Бронислава Вонсович

Цветок мака

Глава 1

Я родилась в то время, когда по всей степи вспыхивали яркие алые пятна цветущих маков. «Это знак судьбы,» — сказал отец, и меня так и назвали — Асиль, цветок мака. Ребенком я была поздним, родители уже оба были немолоды, может, поэтому мне позволялось многое из того, что не дозволено орочьей женщине. А может, потому, что и семья наша была не совсем обычна для нашего племени — жена у отца была только одна, хоть он и мог позволить себе нескольких. Четыре у него и были до того, как он встретился с мамой, но когда она решила остаться в Степи, то стала единственной, поскольку таковым было ее условие. Отец весьма неплохо по орочьим меркам обеспечил своих жен, но полностью из своей жизни никого не вычеркнул. Мои старшие братья часто приезжали к нам, и никому он не отказывал в помощи или совете. Остались ли его бывшие жены в обиде? Возможно, но я об этом ничего не знаю. В нашей семье детей было двое — я и мой старший брат Шуграт.

Моя мать к моменту встречи с отцом была туранской королевой. Гордая и независимая, поначалу она ни в какую не принимала ухаживания со стороны дикого для нее мужчины. Отец не хотел, чтобы его любимая женщина чувствовала себя несчастной, и отправил сообщение тогдашнему туранскому королю Генриху, что тот может получить жену и старшего сына, заплатив за них выкуп. «Королева Инесса и кронпринц Гердер погибли, — гласил ответ. — Мне не нужны самозванцы.» А ведь король точно знал, что это не так — брачная татуировка ему должна была указать на то, что жена жива. Для матери это оказалось ударом, поэтому, когда ей выдалась возможность бежать из Степи в Гарм, она отказалась. «Я умерла для Турана, — решила она. — И для Генриха». Гердер, ее старший сын и мой единоутробный брат, так и не смог ей этого простить. Он посчитал такой поступок предательством по отношению не только к стране, но и к нему лично. Он вернул свое законное место, но с матерью больше никогда не встречался, да и писал ей очень редко, хотя раньше, по ее словам, они были очень близки. Но когда мама направила к нему Шуграта, то Гердер, на тот момент уже туранский король, от брата не отказался, принял его и оказал посильную помощь. Сейчас между нашими народами уже шли переговоры о том, чтобы направить посольства в Туран и Радай.

Брат очень гордился своим городом, хотя мама с усмешкой говорила, что это просто большая деревня и не более. Но все же Радай — первое орочье поселение, и дом наш, пусть его и нельзя было назвать дворцом по человеческим меркам, был довольно велик, и даже имел сад. А в саду был — небывалая роскошь — пруд с рыбками, там любили сидеть в жаркие дни жены моего брата. Было их пока две, но Шуграт останавливаться на таком ничтожном гареме не собирался. У правителя всего должно быть много, считал он. Но собирать абы кого ради количества он не хотел, каждая новая кандидатура внимательно рассматривалась и пока отвергалась, что нас с мамой вполне устраивало. Мне казалось, что и две было много — они и так постоянно ругались между собой, пытались привлечь внимание брата, найти поддержку у нас с мамой. Это все было несколько утомительно.

Отец умер в самом начале строительства орочьего города и не увидел, как мечта сына становится повседневной жизнью. Родители хотели отправить меня учиться магии в одно из учебных заведений человеческих поселений, но смерть отца внесла свои исправления. Шуграт все откладывал и откладывал мою поездку, уверяя, что не может обеспечить безопасность. Это было действительно так — в Степи шли постоянные стычки между разными группами орков, но в последнее время брат подмял под свою руку большую часть, а мелкие племена приутихли и не рисковали с ним связываться — месть приходила незамедлительно и была очень жестокой, такой, чтобы и внуки помнили — Шуграта задевать себе дороже. Мама говорила, чтобы я не волновалась, и утверждала, что часть дисциплин я смогу сдать уже прямо сейчас. Сильная магичка, она занималась со мной очень много. Ей хотелось, чтобы жизнь моя прошла не так, как это принято у орков, у людей все же женщины имели свободы больше, не так были подчинены мужчинам, а магички и вовсе достаточно независимы. Но маки отцвели уже двадцатый раз со дня моего рождения, а Академия была все так же далека, как и желанная свобода. Все мои дни протекали внутри дома. Были они тихими, размеренными и спокойными, наполненными домашними делами и занятиями с мамой.

И сегодня все было как обычно. Ничто не предвещало тех туч, что уже собирались над моей головой, грозя пролиться ливнем с молниями и градом.

— Шуграт, говорят, что скоро приедут люди из Гарма, — мама начала разговор издалека.

— Это так, — важно кивнул он головой. — Мы будем заключать договор. Довольно мы уже повоевали с гармцами. Пришло время торговать.

Но сегодня маму не волновал ни союз с многолетним противником, ни развитие торговли с ним же, хотя в другое время она не преминула бы поговорить с братом об этом.

— Охрана их будет вполне достаточной, чтобы отправить Асиль с ними, не дожидаясь осени. Она сможет пока снять жилье и, возможно, сдать несколько экзаменов.

— Нет, — ответил брат — Асиль никуда не поедет. Я собираюсь выдать ее замуж.

Его слова были столь для меня неожиданны и так резко отличались от того, что он говорил ранее и обещал папе, что я совершенно растерялась и ничего не могла на это сказать.

— Замуж? — возмущенно сказала мама. — Но это прямое нарушение воли твоего умершего отца. Ты не можешь обречь сестру на такое!

— Я не могу позволить ей вести жизнь, которая бы порочила меня как вождя, — надменно сказал Шуграт. — Она, конечно, уже не столь юна, но красива и из хорошего рода. Любой соседний вождь был бы рад взять ее в жены.

— Что ты говоришь, Шуграт? — вознегодовала мама.

— А что такого? Не ты ли сама утверждала, что принцессам следует вступать в брак, скрепляющий союз между странами. Чем моя сестра не принцесса? Вот я и собираюсь скрепить. Сразу после отъезда гармцев отпразднуем свадьбу.

— Что может скрепить шестая или седьмая жена? Да ее просто используют и отбросят.

— Ты же была у отца единственной, вот и научи сестру, как это сделать. Пусть отбросят остальных. А мне нужен верный союзник.

— Шуграт, твой отец меня любил. Я не могу научить этому.

— Асиль красива, — равнодушно сказал брат. — Она сможет заставить себя полюбить. Да ее уже любят столько лет, если так упорно добиваются.

Я слушала его холодные слова, и мне становилось страшно и горько. Я не могла представить свою жизнь такой, как у жен брата, в вечных интригах и скандалах. Да еще и в постоянных переездах с места на место — ведь город у орков пока был только один, остальные, кому не повезло здесь поселиться, так и кочевали по Степи, не задерживаясь нигде надолго.

— Шуграт, я не хочу, — попыталась воззвать я к его сердцу. — Отец мне обещал…

— Асиль, женские желания переменчивы, как весенний ветерок, — ответил он со покровительственной улыбкой. — Сегодня не хочешь, завтра передумаешь. И обещал тебе не я. Не волнуйся, я выбрал тебе хорошего мужа. Он давно к тебе сватался, я все отказывал, но пришло время дать согласие.

Брат говорил, будучи полностью уверенным в своей правоте, он не собирался выполнять просьбу отца. Да и что значит для него слово, сказанное другим человеком женщине? Он уже принял решение. И слышать меня не хотел.

— Гренет? — сухо спросила мама.

— Да, — довольно сказал брат. — Он мне обещал…

— Он много тебе мог обещать, — снисходительно сказала мама, — да только выполнять ничего не будет. Неужели тебя ничему не научила история с твоим советником? Шаграт, что подумают о тебе орки, узнав, что ты нарушил слово отца?

— Слово отца — не мое, — зло сказал брат, который очень не любил вспоминать о своем советнике, чуть не заманившем его в ловушку в не столь далеком прошлом. — Мне нужны союзники. На кого я смогу опереться, как не на мужа сестры?

— У которого еще пятеро жен, и у каждой свои интересы, — насмешливо сказала мама. — Шуграт, опираться надо на собственную семью. Поверь, сестра, как обученная магичка, будет для тебя полезнее. А все эти временные союзы…

— Мама, да зачем нужна эта магия у женщин? — недовольная гримаса брата ясно показала, что он про это думает. — Для Асиль вообще достаточно было бы пары бытовых навыков, да иллюзий. Женщина должна услаждать мужской взор, и этого вполне достаточно.

— Шуграт, твоя сестра обладает хорошим даром, не столь большим, как мои старшие дети, но выше твоего. Преступление хоронить ее в Степи. Она уже сейчас почти состоявшийся маг, — горячо заговорила мама.

— Это решать уже ее мужу, — упрямо сказал брат. — Захочет — вообще заставит антимагические браслеты носить. Не всякому понравится, когда жена может молнией запустить или чем похуже. Нам и шаманства хватает, не нужна нам человеческая магия.

— А что ж ты Гердера именно о магической помощи просить хотел? — ехидно сказала мама.

— Но он же сам меня и убедил, что орочьим вождям этого делать не следует, — невозмутимо сказал Шуграт. — Я с ним согласился. Чем ты сейчас недовольна, мама?

Не будет академии, не будет магии, не будет ничего, кроме Гренета, от которого теперь начнет зависеть моя жизнь. Я хорошо помнила этого орка. Старше брата лет на пять, сухой, поджарый, он напоминал степного волка, хитрого и изворотливого, под шерстью которого скрывались многочисленные шрамы. И мне он совсем не нравился, но не потому, что щеку его уродовал след от магического удара — такими отметинами здесь были украшены многие, они скорее являлись предметом гордости для тех, кому удалось пережить магическую атаку. Нет, мне не нравился его взгляд — грязный, обволакивающий, его звериная хитрость, проскальзывавшая в словах и поступках. Отец никогда ему не доверял, даже, когда они выступали вместе.

— Шуграт, сестра — это не вещь, которой можно расплатиться и забыть, — продолжала взывать к брату мама.

— Я это прекрасно понимаю, — огрызнулся он. — И беспокоюсь исключительно о ее счастье. Женщина должна иметь мужа, который о ней заботится, и детей, которые радуют ее сердце. И дом. Гренет строит свой город. Сестре будет хорошо с ним.

— Шуграт…

— Я сказал. Вы всего лишь женщины и должны подчиняться мужским решениям. Слишком много воли дал вам отец. Но все это закончилось, пора понять.

Он небрежно отстранил мать и ушел. Она стояла, высокомерно вскинув голову, и презрительно смотрела ему вслед, но было видно, что поступок сына ранил ее в самое сердце. Умом я понимала брата. И даже стремление Шуграта, полукровки, быть больше орком, чем чистокровные соплеменники, не отступать ни от каких традиций. Да, все это я понимала. Понимала, но принять такое отношение никак не могла.

— Нужно было нам уезжать сразу после смерти твоего отца, — внезапно сказала мама. — Но я все боялась оставить твоего брата одного. Он был слишком молод и вспыльчив, мог наделать глупостей. Но, к моему огромнейшему сожалению, он все равно их делает, есть я здесь или нет.

— Что же теперь будет со мной? — испуганно спросила я.

— Ты, часом, не хочешь за этого Гренета? — прищурилась мама.

— Нет.

Здесь у меня даже сомнений не было. Меня передергивало только от одного воспоминания о том, кого предназначил мне в мужья Шуграт. Меня всегда удивляла эта вопиющая несправедливость по отношению к орочьим женщинам — у них не было не только права выбора, у них не было вообще никаких прав.

— А что так? Обеспечиваешь себе любящего мужа — он, кстати, еще с твоим отцом договориться пытался — и замечательную компанию из еще пяти жен, если не ошибаюсь. Будет с кем поговорить в свободное время, если оно, конечно, останется после чистки котлов.

В ее словах прозвучала горечь, обычно ей не свойственная, что заставило меня спросить:

— А ты никогда не жалела, что осталась здесь?

— Меня котлы чистить не заставляли, — усмехнулась мама. — Сначала я была на положении почетной пленницы, потом — жены вождя. Для грязной работы находились другие.

— И все же?

— Глупо жалеть о том, чего изменить уже нельзя.

— А если можно было бы, ты ушла бы с Гердером?

— Тогда не было бы вас с братом, — тепло улыбнулась она мне. — От вас бы я ни за что не отказалась. Шуграт, конечно, слишком упрям и своеволен, но он добрый мальчик, хоть и вспыльчивый временами. Да и отец ваш, он был замечательным… — тут, видимо, она решила, что эти воспоминания слишком личные, и замолчала. — Нет, я бы ничего не изменила в своем прошлом. Но к чему говорить об этом? Твое будущее, а не мое прошлое — вот что сейчас важно. Тебе нужно уходить, дорогая, как мне ни больно расставаться с тобой. Пришло время, тянуть больше нельзя.

— Но я не смогу пройти одна через всю степь…

— Тебе и не придется идти одной. Я собиралась отправить тебя с гармцами, так и будет.

— Но Шуграт никогда на это не согласится.

— Если ты собираешься ждать его согласия, то он прав, желая выдать тебя замуж, — холодно сказала мама. — Жизнь такова, что либо ты решаешь сама, либо за тебя решают другие.

— Он просто не позволит мне уйти, — запротестовала я, глубоко уязвленная мамиными словами.

— А мы не будем спрашивать его позволения.

В ее словах звучала сила и уверенность. То, чего так не хватало мне. Я чувствовала себя полуоторвавшимся лепестком под порывами злого ветра — еще немного, и сорвет меня с так хорошо обжитого места и унесет. Но куда?

Глава 2

Эвальд

Разговор с Эрикой, как ни странно, привел меня в хорошее расположение духа. Те дружеские отношения, которые установились между нами в последнее время, меня вполне устраивали. Жених ее меня совсем не смущал, ведь помолвки отнюдь не всегда заканчиваются браками, особенно в случае неприязни между семействами. А она явно была. Хоть и тщательно скрываемая с обеих сторон, все равно должна была принести свои плоды раньше или позже. Пока девочка счастлива, но будет ли она такой через год? Посмотрим. Мне не хотелось что-то менять, да и не видел я среди студенток Магической академии другой девушки, с которой мне хотелось бы пойти в храм. Деда, короля Лауфа, это несколько удивляло — он все вспоминал мою решимость после свадьбы брата немедленно жениться и посмеивался по этому поводу. Но я собирался все же немного подождать и пока не связывать свою жизнь с кем-то другим. Мне нравилась Эрика. Общение с ней напоминало немного охоту из засады и забавляло меня даже больше, чем я думал. Главное — выбрать правильный момент для нападения, если уж в первый раз промахнулся…

Инор Лангеберг, наш придворный маг, высказал интересное предположение. Чтение большого количества книг, посвященных оборотням, навело его на мысль, что пара где-то есть у каждого, подобного мне, но природа подстраховалась на случай гибели предназначенной мне женщины и вывела для нее замену. Этой заменой и была Эрика. И наша общая симпатия вполне может стать чем-то большим, если та, кто мне предназначена, умрет. Подтвердить или опровергнуть его теорию было нельзя — в книгах, что он мне давал, были лишь смутные намеки, которые могли трактоваться двояко. Да и вообще ничего не говорило о том, что такая девушка где-то есть.

Но мысли об Эрике вскоре были выброшены из головы, ибо предстояла мне весьма серьезная поездка — первое посещение орков. Вождь, к которому мы ехали, был совсем не единственным в Степи, но ему удалось подмять под себя довольно много племен. Начато это было еще его отцом, смерть которого не повлияла на стремление орков объединиться. Самое интересное, что этот вождь, Шуграт, уже успел подписать договор с Тураном, хотя Степь даже близко не граничит с этим государством, а вот Лория, как и мы, только собиралась отправить туда своих представителей. Орки нам обещали безопасность проезда до их столицы и назад, дед решил показать значимость этого договора для Гарма и отправлял с посольством меня. Но до конца он никому не доверял — хоть с нами ехал и придворный маг, на меня нацепили огромное количество артефактов и потребовали, чтобы я никогда и ни при каких условиях их не снимал, прислушивался к разговорам вокруг (а слух у оборотней даже в человеческой ипостаси значительно превышает орочий) и, в случае опасности, пусть даже и кажущейся, немедленно обращался и уходил оттуда. Возможности пользоваться телепортами в Степи не было — шаманы об этом позаботились, установив свои, только им понятные, приспособления, искажавшие телепорт так сильно, что нельзя было предсказать не только точку выхода, но даже доберешься ли ты туда живым.

Инор Лангеберг был весьма недоволен предстоящим путешествием верхом на лошади, он бы предпочел карету с мягкими подушками внутри, если уж порталом пользоваться нельзя. Но, увы, дорог в степи пока не было, так что карета вполне могла не выдержать всего пути и развалиться в самом начале. Радовало только то, что ехать нужно было недалеко — селиться орки стремились подальше от руин человеческих городов, уверенные в том, что в тех местах живут злые духи, приносящие несчастье, вот и получилось, что единственный орочий город был довольно близок к границе с нами. Скорее всего, за пару дней доберемся.

Дед давал последние инструкции, я его почти и не слушал — он твердил одно и то же с тех самых пор, как решил, что мне придется ехать. Видно, думал, что от постоянного повторения у меня в голове все уложится правильно и при необходимости сразу всплывет. Но все осложнялось тем, что мы почти совсем ничего не знали про нравы и обычаи орков — только то, что выяснили из расспросов торговцев, а им тоже многие тонкости были неизвестны. Туранцы рассказывать ничего не хотели и предложили вести дела через них. Для этой страны такое положение дел было бы весьма выгодным, но дед посчитал, что раз уж у них все получилось, то мы тоже не должны оплошать. И вовсе не я, а пара опытных дипломатов, что с нами ехала, являлась залогом нашего успеха. Свита моя была не слишком большая, чтобы не обидеть принимающую сторону недоверием, но состояла наполовину из сильнейших боевых магов, наполовину — из лучших бойцов Гарма, что делало мою персону практически неуязвимой для возможных атак.

— Ладно, идите уж, — проворчал дед, который, похоже, давно догадался, что я его не слушаю. — И пусть пребудет с вами Богиня. Клаус, — обратился он к инору Лангебергу, — я на тебя рассчитываю больше, чем на этого оболтуса. Я в его годы был намного серьезнее.

— Так на вас и ответственность была больше, Ваше Величество, — ответил ему маг. — А внук ваш уверен, что спину ему всегда есть кому прикрыть. Не вы, так Его Высочество Краут всегда ему поможете.

Дед пришел к власти в результате неудавшегося дворцового переворота. Был он весьма дальним родственником правящей на тот момент семьи, полностью вырезанной заговорщиками, но возглавил тех, кому такая смена династии пришлась не по нраву, и, после захвата и казни преступников, оказалось, что прав на трон у него больше, чем у кого другого. Недовольные тем, что во главе страны встал оборотень, были, все же не так нас уж и много, что в Гарме, что в целом на Рикайне, но после нескольких десятков лет правления короля Лауфа таких не осталось.

— Как бы от этой уверенности не случилось чего-нибудь плохого, — недовольно сказал дед. — Там я ему спину не прикрою, а любая ошибка может оказаться смертельной.

— Не преувеличивайте, Ваше Величество, — усмехнулся инор Лангеберг. — Будь это так, вы бы не отправили своего внука.

Дед недовольно зыркнул на подчиненного, слова его предназначались больше мне, чем нашему магу. Он хотел просто донести наконец до меня мысль, что отправляюсь я совсем не на загородную увеселительную прогулку, но я это и так знал и собирался быть предельно внимательным и осторожным. Но сейчас, в родном дворце, я же мог позволить себе немного расслабиться?

— Пусть не смертельной. Но стыдно будет, если мы так и останемся зависимыми от Турана в вопросе переговоров с орками, — недовольно сказал дед.

— Я сделаю все, что только смогу, ты же знаешь, — попытался я его успокоить. — Так что не волнуйся.

— Вот именно потому что знаю, и волнуюсь, — вздохнул он.

Высказанное недоверие меня страшным образом обидело. Только раз я разочаровал деда, и, похоже, об этом прискорбном случае мне будут напоминать до конца моих дней. Но разве же я знал, что туранская Шарлотта окажется истинной парой моего младшего брата? Да и шутка деда про импринтинг была не очень удачной — я-то принял его слова как руководство и был уверен, что мне удастся завоевать так нужную для нашей страны девушку. Я ведь старался не для собственного блага. Но мои поступки поняли превратно и оценили совсем не так, как я надеялся. Пожалуй, тому, что я потерпел такое сокрушительное поражение в Туране, я был даже рад — Шарлотта была совсем не в моем вкусе, хотя я и готов был собой пожертвовать, а теперь у меня появилась возможность выбрать жену, которая мне приглянется. Хотя, конечно, дед примет не всякий мой выбор, если происхождение невесты его не устроит — жди беды. Я и об Эрике наводил тщательные справки, чтобы убедиться, что она из хорошей семьи, прежде чем представить ее моим родным. Так что я предусмотрительный и осторожный, что бы там некоторые короли ни думали и ни говорили по этому поводу.

Дед на мое оскорбленное выражение лица не обратил ни малейшего внимания и еще раз попросил инора Лангеберга быть внимательным ко всем мелочам. После чего мы наконец отправились к телепортистам, где нас уже ждали. Большая часть нашей группы была отправлена в приграничный городок вместе с лошадьми своим ходом еще несколько дней назад — дед мой и так ворчал, что телепорты съедают слишком много энергии, а уж отправлять транспортное средство таким образом — форменное расточительство. Я подхватил свой походный мешок, собранный слугами и терпеливо меня дожидавшийся в компании дежурного мага, и шагнул в открывшийся телепорт.

— С прибытием, — невозмутимо сказал инор Лангеберг, вышедший из телепорта сразу после меня.

Довольный вид нашего мага разозлил меня еще сильнее. Вот почему такая несправедливость? Даже ему дед доверяет больше, чем мне. Но я ему еще докажу…

Выехали мы сразу же. Разговор с дедом затянулся, так что до вечера нужно было преодолеть побольше, чтобы наверстать упущенное. Тратить на дорогу больше, чем двое суток, я не собирался. Думаю, инор Лангеберг тоже. Я окинул нашего мага придирчивым взглядом. Интересно, насколько хватит этого лощеного типчика, привыкшего к комфорту и упорно пытавшегося внушить деду, что уж одну карету отслеживать будет совсем несложно. Но дед твердо ему ответил, что разбрасываться магией при орках не следует, да и никогда не знаешь, где тебе могут пригодиться магические силы. Так что наш придворный маг, как и все прочие, трясся сейчас в седле, впрочем, вид при этом имел благодушный и довольный. За столько лет придворной жизни уж что-что, а контролировать проявление эмоций, он, несомненно, научился, ворчать и жаловаться прилюдно точно не будет.

Проводники появились сразу, как мы пересекли условную границу. Радости при виде друг друга мы не испытали, с обеих сторон была лишь настороженность — многолетнюю вражду нельзя отринуть за такой короткий срок, да и неизвестно пока, сможем ли мы договориться с этим Шугратом. Впрочем, он обещал, что мы в любом случае будем неприкосновенны и покинем Степь безо всякого урона. Но расслабляться все же не стоило. Слово, данное орком врагу, вполне могло быть нарушено. Пока врагами они нас не считают, но кто знает, что будет после встречи с их вождем?

Ехать вместе с орками нам не хотелось, но от этого было никуда не деться. Если бы мы отправили их вперед, а сами двигались бы за ними, как предложил поначалу инор Лангеберг, то встречные степняки могли подумать, что мы преследуем наших сопровождающих, и напасть. Так что теперь приходилось все время быть начеку. Я бы перешел в свою вторую ипостась, в ней в компании недавних врагов было бы намного удобнее, но дед мне запретил. Он сказал, что степные жители могут воспринять это как оскорбление, как недоверие к обещанной безопасности.

Двигались мы довольно бодро, так как проводники тоже не жаждали быть с нами больше, чем необходимо. Судя по многочисленным шрамам, им не раз приходилось участвовать в стычках с нашими войсками, да и отсутствие дружелюбия явно на это указывало. На ночь мы остановились двумя лагерями, довольно близко друг от друга, но каждый со своей охраной. Я был уверен, что уж тут-то инор Лангеберг начнет капризничать и требовать условия, соответствующие его положению — магией ведь ему без крайней на то необходимости дед пользоваться запретил, а он привык к значительному комфорту во дворце, из которого почти и не выбирался. Но нет, к моему глубокому огорчению, возможности прикрикнуть на капризничающего мага у меня не появилось — он спокойно поужинал и лег, как и все, на тонкую подстилку. Спали мы чутко, не полагаясь лишь на бодрствующих, но все обошлось.

На следующий день настороженности было уже меньше, с орочьим командиром мы даже перекинулись парой фраз. Я пытался выяснить хоть немного о принятых у них обычаях, чтобы не попасть впросак при встрече с их вождем, но орк был неразговорчив и совсем не собирался читать лекцию о правилах поведения в стойбище. Короткие, односложные ответы — большего не удалось добиться даже нашим хваленым дипломатам, как ни разливались они соловьями в попытках подобрать нужную тему для разговоров. Впрочем, им и не приходилось раньше искать общий язык с дикарями — ведь никто не предполагал, что наше многолетнее противостояние с орками закончится так внезапно. Да и нас учили только допросам. Я скосил глаза на нашего проводника. Интересно, сколько бы он выдержал, примени я свое умение? Жаль, что ранее нам никогда не приходило в голову интересоваться особенностями их внутриплеменной жизни, а сейчас и не поспрашиваешь уже толком…

Так далеко я еще ни разу не забирался. Нет, рейды вглубь орочьей земли у нас были довольно частым явлением, но все они проходили не на таком уж большом расстоянии от границы — полдня-день неспешного пешего хода. А Степь в это время была хороша — сочная зелень разбавлялась яркими цветами, названий которых я не знал. Собственно говоря, из всего разнообразия растительного мира знал я более-менее только о розах, и то потому, что было это увлечением бабушки, королевы Ниалии, которое дедушка всячески поддерживал привлечением меня и моего младшего брата. И если бы все ограничивалось только зазубриванием каталогов. Мы копали, сажали, поливали, удобряли, по мере сил, конечно… Так что о розах я мог рассказывать много и достаточно долго, только в моем нынешнем окружении это вряд ли кого заинтересовало бы.

Я наклонился, не слезая с коня, и сорвал привлекший мое внимание цветок — ярко-алый, с черной серединкой, он был необыкновенно красив. Я неожиданно вспомнил, как он называется — мак. Несколькими неделями раньше их было намного больше — цвели они большими группами, ярко, празднично. Но этот был одинок — меня ждал, не иначе. Пах он солнцем, слабо, еле уловимо, нежно, как легкое дуновение ветерка. Не то что розы, чей душный, тяжелый запах я не любил с детства, мне он казался каким-то давящим, неприятно-влажным. Но зато они цвели практически все время, украшая собой дворцовый парк, да и в срезке были хороши. Да, роза — это цветок королей. Мак, конечно, тоже неплох, но его место не во дворцах, а здесь, в Степи.

Вспомнил я о сорванном цветке только к вечеру, когда мы подъезжали к Радаю. Где я его уронил, только Богиня знает. Но жалеть об этом я не стал — все равно к этому времени мак бы уже увял. Да если и не увял бы, к чему он мне?

Глава 3

Асиль

Аджиала, старшая жена брата, пришла ко мне, когда я отрабатывала технику создания иллюзий. Мне все так же не удавалось добиться обмана всех чувств — мои мороки были бесплотными и совсем ничем не пахли. Теорию я знала просто отлично, это мама признавала, но вот где именно у меня все шло неправильно, понять не могла даже она. Так что я продолжала попытки, меняя некоторые параметры и пытаясь разобраться, где же происходит сбой. Это требовало полной самоотдачи, поэтому невестке я была совсем не рада и поздоровалась с ней довольно неприветливо, что совсем ее не обескуражило. Круглое лицо Аджиалы сияло как солнце, ибо повод для счастья у нее был очень весомый.

— Асиль, я так рада, так рада, — затараторила она и попыталась меня обнять.

От объятий ее я уклонилась, но концентрацию потеряла, и мой небольшой куст, с так и не распустившимися бутонами, рассыпался разноцветными искорками. Жена брата испуганно ойкнула и попятилась.

— И чему же ты так рада, что мешаешь мне заниматься? — недовольно спросила я.

— Ой, да не тем тебе заниматься нужно, — она пренебрежительно посмотрела на то место, где не так давно была моя иллюзия. — Опять ты ерунду всякую делаешь. Тебе к свадьбе готовиться нужно. Счастье-то какое тебе привалило — сам Гренет в жены берет!

Счастья было так много, что я его в себе удержать никак не могла — лицо мое явно перекосилось в настолько довольной гримасе, что Аджиала даже отшатнулась от меня, и, похоже, в ее голову стали закрадываться сомнения в том, что эта новость для меня столь же отрадна. Впрочем, в голове у нее долго ничего не задерживалось — видно, мыслям зацепиться там было не за что, и малейший порыв ветра выдувал их напрочь.

— А тебе-то что за радость? — хмуро спросила я. — Он же не на тебе жениться собрался.

— Так мы уже переживать начали, что так и помрешь ты старой девой, — нахально ответила она. — А это же позор был бы для нашего рода, если бы тебя никто в жены взять не захотел.

Если жены брата и переживали обо мне, то только как бы поскорее выставить меня из этого дома. Впрочем, дорог для меня было несколько, и не все они вели в чужой шатер. Жены, конечно, не имели на брата никакого влияния, но попробовать воздействовать через них все же стоило. Вдруг прислушается?

— Аджила, я сама не хочу замуж, а не меня никто не берет — чувствуешь разницу? Я собираюсь и дальше магией заниматься, а для этого мне нужно учиться. Отец обещал, что отправит меня к людям.

— Глупости это все, — махнула она пухлой ручкой, все пальчики на которой были унизаны разноцветными перстнями. — Женщина должна заботиться о муже, почитать и уважать его. На этом стоит жизнь нашего народа. Так что тебе не магией надо заниматься, а за вышивку садиться, чтобы обеспечить себе достойное приданое. Мы с Изарой тебе поможем, а то одна ты можешь и не успеть.

Изара, младшая жена брата, была почти копией Аджиалы, разве что более худой. Но это отличие явно было временным, так как вторая моя невестка очень любила поесть, чем и занималась в любое свободное время. А несвободного у нее почти и не было — жены брата занятий никаких не имели, и дни их проходили в пустой болтовне и ожидании того, что брат позовет кого-нибудь из них к себе. Даже единственным пока племянником занималась нянька. Представить кого-нибудь из них с иголкой в руке было выше моих сил. Я с подозрением уставилась на старшую невестку. Это как же они должны хотеть от меня избавиться, если готовы идти на такие жертвы? Хотя, в их случае скорее привлекут служанок, которые и так постоянно заняты, а сами будут наблюдать и прикрикивать. Я впервые задумалась, как же им не нравится мое поведение, так сильно отличавшееся от их. Мама с презрением относилась к их жизни, считая ее бессмысленной и пустой, но они даже не пытались что-то изменить в ней. Правда, в самом начале появления Аджиалы в нашем доме она попробовала пожаловаться мужу на свекровь, тот невозмутимо ответил: «Знай свое место женщина. Моя мать для тебя необсуждаема». На том все и закончилось. После того, как умер отец, жена брата попыталась опять подняться в семейной иерархии, но Шуграт к тому времени взял вторую жену, а первой пригрозил, что вернет ее родителям, если скандалить не прекратит. Та спрятала свои обиды подальше и при встрече с нами лишь улыбалась и говорила восторженные слова, веры которым никакой не было.

— Если вы уж так с Изарой обеспокоены, — ответила я, — может, тогда сами и займетесь всем. А то я в традициях несильна, сделаю что-то не то, а позор на вас ляжет.

— Так мы и присмотрим, — добросердечно улыбалась Аджиала. — Все же за вождя выходишь, здесь все правильно должно быть. К тому же, после стольких браков, он сразу отметит, если что упустят, и посчитает это за неуважение. Мы ведь не можем этого допустить.

— А ведь мы обязательно что-то упустим, — с воодушевлением сказала я. — И весь позор на тебя падет. Мне кажется, тебе нужно отговорить Шуграта от этой идеи, ничего хорошего нашей семье она не принесет.

— Ты думаешь?

Рот Аджиалы округлился, возможно, чтобы обеспечить беспрепятственное проникновение мыслей в голову, если таковые захотят ее посетить. Так и хотелось ответить: «Да, я — думаю, а вот ты, похоже, — нет.» Но злить невестку в мои планы не входило. Пусть влияние ее на Шуграта было очень невелико, но вдруг, если ему со всех сторон начнут говорить одно и то же, он передумает.

— Я уверена. Меня же готовили как мага, а не как жену вождя. Вот забудусь ненамного, и одним вождем у орков станет меньше, а брат получит кровную вражду с семьей Гренета, — пригрозила я.

— Антимагические браслеты помогут, — ехидно сказала она. — Жена должна быть покорной и любящей. И без всякой магии. Это слова Шуграта.

Я разозлилась окончательно. Лишить магии — это же все равно как забрать у человека одно из чувств, позволяющих познавать мир. Вот неужели кто-нибудь добровольно отказался бы от слуха или зрения? Но лишить магии считают совершенно нормальным. Так уж распорядилась судьба, что брат имел небольшой магический дар, зато, в отличие от меня, у него был шаманский, который Шуграт и развивал. Поэтому для него лишение магии было всего лишь словами, за которыми ничего не стояло. А вот для меня это было потерей целого мира. Я сделала вид, что никакой Аджиалы здесь нет, повернулась к ней спиной и начала опять заниматься непокорной иллюзией. Думала я даже не о том, что делаю, а исключительно о том, чтобы жена брата отсюда ушла вместе со своей радостью. Возможно, именно поэтому у меня наконец получилось. Во всяком случае, запах присутствовал точно. Правда, это был совсем не нежный аромат, присущий этому мелкому кустарничку, цветущему по ночам и выбранному мной в качестве образца для иллюзии, да и ароматом его назвать, пожалуй, было нельзя. Скорее, вонь, совершенно мерзкая, проникающая везде и всюду. Аджиала прикрыла рот своим широким вышитым рукавом, закашлялась и сказала:

— Шуграт прав. Мужу тебя только с антимагическими браслетами отдавать можно.

Но я не обратила на ее слова ни малейшего внимания. Я трогала листочки и ощущала их плотность и упругость. У меня все получилось. А что запах не тот, так сейчас немного откорректируем, и все в порядке будет. После моей поправки жена брата вылетела из комнаты, как будто от этого зависела ее жизнь. Возможно, так оно и было — вонь стала еще более удушливой, вязкой, обволакивающей и противной. Еще несколько поправок так и не принесли желанного результата. К сожалению, долго заниматься мне не дали. В комнату ворвался брат, закашлялся и заорал:

— Немедленно убери!

Заклинание развеялось и унесло с собой не только растение, но и отвратительный запах. Брат осторожно вдохнул, успокоился и продолжил намного более мирно:

— Никакой магии, пока не уедут гости из Гарма.

— Они же еще не приехали даже, — умоляюще сказала я. — А у меня только получаться начало, мне бы разобраться, что не так.

— Мы должны подготовиться к встрече, — отрезал брат. — Я не хочу, чтобы из-за твоей магии разбежались те, кто все это делает. Мое слово здесь закон. Будешь упрямиться — заблокирую магию.

— Шуграт, я дала ей задание, — недовольно сказала мама. — Как она его выполнит, если ты запрещаешь ей пользоваться магией?

— Я уже говорил, — раздраженно выдохнул Шуграт, — не нужна Асиль никакая магия! От нее только вред один! Вот был бы здесь Гренет…

По-видимому, он собирался сказать, что жених от меня отказался бы, но взглянул, на мое заинтересованное лицо и продолжил после небольшой паузы:

— То сразу потребовал бы, чтобы мы на его невесту антимагические браслеты надели. А то провоняла весь дом со своими занятиями!

— Но ведь сейчас никакого запаха нет, — невозмутимо сказала мама, — он был просто наваждением.

— Никаких занятий магией, — повторил брат. — Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам.

— Хорошо, — немного помедлив, ответила мама, — мы подождем отъезда гармцев.

А я ужасно расстроилась. Ведь как раз сейчас я догадалась, что же было не так в моей иллюзии, и хотела проверить. Но, увы, все это откладывалось теперь на срок, известный только Богине.

— И это правильно, — важно сказал Шуграт. — Сестра должна понять, что магия — лишь забава, и ее мужу решать, можно ли этим заниматься.

Он ушел, а мама начала меня расспрашивать о том, чего мне удалось добиться. Она порадовалась моим успехам, но сказала, что рисковать сейчас не надо, а то из-за блокировки магии побег мой может оказаться под угрозой. Последнее время она больше уделяла внимания правилам поведения у людей, но подчеркивала, что целиком полагаться на ее знания не стоит, все же прошло слишком много времени с тех пор, как она была среди себе подобных, да и у простолюдинов могут быть манеры и привычки, ей незнакомые. Женскую одежду мне предстояло покупать самой в первом же человеческом городе, ведь она очень сильно отличалась от той, что была на нас, и мама рассказывала, на что следует обратить внимание. Она приготовила мне деньги и драгоценные камни, которые весили мало, но стоили дорого, и надеялась, что этого мне хватит надолго — главное, не носить это все с собой, а сразу положить в любой гномий банк.

Прибытия гармцев я ожидала даже с большим волнением, чем брат. В чувствах моих перемешивались страх, печаль от расставания с мамой и ожидание чего-то неизведанного столь причудливо, что я даже сама не могла сказать, чего там больше. Мне хотелось новой жизни, но я и боялась ее. До сих пор я никогда одна не была — всегда рядом были те, к кому можно обратиться за советом и помощью. Со страхами я пыталась бороться. Мама права, если ты не берешь на себя свою жизнь, всегда найдется тот, кто будет за тебя решать. Но сейчас оставалось только ждать.

Гармцы приехали под вечер, когда мы уже начали думать, что они появятся только завтра. Осматривались они вокруг с настороженностью, но любопытство тоже было. Наверно, наше поселение казалось им слишком мелким и незначительным по сравнению с собственными, во всяком случае, у того, кто показался мне их вождем, с лица не сходила насмешливая полуулыбка, не особо его красившая. Хотя сам он был довольно привлекательным, но что-то показалось мне в нем странным. Когда я применила магическое зрение, про использование которого брат не говорил ничего, странность только усилилась. Но что это все значило? В голову мне не приходило ничего, что бы помогло ответить на этот вопрос

— У того человека аура какая-то неправильная, — наконец поделилась я своими наблюдениями с мамой.

— А, лиарин сынок, — с какой-то странной интонацией сказала она. — Он не совсем человек, оборотень.

— Оборотень? — восхищенно сказала я. — А в кого он превращается?

— В кошку, — недовольно ответила мама. — В большую, правда, но все же кошку. Постарайся держаться от него подальше, когда будете ехать вместе.

— Почему? — удивилась я.

Кошек я не боялась, даже больших — они были такие славные, пушистые, теплые.

— Одна из их фамильных черт — повышенная любвеобильность до обретения пары. Он, скорее всего, и не догадается, что ты девушка. Но все же лучше быть от него подальше.

— Ты не веришь в свой артефакт?

— Верю. Но должна признать, у меня не было возможности проверить, как он действует против оборотней. Впрочем, от таких типажей девушке в любом случае желательно держаться подальше — обольстит, бросит, а через несколько дней уже и не вспомнит.

На первый взгляд не было заметно, что у гармского принца есть проблемы с памятью, но маме было виднее, все же прожила она намного больше — не будь она магичкой, выглядела бы уже весьма пожилой женщиной, да у нее были даже внуки по возрасту старше меня. Но постоянные занятия магией позволили сохранить не только стройность тела и ясность ума, но и отсрочили появление зримых признаков старения.

Мы стояли за полупрозрачной занавеской, и с улицы нас наверняка не было видно, но я все же испуганно отпрянула вглубь, когда гармец вдруг поднял голову и посмотрел, казалось, прямо на меня. Было в нем что-то притягательное и отталкивающее одновременно.

— Красив, — неодобрительно сказала мама, — в Лиару пошел, хотя и Краут был неплох. Он не сможет тебя здесь увидеть, не бойся.

— Я и не боюсь.

Когда я опять подошла к окну, навстречу гостям уже вышел Шуграт. Был он не один, вместе с ним, но чуть сзади, тем самым показывая свою подчиненность, был Гренет, тот, кого мне предназначил в мужья брат и кого я ни за что не хотела бы видеть рядом с собой. Появление его было весьма неожиданно и неприятно для меня.

— Когда он только успел приехать? — невольно сказала я вслух. — Уж Аджиала могла бы про это рассказать, раз уж озаботилась мои приданым.

— Шуграт совершает огромную глупость, связываясь с ним, — проворчала мама. — С такими возможен только временный союз, а лучше раз и навсегда понять, что это враг. Хитрый и изворотливый.

— Шуграт это поймет, — неуверенно сказала я.

— Как бы это знание не стало для него последним, — мрачно сказала мама.

Тем временем гармцы спешились, показывая свое уважение к хозяевам. Брат обратился к ним с приветственной речью. Слышно нам не было, но не думаю, что там было что-то отличавшееся от обычных цветистых выражений, восхваляющих силу и достоинство гостей. С ответной речью выступил не принц, как я ждала, а один из богато одетых людей. Видимо, он тоже говорил правильные вещи, так как Шуграт довольно улыбался и даже пару раз благосклонно кивнул головой. По завершении гармец вручил брату саблю в ножнах, украшенных эмалью и самоцветами. Ножны брата не привлекли, а вот клинок… На лице Шуграта явно проступило восхищение, Гренета перекосило, похоже, от зависти, но ему ничего дарить не стали, что меня порадовало. Наконец, гостей пригласили в наш дом, но туда пошли не все — лишь принц и несколько человек его свиты. Вожак гармцев перед уходом опять бросил взгляд, казалось, прямо в наше окно.

— Вот ведь кошак, — усмехнулась мама. — Безошибочно женскую половину нашел. Не удивлюсь, если ночью и сам здесь найдется.

— Это неуважение к принимающему дому, — возразила я.

— Такие как он, уважают только себя. Мы для него — дикари. Но свита не даст ему наделать глупостей, — мама успокаивающе положила мне руку на плечо. — Да и преувеличиваю я немного, не волнуйся.

— А зачем мне волноваться? — удивилась я. — Я как дочь вождя и сестра вождя, наверно, могу рассчитывать на уважение со стороны этих людей.

— По законам людей, ты — незаконнорожденная, — невозмутимо сказала мама.

— Но как же? — опешила я. — Ваш брак с отцом, разве он был ненастоящим?

— По орочьим законам — да, но по законам людей, брак у меня был только один — с королем Генрихом.

Глава 4

Эвальд

Для Радая название «город» оказалось явным преувеличением. Так, небольшое поселение, по размеру не превосходящее какое-нибудь крупное гармское село. Дома, конечно, были не деревенского вида, да и застройка выглядела не беспорядочной — прослеживался четкий план, которого явно придерживались, но строения казались непривычными для моего глаза. Хотя дом, в котором проживал вождь, и был сделан по образцу туранской архитектуры — этакое добротное поместье тамошнего аристократа, не сильно богатого, но и не из беднейших. Невольно вспомнилось, мама любила вспоминать, как туранская королева, жена ее отца, осталась в степи с орком. Мне всегда это казалось не более чем сказкой. Чтобы ради чувств королева пренебрегла своим долгом? Такого я представить себе не мог. Скорее, наши военные попросту не смогли ее с собой взять, вот и придумали такую забавную историю, а мама ее подхватила и развила. Ее нелюбовь к Гердеру, нынешнему туранскому королю, и его матери была постоянной мишенью для шуток со стороны моего деда, хотя у мамы и были все основания для такого отношения. Думаю, дед не мог ей простить смутное происхождение — официальный отец моей матери, барон Уэрси, только прикрыл грех короля Генриха, который впоследствии, впрочем, дочь все же признал.

На втором этаже здания мне почудилось какое-то движение, и я вскинул голову, но плотные занавески не позволяли ничего разглядеть, если там на самом деле было что разглядывать. Я вдруг подумал, что до сих пор мы не видели ни одной орчанки, да и дети по улицам не бегали, хотя их любопытствующие мордочки торчали почти из-за каждого забора, попадавшегося на нашем пути.

Встречать нас вышел сам Шуграт. Вождь оказался довольно молод, возраст его если и превышал мой, то на пару лет, не более. Но лицо его было лицом правителя — жесткие, резкие черты, быстрый оценивающий взгляд. Для женщин он явно привлекателен — ведь от него благоухает силой и успехом. Запах его имел нотку, показавшуюся мне смутно знакомой, но вспомнить, откуда она, я не успел. Орк начал приветственную речь. Я думал, говорить он будет на своем, орочьем, и уже приготовился напряженно вслушиваться. Знал я этот язык не очень хорошо, лишь на уровне, достаточном для допросов, ведь вести с орками разговоры о чем-то другом я раньше не собирался. Не беседовать же с ними о высокой поэзии? Тем более, что о поэзии я предпочитал рассуждать в обществе прекрасных дам… Но вождь меня приятно удивил. Показывая уважение к гостям, заговорил он на языке, принятом повсеместно в наших королевствах, речь его была весьма красочна и образна. Я даже заслушался — не каждый день тебя называют «грозой ночи» и «зубастым ужасом». Говорил орк с легким акцентом, немного смягчая согласные звуки, как бы пропуская их через горло, но больше ни к чему придраться возможности не было. Если бы я не знал, что передо мной степной вождь, никогда не учившийся ни в одном из учебных заведений Рикайна, то был бы уверен, что закончил он какую-нибудь столичную академию. Хотя, я подозрительно прищурился, может, и закончил, просто мы об этом не знаем. Но тут я вспомнил, что все последние годы он занимался созданием собственного государства, и понял, что возможности учиться у нас у него все же не было.

С ответной речью выступил инор Кнеллер. На мой взгляд, она была весьма достойной. Дипломат не скупился на красивые эпитеты. «Гроза Степи», «Молния ночи» и тому подобное сыпалось к взаимному удовольствию. Орк довольно улыбался, покачивая головой, а наш инор вдохновенно летел на своих дипломатических крыльях, расправляя их все больше и больше. Казалось, разливаться он может бесконечно, но тут второй наш дипломат еле заметно толкнул его в спину. И то правда, сколько мы еще можем стоять перед воротами? Инор Кнеллер красиво закруглился и вручил клинок, взятый нами из Гаэрры. Шуграту подарок явно понравился, а вот орк, что стоял сразу за его плечом, выглядел очень недовольным. Но ублажать всех местных вождей мы не собирались. Достаточно того, что пытаемся наладить отношения с одним, который с каждым годом занимает все более значимое положение в Степи. Я опять убедился в дедовой правоте, найти общий язык с этим дикарем оказалось очень просто.

