильнее! — рык в начале сменился умоляющими нотками в конце. Снейп еще раз качнул бедрами, снова издав сдавленный звук. Только тогда Гарри понял правду.

Даже две правды.

Это движение бедрами... Северус делал так, чтобы член Гарри проходил по его простате.

И...

Как показывало происходящее, пассивный партнер вовсе не обязан действительно быть пассивным. Конечно, Гарри не лежал бревном под Северусом, он старался участвовать в процессе. Однако он делал это, только чтобы угодить партнеру.

Северус же... он сам делал себе приятно. И наслаждался процессом. Каждой секундой его. Более того, Северус тоже в какой-то мере командовал, контролировал процесс.

Гарри почувствовал, как по его телу, начиная с пальцев ног и распространяясь все выше, поднимается волна мелкой дрожи. Кожу словно кололи миллионы иголочек, даже волоски на спине и шее встали дыбом. Северус все так же качал бедрами, задыхаясь, его член все так же скользил сквозь пальцы Гарри, но каждое следующее движение было отрывистей предыдущего. Настойчивей. Отчаянней.

А потом внезапно руки Северуса подогнулись, лоб тяжело уперся в матрас, а член начал пульсировать, покрывая пальцы Гарри горячими каплями.

Это было так хорошо, что Гарри тоже позволил себе отпустить поводья. Он словно возносился к небу на метле, подхваченной порывами ветра, и ничто не могло его остановить.

— А-а-а-а-х! — простонал Гарри, кончая сильно и быстро. И глубоко. Глубоко внутрь Северуса, внутрь своего любовника.

Чувствуя, как магия секса связывает их еще сильнее.

После этого Гарри не хотелось двигаться. Его член потихоньку обмякал, поэтому юноша сильнее прижался к ягодицам Северуса, стараясь остаться внутри, сохранить связь. Ему было слишком хорошо — он мог бы оставаться в таком положении весь день и всю ночь, лишь осторожно поглаживая Северуса по плечам, лаская влажную от пота кожу.

— Гарри...

— М-м-м-м? — Гарри распластался на спине любовника. Его жесткое тело сейчас казалось лучше любой подушки. Счастливый и полностью расслабленный, юноша позволил себе закрыть глаза, собираясь заснуть.

— Мои колени так долго не выдержат.

Ой. Это несколько разрушило романтическую атмосферу. Но Гарри не возражал. Он скатился набок и, подобрав палочку, произнес несколько чистящих заклинаний. Результат получился далеко не идеальным, потому что руки слушались еще не очень хорошо, да и мысли были совсем не об уборке. Гарри был приятно утомлен и еще больше разомлел, когда Северус перевернулся на спину и притянул его к себе. Они лежали, обнявшись — голова Гарри на плече Северуса.

— Вау, — наконец, произнес молодой человек, снова закрывая глаза. Даже сейчас он видел вспышки на внутренней стороне век. — Это было просто вау. Невероятно. Я знал, что будет хорошо, но у меня никаких слов нет, чтобы описать, как было классно. Офигенно. И даже охрененно — все, от начала до конца.

Следующие слова вырвались прежде, чем Гарри сумел захлопнуть рот:

— Я же не слишком быстро кончил? В смысле, мне-то хотелось растянуть на подольше, но потом ты кончил, ну и я тоже.

— Очень, очень удовлетворительно, — протянул Северус.

— Для первого раза неплохо?

— Я что-то сказал про первый раз?

— Ну вот, ты опять не отвечаешь на вопросы.

Северус прижал его еще ближе.

— Если бы я не знал тебя — если бы ты был просто случайным знакомым — я никогда бы не подумал, что это твой первый раз.

Гарри раздулся бы от гордости, но кое-что в этой фразе его неприятно зацепило.

— Только ты же не встречаешься ни с какими случайными мужиками? Я этого не потерплю.

— Ты слово «если» слышал?

Однако мысли Гарри уже унеслись далеко вперед.

— А ты когда-нибудь позволишь мне снова побыть сверху?

— Разумеется.

— Скоро?

В уголках глаз Северуса появились морщинки, будто он с трудом сдерживал улыбку.

— Конечно, скоро. Ты выглядишь довольным.

Это было преуменьшением века.

— Как насчет сегодня? Когда ты дал мне смазку, ты сказал «сегодня вечером», — Гарри потянулся и громко зевнул. — Знаешь, это лучшее рождество в моей жизни. Правда-правда. И лучший подарок в мире!

— На твоем месте я не был бы так в этом уверен, — со смешком произнес Северус. — Вон, сколько еще неоткрытых подарков. Кто знает, может, там прячется что-нибудь поинтереснее?

— Ничего не может быть лучше лучшего ощущения в мире!

Гарри скорее почувствовал, чем услышал легкий вздох Северуса.

— Ты помнишь, что еще я сказал?

— А, ну да — временами. Конечно, помню, не беспокойся. Я знаю, что для нас главное, — молодой человек снова зевнул. Похоже, это была просто какая-то реакция его тела, потому что спать ему не хотелось. Более того, он был бы даже не против чего-нибудь перекусить.

Стоило ему подумать о еде, как его желудок недовольно заурчал.

— Но об этом мы можем подумать и потом. Давай закажем что-нибудь с кухни!

— Мы же только позавтракали...

— Я почти ничего не съел, а что съел, то уже сожглось, — ухмыльнулся Гарри. — Ты сам видел, какой это тяжелый труд! Короче, я собираюсь попросить у эльфов всего и побольше — мне еще понадобятся сегодня силы.

Северус поцеловал его.

— Счастливого рождества, Гарри.

Гарри с готовностью ответил на поцелуй.

— Самого счастливого, Северус.

Глава 47.

Суббота, 26 декабря 1998, 19:27

Северус дочитал рассказ до конца и закрыл книгу. Гарри приоткрыл один глаз:

— М-м-м. Классная история. Я уже говорил, что тащусь, когда ты читаешь вслух? — сев прямо, он в предвкушении потер ладони. — Возбуждает получше любого афродизиака.

Зельевар отложил «Тысячу и одну магическую ночь».

— Не думаешь, что это может быть как-то связано с темой книги?

Гарри рассмеялся.

— Мне до сих пор не верится, что эти рассказы написала женщина. В любом случае, я готов отправиться в кровать, — он бросил взгляд на брюки зельевара. Хмм. Они не были натянуты в самом интересном месте, но под тканью, тем не менее, просматривалась приятная выпуклость. — Да и ты тоже.

— Что, вообще говоря, удивительно, учитывая прошлый вечер и то, каким способом ты разбудил меня посреди ночи и утром.

Гарри улыбнулся воспоминаниям: как Северус выгибал спину в ответ на вторжение. Как затуманен желанием был его взгляд и как он тяжело дышал через рот, когда оборачивался, чтобы взглянуть на Гарри.

А утром Северус преподнес ему еще один сюрприз — новую позицию. Он оседлал бедра Гарри и насаживался на его член, одновременно лаская свой. Со стороны это наверняка смотрелось смешно, но теперь Гарри не заморачивался подобными глупостями. Он помнил слова Снейпа: только их удовольствие играет роль, все остальное неважно.

— Да уж. У меня это был лучший День подарков в жизни, — Гарри вздохнул, отпуская воспоминания. — И лучший подарок в жизни. Серьезно, Северус, я даже представить не могу, что обрадовало бы меня больше.

Снейп встал и притянул его к себе.

— Приятно слышать. И не смей думать, что мне не понравилось быть снизу...

— Да ладно, я же сам видел, что понравилось! — Гарри демонстративно поиграл бровями. — Когда ты снизу, ощущения трудно подделать.

Северус поцеловал его.

— Я бы и не стал. Зачем, если ты все сделал превосходно? Но ты же помнишь, о чем мы разговаривали вчера утром?

— Ага, помню, — юноша пожал плечами. — Это было здорово, но я не могу всегда быть сверху. Особенно пока у нас такое положение... В общем... пора меняться обратно, да?

Ответ Гарри понял без слов — по одному взгляду Северуса.

— Хорошо, — сказал Гарри, сдерживая вздох и стараясь, чтобы голос не выдал его разочарования. Это было бы просто неприлично. На что ему жаловаться? Северус когда-то его обижал? Нет, он всегда и в любых вопросах был справедлив. — Как насчет ванны? Взбить пену для начала?

Северус снова поцеловал его — но не так, как обычно. Этим поцелуем он словно благодарил его. За что? За отличное развлечение? Гарри не понял, но в любом случае, такой поцелуй ему не нравился.

Он перехватил инициативу и всем телом прильнул к любовнику, чтобы добавить эмоций. Огня. «Вот, так-то лучше, — подумал Гарри. — Теперь можно и в ванную».

Суббота, 26 декабря 1998, 22:12

— Бр-р-р, — Гарри, дрожа, зарывался поглубже в одеяла. — Холодрыга какая.

— Так всегда бывает с теми, кто уносится из ванной в мокром виде, — Северус покачал головой. — Сушащие чары не просто так придуманы.

— Но тогда пропадает это ощущение, когда ныряешь в постель, и сразу становится тепло! А мне оно больше всего нравится.

— Так нравится, что ты ноешь, щелкая зубами от холода?

Гарри дождался, когда Северус устроится под одеялом, и прижался к нему.

— Ты не понимаешь! Жаловаться нужно. Это часть игры. К тому же, от сушащих чар у меня волосы потом торчат во все стороны.

— Хочешь сказать, торчат сильнее обычного?

Гарри засмеялся. Раньше он бы обиделся на подобное замечание, но теперь знал, что поддразнивая его, Северус на самом деле проявлял нежность.

— Давай-ка сделаем так, чтобы у тебя тоже что-нибудь начало торчать, — Гарри заглянул под простыни и театрально округлил глаза. — Ужас, ты только посмотри на это! Тебе пора завязывать с сушащими чарами.

— Очень смешно, — Северус пропустил волосы Гарри сквозь пальцы, и его взгляд был при этом... по-настоящему нежным. Гарри не успел ничего сказать — зельевар быстро спохватился и отдернул руку, потянувшись вместо этого за палочкой.

— Тебе все еще холодно? — не дожидаясь ответа, Северус наложил греющие чары. А когда он снова взглянул на Гарри, в его темных глазах мерцало чувство, которое Гарри сразу распознал. Это была не нежность. Это был взгляд, полный чистого желания. Или даже чего-то большего.

Вожделения.

Гарри почувствовал, как внизу живота зарождается ответное тепло. Это было странно, ведь он знал, чем все кончится. Вернее, он прекрасно понимал, кто скоро кончит — и этим счастливчиком будет не он. Он будет снизу.

Но Северус был прав. Пора возвращаться к привычным ролям. И смысла жаловаться нет, это лишь испортит обоим вечер.

Гарри откинул одеяла в сторону и лег пониже.

— Все в порядке. Я готов.

Северус провел пальцем по бедру юноши, едва коснувшись яичек и члена. От прикосновения по коже Гарри побежали мурашки.

— Есть и другие позиции.

Другие позиции? На четвереньках Гарри не собирался даже пробовать! Если Северусу такая поза нравится — на здоровье, но сам он так извращаться не готов. Хотя вряд ли Снейп имел в виду именно это. Скорее, он предложил бы Гарри попробовать сесть сверху.

Но это уж слишком откровенно. Гарри стало не по себе. Лучше продолжать по-старому — по крайней мере, лежа на спине, можно убеждать себя, что они занимаются привычным фроттажем.

— Эта позиция лучше всего.

— Судя по всему, так и есть, — согласился Снейп. До Гарри не сразу дошел смысл замечания, но потом он понял. Наверняка дело было в связи разумов: Северус почувствовал, что Гарри сказал правду о своих предпочтениях.

Тем не менее, напоминание о том, что каким бы нежным Северус с ним ни был, он навсегда останется его хозяином, подействовало на Гарри не лучшим образом. Его член заметно обмяк.

Северус поджал губы, но потом на его лице появилось решительное выражение. Он повернулся головой к изножью кровати и вобрал член Гарри в рот.

Застигнутый врасплох, Гарри застонал и подался бедрами вверх. Несколько мгновений он позволял себе наслаждаться вниманием, но потом вспомнил, что обоюдные ласки в сто раз лучше даже самого классного минета. Он попытался устроиться так, чтобы дотянуться ртом до члена Северуса.

Да, вот это он любил. Чувствовать его длину, его бархатистую поверхность, чувствовать, как он проскальзывает в рот, а потом глубже, в горло — в то время как его собственному члену... воздают настоящие почести.

Гарри не знал, как еще описать это.

Северус не прерывался ни на секунду, пока Гарри не стал задыхаться от желания, готовый к продолжению. Тогда зельевар поднял голову — только для того, чтобы произнести одно слово:

— Еще?

Искушение сказать «да» было велико, но Гарри не был настолько эгоистичным. Он понимал, чего действительно хотел Северус, и это были не игры валетом.

— Нет, — выдохнул он, выпустив изо рта его член. Это потребовало определенного мастерства, учитывая, что Гарри был снизу. Хотя сейчас это «снизу» Гарри ничуть не задевало — взаимный минет был замечательным и... равноправным. — Нет. Хочу, чтобы ты вошел в меня.

Ни головной боли, ни волны тошноты. Конечно, нет. Это была не совсем правда, но и не ложь. Гарри хотел почувствовать Северуса внутри себя, пусть даже по не совсем обычной причине.

Вряд ли есть еще кто-то, кто во время занятия любовью вспоминает о Волдеморте, подумал Гарри, внутренне усмехаясь собственному черному юмору. Да уж, где сыскать второго такого идиота.

Да и одного многовато, чего уж там говорить. Гарри выбросил из головы все мысли о злобном красноглазом мерзавце, сосредоточившись вместо этого на темных прядях волос Северуса, который снова повернулся лицом к нему. Гарри залюбовался тем, как волосы обрамляли бледное лицо любовника... О, да. Так гораздо лучше.

Северус наклонился, чтобы поцеловать его, одновременно начав двигать бедрами в привычном ритме фроттажа. Член гладко скользил по влажному члену; Гарри обхватил Северуса ногами и прижался к нему. М-м-м-м... Хорошо. Идеально...

Юноша позволил своим глазам закрыться и просто получал удовольствие.

Когда Северус спустился ниже, Гарри не стал открывать глаза. Но не потому, что боялся увидеть что-то неприятное. Эти дни были давно позади. Сейчас он всего лишь пытался не растерять ощущения. Пока он не открывал глаза, ничто не выдергивало его из дурмана страсти, член оставался твердым, а яички тяжелыми и подтянутыми к телу.

Однако внезапно что-то изменилось. Гарри почувствовал сильный приятный запах. Ему не понадобилось много времени, чтобы сообразить, чем пахнет — ведь не зря же он столько раз за последние пару дней открывал бутылочку со «Смягчающей мазью и нежной смазкой».

Зеленое яблоко и малина. Но на этот раз не в его ладони, а в тонкой изящной кисти Северуса.

Запах моментально разбудил у Гарри самые приятные воспоминания. Хотя нет, не воспоминания. Нечто более расплывчатое. Ощущения, которые владели им, когда он сам размазывал смазку между ягодиц любовника, а потом один и очень скоро два пальца проникали в тугое отверстие...

Или даже не ощущения.

Связь — того момента с нынешним. Как будто они с Северусом снова вернулись во вчерашний день, лишь поменявшись ролями. Вернулись в зеркальное отображение прошедшего дня.

Что-то внутри Гарри раскрылось — путы, стягивающие его грудную клетку, развязались, и юноша сразу же почувствовал себя свободнее. Он не думал, что сможет когда-нибудь расслабиться в таком положении, но сейчас, даже несмотря на пальцы Северуса внутри него, ему не приходилось напоминать себе о необходимости дышать.

Гарри застонал и дернул бедрами, а когда палец Северус задел его простату, он вспомнил. На него снизошло настоящее озарение. Да, да. Нужно покачивать бедрами, вот так. Перекатывать вверх и вниз, и тогда Северус будет не просто задевать эту точку. Он будет массировать, кружить по ней, даря самые волшебные ощущения.

Гарри приподнял таз, попробовав воплотить свою идею в жизнь, и мир взорвался внутри него.

А может, это он сам взорвался — настолько близки были ощущения к оргазму.

— Боже, — выдохнул он, прикусывая губу. Все его тело сотрясалось. Перед глазами мельтешили цветные круги. Если бы Северус в этот момент сосал его член, Гарри точно кончил бы. — О, боже мой...

Северус что-то проговорил — его глубокий голос омыл Гарри теплой волной — но Гарри был слишком поглощен собственными ощущениями и едва различал окружающие звуки. Хотя этот звук был приятным. Когда Северус замолчал, Гарри протянул руку, чтоб дотронуться до любовника, однако легкое прикосновение неожиданно превратилось в оплеуху. Гарри совсем не собирался распускать руки — просто его тело было полностью раскоординировано и отказывалось подчиняться сигналам мозга.

В то же время с нижней частью туловища все было в порядке. Бедра двигались независимо от их хозяина, а сам Гарри мог только выгибать спину и лопотать что-то бессмысленное, чувствуя, как жаркие искры разбегаются из центра тела по ногам, груди, плечам — до самых кончиков пальцев.

— Говори, — умудрился выдавить он, отчаянно запустив руки в волосы Северуса. — Продолжай.

— Тебе нравится? — судя по голосу, Северус улыбался. Ему самому происходящее более чем нравилось. Как мог он не наслаждаться рваными стонами Гарри, извивающегося от удовольствия у него в руках? На руках — в буквальном смысле.

Гарри знал, он просто знал, что если пальцы способны сотворить с ним такое, то с членом будет еще лучше. В конце концов, Северусу проникновение члена нравилось куда больше ласк руками, он умолял трахнуть его...

Внезапно Гарри понял, что двигало Северусом. Понял так, как никогда раньше не понимал.

— Ты, — сказал он. Громко и ясно. Почти умоляюще. Северус осторожно вытащил пальцы из Гарри, и юноша почувствовал, что лишился чего-то важного. А заодно и способности выражать свои мысли. — Сев... Сев'рус...

— Ш-ш-ш, — успокоил его зельевар, устраиваясь сверху и целуя в губы. Гарри раздвинул ноги, наслаждаясь ощущением, которое возникло при этом. Ощущение власти. Потому что на этот раз он хотел Северуса. Он нуждался в нем, звал к себе и получал в точности то, что ему нужно было.

— Просто получай удовольствие, — прошептал Северус. Он взялся за бедра Гарри обеими руками и приставил головку члена к его отверстию.

Гарри развел ноги еще шире. Его просто трясло от желания — такого с ним еще никогда не было. Он подался бедрами навстречу любовнику, чувствуя, что просто умрет на месте, если сейчас чего-то не произойдет.

— Пытаюсь, — прорычал Гарри, выпутывая пальцы из волос Северуса, чтобы схватить его за ягодицы и подтолкнуть вперед.

— В предвкушении удовольствия кроется половина удовольствия, — Северусу нравилось дразниться. Он слегка надавил, и его член погрузился в отверстие. Всего на дюйм — в то время как Гарри нужно было больше. Он хотел все и сейчас!

Но постойте... он же не обязан просто лежать, не двигаясь, в ожидании чуда. Он может сам взять то, что хочет. Все, что хочет.

Вцепившись в бедра Северуса так сильно, что ногти вонзились в кожу, Гарри снова поднял таз и почувствовал, как член скользнул в него до самого основания.

Юноша чуть не закричал, так сногсшибательно хорошо это оказалось — даже без бегающих искорок, которыми он наслаждался ранее. Но он знал, что совсем скоро они вернутся.

Когда Северус вышел и снова двинулся вперед, Гарри снова качнул бедрами, притягивая его к себе — надеваясь на него под самым правильным углом.

Вот теперь он закричал по-настоящему. Даже, наверное, завопил. Он слышал свой крик словно на расстоянии. Аромат малины и зеленого яблока наполнял его ноздри, в то время как Северус заполнял его — каждую частицу его — и ощущение было таким невозможно правильным, что Гарри казалось, будто он открыл новый вид оргазма.

Маленький оргазм случился в каждом органе, каждой части его тела. Каждая клеточка была наполнена удовольствием. Гарри обхватил Северуса руками, прижимаясь к нему так тесно, как только возможно, и двигаясь в одном ритме с ним.

Внутрь, наружу, внутрь, наружу. Напряженный член Гарри был зажат между двумя скользкими от пота телами.

Зверь с двумя спинами, неожиданно вспомнил странное выражение Гарри. И сразу всплыла другая мысль, такая же неожиданная. Как я мог желать чего-то другого, кроме длинного и толстого члена Северуса? О чем я думал?

Юноша даже рассмеялся от этого ощущения — словно из кошмара он в одну секунду перескочил в хороший сон. Такого с ним никогда не случалось, но он не смог бы по-другому описать то, что сейчас произошло.

— Это... здорово, — выдохнул он, целуя Северуса между словами. — Ты... а-а-а-ах!

Северус внезапно замер, тяжело дыша, и поднял голову. Гарри растерялся. Однако резкая остановка вернула ему дар речи. Во всяком случае, частично.

— Что... нет, все здорово, я... продолжай, пожалуйста!

— Я кончу через две секунды, если не пережду пару мгновений, — хрипло проговорил Северус.

— Ой... — Гарри озорно улыбнулся. Он помнил это ощущение. Когда он был сверху, ему тоже нужно было притормаживать, чтобы не кончить слишком быстро. — Ну, в таком случае, отдохни минутку. Ты же не хочешь показаться неопытным мальчишкой в сравнении со мной...

— Щенок, — пробормотал Северус и без предупреждения сильно толкнулся вперед, одним грубым движением погрузившись на всю длину. Он снова замер. — Насмехаешься? Нравится, когда я теряю контроль?

Гарри провел руками по спине мужчины.

— Очень нравится, — ответил он. — И не только это.

— Да я уж вижу, — протянул Северус, снова начав двигаться. — Собираешься отплатить той же монетой?

— Собираюсь получить ту же... — Гарри не успел закончить предложение — Северус принялся снова вбиваться в него, и юноша очень быстро растерял все свои мысли и даже способность говорить. Еще немного, и это он, а не Снейп, потеряет контроль над собой. Или копящееся внутри напряжение разорвет его на тысячу маленьких Гарри. Ему казалось, он утратил связь с реальностью. Со всем, что его окружало, кроме движения в унисон, кроме общих ощущений, кроме первобытного желания, разливающегося по телу подобно огневиски.

Гарри вскинул бедра — еще немного, и... но чего-то не хватало. Что-то сдерживало его, не давало вознестись на самый пик. Гарри разочарованно застонал, и тут у него в голове всплыло воспоминание о том, как Северус помогал себе, когда Гарри трахал его.

Черт возьми! Почему он сам до этого не додумался? Все те разы, когда он был снизу, ему не приходила в голову эта мысль. Даже когда Северус брал его член...

Гарри протиснул обе руки между их с Северусом телами и принялся ласкать себя. Вот так, да, так — уделить внимание головке, потом сильные протяжные движение вверх и вниз, подстраиваясь под ритм Северуса, который проникал в него до самых яичек и вытаскивал член почти полностью.

— Сильнее, — хрипло выдохнул Гарри. Он хотел больше, сильнее, быстрее — хотел всего, что Северус мог с ним сделать.

Тот неожиданно сменил позицию. Его член полностью выскользнул из ануса Гарри. Снейп сел на пятки и дернул бедра Гарри вверх и на себя, снова ворвавшись в него — завладев им.

Гарри закричал; его руки двигались в бешеном темпе. Он оттянул член вниз, добавив напряжения, и с каждым движением сжимал его все сильнее. Почти, почти, почти...

А потом член Северуса задел его простату, и Гарри вздернул бедра так высоко, как только мог, ловя ощущение, которое все росло и росло, заполняя его, и не успел он подумать что вот, сейчас это случится, как его накрыла волна оргазма. Острого, мощного, пронзительного — Гарри не испытывал ничего подобного со дня ритуала. И, как и во время ритуального купания, его сперма выплеснулась вверх, оросив липким дождем его ноги и бедра любовника.

По телу Снейпа прокатился спазм, он еще сильнее притянул Гарри к себе, насаживая на свой член, который начал пульсировать глубоко внутри Гарри. Северус глухо зарычал и откинул голову назад. Было видно, как натягиваются под кожей жилы на его шее. А потом Снейп открыл рот и завыл.

Офигеть... в голове Гарри крутилось единственное слово. Но удивление — он никогда не слышал, чтобы Северус издавал подобные звуки — мешалось с еще одним ощущением. Гарри мог поклясться, что после того как первая волна схлынула, ему словно бы передались ощущения любовника, превратившись в еще один, менее интенсивный, но долгий оргазм.

Ох-ре-ни-тель-но.

Может, не настолько, как при смене ролей, подумал Гарри через мгновение.

Но все же после случившегося было понятно — никогда в жизни он больше не посмеет открыть рот, чтобы пожаловаться на роль нижнего.

Гарри подвинулся назад, выпустив из себя начавший обмякать член Северуса, и улегся на простыни, тяжело дыша и смутно осознавая, что улыбается от уха до уха и наверняка выглядит по-идиотски. Но разве это имело значение? Северус жаловаться не собирался, уж в этом-то у Гарри сомнений не было.

Призвав полотенце, зельевар смочил его и принялся вытирать живот и ноги любовника. Результат не мог сравниться с чистящими чарами, но сам процесс — такой интимный — понравился юноше куда больше.

— Очень хорошо, — услышал он собственные неразборчивые слова.

— Не могу не согласиться, — растягивая слова, проговорил Северус.

— А?

— Только вряд ли я подхожу на роль бога.

Гарри не понимал, к чему это было сказано, пока не увидел усмешку на лице Снейпа.

— В следующий раз буду звать тебя Мерлином, — юноша рассмеялся и одновременно почувствовал укол боли. Ему казалось, что он сможет пролежать, не двигаясь, всю ночь, однако кое-где не все было в порядке. Гарри потянулся, чтобы потереть задницу. Все-таки природа одарила Северуса капельку щедрее, чем следовало бы...

— Зелье? — предложил Северус. — Ближе к концу я повел себя несколько несдержанно.

— Дико, — поправил его Гарри, старательно делая серьезное лицо. — Скажи это. Я превратился в дикого зверя.

В ответ раздался смех — низкий и чувственный, от которого у Гарри всегда поджимались пальцы на ногах. Однако зельевар выполнил приказ.

— Да, я превратился в дикого зверя.

— Я выл как дикий зверь.

— О да, тебя наверняка в коридоре слышно было.

— Не я! Ты выл, — воскликнул Гарри и сел в кровати, не обращая внимания на боль. — Скажи это!

— Я выл как дикий зверь.

— Ух ты, какой ты послушный. Когда мне в следующий раз чего-нибудь захочется, нужно будет только затащить тебя в постель и...

— Нет, — прервал его Северус, внезапно ставший серьезным. — Если тебе нужно что-то, что ты не можешь получить сам, просто попроси. Мне не понравится, если ты начнешь предлагать свое тело в обмен на вещи.

Гарри всего лишь шутил, но Северус принял его слова за чистую монету.

— Не буду, — согласился юноша. Он накрыл рукой ладонь Снейпа. — Никогда бы не стал. Ты мой любовник.

Северус смотрел на него с нечитаемым выражением темных глаз.

— Я сплю с тобой, потому что мне это нравится, — убежденно продолжил Гарри. — Потому что это клево. Ой, да ладно тебе. Ты же знаешь, что я ничего такого не имел в виду...

Уголки губ Северуса дернулись, а потом поползли вверх. Зельевар перестал сдерживать улыбку.

— Я знаю, но мне было интересно, надолго ли хватит твоего запаса комплиментов.

В ответ Гарри бросил в него подушкой. Северус ловко поймал ее и положил обратно на кровать.

— Ты так и не сказал, нужно ли тебе зелье.

— Нет, все в порядке, — Гарри потянулся и снова полусидя устроился на подушках, накрывшись до пояса одеялом. — Я всего лишь чувствую, что мы сделали это. Мне не больно. Короче... все нормально. Правда. И вообще, странно, что ты даже не упомянул о том, что я кончил. В смысле, во время секса. Наконец-то.

— Это требует отдельного упоминания?

Молодой человек рассмеялся.

— Нет. Наверное, это само за себя говорит. Иди сюда, ляг со мной. Ты меня измотал и я хочу спать.

— Чем же я тебя так утомил, — еле слышно пробормотал Северус, притягивая его поближе.

— Великолепным сексом, вот чем, — Гарри зевнул и прижался щекой к плечу Снейпа. — М-м-м... Спокойной ночи.

Возможно, Северус что-то и ответил, но Гарри почти сразу провалился в сон. Он действительно устал. Это была хорошая усталость. Он чувствовал ее всем телом, от макушки до кончиков пальцев — включая член — и эта незнакомая усталость казалась ему самой правильной.

Гарри в последний раз улыбнулся и окончательно погрузился в глубины сновидений.

Глава 48.

Воскресенье, 27 декабря 1998, 6:01

Крепкий сон Северуса внезапно прервался, когда матрас под ним мягко спружинил. Зельевар перекатился набок и протянул руку — пусто. Гарри не было.

Пришлось открыть глаза и оглядеть комнату. Юноша сидел на краю кровати. Зельевар вздохнул с облегчением.

— Что-то не так?

Гарри покачал головой.

— Ночью я об этом как-то не думал — слишком устал, наверное, — но... тебе не кажется, что теперь-то наши силы должны объединиться полностью?

Перед глазами Северуса снова встали события минувшей ночи. Гарри внизу — впервые делает это с радостью... По-настоящему... Предыдущие разы, когда Гарри всего лишь повторял заученные движения, почти не получая удовольствия, Северус не считал.

Да, пожалуй, эту ночь можно с уверенностью назвать истинным началом их сексуальных отношений. Таких, о которых он мечтал с самого начала. Партнеры. Не просто любовники — родственные души. Связанные куда крепче, чем любая другая пара на свете; стремящиеся доставлять друг другу удовольствие. От мысли об этом кровь Северуса ринулась к члену.

Однако сейчас, пожалуй, не время.

— Что-нибудь болит? — Снейп указал на нижнюю часть туловища Гарри.

Юноша бросил на него слегка раздраженный взгляд.

— Совсем немного. Я справлюсь. Я же не... проехали.

— Ты же не девчонка? — неприятно, что они снова вернулись к этой теме, но в этот раз Гарри хотя бы сдержался и не стал договаривать до конца. И, если честно, пора бы уже закрыть ее раз и навсегда. — Гарри, я помню, как ты кончил этой ночью. Чуть ли не фонтаном. Если я в чем-то и могу быть уверен, так это в том, что с девочками у тебя нет ничего общего. Абсолютно.

Гарри в ответ улыбнулся — половиной рта.

— Да, точно. Серьезно, сейчас я это понимаю. Даже не знаю, что это мне в голову взбрело.

— Старая привычка.

— Или отголосок прошлого, — улыбка Гарри стала шире. — Я кое-что понял этой ночью. В смысле — кроме того, что пассивная роль действительно может нравиться.

— Может?

— Нравится. Мне нравится, — юноша энергично кивнул, будто убеждая самого себя. А может, его все еще удивлял такой поворот событий.

— Так, значит, кроме этого ты также понял, что...?

Скулы Гарри чуть-чуть порозовели. Не залились краской, как это иногда бывало, но Северус заметил легкий оттенок. Похоже, он слишком хорошо стал улавливать мельчайшие изменения в настроении и внешности своего партнера.

— А. То самое, что ты мне не так давно вдалбливал. Ну... две половинки единого целого, помнишь?

Северусу не нужно было напоминать.

— Да. Так же, как мужчина и женщина, два мужчины тоже могут быть половинками целого.

— Ну да, именно, — Гарри рассмеялся. — В общем, прошлой ночью до меня дошло, что... не знаю. Ну, типа того, что все равно, сверху ты или снизу. По-любому хорошо. Все это просто секс, ну, ты понимаешь.

Северус прекрасно понимал. Добавить было нечего, и он кивнул.

Гарри искоса взглянул на него:

— Хотя я все равно думаю, что тебе нужно было предложить мне попробовать сверху намного раньше. Как тебе вообще в голову могло взбрести, что я тебя не захочу?

Северус почувствовал, что в его теле напряглась каждая мышца. Ему не хотелось снова обсуждать это. Он сам не до конца понимал, почему ждал так долго. Если задуматься, это действительно выглядело идиотизмом.

Особенно с учетом того, что он навсегда останется единственным возможным сексуальным партнером Гарри...

Осознав, что его оцепенение наверняка заметно, Северус поспешил избавиться от напряжения в шее и плечах.

— Возможно, меня не привлекала сама мысль о том, чтобы позволять тебе. Когда двое занимаются любовью, они оба должны желать этого.

— Ну да, — Гарри пожал плечами. — Я должен был сказать, что мне хочется. Ну, ладно. Прошлого не вернешь. Э-э-э... сейчас-то у нас все хорошо, но мне, наверное, стоит все же сказать, что быть сверху мне нравится больше.

Последнее замечание прозвучало несколько неуверенно, словно Гарри боялся, что Северус не оценит признания.

Снейп же только пожал плечами. Он уже много раз повторял — что есть, то есть.

— Не беспокойся, — зельевар подался вперед, чтобы легко поцеловать любовника в губы. — У нас все получится. Обещаю.

— Отлично, — Гарри чуть потянулся — мышцы на его груди заиграли — и неторопливо поднялся с кровати. Стоя он смог потянуться в полную силу, выгнувшись и откинув руки назад. Его оказавшийся на свободе член качнулся. Взбодрившись, Гарри повернулся лицом к Северусу. — Слушай, а на мой вопрос-то ты так и не ответил. Что насчет скрещения сил?

Вообще-то, Снейп посчитал вопрос риторическим. Для него все было очевидно.

— Наверняка они объединились полностью.

Гарри направился к двери.

— Хорошо тогда. Давай быстренько перекусим и двинем в Выручай-комнату...

— Боюсь, мы исчерпали возможности комнаты. Она старается не допустить повреждения замка, но с твоими заклинаниями ей уже не справиться.

Молодой человек замер на пути к двери, соединяющей этажи. Северус задержал взгляд на его ягодицах — сегодня они казались ему еще привлекательнее, чем обычно.

— Кстати, да. У меня создалось впечатление, что в последнее время мы ее слишком напрягали. Но ведь в других местах проверять мои способности небезопасно. Как думаешь?

Хм-м-м. Северусу не нравилась идея демонстрировать внушительную силу Гарри широкой общественности. Даже с учетом заклинаний, обеспечивающих секретность, это стало бы ненужным риском. Зельевар нахмурился, обдумывая проблему.

— К востоку от замка, сразу за озером, есть подземные пещеры. Там нам никто не помешает, и это достаточно далеко, чтобы не подвергать опасности замок.

Гарри оглядел комнату:

— Да, не хотелось бы мне разрушать его. Даже подземелья, как бы странно это ни звучало. Ха-ха. Не представляешь, сколько раз я мечтал о том, чтобы озеро вышло из берегов и затопило замок, — уголки губ Гарри приподнялись. Пусть он и перерос такие мысли, но воспоминания все еще оставались теплыми. — Но если уж на то пошло, разве мне не под силу будет исправить любое повреждение?

— Подозреваю, что даже для обладателя двойной силы восстановление окажется куда более сложной задачей, чем разрушение.

— Но все же...

— Особенно, если тебе на голову свалится крыша.

Гарри побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Погоди, такие-то силы у меня откуда? Или...?

Голос Северуса сделался низким и тягучим:

— Ты даже не представляешь, какое удовольствие я получил прошлой ночью...

Юноша облизал губы, словно заново переживая случившееся. И тут же встряхнулся, выдергивая себя из воспоминаний.

— Нет, я просто не понимаю... чтобы рухнула крыша?

Подойдя к любовнику, Северус взял его за руки.

— Гарри, это оружие, о котором неизвестно Темному Лорду. Ты станешь чем-то исключительным, чем-то, чего еще не видел магический мир.

Гарри судорожно сглотнул — раз, второй, прежде чем глухо ответил:

— Я не хочу быть «чем-то», Северус. Я всегда хотел... и хочу быть только собой.

Северус притянул его ближе. Его немного удивляло то, что Гарри не рвался продолжать эксперименты. До сих пор он относился к изучению своих новых способностей как к каждодневному празднику. Видимо, перспектива испытать в деле новоприобретенную мощь лишала его уверенности. Вполне справедливо, учитывая написанное Северусом в синопсисе — о страхе и подозрении в глазах людей. О том, что для многих Гарри станет новым Темным Лордом. Или кем-то еще хуже.

Снейп провел ладонями по голой спине Гарри, успокаивая.

— Гарри, я не позволю тебе забыться, обещаю. И если в магическом сообществе поднимется волна... паники, что ж, будем укрощать ее вместе.

Молодой человек прильнул к нему.

— Да, вместе. В общем... выбора-то все равно нет. Я не смогу сделать ничего другого.

«Я не смогу рассчитывать ни на кого другого», — вот что, по мнению Северуса, хотел сказать Гарри. С какой-то стороны Снейпу это даже нравилось; Мерлин свидетель, от скучных и навязчивых друзей Гарри пользы действительно никакой. Но пристрастия Северуса и потребности Гарри — несколько разные вещи. Хотя, может быть, не такие уж разные — ведь с недавних пор для Северуса самым главным стало счастье его партнера. И даже если не счастье... хотя бы удовлетворенность жизнью.

— К тому же, рядом с тобой будут друзья, — уверенно добавил он, обнимая его крепче.

Дыхание Гарри коснулось кожи Северуса.

— Думаешь, будут? Ты сказал, что они единственные возможные исключения из общей истерии.

— Именно. И, как я уже говорил раньше, твои друзья оказались гораздо лучше, чем я о них думал. Эти двое? Уверен, они тебя не бросят, что бы ни случилось и какие бы слухи о тебе ни ходили.

«А если по какой-то причине они посмеют отвернуться, то будут отвечать передо мной», — мысленно добавил он.

— Рон и Гермиона отличные друзья, — Гарри вроде бы расслабился. — Да. А в «Пророке» работают одни психи. Но я уже привык, что им вечно нужно до меня докопаться.

«Теперь, если они снова начнут травить тебя, ты сможешь обрушить крышу над ними. Или заставить исчезнуть все здание. Не говоря уж о них самих...»

Но озвучивать подобные мысли Северус не стал. Сомнительно, что от этого Гарри станет легче.

— Ладно, пойду оденусь, а потом спущусь и позавтракаем.

— Почему бы нам не позавтракать наверху? — Северусу показалось, что его предложение должно понравиться Гарри. В конце концов, определение «две половинки единого целого» относится не только к сексу. Когда-то он пытался внушить юноше, что их отношения никогда не будут союзом равных. Но, будь это хоть миллион раз правдой, они вовсе не обязаны жить, подчиняясь правилам ритуала.

И не только не обязаны, но и не имеют права этого делать, если хотят, чтобы Гарри справился со своими проблемами и был счастлив с Северусом до конца дней.

Судя по виду Гарри, предложение ему понравилось. Даже очень.

— О, отлично! Закажу нам что-нибудь особенное. У нас же праздник! В смысле, даже если наши силы объединились еще не полностью, теперь-то уже сомнений нет, что это возможно.

— Да, что-нибудь особенное, — подтвердил Северус. У него сомнений точно не было. Процесс завершился. Каждый новый шаг в их отношениях делал заклинания юноши все более мощными.

А после этой ночи, после того, как он увидел оргазм Гарри, почувствовал сокращения его мышц вокруг своего члена... теперь, когда он знал, каким страстным, полным энергии партнером может быть Гарри...

Северус не представлял удовольствия больше.

Воскресенье, 27 декабря 1998, 8:22

— Ух ты, — Гарри огляделся, удивленно моргая. — Если бы ты не сказал, я бы никогда не подумал, что это сделали люди. С другой стороны, дверь на входе — вряд ли творение природы.

Северус кивнул: он так же засомневался, впервые увидев просторные подземные гроты.

— Да. Для создания этой красоты потребовалось огромное количество магии.

— Как... кто...?

— Легенда гласит, что это дело рук Основателей. Но для чего должны служить пещеры, никто не знает.

Гарри изогнул бровь и махнул рукой в сторону выхода:

— Дверь не выглядит тысячелетней.

— По-твоему, замок не нуждается в ремонте? — Северус пожал плечами и запрыгнул на уступ высотой по пояс, идущий вдоль стены. — Понятно, что вход в пещеры несколько раз подновляли.

— Как думаешь, тут есть туалет? — на коже Гарри выступили капельки пота; он явно нервничал. Северус понимал, что это следствие вовсе не физического перенапряжения, несмотря на то, что марш-бросок сюда потребовал некоторых усилий.

— Мне кажется, ты пытаешься оттянуть неизбежное, — негромко произнес он, сложив руки на груди и спрятав ладони в складках мантии. — Гарри, нет смысла притворяться. Если ты способен применять двойную силу, нам стоит узнать об этом сейчас.

— Угу, — с трудом выдавил Гарри. Он неуверенно вытащил палочку. — И... что предложишь? Это же не Комната, тут некому подавлять мои... излишества.

Последнее слово Северусу не понравилось, но придираться он не стал. Кроме того, замечание было совершенно справедливым. Неудивительно, что Гарри получил такие высокие оценки на Ж.А.Б.А.

— Ты верно подметил, в чем отличие от Выручай-комнаты. Я бы сказал, что теперь укрощать собственные силы придется только тебе самому. Но так и должно быть — ведь тебе с ними жить...

— Ты меняешь тему, — прервал его Гарри. — Укрощать — но как?

— Ты быстро поймешь, что к чему — стоит только начать. Однако в качестве первого упражнения я бы посоветовал в полную силу вызвать заклинание щита. Теоретически, у тебя должен получиться достаточно сильный экран, чтобы блокировать последующие заклинания.

— Теоретически, — сухо прокомментировал Гарри.

— К сожалению, да, — Северус пожал плечами.

— Но почему то же самое нельзя было сделать в Выручай-комнате?

— Потому что Комната могла бы неправильно прочитать твои намерения. Представь, что ей показалось бы, будто ты пытаешься закрыться щитом от меня. Учитывая ее поведение в последнее время, я бы не взялся предсказать ее реакцию.

— Ну да, точно. Я так и знал.

Северус едва удержался от того, чтобы уточнить, зачем же тогда было спрашивать. Но все было понятно и так. Гарри все еще оттягивал неизбежное.

— Ты станешь сильнее, чем Мерлин во всех легендах вместе взятых, — проговорил зельевар, наклоняясь к нему. — И все будет в порядке, Гарри. А теперь давай посмотрим, на что ты способен.

Кивнув и сделав глубокий вздох, Гарри поднял палочку.

— Protego! — произнес он, и вокруг него мгновенно выросла мерцающая полусфера. Стенки которой казались не толще мыльного пузыря.

— Гарри...

— Знаю. Я специально не старался, — молодой человек скорчил рожицу. — Для начала нужно проникнуться духом и все такое. Ладно, хватит дурачиться...

«Скорее, тянуть резину», — но даже если бы захотел, вслух Северус этого бы не произнес, потому что Гарри повторил заклинание, и на этот раз струя магии, вырвавшаяся из его палочки, больше походила на поток жидкого мрамора.

Сжав зубы, выкинув руку вперед, широко расставив для устойчивости ноги, Гарри покрывал потолок защитным слоем. И даже после того как его рука замерла, образовавшееся мраморное покрытие продолжило расти вниз, делаясь толще с каждой секундой. Потолка пещеры теперь вовсе не было видно, и только шероховатые каменные стены оставались прежними.

Наконец, Гарри опустил руку с палочкой.

В тот же момент из пола пещеры к потолку устремилась огромная колонна. Да не одна, а целых десять. Идеально круглые и гладкие, они словно были высечены из цельного камня и уверенно удерживали на себе массивную структуру.

Северус отшатнулся, пораженный. Мерлинова палочка... Хотя о чем это он. Возможности мерлиновой палочки бледнели по сравнению с тем, что продемонстрировала палочка Гарри.

Опершись на гранитную стену, зельевар сделал несколько глубоких вздохов.

— Тебе плохо? — Гарри крутанулся на одной ноге и встал лицом к Северусу.

Его взгляд казался... потусторонним. Зеленые глаза сияли как изумруды, выхваченные из пылающего огня... Но никакой банальности — новоприобретенная мощь не изменила его. Просто у Северуса случился обычный приступ слабости от заимствования магической силы, а Гарри таращился на пещеру, восхищенный и завороженный внезапным появлением колонн.

Хмм... Возможно, для него-то как раз восстановить разрушенное здание окажется сущим пустяком. Хотя для уничтожения Темного Лорда созидательные способности вряд ли понадобятся.

— Слегка ошеломлен, — Северус, наконец, сумел восстановить нормальное дыхание. Голова еще немного кружилась, но показывать этого он не хотел. — Что ж, теперь твой вопрос можно считать закрытым.

— Закрытым? — Гарри сдавленно рассмеялся. — Скорей заколоченным в ящик и похороненным на заднем дворе! Даже представить страшно, какую историю раздуют журналюги, когда увидят это. И как долго будут ее обсасывать.

— Не исключено, что теперь они побоятся перебегать тебе дорогу.

— Хотелось бы...

Северусу же хотелось бы, чтобы Гарри прекратил тревожиться. Однако он прекрасно знал, что не стоит придираться к его манере речи; ни к чему хорошему это не приведет.

— Давай посмотрим, что ты еще умеешь, — лучше перевести разговор на другие рельсы.

— Давай. Умение строить храмы мне вряд ли пригодится, — Гарри внимательно посмотрел на Северуса. — Но с тобой-то все в порядке? Только говори правду. Выжало сильнее обычного?

Углубляться в обсуждение своего самочувствия Северус не собирался:

— Вряд ли я смогу дать тебе точный ответ.

Гарри бросил на него сердитый взгляд, но не стал затевать ссору.

— Ладно... Aguamenti!

Вырвавшаяся из палочки струя воды ударила в противоположную стену, и в твердом граните появилось углубление. Отдача должна была бы отбросить Гарри назад, но словно заправский дуэлянт, он остался твердо стоять на ногах, и двигал палочкой с такой легкостью, будто использовал простейшее заклинание щекотки.

А потом струя стала прерывистой — то появлялась, то исчезала, пока Гарри продолжал водить палочкой из стороны в сторону.

Ноги у Северуса подкосились, голова закружилась от резкой потери магической силы. Он чувствовал, как она вытекает из него, и не упал только благодаря стене позади.

Скоро Гарри опустил палочку.

— Ну, что думаешь?

Только сейчас Северус увидел, что тот сотворил со стеной. Не просто насверлил в ней дырок — они складывались в какой-то смутно различимый рисунок. Что-то похожее на льва. Или дракона?

Ему пришлось одернуть себя и перестать щуриться, когда раздался голос Гарри:

— Да ладно, сам попробуй рисовать с помощью струи воды, посмотрим, что у тебя получится. Ну, кроме искусственного озера, конечно.

Без лишних просьб Гарри описал палочкой дугу, накладывая на пещеру сушащие чары.

И, как всегда бывало в таких ситуациях, волосы юноши моментально встали торчком — несмотря на то, что не были влажными. Его как будто кто-то дернул за вихры. Лишь через несколько секунд у него на голове снова образовалось привычное воронье гнездо.