Наконец нас пригласили в дом. Не всех. Большая часть моей свиты так и осталась во дворе. Гостеприимство на них не распространялось, нам предоставили только две комнаты. На простой вопрос о наличии в этом городе постоялого двора, последовал встречный «А что это?». Так что большей части моих спутников не скоро придется спать под крышей, только когда вернемся в Гарм. Впрочем, им не привыкать. Гостевые комнаты располагались на первом этаже, но меня почему-то понесло на второй. Инор Лангеберг крепко ухватил меня за полу камзола и прошипел:

— Не вздумайте идти туда, куда вас не приглашали, Ваше Высочество. А то еще занесет на женскую половину, и придется вам жениться на местной барышне. Представляете, как этому обрадуется Его Величество?

— А что, здесь есть местные барышни? — попытался я отшутиться. — Пока ни одной не видел. Возможно, орки вообще размножаются без женской помощи.

В пользу моей теории говорил тот факт, что детей я заметил, а женщин — нет. Хотя то смутное движение на втором этаже и наводило на некоторые размышления, и что-то продолжало меня беспокоить, хотелось забыть о требовании деда и навестить местную женскую половину, чтобы убедиться, что орчанки действительно существуют.

— И поменьше подобных выражений, — недовольно сказал маг. — Вы в гостях. Вот и постарайтесь вести себя уважительно. А есть здесь барышни или нет, думаю, на самом деле вас не очень заботит.

Его слова все же привели меня в чувство. Не сказать, чтобы меня это совсем не заботило, но выполнение поручения деда стояло на первом месте, а выяснением особенностей орочьего размножения можно было заняться и потом, так что возражать нашему придворному магу я не стал, тем более, что собирался занять одну комнату с ним, вторую было решено выделить дипломатам. Они после столь длительного пребывания на свежем воздухе выглядели весьма несчастно. А вот я бы лучше переночевал во дворе, вместе со своими подчиненными, которым места в доме не досталось. Повсеместно стоящие курильницы с дымящимися ароматическими травами вызывали у меня свербение в носу, хотя инор Лангеберг и утверждал, что ничего вредного, кроме запаха, там нет, и что тем самым орки показывают свое уважение. Но мне бы хотелось уважения немного меньше, от его избытка нос начинало закладывать, а ведь положение наследного принца обязывало провести эту ночь в доме. Предоставленные нам комнаты обставлены были довольно скромно, напоминая студенческие места в общежитии. Такой же самый необходимый набор — две кровати, стол, сундук для одежды. Матрас был жестким и бугристым, так что я еще раз пожалел, что мне здесь оставаться нужно.

— Вы же не будете возражать, Ваше Высочество, если эту ночь я проведу в одном с вами помещении? — спросил инор Лангеберг. — Я могу, конечно, разделить комнату и с нашими дипломатами, но здесь мне было бы легче прийти вам на помощь в случае необходимости.

Я мрачно согласился, хотя мне и казалось, что мага нашего намного больше заботит собственное удобство, чем моя безопасность. Но не отправлять же его к дипломатам, в самом деле, тогда ведь кому-то придется на полу спать, да и решил я это задолго до его вопроса.

Ждал нас еще торжественный ужин. Как ни странно — за столом, на вполне привычных нашему виду стульях. К этому времени курильницы уже не дымились, носом я шмыгать перестал, но вот заложенность осталась, что совсем не подняло мне настроения. Орков было двое — принимающий нас Шуграт и вождь дружественного ему племени Гренет, тот самый, кому так явно тоже хотелось получить от нас подарок. Сейчас на лице его недовольства уже не было, лишь легкая задумчивость. Казалось, его, как и меня, тянет на второй этаж — глаза его все время поднимались к потолку, причем, направленность взгляда указывала на ту комнату, где я заметил движение. Значит, все же в доме есть женщины. В разговор он вступал редко, да и на нашем языке говорил плохо. Очень было похоже, что словарь его был столь же однобоким и специфичным, как и мой, — словарь врага, а не друга. На это указывал и характерный шрам от магического удара на щеке, который, впрочем, его не уродовал, а придавал даже некую завершенность образу степного вояки, угрюмого и неразговорчивого. Ему бы еще пол-уха отсечь, так вообще бы полное соответствие было бы. Пока я лишь размышлял и молчал. Вели беседу, в основном, наши дипломаты. Старались они касаться тем нейтральных, чтобы, не дай Богиня, нечаянно не оскорбить принимающую сторону. Разговор был очень вялым и никак не желал переходить на обсуждение необходимых нам тем.

— Удивительно тихий у вас город, — решил и я сказать пару слов. — У нас бы точно толпа любопытствующих набежала.

— Я приказал, чтобы никого не было, — усмехнулся Шуграт. — Мне подчиняются.

— Женщин и детей не так легко заставить слушаться, — заметил я. — Они обычно плохо понимают.

— За них отвечают мужья и отцы, — ответил Гренет, все же не так уж и плохо он знает наш язык, как стремится показать, — которые должны хорошо понимать. А им приказал вождь.

— И что, все женщины подчиняются? — пораженно сказал инор Кнеллер.

— Конечно, — невозмутимо сказал Шуграт. — Кому хочется опозорить свою семью? Да и вернуть такую жену родителям наш закон позволяет. Женщина должна подчиняться — отцу, брату, потом мужу.

Гренет согласно кивал головой в такт его словам, и мне показалось, что он сейчас в этот жест вкладывает что-то свое, личное.

— Шуграт, вы с Гренетом родственники? — спросил я, удостоился возмущенных взглядов от своей свиты и сразу попытался исправить ситуацию. — Прошу прощения, если спросил что-то, о чем говорить не следовало. Но мы так мало знаем о ваших обычаях.

Но, видно, запретной темы я не затронул, так как орки совсем не оскорбились.

— Пока нет, — ответил Шуграт, — но я собираюсь отдать ему сестру. Тогда и породнимся.

— Но у вас же по нескольку жен? — продолжал я допытываться.

Тема эта имела особую привлекательность для меня, так как я уже предлагал деду ввести нечто подобное для правящей семьи. Ведь так сложно сделать выбор, когда вокруг столько красивых женщин. Так что этот орочий обычай находил у меня полное понимание.

— У меня пока две, — ответил Шуграт. — Но я присмотрел уже третью.

— У меня пять, — с явной гордостью сказал Гренет. — Асиль будет шестой.

— Неужели сестра вождя согласна пойти шестой женой? — поразился я.

— Она будет шестой женой вождя, — невозмутимо ответил Шуграт. — И кто спрашивает согласие женщины? Это у нас не принято.

Но по его лицу пробежала тень сомнения, даже не сама тень, а ее отблеск. Так что, похоже, не все так гладко с этой свадьбой, как нам стремятся показать. Но сам жених выглядел довольным и уверенным. А я подумал, что что-то есть в таком устройстве жизни правильное. Вот приказал бы полковник Штаден Эрике за меня выйти, и не нужно было бы устраивать всех эти брачных плясок вокруг девушки, вырывая у нее согласие. А то моду взяли, отказывать наследному принцу. И ладно бы только принцессы соседних государств, а то и собственная дворянка.

— А у тебя сколько жен? — вопрос орочьего вождя ворвался в мои размышления, которые и так были не слишком веселые.

— У меня пока ни одной, — мрачно ответил я.

На лицах орков появились недоуменно-презрительные гримасы, поэтому я быстро добавил:

— У нас принято иметь только одну жену. Вот я и выбираю поосновательней, чтобы не ошибиться. Правитель не может жениться на первой попавшейся девушке, брак должен принести пользу стране. Вот если бы у нас разрешались гаремы, то жизнь правителя была бы намного легче.

Орки понимающе покивали, похоже, своими словами я вызвал у них даже некоторое сочувствие.

— Жаль, что у меня нет еще одной сестры, — немного поразмыслив, сказал Шуграт. — Тогда мы могли бы породниться и с тобой. И стране твоей была бы польза от нашего союза.

Гренету эта мысль радости не доставила. Возможно, он начал опасаться, что его очередной брак окажется под угрозой. Но меня прелести орчанок волновали крайне мало, во всяком случае, как официальных спутниц жизни. Нет уж, пусть сами женятся на своих женщинах.

— Щедрость твоего предложения не знает границ, — поперхнулся я своим восторгом. — Жаль, что у тебя нет еще одной сестры.

На лицах моих спутников было написано явное облегчение от отсутствия непристроенных девушек в этой семье. Отказаться от такого предложения было бы невозможно, не оскорбив нашего хозяина. Как все же хорошо, что его мать была не столь плодовита, чтобы обеспечить его союзами со всеми необходимыми правителями. Инору Кнеллеру все же удалось повернуть разговор в русло, необходимое нам и уводящее от темы династического брака, оказавшейся такой скользкой. А то вдруг у этого Шуграта дочь подрастает. Мы же не знаем, как они рано женятся, да и вопрос о детях за всю беседу не поднимался ни разу. Гренет прикрыл глаза и принял скучающий вид, но не думаю, что его совсем не интересовал разговор, пару раз я поймал на себе его острый злой взгляд и подумал, что на месте Шуграта я бы поостерегся будущего родственника, ведь тот явно метит на его место, и не сестре вождя остановить его в этом желании, ведь к женщинам здесь особо не прислушиваются. Хотя, похоже было, что он действительно влюблен в девушку, раз только одно ее присутствие в этом доме заставляет его забываться. Мне стало интересно, как же выглядит эта орочья красотка, если мужчина, имеющий уже пять жен и явно не обделенный вниманием прекрасного пола, так стремится заполучить шестую. Но показывать нам свою семью Шуграт не собирался, так что любопытству моему суждено помереть неутоленным.

К моему глубокому удовлетворению, дипломатам нашим удалось решить все вопросы, так что отъезду нашему с утра ничего не препятствовало. Перед сном я вышел во двор посмотреть, как там устроились мои сопровождающие. Командир тут же подошел ко мне.

— Ваше Высочество, здесь такое дело. Дедок к нам местный подошел. Просит разрешения, чтобы сирота к нашей группе присоединился. У него родственники в Туране, к ним перебираться хочет, а одному по Степи ехать нельзя. На орка парнишка мало похож, еще пристрелят, — он кивнул головой в сторону забора, где и сидел обсуждаемый, бедно одетый парень, действительно мало похожий на местных жителей и глядящий на меня с огромной надеждой. — Я согласия не давал, сказал, вас спрошу.

Я равнодушно отвел взгляд от полуорка. Зачем нам брать на себя дополнительные обязательства? Нам и так хватает проблем, без доставок нищих к границе.

— К чему он нам?

— Я подумал, может, он будет более разговорчив, чем наши орки из сопровождения, — понизил голос мой подчиненный. — Вам же так и не удалось ничего у них выяснить.

Теперь я смотрел на парня с большим интересом. В самом деле, он столько лет прожил в Степи, должен знать местные обычаи. Позвать его, что ли, в консультанты по орочьим вопросам? Хотя бы временно, но за хорошие деньги. Родственники туранские — еще неизвестно как сироту примут, а так у него будет на что жить, хоть какое-то время.

— Хорошо, берем, — воодушевился я. — Конь у него есть?

— Нет, из запасных дадим, — довольно сказал командир.

— Давайте, — проявил я благородство.

Выяснив у него, нет ли в чем острой нужды у моих людей, я вернулся в дом. На сей раз направился прямиком в приготовленную мне комнату. Желания подняться выше у меня больше не возникало. А то ведь действительно, как сказал инор Лангеберг, несколько шагов вверх — и ты уже сам не заметишь, как получишь в жены какую-нибудь непристроенную орчанку.

Глава 5

Асиль

Я осторожно тронула фантом за плечо. Плечо было теплым и вполне материальным. Оно дернулось, и мой голос недовольно произнес: «Я же просила оставить меня в покое. Неужели так трудно это понять!»

— Это просто невероятно! — восхищенно сказала я маме. — Теперь я начинаю верить, что у нас все получится.

— А ты сомневалась? — невозмутимо ответила она. — Мою работу никто здесь заметить не в силах. Разве что тот маг, что приехал с гармским принцем. Но ему сестру вождя никто и не собирается показывать.

Вышли из дома мы никем не замеченные — мамин отвод глаз позволял и не такое. А дальше включились уже артефакты, и к начальнику охраны принца подошли пожилой орк и парнишка-смесок, тихий и ничем не примечательный. Через все защитные амулеты вояки маме удалось пробиться и легким ментальным касанием навести на мысль о моей полезности, так что упирался он недолго — ровно столько, сколько потребовалось бывшей туранской королеве на взлом его безделушек. Так что начальник охраны теперь был очень заинтересован в том, чтобы я ехала с ними. Но оставался еще сам принц. Удастся ли подчиненному его уговорить? Не почувствует ли Эвальд какой-то подвох? В курильницы, расставленные по дому, мама специально присыпала совсем немножко травяного сбора, отбивающего обоняние у кошачьих. Безвредная добавка прекратила бы свое действие через пару часов после вдыхания, но не позволила бы оборотню сразу определить мой пол, если вдруг артефакт не сработает.

Решения Эвальда я ждала уже одна — мама вернулась в дом, чтобы держать под контролем мой фантом, который самостоятельно отвечать на сложные вопросы все же не мог. Я сидела, прислонившись спиной к нашему забору, еще не с гармцами, но уже и не с орками, и переживала в который раз сцену прощания с мамой. Я понимала, что ей ничуть не менее тяжело расставаться со мной, но мне от этого было не легче, напротив — хотелось разделить еще и чужую боль. Ей же будет намного сложнее. Она оставалась, чтобы сделать незамеченным мое бегство и дать возможность уйти как можно дальше. Шуграт здорово разозлится, что все пошло не так, как он хотел, но сделать уже ничего не сможет. Гармцы посматривали на меня, но никто не заговаривал, да и между собой они почти не перебрасывались словами. Были насторожены и готовы к мгновенному отпору — брату не доверяли совсем, хотя и стремились показать обратное. Да, вражду, длившуюся столетиями, не так-то просто отринуть. Наконец принц вышел. Видно, начальник охраны сразу сказал обо мне, так как Эвальд повернулся и окинул меня заинтригованным взглядом, но интерес его угас тут же, он равнодушно бросил какую-то фразу, и сердце мое сжалось от страха, что сейчас мне откажут. Уходить я собиралась в любом случае, но тогда пришлось бы идти одной, пешком, в постоянном страхе, что догонят и вернут назад. Но военный принялся убеждать своего сюзерена — не зря же с ним мама поработала, и следующий взгляд Эвальда в мою сторону был намного более благосклонен. Но согласится ли он?

Страх мой не проходил до того момента, когда ко мне подошел начальник охраны и довольно сказал:

— Едешь с нами.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула я.

И сама испугалась своего голоса, настолько непривычно он прозвучал для меня — хрипловатый, склонный к ломкости, но идеально подходящий подростку, которым я сейчас выгляжу. Мамин морок был безупречен во всех отношениях.

— На нашем-то хорошо говоришь? — уточнил он. — А то я Его Высочеству пообещал, что ты расскажешь про местные обычаи.

— Хорошо, — я помедлила перед ответом. — Но я не обо всем говорить могу.

Значит, берут меня сказочницей в дорогу. Что ж, это неплохо. Только вот я действительно не должна была посвящать посторонних во многие вещи, связанные с шаманством и духами. Это была не просто тайна народа, к которому я себя относила, а тайна, за попытку разглашения которой наказывали уже высшие силы. Впрочем, если бы и не было этого воздаяния, я все равно не стала бы выдавать секреты орков. Тем более Гарму, который являлся конкурентом по многим вопросам Турану, где жили мои родственники.

— Так нам все и не надо, — спокойно ответил начальник охраны. — Я думаю, дипломатов наших больше всего сейчас волнуют правила поведения, традиции, которые нарушать нельзя, и тому подобное. Об этом говорить можешь?

— Да.

— Ну вот, значит, все в порядке, — он обрадованно хлопнул меня по плечу, заставив немного покачнуться. — Едешь с нами.

И мне даже место выделили для сна, где я и устроилась, пытаясь обдумать все, что смогу завтра рассказать, не нарушая никаких законов. Но чувство тревожности не покидало. Удастся ли мне незаметно для брата выехать из Радая? Что будет дальше с мамой? Она, конечно, за себя постоять может, но я даже представить не могла, во что выльется злость Шуграта. Время от времени я забывалась в зыбком сне, но постоянно просыпалась в страхе, что уже утро, а меня так и оставили у орков.

Утром мы отправились в путь рано, чем были довольны даже оба гармских дипломата. Было очень заметно, что они не выспались, утомились и стремились как можно скорее достичь человеческих поселений. Эвальд проявлял свои эмоции не столь явно, но было видно, что он тоже рад отъезду. Четвертый ночевавший в доме, придворный маг, вышел совсем сонным и постоянно позевывал, не особо стесняясь окружающих. Но мне казалось, что это лишь обманный вид, при необходимости он мгновенно проснется и ответит быстрее любого в своем отряде. На меня он внимания не обратил, что порадовало. А вот то, что гармский принц опять лишь мазнул по мне равнодушным взглядом, напротив, почему-то расстроило, хотя было бы странно, если бы его заинтересовал бедный орочий мальчик. Завтрак был быстрый и довольно скудный, но я и этому была рада — еды с собой не удалось взять, мы опасались, что нехватку могут слишком быстро обнаружить на кухне, там всегда царил просто отвратительный порядок, и недостача, даже самая маленькая, будет очень заметна. Но я не видела ничего страшного и в том, чтобы поголодать пару дней. Мне выделили одну из запасных лошадей, с которой мы сразу поладили. Была она спокойной и незлобивой, хотя вряд ли быстрой, но мне этого и не надо было. При выезде со двора меня никто так и не задержал, чего я все время боялась. Неужели никто так и не задался вопросом, откуда взялся еще один человек в свите принца? Мама говорила об этом свойстве своего артефакта, но я все равно сомневалась, что все пройдет так спокойно и буднично. Я украдкой бросила взгляд на наш дом и увидела, как мама махнула мне рукой и отошла вглубь комнаты. Что ж, первый шаг сделан. Я постаралась выбросить из головы все лишние мысли и сосредоточиться только на том, что сейчас важно. Главное, не выдать себя до приезда в Гарм. А то почетный конвой из орков, что провожал отсюда принца, может вполне подработать возвращением сестры вождю.

Я думала, что расспрашивать меня начнут сразу, как только выедем из Радая, но нет — темп взяли такой, что было совсем не до разговоров. Верхом я ездить умела, но никогда раньше мне не приходилось проводить столько времени в седле. Усталость пришла задолго до того, как мы остановились на обед. Я держалась, казалось, из последних сил. Я прекрасно понимала, что ради меня никто не будет уменьшать скорость или делать дополнительные остановки, скорее, скажут: «Извини, парень, но дальше тебе придется добираться самому». Хорошо еще, что и без меня были люди, к седлам непривычные, и внимания они требовали намного больше. Проявлять капризы в присутствии наследного принца, который стоически переносил все тяготы, они, конечно, не могли, но вид от этого имели не менее страдальческий и несчастный. Придворный маг, казалось, так и продолжал спать в седле. Но до обеда привала все же не было. Место для остановки особо не выбирали, просто Эвальд скомандовал, и все спешились. Два несчастных дипломата скатились с лошадей и, никуда не отходя, в изнеможении свалились в траву, больше они ни на что способны не были. Но мне показывать слабость было нельзя, хотя все тело ломило так, что я просто не представляла, как смогу выдержать верховую езду еще полтора дня.

— Я смотрю, тебе не приходилось так долго в дороге находиться, — начальник охраны подошел ко мне совсем незаметно и сейчас подозрительно в меня вглядывался. — Странно это для орка. Вы же в седле почти всю жизнь проводите.

Похоже, мое состояние не укрылось от посторонних взоров, хорошо хоть, что ухаживать за лошадью я могла правильно — отец об этом позаботился. А то орк, не знающий, как подойти к коню, выглядел бы еще более странно.

— Мне последнее время почти не приходилось на лошади ездить, — попыталась я оправдаться.

— Ах да, ты же из Радая. Но неужели так быстро отвыкаешь?

Я неопределенно пожала плечами. Похоже, вчерашнее мамино ментальное воздействие на этого военного закончилось, и он уже сам недоумевает, что же заставило просить за меня Эвальда. Главное, чтобы это невнятное чувство не превратилось у него в стойкую убежденность, с которой он пошел бы к магу.

— А твои родные из Радая, — продолжал он допытываться, — они не могли тебе хотя бы коня дать?

— После смерти отца у нас возникли серьезные разногласия.

Ответила я достаточно уклончиво, и военный понял это так, как посчитал нужным.

— А, — протянул он даже несколько успокоено, — просто выставили тебя на улицу без денег, да?

— Я сам ушел, — твердо ответила я. — Никто бы меня не выгнал. Узы крови у орков священны.

— Но узы крови не помешали твоим родным обчистить сироту, — заметил подошедший Эвальд.

Я затравленно на него посмотрела. Эта манера подходить со спины совершенно неслышно и незаметно мне очень не понравилась. Сам он был весьма привлекателен, хоть и совсем не похож на привычные мне лица. Эти зеленоватые глаза с постоянно вспыхивающими в них золотистыми искорками невольно завораживали, хотелось в них смотреть и смотреть…

— Это неправда! — все же нашла я в себе силы возмутиться. — Ни один орк так не поступит с родичем.

— Но что-то же заставило тебя уйти из семьи.

— Я не вижу там для себя будущего.

— Мальчик — маг, — появление инора Лангеберга неожиданным не было — он не привык, да и не считал нужным двигаться незаметно. — У орков его дар просто пропадет. Ты же учиться хочешь?

— Да, — кратко ответила я.

— А родные против того, чтобы ты развивал магический дар? — маг был весьма доволен своей проницательностью и поглядывал на спутников свысока.

— Да.

И ведь я совсем их не обманывала. Брат не хотел моих занятий магией, он предпочитал сильного зятя обученной магичке. Инор Лангеберг явно применил заклятие правды, но и оно не обнаружило ничего несоответствующего истине в моих словах, поэтому выглядел он вполне удовлетворенным. Казалось, он даже засомневался, не уйти ли ему, но потом все же решил присутствовать при дальнейшем разговоре.

— В Радае ты давно живешь? — начал допрос уже Эвальд.

— С его основания.

Вопросы сыпались безостановочно, не давая мне подумать хоть немного перед ответом. Теперь я начала бояться уже не того, что меня раскроют, а того, что я ненароком скажу вещи, не предназначенные для чужих ушей. Принц намеревался выжать из меня все, что только мог, но при этом мой затравленный вид явно ему не нравился.

— Понимаешь, — проникновенно начал он, — понимаешь… А как его зовут? — спросил он у начальника своей охраны.

Вопрос того поставил в тупик — моего имени он не знал и знать не мог, так как этого ему никто и не говорил. Впрочем, я и сама его не знала — нам с мамой не пришло в голову, что моими расспросами будет заниматься принц, а остальным мое имя и не нужно было бы. Но то, что вначале об этом спросили не у меня, дало мне возможность подготовиться к ответу, выбрать то, что показалось мне подходящим.

— Джангир, — и после паузы добавила, — Ваше Высочество.

— О, так он обучаем, понял, как ко мне обращаться нужно, — сказал Эвальд и посмотрел на своего начальника охраны с такой гордостью, будто он лично является причиной этого. — Так вот понимаешь, Джангир, мы ничего не хотим плохого твоему народу. Нам сейчас важно понять, как себя вести, чтобы ненароком вас не оскорбить. Уж слишком мы разные.

— А про имя он соврал, — меланхолично заметил маг.

— А вам и не нужно мое настоящее имя, — ответила я. — А больше же я ни в чем вам не соврал.

Маг насмешливо поднял бровь, и я похолодела. Мне показалось, он догадался или сумел что-то понять, несмотря на мой артефакт. Впрочем, делиться догадками, если у него такие и были, он не стал.

— Да, на все вопросы Его Высочества ты отвечал честно, — сказал он, позволив мне расслабиться.

Так, в постоянном напряжении от разговоров и прошел первый привал, окончание которого было для меня настоящим облегчением. В седло я вскочила с огромной радостью. Как это мне не нравилось ехать верхом столько времени? Оказывается, расспросы намного, намного утомительнее. Да и Эвальд вел себя под конец несколько странно. Пару раз я ловила на себе его недоумевающий взгляд, как будто что-то во мне его сильно беспокоило, но что именно, он пока понять не мог. Но ведь, если бы мамин артефакт не сработал бы на вернувшийся нюх оборотня, он сразу бы понял, что я девушка. Значит, беспокоит его что-то другое? Возможно, какие-то мои движения не соответствуют его представлению об мужской половине орков. Знать бы еще, какие…

Глава 6

Эвальд

Шуграт сделал-таки мне пакость перед самым отъездом. С дружеской улыбкой он вручил мне походный шатер, сделанный по всем правилам, принятым у орков, и сказал, что вождю не следует спать под открытым небом. Честно говоря, после проведенной в доме ночи я совсем не горел желанием опять ночевать под крышей, пусть даже матерчатой. Выделенные нам комнаты были маленькими, окна в них не открывались, и к утру воздух был уже крайне тяжел и сперт. Дышалось там тяжело. Мне хотелось попасть на свободу как можно быстрее. Но предстояла еще церемония прощания, которая, по орочьим обычаям, должна была пройти в доме. Дипломаты по очереди забубнили положенные восторженные слова о том неземном счастье, которое мы испытали, познакомившись с орочьим вождем и проведя ночь под его крышей. Видно сделали они все правильно, так как Шуграт довольно покивал головой и торжественно вручил мне увесистый сверток, который по выходе из дома я передал одному из бойцов и даже смотреть не стал, куда он его пристраивать будет. В душе у меня теплилась надежда, что эта пакость потеряется по дороге, а иначе спать мне придется в нем — ведь сопровождающие нас орки неиспользование подарка вождя наверняка посчитают оскорблением. А вот если его украдут прямо в Радае, то оскорбленным уже смогу считать себя я сам. Только надежды на это было мало — улицы были пусты и безжизненны, как и в прошлый наш проезд по ним.

Ехали мы бодренько. Разве что инор Лангеберг, одним из девизов которого было «Сон в работе магов — самое главное», невозмутимо досыпал прямо в седле и даже всхрапнул пару раз. Лошадка его мерно перебирала ногами, видно, была привычна к следованию в группе, а, может, и заклятие на ней какое-то было — моего дара мало, чтобы определить подобное. За всю нашу поездку я почти не видел, чтобы наш придворный маг применял свое умение — так, пару бытовых заклинаний с таким крошечным вложением магии, что и почувствовать ее было почти невозможно. Как он и обещал деду, сила его была в неприкосновенности и только ждала своего часа, чтобы начать меня защищать. Дипломаты наши спать на ходу приучены не были — ведь их работа обычно проходит в более пристойных условиях, но остатки сна с них слетели сразу, ведь задницы они поотбивали еще в первый день нашей поездки сюда. Теперь они охали при каждом удобном случае и строили жалостливые гримасы, долженствующие показать, как им приходится страдать во имя короны. Военные наши никакого внимания на них не обращали, главной их заботой была моя безопасность, а не ублажение придворных лизоблюдов.

О мальчишке-орке я вспомнил, только когда объявили привал, и несколько удивился, как я мог не замечать его, пока мы ехали. Но у меня было, кому наблюдать за потенциальным шпионом в наших рядах — мой начальник охраны уже с ним беседовал, задавая, похоже, очень неудобные вопросы для этого смеска, который все же пытался отстоять честь своей семьи и утверждал, что покинул Радай сам и никто его не выгонял и не обделял. В это верилось слабо. Тощий заплечный мешок явно указывал, что пожитков у этого полу-орка нет, да и одежда была не самая богатая, а сменной явно не было. Впрочем, ему с собой могли и денег дать, чтобы купил принятую у нас одежду. Я еще раз пренебрежительно посмотрел на этот хилый источник информации и взял беседу на себя. Парень как раз нес высокопарную чушь про узы крови орков. Когда это кому препятствовало в деле получения личной выгоды?

— Но узы крови не помешали твоим родным обчистить сироту, — насмешливо сказал я.

Парнишка испуганно повернулся и замер, как загипнотизированный, глядя в мои глаза. Странно, так я даже на своих подчиненных не действую. Я ощутил что-то непонятное, сильно меня обеспокоившее. Непрошенное чувство нежности было настолько неожиданно, что я даже несколько растерялся. С чего вдруг у меня возникло такое отношение к этому нищему дикарю? Не иначе, как работа какого-нибудь орочьего амулета, который должен вызывать симпатию к владельцу. Я подозрительно прищурился и дал знак придворному магу подойти.

— Это неправда! — возмущение орчонка казалось совсем не наигранным. — Ни один орк так не поступит с родичем.

«Да, конечно, — с раздражением подумал я. — Тебя все там любили и ублажали, именно поэтому ты и сбежал — боялся быть захороненным под избыточной опекой.» Но вслух сказал:

— Но что-то же заставило тебя уйти из семьи.

— Я не вижу там для себя будущего.

Инор Лангеберг наконец вспомнил, что сон является не единственной обязанностью придворного мага, и решил почтить нас своим присутствием.

— Мальчик — маг, — заявил он уверенно. — У орков его дар просто пропадет. Ты же учиться хочешь?

— Да.

— А родные против того, чтобы ты развивал магический дар? — инор Лангеберг посматривал на нас с начальником моей охраны со снисходительностью человека, всегда знающего истину.

— Да.

Смесок отвечал коротко, но язык наш, похоже, знал хорошо. Да и акцент почти незаметен, а то, что было заметно, вполне можно было списать на возраст, делающий голос неуверенным и ломким. Маг наш подал едва заметный знак, что парень говорит правду, во всяком случае, пока, и что никаких магических воздействий он не видит. Дальше беседу продолжил я. Ведь родные этого сироты, выставившие его из Радая, интересовали меня мало. Обделили они его или нет, какое мне до этого дело? Главной задачей сейчас были те орочьи традиции, которые могут быть нарушены нами по незнанию, что, в свою очередь, приведет к прекращению установившегося перемирия, довольно шаткого, но все же. Полностью сосредоточиться на допросе не получалось. Со мной происходило что-то странное. Нежностью к орчонку дело уже не ограничивалось. Хотелось обнять его, пройтись губами по бархатистой щеке, и не только. Меня охватывала паника. Инор Лангеберг не давал знака, что на меня воздействуют чем-то, но ведь он мог шаманских приемчиков и не заметить. Пугало меня сейчас даже не столь странно возникшее чувство, более подходящее в отношении красивой женщины, чем этого мелкого грязного дикаря, намного больше я опасался того, что это заметит кто-нибудь из моих подчиненных и пойдут разговоры, совершенно недопустимые по отношению к члену правящей семьи. А еще этот мальчишка смотрел на меня как забившийся в угол дикий звереныш и явно боялся. Я злился, но я злость уже давно привык не показывать, она обычно выплескивалась в презрительные фразы по отношению к тому, кто ее вызвал. Сейчас мне хотелось оскорбить этого мелкого недоноска, показать ему и окружающим, что он ничуть мне не интересен. Впрочем, сделать это было не так уж и сложно.

— Понимаешь, — с деланной участливостью сказал я, — понимаешь… — тут я понял, что так и не выяснил имя своего собеседника. Это дало возможность выказать еще больше равнодушия, обратившись уже не к нему, а к начальнику своей охраны. — А как его зовут?

Тот озадаченно молчал. Мне все меньше начинала нравиться эта странная ситуация. Чтобы начальник моей охраны взял попутчика, предварительно все о нем не выяснив? Да такого просто не может быть. Все это слишком подозрительно.

— Джангир, Ваше Высочество, — ответил мальчишка сам.

— О, так он обучаем, понял, как ко мне обращаться нужно.

Я не смог удержаться, чтобы не показать этому… гм… попутчику всю глубину пропасти, разделяющей наследного принца и немытого орка. Но все это под видом отеческой заботы и внимания.

— А про имя он соврал, — внезапно сказал инор Лангеберг.

Я вопросительно взглянул на этого Джангира, но тот даже не смутился и ответил, что в остальном-то он правду говорит. Со стороны нашего придворного мага донесся хмык, настолько малозаметный, что его услышать мог только чуткий слух оборотня. Значит, было что-то еще, но настолько для нас незначительное, что мой подданный не посчитал нужным обратить на это мое внимание. Ну что ж, он мне все равно потом расскажет. Допрос я продолжал дальше уже на чистом упрямстве, не столько вслушиваясь в ответы, сколько борясь с накатывающими волнами странных, совсем мне не свойственных желаний по отношению к извечному противнику, совсем не подходящего для таких желаний пола. Пожалуй, и в самом орке было что-то неестественное, неправильное. Я пытался лихорадочно сообразить, что же это, стараясь внешне выглядеть совершенно невозмутимо. Это не удавалось мне достаточно долго, я уже отчаялся разобраться, как вдруг меня накрыло пониманием. Этот мальчишка ничем не пах, вообще ничем. И это никак нельзя было отнести на мою вчерашнюю заложенность носа, ведь сегодня обоняние работало просто прекрасно. Запахи находящихся рядом людей, лошадей, трав я различал сразу. Да что там находящихся рядом! Со стороны орков, которые устроили привал неподалеку, тоже доносилось амбре, к слову сказать, не слишком отличавшееся от нашего, все же не мылись мы уже достаточно давно. Только этот вот сирота, взятый моим начальником охраны по непонятной причине, ничем не пах. Ну вот просто совсем ничем. Но почему?

Допрос я закончил, думая только об этом. О подобных случаях раньше я никогда не слышал. Неужели орки настолько продвинулись в своем шаманстве? Для нас, оборотней, это было бы совсем неприятно. Впрочем, вполне возможно, это действует только на меня. Я выхватил взглядом из нашей группы единственного, кроме меня, оборотня и кивком подозвал к себе. Мой приказ обнюхать нашего попутчика он воспринял совершенно невозмутимо, выполнил его незамедлительно. Только вот на лице его сразу же появилась такая гамма недоверия и удивления, что я порадовался своему умению «держать лицо», которое дед вдалбливал в меня с раннего детства. Он принюхался еще раз и еще, потом все же подошел ко мне и обескураженно заявил:

— Он не пахнет. Но как такое может быть? Я о таком и подумать не мог.

— Предоставь об этом думать мне,

Я похлопал его по плечу, показывая, что вполне доволен его действиями, и скомандовал двигаться дальше. Инор Лангеберг так и не торопился делиться своими размышлениями, поэтому я подъехал ближе к нему, попросил поставить полог тишины и прямо спросил:

— Вам не кажется этот орочий мальчик странным?

— Какой орочий мальчик?

Имитировать удивление магу удалось не очень хорошо, на мой взгляд, явно недостаточно даже для самой захудалой труппы самого провинциального театра. От фальши, звучавшей в его голосе, я даже поморщился. Нет, лицедейством ему не удалось бы заработать и медной монетки.

— Не прикидывайтесь. Я говорю про этого Джангира.

— Который совсем и не Джангир, — насмешливо продолжил маг, — и Джангиром быть не может. Поскольку это не мальчик, а девочка.

— Девочка?

Я невольно дернул поводья, и конь мой замедлил шаг, но я тут же взял себя в руки, пришпорил его, чтобы опять войти в ритм движения, и довольно нервозно спросил у мага:

— Вы уверены?

Только девочек орочьих мне здесь не хватало! Не дай Богиня, решат, что мы ее похитили или еще чего хуже. Хотя, что может быть для нас сейчас хуже похищения орочьих детей?

— Точнее, девушка, — успокоил меня инор. — Ее артефакт делал очень сильный маг, Ваше Высочество, но я сильнее. Ненамного, но сильнее. Так что отличить девочку с артефактом от мальчика я вполне могу. Но не вы. Мне даже интересно, что в ней насторожило вас, Ваше Высочество?

— Она для меня не пахнет, — кратко ответил я.

Про то, что меня влечет к этой дочери Степи, говорить я не стал, ни к чему нашему магу знать такие подробности, которые позволили бы ему сделать из меня мишень для своих шуточек.

— Не пахнет, значит, — задумчиво сказал маг. — Видно, против нюха оборотней этот артефакт тоже был рассчитан, но заменить женский запах на мужской не вышло, пришлось убрать.

— Почему вы мне сразу не сказали, что это женщина? — недовольно процедил я. — Вы же обязаны беспокоиться о моей безопасности. А здесь начальнику охраны подсунули непонятно что незаметно для него, а вы молчите.

— И чем угрожает вашей безопасности сопровождение женщины до границы?

Я чувствовал себя дураком. Ведь исходя из своих ощущений, пусть и таких смутных, вполне мог бы и догадаться о половой принадлежности нашего спутника, точнее, спутницы, а вместо этого насочинял о влиянии на меня шаманского амулета. Кстати…

— А шаманские вещицы у нее есть?

— Нет. Есть еще пара артефактов, но активен только один — сбивающий поиск.

— А как ей удалось воздействовать на начальника охраны? — недоверчиво спросил я. — Он же артефактами увешан, как дома разноцветными гирляндами на празднике Середины зимы.

— Скорее всего, тот маг, что делал артефакт, и помог девочке с ним договориться, — невозмутимо ответил инор Лангеберг. — Воздействие было совсем крошечным и незаметным, только чтобы вызвать желание помочь. Сама эта орчанка маг более слабый, с военными артефактами бы не справилась. Да и опыт здесь нужен.

— Хорошие же артефакты у нашей армии, — возмущенно сказал я. — Получается, что с ними в безопасности мы себя никак ощущать не можем — любой маг со стороны приходит и сносит всю защиту.

— Не любой, а очень сильный и опытный, — возразил инор Лангеберг. — А такие с орками не сговариваются. Даже странно, что этот, с его-то уровнем, делал в Радае. Но ваши артефакты, Ваше Высочество, делал я, с ними бы он не справился. Впрочем, я бы все равно не рекомендовал вам чувствовать себя в безопасности и полагаться только на артефакты — это расслабляет, знаете, ли…

Слова его странным образом меня успокоили. Все же причин для паники не было — просто вторая ипостась почувствовала в этом мальчишке женщину, вот меня к ней и потянуло. Скорее всего, если я увижу ее без артефакта, это чувство пройдет без следа — вряд ли орчанка столь хороша, что вызовет у меня желание посмотреть на нее второй раз. Но вдруг?

— Инор Лангеберг, а она красивая?

— Кто о чем, а наш принц опять о женщинах, — насмешливо протянул он.

— И все же? — нетерпеливо сказал я.

— Откуда мне про это знать?

— Ну вы же видите через артефакт…

— Я не вижу через артефакт, — тон мага явно указывал, что уж это я должен был вынести из обучения магии. — Я вижу, что артефакт есть.

— Позвольте, но вы же сказали, что это молодая инорита, — запротестовал я.

— Я вижу ауру, — пояснил он с тяжелым вздохом. — Хороша ли ее обладательница или дурна, мне знать не дано. Могу только сказать, что орочьей крови в ней лишь половина.

— Вот как…

— Ваше Высочество, не надо делать глупостей. Вам сейчас не о диковинных женщинах думать надо, а о выполнении задачи, поставленной перед вами дедом.

Но я его уже не слушал. Я не собирался гадать, красива она или нет. Желание посмотреть на нашу спутницу без всяких артефактов было уже необычайно сильным, буквально выжигало меня изнутри. Интересно, сохранится ли оно, когда я ее увижу без магических изменений? А в том, что увижу, я не сомневался. И возникнет ли желание увидеть ее не только без артефактов, но и без всего остального, что только уродует прекрасное женское тело? Я чувствовал, как во мне начинал разгораться знакомый огонек охотничьего азарта. Кто только не встречался среди моих многочисленных любовниц — и яркие страстные лорийки, и сдержанные в обычной жизни, но не в постели, туранки, и жительницы моего Гарма, такие непосредственные и щедрые на любовь. Даже несколько эльфиек попадались, но о них приятных воспоминаний не осталось, слишком скучны и претенциозны. Девушки с небольшой примесью орочьей крови тоже были. Но эта, орчанка наполовину, да еще воспитанная в их традициях… Это должно быть необычайно занимательно. Не думаю, что она так торопится к своим туранским родственникам, да и учиться можно у нас, в Гарме. Я оглянулся и встретил ее настороженный взгляд. Да, взгляд был определенно женским, как я сразу не понял, когда она застыла передо мной, пораженная неожиданностью моего появления. Пугать ее раньше времени не стоило, так что я сделал равнодушный вид и отвернулся.

Глава 7

Асиль

Радость от того, что мы вновь начали движение и допрос закончился, продлилась недолго. Усталость никуда не делась, горели непривычные к такой нагрузке мышцы, от напряжения после разговора с Эвальдом болела голова. А еще ужасно, до колик в животе, хотелось есть. На этом привале все перекусывали тем, что везли с собой, но даже если бы у меня что-то и было, все отпущенное на отдых время ушло на разговор с Эвальдом. И теперь желудок ныл, постоянно напоминая о том, что в него неплохо было бы что-нибудь да положить. Я сделала пару глотков воды из фляжки, надеясь утихомирить разбушевавшуюся часть тела. Все равно есть было нечего. Тем более, что совсем не голодные позывы заботили меня сейчас больше всего. Мне казалось, что гармцы не были удовлетворены нашим с ними разговором, и предстоит мне допрос куда более придирчивый. Выражение лица начальника охраны после вопроса о моем имени мне совсем не понравилось. По-видимому, ему в голову начали закрадываться мысли о возможном магическом влиянии на его решение мне помочь. Но больше всего меня беспокоил Эвальд. Было в нем что-то притягивающее и возмущающее меня одновременно. Танец золотистых искорок в его глазах лишал силы воли и мог бы заставить наделать глупостей, полностью потеряв благоразумие, если бы… Если бы не его поведение, презрительное, показывающее, насколько он ставит себя выше, не окружающих, нет, только меня. Со своими подданными он обращался с легкой долей небрежности, которая была ближе к панибратству, чем к неуважению. А вот ко мне он относился как к какому-то грязному животному, по недоразумению овладевшему человеческой речью. И это было настолько отвратительно, что мне хотелось ответить ему тем же, показать, насколько низко и некрасиво он себя ведет, но возможности такой у меня не было, да и вряд ли когда появится. Приходилось терпеть и делать вид, что я ничего не замечаю. Оставалось только желать поскорее добраться до границы, где я смогу расстаться со своими спутниками. Я им, конечно, очень благодарна за помощь, только предпочла бы заплатить за нее деньгами, а не своей гордостью.

Эвальд, все это время оживленно что-то обсуждавший со своим магом, как будто почувствовал, что я о нем думаю, повернулся и посмотрел, казалось, прямо мне в душу. Отвел взгляд он почти сразу, но я поняла одно — поездка моя в этой компании не складывается, и дальше нужно будет добираться одной, если я не хочу получить крупные неприятности. С гармцами к вечеру мы одолеем много больше половины пути, так что и пешком доберусь за несколько дней. Зато не будет никаких подозрительных взглядов и презрительных окриков. Значит, как только объявят привал, я их покину и пройду столько, сколько буду в состоянии идти. Если смогу после этой скачки идти всю ночь — значит, так и будет.

Это решение меня несколько успокоило. Даже желудок притих в надежде, что в степи встретится мне что-нибудь съедобное, и он получит порцию пищи. Но сразу после привала уйти не получилось. Это привлекло бы ненужное внимание, да и сначала следовало заняться своей лошадью. Она заслуживала внимания больше, чем любой в этом отряде. А потом я еще немного задержалась, уж больно уморительно раскладывали гармцы орочий походный шатер. Сразу было видно, что никогда раньше они ничем подобным не занимались. Эвальд крутился вокруг, видимо, давая ценные указания, но помогать не спешил — ведь всегда можно потом сказать, что его слова поняли превратно и сделали совсем не так, как он говорил. Шатер все же поставили, Эвальд его недоверчиво обошел со всех сторон, потыкал, но все же плавно нырнул внутрь, бросив перед этим пару слов начальнику охраны. Я искренне пожелала, чтобы наше изделие сложилось прямо на его голову, подхватила свой мешок и даже успела сделать пару шагов в сторону.

— Эй, Джангир, тебя Его Высочество хочет видеть.

Я задумчиво посмотрела на начальника охраны. Пожалуй, если я сейчас брошусь бежать, меня точно в чем-нибудь заподозрят, и так уже у этого вояки недоверие на лице крупными буквами написано. Пожалуй, по-хорошему меня уже не отпустят. Но попробовать все же стоило.

— А если я не хочу его видеть? — вполне миролюбиво спросила я.

— Как это? — возмутился он. — Тебя же брали на условиях, что ты все, что нужно, принцу расскажешь.

— Я уже рассказал все, что можно. Больше мне добавить просто нечего. Не вижу смысла в еще одной беседе.

— Как-то ты слишком умно для орка заговорил, — подозрительно прищурился начальник охраны.

— Я уже понял, что все орки для вас — слабоумные по определению, — заметила я. — Ваш принц это очень доходчиво показал.

— Обидчивый, значит, — он цепко ухватил меня за руку, — вот и расскажешь о своих обидах Его Высочеству. У меня есть приказ, и я собираюсь его выполнить.

Я с тоской посмотрела на степь. Свобода была так близка, но совершенно для меня недоступна. Даже вырвусь я сейчас, что не очень возможно — вон какая лапища у этого вояки, далеко ли убегу по этому открытому месту? Говорят, что некоторые эльфы умеют обращаться в любое животное по своему желанию. Вот бы взлететь птицей высоко-высоко. Но, увы, я такой способностью не обладала, так что пришлось смириться. Начальник охраны довел меня до шатра, который, хоть и был несколько скособочен, но так, к моему глубокому сожалению, и не обвалился, и сказал:

— Поймал его, когда он со своим мешком удрать собрался. Сигнал подать, или еще что.

— Это неправда! — возмущенно посмотрела я на него. — Никому я сигнал подавать не собирался, да и нечем мне это делать! Мне просто отойти надо было. По нужде.

— А зачем вещи с собой потащил?

— У меня не так их много, чтобы я мог разбрасываться. Меня предупреждали, что у людей взять чужое — обычное дело.

— На что это ты намекаешь, орочье отродье? — побагровел военный. — Среди нас воров нет!