От быстрого испарения большого количества воды воздух в пещере насытился влагой. Пар, хоть он и был холодным, поднимался вверх и собирался в густые плотные облака. Северус ничего подобного раньше не видел.

С чувством, граничащим с благоговейным страхом, он смотрел на Гарри — пожалуй, тот способен осушить целое озеро одним взмахом руки.

— Ладно, хватит баловаться, — вздохнул юноша, когда лужи на каменном полу высохли. — Время для боевых заклинаний. Попробуем... Reducto! — он указал палочкой на потолок.

Что что-то пошло не так, Северус понял почти сразу. Низкий рев, зародившийся где-то в глубинах пещер и быстро набирающий силу, мог означать только одно: Гарри выпустил на свободу дремавшие много веков изначальные силы. Уже через несколько секунд звук стал оглушительно громким.

Звук тысяч — а может быть, десятков и сотен тысяч тонн камней, разом стронувшихся с места.

Не обращая внимания на слабость и дрожь в конечностях, Северус спрыгнул с уступа и, пошатываясь, пересек пещеру.

— Нужно выбираться отсюда! Быстрее!

Он не стал тратить время на возможные возражения и потянул Гарри за собой к двери. Но тот не собирался мешкать. Стоило Северусу схватить его за рукав мантии, как юноша сам пустился бежать.

Казалось, что с каждым их шагом рев становился все громче.

Гарри выбросил руку вперед, открывая дверь невербальным заклинанием — толстое деревянное полотно слетело с петель и обрушилось на пол коридора. Заимствование силы, хоть и длилось всего мгновение, чуть не заставило зельевара потерять равновесие, но Гарри уже подхватил его под руку и тащил за собой, не позволяя останавливаться.

Они перебрались через разрушенную дверь и поспешили к выходу через длинный подземный туннель.

К счастью, рев вскоре прекратился, поэтому следующую дверь Гарри открыл уже спокойно, обычным способом.

Стоило им выйти на солнечный свет, как захлопнувшаяся позади них дверь исчезла.

Гарри несколько раз моргнул, осматриваясь. Они стояли на небольшой поляне между двумя высокими холмами.

— Хм. Похоже, снаружи все нормально. Входа снова не видно... — юноша внезапно обернулся к спутнику. — Слушай, а почему мы просто не аппарировали наружу, как только стало ясно, что пещера рушится?

— Я не был уверен, что сумею переместить нас.

— А, да. Я же вытянул из тебя все силы.

— Кроме того, ты создал впечатляющий щит. Вполне возможно, через него не смог бы аппарировать никто, кроме тебя.

Гарри коротко кивнул.

— Наверное, я бы мог аппарировать с тобой. Используя... аппарацию двойной силы или что-то в этом роде. Но это было бы рискованно — мы же ни разу не пробовали.

Северус усмехнулся:

— Иногда лучше всего просто бежать.

Гарри в ответ рассмеялся.

— Да уж, мы приняли верное решение. У меня на секунду закружилась голова, но сейчас все нормально. Как ты? Слушай, давай залезем на верхушку того холма, — он указал направление пальцем, — и посмотрим, долина выглядит так же или что-то изменилось.

Вытащив палочку, Северус наколдовал кубок и подставил его Гарри.

— Не помешало бы для начала сделать глоток воды, — он предупреждающе взглянул на юношу, — Умеренного размера.

— Ой, да ладно. Я могу контролировать силу заклинаний, — в голосе Гарри слышалось возмущение. Прислонив палочку к краю кубка, он пробормотал заклинание. С кончика палочки начала сочиться вода. — Вот, держи.

Утолив жажду, Северус почувствовал себя намного лучше. Они с Гарри принялись взбираться по склону холма. На полпути молодой человек остановился и взглянул на спутника.

— К слову, а почему мы никогда не тренировали аппарацию? Если у меня теперь столько сил, как думаешь, смогу я аппарировать через всю Британию? Или вообще на другой континент?

— Возможно, — Северус знал, о чем наверняка сейчас подумал Гарри. Диснейленд. Или ворлд... который из них во Флориде. — Только не рекомендуется аппарировать в незнакомые места. Если только ты не путешествуешь с кем-то, кто там уже побывал.

— Да, да, помню, нам рассказывали, — Гарри снова пустился в путь, и больше не останавливался до самой вершины холма. Мгновение спустя к нему присоединился Северус. Вместе они оглядели расстилающуюся вокруг местность.

Наконец, Гарри повернулся к Снейпу.

— Честно говоря, ни малейшего представления, где расположена пещера.

Северус указал на последовательность невысоких холмов прямо под ними и слева.

— Но по ним не скажешь, будто там что-то разрушилось, — задумчиво проговорил Гарри.

Так он еще не догадался, подумал Северус.

— Твой щит еще держится.

— Держится сам и удерживает все камни, которые там собирались обрушиться? — юноша покачал головой. — Не может быть. Ничто не устоит против...

Северус чувствовал — Гарри не верит просто потому, что не хочет верить. Но прятаться от правды бессмысленно.

— Сними щит и посмотрим, — предложил он, старательно сохраняя спокойствие в голосе. Несмотря на то, что он много раз повторял — что есть, то есть, и нам с этим жить — Северус сам смутно тревожился из-за того, что им предстояло увидеть.

С трудом сглотнув, Гарри вытащил палочку и наставил ее на указанные Снейпом холмы.

— Finite Incantatem! — прокричал он сквозь внезапно поднявшийся ветер.

Северуса окатила волна слабости, но, к счастью, он уже привык к этому ощущению и сумел удержать равновесие. Он закрыл глаза, чтобы быстрее придти в себя.

А когда снова открыл, Гарри стоял рядом как громом пораженный. С широко открытым ртом. Встретив взгляд Северуса, он не издал ни звука, лишь слабо махнул рукой.

Зельевар проследил взглядом направление и сам едва не разинул рот. Там, где секунду назад убегала вдаль череда невысоких холмов, теперь красовалась огромная котловина. Выходит, заклинание Гарри полностью разрушило пещеру, и только благодаря щиту они не узнали об этом раньше.

— Я не хотел портить пейзаж, — через несколько мгновений сумел проговорить Гарри. — Я... это слишком странно! Я надеялся получить двойную силу. Я и должен был стать сильным. В конце концов, это одно из условий сделки. Но мне всего-то нужно было, чтобы больше никто не мог до меня докапываться. Понимаешь? Я не ожидал... такого.

— Ты не испортил пейзаж, — ответил Северус.

— Ну да, конечно. Шотландия же и так усеяна кратерами...

— Нет, смотри. Видишь?

Гарри подался вперед, всматриваясь в дно углубления.

— Что там такое?.. Вода?

— Похоже, подземная река вышла на поверхность, — Северус пожал плечами. — Формируется новое озеро. Подожди несколько часов, и ландшафт снова примет естественный вид.

Гарри это не убедило.

— Все равно люди заметят разницу.

— Когда-нибудь — да. Эти холмы не очень хорошо изучены.

— Ага, со всякими анти-маггловскими заклинаниями... — угрюмо протянул Гарри.

Северус вздохнул.

— Что с твоим настроением? Ты сам сказал, что, соглашаясь на связь, надеялся именно на такое вознаграждение. Я понимаю, тебя пугает всеобщее внимание, но не стоит накручивать себя сейчас. Дождись, когда что-то на самом деле произойдет.

Гарри поморщился.

— Может, мне было бы веселее, если бы ты не убил Боула и Талмаджа. В смысле, я много размышлял об этом до ритуала... О том, что сделал бы с ними, обретя двойную силу, — обычно симпатичное лицо юноши сейчас исказилось гримасой ненависти. — Уж поверь, использовав силу против них, я бы ни секунды угрызениями совести не мучился. Хотелось бы посмотреть на результат двойной дозы Sectumsempra. Шоу было бы что надо. А ты лишил меня этого удовольствия.

В голосе юноши не было злости, но в то же время Гарри не выглядел смирившимся. Когда он повернулся к Северусу, в его взгляде читалось раздражение.

Северус сделал шаг назад, чтобы подумать. Почему-то раньше ему не приходило в голову, что Гарри может захотеть сам поквитаться с обидчиками. Беллатрикс он задушил исключительно для самозащиты — но и от этого долгое время был в подавленном состоянии. Хладнокровное преднамеренное убийство — совсем другое дело. Когда обстоятельства требовали решительных мер, Северус не гнушался испачкать руки, но Гарри — не Северус.

Во многом, очень во многом он сильно отличался от зельевара.

— Я поклялся давать тебе все необходимое, — тихо произнес Северус, сложив руки на груди. — В тот момент мне казалось, что больше всего тебе было необходимо знать, что они понесли за содеянное самое суровое наказание и больше никогда не смогут тебе угрожать.

Ветерок распушил челку Гарри, придав ему обманчиво беспечный вид. А ведь он никогда не был беспечным подростком, вдруг подумал Северус. С самого рождения прямо или косвенно его жизни постоянно угрожала опасность со стороны Темного Лорда.

— Я... да, я знаю, — Гарри вздохнул. — И я оценил твой поступок, не сомневайся. Было приятно знать, что они мертвы и больше никому не причинят боли.

— Кроме того, мне казалось, было бы лишним позволять этой парочке разносить слухи о тебе.

— Угу, еще один мой ночной кошмар, — юноша сделал попытку улыбнуться. — Не обращай внимания, Северус. Я сам не знаю, что со мной такое. Вроде все идет нормально. Проблему с сексом решили, до моей магической силы ему стопудово далеко, и... короче, остается только покончить с этим. Покончить с ним. — Гарри задумчиво взмахнул рукой, но не вызвал никакого заклинания. — Но как это сделать? Наверное, стоит уже обсудить детали... И как его найти?

— Если он не передумает играть по старым правилам, то сам найдет тебя, — ответ Северуса прозвучал очень сухо.

— Это происходит каждый год не раньше мая-июня. Но учитывая, как часто стали нападать на магглорожденных, мне бы не хотелось ждать слишком долго.

— Ты не задумывался над тем, почему нападений стало так много?

— Неа. Он сошел с ума? Или, как всегда, действует в стиле трусливого ублюдка? Ты сам-то что думаешь?

Именно по этой причине Северус и хотел продолжать шпионить. Если бы он по-прежнему входил в доверенный круг Темного Лорда, то знал бы, что за стратегию тот осуществляет. А если повезет, то знал бы и о точном месте и времени каждой новой атаки. Смог бы помогать Гарри противодействовать врагу, заставая того врасплох...

Но все это мечты, а сейчас он мог только гадать.

— Возможно, он пытается выманить тебя, — Северус кивнул сам себе: чем больше он думал об этом, тем более здравой казалась ему мысль. — Попробуй поставить себя на его место. Ты стал совершеннолетним, а это означает, что твоя сила в любом случае достигла пика. Но ты решил остаться в Хогвартсе. Почему? Наверняка, для того чтобы продолжить обучение под личным присмотром Альбуса Дамблдора.

— Да, с учетом моей работы, наверняка все так и выглядит. В смысле, я же не занял чье-то освободившееся место. Новую должность выдумали специально для меня. Со стороны это ничем кроме прикрытия казаться не может. Только он не знает, что прикрываем мы не обучение, а Cambiare Podentes.

— Тем не менее, он знает, что твоя магия изменилась. Он почувствовал это в самом начале и призвал меня, чтобы получить объяснения, — добавил Северус.

— Которые ты предоставить не смог. Черт, я же так и не поблагодарил тебя...

— Я прикусил язык — и попридержал мысли — в равной степени для безопасности нас обоих.

— Да, ты не из тех, кто на каждом углу хвалится своими подвигами.

Северус проигнорировал замечание. Вряд ли Гарри когда-нибудь разучится видеть героические мотивы в поступках других людей.

— Мы никогда точно не узнаем, чем руководствовался Темный Лорд в последние шесть месяцев. Однако можно предположить, что, почувствовав изменения в твоей магии, он удалился от текущих дел, чтобы вплотную заняться этим вопросом. Раньше он разрешал и даже, возможно, поощрял своих последователей за нападения на маггловские кварталы. Это объясняет разрушение Тауэрского моста. Однако потом, судя по всему, Темный Лорд отошел от планирования атак. Его занимали только причины «грандиозного изменения». Без сомнения, он надеялся отыскать проклятие или заклинание, которое позволило бы вернуть все обратно. Когда выяснилось, что он напрасно тратит время, Темный Лорд вернулся к стратегии нападений. Теперь он пытается вызвать тебя на бой, не дожидаясь, пока твои возможности сравняются с мощью Альбуса.

Гарри уселся прямо на землю и принялся выдергивать вокруг себя травинки, размышляя вслух:

— Да, это объяснило бы, почему сначала он бездействовал, а теперь куролесит без передышки. Но ты прав — о настоящих причинах можно только догадываться. С другой стороны, зачем нам это? Мне вот лично сейчас интересно только одно — что делать дальше. Ждать, когда подвернется удачный момент клюнуть на наживку? Но даже если так, мы же не можем сказать, когда и где будет очередное нападение. Мы все узнаем уже после!

Северус ответил молчанием и изо всех сил пытался сохранить самообладание, но Гарри изучил его уже слишком хорошо.

— Ой. Боже мой... ты что же, хочешь сказать... — Гарри оперся ладонями о землю и подался вперед, дожидаясь, пока Северус усядется напротив. — Орден получает информацию быстрее, чем Магическое радио? Может, еще и быстрее авроров?

— Нет, чаще всего не раньше них. В конце концов, наши лучшие информаторы — авроры Ордена.

— Но мне ничего не говорили! Ни разу! А нападения все не прекращаются!

— Ты все равно ничего не смог бы поделать. Твое вмешательство равносильно самоубийству!

— Неудивительно, что ты был против моего вступления в Орден!

Северус стиснул зубы.

— Ты согласился с этим решением.

— Скорей смирился с ним! — Гарри отвернулся.

— Гарри, — Северус подождал, пока молодой человек снова посмотрит на него. — Подумай сам, разве смог бы ты что-нибудь предпринять? Сейчас ты готов к встрече с ним. Но тогда — нет.

— Я... я бы...

— Положился на чистую удачу, благодаря которой выпутывался из передряг раньше? — Северус покачал головой. — Ты знаешь, что я прав.

— Да, да, — тем не менее, Гарри хмурился. — Понимаешь, что меня бесит больше всего? Секреты. Получается, я недостаточно взрослый и ответственный, чтобы сидеть и не рыпаться, даже зная, что происходит. Ты думал, я не смогу тихо дожидаться, пока наши силы объединятся и у меня появится реальный шанс?

— Дело не в этом, — попытался успокоить его Северус. — Мне не хотелось мучить тебя. Ты бы ел себя поедом, зная, что не можешь пока что ответить на нападения. Да еще и принуждал бы себя заниматься со мной сексом.

— Мы об этом уже сто раз говорили, — сухо обронил Гарри. — В общем, я все равно думаю, что ты не должен был скрывать от меня информацию.

— Я не скрывал. Меня самого не ставили в известность.

— Угу, потому что так ты не мог ничего рассказать мне!

— Нет. Просто в последнее время я почти не участвовал в работе Ордена. Или у тебя создалось впечатление, что я то и дело сбегаю на собрания?

— Твоя задача — помочь скрещению сил. Все остальное потом. Правильно.

— А известно об этом только Альбусу. Вернее, Альбусу и половине семейства Уизли, — добавил Северус с изрядной долей пренебрежения. О ритуале должно было знать куда меньше народа. — Все остальные наверняка думают, что я до сих пор в обиде на Альбуса, который запретил мне шпионить.

Гарри изогнул бровь.

— Кстати, а как он это объяснил?

Теперь настал черед Северуса хмуриться.

— Я спрашивал, но получил в ответ только традиционное «Северус, мой мальчик, тебе лучше не знать».

Ничего смешного в этом не было, но Гарри прыснул.

— Интересно все же, что он наплел остальным.

— Невозможно сказать. Альбус куда хитрее, чем кажется.

Уголки губ Гарри опустились.

— Думаешь, я не знаю? Когда я вспоминаю, как пришел сюда в свой первый год... невинным ребенком... Я бы никогда не поверил, что директор своими руками отдаст меня в рабы. Тебе или кому-то еще. Дети ведь всегда восторженно относятся ко всему, что видят. Вот и мне казалось, что я попал в сказку. А реальная жизнь... реальная жизнь оказалась куда сложнее.

Северусу не понравилось сравнение со сказкой. Вряд ли Гарри сравнивал себя с принцессой, заточенной в башне, но на Северуса он наверняка смотрел как на жабу, которую его заставляют поцеловать. И это совершенно не зависело от того, как сильно Северус старался сделать жизнь своего раба приятной или хотя бы сносной. Просто Гарри сделал этот выбор не по своей воле, а значит, Снейп навсегда останется жабой.

Хм, по крайней мере, жабой с привлекательной задницей. Гарри хотел его — во всяком случае, на сексуальном уровне точно. Этого должно быть достаточно.

— Я попрошу Альбуса сразу же сообщить нам, как только станет известно об очередной атаке Темного Лорда.

— И все? Я направляюсь туда, где он находится, и убиваю его? — Гарри поднялся на ноги. — Как думаешь, Avada Kedavra? Или уменьшить его с помощь Reducio до размера пылинки, а потом разнести на молекулы Reducto? Или...

— В первую очередь, нам помогло бы, если бы мы поняли, в чем секрет его бессмертия, — Северус тоже встал. — Но мы об этом ничего не знаем. Мне кажется, пока что нам лучше всего заняться твоей аппарацией. Ты правильно сказал — когда настанет момент, тебе нужно будет быстро переместиться в нужное место, чтобы воспользоваться преимуществом внезапности.

— Да, правильно, — согласился Гарри. — Слушай, в океане есть скала... Дурсли уволокли меня туда вместе с собой, когда пытались убежать от потока хогвартских писем. Попробую переместиться туда — просто проверить, получится или нет. Хотя, учитывая двойную силу, проблем быть не должно.

— Согласен, — Северус взял Гарри за руку. — Но все равно захвати с собой метлу — на всякий случай. Если, конечно, ты не предпочитаешь полетам плаванье.

Юноша улыбнулся и взглянул вниз, на созданную им котловину. Она уже на треть наполнилась водой.

— Когда-нибудь я там поплаваю. Но пока что голосую за полет. Давай аппарируем обратно к замку... ой, подожди! Как думаешь, я смогу аппарировать прямо в подземелья? Для двойной силы охранные заклинания наверняка не помеха!

Было приятно наконец-то увидеть на лице Гарри радость и предвкушение.

— Думаю, сможешь. Но это может быть небезопасно для заклинаний, охраняющих замок. Или для самого замка.

— Точно, мне лучше все-таки не колдовать в полную силу. Во всяком случае, в замке. Аппарация тоже считается. Хорошо, — Гарри улыбнулся. — Но ты должен позволить мне переместить тебя к границе замка. Посмотрим, как работает двойная аппарация. А потом призову метлу и отправлюсь на скалу. Если только... не хочешь присоединиться? Ну, знаешь, на всякий случай?

Он еще не прочувствовал силу, которая оказалась в его распоряжении. Знал о ней, но она еще не стала частью его самого.

— Ты более чем способен постоять за себя, — сказал Северус, сжимая руку юноши. — В обороне тебе нет равных. Ты достиг своей цели.

— Моя главная цель — его смерть, — Гарри вскинул голову. — Ты... ты думаешь, что расстояние не имеет значения? И я смогу заимствовать твою силу независимо от того, где нахожусь?

Северус не сомневался. В конце концов, именно в этом и заключался смысл Cambiare Podentes — гарантировать, что более слабый маг всегда и при любых обстоятельствах сможет защитить себя. Пусть даже Гарри никогда нельзя было назвать слабым.

— Я останусь, а ты, когда будешь на скале, попробуй несколько заклинаний, — посоветовал Северус. У Гарри всегда с практикой было лучше, чем с теорией. Ну, разве что за исключением зельеварения. — Это будет отличная возможность убедиться, что расстояние не играет роли.

— Договорились, — Гарри широко улыбнулся. — Погоди-ка...

Без дальнейших слов он аппарировал их обоих к границе замка — и сделал это с применением двойной силы.

— Ух ты, — Гарри подпрыгнул на месте. — Это было... просто вау! Чуть ли не лучше секса — только не обижайся. Ничего общего с протискиванием по трубе... больше похоже на... на пулю, вырвавшуюся из ствола. Поразительно.

По ощущениям Северуса же, его словно вывернули наизнанку — для полного сходства не хватало только нечеловеческой боли. Однако портить настроение Гарри ему совсем не хотелось, так что он ничего не сказал.

Скорее всего, он единственный, для кого совместная аппарация с Гарри равносильна пытке. В отличие от любого другого человека, Северус не только перемещался из одного места в другое, но и терял при этом магическую силу... вытерпеть это, конечно, можно, но зельевар дал себе зарок никогда не прибегать к совместной аппарации при наличии других вариантов.

— Accio Всполох! — выкрикнул Гарри, описав рукой широкую дугу.

Метла послушно прилетела, хоть и не быстрее, чем во время чемпионата. Для Северуса это стало большим облегчением. Большинство молодых людей возраста Гарри наверняка стали бы без раздумий использовать двойную силу направо и налево, наслаждаясь новизной ощущений.

Очевидно, это мысль отразилась на лице зельевара.

— Не хотелось снова напрягать тебя, — Гарри пожал плечами, — Ты и так уже слегка позеленел.

— Не выдумывай!

— Точно-точно! — юноша хлопнул его по плечу, убирая уменьшенную метлу в карман мантии. — Надеюсь, теперь ты поймешь, что я чувствую, перемещаясь по каминной сети. Тебе неплохо бы прилечь...

— К твоему сведению, мне нужно проверять сочинения.

— Ладно, в любом случае не перетруждайся. Увидимся позже!

— Подожди, — начал было Северус, но опоздал. Гарри аппарировал со звуком, напоминающим удар грома, оставив после себя только ослепительно яркую вспышку света. Северус задохнулся — на этот раз ощущения были такие, словно магию высасывали через отверстие прямо на макушке. Есть от чего потерять ориентацию.

Однако длилось это лишь секунду.

Северус потряс головой. Он хотел предупредить Гарри, чтобы тот кроме скалы никуда больше не перемещался. Если он сунется в людное место, ничего хорошего из этого не выйдет. Он может наткнуться на Упивающихся Смертью, и даже если в то же мгновение распылит их на частицы, Темному Лорду станет известно о встрече, и тогда...

Но Гарри не стал дожидаться совета.

Северус направился к замку. Больше ему ничего не оставалось. Он не мог последовать за Гарри.

Ему оставалось только надеяться на здравый смысл юноши.

А он, тем временем, сходит к директору и сообщит о новых достижениях.

Как выяснилось, его отчет оказался излишним. Альбус о новом озере уже знал.

Глава 49.

Понедельник, 28 декабря 1998, 9:05

— Странно так, что не надо бежать на уроки, — пробормотал Гарри, поливая маслом поджаренную лепешку.

— Сразу видно — учитель-первогодка.

— Помощник, — в два счета разделавшись с первой лепешкой, Гарри потянулся за следующей. В последние два дня аппетит у него был просто зверский — возможно, таким странным побочным эффектом отозвалось свершившееся наконец-то скрещение сил. Зато он больше не уставал после мощных заклинаний. Ни капельки! Он без проблем аппарировал на скалу и, раз уж там действительно никого не оказалось, попробовал несколько защитных заклинаний. А потом и боевых — в основном, разные виды взрывов. Такого удовлетворения он не получал уже давно. Переполненный ощущением собственной силы, он стер с лица земли единственное строение на острове. Ничего страшного, домом явно никто не пользовался, а входная дверь, которую когда-то вышиб Хагрид, так и валялась на земле.

Однако уничтожить здание или даже целую пещеру — это совсем не то же самое, что победить Волдеморта.

— Хм... как ты думаешь, может, мне стоит уже начать работать над нужными заклинаниями? В смысле, теми, которые мне понадобятся, чтобы убить его?

— Полагаю, ты имеешь в виду Avada Kedavra? — Северус отложил вилку. — И кого ты планируешь убить?

Вопрос неприятный, но Северус не привык ходить вокруг да около.

— Я был бы не против начать с Боула и Талмаджа, — спокойно ответил Гарри. Конечно, он мог бы сказать куда больше и куда более эмоционально, но не хотел снова возвращаться к этой теме.

— Что ж, этот вариант нам недоступен, — столь же невыразительным голосом проговорил Северус. — Другие предложения?

— О, ради бога! — Гарри положил на тарелку еще пару яиц. — Ты прекрасно понимаешь, что я не собирался практиковаться на людях. Хотя было бы неплохо прикончить Люциуса Малфоя. И эту бледную глисту — его сыночка. Но если я это сделаю, то Вол... Темный... а, хрен с ним, Волдеморт сразу сообразит, что мы точим на него зуб, правильно? Значит, придется начать с дождевых червяков или чего-нибудь такого.

— У тебя не получится отработать смертельное заклятие на животном. Оно попросту не подействует. Только на людях.

— Ха. Муди... в смысле, сын Крауча убил паука прямо у нас на глазах...

— Но начал он не с пауков. Для того чтобы овладеть этим заклинанием, необходимо убить человека.

М-да. Паршивые новости.

— Черт, мы обязаны что-то придумать! — воскликнул Гарри. Внезапно упражнения на камнях и скалах показались ему жалкими и ничтожными. — Мраморными колоннами и струями огня мы ничего не добьемся!

— Ключ в Cambiare. Самое важное у тебя уже есть. Умение моментально выбирать нужное заклинание приходит со временем... практикуйся вволю, Гарри. Это уж точно не повредит. Однако дуэль — вещь непредсказуемая. Невозможно заранее знать, как все обернется и какое заклинание станет для него смертельным. Но помни — что бы тебе ни потребовалось, это уже в тебе. Ведь теперь ты можешь одновременно использовать и свою, и мою силы.

— Обе силы, да еще и в квадрате, — возразил Гарри, припомнив, какой эффект теперь оказывали его заклинания. Остается только надеяться, что этого хватит. Возможно, даже смертельное заклятие не понадобится, хотя полагаться на Rictusempra вряд ли будет разумно. Волдеморт заслуживает более страшного наказания, чем лопнуть от смеха.

Значит, дуэль. Если не удастся застать Волдеморта врасплох, придется драться. Гарри попытался вспомнить все, что узнал о дуэлях за годы жизни в магической мире. Цель дуэлянтов — вывести из строя либо обезоружить противника, но Гарри не верил, что Expelliarmus будет достаточно, пусть даже двойного. Предположим, он сможет призвать палочку Волдеморта, несмотря ни на какие защитные заклинания, но что дальше? Волдеморт, черт бы побрал его грязную душу, найдет, чем ответить. Или вообще начнет с бессловесной магии еще до того, как Гарри успеет произнести хоть одно заклинание. Помрешь, и даже не узнаешь, от чего!

— На кладбище у меня и полшанса не было, — вдруг выпалил юноша. Он столько лет знал о своем предназначении, но сейчас давно знакомая задача начала казаться недостижимой. Чувство безысходности засасывало, словно гнилое болото. Мутная вода уже сомкнулась над головой, и воздуха не осталось. — Если бы не родители, мне пришел бы конец. Ах, да, и если бы не валявшийся случайно поблизости портключ. Как будто все заранее было подстроено так, чтобы мне удалось сбежать...

Северус стремительно потянулся вперед и сжал руки Гарри.

— Разумеется, тебе нужна была помощь. Ты был еще ребенком. Но теперь ты вырос. А кроме того, у тебя есть сила, о которой Темному Лорду неизвестно. Моя сила, Гарри.

Гарри фыркнул.

— Ой, да уж о твоей силе ему все известно. Из первых рук. Помнишь, ты мне сам рассказывал...

— Он никогда меня по-настоящему не знал, — прервал его Северус.

Действительно, это правда. Гарри кивнул и попытался усмирить собственное беспокойство. Ключ в Cambiare... значит, будем плясать от этого.

Ни в коем случае он не считал Cambiare подарком небес и бесплатным решением всех проблем. Бог свидетель — чтобы заставить Cambiare работать, Гарри пришлось пожертвовать очень многим. Самим собой. Своим представлением о себе. Да, черт возьми, всем своим мировоззрением и миропониманием.

Не говоря уже о сексуальных предпочтениях.

Теперь это его уже не тяготило, но Гарри не оставляло ощущение, что для обретения сегодняшнего спокойствия ему пришлось пройти босыми ногами по горящим углям. И, если бы не Cambiare, он бы не подвергся таким испытаниям.

Конечно, если бы не Cambiare, то с чего бы он стал искать приключений в Лондоне?... Хотя нет, неправда. Он бы все равно уехал из Хогвартса на поезде, а на Кинг-Кросс его встречал бы дядя Вернон. Скорее всего, Гарри решил бы отметить окончание школы небольшой прогулкой по городу. Он не стал бы заглядывать в в Блэквеллс — в секцию литературы о человеческой сексуальности, как это сформулировала Гермиона. Но какая разница? Он в любом случае мог бы забрести на Тауэрский мост в тот самый день, нарваться на Упивающихся, попасться Беллатрикс...

Если бы да кабы... теперь-то какая разница? Жизнь состоит не из «бы». И прошлого не изменишь.

— Мне бы только знать, когда очередное нападение, — наконец, снова заговорил Гарри. Ему до смерти надоело нервничать и постоянно дергаться. — Может, прекратить применять окклюменцию? Ненадолго, только чтобы понять, что творится у него в голове.

— А если он увидит, что происходит в твоей?

— Фактор внезапности, не забывай, — ответил юноша. На секунду он задумался, не станет ли окклюменция решением их проблемы? Что, если попробовать нечто необычное, вроде мысленного щита удвоенной силы? Вдруг от этого у Волдеморта мозг взорвется?

Но нет, такого эффекта можно ожидать разве что от легилименции, а этим искусством Гарри так и не овладел.

Но ведь должно быть что-то? Хоть что-нибудь?

Потому что, если очередной невинный человек погибнет теперь, когда Гарри в силах предотвратить это... как он будет жить дальше, зная, что на его совести новая жертва? Что он не сделал ни одного шага навстречу решающей битве? Что пока он ждал следующего хода Волдеморта, кто-то тем временем умер?

А что, если это будет ребенок? Еще один ребенок? Как потом жить с таким грузом на совести?

Ответ прост: никак. Этого вообще не должно произойти. С Седриком было по-другому. События развивались так быстро, что Гарри попросту не успел осознать происходящее. А когда погиб Сириус, Гарри сам был еще почти ребенок. Но теперь он мужчина. Мужчина — маг, равного которому не было в истории. И его задача — остановить врага. Сейчас.

Значит, вариант остается только один.

У Гарри прояснилось в голове — словно после шторма разошлись тучи и снова выглянуло солнце. Еще секунду назад им овладевали одновременно дюжины разнообразных идей, и все неудачные. Он тонул в них, не в силах остановиться на чем-то одном. Но сейчас все стало ясно. Теперь Гарри знал, что делать.

— Нужно подсунуть ему приманку, — он поднял взгляд от стола. — Заманить его в ловушку.

Северус изогнул бровь.

— Возникает тот же вопрос. Кого ты собираешься использовать в качестве приманки?

Можно было не сомневаться, что одобрения эта идея не получит. Гарри с трудом удержался от того, чтобы не поморщиться.

— Ну... в общем... себя, конечно.

Руки Северуса снова сжались. Гарри подумал, что теперь у него на пальцах точно останутся синяки.

— Я не позволю тебе подставляться под удар.

Юноша попытался говорить спокойно и рассудительно:

— Но кто еще? Я единственный человек, у которого есть эта двойная сила. Любого другого запросто убьют.

— Тебя могут убить.

Гарри уже начинал злиться — Северус противоречил сам себе.

— А как же «самое важное у тебя есть»? Как же «ключ в Cambiare»?

— Это так, но зачем бежать впереди паровоза?...

— Будь благоразумен!

Лицо Северуса посуровело. Он резко отпустил руки юноши.

— Если продолжишь лезть в пекло, придется тебе узнать, каким неблагоразумным я могу стать!

— Ну просто замечательно! Теперь ты снова грозишь мне Compulsio...

— Ничего подобного! — прорычал Северус. — Но если потребуется, я и на это пойду!

Не ответить на такое было трудно, однако Гарри все же попытался вернуться к первоначальной теме разговора.

— Слушай, ты же сам сказал, что он пытается выманить меня. К тому же, я не хочу еще смертей. Если я высуну нос, притворившись беззащитным, то...

— Мы потеряем преимущество внезапности. Гарри, если ты, как ты выражаешься, высунешь нос, то позволишь Темному Лорду выбрать момент нападения, собрать силы...

— И тогда я их всех сотру с лица земли. У меня же двойная сила, помнишь?

Теперь уже Северус не мог не закатить глаза.

— Никогда не слышал о самонадеянности? Немало героев древности — и магов в том числе — закончили весьма плачевно из-за того, что переоценили свои силы.

— Столько силы, сколько у меня, ни у кого не было!

— Нет, не было, — Северус вздохнул, соглашаясь. — Но и ты не настолько силен, чтобы можно было махнуть рукой на тактику.

— Отлично, — огрызнулся Гарри. Он устал спорить. Все равно ему не убедить Северуса, но и Северус уж точно не склонит его на свою сторону. — Буду сидеть здесь, сложив руки. Великолепный план!

Но зельевар, похоже, еще не исчерпал запас аргументов.

— Ты едва успел понять, какие возможности тебе подарило Podentes, — голос Северуса звучал устало. — Нам нужно время, Гарри. Время на что, чтобы выбрать лучший вариант действий.

Гарри был не согласен, но промолчал. Он уже знал, какой вариант действий выберет он сам. Знал, что предпримет, как только Северус перестанет мешаться у него под ногами.

— Хорошо, но только давай не будем затягивать, — сухо согласился юноша. — Может, пойдешь в лабораторию, сваришь чего-нибудь? Тебе вроде бы при этом лучше думается?

Северус смерил его пристальным взглядом.

— А ты чем займешься?

Быстро сообразив, что Всполох ему понадобится в любом случае, Гарри пожал плечами:

— Пойду полетаю, наверное. У меня так голова лучше работает.

На лице зельевара появилась тень улыбки.

— Ты ничего не замышляешь?

— Я? — Гарри демонстративно рассмеялся. — Гриффиндорец?

— Который чуть не попал в Слизерин.

— Если бы мое место было там, меня бы не задумываясь засунули в твое змеиное гнездо, — возразил Гарри. Ха, никакой головной боли. Что еще раз доказывает, что он действительно не принадлежит Слизерину. Или, во всяком случае, что он искренне в это верит. — Северус... мне нужно подумать. Ладно?

За этими словами боли тоже не последовало — но лжи в них и не было. Ему нужно подумать.

Гарри заметил секундное колебание Северуса. Он чего-то ждал? Покалывания, выброса магии — что он там чувствует, когда Гарри лжет? Гарри не знал.

Как бы то ни было, Снейп кивнул.

— Ты прав, у меня начат один проект. Если хочешь, полетай над стадионом, но не покидай территорию Хогвартса, не предупредив меня. Мы слишком близко подошли к опасному краю. Сейчас очень легко сделать ошибку. Нам нужно быть осторожными.

Нам? Ха. Не им предстоит драться в финальной битве, а ему — Гарри. И ему же придется до конца жизни оставаться рабом. Несомненно, через многое они прошли и еще пройдут вместе, но некоторые, самые важные шаги Гарри придется делать одному.

Без чьей-либо помощи.

Молодой человек кивнул, приготовившись к всплеску головной боли. Но, похоже, к болезненной реакции приводила только ложь, высказанная вслух. Ну и отлично.

— Я собираюсь еще попрактиковаться, — добавил он. — Заклинания двойной силы. Просто предупреждаю.

— Здесь?

— Только легкие заклинания. И я прекрасно умею себя контролировать. Жаль, что ты меня на скале не видел. В общем, если почувствуешь слабость, не удивляйся.

— Если ты уверен в том, что делаешь...

Гарри стоило больших трудов сдержать мрачную гримасу. Глупо было бы выдать себя сейчас, особенно с учетом превосходной возможности сказать чистую — кристально чистую правду.

— О, я прекрасно знаю, что делаю.

Стоило Северусу завернуть за угол в конце коридора, Гарри кинулся к сундуку, где была спрятана карта Мародеров. Но искал он не ее — карта помогла бы ему только в том случае, если бы Волдеморт нагрянул в Хогвартс. Гарри нужно было кое-что другое, также упрятанное на дно сундука.

Его мантия-невидимка.

Или, скорее, мантия-невидимка Северуса, но ведь Гарри тоже можно ее использовать? С разрешения хозяина. Пока что у него этого разрешения не было, но мелочи могут подождать. Сейчас важнее всего добраться до Волдеморта, чтобы поквитаться с ним и покончить с террором раз и навсегда. Мантия как раз и способна дать то стратегическое преимущество, о котором у Гарри, по мнению Северуса, не было ни малейшего представления.

Заманить Волдеморта в ловушку, а потом скинуть мантию. Удивить его до смерти, в конце концов.

Конечно, если вместо Волдеморта явится толпа Упивающихся Смертью, то этот план придется подвергнуть срочному пересмотру. С другой стороны, в моменты опасности Гарри всегда соображал особенно резво, так что надеялся и на этот раз выйти сухим из воды.

Вытащив палочку, Гарри призвал на помощь магическую силу Северуса — не всю, а ровно столько, чтобы его затея сработала. Убедившись, что магии достаточно, он отменил сигнальные заклинания, наложенные зельеваром на сундук.

Теперь можно откинуть крышку. Гарри вытащил мантию-невидимку. Ткань струилась между пальцами тончайшим шелком, навевая воспоминания о волшебном дне, когда он впервые увидел чудесный подарок. Рождество...

Кажется, это было так давно. А каким он сам тогда был... ребенком.

Но детство прошло. Он вырос — во всех смыслах. Теперь он взрослый. Вспомнить только их с Северусом в постели — кто после такого станет сомневаться в том, что он вышел из нежного возраста?

Гарри улыбнулся — хоть и немного грустно. Как бы хорош ни был секс, заниматься им из-под палки — все же не то. Секс как инструмент для получения силы Северуса, которая, в свою очередь, необходима, чтобы разделаться с Волдемортом... Как хорошо было бы покончить с этим и зажить спокойной жизнью!

Конечно, спокойствие для него не означает свободу... но, по крайней мере, он будет свободен от ощущения, что судьба всего мира покоится на его плечах.

Или где-то в районе задницы.

Юноша накинул мантию на плечи — так, что видимой осталась только голова, и принялся размышлять, где удобнее, условно говоря, высунуть голову, чтобы наилучшим образом привлечь внимание Волдеморта.

— Accio мантия-невидимка!

Гарри попытался схватить слетевшую с плеч мантию, но с призывными чарами Северуса тягаться было невозможно.

Комнату наполнила тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием зельевара. После долгой паузы Гарри осторожно обернулся.

Лицо Северуса было совершенно непроницаемым, кожа туго обтянула скулы. Обычную бледность сменили лихорадочные пятна.

Гарри понял — профессор в ярости. А ему самому сейчас грозит такое наказание, по сравнению с которым происшествие с Драконьим Дурманом покажется детскими играми.

— Что, — наконец, прошипел Снейп, — ты здесь творишь, по-твоему?

Я всего лишь хотел посмотреть... Гарри удалось сохранить достаточную ясность рассудка, чтобы не лгать вслух.

— Если хочешь знать, я планировал операцию!

— О, да, — презрительно бросил Северус. — У тебя настоящий талант к этому, не так ли? Такой большой, что он застил тебе все. Ты позабыл даже, что сундук зачарован и тебе не удастся сокрыть от меня ни одну из твоих безумных идей.

— Я отменил заклинания...

— Опять же, позабыв, что не можешь применять заклинания, которые я не одобряю!

Гарри замер. Его Finite не сработало? Что ж, это объясняет, почему Северус здесь. Хотя от этого не легче. И уж конечно ничего хорошего в том, чтобы тебя обзывали безумцем.

— Я не забыл! Я думал, моей новой силе наплевать на твои тупые ограничения!

— Это не твоя сила, — глаза Снейпа заблестели. — Она моя, и ты не посмеешь использовать ее против меня. Гарри, мы ведь только что об этом говорили. Ограничения все равно действуют, как бы ни хотелось тебе закрыть глаза на этот факт!

Ограничения. Гарри захотелось шваркнуть чем-нибудь о стену. Так значит Северус командует! И самим Гарри, и его магией — всем! Что ж, если ему так нравится власть, пусть наслаждается ей до посинения!

— Отлично! — Гарри перешел на ор; он был сыт этим по уши. — Ты у нас великий стратег, да? Тогда вперед, придумай что-нибудь! Потому что я не собираюсь дожидаться очередного убийства — можешь ты уже понять это или нет?! Тебе придется применить ко мне Compulsio, чтобы удержать в замке. Клянусь, Северус, на этом месте клянусь — если твой чертов список пополнится еще хоть одним именем из-за того, что ты запер меня в подземельях, тебе придется дрочить в душе до конца своей жалкой жизни! И меня не волнует! Ты меня больше никогда не получишь! Никогда! Понял? Понял?!

Поджатые губы Северуса превратились в две тонкие бесцветные полоски.

— Шантажируешь меня сексом?

— Нет, просто я буду не в настроении спать с тобой. До конца жизни! Я и так чувствую себя убийцей, а еще ты на мозг капаешь...

— О, во имя Мерлина! — бросив мантию-невидимку в сундук, Северус захлопнул крышку. Через мгновение, повинуясь взмаху палочки, сундук исчез.

Ублюдок, подумал Гарри. Чертов ублюдок...

Однако шанса сказать что бы то ни было ему на дали. Северус схватил его за руку, сжав ее сильно, до боли.

— Ты не убийца, хотя в твоих умственных способностях я начинаю сильно сомневаться!

— Ой, да ты никогда в их наличие и не верил! — прокричал Гарри. — Ну что? Что теперь? Если ты такой умный, давай, найди нам решение! Приведи меня к Волдеморту, чтобы я мог надрать его тощий зад! Сейчас же!

Удивлению юноши не было предела, когда Северус действительно дернул его в сторону камина. Но, как выяснилось, отправлялись они не в Литтл Ганглтон и вообще не в ставку Волдеморта.

— Кабинет директора, — процедил сквозь сжатые зубы Снейп, с размаха кидая под ноги дымолетный порошок.

Понедельник, 28 декабря 1998, 9:19

— Гарри, Северус, — поприветствовал их Альбус, поднимая взгляд от пергаментов на столе. — Какая-то неприятность? — директор нахмурился.

Преуменьшение века, подумал Северус, который все еще злился из-за вспышки Гарри, и еще больше — из-за его бестолковой «стратегии». Мантия-невидимка, скажите пожалуйста. Супротив Темного Лорда.

Снейпу хотелось схватить Гарри за плечи и потрясти — как следует, до стука зубов. В то же время другая, темная его часть подначивала бросить мальчишку поперек кровати и трахать, трахать и трахать, не давая вывернуться, пока тот не признает, что принадлежит Северусу и будет выполнять только его приказания…

Зельевар постарался, чтобы мысли не отразились у него на лице. Если Гарри увидит в его глазах голод, увидит жажду обладания, станет только хуже.

— Это еще мягко говоря! — прокричал Гарри. Судя по его позе, он приготовился к стычке. Даже кулаки сжал. — Я способен продырявить пещерами всю Шотландию и умею делать озера, но решать, когда настанет время покончить с Волдемортом, мне почему-то непозволительно!

— О, — вздохнул Альбус, кивая и поднимаясь из-за стола. На секунду он встретился взглядом с Северусом, а потом снова обратил все свое внимание на Гарри. — Разумеется, ты прав. Время настало.

Гарри повернулся к Северусу. Его лицо искажала уродливая гримаса, словно провозглашающая «я же говорил!».

— Ха, я так и знал. Значит, решено. Я отправлюсь…

Альбус поднял ладонь, прерывая юношу. Его голос был настолько спокоен, настолько истерично звучал голос Гарри.

— Минуточку, пожалуйста. Какой у тебя план?

Гарри фыркнул. Серьезно, фыркнул.

Теперь настал черед Северуса сжимать кулаки. Какое там бросить на кровать! Такое откровенное неуважение к директору требовало единственного наказания — уложить грубияна поперек колен и отшлепать, заставив просить у Альбуса прощения.

Жаль, что это неосуществимо.

— Ты знаешь, где сейчас может находиться Волдеморт? — продолжил директор тем же успокаивающим тоном. Зельевар нахмурился — он только что сообразил, что тем же тоном Дамблдор порой обращался и к нему самому.

— Нет, — Гарри скрестил руки на груди. — Не знаю и меня не колышет, где он там может прохлаждаться.

— Гарри!

— Ой, да иди в баню, — дерзкая фраза вылетела без секундного колебания. Гарри отвернулся от Северуса и снова уставился на Альбуса. — Начну с Литтл Ганглтона. Высунусь наружу, пусть меня заметят. А если это не сработает, встану на перекрестке и буду орать его имя, пока эта скотина не соберет достаточно храбрости, чтобы выйти ко мне. Думаю, долго ждать не придется, — юноша снова взглянул на Северуса, и его взгляд буквально сочился яростью. — У меня и мантия-невидимка была бы под рукой, чтобы спрятаться, если бы кое-кто не засунул ее хрен знает куда!

— Мне не кажется, что это самая удачная стратегия, — Альбус вышел из-за стола, чтобы встать поближе к посетителям.

— Нормальная у меня стратегия! — проорал Гарри.

Северусу вспомнился рассказ Альбуса о том, как Гарри вдребезги разнес половину директорского кабинета. Сейчас он своими глазами видел, что это вполне возможно, что юноша вот-вот взорвется. Он нечасто терял самообладание, но когда это случалось…

Определенно, кому-то нужно слегка поумерить пыл. Или даже не слегка.

— Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что такое стратегия. Ты даже не понял, что я раскусил твой план в первую же секунду! Или думаешь, что я совершенно случайно призвал твою мантию, стоило тебе ее нацепить?

— Да тебя просто-напросто призвали охранные заклинания!

— Я пытаюсь сказать тебе, что вообще не собирался идти в лабораторию! Всего лишь сделал несколько шагов по коридору, чтобы ты меня не видел.

— Нет, не верю…

— О, я прекрасно знаю, что делаю, — передразнил Северус, не обращая внимания на потемневшие от гнева глаза Гарри. — Неужели ты действительно думал, что сумеешь запудрить мне мозги уклончивыми ответами? Я сделал шаг в сторону только для того, чтобы посмотреть, как ты начнешь воплощать свою идею в жизнь! И, как всегда, выходка удалась точно в стиле Гриффиндора. Идиотизм на уровне!

— Северус, — тихо окликнул его Альбус, качая головой.

Даже если Гарри и заметил, что директор хотел что-то сказать, он вида не подал.

— Ага, продолжай, я дурак, да? Вот это я понимаю — отличная стратегия! Мне ведь того и гляди предстоит встретиться с самым сильным из ныне живущих темных магов — самое время рассказывать, как я непроходимо туп!

— Я не говорил, что ты туп. Я сказал, что твои действия бессмысленны, вот и все!

— Ну тогда ты давай, сообщи собравшимся, что же мне поможет победить его?

Голос Северуса стал холодным. Ледяным.

— Тебе поможет больше думать о том, чтобы я был доволен — ты это и сам знаешь. Но этим утром тебя заботило совсем другое. Если ты не научишься осторожности, то можешь в разгар схватки с Темным Лордом неожиданно лишиться своей впечатляющей силы.

Однако попытка пробиться сквозь упрямство Гарри провалилась. С треском.

— Что ж, значит, придется позволить тебе в очередной раз растянуть мне задницу как раз перед походом! — завопил Гарри, настолько одурманенный собственной яростью, что о правилах приличия он просто позабыл. — Раз тебя ничего, кроме удовольствия твоего гигантского члена, не заботит!

Взгляд Северуса застила красная пелена. Буквально — окружающий мир внезапно окрасился во все оттенки красного. Гарри снова грозится использовать секс в качестве оружия... обернуть против него его же собственные желания... Гарри манипулирует им, чтобы добиться своих идиотских целей... И, словно этого недостаточно, делает это в присутствии Альбуса! Рассказывает о предпочтениях Северуса в постели, объявляет о размере его члена — Альбусу!

Северус никогда еще не чувствовал такой смеси стыда и гнева. Но что его гнев по сравнению с наказанием магического контракта, один из пунктов которого Гарри вот-вот нарушит? Он даже не заметил, что выкладывает постороннему человеку подробности их с Северусом интимной жизни!

Возможно, по его мнению, сейчас в этом существовала крайняя необходимость, но Северус так не думал. Он не собирался мириться с подобными выходками. Больше не собирался. Если Гарри не способен мыслить трезво, придется Северусу делать это за него.

Зельевар вытащил палочку и произнес заклинание.

— Compulsio.

Гарри закрыл глаза, зажмурился, словно пытаясь спрятаться от магии. Было похоже, что он действительно сопротивляется. Но, разумеется, безрезультатно.

— Северус, не нужно было...

— Нужно, — прервал директора Северус. В обычное время он не позволял себе подобной непочтительности, но Гарри ясно дал понять, что наступили времена необычные. — Вы слышали, что он сказал. Когда всплывает эта тема, Гарри совершенно теряет разум и способность прислушиваться к моим словам.

Гарри стоял, все так же зажмурившись, лишь слегка разомкнул губы, зашипев от боли.

Звук ранил Северуса, но сейчас крайне важно было не позволить эмоциям взять верх над разумом.

— Я тебя ненавижу, — наконец, проговорил Гарри. Его слова были холодными и напряженными, а в зеленых глазах, когда он открыл их, сверкало отчаяние.

И снова больно. Но на этих словах Северус взъярился. Очередная попытка манипулировать им? Зельевар не знал, догадывается ли Гарри о его истинных чувствах, однако подобные высказывания вполне могут быть знаком этого.

— Меня не волнует, ненавидишь ты меня или нет, — Северус скрестил руки на груди. — Ты останешься в Хогвартсе, внутри замка, пока не получишь от меня разрешения покинуть его. И впредь обращайся к директору с подобающим уважением!

Гарри скривил губы.

— Мне еще разрешается говорить «я тебя ненавижу» или насчет этого ты тоже издашь... декрет?

— Северус, — очень тихо позвал зельевара директор. — Я вполне способен постоять за себя. На словах и любым другим способом. Я убедительно прошу тебя отменить последний приказ.

Северусу больших трудов стоило не зарычать вслух. Спокойствие Альбуса лишь подливало масла в огонь. С другой стороны, наверное, он действительно переборщил с запретами. Альбус не нуждается в защитниках, даже если в этой роли пытается выступить сам Северус.

Он что-то еле слышно пробормотал.

— Чего? — протянул Гарри. — Не думаю, что Compulsio тебя услышало. Даже я ни слова не разобрал, о мой бог и повелитель!

Первоначальная фраза моментально выветрилась из сознания Северуса.

— Не стесняйся грубить директору, хами и язви в свое удовольствие. Но не вини меня, когда заклинание решит наказать тебя за разглашение интимных подробностей!

Теперь до Гарри, вроде бы, дошло — если не все, то хотя бы что-то. Не прошло и года. Юноша, наконец, захлопнул рот. Вообще-то, он даже качнулся назад и побледнел, осознав, насколько близок к очередной порции наказаний за нарушение условий контракта.

«Так что следи за разговором», — подумал Северус, стиснув зубы. Он до сих пор не мог поверить, что Гарри настолько потерял связь с реальностью, что стал во все горло орать о подобных вещах.

— Давайте-ка присядем, — голос Альбуса звучал все так же мягко и доброжелательно, но в нем слышались стальные нотки. Северус знал — в такие моменты директору лучше не перечить.

Он сел, не дожидаясь повторной просьбы. Гарри сделал то же самое — правда, демонстративно покрутив перед этим стул и отодвинув его как можно дальше от профессорского.

Как долго он собирается продолжать это ребячество?

Вместо того чтобы вернуться за рабочий стол, Альбус призвал кресло для себя на середину комнаты. Небольшой взмах волшебной палочки — и стулья Гарри и Северуса развернулись. Теперь все сидели лицом друг другу.

Северус скрыл усмешку. Благодаря хитрому маневру Гарри не просто оказался лицом к нему, а даже наклонился в его сторону.

Нахмурившись, молодой человек поторопился сесть прямо.

— Итак, — деловым тоном произнес Альбус, — похоже, нам требуется чуть больше понимания.

О, нет, мне ничего подобного не требуется, подумал Северус. Он все прекрасно понимал. Гарри — привлекательный юноша, который не гнушается использовать секс в своих целях и, кроме того, ненавидит Северуса. Но это все неважно, потому что — по крайней мере, пока действует Compulsio — он не сможет сбежать и подставиться под смертельное заклинание. Пока что у них есть время, чтобы придумать, как наилучшим способом применить двойную силу.

— Я все прекрасно понимаю, — язвительно проговорил Гарри. Северус вздрогнул — Гарри произнес те же слова, которые только что звучали у него в голове. — Снейп — ублюдок с ущемленным чувством собственного достоинства, который собирается лишить меня идеального шанса окончить войну, пока дело не зашло еще дальше. И если мы услышим, что кого-то еще запытали до смерти, то виноват будет он, а не я. Потому что я не могу пойти и сразиться с Волдемортом. Так-то.

— Мне кажется, вместо того чтобы обзываться, ты мог бы поблагодарить его, ведь он взял на себя твою ответственность.

У Гарри в буквальном смысле отвисла челюсть, а глаза расширились от удивления. Очередное подтверждение того, что он только сейчас осознает, каких глупостей наговорил с утра, не думая.

— Я вижу ситуацию немного по-другому, — продолжил Альбус все с теми же приятными интонациями. — Ты боишься, что если не начнешь действовать немедленно, на счету Волдеморта окажется еще больше жертв. Это естественно. Но ты ведь понимаешь тревогу Северуса, которому не хотелось бы твоей гибели из-за слишком поспешных действий. Хм-м-м?

— Это не одно и то же...

— Боюсь, ты не прав. Или ты полагаешь, что Северуса не будет мучить вина в случае, если он не воспользуется своей властью и позволит тебе погибнуть?

Гарри внезапно ссутулился и сполз почти на край стула.

— Ясно. Короче, пофиг. Я понимаю, что вы хотите сказать, но это ничего не меняет. У меня есть понятная и конкретная задача, и я не могу ждать еще несколько недель или месяцев. Просто не могу.

— Один день, — успокаивающе произнес Альбус. — Один день, чтобы рассмотреть все возможные варианты. Через день мы уже будем знать, как действовать дальше. Гарри, ты можешь подождать один день?

Гарри закатил глаза.

— А у меня есть выбор? Я все равно никуда пойти не могу.

— Ах, да. Но я собирался попросить Северуса отменить и этот запрет.

Зельевар покачал головой.

— Нет. Это не обсуждается, директор. Еще часа не прошло, как он пытался задурить мне голову. Далеко не самая удачная попытка, и все же...

— Прекратите немедленно, — Альбус строго посмотрел на своих посетителей. — Я знаю, что вы умеете ладить.

— Забудьте...

— О, замолчи сейчас же, — отозвался Северус.

— Или ты заставишь меня...

— Нет, он этого не сделает, — сказал Альбус. — Но Гарри, ты должен понимать, что ставишь Северуса в ужасное положение. Я полностью с ним согласен — твой план «встать на углу и орать во всю глотку», мягко говоря, ошибочен. Прошу тебя — можешь сделать мне личное одолжение? — подожди еще немного, дай нам время взвесить шансы. Не больше одного дня.

— И что, если я соглашусь подождать денек, вы заставите его снять чары принуждения?

— Вряд ли я вправе заставлять кого бы то ни было. И тебе это известно. Нет, как я уже говорил, я прошу тебя об одолжении. Тебе решать, можешь ты пойти на это или нет. Итак?

С чувством, граничащим с благоговением, Северус наблюдал схватку спокойных голубых глаз с пышущими яростью зелеными. Альбус умел настоять на своем, в этом сомнений не было. Северусу до такого уровня мастерства было далеко, да он и не стремился сравняться с директором. Выше головы не прыгнешь.

— Ладно, согласен, — Гарри опустил взгляд. — Один день. Хотя я и не понимаю, что это нам может дать.

— О, ты удивишься, узнав, каким продуктивным может оказаться один-единственный день, — теперь голос директора звучал вполне жизнерадостно. Северус понял: тот уже выстроил в голове всю их дальнейшую стратегию. И для воплощения плана в жизнь одного дня будет достаточно.

Правда, что это за план, Северус даже не догадывался.

— Что ж, Северус, — Альбус повернулся к зельевару.

Начинается, мрачно подумал Северус. Он до последнего надеялся, что просьба не прозвучит. Однако директор спросил:

— Не хочешь ли ты снять заклинание, которое использовал против Гарри?

Против. Просто отлично! Северус сделал это для Гарри, для его безопасности.

— Я...

— Окажи мне такую любезность, — прервал его директор. — В знак признательности за те небольшие услуги, что я когда-то оказал тебе.

Взгляд Альбуса пронзал стальным клинком. Небольшие услуги. Возможно, Северус и не имел особого подхода к людям, но слова он понимал превосходно. Не приходилось сомневаться, что именно Альбус имеет в виду. Директор принял его, предоставил ему кров, дал возможность зарабатывать и обеспечивать себя — и все это после того как Северус предал все, во что Альбус когда бы то ни было верил.

После такого, как мог Северус отказать ему?

Но в то же время... Как согласиться, зная, чем это может обернуться для Гарри?

— Он сбежит, — через несколько долгих мгновений произнес Северус. Слова дались ему нелегко. Он с усилием сглотнул, пытаясь справиться с чувствами. Вся эта чехарда, когда ничего не можешь поделать с необходимостью заботиться о других... это так утомляет! А ведь его заботит не только Гарри, но еще и то, что о нем думает Альбус.

— Северус, разве ты не должен доверять ему?

— Не могу. Только не в этом вопросе. И только не после сегодняшнего утра...

— Поверь ему — так же, как я поверил тебе.

— Ага, правильно, — вмешался Гарри. Он все еще говорил на повышенных тонах, но, по крайней мере, уже не вопил. — Я-то тебе, подлецу, доверился, и ты это знаешь! Я сказал, что подожду один день, и я сделаю это. Неужели у тебя нет ко мне ни капли уважения после всего того, на что мне пришлось пойти, чтобы эта затея с рабством сработала...

— Мой вклад был не меньше, как ты понимаешь, — Северус вздернул подбородок.

— Ладно, ладно, уговорил, — Гарри тоже задрал подбородок. — Но разница в том, что я верил тебе, даже когда это было почти что невозможно. Почему ты не можешь отнестись ко мне так же?

Если смотреть под таким углом... Действительно, Северус не мог сказать “нет”.

Тем не менее, Северус с трудом боролся с желанием задать Гарри пару вопросов без экивоков. Таких вопросов, на которые нельзя будет дать расплывчатый ответ. Ты будешь все это время оставаться в замке? Дождешься объяснений Альбуса? Да или нет?

Ему хотелось спросить и подождать — отзовутся ли сомнения Гарри всплеском энергии у него в голове. Спросить и посмотреть, соврет ли Гарри в ответ.

Но это вряд ли станет хорошей демонстрацией доверия, а Гарри сейчас нужно знать, что ему верят.

И Гарри нужно, и Альбусу.

— Finite Incantatem, — выдохнул Северус, уставший донельзя. — Готово. Чары больше не действуют. Мне остается только молить Мерлина, чтобы это не оказалось самой большой ошибкой в моей жизни.

— О, нет, нет, зачем взывать к Мерлину, — Альбус поднялся из кресла. — Мы вполне можем доверять юному Гарри. И ты, и я. А теперь, как я уже сказал, мне нужно время, чтобы подумать...

Жаль, что с разумом Альбуса у него связи не было, подумал Северус. Хотя какая в ней необходимость? Ложь и так видно. Альбусу не нужно было ничего обдумывать. У него в голове уже сложился план, как извлечь максимум преимуществ из двойной силы Гарри. Просто обсуждать свой план он пока не готов.

— Мне кажется, — продолжил директор, — что лучше всего вам двоим будет вернуться домой и уладить ссору. Мы все понимаем, что двойная сила Гарри должна оставаться на пике, и нет сомнений, что вы сумеете провести день так, чтобы не дать ей ослабнуть. — В глазах директора появилось то самое проклятое мерцание. — Да что там, вам это даже может понравиться.

Северус стиснул зубы, но Гарри, непривычный к лукавству Альбуса, снова разинул рот.

— Что ж, оставлю вас наедине, — теперь старый надоеда просто-таки сиял, улыбаясь до ушей. — Вам предстоит хлопотное время.

С этими словами он неслышно пересек кабинет и вышел за дверь.

Гарри издал звук, словно поперхнулся. В других обстоятельствах это было бы даже смешно.

— Он что... неужели он... о боже. Мне показалось или директор намекнул, что мы чуть ли не обязаны ближайшие сутки провести, занимаясь сексом?

— И наслаждаясь этим, — усмехнулся Северус. Ситуация и правда получилась довольно забавная. — Кстати, сутки включают день и ночь. Приступим?

— Давай уж начнем прямо здесь! Пусть вернется и застанет нес — так ему и надо! Но, знаешь, я все еще зол на тебя. И мне не слишком хочется...

— Ты меня тоже рассердил, — спокойно заметил Северус. — Хотя даже в порыве чувств я бы не стал заявлять, что ненавижу тебя. Гарри, пойми, — Альбус попросил у тебя так мало времени, потому что у него уже есть идея, как сделать так, чтобы под конец дня ты встретился с Темным Лордом.

— Думаешь?

— Уверен, — произнося это, Северус был близок к тому, чтобы возненавидеть себя. Именно здесь и сейчас он понял, что боится за Гарри. Гарри не должен пострадать. Даже если битва будет превосходно спланирована и Гарри выйдет из нее победителем... все равно есть небольшой шанс, что что-то пойдет не так. Северусу и этого было достаточно — он уже желал, чтобы Гарри никогда не пришлось встретиться с Темным Лордом.

Но сам юноша, конечно, не отступит, и утренние события в очередной раз подтвердили это. Сейчас для Гарри нет задачи важнее, чем положить конец войне.

А если это нужно Гарри... значит, это нужно и Северусу.

— М-да, — Гарри сглотнул. — Наверное, нам правда нужно помириться. В смысле, заняться сексом. Хотя мне все равно не хочется.

— Что ж, попробуем исправить это. Ты можешь быть наверху.

— Нет... лучше не надо. Ты сам знаешь. почему, — Гарри положил руку на плечо Северуса. — И я вовсе не ненавижу тебя. Прости, что сказал так. Просто... просто я не могу больше так жить. Столько силы... но какой в ней смысл, если я не могу ничего предпринять?

— Понимаю, — сказал Северус. Если раньше ему хотелось развеять уверенность Гарри, то теперь наоборот — он изо всех сил старался его поддержать. — Все будет в порядке. Альбус поможет тебе. Поможет нам. А пока он занимается подготовкой, нам остается...

— Мириться и получать удовольствие, — юноша улыбнулся. — Ладно. Пойдем займемся делом.

Пойдем займемся делом. Северус бы так никогда не сказал, но он понял мысль Гарри.

Кивнув, он взял его за руку, и они направились к камину.

Глава 50.

Вторник, 29 декабря 1998, 6:12

Гарри сел и потянулся за палочкой, чтобы проверить время с помощью Tempus.

— Ты делал это всего лишь десять минут назад! И еще за десять минут до этого, — Северус покачал головой. — Альбус позовет нас, когда будет готов.

— Ну да, но у него осталось всего часа три на все про все, — ответил Гарри. Довольно резко — даже угрожающе. Северусу совсем не понравился этот тон. Но затем голос Гарри смягчился. — Хотя ладно. Зато трех часов более чем достаточно для еще одного захода...

Северус снова покачал головой и устроился в постели полусидя, опершись на руку.

— Боюсь, ты все же сделал это. Выжал меня досуха.

Гарри повернулся всем корпусом и уставился на него.

— А мне кажется, что если очень постараться, то еще на один оргазм тебя хватит.

— За это утро ты постарался уже четыре раза, — сухо сказал Северус. — Что само по себе удивительно, учитывая, как мы провели вчерашний день. Если мы продолжим, то удовольствие попросту превратится в боль. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю.

Гарри усмехнулся.

— Правда? А я бы смог еще. Если нужно.

— А ты хочешь?

Усмешка на лице Гарри сменилась чем-то более похожим на нормальную улыбку.

— Нет, не очень. Вечером и ночью было как-то по-другому, да? Как будто перед нами шведский стол, только предлагает он не еду, а секс. Очень хорошо, — он вытянул руку и изобразил палочкой какое-то сложное движение. — Но я хочу быть готов.

Северус поборол желание сказать что-нибудь язвительное, что подорвало бы боевой дух юноши. Он тоже хотел, чтобы Гарри был готов. Хотел, чтобы война завершилась.

Но при этом он совсем не хотел, чтобы Гарри сражался с Темным Лордом.

В его памяти всплыли обрывки вчерашнего спора. «На кладбище у меня и полшанса не было... Если бы не родители, мне пришел бы конец...»

Нет, нет, твердо сказал себе Северус. Ключ в Cambiare. Он приказал Гарри сосредоточиться на этом и сам должен поверить в свои слова. Они инициировали заклинание и сделали все необходимое, чтобы соединяющая их магия созрела, завершив ритуал. Благодаря их усилиям магическая сила Гарри возросла вдвое, а врожденный талант юноши подсказывал, как пользоваться новыми способностями. В пророчестве ясно сказано — смерть Темному Лорду несет вновь обретенная мощь Гарри.

Но если вспомнить... в том же пророчестве говорилось и о нападении, которое так и не состоялось в день рождения...

Северус постарался выкинуть сомнения из головы, но вопросы всплывали один за другим.

Кто озвучил пророчество? Трелони. Трелони — которая солонку от хрустального шара едва отличит. И ты доверяешь жизнь Гарри этой мошеннице? Что с тобой такое?

Нет, обреченно подумал Северус. Я доверяю Альбусу, а не Трелони. Альбусу, в этот самый момент продумывающему последние детали плана, который позволит Гарри выполнить свое предназначение. Наилучшим образом применить объединенную силу. Воспользоваться преимуществом внезапности...

Северус больше не мог думать об этом. Что есть, то есть.

— Неплохо бы принять душ, — сказал он, поднимаясь с постели. Мышцы на ногах ныли — тело с трудом избавлялось от напряжения, вызванного беспокойными мыслями.

— Да, в душ и пора одеваться... — продолжил Гарри. — Скорей бы уже директор пришел.

— Он появится, как только будет готов.

Гарри снова вызвал Tempus.

— Как я уже сказал, времени у него осталось всего ничего.

Вторник, 29 декабря 1998, 6:46

— Выглядит отлично, — Гарри посмотрел на появившуюся перед ним тарелку. Она была наполнена до краев — когда Гарри заказывал завтрак, ему казалось, что он запросто съест слона. После той памятной тренировки на скале аппетит у него стал просто отменным, и ел юноша намного больше обычного.

Однако после первого же кусочка яичницы его чуть не вывернуло наизнанку. Несмотря на голод, есть Гарри не мог.

— Ненавижу это.

— То, что тебе не избежать сражения с Темным Лордом?

— Ха, — Гарри подпер голову руками и уставился на стол. — К этой-то мысли я давно привык. Да и любой привык бы за столько лет. Нет, ненавижу ожидание. Раньше мне не приходилось ждать. Я бы лучше... лучше...

— Поспешишь — людей насмешишь, — тихо проговорил Северус.

Гарри раздраженно посмотрел на него, но взгляд Северуса моментально охладил его пыл. Что-то было не так... Никакой насмешки или пренебрежения. Северус смотрел на него с участием и беспокойством.

Беспокойство? О Гарри? За его психическое состояние? Или Северус беспокоится о том, что случится с ним, если Гарри не справится с задачей и Волдеморт обретет бескрайнюю власть?

Наверное, обо всем вместе взятом. Как и любой нормальный человек.

— Проще сигануть в пекло и там уж разбираться, — поколебавшись, сказал Гарри. — Чтобы не сидеть и не думать бесконечно обо всем этом. И... не планировать... — он сухо рассмеялся. — Хорошо, что мы со вчерашнего утра только и делали, что трахались. Потому что, раздумывая над стратегиями, я начинаю сомневаться и менять решения. А потом снова менять уже новые решения. И вконец запутываюсь. Мне нужно туда, на поле битвы, нужно делать что-то. Стратег из меня никакой.

Северус отрывисто кивнул.

— Что ж, я не раз говорил, что Шляпа не ошиблась, определив тебя в Гриффиндор. Кроме того... наверное, именно поэтому пророчество соединило нас. Чтобы было кому остановить тебя. И чтобы было кому заставить тебя обратиться к Альбусу.

Гарри поджал губы.

— А я думал, потому что тебе от Волдеморта досталась та частичка силы, которая мне должна была понадобиться в день рождения.

— Поскольку она тебе не понадобилась, очевидно, ты ошибался.

— Да...

Его прервал звук заработавшего камина. Резко отодвинув стул, Гарри вскочил и бросился в гостиную. Из камина степенно выходил Альбус Дамблдор.

— Гарри, Северус, — директор кивнул. — Простите за вторжение, но я подумал, что лучше мне встретиться с вами до того, как вы прочтете свежий выпуск «Пророка.»

Внутренности Гарри похолодели. О боже. Нет, нет. Очередное нападение, очередное гребаное нападение...

— Нет, нет, ничего страшного не произошло, — успокаивающим тоном проговорил Альбус. — Гарри, сядь, пожалуйста. Ты что-то побледнел. Обещаю тебе, в газете нет ничего такого, чтобы волноваться.

Гарри без сил опустился на кушетку.

— Нападений не было, вы уверены?

— Никаких нападений, — подтвердил Альбус.

Длинно выдохнув, Гарри закрыл глаза — намеренно.

— Вы читаете мои мысли?

— Если бы ты мог видеть себя сейчас, то не стал бы спрашивать.

Ха. Очередная пустышка. Вот у кого Северус научился увиливать от ответа.

— Так что же тогда в «Пророке»?

Открыв глаза, Гарри увидел, что Альбус улыбается.

— Я бы еще вчера мог сообщить новости, но к моменту, когда на мою наживку клюнули, для визита было уже слишком поздно.

— Ничего, мы вчера долго не ло... — Гарри осекся, вспомнив, почему именно они вчера долго не ложились. Да уж, лучше бы в такие минуты обходиться без посетителей. Хуже, чем по неосторожности проинформировать директора о своей сексуальной жизни, может быть только продемонстрировать ему все подробности наглядно, на живом примере.

— В спешке не было необходимости, — продолжил Альбус все так же спокойно, и Гарри понял, что директор простил ему вчерашнюю промашку. — Мы увидим результат не раньше, чем утренний выпуск газеты разойдется по Британии. О чем я говорил? Ах, да. Этой ночью «Пророк» несколько раз пытался связаться со мной, но я отправлял их сов обратно. В издательстве знали, что на выходные я отправился в Белфаст, и думали, что со мной будет легко связаться, но теперь у них должно создаться впечатление, будто я пропал. Полагаю, даже такого незначительного подтверждения, как недоставленные письма, им хватит, чтобы напечатать нужную историю.

— Альбус, мы оба не имеем ни малейшего представления, о чем речь, — нетерпеливо прервал его Северус. Сев рядом с Гарри, он наклонился вперед, сжав руки перед собой. — Пожалуйста, объясни все с самого начала.

— Ах, да. Конечно, — Альбус поочередно бросил взгляд на них обоих; как показалось Гарри — изучающий. Или, возможно, просто довольный — тем фактом, что они с Северусом больше не стремились перегрызть друг другу глотки. — Вчера вечером я — будто бы от имени анонимных Упивающихся — отправил в «Пророк» письмо, сообщающее о моем похищении.

Гарри уставился на него широко открытыми глазами.

— Как, простите?

Северус же откинулся назад, со свистом выдохнув сквозь сжатые зубы.

— Да. Я вижу.

— Что видишь?

— Стратегию.

Ой. Теперь и Гарри стал очевиден скрытый смысл послания.

— Вы хотели, чтобы «Пророк» рассказал о похищении вас некими Упивающимися...

— Да. И здесь безответственность газетчиков нам только на руку.

Гарри никогда бы не подумал, что сможет радоваться такому, но слова Альбуса подняли ему настроение.

— Боже мой. Они получают письмо, в котором кто-то заявляет, будто бы держит вас в плену, и даже не беспокоятся о том, чтобы сообщить в Министерство?!

— Эксклюзивный репортаж важнее, — с отвращением процедил Северус. — Министерство сообщило бы о происшествии по магическому радио еще до того, как утренние газеты оказались на полках.

Да, именно так в «Пророке» обычно и поступают. Сволочи. Но довольно о них. Гарри снова вернулся мыслями к плану, подробности которого вспыхнули у него в голове, как свет маяка.

— Отлично. Значит, Волдеморт увидит газету и взбесится, узнав, что какие-то его прихвостни увели вас прямо у него из-под носа. Он созовет всех Упивающихся, чтобы выяснить, кто же посмел такое совершить, и Северус почувствует призыв. Он скажет, где находится Волдеморт, и тогда я смогу отправиться туда и разнести ублюдка на кусочки!

— В целом, да, — Альбус поднял руку, показывая, что еще не закончил. — Однако я предполагал несколько иное развитие событий. Мы сможем отправиться туда, Гарри. Мы вместе.

Гарри отвел глаза, не в силах вынести пронизывающий взгляд директора. Он уставился в стену и с усилием сглотнул. Глаза щипало, будто в них попал песок. Или что-то соленое. Неприятное ощущение пропало только после того, как Гарри несколько раз моргнул.

— Это не потому, что я сомневаюсь в твоих способностях, — негромко продолжил Альбус.

Юноша быстро обернулся к директору.

— Нет, нет, я так и не думал, — он потряс головой. — Наоборот, такое облегчение, что вы тоже там будете. Я знаю, что говорится в пророчестве, и что я должен сделать, но мысленно я постоянно возвращаюсь к той ночи в Министерстве, — он снова сглотнул. — Без вас мне пришлось бы туго. Да и вообще, без помощи друзей я бы живым из всех этих стычек с Волдемортом точно не вышел.

— О, но теперь в твоих руках двойная сила. Никакая другая помощь тебе не понадобится. Ну, может быть, совсем чуточку.

Гарри улыбнулся, благодарный за попытку подбодрить его.

— И я признаю свои ошибки, — добавил Альбус. — На этот раз я должен быть там. Непозволительно требовать от тебя идти на это в одиночку.

— Спасибо. Приятно знать, что мне прикроют спину, — Гарри кивнул. Ему все больше нравился этот план. — Особенно с учетом того, что Упивающиеся там кишмя кишеть будут. Мне, наверное, их всех уложить — раз плюнуть, но мало ли, какие случайности могут произойти, — он вздохнул — ему в голову пришла новая мысль. — Мне бы хотелось, чтобы и Северус пошел с нами, только это с самого начала плохая идея. Он ведь сказал вам, чем для него оборачивается применение двойной силы?

— Ах, да. Он теряет магию — временно. Ты ведь заимствуешь его силу. Разумеется, Северусу следует остаться под защитой замка.

— Он не просто теряет магию. У него голова кружится, и вообще, он с трудом на ногах удерживается...

— Достаточно, — прервал его Северус. — Вы оба даже не представляете, о чем говорите.

О, ну это уже слишком. Гарри знал, что Северус хочет внести свой вклад в победу над Волдемортом — вспомнить хотя бы, как долго он продолжал шпионить, даже когда уже очевидно было, что это неудачная затея. И сейчас то же самое. Но как бы Северусу ни хотелось принять участие, ему просто-напросто глупо приближаться к месту битвы! Он не сможет защитить себя, когда Гарри начнет применять двойную силу! А Гарри не сможет одновременно прикрывать спину партнера и драться с Волдемортом. Об этом уже говорилось, и не раз. Он должен идти туда, видя перед собой единственную цель. Не отвлекаясь ни на что иное.

— Слушай, я знаю, что ты хочешь помочь. Не думай, что я не ценю это, — Гарри схватил Северуса за руку. — Но ты уже помог, очень сильно помог! «Ключ в Cambiare»... Если подумать, это такая фигня! Ключ в тебе, Северус. Благодаря тебе у нас все получилось. А теперь позволь мне доделать оставшееся.

Он почувствовал ответное пожатие Северуса.

— Ты тоже сделал очень многое.

Гарри кивнул:

— Отлично. Это наше общее дело. Мы вместе. Но мы не можем быть вместе во время битвы. Тебе необходимо остаться здесь, и не говори снова, что я ничего не понимаю. Я видел, как у тебя начинала кружиться голова, как ты поспешно опускался в кресло, чуть ли не падал...

— Как, по-твоему, работает моя Темная метка? — прервал его Северус. Он перевел взгляд с Гарри на Альбуса. — Я не могу сказать, куда нас призывают. Почувствовав вызов, я могу только отправиться туда. Темный Лорд притягивает нас.

— Ох, как, — Альбус принялся оглаживать бороду. — Это несколько усложняет дело.

— Значительно усложняет, — сухо подтвердил зельевар. — В том числе и потому, что у меня есть твердое намерение выжить в этой войне. Я не горю желанием аппарировать на собрание и обнаружить себя в кругу Упивающихся беспомощным, словно младенец. И уж точно мне не хочется, чтобы моя минутная слабость отвлекла внимание Гарри в самый ответственный момент.

Гарри отпустил руку Северуса и стал в задумчивости перебирать пальцами.

— Вариант с аппарацией прямо на место собрания в любом случае звучит как-то не очень. Я бы лучше затихарился где-нибудь и подождал удобного момента. Слушай... а ты не можешь аппарировать... ну, почти туда? Немножко промахнуться?

Северус изогнул бровь.

— Не думаю. Он притягивает меня на место встречи. Чтобы прервать принудительную аппарацию, мне нужно быть сильнее его. А это не так.

— Зато он слабее меня.

— Это так, Гарри, это так, — поддержал его Альбус. — Очень верное замечание. Северус начнет совместную аппарацию, а ты прервешь ее за секунду до того, как почувствуешь, что вы достигли места назначения. Как думаешь, получится у тебя уловить нужный момент?

— Да не проблема. Я даже специально экспериментировал на досуге с аппарацией. Честно, я с легкостью выпрыгну посередине...

— Ты не экспериментировал со способностью Темного Лорда притягивать своих последователей, точно так же, как не тренировался прерывать аппарацию в точно заданное мгновение, — резко прервал его Северус. — Чем бы ты ни занимался там, на скале, это всего лишь игры, не имеющие ничего общего с научной проверкой.

— В любом случае, для нас пока что это лучший вариант, — возразил Гарри. — И он уж всяко разумнее, чем врываться прямо на собрание. Так у нас хотя бы надежда есть, что тебе удастся остаться в стороне от битвы. Как только я окажусь на месте, ты аппарируешь обратно в Хогвартс, а мы с Альбусом займемся делом.

— Да уж, а я тем временем разберу сегодняшнюю почту! — съязвил Северус. — Возможно, я неспособен помочь тебе в битве — у связывающей нас магии есть определенные ограничения — но бросить тебя на произвол судьбы? Безумие! К тому же, моя помощь вполне может потребоваться после, или...

— Но там же будет Альбус, — Гарри попытался говорить убедительно. М-да. Похоже, у него это получилось не очень удачно.

— Альбус может погибнуть в бою! Война — вещь непредсказуемая, и мне не пришлось бы напоминать об этом, если бы ты усвоил хоть что-то из уроков истории...

— Ну, ну, — Альбус покачал головой. — Северус, мне известно, что ты тревожишься за Гарри, но постарайся все же не срывать на нем свое беспокойство. Кстати, я с самого начала прекрасно знал, что ты не сможешь оставаться в стороне, спокойно дожидаться конца битвы, не зная, что происходит с Гарри, — директор выудил из кармана какую-то маленькую квадратную вещицу, завернутую в красный шелк, и протянул ее зельевару. Гарри наклонился, чтобы посмотреть, и увидел зеркало — которое, как ни странно, сейчас отражало не лицо Северуса, а широкую книжную полку.

Гарри поежился от воспоминаний. Когда-то у него тоже было такое зеркальце. Нынче уже разбитое. Этот экземпляр, тем не менее, работал превосходно.

— А где второе такое же?

Альбус протянул руку и коснулся одного из крошечных полумесяцев, нашитых на его коническую шляпу.

В зеркале, которое Северус все так же держал в руке, отразился палец директора.

— А, понятно, — Гарри улыбнулся. — Думаю, это сработает. Северус будет в укрытии, но в то же время рядом с нами, — он повернулся к зельевару. — И ты сможешь видеть все то же самое, что и директор. А когда заварушка закончится, ты без проблем к нам переместишься. Мало ли — вдруг мне колдомедик понадобится или что-нибудь еще. А ты уже будешь знать, куда аппарировать, ведь так? Идеальный план.

— Идеальных планов не бывает, — бросил Северус, убирая зеркальце в карман. В голосе профессора звучало напряжение. Возможно, даже досада. — Но этот можно считать... приемлемым.

Альбус подошел к Северусу и положил руку на его плечо.

— Северус, иногда для того, чтобы оставаться в стороне, требуется больше храбрости, чем для битвы. А твою храбрость я никогда, уже поверь мне, под сомнение не ставил.

— Да-да, ты мне то же самое говорил, — горячо добавил Гарри. — Некоторые думают, что подчинение — это для слабых, но теперь-то я знаю, какая сила духа требуется, чтобы суметь полностью кому-то подчиниться.

Северус резко поднялся.

— Я не нуждаюсь в утешениях. И с радостью отдам привилегию геройствовать глуп... гриффиндорцам.

Да уж конечно, подумал Гарри. Вспомнить хотя бы, как Северус рвал и метал, когда из его рук уплыл Орден Мерлина за поимку Сириуса. Но сейчас, в кабинете директора, Гарри принял решение: Северус получит орден. На этот раз — получит. Орден первого класса.

— Разумеется, разумеется, — директор украдкой послал Гарри понимающую улыбку — его речь Северуса тоже не обманула.

Гарри улыбнулся в ответ, но тут же снова вернулся к актуальному вопросу.

— Директор, а как вы за нами последуете? Или Северус должен будет перенести нас обоих?

— Следящие чары мне помогут, — Альбус взмахнул рукой, и одна из пуговиц на мантии зельевара на мгновение вспыхнула. — А теперь, пожалуй, нам не остается ничего другого, кроме как ждать.

Гарри кивнул, также поднимаясь на ноги.

— Как насчет завтрака? Или вы уже ели?

— Чашечка чая не помешает. Утром мне было не до еды.

— Еще бы, ты ведь с ночи только тем и занимался, что строчил письма и накладывал заклятья на сов, — протянул Северус.

— Ой, да ладно тебе, — сказал Гарри. Они вместе направились к нише в гостиной, где стоял обеденный стол. — Того эльфийского чая, Альбус? Или чего-нибудь другого?

— Эрл Блэк, — сделал свой заказ Северус, стукнув палочкой по столу чуть сильнее обычного.

— Я бы не отказался от эльфийского с Явы, — безмятежно проговорил Альбус, наколдовывая еще одно кресло. Усевшись, он погладил себя по животу. — Но кроме чая, пожалуй, ничего. После плотного завтрака не так легко двигаться, а нам это не нужно. Только не сегодня.

— Как хотите, а я умираю с голоду, — отозвался Гарри. Предыдущую тарелку уже убрали, поэтому, как только на столе появился чай, Гарри заказал себе новую порцию: — Яичницу из трех яиц. Нет, постойте, лучше омлет из трех яиц с сыром. С чеддером. И три-четыре кусочка бекона. И большой кувшин тыквенного сока, и... тарелка овсянки тоже не помешает, — подняв взгляд от стола, он поймал удивленные взгляды Северуса и Альбуса. — Эй, чтобы быть в форме, мне нужно много есть. И колдовать с двойной силой лучше на полный желудок, так что я обязан хорошенько подкрепиться.

— Постарайся остановиться до того, как еда полезет из ушей.

Гарри рассмеялся — почему-то сегодня настроение у него было на удивление хорошим. Он чувствовал, что готов. Веры в счастливый исход добавляло то, что Гарри знал — он будет не один.

Он почти закончил завтракать, когда в центре стола из ниоткуда появился свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Северус сделал так, чтобы в выходные и праздничные дни почта доставлялась сразу в его комнаты, а не на преподавательский стол в Большом зале. Обычно при появлении газеты Гарри отводил глаза. Он ненавидел все эти статейки, посвященные единственной теме — как Гарри Поттер спасет мир. Его чуть не выворачивало каждый раз при взгляде на газетные листы, и не только потому, что он терпеть не мог быть в центре внимания. Хуже всего было то, что написанное было правдой, что совсем скоро он исполнит свое предназначение, и все узнают о его невообразимой силе. А это значит, что газетчики начнут докапываться до истины... и в итоге кто-нибудь наткнется на контракт о порабощении, который наверняка положили не в самое укромное место.

Единственное, что может быть хуже, чем стать рабом на всю жизнь — это невозможность хранить свой новый статус в секрете. Все узнают... Все узнают всё, потому что в этой глупой бумаженции название ритуала написано черным по белому. Рита Скитер начнет рыть глубже и глубже, пока не узнает все детали ритуала, узнает, чего заклинание потребовало Гарри.

Однако в сегодняшнем заголовке имени Гарри не было.

«ДАМБЛДОР ПОХИЩЕН!», — гласили аршинные буквы на первой странице.

В фотографии же, которая сопровождала статью, ничего страшного не было. На ней был изображен Альбус во время вручения прошлогоднего кубка по квиддичу.

Гарри решил, что пока Волдеморт не начал созывать последователей, есть время прочитать статью. Старшие мужчины не торопились брать газету, поэтому юноша развернул ее и принялся читать вслух. Ничего нового в статье не было: предыдущим вечером в издательство «Пророка» через каминную сеть было доставлено письмо, в котором говорилось, что Упивающиеся Смертью напали и сумели захватить в плен Альбуса Дамблдора, директора школы Хогвартс, решившего провести выходные в магическом спа в Белфасте. К письму была приложена изорванная в клочья шляпа. Фиолетовая с желтыми полумесяцами — та же, что на голове директора на фотографии.

— Отлично сделано, Альбус, — сказал Северус через несколько секунд после того, как Гарри замолчал. — Действительно, отлично.

Гарри рассмеялся, немного нервно.

— А откуда мы знаем, что темные лорды ежедневно знакомятся со свежей прессой?

— Если по какой-то случайности он не прочтет об этом сам, ему не преминет сообщить один из его приспешников.

— Ну да. Очевидно. Значит, нам остается только ждать.

Северус закатал рукав и взглянул на темную метку.

— Да. Только ждать.

Глава 51.

Вторник, 29 декабря 1998, 8:11

Северус вздрогнул, почувствовав, как метка на его руке полыхнула.

Сидевший рядом с ним на диване Гарри выпрямился и посмотрел в глаза партнеру.

— Начинается?

— Да.

— Понятно, — юноша подошел к камину и взял горсть дымолетного порошка.

Зельевар нахмурился, в очередной раз проигрывая в голове план действий, будто бы и не провел в точности за тем же занятием весь последний час. Возможна ли в их стратегии ошибка? Ждать ли неприятностей?

Альбус еще раньше отправился в безопасный дом на юге Англии — чтобы замести следы, Северус с Гарри планировали аппарировать на собрание оттуда, а не из Хогвартса. Директор позволил им провести время в ожидании вдвоем, чтобы они могли сказать друг другу нужные слова. Правда, ни у одного, ни у другого слов не находилось. Северус не знал, как начать. Даже не представлял.

В любом случае, он не собирался делать никаких торжественных заявлений или пафосных признаний. Мерлин свидетель, позже об этом можно очень сильно пожалеть, ведь еще вчера — уже не в первый раз за время их совместного проживания — Гарри бросался в него словами вроде «ненавижу». И, хотя Северус никогда не говорил Гарри, насколько тот для него важен, юноша словно бы знал, как сильнее всего уязвить партнера. Человека, больше всех желающего...

Желающего, чтобы тот выжил. Во всем мире для зельевара не существовало ничего важнее жизни Гарри. Но лучше не отвлекать будущего героя. Да, так будет разумнее, решил Северус. И если с момента, как Альбус оставил их, они говорили только о всяческих незначительных пустяках... что ж, значит, так надо.

Теперь же, стоя рядом с камином, готовясь к перемещению, Северус обнаружил, что красноречие полностью оставило его. С другой стороны, никакие слова о битве или грядущей победе ничего бы не изменили. Поздно уже что-то менять. Тем не менее, Северус чувствовал необходимость что-то сказать. Пусть даже что-то совершенно бессмысленное, обыденное.

Что-то, что найдет отзыв в душе Гарри и прибавит ему сил. Хотя куда больше! Гарри не терпелось отправиться в путь, и он излучал уверенность. Прежние сомнения будто рукой сняло.

И все же Северусу хотелось сделать для него что-нибудь хорошее.

— Диснейворлд, — тихо произнес он, беря руку Гарри в свою. До камина оставался всего один шаг. — Тот, который во Флориде — Диснейворлд. Я проверил.

Гарри потянулся, чтобы поцеловать его. Легкий поцелуй и единственная фраза:

— Ты правда самый лучший.

Крайне неоригинальное признание, особенно после воплей о ненависти, на которые оказался так богат вчерашний день. Но Северус все равно ухватился за него и думал о словах Гарри, когда вихрь зеленого пламени подхватил их и унес куда-то далеко.

Вторник, 29 декабря 1998, 8:16

Альбус поприветствовал их тихо, всего несколькими словами. Они не стали снова обсуждать план, обмениваться предположениями или гадать, как будут разворачиваться события. Этот этап был уже пройден, и ничего нового подобные дискуссии им бы не дали.

Но даже если бы такой разговор начался, Северус оборвал бы его. Потому что единственная их стратегия сейчас — отдать бразды правления Гарри. Гарри, которому нельзя сомневаться и менять решения. Которому нужно просто действовать, и только тогда он сможет выполнить пророчество, с самого рождения определявшее всю его жизнь.

Северус прижал Гарри к себе, прижал как можно сильнее, и закрыл глаза, чтобы не вспоминать понимающий взгляд Альбуса. Старый волшебник знал, что Северусу не все равно. Знал даже о любви Северуса к его юному партнеру. И о том, что зельевар пожертвовал слишком многим, чтобы теперь сомневаться.

Усилием воли он заставил себя ответить на вызов, тянущий его прочь. Не отпуская Гарри, Северус позволил втянуть себя в узкий туннель, связывающий его сейчас с Темным Лордом. На этот раз процесс оказался болезненным. Два человека, сдавленные незримыми стенками туннеля, сжатые так сильно, что их тела того и гляди сплавятся в одно...

Северус хрипло вздохнул. А может, это Гарри пытался поймать дыхание — неизвестно. Всякая определенность терялась в этом кружении, во всесильном вихре, который тащил их все дальше и дальше, с каждой секундой приближая к ледяному сгустку, обозначавшему присутствие Темного Лорда.

«Гарри, сейчас!», — попытался крикнуть Северус, но ему как будто что-то мешало. Невозможно было открыть рот, губы словно склеились, и он мог только повторять про себя: — «Сейчас, сейчас, сейчас...»

Падение оказалось совершенно неожиданным. Лежа в неудобной позе на боку и чувствуя, что Гарри все так же цепляется за него обеими руками, Северус попытался открыть глаза. Это удалось ему не сразу, перед глазами все было размыто, невнятные цветные разводы кружились, сливались и накладывались друг на друга.

Гарри отодвинулся. Похоже, ему даже удалось подняться. Затем раздался шепот:

— Я его не вижу.

Я вообще ничего не вижу, хотел ответить Северус, но мешало сорванное дыхание.

Где-то поблизости раздался звук, словно взорвался фейерверк. Северус вздернул голову — от закружившегося в глазах цветного вихря замутило, но он все же потянулся за волшебной палочкой.

— Опасности нет, — еле слышно проговорил Гарри; его голос был не громче шелеста тростника на ветру. — Это тот, кто должен был последовать за нами.

Если бы у зельевара было больше сил, он бы похвалил его за столь осторожную формулировку. Но пока что нужно было беречь энергию.

— Мой мальчик, — тихий голос директора раздался позади Северуса, который все так же лежал на земле, чувствуя себя сломанной волшебной палочкой. — Не думаю, что у тебя получится аппарировать самостоятельно. Я помогу — теперь я знаю, куда возвращаться.

Почувствовав внезапный прилив сил, Северус сумел поднять руку и ухватиться за складки ткани. Гладкая материя выскальзывала из пальцев. Зельевар сжал кулак.

— Нет, нет, — прохрипел он. Голос дрожал и срывался. — Нет. Не оставляй его одного.

К счастью, слабость начала постепенно отступать, а зрение прояснилось. Тело Северуса понемногу оправлялось от потрясения, которое нанес ему Гарри, прервав аппарацию на полпути. Зельевар сел прямо, сложил руки на коленях и поудобнее облокотился о... что-то. А, упавшее дерево. Значит, они где-то на природе.

— Я сам аппарирую, как только почувствую, что это возможно, — объявил он, все еще хрипло, но уже увереннее. — Я не потерплю, чтобы он оставался здесь один.

— Конечно, мой мальчик, конечно...

Альбус потянулся, чтобы похлопать его по плечу.

Северус мгновенно поднял руку, с облегчением отметив, что палочка не выпала из плохо слушающихся пальцев.

— Не смей.

— Не время пререкаться, — раздался голос Гарри, подползшего поближе. Подползшего? Ах, да, чтобы укрыться за деревом. Северус готов был аплодировать осторожности юноши. — Ты узнаешь это место? Можешь что-нибудь сказать?

Северусу пришлось приложить усилие, чтобы разогнать застилающую глаза цветную дымку. Если бы не тяжелый выход из аппарации, он давно бы уже изучил окрестности. Профессор огляделся.