— Я вас не знаю, — спокойно ответила я. — Лучше поостеречься, чем остаться совсем без ничего.

Эвальд наблюдал за нашей перебранкой, насмешливо щурясь. И улыбка у него была такая… нехорошая. Он кивком головы пригласил меня внутрь шатра, а начальнику охраны, вознамерившемуся шагнуть за мной, сказал:

— Мы с инором Лангебергом сами разберемся, у тебя и так дел полно.

В шатре троим было довольно тесно, все же он был не жилой, а походный, так, чтобы от нежданного дождя спрятаться, да показать начальствующее положение. Маг выглядел недовольным, но его недовольство, пожалуй, было вызвано явно не теснотой, а моим появлением, так как сам он уже успел разместиться со всеми удобствами и даже магический огонек зажег, видимо, считая, что это придаст уют. Огонек мерцал, отбрасывал зловещие тени по матерчатым стенкам и действовал на меня совсем гнетуще. Принц жарко дышал в затылок, как огромный дикий зверь, ничего не говорил и совсем не собирался покидать свое стратегическое место у входа. Не догадывался он, видно, что при необходимости я вполне могу прожечь в матерчатой стене дырку, вполне достаточную для бегства. Только вот придворный маг вряд ли даст мне это проделать у него на глазах. Молчание уже казалось тяжелым и вполне материальным, когда я развернулась так, чтобы видеть обоих своих противников, а они явно уже перешли из попутчиков в противники, и сказала:

— Ваше Высочество, вы хотели меня видеть? Возможно, ваш подчиненный все же ошибся, и я могу уйти?

— Нет, — протянул он, глядя на меня с каким-то жадным любопытством. — Я хотел продолжить нашу беседу. Инор Лангеберг, поставьте полог тишины. Мне не нравится, когда подслушивают, пусть даже делается это с самыми благими целями.

Маг выполнил его просьбу с явной досадой. Я недоумевала, что же такого собираются мне сейчас сказать. Неужели вербовать в осведомители гармской разведки? Интересно, стоит ли мое согласие безопасного проезда до границы? Я с трудом подавила возникший смешок. Что за глупые мысли приходят мне в голову? Такими вещами наследные принцы не занимаются. Но что-то же ему нужно…

— Я хотел бы вернуться к нашей занимательной беседе, — бархатистым, обволакивающим голосом начал Эвальд. — Только вот, знаешь ли, дорогая, есть у меня такая привычка — видеть истинное лицо того, с кем разговариваю.

— Я не понимаю вас, Ваше Высочество. Я свое лицо не скрываю, — изобразила я удивление, получилось на редкость правдоподобно, мне даже самой понравилось, только если судить по лицам мужчин, никто мне не поверил.

— Я хочу, чтобы ты отключила артефакт, — тоном, не допускающим возражений, сказал принц. — То, что ты девушка, мне известно. Так что не надо говорить, что ты свое лицо не скрываешь. Ведь это неправда, и инор Лангеберг может это подтвердить.

Инор Лангеберг недовольно кивнул. Похоже, эта ситуация не нравилась ему почти так же, как и мне, но убедить своего сюзерена маг не смог.

— От того, что я его отключу, что-то изменится? Или мои ответы станут более правдивыми? — холодно спросила я.

Но голос подростка совсем не подходил к такому заявлению, только заставил мужчин переглянуться и снисходительно улыбнуться. Да, мама одним взглядом сумела бы их проморозить, ей даже магию для этого задействовать бы не пришлось. Но это мама, она оттачивала такое умение десятилетиями. Впрочем, вполне возможно, что и в своем настоящем облике я бы смогла произвести нужное впечатление.

— Выполни мою просьбу, — с явной угрозой в голосе сказал Эвальд, — или этим займется инор Лангеберг. Ты же понимаешь, что ему вполне под силу вскрыть твой артефакт.

Такое заявление меня возмутило. Не настолько слабой магичкой была моя мать, чтобы ее поделку можно было вот так, на коленке, вскрыть посреди степи за пару минут, пусть даже этим займется придворный маг, восседающий здесь с кислым выражением лица и явно не желающий получить дополнительную работу, довольно сложную, к тому же.

— Только не так быстро, как бы вам этого хотелось, Ваше Высочество, — заметила я. — Да и подходящих инструментов может не оказаться с собой у вашего инора.

— В таком случае придется тебе проехать с нами до лаборатории нашего мага, — насмешливо заявил принц. — Не могу же я позволить, чтобы с нами ехал неизвестно кто, да еще втершийся в доверие явно магическим способом.

— Я никакой угрозы для вас не представляю, — хмуро ответила я. — Я просто хочу доехать до границы. Я не пытаюсь ни к кому втереться в доверие. Я не пытаюсь ни с кем завести дружеских отношений. Более того, я согласна дальше с вашим отрядом не ехать. Вот прямо с этого момента. Можете считать наш договор расторгнутым.

— Это уж решать мне, — отрезал он. — Поедешь ты или нет. А если поедешь, то в каком качестве — пленницы или попутчицы. Впрочем, возможно, лучшим решением будет сдать тебя сопровождающим нас оркам. Мне не нужны лишние проблемы для Гарма.

Вот тут я действительно испугалась. Ведь если он это сделает, то мечтам моим уже никогда не суждено будет сбыться. Меня вернут брату, а тот выдаст, за кого посчитает нужным. За Гренета, если не передумает к этому времени. Но свой страх я постаралась не показать. Я молчала и пыталась придумать хоть что-нибудь, что позволило бы обратить ситуацию в свою пользу. Найти хоть какой-то выход из положения, казавшегося на первый взгляд безысходным.

— Только не надо говорить, что у вас не принято показывать лица чужим, — предупредил меня Эвальд. — Ты же собираешься к родственникам в Туран магии учиться. С закрытым лицом это невозможно.

Я вовсе не собиралась отговариваться такой глупостью, но попыталась все же воззвать к его разуму:

— Ваше Высочество, ну подумайте, какая может быть связь между моим настоящим лицом и безопасностью вашего отряда. В любом случае, мы вскоре расстанемся.

— Считай это моей прихотью, — нахально заявил он мне. — Как я уже говорил, я хочу видеть лицо того, с кем разговариваю.

— А инор Лангеберг тоже этого хочет? — ехидно спросила я.

— Мне достаточно ауры, — заметил маг. — Так что я не настаиваю.

— Инор Лангеберг, выйдите наружу и погуляйте немного, — внезапно скомандовал принц. — Видите, дама вас стесняется.

— А как же безопасность? Вы не боитесь, Ваше Высочество, что я на вас нападу?

Эвальд насмешливо хмыкнул и выразительно посмотрел на мага. Тот недовольно нахмурился, но, к моему глубочайшему сожалению, возражать не стал и вышел почти сразу.

— Итак, дорогая, — промурлыкал принц. — Теперь тайна твоя останется в надежных руках надежного человека.

— Надежные люди не пытаются шантажировать малознакомых попутчиков, — возразила я.

Он молчал и лишь выжидающе смотрел на меня. Я немного помедлила и все же отключила артефакт, но только тот, что отвечал за изменение внешности. Блокирование поиска я не стала бы отключать ни за что. Ведь неизвестно, удается ли маме скрывать от брата мое отсутствие столь успешно, как вчера вечером. Эвальд уставился на меня так, как будто в жизни ничего прекраснее не видел. Восхищение его казалось совсем не наигранным и было для меня неожиданно приятно. Брат мне часто говорил, что я красива, но увидеть подтверждение этого от постороннего человека значило больше, чем все слова родственников. Принц был совсем близко от меня, и я рассматривала его с неменьшим интересом и каким-то странным внутренним трепетом. Золотистые искорки в его глазах опять устроили свой завораживающий танец. Крылья его носа заходили, судорожно втягивая в себя воздух, и он довольно сказал:

— Ты изумительно пахнешь. Весной. Цветущей степью.

Я посмотрела на него с огромным сомнением. После дня скачки под довольно сильно греющим солнцем пахнуть я должна была чем угодно, только не цветами. Но Эвальд даже прикрыл глаза от удовольствия. Он вдыхал мой запах так, как будто боялся, что хоть малая его часть пройдет мимо него. Впрочем, глаза он тут же открыл и опять стал внимательно меня изучать. Потом неожиданно поднял руку и провел по щеке, чуть прикасаясь кончиками пальцев, я даже не успела отстраниться, правда, мне этого уже и не хотелось. В груди разрасталось что-то странное, мягко-волнующее и тревожащее, хотелось стоять и глядеть на него бесконечно. Но все очарование момента было разрушено в один миг, когда он внезапно сказал чуть мурлыкающим голосом, таким нежным, таким обволакивающим:

— Ночуешь здесь.

Тон его даже не предполагал моего отказа. Отрезвление для меня наступило сразу же. Золотистые искорки потеряли всю свою привлекательность, ведь за ними был обычный хам, пусть и облеченный властью, и сейчас он пытался получить с меня плату за помощь. Плату, которой я ему давать не собиралась.

— Можешь сразу вернуть меня оркам, что тебя сопровождают, — презрительно бросила я ему в лицо.

— Что?

Мне показалось, что Эвальд несколько растерялся.

— Я не собираюсь собой расплачиваться.

Мне хотелось плакать от обиды и разочарования. Разочарования в чем? Пожалуй, я и сама не смогла бы точно ответить на этот вопрос. Возможно, в том, что искорки, казавшиеся золотыми, на деле были всего лишь искусной подделкой.

Глава 8

Эвальд

Что мне не зря хотелось, чтобы девушка сняла свой артефакт, я понял сразу, когда увидел ее без морока. Да это просто преступление — прятать такое личико от других! Нельзя сказать, чтобы оно было полностью безупречно — несколько удлиненный овал напомнил мне почему-то Шарлотту, жену моего младшего брата, восхищение внешностью которой я с ним не разделял. От орков нашей спутнице достались удивительные, чуть приподнятые к вискам глаза, сложная объемная прическа из многочисленных переплетений косичек и легкая смуглота кожи, которая казалась нежной, как лепесток полевого цветка. Я не выдержал и провел пальцами по щеке девушки. Бархатистая, теплая, мне чудилось, она и на вкус должна быть как какой-нибудь редкий фрукт. Рот невольно наполнился слюной только от одной этой мысли. Она молчала и лишь смотрела на меня, открыто и с каким-то удивлением

Легкие тени под глазами и заметно заострившиеся скулы показывали, как ей тяжело далась наша безостановочная скачка. Она выглядела такой тоненькой, такой хрупкой, а ведь вынесла всю дорогу без единого слова жалобы. Не то что наши дипломаты. Инор Кнеллер не только ныл безостановочно последний перегон, но уже успел подойти ко мне с весьма прозрачным намеком, что негоже таким ценным сотрудникам спать на траве, где холодно, а под утро еще и мокро, и ползают всякие гадкие насекомые, а, возможно, даже и змеи, от укуса которых миссия наша может понести невосполнимые потери. Но давать им для ночевки дар Шуграта я не собирался. Теперь-то я точно знаю, кто сегодня будет спать в этом шатре. Вот эта прекрасная нежная девушка.

— Ночуешь здесь.

Обычный приказ, какие за день я раздавал своим подчиненным порой больше сотни. Дед иногда ворчал, что единственное, что ему удалось во мне выработать за годы воспитания — командный голос. Ослушаться еще никому в голову не приходило. И тем неожиданней была ее реакция. Лицо стало жестким, презрительным, высокомерным. Пропала вся мягкость и нежность, на их место пришло… чувство собственного достоинства? Так гордо и уверенно выглядеть удается не всякой прирожденной дворянке, а уж от полунищей орчанки я такого и не ожидал.

— Можешь сразу вернуть меня оркам, что тебя сопровождают, — процедила она.

— Что?

Я был удивлен и не хотел скрывать этого. Чего это вдруг ей пришло в голову мне не подчиниться? Чем так страшна ночевка в этом шатре?

— Я не собираюсь собой расплачиваться, — в ее голосе звучал металл.

Теперь только я понял причину таких изменений. И мне так обидно стало. Я в ее пользу отказываюсь от чести нахождения в этом орочьем сооружении, а она меня подозревает во всяких некрасивых вещах. Мысли о том, что я лишь ищу повод не находиться в шатре, я загнал как можно дальше и глубже.

— Ты серьезно думаешь, что для меня вершиной желаний было бы провести ночь с женщиной в таких условиях, — я выразительно обвел глазами скудное содержимое шатра. — После целого дня скачки, уставшим и грязным?

— Но как тогда понимать твои слова? — холод и высокомерие из ее голоса никуда не делись, правда, теперь к ним примешалась нотка неуверенности.

Богиня, можно подумать, что это она принцесса, а я невесть кто, и теперь должен перед ней оправдываться. Когда орчонком притворялась, то и «Ваше Высочество», и обращение на «вы», а как решила, что я с ней поразвлечься собрался, то и показное уважение пропало. И самое обидное, оправдываться приходится в том, о чем на тот момент и не думал. Нет, я бы не отказался провести ночь с ней даже здесь, да и не так уж я устал, но только в том случае, если бы она сама захотела. Но подозревать меня в том, что я могу принудить женщину подарить мне свою любовь? Как это, однако, оскорбительно!

— Я не могу допустить, чтобы единственная женщина в моем отряде спала под открытым небом, в то время как у нас есть такой отличный шатер, — с этим определением я немного польстил нашему немного скособоченному нынешнему вместилищу. — А мы с инором Лангебергом вполне можем и на звезды полюбоваться.

— Я тоже вполне могу полюбоваться на звезды, — нерешительно сказала она.

Такой мягкой, покладистой, она нравилась мне намного больше. Интересно, смогу я получить от нее в качестве извинения поцелуй? Хотя, по ней незаметно, чтобы она винила себя в чем-то.

— Нет, я уже сказал. Ты спишь здесь, — жестко ответил я.

— Это невозможно, — она очень неуверенно и мягко мне улыбнулась.

Улыбка украсила ее лицо еще больше, оно вдруг стало таким родным и близким, как будто я уже много лет ее знаю.

— Почему вдруг?

— А как ты объяснишь, не выдавая моей тайны остальным, свое желание отдать мне на ночь шатер? Да и сопровождающие нас орки могут неправильно понять и оскорбиться. Я тебе очень благодарна за заботу, правда. Но я лучше без нее обойдусь, чем создам дополнительные проблемы для тебя и для себя.

Я с неохотой признал, что она права. Мало ли какие слухи поползут, если я отдам ей свой шатер. И ведь всем не объяснишь, что это была замаскированная девушка. Очень красивая девушка. Но все равно, она меня своими подозрениями ранила в самое сердце.

— Что-то не видно, чтобы ты мне была благодарна, — язвительно сказал я. — Оскорбила, как могла.

— Извини, — смущенно сказала она, потом вдруг резко покраснела, так, что даже кончики ушей стали ярко-алыми, и поправилась. — Извините, Выше Высочество, что я была неблагодарна и груба.

Ее переход на формальное обращение почему-то обидел меня сильнее, чем когда она обращалась на «ты» и говорила дерзости. Она казалась теперь от меня бесконечно далекой, такой официальной и чужой.

— Извиняю, — сухо сказал я. — Можешь активировать свой артефакт и уходить.

Девушка приоткрыла рот, как будто что-то хотела мне еще сказать, но потом молча вернула внешность невзрачного подростка и пошла на выход. Вот так, даже не попытавшись как-то сгладить нанесенную мне рану, погладить, полить бальзамчиком ласковых слов, поцеловать, чтобы боль утихомирить. А может, она вообще собирается сейчас покинуть наш отряд? Эта мысль так меня испугала, что я невольно вскрикнул:

— Стой! Дай слово, что ты сейчас не сбежишь и до границы доедешь с нами.

С ответом она помедлила. Видно, именно это и собиралась сделать сразу, как от меня выйдет. Поэтому я добавил:

— Здесь тебя никто не будет обижать, и, тем более, возвращать тебя оркам. Обещаю.

— Хорошо, — ответила она. — Я тоже обещаю, что не убегу. А теперь выпустите меня, Ваше Высочество.

Выпускать ее мне не хотелось, но раз уж сам сказал ей уходить, да и повода задерживать дальше ее не находилось, пришлось посторониться. Она торопливо сделала шаг, намереваясь покинуть шатер как можно быстрее. Но мне так не хотелось с ней расставаться!

— Как тебя зовут? — спросил я и опять преградил ей дорогу.

— Джангир.

— Нет, мужское имя меня не устроит, — усмехнулся я.

Мне вдруг захотелось, чтобы у меня осталось на память от нее хотя бы имя, если уж она забрала свою внешность и запах. Ох, этот волнующий и будоражащий кровь запах. От него осталось только воспоминание.

— Джансу, — немного помедлив, ответила она.

— Джансу? — сказал я разочарованно.

Мне казалось, что у нее должно быть совсем другое имя, такое же легкое и нежное, как запах. Запах весеннего солнца, цветов и травы.

— Джансу, — твердо повторила она и нырнула мне под руку. Когда я выглянул из шатра, ее уже и видно не было, а вот инор Лангеберг смотрел на меня, чуть иронически приподняв бровь.

— И как прошел допрос, Ваше Высочество? — спросил он очень громко, явно в расчете на чужие уши. — Паренек от вас рванул, как будто еле от смерти спасся.

— Не съел же я его, — недовольно сказал я. — И даже не покусал.

Начальник охраны, что стоял рядом, хохотнул и спросил:

— Может, оставим его здесь? Пусть дальше сам добирается. А то подозрительный он какой-то.

— Нет, — жестко сказал я, испуганный такими словами. — Не вздумайте. У короны в моем лице на него планы. Так что присмотрите, чтобы его никто не обижал.

— Может, и накормить тогда? — неуверенно сказал военный. — А то у него с собой ничего нет из еды.

— Конечно, накормить, — рявкнул я, разозленный, что об этом не подумал. Бедная девочка столько времени голодная! — Могли бы и сами догадаться. Что он подумает о нас? И как это отразится на взаимоотношениях между нашими народами?

— Так утром мы его кормили, — отрапортовал начальник охраны, а потом подозрительно на меня посмотрел и сказал, обращаясь к придворному магу. — Инор Лангеберг, а на Его Высочество точно ничем не воздействовали?

— Точно ничем не воздействовали, — сказал маг, пока я подбирал приличные слова для ответа этому нахалу. Все же у нас в отряде девушка, хоть и орочьего происхождения, а она не должна слышать нецензурные выражения. — Просто Его Высочество боится, что нервное напряжение и голодное истощение его информатора не позволит тому доехать с нами до Гарма, а терять столь ценного сотрудника из-за глупости подчиненных не хочет.

Успокоенный начальник охраны пошел заботиться о нашей попутчице, я посмотрел ему вслед, но все же решил, что если я начну чрезмерно волноваться об этом орчонке, то что-то заподозрят уже все сопровождающие, не только человеческого, но и орочьего вида, поэтому вздохнул и полез назад в свой статусный шатер.

— И чем закончилась беседа, Ваше Высочество? — спросил инор Лангеберг, вошедший следом. — Что корона в вашем лице настолько ею заинтересовалась.

— Она меня заподозрила в том, что я до нее домогаюсь, — мрачно ответил я.

— А вы не домогались? — насмешливо спросил этот нахал. — Да быть того не может. Зачем же вы тогда попросили меня выйти?

— Я всего лишь предложил ей этот шатер для ночевки, а она этого не поняла, — недовольно сказал я, никак не реагируя на его намеки.

— Неужели она отказалась?

— Отказалась.

— Я рад, что хоть у нее мозги есть, — ворчливо сказал Инор Лангебеог.

— Как вы разговариваете с сюзереном? — вяло возмутился я, так, ради приличия, чтобы маг не забывал, кто здесь главный, и не забывался.

— А как мне с ним разговаривать, если ему голова напрочь отказывает при виде любой красивой девушки? Натворили бы сейчас дел, а отвечать перед королем Лауфом пришлось бы мне.

Я согласно кивнул головой. Спорить не хотелось. Маг был совершенно прав.

— Девушка-то хоть действительно красивая? — куда мягче спросил инор Лангеберг.

— Красивая.

Я лег на расстеленные внутри шатра одеяла, закинул руки за голову и закрыл глаза. Я представлял ее лицо и улыбался. Она была хороша, даже когда пыталась заморозить меня своим высокомерным взглядом, а как она должна быть прекрасна, когда шепчет слова любви. Когда за нежными приоткрытыми губами влажно блестят зубки, когда глаза затуманены страстью, когда единственной ее одеждой остаются пышные распущенные волосы…

— Я прослежу, чтобы ее накормили, — внезапно ворвался в мои мечтания маг. — Только прошу вас, Ваше Высочество, не делайте глупостей. Мы довозим ее до границы и расстаемся.

Расстаемся? Я открыл глаза и недоуменно посмотрел на инора Лангеберга. После той картины, что я нарисовал в своем воображении? Да как это вообще возможно? Но маг понял мое молчание совсем по-другому.

— Извините, Ваше Высочество, я вас разбудил, — покаянно сказал он. — Отдыхайте. А я схожу присмотрю за девушкой. Распоряжусь, чтобы ей одеяло выделили.

— Да, ночи холодные, — согласился я.

Я негодовал на себя за то, что опять не подумал об ее удобстве. Понятно, почему она посчитала меня способным на такой гадкий поступок, я же просто не успел показать себя ни с одной хорошей стороны, а сразу начал угрожать. Она же не знала, что делать я ничего этого не буду. Но ничего, доберемся до Гарма, отправлю этого Лангеберга, дедова надзирателя и доносчика, телепортом во дворец, а сам… Я довольно потянулся. Сам устрою охоту. За орками я уже поохотился, и весьма успешно, сколько там их голов на моей совести, я не считал и считать не собираюсь. Теперь дело за орчанками, точнее одной, вполне конкретной, орчанкой. И пусть она строит из себя ледяную королеву, но мы еще посмотрим, как долго она сможет устоять передо мной. И это будет моей последней историей перед браком. Прав дед — есть у меня пара или нет, пора остепениться. Если уж Эрика так упорствует в своем желании выйти за этого мажонка, то в нашей Академии еще множество высокородных девиц, почти каждая из которых спит и видит себя замужем за принцем. Мне нужен наследник. Это Берни, даже будучи женатым, может позволить себе потянуть с этим вопросом, а я нет. Мне нужен сын. Почему-то при этих мыслях перед моими глазами встал мальчик, удивительно похожий на эту, как ее там, Джансу. Нет, все-таки имя это ей совершенно не подходит. Эти орки напрочь лишены чувства прекрасного. Но сама идея нашего общего ребенка неожиданно показалась мне весьма привлекательной. Только вот мальчик точно не нужен, все мои дети мужского пола должны быть только от жены, нечего плодить бастардов, которые вполне могут иметь впоследствии собственные амбициозные планы и устраивать заварушки в Гарме. А вот девочка… Почему бы и нет? Этой орчанке в любом случае пригодится покровитель, достаточно могущественный, чтобы помочь устроиться в человеческих землях. Ей будет хорошо со мной. Домечтался я до того, что почти как наяву услышал звонкий детский смех и доверчивое «папа», почувствовал маленькую ладошку в своей руке и даже успел расчувствоваться. Перед тем, как уснуть.

Ночью я все же перешел, несмотря на прямой запрет деда, в свою вторую ипостась, тенью выскользнул из шатра и пошел проверить, как там спит мать моей будущей дочери. Инор Лангеберг действительно о ней позаботился — ей выделили целых два одеяла, но все равно бедной девочке было холодно, она свернулась калачиком в попытках сохранить жалкие крохи тепла. Я начал подумывать, не лечь ли с ней рядом и начать заботиться прямо сейчас путем создания комфортных условий для сна.

— Проверяете, не сбежал ли, Ваше Высочество? — шепотом спросил подошедший начальник охраны. — Я караульным поручил присматривать, не волнуйтесь.

Я возмущенно дернул хвостом. Этот вояка сбил все романтическое настроение. Я еще чуть слышно фыркнул в его сторону и вернулся в шатер. Но мой подчиненный был даже в чем-то прав — время для заботы еще не пришло.

Глава 9

Асиль

В благородство гармского принца верилось с трудом. Особенно после того, как он старательно демонстрировал свое презрение к низшему существу при нашем прошлом разговоре. И вдруг все резко изменилось после того, как он узнал, что я девушка. Мне бы очень хотелось ему верить, но в памяти еще свежи были мамины слова, описывающие отношение Эвальда к окружающим, и пока все, что я наблюдала, только подтверждало ее мнение. Но принц казался таким оскорбленным моими подозрениями, что червячок сомнения прочно поселился в моей душе. Правда, очень маленький и хилый, но он очень хотел вырасти. Мысли упорно возвращались к Эвальду. Я вспоминала его бархатистый, располагающий к себе голос, его глаза, бывшие не так давно рядом с моими, и понимала, что мне нужно держаться от него как можно дальше, ибо в его присутствии всякое здравомыслие меня покидает, и я начинаю забывать о правилах приличия, не только орочьих, но и человеческих, которые, несомненно, более мягкие, но, все равно, существуют. Мама говорила, что одно из свойств оборотней — повышенная привлекательность для лиц противоположного пола, так что, думаю, моя обостренная чувствительность к нахождению его рядом из-за этого. Наверно, я решила, что он хочет получить от меня ночь как плату за проезд именно потому, что у самой возникали мысли, которые бы мама не одобрила. Да что там! Я и сама их не одобряла. Ведь я сбежала от брака с одним совсем не для того, чтобы мечтать о другом, для меня недоступном. Я прекрасно понимала, что ничего между нами быть не может, но думать никак не могла перестать.

Хорошо, что еще сутки — и мы навсегда расстанемся, так что нужно просто перетерпеть это время и стараться быть подальше от Эвальда. Если я не буду его постоянно видеть, то и мысли со временем сойдут на нет. А как же иначе? Ведь они не будут подкрепляться оборотническим обаянием, от воздействия которого, казалось, все горело и плавилось, мысли путались, а дыханье сбивалось.

Неожиданно начальник охраны принес мне миску с кашей, запахи которой уже давно будоражили мое воображение, а мысли о ней вполне успешно конкурировали с мыслями о всяких хвостатых нахалах. Каши было много, и она щедро была сдобрена мясом. Рот мой сразу же наполнился слюной, но я все равно сначала поблагодарила принесшего мне такую замечательную еду.

— Распоряжение Его Высочества, — сухо ответил он. — Не пойму я, парень, чего он так к тебе расположен стал, и не нравится мне это.

— Я все равно с вами только до границы, — ответила я и попыталась ему улыбнуться, но встретила лишь суровый взгляд. — А потом вы меня уже не увидите.

И это было действительно так. Ведь в Гарме Джангир должен был исчезнуть, а на его месте появиться Асиль, но начальнику охраны знать этого не следовало, да и вряд ли это расположило бы его ко мне. Он же рассматривает сейчас все только с точки безопасности Эвальда, а любое постороннее лицо, вне зависимости от того, женское оно или мужское, только затрудняет ему работу. Но хоть поесть принес, и за то спасибо. Сытость поспособствовала более веселому взгляду на жизнь. Желудок, даже уже не надеявшийся, что в него что-то кинут до Гарма, молчал и довольно выполнял свою работу. Думать ни о чем не хотелось, да и устала я за день скачки, веки слипались неимоверно. А тут еще инор Лангебеог принес мне два одеяла, он еще что-то пытался у меня спросить, но я смогла лишь пробормотать слова благодарности, закуталась, как гусеница перед тем как стать бабочкой, и перешла в совершенно бессознательное состояние. Сил на то, чтобы еще и с ним разговаривать, у меня не было.

Проснулась я посреди ночи, как будто меня кто по имени позвал. Я чуть приоткрыла глаза и увидела кружащую вокруг меня огромную черную кошку. Точнее, кота — почему-то я была уверена в том, что это Эвальд. Заботился ли принц о том, как мне спится, или собирался устроить ночной перекус и сейчас примеривался, с какой стороны меня начать есть, я так и не узнала. Подошел начальник охраны, столь меня невзлюбивший, и что-то начал говорить своему сюзерену. Тот понял, что поздний ужин — дело, для здоровья очень вредное, повернулся ко мне хвостом, как темное облако мягко заскользил между телами спящих и скрылся в шатре. Я испытала ни с чем не сравнимое облегчение — привлечь его внимание в любом плане мне бы не хотелось. Уснуть мне больше не удалось — было слишком холодно и тревожно. Беспокоил меня Эвальд. Я была теперь совершенно уверена, что привлекаю его, и это меня совсем не радовало. От подобных высокопоставленных личностей лучше всего держаться подальше, не зря мне мама это несколько раз на прощание повторила, ох не зря.

Под утро я замерзла так, что зуб на зуб не попадал. Не спасали и два одеяла. Если бы я шла одна, то использовала бы один из маминых артефактов — он давал тепло, как хорошая жаровня, а заряда хватало как раз на ночь. Но привлекать внимание мага к артефактам, что у меня с собой были, я не хотела, и поэтому продолжала зябнуть, чувствуя, как горло начинает потихонечку саднить. Не спасла его и кружка горячего травяного отвара, который всунул мне в руки мрачный начальник охраны вместе с очередной миской каши. Есть совсем не хотелось, но я заставила себя проглотить пару ложек — ведь неизвестно, удастся ли сегодня еще положить что-нибудь в рот. А вот чай я пила с удовольствием, даже еще одну порцию попросила. Мне не отказали, хоть и относились с постоянной настороженностью. Впрочем, это совсем не было удивительным — все, сопровождавшие принца, за исключением придворного мага да пары дипломатов, наверняка участвовали во многих приграничных стычках и воспринимали меня сейчас как потенциального врага — ведь перемирие могло быть очень кратким и закончиться в любое время. А начальник охраны еще и досадовал, что позволил задурить себе голову и сам уговорил принца взять такую сомнительную личность, за которой еще и дополнительный присмотр требуется, как будто им не хватало забот с капризными дипломатами, привыкшими к придворной жизни и сейчас активно страдающими от всяческих бытовых неудобств.

Шатер, куда этих страдальцев не пустили, за ночь так и не сложился на своих обитателей, которые были довольно бодры, а принц еще и оживлен без меры. Он носился по нашей временной стоянке так быстро, что уследить за ним было довольно сложно. Казалось, он занят делом и не обращает на меня ни малейшего внимания, но вставал всегда так, что меня не отпускала мысль — следит он за мной постоянно.

Когда мы выехали, я с удивлением обнаружила рядом с собой начальника охраны. По-видимому, сей ответственный военный решил, что если и может угрожать что-то объекту, за которого он несет ответственность, то только с моей стороны. Или, может, принц ему поручил? Думать над этим не хотелось. Голова болела, легкое покалывание в горле уже перешло в следующую стадию, но самое плохое, что начинался жар. В седле я держалась из последних сил, не давало упасть мне только одно — мысль, что к вечеру я должна быть в безопасности, а там просто надо будет найти лекаря.

К обеду меня уже начинало лихорадить, сил осталось только на то, чтобы слезть с лошади, да даже не слезть, а свалиться. На подошедшего ко мне Эвальда я даже взглянуть не смогла.

— Э, да ты горишь, — встревоженно сказал он. — Инор Лангеберг! — и через мгновение. — Да сбегайте же кто-нибудь за ним!

Но пока вместо мага подошел начальник охраны, сразу понял, что случилось, и запаниковал:

— Ваше Высочество, немедленно отойдите! Мало ли чем этот проходимец болен. Может, вообще, это шаманы его специально подсунули, чтобы мы тут все заболели и перемерли. Быстро на лошадь и отсюда.

— Ты что, предлагаешь его вот так, одного, бросить? — недовольно сказал принц. — Здесь же рядом ни одной живой души нет.

— Мы ему лошадь оставим, — непреклонно сказал военный. — Все равно, на ней уже зараза есть, и брать с собой ее нельзя. Если оклемается — доедет.

Эвальд что-то возмущенно начал говорить, его подчиненный согласился только оставить мне немного еды, но требовал, чтобы остальные, и в первую очередь принц, немедленно уезжали, пока не стало слишком поздно бороться с влиянием вредоносных местных духов.

— Да подстыл он просто, — сказал подошедший маг. — Вот и все. Не надо тут сказочки сочинять про шаманские происки.

— Это орк-то подстыл? — скептически сказал начальник охраны. — Да они вообще на голой земле спят, а вы вчера потребовали ему два одеяла дать.

— Ну он же в городе жил, — возразил инор Лангеберг. — Отвык ночевать где попало.

— Я вас не для того сюда звал, — проворчал Эвальд, — чтобы вы проводили сравнительный анализ орков, живущих в городе и под открытым небом. Вы должны помочь нашей… находке.

— Чего это он вдруг находкой стал, Ваше Высочество? — возразил начальник охраны, но уже не так враждебно по отношению ко мне. Видно, мнение мага было для него довольно веским.

— Находкой в плане информации, — заявил Эвальд. — Я вообще подумываю ему должность дать при нашей дипломатической службе.

— Таких находок у нас и в Гарме полно, — язвительно сказал маг. — Мало ли у нас полукровок живет, не так давно переселившихся из Степи. А помочь конкретно этой… гм… находке я мало чем могу. Разве что температуру сбить. Я же не лекарь, и никогда этим не занимался.

— А себя вы тоже не лечите? — попытался найти нестыковку в его словах принц.

— Я обращаюсь либо к придворному лекарю, либо к другому, кого я считаю достаточно компетентным.

Они говорили и говорили над моей головой, а мне хотелось, чтобы все они замолчали и оставили меня. Идея бросить меня в Степи не казалась такой уж отвратительной. Главное, чтобы меня сейчас не трогали и никуда не тащили.

— Значит, сбиваем температуру и едем в таком темпе, чтобы этот Джангир выдержал, — решил принц.

— Нет, — твердо ответил маг. — Мы продолжим ехать с прежней скоростью. И тому есть две причины. Первая, ваша безопасность намного важнее здоровья и даже жизни любого орка, каким бы ценным информатором он ни был. Другого информатора мы найдем очень просто, а принцев у нас не так уж и много.

— Вы будете противостоять моему прямому приказу? — жестко сказал Эвальд.

— На этот случай у меня есть прямое указание короля Лауфа, — невозмутимо сказал инор Лангеберг. — Так что, да, буду. Но вы меня не дослушали. Ведь вторая причина — предмету вашего беспокойства нужно как можно скорее оказаться там, где есть настоящие целители.

— А просто его бросить здесь вы не хотите? — с огромной надеждой в голосе сказал начальник охраны. — Инор Лангеберг совершенно прав, принцев у нас мало, а орков — целая Степь. Если хотите, я вам лично здорового отловлю. Или даже десяток. Как только вы в Гарме в безопасности окажетесь.

— Его Высочество вам сейчас скажет, что он хочет именно этого, — ехидно сказал инор Лангеберг.

— Мы пообещали довезти мальчика до Гарма, так? — жестко сказал Эвальд. — И теперь представьте, какой урон будет репутации нашей страны, если окажется, что слово мы не держим даже в таких мелочах?

Между тем, маг уже вовсю занимался мной. Жар отхлынул, унеся с собой безразличие, но принеся страшную слабость и озноб.

— Я поспрашиваю, может у кого с собой порошки от простуды есть, — наконец решил начальник охраны. — Вряд ли, конечно. Задохликов у нас нет, — и тут его осенило. — Мы же можем парня его соплеменникам сдать, вон какая толпа нас провожает. Пусть и займутся своим, а, Ваше Высочество? Мы им даже заплатим.

— Что-то мне подсказывает, что Его Высочество не согласится с вашей замечательной идеей, — заметил инор Лангеберг.

И интуиция его не подвела. Эвальд посмотрел на своего подчиненного так, что военный вытянулся в струнку и бегом отправился раздобывать для меня хоть какие-то лекарства. И что-то ему даже удалось найти — меня напоили чем-то таким горьким, что оно упорно хотело выбраться наружу. Правда, горло перестало болеть, и сознание немного прояснилось.

— Выдержишь дорогу? — заботливо спросил Эвальд.

— Придется, — ответила я.

Выбора-то у меня все равно нет. Маг, конечно, посматривает на меня с участием, в отличие от начальника охраны, но и он в случае, если решит, что мое присутствие для принца представляет опасность, настоит, чтобы меня бросили одну или передали оркам. Оба варианта мне не нравились. Мне нужно было добраться до Гарма, и как можно быстрее. Артефакт мой, меняющий внешность, конечно, очень действенный, но магии потреблял много, накопитель уже наполовину пуст, а я совсем не уверена, что смогу его пополнить в таком состоянии.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — попытался успокоить меня Эвальд. — Мы тебя не бросим. — Он гордо вскинул голову и громко сказал, явно для того, чтобы все слышали. — Гарм слово держит.

Дальнейшую дорогу я помнила очень плохо. Ко мне приставили двоих гармцев, которые были не очень довольны поручением, но исправно следили, чтобы я не отставала или вообще не выпала из седла, что было вполне возможно, так как сознание мое иногда отключалось. Но до Гарма мы все же добрались, так как придя в себя в очередной раз, я обнаружила, что лежу на кровати, судя по всему, в номере постоялого двора. Рядом со мной был инор с аккуратно подстриженной бородкой, и значком целителя на мантии. Он недовольно хмурился и, увидев, что я очнулась, сказал:

— Инорита, отключите свой артефакт. Он мешает мне проводить лечебные действия. Сколько магии уже впустую ушло.

Он выглядел весьма недружелюбно, но я невольно ему улыбнулась. Ведь этот невысокий, пухленький, суровый инор стал символом моего успеха. У меня все получилось. Я в Гарме. Гарм слово держит.

Глава 10

Эвальд

Лекарь из комнаты меня выставил, сказал, что буду ему мешать работать. Я попытался возразить, но инор Лангеберг заметил, что, возможно, девушка и не хотела бы, чтобы на нее смотрели в таком состоянии. Его довод показался мне более веским, чем какое-то мифическое мешание с моей стороны, так что мы спустились в общий зал постоялого двора. Хозяин с угодливой улыбочкой подкатился к нам сразу, спросил, не надо ли чего.

— Мы уже отбываем, милейший, — холодно ответил ему наш придворный маг.

— Вовсе не отбываем, — недовольно посмотрел я на своего подчиненного, пусть даже, как выяснилось, и формального.

— Но Его Величество, ваш дедушка… — начал было он.

— Я же не могу явиться к дедушке усталым и голодным. А так поем и отдохну здесь, — я сел за стол и небрежно стал просматривать карту блюд, предлагаемых в этом гостеприимном месте.

— Ваше Высочество, вам как можно скорее нужно оказаться в Гаэрре, — инор Лангеберг нахмурился и явно прикидывал, на что хватит его полномочий, а на что — нет.

Я ехидно подумал, что на силовую доставку принца, которому ничего не грозит, полномочий явно недостаточно, по всей видимости наш придворный маг пришел к тем же выводам, хотя по его внешнему виду сразу было понятно, что это его ужасно расстраивает. Все же плохо, когда твои подчиненные знают тебя с юных лет и продолжают относиться как к несмышленому младенцу. Известие о распоряжении деда про неподчинении мне в случае кризисной ситуации меня неприятно поразило. И я непременно поговорю с ним об этом в ближайшее время, как только смогу убедиться, что девушка уже вне опасности. Да, именно в такой последовательности. Желание высказаться было не столь сильным и определяющим мое нынешнее поведение.

— Я не уеду, пока лекарь не скажет, что все в порядке, — заявил я инору Лангебергу.

Маг наш вздохнул и сел рядом со мной. Предлагаемая здесь еда его явно не вдохновляла, но он все же взял список блюд и с недовольной гримасой стал изучать. Список был куцый, и изучать там особо было нечего. Лично я определился сразу. Рыба в сметанном соусе. Что может быть прекраснее? Если, конечно, она не залежавшаяся…

— Рыба у вас свежая? — я сурово посмотрел на хозяина этого заведения.

— Свежайшая, Ваше Высочество, — затараторил тот, — только привезли, еще живехонькая.

— Тогда несите. Двойную порцию.

— Что желаете на гарнир, Ваше Высочество?

— Зачем гарнир? Только рыбу портить, — отмахнулся я.

Мы же не во дворце, где, чтобы съесть кусочек ароматной рыбки, приходится в себя впихивать еще какую-нибудь гадость. Еще неплохо было бы вина, но дед не одобрит, если от меня пахнуть будет. А вот из сладкого можно что-нибудь и взять.

— Травяной отвар и пару пирожков с орехами, — определился я.

— И мне то же, — сказал маг, небрежно отбрасывая список блюд.

— Рыбу, отвар и пирожки? — уточнил хозяин постоялого двора.

— Нет, только травяной отвар и пирожки.

Когда мы остались вдвоем, инор Лангеберг некоторое время молчал, и я уж подумал, что поглощать пищу буду в блаженной тишине, но, увы, она не дожила даже до того момента, когда нам принесли еду.

— Ну, и к чему ваше упрямство, Ваше Высочество? — недовольно сказал маг. — Вы же понимаете, как ждет вашего доклада Его Величество. Как он за вас волнуется.

— Вы ведь уже отправили ему известие о том, что мы добрались, — полуутвердительно сказал я.

— Отправил, — согласился инор Лангеберг. — Но Его Величество Лауф наверняка хочет лично убедиться, что все в порядке, не говоря уже о Ее Высочестве Лиаре.

Мама действительно очень переживала из-за моей поездки. Ей казалось крайне неразумным отправлять наследника к потенциальному врагу, она даже несколько раз поругалась из-за этого с дедом. Но тот был убежден, что мы можем показать свое уважение только таким образом. Мама с ним так и не согласилась, провожала она меня с покрасневшими глазами и совершенно несчастным видом. Но ей уже наверняка доложили о благополучном моем возвращении в Гарм, так что она должна была успокоиться. Думаю, ничего страшного не случиться, если увижу ее я на час позже, а вот уехать я сейчас никак не могу. Мысли мои все время возвращались к Джансу, оставшейся наедине с лекарем. Он, конечно, выглядит достойным инором, да и возраст у него весьма солидный. Но все же девушка сейчас наедине с мужчиной, и этот мужчина — не я. И это было очень, очень неприятно.

От расстройства я даже удовольствия от еды не получил, хотя рыба действительно была свежайшей и приготовлена так, как я это люблю. Нежная, ароматная, она буквально таяла во рту. В другое время я бы забыл обо всем, но сейчас я смотрел на лестницу и ждал. Целитель спустился, когда я пил уже вторую чашку отвара, был он спокоен, как человек, полностью удовлетворенный проделанной работой. Но я не стал дожидаться, когда он подойдет к нам, и сам направился ему навстречу.

— Ваше Высочество, — он отвесил мне церемонный поклон.

Я небрежно кивнул ему головой, формальности меня на данный момент мало волновали.

— Как больная? — нетерпеливо спросил я.

— Все в порядке, Ваше Высочество. Болезнь удалось отогнать. Инорита сейчас спит.

— А рецидив может быть?

— Что вы, Ваше Высочество, — улыбнулся он. — Я за свою работу отвечаю.

— И все же мне будет спокойнее, если рядом с ней кто-нибудь подежурит, — тут в моей душе зашевелились невнятные подозрения, и я торопливо добавил. — Кто-нибудь женского пола.

— Хорошо, я пришлю сиделку. Но ваши волнения беспочвенны. Инорита сейчас спит крепким здоровым сном и проспит примерно до завтрашнего обеда. Так что траты на сиделку будут лишними.

— Мое спокойствие дороже стоит, — проворчал я и достал кошелек.

Я еще немного порасспрашивал целителя, но тот упорно утверждал, что Джансу уже ничего не грозит и волноваться мне не о чем. Все время нашего разговора инор Лангеберг нетерпеливо похмыкивал за моей спиной и наконец не выдержал:

— Ваше Высочество, вам этот достойный инор уже раз десять в разных выражениях повторил, что с вашей подопечной все в порядке. Поблагодарите его, и нам пора отправляться.

— Я еще хочу посмотреть, как там девушка.

— Вам же сказали, она спит. И пусть себе спит спокойно, не надо ей мешать. Вдруг это отразится на выздоровлении?

— Я посижу, пока не придет сиделка, — упрямо ответил я.

По лестнице я не поднимался — летел. Девушка действительно спала, и сон ее был спокоен. Ушел лихорадочный румянец со щек, сейчас она была бледнее, чем когда я ее увидел в первый раз. Лоб был мокрым, и к нему прилипли завитки, выбившиеся из прически. Наверно, неудобно спать с таким сооружением на голове, но как оно разбирается, я понятия не имел. Я взял лежащую на тумбочке салфетку, намочил половину ее и протер лицо Джансу сначала влажной тканью, а потом сухой. На губах ее промелькнула улыбка, или, возможно, только тень ее. Но все равно, эта полуорчанка была прекрасна даже такая, когда казалась лишь бледной своей копией. Я бы мог сидеть и смотреть на нее вечно, но тут пришел инор Лангеберг с миловидной толстушкой средних лет.

— Ваше Высочество, нам пора, — твердо сказал он. — Инора пришла, чтобы сменить вас на этом важном посту.

Уходить мне не хотелось, но и оставаться я уже не мог. Я бросил прощальный взгляд на свою спутницу и посмотрел на пришедшую сиделку. На первый взгляд, она выглядела вполне достойной доверия особой, в отличие от целителя.

— Только чтобы спать не вздумали, — мрачно сказал я. — Не дай Богиня что-то случится!

— Глаз не сомкну, Ваше Высочество, — заверила она.

И взгляд у нее был такой честный и преданный, что я сразу понял — продрыхнет всю ночь без малейших угрызений совести. И вот как такой доверять можно? Она, видно, поняла, что меня не убедила, поэтому тут же попыталась перевести разговор.

— Инориту переодеть бы надо, Ваше Высочество.

Вот не зря, не зря мне эта инора подозрительной такой кажется.

— Я прослежу, — прищурился я.

— Ваше Высочество, это уже слишком! — возмутился инор Лангеберг. — Девушка вряд ли обрадуется, если узнает, что вы разглядывали ее в неодетом виде, когда она была в бессознательном состоянии. И потом, думаю, инора справится и без вашей помощи. Другое дело, что переодеть ее не во что.

Он кивнул в сторону дорожного мешка Джансу. Да, вряд ли там была хоть какая-то одежда, он был такой тощий, что даже сорочку эльфийского шелка не вместит.

— Так нужно купить, — уверенно сказал я.

— Замечательно. Оставьте деньги этой достойной иноре, она отправит горничную за покупками, а мы с вами отправимся в Гаэрру. Его Величество, поди, в недоумении, что же вас так задержало. Мне кажется, слово данное девушке, вы с лихвой выполнили, и ваше присутствие здесь не является более необходимым, — и понизив голос добавил. — Нельзя ставить женщину, пусть и красивую, выше долга.