— Место мне незнакомо, — со вздохом сказал он.

— Похоже, мерзавец был в отпуске, когда новости добрались до него, — прошептал Гарри. Северусу больших трудов стоило не прокомментировать до отвращения жизнерадостные интонации в голосе юноши. Он шутит. В такое время он умудряется шутить!

Но, возможно, это означает, что Гарри чувствует себя в своей стихии. Он не изображает героя, и Северус это понимал. Он и есть герой, а это нечто совершенно иное.

— Вижу движение к востоку от нас, — прошептал Альбус, едва двигая губами и прищурившись, чтобы лучше разглядеть происходящее невдалеке. — Аппарация.

— Опоздавшие, — объяснил Северус. — Идите на крики. Идите. Шевелитесь! Он в любой момент может залезть в их сознание, и ему не потребуется много времени, чтобы понять, что его обдурили.

Гарри наклонился к Северусу и посмотрел ему прямо в глаза.

— А ты аппарируй, как только почувствуешь себя лучше. Не смей выкидывать гриффиндорские трюки и оставаться здесь. Обещай мне.

— Я не могу оставить тебя одного, иначе согласился бы принять помощь Альбуса, — выдохнул Северус. Грудь болела, дышать было трудно. Гарри же не двинулся с места, пока не услышал желаемое. — Хорошо, обещаю.

Гарри стремительно накрыл ладонью руку зельевара с зажатой в ней палочкой.

— Будь осторожен.

И он тут же растворился в воздухе, скрывшись вместе с Альбусом под дезиллюминационными чарами. Однако это заклинание он вызвал, используя только свои силы; Северус должен был восстановиться, а не ослабеть еще больше.

Дрожащей левой рукой зельевар вытащил из кармана зеркальце и установил его рядом, прислонив к небольшому камню. В отражении мелькали деревья — Альбус быстрым ходом направлялся к месту, откуда как раз послышались крики.

Альбус... И Гарри.

Северус сделал глубокий вдох, а потом еще один, еще глубже. Ему нужно было экономить силы — неизвестно, что ждет впереди.

Вторник, 29 декабря 1998, 8:25

Крики смолкли так же внезапно, как и начались, едва Волдеморт изящным взмахом руки оборвал пыточное заклинание. Его почти безгубый рот искривился в подобии улыбки.

— Надеюсь, теперь ты запомнишь, как сильно я ценю пунктуальность.

Скорчившийся на земле человек был способен лишь стонать, но он бешено закивал и пополз вперед, чтобы поцеловать подол мантии Волдеморта.

Волдеморт довольно хмыкнул и вскинул руку, словно призывая ко вниманию Упивающихся Смертью.

— Очень хорошо, Кэрроу, но все же недостаточно хорошо. Crucio.

Человек снова зашелся криком и рухнул на спину. Его тело сотрясали конвульсии, руки и ноги беспорядочно болтались в воздухе.

Гарри почувствовал подступающую тошноту. Он слишком хорошо помнил собственный опыт общения с Волдемортом.

Действие заклинания окончилось, но на этот раз Волдеморт проигнорировал корчащегося у его ног мужчину.

— Итак, кто же из вас посмел утаить свои деяния? — прорычал он и двинулся вдоль круга собравшихся, словно кошка бросаясь то к одному, то к другому, выспрашивая и высматривая. — Сам Альбус Дамблдор захвачен живым, а я узнаю об этом от посторонних?

— Нет, мой лорд.

— Нет, хозяин.

— «Пророк» лжет, хозяин...

Волдеморт снова поднял руку, и робкие протесты смолкли.

— «Пророк» лжет, но он распространяет ту ложь, которая нужна мне. Это иное... среди вас изменник... Crucio!

На этот раз под действие заклинания попали сразу трое. Они повалились на землю, извиваясь и моля о прощении. Гарри стиснул зубы, с трудом справляясь с отвращением от детальной картинки, которую показывало ему увеличивающее заклинание. Маски, мантии...

А еще — мерцающая серебристая рука.

Гарри даже не потребовалась отданная шепотом команда Альбуса — «Сейчас!» — чтобы понять, что время пришло. Лучшего момента ему не представится, ведь сейчас целых три последователя Волдеморта выведены из строя рукой повелителя.

Крепко сжав волшебную палочку и сосредоточившись на том, чтобы использовать только свою магию, Гарри неслышно дисаппарировал. Однако на место назначения он прибыл уже не скрываясь. Тогда, тренируясь на скале, он понял, что такое тактическое преимущество. Преимущество внезапности...

Словно громовой раскат прокатился по окрестным холмам, когда Гарри появился в нескольких сантиметрах от цепи фигур в мантиях и масках. Гул все нарастал и нарастал, поднявшийся вихрь сбивал с ног, и даже те Упивающиеся Смертью, что не корчились на земле под действием Cruciatus, попадали на колени, зажимая уши руками и крича как под пытками.

Единственным, кто даже не шелохнулся, был Волдеморт.

— Гарри, Гарри, — посетовал он, растянув губы в омерзительной улыбке. Его глаза мерцали словно угли. — Как быстро ты, однако, позабыл дуэльный этикет...

Но юноша не собирался тратить время на бесполезную болтовню.

— Avada Kedavra! — он ожесточенно взмахнул палочкой. Чтобы заклинание сработало, нужна ненависть. И желание убить.

А этого у него было в достатке.

— Avada Kedavra! — прокричал Волдеморт. Его палочка описала круг, и сорвавшееся с ее конца заклинание понеслось навстречу смертельному заклинанию Гарри.

Потоки магии столкнулись в воздухе — так же, как на кладбище. Пылающая линия соединила палочки противников. Но на этот раз заклинание Гарри казалось сильнее. Дюйм за дюймом оно продвигалось вперед, отбрасывая магию Волдеморта, сметая ее со своего пути и неуклонно приближаясь к цели.

Гарри призвал на помощь всю магическую мощь Северуса и толчками выбрасывал ее в сторону Волдеморта, который держался за свою палочку так, словно это была готовая взорваться в его руках молния.

Краем уха юноша слышал, как то тут, то там голоса выкрикивали заклинания. Проклятия, щиты, взрывы... Потом к общей неразберихе добавился смерч, вызванный Альбусом, чтобы защитить Гарри от атак Упивающихся Смертью...

— Что ты будешь делать, Гарри Поттер? — голос Волдеморта перекрывал ужасный шум сталкивающихся заклинаний. — Что-то твоя грязнокровка-мать не спешит тебе на помощь. А у твоего любимого директора, как я погляжу, дел и без тебя полные руки!

Но Гарри не слушал. Альбус сумел бы сдержать натиск приспешников Волдеморта, даже если бы их было вдесятеро больше. К тому же, юноша сразу понял, чем были слова противника. Ложью. Манипуляцией.

— Я тебя насквозь вижу, — прокричал он в ответ. — Слизеринец из тебя никудышный!

Волдеморт разъярился — в точности как мальчишка Боул, когда Гарри устроил ему выволочку.

— Ты меня не убьешь, Гарри Поттер! Это никому не под силу! Никому и ничему! Твоя тщательно сплетенная паутина лжи не даст тебе ничего, ровным счетом ничего!

Гарри и на это не обратил внимания. Он крепко держал палочку, направляя свою силу точно вперед, пропихивая смертельное проклятье по сияющему туннелю, который связывал их палочки. Тыкая им в Волдеморта. Еще три фута... два...

— Accio палочка! — снова раздался крик Волдеморта, и одна из палочек стремительно полетела к нему. Он поймал ее свободной рукой и направил на трех Упивающихся Смертью, которые все еще находились под действием Cruciatus. — Finite! Займитесь Поттером!

Не отвлекаясь от собственных противников, Альбус поспешно разоружил двоих, но Петтигрю успел выпустить ошеломляющее заклинание и сбил Гарри с ног.

В то же мгновение огненная дуга, соединявшая палочки Гарри и Волдеморта, разорвалась. Теперь у Темного Лорда было две волшебных палочки. Поигрывая одной из них, он изучающим взглядом наблюдал за Гарри, который пытался снова подняться на ноги.

— О, как печально, что твоей грязнокровке-мамочке не удастся увидеть последние секунды жизни своего сынка, — с насмешкой прорычал он. — Какая жалость. Потому что положение твое сейчас весьма затруднительно, не так ли, Гарри Поттер? Наша дуэль несколько лет назад должна была научить тебя предусмотрительности. Но у тебя всего одна слабосильная палочка, а у меня, — он сделал паузу и триумфально улыбнулся, а его красные глаза загорелись словно факелы, — их две.

Но больше он времени на разговоры он терять не стал.

— Avada Kedavra! — рявкнул Волдеморт, на этот раз взмахнув чужой палочкой, и новое заклинание понеслось навстречу Гарри.

— Protego!

Щит вырос вокруг юноши, словно мыльный пузырь — только стенки у этого пузыря были из мрамора.

Заклинанию Волдеморта хватило силы, чтобы пробить стенку, но сопротивление щита поглотило его скорость. Гарри сделал шаг в сторону, и смертельное заклинание ударило стоящего за ним Упивающегося Смертью прямо в грудь.

Быстро убрав защитный пузырь, чтобы сработал задуманный трюк, Гарри призвал на помощь двойную силу и постарался мысленно охватить всех окружавших его магов. Всех — кроме Альбуса.

— Accio палочки!

Волшебные палочки понеслись к нему со всех сторон со скоростью пули.

— Protego! — снова выкрикнул Гарри, и, натолкнувшись на мраморную стену, палочки беспомощно попадали на землю.

Волдеморт презрительно фыркнул, одним движением руки уничтожая палочки, валяющиеся в грязи.

— Как глупо, юный Гарри. Впечатляюще, но глупо. Так значит, ты захотел получить вторую палочку? Если Дамблдору хватило глупости отдать тебе свою, я убью его, не успеешь ты и глазом моргнуть!

Битва вокруг них прекратилась, все звуки стихли.

Волдеморт все еще держал собственную палочку — с пером феникса в сердцевине — но чужая палочка пропала из его рук. Гарри не стал раздумывать, почему его заклинание сработало не до конца. Как вышло, так и вышло.

— Забавная дилемма, — продолжил Волдеморт, обнажая зубы в хищной ухмылке. — Что же ты предпримешь, Гарри Поттер? Ты научился сложной магии, но твоя палочка бесполезна против меня. Неужели тебе не рассказали? В наших палочках одинаковые сердцевины, поэтому они не будут сражать друг против друга. Хм, а наш милый Дамблдор, как я погляжу, устал, иначе он бы уже попытался спасти тебя, как в прошлый раз...

Гарри услышал достаточно. Он знал, почему Альбус не спешил ему на помощь. Только он сам, Гарри, мог сделать то, что сейчас было необходимо.

— Accio палочка Северуса! — крикнул он, с силой взмахнув собственной.

Лицо Волдеморта перекосилось.

— Северус! — зарычал он, оборачиваясь, словно надеясь разглядеть его поблизости. — Где этот предатель?

— Далеко! Там, где тебе до него не добраться! — ответил Гарри, и тут же засомневался, прав ли он. Даже заклинанию двойной силы нужно какое-то время, чтобы доставить палочку Северуса, однако она появилась почти мгновенно, и летела с такой скоростью, что могла бы пронзить человека насквозь. Взмахом своей палочки Гарри торопливо уменьшил мощь заклинания.

— Accio палочка Северуса! — Волдеморт даже шагнул вперед, пытаясь перехватить желаемое, но палочка подчинилась заклинанию Гарри.

Она приземлилась точно в вытянутую руку юноши, и он не замедлил воспользоваться новым оружием.

— Avada Kedavra! — снова выкрикнул Гарри, впитывая всю магическую силу, что он мог почувствовать. Перед глазами мелькнуло воспоминание: стены пещеры идут трещинами, потолок рушится. Гарри стиснул зубы, вытягивая больше, еще больше силы Северуса. Всю его магию. Сейчас он не мог позволить себе мыслей о жалости. Каждая унция силы была необходима для уничтожения зла, которое стояло сейчас всего в нескольких футах от него.

Сотня пещер, думал Гарри, заставляя себя быть сильнее. И еще сильнее. Тысяча пещер. Сотня тысяч. Мир, весь мир, каждая гора, каждая река. В моем распоряжении...

Ослепительная зеленая вспышка соскочила с конца палочки Северуса и понеслась в сторону Волдеморта, оставляя за собой подобный молнии след.

Она ударила темного мага прямо в грудь, но не сбила с ног.

— Глупый, глупый мальчишка! — прокаркал Волдеморт и расхохотался, откинув голову и плечи назад. — Думаешь, я не предвидел этого, думаешь, я...

Но в то же время что-то начало происходить с ним. Что-то такое, чего Гарри никогда раньше не видел. Клубок зеленого света стал собираться в его грудной клетке и сиял так ярко, что был виден даже сквозь мантию. Он сделался плотнее, повернулся раз, второй и принялся вращаться все быстрее и быстрее.

Волдеморт раскрыл рот, задыхаясь, и схватился за грудь, словно пытался вырвать заклинание из своего тела. Его палочка все еще была направлена на Гарри:

— Avada... Avada...

Было видно, что он слабеет. Не в силах говорить, не в силах даже закончить заклинание... Однако магической мощи величайшего темного волшебника хватило на то, чтобы заклинание словно нехотя сползло с его палочки и поплыло к Гарри.

Молодой человек с легкостью отбросил его — палочкой-близнецом палочки Волдеморта.

Воздух наполняли голоса Упивающихся Смертью, теряющих надежду так же быстро, как быстро силы покидали их предводителя.

— Что происходит?

— Что происходит?!

— Темный Лорд умирает!

Обеспокоенный шепот прервался воплем Петтигрю:

— Нет! Темный Лорд будет править вечно!

Все замерло. Все звуки стихли. Ничто не нарушало установившуюся на поляне тишину, кроме резких отрывистых хрипов Волдеморта. Зеленый шар в его груди продолжал раскручиваться и с каждой секундой его свет становился все ярче и сильнее.

Гарри не знал, что происходит у него за спиной, и не мог оторвать глаз от происходящего с Волдемортом.

— Альбус? — осторожно позвал он, держа обе палочки наготове.

— Я их утихомирил, — голос старого волшебника звучал устало.

Волдеморт рухнул на колени, в его широко раскрытых глазах отражался животный страх.

— Accio палочка Волдеморта, — еще раз попробовал Гарри, но снова безуспешно. Хотя какая разница. Волдеморт выронил ее, и вряд ли смог бы даже подобрать, не говоря уж о том, чтобы воспользоваться. Он застыл словно статуя, словно осколок камня, и если бы не хриплое дыхание, его можно было бы принять за мертвеца.

— Конечно, конечно, — пробормотал Альбус, а потом внезапно его голос сделался требовательным: — Гарри, двигайся! Убирайся с пути! Сейчас же!

С пути чего, хотел спросить Гарри, но даже на это времени ему не хватило. Зеленый огненный шар в груди Волдеморта взорвался, и наружу вырвались шесть сияющих зеленых лучей. Или, возможно, семь. Гарри не успел сосчитать — он упал на землю и покатился.

Пара заклинаний пронеслись мимо, едва не задев его: он почувствовал их так близко, что волоски у него на шее встали дыбом.

Потирая рукой затылок, Гарри осторожно поднялся на ноги. Освободившиеся из тела Волдеморта лучи уносились вдаль, пронзая воздух словно спицы колеса.

И лишь путь одного из них закончился совсем близко. Этот зеленый луч ударил в то место, где лежала палочка темного мага. Лежала — в прошедшем времени. К этому моменту она уже сгорела, и земля вокруг нее почернела, а трава пожухла.

Однако Волдеморт был еще жив. Его грудь превратилась в зияющую дыру, окаймленную обуглившейся плотью, он лежал на спине со ртом, открытым в немом крике, но дышал. Еще дышал.

Как в нем могла еще сохраняться жизнь, думал Гарри, подходя ближе с палочками наготове. У него ведь наверняка не осталось сердца... хотя было ли оно у него когда-нибудь?

— Гарри, — позвал его Альбус; голос директора был наполнен болью. Юноша бросил на него быстрый взгляд и застыл на месте: тот стоял в окружении Упивающихся Смертью, туго связанных магическими путами. Директор выглядел изнуренным, и неудивительно — даже самому сильному волшебнику не так просто совладать сразу — Гарри быстро подсчитал — с шестнадцатью противниками.

— Ты в порядке, Гарри?

— Со мной все хорошо, — юноша нахмурился, когда директор сделал неуверенный шаг вперед.

— Не беспокойся. Битва была нелегкой, но скоро я приду в себя.

— А он? — спросил Гарри, приближаясь к Волдеморту, который царапал ногтями землю в предсмертных конвульсиях. — Почему он вообще еще не умер?

— Потому что твоя усиленная Avada еще не закончила свое дело, — Альбус слабо взмахнул рукой, указывая куда-то в сторону. — У него есть еще несколько частей, Гарри. Они называются хоркруксами, и это частицы его души, спрятанные где-то далеко. Он разделил свою душу на части, чтобы его тело не могло умереть, даже когда у него почти не останется плоти. Твоя Avada сейчас выслеживает их, и когда все хоркруксы будут разрушены... — фраза повисла в воздухе.

— Одним из них была его палочка, — внезапно осознал Гарри. — Вот, почему я не мог призвать ее! Потому что это была не просто палочка, а часть его самого!

— Да, наверняка так.

Губы Волдеморта двигались, но говорить он не мог. У него в легких не осталось воздуха, вернее, у него не осталось самих легких. Однако немного воздуха осталось в горле, и он, наконец, сумел выдавить одно слово, только одно:

— Как...

Альбус опустился на колени у головы Волдеморта, запачкав мантию грязью.

— Как Гарри узнал о хоркруксах, Том? Он не знал о них. И никто из нас не знал. А в таком случае, как он их уничтожил? — Альбус улыбнулся — неожиданно ласково. — Все просто, ведь Гарри понимает самую главную правду о жизни. Правду, которую ты так и не сумел осознать. Лучше давать, а не брать. Лучше хранить, а не править.

— Нет, нет, нет, — принялся повторять Волдеморт — беззвучно, потому что дышать он уже не мог. По его телу пробежала конвульсия, еще одна, глаза закатились, но он продолжал трясти головой. Нет, нет, нет, нет...

Гарри не понимал, то ли Волдеморт отрицает слова Альбуса, то ли где-то в далеких краях его душа, частица за частицей, гибнет. Интересно, он чувствует это? Ему больно?

Теперь, когда Темный Лорд не представлял угрозы, Гарри даже не хотелось, чтобы он мучился. Юноша пришел на эту поляну, полный ярости, но теперь боевой пыл испарился. Он не совсем понимал, что теперь чувствует. Это не жалость. Но что-то похожее... Во всяком случае, горечи в его душе стало намного меньше.

Альбус баюкал голову Волдеморта у себя на коленях, и, поглаживая его по щеке, что-то шептал.

Понимая, что не стоит таращиться, Гарри отвернулся. Упивающиеся Смертью не двигались и с их стороны не раздавалось ни звука. Заклинание Альбуса все еще удерживало их на месте. За исключением Петтигрю с его мерцающей рукой, Гарри не мог опознать ни одного из них. Но ему было все равно. Они были сломлены и осознавали свое поражение, а в их глазах застыл ужас понимания — на этот раз хозяин не сможет восстать. Совсем скоро он умрет.

Что-то с Упивающимися Смертью нужно сделать, пока они стоят тут беспомощной кучкой, подумал Гарри. Смерть была бы самым простым ответом. Они отправились бы вслед за Волдемортом и никогда бы больше никого не побеспокоили.

Определенно, идея привлекала, но лишь результатом ее воплощения. Не процессом. Гарри не смог бы совершить хладнокровное убийство, кто бы ни стоял под прицелом его палочки. Пусть даже Упивающийся Смертью.

Пусть даже сам Петтигрю.

Раньше Гарри много раз повторял себе, что однажды ему придется выбирать, кем стать: убийцей или жертвой. Что другого выхода не будет. Однако все оказалось не совсем так. Ему пришлось убить, но Альбус сказал очень правильную вещь: он убил, чтобы дать, а не чтобы забрать. Чтобы дать им всем шанс на жизнь, а не на подобное смерти существование под пятой Волдеморта. А Гарри... он не убийца.

Юноша отошел от связанных Упивающихся Смертью.

Где-то на линии горизонта небо вспыхнуло оттенками зеленого. Чужеродный свет быстро погас, и, отвернувшись, Гарри заметил, что Альбус стоит рядом с ним. Волдеморт больше не двигался, его тело безжизненно обмякло.

И все же Гарри должен был спросить:

— Так он умер? На самом деле, окончательно умер?

— На самом деле окончательно умер, — подтвердил Альбус.

— Как вы могли... почему вы... — Гарри взглянул на директора. — Вы обнимали его, пока он умирал! — горло перехватило, как будто там что-то застряло; Гарри несколько раз сглотнул, чтобы прогнать ощущение. — Это было ужасно! Как вы могли? Почему? Я... я не понимаю.

— Все просто, — Альбус взял обе руки Гарри в свои; юноша поморщился, но не отдернул руки. — Гарри... он тоже был моим учеником.

— Так вы... вы собираетесь его оплакивать? — слова вырвались прежде, чем он успел остановить их.

— Нет, нет, что ты, — директор улыбнулся; грусти в его улыбке было куда больше, чем веселья. — Но я никогда не прекращу оплакивать несбывшееся. И всегда буду думать, что же я сделал не так.

— Нет, нет, — остатки гнева Гарри быстро испарились, и его место заняло понимание. Теперь он знал, что так много раз пытался сказать ему Северус. И что хотели донести до него друзья. — Вы сделали, что могли. Все, что могли. А остальное... постарайтесь освободиться от этого.

— Да, — вздохнул Альбус. — Столь мудрые слова из уст такого молодого человека, — отпустив руки Гарри, директор повернулся, чтобы осмотреть группку застывших Упивающихся Смертью. — Кажется, сейчас самое время позвать авроров.

— Ага, а потом я сразу пойду. Нужно рассказать Северусу, как все прошло, все детали... хотя он и так наверняка уже знает, — зная, что зеркала работают в обоих направлениях, Гарри поднялся на цыпочки и заглянул в небольшой полумесяц на шляпе директора. — Эй, Северус! Мы сделали это, сделали!

В зеркальце должно было появиться лицо Северуса... Нет, зельевар и так уже должен был отражаться там! Ведь он отслеживал ход битвы, наблюдал за последствиями... Но почему-то Гарри не видел знакомого лица.

Как будто Северус не услышал его. Или вовсе не мог его слышать... А то, что отражалось в зеркальце... там виднелось только небо, а вовсе не стены подземелья, как должно было быть, если бы Северус вернулся в Хогвартс.

— Что-то не так, — выдохнул Гарри. Он наобум махнул в сторону Упивающихся Смертью. — Не снимайте заклинание, пока не прибудут авроры. Присмотрите за ними, или лучше я, или... Нет, я должен найти Северуса...

— Иди, — Альбус снял шляпу и передал ее Гарри. — Зеркала надежно связаны. Мое приведет тебя ко второму. Иди. Я отправляю сигнал аврорам и дождусь их здесь.

Гарри кивнул и пустился бежать, крепко сжимая шляпу директора в руках.

Глава 52.

Вторник, 29 декабря 1998, 8:44

Рядом с деревом Северуса не оказалось.

Гарри забеспокоился. Хорошо, если Северус просто аппарировал куда-нибудь в безопасное место... Но куда? Его палочка явно не смогла бы так быстро проделать весь путь от Хогвартса. Двойной силой Гарри ее призывал или нет, но для того чтобы пролететь такое расстояние, нужно время.

Значит, Северус недалеко. Нужно найти его.

Альбус сказал, что зеркальце укажет путь, но пока что, держа шляпу директора в руках, юноша не ощущал ничего особенного. «Север? Юг?» — спрашивал он, пристально вглядываясь в зеркальную поверхность, но видел только небо. Никакого ответа. Подняв шляпу на уровень глаз, он с силой встряхнул ее: «Куда идти? Куда?»

Все так же безрезультатно.

Не зная, что еще предпринять, Гарри положил волшебную палочку на раскрытую ладонь и потянулся за магической силой Северуса:

— Укажи мне на Северуса Снейпа!

Палочка завертелась так быстро, что ладони Гарри стало больно, но он стиснул зубы и стал дожидаться, пока палочка остановится. Пользы от этого оказалось мало: глупая деревяшка замерла, указывая куда-то налево, где, судя по приметам, находился север. Гарри чертыхнулся. Тоже мне, изобретатель заклинаний! Палочка не выполняет просьбы, она понимает только заклинания. Такие, как «Укажи» — подчиняясь которому, она послушно показывает хозяину, где находится север.

Ну и что теперь делать со всей этой магической силой, имеющейся в его распоряжении? Призвать самого Северуса? Ужасная идея, если честно. Призывные заклинания действуют грубо. И Северус — человек, а не метла или волшебная палочка. Его нельзя тащить через лес как на веревке. Он будет биться о деревья и камни и может сильно пострадать.

Ладно, надо успокоиться. Спокойно, спокойно, подумай, какие еще есть заклинания...

Шляпа в руке Гарри задрожала. Совсем слабо, едва заметно. Юноша не ожидал этого. Что это значит? Ага! Так вот, в чем фокус! Шляпа — или, вернее, зеркальце — приведет его к цели, если он сумеет успокоиться и наладить контакт с магическим предметом. Гарри сделал глубокий вздох, слегка потряс одной ногой, потом второй, чтобы избавиться от напряжения, и постарался сосредоточиться на ощущениях — по-настоящему прислушаться к тому, что говорило зеркальце. Не отрывая, конечно, взгляда от его поверхности — но крохотный полумесяц все также показывал только кусочек голубого неба. Юноша поднял голову — небо над ним было в точности такого же цвета. Значит, Северус где-то недалеко...

— Давай же, работай, — до этого Гарри готов был рычать от злости, однако теперь его тон сменился на умоляющий. — Я знаю, что я не Альбус, но ты сможешь, ты сумеешь показать мне...

Шляпа снова задрожала, а потом заметно дернулась в руках Гарри. Зеркальце начало работать! И оно тянуло в противоположном направлении от того, что указала палочка.

Гарри кинулся бежать, внимательно оглядывая окрестности. Он не узнавал местность. Какие-то поля, тут и там разбросаны деревья. Добежав до небольшого озерца, он остановился, чтобы снова проверить направление по зеркальцу.

Теперь оно дернулось на восток. На этот раз рывок был мягче, и Гарри решил идти помедленней. «Северус!» — позвал он, направляясь вдоль берега озера. — «Северус! Ты здесь?»

Ответа не было. Гарри слышал лишь птиц, перекрикивающихся в центре водоема.

Однако за поворотом он заметил невдалеке черное пятно... Фрагмент мантии Северуса, который, очевидно, прятался за валуном...

Гарри бросился к большому камню.

— Северус! Северус!

Это действительно оказался он. Зельевар лежал лицом вниз, один из лоскутов разорванной мантии закрывал его голову. Остальная его одежда тоже превратилась в лохмотья, и видно было, что кое-где большие куски ткани просто отсутствуют. О боже мой, он расщепил себя!

Зеркальце лежало чуть в стороне. Оно было направлено к небу, но отражалось в нем обеспокоенное лицо Гарри. Юноша уронил шляпу Альбуса на стылую землю и опустился на колени.

Стащив мантию, накрывавшую зельевара с головой, Гарри потряс его за плечо. Как можно осторожнее. Он все еще не мог понять, что произошло. Одно радовало — изорвана была только одежда, сам Северус выглядел целым.

— Северус? Это я, Гарри. Все кончилось, Северус. Ты в безопасности, мы в безопасности, мы все в безопасности.

Никакой реакции.

Ни звука.

Казалось, мужчина даже не дышит.

О боже. О, нет. Гарри стиснул зубы, подавляя приступ паники, грозивший накрыть его с головой как большая волна. Или даже цунами. Спокойно. Истерикой тут не поможешь.

Стараясь не делать резких движений, Гарри подсунул обе руки под грудь Северуса и перевернул его сначала на бок, потом на спину. Реакции все так же не было. Но что еще хуже, Гарри не слышал стука сердца.

Он прижал палец к шее Северуса, пытаясь нащупать пульс. Он точно знал, где находится та точка, под которой должно ощущаться биение крови, ведь он столько раз ласкал ее, когда они занимались любовью. Ему нравилось чувствовать ускорение пульса, он обожал слушать кожей мощную глухую пульсацию во время оргазма партнера...

Но сейчас он ничего не слышал.

— Я не позволю тебе умереть, — проговорил Гарри сквозь сжатые зубы. — Думаешь, можешь вот так запросто бросить меня? Ennervate!

Заклинание не сработало, более того, казалось, тело Северуса обмякло еще сильнее. Может, Гарри просто вложил в него мало силы? Он пользовался только своей магией... ведь он не хотел, чтобы сердце Северуса взорвалось от перенапряжения!

Однако суровые времена требуют суровых мер, поэтому Гарри поднялся на ноги и приготовился действовать серьезно. Вытянув руку с зажатой в ней палочкой, он потянулся за двойной силой, за их с Северусом общей магией, за той частичкой партнера, которую он мог призывать на помощь в отчаянных ситуациях...

Позади него раздался легкий хлопок, но юноша не обратил внимания. Даже второй такой же хлопок не отвлек его от дела.

— Нет, Гарри, нет! — раздался встревоженный голос, и Альбус дернул Гарри за руку, заставляя опустить палочку. — Нельзя!

Юноша резко обернулся, зарычав от негодования. Рядом с директором обнаружился еще и Кингсли Шеклболт, но Гарри, которому было не до политесов, не удостоил его приветствием. — Северусу нужна помощь!

— Нужна, но не такая, — торопливо ответил Альбус и подобрал с земли свою шляпу. — Portus. Держи, Гарри. Она доставит тебя прямиком в больничное крыло Хогвартса. Поппи будет ждать. Отправляйся вместе с Северусом, но ни при каких обстоятельствах не используй свою магию. Никаких заклинаний, даже самых простых. Запасы магии Северуса слишком истощены.

Слишком истощены. Альбус не сказал остального, но слова прозвучали у Гарри в голове: полностью истощены. Их совсем не осталось.

Сердце юноши сжалось от страха. Все эти заклинания, одно за другим... жестокие заклинания. Avada Kedavra. Черт, да он умудрился применить его несколько раз! И каждое из этих заклинаний вытягивало из Северуса очередную порцию силы. Истощало его, высасывало жизненную энергию, и в результате Северус лежит на земле, беспомощный, а его сердце остановилось, не выдержав нагрузки...

Чем больше мы просим, тем больше он даст... храните его, раз он сам не горазд.

Трясущейся рукой Гарри передал Альбусу палочку Северуса, а потом и свою. Лучше не держать их при себе. Он получит их обратно потом, когда колдовство больше не сможет навредить Северусу.

Отважный мужчина рискует собой...

Да, Северус рискнул. И отдал все. Северус, а не Гарри.

Снова опустившись на колени, Гарри обнял безжизненное тело Северуса и потянулся за портключом.

Вторник, 29 декабря 1998, 8:52

— Из него вытянуло всю магию, — выдохнул Гарри, укладывая Северуса на ближайшую койку. Поппи уже суетилась вокруг. — Вообще всю, потому что я колдовал, используя его силу, но зашел слишком далеко, и вот...

— Я понимаю, Гарри. Позволь мне осмотреть его.

Гарри замолчал, наблюдая за работой колдомедика, которая оценивала состояние Северуса при помощи различных диагностических заклинаний. Но долго сидеть молча он не мог.

— Он же дышит? С ним все в порядке? Он ведь не умер?

— Тихо, — Поппи взмахнула палочкой, и в руке у нее появилась бутылочка с зельем. — Он не дышит, — продолжила она, одновременно трансфигурируя свою палочку в ложку и отмеряя несколько капель сероватой жидкости. — И его сердце не бьется. Но мы можем все исправить. Помоги посадить его.

Гарри приподнял верхнюю часть туловища Северуса, устроившись сзади и подперев его собственным телом. Теперь он не мог видеть манипуляции врача, но пропустить момент, когда волшебная жидкость оказалась во рту зельевара и начала действовать, было невозможно.

Тело Северуса дернулось — в точности, как у тех пациентов по телевизору, через грудь которых пропускают электрический ток, чтобы завести сердце.

Каков бы ни был секрет загадочной жидкости, она сработала. Гарри почувствовал, как мышцы профессора принялись работать. Его грудь начала подниматься и опадать, очень резко и быстро, как у запыхавшегося человека.

— Тихо, тихо, — приглушенно повторяла Поппи. Сквозь ее голос и хриплое дыхание Северуса Гарри услышал звук еще одной жидкости, льющейся в ложку. — Все будет хорошо, Северус. Тебе ненадолго перекрыли кислород, но это чудесное зелье быстренько приведет тебя в порядок... ведь ты сам его сварил. Вот так, глотай, осторожнее...

Раздалось бульканье, словно Северус подавился лекарством, но стоило ему сделать глоток, как дыхание стало успокаиваться.

— Теперь его нужно положить, — на этот раз Поппи обращалась к Гарри.

Юноша осторожно высвободился из-под тяжелого тела и уложил Северуса на кровать. Окинув его взглядом, он заметил посеревшую кожу, заострившиеся черты и ввалившиеся глаза, но, по крайней мере, зельевар дышал. Глубоко и сильно, а его грудная клетка уверенно поднималась и опускалась, доставляя воздух в легкие.

Гарри без сил опустился на стул и улыбнулся.

— Ну вот и хорошо. Замечательно. С тобой все будет в порядке.

Ответа не последовало.

О боже. Гарри как будто с головой окунули в ледяную воду. Северус не смотрел на него. Его взгляд был нацелен на потолок, рот безвольно приоткрыт, и с краешка губ даже тянулась нитка слюны. Казалось, он ее вовсе не замечал, а ведь должен был, даже если был слишком слаб, чтобы поднять руку и убрать ее.

Это было совсем не похоже на Северуса.

Гарри сам стер влагу с его лица, но Северус снова никак не отреагировал на прикосновение. И вообще на присутствие партнера, и...

Соскочив со стула, Гарри наклонился над зельеваром и заглянул в глаза. Пустые черные глаза.

— Ты меня узнаешь? Ты знаешь, что произошло? Понимаешь, где находишься? Северус, ну скажи хоть что-нибудь!

Поппи, стоявшая с противоположной стороны от кровати, успокаивающе погладила юношу по плечу.

— Не стоит волноваться. Он в порядке.

— В порядке?! — Гарри увернулся от настойчивой руки. Руки, похлопывающей его по плечу, как будто это что-то могло изменить. — Он... он умер, хотя его тело еще здесь!

— Он слишком долго не мог дышать, и его мозг немного пострадал, — спокойно поправила его колдомедик. — Но Гарри, уж кому-кому, а тебе известно, что в нашей школе превосходный госпиталь. Северус скоро поправится. Просто наберись терпения и подожди, пока зелье подействует.

Сердце Гарри снова кольнула паника.

— А что... что, если оно не подействует?

— Такого не может быть. В конце концов, зелье варил сам Северус.

Гарри снова опустился на стул и задумчиво кивнул. Да, она права. Конечно, права. Северус ни за что не стал бы снабжать госпиталь второсортными зельями. Если уж он принес лекарство сюда, значит, оно гарантированно сработает. Сделает свое дело так, как должно.

Но дожидаться этого момента... это было слишком трудно.

Поппи скрылась в кладовой и скоро вернулась, неся большой пластырь. Не чувствуя боли, Гарри совершенно забыл про свою руку. Неприятные ощущения вернулись, только когда он взглянул на ладонь и увидел, как сильно волшебная палочка ободрала кожу.

О, так-то лучше. Видимо, пластырь был пропитан целительной настойкой или еще каким-нибудь лекарством, а может, нес в себе частичку магии. Стоило наложить его, как боль в руке начала стихать.

— У тебя есть еще ранения, Гарри?

— Нет. Но все равно спасибо, — юноша секунду помолчал. — Эээ... простите, что накричал на вас. У нас замечательный госпиталь, и мы все благодарны вам за это.

Поппи снова похлопала его по плечу, и на этот раз Гарри не отдернулся.

— Мне показалось, вы ждали нас, — продолжил он, немного подумав. Ведь Поппи даже не было в Хогвартсе, когда все начиналось. — Или не нас, кого-то другого. Вы решили не ехать в Милан на каникулы?

— Я была там, вернулась вчера по просьбе Альбуса. Но осмелюсь предположить, что все равно незамедлительно примчалась бы, увидев заголовки утренних газет. Дамблдор в плену... нетрудно догадаться, что без проблем после такого не обойдется.

У Гарри мелькнула мысль, что даже в итальянских газетах сообщили о его исчезновении, ведь Альбус — такая важная фигура, но нет, не может быть. Директор отправил письмо только в редакцию «Пророка». Значит, издание доставляется по всему миру.

Юноше уже сложно было соображать — очевидно, стресс, беспокойство и усталость после битвы брали свое.

— Он объяснил, что собирается делать?

— Нет, всего лишь приказал подготовиться к приему новых пациентов, — колдомедик заговорила тише. — Однако он упомянул о периодических приступах слабости у Северуса и попросил еще раз проверить все доступные источники, где пишут о вашем заклинании.

— Оно на наше, а мое. Я живу под его действием, — устало проговорил Гарри. Несколько месяцев назад он бы выплюнул эти слова, если бы вообще сумел произнести их перед кем-то, за исключением ближайших друзей. Теперь он к этому привык. А Поппи знала куда больше, чем когда-либо говорила.

— Оно действует на вас обоих, — возразила Поппи и снова повернулась к кровати больного, взмахнув подолом юбки. — В противном случае ты не смог бы использовать его магию.

Да, определенный смысл в этом есть, подумал Гарри. Северус выглядел уже лучше. Здоровый цвет лица к нему еще не вернулся, но мертвецкая серость ушла, а рот был закрыт. Сильнее всего о произошедшем напоминала разорванная одежда, на которой не осталось ни единой пуговицы. Почему-то именно отсутствие привычного длинного ряда пуговиц больше всего бросалось в глаза Гарри. Он обратился к Поппи:

— У вас нет пижамы или ночной рубашки? Я хочу помыть его и переодеть.

— О, я позабочусь об этом...

— Нет, я сам, — прервал ее Гарри. — Я сам хочу. И не волнуйтесь, я не буду использовать магию.

Поппи принесла все необходимое и удалилась в свой кабинет, плотно прикрыв дверь. Гарри снял с Северуса остатки одежды и обтер его влажной губкой. Пусть даже зельевар не мог ничего сказать, Гарри все же надеялся, что после процедуры, облаченный в чистую ночную рубашку, тот почувствовал себя лучше. Причесав волосы Северуса, юноша подоткнул вокруг него одеяло и уселся рядом на стул — наблюдать и ждать.

Через некоторое время в открытой двери лазарета показался Альбус.

— Как он?

Гарри поднял на него слезящиеся от усталости и беспокойства глаза.

— Еще не пришел в себя, но Поппи клянется, что с ним все будет в порядке. Спасибо, что не дали мне снова колдовать. И за портключ тоже спасибо, если бы не он, мне пришлось бы аппарировать. Такой большой расход магии мог бы... короче, ничего хорошего из этого бы не получилось.

Альбус легко коснулся щеки Северуса — движение напомнило Гарри, как директор прощался с умирающим Волдемортом. С другой стороны, Северус тоже учился у Альбуса. Как и Гарри.

Директор просто заботится о своих учениках, неожиданно догадался юноша. Даже о тех, кто пошел по плохому пути.

— А как ты сам? — мягко спросил Альбус. Взмахом руки призвав кресло, он поставил его рядом со стулом Гарри, чтобы они оба могли видеть Северуса.

— Я в порядке. Рад, что все закончилось. А там? Ну, все под контролем, с этими?...

— Да, конечно, всем занимаются авроры.

Гарри сглотнул; что-то внутри него всколыхнулось при мысли об этом. Он так хотел быть аврором! Но теперь... нет. Нет. Он не собирался посвящать жизнь борьбе со злом. Северус наверняка мог бы устроить это... он уже доказал, что если речь идет о работе, то обойти запреты Cambiare Podentes вполне можно. И все же, у Гарри было ощущение, что он и так с самого поступления в Хогвартс только и делал, что выполнял аврорскую работу. С него хватит.

Однако он должен был спросить:

— А все эти Упивающиеся? Они в Азкабане?

— Ожидают суда.

— А Волдеморт? Он правда мертв?

— Да, — Альбус улыбнулся, но его улыбка был грустной. — Мертвее не бывает.

— Мне тоже придется участвовать в заседании? — Гарри нервно сглотнул. — Вы с Северусом об этом ничего не говорили, но я и сам знаю, что технически многие заклинания незаконны...

— О, Гарри, — Альбус покачал головой. — Как бы я хотел, чтобы у тебя не было повода для подобных волнений. Нет, нет. На этот раз, обещаю, Министерство будет выказывать тебе должное уважение, которого ты заслужил и заслуживал с самого начала.

— Ха, если они вообще не сбегут от меня, вереща от ужаса, — пробормотал Гарри. Потому что теперь дела обстояли именно так. — Они допросят Упивающихся. С веритасерумом, так? И те им расскажут, что они видели — что я вытворял у них на глазах. В Министерстве догадаются о хоркруксах и задумаются, как же мне удалось убить его, и тогда... — Гарри откинулся на спинку стула и взглянул на директора, — может, проще снова написать в «Пророк» и разделаться уже с этим?

— Мне эта мысль удачной не кажется.

— Ага, — юноша вздохнул. — Но я все равно думаю, что нужно сделать какое-то объявление. Самим все объяснить, прежде чем кто-нибудь докопается до правды... Как с «Придирой», ну вы знаете. Кто лучше нас сможет все сформулировать правильно?

— Жиз... ажн... реш...

Голос Северуса. Слабый, дребезжащий... почти неслышный. Но, очевидно, он смог понять разговор и дать разумный ответ. Жизненно важное решение — конечно! Нельзя делать подобные заявления, не обговорив их сначала с Северусом.

— Добро пожаловать обратно, — тепло произнес Гарри, беря Северуса за руку. Пальцы мужчины на секунду сжались, прежде чем его ладонь снова обессилено упала на одеяло. — И разумеется ты прав. Это жизненно важное решение, и мы должны принять его вместе. Только не говори сейчас, ладно? Не трать силы попусту. Скажи только, ты видел, что случилось? Ну, в зеркальце? Просто кивни.

Северус кивнул — едва заметным движением.

— Апп... апп...

— Ну же, Северус, — Поппи, как всегда, появилась словно из ниоткуда. Каким-то волшебным образом она чувствовала, когда пациент нуждался в ней. Или нуждался в совете. — Гарри сказал тебе не разговаривать, и он прав. Не напрягайся. Тебе сейчас нужен только отдых.

Глаза Северуса сузились, но колдомедик была права — сил для того, чтобы иным способом выразить протест, у него не было.

— Ты попытался аппарировать, — вставил Гарри, чтобы отвлечь его. Теперь у него перед глазами была полная картина происшедшего. — А я, видимо, в тот же самый момент вызвал какое-то заклинание, и тебя вышвырнуло прямо посередине аппарации. Да уж... прости. От твоей одежды остались одни лоскуты, но, по крайней мере, ты цел.

Остальное было понятно. Как только битва началась, Гарри своими заклинаниями стал вытягивать из Северуса силу, и тот был не в состоянии аппарировать дальше. Не мог даже повернуться или взглянуть в зеркальце. А потом та потрясающей силы Avada, которая еще больше выросла внутри Волдеморта и рванула наружу во всех направлениях... наверное, именно это заклинание сильнее всего и навредило Северусу. Вытянуло из него столько магии и так быстро, что сердце профессора остановилось, не выдержав напряжения.

Хорошо, что Альбус быстро нашел их и сделал портключ, снова подумал Гарри.

— А как вы нас нашли? — он снова повернулся к директору. — Ведь вашей зачарованной пуговицы на Северусе больше не было.

На покрытом морщинами лице Альбуса отразилось удивление.

— Свою шляпу я способен обнаружить, где бы они ни была.

У Северуса хватило сил на слабый смешок.

Хороший знак. Поппи была права — Северус быстро встанет на ноги. Конечно, при условии, что Гарри не будет тянуть из него магию, пока он на больничной койке.

— Как думаете, сколько времени мне придется не колдовать? — тихонько спросил Гарри у директора.

— Думаю, можно уже сейчас, только я бы посоветовал пока что воздержаться от использования двойной силы.

Гарри нахмурился, вспомнив, какой эффект произвело на Северуса простое Ennervate. Тогда он использовал исключительно свою силу, не заимствуя у партнера, и все же это повлияло на Северуса.

— Откуда вы узнали, что в ослабленном состоянии Северусу могла навредить даже обычная магия?

Альбус сложил руки на коленях.

— Я не мог ничего сказать точно. Но это казалось разумным — его магический статус связан с твоим, а заклинание, под властью которого ты живешь, бывает непредсказуемым.

Да, об этом Гарри напоминать не нужно. Однако он так привык к своему состоянию, что всего лишь пожал плечами.

— Наверное, ко мне скоро придут авроры?

— Уверены, они захотят поговорить с тобой, как только разберутся с пленными. К ним одновременно попало столько Упивающихся, они наверняка задействовали все силы. Кстати, Кингсли сейчас в замке. Он сообщит Министерству, что ты в госпитале, и что тебе на восстановление потребуется время.

Что ж, это хорошо. Гарри успеет все обсудить с Северусом. В конце концов, это и его жизнь тоже. Что сразу напомнило юноше...

— Если они захотят вручить мне дурацкий Орден Мерлина, то и Северус тоже должен получить его.

— Уверен, что это можно устроить, — Альбус поднялся и на секунду сжал руку Северуса, продолжая говорить. — Мальчики мои... не могу выразить, как я горд, как... — в его пальцах появился носовой платок, и Альбус принялся промокать уголки глаз. —Невозможно подобрать слова, чтобы описать, какой огромный подвиг вы совершили. Вы оба. Я... у меня нет слов.

Он бесшумно удалился. Гарри заметил, что в коридоре директора поджидал Шеклболт, однако в палату аврор заходить не стал — просто закрыл дверь.

— Впервые в жизни, — протянул Северус; Гарри отметил, что голос зельевара обрел привычные насмешливые интонации, — Альбусу нечего сказать.

— Вообще-то, и тебе тоже сейчас говорить не стоит, — возразил юноша. — Сиди и слушай, а я расскажу, как все было.

Северус покачал головой.

— Тебе не интересно?

— Нет нужды говорить... — зельевар закашлялся и не мог остановиться, пока Поппи не влила ему в рот ложку элексира. Но даже когда кашель успокоился, Северус продолжал хмуриться — вероятно, потому что женщина стояла руки в боки, явно готовая устроить больному длиннющий выговор.

— Он больше не будет говорить, — поспешил вмешаться Гарри. — Я ему не позволю.

— Что ж, под твою ответственность, — сурово проговорила Поппи и только после этого оставила их наедине.