Я был вынужден признать, что маг в этом случае совершенно прав. Так что задержался я лишь на время, необходимое, чтобы дать денег горничной и распорядиться о покупке женской одежды, бросил последний взгляд на так и спящую девушку, пожалел, что не вижу ее удивительных, темных, как бархат ночью, глаз, и отправился с инором Лангебергом в телепортационную.

По прибытии во дворец ни умыться, ни поменять запыленную одежду я так и не успел. Дед потребовал, чтобы я немедленно пришел к нему для отчета. Инору Лангебергу, вознамерившемуся пойти в отведенные ему во дворце покои, сказали то же самое. Дед слушал мой отчет довольно внимательно, даже уточняющие вопросы задавал, хотя наши дипломаты должны были к этому времени уже все ему рассказать, а уж они-то по роду деятельности отмечают больше полезных вещей, чем я. Но я продолжал рассказывать, хотя и недоумевал, зачем нужно это повторение, да еще в присутствии нашего мага.

— И обратно мы доехали без всяких приключений, — бодро закончил я.

— Неужели? А мне доложили, что вы довезли до границы заболевшего полуорка, хотя начальник охраны совершенно правильно предлагал оставить его и не подвергать опасности наследника престола. И как вы это объясните, инор Лангеберг?

— Это была девушка, — мечтательно сказал я. — Не могли же мы ее бросить?

Инор Лангеберг выразительно посмотрел на деда:

— Ну вот, Ваше Величество, вам и исчерпывающее объяснение.

— Вальди, если бы ты только знал, как мне надоели твои бесконечные девушки, — простонал дед. — Пора уже остепениться и не бегать за каждой юбкой.

— Там юбки не было, — возразил я. — Там были штаны.

— Это ничего не меняет, — хмуро сказал дед. — Хватит, Вальди. Я в твоем возрасте…

— Уже давно встретил бабушку, — мрачно прервал я его. — Не надо мне постоянно об этом напоминать. Я-то никого не встретил.

— Год назад ты был полон решимости жениться и даже выбрал девушку. Мы твой выбор одобрили. Так вот, — он выразительно посмотрел на меня, — может, использовать что-нибудь…, — он перевел взгляд на инора Лангеберга, — магическое для ее привязки.

Мне предложение деда не понравилось. Более того, мысль о том, чтобы жениться на Эрике, внезапно вызвала у меня глубокое отвращение. Не нужна мне девушка, которая предпочла мне другого. Будет еще слезы лить по своей загубленной жизни. Да и жениха его наш маг себе в ученики взять хотел. Нет, со всех сторон неудачная кандидатура.

— У нас целая академия магичек, — мрачно сказал я. — Думаю, хоть одна, да согласится выйти за меня и без подобных ухищрений. Я просто выбрал не ту девушку, и все.

— Значит, выбери ту, — веско сказал дед. — Ты год тянул. Срок тебе до праздника Середины Зимы. Хватит. Нагулялся.

Вышел я от деда в отвратительнейшем настроении. К чему такая спешка с моим браком? Ну сказал сгоряча я почти год назад, что жениться хочу, так это же совсем не значит, что прямо вот завтра в храм собираюсь. Вокруг так много красивых девушек, попробуй сделать правильный выбор… А тут еще инор Лангеберг, упорно молчавший весь конец беседы, внезапно огорошил меня вопросом:

— Ваше Высочество, а не появилось ли у вас, часом, желание жениться на этой спасенной инорите?

— Мне жениться на орчанке? — я аж опешил от абсурдности подобного предположения. — Да вы с ума сошли!

— Ну и хорошо, — успокоено сказал маг. — А то я уж было переживать начал, видя такой интерес с вашей стороны.

— Так интерес, он никуда не делся, — хохотнул я. — Но, инор Лангеберг, скажу вам по секрету, для себя я решил, что это будет мой последний интерес перед женитьбой. Такая необычная девушка, будет о чем вспомнить. Вот немного еще поинтересуюсь и займусь поисками невесты.

И я начал строить планы на завтрашний день, уже и не слушая ворчания со стороны нашего придворного мага, тем более, что говорил он разные глупости. Мол, что я испорчу девочке жизнь, и тому подобную ерунду. А я же, напротив, горел желанием ей помочь устроиться в этой жизни. Да, именно, горел желанием. Ей же совсем не обязательно ехать в этот гадкий Туран, если в Гарме у нее появится покровитель?

Глава 11

Асиль

Когда я опять очнулась, было уже явно утро следующего дня. В кресле напротив моей кровати похрапывала незнакомая инора в белоснежном чепце. На лице ее застыла обиженная гримаса. Правую руку она баюкающим жестом прижимала левой к груди. Присмотревшись, я отметила характерное покраснение и поняла, что инора полюбопытствовала, что же лежит в моем дорожном мешке, и нарвалась на защитное заклинание. Жалости к человеку, желавшему порыться в чужих вещах, я не испытала, скорее удовлетворение, что мамина магия работает так, как надо.

Чувствовала я себя на удивление хорошо. О вчерашнем напоминала небольшая слабость, и только. Я привстала с постели и с удивлением обнаружила на себе чужую ночную сорочку, теплую и совершенно закрытую. Мое движение разбудило инору, она встрепенулась, сонно захлопала глазами, сложила губы в радостную улыбочку.

— Доброе утро, инорита Джансу! Как вы себя чувствуете?

Джансу? Ах да, я же так представилась Эвальду.

— Доброе утро, — настороженно ответила я. — А вы кто? И где я?

— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, — заворковала она. — Вы в комнате постоялого двора. Я — инора Герман, приставлена к вам по распоряжению Его Высочества. Он так о вас заботился, просто удивительно для такой высокопоставленной особы.

По ее тону было понятно, что объект такой заботы она находила явно недостойным. Но меня ее мнение беспокоило мало. Мне было о чем подумать. Хотелось надеяться, что забота Его Высочества не распространилась на мое переодевание. Но спрашивать об этом я постеснялась. Скорее всего, все же переодевала меня эта инора, чья доброжелательность казалась маской, выработанной за многие годы притворства. Находиться в ее компании мне было не очень приятно.

— Спасибо за помощь. Я вам что-то должна?

— Что вы! Его Высочество уже все оплатил — и мою работу, и одежду для вас, — она кивнула на спинку стула, на котором висело платье в мелкую черно-зеленую клетку и лежал сверток, запакованный в бумагу с цветочками.

— Я в состоянии заплатить за себя сама, — недовольно сказала я. — И одежду я тоже хотела бы выбирать самостоятельно.

— Вот и скажете это Его Высочеству при встрече, — невозмутимо сказала инора. — Он распорядился, мы выполнили. Какой с нас спрос?

Вот чего бы я не хотела, так это встречи с Эвальдом. Совсем не хотела. Хотя деньги следовало ему вернуть. Но он так меня беспокоил, что я предпочла бы остаться перед ним в долгу. Думаю, не такая уж это огромная выплата для гармской казны.

— А он тоже на этом постоялом дворе? — спросила я на всякий случай.

— Что вы! Он отбыл в столицу сразу после моего прихода. А с одеждой он совершенно прав. Негоже девушке разгуливать в штанах, у нас в городе к такому относятся очень неодобрительно. Если вам так уж не нравится это платье, хотя оно очень даже миленькое, вы вполне можете купить другое. Но за это уже все равно заплачено. Давайте я помогу вам его надеть. Вам, наверно, еще не совсем хорошо?

Она прямо-таки излучала любовь, участие, стремление как можно более быть полезной. На мой дорожный мешок инора старалась не смотреть — видно, вызывал он у нее не очень хорошие чувства.

— Спасибо. Думаю, я справлюсь сама, — ответила я. — Мне кажется, ваша помощь мне не требуется.

— Тогда я пойду, — легко согласилась она. — Хотя, может быть у вас есть какие-нибудь вопросы?

Вопросы у меня были и касались они местонахождения гномьего банка. Магическая защита — дело, конечно, хорошее, но у следующего любопытствующего может быть и умение с этой защитой справляться, так что лучше всего сразу обезопасить себя от такой потери. Инора Герман мне все очень подробно объяснила, даже план нарисовала на кусочке оберточной бумаги. После этого мы распрощались ко взаимному удовольствию, и она ушла.

Чувствовала я себя довольно бодро. Думаю, после завтрака слабость должна окончательно уйти. Но в первую очередь мне хотелось вымыться, удалить всю ту грязь, что налипла за два дня путешествия. Радовало, что устройство подачи воды было таким же, как и у нас дома. Я с облегчением стянула с себя ночную сорочку и встала под тугие горячие струи душа. Вода смывала не только грязь и следы болезни, но и тревогу, на смену которой приходила уверенность, что все будет хорошо. Ведь самую трудную часть задуманного удалось выполнить.

После душа пришел черед разбираться с человеческой одеждой. Позаботились обо мне знатно. В свертке оказалось все необходимое нижнее белье. Интересно, Эвальд лично составлял список? Правда, об обуви никто не вспомнил. Но я подумала, что под юбкой моих сапог все равно видно не будет, а в ближайшей лавке я себе что-нибудь подберу. Одежда слишком сильно облегала фигуру, что было совсем непривычно и неудобно, а низкий вырез платья вгонял меня в краску. Я даже засомневалась, не надеть ли мне то, в чем я приехала, уж больно все это нескромно выглядело. У иноры Герман платье было гораздо более закрытое, почти под шею, нужно и мне что-то подобное. Но сиделка утверждала, что в мужской одежде женщинам здесь ходить не принято, и мама говорила, что такое не поощряется, хотя для магичек и делались исключения, но я себя пока магичкой не считала, так что решила идти в платье. Волосы были высушены с помощью магии, и я смогла их уложить в одну из причесок, показанных мне мамой. Я вздохнула. Жаль, что не могу ей пока отправить сообщение, что со мной все в порядке. Фантом она собиралась поддерживать две недели, до запланированной братом свадьбы, чтобы никто не связал мое исчезновение с гармской делегацией. Пусть потом ищут по Степи, она большая. Внезапно мне вспомнилось лицо жениха с хищным злым прищуром. Пожалуй, он будет искать меня даже с большим рвением, чем брат. Я отогнала беспокойство. Он не найдет. Где ему тягаться с маминой магией?

Когда я спустилась в общий зал, с интересом оглядываясь по сторонам, и пока не находя особых отличий от наших строений, ко мне подскочил осанистый инор, угодливо поклонился и затараторил:

— Доброе утро, инорита! Мы счастливы, что вы здоровы и так прекрасно выглядите! Чего изволите на завтрак?

— Доброе утро, — несколько растерявшись от такого напора, ответила я. — А что вы можете предложить?

Инор торопливо заговорил, а я поняла, что хочу это все, и в двойном размере. Оголодавший после болезни организм требовал пищи для собственного скорейшего восстановления. Но переедать тоже не стоило, так что я поборола жадность и попросила овощное рагу. Оказалось, что Эвальд оплатил не только мое пребывание на этом постоялом дворе, но и завтрак с обедом. Почему-то чувства благодарности по отношению к нему у меня не возникло. Не производил он впечатления человека, одаривающего своими милостями направо и налево по доброте душевной. Хорошо было бы вернуть ему затраченные деньги, но задерживаться здесь я не собиралась. Все мои вещи были со мной, я даже ночную сорочку оставлять не стала — ведь по одежде, которая недавно была в контакте с телом, вполне можно найти носившего ее человека. Артефакт мой, конечно, должен был защитить от всякого поиска, но рисковать я не хотела.

Первым делом я направилась в банк, чтобы не переживать больше о тех ценностях, что у меня были с собой. И там сразу выявилась первая проблема.

— Инорита, мы очень рады тому, что вы выбрали наш банк, — нудным невыразительным голосом вещал мне служащий. — Но должен предупредить, деньги вы сможете снять в любом нашем отделении на Рикайне, а вот чтобы забрать драгоценные камни, вам придется обращаться в наше отделение или заказывать доставку в нужное вам. А это будет недешево, сразу говорю.

Я задумалась. Возвращаться сюда в ближайшее время я не собиралась, но и везти с собой камни тоже не хотелось. С другой стороны, вряд ли они мне вскоре понадобятся. Все же я собиралась жить на стипендию и особо деньги не тратить, мало ли как жизнь повернется. Так что решила я большую часть камней оставить в этом отделении, а несколько взять с собой в Гаэрру. Гном сразу начал говорить, как разумен мой подход. Еще бы! За хранение ценностей они брали приличную плату, съедавшую значительную часть процентов от вложенных денег.

Из банка я направилась в обувную лавку, где и поменяла свои орочьи сапоги на более подходящие инорите туфельки. Покрой их тоже был непривычен, но на ноге они сидели удобно, как будто на меня шили. Платье я пока решила не менять — встреченные мной девушки выглядели ничуть не более скромно, и внимание, которое я привлекала, скорее было данью внешности, чем манере одеваться. Да и задерживаться здесь не хотелось.

Первоначально ехать в Гаэрру я собиралась дилижансом, но забота, которую оказывал моей персоне принц Эвальд, меня несколько напугала, поэтому решила я отправляться телепортом. В столице я окажусь практически мгновенно, отследить меня, если вдруг у него возникнет такая идея, будет сложно, а если учесть мой артефакт против магического поиска, так и вовсе невозможно. А вот поездка на дилижансе требует значительного времени, которого у меня не было.

Но выбор этот оказался ошибочным. Когда я входила в местный телепортационный пункт, то чуть не была сбита с ног, молодым инором, торопившимся куда-то так сильно, что даже по сторонам ему смотреть времени не нашлось. Я отшатнулась, а потом попробовала обойти его по кругу. Но этот совершенно незнакомый тип внезапно встал как вкопанный, схватил меня за рукав и заговорил подозрительно знакомым голосом:

— Джансу, а ты уверена, что состояние здоровья позволяет тебе вот так разгуливать без присмотра?

Я была в этом совершенно уверена. А еще больше я была уверена в том, что совершенно не нуждаюсь в личном присмотре Его Высочества Эвальда, который сейчас и стоял передо мной под заклинанием личины. Думаю, если бы я не покупала туфли, то мы бы с ним благополучно разминулись. Можно, конечно, сделать вид, что я не знаю, кто сейчас передо мной, но, боюсь, ни к чему это не приведет. Даже несмотря на личину обычного обывателя, вид принц имел хищный и целеустремленный, отпускать меня он явно не собирался.

— Ваше Высочество, — церемонно сказала я, — я вам так благодарна за всю заботу, что вы проявили по отношению ко мне. Но боюсь отнимать у вас драгоценное время, вы же так торопитесь.

Я сделала попытку вырваться, но не тут-то было.

— А как ты догадалась? — подозрительно спросил Эвальд. — Инор Лангеберг утверждал, что при включении этого артефакта меня узнать невозможно.

Вопрос его поначалу ввел меня в недоумение. В самом деле, почему я так была уверена, что мой собеседник — наследный гармский принц? Ведь у меня в этом даже тени сомнения не возникло.

— Манеры артефакт не меняет, — все же ответила я. — Да и имя мое мало кому известно.

— Ну да, — он несколько приосанился, — королевская кровь, ее спрятать трудно.

На мой взгляд, манеры его говорили скорее о привычке ко вседозволенности, но говорить этого я не стала, вежливо улыбнулась и спросила:

— Может, вы меня все же отпустите, Ваше Высочество? Вы же куда-то торопились. Я не хотела бы вас задерживать.

— Все, я уже пришел, куда хотел, — он нахально улыбнулся. — Я подумал, что нашей стране очень необходим такой ценный источник информации. Гарм намного лучше Турана. Да и зачем тебе родственники, которые тебя никогда не видели. Думаешь, они тебе будут рады?

Целью моей был совсем не Туран, но ставить в известность об этом Эвальда я не собиралась.

— Думаю, если я у них появлюсь, они вовсе не обрадуются, — усмехнулась я.

Да, мама меня предупредила, чтобы я не вздумала соваться в Туран к единоутробному братцу. Помощь он мне окажет вряд ли, а вот вернуть Шуграту вполне может. Ему не нужна сомнительная сестрица, а вот договор со Степью очень даже нужен. Трудно испытывать родственные чувства к девушке, само существование которой является темным пятном на репутации правящей династии, от такой лучше сразу избавиться и забыть, что она вообще была. Так что к родственникам ехать я совсем не собиралась.

— Вот, — воодушевленно сказал Эвальд. — Сама понимаешь, не нужна ты им. А Гарму очень даже нужна. Наша дипломатическая служба даже разовые консультации неплохо оплачивает. А я могу поспособствовать получению тобой там постоянной работы.

Он гордо на меня посмотрел, ожидая, не иначе, что я расплачусь от умиления и счастья. Ведь мне сразу предлагали очень неплохую, на взгляд принца, должность. Только вот, по словам мамы, маги получали намного больше, чем мелкие дипломатические служащие.

— Я учиться собираюсь, — напомнила я принцу.

— Ну и замечательно, — не менее довольно сказал он. — наша академия ничуть не хуже туранской. К тому же в Туране хорошо преподают только в столичной, а обучение там очень дорого, вряд ли тебе по карману.

— Так можно потом по договору отработать, — напомнила я.

— Да там не договор, форменное рабство, — отмахнулся он. — Другое дело у нас, в Гарме. Пожизненные выплаты всего одного процента от доходов. Но ведь для воспитания будущих коллег такой малости совсем не жалко, не так ли?

Я с удивлением обнаружила, что мы уже стоим перед телепортом. Эвальд оплатил наш перенос, совершенно не обращая внимания на мои протесты, и вот мы уже в Гаэрре — городе, куда я и стремилась. Где собиралась провести ближайшие несколько лет. Ведь в Гарме довольно много полукровок, и затеряться здесь будет легко.

— Сейчас мы снимем комнату на постоялом дворе, — деловито сказал принц и, не успела я возмутиться, продолжил, — бросишь там дорожный мешок, и я покажу тебе свою столицу. Уверяю, более прекрасного города ты еще не видела. Ты влюбишься в него с первого взгляда и останешься тут навсегда.

Мне стало ужасно стыдно, что я постоянно подозреваю его в разных неблаговидных поступках, вот и сейчас подумала совсем не о том, о чем он хотел сказать. Ведь человек просто заботится о попавшей в трудную ситуацию девушке, а я то и дело пытаюсь его оскорбить. Некрасиво это как-то с моей стороны.

— Я уверена, Гаэрра непременно мне понравится, — твердо сказала я.

Эвальд счастливо улыбнулся, а я еще удивилась тому, что совсем не воспринимаю его личину, вижу его таким, какой он есть, а не таким, каким он должен казаться окружающим. Но все это быстро выветрилось из моей головы — ведь меня ждала прогулка по городу с таким высокопоставленным экскурсоводом. Интересно, так ли он любит город, как себя?

Глава 12

Эвальд

Посыльный от деда поймал меня около телепортационной. Предложение сказать Его Величеству Лауфу, что меня не смогли найти, было отвергнуто с негодованием. Конечно, врать правящему монарху — дело неблагодарное, но уж для наследного принца могли бы и сделать исключение. Я с сомнением посмотрел на служащего. Поди, считает, что к моему приходу к власти он сам уже будет давно на пенсии, вот и не хочет идти мне навстречу. Нужно срочно омолаживать список работающих во дворце. А то эти закостенели уже в своих убеждениях, никакой гибкости мышления. Я шел по дворцовым коридорам и размышлял, как бы внести такую идею на рассмотрение деда, задержка эта меня несколько нервировала, ведь мыслями своими я уже был рядом с Джансу, мне не терпелось узнать, как она там, и, возможно, получить хотя бы маленькое подтверждение ее благодарности. Так что приказ деда засесть за документы был воспринят мной с возмущением.

— Я только вчера сюда из Степи добрался! — негодующе сказал я. — Мне требуется время, чтобы отойти от этой тяжелой поездки. Да и еще у меня есть собственные дела, которыми я и планировал сегодня заняться.

— Знаю я, какие у тебя дела, — проворчал дед. — И иных, похоже, у тебя вообще не предвидится. Такое впечатление, что у тебя других забот и нет, кроме как очередной интрижки. Я считаю, ничего страшного не случится, если твои личные дела немного подождут. Дела Гарма — важнее.

Такая постановка вопроса меня не устраивала совершенно. Этак пока я буду заниматься делами Гарма, Джансу благополучно уедет в Туран, и мои личные дела окажутся в полном провале. Такого я допустить никак не мог. Где я потом ее искать буду на территории не очень дружественного нам государства?

— Дед, имей совесть, — попытался я урезонить родственника. — Ты же тоже молодым был.

— Я в твои годы уже имел семью и множество обязанностей, — отрезал он. — А ты только и знаешь, что за очередной красоткой бегать. Не иначе как рекорд покойного Марко побить собрался. Я тебе еще вчера сказал, что больше не буду снисходительно к этому относиться. Пора тебе понять, что государственные дела должны стоять на первом месте. И на втором. И на третьем. А все эти интрижки — не ближе десятого.

— Даю слово, что эта будет последней, — с готовностью сказал я. — Все, заканчиваю. С покойным Марко соревноваться смысла все равно нет — я же мемуары выпускать не планирую.

— А сдержишь ли слово? — ехидно сказал дед. — Сам говорил, вокруг столько красивых девушек, что удержаться сложно.

Тут я на него окончательно обиделся. Я ему и раньше никогда не давал повода сомневаться, что за свои слова отвечаю, а уж это мое решение было не сиюминутным капризом, я уже два дня как вознамеривался поступить именно так.

— Даю слово, — повторил я. — Больше никаких девушек. По осени я опять наведаюсь в нашу академию и присмотрю там невесту.

Дед на меня посмотрел довольно одобрительно.

— Для тебя жена с Даром не столь принципиальна, как для туранцев, — задумчиво сказал он. — Может, просмотреть список аристократок подходящего возраста?

— Замечательная идея! — воодушевленно сказал я. — А то, действительно, наличие у девушки магии очень уж ограничивает круг потенциальных невест. Давай, ты отдашь распоряжение, а я пока пойду.

— Иди уж, — вздохнул дед. — Может, тогда распорядиться, чтобы тебе документы в комнату доставили? Вечером хотя бы поработаешь.

— Никак не получится, — покачал я головой. — Если все пойдет, как я планирую, то ночевать я буду в другом месте.

— В другом месте, — недовольно проворчал дед. — Но чтобы завтра утром был здесь. Дольше тянуть нельзя.

— Обещаю, что прямо с самого утра я полностью в твоем распоряжении.

И я торопливо покинул деда, пока он не передумал. А то решит, что мне вполне времени и до обеда хватит. Но я привык свои силы трезво оценивать. До обеда я точно далеко не продвинусь. Нужно же убедить девушку в серьезности своих намерений, а то еще решит опять, что я плату за помощь таким образом получить хочу. А я хочу помочь. Да, помочь устроиться в Гарме. Зачем ей в этот Туран ехать, к родственникам, которые ее знать не знают, если в нашей стране ей будет оказываться всяческая поддержка? Занятый размышлениями, я чуть не забыл активировать артефакт морока, вот бы инор Лангеберг опять порадовался, читая мне очередную нотацию. Очень он не любит, когда члены королевского семейства без охраны выходят, не меняя внешность.

То, что я чуть не опоздал, понял тотчас, как вышел из телепорта. Джансу уже стояла на пороге и, промедли я в Гаэрре пару минут, вполне могла бы упорхнуть в свой Туран. Но теперь она никуда от меня уже не денется. Несмотря на артефакт, узнала она меня сразу, я сначала забеспокоился, но после ее объяснения счел это хорошим предзнаменованием. Ведь получается, что даже под мороком она чувствует, что я — это я. При упоминании гостиницы девушка ожидаемо напряглась, но я сделал вид, что ничего не заметил, и стал рассказывать о нашей столице. В нужный телепорт мы вошли быстро и непринужденно.

Постоялый двор неподалеку был как раз такой, какой мог понравится моей спутнице — без особой роскоши, но со всеми необходимыми удобствами. Хотя какие там удобства в этом Радае? Уверен, она к ним и не привыкла. По-видимому, шум города оглушил Джансу, она непроизвольно придвинулась ко мне ближе, я взял ее руку и положил на свой согнутый локоть. Она сразу же попыталась вырваться, но я сказал, что в этом ничего страшного нет, все так ходят. Несколько встреченных нами пар подтвердили мои слова, и девушка немного успокоилась, хотя я чувствовал, как напряжена ее рука. Комнату она решительно оплатила сама, хотя я и говорил, что, поскольку она моя гостья, то и все издержки по ее пребыванию ложатся на меня. Но она с этим не согласилась, и даже попыталась вернуть мне ранее затраченные на нее деньги. Тут я действительно обиделся. Неужели она считает, что я настолько мелочен?

Она поднялась в снятую комнату, а я бросил пару монет мальчишке-рассыльному с поручением купить цветы к нашему возвращению. Я настроился на долгое ожидание, но спустилась Джансу почти тут же. Пока она ко мне шла, я с удовольствием ее разглядывал. Эта грация движений, это природное достоинство, сквозившее в каждом жесте. Платье, конечно, слишком скромное, и серьги чересчур маленькие, но теперь заниматься ее гардеробом буду я.

— Итак, что бы хотела посмотреть прекрасная дама в этом городе в первую очередь? — сказал я, галантно подавая ей руку.

Шарахаться от нее в этот раз она не стала, положила свою руку и сверху и уверенно сказала:

— В первую очередь прекрасная дама хотела бы посмотреть на вашу академию, которую вы, Ваше Высочество, так высоко оцениваете.

— Тсс, — я заговорщицки придвинулся к ней ближе. — Меня не должны узнать. Да и потом, что за церемонии между людьми, столько пережившими вместе. Называй меня попросту Эвальд.

— А что такого мы вместе пережили? — насмешливо спросила она.

— Тяжелое, полное приключений и опасных неожиданностей, путешествие, — ответил я ей.

Постоялый двор мы уже покинули и теперь шли по улице. Джансу осматривалась с интересом, на как-то так аристократично, что совсем не походила на провинциалку, впервые попавшую в столицу. Я невольно задумался, где она могла научиться так себя вести, ведь встреченные мной орки совсем не походили на отпрысков благородных кровей, разве что этот Шуграт, к которому мы ездили, так ему и положено — вождь все же. И говорила она на нашем языке совершенно свободно, присутствовал лишь легкий, едва уловимый акцент, придававший ей еще больше нежности и очаровательности.

Сначала я показал ей Военную Академию, все же заканчивал я именно это учебное заведение, да и было оно нам как раз по дороге. Здание было мрачновато, окна у него были узкие и напоминали по внешнему виду бойницы. Но думаю, размер окна определялся необходимостью не выпускать за стены то, что за ними творилось, а вовсе не ожиданием многодневной осады. Кому бы могло прийти в голову брать приступом Военную Академию? Только законченному идиоту. Все же готовили нас тут знатно. Я ностальгически вздохнул, вспомнив то прекрасное время, что здесь провел. Вот зря брат перешел в Туранскую академию, здесь намного интереснее. А какая у нас практика захватывающая! Все это я и рассказывал Джансу, когда она неожиданно спросила:

— Скажите, Эвальд, а чем вы вообще занимаетесь, что у вас так много свободного времени?

— Не «скажите», а «скажи», — поправил я ее. — Ты меня демаскируешь. Мы же договорились.

Я укоризненно на нее посмотрел, но девушка ничуть не смутилась, улыбнулась и сказала как ни в чем не бывало:

— И все-таки, Эвальд, чем ты занимаешься?

— Выполняю разовые поручения деда, короля Лауфа, — ответил я ей честно.

— То есть у тебя никаких обязанностей нет? — удивилась она.

Удивление ее было искренним, но почему-то испортило мое настроение, бывшее до сих пор довольно радужным. Не так-то и много у меня этого свободного времени. Уж дед легко находит, чем меня занять. Правда, до сих пор от постоянных обязанностей мне удавалось успешно увиливать, но разовые я выполнял со всем усердием. Одних розовых кустов сколько пересадил. А они вон как плохо приживаются на новом месте — постоянный присмотр нужен.

— Мне казалось, что у наследного принца столько дел, что ему очень сложно выкроить время для работы экскурсоводом, — продолжила Джансу. — Тем более, оказывать такие услуги случайным знакомым.

На мой взгляд, это было довольно безжалостно с ее стороны. Я же не кому попало рассказывал о своей столице, а лично ей. Какая же она случайная знакомая? Да нас от появления общего ребенка отделяли всего лишь каких-то девять месяцев. А тут еще пара курсантов пристроились за нами, недвусмысленно намекая моей спутнице, что военная форма украшает не только ее обладателя, но и его девушку. Пока я раздумывал, как вправить мозги этим хамам, не выдавая своего инкогнито, Джансу резко остановилась и, повернувшись к ним, холодно произнесла:

— Иноры курсанты, вы ведете себя недостойно.

И было это сказано так, что возникала уверенность в том, что эта девушка привыкла повелевать и достойна всяческого уважения. Не принять во внимание ее мнения было просто невозможно.

— Извините, леди, — покаянно произнес один из них. — Мы не правы.

Она сухо кивнула, прощая этих нахалов. А я с гордостью подумал, что ее совсем не стыдно будет показать друзьям. Ведет она себя так, как будто привыкла находиться в высшем обществе, никто и не догадается, что это всего лишь нищая орчанка, вывезенная мной из Степи. Да, если бы не я, ей бы в жизни до Гарма не добраться!

Настроение опять пошло вверх, тем более, что гуляли мы по самому прекрасному городу Рикайна. Наверно, туранцы или лорийцы с этим не согласятся, но мы-то, гармцы, лучше знаем, что такое настоящая красота. Недаром главный магический город, Лантен, принадлежал когда-то Гарму. Настороженность из взгляда Джансу пропала, она расслабилась, улыбалась мне как старому знакомому, а пару раз даже рассмеялась при особенно удачных моих шутках. Смех ее был как звон серебристых колокольчиков, жалко только, что слышен он был редко.

Обедать я ее повел в один из своих любимых ресторанчиков. Только там умели правильно приготовить рыбу. Правда, спутница моя почему-то совсем не разделяла мою страсть к водным жителям. Она предпочла кусок обычного мяса. Меня это несколько расстроило. Конечно, не стоит забывать, что при всей своей кажущейся внешней аристократичности, происхождение она имеет самое что ни на есть дикарское, да и вкусы соответствующие. Но я уже успел об этом забыть. Ее рука так уютно лежала на сгибе моего локтя, что я ужасно пожалел, когда мы сели за столик друг напротив друга. Смотреть так на нее было, конечно, приятно, но я-то хотел чувствовать, пусть даже через одежду, ее тело, вдыхать ее волнующий запах, и, вообще, просто быть рядом.

Я пытался ее убедить поменять заказ. Но она была такой упрямой, сказала, что рыбу не любит ни в каком виде. Хотя, конечно, могла бы пойти мне навстречу, она же видела, как меня расстраивает ее поведение, но я не стал настаивать и только снисходительно улыбнулся. Ничего, у нас будет еще время изменить ее вкусы. Я уверен, что они будут полностью совпадать с моими.

После обеда я пытался провести ее по столичным модным магазинчикам, но Джансу отказалась. Ее не заинтересовали даже ювелирные изделия. Она заявила, что раз все равно это позволить себе в ближайшее время не сможет, то и смотреть незачем. На мое предложение подарить ей любую вещь из понравившихся отреагировала очень холодно, сказав, что не нуждается в подобных одолжениях. На мой взгляд, она очень даже нуждалась — ведь красивая девушка требует еще и красивого обрамления. К примеру, ей очень пошло бы яркое платье эльфийского шелка, но когда я ей об этом сказал, она нервно дернула плечом, забрала свою руку и вышла из лавки.

Незаметно мы забрели в район богатых особнячков, окруженных садами и кованными заборами. На одном из них висело объявление о продаже. Мы невольно задержались с ним рядом. Домик был очень хорош. Небольшой, сложенный из белого камня, под красной черепичной крышей, он был еще увит какой-то лианой, на которой и сейчас было множество бутонов, а отдельные цветы уже даже распустились. Роз вокруг не было, что меня очень порадовало. Я представил Джансу в одном из окон второго этажа, там, где наверняка была спальня, как она высматривает меня в тоске и грусти, залюбовался этой картиной и спросил:

— Тебе нравится этот дом?

— Нравится, — ответила она и насмешливо добавила. — Только не надо говорить, что ты мне его купишь.

Я обиженно промолчал, ведь как раз это я и собирался сказать. Наверно, она мне просто не верит. Ничего, я ей еще докажу, что гармские принцы всегда выполняют обещания.

Ужинали мы в обеденном зале того постоялого двора, где Джансу остановилась. Девушка почти все время молчала, устала, наверно, после целого дня прогулки. Я пытался, как мог, поднять ей настроение, вспоминая веселые события, случившиеся со мной, но она лишь несколько раз скупо улыбнулась, и все.

Не порадовал ее и букет роз, который был куплен по моей просьбе. Как-то я не подумал, что она к таким знакам внимания непривычна. Ну кто у них в этом Радае будет дарить девушкам цветы? Не романтики они, с пятью женами, совсем не романтики. Проводил я ее до самой двери, за которую она меня впускать не хотела. Но тут уж мне было что сказать. Я хотел попрощаться с ней не под мороком парня хотя и приятной внешности, но далекой от моей собственной. А кроме того, надо было поставить цветы в воду. Это я ей и сказал.

— Ты думаешь, я не смогу сделать это сама? — улыбка у нее была несколько кривовата, но все равно очень красивая.

— Тебе же раньше не дарили цветы? — проницательно заметил я. — Вот ты и не знаешь, как за ними ухаживать нужно.

Не слушая ее протестов, я вошел в комнату. Ваза, вполне подходящая для букета, стояла на комоде. Я набрал туда воды и любовно расправил там цветы, попутно рассказав все, что знал, про этот сорт.

— Спасибо, — усмехнулась Джансу. — Я смотрю, ты большой специалист по розам.

— Ты даже не представляешь, насколько, — ответил я.

Артефакт я давно отключил, и она видела меня таким, какой я есть, но в ее глазах опять была та же настороженность, что и в начале нашего знакомства. Чтобы изменить такое отношение, требовались решительные действия.

— Джансу, — смело сказал я, — можно тебя поцеловать?

— Нет, — ответила она и даже отпрянула от меня.

Но ведь все прекрасно знают, что «нет» у девушки легко и просто переходит в «да». При правильном подходе, разумеется. Так что далеко отойти я ей не дал, привлек к себе и наконец ощутил, какова она на вкус. Кружила она мне голову сильнее, чем лучшее лорийское вино — так бы и пил ее, не отрываясь. Сначала она вырывалась, но потом затихла, и я почувствовал, как она открывается мне навстречу, как ее сердце начинает биться в одном ритме с моим.

— Джансу, любимая, ты так прекрасна, — выдохнул я в то короткое мгновение, когда отвлекся от поцелуя, чтобы погасить магический светильник.

Ведь свет сейчас совсем лишнее. Думаю, до кровати мы и без него дойдем.

Глава 13

Асиль

Чувство вины за свои нехорошие мысли про Эвальда и его намерения прошло у меня очень быстро. Как раз к тому времени, как он с восторгом рассказывал о своей практике во время учебы. Хорошее развлечение — бегать по Степи и убивать всех моих соплеменников, кто только попался на пути. Мы же в Гарм с рейдами не ходим, а вот местные жители постоянно пытаются предъявить права на земли, которые им давно уже не принадлежат. Когда орки пришли на Рикайн, место, которое называется Степью, было почти мертвым, лишь крошечная искра жизни теплилась, такая, которой погаснуть ничего и не стоило. Шаманы по крупицам чистили землю от магии, обходя останки крупных городов, которые и по сей день считались нечистыми — туда мы не ходим сами, и не пускаем людей, которые не прочь порыться в поисках магических безделушек и совсем не думают об опасности, которой подвергаются. А Лантен, город с божественным огнем, манит к себе магов, как светильник — ночных бабочек, и гибнут они так же от рук наших воинов, которые не могут допустить расползания заразы. Этим людям только волю дай — так они не только Степь опять уничтожат, но и весь Рикайн. Я с удивлением поняла, что противопоставляю себя гармцам, хоть моя мать и была человеком, но я всю жизнь прожила в Степи и была там счастлива.

Неожиданно ко мне начали приставать курсанты Военной Академии, на спутника моего внимания они не обращали. Обращал ли он сам внимание на кого-нибудь, кроме себя, не знаю, но я слушать подобное была не намерена, поэтому повернулась и высказала все, что думаю о таком недостойном поведении. Мне показалось, что они смутились, а один, довольно приятный светловолосый парень, покраснел так, что стал похож на заходящее солнце. Курсанты извинились и больше меня не преследовали.

Магическую Академию мне тоже показали, но так, мельком, без особых подробностей. Все, что мог сказать принц Эвальд о данном учебном заведении — «А кровати здесь не очень». Похоже, знакомство его с этим местом было довольно однобоким. Интерес к Академии я показывать не стала, все равно спутник мой ничего о ней рассказать не сможет. Видимо, жизнь он вел очень праздную. На мой вопрос о своих обязанностях он ничего вразумительного из себя не выдавил. Это было совсем не похоже на то, что рассказывала мама об обязанностях Гердера, моего единоутробного брата и нынешнего туранского короля, на то время, как тот был кронпринцем. По ее словам, большая часть забот по управлению государством легла на его плечи еще в подростковом возрасте, а уж когда он закончил обучение в Академии, то свободного времени уже и не видел. Я даже ощутила легкое презрение по отношению к Эвальду. Неужели ему самому нравится жить вот так — поел, поспал, поразвлекался? И что ждет Гарм при таком правителе? Хорошо, если советники толковые подберутся, а если нет? Ведь он сам ничего не знает и не умеет, кроме как «быстро убивать орков».

Но при всем при этом, было в Эвальде что-то такое, что меня привлекало безмерно. Его рука, крепкая и теплая, казалась такой надежной опорой, хоть я и прекрасно понимала, что это совсем не так, и идти рядом с ним было неожиданно приятно. Радовало, что он под личиной, так как я прекрасно помнила, как на меня действовал его взгляд, но и сейчас спокойствия в моем сердце не было. Зря я согласилась на эту прогулку по городу в его компании. Что бы он ни говорил, вряд ли он оказывает подобную любезность всем прибывшим в Гаэрру, и не думаю, что корона так уж заинтересована в моих консультациях. Значит, у принца есть свой интерес, и, боюсь, не такой благородный, как он хочет показать. Интересовать его я могла только в одном качестве, что мне совершенно не подходило.

Держался он в рамках приличия до обеда, на котором стал мне указывать, что следует заказать. Конечно, приглашал и платил он, но подразумевалось, что право выбора остается за мной. Я и выбрала то, что посчитала нужным. Но Эвальд остался весьма недоволен и всячески пытался мне показать, что вкусы мои не слишком возвышенны. Но мои вкусы — это мои вкусы, менять их в угоду даже такому высокопоставленному лицу я не намерена.

А после обеда начался сущий кошмар, он потащил меня по столичным модным лавкам. Никогда бы не подумала, что принцы могут о таком всерьез думать. Но он явно увлеченно прикидывал ко мне то одну, то другую вещь и предлагал купить, купить, купить… Он даже не понимал, как оскорбительно для меня звучат его предложения, ведь посторонний мужчина, каковым он был, может проявлять подобного рода заботу о девушке только в одном случае — если они состоят в более близких отношениях, чем позволяют приличия. Не знаю, что думал по этому поводу Эвальд, но я хотела только одного — оказаться от него как можно дальше. Не нужны мне были от него ни дорогие платья, ни украшения, и сам он мне был не нужен.

Гаэрра действительно оказалась очень красивым городом, шумным и живым, особенно в своей центральной части, где сосредотачивались торговые лавки. Только теперь я поняла пренебрежительный отзыв мамы о нашем Радае. Да, по сравнению с гармской столицей он был мал и неказист, но, с другой стороны, Радай ведь очень молод, он только начинает строиться. Посмотрим, что из него получится лет хотя бы через пятьдесят. Я вздохнула. Гаэрра, несмотря на всю свою красоту, была для меня чужой, впрочем, как и я для нее. Я чувствовала себя ужасно одинокой, здесь у меня не было не то чтобы родных, но даже просто знакомых. Мама говорила, что со временем я обживусь, и у меня появятся друзья. Мама… Я опять вздохнула. Думаю, ей тоже не хватает наших ежедневных разговоров и занятий. Она и папа любили меня просто потому, что я есть. Возможно, Шуграт тоже любил по-своему, пытаясь устроить мою жизнь в соответствии с теми правилами, что были для него важны.

Мы шли уже по району, где не было никаких торговых лавок, только уютные домики, с легкими прозрачными заборами, впрочем, как я тут же присмотрелась, окутанные защитными заклинаниями от постороннего проникновения очень тщательно. Даже тот, что был выставлен на продажу. Похоже, в нем давно уже никто не жил. Дом выглядел одиноким, почти как я. Обо мне тоже сейчас никто не заботится, даже совета спросить не у кого, но это был мой выбор. Я попыталась отбросить грустные мысли, и заметила у стены одинокий цветок мака. Как его туда занесло? Цветок этот совсем не подходил ни этому запущенному саду перед домом, ни самой Гаэрре.

— Тебе нравится этот дом? — внезапно спросил меня Эвальд

— Нравится, — ответила я. — Только не надо говорить, что ты мне его купишь.

Принц обиженно надулся. Видно, именно это он и хотел предложить. А я со всей ясностью поняла, что нас ничего связывать не может, он попросту пытается меня купить, хоть и не называет вещи своими именами. Но в мои планы собственная продажа не входила. Завтра с утра покину этот постоялый двор, и на этом наше общение с представителем гармского правящего дома закончится. Думаю, за те несколько лет, что я собираюсь провести в Гаэрре, мы с ним больше не встретимся. Немного пугало, что Эвальд явно не привык получать отказы, но, с другой стороны, у него уже была возможность взять, что хотел, которой он не воспользовался. Я с трепетом в груди вспомнила пальцы на моей щеке и глаза с золотистыми звездочками, так близко от моих собственных глаз. И так далеко.

Ужинала я с мыслями только о том, как бы мне повежливее отделаться от своего экскурсовода. Намеков он не понимал, и даже прямое указание на то, что я устала и хочу остаться одна, было им проигнорировано. Он был полон энтузиазма устроить подаренный им букет в моей комнате. Был бы он настоящим котом, получил бы шлепок полотенцем по пушистой заднице, но, увы, принцев бить полотенцами не принято. Розы он разместил явно со знанием дела, целую лекцию мне при этом прочитал. Я даже несколько удивилась — ведь до сих пор глубоких познаний он не проявлял ни по одному вопросу. Но для принца постижение цветоводства не является такими уж важным предметом, так что сердце мое он не смягчил совершенно, и я уже направлялась к двери с твердым намерением открыть ее и пригласить своего гостя на выход, как внезапно он спросил:

— Джансу, можно тебя поцеловать?

«Иди и целуй Джансу, если так уж хочется,» — чуть было не ответила я, но вовремя опомнилась и просто сказала ему «Нет». Но Эвальду мое согласие совсем и не требовалось. Мне кажется, он меня даже и не услышал, просто облапил и полез целоваться. Я отчаянно вырывалась, злясь, что он настолько меня сильней, что даже противопоставить-то ему мне нечего, как вдруг его губы встретились с моими. И я просто перестала себе принадлежать, полностью растворившись в этих совершенно новых и неожиданных для меня ощущениях. Меня как будто захлестнуло лавиной, захлестнуло и понесло, не давая ни выбраться, ни подумать, ни даже вдохнуть лишний раз. Поцелуй дал такое чувство единения, такую потребность именно в этом мужчине, что дальнейшие действия Эвальда показались мне такими естественными, такими правильными и не вызвали ни малейшего протеста. Да что там! Я сама целовала его с неменьшим пылом, гладила гладкую жаркую кожу, мне хотелось обвиться вокруг него, стать с ним единым целым, принадлежать ему безраздельно, так же, как и он принадлежал мне сейчас. И не было ничего и никого в этот миг, кроме нас двоих.

В себя я пришла уже на кровати. Осознание того, что произошло, накрыло меня с головой. Неужели прав был брат, считая, что нельзя женщине быть одной, что она легко поддается всем соблазнам? А мама говорила, что люди не животные и вполне могут контролировать свои инстинкты. Но ведь я не смогла. Я не понимала, как такое могло случиться со мной, ведь я же этого не хотела, совсем не хотела. Я чувствовала себя гадкой и грязной. Внутри разливался холод, который рвался наружу, заливая не только душу, но и тело. Меня начало трясти.

— Ты замерзла, дорогая. Сейчас я тебя согрею.

Заботливый голос Эвальда заставил меня в ужасе отпрянуть, но он собственническим жестом притянул меня к себе, укутал нас обоих одеялом и обнял так, что при всем своем желании вырваться я не могла. Да и имело ли это сейчас хоть какой-то смысл? Ведь я уже отдала мужчине то, что порядочная девушка дарит супругу после свадьбы. Значит, прав был Эвальд, считая, что я гожусь лишь на роль содержанки? Ведь я даже не нашла в себе сил сказать ему «нет». Он бормотал мне на ухо какие-то глупости о том, какая я красивая и страстная, но от его слов мне было только гаже. Хотелось смыть с себя все случившееся, но я была лишена даже возможности встать. Речь принца становилась все более бессвязной, пока он не уткнулся мне в макушку и не засопел, как человек, честно выполнивший свой долг. Но и во сне он продолжал держать меня все так же цепко, не давая ни встать, ни даже отодвинуться, оставалось только лежать, глотать слезы и думать, какая же я дура.

Уснуть смогла я лишь под утро, но проспать мне удалось совсем мало. Эвальд зашебуршился, зевнул, посмотрел на часы, охнул и торопливо начал одеваться, совершенно меня при этом не стесняясь. Наши вещи оказались беспорядочно разбросаны по всей комнате, так что пришлось ему порыскать в поисках. Я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, но слышать его все равно продолжала. Я надеялась, что он уйдет, ничего не говоря, мне так было бы намного легче. Но принца вдруг потянуло на нежность, он чмокнул меня в висок и сказал:

— К обеду я вернусь. И пойдем покупать дом.

— Зачем? — глухо спросила я.

— Не могу же я встречаться с любимой женщиной на постоялом дворе, — нахально ответил он. — Здесь неудобно. Так что дом и несколько платьев для тебя — это первоочередное на сегодня.

— У меня были совсем другие планы.