Во взгляде Северуса читалось упрямство, но вместо того чтобы снова начинать говорить, зельевар скрестил руки на груди и уставился на Гарри.

Молодому человеку потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, о чем шла речь. Ах, да.

— Говорить буду я, — сказал он. — Местами было просто ужасно, но... короче, я хочу, чтобы ты знал все.

Через пятнадцать минут Северус был посвящен в мельчайшие подробности.

Глава 53.

Среда, 30 декабря 1998, 8:10

— Выглядишь лучше, — Гарри придвинул стул к постели Северуса. — Как ты себя чувствуешь?

Зельевар нахмурился, размышляя, стоит ли говорить всю правду. Все же он решился:

— Словно мои внутренности вытащили через глотку.

— Ой, да уж. Сочувствую.

— А потом засунули обратно, задом наперед, — добавил Северус. — Почему ты так далеко?

Гарри подтащил стул немного ближе и посмотрел на партнера взглядом, полным сожаления.

— Знаешь, я, конечно, ожидал, что тебе может стать нехорошо во время финальной битвы, ну, слабость там, головокружение... но я никак не думал, что смертельное проклятье сделает с тобой такое!

Северус тяжело вздохнул и его голос зазвучал глухо:

— Откуда тебе было знать? У нас нет книг, в которых бы рассказывалось, что нас ждет. Даже от синопсиса не так много толка. В конце концов, ты далеко не слабый волшебник.

— Ну да... — Гарри вытащил что-то из глубокого кармана на мантии. — Кстати, похоже, начинают расползаться слухи. Хочешь газету? Это прямо на первой странице. Или мне прочитать вслух?

Северус поднял руку и посмотрел на дрожащие пальцы:

— Прочитай ты. Не уверен, что смогу удержать ее.

«Да уж мне ли не понимать», — пробормотал Гарри, с хрустом разворачивая газету.

САМИ-ЗНАЕТЕ-КТО ПОВЕРЖЕН МАЛЬЧИКОМ-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ

Из администрации аврората сообщают, что Тот-кого-нельзя-и т.д. был окончательно повержен никем иным как Гарри Поттером, также известным как Избранный. На вопрос, может ли Управление обеспечения магического правопорядка гарантировать, что Сами-знаете-кто исчез раз и навсегда, представитель аврората Кингсли Шеклболт ответил следующее: «Похоже, он использовал очень древнюю магию продления жизни, связанную с артефактами, называемыми хоркруксами. Хоркруксы незаконны, и эти магические объекты крайне сложно создать, однако у него получилось. Благодаря своим исключительным способностям мистер Поттер сумел одновременно уничтожить и <имя удалено из статьи>, и его хоркруксы, положив, таким образом, конец его существованию».

У Управления обеспечения магического правопорядка пока что нет официальной версии произошедшего, поэтому мы не можем сообщить, как Гарри Поттер узнал о хоркруксах Сами-знаете-кого и каким образом он их уничтожил. Однако нет никаких сомнений относительно того, почему юный Гарри выбрал для нападения именно эту дату. Как сообщалось во вчерашних газетах, Альбус Дамблдор, уважаемый директор школы Хогвартс, был похищен Упивающимися смертью. Гарри Поттер отважился на рискованную спасательную операцию, которая завершилась смертью Сами-знаете-кого и арестом шестнадцати его наиболее приближенных последователей (см. стр. 4). По словам наших источников в Министерстве, связанных с делами захваченных Упивающихся, многие из них заявляют, будто «смертельное проклятье сошло с ума и крушило все вокруг». Тем не менее, допрос под Веритасерумом продвигается крайне медленно в связи с приступами истерии среди заключенных.

У нас также нет возможности связаться с мистером Поттером для получения комментариев, так как он в настоящее время восстанавливает силы после сурового испытания.

— Мне очень жаль, что они тебя даже не упомянули, Северус, — сказал Гарри, отложив газету. — Это неправильно. Ты сделал столько же, сколько и я для победы. Да вообще, именно твоя палочка положила конец всему этому.

— Если мы решим сообщить о моей роли в битве, нам придется рассказать и обо всем остальном.

Гарри фыркнул.

— Они все равно все переврут в газетах. Посмотри хотя бы на эту писанину — я же не спасал Альбуса! Если они говорили с Кингсли, то уже должны знать, что это была ловушка.

— Ты же не ждешь от журналистов «Пророка» признания, что их ввели в заблуждение?

— Конечно, им стыдно о таком писать. К тому же, они упрямые ослы. Только посмотри на это «имя удалено» — они даже не решились напечатать все так, как сказал Шеклболт! Ладно, когда мы будем готовы, в «Придире» напишут правду. Все мои эксклюзивные интервью будут только для них, — Гарри прочистил горло. — А... как думаешь, сколько мы еще можем ждать? Не хочу, чтобы кто-то откопал сертификат раньше времени.

— Не представляю, — Северус попытался сесть прямо, но он пока что был слишком слаб для этого. — Тебя это настолько волнует?

— Нет вообще-то... ну, да, но не так, как раньше. Ты был прав — моим настоящим друзьям будет все равно.

— К слову, о друзьях... — Северус указал на что-то кивком головы. Гарри сидел спиной к двери, но Северус видел, что лучшие друзья юноши стоят прямо за порогом, сомневаясь, можно ли объявить о своем присутствии.

Гарри обернулся.

— О, привет. Вы наверняка уже видели утренние газеты?

Гермиона бегом пересекла разделяющее их расстояние и бросилась в объятия Гарри.

— О, Гарри, Гарри! — она изо всех сил обняла его и заплакала. — Конечно, я прочитала, и я так переживала! Тебя ранило? Ты уверен, что тебе уже можно вставать с постели? Хочешь, я принесу что-нибудь почитать?

Гарри обнял ее и погладил ее по затылку, стараясь утешить всхлипывающую у него на плече девушку.

— Я тебя тоже люблю, Гермиона.

При звуке этих слов внутри Северуса заворочалось какое-то чувство. И это была не ревность. Он точно знал, что имел в виду Гарри, ведь Гермиона Грейнджер — его близкая подруга, и никаких романтических отношений между ними нет.

Но все же неприятное ощущение в груди царапало и давило.

— И со мной все в порядке, я не ранен, — продолжил Гарри, отступая на полшага назад.

Гермиона вытерла глаза.

— Но в газете написали...

— Когда ты уже запомнишь, что не любое печатное слово стоит доверия? — Рон вышел вперед. — Видно же, что с Гарри ничего страшного не произошло. Они специально написали это, чтобы дать ему время вздохнуть свободно. Ты же знаешь, как он ненавидит говорить с журналистами! — Гермиона робко улыбнулась и кивнула, а Рон крепко похлопал Гарри по плечу. — Отличная работа, дружище! Ты сделал это!

— Мы вместе сделали, — возразил Гарри, снова подходя к кровати Северуса.

«И пострадавшая сторона здесь — именно я», — кисло подумал Северус. Наверное, он все же завидовал. Но не из-за комментария Гарри. Он смотрел, как легко, непринужденно держится Гарри с друзьями. Эта троица вызывала ассоциацию с идеально дополняющими друг друга ингредиентами, вместе составляющими превосходное зелье.

— Ранило только Северуса, — продолжил юноша. Он не стал объяснять, что именно произошло с профессором, за что тот был только благодарен. — Журналисты из «Пророка» не знают про наш... контракт. И пока что мы не собираемся никому рассказывать. Короче... слушайте, я очень рад видеть вас обоих, но не могу долго болтать или бросать Северуса, пока он в больнице...

— О, пожалуйста, — пренебрежительно прервал его зельевар. Несмотря на тон, внутренне он радовался тому, что Гарри предпочел его общество общению с друзьями. — Я не немощный. Мне нужен отдых, а не круглосуточная сиделка...

— С ним невозможно общаться, когда он болеет! — с улыбкой произнес Гарри. — Я отправлю вам сову, ладно? Через пару дней, когда у меня будет больше свободного времени.

— Иди со своими друзьями...

Вместо ответа Гарри снова уселся на стул, скрестив руки на груди. Если бы у Северуса было чуть больше сил, он бы даже поднялся, чтобы поцеловать его. Или все же нет, пока Уизли и Грейнджер маячили у его койки.

— Было приятно увидеть вас, проф... в смысле, Северус, — сказала Гермиона с искренней теплотой в голосе. — Хотя я не ожидала, что мы встретимся так скоро после рождества. Вам что-нибудь принести?

Ох. Северус такого не ожидал. Что его так легко... включат в круг друзей. Хвала Мерлину, что Уизли не хлопнул его по плечу, как только что Гарри. Своим ударом тот мог бы попросту сбросить неокрепшего еще профессора с кровати.

— Похоже, вы взяли на себя главный удар, — по мнению Северуса, Рон улыбался как-то странно. Словно он что-то знал. Хотя, он действительно много знал, чего уж там. — Но вы здорово помогли Гарри. Я знаю, он не любит, когда за ним приглядывают, но приятно знать, что вы все равно о нем заботитесь.

— Ладно, Рон, — нетерпеливо прервала его Гермиона. — Мы злоупотребляем гостеприимством.

Они ушли. Гарри смотрел вслед друзьям, пока они не скрылись в коридоре, а потом выдохнул так сильно, что его челка взлетела надо лбом.

— Что это было? В смысле, с Роном?

— Не имею ни малейшего представления.

Гарри кивнул.

— Ты уже позавтракал?

— Час назад.

— А. Понятно. Эээ...

Выражение лица Гарри явно свидетельствовало о том, что в голове у него крутится множество разных мыслей, но он не решается высказать их вслух. Северус видел, как партнер хмурился.

— Что такое?

— Ну... я тут думал кое о чем.

— Соизволишь озвучить свои мысли?

Гарри рассмеялся, но быстро вернул себе серьезный настрой.

— Это не смешно. Вообще-то, я размышлял о твоей магии. О том, сколько сил я у тебя вытянул. У меня такое ощущение, что на некоторое время я тебя оставил вовсе без магии, и поэтому теперь сомневаюсь... о боже. Ты ведь можешь колдовать? Я все еще переживаю, вдруг я навсегда забрал всю твою магию?

— Не говори глупостей.

— Альбус отдал тебе палочку? Ты пробовал заклинания? Они работали?

— Да, нет, и, разумеется, они будут работать.

— Наколдуй что-нибудь, — торопливо попросил Гарри. — Какое-нибудь простое заклинание... или Поппи тебе запретила?

— Ты слишком сильно волнуешься. Я в полном порядке, у меня всего лишь небольшая слабость. Но если ты настаиваешь, подай мне палочку, — Северус слабо взмахнул рукой, указывая на ящик, куда Альбус спрятал его палочку. Было видно, что ему едва хватило сил, чтобы взять ее из рук Гарри, да и движение, необходимое для заклинания, далось с трудом: — Accio «Ежедневный пророк».

Газета послушно подлетела, но, конечно же, профессору не удалось поймать ее налету. Тяжелые страницы шлепнули его по лицу.

Гарри быстро схватил ее и отложил в сторону.

— Доволен? — судя по виду Северуса, эксперимент его здорово разозлил. — Или нужно было вдобавок испепелить ее?

— Не то чтобы она этого не заслуживала, но нет, не надо, — пробормотал Гарри, наклоняясь, чтобы мягко поцеловать Северуса в губы. — Прости. Я должен был поймать ее.

— Ты должен перебороть свое стремление спасать всех от всего. С этим покончено. Ты свое дело сделал.

Гарри улыбнулся.

— С этим никогда не будет по-настоящему покончено. Это часть меня. И тебе это известно. Но... наверное, так стараться, как раньше, я уже не буду.

— Хорошо, потому что ты заслуживаешь хорошего отдыха больше, чем кто-либо иной, — совершенно серьезно произнес Северус.

Улыбка Гарри растянулась еще шире.

— О, ты про Диснейворлд! Отлично! Не могу дождаться, скорей бы...

— Не забудь отправить оттуда сову...

Юноша удивленно посмотрел на него:

— Как будто я поеду туда без тебя.

— Ты сказал, что не можешь дождаться, а я сейчас не форме для...

— Ладно, ладно, я могу подождать, — молодой человек рассмеялся. — Это же наш праздник. Только наш. Слушай... а Поппи говорила что-нибудь, когда ты снова встанешь на ноги?

— Как раз ко времени, чтобы поприветствовать учеников после каникул, — с ноткой грусти проговорил Северус. Нельзя сказать, что его так уж тянуло в Диснейворлд, но не посетить Эверглейдс было настоящим преступлением. К тому же, ему хотелось выбраться из Хогвартса и провести время с Гарри наедине. Что ж, с этим придется повременить.

Гарри был заметно разочарован.

— Так долго? Хреново.

Эти чувства Северус полностью разделял. Однако попытался смягчить разочарование:

— Не каждый день человек умирает, а потом насильно воскрешается. Мне действительно стоит немного подождать, прежде чем предпринимать любые магические путешествия, — губы Северуса тронула чуть заметная улыбка. — И нет, я не полечу на самолете.

Гарри не улыбнулся шутке. Наоборот, он выглядел потрясенным. Словно его мысли наткнулись на стену, а потом снова понеслись вскачь, да еще и с двойной скоростью. Он посмотрел на профессора взглядом, полным ужаса пополам с надеждой.

Нет... скорее, он выглядел как человек, который боится надеяться.

— Я... о боже мой. Ты умер?

Северус неуверенно кивнул. Он уже прошел через это с Поппи.

— Как ты знаешь, сердце у меня остановилось, и на несколько секунд я был полностью лишен магии. Это общепринятое определение смерти в магической Британии.

Рот Гарри открылся и медленно закрылся, будто юноша пытался что-то сказать и не мог подобрать слов.

— Гарри, я не первый волшебник, вернувшийся с того света, — попытался объяснить зельевар на случай, если именно факт воскрешения так напугал юношу. — То зелье, с помощью которого она запустила мое сердце, используется очень широко...

— Нет, нет, — Гарри прочистил горло, а потом вытащил палочку и наложил чары, защищающие от подслушивания. Затем он снова повернулся к партнеру, и Северус с удивлением осознал, что не помнит, чтобы Гарри когда-нибудь выглядел настолько уязвимым. — Ты сказал... ты сказал, что только смерть может положить конец магии Podentes.

— Да, конечно, — сразу несколько чувств овладели Северусом. Гордость за Гарри, который вспомнил об этом раньше него. Облегчение, потому что искренне желал ему свободы. А еще... страх, ведь если смерть оборвала действие заклинания, то он потеряет своего партнера.

Ни за что на свете не выберет Гарри жизнь с Северусом, если у его ног будет весь мир, целый свет для поиска настоящей любви.

Гарри потер руки:

— Слушай, не могу поверить. Я ведь готов был продолжать жить как и раньше. Смирился со всем этим... но теперь, зная, что связь пропала и я свободен...

Страх так сильно сжал сердце Северуса, что казалось, оно вот-вот прекратит биться. И на этот раз зельевар боялся не за себя.

— Нет, ты не должен говорить так. Это опасно. Если ты нарушишь контракт, пока заклинание еще действует...

Руки Гарри замерли.

— Да, правильно. Конечно. Нужно как-то проверить это, выяснить что к чему... наверное, ты бы мог применить ко мне Compulsio, тогда мы бы точно знали, вот только на него нужно много сил, к тому же...

— Именно. В данный момент моих возможностей на него не хватит, — Северус не хотел делать этого, не хотел знать. И в то же время хотел, потому что так или иначе, но Гарри должен был выяснить правду. — Не зажжешь свечу на тумбочке? Мне ее подарил Альбус, и у нее весьма приятный запах.

— Да, конечно, — Гарри взмахнул палочкой и произнес заклинание, но ничего не произошло.

Северус закрыл глаза, чувствуя пронзившую его острую боль. Боль... и стыд. Облегчение. Оттого, что ему не пришлось встретиться с тем, чего он боялся больше всего.

А вот Гарри придется.

— Странно как-то, — молодой человек попробовал еще раз. И еще.

— Я блокирую тебя, — глухо проговорил Северус. Понимая, что Гарри не должен переживать то, что произойдет сейчас, в одиночестве, зельевар открыл глаза и попытался сесть. — Ты все еще...

Гарри сглотнул и, тесно сжав губы, аккуратно убрал палочку в карман. Заговорил он только через несколько мгновений, и его голос звучал также глухо и резко:

— Раб, понятно. Твой раб. Да.

— Мне очень жаль, — Северус протянул руку.

После секундного колебания Гарри принял руку партнера.

— Тебе жаль? Я думал... мне казалось, ты не возражаешь, что я путаюсь у тебя под ногами. Больше не возражаешь.

О, во имя Мерлина.

— Мне жаль, что тебе приходится проходить через это. Что касается меня, то, как ты изволил выразиться, я не против того, чтобы ты путался у меня под ногами.

Юноша отрывисто кивнул, словно открытие привело его в глубочайшее смятение, но он изо всех сил старался не показать этого.

— Ты вправе чувствовать разочарование, — продолжил Северус, хотя какая-то маленькая эгоистичная часть его души продолжала наслаждаться свалившимся на него облегчением. Зная, однако, что Гарри вряд ли чувствовал то же самое, он постарался затолкать это чувство поглубже и посмотреть на ситуацию глазами партнера. — Или даже злость. У тебя есть все причины для этого. Ты сделал больше, чем кто бы то ни было мог просить, и заслуживаешь, чтобы тебе вернули настоящую жизнь.

— Нет, я не злюсь, — Гарри провел рукой по волосам, взъерошив их. — Я просто... Знаешь, Северус, я со всем смирился. А потом наступил этот короткий миг, когда мне показалось, будто что-то может измениться, и сразу же серпом по мечте... — Гарри стиснул зубы. Было видно, что он не хочет демонстрировать огорчение.

Наблюдая боль юноши, с которой он так мужественно боролся, видя его силу, врожденное великодушие... Северус почувствовал непреодолимое желание сделать так, чтобы у Гарри было все хорошо, и неважно, что ему самому понадобится для этого сделать.

— Жизнь может измениться, — быстро сказал он, сжимая пальцы Гарри. — Другая работа, другой дом, если захочешь... все, что захочешь. Мы справимся. Обещаю, Гарри. Слышишь? Я тебе обещаю.

Теперь во взгляде Гарри читалось смирение. И немного смущения.

— Северус, тебе не нужно ничего обещать. Я знаю, что мы справимся, я никогда и не сомневался.

— Гарри...

— Все в порядке, правда, — юноша пожал плечами и отпустил руку партнера. — Я же сказал, что уже привык. Не беспокойся, я никаких фортелей не выкину. Я хочу жить. А жизнь с тобой... это хорошая жизнь.

Хорошая жизнь. Но не лучшая жизнь. Не та жизнь, которую Гарри хотел. Понимание, что юноша сказал намного меньше того, что думал, заставило Северуса почувствовать себя в сто раз хуже. Как он мог втайне радоваться, что их связь не исчезла? Как он мог быть настолько эгоистичным?

Но правда была в том, что где-то в глубине души он все же продолжал радоваться, хотя и воскликнул:

— Я действительно умер. Это должно было освободить тебя! Не понимаю, что пошло не так. Даже твоя огромная магическая сила не должна была повлиять на этот аспект заклинания.

— Не думаю, что в этом проблема, — Гарри вздохнул. — Мне кажется, дело в том, что ты не до конца умер. У тебя остановилось сердце, это да, но настоящая смерть... магглы в телевизоре называют это смертью мозга, что-то в этом роде.

— Мы не магглы, и мы не маги, создавшие это заклинание.

— Да, но сам подумай: смерть необратима. Но если нашлось что-то, способное вернуть тебя назад, значит, ты не был по-настоящему мертвым. По крайней мере, я так думаю. И заклинание тоже, — Гарри сглотнул и на секунду отвернулся. — И еще, Северус... Я не хотел, чтобы ты умер. Помни это. Так что... все в порядке.

Я не хотел, чтобы ты умер.

Не совсем то, чего хотелось бы услышать Северусу.

— Гарри...

— Я думал еще посидеть с тобой, — прервал его юноша, — и почитать, ну или поболтать, но сейчас мне нужно побыть одному. Пойду полетаю или что-нибудь в этом роде. Я... я еще зайду попозже, ладно?

С этими словами он ушел, а Северусу осталось только смотреть на медленно закрывающуюся за ним дверь.

Глава 54.

Четверг, 31 декабря 1998, 9:20

— Держи раздел о квиддиче, — Северус передал газету через стол.

Гарри взял ее, но нахмурился. Ему казалось, что Северусу неудобно сидеть на стуле. Тот держался очень напряженно, словно стоит чуть расслабиться, и он без сил соскользнет на пол.

— Тебе не следовало подниматься, мог бы позавтракать в постели. И вообще, Поппи разрешила тебе вернуться в подземелья, только потому, что я пообещал о тебе позаботиться.

— Со мной все в порядке. А ты, если хочешь, можешь пойти еще полетать.

На этот раз предложение не вызвало у Гарри никакого энтузиазма. Вчера, после того как он узнал, что его рабский статус не изменился, Гарри летал несколько часов подряд. Он не понимал, почему этот факт до сих пор так его беспокоит. Он смирился с рабством. И шел на битву не затем, чтобы обрести свободу. Соглашаясь на ритуал, Гарри уже знал, что их с Северусом связь будет вечной, а в последующие месяцы научился жить с осознанием этого.

Конечно, не все было гладко, но в итоге он приспособился. И действительно почувствовал себя счастливым со своим партнером.

Но потом... когда на одно блистательное, сияющее мгновение ему позволили думать, что он снова может обрести свободу, делать со своей жизнью все, что захочется, ехать куда угодно, жить в любом месте... Как будто в его сердце вспыхнула настоящая жизнь и окатила его дождем из счастья, и света, и новых сил, и бесконечной, беззаботной радости.

А потом свет погас, оставив его... не совсем в темноте. Жизнь с Северусом нельзя было назвать плохой, она была и останется хорошей. Черт, да она станет только лучше, учитывая, что они избавились от постоянно висящей над ними угрозы в лице Волдеморта.

Однако невозможность делать свой выбор... это угнетало Гарри, пусть он и согласился давным-давно с тем, что сделанного не вернуть.

— Никаких полетов, — вздохнув, ответил Гарри. — Хотя, наверное, пора начинать планировать расписание тренировок на следующий семестр. Я уже сказал им, что тренировки будут по утрам, до начала уроков. Тогда днем у меня будут занятия по защите, а весь вечер будет свободен. Для нас с тобой.

— Гарри...

Что бы он ни собирался сказать, Северуса прервал стук в дверь верхних комнат. Гарри недовольно нахмурился. Он был рад увидеться вчера с Роном и Гермионой, но все же ни с кем, кроме Северуса, обсуждать битву не собирался. А может стоит? Может тогда он, наконец, осознает, что она действительно случилась?

Пока же произошедшее казалось сном. Неужели Волдеморт правда умер? Гарри трудно было в это поверить, ведь Темный Лорд незримо присутствовал в его жизни с того самого момента, как Гарри узнал о своем магическом даре. Но конечно, он умер, об этом говорили факты. Темная метка Северуса полностью исчезла, а шрам на лбу у самого Гарри быстро бледнел – уже сейчас для того, чтобы заметить след, приходилось как следует вглядываться.

— Пойду открою, — сказал юноша, не давая Северусу подняться. — А тебе, по-моему, все же стоит лечь.

Зельевар аккуратно поднес ко рту ломтик поджаренного хлеба и ничего не ответил.

Вздохнув, Гарри поднялся наверх и открыл дверь.

— Ой... здравствуйте, директор.

— Боюсь, у нас сложилась непростая ситуация, — Альбус покачал головой. — Я бы хотел поговорить с вами обоими.

Непростая ситуация.

— Если вы хотите сказать, что мерзавец в итоге так и не сдох...

— Он мертв и никогда больше не вернется, — взгляд Альбуса скользнул к челке Гарри. — И ты — ходячее доказательство этого.

— И Северус, — добавил Гарри.

— Да, вы вместе, как я уже говорил.

— Пойдемте вниз.

Когда они вернулись к столу, Северус хотел было встать, но Альбус удержал его:

— Нет, нет, тебе следует отдыхать.

— Так что за ситуация, о которой вы говорили? — спросил Гарри.

Директор тоже сел и принялся поглаживать длинную бороду.

— Мне очень жаль, что дошло до такого. Я знаю, что вам хотелось бы получить больше времени на то, чтобы подготовиться и обдумать возможности, но, боюсь, план придется пересмотреть из-за некоего юного клерка в Министерстве.

— Министерство, — проговорил Гарри. Его охватило недоброе предчувствие.

— Да, только представьте, Гарри обвинили в использовании незаконных заклинаний...

Молодой человек вскочил на ноги, его и так не слишком послушные волосы стояли дыбом от возмущения.

— Вы сказали, мне не придется отвечать перед судом!

— Тебе не придется, — твердо сказал Северус. — Никто не сможет тебя заставить.

— Я больше никогда не буду использовать двойную силу, только не после того, что она сделала с тобой!

— Мальчики, мальчики, — успокаивающе проговорил Альбус. На его губах играла легкая улыбка, — Пожалуйста, позвольте мне продолжить. Гарри не предстанет перед судом. Но для того чтобы не нарушать правила ведения дел, Министерству необходимо официально обвинить его, а затем признать использование заклинания обоснованным.

— Официально обвинить, — медленно произнес Северус, — Понимаю.

— Что? — Гарри переводил взгляд с Альбуса на Северуса и обратно.

— Обвинение невозможно зафиксировать, — руки Альбуса были сжаты, и он напряженно смотрел на юношу, — Твое имя пропадает с пергамента. Они не понимают, что происходит. Ползут слухи, будто после убийства Волдеморта ты стал настолько силен, что Министерства для тебя теперь не существует. Что ты способен вмешиваться во внутренние процессы.

— Но почему... — и внезапно юноша понял. Конечно, Cambiare Podentes. Заявление о признании рабства. Гарри отказался от своего статуса человека, личности. Он согласился превратиться в имущество. Собственность.

А собственность невозможно обвинить в преступлении. Стол же не может предстать перед судом. Или домашнее животное...

Закон распространяется только на граждан и гостей магической Британии, а Гарри теперь не входит ни в одну из этих категорий.

— Нам точно нужно покончить с этим прежде, чем слухи распространятся за пределы Министерства и поднимется паника, — вздохнув, он обернулся к Северусу, — Только как это сделать?

Зельевар на мгновение задумался.

— Мы можем выпустить официальное заявление. Но если ты лично не поговоришь с журналистами, в «Пророке» его, скорее всего, посчитают подделкой. Особенно после уловки Альбуса.

Гарри кивнул.

— Да, и продолжат печатать всякую чушь. Или вообще специально начнут гнать волну против меня.

Альбус заговорил очень мягко:

— Весьма мудро, Гарри. Со слов Кингсли, Министр крайне недоволен тем, что ты не увиделся с ним вчера. Даже авроры его не убедили, когда пытались объяснить, что тебе необходимо отдохнуть после битвы.

— Скримджеру я нужен только для поднятия собственной популярности. С какого перепугу мне с ним встречаться. Хотя когда-нибудь, наверное, все же придется... — Гарри поднялся, всем своим видом выражая решительность. Если бы он получил свободу, то всего этого наверняка можно было бы избежать, но в нынешних обстоятельствах... что ж, рано или поздно, решительный шаг сделать придется.

Гарри хотел сделать этот шаг побыстрее — как и в ситуации с Волдемортом, когда ему не терпелось применить по назначению свежеприобретенную двойную силу. Правда, сейчас он был благодарен Северусу за то, что тот не дал воплотить в жизнь план «встать на углу и призывать врага». Это действительно был не лучший подход.

Однако теперь Волдеморт мертв, и никакой стратегической выгоды от тайны больше нет. Если бы их связь можно было вечно хранить в секрете, было бы лучше, но поскольку это невозможно... значит, время пришло.

— Ладно, зовите репортеров. Из всех издательств, которых это интересует. Я хотел отдать право на эксклюзивные интервью «Придире», но лучше пусть и «Пророк», и «Ведьмополитен», и радио, и кто там еще притащится — пусть все они передают мои слова, а не чужие пересуды. Так уж и быть, позволим им раз в жизни не отстать от новостей. Как думаешь... в три часа будет нормально, Северус?

Последний вопрос он добавил, потому что это было одно из тех жизненно важных решений, насчет которых в контракте имелась особая оговорка. А еще — потому что вопрос касался и жизни Северуса, до сих пор чувствовавшего себя не лучшим образом.

— Три часа вполне подойдет, — ответил зельевар. — Помочь тебе с черновиком заявления?

— Нет, я лучше говорю, когда приходится импровизировать. Хотя, наверное, стоит прикинуть, какие вопросы они могут задать.

— Что ж, начну рассылать сов, — сказал Альбус, поднимаясь. — Как же я горжусь вами обоими! Невозможно подобрать слова. Думаю... думаю, в честь праздника мы отменим занятия. На недельку, — взгляд директора еще больше смягчился, хотя куда уж больше. — Однако сначала, боюсь, люди должны узнать правду.

Когда директор ушел, Гарри взглянул на Северуса. Он не проводил директора, и даже не встал со своего места, когда тот собрался уходить, что было совершенно не похоже на зельевара. Одно это давало понять, насколько он еще слаб.

— Ладно, пора в постель, — твердо сказал Гарри, и на этот раз он не собирался мириться с отказом. — Я принесу твой завтрак, а потом что-нибудь на обед, чтобы к трем часам ты был как огурчик. Не забывай, твоя фотография будет на первой полосе!

Северус что-то проворчал, но, судя по всему, признал его правоту, так как больше возражать не стал.

Как и обещал, Гарри принес еду в спальню, и они с Северусом принялись обсуждать, как справиться с лавиной вопросов, которая вскоре обещала на них обрушиться.

Четверг, 31 декабря 1998, 15:02

Из Большого зала убрали все ученические столы, только стол преподавателей остался на своем постаменте.

Гарри посмотрел по сторонам. Он чувствовал себя не в своей тарелке, и неудивительно. Они с Северусом сидели рядом, одни в центре длинного стола, сбоку от которого стоял Дамблдор.

Тем временем Большой зал заполнялся публикой. Гарри заметил несколько репортеров — с блокнотами и перьями наготове — и еле сдержал вздох. Но, разумеется, здесь были не только представители прессы. Он увидел семейство Уизли — всех, за исключением Перси — рядом с ними Гермиону; они с Роном держались за руки. Тут и там мелькали и другие старые друзья Гарри, некоторые с родителями. Преподаватели присутствовали в полном составе. Встретившись взглядом с Брайерсоном, Гарри коротко кивнул ему.

Дэвид Брайерсон в ответ указал на женщину с округлившимся животиком рядом, что-то проговорив одними губами. Видимо, «Элоиза».

Гарри кивнул и ей, чтобы не показаться невежливым.

Однако все желание соблюдать приличия рассеялось, как только он заметил Перси Уизли, стоящего с кислым лицом рядом с Руфусом Скримджером. Ха, не каждый день Министру приходится присутствовать на мероприятии, где не он становится центром внимания.

Слегка повернувшись, Гарри обратился к Северусу:

— Может стоило это сделать как-то по-другому?

— Нервничаешь?

— Нет, но я не думал, что будет так много народу...

— Сегодня твой день. Наслаждайся, — сухо сказал Северус. — И не забывай, как только мы согласились пригласить журналистов в таком количестве, это событие перестало быть нашим личным.

— Ага, я теперь общественная собственность, — пробормотал Гарри.

Северус проговорил очень, очень тихо:

— Нет, это не так.

Конечно, нет. Гарри всегда будет принадлежать только Северусу. Но юноша не позволил этой мысли напугать его. Да, дела обстояли так. Ну и что.

Гарри заранее рассказал Альбусу, какой он хотел бы видеть начало процедуры, и директор в точности последовал его пожеланиям, лишь немного приукрасив свою речь.

— Волшебники и ведьмы, — внезапно заговорил он, прижав палочку к своему горлу, — попрошу вашего внимания. Как вам известно, темный волшебник Том Риддл был, наконец, побежден. Это случилось позавчера, в ходе жестокой битвы с более чем дюжиной Упивающихся Смертью. Но сторонники света стойко оборонялись, готовые жертвовать собой во имя победы. Для этой победы — величайшего события нашей эры — двое волшебников сделали больше, чем кто-либо еще. Да, двое. Леди и джентльмены, студенты и преподаватели, представители прессы и публики. Представляю вам победителей Волдеморта: Гарри Джеймса Поттера и Северуса Тобиаса Снейпа!

Аудитория взорвалась шумными аплодисментами, звук которых дополнительно усиливался заклинаниями. Фред и Джордж явно заранее запаслись фейерверками — к грохоту аплодисментов моментально добавились взрывы хлопушек, а потолок расцветился салютом.

Но когда первая волна радости начала успокаиваться, Гарри услышал взволнованные комментарии, летающие по залу из угла в угол.

«Двое?»

«Двое?!»

«Снейп?!»

Шепот и бормотание становились все громче, пока Альбус не поднял руку, призывая к молчанию.

— Профессор Снейп и мистер Поттер сами расскажут о произошедшем. Будьте любезны и дослушайте их рассказ до конца, прежде чем задавать вопросы. Профессор Снейп?

Они уже знали, что делать дальше.

— Я предоставляю эту возможность мистеру Поттеру, — бархатный голос Северуса заставил Гарри почувствовать себя лучше. Ну, насколько это вообще было возможно в тот момент.

Молодой человек поднялся, положив ладони на стол.

— Как многие из вас знают, пресса не слишком помогала мне, когда я старался собрать силы против Волдеморта. Я объясню, каким образом мне удалось уничтожить его, но сперва хочу попросить кое о чем. Никаких живописующих перьев.

Еще одна волна бормотания прокатилась по залу. Гарри услышал что-то вроде «Да что вы говорите!» — явно голос Скитер.

Он поднял палочку. Ему не хотелось делать это именно так, но Северус настоял, что одно заклинание стоит тысячи слов, и что он чувствует себя вполне сносно — небольшое заимствование магической силы ему не повредит.

— Боюсь, мне придется настоять на своей просьбе. Эти перья достаточно уже оболгали мою жизнь. Accio живописующие перья!

Несколько дюжин перьев одновременно устремились к нему. Гарри уклонился, и все они врезались в стену позади, забрызгав ее чернилами.

«Какое нахальство...» — Гарри не был уверен, что это снова голос Скитер, в основном потому, что слова тут же потонули в крике Молли Уизли. Она выступила вперед, руки в боки:

— Молодец, Гарри! Сколько лет они обращались с тобой так мерзко, так постыдно! Все правильно, нечего больше терпеть!

К концу фразы ее пронзительный вопль звучал похлеще любого вопиллера, но для Гарри это была настоящая музыка.

— Да, да! — отозвался Чарли. Его тут же поддержал своими криками Рон, а потом, казалось, слова подхватили все присутствующие в зале. Гарри искренне улыбнулся, чувствуя поддержку. К слову, взглянув на Чарли, юноша заметил, что тот стоит весьма близко к какому-то темноволосому магу, с которым Гарри знаком не был.

— Хорош, дайте мальчику сказать! — грохнул Хагрид.

Шум смолк.

Гарри сглотнул. Время пришло. Нужно действовать, и он должен придумать что-то, ведь у него так хорошо получается импровизировать. Но язык, кажется, присох к небу. И заполнил собой весь рот. Юноше показалось, что он никогда уже не сможет заговорить.

— Так что там с профессором Снейпом? Он правда помог вам победить Сами-знаете-кого?

Гарри не знал, кто задал вопрос, но мысленно поблагодарил этого человека. Наконец-то он почувствовал, что способен что-то сказать.

— Волдеморта, — ответил он, — Или, лучше, Тома Риддла. Не нужно больше бояться его имени. Он не заслуживает таких почестей. А что касается Северуса... — Гарри посмотрел вниз и положил руку на плечо партнера, — Он помог мне больше, чем можно себе представить. Он...

— Говорят, это его палочка сделала главное! — выкрикнул кто-то в толпе.

— Полное отсутствие манер, — ядовито прошептал Северус.

— Это была его палочка и его магия, — громко ответил Гарри, — но, пожалуйста, не прерывайте меня.

Просьба осталась неуслышанной.

«Его магия?»

«Его магия?»

«Зачем Гарри Поттеру чья-то там еще магия?»

— Мне это было необходимо, и очень хорошо, что я смог ею воспользоваться. Нам с Северусом удалось объединить магию, что сделало меня сильнее... хм, более чем в два раза. Вот как мне удалось одновременно призвать столько перьев. Точно так же я призвал палочки Упивающихся Смертью во время битвы, хотя на палочке Волдеморта это не сработало, потому что в ней прятался хоркрукс. В смысле, один из его хоркруксов.

Похоже, он вывалил слишком много информации, которой люди явно не ожидали. И не знали, как реагировать. Со всех сторон начали доноситься восклицания и вопросы.

На этот раз собравшихся призвал к тишине сам Гарри. Он поднял руку:

— По одному пожалуйста. И не кричите, ладно?

— Как вам удалось объединить силы?

Гарри глубоко вздохнул.

— Cambiare Podentes.

Сенсации не случилось.

«Это на латыни?»

«Если только на безграмотной.»

«Что это значит?»

— Обмен магией, — сказал Гарри. Хотелось бы ему, чтобы Северуса тоже о чем-нибудь спросили. Но они бомбардировали вопросами только его, словно это не было общим достижением. Возможно, причина в том, что Северус пока не мог долго стоять. Со стороны могло показаться, что главный тут Гарри, и он за все в ответе. Юноша порывисто сел, — Да, обмен магией. В некоторой степени. И Северус сделал очень многое! Его вклад не меньше моего!

К счастью, журналисты поняли намек.

— Профессор Снейп, а вы можете колдовать, используя магию мистера Поттера?

Северус прочистил горло и проговорил чуть мягче, чем обычно — без обычных командных ноток:

— Нет.

Это огорошило слушателей. По крайней мере, тех, кто стоял впереди — они снова выглядели растерянными, хотя еще минуту назад казалось, что люди наконец-то начали понимать ситуацию.

Наконец один вопрос прорвался сквозь общий шум голосов:

— Профессор Снейп, так что же вы получили от этого обмена?

Северус взглянул на Гарри, словно спрашивая: «Готов?»

Гарри не знал, что ответить. Знал только, что этот шаг должен сделать он сам.

— Меня, — объявил он громко и уверенно. — Он получил меня. Между нами установлена нерушимая связь, — и затем самые сложные слова: — Теперь я его раб.

Гул и приглушенные возгласы моментально стихли. В зале воцарилась тишина. Абсолютная, стерильная тишина — явление, казалось, абсолютно невозможное в Хогвартсе.

А затем толпа взорвалась таким шумом, по сравнению с которым громыхание фейерверков показалось бы шепотом.

— Тихо! — прогремел Дамблдор, который до этой секунды безмолвно стоял в стороне.

Все замолчали; лишь редкие шепотки раздавались то здесь, то там. Гарри увидел, как стоявшая невдалеке Молли нервно закрыла рот руками. Артур наклонился и что-то тихонько проговорил ей на ухо, отчего на ее лице появилось гневное выражение. Было видно, что она здорово рассердилась, но ее гнев был направлен на мужа, а не на Северуса.

Внезапно Гарри почувствовал себя разбитым, словно он был школьной метлой, на которой училось летать не одно поколение первогодок. Он жестом показал Северусу, что тот может взять ситуацию в свои руки, и обессилено откинулся на спинку стула. Мысль о том, чтобы немного полетать, обрела в эту секунду особую привлекательность. Что угодно, лишь бы выбраться отсюда.

— Благодарю, директор, — тут же подхватил Северус; он накрыл рукой ладонь Гарри и слегка сжал ее. Это удивило Гарри. Сильно удивило. Он знал, что Северус не любит демонстрировать свою частную жизнь. — Вы не могли бы передать нашим гостям бумаги?

Альбус взмахнул палочкой, и на присутствующих посыпались листы пергамента, появившиеся из ниоткуда над их головами. Копии оригинала, который в свое время Гарри так и не получил возможности рассмотреть, потому что в момент, когда ставил на него свою подпись, находился под действием зелья. Однако он успел ознакомиться с копией сегодня, когда директор предложил план действий. Теперь юноша знал, что сейчас предстоит прочитать остальным.

17 июня 1998 года. Уведомление о ритуале. Cambiare Podentes.

Настоящим Гарри Джеймс Поттер добровольно отказывается от прав и гражданства в магическом мире и мире магглов, становясь имуществом, личным рабом, отныне известным под именем Гарри Джеймс Поттер.

— Если кто-либо пожелает ознакомиться с оригиналом, вы найдете его в архиве Министерства, — добавил Альбус.

Судя по всему, сертификат все же оказался в положенном месте, заключил Гарри.

— Что это значит? — воскликнула коренастая дама из второго ряда. — Избранный — раб?

— Да, это так, — ровно ответил Северус.

— Как мы узнаем, что он принадлежит вам? Здесь ничего об этом не говорится!

Гарри ответил за себя сам:

— Это так, и я сам заявляю об этом. А если вам моего слова недостаточно, спросите у свидетелей ритуала. Альбуса Дамблдора и Артура Уизли.

Ой... Наверное, не стоило так опрометчиво выбалтывать все подробности. Молли выглядела так, словно вот-вот взорвется. К счастью, к ней тут же подскочил Рон и начал о чем-то горячо вещать — на пару с Артуром.

Билл и Чарли, конечно, были потрясены. Как ни странно, это даже подбодрило Гарри, ведь это свидетельствовало о том, что близнецы наконец-то научились держать языки за зубами.

С другой стороны, шок на лицах большинства присутствующих наблюдать было все же не очень приятно. Гарри никогда не видел, чтобы Макгонагалл была настолько опечалена, а Трелони, которая, очевидно, ничего не помнила о собственном пророчестве, беспорядочно размахивала руками в воздухе, будто собиралась разразиться очередным судьбоносным предсказанием.

Правда, намерения у нее быстро изменились, и руки безвольно повисли по бокам.

Юноша снова сосредоточился на том, как Северус справлялся с потоком вопросов.

— Почему вы? — требовательно выспрашивал какой-то мужчина с высоким, резким голосом. Похожим на женский, подумал Гарри. — Разве вы... вы не были одним из самых преданных последователей Сами-знаете-кого?

Северус отвечал все так же ровно:

— Да, когда-то я был Упивающимся Смертью. Но затем я стал шпионом. А почему я — на этот вопрос может ответить только пророчество.

— У него не было выбора, впрочем, как и у меня, — добавил Гарри, — Без вариантов. Мы узнали о пророчестве, которое гласило, что Волдеморта можно уничтожить только одним способом. А если я не соглашусь на него, то Волдеморт меня точно убьет и воцарится в мире на десять тысяч лет.

— Пророчество? — послышался отрывистый голос, — Что за пророчество? Откуда оно взялось?

Гарри решил, что будет совсем нехорошо, если репортеры нападут с вопросами еще и на Трелони. Сейчас она с ними не справится, хотя однажды ей все же придется дать ответы. В конце концов, множеству выпускников прошлого года известно о том, что именно она передала пророчество Невиллу.

Невилл, который стоял у дальней стены зала рядом с пожилой женщиной, по всей видимости, бабушкой, легко кивал, словно бы в подтверждение слов Гарри.

Что ж, по крайней мере, он производит впечатление человека, способного адекватно пообщаться с журналистами, когда настанет время.

— Пророчество — это личное, — ответил Гарри любопытному репортеру. — И я не имею права рассказывать о том, кто...

— Передал его вам?

— Нет, не мне, и давайте оставим эту тему, — твердо заявил юноша. — Главное, что в нем говорилось о том, как нам поступить, и мы его выполнили.

Рита Скитер успела проскользнуть в первый ряд и приторно-сладко улыбалась, готовясь задавать ядовитые вопросы. Гарри не мог не заметить, что даже ее обычное перо оставляло на пергаменте кислотно-зеленый цвет.

— Так что же, об этом стало известно, когда вы были студентом здесь, в этой школе? А он — вашим преподавателем? Правильно ли мы понимаем, что Альбус Дамблдор заставил вас обоих принять участие в этом... этот... варварском ритуале?

— Он вовсе не варварский, — ответил Гарри. Все равно все обо всем узнают. Если Северус смог нарыть информацию о Cambiare Podentes, то и у репортеров получится. Так что лучше обо всем сказать сейчас. По крайней мере, здесь от него зависит, как воспримут новости о древней магии. Ну, хотя бы частично, — Это заклинание для любовников.

Воздух завибрировал от магии, когда в руках у слушателей начали появляться веера. Люди лихорадочно обмахивались ими, словно в зале внезапно стало слишком жарко. Глупо — на дворе ведь декабрь.

— О, так значит вы уже были любовниками? — голос Риты сочился медом, но ее глаза блестели в предчувствии сенсации, словно холодные алмазы.

— Нет, не были. Но сейчас это так. Нам пришлось ими стать, иначе у нас не получилось бы объединить силы. А это означало бы смерть всех магглорожденных, и полукровок, и предателей крови, и, зная Волдеморта, любого, кто не так летит, не так свистит! — Гарри окинул взглядом аудиторию. — Кто-нибудь считает, что нам нужно было оставить все как есть и не обращать внимания?

Краем глаза он заметил, что Северус неодобрительно качнул головой.

Вспомнив недавний разговор, Гарри сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Или хотя бы сделать вид.

Скитер же не собиралась отцепляться и вкрадчиво допытывалась:

— Но вы не ответили, правда ли, что директор этой школы заставил вас...

— Не ответил, — отрезал Гарри, — и не собираюсь, потому что у меня есть дела поважнее, чем сидеть здесь и отвечать на дурацкие вопросы. Так вот, возвращаясь к главному. Я собираюсь рассказать о битве, потому что люди должны понять, что война окончена. Но моя личная жизнь — это только мое дело, и я прошу уважать мой выбор.

Оставшуюся часть пресс-конференции все вели себя на удивление корректно, хотя Гарри не сомневался, что в историях, которые выйдут из-под перьев присутствующих журналистов, уважения и правды будет не слишком много.

Он рассказал о финальной битве и в подробностях описал смерть Волдеморта, а затем поделился тем немногим, что знал о хоркруксах, посоветовав обращаться за разъяснениями в Аврорат. Единственное, о чем он не упомянул — это о том, как использование объединенной магии ослабило Северуса. Ему показалось, что будет не слишком разумно распространяться об этом.

Кроме того, Северус никогда бы не признался в собственной слабости.

— Что ж, мне кажется, достаточно, — Альбус, наконец, вмешался, и Гарри был за это очень благодарен. Он не представлял, как положено завершать такие мероприятия, и быстро понял, что журналисты способны задавать вопросы в буквальном смысле бесконечно.

Пиявки, самые настоящие пиявки. Разве они не видят, что Северус устал? Что ему едва удается держать спину прямо?

Наверное, нет. Задав первые несколько вопросов, они вообще едва ли замечали его присутствие. Несмотря на все слова Гарри, репортеры, похоже, считали, что лишь его одного нужно благодарить за... избавление, как называл это один из них.

— В обычных обстоятельствах уроки возобновились бы со следующего понедельника, — продолжил Альбус, — но в свете последних событий Хогвартс продлевает каникулы еще на неделю, чтобы отпраздновать новоприобретенную свободу магического мира.

Гарри стиснул челюсти, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Он не мог ни возразить директору, ни остановить ликование толпы. Это действительно было началом нового, свободного века для всех. Они имеют полное право радоваться.

И, если честно... он тоже был рад. Пусть он и не свободен, как остальные, но зато ему больше не нужно волноваться о том, когда Волдеморт нанесет очередной удар. Кто умрет следующим.

Теперь он может просто жить, жить для себя. Хоть и в качестве раба.

Он снова почувствовал пожатие Северуса и сжал его руку в ответ, благодаря за поддержку.

В толпе тут и там начали появляться домовые эльфы с подносами, заставленными бокалами искрящегося шампанского. Они суетливо забегали, угощая гостей. На столе перед Гарри и Северусом тоже появились бокалы.

Удостоверившись, что никто не остался обиженным, Альбус высоко поднял руку с зажатым в ней бокалом.

— За Гарри и Северуса, Северуса и Гарри, — воскликнул он, — За храбрость, честь, отвагу и готовность жертвовать!

— За Гарри и Северуса, — отозвалась толпа.

— А теперь, если вы позволите, — Северус стал подниматься со своего места.

— Один вопрос, один вопрос!

— Только один, — ради этого репортера Гарри был готов сделать исключение, ведь у того на плече висела сумка с большой надписью «Придира».

— И что же вы будете делать теперь, когда Волдеморт побежден?

Поеду в Диснейворлд, подумал Гарри, внутренне хихикая. Но годы жизни в опасности научили его осторожности, поэтому вслух он сказал совсем другое:

— Я иду домой. С Северусом.

Глава 55.

Понедельник, 5 апреля 1999, 10:30

Присев на край стола, Дэвид Брайерсон наблюдал, как последние ученики покидают класс.

— Ну что, Поттер, устал от пасхальных каникул? Тебя сегодня утром не видно и не слышно. Лично меня путешествия утомляют, так что могу понять. Надеюсь, Диснейворлд оправдал ожидания?

Более чем! Конечно, Гарри хотел отправиться туда гораздо раньше — еще на той дополнительной свободной неделе, которую зимой всем подарил Дамблдор. Однако Северус чувствовал себя еще недостаточно хорошо для магических перемещений. Тем не менее, откладывать поездку дальше весенних каникул никаких причин не было.

Кстати, именно Северус напомнил Гарри о давно планируемом путешествии.

Юноша широко улыбнулся воспоминаниям и запрыгнул на край стола рядом с Брайерсоном. Ему стало намного проще ладить с профессором защиты, в немалой степени потому, что теперь тот относился к нему как к равному. Еще бы, после финальной-то битвы! Но, что еще важнее, Гарри, наконец-то, сумел преодолеть смущение, которое всегда накатывало на него в присутствии Брайерсона. Ну случилась у него эта нелепая влюбленность, делов-то. Он же ничего не предпринял по этому поводу. И не собирался, ну разве что промелькнула разок шальная мысль. На деле же это увлечение оказалось для него лучшим способом по-настоящему увидеть Северуса. И осознать, что хотел он всегда только его.

Как бы то ни было, Брайерсону о его недолгой влюбленности известно не было — так же, как и Северусу. Знал только сам Гарри, и такое положение дел его полностью устраивало.

Сейчас он испытывал огромное облегчение от возможности беседовать с Брайерсоном, не чувствуя себя при этом полнейшим идиотом.

— О да, Диснейворлд классный! Но такой огромный! Я правда устал. Было бы гораздо круче, если бы мы могли летать по нему на метлах.

Брайерсон тепло улыбнулся.

— А что сказал профессор Снейп?

— Ему вроде не особо понравилось, но все равно мы здорово провели время.

Гарри слегка скривился, вспомнив фразочки, которые Северус отпускал, пока они отстаивали в длиннющих очередях, но одновременно его порадовал тот факт, что он может свободно говорить о Северусе. Хоть с Брайерсоном, хоть с кем угодно еще, ведь в магическом мире действительно ничего плохого не думали о мужчинах, предпочитающих собственный пол. Все, чего он боялся, что внушало ему... животный страх, оказалось на поверку не таким уж ужасным. Наоборот, все было отлично! Его ни разу не назвали новым Темным лордом, он вообще не слышал ни от кого подобных бредней, потому что единственными достойными доверия свидетелями финальной битвы был он сам и Альбус, и ни один из них не собирался рассказывать всей правды о возможностях объединенной магической силы.

Упивающиеся Смертью, также присутствовавшие там, оказались не слишком надежными информаторами. Гарри показалось, что многие в Министерстве недовольны этим, но сделать, тем не менее, ничего не могли. Упивающиеся не сумели рассмотреть происходящее в подробностях, так как им приходилось защищаться от Альбуса, а действие последнего смертельного заклинания они увидели уже будучи стянутыми магическими путами, что «исказило их восприятие», как объяснил Кингсли.

Сначала Гарри беспокоился, не будет ли Министерство настаивать на применении сыворотки правды. Разумеется, у них не хватило храбрости потребовать этого от Дамблдора, а когда дело дошло до Гарри, получилось еще интереснее — на помощь пришло Cambiare Podentes! Гарри ведь не человек, он собственность. Это известный и общепринятый факт. И Северус отказал Министерству в разрешении применять сыворотку к своей собственности. Поскольку в любых делах, касающихся Гарри, слово Северуса — закон, на этом все и кончилось.

Получается, что всем было известно только одно — что во время финальной битвы двойная сила помогла призвать палочки врагов, поставить хороший щит, а потом убить Волдеморта и его хоркруксы. Никто кроме Северуса, Альбуса и Гарри не знал, что эта сила, если применять ее не скупясь, делала Гарри... ну, не то чтобы богоподобным, но очень, очень могущественным.

Волны истерии или чего-то подобного не случилось. Гарри уважали и восхищались им даже больше, чем, по его мнению, следовало, но никто не боялся. Да и с чего? Журналисты, конечно, бросились копать первоисточники, но сумели обнаружить только упоминания о том, как благодаря Cambiare Podentes слабый маг получал возможность защитить себя. Никто не обратил внимания — как Северус в свое время — на тот факт, что речь шла именно о слабых магах. А не о Гарри Поттере. В общем, раз репортеры не сумели сопоставить факты и сделать выводы, Гарри помогать им не собирался.

— Так какой аттракцион понравился профессору Снейпу больше всего? — шутливо поинтересовался Брайерсон. Гарри не сомневался, что спросить самого Северуса тот ни в жизни бы не осмелился. Гарри бы не побоялся, но нужды в этом не было. Одним из самых больших потрясений во время поездки стало то, что Северуса было не отогнать от пиратской шхуны! Кто бы мог подумать такое о грозном профессоре Снейпе!

Вспоминая об этом, Гарри каждый раз смеялся. Но это только его право — другим об этом знать не обязательно.

— По-моему, для него не может быть ничего увлекательнее, чем бродить по болотам в поисках ингредиентов для зелий, — юноша пожал плечами. — Но это вроде нормально.

— Ну да, ну да, — взмахом руки Брайерсон указал на дверь, сквозь которую уже начали заходить ученики. — Почему бы тебе не отдохнуть часок, Поттер? У нас будет обычная контрольная. Уверен, я справлюсь и без тебя.

Вроде бы ничего особенного, но за последние недели Гарри уже не раз слышал подобные фразы. Они не казались обидными, в них не было никакой фальши или язвительности, однако юноша не мог избавиться от ощущения, что Брайерсон чего-то недоговаривает.

Было очевидно, что теперь тот чувствовал себя неловко. И неудивительно! Не успел он привыкнуть к новому месту работы, как на него обрушился очередной сюрприз: в помощниках-то у него ходит не просто Гарри, а сам Гарри Поттер, победитель Волдеморта!

Брайерсон явно не знал, как ему вести себя и что делать. В первый рабочий день после зимних каникул он поприветствовал Гарри искренним, хотя и несколько неуклюжим «Отличное представление, Поттер! Просто отличное!», но после этого до конца недели не сказал ни слова, разве что заметил, что придется написать новую главу для учебника по современной магической истории.

Приняв это за намек, Гарри вызвался помочь, но Брайерсон покачал головой: «О, нет, нет. Я сам об этом позабочусь. Ты и так сделал достаточно...»

С тех пор он постоянно предлагал юноше пропустить урок-другой. В определенном смысле Гарри это раздражало. Ему никогда не нравилось особое отношение. Он хотел нормальную жизнь, ну, или, по крайней мере, настолько нормальную, насколько это вообще было для него возможно.

С другой стороны, после финальной битвы Брайерсон ни разу не попросил его проверить контрольные. Это стало для Гарри большим облегчением. Он до сих пор не мог понять, как Северусу удавалось сохранять терпение, читая всю эту дребедень. Сам он был бы только счастлив, если бы ученические контрольные навсегда исчезли из его жизни.

Что ж, даже если Гарри теперь несколько подавлял Брайерсона, по крайней мере, тот ничего и никого не боялся. Ему просто не нравилось, что его помощник может быть сильнее его в магическом плане. Хотя нет, погодите — не «может быть», а так оно и есть. Гарри поймал себя на том, что прекрасно его понимает.

Поэтому сейчас, наблюдая за рассаживающимися по местам учениками, он решил, что может позволить себе немного свободного времени. Сообразив, что забыл о правилах вежливости, он все же поинтересовался, прежде чем уйти:

— А как ваша невеста? Элоиза, да? Вы ведь пасхальные каникулы вместе провели?

— Да, здесь, в Шотландии. В доме ее родителей.

— Интересно провели время?

Брайерсон улыбнулся и, спрыгнув со стола, принялся подравнивать пачку листов с планом урока.

— Можно и так сказать. Мы планировали свадьбу. Разумеется, нам было бы очень приятно видеть тебя. Тебя и профессора Снейпа.

Северуса, чуть не выпалил Гарри, но одернул себя. И, поскольку решение о присутствии на чьей-то свадьбе явно не относилось к жизненно важным, тут же дал ответ:

— Мы с удовольствием придем.

Вообще-то, Северусу эта идея вряд ли доставит удовольствие, но Гарри был уверен, что найдет способ убедить его пойти.

Когда он выходил из кабинета, несколько студентов весело помахали ему. Гарри помахал в ответ, улыбаясь. Он все еще не мог до конца поверить в то, что происходящее реально. Ученики знали, что он раб, но ни разу никак это не прокомментировали. Хотя у ребят, возможно, попросту не хватало смелости. Но и другие преподаватели об этом никогда не упоминали. Поначалу Минерва выражала озабоченность в свойственной ей колючей манере, но оставила тему после того, как Гарри твердо повторил, что счастлив, и, в любом случае, для сожалений уже поздно. А Хагрид — тот вообще обнял его так сильно, что чуть не лишил жизни. Наверное, потому что именно он был свидетелем того, как Гарри узнал о борделе, и лишь недавно понял, почему юноша тогда так сильно расстроился.

Но теперь Гарри ничего не огорчало, и, возможно, это стало одной из причин того, что присутствующие на пресс-конференции так легко приняли его объяснения. К тому же, он не вел себя подобно рабу. Он делал свою работу и, если требовалось, снимал баллы со Слизерина, не обращая внимания на хмурые взгляды Северуса. Он ходил на профессиональные квиддичные матчи с Роном и даже присоединялся к тому в походах по барам. И периодически отправлялся за границу с Северусом, если у них было подходящее настроение.

Конечно, журналисты оказалась далеко не такими понимающими и сдержанными, как друзья, коллеги и ученики. Газеты и журналы сразу же начали публиковать разнообразные истории; фантазия журналистов казалась неиссякаемой. Однако статьи не были пронизаны подозрением. Скорее, в них читалось зудящее любопытство к его личной жизни, как с отвращением выразился Северус. Поначалу Гарри это удручало. А потом он смирился. Теперь некоторые статьи его даже развлекали.

Если его имя в любом случае будет появляться на газетных страницах каждый день, так уж пусть в беспечных статейках; это лучше обвинений во лжи и безумии. С другой стороны, слишком часто подобные издания пытались обсуждать его сексуальную жизнь. Гарри совершенно не понравилась целая серия публикаций на тему того, был ли Северус его первым любовником. Чу Чанг имела наглость заявить — это было процитировано в прессе — что она «всегда знала: Гарри Поттер — гей», а ведь это неправда.

Ознакомившись с той статьей, Северус предложил создать несколько «лекарственных зелий для коррекции излишней длины языка», но Гарри сумел обернуть это в шутку.

Гораздо труднее было с улыбкой воспринимать статьи другого толка. Тема Упивающихся Смертью стала особенно популярной среди журналистов. В таких статьях Гарри превозносился как «спаситель», не давший Северусу погрязнуть в пучинах зла, и это было просто смешно. Существовали официальные записи, с которыми мог ознакомиться любой желающий. Северус стал шпионом и начал работать на Дамблдора задолго до того, как о пророчестве услышали; ему не нужен был Гарри, для того чтобы решиться сменить сторону.

Но большинство статей, конечно, сочились елеем. Журналисты фонтанировали эмоциями, восторгаясь знаменитой парой — как же хорошо они смотрятся вместе, такие высокие, и темные, и могущественные. Насколько Гарри помнил, его впервые назвали высоким, и это ему даже понравилось. А еще были статьи, скрупулезно разбирающие все особенности его отношений с Северусом. Избранный и Упивающийся Смертью. Разница в возрасте. Тот факт, что Северус был его учителем... не сильно, к слову, любившим своего ученика. Никто не хотел признавать, что Северус искренне недолюбливал Гарри; публике нравилось верить, что они разыгрывали представление, чтобы Снейпу было проще убеждать в своей верности «Сами-знаете-и т. д.». И неважно, что это противоречило не менее популярным выдумкам о том, как Гарри наставил Северуса на путь истинный.

А потом был громадный заголовок в «Ведьмополитене»: «Самый завидный жених Британии занят».

Журналисты, думал Гарри, проходя через верхние комнаты и спускаясь в подземелья. Сплошные мерзавцы.

Хорошо еще, что они не раскопали правду об ужасном заклятии, которым Джеймс Поттер поразил Северуса. Хотя все, разумеется, написали о том, что эти двое были «одноклассниками, которые никогда не ладили». Преуменьшение века.

Гарри захватил в гостиной несколько журналов о квиддиче и уселся за стол, чтобы выпить чашку чая. Она появилась на столе почти мгновенно, но он решил подождать, пока чай сильнее заварится, и стал неспешно изучать статью о сравнении новейших моделей «Чистой победы» и «Всполоха».

Перевернув страницу, юноша не смог сдержать вздох. Казалось бы, для рекламы какого продукта может потребоваться фотография Гарри на целую страницу? Однако вот же он, улыбается и кивает, словно в подтверждение кричащей надписи: Гарри Поттер, победитель Волдеморта, рекомендует прозрачные котлы «Чистовар»! Удачных зелий, Гарри!

Как будто он хотя бы прикасался к зельям.

Да ладно. Это того стоило. Не так-то просто найти подарок, который Северусу по-настоящему понравится.

Но и стремление Гарри научиться получать удовольствие от пассивной роли в сексе тоже дало отличные результаты! Просто этот подарок слегка припозднился. Молодой человек усмехнулся и отложил журнал, чтобы налить чай. Если уж на то пошло, секс в последнее время был просто великолепным. Возможность заниматься сексом просто потому, что им хочется, ни на мгновение не задумываясь о том, что это для чего-то необходимо... это оказалось в тысячу раз лучше, чем можно было предполагать.

А опытнее и внимательнее любовника, чем Северус, Гарри просто не мог представить. Тот честно держал слово и позволял юноше быть сверху. Очень часто. Возможно, даже слишком часто, однако Гарри сполна возмещал уступку великолепным минетом.

В целом, все было хорошо, и даже хит номер один на магическом радио не мог убавить счастья молодого человека. Честно говоря, эта песня Селестины Уорбек, «Я отдам тебе свою силу, если ты отдашь мне свое сердце», была не так уж плоха — насколько, разумеется, могут быть неплохими слащавые романтические мелодии.

Прихлебывая чай, Гарри просмотрел квиддичные журналы, а затем неохотно призвал газеты, которые скопились за неделю их с Северусом отсутствия. Там был не только «Пророк». Теперь Гарри читал большинство крупных изданий; ему казалось, что, какие бы нелепые статьи они ни печатали, ему все же стоит держать руку на пульсе. Просто на случай, если начнется активное обсуждение его магической силы. Лучше заранее оценить ситуацию, не дожидаясь, когда люди начнут паниковать.

И все же, как здорово оказалось целую неделю в глаза не видеть ни одной газеты! Каникулы в Америке, свободные от лихорадочных репортажей и беспрестанного внимания, стали именно тем, что ему требовалось. Что требовалось им обоим после церемонии награждения Орденом Мерлина, которую Скримджер устроил несколько недель назад.

Сама церемония прошла относительно спокойно, не считая того, что это был прием в Министерстве, и Гарри пришлось вести с Министром светские беседы и позировать перед фотографами. Причем Министр пытался представить все так, будто победа — целиком его заслуга. Его превосходный план, его идея от начала и до конца.

Что ж, принимая орден, Гарри постарался развеять все сомнения в принадлежности победы. В своей речи он в очередной раз поблагодарил Северуса и заострил внимание на том, что авторство плана финальной битвы принадлежало Альбусу.

Надо признать, он получил огромное удовольствие от возможности высказаться напрямую и не забыл упомянуть о привычке журналистов «Пророка», которой так удачно воспользовался Дамблдор: сначала пускать материал в печать, а потом проверять его. По крайней мере, теперь хотя бы эта газета научилась сдерживать желание побыстрее напечатать любую чушь, лишь бы оказаться первыми. Юноша даже разок слегка повысил голос по время выступления и потом волновался, не испортил ли этим все впечатление. Но, вроде бы, все было в порядке.

Для журналистов из «Пророка» его речь стала чем-то вроде публичной пощечины, и после они ходили по залу осторожно, едва ли не по стеночке. Зато о церемонии на следующий день написали буквально несколько строк, и Гарри это более чем устроило.

А еще его очень порадовала фотография, выбранная для оформления специального номера «Придиры». Если уж и помещать на обложку снимок, то только такой. Гарри, в новой парадной мантии гриффиндорских цветов, стоит бок о бок с Северусом, который смотрится просто сногсшибательно в нарядной мантии цветов Слизерина. Они даже держатся за руки, хотя в тот момент, когда снимок был сделан, Гарри этого не осознавал. А на груди у обоих сияют Ордена Мерлина первого класса.

Казалось, после церемонии всю следующую неделю в газетах не печатали ничего, кроме историй о них. Только «Пророк» обходил эту тему, в полном составе дуясь на героев.

Странно, однако... просмотрев последние газеты, те, что были доставлены во время их недельного отпуска, Гарри обнаружил, что слухов и пересудов о нем и Северусе стало меньше. Хм. Возможно, интерес к ним, наконец-то, угас. А может быть, людям требовалось что-то вроде эпилога, финальной точки во всей этой эпопее с Волдемортом, и Орден Мерлина оказался удачным завершением истории.

И все же эта тема еще не была окончательно закрыта. В стопке газет за последнюю неделю Гарри обнаружил одну статью — вернее, одну маленькую заметку о том, что они с Северусом отправились на каникулы «неизвестно куда». Новость дополнял небольшой опрос; читателям предлагалось угадать, что за «романтический уголок» это может быть.

Диснейворлд, как заметил юноша, в списке предполагаемых мест отдыха отсутствовал.

Тем не менее, некоторые пункты выглядели весьма привлекательно. А проводить каникулы вдали от замка Гарри так понравилось, что он подумал, не предложить ли Северусу уезжать куда-нибудь каждые выходные. Или почти каждые; на последний квиддичный матч в сезоне они все же обязаны явиться. Гарри — потому что он будет вручать кубок, а Северус — потому что у Слизерина есть все шансы стать победителями.

Правда, Гарри все же склонялся к тому, что Хаффлпаф станет лидером в последнем матче и в итоге завоюет годовой приз.

Последний матч года всегда был очень важным событием для школы, и Гарри знал это. Наверное, он снова пригласит Рона. И Гермиону, несмотря на то, что в предыдущий раз она почти не смотрела на стадион. Слишком занята была обсуждением сложностей арифмантики с Северусом. Да, Гермиона была в восторге от своей расширенной программы обучения.

Звук открывающейся двери заставил Гарри поднять взгляд от газет; в комнату зашел Северус.

— Решил пообедать в одиночестве?

— А что, уже время? — юноша взмахнул палочкой, чтобы вызвать Tempus. — Нет, я всего лишь пил чай. В очередной раз прогуливаю работу.

— Снова Брайерсон, значит, — сухо произнес Северус.

— Ага. Кстати, я рассказал ему, как тебе понравился пиратский аттракцион.

Удивительно, но связь разумов не считала подколки ложью и не предупреждала о них Северуса. Возможно, заклинание действительно до какой-то степени умело читать намерения.

Брови Северуса сдвинулись к переносице:

— Ты не мог.

— Ха, радуйся еще, что я не рассказал, как ты мурлыкал под нос «Пятнадцать человек на сундук мертвеца», пока мы бродили по болоту!

Но долго притворяться серьезным у Гарри никогда не получалось:

— Да ладно, успокойся. Ничего я ему не сказал.

— Хорошо.

Гарри наклонил голову, разглядывая Северуса, который уселся напротив него.

— Кстати, почему тебе так понравились пираты? Я ничего не хочу сказать, они правда прикольные, но после третьего раза как-то надоедает.

На губах Снейпа появилась легкая улыбка.

— Что ж... каждый любит помечтать. А образ пирата меня всегда впечатлял. Хотя я прекрасно понимаю, что он сильно романтизирован, и настоящие пираты — довольно мерзкие создания.

— С гнилыми зубами, — Гарри широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы. — Но знаешь, это интересно. Судя по твоим словам... Ты всегда знал, что тебя интересуют мужчины? Потому что, сам знаешь, я далеко не сразу в себе разобрался.

— Да, я понял это довольно рано. И, думаю, мы оба понимаем, почему тебе потребовалось больше времени.

— Да уж куда больше.

— Сейчас ты осознаешь, чего хочешь, а это самое важное, — твердо произнес Северус.

Гарри поднял бровь, почуяв отличную возможность.

— Намекаешь? А ты смельчак; я ведь теперь знаю о твоей секретной пиратской фантазии, — широко улыбаясь, он вместе со стулом придвинулся поближе к Северусу, чтобы удобнее было просунуть руку под полу его мантии и слегка погладить. — Что я тебе говорил, а? Если у тебя возникнут еще какие-нибудь прекрасные идеи насчет секса, говори сразу, не жди, пока я догадаюсь.

— Ты о чем?

Возможно, Северус и был сбит с толку, но у его члена подобных проблем не возникло. Гарри через несколько слоев одежды чувствовал, как он увеличивается и твердеет.

— Если тебе так хотелось пирата, просто наколдовал бы мне глазную повязку, ну может еще попугая, и приказал бы разговаривать с ужасным акцентом...

Северус поймал его руку, поднес к губам и поцеловал каждый палец. Так неторопливо и старательно, что у Гарри от избытка нежности закружилась голова.

— Мне не нужен пират. Я хочу только тебя, — выдохнул Северус, и его слова прозвучали... лучше любой музыки. Голос Снейпа действительно мог запросто свести с ума. Простейшие фразы начинали казаться в его исполнении магическими заклинаниями. Или клятвами.

— Я знаю, — не в силах больше выносить неторопливую ласку, Гарри высвободил руку и поцеловал любовника в губы. Медленно и глубоко, демонстрируя, как сильно ему это нравится. Как сильно ему нравится Северус. Нравится быть рядом с ним и принадлежать ему. Когда их губы разомкнулись, он помедлил, не торопясь отстраняться. — Я сыграю для тебя пирата. Или юнгу... или ты сам хотел быть юнгой?

Северус рассмеялся, громко и искренне. И счастливо. А может быть, в его смехе звучало что-то еще. Гарри не был уверен, но иногда ему казалось, что Северус чувствует по отношению к нему что-то похожее на любовь. Ну, хотя бы немножко.

Tот никогда не говорил о чувствах, поэтому оставалось только гадать. С другой стороны, даже хорошо, что подобных разговоров между ними не возникало. Что бы он сказал в ответ?

— Ты очарователен, — проговорил Северус, легко касаясь губами губ Гарри. — Мне нравится, что ты не прочь поиграть в постели. Возможно, в документы закралась ошибка, и ты все-таки не слишком молод для меня.

— А может, это ты не слишком стар для меня? — поддразнил его Гарри. — Хотя я бы не удивился, если бы после нашей последней поездки ты неделю лежал пластом.

— Маггловские джакузи — превосходное изобретение, — сказал зельевар, и его глаза еще больше потемнели, словно наполнившись желанием.

— Да, под этими пузырьками может скрываться много всего интересного, — поднявшись со стула, Гарри потянул Северуса за руку. — Пойдем в постель. Или ты правда хотел пообедать?

— Еда, вода и воздух могут подождать, — успокоил его Северус, и по веселым интонациям в его голосе юноша понял, что тот очень, очень счастлив.

Теперь Гарри не нужна была двойная сила — во всяком случае, он надеялся, что необходимости в ней больше не возникнет — но ему все так же нравилось видеть и чувствовать, что он доставляет Северсу удовольствие.

И никакие стратегические причины больше за этим не скрывались. Это была обычная жизнь любовников.

Глава 56.

Суббота, 15 мая 1999, 13:00

— Поздравляю! — Гарри пожал руку капитану команды Хаффлпафа, и подскочивший репортер успел сделать снимок. Затем Гарри передал ученику золотой кубок, украшенный рельефным гербом факультета. — Отлично играли в этом сезоне.

Майлс Рендхэм на пару мгновений замер, качая кубок в руках и поглаживая выпуклое изображение барсука, потом повернулся к команде и победным жестом поднял награду над головой. Раздались аплодисменты — в основном хлопали, конечно же, хаффлпафцы. Однако Гарри заметил, что немало учеников других факультетов тоже поддерживали победителей, и это его очень обрадовало. Он давно уже пришел к твердому мнению, что квиддич должен стать веселым, объединяющим занятием, а не настраивающим факультеты один против другого.

Широко улыбаясь, семиклассник поставил кубок на главный стол, чтобы директор мог отправить его обратно в витрину до следующего года, а затем посмотрел на Гарри.

— Спасибо, тренер Поттер. Мы бы ни за что не победили, если бы вы не тратили на нас столько времени. Только подумать — победитель Волдеморта собственной персоной учит нас хитростям квиддича...

Гарри понравилось, с какой простотой Рендхэм произнес имя Волдеморта. Он заметил, что в последнее время люди стали проще относиться к этому. Как будто действительно начали верить, что плохие времена прошли, и у бывшего «Темного Лорда» не осталось власти ни над кем и ни над чем.

Северусу этот шаг еще только предстояло сделать. С другой стороны, в его речи не было слышно и слов «Темный Лорд». Он вообще сейчас почти не упоминал Волдеморта, но Гарри был уверен, что так даже лучше, потому что воспоминания Северуса наверняка были куда болезненнее, чем его собственные. И все же юноше хотелось услышать какие-нибудь рассказы о прошлом партнера. Почему он присоединился к Волдеморту, и почему все же решился покинуть его? Что он совершил и какие приказы исполнял все те годы, пока верно служил в качестве шпиона Дамблдора?

Гарри было недостаточно коротких расплывчатых фраз, которые он иногда слышал от Северуса, но и намерения расспрашивать у него тоже не было. В свое время он наверняка узнает ответы на все вопросы — торопиться некуда, нужно просто подождать. А даже если ответов не будет, Снейпа можно понять. Существуют вещи, о которых лучше не вспоминать.

Юноша только надеялся, что, если — и когда — Северус все же решится поделиться с ним своим прошлым, он будет в состоянии произнести «Волдеморт» без малейшего колебания.

Осознав, что Рендхэм все еще дожидается ответной фразы, Гарри заставил себя вернуться в действительность.

— Спасибо вам, но я тренировал все команды, не только вашу. И рад, что помог вам стать лучше, но не думаю, что это как-то связано с победой над Волдемортом.

— Да, конечно, — поспешил согласиться мальчик, но в его глазах читалось совсем другое. Победитель Волдеморта учил нас играть в квиддич! Весь год! Целый год!

Гарри постарался сдержать вздох, понимая, что на месте учеников вел бы себя точно так же.

— Спасибо, Рендхэм, — снова повторил он.

Совершенно верно расценив это как знак завершения церемонии награждения, мальчик широко улыбнулся и попятился назад, как будто Гарри был особой королевского рода. Хвала Мерлину, что ему хватило ловкости не упасть с помоста.

— Хаффлпафф получил кубок Квиддича, — пробормотал Северус, покачивая головой.

— Тише, мне еще нужно поменять украшение зала, — краешком рта проговорил Гарри. Один взмах руки — и все было сделано, а стол Хаффлпафа взорвался новой волной восклицаний и радостных воплей.

Северус же только поморщился.

— Расслабься, — рассмеялся Гарри, беря со стола кубок с тыквенным соком и снова усаживаясь на место. — Это только на неделю, потом все поменяется, когда вручат кубок факультетов.

— Так каждый год происходит? — задумчиво проговорил Северус. — Никогда не замечал.

Гарри снова улыбнулся и принялся за еду. Жаль, что Рон и Гермиона не смогли придти на матч. Ему бы наверняка удалось выпросить для них разрешение сесть за стол преподавателей. Гермиона была бы в восторге от возможности побеседовать с бывшими учителями, а Рон просто наслаждался бы всеобщим весельем.

Но чуть раньше они прислали сову и сообщили, что должны уехать на этой неделе — они собирались разведать места для медового месяца в Перу и Эквадоре. Судя по тону письма, Гермионе не терпелось отправиться в поездку, Рон же не чувствовал особого вдохновения, но безропотно смирился.

— Скучаешь по друзьям? — спросил, или даже констатировал факт Северус.

Поразительно, но он почти всегда мог угадать, о чем думает Гарри.

— Не очень, — ответил юноша, отодвигая пустую тарелку. Она моментально исчезла, хотя до конца трапезы было еще далеко. Гарри уже начал привыкать к этому — даже эльфы, казалось, прознали о его новом статусе Победителя Волдеморта. Правда, если уж окружающие решили называть его так, Гарри предпочел бы слышать правильную версию «титула» — он был одним из победителей, а не единственным. И если эльфы выказывали ему и Северусу одинаковую степень уважения, среди людей так делали далеко не все. — Мы же часто видимся с Роном и Гермионой.

Углубившиеся морщинки вокруг глаз Северуса на секунду придали его лицу снисходительно-довольное выражение, которое, правда, тут же сменилось более расчетливым.

— Если они продолжат так часто приглашать нас к себе, придется преподнести им в качестве свадебного подарка домового эльфа. То, что Рон пытается выдать за пищу, абсолютно несъедобно.

— Ну, вряд ли в родительском доме у него была возможность выучить заклинания для готовки. Убираться он умеет, это да. Но на кухне всегда заправляла его мама...

— И, без сомнения, эту традицию теперь продолжит жена?

Гарри ухмыльнулся.

— Нет, учитывая, сколько Гермиона тратит времени на учебу, ей не до кухонных забот. Но она скорей съест кусок пергамента, чем разрешит домовым эльфам прислуживать себе. Ты ее знаешь.

— Да, я знаю, — подтвердил Северус тоном, не оставляющим никаких сомнений в том, что он такую позицию абсолютно не разделяет.

Они продолжили обсуждать, что еще можно было бы подарить Рону и Гермионе. Необходимости срочно принимать решение, конечно, не было — у Гермионы впереди был как минимум еще год учебы, а Рон за последние месяцы уже несколько раз сменил работу, поэтому о точной дате свадьбы никто пока не заговаривал.

Гарри так увлекся беседой, что не услышал приближающиеся шаги директора. Только когда тот позвал его по имени, он обернулся и поднял на него глаза:

— Привет, Альбус.

Пожилой маг безмятежно улыбнулся:

— Привет, Гарри. Не мог бы ты после обеда зайти в мой кабинет? Я бы хотел кое о чем тебя попросить.

Юноша чуть не выпалил «конечно», но быстро одернул себя. Его действия ограничивались определенными контрактными условиями, но, к счастью, теперь он мог свободно говорить об этом вслух, независимо от того, кто его слышал.

— Это будет жизненно важное решение?

— Нет, нет, ни в коем случае. Хотя Северус, разумеется, может присоединиться к нам, если пожелает. Я собирался обсудить с тобой программу на этот год и подумать, не нужно ли внести какие-нибудь изменения.

Если они будут обсуждать квиддич, Северусу это вряд ли будет интересно, подумал Гарри. Заинтересовать профессора могло бы только предложение выделить слизеринцам больше времени для тренировок на стадионе. Но понятно, что такой вариант даже не рассматривался.

— Я буду через несколько минут, — ответил юноша, заметив появившийся перед ним на столе весьма аппетитный шоколадный мусс. Северус вазочку со своей порцией оттолкнул.

— Пароль — «тыквенные пирожки», — напоследок добавил Альбус, коснулся краешка своей мягкой шляпы и неторопливо удалился.

— Точно не хочешь обсудить с нами расписание тренировок и все такое? — не удержался Гарри от того, чтобы поддразнить партнера, и слизнул с ложки немного взбитых сливок. Хмм... Глаза Снейпа заметно потемнели, заставив юношу продолжить совсем в ином ключе. Он еще раз облизал ложку, на этот раз медленнее, и прикрыл глаза: — Мммм... вкуснятина.

Северус слегка пнул его под столом коленом, негромко проворчав:

— Веди себя прилично.

Гарри рассмеялся и продолжил поедать десерт, теперь уже нормально. Ему внезапно стало тепло и радостно от мысли о том, какую власть он, оказывается, имеет над Северусом.

Суббота, 15 мая 1999, 13:23

— Итак, программа занятий по защите, — энергично произнес Альбус, покончив с обычными предложениями чая и сладостей.

— Защита... — растерянно повторил Гарри. — Я думал, вы хотели поговорить о квиддиче.

— О, в любой момент, если у тебя есть вопросы, — отозвался директор. — С большим удовольствием. Но мне казалось, у тебя все под контролем. Или наша спортивная программа тоже нуждается в изменениях?

— А? Нет... — вообще-то, Гарри об этом даже не задумывался. Он еще не до конца привык к тому, что именно на нем лежит ответственность за тренировки. — Но защита... разве вы не с профессором Брайерсоном должны ее обсуждать?

— И да, и нет. Его мнение крайне важно, но мне хотелось бы узнать и о твоих взглядах. Кроме того, он уехал на время каникул.

Надо же. Утром Гарри не обратил на это внимания, но если вспомнить, Брайерсона действительно не было ни среди зрителей на стадионе, ни на обеде. Пропустить церемонию вручения кубка по квиддичу, с точки зрения юноши, было очень непрофессионально. Он был уверен, что присутствовать обязаны все преподаватели. Но, с другой стороны, нельзя винить человека за желание провести побольше времени с невестой, ведь у них не было возможности видеться на неделе. Гарри самому было бы совсем нелегко целую неделю провести без Северуса.

И не только из-за контракта.

— Так о чем вы хотели меня спросить? Что там с защитой?

Несколько долгих мгновений Альбус просто смотрел на него.

— Как ты полагаешь, стоит ли продлить контракт профессора Брайерсона еще на год?

Гарри чуть не разинул рот от удивления.

— В прошлом году именно ты помог мне с заявлениями желающих, — продолжил Альбус, водя пальцем по ободку мурлыкающей от удовольствия чашки. — Тебя не должно удивлять то, что я интересуюсь твоим мнением о преподавателе, которого мы выбрали вместе. К тому же, ты целый год работал с ним бок о бок.

Это так, но все же...

— Не хочу никого обидеть, но разве это правильно — просить помощника оценить работу преподавателя?

— О, я не прошу тебя делать это. Разумеется, он пройдет официальную аттестацию. Но твое мнение очень бы мне помогло, — Дамблдор убрал руку с чашки. — Так как?

— Он хороший учитель, — честно ответил Гарри. В голове у него, правда, вертелась не совсем честная мысль рассказать о профессоре что-нибудь такое, за что тот моментально вылетел бы из школы. Но он никогда не смог бы так поступить. Мало того, что Брайерсону нужно содержать жену и ребенка — если откровенно, никаких реальных причин для того, чтобы уволить его, не существовало. Это было бы абсолютно несправедливо, ведь профессор не виноват в той кратковременной влюбленности Гарри.

Да и имело ли это хоть какое-то значение? Сейчас Гарри уже трудно было поверить, что тот конфуз случился с ним, а не с кем-то другим. Совершенно нереальная ситуация. К тому же, он больше не испытывал неловкости в обществе профессора защиты — ну, разве что в моменты, когда в манерах того проскальзывала излишняя почтительность.

— После Люпина у нас не было никого лучше его, — продолжил молодой человек. Он больше не колебался. — Брайерсону важно, чтобы студенты изучали нужные вещи, и он всегда внимателен к магглорожденным, помогает им разобраться во всем. Мне кажется, что его нужно оставить.

— Должен сказать, у меня сложилось такое же мнение, — Альбус улыбнулся — несколько загадочно, как будто хотел сказать что-то еще, и не мог решить, стоит ли. А потом, словно разом переключившись на другую мысль, добавил: — Должен поблагодарить тебя, Гарри. Ведь это твоя заслуга, что преподаватель защиты может остаться у нас на следующий год.

— Тогда вы и Северуса должны поблагодарить, — нахмурился юноша.

— Разумеется, я это уже сделал.

Гарри старался не жаловаться Северусу, но ему было сложно сдержать раздражение.

— Да, вы-то понимаете, что на самом деле произошло. И все остальные должны, после того как мы объяснили. Но вы просто не поверите, как часто я слышу или читаю в газетах, что я убил Волдеморта. Словно кроме меня никого не было, но ведь я использовал силу Северуса, и даже его палочку, Мерлин подери!

— Не забывай про собственную силу. И жертву, на которую тебе пришлось пойти, тоже не стоит скидывать со счетов.

Конечно, это была далеко не мелочь, и все же Гарри должен был сказать:

— Если честно, это оказалось не такой уж ужасной жертвой. Мне поначалу представлялось, что все будет намного хуже. В общем, я думал одно, а вышло другое. В смысле... черт. Ой, простите. Просто это слишком сложно объяснить.

— В этом нет необходимости, — Альбус поднялся с кресла. — Я понимаю, Гарри, ведь я так же как и ты доверяю Северусу.

Гарри знал, что это так, но не мог избавиться от ощущения неискренности. Для того чтобы уничтожить Волдеморта, директор согласился бы связать его контрактом Cambiare Podentes с самым неблагонадежным магом. Но с другой стороны, разве у него был выбор? Разве у любого из них был выбор?

Юноша почувствовал, как знакомая горечь связывает его внутренности узлом. Правда, на этот раз она оказалась не такой сильной. И узел был явно меньше и куда свободнее, чем прежде. Гарри уже не казалось, что голова готова взорваться от мыслей о его трагической судьбе.

Но в то же время он знал, что от следов горечи ему никогда окончательно не избавиться.

Он коротко кивнул, вставая, и постарался отбросить грустные мысли.

— Еще о Брайерсоне. Мне, конечно, нужно будет поговорить об этом с Северусом, но вы тоже должны знать — я не хотел бы работать его помощником в следующем году. Не могу сказать, что с ним что-то не так... — юноша сглотнул. — Но для него самого это странно, как мне кажется. Я помогаю ему, а все ученики смотрят на меня так, словно это я должен быть учителем. Только не думайте, что я сам так считаю, — поторопился добавить он, чтобы директор не воспринял его слова как намек.

Альбус погладил бороду.

— Не вижу причин, почему бы тебе самому не стать преподавателем, если тебя привлекает такая карьера. Ты стал бы отличным учителем защиты, лучшим среди тех, кого когда-либо видела эта школа.

— Не хочу, чтобы мне предлагали работу только потому, что меня называют «победителем Волдеморта», — глухо сказал Гарри.

— Я, скорее, имел в виду то, как великолепно ты подготовил Армию Дамблдора.

Ах, это. Ну, тогда предложение можно считать вполне заслуженным, подумал Гарри. Вопрос был в том, хотелось ли ему преподавать защиту. Это позволило бы ему занять более ответственную должность в Хогвартсе, в каком-то смысле сделало бы его равным Северусу.

Но люди говорили бы, что он получил работу только благодаря своему декабрьскому подвигу. Хотя чем дальше, тем чаще Гарри замечал, что слова незнакомцев заботят его все меньше. Излишнее внимание прессы навсегда излечило его от чрезмерной чувствительности к чужому мнению. Или, возможно, он просто вырос. Или впечатлился тем, как Северус держит себя в руках — ведь пока ни один репортер не пострадал от проклятий профессора.

Но ничто из этого не означало, что Гарри действительно хотелось заняться преподаванием.

— Не думаю, что меня заинтересовала бы эта должность, — медленно произнес он. — По крайней мере, в ближайшее время. Возможно, позже, если Брайерсон перестанет справляться или решит уйти на другую работу. Но пока что... могу только поблагодарить вас за то, что так высоко меня цените.

Не прекращая улыбаться, Дамблдор пронзительно посмотрел на него.

— О, мой мальчик. Ты не представляешь, как высоко я тебя ценю. Но уверен ли ты в своем решении? Я не забыл о твоем интересе к защите и о жгучем желании стать аврором.

— Я тоже, но желание, похоже, перегорело, — серьезно ответил Гарри. — Вы же знаете, если бы я правда хотел, то мог бы пойти в авроры. Северус нашел бы способ, как согласовать это с заклинанием. Он здорово соображает в таких вопросах. Да он вообще здорово соображает, неважно в чем. Он бы меня и по зельям поднатаскал, уверен, чтобы я мог пересдать Ж.А.Б.А. Хотя я и не проваливал тот экзамен. Мои оценки просто стерли.

— Но ты уже не хочешь этого, — тихо проговорил Альбус, понимая, что так оно и есть.

— Нет. Уже нет. Но, возможно, это просто потому, что на меня так долго... охотились. Если подумать, у меня даже не появлялось других мыслей, кроме как стать аврором.

— Да, да. Возможно, — согласился Альбус, продолжая поглаживать бороду. — Так что же ты планируешь делать в следующем году?

Гарри улыбнулся и пожал плечами.

— Мне нужно поговорить с Северусом. Но я был бы счастлив продолжить тренировать квиддичные команды, пока окончательно не определюсь со своим будущим. Как вы думаете, это возможно? Это ведь не работа на полный день, как у остальных преподавателей. Хотя вы можете позволить кому угодно жить в замке, так что...

На лице Дамблдора отразилось удивление.

— Да, но супруг профессора имеет полное право жить вместе с ним. Ты не обязан зарабатывать себе на комнату и содержание. И, несомненно, нам больше не нужно придумывать причину, чтобы ты мог оставаться в замке. Ты вправе всегда находиться рядом с Северусом.

— Но мне нравится работа тренера, — возразил Гарри. Вся его сущность противилась тому, чтобы просиживать штаны дома, пока Северус зарабатывает на жизнь. Это казалось чем-то совершенно диким и неправильным, даже без учета того, что в распоряжении Гарри все так же оставалось содержимое хранилища его родителей, и они с Северусом могли бы безбедно жить на эти деньги. — И если бы у меня было больше времени на планирование тренировок и всего такого, я бы сумел добиться еще большего.

— Значит, решено, квиддич, — сказал Дамблдор и добавил, прежде чем Гарри успел вмешаться: — при условии, что Северус тоже одобрит это решение.

Хм... строго говоря, Гарри не нужно было одобрение Северуса. В контракте ни о чем таком не говорилось. Там был только пункт о том, что перед принятием жизненно важных решений он обязан советоваться с партнером.

Какое-то радостное, теплое, даже мягкое чувство охватило Гарри. Он понял, что даже тогда, во время инициации ритуала Северус не хотел контролировать его. Он хотел только того, о чем всегда и говорил: дать Гарри полноценную жизнь, насколько это было возможно. И его обещание не требовать лишнего и всегда держать слово... это были не просто слова. Это было выражением его истинных намерений, иначе подобные условия не появились бы в контракте.

— Я поговорю с ним и дам вам знать, — сказал Гарри, с удивлением осознавая, что ему действительно хочется посоветоваться с Северусом, пусть даже он не обязан делать этого. Так строят отношения партнеры. Это часть того, что называется совместной жизнью.

Они и стали настоящими партнерами, думал юноша, спускаясь по винтовой лестнице. Однажды он сказал Северусу, что быть любовниками не означает только делить постель. Даже смешно вспоминать. Ведь тогда он совершенно не понимал, о чем говорит. Его так ужасала мысль о том, что он станет для Северуса кем-то вроде наложника, что он хватался за соломинку, надеясь обнаружить хоть что-нибудь, что позволит ему в меньшей степени чувствовать себя рабом.

А Северус... Наверное, тогда он тоже не понимал, о чем говорит Гарри. Что он сказал в ответ на заявление, что быть любовниками — это не только заниматься сексом? Он начал рассуждать о месте Гарри в его постели и спросил, довольно язвительно, нет ли у него на уме чего-нибудь иного. Но с тех пор все изменилось — сам Северус изменился — и теперь они действительно делили жизнь, а не только постель. Снейпу не всегда удавалось все делать правильно, с этим не поспоришь. Но хорошего в их жизни оказалось куда больше, чем плохого.

Они договаривались и решали проблемы по мере возникновения. А с учетом того, что беспокоиться о Волдеморте больше не приходилось, это означало, что их жизнь может стать только лучше.

В общем, причин мучить себя волнениями нет, решил Гарри. Он еще не знал, как Северус отнесется к идее о тренерской работе, но был уверен, что, так или иначе, они сумеют понять друг друга.

Суббота, 12 июня 1999, 9:45

— Так странно думать, что всего год назад я был там же, вместе с ними, — сказал Гарри. Он смотрел из окна верхней гостиной на студентов, вереницей шествующих по дороге в Хогсмид, чтобы успеть на экспресс. — Кажется, что прошло куда больше года.

Северус крепко сжал его руку.

— Во многих смыслах ты старше их больше, чем на год.

Гарри продолжил смотреть в окно, но поднял взгляд на квиддичный стадион вдали и зеленые холмы позади него. Отсюда не было видно озера, которое он создал, но юноша знал, что оно где-то там, не так далеко. Он почти каждый день летал над ним, тренируя старые движения и изобретая новые маневры. Судя по всему, квиддич останется его единственным профессиональным занятием, по крайней мере, на ближайшие несколько лет, и Гарри не собирался плохо выполнять свою работу. Он продержался целый год, но в работе тренера оказалось столько всего нового, что никаких особых успехов ему добиться не удалось. Он просто продержался. Однако на следующий год все должно быть иначе.

Он планировал разработать лучшую программу обучения квиддичу в Европе и особое внимание обратить на поддержку юных талантов, которые вполне могли оказаться в будущем в профессиональных лигах. Несколько студентов демонстрировали достаточный потенциал для этого, и Гарри обязан был сделать все от него зависящее, чтобы они не упустили шанс.