— Другие? — он недоуменно на меня посмотрел. — Джансу, неужели твои планы важнее меня?

Вот так. Сбежать от жениха, чтобы стать содержанкой. Здорово у меня получилось.

— Важнее, — твердо ответила я. — Я не хочу быть с тобой. То, что случилось, — это ошибка. Ужасная ошибка.

— Да какая еще ошибка? — недовольно сказал он. — То, что случилось, это было прекрасно, у меня ни с кем еще так не было. Это как полет на южном ветре, нежном, но горячем.

— Полетаешь с кем-нибудь другим. Думаю, замену найти тебе не составит труда, — отрезала я.

— Какую еще замену? Джансу, тебе будет хорошо со мной, — продолжил он свои уговоры. — Я о тебе позабочусь, поверь. К чему тебе эти туранские родственники? Они тебя не знают и дальше великолепно проживут без этого знания. Я тебя не брошу, не бойся, даже когда женюсь — не брошу. Ты такая… У меня даже слов нет, а уж сил расстаться с тобой — и подавно. Просто, если я здесь еще немного задержусь, за мной пришлют из дворца, а мне хотелось бы этого избежать.

Я решила с ним больше не говорить, все равно он меня не слышит и не понимает. Пусть уходит. Я эту комнату покину сразу после него. Он как будто почувствовал мои мысли.

— Джансу, ты же не будешь делать глупости? — ласково сказал он.

— Нет, совершенно точно, больше я глупости делать не собираюсь.

Эвальд нервно заходил по комнате, посмотрел на часы, потом на меня, внезапно подхватил мой дорожный мешок и успокоено сказал:

— Ну все, теперь я точно уверен, что ты меня дождешься.

— Эвальд, положи мои вещи! — зло сказала я. — Это все, что у меня есть.

— За комнату я рассчитаюсь, не волнуйся. Думаю, еще несколько дней мы здесь точно пробудем, — торопливо сказал он. — И вот еще, чтобы тебе было, на что поесть.

Он небрежно вытащил из кармана горсть монет и высыпал их на одеяло. Это оказалось настолько унизительным, как будто он действительно заплатил мне за ночь, с ним проведенную. Впрочем, он ведь действительно заплатил. И собирается платить и дальше.

— Все, я убежал, — деловито сообщил он мне. — Не хочешь сказать на прощанье «Эвальд, я буду скучать, возвращайся скорее»?

— Верни мне вещи, — глухо повторила я. На успех я и не надеялась.

— Верну в обед, — довольно хохотнул он.

И наконец ушел. Я вылезла из-под одеяла, собрала свою одежду и пошла в душ. Следы прошедшей ночи я отмывала с остервенением и брезгливостью. Так вот она какая, плата за независимость — незащищенность. Я поняла одно. В моей жизни мужчин больше не будет никогда. Так. Об этом я буду думать, когда уйду отсюда. Времени у меня мало, не надо его тратить на всякие глупости. Дожидаться Эвальда я не собиралась. То, как он на меня действовал, меня пугало, я не хотела пережить еще раз уже случившееся.

Убрать пятна с постельного белья было просто — такие бытовые заклинания выходили у меня всегда отлично. Оставлять свою кровь нельзя, это мне внушили еще в раннем детстве. Тем более, такую кровь. Вещей у меня теперь было немного — только то, что на мне. Но я все равно окинула взглядом комнату, не оставила ли чего. Деньги продолжали валяться на кровати. И внезапно меня такая злость взяла. Я села за бюро, достала чистый лист бумаги и вывела:

«Ваше Высочество, к сожалению, я не знаю, сколько стоит ночь, проведенная с принцем, но надеюсь, что взятые вами мои вещи вполне ее компенсируют.».

И пусть они встанут ему поперек горла. Там были все мои артефакты, кроме одного — сбивающего поиск, его я не снимала и не отключала даже на мгновение. Что ж, будем считать это платой за собственную свободу. Планы Эвальда на меня были ничуть не более привлекательными, чем планы Гренета. Мой бывший жених казался даже более порядочным. Он хотя бы собирался взять меня женой, пусть и шестой. А этот гармский кот… Я зло захлопнула за собой дверь, за которой оставила теперь уже всю свою прошлую жизнь.

Глава 14

Эвальд

Никогда бы не подумал, что под внешней сдержанностью этой полуорчанки может скрываться такая страсть, такой огонь, опалявший меня не хуже настоящего. Губы ее призывно шептали что-то на орочьем, для меня непонятное, но оттого не менее влекущее и дурманящее не хуже крепкого вина, ее тело звало и манило меня так, как ни одно прежде. И я бы даже решил, что нынешняя моя партнерша имеет значительный опыт, если бы не оказался у нее первым. И это было таким же драгоценным подарком, как она сама. Подарком судьбы. Разворачивать его, снимая все эти ненужные обертки вокруг ее восхитительного тела, было для меня настоящей пыткой. Только тонкая грань удерживала меня от полного погружения в свои ощущения. Я боялся причинить ей вред, сделать больно и плохо. Обрушившаяся на меня лавина чувств, возникавших от ее прикосновений, ее странных слов, ее запаха, была столь сильна, что туманила мозг и пьянила не хуже вина. Я хотел быть с ней вновь и вновь, даря радость и наслаждение нам обоим, но пришлось сдержать свои аппетиты, я же прекрасно понимал, что для девушки в первый раз такое просто опасно. Видимо, Джансу испытывала те же чувства, что и я, как как внезапно ее затрясло от сдерживаемых желаний. Я обнял ее и попытался успокоить как мог, она начала от меня отстраняться, но я ее не отпустил — мне же совсем не жалко поделиться с ней своим теплом и уверенностью. Я шептал ей всякие глупости, которые так любят выслушивать женщины от своих любовников, и, похоже, это ее вполне утешило, она затихла и не шевелилась. Я умиротворенно вдыхал ее запах и думал, как это прекрасно, что мы встретились, что судьба не развела нас. В руках моих она лежала так уютно, что я невольно уткнулся в ее волосы и уснул, да так крепко, что чуть не проспал время, когда надо было возвращаться во дворец. Я осторожно собирался, чтобы не потревожить ее сон, как вдруг заметил на щеке дорожку от слез. Бедная девочка, она думает, что я теперь ее брошу. Но это совсем не так! Я решил сразу прояснить наши отношения. Я теперь — ее защитник ото всех, даже от ее родственников. Джансу запротестовала, это было так трогательно, что она не хочет меня обременять. Но слово гармского принца твердое. Сказал, позабочусь — значит, так оно и будет. Ее упрямство начинало меня несколько беспокоить, а времени, как назло, совсем не было. С деда станется при моем опоздании прислать за мной кого-нибудь из дворца, идти мне надо было срочно, даже уже не идти — бежать. Уговаривать девушку было некогда, так что я просто подхватил ее дорожный мешок. Без него она точно не уйдет, вон как переживала, когда мы ехали по Степи. Она начала возмущаться еще сильнее, а я понял, что оставил ее совсем без денег, и это как-то нехорошо с моей стороны получается. Чтобы финансы ее не волновали, я решил поступить следующим образом. Я высыпал из одного кармана все, что там было, и предупредил, что комнату эту я оплачу еще на несколько дней и что в обед я непременно появлюсь. Мне так хотелось услышать от нее «Эвальд, я буду тебя ждать», но мой осторожный намек просто проигнорировали.

По улицам я уже бежал, не думая о сохранении достоинства представителя монаршего семейства, все равно я под воздействием артефакта неузнаваем, а длиннющую дедову нотацию по поводу опоздания выслушивать не хотелось. Особенно в такой день. Сердце мое пело, перед глазами постоянно вставало лицо Джансу, такое, каким оно было в ночь нашей любви, и жизнь казалась просто прекрасной.

В кабинет к деду я влетел с боем часов, поздоровался и гордо на него посмотрел. Вот, как и обещал, пришел вовремя. Он хмыкнул:

— Надо же, в кои-то веки действительно не опоздал. Это что? — он кивнул в сторону моей ноши — дорожного мешка Джансу.

— Да так, ничего особенного, — небрежно ответил я. — Просто взял поносить.

— Делать тебе действительно нечего, если уж носильщиком подряжаешься, — недовольно сказал он. — Держи, — и передал мне папку, в которой я обнаружил листочки с портретами и описаниями девушек.

— Это что? — недоуменно спросил я.

— Я распорядился предоставить тебе всю информацию о незамужних дворянках брачного возраста, — невозмутимо ответил дед. — Разложены в порядке родовитости. Сверху лежат описания тех, кто владеет магией.

И меня такое отвращение взяло при мысли о том, что придется делать какой-то выбор, просматривать всех этих девиц, подходящих мне по происхождению и положению. Я попытался представить рядом с собой ту, чье описание лежало сверху. И, казалось бы, внешне она была вполне неплоха, а меня вдруг затошнило только от мысли, что у нас с ней что-то может быть.

— Мы совсем не об этих бумагах вчера говорили, — я торопливо захлопнул папку и бросил ее на стол. — Ты говорил о проверке документов по налогам.

— Так я же вижу, что пока не женишься, толку от тебя не будет, — мрачно сказал он мне. — И совсем необязательно, что он появится, когда наконец случится это знаменательное событие. Мне просто страшно оставлять страну вам с Краутом, настолько вы безответственные.

Мне почему-то вспомнилось удивление Джансу при моих словах об отсутствии у меня обязанностей. Дед действительно работает с утра до ночи, почти не оставляя себе времени на отдых, а мы с папой ему и не помогаем совсем. Я впервые подумал о том, что он ведь не так уж и молод, и ему должно быть довольно тяжело нести такую нагрузку, которая становилась еще тяжелее от того, что разделить ее было не с кем.

— Ты хоть просмотри описания, — недовольно продолжил дед. — Все же люди старались, столько документов пересмотрели, в Магическую Академию запросы посылали.

— Я посмотрю, — твердо ответил я. — В свободное время. Все равно дело это небыстрое, да и трудно совместить в одной девушке все нужные нашей семье черты.

— Нашей семье в твоей будущей жене только одна черта необходима, — проворчал он.

— Какая? — заинтересовался я.

— Наличие мозгов. Остальное для королевской семьи не столь существенно.

Намек был более чем прозрачен, но я дедову обиду прекрасно понимал и поэтому отнесся с некоторым снисхождением к его словам.

— Так ты даже мои мозги использовать не хочешь, — улыбнулся я ему. — А они в твоем полном распоряжении до обеда.

— А что только до обеда?

— У меня просто дела в городе срочные образовались, — пояснил я.

Да, дом — это намного срочнее, чем список этих дворяночек. А в него же Джансу заселить сразу не получится — там еще ремонт делать. И сад такой неухоженный, но все равно милый. Я опять вспомнил прошедшую ночь и заулыбался от нахлынувшего чувства счастья.

— Срочные дела, говоришь? Ты же уверял, что эта будет последней? — попытался меня поддеть дед.

— Так я от своих слов и не отказываюсь, — небрежно бросил я. — Так мы будем работать, или нет?

— Будем, — одобрительно сказал он. — Просто меня удивило, что ты даже посмотреть на девушек не захотел.

— А что на них смотреть? — отмахнулся я. — Все они одинаковые.

Кроме Джансу. Вот она совсем другая. Мысли устремились в сторону постоялого двора, мне так захотелось сжать ее в объятиях, убедиться, что она есть, а вовсе не пригрезилась мне. От мечтаний меня оторвало ехидное покашливание, и дальше я уже пытался не отвлекаться от этих бесконечных цифр на листах бумаги, которые упорно складывались то в ее глаза, то в улыбку, но совсем не хотели складываться в нужную итоговую сумму. Так я и промучился до обеда. Но все же некоторые несоответствия удалось найти, так что время провел с пользой, да и дед доволен остался.

Еще не выходя из дворца, я активировал свой артефакт, изменяющий внешность, незачем привлекать к моей девушке лишнее внимание. Казалось, все вокруг так же счастливы, как и я — люди улыбались, солнечные лучи играли с тут и там возникающими тенями, даже вылезший из подвала черный кот проводил меня одобрительным взглядом. Правда, на постоялом дворе выяснилось, что Джансу как ушла поутру, так до сих пор и не возвращалась, но я решил подождать ее в комнате. Надеюсь, что ожидание будет недолгим — не люблю есть в одиночестве. Я задумался, не заказать ли доставку обеда наверх, но потом с сожалением отказался от этой идеи — ведь к приходу девушки все могло остыть, а кормить ее холодным не хотелось. Нет, мы с ней спустимся вниз, я сяду напротив и буду смотреть в ее глаза, наполненные тайной. Смотреть и желать, чтобы ночь пришла как можно скорее. Я плюхнулся на кровать и прикрыл глаза. Постельное белье слабо, но пахло ею и мной. Нами. И это было прекрасно. Монеты, разбросанные по одеялу, мешали расслабиться. Долго лежать я не смог, вскочил и начал расхаживать по тому небольшому пространству, что оставалось свободным от мебели. Записку я заметил не сразу. Когда увидел, восхитился сначала тем, что Джансу обо мне все же подумала. Потом — тем, какой у нее красивый почерк — ровный, чуть угловатый и без этих завитушечек, что вошли в моду в последнее время, он казался образцом каллиграфии и скорее подходил высокопоставленному чиновнику, чем бедной орочьей девушке. Смутные подозрения зашевелились в моей душе, но я тут же забыл обо всем, когда понял, что именно написано на этом листке бумаги. Мне сухо сообщали, что вещи ее я могу оставить себе в уплату за услуги, оказанные ночью. От такого оскорбления перед глазами все померкло на какое-то время, и сознание затопила черная ярость, требующая своего выхода. Я хотел найти ее немедленно и высказать все, что я о ней думаю, всунуть ей ее мешок и распрощаться навсегда. Не хотела со мной быть, могла бы сказать прямо, а не разбрасываться оскорблениями. Я себе никогда такого не позволял, даже с теми особами, кто этого явно заслуживал.

На постоялом дворе мне не могли ничем помочь — ушла девушка довольно давно, и никто не проследил, куда именно. Желание найти ее было нестерпимым, и я пошел сразу к нашему придворному магу. Уж заклинание поиска для него не проблема. Даже если она успела добраться до Турана, не такие уж у меня плохие отношения с Гердером, чтобы я не мог инкогнито въехать в его страну и вернуть этой нахалке ее вещи. А ведь с какой страстью меня целовала! Я растаял, мечтать начал, заботился о ней, а она так гадко, так отвратительно со мной поступила. Распаленный такими мыслями, я даже забыл постучаться к инору Лангебергу. Впрочем, ни от чего серьезного я его не отвлек, он читал какой-то толстенный талмуд, судя по обложке, по порталам, при моем появлении просто заложил его сложенным пополам листом бумаги и закрыл.

— Вы должны ее немедленно найти! — почти закричал я, размахивая перед его лицом дорожным мешком Джансу.

— Это будет не так-то просто, Ваше Высочество, — бесстрастно ответил маг. — Если вы помните, у девушки был очень серьезный артефакт, препятствующий всем видам магического поиска. Боюсь, что и дракон не смог бы вам помочь.

— Но мне очень нужно! — напористо сказал я.

— И что такого случилось, что ее вещи, которыми она так дорожила, оказались у вас, а вы теперь жаждете ее найти и вернуть то, что взяли? Мне кажется, девушка добровольно не согласилась бы расстаться со своим имуществом.

— Не согласилась, да? Она мне этим заплатила, — я с отвращением швырнул на стол перед магом грязный мешок.

— И за что?

— За ночь, что мы вместе провели, представляете? Мне, наследному принцу…

— Вот ваш дед порадуется, — умиленно сказал инор Лангеберг, а когда я недоумевающе на него посмотрел, продолжил. — Наконец-то вы, Ваше Высочество, нашли дело по душе, за которое, к тому же, неплохо платят.

— Издеваетесь?

— Да, с «неплохо» я погорячился, — преспокойно продолжил маг. — Вряд ли там что-нибудь есть, представляющее ценность для вас, а не только для этой бедной девочки. Но я верю в ваше усердие, на хлеб точно заработаете.

— Думаете мне мало издевательств на сегодня? — зло спросил я. — Я пришел к вам с вопросом, вполне вписывающимся в ваши должностные обязанности, которые позволяют вам иметь не только хлеб, но и кое-что посущественнее.

— А я вам уже ответил, что это не так просто, как вы думаете, — вздохнул он. — Более того, поступок девушки выглядит для меня довольно странным. За то время, что я за ней наблюдал, не заметил склонности к импульсивным действиям.

— Да она намеренно меня оскорбила! — возопил я. — Поди, с самого начала планировала так меня унизить. И это после всего, что я для нее сделал!

— Успокойтесь, ваше Высочество, — невозмутимо ответил инор Лангеберг. — И расскажите мне, что же вчера такого случилось. И что именно вы для нее сделали. Может, вы вместе поймем, что послужило причиной такого ее поступка.

Я и начал рассказывать. С самого утра. Как мы гуляли по городу, как нам было хорошо вместе, как она смеялась своим дразнящим серебристым смехом, как отказывалась от всего, что я ей предлагал, и как ответила на мой поцелуй. И что потом случилось, тоже не скрыл. Маг наш хмурился, слушая мой рассказ, потом пристально на меня посмотрел и неожиданно выругался. Я был потрясен таким его сопереживанием, ведь он обычно такой невозмутимый и сдержанный. Все же мужскую солидарность никто не отменял. Вон он как разгневан поступком этой наглой девицы.

— Да, Ваше Высочество, поторопился я, решив, что вы определились со способом заработка, — несколько туманно начал он. — Этот способ для вас теперь точно не подойдет.

— Да что вы зациклились на моих доходах, — недовольно сказал я. — Вы мне лучше скажите, когда поиском ее займетесь.

— А поиском вам нужно заниматься самому, Ваше Высочество, — холодно сказал он. — Может быть, тогда до вас дойдет, что вы сделали и как это можно теперь исправить.

— И что я такого сделал, по-вашему? — ошеломленно спросил я его, ничего не понимая.

— О, ничего особенного. Просто изнасиловали, а потом ограбили девушку. Но это же пустяки, правда? Все принцы так поступают.

— Что вы такое говорите? — возмутился я. — Если бы она сама не хотела, я бы ее не тронул.

— Она не хотела, — жестко сказал маг. — Она просто не осознавала, что происходит.

— С чего бы это не осознавала?

— А вы попробуйте подумать. Поверьте, голова нужна не только для того, чтобы корону носить. Ваш дед это прекрасно знает.

Таких жестких слов я от него не ожидал. Ведь я все ему рассказал, без утайки, и рассчитывал хотя бы на понимание, если не на сочувствие. Я пытался магу объяснить, как льнуло ее прекрасное тело ко мне, как приоткрывались в манящей просьбе поцелуя ее губы, но он отмахнулся и сказал, что это совсем неважно.

— Так вы не будете запускать магический поиск?

— Я вам уже сказал, это бесполезно, — он устало прикрыл глаза.

— А если я пойду к деду и получу от него приказ?

— Магический поиск здесь бессилен. Да и если вы, Ваше Высочество, пойдете к деду и расскажете ему то, что рассказали мне, то, поверьте, зубов у вас будет намного меньше, чем в начале вашего разговора. Деду эта история очень не понравится.

— Но почему?!

— А вот над этим я и предлагаю вам подумать.

— То есть, вы отказываетесь мне помочь? — зачем-то уточнил я, хотя уже прекрасно понимал его позицию.

— Разве? — огорошил он меня. — Мы можем вместе поразмышлять, куда она могла поехать.

— У нее родственники в Туране.

— Это было известно, еще когда мы в Степи были. А что еще вы можете о ней рассказать?

Я задумался, потом понял, что ничего о ней и не знаю, что и честно сказал магу.

— Ничего? — он с осуждением посмотрел на меня. — То есть вы провели с девушкой целый день и ничего не можете о ней сказать? О чем же вы говорили?

— Я пытался развлечь ее историями из своей жизни, — пояснил я. — Об учебе в академии, о практике в Степи.

— О том, как вы во время этой практики убивали ее соплеменников ради тренировки, — любезно подсказал он мне.

Богиня, а ведь это действительно так! Я совсем не подумал, как для нее выглядят мои истории. Возможно, от моей руки погиб и кто-нибудь из ее родственников.

— Значит, о девушке вы не выяснили совсем ничего, — жестко сказал маг.

— Ну почему ничего? — смутился я. — Она не любит рыбу. И еще, — тут я оживился, — она знает наизусть Пола Кэмпбелла. Я начал читать его стихотворение, посвященное Гаэрре, запнулся, а она продолжила.

— Нищая орчанка цитировала известного туранского поэта, и вас это не удивило? — с сарказмом спросил инор Лангеберг.

— Это казалось таким естественным, — пожал я плечами. — У нее речь, как у аристократки, а почерк… Да вот посмотрите!

Я подал ему злополучную записку, которую как скомкал, так и держал в кулаке. Маг разгладил листок и с интересом его изучил. Он ненадолго задумался, потом пробормотал что-то вроде «Возможно, все не так уж и плохо».

— А давайте-ка мы посмотрим, что у нее в вещах, — неожиданно сказал он. — На мешке есть, конечно, защитное заклинание, на я его вполне способен снять.

Что он тут же и сделал. Содержимое мешка было высыпано на стол — мужская одежда, в которой она ехала с нами, ночная сорочка, что была ей куплена по просьбе сиделки, несколько артефактов, выполненных весьма искусно и… мешочек, в котором было три драгоценных камня стоимости даже на первый взгляд очень приличной.

— Признаю свою ошибку, — прервал молчание маг. — Выбранная вами профессия оказалась весьма доходной.

Его подколку я пропустил мимо ушей. Что-то внутри меня начинало твердить, что слова об ошибке, сказанные Джансу поутру, были совсем не случайны, и что я действительно совершил ошибку. Только вот понять, где и когда, не мог.

— Но откуда у нее камни? — недоуменно сказал я.

— Думаю, оттуда же, откуда пришла помощь очень сильного мага. Как же я сразу об этом не подумал? — пробормотал инор Лангеберг. — В самом деле, откуда там мог взяться маг? А вот магичка…

Но гендерная принадлежность мага, что помог моей девушке, волновала меня в последнюю очередь.

— Так что это получается? — охрипшим от внезапно нахлынувшего понимания голосом сказал я. — Она сейчас ходит где-то совершенно одна, без денег, без помощи и думает обо мне так, как вы сказали? Что я ее изнасиловал и ограбил?

— Поздравляю вас, Ваше Высочество, — ехидно сказал маг. — Вы наконец вспомнили о предназначении головы правителя.

Глава 15

Асиль

Из гостиницы я почти выбежала, мне хотелось как можно быстрее покинуть место своего унижения, но, пройдя несколько кварталов, поняла, что нужно где-то успокоиться и подумать. Попавшийся по дороге сквер показался вполне подходящим для этого местом. Я села на свободную скамейку, прикрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок. Было это очень сложно, передо мной постоянно всплывало наглое лицо Эвальда с его обязательной обаятельной улыбочкой, становилось ужасно плохо, от воспоминаний начинало тошнить, все внутри сворачивалось в тугой узел, обжигающий стыдом и презрением к себе. Почему я не смогла перед ним устоять? Я ведь даже целоваться не хотела, а уж то, что случилось дальше, было вообще вне моего понимания. Воспоминания о прошедшей ночи были отрывистыми, но и того, что всплывало в памяти, было вполне достаточно, чтобы щеки покрылись жарким румянцем. Я вела себя так, как будто все воспитание, вбитое мне мамой с самого рождения, осыпалось шелухой, и наружу вылезла жаждущая плотской любви наглая дворовая кошка. Но ведь я совсем не такая! Неужели он подлил мне что-то за ужином? Но голова у меня была совсем ясной до того момента, как его губы соприкоснулись с моими, а действие зелья сразу бы начало туманить мысли. Весь вечер до поцелуя я помнила четко, а потом… Может, эта та самая фамильная оборотническая магия, о которой меня и предупреждала мама? Нужно было сразу попытаться от него отделаться, а не гулять по городу в компании столь опасного типа. Но что случилось, то случилось. И теперь нужно решить, что делать дальше. Я собиралась учиться в Гарме. Но разумно ли это теперь?

В Туран ехать нельзя, там меня будут искать в первую очередь, да и хорошее образование, по словам мамы, можно получить только в столичной Академии, куда соваться мне ни в коем случае нельзя, а все другие учебные заведения намного слабее. В Лории университет набирает слишком мало студентов, и буду я как на ладони, несмотря на то, что дети от смешанных браков там, как и в Гарме, не редкость. Но остаться здесь? Рядом с этим? Впрочем, нужна ли я ему? Интерес свой Эвальд явно утолил. Если судить по его отзыву о местной Магической академии, постоянством он не страдает. Вряд ли он будет специально меня искать, разве что письмо мое разозлит его в достаточной степени. На миг я даже пожалела, что облекла свои чувства в такие выражения, но возвращаться и забирать свою записку не стала. Да, мне это обошлось довольно дорого, но лишить себя удовольствия донести до Эвальда свое мнение я не могла. Пусть прочувствует, каково это, когда к тебе относятся как к лицу для постельных утех.

Для начала я собралась купить артефакт коррекции внешности, благо вчера заметила лавочку с магическими товарами. Деньги я пока решила не снимать, просто зайти, прицениться, понять, сколько мне нужно потратить. Там меня ожидал неприятный сюрприз — артефакт, сделанный на уровне моей мамы, стоил столько, что на эти деньги можно было купить тот самый домик, что вчера привлек внимание Эвальда. При мысли о нем злость снова дала себя знать, но я сразу ее в себе задавила. Как говорила мама, в своих проблемах нужно винить лишь себя, иначе только и будешь делать, что страдать и жаловаться на кого-то, а не искать выход из ситуации.

Сейчас надо было решить, насколько серьезна проблема «Эвальд» для того, чтобы повлиять на мои планы. Он не похож на человека, способного на длительную влюбленность. То, что он хотел, уже получил, значит, смысла в дальнейшем моем преследовании для него нет. Немного беспокоило его слишком близкое знакомство с кроватями общежития Магической Академии, но множественность этого понятия предполагала опять же множественность интересующих его девушек. Но ведь не все время он там проводит, должен же наследный принц заниматься чем-то еще, кроме инспектирования женских постелей? И вроде бы он что-то о грядущей женитьбе говорил. Не станет же он бегать в поисках плотских утех сразу после брака? Да и что он мне может сделать хуже, чем уже сделал? При воспоминании о прошедшей ночи к горлу опять подступила тошнота. Нет, становиться его игрушкой я не собиралась, не будет же он так себя вести в присутствии посторонних. Но пять лет! Пять лет он будет постоянно мелькать у меня перед глазами напоминанием о моем позоре…

Но ведь можно попробовать сдать экзамены по дисциплинам первых курсов, мама считала, что я вполне на это способна, тогда обучение мое сократится на два-три года. Главное — получить диплом, а потом я уеду как можно дальше отсюда. Нужно только узнать, возможно ли не отсиживать эти несколько курсов.

Я решительно встала и пошла в Магическую Академию. У первого же встреченного мной студента выяснила, в каком из учебных корпусов находится приемная ректора, туда и направилась. Ректора пока не было, но его секретарь сказала, что он должен вот-вот подойти. Забавно, но эта девушка была вообще без дара, а мне-то казалось, что здесь все должности должны занимать маги. На столе у нее стояла табличка с выполненным золотом виньетками и надписью «Инорита Лоренц, секретарь ректора Магической Академии». Видно было, что осознание собственного положения наполняет ее важностью, как брамбыс — бурдюки. На меня она не смотрела, всячески показывая, насколько она занята, и что времени отвлекаться на пустые разговоры у нее нет.

Ректор, лорд Гракх, действительно появился довольно скоро. Когда ему сказали, что я его ожидаю, он недоуменно посмотрел в мою сторону, потом спросил у своей подчиненной:

— Бригитта, но ведь это не наша студентка?

— Нет, — торопливо ответила я, — но я хочу ею стать.

— Приемная комиссия еще не начала свою работу, — ответил лорд, — приходите через два месяца.

— Лорд ректор, я хотела бы узнать, возможно ли в вашей академии сдать досрочно экзамены за первые три курса, — твердо сказала я.

Ну нет, выгнать себя я не позволю. Я хочу хоть в чем-то получить некоторую ясность.

— А какая в этом необходимость? — удивился он. — Наша академия дает прекрасное образование, поверьте. Чем больше вы проведете времени на занятиях, тем больше у вас шансов развиться в высококлассного мага.

— Дело в том, что по семейным обстоятельствам я находилась некоторое время на домашнем обучении, и часть из того, что преподается на первых курсах, знаю очень хорошо, и повторение этого будет напрасной тратой времени.

— Это вы так думаете, леди… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Инорита Монблюте, — ответила я. — Астрид Монблюте.

— Инорита Монблюте, ваше мнение может очень сильно отличаться от действительного положения дел, — снисходительно сказал он мне. — У нас очень высокие требования к студентам, никакое домашнее обучение не даст таких знаний.

— Но вы ведь можете их проверить, прежде чем делать такие выводы, — твердо возразила я. — Возможно, мои знания вполне соответствуют вашим требованиям.

Ректор понял, что я от него не уйду без определенного ответа, но смотрел на меня при этом с большим сомнением, потом перевел взгляд на секретаря и спросил:

— Бригитта, у меня что-нибудь запланировано на это утро?

— Только на послеобеденное время, — деловито ответила девушка.

— Хорошо. Инорита Монблюте, прошу вас, пройдите в мой кабинет.

Лорд Гракх довольно любезно распахнул передо мной дверь и жестом пригласил меня внутрь. Неожиданно сердце испуганно сжалось — я совсем не хотела оставаться наедине с посторонним мужчиной, сильным магом, к тому же. Я прекрасно понимала, что страх мой не имеет под собой никаких оснований — вряд ли столь солидному лорду придет в голову меня поцеловать, не говоря уж о более серьезных поползновениях, но все равно застыла на пороге, не решаясь войти.

— Так что же? — нетерпеливо сказал лорд Гракх. — Вы собираетесь входить, или вас уже не интересует поступление сюда?

— Интересует, — твердо ответила я и сделала шаг вперед. Со страхами надо бороться, а не потакать им.

Ректор вошел, прикрыл за собой дверь и предложил мне сесть. Пристроилась я на краешке стула, не расслабляясь, так, чтобы в любой момент можно было сбежать. Но, похоже, интересовали его исключительно мои знания, так что в последующие полчаса я отвечала на вопросы из различных областей магических наук. Ни один не вызвал у меня ни малейшего затруднения, чему был удивлен не только мой экзаменатор, но и я сама. Уж наверняка должны были у меня быть пробелы хоть в чем-то. Наконец лорд Гракх прекратил меня расспрашивать, откинулся на спинку кресла, задумчиво потарабанил пальцами по столешнице.

— Астрид Монблюте — это же не настоящее ваше имя?

И в этом вопросе уверенности было намного больше, чем в моих ответах.

— Нет, — помедлив, сказала я. — Но я намерена дальше жить под этим именем и получить документ об образовании на него.

— Школа у вас видна хорошая, — продолжил он. — Я даже затрудняюсь сказать, кто был вашим учителем, хотя явно веет Тураном.

На это я говорить ничего не собиралась. Знать о моей родне здесь никому не надо. Маг молчал, выжидательно на меня смотрел и продолжал ритмично постукивать по столешнице.

— На четвертый курс я вас зачислить не могу, — наконец решился он, — только на третий. Все же на третьем слишком много практических занятий, которые нужно проходить под наблюдением опытного мага, и просто так у вас их никто не примет. Список дисциплин возьмете у инориты Лоренц, у нее же узнаете, к какому преподавателю и куда вам следует подойти, чтобы договориться о сдаче экзамена. Устраивает вас такой вариант, инорита Монблюте?

— Устраивает, — немного помедлив, ответила я.

На лорда Гракха я смотрела несколько подозрительно. Я не ожидала, что все окажется так просто, мне казалось, что непременно должны возникнуть какие-то сложности.

— Ах, да, — спохватился он, а я сразу напряглась в ожидании очередной пакости судьбы, — надеюсь, вы в курсе, что поступая в наше учебное заведение, принимаете на себя обязательство пожизненной выплаты одного процента от всех доходов, полученных в результате магической практики?

Я даже не успела ответить, что знаю об этом, как дверь в кабинет резко распахнулась, впустив всклокоченного инора, довольно молодого, но вряд ли относящегося к студентам.

— Лорд Гракх, вы не предупреждали, что мне еще и на практику с группой ехать придется! — довольно экспрессивно начал он вместо приветствия.

— Как это? — удивился ректор. — Мне казалось, это общеизвестное правило, что куратор едет на практику со своей группой. Исключения еще ни разу не было. С чего вы решили, инор Вайс, что мы его сделаем для вас? Кстати, инорита Монблюте, вам же еще практику отрабатывать, — это он уже мне. — Вот ведь еще проблема.

— Но я не могу! — начал возмущаться куратор неизвестной мне группы. — У меня эксперимент в полном разгаре! И вообще, я не представляю, что я буду делать с такой толпой!

— Ничего, — холодно сказал ему лорд Гракх, — отложите свой эксперимент. У вас есть должностные обязанности, неплохо было бы вам о них вспоминать хотя бы иногда. В конце концов, в течение учебного года вы не перетруждались. Вы можете припомнить хоть одно достижение своей группы?

Они перебрасывались репликами с такой скоростью, что я только и успевала, что поворачивать голову в сторону того, кто сейчас говорил. На меня они уже никакого внимания не обращали.

— А первое место моей студентки в фехтовальном зачете? — гордо спросил инор Вайс. — Много еще таких групп найдете, где девушки так успешно выступили?

— Да вам просто повезло, что леди Штаден оказалась вашей подопечной, — не сдавался ректор. — Вы еще себе в заслугу поставьте, что она была невестой наследного принца!

При этих словах я невольно вздрогнула, но на меня внимания никто не обращал, мужчины были заняты исключительно друг другом. Богиня, да здесь мне про Эвальда просто не дадут забыть! Нет, наверно, надо ехать в Лорию…

— Положим, в других группах у Его Высочества невест действительно не было, — невозмутимо парировал преподаватель.

— Теперь и в вашей нет, — отрезал ректор. — Инор Вайс, от обязанностей вас никто не освободит, и это мое последнее слово. Меня удивляет, что вы до сих пор не озаботились подготовкой отправки своей группы, которая назначена на завтра.

— Да мне никто не сказал, — инор в отчаянье взлохматил на себе волосы. — Это же ужас какой-то. Я их так и запомнить за год не смог.

— За целый год вы не смогли запомнить своих студентов, у которых вы, к тому же, почти ежедневно вели занятия? — возмущенно сказал лорд Гракх. — Ну знаете ли, это уже слишком! Не надо мне здесь сказки рассказывать! От кураторства вас это не освободит!

— Но это действительно так! — инор Вайс был так несчастен, что мне даже стало его несколько жаль. — У меня просто отвратительная память на лица. А тех, кого я успеваю запомнить, вы умудряетесь тут же отчислить.

— Но позвольте, — недовольно сказал ректор, — из вашей группы отчислена была только дель Полло, не будете же вы утверждать, что запомнили только ее, тем более, что целый семестр прошел с того времени.

По поникшему виду несчастного куратора было видно, что именно так он и хотел заявить, но уже понял, что ректор это не посчитает чем-то существенным, чем-то, что помогло бы избавиться от ненавистной ему уже сейчас поездки. Инор Вайс тяжело вздохнул и с обреченным видом уставился на начальство.

— Да уж, — тяжело вздохнул теперь уж ректор, — о чем мы думали, когда доверяли вам кураторство? Вы за собой уследить не можете.

— Так и я о том же, — оживился инор. — Мне никак нельзя ехать.

— Вам никак нельзя не ехать, — отрезал ректор. — Но отпускать группу под руководством только одного и совсем безответственного лица, это просто преступление перед бедными студентами. Инорита Монблюте, я зачту вам практику за первый и второй курс, если вы поедете в качестве помощницы инора Вайса.

— Я? — удивлению моему просто не было границ. — Но почему вы считаете, что я справлюсь с этой работой?

— Вы девушка ответственная, это сразу видно, — безапелляционно заявил лорд Гракх. — Отвечаете вы ясно, четко, без лишних слов, но все нужное доносите. Да и почерк ваш, — он кивнул на стопку исписанных мной листов, — просто удивительно подходит для написания отчетов. А то я уже заранее представляю, как те, что попытаются прочитать бумаги, написанные этим нерадивым преподавателям, приходят ко мне с требованием дешифровки.

— Спасительница моя! — воскликнул инор Вайс и попытался меня обнять.

Я резко шарахнулась от него к двери, уронив при этом стул.

— Инор Вайс, вы ведете себя, мягко говоря, странно и пугаете свою студентку, — укорил его ректор. — Инорита Монблюте, он не хотел вас оскорбить.

И тут я поняла, что пытаюсь открыть дверь не в ту сторону, безуспешно нажимаю на ручку. Собственное поведение показалось мне ужасно глупым. Инор Вайс ведь действительно не хотел ничего плохого.

— Я не могу с ним ехать, я ведь даже еще не ваша студентка, — осторожно заметила я.

— Так сейчас приказом зачислим вас на третий курс, — небрежно сказал ректор. — А инор Вайс сможет у вас за время практики два экзамена принять.

— Я? — теперь уже удивился незадачливый куратор.

— Да, вы, — подтвердил ректор. — В состав экзаменационной комиссии входите, значит, и принять можете.

Это предложение показалось мне достаточно заманчивым. Да и инор Вайс выглядел скорее безобидным чудаком, чем человеком, желающим навязать себя и свое видение окружающего мира. Только вот…

— Я пока не устроилась нигде в Гаэрре, — начала я объяснять свое положение лорду Гракху.

— Направление в общежитие возьмете у инориты Лоренц, — невозмутимо ответили мне.

— У меня и вещей нет.

— Совсем? — деловито уточнил он. — Как такое могло случиться?

— Результат стихийного бедствия, — мрачно ответила я, решив, что гармский принц вполне подходит под это определение.

— Думаю, небольшую сумму в качестве подъемных мы вам выделим, — задумался ректор. — Список того, что может потребоваться на практике, возьмете у инориты Лоренц, на этой улице есть пара лавок, в которых вы можете купить все необходимое. На заселение и закупку даю вам два часа, после этого вы занимаетесь уже делами группы инора Вайса. Отъезд-то уже завтра, а он ничем не озаботился.

Я с некоторой оторопью смотрела на лорда Гракха. Уехать сейчас из Гаэрры — это то, что мне требуется. Не думаю, что обязанности помощницы куратора будут такими уж огромными, даже если все мне придется делать за него, на что, видимо, и рассчитывает лорд ректор. В плюсах — два зачтенных экзамена и практика. В минусах — неизвестная мне нагрузка и бывшая невеста Эвальда, как постоянное напоминание о нем. Но мне сейчас о нем напоминать будет все. Богиня, да я только закрываю глаза, как вижу его лицо…

— Так что вы решили, инорита Монблюте? — прервал мое молчание лорд Гракх.

— Я согласна, — твердо ответила я.

Глава 16

Эвальд

Осознание того, что сказал инор Лангеберг, привело меня в настоящий ужас. Что же должна была чувствовать по отношению ко мне девушка, если так легко рассталась со своим имуществом, лишь бы больше никогда меня не видеть. Отвращение? Презрение? Ненависть? Я все еще чувствовал себя оскорбленным ее запиской, ведь, на мой взгляд, такое ее отношение было неоправданно — ведь она сама меня целовала, сама стремилась быть со мной, шептала эти непонятные, завораживающие, сводящие меня с ума слова на орочьем. Да даже если бы я не собирался проводить с ней ночь, все равно бы не смог устоять. А она — ведь ни единого слова протеста не прозвучало, кроме одного «нет» на вопрос о поцелуе. Все ее поведение говорило только о том, что она хочет быть со мной так же, как этого желал и я. Совершенно непонятными остались для меня слова мага, что она не осознавала происходящего с ней, но на мой прямой вопрос он ответил, что уж это я и сам понять могу, не все же мне разжевывать и в рот закладывать, и добавил, что мне уже не пять лет, должен понимать, что делаю. Меня, конечно, еще в подростковом возрасте предупредили, что моя звериная сущность придает повышенную притягательность в глазах противоположного пола, неужели на орчанок это действует настолько сильно? Я даже пожалел, что не прочитал ту стопку книг, что мне принесли из дворцовой библиотеки перед поездкой в Радай по указанию деда. Тогда я решил, что раз с нами едут дипломаты, то пусть они и читают всю эту литературу, чтобы подсказать мне в сложных ситуациях, а у меня и без того забот хватает, чтобы забивать голову подобной ерундой. И вообще, мне вполне было достаточно краткого инструктажа перед поездкой: это — не делать, то — не говорить. Вопроса орчанок никто не касался, так как не предполагалось, что я кого-нибудь из них встречу — гостеприимство орков на такое не распространялось. А зря… К стыду своему, я понял, что не испытываю сожаления о случившемся, а только о том, что для девушки это оказалось совсем не тем, что для меня. Как можно сожалеть о том, что хочешь повторить, о том, что было так невообразимо прекрасно, о том, что кажется единением не только тел, но и душ? Я раньше не представлял, что плотская любовь может быть настолько восхитительна — даже одно воспоминание о прошедшей ночи дарило счастье. Но одними воспоминаниями долго счастлив не будешь, да и не время им предаваться. Меня охватывало все большее и большее беспокойство. Ведь Джансу сейчас совершенно одна в чужой стране, чужом городе, с плохими мыслями обо мне и без денег. Хотя, возможно, деньги у нее были при себе — в дорожном мешке не было ни монетки, но она же платила за комнату на постоялом дворе. В Гаэрру она собиралась телепортом, значит, денег у нее должно быть достаточно. А вдруг сейчас она уже в Туране? Эта мысль привела меня в ужас. На территории Турана наши розыскные действия вести очень трудно, почти невозможно, настолько там хорошо поставлена работа местной разведки, а значит, я могу никогда не найти Джансу, и она не узнает, что была для меня чем-то большим, чем случайная подружка, и будет обо мне думать, как о распоследней сволочи. Я подскочил и бросился к начальнику дворцовой охраны.

— Мне срочно надо найти девушку, — с порога торопливо сказал я. — Пока еще есть надежда, что она не в Туране.

— Но у вас, Ваше Высочество, есть основания полагать, что она еще может быть во дворце? — деловито спросил тот.

— Во дворце? Нет, конечно, кто бы ее сюда привел? — удивился я.

В самом деле, что за глупость он говорит? С чего вдруг я бы привел во дворец орчанку? Нет, было, конечно, несколько случаев, когда я приводил на ночь девушек, чье происхождение это допускало. Но Джансу… Ей здесь не место. Я в насмешку над собой попытался представить ее на приеме в нашем тронном зале и с удивлением понял, что она там совсем не выглядит как нечто чужеродное, напротив, ее достоинство и аристократизм предполагали высокое происхождение, которого у нее, к сожалению, не было. А ведь если было бы, то вся эта дедова папка была бы ненужной. Она прекрасно подошла бы мне — красота, манеры, воспитание — чего еще желать? Я хочу быть с ней больше, чем с кем-нибудь до этого, все остальные стали лишь смутными тенями, как будто их и не было никогда. Как будто все, что было раньше, было в прошлой жизни и не со мной. Мне нужна Джансу, я не могу представить себе жизни без нее. И это внезапное осознание заставило меня застыть на месте, уставившись в стену.

— Ваше Высочество, что с вами? — пробился в мое сознание взволнованный голос начальника охраны.

— Со мной все хорошо, — четко ответил я. — Погоди, дай подумать.

Неужели она — моя пара? Ведь никогда раньше у меня не появлялось желания продлить отношения с кем-то больше пары ночей. Красивых девушек много, а я только один, и если с кем-то задержаться подольше, остальные останутся обиженными, а я слишком добр, чтобы их расстраивать. А здесь внезапно возникшее желание купить дом и получить от нее дочку… Пара? Эта мысль неожиданно наполнила меня теплом и восторгом. Значит, не только Берни это удалось, но и мне. И вовсе я не неполноценный оборотень, а вполне себе правильный. Но это значит, что я смогу ее найти и сам. Смог же брат, да и отец говорил, что его тянуло в сторону, где была мама. Я закрыл глаза и попытался настроиться на Джансу, понять, где она. Я был готов сорваться с места и бежать, найти ее, прижаться и объяснить. Вот только куда? Не было этого тянущего зова, о котором говорил брат, лишь легкое беспокойство на краю сознания. Душу затопила обида и разочарование. Впрочем, дед бы все равно ее не одобрил, так что, наверно, это и к лучшему. Но найти ее все равно необходимо. Найти и вернуть вещи, а то инор Лангеберг до конца моей жизни будет вспоминать о столь замечательном методе пополнения королевской казны. Да и желание быть с ней никуда не делось. Пара или не пара — какое это сейчас имеет значение? Главное, найти, пока с ней ничего плохого не случилось.

— Так что вы говорили? — расстроенно спросил я у начальника охраны.

— Я сказал, Ваше Высочество, что вам надо в сыскной отдел обратиться. Дворцовая охрана не ведает розыском.

— Да, в самом деле, — ответил я, — вы совершенно правы.

Начальника сыскного отдела, инора Франке, не было на месте, и я потерял еще сколько-то драгоценных минут, пока его разыскивали. Мне казалось, что время просто просачивается сквозь пальцы, лишая меня надежды вновь когда-нибудь ее увидеть. Пусть она и не моя пара, желания опять к ней прикоснуться это не отменяет.

— Ваше Высочество, извините, что заставил вас ждать, — начал торопливо оправдываться запыхавшийся начальник сыска. — Если бы меня заранее предупредили…

Живот его, выдающийся вперед, неприятно колыхался, явно мешая ему перемещаться с требуемой скоростью. На такой должности мог бы и поподвижнее быть, с невольной неприязнью подумал я. А то пройдет пару лет, так он не только быстро ходить не сможет, а еще и дверные проемы потребует расширять.

— Давайте перейдем к делу, — нетерпеливо оборвал его я. — Мне срочно нужно найти девушку, наполовину орчанку.

— Что она украла?

— Украла? — недоуменно переспросил я.

— Ну да, — невозмутимо ответил этот тип. — Если будет известно, что у нее с собой, то поиски намного облегчатся.

— Ничего она не украла, — с горечью ответил я, вспомнив оставленный у меня мешок с ее пожитками. — Разве что мое сердце.

— Разве что, — хохотнул начальник сыска. — Но тогда, Ваше Высочество, вам нечего переживать. Насколько я знаю, ваше сердце очень быстро возвращается к владельцу.