На мгновение он задумался, относится ли Северус так же к своим студентам, одаренным в зельях, и с удивлением осознал, что не имеет ни малейшего представления. За исключением жалоб на бездарные сочинения и неизбежные несчастные случаи на уроках зельеварения, профессор не говорил о своей работе. Возможно, он думал, что Гарри это будет не интересно, раз уж тема зельеварения в целом была ему не близка.

— Знаешь, ты вполне можешь рассказывать мне, над чем работаешь, когда отправляешься вниз по коридору, чтобы крошить, нарезать и мешать, — неожиданно для самого себя произнес Гарри. — Не думай, что меня раздражают разговоры о зельях. К тому же, ты ничего не сказал про прозрачный котел — как он в работе?

— О, он обеспечивает «счастливое зельеварение», в точности, как в рекламе.

Гарри скорчил беззлобную гримасу.

— Интересно, как долго они еще собираются крутить эту дебильную рекламу?

— Ты не указал период в договоре?

— Как-то не подумал. Знаю, знаю, делец из меня никакой, — юноша пожал плечами. — С другой стороны, разве я мог это сделать? Сомневаюсь, с учетом того, что тебе пришлось подписать мой трудовой договор на следующий год. А как в прошлом году было? Ты тоже подписывал что-то, просто мне не сказал?

— Технически, в прошлом году Альбус принял тебя на работу как стажера, а это не требует письменного контракта.

Гарри посмотрел на него.

— Почему бы снова так не сделать?

— Мне казалось, ты предпочитаешь, чтобы с тобой обращались как с взрослым, — суховато сказал Северус. — И мне очень жаль, что не во всех аспектах нашей жизни такое возможно.

— Я знаю. Но все в порядке, Северус. В смысле, это не имеет значения. На этот раз это действительно та работа, которая мне нравится. Которую я сам выбрал.

— И, как мне представляется, ты отлично с ней справляешься.

— Даже не сомневайся, — Гарри улыбнулся, недоумевая, как разговор снова вернулся к его проблемам. — Но мы говорили о зельях. Над чем ты сейчас работаешь?

— Тебе действительно интересно? — уголки губ Северуса чуть-чуть поднялись. — Пойдем, я покажу тебе, — и он направился в сторону лаборатории.

Прозрачный котел с зельем внутри представлял собой воистину поразительное зрелище. Гарри наклонился поближе, чтобы изучить содержимое. Разноцветное зелье кипело внизу, у дна, но оставалось спокойным наверху. Юноша даже не думал, что такое возможно, но это всего лишь еще раз подтверждало его полнейшую неосведомленность в вопросах зельеварения.

Внутри кипящего зелья можно было видеть всполохи цвета, медленно, но неуклонно перемешивающиеся между собой. Если взглянуть сверху, однако, процесс был вовсе не так очевиден. Сомнений не оставалось — прозрачный котел способен стать бесценным дополнением к арсеналу любого профессионального зельевара.

Но и любого ученика тоже. Гарри задумался, как скоро прозрачный котел станет стандартным пунктом ученического комплекта оборудования. Хотя первогодкам, наверное, лучше пользоваться котлами, которые они хорошо могут видеть и в пустом состоянии.

— Так что это такое?

— На данный момент ничего особенного, — признал Северус, пожимая плечами. Облокотившись на стол, он внимательным взглядом изучал кипящую массу в форме котла. — Мне пока что не удалось добиться нужного результата. Но я планирую создать средство для избавления тестралов от той проблемы с зубами, на которую постоянно жалуется Хагрид. Придется еще поработать.

— Ты уже знаешь, что будешь пробовать дальше?

— О, да, — с энтузиазмом в голосе отозвался зельевар. Правда, в случае профессора «энтузиазмом» назывались едва заметные новые нотки, которые большинство людей ни за что не сумели бы расслышать. — Я протестировал все двенадцать разновидностей луноцвета, которые мы собрали, и теперь настал черед опробовать их в различных комбинациях.

— Да уж, комбинаций будет немало.

— С чего вдруг такой неожиданный интерес к зельям? — спросил Снейп, отталкиваясь от стола и в упор рассматривая Гарри из-под сдвинутых бровей. — Я всегда избегал этой темы с тобой, и неспроста.

— Ну да, я знаю, — молодой человек огляделся, вспоминая, как в той же самой комнате Северус пытался натаскать его на Ж.А.Б.А. И каким оглушительным провалом это закончилось.

С другой стороны, это все было сто лет назад. Уже неважно. Да, он никогда не полюбит зелья так же сильно, как Снейп, но разве это что-то значит? Северус их любит. Он не должен чувствовать себя так, словно присутствие Гарри обязывает его отказаться от этой части его натуры.

— Зельеварение — часть твоей жизни, — попытался объяснить юноша. — Мы же говорим о квиддиче. Я знаю, что это не самая интересная для тебя тема, но ты слушаешь, когда я болтаю об игре и тренировках. Мне просто кажется... что ты можешь расслабиться и быть собой, когда я рядом. Самим собой.

Северус выглядел ошеломленным этой речью. Неужели он правда думал, что Гарри настолько незрелый?

Хотя если вспомнить, у него для этого с самого начала была масса причин. Как часто Гарри говорил «я тебя ненавижу», в действительности не имея это в виду? Он всего лишь ненавидел происходящее вокруг него и роль Северуса в этом. Он был зол.

И Северус тоже злился на Гарри, но если он был зол, то так и говорил, а не бросался словами о ненависти. Определенно, он вел себя куда как более зрело. Разумеется, он тоже выходил из себя и даже использовал Compulsio, но удержаться от этого действительно было крайне сложно. В тот день Гарри потерял контроль. Ему нужна была помощь. Возможно, не совсем такая, но Снейп сделал все, что мог.

И никто кроме него ничего больше поделать не мог.

Но делал ли Гарри все от него зависящее в отношениях с Северусом? Он заставил человека думать, что зельеварение в его присутствии лучше даже не упоминать! Что ж, невозможно исправить прошлое, но можно постараться сделать будущее лучше. И начать стоит прямо сейчас. Обнаружив относительно чистое место, Гарри прыжком уселся на стол и устроился поудобнее.

— Значит, лечение тестралов. Наверное, жутко сложная штука. Я побуду с тобой, пока ты работаешь над средством. И я буду молчать, когда тебе нужно будет сосредоточиться. Просто шикни на меня и все.

Северус не двигался с места. Он был совершенно ошарашен, не знал, что думать, и не мог найти слов.

Гарри улыбнулся, чтобы подбодрить его.

— Северус? Твое зелье?

Снейп, наконец, перевел взгляд на котел.

— Не нужно ничего делать, пока цвета окончательно не стабилизируются, а после этого можно будет добавлять растертый язык рыси.

— Ну так разотри его, — Гарри не предложил помощь, потому что знал, чем это закончится. Он либо превратит язык в пюре, либо оставит слишком много комочков. Кроме того, подумал он, смеясь про себя, язык рыси — один из самых вонючих ингредиентов, и лишний раз держать его в руках — удовольствие сомнительное. Но Гарри вполне устраивал вариант посидеть рядом с Северусом, пока тот выполнял подготовительную работу. Это было даже приятно — понимать, что они могут ладить в любой ситуации, даже в лаборатории.

Северус взял кусочек чего-то красного и скользкого из коробочки, сохраняющей свежесть продукта, и наклонился, чтобы достать ступку из одного из нижних ящиков. Гарри едва сдержался, чтобы не присвистнуть при виде задницы зельевара, тесно обтянутой мантией. Но его взгляд упал на кое-что еще, что скрывалось за дверцей того же ящика.

Блестящие красные банки. Двадцать три штуки, Гарри даже не нужно было считать, и, наверняка, такие же прохладные, как в тот день, когда он впервые обнаружил их. Возможно, у Северуса и не было двойной магической силы, но в его способности накладывать заклинания сомневаться не приходилось.

Какое-то мгновение Гарри просто сидел и смотрел на эти банки, а потом внутри него будто бы что-то зевнуло, потянулось и, наконец, проснулось. Что-то, что спало в нем уже очень, очень давно.

Он почувствовал сильнейшую жажду — тот особый вид жажды, который можно заглушить только Кока-колой.

— Слушай... ты не против, если я попью? — не дожидаясь ответа, юноша призвал одну из банок и дернул металлическую петельку. Его уши наполнил освежающий звук шипящей газировки, и, не тратя время на ожидание, пока пузырьки газа выйдут на поверхность, Гарри сделал большой глоток прохладной жидкости. А затем вытер рот ладонью и широко улыбнулся.

— Какая же все-таки это клевая штука! Северус, я сказал тебе за нее спасибо?

Вздрогнув от неожиданности, когда банка пролетела мимо него, зельевар выпрямился, и так и стоял, держа ступку и пестик в руке.

— Сказал, — медленно проговорил он, глядя на Гарри, и в его глазах играли едва заметные смешинки.

— Да? — насколько сам юноша помнил, он не очень-то хорошо выразил тогда свою признательность. Но это уже не имело значения. — Знаешь, что я еще хочу попробовать? Ром с колой. Вот это должно быть просто потрясающе, — он поднял палочку, готовясь выполнить еще одно Accio, но глубокий голос Снейпа остановил его.

— Никаких алкогольных напитков в лаборатории. Если тебе хочется выпить, то придется...

— Нет, — прервал его Гарри, опуская палочку. — Это может подождать. Я хочу остаться с тобой.

Глава 57.

Вторник, 15 июня 1999, 14:20

В последующие несколько дней Гарри довольно много времени проводил с Северусом в лаборатории. Разглядывать прозрачный котел, в котором варилось зелье, было очень интересно, но юношу привлекало не только это. Ему нравилось быть рядом с партнером. Беседовать с ним, сидя на столе и потягивая Кока-колу. Гарри был даже готов помолчать, когда Северусу нужно было сосредоточиться, не отвлекаясь на разговоры — помешать зелье точное количество раз или наложить многослойное заклинание. Короткое «ш-ш-ш» — и юноша обрывал фразу, просто тихонько смотрел, как зельевар перемещается по лаборатории, проверяя то один, то другой котел. К тому же, в эти моменты у Гарри появлялась возможность лишний раз поглазеть на стройные ноги партнера и, если повезет, полюбоваться изгибом ягодиц под плотной тканью мантии.

Сейчас, в небе, по пути от замка к озеру, которое он с некоторых пор считал своей собственностью, юноша внезапно сообразил, что проводит с Северусом куда больше времени, чем необходимо. Подумать только!

В определенном смысле, он обязан быть рядом с Северусом. Не каждую минуту в лаборатории, конечно, а в целом. Его желания — или нежелание что-либо делать — не играли особой роли, потому что он не мог принимать решения самостоятельно.

Однажды ему показалось, что все изменилось, и он сможет сам управлять своей жизнью: в то мгновение в больничном крыле, когда у него перехватило дыхание и будто бы остановилось сердце — как у Северуса за несколько секунд до этого. В то уникальное, незабываемое мгновение, когда единственное слово завладело всем его существом.

Свободен.

Всего лишь мгновение он действительно верил, что это произошло. Пусть все говорило о том, что это невозможно, но вся его жизнь — череда абсолютно невероятных событий. Невозможно выжить после смертельного проклятья.. очень даже возможно. Он сам — ходячее доказательство того, что в этом мире возможно все.

И теперь это. Еще одна невозможная вещь. Он освободился. Он стал совершенно свободным...

Шок оказался настолько велик, что Гарри был не в состоянии думать о последствиях. В его голове билась только одна мысль.

Он сможет сам принимать решения. Выбирать, что и кто должен присутствовать в его жизни.

Но не успел он задуматься над тем, каким был бы его выбор, как новый хрупкий мир разрушился. Северусу ничего не потребовалось делать для того, чтобы запретить Гарри зажигать свечу. Всего лишь подумать об этом. Одним усилием мысли он перекрыл ему доступ к магии, уничтожил сладкую фантазию и вернул его в суровую реальность.

Значит, никакой свободы. Северус не умирал по-настоящему — всего лишь был на волосок от смерти.

А Гарри все так же остался рабом.

Ужасно признавать это, но когда на него обрушилась нестерпимая боль, осознание потери, которую ни один человек в мире не в состоянии представить, первой мыслью Гарри было: «а вот если бы Северус взаправду умер, то я бы уже был свободен».

Он не позволил эмоциям отразиться ни на лице, ни в голосе. Это слишком отвратительно. Жестоко. Гарри никогда никому не желал смерти, и мысль о том, что Волдеморт мог изменить в нем и эту черту — протянуть свою лапу из могилы и искорежить не только его жизнь, но и его самого, была просто невыносимой.

Юноша выбросил из головы воспоминание об этом. Приказал себе думать, что этого никогда не происходило, что он не такой человек и никогда не смог бы помыслить ни о чем подобном. Тем не менее, в глубине души он знал, что все это было.

А может, это нормально — прикидывать возможности, оценивать варианты? Ведь он никогда в действительности не хотел, чтобы Северус умер. Даже на задворках сознания такой идеи не мелькало.

Наоборот, он очень хотел, чтобы Северус жил. И попросту не мог вообразить ничего другого.

Однако главный вопрос заключался не в том, чего он желал Северусу, а в том, чего Гарри хотел для себя — какие бы цели он поставил, если бы по-настоящему освободился.

И вопрос этот так и оставался без ответа. Сначала не было времени размышлять о подобных вещах, а потом это стало казаться совершенно незначительным. Так что Гарри попросту прекратил думать об этом.

Но теперь, медленно пролетая над гладью созданного им озера, молодой человек спрашивал себя, не сделал ли он ошибку. Что было бы, если бы в тот день в больничном крыле он получил свободу? Чем бы он занялся? Чего бы он пожелал для себя?

Захотел бы он по собственной воле остаться с Северусом?

Погруженный в свои мысли, Гарри опускался все ниже, пока не стал в полете задевать кроссовками поверхность воды. Он не думал, что ответ многое изменит, но в то же время ему казалось важным сформулировать его. С другой стороны, может быть, не зря его разум избегал подобных размышлений? Разве можно точно знать, что сделал бы в тех или иных обстоятельствах? И вообще, существуют ли ответы на все его вопросы?

Наверное, нет, подумал Гарри, разворачиваясь у края озера, чтобы снова пересечь водную гладь. Да и стоит ли думать о том, что он мог бы предпринять почти полгода назад? Действительно важные вопросы касаются того, что происходит здесь и сейчас.

Остался бы он с Северусом сегодня, будь у него выбор? Предположим, каким-то магическим способом, не включающим ничью смерть, ему удалось освободиться. Понятно, что это нереальная ситуация, но все же. Что он сделает — помашет Северусу ручкой и отправится искать приключений? Будет заезжать на праздники, присылать открытки?

Или посмотрит Северусу в глаза и скажет, что хочет вернуть их связь? Не как между рабом и хозяином, конечно. Этого и врагу не пожелаешь. Это будет не рабство, а...

Пораженный внезапной мыслью, Гарри дернулся всем телом, и в то же мгновение метла вырвалась из-под его контроля и потащила вертикально вниз, прямо в глубину синих вод озера.

Несколько мгновений, не в состоянии оправиться от шока, Гарри не реагировал, но потом резко дернул черенок метлы вверх и она повиновалась. Не так быстро, как ему бы хотелось, но метла изменила направление движения, и Гарри помчался вверх, обратно к поверхности воды.

Хватая ртом воздух, он скатился с метлы и теперь расслабленно лежал на спине, покачиваясь на легких волнах — Всполох крепко зажат в руке, рот приоткрыт, глаза зажмурены, чтобы не слезились от яркого солнца. Что произошло? Наверное, что-то случилось со Всполохом... ну да, он слишком давно не ухаживал за метлой, не подрезал растрепавшиеся прутики...

Наконец, когда ясность рассудка вернулась, а дыхание успокоилось, Гарри перевернулся и прямо в воде снова вскарабкался на метлу. Взлететь оказалось очень непросто, но после пары неудачных попыток он все же поднялся в воздух и неторопливо добрался до берега — на этот раз сосредоточив на полете все внимание.

Он уселся на траву по-турецки и, оглядев себя, засмеялся. Вот уж сейчас ему точно сушащие чары не помешают! Хорошо еще, что палочка никуда не делась — она все так же была надежно запрятана в потайной карман джинсов, которые, к слову, по мнению Северуса излишне облегали ноги юноши. Но именно это палочку и спасло — из свободных штанов она выпала бы сразу же после того, как Гарри врезался в воду.

Так, о чем он там размышлял перед аварией? Прилагать усилия для того, чтобы вспомнить, не пришлось — теперь, когда Гарри был в безопасности, на сухом твердом берегу, этот вопрос зазвучал в его голове еще громче.

Как бы он поступил сейчас, если бы каким-то образом освободился и получил возможность делать свой выбор? Остался бы он с Северусом?

Гарри вскинул голову — ответ очевиден! Разумеется, он бы остался с Северусом! Они же любовники. А секс у них вообще потрясающий.

Сидя там, на берегу озера, и продолжая обдумывать свои чувства, Гарри внезапно осознал, что каким бы хорошим ни был секс, их отношения с Северусом не ограничиваются постелью. Между ними происходит нечто большее. Они проводят время вместе. Много времени! И разговаривают. Иногда они часами беседуют, лежа рядом в кровати, обнаженные и расслабленные.

Гарри не воспринимал себя как раба, по крайней мере, пока они с Северусом были наедине. Он не мог не понимать своего статуса, особенно с учетом того, как эту тему любила обсасывать пресса — истории о его жизни печатались бесконечно — однако, в целом, он все же не ощущал себя рабом.

Это продолжалось уже достаточно долго. Все изменилось.

Он был расслаблен. Непринужден. Наконец-то начал спокойно смотреть в будущее. По Британии больше не шастали злые волшебники, и нация не ожидала от Гарри очередного чуда.

Он чувствовал себя... совершенно нормально, внезапно понял Гарри. А такого в его жизни еще не было. И он знал, что благодарить за это нужно Северуса. Снейп дал Гарри все необходимое — в точности, как обещал. Все самое важное. Настоящий дом, который его принял. В котором ему рады. Партнера, на которого можно положиться в любой ситуации — в болезни и здравии, в богатстве и бедности и все такое. Гарри знал, что Северус его не обманет. Знал это так же хорошо, как собственное имя.

Словно... словно... Северус стал его семьей. Его партнером — или нареченным, как сказал Альбус.

Получается, я получил все, чего когда-либо желал, осознал Гарри. Хоть и немного не в том виде, как хотелось бы. Мужчину вместо женщины. Прекрасную работу, о которой, правда, раньше не задумывался. Семью, полноценными членами которой были и Рон с Гермионой. И дом — Хогвартс.

Первый в его жизни настоящий дом. Единственный, в котором ему действительно захотелось остаться. Когда-то он думал, что однажды ему придется покинуть Хогвартс, но сейчас искренне радовался тому, что, возможно, останется здесь навсегда.

Все это казалось Гарри правильным. И неудивительно. Он счастлив в Северусом. Ну да, лучше быть связанным любовью, чем заклинанием порабощения — но в любом случае, ему хотелось связать свою жизнь с кем-то, и вот у него надежные прочные отношения, и...

Гарри снова вздрогнул всем телом, но на этот раз не потерял ход размышлений.

«Любовь», — прозвучало в его голове, шокировав до такой степени, что если бы он сейчас летел, то точно бы еще раз свалился в воду. Так вот как называется то, что я чувствую по отношению к Северусу? Любовь?

Этот вопрос оказался еще хуже предыдущего, потому что, если подумать, Гарри ни малейшего представления не имел о том, что такое любовь. Такая любовь. Он любил Гермиону как друга, а Рона — почти как брата, и Сириуса — как отца, которого у него никогда не было... И, конечно, он любил родителей, хотя почти и не помнил их. Он любил думать о них, любил воспоминания, подаренные ему другими людьми, пусть даже Джеймс оказался совсем не таким идеальным, как Гарри представлялось поначалу.

В конце концов, сам Гарри не идеален.

Но романтическая любовь? Гарри не знал, что это такое. Он знал только, что ему нравится, как Северус танцует. И нравятся крохотные морщинки, которые появляются вокруг глаз Северуса, когда тот делает что-нибудь приятное для него... и, кстати, это происходило довольно часто. А еще ему нравится запах Северуса и ощущение его волос под пальцами, и нравится быть с ним, проводить время вместе — болтать или просто тихонько сидеть рядом, каждый читает свою книгу. И больше всего ему нравится то, что Северус терпелив с ним — и всегда был, с самого начала, с того момента, как он понял, насколько неопытен Гарри, и... и... Гарри просто не мог представить себя рядом с кем-то другим.

И не мог представить, что ему когда-нибудь этого захочется.

«Короче, — Гарри решительно оборвал собственные рассуждения, потому что уже чувствовал себя так, словно пробежал несколько километров, хотя последние несколько минут сидел на одном месте, — Может, я и не знаю, что такое любовь, но все же это очень на нее смахивает».

Так что ничего странного в том, что ему хочется говорить с Северусом о зельях, о его юности, о чем угодно. Гарри любит его и хочет узнать о нем как можно больше. Вот и все. Теперь, когда неясные ощущения, наконец-то, оформились в мысли, все стало таким очевидным.

Да, будь у Гарри выбор, он остался бы с Северусом. Конечно, ему хотелось бы иметь реальное право выбирать. Но и без этого прожить можно. Он смирился с этим еще несколько месяцев назад, задолго до того, как понял, что влюблен. А может быть, и задолго до того, как влюбился, потому что когда это началось — Гарри не смог бы вспомнить даже под дулом пистолета.

«Друзья с некоторыми преимуществами», — сказал он когда-то Рону, а Рон в ответ чуть не рассмеялся и сказал что-то насчет того, как Снейп присматривал за Гарри сразу после происшествия в день рождения... хотя нет, не присматривал. Смотрел на него — смотрел так, что Рону было сложно поверить...

Да, подумал Гарри, кивая. Так и есть. Наконец-то он это понял. Северус тоже его любит. Ну, хотя бы немного. Ведь Северус должен любить его! Пусть даже крошечной частичкой сердца. В противном случае он никогда бы не приревновал так к Гермионе. Наверное, в основном это было из-за подозрений о сексе, но не только. Потому что между Гарри и Северусом был не только секс.

Они бы не лежали в объятиях друг друга после, если бы дело было исключительно в сексе. Северус не приходил бы на стадион и не запускал бы в Гарри бладжеры, для того чтобы тот мог попрактиковаться в условиях, приближенных к реальным. Гарри не казалось бы, что его разорвет на мелкие кусочки, если он срочно не поделится с Северусом свежими новостями. У людей, которых объединяет только секс, всего этого быть не может.

Да... медленно же он пришел к пониманию. Но это, наверное, из-за того, с чего начинались их отношения — даже простая дружба казалась огромным достижением. И почти невозможным.

С другой стороны, вся жизнь Гарри — сплошное «сказку сделать былью».

Юноша поднялся и отряхнул брюки. Понятно, значит, он любит Северуса. Хорошо... это действительно хорошо! Лучше провести остаток жизни с человеком, которого любишь, чем с кем-то совершенно тебе чужим. И Северус почти наверняка его любит. Да это очевидно, если вспомнить все, что Снейп для него сделал. Столько всего, что он делать был не обязан. Приятных мелочей.

Северус объяснял их тем, что, разумеется, он хочет, чтобы Гарри был счастлив. Это в его интересах, говорил он, потому что после объединения сил и победы над Волдемортом меньше всего ему хотелось бы иметь рядом вечно дующегося подростка.

Да... он отлично выкручивался, этого у Северуса не отнять. Он бы от чего угодно отбрехался. Но теперь Гарри все понимал. Никто не может постоянно руководствоваться лишь стратегическими интересами, даже глава Слизерина. Вряд ли кто-либо применил бы к нему слово «добросердечный». Но с Гарри он именно такой — почти всегда. И если не такой, то для этого существуют причины. Весьма основательные причины.

Если бы все это было какой-то... игрой, только для того, чтобы Гарри не бунтовал, то Северус не смог бы вести ее постоянно. Слишком долго это продолжается, и все сходится к одному.

Очевидно, он любит Гарри. Доказательства — вот они, во всех его поступках.

Гарри нахмурился, шагая вдоль берега озера с метлой в руке. Да, Северус действительно много для него сделал, но в каком-то смысле в этом и есть камень преткновения. Ведь он ни разу не произнес «я тебя люблю», но почему?

Наверное, потому что если бы Гарри в ответ на все хорошее, что он получает от Северуса, сказал «я тоже тебя люблю», создалось бы впечатление, что он путает любовь с благодарностью. Так что, выходит, Гарри лучше сказать это первому.

Но... та же проблема.

Кроме того, Снейп не раз повторял, что заклинание стоит тысячи слов. И уж точно стоит трех. Вот по какому принципу Северус действовал с того дня, когда понял, что влюблен. Наверное, это типичный слизеринский подход — делать что-то для другого человека, если действительно любишь его. Это значит куда больше слов.

А что же он может сделать для Северуса?

Когда Гарри раньше задавался этим вопросом, в нем говорила благодарность. Теперь он понимал разницу, и сейчас все по-другому. Он хочет не просто сказать Северусу «спасибо». Нет, он хочет показать, как сильно ценит его. Уважает. Хочет. Любит.

Да, на этот раз все иначе, и теперь Гарри не опозорится, предложив помощь с сочинениями или тому подобную ерунду. Это ничего не сказало бы о том, какое место Северус занимает в его жизни и чего теперь хочет сам Гарри, раз уж он разобрался со своими желаниями.

Вернее, кого он хочет... Гарри весело хмыкнул — ему не нужно было сильно напрягаться, чтобы представить легкую усмешку, которую вызвали бы у Северуса его продолжительные путаные рассуждения.

Широко улыбнувшись, он забрался на Всполох. Все понятно! Только влюбленный человек может видеть очарование в подколках относительно корявости его языка. К тому же, Северус всего лишь подшучивал над ним, а не разносил в пух и прах остро отточенными фразочками... ну да. Он точно влюблен, и теперь надо заставить его поверить, что и Гарри его любит.

Или, по крайней мере, что Гарри снова выбрал бы его, представься ему такая возможность. И сделал бы это добровольно и с радостью, потому что им хорошо вместе, а жизнь с Северусом рисовала чертовски приятные перспективы.

Но как это сделать... Гарри оттолкнулся от земли и взлетел. То, о чем он когда-то сказал Снейпу — чистая правда. Ему действительно лучше всего думается в полете. И чтобы решить возникшую непростую задачку, ему придется воспользоваться всеми своими преимуществами.

Глава 58

Вторник, 15 июня, 1999 - 14:20

В следующие несколько дней Гарри провел немало времени с Северусом, наблюдая, как тот варит зелья. Прозрачный котел был действительно весьма интересен, но, конечно, не был единственной причиной. Гарри просто хотел быть рядом с Северусом. Было так уютно просто сидеть, забравшись на стол, разговаривать и пить колу. Гарри не имел ничего против, даже когда Северусу требовалось сосчитать вслух количество размешиваний, произнести очередное заклинание, или сконцентрироваться на зелье вместо разговора. Стоило тому только произнести тсс, и Гари просто наблюдал, как он двигается по лаборатории, склоняется над своим варевом. Это давало повод любоваться длинными ногами мужчины, а иногда, мельком, сквозь ткань весьма свободной мантии, и его задницей.

Сейчас, когда он летел прочь от замка, направляясь к своему, как он привык считать, личному озеру. Гарри вдруг пришло на ум, что он проводит с Северусом куда больше времени, чем от него требуется. Хм, но разве не в этом весь смысл.

Потому что в определенном смысле он должен быть рядом с Северусом. Не безвылазно в лаборатории часы напролет, конечно, а в более широком смысле. Чего бы он на самом деле хотел, или не хотел, не имело никакого значения с тех пор, как он лишился права выбора в своей жизни.

Однажды он решил, что оно у него появилось. То мгновение в больничном крыле, тот момент, когда ему показалось, что собственное сердце перестало биться так же как сердце Северуса несколько секунд назад. То самое мгновение, когда единственное слово окутало его словно согревающие чары.

Свободен.

Целую минуту он действительно верил, что это произошло. Что с того, что это считалось невозможным? Вся его жизнь состояла из такого вот невозможного, не так ли? Никто не может выжить после Смертельного Заклятия… вовсе не истина, если ты пережил его. Он был живым доказательством того, что невозможное случается.

Вот и снова. Произошла еще одна невозможная вещь. Он был свободен. Он стал совершенно свободен…

Потрясение от этого было так велико, что он едва ли был в состоянии понять, что это значит на самом деле, но одно ему было предельно ясно.

Теперь он сможет выбирать сам. То, что он захочет. Кого захочет.

А потом, даже прежде чем у него появился шанс решить, какими могут быть ответы, сами вопросы рассыпались прахом, когда Северус пресек даже такую его простейшую попытку как зажигание свечи. Блокировал его магию, почти не прилагая усилий. Одной единственной мыслью. Разрушив фантазию. Разрушив его.

Он не стал свободен, в конце концов. Северус не умер по-настоящему, хотя был так кошмарно близок к этому.

И Гарри, конечно, все так же был рабом.

Самое ужасное, что в то первое мгновение, когда душу рвало на части от боли утраты, подобно которой он раньше никогда не испытывал, первой мыслью Гарри было: если бы Северус действительно умер, я был бы сейчас свободен.

Он не позволил этому отразиться. Ни на лице, ни в голосе. Это была на самом деле чудовищная мысль. Почти греховная. Гарри прежде никогда не хотел, чтобы кто-то умирал за него, и понимание того, что Волдеморт мог забрать у него и это, что Волдеморт мог добраться до него из могилы, чтобы разрушить не только то чем Гарри был, но и кем он был… это было почти невыносимо.

Гарри должен был прекратить это, должен был сказать себе, что этого не было, что он просто не мог быть человеком, который думал о таком. Но так и было, и он знал это.

Возможно, это было вполне естественно чувствовать подобное, размышлять о других возможностях. И это не означало, что он действительно желал Северусу смерти. Вовсе нет.

Он хотел, чтобы Северус жил. Он даже не мог себе представить иначе.

Ведь истинный вопрос состоял не в том, хочет ли он, чтобы Северус жил, вопрос был в том, чего бы он хотел для себя тогда, в тот краткий момент, когда думал, что стал свободен.

Он ведь так и не ответил на него. Сперва у него просто не было времени решить, а потом стало ясно, что ответ уже не имеет значения. Поэтому он больше и не размышлял над этим.

Но теперь, медленно пролетая над самой поверхностью озера, которое он создал, Гарри задумался, а что если бы это все же оказалось ошибкой. Что если бы он стал свободен в тот день в больничном крыле. Что бы он сделал для себя, в конце концов? Чего бы он желал?

Остался ли бы он с Северусом, будь на то его собственная воля?

Гарри летел все ниже и ниже, пытаясь найти ответ, пока его кроссовки не заскользили по поверхности воды. Ответ, возможно, и не имел значения, но все равно казался важным. Важным, но порхающим вне досягаемости, и на то были понятные причины. Откуда он знает, как бы он поступил? Был ли на этот вопрос вообще ответ?

Наверное, нет, думал Гарри. Он развернулся, достигнув края озера, и снова стал пересекать его в противоположном направлении. Как он может быть уверен в том, что бы он сделал тогда, шесть месяцев назад? Настоящий вопрос крутился вокруг здесь и сейчас.

Остался ли бы он с Северусом теперь, если бы у него был выбор? Допустим, он стал бы свободен благодаря некоему волшебству, а не из-за смерти. Такого никогда не произойдет, Гарри знал, но все же, вдруг бы такое случилось? Сказал бы он тогда Северусу «Прощай» и стал бы жить сам по себе? Посещал бы его на выходных, поддерживал бы связь?

Или же повернулся бы к нему и сказал, что хочет быть связанным вновь. Не узами рабства, нет, не в этот раз. Он больше никогда бы такого не выбрал. Нет, не рабства, а…

Все тело Гарри содрогнулось от внезапного осознания, и когда это произошло, метла неожиданно вырвалась из-под контроля и нырнула прямо в озеро, и он понесся вниз, как будто до сих пор летел. Метла утаскивала его прямо в синюю глубину.

На одно мгновение он был слишком шокирован, чтобы как-то среагировать, но затем он резко остановился, и метла послушалась. Медленнее чем ему бы хотелось, но она отреагировала, Гарри развернулся и полетел сквозь воду, пока не оказался на поверхности.

Хватая ртом воздух, он опрокинулся на спину, держась за Молнию одной рукой, и так продолжил скользить по воде. Губы приоткрыты, веки крепко сомкнуты из-за яркого солнца над ним. Он чувствовал себя полным придурком. Что же произошло? Наверное, что-то не так с Молнией… ну, уже прошло какое-то время с тех пор, как Гарри срезал выбившиеся разлохмаченные прутики и проверял, чтобы остальные лежали гладко…

Наконец, когда Гарри перестало казаться, будто ветер собирается вытрясти из него душу, он поднялся и вновь уселся на метлу. Взлететь было довольно тяжело, но после парочки неудачных попыток, у него таки получилось, и, уделяя на этот раз все внимание полету, он пересек озеро и добрался до берега.

Сидя, скрестив ноги, Гарри посмотрел вниз на свое отражение и едва не рассмеялся. Хоть раз высушивающие чары оказались весьма кстати. Хорошо что волшебная палочка все еще была при нем, надежно запрятанная в кармане джинсов, тех самых, которые, как считал Северус, ужасно обтягивали фигуру Гарри. Отличная вещь, как оказалось, – его палочка не выпала в воде, когда он нырнул.

Итак, на чем он остановился? Гарри вернулся мыслями назад, потому как сейчас, когда он был в безопасности на твердой земле, вопрос вновь заявил о себе, и теперь звенел в его голове даже настойчивее, чем прежде.

Ага, верно. Как бы он поступил сейчас, если бы каким-то образом стал свободен и получил бы возможность делать выбор самостоятельно? Захотел бы он остаться вместе с Северусом?

Ноздри Гарри расширились, потому как он тут же понял, что ответ на это чертовски очевиден. Конечно, он хотел бы остаться с Северусом! Они ведь были любовниками. И это еще не упоминая о фантастическом сексе.

Но пока он сидел на берегу, обдумывая все это, его вдруг прошибло – то, что происходило между ними – нечто намного большее, чем просто секс, даже такой офигительный. Они ведь проводили время вместе, так? Много времени. И они разговаривали. Иногда, лежа в постели, обнаженные и удовлетворенные, они говорили часами.

Гарри не вспоминал, что он раб, не тогда, когда он был наедине с Северусом. Были только они двое. Он не мог не осознавать, что он один такой особенный, учитывая, что пресса все время твердила об этом – истории о нем, казалось, теперь выпускались прямо-таки циклами – но, в целом, он не чувствовал себя рабом, не сейчас.

И это была правда. Давно стало правдой, но теперь кое-что было иначе.

Он больше не чувствовал напряжения. Ему было легко. Он был доволен таким будущим. И никаких злобных волшебников, бродящих по Британии, пока вся страна ждет, что он с ними расправится.

Он чувствовал… что все в порядке. А когда в жизни он вообще чувствовал подобное, хоть раз? И за это он должен благодарить Северуса. Он действительно обеспечил Гарри всем, в чем тот нуждался, как он и поклялся. Всем необходимым в жизни. Настоящий дом, где его приняли, таким, какой он есть. Где его ценили. Кто-то, на кого он может положиться, кто будет рядом с ним в болезни и здравии, в горе и радости и всякое такое. Северус будет рядом. Гарри знал это так же хорошо, как собственное имя.

Это было словно… словно… Северус теперь его семья. Его партнер, или, как выразился Альбус, его супруг.

Едва Гарри подумал это, он понял, что у него есть все то, о чем он когда-либо мечтал. Просто все появилось несколько не в той форме, какую он представлял. Мужчина вместо женщины. Работа, которая, он знал, придется ему по душе, хотя он и не предполагал именно такую. Семья, которая фактически включала Рона и Гермиону тоже. А домом стал Хогвартс.

Первый настоящий дом, который когда-либо у него был. И единственный, в котором он действительно хотел бы жить. Он думал, что ему придется покинуть его, но сейчас все сложилось так, что тот мог остаться его домом навсегда.

Что-то в этом показалось Гарри правильным. Так и было. Он был счастлив с Северусом. Конечно, лучше быть связанным любовью, чем рабством, но он хотел быть в этих узах, так или иначе, и он был, и…

Все тело Гарри содрогнулось вновь, но на этот раз он не потерял нить мысли.

Любовью? Слово повергло его еще в больший шок, чем внезапное погружение в воду. Это правда то, что я чувствую к Северусу? Любовь?

Этот вопрос был даже тяжелее того предыдущего, потому что когда он пришел ему в голову, Гарри не был уверен, что вообще знает, что такое на самом деле любовь. Именно такая любовь. Он любил Гермиону, как друга, и Рона почти как брата, а Сириуса как отца, которого у него никогда не было… и, конечно, он любил своих родителей, хоть он их и не помнил. Он любил саму мысль о них, и воспоминания, которые ему дали другие люди, пусть даже Джеймс и Лили не были так уж идеальны.

В конце концов, Гарри тоже не был совершенством.

Но как на счет романтической любви? Гарри не знал, что это такое. Он лишь знал, что ему нравится, как Северус двигается во время танца, ему нравятся те крошечные морщинки, которые собираются вокруг его глаз, когда он делает что-нибудь приятное Гарри… что, в общем-то, случается довольно часто. И ему нравится, как Северус улыбается, нравится ощущать его волосы на своей коже, быть с рядом ним, проводить время вместе, и болтать о всяком, а иногда просто молча сидеть и читать. И ему действительно нравится, как Северус терпелив с ним, все время, с тех пор как он узнал, насколько Гарри неопытен, и… и… Гарри вообще не может представить себя рядом с кем-то другим, когда бы то ни было.

И как такое вообще можно желать.

Ладно, Мерлин побери, думает Гарри, в конце концов, переводя дух. Я, может, и не знаю, что такое любовь, но все это звучит чертовски похоже на нее.

Ничего удивительного, что он просил Северуса рассказать о своих зельях, в тайной надежде, что тот упомянет хоть немного о своей юности. Гарри любил этого мужчину и хотел знать о нем все. Вот так все просто. Сейчас, когда он взглянул на это с другой стороны, все стало таким очевидным.

Да, Гарри остался бы с Северусом, если бы у него был выбор. Конечно, он хотел бы вообще иметь этот выбор. Но он сможет прожить с фактом, что выбора у него никогда не будет. Он смирился с этим еще несколько месяцев назад, а это было еще до того, как он понял, что любит. Даже до того, наверное, как влюбился, потому что Гарри сам не знал, когда это случилось.

Друзья с некоторыми преимуществами, он помнил, как сказал это Рону, а Рон чуть не рассмеялся над ним, и рассказал о том, как Снейп заботился о Гарри, сразу после его дня рождения… нет, не приглядывал за ним. Глядел на него, таким взглядом, в который Рон сам едва мог поверить…

Точно, подумал Гарри, кивая, потому что он неожиданно понял это. Северус тоже любит его. Хоть немного, решил Гарри. Северус должен любить его, ведь так? Хоть немножечко, совсем чуть-чуть. Иначе он не стал бы так нелепо ревновать к Гермионе. В основном это конечно была сексуальная ревность, но не только, потому как то, что Гарри и Северус разделили вместе был не один только секс.

Они бы не продержались вместе, если бы секс был единственным, что их объединяло. Северус не приходил бы на поле и не посылал бы в Гарри бладжеры, чтобы тот мог отработать новый маневр в реальных условиях. Гарри не чувствовал бы себя так, будто он умирает как хочет рассказать Северусу свежие новости, которые он только что услышал. Этого бы не было, если бы их связывал исключительно секс.

Вероятно, он так поздно осознал это потому, что, если сравнивать с чего они с Северусом начинали, стать друзьями казалось и так огромным достижением. Совершенно невозможным в принципе.

Но с другой стороны, вся жизнь Гарри была чередой вот таких воплощенных в реальность невозможностей.

Поднявшись, Гарри отряхнул штаны. Ладно, итак он любит Северуса. Хорошо… это было действительно хорошо. Он предпочитал провести всю свою жизнь с человеком, которого любит, чем с тем, кого не любит. А Северус почти наверняка тоже любит его. Это было так очевидно, если припомнить все, что мужчина сделал для него. Все то, что вовсе не был обязан делать. Все эти мелочи.

Северус объяснил их однажды тем, что конечно он хочет, чтобы Гарри был счастлив. Это тоже в его интересах, как он сказал, потому что даже после того, как они объединят силы и победят Волдеморта, он вовсе не хочет жить вместе с угрюмым подростком.

Да уж… он должен быть покладистым, и Гарри стал таким для Северуса. Мужчина, наверняка, мог повернуть что угодно к своей выгоде. Но сейчас Гарри видел гораздо больше. Никто не может быть таким прагматичным все время, даже глава Слизерина. Северус никогда не слыл добросердечным, верно? И все же он был именно таким с Гарри, большую часть времени. Все разы, когда он таким не был, на то у него имелась причина. Весьма серьезная причина.

И если бы все это было… разыграно только чтобы держать Гарри под контролем, Северус не смог бы продолжать дальше в том же духе. Не так убедительно, не так долго.

Он, несомненно, любит Гарри. Доказательства были повсюду, в каждом его поступке.

Гарри нахмурился и принялся расхаживать вдоль берега озера, сжимая древко метлы в руке. Ну да, Северус действительно много сделал для Гарри, и в этом была вся загвоздка. Потому как Северус ни разу не сказал, я люблю тебя, а почему?

Может потому, что он столько всего сделал для Гарри, что если бы тот ответил, я люблю тебя тоже, Северус решил бы, что Гарри путает любовь с благодарностью. Что ж, возможно Гарри должен первым сказать эти слова.

Нет… возникает та же проблема.

Кроме того, как говорил Северус, одно заклинание стоит тысячи простых слов. И уж конечно, оно стоило больше трех слов. Вот этим Северус и руководствовался все это время… по крайней мере, то время, когда он стал влюблен. Это, похоже, и был слизеринский ход мыслей. Ты совершаешь поступки ради другого человека, если ты действительно любишь его. Это и означает больше чем слова.

Итак, что Гарри может сделать для Северуса?

Последний раз, когда он спрашивал себя об этом, его побуждало чувство благодарности. Он понимал разницу, и теперь разница была. Он не хотел предлагать Северусу нечто вроде «Спасибо». Нет, он хотел, чтобы мужчина знал – его ценят. Его уважают. Находят привлекательным. Его любят.

Да, разница была очевидна, и на этот раз он не собирался начинать с чего-то такого совершенно неубедительного, как предложение помочь проверить сочинения. Это не убедит Северуса в том, что Гарри думает о нем, не даст понять, чего бы Гарри хотел сейчас, и что он уверен в том, что хочет этого.

Он знает, чего он хочет. Или кого, как сказал бы Северус, и легкая усмешка заиграла бы у него на губах.

Оседлав Молнию, Гарри ухмыльнулся, в этом все и дело. Только влюбленный человек может воспринимать исправления собственных грамматических ошибок, как нечто ласкающее слух. А Северус просто не может без того, чтобы не разрезать Гарри на ленточки свом острым языком… о, да. Этот мужчина совершенно определенно влюблен, и только от Гарри зависит убедить его в том, что чувство взаимно.

Или, по крайней мере, что Гарри выбрал бы его, если бы мог выбирать. По собственному желанию, потому что им хорошо вместе, и жизнь с Северусом звучит как чертовски хорошая штука, как ни глянь.

Как это сделать, как же это сделать… Гарри оттолкнулся и взлетел. То, что он скажет Северусу, будет правдой. Он усиленно размышлял над этим, пока летел. И чтобы доказать… да уж, ему пригодится даже это преимущество.

Четверг, 17 июня, 1999 - 20:30

- А теперь не подглядывай, – велел Гарри. – Мы почти на месте. Не открывай глаза.

Северус чуть было опять не спросил почему, но Гарри ни словом не обмолвился за те последние три раза, когда он об этом спрашивал, поэтому он просто позволил вести себя за обе руки, тогда как Гарри, очевидно, пятился, увлекая его за собой.

Он не был вполне уверен в том, что происходит, но это можно было сказать и обо всем в этот день. Гарри вел себя очень странно, постоянно то приходил, то уходил. А когда Северус предложил пообедать, почти запаниковал и ответил, что не голоден, и это вызвало пульсацию энергии в голове у Северуса.

Гарри вздохнул и попросил зелье от головной боли, но потом добавил:

- Ладно, это неправда. Я немного голоден. Но все равно подожду с обедом.

Северус, конечно, дал ему требуемое зелье, ему вовсе не хотелось видеть, как Гарри мучается от боли, но он, как ни крути, видел – происходит нечто действительно необычное.

- Почему ты хочешь отложить обед, если уже проголодался?

- Потому что. – Уперто сказал Гарри. – И я хочу, что бы ты отправился в свою лабораторию и работал там пока я не приду и не позову тебя. Договорились?

Так странно, похоже, Гарри что-то запланировал. Северус понятия не имел что, но было совершенно ясно, оно будет включать в себя поздний ужин. Северус не особо жаловал сюрпризы и чуть было не потребовал от Гарри объяснений, что происходит.

Но уловил блеск возбуждения в зеленых глазах. Возбуждения и страстного желания, и порыв испортить Гарри сюрприз, каким бы тот не был, испарился сам собой.

Он ушел и работал над зельем для фестралов, как и обещал, время медленно ползло, пока он размешивал густеющее варево. Совсем один в своей лаборатории сегодня. Без Гарри. Похоже, сегодня Северус скучал по нему больше чем обычно. Возможно потому, что хотел бы выяснить, чем же таким занят Гарри, постоянно снующий между верхними и нижними комнатами.

Наконец Гарри вошел к нему и тихо стал рядом.

- Зелье стабильное? Можешь оставить его ненадолго?

Северус направил палочку на огонь под котлом, пламя замерцало и погасло. Он развернулся к Гарри.

- Закрой глаза.

Вместо этого он широко распахнул их.

- Ты это серьезно?

Это все его фантазия или Гарри почти умолял его взглядом?

- Пожалуйста.

- Очень хорошо, – произнес Северус, убедившись, что голос его звучит достаточно раздраженно.

И вот к чему это привело, глаза плотно закрыты, его медленно ведут по коридорам его собственных апартаментов, как будто Гарри не знает, что Северус прожил здесь двадцать лет и изучил каждый поворот, каждый дюйм.

Они в библиотеке, он понял это еще прежде, чем Гарри подвел его к обеденному столу в нише и помог сесть в кресло с прямой спинкой. Он услышал скрип другого кресла и голос Гарри, раздавшийся напротив него. Немного дрожащий голос.

- Ладно, хорошо. Открой глаза.

Когда Северус послушался, все что он увидел, был пустой стол.

- И?

Взмах рукой, сопровождающийся слегка нервной улыбкой, и Гарри трижды быстро постучал по столу.

Появился одинокий кубок на хрустальном подносе, который парил несколько мгновений, прежде чем опустится на поверхность стола. Сразу же с хлопком возникли несколько блюд, наполненных деликатесами, уже порезанными на небольшие кусочки.