Я вскипел от злости. Дала же Богиня подчиненного — не в состоянии уяснить простых вещей, когда шутки уместны, а когда нет. Взгляд, который я на него бросил, был настолько далек от одобрительного, что смешок его прервался на середине, начальник сразу посерьезнел и настроился на деловой лад:

— Приметы?

Опрос он начал четко, безо всяких лирических отступлений, что меня порадовало. Через пару минут по его поручению были направлены сотрудники во все телепортационные пункты и станции дилижансов с приказом проверить всех подходящих к описанию, вне зависимости от пункта назначения.

— Но девушка собиралась в Туран, — заметил я.

— Мы должны проверить все, — серьезно ответил мне инор Франке. — Она могла сказать неправду. Да даже если она действительно собиралась в Туран, вполне могла отправиться кружным путем, чтобы вас запутать.

Такая мысль мне в голову не приходила. Но зачем ей было говорить неправду? Куда она может еще ехать, если родственники у нее в Туране, а то, на что она рассчитывала устроиться, лежит у меня? А вот насчет кружного пути сыскарь вполне мог быть и прав. Если учесть, что она теперь в стесненных обстоятельствах по моей вине, то в целях экономии могла оплатить только телепорт до гармской границы, а дальше — дилижанс.

Я не находил себе места, кружа по кабинету в ожидании сообщений. Мне казалось, что вот-вот откроется дверь и введут Джансу, возмущенную тем, что ее задержали, не дав покинуть Гарм. Я ее тогда обниму, вдохну ее запах, такой волнующий, такой неповторимый, и постараюсь все объяснить. Она непременно меня поймет, не может не понять.

Первыми пришли сведения из телепортационных пунктов. Несколько девушек, подходящих под описание, уже находились в Туране, несколько — отправились в гармские населенные пункты. Тех, кто в Гарме, проверят в ближайшее время, но на меня накатила уверенность, что Джансу среди них нет, что она уже в Туране, что я ее уже никогда не увижу. Захотелось срочно что-нибудь сломать. Но мебель в этом кабинете была такая отвратительно крепкая…

— С дилижансами подольше будет, — заметил начальник сыска. — В телепортационных пунктах дежурные маги обычно отмечают, если кто с корректором внешности или другим артефактом перемещается, а в дилижансах сейчас проверять всех нужно. Ведь девушка и под мужской личиной может быть.

Я обрадованно закивал головой и даже несколько успокоился. Его слова придали мне надежды. Ведь когда я ее впервые встретил, она как раз была в образе орочьего подростка. Почему бы ей опять не воспользоваться этим способом? Тут я вспомнил, что ее артефакт остался у меня, и даже успел расстроиться, но подумал, что она могла купить себе новый. Да, тогда действительно всех проверять надо.

Ожидание длилось и длилось. Приходящие отчеты совсем не радовали, во всех них было одно и то же: «Искомый объект не обнаружен». Непроверенных направлений и людей оставалось все меньше и меньше. Надежда размывалась и таяла, как сахарная голова, попавшая в речной поток. К полночи начальник гармского сыска положил передо мной отчет. Толстый, многостраничный, показывающий, как много его подчиненные проделали за сегодня работы, но абсолютно безрезультативный для меня. Джансу найдена не была. И спрашивается, зачем мы тратим столько денег из казны, если эта организация не способна найти даже одну девушку?

— Не расстраивайтесь так, Ваше Высочество, — участливо заговорил инор Франке. — К сожалению, наше ведомство не уполномочено работать в соседнем государстве. Наверное, вам надо обратиться в разведку. А еще лучше, непосредственно к вашему дяде, Его Величеству Гердеру. Думаю, он не откажет вам помочь. Но это уже все только завтра.

Возвращался я к себе, еле переставляя ноги. Рассчитывать, что туранский король пойдет мне навстречу, я не мог — с ним и его старшим сыном отношения у меня не сложились. Разве что попробовать через Берни? Он попросит Шарлотту, та обратится к своему отцу. Нет, все же как замечательно, что мой брат женился на дочери Гердера. Настроение поднялось, но ненамного. Мне нужно было найти Джансу, найти и сказать ей все, что жгло меня изнутри. И совсем не было уверенности, что это получится завтра. Пусть Гердер и даст разрешение на розыск в Туране, пусть ее удастся найти в тот же день, но она ведь может и не захотеть со мной разговаривать. Она же чувствует себя несчастной и обиженной.

Уснуть у меня не получалось долго. Мне вспоминались эпизоды нашего короткого знакомства. Вот она в орочьем шатре гордо вскидывает голову и презрительно цедит сквозь зубы: «Можешь сразу меня вернуть». Вот она ставит на место этих зарвавшихся курсантов из Военной академии, а ведь у них даже мысли не возникло ей не подчиниться. Вот она мелодично смеется моему рассказу о наших с Берни шалостях. Вот она ест, привычно орудуя столовыми приборами. Где она могла такое освоить, если прожила всю жизнь в Степи? А туранский поэт? Ладно, я, меня заставляли учить столько разнообразных стихотворений, зачастую ничего, кроме отвращения, не вызывающих, но у меня это входило в программу обязательного обучения — принц обязан разбираться в таких материях и уметь поддерживать непринужденные разговоры, бросая время от времени нужные цитаты. Но она? Откуда у девушки из Степи такие знания? Кто ее родители? Кто ее учил всему этому? И почему она вынуждена была ехать одна, без подобающего сопровождения?

Ответов не было. Не было и спокойствия. Я вертелся в кровати и думал, думал. Сон все не приходил, и я с ужасом понял, что мне не хватает ее, Джансу. Вот здесь, рядом, в моей постели, чтобы можно было уткнуться в нее, вдохнуть этот изумительный запах и успокоиться, чтобы быть уверенным, что с ней все в порядке. Она ведь сейчас совсем одна. А если вдруг заболеет, она ведь такая хрупкая? Будут ли ее родственники о ней заботиться? Это чувство беспокойства было невыносимым, и самое ужасное, что от меня совсем ничего не зависело. Я достал из ее дорожного мешка ночную сорочку девушки, грубую, полотняную, и уткнулся в нее носом. Она казалась мне прекрасней любой вещи эльфийского шелка — ведь она еще хранила частицу своей хозяйки, все, что у меня было на этот момент. Так я и уснул, прижимая к себе сорочку, с четкой мыслью — пара мне Джансу или нет, но жизни мне без нее не будет.

Глава 17

Асиль

Инор Вайс радостно переложил на меня все заботы по отправлению группы, за которую отвечал, и быстро покинул кабинет ректора. Тот задумчиво посмотрел ему вслед и произнес:

— А ведь вам, инорита Монблюте, еще придется проконтролировать, чтобы он тоже не забыл отправиться. На вас надежды больше, но куратор все же он. Значит, завтра до обеда зайдите к нему пару раз, проследите, чтобы он собрался.

Я приняла это поручение безропотно, но подумала, что одним прослеживанием дело явно не обойдется, придется стоять над ним, пока все не будет уложено. Или укладывать самой. Процедуры по зачислению были проведены достаточно быстро, от подъемных я отказалась — деньги у меня все же были, и в лишних одолжениях я не нуждалась, инорита Лоренц выписала направление на заселение в общежитие и важно мне его подала вместе со списком вещей, которые следует взять с собой на практику. Экзаменационные листы она пообещала выдать несколько позже, все равно сегодня в приемную мне придется зайти не один раз. Я ее вежливо поблагодарила и отправилась решать свои неотложные дела с тем, чтобы заняться поручением лорда Гракха, более ни на что не отвлекаясь.

Комендантша общежития, инора Пфафф, довольно долго просматривала списки проживающих, решая, к кому меня подселить, и все же ей удалось подобрать в соседки девушку из группы, в которой мне предстоит учиться с осени. Наверно, это к лучшему — буду знать хоть кого-то, когда придет время занятий. Но сейчас девушки в комнате не было, лишь валялось на кровати несколько ярких платьев, проигравших в выборе одежды на сегодня, да на столе стояла чашка с чем-то недопитым. Учебников почти не было — видно, все лишнее уже отправлено назад в библиотеку, и на полках под различными углами торчали разноцветные томики любовных романов. Я сгрузила на свободную кровать выданное мне постельное белье, сероватое и с мрачными печатями в самых неожиданных местах. Делать мне здесь больше было нечего, и я отправилась закупать вещи по выданному мне списку, впрочем, следуя ему совсем не строго. Ведь жизнь моя здесь практикой не ограничится, и что-то, необходимое в дальнейшем, можно взять и сейчас, если вдруг попадется. Так что купленную первым же делом сумку я набила полностью, еле дотащила до общежития. Соседка так и не появилась. Я переоделась в новое платье, не вызывающее у меня такого острого чувства обнаженности, а старое повесила в шкаф, благо половина его была совсем пустая. Мне хотелось вообще выбросить эту клетчатую тряпку, чтобы уже ничего не напоминало об Эвальде, но потом я решила — пусть висит, о своих глупостях забывать не стоит, будет как предостережение от новых.

Весь остаток дня я пробегала по делам инора Вайса. Документов, подписанных и согласованных, у меня набралась внушительная стопка, также я договорилась на складе академии, что они подготовят все необходимое для группы по выданному мне все той же иноритой Лоренц списку к завтрашнему утру. К вечеру я с удовлетворением поняла, что успела сделать то, на что инору Вайсу отводилось гораздо больше времени. Я даже забежала к нему и напомнила, чтобы он был готов к отъезду, о котором он уже благополучно забыл. Инор согласно хмыкнул и тут же выбросил все эти «глупости» из головы. Пожалуй, придется его собирать, а то уедем мы без куратора. Так-то он, похоже, не очень-то и нужен — все документы были у меня, да и доверенность мне выписали, но вдруг ректор посчитает, что я не справилась с обязанностями, да и возможность сдать экзамены, листы на которые мне тоже были уже выписаны, откладывается на неопределенный срок. Нет уж, инор Вайс, поедете как миленький и хоть немного, но будете приглядывать за своей группой, даже если мне придется вам самой сумку складывать. Я спросила куратора, где он живет, и с облегчением узнала, что на территории Академии, в здании для преподавателей. Я уточнила у него номер апартаментов и предупредила, что подойду завтра с утра. Он рассеянно покивал головой и продолжил одной рукой помешивать темное варево в мензурке над спиртовкой, а другой перекладывать листочки с записями и схемами. О моем присутствии он забыл сразу, как я перестала говорить. Похоже, в деле отъезда группы самым сложным будет не забыть ее куратора.

Поужинала я в студенческой столовой уже перед самым ее закрытием. Популярностью она у местных обитателей не пользовалась, хотя к концу дня и мало что осталось. Разве что рыба, к которой я бы не прикоснулась, даже если бы Эвальд ее ненавидел, настолько неаппетитно она выглядела. Я выбросила из головы неуместные мысли и съела вязкую субстанцию, называемую здесь кашей. Каждую ложку приходилось пропихивать в себя силком, но я решила для себя, что все равно придется привыкать — выходить за территорию Академии я собиралась как можно реже, а значит, питаться придется тут. Не умер же еще никто от местной пищи? Впрочем, возможно, здесь очень хорошие лекари… Несмотря на все внутренние уговоры и сильный голод, съесть я смогла только половину, после чего решила, что наедаться на ночь вредно, и отставила тарелку. Да, с таким питанием к выпуску от меня лишь засушенная мумия останется.

На этот раз в комнате соседка уже была. Довольно миловидная инорита с кучей непослушных рыженьких кудряшек на голове, которым никак не лежалось в строгой прическе. На меня она посмотрела с некоторой настороженностью.

— Я думала, кого это ко мне подселили, — сказала она. — Просто голову сломала за сегодня. А ты вовсе не из наших. Как это тебя зачислили в конце года? Ты же переводом к нам?

— Я была на домашнем обучении, — пояснила я. — Ректор посчитал, что я смогу сдать экзамены за первые два курса, и направил отрабатывать практику. Меня зовут Ас…трид. Астрид Монблюте. И зачислили меня в твою группу.

— Даниэла, — девушка оттаяла и радостно заулыбалась, — можно просто Дана. Это ж какую кучу тебе сдавать нужно теперь? Я бы никогда на такое не пошла.

— Два я сдам во время практики инору Вайсу, — пояснила я. — Ректор так распорядился.

— Да инор Вайс вечно все забывает, — хихикнула Дана. — Он считает, что все, не имеющее отношения к его предмету, в голове держать незачем, и строго следует этому правилу в жизни. Не удивлюсь, если группа без него поедет, а он так и не вспомнит про них.

— Лорд Гракх назначил меня его помощницей, — пояснила я. — Документы я собрала, со складом договорилась, инора Вайса предупредила, что утром приду его вещи укладывать. Дана, а ты не знаешь кого-нибудь из его группы? А то мне со склада одной не забрать все.

— Да я даже не знаю, кого он курирует, — задумалась девушка.

— Первый курс, — подсказала я. — Ректор еще говорил, что в его группе невеста принца была.

— А-а, знаю, Штаден, — неприязненно протянула она. — Терпеть не могу эту выскочку.

Так, похоже, меня еще и в самой группе ждут проблемы с высокомерными бывшими невестами Эвальда. Похоже, ему просто удивительно удается усложнять мою жизнь, не прилагая особых усилий.

— А что в ней такого особенного? — осторожно уточнила я.

Вдруг все не так уж и страшно? Да если и страшно, месяц выдержать это вполне можно.

— Когда в начале этого учебного года стало известно, что Эвальд собрался жениться на студентке магической академии, она сделала все, чтобы привлечь его внимание, даже волосы обрезала, представляешь?

— Обрезала волосы? Совсем?

— Не совсем, но коротко очень. Правда это подали как нападение на потенциальную невесту, тогда прямо эпидемия несчастных случаев с нашими девушками была, так что ей еще как пострадавшей сочувствовали.

— Может, так оно и было? — неуверенно спросила я.

— Ты сама в это веришь? Тогда здесь такие страсти кипели из-за Эвальда. Думаю, чтобы стать его невестой, многие согласились бы не только постричь волосы, которые ей восстановили почти сразу, но и лишиться чего посущественней. А так он сразу на нее запал, а потом она еще зубы ему выбила, чтобы наверняка привлечь. Такая вот наглая девица, ничего не стесняется.

Я посмотрела на свою соседку с некоторой оторопью. Все же выбивание зубов никогда не казалось мне подходящим способом для привлечения мужского внимания. Мама мне, конечно, рассказывала про флирт, но там и речи не было про столь странные способы.

— Но я так понимаю, что помолвка у них все равно надолго не сохранилась, — тема была мне не очень приятна, но я старалась быть вежливой и поддерживала разговор. — Не устроила его чем-то эта девушка.

Возможно, слишком мало зубов выбила. Я даже задумалась, что же еще лишнего у гармского принца. На мой взгляд, выходило очень много.

— Так сразу после того, как ее лорийская шпионка отравила, чтобы нужную невесту подсунуть, помолвку и расторгли, — пояснила Дана. — Королевской семье травленная невестка не нужна.

— Так ее же из-за него и отравили! — возмущенно сказала я. — И вот так, выбросить как ненужную вещь какую-то? Несчастная девушка…

— Не такая уж она и несчастная, — пробурчала Дана. — Быстро сориентировалась. И теперь у нее в женихах ученик придворного мага, который вполне может лет через десять и заменить инора Лангеберга на этом посту. А придворный маг, сама понимаешь, вторая фигура после короля.

И такая горечь была в ее словах, что сразу понятно было, соседка моя вкладывает личные переживания в свой рассказ.

— Ты, наверно, сама хотела стать невестой принца? — невольно спросила я.

— Конечно, — ответила Дана. — А кто бы не хотел? Он ей такие корзины роз присылал, и завтраки из дворца привозили…

Наверно, эта Штаден тоже выслушивала длиннейшие лекции по садоводству, невольно подумала я, вспомнив, как размещал в вазе Эвальд подаренный мне букет. А Дана о таком мечтает. Я бы могла привести ей пример человека, которому этот самовлюбленный фазан совсем не нужен, но она мне все равно бы не поверила, так что я только ободряюще сказала:

— Он же сейчас свободен, значит, шанс у тебя есть.

— Да ему дворянку подавай, — с горькой обидой в голосе сказала девушка. — Вот недавно из дворца запросили описания наших студенток. И что ты думаешь? Только благородных и затребовали. С такими как я он только поразвлечься готов, а жениться мы ему происхождением не вышли.

Богиня, неужели мне в соседки досталась бывшая любовница Эвальда? И мне теперь ближайшие несколько лет придется выслушивать про чужие несчастья?

— У тебя с ним что-то было? — насторожено спросила я.

— У меня — нет, что ты, — отмахнулась она, — а вот у моей прежней соседки, которую в зимнюю сессию отчислили, было. Она так в него влюблена была, а Эвальд пару ночей с ней провел и к другой ушел. Она так страдала, что учиться не смогла дальше. Летнюю сессию еще худо-бедно сдала, а зимнюю уже завалила. А ведь сразу понятно было, что он с ней не останется — слишком часто у него девушки меняются, но она на что-то надеялась.

Да, Ваше Высочество, похоже потоптались вы здесь знатно. И ведь это только первая история, которую мне рассказывают, и какая-то она не очень счастливая. Забыть вас здесь у меня не получится, как бы мне этого ни хотелось. Но я себе выбора после зачисления не оставила, так что придется это перетерпеть. Меня вы страдать не заставите. Это для той несчастной девушки оказалось ударом, что спите вы с одними, а женитесь на других. Тоже, небось, любимой называли и домик купить обещали. Слова, они ведь ничего не стоят, и их можно так красиво выплетать и развешивать. Вам не жалко, а девушки счастливы. На меня опять накатила злость, я даже губу прикусила, чтобы успокоиться. Сейчас главное — поменьше о нем думать и побольше делом заниматься. Болтать можно до бесконечности, а ведь вопрос со складом так и не решен.

— Дана, раз уж с группой инора Вайса мы определились, то, может, ты кого-нибудь из парней оттуда знаешь? Они же сами заинтересованы, чтобы практика нормально прошла.

— Парней, пожалуй нет, — ответила она. — Сама понимаешь, они на курс младше, еще в лицо узнать могу, а по фамилии нет. А давай к кому-нибудь из девушек сходим, они и помогут своих найти.

Но нам повезло. Не успели мы выйти в коридор, как встретили парня из группы той самой бывшей невесты. Дана его сразу вспомнила и определила в группу «той самой Штаден». Звали его Карл Хазе. И его внешний вид мне порадовал — крепкий, плечистый, он просто создан был для перетаскивания тяжестей. Узнав, что я еду вместе с инором Вайсом, он обрадованно сказал:

— Ну, может, практика и нормально пройдет. А то мы уже переживать начали.

— Чтобы она нормально прошла, нужно завтра с утра забрать вещи со склада, — заметила я, а потом, после небольших раздумий, добавила. — И помочь собраться вашему куратору. А то он сам этого точно не сделает, а мне копаться в вещах постороннего мужчины не совсем прилично.

— Не думаю, леди Монблюте, что о вас кто-то может что-нибудь неприличное подумать, — сказал этот нахал.

— Тогда уж инорита Монблюте, — поправила я. — Но мне кажется, что мое положение помощницы инора Вайса не предполагает такой официальности.

— Тогда можно просто Астрид, — глаза его довольно заблестели, — и на ты?

Его вопрос оказался для меня весьма неожиданным. Я не знала, как здесь принято обращаться друг к другу, и боялась совершить ошибку. Я вопросительно покосилась на Дану, она недовольно посмотрела на парня и сказала:

— На «ты» она для вас может быть только после практики. А сейчас она ваше начальство, не надо об этом забывать.

— Так я для легкости общения, — несколько разочарованно сказал он.

— Ты лучше подготовь на завтра пару человек ей в помощь, — отрезала Дана. — Ей этой легкости будет предостаточно. А то знаю я вас, бросите бедную девушку разбираться со своим Вайсом самостоятельно.

— Мы? — возмутился Карл. — Да с таким куратором мы самой сплоченной группой стали!

— Вот и докажете это Астрид завтра, — невозмутимо сказала соседка.

Когда мы вернулись в нашу комнату, ноги меня уже совсем не держали, набегалась я за сегодня знатно. Хватило меня только на то, чтобы застелить постель и в нее залезть. Дана весело рассказывала какие-то истории из жизни своей группы, видно было, что поговорить она любит, а последнее время было не с кем, так что моим вселением она была довольна. Я ей улыбалась и думала, что жизнь моя в этом месте, похоже, будет не так уж плоха. Должно же хоть в чем-то мне повезти?

Глава 18

Эвальд

Всю ночь мне снилась Джансу, и была она такой красивой, такой родной, но такой усталой и несчастной. Мне хотелось пожалеть ее и утешить, но я даже приблизиться к ней не мог. Между нами как будто стояла невидимая стена, в которую я бился до самого утра. Девушка меня не видела и не слышала, хотя я почти охрип, взывая к ней. Проснулся я в обнимку с ее ночной сорочкой, как маленький мальчик с игрушкой, устыдился и торопливо засунул улику под матрас, пока прислуга не увидела и не поползли по дворцу слухи о моем поведении, порочащем образ наследного принца. Но желание найти и защитить девушку никуда не делось, а для этого нужно было срочно отправляться в Туран. Я даже завтракать не стал, а то убежит братец с утра пораньше по своим делам, и буду я уже весь день заниматься его поисками, хотя совсем и не собирался такого делать. Отыскать Берни в туранском дворце — та еще задача.

Когда уже входил в телепорт, краем глаза заметил служащего, с приличной для его возраста и комплекции скоростью несущегося ко мне и выкрикивающего что-то вроде «Ваше Высочество, погодите. Его Величество…» Но останавливаться я не стал, мне сейчас любая задержка казалась опасной. К тому же, я был уверен, что знаю, о чем пойдет разговор с дедом. Наверняка он хочет выругать за использование в личных целях государственной службы. Но я чувствовал, что эта цель уже совсем и не личная. Лишь бы найти Джансу и убедиться, что с ней все хорошо, а то после ночного сна у меня осталось неприятное ощущение. Я был просто уверен, что девушка нуждается в моей помощи.

Но как рано я ни прибыл в Туран, Берни в отведенных им с женой апартаментах уже не было. Их прислуга тоже отсутствовала, так что пришлось мне отлавливать в коридоре постороннего лакея и требовать, чтобы мне немедленно нашли брата. Лакей попытался было увильнуть от такой почетной обязанности, но я ласково пообещал шею ему свернуть, если через несколько минут у меня не будет информации о месте, где сейчас находится герцог Шандор. В Академию он отбыть еще никак не мог — слишком рано. Это я и прошипел прямо в лицо своему собеседнику, а то обнаглели совсем слуги в туранском дворце, уже простейшее поручение вызывает у них затруднение. Лакей почему-то побледнел, пообещал сделать все как можно скорее и на подгибающихся ногах быстро засеменил по коридору в направлении, противоположном тому, в котором шел раньше. Я только и успел ему вслед крикнуть, чтобы не вздумал прятаться — найду и внесу лепту в воспитание местной прислуги. Появился вновь он почти тут же, но единственное, что смог узнать, что брат с женой дворец сегодня не покидали. Говорил он это дрожащим голосом и подобострастно смотрел при этом на меня, так что я постарался сильно на него не злиться, а просто привлек ему в помощь парочку проходивших мимо бездельников — компанией дворец прочесать будет намного быстрее. Если Берни из дворца не выходил, значит он должен быть либо в самом здании, либо в саду. А мне оставалось только наворачивать круги рядом с его дверью, злясь на промедление.

Прошел целый час, пока один из них не догадался поинтересоваться у дежурного мага в телепортационной. Оказалось, герцог Шандор еще вчера отбыл в свое герцогство. Н-да… И после этого дед мне будет говорить, что у Гердера все под контролем и всегда в порядке? Слов для подходящей случаю благодарности у меня не нашлось, так что я просто выдавил из себя «Благодарю за проделанную работу» и рысью помчался к телепортистам. Те неожиданно уперлись и заявили, что без специального приказа предоставляют услуги по перемещению только членам королевского семейства. У меня даже мысль появилась, перестать заниматься поисками брата и отправиться прямиком к Гердеру, в конце концов, мне требовалась именно его помощь. Но подумав, от идеи этой я все же отказался — расстались мы с дядюшкой не лучшим образом, да и его старший сын имел на меня приличного размера зуб, так что они вполне могли не помочь, а, напротив, затруднить поиски и спрятать Джансу так, что мне ни за что не удастся ее найти. Уж в таких способностях местной королевской семейки я был полностью уверен. Так что прекратил я уговоры этих упрямых магов и направился в ближайший телепортационный пункт Турана, мимоходом пожалев, что в нашем посольстве он работает только на отправление в Гарм и прием оттуда же.

Ардамир встретил меня утренним гулом толпы и аппетитными запахами. Купив у ближайшего лоточника пару пирогов, я с удобством расположился в экипаже, нанятом для доставки в герцогский дворец. Когда в руках осталась лишь промасленная бумага, огорченно подумал, что двух пирогов было маловато для такого большого и голодного кота, как я. Но потом вспомнил про Джансу и устыдился — еще неизвестно, удалось ли ей вообще поесть с нашей последней встречи. Вот найду ее, и вместе позавтракаем. Или пообедаем. Мысли про поужинаем я старательно от себя гнал. Ведь не может же туранский сыск, с его прекрасно налаженной работой, искать так долго бедную одинокую девушку? Которая, у тому же, совсем не шпионка.

Мой младший брат еще спал. Конечно, с невольной обидой подумал я, что бы ему не дрыхнуть без зазрения совести, ведь рядом с ним Шарлотта. Это я — бедный и одинокий, а он вполне себе счастливый и довольный жизнью, обретший свою вторую половинку оборотень. Берни вышел быстро, но вид его довольной заспанной физиономии расстроил меня еще больше.

— И чего тебе не спалось? — нахально зевнул он мне прямо в лицо. — Еще же рано совсем.

Мне захотелось взвыть и стукнуть его посильнее, чтобы это сытое выражение после прошедшей ночи слетело с его лица, как листья с деревьев осенью, но я сдержался. Ведь Берни совсем не виноват в моих проблемах, за что ему страдать-то?

— У меня просьба к Шарлотте, — несколько сухо сказал я.

— Сейчас ее позовут, — Берни затряс стоящим на столике колокольчиком и спросил у меня. — Завтракать с нами будешь?

— У меня очень срочная просьба, — мрачно сказал я. — Боюсь, завтрак сильно отложит ее выполнение.

— Лотта без завтрака по твоим делам бегать не будет, — упрямо сказал брат. — И по любым другим тоже. Так что, будешь ты с нами завтракать или нет, моя жена голодной отсюда не выйдет.

Я посмотрел на него очень недовольно, но Берти невозмутимо выдержал мой взгляд. Да, прошло то время, когда мои просьбы были для него на первом месте. Сейчас они были гораздо ниже, чем удобство его жены.

— Берни, время идет, — попытался я его убедить. — Здесь каждая минута промедления ужасна, а прошли уже целые сутки.

— Вот за завтраком и расскажешь, — невозмутимо сказал брат. — Если уже прошли целые сутки, то несколько минут ничего не изменят.

От злости на упрямца я заскрипел зубами и хотел было сказать ему все, что я думаю о братьях, так быстро забывающих о семейных узах, но тут вошла Шарлотта, и я бросился к ней, как путник после долгого жаркого дня без воды к встретившемуся ему колодцу. Я готов был умолять жену брата о помощи, а если не получится — схватить за руку и тащить в Туран. Но на подходе к ней я вдруг резко затормозил и втянул ноздрями воздух. Вне всякого сомнения, Шарлотта пахла Джансу.

— Где она? — грозно спросил я.

— Кто? — испуганно пискнула Шарлотта и ринулась под защиту брата.

Берни нахмурился и задвинул жену за спину. Из его взгляда ушли сонность и спокойствие, и появилась настороженность. Как будто я кому-то здесь угрожал…

— Вот, значит, как, — с горечью сказал я. — Спрятали ее, и мне признаваться не собираетесь.

— Да кого мы спрятали? — недоуменно спросил брат.

И это показное удивление разозлило меня неимоверно.

— Кого? Будто вы не знаете. Джансу. Не надо здесь передо мной комедию ломать.

— Джансу — это кто? — с легким раздражением в голосе спросил брат.

Ах да, ведь девушка могла и другим именем представится и о знакомстве со мной ничего не рассказать.

— Джансу — это полуорчанка, которой пахнет от твоей жены, — пояснил я.

Я уставился на эту парочку в надежде, что они вот-вот выдадут мне местонахождение моего потерянного счастья, но они лишь недоуменно переглядывались и совсем не торопились меня радовать.

— Знаешь, в нашем герцогстве наблюдается явная нехватка девушек со смешанной кровью, — наконец выдал брат. — Я лично ни одной не знаю. И от моей жены пахнет только моей женой.

Я принюхался. В самом деле, запах был хоть и похож чем-то, но другой.

— Извините, — выдавил я. — Мне показалось. Просто мне срочно надо найти эту девушку. Она в Туране. Шарлотта, дорогая, только ты мне помочь можешь, — со всей возможной убедительностью начал я умолять невестку. — Попроси его величество Гердера об услуге, он тебе не откажет.

— Вальди, а ты не обнаглел вконец — впутывать мою жену в свои любовные приключения? — зло сказал Берни. — Она тебе что, придворный поставщик девиц? И ты еще имел наглость разбудить нас из-за такой просьбы? Из-за пропавшей очередной девицы? Да ты завтра и имени ее не вспомнишь, а Лотта из-за тебя не выспалась!

— Берни, это совсем не очередная девица, — горячо заговорил я. — Мы ее из Степи вывезли. Понимаешь, я ее очень обидел и должен извиниться.

— Напечатай объявление в газете, — фыркнул брат. — Если публиковать достаточно долго, она непременно увидит и проникнется. Искать ее для этого нет необходимости.

— Берти, как ты не понимаешь! — схватился я за голову. — Я не могу без нее. Совсем не могу. Мне плохо.

— Так получается, она — твоя пара, — пораженно выдохнул брат.

— Если бы она была моей парой, мне не требовалась бы помощь Гердера для ее поиска. Вспомни, как ты Шарлотту нашел. А я ее не чувствую, — я задумался и все же уточнил. — Почти совсем.

— Но немного чувствуешь? — заинтересованно спросила Шарлотта и даже выдвинулась немного вперед.

— Не уверен, — честно сказал я. — Ощущение беспокойства — это ведь совсем не поиск?

— Я недавно читала, что поиск оборотней блокировать можно, — горячо заговорила моя невестка. — Возможно, на ней есть какие-то артефакты?

— Ты думаешь? — с надеждой спросил я.

Артефакт на Джансу такой был, в Степи об этом инор Лангеберг говорил, но вот остался ли он у нее и способен ли он закрыть ее от меня — на этот вопрос, наверно, только придворный маг и мог ответить. Мне захотелось срочно с ним связаться и уточнить, но девушку хотелось найти еще сильнее, так что я продолжал стоять на месте и умоляюще смотреть на невестку.

— Я очень мало знаю об этом, — пожала плечиками Шарлотта. — Понимаешь, раньше этот вопрос меня совсем не интересовал.

Она лукаво посмотрела на мужа и заулыбалась. Он взглянул на нее — и время для этих двоих остановилось. Для них, но не для меня, мое время немилосердно от меня сбегало, так что я безо всякого сожаления втиснулся между ними и сказал:

— Дорогие мои, я правда очень рад за вас. Но вы полюбоваться друг на друга можете и потом, без свидетеля в моем лице, а мое дело, оно совсем отлагательств не терпит.

Шарлотта зарделась, невольно навеяв мне воспоминания о том цветке мака, что я сорвал по дороге в Радай, и сказала:

— Я прямо сейчас отправлюсь в Туран и поговорю с папой во время завтрака. Я уверена, он поможет.

Мне бы ее уверенность! Но вся надежда у меня была сейчас только на помощь Гердера, даже розыск Джансу на территории этой страны без его разрешения был бы весьма проблематичен. Но вот если он подключит свои службы к решению моей просто огромной проблемы, то это несомненно укрепит связи между нашими странами и позволит мне опять увидеть девушку. Высказанное Шарлоттой предположение о том, что артефакт может блокировать мой поиск, заставило мое сердце опять наполниться надеждой на то, что Джансу — моя пара. Но я старался пока об этом не думать — ведь подтвердить это мог лишь инор Лангеберг.

Шарлотта упорхнула, оставив Берни заботься о госте, то есть обо мне. А брат все же решил меня накормить. Отказываться я не стал — пока невестка поговорит со своим венценосным отцом, уже пройдет некоторое время, а пока еще Джансу отыщут… Я, правда, передал жене брата все, что у меня было по результатам вчерашних розыскных работ в Гарме, а значит, гердеровская служба должна найти мою девушку совсем скоро.

— Вальди, а что ты будешь делать, если эта девушка действительно окажется твоей парой? — внезапно спросил брат.

Я недоуменно на него посмотрел. Странный вопрос. Если я уже сейчас чувствую ее как что-то жизненно необходимое.

— Берни, я в этом почти уверен, — ответил я ему.

— Я сейчас не об этом. Ты же понимаешь, что орчанка не будет твоей любовницей, а дед никогда не согласится на такой брак наследника. Более неподходящей пары просто трудно себе представить.

— Почему? — оскорбленно спросил я. — Ты же ее совсем не знаешь. Нет, дед совсем не будет против. Она такая удивительная, такая аристократичная…

— Вальди, боюсь, ты сейчас не способен трезво мыслить, — заметил Берни. — Сам подумай, как может быть аристократичной девушка, выросшая в Степи?

Глупый котенок! Он же ее не видел ни разу, не разговаривал, но считает, что все о ней уже знает.

— Когда ты с ней познакомишься, ты это сам поймешь, — отмахнулся я. — Нет, деду она должна понравиться.

— То есть ты собираешься на ней жениться? — удивленно спросил Берни. — И ввести ее во дворец? Вальди, ты сошел с ума?

— Жениться? — я посмотрел на брата не менее удивленно, чем он на меня до этого. — А ведь в самом деле, я же могу на ней жениться! Берни, мне это даже в голову раньше не приходило, спасибо!

В самом деле, почему бы мне на ней не жениться? Тогда она точно от меня никуда уже не пропадет, и у нас кроме дочки будет еще и сын. А все, что было до этого, посчитаем просто обычной проверкой. Так я ей и скажу: «Не мог же я жениться на малознакомой инорите совсем безо всяких испытаний.» Она мне улыбнется и все простит, я уверен. Ведь какая девушка не захочет выйти замуж за принца?

— Посмотрим, что скажет дед, — прервал мои мечтания Берни. — Имей в виду, что в наследники готовили тебя, и мне совсем не хочется занимать твое место, что вполне может быть, если дед лишит тебя права наследования престола. Эвальд, пойми, у тебя есть обязательства перед Гармом, и ты не можешь ими пренебречь. Ты не можешь себе позволить жениться на ком попало.

— Она не кто попало, — зло ответил я. — И она вполне достойна быть рядом со мной.

Глава 19

Асиль

Хазе не подвел — организовал еще четверых своих одногруппников мне в помощь. Правда, что именно ими двигало — стремление помочь своей группе или интерес к новому лицу женского пола, поставленному над ними — для меня так и осталось загадкой. Комплиментов мне наговорили много, но и желание побегать по делам группы тоже было. Правду, похоже, сказал вчера этот Карл — группа у них была довольно дружная. Первым делом мы направились к Вайсу. Отловили его в самый последний момент, на выходе из жилого преподавательского корпуса. На мой вопрос, готов ли куратор к отъезду и собрал ли он сумку, ответом мне было недоумение, крупными буквами написанное на его лице.

— Инор Вайс, — четко, по слогам, попыталась я ему напомнить неизбежное, — ваши студенты сегодня в обед отбывают на практику. К этому времени вы должны быть готовы к отъезду.

— Разве? — удивленно спросил он. — Ведь лорд Гракх вчера сказал, что вы едете вместо меня.

Просто вопиющая безответственность! Интересно, о чем думал ректор, давая ему в подчинение этих несчастных ребят? Хотя по виду студентов нельзя было сказать, что им не нравился вариант, озвученный куратором. И я их прекрасно понимала, от такого руководителя помощи особой не будет, а вот помех — предостаточно. Да за ним самим постоянный присмотр требуется, не думаю, что на практике будет по-другому.

— Инор Вайс, не вместо, а вместе, — довольно холодно сказала я. — Меня направили вам помогать, а не выполнять вашу работу.

Тут я немного слукавила. По всему выходило, что мне предстоит взять на себя все обязанности этого незадачливого куратора. Похоже, он подумал о чем-то подобном, так как на лице его появилось довольно скептическое выражение, и он сказал:

— А мне запомнилось совершенно другое.

— Я не знаю, что вам запомнилось, но ректор сказал вам быть готовым к сегодняшнему отъезду. Группа без вас на практику ехать не может. Кроме того, за этот месяц вы должны принять у меня два экзамена по распоряжению лорда Гракха.

— Так давайте я их сегодня до обеда и приму, — оживился куратор. — И причин ехать с вами у меня уже не будет.

— Вы не со мной ехать должны, а со своей группой, — напомнила я. — Инор Вайс, приказ ректора был именно таким.

— Не помню такого, — уверенно ответил он и сделал попытку нас обойти.

Но не тут-то было. Парни сдвинулись вокруг него с суровыми выражениями на лицах. Инор Вайс затормозил и обиженно на нас посмотрел.

— И тем не менее, это обсуждалось. Вот приказ за подписью ректора, в котором именно вы назначаетесь руководителем практики.

Я вытащила нужный документ из папки и сунула под нос этому забывчивому магу. Он недоверчиво прочитал раз, другой, потом проверил печать на подлинность. Смотрел он на бумагу с таким выражением, что, я уверена, не будь свидетелей, он бы уже невозмутимо заметал кучку пепла под ближайший куст. Или под коврик — что ближе будет.

— В самом деле, — сказал он обреченно. — Похоже, придется ехать.

— Замечательно, — я победно улыбнулась и попыталась развить достигнутый успех. — Так давайте пойдем и соберем ваши вещи, чтобы вы ничего не забыли.

— Я никогда ничего не забываю, — недовольно сказал инор Вайс, вызвав скептическое хмыканье со стороны моих спутников. — И сумку я в состоянии собрать сам. Вот схожу ненадолго в свою лабораторию и соберу.

— Нет, инор Вайс, — твердо сказала я. — Сумку вы соберете сейчас.

— Но у меня там как раз выпариться должно было, — запротестовал он. — Я никак не могу сейчас заниматься посторонними делами.

— Посторонние дела для вас сейчас — это выпаривание, — ответила я. — А основное — подготовка к отъезду.

Инор еще попытался привести доводы в пользу похода в лабораторию, но все они были настолько хлипкие, что не выдерживали никакой критики, так что вынужден был он развернуться и направиться в отведенные ему апартаменты. Бурчал он при этом неимоверно — о том, что мы душим слабый росток его науки, буквально в зародыше душим. На что я совершенно спокойно ответила, что если уже наблюдается росток, то ни о каких зародышах и речи идти не может. Росток — сущность, конечно, тоже нежная, но требует не таких грандиозных забот, как зародыши.

— Эх, инорита Монблюте, — вздохнул Хазе, — где вы были в начале учебного года? Глядишь, воспитали бы нам куратора к этому времени.

Обсуждаемое лицо посмотрело на нас крайне недовольно, и даже попыталось сказать что-то возмущенное о подрывании авторитета, но, думаю, для Карла его высказывание пройдет без особых последствий — инор Вайс если не забудет вскоре этих слов, то ни за что не вспомнит, кто же их сказал. Если уж за год изо всей своей группы он запомнил одну-единственную девушку.

— А что ж вы сами этим не занимались? — усмехнулась я. — Возможностей-то у вас было предостаточно.

— Так он же наш куратор, вроде, должен нас воспитывать, а не наоборот. А вы ему лицо постороннее. Вон он как к вам уважительно.

Я насмешливо посмотрела на Карла — лести от нашей прислуги я наслушалась предостаточно, и красивые слова для меня были только красивыми словами, если я не чувствовала за ними правды. Но парень ничуть не смутился и продолжал нести подобную ерунду.

Когда мы вошли в квартиру инора Вайса, сразу стало понятно, почему он возражал против нашего присутствия — беспорядок там был просто ужасающий. Я не представляю, как он сам там ориентировался — одежда, чистая и грязная, валялась вперемешку с книгами, обрывками бумаги с записями, основами для артефактов, баночками и пакетиками. Увенчивали это безобразие тарелки с засохшими останками чего-то неопознанного, грязные чашки и парочка надкушенных, но так и брошенных кусочков хлеба. Хозяин данного жилища испуганно озирался вокруг, как будто видел это безобразие впервые.

— Я смотрю, вы и у себя дома проводите эксперименты, — не удержалась я. — По зарождению новой жизни в тарелках неряшливых магов.

Инор Вайс смущенно улыбнулся.

— Да как-то руки не доходили все это убрать, — выдавил он. — Да и времени на эту ерунду жалко тратить.

— Думаю, вы тратите намного больше времени на поиск нужных вам вещей, — заметила я, пошевелив брошенную на стуле кучу.

По ее внешнему виду вполне можно было предположить, что там свило гнездо мышиное семейство, а то и два. Мышей там, к счастью, не оказалось, но выпали какие-то странные заплесневелые фрагменты. Да, похоже, одной укладкой сумки дело не обойдется — нужно же сначала найти, что упаковывать, а поди разберись в этой свалке!

— Так, иноры студенты, — мрачно сказала я. — Времени у нас мало. Быстро все разбираем и сортируем. Книги — на эту полку, реактивы — на эту. Одежду сюда, я ее массовым заклинанием почищу. Тарелки, чашки — на кухню, при желании можете вымыть любым доступным способом. Инор Вайс, у вас емкость для мусора есть какая-нибудь?

На чистку этого захламленного жилища ушло у меня очень много магии, я даже не ожидала. Но сейчас время было намного дороже, а магия… — восстановится за сегодня, думаю, еще в дороге. Зато на выходе комната блистала чистотой, сумка была собрана и стояла около двери, а все вещи, что не понадобились, были разложены или развешаны в шкафу. По поводу книг инор Вайс пытался было заявить, что они выставлены в неправильном порядке, но тут даже его студенты захохотали, а я невозмутимо ответила, что он может до обеда переставить все нужным ему самому образом.

— У меня же выпаривается! — вспомнил он и ринулся к двери, уже забыв и о неправильном порядке, и о нас.

Я еле успела бросить ему на одежду метку, а то ищи его потом по всей Академии! Я прекрасно понимала, это был поступок не совсем красивый, но инор Вайс просто не оставил мне выбора. Можно было, конечно, отрядить за ним присматривать кого-нибудь из его студентов, но они и так не выглядели счастливыми после незапланированной уборки чужой квартиры, они же надеялись просто постоять у дверей и убедиться, что куратор к отъезду готов. Хотя общаясь с ним в течение двух семестров, могли бы и догадаться, что задача окажется не столь легкой. Можно было, наверно, ограничиться только чисткой одежды и ее укладыванием, но оставлять за собой подобный хлев было не в моих привычках.

— А не сбежит? — деловито поинтересовался один из моих подопечных.

— Не волнуйтесь, при необходимости найдем. Куда он денется из своей лаборатории? — с оптимизмом, которого не ощущала, сказала я.

— Мало ли. Инор Вайс бывает таким неуловимым…

— Мы еще до склада не дошли, — напомнила я. — Вы можете отрядить кого-нибудь присматривать за своим куратором, но тогда на остальных придется больше нагрузки.

Парни начали переглядываться — роль няньки никому из них не нравилась. Похоже, куратора своего они выдерживали только в маленькой дозе, очень мелкой, просто крошечной, и за сегодня она была уже многократно превышена.

— Да никуда он из своего кабинета не денется, — решительно сказал Карл. — Нам осталось его только до дилижанса довести. Думаю, как-нибудь справимся. Склад важнее, без инора Вайса мы обойтись можем, а вот без палаток и спальников — с трудом. Я, правда, знаю пару заклинаний, что на природе пригодятся.

Он гордо выпятил грудь и посмотрел на меня с ожиданием восхищения. Но у меня были просто огромные сомнения в том, что его знания помогут выжить на природе всей группе первокурсников. Еще себе одному он вполне мог создать и поддерживать комфортные условия, но не более. Это я ему говорить не стала, просто посмотрела восхищенно, показывая, что оценила его знания.

На складе все пошло не так гладко, как я думала. Началось с того, что нам попытались выдать рваные спальники.

— Извините, инор, — твердо сказала я, — но такого я принять никак не могу. Вещь явно негодная для использования.

— Да этот спальник просто зашить немного нужно, — не согласился кладовщик, шмыгая носом. — Никто до вас не возмущался, все брали, без исключения.

— Даже если и так, это их право, — легко согласилась я. — Но у нашей группы не будет возможности заниматься ремонтом. Остальные получали раньше.

Шмыганье носом поменяло тональность и стало намного более недовольным.

— Исключения я для вас делать не собираюсь, — сказал кладовщик. — Или берете, что дают, или отправляетесь к ректору за особым приказом.

Он ехидно осклабился. А я возмутилась до глубины души. И так ребятам не повезло с куратором, так им еще и впихнуть испорченные вещи пытаются. Но со мной такое провернуть у этого типа не получится.

— Особый приказ ректора, говорите? — фыркнула я. — Хорошо, будет вам особый приказ. Иноры студенты, примите пока продукты. Все сомнительные откладывайте, по ним особый разговор будет.

— Да что вы такое на нас наговариваете, леди Монблюте, — возмутился кладовщик. — С чего бы у нас сомнительные продукты были?

— Инорита Монблюте, — поправила я, в который раз удивляясь, с чего они все мне старательно титул приписывают.

— Инорита? А ведете себя как герцогиня, не меньше, — проворчал мой собеседник. — Но сути это не меняет. Мы вам порченные продукты подсовывать не собираемся.

— Вы нам уже пытаетесь подсунуть порченные спальники, — парировала я. — Так что доверия вам никакого нет.

Дожидаться его ответа я не стала. Я на склад пришла не спорить, мне важно было получить все необходимое и сделать это как можно быстрее. Поэтому в уже знакомую мне приемную ректора я не шла, а почти бежала. В дверях я столкнулась с выходившим мужчиной, отметила, что это не ректор, торопливо пробормотала слова извинения и посмотрела на него недовольно — он как застыл в дверном проеме, так и загораживал мне путь. И вдруг… Сердце мое ухнуло вниз и заколотилось часто-часто — напротив стоял придворный маг, инор Лангеберг, собственной персоной. Я даже испугаться по-настоящему не успела, как вспомнила, что он меня видел только под мороком, а значит, узнать сейчас никак не может.