В самом деле, необычное сочетание продуктов, подумал Северус, переводя взгляд с одного блюда на другое. Авокадо и трюфеля, какой-то салат с орехами среди прочего.

А в кубке, Северус распознал по запаху, ананасовый сок, приправленный свежей ванилью. Намеков для его памяти было предостаточно.

- По некоторым причинам все это кажется весьма знакомым, – протянул Северус, поднимая лицо к Гарри, который сперва отвел взгляд, но потом посмотрел прямо на него.

- Тебе наверняка больше чем мне. Я не помню всего так хорошо.

- Тогда как… – Северус обвел рукой изобилие пищи на столе. – Ты детально изучил заклинание?

Гарри тихо рассмеялся.

- Это было бы тратой времени, учитывая то, что ты уже проделал всю работу. Нет, я просто спросил эльфов, что они готовили для твоей особой трапезы.

- И воссоздал ее. Зачем?

- Ровно год прошел. Семнадцатое июня… ой, да ладно. Только не говори, что не заметил, какая сегодня дата. Я не поверю ни на секунду.

Северус заметил, конечно же, он заметил. Но у него и мысли не возникло отметить это как-то по-особому. Он не ожидал, что Гарри захочет этого.

- Ты хочешь отпраздновать? Свое рабство?

- Нет, я хочу отпраздновать наши совместные узы, – спокойно ответил Гарри. – И хочу делать это каждый год, а так как мы оба еще молоды, это означает много-много лет. – Он улыбнулся. – Неужели ты никогда не слыхал слова годовщина?

Северус задержал дыхание, чувствуя себя так, будто глотнул испорченного зелья. Похоже, он был не в состоянии нормально соображать. Слова Гарри были достаточно понятны, но они казались бессмысленными. Его узы действительно были порабощением.

Но, вероятно, это все было лиши попыткой Гарри показать Северусу, что он научился полностью принимать свое рабство. Но даже это казалось странным, так как Северус удостоверился в этом еще несколько месяцев назад. Гарри дал ясно это понять. Он не обижался и не дулся, он даже жаловался редко. Он говорил о будущем без горечи, а будущее всегда включало в себя Северуса.

Северус не знал, что сказать, но сказать хоть что-то было просто необходимо. Гарри выглядел так, будто ожидал ответа. Конечно, не подпрыгивал, как на иголках от нетерпения, но был несколько напряжен.

- Итак, семнадцатое июня – наша годовщина. И ты воспроизвел ритуальную трапезу, это значит, я могу… кормить тебя?

- О нет, на этот раз будут кормить тебя, Северус, – произнес Гарри, вдруг ощутимо расслабляясь. – И купать, не забывай. Хотя в ритуальном принятии ванны очень мало от простого купания, согласись.

Упоминание ванны заставило член Северуса дрогнуть, смысл, заключенный в словах Гарри, был очевиден.

- Мы играем, будто снова участвуем в этом ритуале, только на этот раз соискателем буду я?

- Ну, я думаю, мы оба хорошо знаем, что тебе никогда не придется этого делать. Но ты ведь знаешь, что заклятие требует от волшебника-хозяина наглядной демонстрации того, как он действительно хорошо заботится о своем рабе? – Гарри взял его за обе руки и посмотрел прямо в глаза. – Ты проделал огромную работу за этот год. И я знаю, что ты и дальше будешь делать это. Но сегодня вечером я хочу кормить тебя, что бы это стало… символом обратной связи. Я тоже буду заботиться о тебе, идти навстречу всем твоим нуждам. Мы партнеры. Любовники.

Северус пытливо вглядывался в самую глубину глаз Гарри. Он и понимал, и нет. В конечном счете, он просто не знал, почему Гарри думал, будто все этого является необходимым. Гарри не сказал ничего нового, что не было подтверждено прежде.

- Да, любовники, – произнес он, наконец, стараясь не выглядеть сбитым с толку. – Если… если ты не чувствуешь себя полноправным партнером, насколько я могу тебе позволить, то…

- Ты не можешь понять, что происходит, так ведь? – мягко заметил Гарри. – Слушай, я пытаюсь сказать… ладно, прости, я понял. Я знаю, что я вел себя как последняя скотина весь год. По крайней мере, иногда точно. И как бы это глупо не прозвучало, мне только недавно дошло, что у тебя тоже есть свои нужды, и я готов с удовольствием начать удовлетворять их.

Вот как. Вот как. Болтовня Гарри о том, что Северусу следует рассказывать больше о своей работе над зельями, неожиданно пролила свет на ситуацию.

- Ты не обязан…

Гарри приложил палец к его губам, призывая к молчанию.

- Возможно, придется заставить тебя придерживаться правила хранить молчание.

- Я могу говорить. Свидетелей-то нет, – парировал Северус. Весьма находчиво, как он решил.

- Хорошо, можешь говорить. Но прекрати всю эту ты-не-обязан фигню. Конечно, я не обязан. Думаешь, я этого не знаю? Я хочу этого, Северус. Я хочу приложить все усилия для тебя, и мне кажется, что это станет неплохим началом. У тебя это сработало, в конце концов.

Последнее замечание было чистой воды дерзостью, но Северус решил, что не имеет ничего против. Или он вообще едва обратил на это внимание, остальная часть услышанного казалась более важной. Гарри хочет приложить все усилия. Гарри хочет удовлетворять его нужды. Гарри хорошо с ним, даже несмотря на рабство. Или, возможно, даже…

- Ты счастлив со мной, – произнес мужчина, это не было вопросом.

- Да. Я очень счастлив, – кивнул Гарри. – И знаешь, это не просто «Я счастлив рядом с тобой». Это больше похоже на «Я счастлив вместе с тобой». Мы вместе, понимаешь? У нас получилось.

Мужчина сглотнул. Гарри счастлив? Действительно счастлив? Он вспомнил, как проснулся почти год назад и всем своим существом пожелал, чтобы такое стало однажды возможным. Что бы это стало правдой. И теперь стало?

- Ты счастлив? Не просто всем доволен? – поинтересовался Северус, голос прозвучал так глухо, что он тут же прочистил горло.

Гари странно взглянул на него

- Похоже будто я просто доволен?

- Не сейчас.

- Ну, вот и ответ.

Северус сжал руки Гарри в своих, понимая, что хочет сделать свой вклад в празднование годовщины.

- Как близко ты хочешь следовать тексту заклинания? Хочешь связать мне руки за спиной?

- Я не думаю, что нам стоит заходить так далеко, пока ты будешь вести себя хорошо и позволять мне заботиться о тебе, а?

С этими словами Гарри подхватил кусочек тушенного в меду имбиря и поднес к губам Северуса.

- Ты позволишь мне поухаживать за тобой, хотя бы раз.

Северус мог бы сказать, что он уже позволяет это. Чем же еще было уничтожение Темного Лорда как не заботой о Северусе, впрочем, как и обо всех остальных? И он был весьма доволен тем, что Гарри делает и это для него. Нет… он был счастлив.

- Сока? – спросил Гарри, поднимая кубок.

Пульс мужчины участился. Пить во время ритуальной трапезы было делом куда более интимным, нежели принимать пищу. Особенно учитывая поведение Гарри, его глубинное, откровенное сексуальное желание, выставляемое напоказ как для Северуса, так и для воображаемых свидетелей.

Он открыл рот, приветствуя теплое прикосновение губ, завладел языком Гарри, выпивая сок прямо из его рта.

А потом он понял, что ему нечего сказать, кроме как повторить слова Гарри.

- М-м-м. Вкусный сок.

Гарри рассмеялся и дал ему напиться еще, и в этот раз Северус поцеловал его еще мягче, еще нежнее.

- О, боже, – выдохнул Гарри отстранившись, его голос дрожал. – Это было так… я не знаю, как ты выдержал, когда я тебя так целовал. Я чуть не кончил.

- Да, ты в совершенно невыгодном положении, – ухмыльнулся Северус. – Я тогда подавил свое либидо зельем, которое принял заранее. А тебе придется пройти через все страдания.

- Это ведь не стало для тебя проблемой? Я помню те события, правда, слегка размыто.

- Ты вел себя так распутно, так откровенно соблазнял, что это на самом деле было проблемой, – протянул Северус. – Хотя возможно и не настолько серьезной в физическом смысле. И, я думаю, так было еще хуже. Хотеть тебя так сильно, так страшно, и знать, что нет ни малейшей возможности осуществить желаемое. Это и было страданием.

Гарри ухмыльнулся.

- Да уж. Могу представить. А теперь не отвлекайся, мы должны все это доесть, прежде чем нам можно будет приступить к купальной части вечера.

Северус облизывал и покусывал пальцы Гарри каждый раз, когда тот предлагал ему кусочек еды, а при возможности засасывал их в рот целиком, затем выпускал, чтобы снова облизать от основания к кончику, от кончика к основанию.

Он прекратил, когда Гарри отчаялся настолько, что попытался проскользнуть рукой в джинсы.

- Нет, не смей даже, – произнес Северус, решив про себя, что съест остальные кусочки нормально. – Ты не можешь сам себя удовлетворять. Эта ночь только для меня.

И сам поразился, как страстно прозвучали его слова.

Гарри взял вилку и съел несколько ломтиков тушеного мяса, выглядел он при этом как человек, который прилагает все возможные усилия, дабы утихомирить свой член.

Северус не мог удержаться от легкого поддразнивания. Словесного.

- Быть может, стоит все-таки опять связать тебе руки, даже если мы поменялись ролями. Только чтобы помочь им вести себя хорошо.

Гарри пристально посмотрел на него, в зеленых глазах блеснули искорки.

- Еще одно такое умное замечание, я передумаю и свяжу тебя, наконец. – Гарри неожиданно вскинул брови. – О чем я только думаю?! Ведь совершенно не предполагалось, что ты будешь сидеть тут одетый с ног до головы. И где твоя метка, а? Она должна быть выставлена на обозрение.

- Моя метка? – Северус понимал, что Гарри имеет в виду вовсе не Темную Метку, уже давно не действующую, но это слово всегда отзывалось в нем неприятной дрожью.

- Да, потому как если ты мой, я ведь должен тебя тоже пометить, верно? В том же месте, я полагаю. Снимай свою мантию и рубашку…

Северус расстегивал пуговицы непослушными пальцами, задаваясь вопросом, действительно ли Гарри предложил то, что ему послышалось. Он не откажет Гарри, если это сделает того счастливее, и со своей стороны его не слишком беспокоила мысль о кольце, продетом сквозь его сосок. Но поблекшая метка на его теле слишком отчетливо напоминала о прошлом разе, когда он позволил клеймить себя. Конечно, он не будет сожалеть о том, что носит метку Гарри, но… нет, он просто не считает эту затею эротичной.

И все-таки он должен доверять Гарри. Он должен быть уверенным, что Гарри понимает его настолько, что никогда не предложит того, о чем Северус подумал.

- Итак, этот? – спросил Гарри. Легкая улыбка заиграла на его губах, он ущипнул левый сосок мужчины и потер нежный комочек плоти между большим и указательным пальцами. – Или другой? – Он повторил те же движения с правым соском.

У Северуса сбилось дыхание.

- Я… слушай, если соискатель на этот раз я, тогда решение за тобой.

- О, предполагалось, что ты будешь отвечать в этой игре, Северус. Как я могу решить это сам? Я должен знать, который из них наиболее чувствительный.

Мужчина задышал еще тяжелее, когда Гарри продолжил играть с его сосками. Он вынужден был признать, что эти ощущения отдаются прямо в его член.

- Правый, я полагаю, правый…

Гарри вскинул одну бровь.

- Любопытно. Иногда я думаю, что мы полные противоположности, как считаешь? И знаешь, говорят, противоположности притягиваются…

- Да, верно, – Северусу было немного тяжело сосредоточиться. – Но в другом мы очень похожи, Гарри.

- Точно, нам обоим нравится быть сверху. Хорошо, что мы оба также любим чередоваться. Ладно, значит, правый.

Не было никакого блеска металла, никакого взмаха палочки, чтобы подготовить кожу, потому что Гарри не собирался ничего прокалывать. Он склонил голову к груди Северуса и втянул выбранный сосок в рот, стал нежно ласкать его зубами, губами и языком.

Член Северуса требовательно запульсировал, мужчине пришлось вцепиться руками в кресло, чтобы вести себя смирно. Но это был всего лишь рефлекс, инстинкт. За последние месяцы он много узнал о том, как Гарри нравится слышать его, когда они занимаются любовью. Северусу все еще приходилось напоминать себе, что не нужно хранить молчание, и это давалось ему нелегко.

Но как только он вспоминал, что может позволить себе это, то уже не сдерживался.

- Аххх, – низко простонал он, почти прошипел, и его руки отпустили кресло. – Да. Хорошо. Мне нравится.

А затем звуки, которые он издавал, стали другими, потому что Гарри приступил к другим действиям. Он больше не дразнил, он прихватил нежный участок кожи как раз над его соском и жестко втянул в рот. Жадно поглощал, обсасывая губами и языком, пока повышенная чувствительность не стала неприятной, а затем не превратилась в боль.

Изысканную боль.

Северус зашевелился в кресле, откинул голову назад и взвыл.

Возможно, это был какой-то сигнал, в любом случае, Гарри прекратил и отодвинулся, будто изучая проделанную работу. Мужчина глянул вниз и увидел темно-фиолетовое пятно на своей груди.

- Не постоянная, конечно, – хмыкнул Гарри, выбирая трюфель, чтобы скормить его Северусу. – Боюсь, мне придется ставить ее снова и снова. Но ты ведь не против? Ты действительно мой?

- Твой, – выдохнул Северус, все еще переживая бурю ощущений. Или, пожалуй, даже шок от всего этого. Он никогда бы не поверил, что Гарри может захотеть проиграть заново какую-либо часть ритуала, даже в противоположной роли. Разве это не вызывает у него болезненных воспоминаний? Разве это не подчеркивает…

- Ты обдумываешь все от начала до конца, точно, – произнес Гарри с серьезной миной.

Северус рассмеялся.

- Ты прав. Тогда буду просто наслаждаться происходящим.

- Вот это был самый лучший совет из всех, что я слышал. Еще сока?

Они продолжали целоваться пока не опустошили кубок, затем прикончили все оставшиеся на столе лакомые кусочки, которые Гарри скормил мужчине с рук.

Но кроме приобретенного опыта новой абсолютной чувственности, Северус узнал еще кое-то. Это и вправду было приятно – позволить Гарри заботиться о нем и возлагать надежду на то, что это еще повторится. Чтобы можно было снова уступить контроль и утвердиться в своей вере в партнера…

Он наделся, что давал это Гарри на протяжении всего прошлого года.

Судя по энтузиазму Гарри, с которым тот вел себя весь вечер, то… Северус пришел к выводу, что Гарри по-настоящему хорошо с ним.

Когда трапеза была закончена, Гарри провел пальцем по дну кубка и мазнул полоску сока по груди Северуса. Затем размазал ее и произнес:

- О, только взгляни на это. Думаю, тебе нужно помыться …

Северусу не понадобилось других доводов, чтобы тут же подняться с кресла

И вновь Гарри повел его, шагая спиной вперед и держа Северуса за руку, впрочем, на этот раз он не настаивал на том, чтобы мужчина закрыл глаза.

Ванна была уже наполнена и зачарована поддерживать тепло. Жемчужного цвета вода вихрилась маленькими водоворотами. Не совсем так, как во время того ритуала, но вполне похоже. Северус моргнул.

- Ты даже сварил зелье? Чтобы сделать воду скользкой?

Гарри коротко глянул на него.

- Нет, мне тогда понадобилась бы помощь, а это испортило бы весь сюрприз.

- Ты мог бы научиться сам варить зелья, если бы захотел, – сказал Северус, в то время как Гарри принялся расстегивать его брюки. Член, наконец, обрел долгожданную свободу, он был полностью эрегирован и чуть ли не пульсировал от напряжения. – Ты более чем умен для этого.

- О, так все-таки у меня больше мозгов, чем у веника? – беззаботный тон юноши говорил о том, что тот больше не в обиде на старые времена. – Ну, если я все же захочу научиться то, несомненно, дам тебе знать.

- Значит, ты купил какое-то готовое зелье? – Северус развернулся и с сомнением посмотрел на воду.

- Ну, я ведь не мог попросить тебя сварить его, так? – Гарри взялся за свою одежду.

- Прошу тебя, только не говори мне, что ты достал это через своих друзей-идиотов.

Гарри широко улыбнулся, выворачиваясь из джинсов и не сводя при этом глаз с Северуса.

- Ну, я уверен, что Фред и Джордж не из тех людей, которые продадут любую информацию обо мне. Что-то вроде – Избранному так полюбился секс в воде, что он стал покупать наши чудесные зелья для извращенцев…

- Нет, они всего лишь будут трепаться об этом между собой до тех пор, пока их кто-нибудь не подслушает. Или они будут хранить молчание, потому что неожиданное проклятье поразит их…

- Да ладно, расслабься. Не ходил я к ним. Я отправил сову и сделал заказ на общий счет Хогвартса. И, конечно же, я вернул деньги.

Ладно, это уже лучше, но Северус все так же не питал доверия к чему-то готовому и купленному.

- И я проверил его вчера вечером, пока ты с головой был в работе. Хорошо, что я стащил немного Противоскользящей мази, иначе я бы просто не выбрался из ванны.

- Снова воруешь из моей лаборатории, понятно, – протянул Северус.

Он произнес это своим обычным строгим тоном, но Гарри только усмехнулся.

- Ну, если бы я хотел Драконьего Дурмана я бы точно попросил, а тут я решил, что в этом случае ты не будешь против.

Полностью обнаженный, Гарри нанес Противоскользящую мазь сперва на мужчину, потом на себя. Затем, взмахнув палочкой, Гарри развел в стороны папоротник, окружающий бассейн, и они с Северусом рука об руку сошли в перламутровую воду.

Она действительно была скользкой, сразу понял Северус. Там, где его бедро касалось бедра Гарри, кожа ощущалась будто жирной, хотя вода сама по себе жирной не была.

Гарри усадил его на низкую лавку, сам опустился на его колени, устроив ноги по обе стороны от бедер мужчины, и положил ладони на грудь Северуса. Когда он склонился ниже, чтобы поцеловать его, колечко в соске потерлось о чувствительное покрасневшее пятно на груди мужчины.

О, Мерлин! Снова эта изысканная боль.

- Теперь ты должен трижды кончить, сам знаешь, – произнес Гарри, игриво блуждая пальцами по губам Северуса, будто призывая его к молчанию, пока что. – Это, конечно, многовато для мужчины твоего возраста…

- Щенок…

Обвинение превратилось в самое настоящее щенячье поскуливание, когда Гарри резво метнулся ниже и куснул Северуса за плечо.

- Эй, больно же!

- Да, я знаю, – сурово ответил Гарри. – А теперь слушай. Я как раз собирался сказать, что это многовато, но мы оба знаем, каков ты на самом деле. Я знаю, что ты можешь, а чего не можешь. Я должен знать о таком… а затем я собирался сказать, что поскольку у меня не припасено такого же зелья, которое помогало тебе, я подумал, может я присоединюсь к тебе во время третьего раза, а? Если, конечно, выдержу так долго.

- Можно я теперь скажу? – Гарри высунул язык и поощрительно кивнул. – Нет никаких сомнений, что ты сможешь сдерживаться так долго. Я знаю, что ты можешь, а чего не можешь.

- Тогда вперед, – рука Гарри крепко обхватила его член. – Сперва ручной труд. Затем мы посидим, поговорим, насладимся вином, а потом я собираюсь показать тебе эксклюзивную крышесносную работу ртом высшего класса. Такого у тебя еще точно никогда не было.

- Думаешь, у тебя припрятан туз в рукаве, не так ли?

- Я знаю, что у меня припрятан туз. И он вовсе не в рукаве. Тебе остается только ждать и гадать, пока я… – рука Гарри начала двигаться вверх-вниз, совершая ритмичные поглаживания вдоль ствола, в то время как другая рука принялась дразнить головку члена Северуса.

Массаж члена в две руки… вне сомнения лучший его вид. А на этот раз все было еще лучше – чтобы удержаться в скользкой воде, Гарри пришлось крепко сжать ноги на бедрах Северуса. Это были самые эротичные объятия из всех, что Северусу довелось пережить.

Откинув голову назад на край ванны, Северус издал страстный и протяжный стон, полный удовольствия.

- О, это еще не все, – сказал Гарри, продолжая трудиться над членом Северуса чертовски-близкими-к-идеальным движениями. Мерлин, он многому научился! Он знает, что нравится Северусу, как подразнить его, как растянуть его удовольствие… – Ты должен дать мне больше, Северус. Один стон? Давай, говори. О чем ты сейчас фантазируешь? Ты на корабле с красивым пиратом…

- Я в большой горячей ванне с красивым молодым тренером по квиддичу, у него сильные и рельефные мускулы, его твердый член ударяется в мой живот, когда он трется об меня, трется…

Гарри взглянул вниз.

- Неправда. Это все мои руки.

- Ты сказал озвучить мою фантазию.

- О, так у моего члена главная роль в твоей фантазии. Впрочем, отлично звучит, не так ли? Ты можешь взяться за него и…

- Мы ведь делаем вид, что у меня связанны руки, помнишь?

- Облом, – пробормотал Гарри. – Полагаю и для тебя тоже.

Он еще усерднее занялся своей нелегкой ручной работой, попросту пытая Северуса, иначе не назовешь. Ласкал яички, проник одним пальцем в мужчину, дразня обещанием поиграть с простатой, в то время как другая рука сжимала и двигалась и…

С громким воплем наслаждения Северус кончил, извергаясь в жемчужную воду.

- Нечестно, – приподнявшись, сказал Гарри прямо ему в губы. – Я хотел еще продолжать. Ты украл этот раз у меня.

- Ну, я не мог больше дожидаться этой твоей… как ты ее назвал? Эксклюзивной крышесносной работы ртом высшего класса?

- Да, но теперь тебе придется, – произнес Гарри, его рука лениво двигалась по опадающему члену. Склонив голову на плечо Северуса, Гарри чувствовал себя таким спокойным и удовлетворенным, как хорошо было просто сидеть вместе в скользкой воде, дыхание обоих постепенно успокаивалось.

Нет, не удовлетворенным. Счастливым.

Так как Северус был совершенно безоговорочно счастлив.

Наконец Гарри потянулся и полез за папоротники, чтобы достать свою палочку. Он призвал вино и кубки, оставив за Северусом право откупорить бутылку с помощью заклинания.

- Вот как, теперь я понимаю, почему ты оставил мне руки свободными…

- А ты назвал меня щенком, – Гарри отпил вина и скривился. – Выбрал сухое, специально для тебя. Но к твоему сведению, я собираюсь разобраться, как открывать бутылки с помощью магии. Мне всего лишь нужно немного практики. Ой, совсем забыл, прости… – Гарри поднял бокал и подождал пока Северус сделает то же самое. – За лето наедине, и никаких забот на этот раз.

Весьма и весьма подходяще. Но у Северуса было еще кое-что на уме.

- За великолепные работы вручную.

- Очень смешно. Скажи нормальный тост.

- За Слизерин?

- Северус…

- За нас, – быстро проговорил мужчина. – За будущее с моим супругом.

Гарри улыбнулся.

- Да, я присоединяюсь к этим словам.

Северус успел сделать лишь один маленький глоток, прежде чем Гарри отобрал у него кубок.

- Что-то слишком много потаканий. Это сыграет с тобой злую шутку.

Он допил вино из своего кубка, в то время как Северус смотрел на него. Но в конце отплатил за это поцелуем. Сладким, с привкусом вина и самого Гарри.

Гарри обхватил ладонью свой член и сполз с колен Северуса.

- Пожалуй, ты готов. Я… ну, мне пришлось воспользоваться еще кое-чем из твоего имущества для этой части, но я не думаю, что ты будешь против. Обожди секунду…

Он отвернулся, пересек бассейн и схватил что-то припрятанное среди папоротников. У Северуса не было ни малейшей возможности разглядеть, что же это, но затем, когда раздалось бульканье и звуки глотания, он понял, Гарри проглотил это нечто.

Проглотил? Что это Гарри понадобилось съесть или выпить?..

О нет, нет. Только не Оборотное Зелье! Разве Гарри не знает, что Северус любит его именно таким, какой он есть?

Когда Гарри обернулся, он выглядел так же, как и обычно. Ну, не считая жаберных щелей, появившихся по обеим сторонам его шеи.

Пресвятой член Мерлина! Теперь сглотнул Северус. В то, что предстало его взору, он верил с трудом, потому что он знал, не так ли, что сейчас произойдет. Кое-что, чего у него никогда не было, хотя подобное бывало случалось в тех эротических рассказах, что он читал.

Очень эротических рассказах.

Гарри скользнул под воду без лишних слов. Поверхность пошла рябью, пока он преодолевал расстояние до Северуса. Перепончатые руки коснулись бедер мужчины, затем обе принялись ласкать его член. А потом тепло воды сменилось теплом сладкого уюта рта Гарри, и Северус ощутил, что вошел до конца, поглощен, почти проглочен, как только Гарри принялся работать над его членом.

Вокруг все так влажно и скользко, Северус чувствовал себя так, будто его ласкают ртом со всех сторон, словно он сам погружен в рот, растворился в нем…

О Мерлин, бурлить словно зелье, внезапно ему дошел весь смысл этой фразы, хотя он, конечно, понимал, что это не имеет никакого отношения к зельеварению.

Такой вот удивительный минет. Инстинкт могущественнее разума, он все ожидал, что Гарри понадобится вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха. Но, конечно же, тот оставался под водой. Влажное блаженство вокруг его члена все продолжалось. Гарри дразнил и вылизывал, сосал и покусывал, пока Северус не услыхал самого себя, производящего такие звуки, какие Гарри даже не рассчитывал услыхать.

Это все длилось и длилось, минет продолжался дольше обычного, потому что из-за жаберника Гарри пришлось некоторое время находиться под водой. Он был умелым, Северусу было не на что пожаловаться. Он не доводил до того, чтобы Северусу могло стать неприятно или больно. Время от времени он отклонялся и развлекался тем, что скользил перепончатыми кистями по голеням и бедрам Северуса, приподнимался, чтобы коснуться его груди, и все время его вытянувшиеся в плавники ступни лениво шевелились в воде. А затем он возвращался, чтобы снова поглотить член Северуса.

Наконец, когда время Гарри почти вышло, он не отстранился, когда Северус подошел к пику. Его язык кружил, дразня нижнюю поверхность члена мужчины, когда он стал двигать головой. Жизнь превратилась в сплошное удовольствие, как это показалось Северусу. Влажно, тепло, приятно. А затем ощущения стали сильнее и острее, закипели в его мошонке и выстрелили из члена прямо Гарри в горло. Все это время перепончатые руки перекатывали его яички, одно из них выскользнуло и ударилось о расщелину между половинками ягодиц.

Северус вскрикнул от силы своего оргазма, затем обмяк и расслабился, соскальзывая вниз. Его голова оказалась под водой.

Они поднялись вместе, Гарри и он, оба мокро блестели, волосы гладко приглажены назад, никаких следов жабр у Гарри.

Прошло пару мгновений, прежде чем Северус смог заговорить, голос его был низким.

- Ты можешь пользоваться жаберником в любое время, когда сочтешь нужным.

- Отлично, – сказал Гарри, ухмыляясь. Северус решил было, что тот имеет в виду, это будет отлично для последующих оральных ласк, но затем Гарри произнес, – я когда типа нырнул в то озеро, да и позже потом, подумал, что было бы занятно сплавать до самого дна и исследовать там все.

Северус кивнул, прежде чем ему пришло на ум поинтересоваться, как кто-то может «типа нырнуть».

Гарри забрался на лавочку и поманил Северуса пальцем, чтобы тот присоединялся к нему.

- Нырнул под воду, совсем этого не ожидая. Грохнулся вместе с Молнией. Впрочем, всего лишь с нескольких футов. Не такая уж и проблема.

Обычно, Гарри был слишком хорош в полетах, чтобы грохнуться с нескольких футов.

- Какой-то новый чертовски опасный маневр?

- Не. Я просто размышлял и… в общем, кое-что пришло мне в голову, вызвав самый настоящий шок, и я потерял контроль над метлой. Поделом мне за то, что я отвлекся от полета.

Самый настоящий шок? Северусу не понравилось, как это звучит. Если у Гарри проблема, он хотел бы помочь ему справится с ней.

- Что же шокировало тебя до такой степени?

- Ну, я плохо держал баланс на метле, это во-первых, – поторопился сказать Гарри. – Ээ… мне кажется, я несколько перебрал с вином. Оно безопасно вместе с жаберником? Не хочешь еще глотнуть?

Северус спрятал хмурый взгляд. Гарри не ответил на вопрос, но ясно дал понять, что не хочет на него отвечать, поэтому Северус вряд ли будет настаивать.

- Ты выпей. Но мне, пожалуй, хватит, спасибо.

Гарри встал, чтобы наполнить себе кубок, хотя он не так уж и много отпил из него.

- Итак, какие планы на лето? – спросил он, вновь усаживаясь рядом с Северусом. – Есть идеи?

- Чего бы тебе хотелось?

- Того, что сделает тебя счастливым.

- Чудесно. Тогда начнем с ответа на этот вопрос.

Гарри обвил рукой плечи Северуса.

- Хм. Ну, на самом деле это и был мой ответ. Кроме того, много времени для полетов, не имеет значения где. И я подумал, что я бы с удовольствием взглянул на дом, о котором ты упоминал, в городке под названием Тупик Прядильщиков, правильно?

- Это улица. А так да, конечно, я могу показать тебе дом, оставшийся мне в наследство. Правда, не то что бы я действительно там когда-либо жил. Только те несколько недель, о которых я тебе рассказывал.

- А где ты действительно живешь летом? Я знаю, ты остался здесь в этом году, но я полагал, учителя обычно так не делают.

- Большинство не делает. Обычно я отправлялся путешествовать. Осваивал новые языки, смотрел достопримечательности. Хотя в последние годы поездки сократились из-за возвращения…

- Понятно, – хрипло выдавил Гарри, затем помотал головой, словно вытряхивая из нее эту мысль. – Ну, теперь ты ведь не зависишь от этого. Мы оба не зависим. Много путешествовать – это звучит отлично. Знаешь, Гермиона и Рон теперь могут рассказать нам о лучших волшебных местах Южной Америки.

- Возможно, мы могли бы отправиться туда все вчетвером, – довольно сухо протянул мужчина.

- Серьезно?

Северус говорил вовсе не всерьез, но при взгляде на лицо Гарри, озарившееся воодушевлением и счастьем…

- Если тебя это устроит. Заметь, я могу забыться и поцеловать тебя при них, когда ты будешь выглядеть особенно привлекательно.

Получи, подумал он, весьма довольный собой. Он бы с удовольствием согласился, но при таком раскладе Гарри откажется от своей идеи.

Вместо этого Гарри поцеловал его, легонько ткнул в грудь и произнес:

- Всегда пожалуйста.

Великий Мерлин! Во что он себя втянул? Что ж, слишком поздно идти на попятную. А Гарри и вправду нуждается в своих друзьях, Северус это знал.

И, конечно же, было что-то почти невыносимо притягательное в мысли, что Гарри больше не возражает, чтобы окружающие знали – Северус на самом деле целует его.

- Я сейчас помру здесь, – неожиданно выдал Гарри. У меня стоит уже несколько часов.

- Глупости. Мы не провели в ванной несколько часов.

- У меня стояло как камень весь день, пока я думал об этом. Ты ведь можешь опять, уже?

- Еще немного, – ответил Северус. – Как на счет массажа?

- Ох, можно подумать прикосновения к тебе помогут мне успокоиться. Хотя, в общем, хорошая идея…

- Я сделаю массаж тебе, конечно, – спокойно заметил Северус.

- Нет-нет, предполагается, что я буду заботиться о тебе этой ночью.

Северус прижался вплотную и произнес самым хриплым голосом, на какой был только способен. Таким, который, он был уверен, пробегал дрожью до самых кончиков пальцев на ногах Гарри.

- Тогда позаботься о моей потребности коснуться тебя.

Гарри улыбнулся, лениво и томно.

- Ну ладно, если ты так настаиваешь…

Развернувшись спиной к Северусу, он слегка наклонился вперед

Северус набрал в пригоршню скользкой воды, вылил на плечи Гарри, а затем приступил.

Размеренные, плавные движения, надавить здесь, помять там… И все это время Гарри постанывал от удовольствия, вертелся и ёрзал, когда Северус находил хоть малейший напряженный участок в мускулах и принимался его разрабатывать.

В конце концов, Гарри повернулся к нему лицом.

- Ты хоть осознаешь, что все эти прикосновения только заставляют меня хотеть тебя в десять раз сильнее?

- Надеюсь на это…

Без предупреждения Гарри вновь оседлал его, только на этот раз он прижал свой член к животу Северуса. Приподнявшись на коленях на каменной лавочке, Гарри начал опускаться вниз, слегка закусив губу.

Казалось, ничего не воспринимая вокруг. Полностью сосредоточившись на одном. А затем…

- Я не знаю как… э, попасть куда надо. Не мог бы ты…

Северусу не нужно было еще одно приглашение. Две руки на бедрах Гарри – и он немного изменили угол, даже сам немного сполз вниз по лавке. Достигнув оптимального положения, он сжал половинки ягодиц Гарри и развел их в стороны, подготавливая. Больше ничего и не было нужно, скользкая вода вместо любриканта, Гарри уже открыт и расслаблен из-за частой пассивной роли с Северусом. И вполовину не такой зажатый, как это было раньше, в первый раз, одно сплошное напряжение.

Все намного легче сейчас, когда Гари действительно хочет этого и наслаждается происходящим.

Хотя они никогда прежде не практиковали подобную позицию, разве что, когда Гарри подавался ему навстречу, будучи снизу.

Гарри толкнулся вниз, ощутил член Северуса и стал опускаться ниже, хватая ртом воздух, когда тот заскользил внутрь него.

- Ооох, да. Господи, как хорошо…

- Да, – с урчанием подтвердил Северус, подкидывая бедра вверх.

Гарри подался вперед и крепко обнял его, потираясь всей длиной твердого члена о живот Северуса.

- Оох… Оох… Так хорошо…

- Хорошо в этой позе, согласен, – прохрипел Северус, толкаясь вверх быстрыми короткими рывками.

- Дааа… О, даа… – неожиданно Гарри стукнул Северуса по спине, не переставая стонать и насаживаться.

- Ты должен был сказать мне об этом!

- Я и сказал…

- А, точно…

Как помнил Северус из личного опыта, эта поза давала мужчине, в которого входили, потрясающую возможность управлять процессом. И пока они продолжали, Гарри, похоже, уловил всю суть. Теперь он не столько терся, сколько подскакивал, отклонившись от Северуса, бедра его двигались рывками, член подпрыгивал в воздухе, когда он ухватился за руки Северуса, чтобы не свалиться обратно в воду.

Отблески свечей вспыхивали на колечке в соске, когда Гарри трахал себя членом Северуса, и его удовольствие от процесса было совершенно очевидным. Северус подумал, что это самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел.

Несмотря на то, что Гарри сквернословил. А может именно поэтому.

- О боже. О боже, – он почти кричал, его ногти вонзались в ладони Северуса, когда он сжимал руки все сильнее и сильнее. – Заебись, за…ебись…

Я так и делаю, мог бы сказать Северус, но он слишком наслаждался зрелищем перед собой, чтобы нарушить сосредоточенность Гарри на процессе.

Губы его приоткрылись, он откинулся назад так далеко, что волосы окунулись в воду. Гарри принялся качать бедрами навстречу толчкам Северуса и в том же ритме. Сейчас, подумал Северус и плавно изменил угол, так чтобы его член скользил прямо по простате Гарри, вместо того чтобы только слегка задевать ее, как до этого.

- Заебись, бля, заебись! – тяжело выдыхал Гарри, проглатывая слова, но они звучали достаточно ясно для Северуса, чтобы получать удовольствие от каждого. – Я… люблю… тебя… так о боже черт… заебись… аааах!

Он кончил, бессвязно крича, сперма выплескивалась непрерывным потоком. Едва выпустив из хватки руки Северуса, он упал спиной на воду, и так остался лежать, содрогаясь в конвульсиях, бессвязные ругательства все еще слетали с его губ.

Он не соскользнул с члена Северуса. Благодаря тому, что Гарри отпустил его руки, Северус обхватил бедра юноши и крепко держал его на месте.

Все что угодно, если это увеличит удовольствие Гарри.

А удовольствие Гарри, было удовольствием Северуса, без преувеличений. Собственная кульминация захлестнула его с ревом и прокатилась по телу таким вихрем, подобного которому он редко когда ощущал. Или, возможно, вообще никогда, потому как разве он когда-либо, хоть когда-нибудь слышал подобные слова из чьих-нибудь уст?

Северус откинул голову назад и взвыл снова, руки его впились в кожу Гарри, а пальцы на ногах поджались на дне бассейна.

А потом он тоже рухнул без сил, чуть не разбив голову о мраморный край ванны.

Гарри осторожно соскользнул с его члена. Слишком рано, Северус хотел бы насладиться этим ощущением еще хоть немного. У Гарри, очевидно, было кое-что иное на уме.

Опять схватив мужчину за руки, Гарри стянул его в воду и стал рядом с ним. Обоих все еще трясло от напряжения, которое они только что пережили. Они вздрагивали и смотрели один на другого, пока Гарри, наконец, не произнес:

- Если секс бывает еще лучше, чем этот, нам стоит планировать все наперед.

Северус с трудом понимал, о чем тот говорит. Он вообще с трудом думал. Кроме одной вещи. Я люблю тебя так о боже черт заебись… Не слишком ли?

Впрочем, люди выкрикивают в пылу страсти такое, чего они на самом деле не имеют в виду. Не то что бы подобное обычно кричали рядом с Северусом, но все же…

- Планировать? – все же переспросил он почти равнодушно.

- Восстанавливающие зелья уж точно. Ты станешь причиной моей смерти, если будешь продолжать так меня трахать, а я слишком молод, чтобы умирать, – Гарри подошел ближе, прижался всем телом и уткнулся головой в плечо Северуса. – И на счет того. Ээ… мне жаль.

Жаль?

- Тебе жаль, что ты любишь меня, или жаль, что сказал это, хотя не любишь? – поинтересовался Северус, отстраняя Гарри. Довольно грубо.

- Не будь идиотом! Я не жалею, что люблю тебя! Что ж ты за сволочь такая?

Вот как. Северус явно неправильно истолковал его слова.

Да, похоже, что так и есть, произнес насмешливый голос у него в голове.

Он едва расслышал его, однако, в это время он ощутил, будто его душа разрывается надвое в его теле. Разрывается надвое, и наружу вырывается яркий сияющий белый свет, а Гарри стоит в самом его центре и произносит «Я не жалею, что люблю тебя!»

Внезапно Северус ощутил настойчивую потребность прикоснуться к Гарри. Он сгреб его в объятия и крепко сжал, стараясь удержаться от вопросов, которые неизбежно, скорее всего, хлынут из него. Ты действительно меня любишь? Ты уверен? Ты абсолютно в этом убежден? Точно?..

Он никогда не собирался задавать ни одного из них, никогда, на случай, если ответы были бы не в его пользу. Нет, куда лучше держаться за то, что у него уже есть. А теперь он навсегда четко запомнит этот момент – Гарри лежит на спине и, кончая, произносит Я люблю тебя, а затем позже повторяет снова, немного сердито.

Но ему и не нужно задавать эти вопросы, потому как Гарри знает его достаточно хорошо, чтобы понимать, что они вертятся у него на уме.

- Да, я действительно люблю тебя, – говорит он, кивая. – Разве я могу солгать об этом?

- Ты можешь… Ты можешь… – Северус ненавидел дрожь в своем голосе, но, казалось, даже все приложенные усилия для восстановления контроля над собой не принесли особого результата. – Ты можешь сделать ложные выводы и исказить факты, и… о, ты прекрасно знаешь, что у тебя есть тысяча возможностей, чтобы обойти ментальные узы.

Гарри выпрямился.

- Ты упертый ублюдок. Вот так. И как видишь никакой головной боли, потому что я имел в виду именно это. Я так понимаю, тебе нужны доказательства? Как на счет такого – Северус Тобиас Снейп, я люблю тебя каждой клеточкой, и я хочу быть связанным с тобой больше чего бы то ни было. И поэтому я придумал что-то вроде повторения ритуала этой ночью, чтобы попытаться донести все это до тебя!

Я люблю тебя каждой клеточкой.

Каждой клеточкой.

Северус почувствовал, что у него подгибаются колени. Если бы вода не удерживала его вес, он бы уже рухнул. Однако рот его не знал, когда пора закрыться.

- Больше чего бы то ни было? – переспросил он хрипло.

А затем, он понял, что Гарри не лжет ему, потому что юноша продолжал смотреть на него совершенно спокойно и произнес:

- Северус, я хотел бы свою свободу тоже. И ты это знаешь. Но если бы я получил ее я бы остался здесь рядом с тобой.

После этого Северус подумал, что он знает, на что это похоже – умереть и попасть в рай. И не то что бы он верил в подобную глупость, но все же.

- Тогда о чем же ты сожалеешь? – тихо спросил он, когда комната, наконец, перестала вращаться перед глазами.

Гарри бросил на него взгляд, который мог бы расцениваться как снисходительный.

- Ладно, конечно же я сожалел о том, что произнес все именно так. Прямо посреди траха. И я не удивлен, что тебе нужны более убедительные доказательства, правда. Это что-то вроде... подозрительности, не так ли? Ты мог подумать, что я просто вне себя от наслаждения. Так и было, но… – Гарри запустил пальцы в волосы, взъерошивая их. – Суть в том, что я пытался весь вечер сказать это тебе, но не знаю, как выразиться.

Северус приподнял бровь.

- Это так тяжело произнести три слова, не так ли?

Гарри точно так же приподнял бровь.

- Я полагаю, ты знаешь, что так и есть. Или быть может тебе удобнее выразить это без слов? Впрочем, ты всегда обвинял меня в излишней болтливости.

Он позволил вызову повиснуть между ними.

- О, ну хорошо, да. Я действительно люблю тебя тоже. Конечно, люблю.

Гарри весьма самодовольно улыбнулся.

- Да, я знал это. Хотя это и заняло некоторое время, чтобы до меня дошло.

- Я должен был сказать тебе раньше, – понял Северус. Он внезапно осознал, что обманывал Гарри. Он обманывал его до того самого золотого мгновения, когда услышал от него слова, сказанные без принуждения, и их Северус будет беречь всегда и никогда ни за что не забудет.

- Каждый раз, когда я орал, как сильно тебя ненавижу, все было не так, – Гарри тряхнул головой. – Я это понял. И это уже не важно. Я имею в виду, хорошо услышать это сказанным вслух, Северус. Факт в том, что это есть, вот что намного важнее.

Северус кивнул, задаваясь вопросом, как такое возможно, что мужчина настолько младше его смог заставить его испытывать такой стыд. Хотя с другой стороны, у Гарри был великодушный характер, а у Северуса не был, поэтому возможно только это стало причиной, почему Гарри первым произнес вслух эти три слова.

- Вода остывает, – вдруг сказал Гарри. – А мы как бы скользкие. Может в душ, что скажешь? А потом в постель?

Северусу согласился, что постель это отличная мысль. Они лениво намылили друг друга, не утруждая себя разговором, просто смотрели один другому в глаза, то и дело разражаясь смехом.

И ни одному из них не приходило в голову спрашивать, по какому поводу.

Северус использовал высушивающие чары, пока Гарри вытирался полотенцем, а потом они вместе завалились в постель, прижавшись друг к другу под теплыми одеялами, чтобы скорее согреться в довольно сыром подземелье.

- Северус? – позвал Гарри в темноте. Его правая рука расслабленно лежала поперек груди мужчины, а голова уютно устроилась на его плече. – Я думаю мне понравиться произносить это. Как считаешь? Или… может, тебе не понравится.

Северус не посчитал, что это был намек, но он решил, что это кое-что скажет ему о нуждах Гарри, и если он окажется достаточно умен, чтобы все выслушать.

- Я полагаю, мне наверняка стоит попрактиковаться произносить это. Я замкнутый человек, ты знаешь, но ты мой супруг, поэтому… Я люблю тебя, Гарри. Хм, не так уж и сложно сказать, если разобраться.

- Как на счет Я люблю тебя каждой клеточкой?

- Как на счет Я люблю тебя настолько, чтобы вытерпеть Диснейворлд. – Северус слегка поежился при воспоминании о том, что магглы называют «Сказочной страной». Насколько он мог судить, это было не что иное, как один отвратительно-приторный аттракцион за другим, и каждый из них был задуман для того, чтобы оскорбить волшебников! Противочародейская пропаганда, вне сомнений. Ему с трудом верилось, что Гарри на самом деле понравилась та часть парка больше всего.

- А, прекрати, – сказал Гарри. – Я знаю, что тебе понравились пираты.

- Да, впрочем, я не предполагал заранее, что там будут пираты, – фыркнул Северус. – Когда я согласился пойти, это было по другой причине.

- По причине, которую не так уж и тяжело озвучить? – засмеялся Гарри, а потом неожиданно замер. – Постой-ка. Когда ты согласился пойти, это было из-за того, что ты любишь меня? И как давно?

- Ровно один год, – ответил Северус, весьма гордый собой, что знает точно. – Я проснулся уже любя тебя, Гарри, в то первое утро, после наложения уз.

В полной темноте он не увидел, как Гарри нахмурился, но каким-то образом почувствовал это.

- Ты не считаешь, что это было из-за ритуала, так? – спросил он. – Мне бы не хотелось, чтобы…

- Нет, я приблизился к этому выводу несколько ранее, – сухо ответил мужчина. – А ты?

- Прости, понятия не имею. – Гарри затрясся от беззвучного смеха, лежа напротив него. – Не самый романтический ответ, знаю. Оно как-то так подкралось, что я и не заметил когда. Но, слушай, если тебя это утешит, из-за этого я свалился в озеро. Как раз тогда мне и дошло. Тебе чертовски повезло, что я не утонул.

- Ты умеешь плавать.

- А ты романтик, да?

Северус развернулся, чтобы лечь лицом к Гарри.

- Не знаю. А ты как считаешь?

Гарри прильнул ближе.

- Да, Северус, на самом деле, да.

С этими словами Гарри поцеловал его, нежно и с любовью, его пальцы скользнули вниз, чтобы дотронуться к метке-засосу, которую он оставил на груди Северуса. – Ты романтик, и за это я люблю тебя тоже.

- Только никому не рассказывай, – пробормотал Северус.

- Ты думаешь, наша пресса может распустить еще больше сплетен, чем есть уже?

Северус строго посмотрел на него и Гарри улыбнулся.

- Хорошо. Тот факт, что ты прирожденный романтик, глубоко-глубоко в душе, останется нашим маленьким секретом.

- Я более чем уверен, что я не…

- Ты любишь меня, не так ли? Будешь любить вечно? – еще один поцелуй, долгий, глубокий. – Тогда меня это устраивает.

Конец

С любовью,

Джордан

Content

Grant Jordan Сборник "Cambiare Podentes: Invocare"