— Извините, инор, — почти спокойным голосом сказала я, — вы не могли бы меня пропустить? Мне срочно нужно к лорду ректору.

— И какое такое у вас срочное дело к лорду ректору? — спросил он с явной насмешкой, не делая ни малейшей попытки сдвинуться с места.

— Кладовщик затребовал приказ с его личной подписью, — любезно пояснила я. — И без этого отказывается нам выдавать вещи надлежащего качества для практики.

— Инорита — студентка нашей Академии? — удивленно спросил маг.

— Да, я подписал приказ о ее зачислении на третий курс, — довольно сказал стоящий за инором Лангебергом лорд Гракх. — Инорита показала очень хорошие знания.

— Смотрю, инорита времени не теряет, — восхищенно сказал придворный маг. — Так-таки ее уровень знаний позволяет сразу перейти на третий курс?

— Строго говоря, на четвертый, — пояснил лорд ректор, — но на третьем курсе множество практических занятий, которые желательно проходить под наблюдением опытных магов.

— Я так понимаю, инориту готовила мама?

Я испуганно на него смотрела. Теперь не было ни малейшего сомнения, что он не только знает, кто я, но и кто мои родители. Неужели я все же совершила ошибку, решив остаться в Гарме? Придворный маг всегда будет стоять на страже интересов королевского семейства. Правда, оставалась некоторая вероятность, что он говорит совсем не о том, о чем я думаю.

— Ты знаешь, кто ее готовил? — оживился лорд Гракх. — Я вот только смог определить, что школа туранская — у нее некоторые отличия от нашей есть.

— Да, школа туранская, — согласно покивал головой инор Лангеберг и добавил восхищенно. — И какая школа!

Желание убежать стало просто нестерпимым. И останавливало меня не то, что убежать я не смогу — при доле везения это вполне могло и получиться, а то, что бежать от трудностей недостойно. Да и нечего мне стыдиться. Я гордо вскинула голову и с вызовом посмотрела на приспешника Эвальда.

— Отто, ты не одолжишь свой кабинет? — спросил инор Лангеберг у ректора. — Я хотел бы поговорить с иноритой без свидетелей.

— А что такое? — заволновался лорд Гракх. — Я лично проверил ее знания, она вполне подтвердила заявленный уровень.

— Отто, чего ты так разволновался? Я хочу поговорить с иноритой о делах, совсем не имеющих отношения к вашей академии. Я уверен, что ты поступил совершенно правильно, зачислив ее сюда. Гармская академия еще гордиться будет такой выпускницей. А ты пока оформи приказ, что инорите нужен был, — он вопросительно на меня посмотрел.

— О недопустимости выдачи нашей группе вещей, непригодных к немедленному использованию, — настороженно сказала я.

— А еще лучше, Отто, распорядись, чтобы им выдали все новое. Уверяю, это тебе зачтется. Инорита…?

— Монблюте, — нервно ответила я. — Астрид Монблюте.

Да, идея оставить письмо гармскому принцу была совершенно глупой. Мама же столько раз мне говорила, что не стоит, делая даже самые, на первый взгляд, незначительные вещи, идти на поводу у собственных чувств, нужно всегда думать, чем это может обернуться в дальнейшем. А оскорбление члена правящей фамилии — это не то действие, которое не будет иметь для меня последствий. Богиня, почему, ну почему Эвальд так плохо влияет на мои мозги? Все мои ошибки в Гарме связаны только с ним. Зачем только судьбе нужно было свести нас вместе? Да пропади он пропадом, этот самовлюбленный, наглый, хвостатый хам!

В кабинете ректора инор Лангеберг предложил мне стул, а сам с удобством расположился в кресле за письменным столом.

Смотрел он на меня несколько странно и совсем не торопился начинать разговор. Я тоже молчала и не позволяла себе расслабиться ни на миг — спина выпрямлена, руки сложены на коленях, хотя мысли в голове носились со страшной скоростью. Пока я не видела для себя ни малейшей лазейки из создавшейся ситуации, но это не значит, что ее нет, просто нужно не торопиться и немного подумать. Но времени на это у меня не было.

— Инорита… хм… Монблюте, — ехидно сказал маг, — вы не будете возражать, если я получу подтверждение словам лорда Гракха об уровне ваших знаний?

— Спрашивайте, — невозмутимо ответила я.

Интересно, зачем ему проверять решение ректора? Неужели он считает, что я заплатила за свое зачисление? Но подобных испытаний я не боялась. На вопросы инора Лангеберга я отвечала кратко, точно, не вдаваясь в подробности, но показывая, что знания мои довольно глубоки. Он меня выслушивал, довольно качая головой, а потом почему-то перешел на туранскую поэзию. Эту тему я тоже вполне могла поддержать — у мамы было множество томиков со стихами, не только туранских поэтов, но и лорийских, и гармских. Заучивала я довольно много — ведь это прекрасная тренировка памяти, да и сами по себе стихотворения были очень красивы — звонкие переливы, точные рифмы, образные сравнения.

— Как это ваша мать не побоялась вас отправить с нашей делегацией? — внезапно спросил придворный маг. — Девушку, одну, без соответствующей ее статусу прислуги, да еще и в компании гармского принца, весьма интересующегося противоположным полом.

— Мы же не думали, что он своим заинтересуется, — нервно ответила я. — Я ведь под мороком мальчика была. Но мама действительно боялась, только у нас выхода не было.

— Ну да, счастливого жениха мы видели, — усмехнулся инор Лангеберг. — Ее Величеству такой зять явно не пришелся бы по нраву.

Да, сомнений оставалось все меньше, сейчас он явно говорил о Гренете, присутствовавшем на том ужине, на котором, наверно, и зашла речь о грядущей свадьбе.

— Ее Величеству?

— Ваша мать все же туранская королева.

— Она говорила, что не может таковой считаться, так как покинула Туран и вышла замуж по орочьим законам. Но как вы вообще узнали, кто моя мать?

— Вы мне сейчас сказали, — довольно улыбнулся он. — Я лишь сделал предположение на основе тех фактов, что у меня были.

Богиня, как мне захотелось прикусить свой болтливый язычок! Предупреждала же меня мама, что в словах придворных может быть совсем не тот смысл, что мне покажется. И вот, вместо того чтобы сделать удивленный вид и сказать «О чем это вы?», я просто на блюдечке преподнесла ему все, что он хотел узнать.

— А какая вам разница, кто мои родители? — не удержалась я.

— Большая, — ответил. — Я считаю это огромной удачей.

Действительно, что лучше укрепит шаткие отношения с Шугратом, чем такой замечательный дар — сбежавшая сестра? Только неужели маг не понимает, что меня ждет в Степи после того, что у нас произошло с Эвальдом? С другой стороны, почему это должно его волновать? Его же заботит исключительно благо Гарма и королевской семьи.

— Вы собираетесь вернуть меня брату? — я все же решила уточнить.

— Вернуть? — удивился он. — Это было бы огромной глупостью со стороны Гарма.

— Тогда что вы считаете удачей?

— То, что выбор Эвальда пал на вас.

— У нас с вами разные представления об удаче, — холодно сказала я.

— Эвальд не столь виноват, как вам кажется.

— Я вовсе не считаю его виноватым, — парировала я. — Если и есть, чья вина, то моя. Я прекрасно понимала, что из себя представляет ваш принц, но почему-то не смогла перед ним устоять.

— Вот себя вам точно винить не следует. Вы просто не поняли, что произошло, — невозмутимо сказал инор Лангеберг.

— О да! — поддержала я его. — Это было так сложно понять. Как я понимаю, на меня подействовала родовая магия оборотня?

— В таком случае ваша магия на Эвальда тоже подействовала.

На мага я посмотрела с огромным недоумением. Уж он-то должен понимать, что никаких чар к его подопечному не применялось. Понимает, но все равно говорит? Тем более дикими казались его обвинения.

— Я хочу сказать, что вы — пара нашего принца.

И тут я впервые за день совершенно растерялась. Я ожидала услышать что угодно, но не это.

— Пара? — только и смогла выдавить.

— Он, похоже, еще сам этого не понял, — продолжил неторопливую речь инор Лангеберг, — но развил активную деятельность по вашему поиску.

— Я не хочу, чтобы он меня нашел, — выпалила я прежде, чем успела подумать хоть немного.

Я не могла, просто не могла сейчас видеть Эвальда. Я с таким трудом прогоняла все мысли о нем, но они совершенно нахально лезли при малейшей возможности.

— Он все равно вас найдет, рано или поздно. Сейчас ему мешает артефакт против поиска, но через какое-то время желание вас увидеть позволит ему пробиться и через это препятствие.

— А разорвать эту связь как-то можно? — спросила я. — Я вовсе не хочу быть парой вашего принца.

— Разорвать эту связь можно, — кивнул он мне, но не успела я порадоваться, как он безжалостно продолжил, — смертью кого-нибудь из пары. Его или вас. Для Гарма второй вариант был бы предпочтительней. Хотя лично я счел бы за лучшее этого избежать.

Мне не нравились оба варианта. Эвальду я смерти не желала, и сама умирать не планировала. Но, вполне возможно, маг сильно преувеличивает…

— Инор Лангеберг, мне не верится, что это единственная возможность отвязать меня от Эвальда, — довольно твердо сказала я. — Я не хочу всю жизнь от него зависеть.

— Вы неправы, — мягко сказал он мне. — Эвальд намного больше зависит от вас. Неужели он вам настолько не нравится, что вы категорически не хотите за него выходить?

— Не думаю, что у него даже мысль возникала о том, чтобы на мне жениться, — усмехнулась я. — Не такая невеста нужна наследному принцу Гарма, не так ли? Мне уже здесь рассказали, как он подбирает кандидатуры в невесты. А я… Я ведь по вашим законам даже не являюсь законнорожденной… Что касается Эвальда, он мне действительно не нравится. Более того, я не хочу его видеть. Никогда и ни при каких условиях.

— Это в вас сейчас говорит обида, — невозмутимо возразил мне инор Лангеберг. — На самом деле, Эвальд не так уж и плох, и я надеюсь, ему удастся это вам доказать. Разбалован он, конечно, донельзя своим положением, но он добрый и отзывчивый.

С тем, что Эвальд ведет себя как избалованный ребенок, я была вполне согласна. Но заниматься воспитанием наследных принцев Гарма совсем не собиралась. Насколько я успела узнать Эвальда, свои интересы и желания он ставил превыше всего, а мне всегда были неприятны подобные личности. Но пара принца — это ведь совсем не приговор? Если инор придворный маг не знает подходящего способа разрыва магической привязки, каковой, в сущности, и было образование пары у оборотней, то это совсем не значит, что его не существует. И я попробовала опять донести свою точку зрения до собеседника.

— Асиль, дорогая, да как вы не понимаете, что это навсегда? Вам остается только смириться, и все. Влечение друг к другу заложено на уровне инстинктов.

— Я — не животное, чтобы идти на поводу у инстинктов, — резко ответила я. — И я прекрасно себя чувствую без вашего подопечного и, думаю, так будет и дальше, если вы не выдадите моего местоположения.

— Пока, точно — нет, — удивил он меня. — Моему, как вы выразились, подопечному очень полезно побегать и попереживать за кого-то кроме себя, что он сейчас и делает. И, кстати, если бы вы видели, как он переживал, когда вы заболели, вы бы изменили свое мнение о его душевной черствости.

Я молчала. Разговор был мне неприятен. Я не хотела не только говорить об Эвальде, но и вспоминать о нем. И то, что я вдруг оказалась парой этому красавчику, для меня ничего не меняло. К таким, как я, он относился безо всякого почтения. Сколько девиц он поменял в одной только этой академии, пока не остановился на леди Штаден? Нет, я совсем не хочу быть в его списке, пусть даже последней.

— Что ж, — вздохнул инор Лангеберг, — вижу, что я вас совсем не убедил. Наверно, должно пройти какое-то время, чтобы вы успокоились и все приняли. Вы же собираетесь ехать на практику?

Я кивнула головой, хотя теперь совсем не была уверена в разумности данного действия. Я же как на ладони для этого мага, и то, где я нахожусь, определится им очень просто.

— Поезжайте. Подумайте. Успокойтесь, — доброжелательно сказал он мне. — Эвальд сделал большую глупость, он не понял, что произошло, и поторопился, но неужели в вашем сердце не найдется для него места? Да вы вскоре сами почувствуете, что он вам нужен.

Худшей перспективы для себя я и представить не могла. Не может союз мужчины и женщины быть основан только на физическом влечении. Но я найду, я непременно найду способ отвязать себя от Эвальда. Здесь, при Академии, должна быть просто огромная библиотека, неужели там ничего не найдется?

С этими мыслями я и вышла в приемную. Ректор сидел на стуле и обмахивался приказом, который мне тут же вручил. На меня он смотрел весьма испытующе, пытаясь понять, кого же он заполучил себе в студентки.

— Я поговорил с иноритой Монблюте, — сказал инор Лангеберг, вышедший сразу за мной. — Уверен, что твое решение, Отто, взять ее сразу на третий курс, абсолютно верно. У меня были некоторые сомнения, но инорита их полностью рассеяла.

— Ты сомневался в моем решении? — возмущенно сказал лорд Гракх. — И это после стольких лет нашей дружбы?

— Мне просто было интересно, что же такого выдающегося ты нашел в этой своей студентке.

Дальше я их слушать не стала — меня ждали на складе, а приказ ректор выписал действительно таким образом, чтобы выдали нам все новое. Кладовщик аж побагровел от возмущения, когда это увидел, и тут же начал ворчать:

— Это за какие такие заслуги подобные преференции вашей группе? Можно подумать у вас там члены королевского семейства имеются.

— Ну да, — невозмутимо сказал Хазе, — у нас же бывшая невеста Его Высочества Эвальда учится.

— Да у нас в каждой группе этих бывших невест, — начал было кладовщик.

— Неправда, — почти хором возразили ему студенты, — наша — настоящая, ей даже браслет вручили.

— Вручили, а потом отобрали, — кладовщик говорил уже не с таким запалом.

Он посмотрел на приказ еще раз, вздохнул, забрал принесенные ранее рваные спальники и отправился менять их на новые. А я повернулась к Хазе и спросила:

— С продуктами проблем не было?

— Если бы, — вздохнул он и указал на две неравномерных кучки свертков и мешочков. — Это, — он кивнул на меньшую, — еще можно как-то использовать, а это, — теперь он указывал на большую, — только на выброс.

Так что пришедшего с первой партией совершенно новых вещей кладовщика я встретила с неменьшим возмущением, чем он меня ранее.

— Вот это все меняете, — уже безо всяких попыток смягчить вежливыми словами свое обращение сказала я.

— С чего бы это?

— Мне опять идти за приказом к лорду Гракху? — совершенно ледяным тоном спросила я. — Мне это, конечно, не тяжело, но нельзя же постоянно отрывать занятого человека от работы по пустякам. Он может прийти к выводу, что Академии требуется другой кладовщик.

Нынешний кладовщик недовольно засопел, но спорить больше не решился. Ему ведь и в голову прийти не могло, что моя угроза — пустой звук, к лорду Гракху, у которого сейчас инор Лангеберг, я не пошла бы сейчас ни за что. Слишком шатким было мое душевное равновесие, слишком не хотелось мне думать о том, что сказал королевский маг. Да и отвлекаться от нынешней заботы не хотелось. Выдали нам все, что положено, и попыток подсунуть некачественные вещи или продукты больше не было. Я еще раз все внимательно пересчитала и проверила, а затем подписала документ о том, что приняла.

— Инорита Монблюте, вы настоящее сокровище! — восхищенно сказал Хазе.

— Льстить мне не обязательно, — заметила я. — Ваша практика от меня не зависит, а я не сделала ничего сверх того, что должна.

Парни запротестовали, но я остановила их жестом и испуганно сказала:

— Инор Вайс идет к воротам академии.

Ринулись они за ним всей толпой, а мне пришлось остаться — ведь выданные вещи требовали присмотра. Отвернись на миг — и опять получишь то рванье, что раньше было. Вон какое разочарование появилось во взгляде кладовщика, когда он понял, что заменить ничего не удастся. Но я верила, что студенты и без меня справятся. Так и вышло, куратора своего они привели прямиком на склад. Инор Вайс им недовольно выговаривал, но понимания не находил.

— Да мне просто за реактивами совсем недалеко сходить нужно, — попытался он воздействовать уже на меня.

— Думаю, инор Вайс, что в ближайшее время никакое реактивы вам не понадобятся, — без всякой жалости разрушила я его надежды. — В лаборатории у вас ничего не выпаривается?

— Там все погашено и закрыто, — гордо ответил он. — Неужели вы думаете, что я могу оставить такие процессы без присмотра?

— Так оставили же, — напомнила я. — Этой ночью в вашей лаборатории наблюдателя не было, а процесс шел.

— Это исключение, — смущенно сказал он. — И у меня там множество защитных заклинаний было, чтобы ничего не случилось.

Но пришлось инору Вайсу смотреть теперь за тем, чтобы ничего не случилось с имуществом группы. Времени до отъезда оставалось всего ничего, и отпускать куратора в неизвестном направлении никак нельзя было. Понимали это и его студенты, которые устроили дежурство рядом с наставником. Даже вещи его принесли, пока он с сосредоточенным видом нарезал круги на том небольшом пятачке, с которого его попросту не выпускали. Группа начала потихоньку собираться, а я вспомнила, что еще и за своими вещами должна сходить. Много времени это не заняло — сумка была собрана, так что я просто попрощалась с Даной и поблагодарила ее за помощь. Ведь если бы не она, кто знает, как долго мне пришлось бы искать кого-нибудь из группы инора Вайса, да и найти с ними общий язык она тоже помогла.

— Сколько думаешь сдать за лето?

— Все, — твердо сказала я.

Да, долги оставлять не следует. И если я решу здесь остаться, нужно постараться получить оценки по всем дисциплинам, по которым смогу.

— До осени! — Дана звонко чмокнула меня в щеку. — И успехов в сдаче экзаменов.

— До осени, — неуверенно сказала я. — И спасибо за все.

Когда я подходила к группе инора Вайса, то невольно обратила внимание на девушку, стоящую со всеми рядом, но мыслями витавшую явно от них далеко. Девушка была красива — миниатюрная, стройная, с пышными почти черными волосами, но привлекало к ней взгляды не это. Она держала за руку парня, по виду старше ее на несколько лет, и казались они настолько счастливыми, что хотелось просто смотреть на них и улыбаться.

— Эрика! Штаден! Хватит уже прощаться со своим Дитером, — насмешливо позвал Хазе. — Вон и инорита Монблюте подошла, значит, можем садиться.

Бывшая невеста Эвальда, а это, вне всякого сомнения, была она, повернулась и застенчиво улыбнулась одногруппнику:

— Карл, все равно еще до отправки время есть, зачем проводить его в духоте дилижанса?

— Не в духоте, а в отличной компании, — парировал тот. — И вообще, раньше выедем, раньше на место приедем.

Я смотрела на Эрику и не верила, что она — та самая расчетливая особа, о которой говорила Дана. Впрочем, внешность и поведение бывают очень обманчивы. Но каков бы ни был характер этой леди — плох или хорош, само ее наличие в группе будет постоянно напоминать мне про Эвальда. Про то, что на таких нежных девочках и желают жениться наследные принцы.

Глава 20

Эвальд

Я не мог ничего делать, только ждать. Время тянулось невыносимо долго. Уже наступила пора обеда, а Шарлотта так и не появилась. Я уже был уверен, что Гердер ничего не делает, исключительно для того, чтобы мне досадить. Ведь иначе с его возможностями девушка давно уже была бы найдена. А вдруг…

— Берни, вдруг Гердер уже нашел Джансу и прячет ее от меня? — с ужасом сказал я.

— Зачем бы ему это надо было? — удивленно спросил брат.

— Мало ли какие мысли могут быть у него по этому поводу. Начиная от возможности сделать мне гадость и заканчивая тем, что девушка ему самому для чего-то нужна.

— И для чего? — иронически хмыкнул Берни. — Он о ней первый раз услышал.

— Мало ли, — раздраженно повторил я, уже понимая, что сказал глупость, но признаться в таком не хотел. — Уж Гердер всегда найдет, к чему приспособить человека. В конце концов, она же моя пара!

— Ты сам в этом не уверен, — напомнил брат.

— Я уверен.

Мы молчали. Вошел упитанный мажордом и спросил, что делать с уже приготовленным обедом. Ведь хозяйка до сих пор не появилась, а распоряжений на этот счет не оставила.

— Подавайте, — решил брат.

Я даже обрадовался, что смогу занять себя хоть чем-то помимо этого бесконечного ожидания, но оказалось, что есть мне совершенно не хочется. Я побултыхал немного в тарелке суп и отложил ложку.

— Я как подумаю, что Джансу, возможно, сейчас совсем голодная, так и в рот ничего не лезет, — пояснил я в ответ на вопросительный взгляд брата.

— Ты же предполагал, что она в Туран телепортом ушла? Значит, у нее должны быть какие-то деньги, — напомнил он.

Но успокоить меня было не так уж и просто. Тем более, что к телепортистам она могла зайти, просто чтобы узнать их расценки.

— Так может, у нее только на телепорт и было, — мрачно ответил я. — Вещи-то ее у меня остались, а среди них есть очень ценные.

— Если бы у нее были деньги только на телепорт, она не воспользовалась бы им, — возразил Берни. — Ты говорил, что у нее в Туране родственники. Неужели они не накормят девушку?

— Родственники ее в глаза не видели до вчерашнего дня. Они ее могут и на порог не пустить.

— Вальди, все будет хорошо, вот увидишь.

Легко ему говорить, все будет хорошо. У него-то самого все сложилось как нельзя лучше, и Шарлотта от него под защитным артефактом не скрывалась. У нее артефакт был, изменяющий ауру, а это связи с парой не помеха. А вот у моей Джансу более серьезная защита. Интересно, кого так боялась Джансу, что вынуждена постоянно такое носить? Ведь эта магическая безделушка была у нее активирована еще в Радае, по уверению инора Лангеберга. А вдруг ей грозит какая-то опасность, а я даже защитить ее не могу? Аппетит пропал окончательно. Принесенную рыбу не было желания даже ковырять. Я отставил тарелку и встал из-за стола.

Шарлотта появилась только часа через два. И по ее виду я сразу понял, что Джансу не нашли. Не нашли или — не сказали жене брата?

— Эвальд, а ты уверен, что она в Туране? — подтвердила мои худшие опасения Лотта.

— А где она еще может быть? — обреченно сказал я. — У нее же родственники здесь.

— Наличие родственников еще не значит, что твоя орчанка собиралась к ним. В Туран она вчера не прибыла точно. Я почему так долго не возвращалась — ждала, когда проверят, не приходила ли она частным телепортом, так как девушек, которые прибыли через стационарные, нашли очень быстро.

У меня внутри все оборвалось. Я даже не представлял, где теперь ее можно искать и найду ли я ее вообще. Чувствовал я себя так, как будто отрезали часть меня, и эту часть нужно было срочно найти и вернуть на место.

— Мне кажется, — продолжила Шарлотта, — нужно исходить из следующего. У нас обучение довольно дорого, а если это делать за счет казны — то потом отрабатывать надо. В Гарме и Лории — условия более мягкие. И я бы на ее месте выбрала Гарм.

— Ты думаешь, она так и осталась в Гаэрре? — в ожидании чуда я спросил у нее.

— Я же не знаю, что у вас случилось, — возразила невестка. — Но, похоже, девушка тебя видеть не очень хочет, так что вполне могла и в Лорию уехать. К тому же, всегда остается вероятность, что она не стала использовать государственные дилижансы или телепорты, а договорилась с кем-то частным образом. Или купила коня и добирается самостоятельно. Но я бы на твоем месте поискала бы сначала в Гаэрре.

— Спасибо, — серьезно сказал я.

Хотя действия Гердера и не привели к сколь-нибудь существенным результатам, я все равно был очень благодарен невестке. Я понимал, что она сделала все, что могла, и не оставляла отца именно для того, чтобы быть уверенной, что девушку именно не нашли, а не просто мне о ней решили не сообщать. Нужно было опять обращаться в собственные службы. Я встал, собираясь откланяться, как вдруг Шарлотта неуверенно сказала:

— Подожди. Я не знаю, насколько это важно, мне думается, что да. Когда я уходила, то сказала папе, что ты очень расстроишься, мол, так хочешь увидеть эту девушку, что тебе показалось, что я ею пахну. Я была уверена, он рассмеется, но он неожиданно начал выспрашивать у меня подробности, и взгляд его при этом был очень нехороший. Он явно что-то об этом знает, но на мой вопрос ответил, что я все выдумала.

— Может быть, у всех вторых половинок оборотней есть что-то общее в запахе? — предположил Берни.

— Возможно, — ответил я.

Своими словами он сбил меня с какой-то важной мысли, но сейчас я даже не мог понять, какой именно.

— А ваша мама? — заинтересовалась Шарлотта. — Ее запах для вас имеет что-то общее с моим?

— Конечно, — ответил я. — Вы же родственники.

— А что-то кроме этого есть? — продолжала она настаивать. — Запах кронпринцессы Лиары похож чем-то на запах той девушки?

— Совершенно точно нет, — ответил я. — Твой запах имеет что-то общее с маминым, и с Джансу. Но мама и Джансу пахнут по-разному.

— Нужно будет почитать, что там про восприятие запахов пишут, — деловито сказала невестка. — Если я узнаю что-то новое, то тебе непременно сообщу.

Мне оставалось только еще раз их поблагодарить и через цепочку телепортов вернуться в Гаэрру. Я хотел было сразу пойти к начальнику нашего сыска, но потом решил, что, возможно, консультация с придворным магом для меня сейчас намного важнее. Не знаю почему, но меня тоже начал беспокоить вопрос похожести запахов Шарлотты и Джансу. Но дойти до него я не успел. Служащий перехватил меня по дороге и передал приказ деда немедленно к нему явиться. Я хотел все же сначала к инору Лангебергу заглянуть, но мне шепотом сказали, что Его Величество Лауф сильно гневаться изволит, а поскольку ему передадут незамедлительно, что я уже во дворце, то лучше с визитом не затягивать. Я потрогал языком полностью восстановившиеся клыки, решил, что заново зубы отращивать — дело очень неблагодарное, и направился в дедов кабинет. Любимый родственник отложил просматриваемые им бумаги и посмотрел на меня весьма неодобрительно.

— Эвальд, с каких это пор ты используешь государственные службы для личных нужд, даже не спросив у меня разрешения? — раздувая от злости ноздри, сказал он.

Я порадовался, что нас разделяет огромный письменный стол, а дверь находится сразу за моей спиной, но решил ничего от деда не скрывать.

— Я использовал государственные службы для государственных нужд, — начал я издалека.

— С каких это пор поиск очередной твоей подружки становится государственной нуждой? — до зубов моих он достать не мог, но по столу стукнул так, что чернильница подпрыгнула и из нее выплеснулось несколько капель на лежащие бумаги. Но дед на это и внимания не обратил — он ждал моего ответа.

— Она — не моя очередная девушка, она — моя пара, — твердо ответил я, делая маленький, совсем незаметный шаг к двери.

— Пара? — неожиданно тихо спросил дед. — Нищая орочья девочка — твоя пара? Этого не может быть! — он нажал на кристалл связи на столе. — Инора Лангеберга сюда! Немедленно, — рявкнул он вошедшему на звонок секретарю.

На меня он не смотрел — наконец обнаружил, что закапал чернилами документы, и пытался их промокнуть пресс-папье. Он казался совершенно поглощенным этим делом и спокойным как никогда ранее. Но именно это спокойствие меня и пугало. Я ожидал чего угодно, но только не этого тихого ожидания придворного мага. Тот пришел довольно быстро, что меня обрадовало, так как это гнетущее молчание становилось невыносимым.

— Это правда? — мрачно спросил у него дед.

— Вы о чем, Ваше Величество? — невозмутимо ответил маг.

— О том, что нищая безродная орчанка, которую вы вывезли из Степи, оказалась парой моего внука?

— Нет, неправда — ответил маг.

Я уставился на него в изумлении. Я-то был уверен, что Джансу — моя пара, и, даже несмотря на слова мага, уверенность моя никуда не делась.

— Слава Богине, — облегченно выдохнул дед. — И чего ты меня так пугаешь, Вальди? Я ведь уже не молод.

— Я хотел сказать, — невозмутимо продолжил инор Лангеберг, — что девушку эту нельзя назвать ни нищей, ни безродной. Правда, ваш внук прихватил часть ее имущества, так что она несколько менее обеспечена, чем в начале их знакомства.

— То есть она все же его пара? — с ужасом переспросил дед.

На мой взгляд, маг выразился так, что иного толкования у его слов просто быть не могло. Но дед смотрел на него с такой надеждой, как будто ожидал, что тот может сказать что-нибудь для него радостное. Опровергающее нежелательное известие.

— Пара, — вдребезги разбил его ожидания инор Лангеберг.

— А почувствовать я ее не могу из-за ее артефакта? — уточнил я.

А то, мало ли, вдруг это моя личная проблема, не имеющая отношения к магии? Вдруг со мной все же не все в порядке? И оборотень я не совсем правильный?

— Именно так, — кивнул маг.

Дед лихорадочно перебирал документы на столе, но внимание его было явно поглощено совсем не ими. И мне очень не нравилось выражение его лица — жесткое, непримиримое, оно явно грозило Джансу неприятностями.

— Инор Лангеберг, — наконец выдавил он, — помнится вы говорили, что если пара моего внука погибнет, ею станет леди Штаден?

У меня даже слов не нашлось, от ярости я зашипел и смог удержаться от трансформации только в последний момент. Но Джансу я буду защищать до последней капли своей крови от всех, даже от деда. Она ведь не виновата, что оказалась моей парой. И никакая леди Штаден мне не нужна!

— Ваше Величество, убийство этой девушки стало бы самым глупым вашим поступком за все время вашего правления, — сказал маг. — Уверяю вас, если бы вы все знали, то ваш выбор между леди и не леди оказался бы в пользу второй.

— В самом деле? — холодно сказал дед. — И чего я не знаю, по-вашему?

— Скорее всего, вы знаете, — спокойно продолжил маг, — но просто не придали значения тем фактам, что у вас есть. Но я их вам повторю. Итак, один из крупных вождей Степи внезапно устанавливает контакт с Тураном, с которым у него даже нет общих границ.

— Это действительно странно, — кивнул головой дед. — Я уже думал по этому поводу, но так ничего в голову и не пришло. Гердер — хитрый лис, он явно что-то знает, но делиться с нами не торопится. Но какое отношение имеет эта девочка к Турану?

— А у нее там родственники, — влез я и заработал неодобрительный взгляд инора Лангеберга.

— Родственники? — переспросил дед, пытливо глядя то на меня, то на мага.

— Родственники, — подтвердил тот. — И хорошо вам известные, — он выразительно на нас посмотрел. — Итак, когда мы находились в Радае, никого из семьи Шуграта нам не показали. Отец его умер, но мать жива, а еще у него есть просватанная за другого вождя сестра по имени Асиль. Ни мать, ни сестру мы не видели, но Шуграт — полукровка, отец его был сильным орочьим шаманом, следовательно, человеческий родитель — мать.

Инор Лангебеог обвел нас взглядом, желая убедиться, что мы все запомнили. При упоминании имени сестры принимавшего нас орка у меня внезапно екнуло в груди, и я подумал, что имя Асиль подходит моей пропаже намного больше, чем Джансу.

— На полностью закрытой территории двора вождя неожиданно появляется подросток, впоследствии оказавшийся девушкой, увешанной артефактами, сделанными очень сильным магом. Поначалу я недоумевал, откуда там взялся человеческий маг, но потом понял, что это был не маг, а магичка, очень сильная магичка, ненамного слабее меня. Шуграт примерно возраста Эвальда, сами понимаете, точный возраст нам никто не скажет.

— Не может быть! — пораженно выдохнул дед. — Этого просто не может быть.

Он что-то понял, а вот я… Я переводил недоумевающий взгляд с него на инора Лангеберга, который мне так ничего объяснить и не хотел.

— Может, Ваше Величество, — невозмутимо сказал маг. — Так вот, по характеру девушка — прирожденный лидер и имеет воспитание и манеры, позволяющие людям, впервые ее увидевшим, отнести ее к аристократическим родам.

— Бедная Лиара, — неожиданно сказал дед. — Для нее это будет таким ударом.

— Да, Ее Высочество кронпринцесса счастлива не будет, — согласился инор Лангеберг. — Но мне кажется, в ближайшее время ей будет не до подобных переживаний.

— Почему? — требовательно спросил дед.

— Его Высочество Краут обратился ко мне с деликатной просьбой по изготовлению зелья, позволяющего выбрать пол будущего ребенка. Они планируют осчастливить вас внучкой, Ваше Величество. Думаю, девочка у таких родителей будет прехорошенькая.

— Еще бы, — усмехнулся дед, — Лиара редкой красоты женщина, да и сын мой намного более привлекателен, чем Гердер, — тут он внезапно нахмурился и спросил. — А эта Асиль, она внешне, случайно, не в маму пошла?

— Нельзя сказать, чтобы она совсем на маму не походила, — заметил маг. — Вашей невестке и даже леди Штаден в красоте она, пожалуй, проигрывает, но девушка она довольно привлекательная. Не зря же ее жених таким счастливым выглядел.

— А при чем тут внешность какой-то там Асиль? — не удержался я.

— А при том, что вашу пару зовут не Джансу, а Асиль, — пояснил инор Лангеберг. — Судьба, видно, такая у мужчин вашей семьи — влюбляться в чужих невест.

— Асиль, — проговорил я вслух и улыбнулся. — Нет, инор Лангеберг, ничуть она внешне не проигрывает леди Штаден. Асиль — самая прекрасная девушка из всех, кого я когда-либо знал. И все же, кто ее мать, я так и не понял.

— А подумать? — спросил меня дед. — У тебя есть почти все для правильного ответа, а, возможно, даже больше.

Больше? Ну конечно же, больше!

— Запах, — сказал я. — У Асиль есть что-то общее с Шарлоттой, у Шарлотты — с мамой, а у мамы и Асиль общего нет.

— Так, — подался вперед дед.

— Значит, Асиль с Шарлоттой родственники, — заключил я, — а сказка о туранской королеве, полюбившей орка, оказалась правдой.

— Ну что ж, ищи свою Асиль, — добродушно сказал дед, — и если все, что наш маг говорит, — правда, я не буду возражать против вашего брака.

Вот Берни удивится. Он-то был уверен, что дед даже отстранить меня от наследования может, если я не откажусь от своей пары. Но порадоваться я не успел.

— Зато девушка будет, — огорошил нас маг. — Я сегодня с ней разговаривал. Она и слышать не хочет о нашем принце и собирается найти способ разорвать магическую привязку.

— Но это же невозможно, — убежденно сказал дед.

Меня сейчас заботило совсем не то. Маг нашел мою Асиль, значит, с ней все хорошо, осталось только узнать, где она сейчас, а уж убедить ее принять мое предложение я смогу. Кто же будет отказываться от брака с наследным принцем? Но тут я вспомнил несколько своих прежних неудачных попыток, и стало мне как-то неуютно.

— Я бы не был в этом столь уверен. Девушка она умная и упорная, а Его Высочество произвел на нее очень плохое впечатление, — безжалостно продолжил добивать меня маг. — Своей бесцеремонностью, нежеланием думать и неумением делать что-то полезное.

Я вспомнил, как девушка была удивлена тем, что у меня нет никаких обязанностей в моем, не таком уж и юном, возрасте, как она говорила, что была уверена в том, что у наследного принца не может быть столько свободного времени. Еще бы, ведь ее мать наверняка рассказывала ей про Гердера. Да, в сравнении с ним я проигрываю, но ведь и он когда-то только начинал. Пусть намного раньше меня.

— Я ей докажу, что я совсем не такой, — мрачно сказал я. — Найду и докажу.

— Только найти ее вы должны сами, Ваше Высочество, — заметил маг, — не привлекая государственные службы, а используя либо свои мозги, либо все усиливающуюся связь между вами. Девушка оценит только это. А доказывать свою полезность можете начинать сейчас — Его Величеству очень не хватает вашей помощи.

Но положение Асиль продолжало меня беспокоить все так же сильно.

— А с ней точно все хорошо? — умоляюще спросил я.

— Насколько может быть хорошо в ее состоянии. Раскисать себе она не позволяет и нашла вполне подходящее на данный момент дело, — туманно сказал маг. — И я обещал Асиль не выдавать, где она сейчас находится.

Я задумался. По всему получалось, что она все же в Гаэрре, а если так, то поступать она будет в нашу Академию, а вовсе не в туранскую. Там я ее точно найду. Но это будет только осенью. А вот в Туран ей ехать никак нельзя, Гердеру такая родня не нужна, она вредит авторитету королевской семьи. Он ведь вполне может вернуть девушку Шуграту!

— Гердер, — еле выдавил я из себя. — Он знает, кто такая Асиль.

Глава 21

Асиль

В дилижансах ранее мне ездить не доводилось, не рассказывала о них ничего и мама — ее опыт в этом вопросе был не больше моего, не принято у рикайнской аристократии пользоваться плебейским способом передвижения. Те, у кого не хватало денег на развитую сеть телепортов, предпочитали личные кареты со всеми удобствами, которые дилижанс, даже магический, предоставить никак не мог. А в академии транспорт был самый что ни на есть обычный. На мое удивленное восклицание Хазе сказал, что, по слухам, пытались ввести магический, но столкнулись с неуемным стремлением студентов к экспериментаторству, и после нескольких случаев, когда целые группы остались в полях, вдалеке от населенных пунктов, решили, что обычные лошади как-то понадежнее будут. Хотя, если присмотреться, над впряженными в наш дилижанс «обычными лошадьми» заметна была дымка магического вмешательства, так что, скорее всего, двигаться они должны были намного быстрее, чем ожидалось.

Погрузились мы довольно быстро. Сразу после размещения вещей ребята подсадили инора Вайса, который все страдальчески оглядывался на оставленную им в одночасье осиротевшую лабораторию. Так и хотелось ему сказать: «Не волнуйтесь, инор, если с вами что-то случится, о ней будет кому позаботиться», только вот, боюсь, это его совсем и не успокоило бы. С его группой таких проблем не было — все дружно залезли и расселись. Последней впорхнула Эрика Штаден, зарозовевшаяся и улыбавшаяся каким-то своим, очень приятным, мыслям. Я неожиданно почувствовала, как в душе моей зарождается что-то, похожее на сильную неприязнь. Почему жизнь столь несправедлива? Почему одним достается намного больше других? Ей все — и красота, и любовь, которую она выбрала по собственному желанию, и уважение окружающих, доставшееся по праву рождения. А вот мне… Слова инора Лангеберга вполне можно было перевести так — «Никуда ты не денешься, пострадаешь и поймешь, что тебе нужен только Эвальд». И никому не было важно, чего же хочу именно я. Мама говорила, что большая часть ее жизни прошла под знаком «государственная необходимость», когда приходилось налаживать все туранские механизмы по управлению страной, принимать решения, которые оставили множество недовольных, но привели в конечном счете к процветанию страны. И разве хоть кто-то был ей за это благодарен? Муж, король Генрих, ненавидел и всячески поддерживал слухи об увлечении королевы темными искусствами, хотя она, в основном, занималась защитными механизмами, да придумала несколько зелий, с успехом использующихся до сих пор у целителей. Сын, нынешний король Гердер, ценил ее как специалиста и, возможно, любил как мать, но простить ее за решение остаться в Степи не смог. Престиж королевской семьи пострадал, видите ли. Объявили ее погибшей даже. А она счастлива была только там и только с моим отцом. Нет, я не хочу повторять ее ошибок. Не нужен мне Эвальд вместе с его государством в нагрузку. А то, что я к нему чувствую… Неужели мне не удастся выдрать эти жалкие ростки, особенно если меня оставят в покое и никто не будет напоминать о гармском принце?

— Эрика, а что Эвальд тебя так и не проводил? — внезапно донесся до меня ехидный голос Хазе.

Да с отсутствием напоминаний я несколько поторопилась. В присутствии бывшей невесты гармского принца не вспоминать о нем не получится.

— А почему он меня провожать должен? — легко ответила девушка. — Я же не его невеста. И уже давно.

— Ну так это не мешало ему к тебе постоянно шастать, в надежде, что ты передумаешь, — не сдавался парень.

Передумаешь? Дана же говорила, что королевская семья расторгла помолвку после покушения на девушку? А по словам Карла выходит, что помолвку расторгла Эрика, а Эвальд был против…

— Мне кажется, ему просто удобно было такое положение, — ответила Эрика. — Не нужно никого искать, делаешь вид, что надеешься на изменение решения, и все довольны. На него же король Лауф постоянно давит, что пора задуматься о наследнике.

— Так тем более странно, что не проводил, — заявил Карл. — Легенду-то надо отыгрывать. А то решат, что отступился, и сразу новую невесту выбирать придется.

— А он после поездки в Степь ни разу к Эрике не приходил, — сказала светловолосая девушка, сидящая рядом с упомянутой ею персоной. — Видно, оскорбился, когда она пожелала ему пару найти в этой поездке.

— Это орчанку, что ли? — неприлично громко засмеялся Хазе. — Ну, Эри, ты ему и пожелала! Я бы и то обиделся, а уж наследному принцу такое совсем ни к чему.

Желания слушать это у меня не было. Все сказанное весьма болезненно проходилось по моему самолюбию. Да, я прекрасно понимала, что для Эвальда я совсем не подхожу, и подтверждения этому мне не требовалось. Они еще что-то говорили, но я повернулась к незадачливому куратору, выглядящему совершенно ошалело, и сказала:

— Инор Вайс, может быть, чтобы не терять времени даром, вы примете у меня один из экзаменов? А то когда у нас еще выдастся такая возможность.

— Инорита Монблюте, нельзя же так, — взвыл на весь дилижанс Хазе. — Мы только недавно отмучились. А вы по живому ковырять собрались. Давайте лучше споем что-нибудь, а? Все веселее ехать будет.

— Вы пойте, пойте, мешать нам не будете, — оживился Вайс, — хотя вам, Хазе, и послушать было бы не лишним, если учесть, как вы сдали мой предмет.

— Вы же утверждали у ректора, что никого не помните, — вполголоса сказала я ему.

— Да этого прохиндея попробуй не запомнить, — проворчал куратор. — Я его так хотел на пересдачу отправить, но решил не портить окончательно успеваемость собственной группы.

— Так вы, наверно, и остальных помните, — догадалась я, — а перед ректором только вид делаете, чтобы от кураторства освободили?

— Лорд Гракх сам виноват, — смутился инор Вайс. — Когда он меня приглашал в Гармскую Магическую академию, то говорил, что мне все условия создадут, все реактивы и приспособления по первому запросу. Ну я и подписал контракт, а там еще оказалось обязательное кураторство. Ну и зачем оно мне? У меня просто времени на все не хватает. Да и если бы я знал о такой нагрузке, то ни за что бы не согласился.

Хазе, видно, испугался перспективы ехать при перечислении так ненавидимых им формул и уже завел какую-то лихую студенческую песенку, постукивая в такт ногой по днищу дилижанса. Сами куплеты мало кто знал, но припев подтягивали довольно дружно, так что нас никто и не слушал.

— Ректор, может, и виноват, — неодобрительно сказала я. — Но ребята-то чем провинились перед вами?

— Я надеялся, что они сами пойдут к лорду Гракху и напишут докладную, — поник инор Вайс. — И с меня снимут это проклятое кураторство. Ну не могу я за других отвечать, я и за себя не всегда отвечать могу.

— Я это заметила по вашей квартире, — фыркнула я. — Это же надо — довести жилье до такого ужасного состояния.

— Так это потому, что времени не хватает. Инорита Монблюте, выходите за меня замуж, — неожиданно сказал он. — Вот и будет кому порядок наводить.

— Ой, — в возникшей тишине голос девушки, сидевшей рядом с Эрикой, прозвучал особенно громко, — инор Вайс прямо сейчас предложение сделал инорите Монблюте.

Все присутствующие уставились на нас с таким жадным любопытством, как будто ничего более интересного и не видели в своей жизни. Вот так, думаешь, что никто не слышит, а у некоторых уши прямо как у летучих мышей, улавливают малейшие колебания воздуха.

— А что? — оживленно сказал Хазе. — Это же замечательная идея! Инорита Монблюте, соглашайтесь. Наведете порядок в его делах.

Неожиданно я разозлилась. Неужели сама по себе я никому не интересна? Только для наведения порядка и нужна? Разве что в масштабах разных. Нет уж, спасибо.

— Мне кажется, инору Вайсу вполне по силам самостоятельно урегулировать свои дела, — холодно ответила я. — Ради этого жениться не стоит.

— Ну что ты, Карл, — неожиданно сказала Эрика, глядевшая на меня почему-то с сочувствием. — Выдумаешь тоже. Инор Вайс, наверно, просто неудачно пошутил. Софи, нужно было тебе промолчать.

— Вовсе нет, — куратор выглядел довольно уверенно. — Я готов хоть в ближайшем городе в храм пойти. Соглашайтесь, инорита. Вы одиноки, никакой поддержки в Гарме у вас нет. Я, несмотря на молодость, довольно известен в магической среде. И у меня не только преподавательский оклад, но и пай на фабрике, выпускающей зелья, часть из которых делается по моим личным рецептам. Приносит это весьма приличный доход. Жилье я вполне способен купить очень неплохое, только ведь им заниматься надо, а у меня времени на это нет.

Я совершенно растерялась. Такие слова не вязались с образом, уже сложившимся у меня, преподавателя, не замечающего ничего, кроме своих загадочных процессов по выпариванию чего-то там. Он взял мою руку и поднес к губам. Смотрел при этом довольно серьезно, о шутке явно и речи не шло. Студенты притихли окончательно и, казалось, только и ждали моего ответа. А я вдруг подумала о том, что если бы брак ограничивался только поддержанием всех вайсовских дел в порядке, то можно было бы и согласиться. Но ведь замужество налагало на меня и другие обязательства — проводить с мужчиной не только дни, но и ночи, а представить себя в постели с кем-то я никак не могла. Да и прими я предложение Вайса, короне гармской это очень не понравится. Так и овдоветь можно сразу после замужества. Куратор был, конечно, с некоторыми странностями, но все же не так плох, чтобы я ему смерти желала.

— Наймите прислугу, — посоветовала я ему, отнимая руку, которую он все же успел поцеловать. — Вы же говорите, что деньги есть, так что проблемы для вас это не составит. А жениться на девушке, которую вы всего несколько раз видели, мне кажется не очень разумным.

— Может, я и видел всего несколько раз, — ответил он, — но этого было достаточно, чтобы понять, что другой такой просто нет. Я вижу, вы пока не готовы ответить на мой вопрос, но я подожду. Вернемся к нему позже и наедине.

Слова его неожиданно оказались для меня довольно приятны, хотя сложно было сказать, что он точно имел в виду — меня как организатора или меня как обычную девушку. Но на мое согласие надеяться он никак не мог, ведь нас разделяло нечто большее, чем просто мое нежелание выйти замуж. Проклятая магическая привязка. Внезапно пришедшая мне в голову мысль заставила посмотреть на моего собеседника новыми глазами. Ведь инор Вайс вполне мог найти решение моей проблемы. Напрямую ему говорить, конечно, никак нельзя…

— Действительно, давайте поговорим о чем-нибудь другом, — оживленно сказала я. — Здесь затрагивали вопрос обретения пары оборотнем. А может ли быть разорвана эта привязка каким-либо образом, кроме как смертью кого-нибудь из пары?

— Я о таком и не слышал ни разу, — задумчиво сказал инор Вайс, сразу от меня отвлекаясь. — Действительно, интересная задача, я бы с удовольствием над ней поэкспериментировал. Только вот, боюсь, желающих не найдется.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что никто не захочет отказаться от настоящей любви, — мечтательно сказала та самая Софи, что разболтала об услышанном.

— Какая же это настоящая любовь? — запротестовала я. — Обычная магическая привязка. Это все равно что любовным зельем напоить. От тебя ничего не зависит, и ты должен любить то, что дали.

— Нет, это совсем не так, — подала голос еще одна студентка. — Это совсем не магическая привязка. Это так называемая любовь-судьба. Когда встречаются люди, предназначенные друг другу. Две половинки одного целого. И счастливы они могут быть только вместе. Кстати, пару встречают отнюдь не все оборотни.

Я даже не думала, что тема окажется столь интересной для этой компании. Хотя, если Эвальд хотел найти жену в Академии, то вполне понятно, почему все так много об этом знают. Наверняка прочитали все доступное. Как сказала Дана, кто же не хочет стать невестой принца…

— Но можно же представить ситуацию, когда пара оказалась неподходящей. Вон, к примеру, как орчанка для принца Эвальда, — уже не с такой уверенностью продолжила я. — И что в таком случае — убивать девушку?

— Пара не может оказаться неподходящей, — снисходительно сказал мне инор Вайс. — Они на подсознательном уровне чувствуют, что подходят друг другу. Так что Его Высочество Эвальд вряд ли выбрал бы орчанку.

— Любовь не выбирают, — возразил Хазе.

Студенты громко заспорили, мог ли Эвальд выбрать неподходящую девушку, и как к этому отнесся бы король Лауф, приводя множество аргументов, но так и не приходя к каким-то определенным выводам, устраивавшим всех спорщиков.

— Любовь, любовь, — мечтательно сказал Вайс. — Астрид, вы хотели сдать мне экзамен. Действительно, чего терять время зря?

Я невозмутимо достала необходимые документы, чистые листы бумаги и карандаш, хотя мысли мои были совсем не о том, как бы мне поскорее сдать одну из дисциплин. Предназначенные друг другу. Две половинки одного целого. Счастливы только вместе. А если это действительно так, и я хочу своими руками уничтожить возможное счастье? Но ведь такого как Эвальд я никогда бы не полюбила, находясь в здравом уме. Да и король Лауф будет счастлив отделаться от такой невесты наследника, я уверена.

— Астрид, вы готовы отвечать? — разбил мои размышления голос Вайса.

— Да, я готова отвечать, — твердо ответила я, выбрасывая из головы все ненужные и мешающие сейчас мысли.

Моя задача в данный момент — сдать как можно лучше экзамен. А по поводу любви-нелюбви я подумаю потом, когда буду одна.

Глава 22

Эвальд

После моих слов о Гердере дед и инор Лангеберг встревоженно переглянулись.

— А ты не преувеличиваешь? — неуверенно спросил дед. — Откуда ему это знать?

— От Шарлотты, — покаянно сказал я. — Когда я ее увидел, то из-за запаха решил, что она недавно была с Асиль, я не понял, что этот запах был ее собственным. И потребовал от Берни с Лоттой отвести меня к моей девушке. Невестке это показалось забавным, и она сказала об этом отцу. О том, что он сделал какие-то выводы, она догадалась по его реакции и рассказала мне об этом.

— Вечно ты делаешь все, не подумав, — недовольно проворчал дед. — Сколько раз тебе говорили — каждое слово имеет значение, прежде чем говорить о чем-то, подумай, к чему это приведет. И уж точно не следует говорить вслух то, что тебе непонятно. Для совета у тебя есть я и инор Лангеберг. Другие о твоих сомнениях знать не должны.

— Но я был совершенно уверен, — покаянно сказал я.

— Не следует его винить, Ваше Величество, — вмешался инор Лангеберг, — скорее — меня, я должен был доложить вам немедленно. Но мне показалось необходимым сначала проверить свои предположения, да и не думал я, что Его Высочество разовьет столь бурную деятельность с привлечением государственных служб.

— Да, я бы тоже скорее подумал, что он начнет метаться по Гаэрре и обнюхивать всех встречных девушек, — буркнул дед.

Я обиженно молчал. Мне же не пятнадцать, чтобы так себя вести. И если у меня есть в подчинении службы, почему я не могу догадаться их использовать? Но сейчас меня больше собственной обиды беспокоила Асиль, которой по моей вине грозила какая-то неведомая опасность.

— И что теперь будет? — обеспокоенно спросил я. — Что сделает Гердер?

— Я не знаю, — ответил дед. — Информация о том, чья дочь Асиль, Турану невыгодна, но на что он может пойти, чтобы ее скрыть, я не знаю. Асиль все же сестра Гердеру.

— Я бы еще заметил, что Асиль в роли жены Его Высочества Турану невыгодна, — сказал маг. — Если Ее Величество Инесса сочла возможным отпустить дочь одну, значит девушка имеет соответствующий характер и воспитание, и Гердер не может этого не понимать. Потенциально такая королева усиливает Гарм, Турану этого не нужно.

— Если он вернет ее Шуграту, Инесса такого не простит.

— Не простит, — согласился маг. — Но что для Гердера будет важнее, мы не знаем. Официально королева Инесса мертва, и опровержения от Турана не было.

— Значит, мне нужно срочно на ней жениться, — я с надеждой посмотрел на своих собеседников. — Только так ее можно будет обезопасить от туранцев.

— Видите ли, Ваше Высочество, — задумчиво сказал инор Лангеберг, — боюсь, это невозможно. Девушка пока настроена на то, чтобы попытаться разорвать возникшую связь. Она ее не приняла и считает для себя унизительной.

Он выразительно на меня посмотрел. Я лишь понурился. Ведь не поторопись я тогда, не попытайся получить то, что и так было бы моим, прояви я выдержку и терпение, Асиль не бежала бы сейчас от меня, не желая видеть. Но отказаться от воспоминаний той ночи? Признать, что это было неправильно?

— Ее можно попробовать убедить, — задумчиво сказал дед. — Вы же утверждаете, что она девушка разумная?

— Она может признать необходимость такого шага, Ваше Величество, — вежливо склонил голову маг, — но тогда у меня не будет никакой уверенности, что вашему внуку удастся добиться от нее уважения.

— И что такого сделал Эвальд? — во взгляде на меня деда не было, был король, и очень недовольный король. — Что Асиль его простить не может и даже видеть не хочет. Мне не верится, что оборотень мог обидеть свою пару.

От стыда я не знал, куда мне деться. И оправдание, что я тоже не понимал, что происходит, казалось смешным и глупым. Ведь даже Берни смог прийти к правильному выводу в подобной ситуации, а он настолько меня младше. И если сейчас инор Лангеберг еще расскажет обо всем случившемся, мне останется только умереть на месте.

— Я думаю, они разберутся сами, — уклончиво сказал маг. — Просто нужно время.

— Время, которого у нас нет, — заключил дед.

— Я бы смог ее убедить, — попытался я к ним воззвать, — только скажите, где она сейчас.

— Я обещал девушке, что не скажу, Ваше Высочество, — непреклонно ответил маг. — А вам я уже говорил, что вы найти ее должны сами, пользуясь либо головой, либо сердцем. Уверяю вас, это не так уж и сложно.

Я заметался по дедову кабинету. Да как они не понимают? Асиль грозит опасность, а я ее защитить никак не могу, и все из-за того, что инор Лангеберг дал это опрометчивое слово. Но ведь он должен действовать в интересах короны, а сейчас главный интерес короны — моя Асиль. Асиль, пахнущая солнцем и степными травами. Я не могу без нее!

— Ваше Высочество, вы привыкли получать все по первому требованию, — заметил маг, — и это очень плохо отразилось на вашем характере. Я постоянного говорил об этом Его Величеству, но вашему деду не хотелось вступать в конфликт с вашей матерью.

— Плохо сказалось на характере? — проворчал дед. — Да нет у него никакого характера, одно потакание собственным капризам. Хочу — делаю, не хочу — не делаю. И желания других в расчет не принимаются.

— Это совсем не так! — запротестовал я. — Я сейчас думаю только о том, что для Асиль лучше, как ее защитить.

— Придется негласную охрану ставить, — вздохнул дед.

— Я даже знаю, под каким видом это можно сделать, — с умным видом сказал маг.

Посмотрел я на них со злостью. Ведь никто не защитит мою Асиль лучше, чем я. Я даже согласен, чтобы у нас ничего не было, лишь бы с ней ничего не случилось. И эта внезапная мысль меня просто поразила. Неужели я действительно готов этим пожертвовать? И понял, что да.

— А если туда меня отправить? Под мороком, разумеется, — торопливо заговорил я. — Я обещаю, что никак себя не выдам. Я просто хочу быть уверенным в том, что все сделано как надо.

— Нет, — твердо ответил дед. — Инор Лангеберг прав. Ты уже не малыш, который захотел игрушку, получил и успокоился. Ты что-то говорил о желании поработать на благо короны?

По виду деда было понятно, что он не уступит. Во всяком случае, сейчас мои аргументы не кажутся ему убедительными, но я все же попробовал:

— Сам подумай, кто лучше меня защитит Асиль?

— Те, кто обучен это делать, — отрезал дед. — Ты не умеешь охранять объекты и можешь сделать только хуже. К тому же, исчезновение наследника гармского престола не пройдет незамеченным и только укрепит Гердера в мысли, что эта девушка — твоя пара.

— Тогда я хочу поработать в управлении внешней разведки, — попытался я прийти к компромиссу. — Чтобы сразу о новостях узнавать.

— И чтобы начальник был у тебя на побегушках? — зло сказал дед. — Ну нет, если хочешь быть там, изволь начинать с низов.

— Но Гердер… — запротестовал я.

— Гердер во всех отделениях своих поработал и знает все службы изнутри, — отрезал дед. — Эвальд, у тебя есть выбор — попытаться сделать хоть что-то полезное или просидеть в своей комнате, страдая по утраченному.

Но вид он имел довольно скептический, и я понял, что не верит в меня дорогой родственник, совсем я его разочаровал.

— С низов — так с низов, — глухо ответил я. — Только пообещайте, что позаботитесь об Асиль.

На лице деда проступило удивление, смешанное с недоверием, но он молча взял лист бумаги, написал на нем пару фраз, запечатал личной печатью и вручил мне со словами:

— Отдашь в начальнику управления внешней разведки. Решением вопроса об охране Асиль мы займемся сразу после твоего ухода.

Посмотрел я на эту парочку довольно мрачно, но ни один из них не смягчился и не стал меня уверять, что сделают все, что можно. Впрочем, я и без этих уверений знал, что сделают. Ведь они меня не подводили еще ни разу, а вот я…

В управление внешней разведки я шел с твердым решением делать то, что скажут. Скажут шпионов выслеживать — пойду и выслежу, скажут допросами заниматься — значит, шпионы заговорят очень быстро и подробно. Я, вообще, способен на многое, что и докажу деду. Начальнику департамента приказ я вручил в уверенности, что тот будет просто счастлив получить столь ценного сотрудника, но он посмотрел на меня несколько недоуменно, перечитал дедову записку еще раз и сказал:

— Не уверен, Ваше Высочество, что вам понравится работа шифровальщика.

— Шифровальщика? — удивленно спросил я. — Но это как-то не соответствует моей квалификации. Может что-то другое предложите?

— Приказ Его Величества, — пожал тот плечами. — Так и написано «для развития усидчивости, в случае отказа альтернативы не предлагать».

Я мрачно смотрел на своего собеседника. Шутка деда была довольно злой, но с него сталось бы и в уборщики меня направить, «для развития скромности». Хотелось развернуться, гордо выйти из кабинета и отправится к деду с возмущением. Но он же от меня именно этого и ждет, думает, что при первых же трудностях сбегу. Не дождется!

— Где у вас шифровальный отдел? — холодно спросил я.

— Вы уверены?

— Вы считаете, я не справлюсь с этой работой?

По виду начальника департамента было понятно, что именно так он и думает, что, впрочем, он не преминул и озвучить:

— Понимаете, Ваше Высочество, эта работа действительно требует высокой усидчивости, точности и аккуратности. А также умения держать язык за зубами.

«Это вам не правильно убивать орков» — читалось между строк.

— По всей видимости, Его Величество Лауф полагает, что этими чертами я наделен в полной мере, — желчно сказал я, припоминая, сколько неприятностей мне, да и не только мне, а Гарму в целом, уже принесло мое неумение промолчать в нужный момент. — Вы будете оспаривать его приказ?

— Вы действительно хотите работать в шифровальном отделе? — пораженно спросил меня мой будущий начальник.

Я не стал ему отвечать, лишь выразительно хмыкнул. Ведь если бы я не хотел, то меня вообще бы здесь не было. Если дед считает, что я должен пробыть какое-то время в этом месте, так и будет. И пусть начальник департамента не надеется от меня избавиться. Вон как смотрит, прямо на лице написано, что если бы не прямой приказ короля, то он бы меня в свой департамент и не пустил. И отношение такое показало мне лучше любых увещеваний инора Лангеберга, что же думают обо мне будущие подданные. Мол, развлекался бы ты, принц, подальше от людей, которые делом заняты, а то вреда от тебя может быть намного больше, чем пользы. Болтлив ты и неусидчив.

Вот с такими мыслями и направлялся я в шифровальный отдел. Начальник предложил меня туда лично отвести, но я отказался. Неужели я не в состоянии самостоятельно найти дорогу, если уж мне этаж сказали и номер кабинета. Незачем занятых людей отвлекать. Так я ему ответил и заслужил взгляд, в котором был, пусть слабый, но намек на недоверчивое уважение.

Начальник шифровального отдела тоже совсем не рад был меня видеть в своем подчинении. Он детально и долго уточнял, уверен ли я, что хочу здесь работать, ведь в департаменте столько интересных мест, где наследного принца видеть будут просто счастливы. Я ему мрачно сказал «Приказ Его Величества Лауфа», после чего ему пришлось смириться, пустить меня в свою святую святых и даже затратить некоторое время на мое обучение. Впрочем, ничего особенно сложного я не заметил — вот бумажка с шифром, вот бумажка с непонятным текстом, который нужно превратить в понятный с помощью первой бумажки. Да здесь идиот разберется, а уж для меня это проблем вообще не составит. И зачем только деду пришло в голову дать мне такое наказание? Работа на редкость скучная. Я зевнул и случайно поставил кляксу на бумагу, пришлось переписывать, так как она попала на текст. Я взял новый лист, вчитался в написанное мной ранее и понял, что не могу разобрать первое же слово. При том, что сам его и написал. А каково было бы разбирать мои каракули тому, к кому ушла бы моя записка? Да ему расшифровывать заново бы пришлось! Может, и не сказали бы ничего, но подумали, что принцу даже такого простого дела поручить нельзя. Я вспомнил ровный ясный почерк Асиль и загрустил. Но мы, гармские принцы, не отступаем перед трудностями. Я скомкал испорченный лист и сжег его небольшим магическим усилием — секретность же соблюдать нужно, ведь если я и не могу разобрать, то это совсем не значит, что попади этот листок в чужие руки, они не приложат усилия к его расшифровке. Дальше я не отвлекался, стараясь писать как можно более аккуратно и разборчиво, не особо вчитываясь в то, что перекладываю понятным языком, до тех пор пока в руки мне не попала записка, в которой после моей расшифровки говорилось, что разведывательная служба Турана проводит поиски девушки-полуорчанки на территории Гарма и Лории, приоритет — максимальный, а дальше шли приметы моей Асиль, изложенные таким сухим канцелярским языком, который не мог передать и десятой доли того, какой она была на самом деле. И только сейчас я осознал весь масштаб совершенной мной глупости, моя девушка была в опасности по моей вине, и я не мог ее защитить. Впрочем, по словам инора Лангеберга, моей защиты она бы и не приняла.

— Что с вами, Ваше Высочество? Вам нехорошо? Вы так побледнели… Может быть, окно открыть?

— Спасибо, не надо, — процедил я с трудом. — Со мной все хорошо.

Просто до меня наконец дошли слова деда о тех последствиях, которые могут иметь неосторожные слова или поступки. Похоже, отправляя меня сюда, он рассчитывал именно на это.

Глава 23

Асиль

На место будущего лагеря мы прибыли даже раньше запланированного срока. Наверно, составители графика давали большой запас с учетом студенческой неорганизованности. Но Карл Хазе оказался прав, группа их была довольно сплоченная, друг другу они старались помочь по мере сил и ни в коем случае не подвести, поэтому мы выехали, еще когда другие группы только подтягивались, вызывая законное раздражение, беготню и ворчание их кураторов. Время в дороге было потрачено не напрасно. Инор Вайс принимал у меня экзамен довольно придирчиво, задавал множество уточняющих вопросов, а в одном месте мы даже заспорили с ним. Но обсуждаемая нами тема была довольно непростой, в разных школах причиной данного явления считали взаимоисключающие вещи, единства там и близко не было. Я приводила доводы в пользу своего мнения, Вайс — своего, доводы заканчиваться не желали, и спорили мы так до тех пор, пока Хазе не сказал довольно громко:

— Это уже не экзамен, это настоящий научный диспут получается.

— В самом деле, — смутился Вайс, — что-то я увлекся. Давайте свой экзаменационный лист, пятерку вы заслужили, с этим не поспоришь.

Но когда я аккуратно сложила и убрала подписанную им бумагу, он внезапно произнес: «И все же, Астрид, вы неправы», и наш спор пошел по новому кругу. Хазе демонстративно застонал и завел новую песенку. Его дружно поддержали — в дилижансе вокруг меня царило веселье, частью которого я себя не чувствовала. Но скучно мне совсем не было, напротив, наше противостояние с Вайсом напомнило мне то, как иной раз шли у нас разговоры с мамой. Она никогда не говорила «Это так, потому что это так должно быть», она всегда считала необходимым пояснить мне, почему она так думает, и требовала того же от меня. Я поняла, что мне ужасно не хватает близкого человека рядом. Все же, когда ты прожил всю жизнь в одном месте, привыкаешь к тому, что всегда есть рядом кто-то, на кого можно опереться, к кому можно прийти в трудную минуту, да и не только в трудную минуту, а просто прийти, сесть рядом и прижаться. Меня беспокоило, как там мама. К этому времени фантом она уже должна была перестать поддерживать, и мое исчезновение станет явным. Наверняка Шуграт во всем обвинит ее. Не думаю, что брат легко примет мой побег, да и постоянно находящийся рядом в последнее время Гренет разозлится. Начнут на маму давить, чтобы помогла меня вернуть, ведь шаманским поиском меня найти не получится. Но инор Вайс долго грустить мне не дал, вовлекая в спор с таким энтузиазмом, что я на другие темы думать просто перестала. Так мы и проговорили всю дорогу.

Засидевшиеся студенты выскакивали из дилижанса с таким радостным видом, как будто им не практика предстояла, а сплошные развлечения. Но по окончании нужно было сдавать не только отчет, но и определенное количество высушенных травок по списку, любезно выданному мне в ректорате, так что особо расслабиться им не удастся. Главной задачей было обучить студентов находить в природе необходимые алхимические компоненты и правильно их сохранять. Большая часть обучающихся знания эти так и оставит в родном учебном заведении, но знать хотя бы основы они все равно должны.

Сегодня нам предстояло только устроить лагерь, из которого в дальнейшем будут совершаться набеги на растительные сообщества. Инор Вайс решил, видимо, произвести на меня хорошее впечатление, так как участвовал в установке палаток очень активно, показывая даже некоторую сноровку, чем заслужил явное одобрение своей группы.

— Оказывается, вас просто из Гаэрры вытащить надо было, чтобы получился приличный куратор, — поддел его Хазе.

Заявление о том, что из него получается, Вайсу не понравилось, он нахмурился, покосился на меня, но все же спросил у группы напрямую:

— Может, напишете на меня жалобу ректору? Если я вам такие проблемы доставляю. Сами посудите, какой из меня куратор?

— Зато вы не пристаете к нам со всякой ерундой, — возразил Хазе. — А вдруг вместо вас поставят какую-нибудь занудную тетку, которая все время собрания будет устраивать и с поучениями приставать? Нет уж, от нас вам так легко не отделаться!

Вайс вздохнул и с обреченным видом продолжил заниматься обустройством лагеря. На мой взгляд, выезд на природу явно пойдет ему на пользу — вон какой худой и бледный, а здесь и солнышко, и питание будет регулярное. Его полностью самостоятельные студенты уже даже график дежурства составили, впрочем, с теми устройствами, что нам выдали на группу, приготовление еды проблемой стать не должно. С расселением по палаткам возникла небольшая заминка. Преподавательская была только одна, да и статус у меня был несколько неопределенный — с одной стороны, начальство, с другой — такая же студентка, как остальные, только курсом старше, так что поселили меня к Эрике и Софи, которые тоже были несколько особняком, насколько я поняла — из-за того, что к невесте Эвальда, пусть даже и бывшей, отношение было несколько настороженное. Девушки не возражали, но мне с ними было не очень уютно, так что, бросив в палатке свою сумку, я сразу вылезла наружу. Еще успею разобрать, до темноты далеко, можно пройтись, посмотреть, куда с группой завтра направиться нужно будет.

И так хорошо было вокруг. В Гаэрре мне не хватало вот этого пьянящего запаха. Запаха луговых трав, запаха свободы. Хотелось разбежаться, взлететь и забыть обо всех проблемах. Или просто закружиться в танце, ни о чем не думая, ничего не желая. Но…

— Астрид, вы куда? — догнал меня немного запыхавшийся Вайс.

— Маршрут на завтра наметить, — пояснила я.

— Я с вами, — твердо сказал он. — Если уж пришлось мне ехать, то совсем нечестно будет перекладывать свои обязанности на ваши плечи.

— Но у вас еще в лагере дел полно, — запротестовала я.

— Каких? — он небрежно махнул рукой. — Ребята уже почти все сами сделали, даже ужин готовить начали. В моих указаниях они точно не нуждаются.

Я вспомнила замечание Хазе о том, что к ним куратор с ерундой не пристает, и невольно улыбнулась. С ерундой он не приставал, но, с другой стороны, не приставал и с более важными вещами. Правда, группу это вполне устраивало — вон как слаженно действуют, привыкли за год.

— Гулять отправились? — крикнул в нашу сторону Хазе. — Хорошее дело. Глядишь, вернетесь уже женихом и невестой. Мы только «за» будем.

Его слова напомнили мне о неопределенности собственного положения, ведь инор Лангеберг ясно сказал мне, что я теперь считаюсь невестой Эвальда, пусть я согласия и не давала, но это ничего не меняет. Мне лишь дали некоторое время, чтобы принять это. И то, что я не могу собой распоряжаться, меня ужасно расстроило. Ведь пойди я сейчас вдвоем с инором Вайсом, у него будут потом неприятности с короной. Да и одной мне, наверно, отходить не следовало.

— Карл, — позвала я студента. — А пойдемте-ка с нами.

— Да зачем он нам нужен, — возмутился Вайс. — Что мы, без него не справимся?

— В самом деле, — скривился Хазе. — При мне инору Вайсу будет неловко вам стихи читать.

— Так мы же не за этим собирались идти, — возразила я.

Студент выразительно хмыкнул, а Вайс посмотрел на меня столь укоризненно, что даже сомнений не возникало, стихов он знает много и согласен мне их рассказывать часами. Как Эвальд. Я вздрогнула. С чего я вдруг вспомнила о гармском принце? Эта привязка — никакая она не любовь, это как ошейник, лишающий свободы. Ошейник, о котором нельзя забыть ни на минуту. И я пошла назад в лагерь, хотя спутник мой и предлагал продолжить нашу прогулку. Довольно настойчиво предлагал, надо признать. Видно, не все аргументы он мне предъявил в сегодняшнем нашем споре. Но мне идти уже никуда не хотелось, что я и пыталась ему объяснить.

Конец нашему разговору положил внезапно возникший рядом с фургоном телепорт, откуда вышло пятеро магов, один из которых тут же окинул цепким взором нашу стоянку, вычленил куратора и вручил ему предписание с печатью Академии.

— Направлены в помощь инору Вайсу, — отрапортовал он.

— Но зачем? — пораженно спросил незадачливый куратор, который уже понял, что никакой романтической прогулки по зеленому лугу не предвидится. — Мне и так выделили инориту Монблюте, а обычно ведь кураторы в одиночку справляются.

— Распоряжение ректора, — не дрогнув ни одним глазом, выдал прибывший.

Да какого там ректора? У всей пятерки просто написано на лицах было, что к образовательному процессу они никакого отношения не имеют, а вот к убивательному — вполне. Теперь к ошейнику присоединилась еще и клетка — никуда без присмотра. И стоило убегать из Степи, если теперь за меня будет опять решать мужчина, на этот раз совсем для меня посторонний? Я развернулась и ушла в палатку, присутствия моего здесь не требовалось, а с чужих глаз уйти хотелось. Казалось, все пятеро, хоть неявно, но постоянно за мной следят. В палатке стало немного спокойнее, но плотная ткань прекрасно пропускала звуки, так что ничего не слышать я не могла, хотя и хотелось.

— Эрика, вот видишь, Его Высочество проводить не смог, так охрану прислал, — насмешливый голос Хазе острым гвоздем впивался мне в уши. — Теперь мы самая охраняемая группа в Академии. Да нам все завидовать будут. Ни один комар без разрешения не просочится за периметр.

— Не выдумывайте, инор, — недовольно сказал начальник прибывших. — Мы здесь, чтобы оказывать всяческую помощь инору Вайсу.

— По охране невесты наследника, — продолжил наглый студент.

Я заткнула уши, чтобы ничего не слышать, но руки — такая слабая защита от нежелательных звуков. До меня продолжало доноситься все, что происходит снаружи, все эти шуточки, смешки, они давили на меня и делали совершенно несчастной.

— Почему, почему он не оставит меня в покое? — влетевшая в палатку Эрика с трудом сдерживала слезы. — Постоянно выставляет на посмешище. К чему эта охрана? Какая я ему невеста? Я же ему неоднократно говорила, что не хочу за него выходить.

— А что, Его Высочество очень настаивал? — глухо спросила я.

— Да он мне весь учебный год проходу не давал, — возбужденно заговорила девушка. — Вас не было, вы и не знаете, чего мне вынести пришлось. Он очень настойчивый, если хочет чего-нибудь добиться. И если бы хотя бы любил, я бы поняла! Так нет.

— Тебя его семья одобрила, — заметила Софи, вошедшая в палатку почти сразу за подругой.

— Мне сказали, что королевская семья расторгла помолвку сразу после вашего отравления, — заметила я.

— Вовсе нет. Я сама отказалась, — возразила девушка. — Да там и помолвки-то как таковой не было, просто он мне браслет дал поносить защитный. Но официального объявления не было.

— Но браслет тебя так и не защитил, — встряла Софи.

— Почему? — невольно удивилась я. — Уж королевские артефакты должны быть довольно высокого уровня.

— Мне соседка силой кофе с отравой влила, — Эрику передернуло при этом воспоминании. — Она оказалась лорийской шпионкой и собиралась подсунуть нужную девицу Эвальду, который неосторожно заявил, что собирается жениться на студентке собственной академии. И если бы не Тило, меня бы сейчас здесь не было.

— А Тило — это кто? — машинально спросила я.

Не то чтобы мне хотелось с ней разговаривать, но казалось невежливым прервать беседу, так что я показывала некоторую заинтересованность, хотя в мыслях была далеко отсюда.

— Дитер Герстле — мой жених.

Эрика мечтательно заулыбалась, а я вспомнила светловолосого парня, сегодня ее провожавшего. Они выглядели такой счастливой парой, что все эти рассказы Даны о предприимчивой девице, которой не удалось захомутать принца, показались мне совсем не соответствующими действительности. И сейчас было видно, что этого своего ученика придворного мага она действительно любит, безо всяких уловок и корысти. А Дана вон говорила, что за принца все мечтали бы выйти замуж.

— А почему ты не захотела войти в королевскую семью? — все же спросила я. — Софи вот недавно только говорила, что они тебя одобрили.

— Я же другого люблю, — удивленно посмотрела на меня Эрика. — Да и не был бы Эвальд со мной счастлив, как и я с ним. Он просто хотел что-то вроде договора заключить, о чем сразу и сказал. Я рожаю наследника, а он исполняет все, или почти все, мои капризы. Даже верным быть обещал. Да только я уверена, не сдержал бы он слово. Я же не его пара. А встретил бы, так все мы были бы несчастны — я, он и она. Вы не думайте, Эвальд — он хороший, просто я разозлилась из-за этой охраны, вот и ругать его начала. А так он очень страдал, что никого по-настоящему полюбить не может, для него это так мучительно было, вы не представляете.

— Неужели? — сухо сказала я.

Эвальд, Эвальд, бедный, несчастный, страдающий Эвальд! Все только и говорят про него! Неужели других тем больше нет!

— Да, он очень несчастен, — неожиданно твердо сказала девушка. — Но я точно знаю, что счастливым его сделать у меня не получится. Хотя инор Лангеберг и думал, что я могу оказаться его парой. Но нет, моя пара — Тило, я уверена.

Она улыбнулась так задорно, что я невольно улыбнулась ей в ответ.

— Но пара — это ведь зависимость от другого, — не удержала я так мучившую меня все это время мысль. — Это несвобода.

— Возможно, — ответила Эрика, — только мне не нужна свобода от моего Тило, и свобода без него тоже не нужна. Да и зависимость у нас взаимная, — лукаво сказала она, — и еще неизвестно, у кого больше.

Глава 24

Эвальд

Дед, как направил меня в шифровальный отдел, так решение свое больше не менял. Ждал, видимо, когда я сам приду к нему плакаться. Но я этого делать не собирался. Напротив, впервые в жизни я чувствовал себя полезным. Кроме того, теперь через меня проходила часть шифровок из Турана, так что я поневоле был в курсе поисков моей Асиль, для Гердера пока неудачных. А рассказывать что-то, кроме этого, мне, по приказу короля Лауфа, никто не мог. Я пытался хоть как-то прояснить для себя, что же с ней происходит, но единственное, чего я добился, это то, что дед недовольно буркнул о приставленной к моей паре охране. Для меня это было невозможно мало, но пришлось удовлетвориться. Ведь Асиль я должен найти сам. Все время, что я не был занят, я прокручивал в голове слова инора Лангеберга о том, что я вполне могу додуматься, где же находится моя девушка. Судя по тому, что ему удалось с ней пообщаться, она должна быть в Гаэрре, но вот мое просыпающееся внутреннее чувство упорно твердило, что Асиль здесь нет, хотя я пока не мог определить даже направление, только то, что она довольно далеко от меня. Придворный маг забрал дорожный мешок, который лежал у меня в комнате, сказав при этом, что при случае он вернет девушке ее вещи. Я попытался было протестовать, что вернуть я могу и сам, но мне было сказано, что он, скорее всего, это сделает раньше. Когда я смогу найти Асиль самостоятельно, я не знал, так что пришлось смириться. О том, что у меня осталась ее ночная сорочка, я никому не сказал, из под матраса переложил ее в собственный сейф, который был в моей спальне, и доставал, когда уже совсем плохо было, когда казалось, что так и умру, никогда больше ее не увидев. Теперь я почти ненавидел себя за собственную глупость и несдержанность, но вернуться назад и попытаться что-то исправить, увы, невозможно.

Этот день у меня выдался свободным. Выходной я брать не хотел, мне все казалось, что без меня произойдет что-то важное, а мне опять ничего не скажут, но начальник шифровального отдела заявил, что выходные положены всем, а в данном случае это еще и приказ короля Лауфа, так что меня, даже если я и приду, все равно к работе не допустят. Так что я решил попытаться привести в систему то, что я знаю, чтобы попробовать найти Асиль одними размышлениями.

Итак, что я имею? Я взял лист бумаги и стал выписывать все, что мне было известно на сегодняшний день. Асиль собиралась получить магическое образование, но явно не в Туране. Туранские родственники у нее, конечно, есть, тут она не соврала, но обращаться к ним, в свете выяснившихся обстоятельств, какие именно это родственники, она бы не стала. Значит, направлялась она либо в Гарм, либо в Лорию. Скорее, к нам, в Гарм. Наше учебное заведение намного больше, здесь проще затеряться, да и подготовка наших магов существенно лучше. Конечно, в Лории тоже были сильные маги, но легкий лорийский характер не предполагал систематического труда, который и делает из обычного мага квалифицированного специалиста. Так что вряд ли Асиль собиралась туда первоначально. Изменило ли то, что случилось между нами, ее решение остаться здесь? Судя по тому, что инор Лангеберг с ней разговаривал, нет. Значит, она все же в Гарме. Дальше мои размышления заходили в тупик. Ведь приемная комиссия, куда она должна будет обратиться, начинает работать только в конце лета. Найти ее среди первокурсниц, конечно, труда не составит, но я просто не могу столько ждать! Я попытался опять сосредоточиться на поиске, и мне показалось, что какой-то отклик, пусть даже очень слабый, все же появился. Пока не направление, нет, только намек на него, но и этого мне было достаточно, чтобы ощутить радость. Осторожный стук в дверь был совсем некстати, но я все же сказал, чтобы входили.

— Ваше Высочество, Его Величество король Лауф просил напомнить вам, что наступило время обеда, — важно сказал посыльный, по внешнему виду которого сразу было понятно, что уж он-то приемами пищи не пренебрегает. Я даже подумал, что ему, верно, легче катиться, чем ходить.

— Спасибо за напоминание. Я сейчас подойду, — ответил я.

Я с сожалением посмотрел на свои записки, но в голову все равно больше ничего не лезло, так что я направился в обеденный зал. В самом деле, в последнее время получается, что я полностью пренебрегаю семейными трапезами. Как пропала Асиль, так я ни разу и не ел вместе с остальными. Когда я вошел, все уже были в сборе, даже бабушка, которая так поглощена то своими розами, то общением с прорицательницей, что вечно опаздывает. Правда, отца не было, так его и в Гаэрре нет.

— Вальди, какой ужас, в кого ты превратился? — воскликнула при моем появлении мама. — Ты что, теперь совсем не ешь?

Я просто поздоровался со всеми присутствующими. Обсуждать вопросы своего питания мне казалось несколько неуместным. И что такого, что я немного похудел? Толстый кот хорош только в корзинке у камина…

— Ваше Величество, нельзя так издеваться над Эвальдом, — напала мама теперь уже на деда. — Если так дальше дело пойдет, он скоро совсем исхудает. У него уже все кости торчат!

— Не преувеличивайте дорогая, — хмуро ответил ей дед. — Никто над ним не издевается, в департаменте Внешней разведки он находится по собственной просьбе и в любой момент может оттуда уйти, как только захочет.

Я посмотрел на него довольно мрачно. Из департамента Внешней разведки заставить меня сейчас уйти можно было только силой, сам я согласился бы перейти только на другую должность, которая позволила бы мне знать больше.

— Вальди, ты должен это прекратить, — твердо сказала мама. — Так себя вести наследные принцы не должны.

Дед поднял голову и с интересом на меня уставился, я ответил ему хмурым взглядом. Хочет убедиться в том, что я только и могу, поджав хвост, пасовать перед трудностями? Не выйдет.

— А как себя должны вести наследные принцы? — зло, неожиданно даже для себя, спросил я. — Валяться целыми днями в кровати, рыбку жуя? Или бегать по спальням всех встреченных девиц? Так я хоть пользу какую-то приношу!

— Но, Вальди, — растерялась мама, — для работы же есть специально обученные люди, тебе совсем не нужно себя утруждать. Ты же править будешь… К чему тебе это все?

— А что, править можно, вообще ни в чем не разбираясь? — с ехидцей спросил дед.

— Конечно, — уверенно ответила ему мама. — Здесь главное — правильно подобрать подчиненных. Король должен возглавлять.

— И украшать, — ехидно поддержал ее дед. — Действительно, зачем к короне еще и мозги? Одна голова столько не выдержит, правда, Вальди?

Я только зло на него посмотрел. Я уже и осознал все, дополнительных подколок мне не требовалось. Мне бы только Асиль найти…

— Лауф, ты не прав, — мягко сказала бабушка, — мальчику и так плохо, не надо его еще дополнительно мучить.

— Плохо? — побледнела мама. — Как плохо? Что случилось, Вальди? Почему мне никогда ничего не говорят?

— Ой, да ничего такого страшного, — махнула рукой бабушка. — Вальди свою пару нашел. Предсказательница-то права оказалась.

Она снисходительно на нас посмотрела — дескать, вы-то не верили, а получилось все, как я и говорила, и парой Эвальду вовсе не Эрика оказалась. Я вдруг подумал, что мог действительно жениться на Эрике, и мне стало так страшно. Насколько же эта юная девочка оказалась умнее меня в этом вопросе…

— В чем права? — мама ужасно побледнела и переводила взгляд с меня на деда, с него на бабушку и опять на меня, ни на ком надолго не останавливаясь. — Ваша предсказательница утверждала, что мой Вальди женится на близкой родственнице Гердера. Кем она ему приходится?

— Сестрой, — неохотно ответил дед.

Глядел он на супругу весьма укоризненно, видно, не хотел сразу обрушивать на маму такую ужасную для нее новость. Мама побледнела еще сильнее, так что на лице ее теперь выделялись одни только глаза.

— Сестрой? — в ужасе переспросила она. — Но у Гердера кроме меня только одна сестра — Олирия. Какой ужас! Она же Вальди тетя родная!

— А то, что она замужем, вас не смущает? — не смог удержаться от шпильки дед. — Куда мы графа Эдина, по-вашему, денем?

— В самом деле, куда? — обрадованно сказала мама, и бледность начала покидать ее лицо. — Это не окончательный выбор, правда?

— У нас не бывает неокончательных, — отрезал дед, но не стал мучить мою родительницу дальше, продолжил сразу. — Это не Олирия. У него есть сестра по матери.

— По матери? От королевы Инессы? — удивленно переспросила мама. — Но она же в Степи? Это что получается, отец девушки — орк?

— Вы удивительно проницательны, дорогая, — склонил голову в шутовском жесте дед.

— Дочь Инессы и орка? Какой ужас! Бедный Вальди, за что его так? — начала причитать мама. — За что ему такое страшилище?

У меня просто дар речи от возмущения пропал. Назвать мою Асиль страшилищем! Да как у нее только язык повернулся на такое?

— Инор Лангеберг говорит, что девушка довольно хорошенькая, — заметил дед до того, как я успел сказать хоть что-то.

— Инору Лангебергу в его возрасте все девушки кажутся хорошенькими, — отрезала мама.

— Она не просто хорошенькая, она очень красивая, — наконец смог и я выразить обуревавшие меня чувства. — И вообще, она самая замечательная из всех, кого я только знаю.

— Было бы странным, если бы ты считал иначе, — ответила мама. — Вальди, ты не можешь быть объективным. Ваше Величество, мальчика срочно надо спасать.

Говорила она с такой твердостью, какой я от нее никогда и не слышал. Разве что в глубоком детстве, когда она у меня боевой папин кинжал отбирала.

— От чего спасать? — устало сказал дед.

Мне казалось, что он хотел сказать очередную колкость, мол, ребеночка уже давно пора было спасать от собственной матери, но в последний момент решил все же промолчать.

— Как это от чего? — удивилась мама. — Не нужна Гарму дочь Инессы. Вы только представьте, как она ее воспитывала. Это же второй Гердер будет, не иначе. А магия? Я уверена, что девушка уже сейчас знает больше, чем выпускники нашей Академии. И вот это чудовище вы хотите поставить рядом с моим нежным мальчиком?

— Это чудовище, как вы изволили выразиться, само не хочет быть рядом с вашим нежным мальчиком, — желчно сказал дед. — Именно потому, что ее воспитывали как надо, нежные мальчики ей совсем не нравятся. И сейчас главная проблема не в том, чтобы оградить вашего бедного ребенка, а в том, чтобы удалось ее уговорить.

— Как это не хочет? — возмутилась мама. — Вот ведь привередливая девица! Где же она найдет кого-то лучше Вальди?

Дед продолжал что-то ворчливо выговаривать, мама ему отвечала, но все более и более спокойно. Похоже, ему удалось задеть нужную струнку, и теперь она будет думать о том, как уговаривать девушку, а не как от нее избавиться. Но я в данный момент размышлял совсем не об этом. В голове моей вертелась фраза, сказанная мамой в запале, — «Я уверена, что девушка уже сейчас знает больше, чем выпускники нашей Академии». Но ведь если это так, Асиль могла попробовать поступить и не на первый курс. И тогда все укладывается в нужную схему — инор Лангеберг ее видел, когда она была в Гаэрре, но теперь она уехала, ведь студентам положено проходить практику…

— А на какой курс ее зачислили? — спросил я у деда. — На второй или на третий?

— На третий, — довольно ответил он. — Ректор говорит, что если бы не практикумы, могли бы и на четвертый. Как догадался?

Я и воспроизвел все мои размышления и догадки по этому поводу.

— Правильно инор Лангеберг сказал, можешь ты головой работать, — подвел итог дед. — Только не хочешь. А я уже и не надеялся. Только вот нежелание думать для правителя чревато.

— Я понял уже, — мрачно ответил я. — А куда она уехала, мне тоже нужно самому узнавать?

— А ты совсем не чувствуешь? — с жадным интересом спросил дед.

— Очень неопределенно, — с тоской сказал я.

— А почему Вальди не говорят, где его пара? — возмущенно сказала мама. — Это же издевательство! Он и так уже исхудал донельзя.

— Воспитывать пытаемся хоть так, — отрезал дед. — Он ее и перед Гердером подставил, тот теперь ее ищет и у себя, и у нас, и в Лории.

— Ну ищет, и что? Она же ему сестра.

— А то, что мы не знаем, зачем, — мрачно ответил ей дед. — Вполне возможно, чтобы в Степь вернуть.

Мама ахнула и испуганно приложила руку ко рту.

— Как это вернуть? — дрожащим голосом спросила она. — А как же Вальди?

Дед с шумом втянул в себя воздух, но ответить ничего не успел. К нему подошел служащий из Королевской Канцелярии и что-то быстро зашептал на ухо. Взгляд деда после доклада мне не понравился, он явно сулил какие-то неприятности.

— Что случилось? — не выдержав повисшей над столом тишины, спросил я.

— К нам пожаловал с ответным визитом орочий вождь Шуграт.

Глава 25

Асиль

На территории Гарма я пробыла уже некоторое время, но меня все так же продолжали удивлять отношения между мужчинами и женщинами. Честно говоря, они казались мне довольно дикими. Нельзя сказать, чтобы в Радае орчанки были совершенно бесправны, но тех, кто вел себя подобно некоторым студенткам, безусловно, осудили бы. Девушек в группе инора Вайса, да и вообще в Академии, было много меньше парней, чем первые беззастенчиво пользовались, строя глазки направо и налево для достижения собственных целей. Но томными взглядами все не ограничивалось, несколько раз я натыкалась на целующиеся за палатками парочки — уйти-то им было некуда, вокруг — хорошо просматриваемое пространство, а здесь хоть какое-то укрытие. При таких встречах смущалась больше я, ведь меня зачастую даже не замечали, настолько увлекательным делом были заняты. У нас такое было невозможно, ведь за женщину всегда кто-то отвечал — отец, брат, муж, и она никогда не могла бы оказаться без присмотра на улице в одиночестве, а уж целоваться с кем попало…

Но тут я вспоминала, что сама я уже целовалась, и не только, да еще и с человеком, которого знала всего ничего, и желание осуждать сразу уходило куда-то. Я ведь тоже не смогла устоять перед соблазном. Мне невольно все чаще вспоминались события той ночи, жаркой волной опалявшие меня с головы до ног и заставлявшие смущенно краснеть и радоваться, что мои мысли прочитать никто не мог. Зеленые глаза Эвальда с ярко вспыхивающими золотистыми искорками время от времени чудились мне в переплетении трав, иногда мне слышался его голос, с такими завораживающими нотками повторявший «любимая», что я вздрагивала и оборачивалась, хотя была уверена, что инор Лангеберг сдержит свое слово, а Эвальд сам меня никогда не найдет. Придворный маг оказался прав, меня все больше тянуло к гармскому принцу, я чувствовала в душе пустоту, которую ничем нельзя было заполнить. Ничем, кроме него… Но ведь это неправильно! Как я могу любить такого человека? Да и любовь ли это? Признаю, моя уверенность в том, что все это чисто магическое наваждение, была несколько поколеблена, столь уверенно мне утверждали, что это не так, но все же я не видела для себя будущего рядом с этим человеком, и если бы появилась возможность разорвать возникшую связь, воспользовалась бы ей безо всяких сомнений. В конце концов, не обязан же гармский принц жениться на своей паре? Вот пусть и продолжит отбор среди тех девочек, что так падки на власть и короны.

Присланные в помощь инору Вайсу маги старались близко ко мне не подходить, исключением стал случай, когда куратор группы предложил мне как-то вечером прогуляться и обговорить второй из тех экзаменов, что мне предстояло сдать. Но не успели мы отойти из лагеря, как начальник охраны втерся между нами и мрачно спросил:

— И куда это вы направились из расположения части?

— Какой еще части? — недоуменно спросил Вайс. — Части чего?

— Из расположения той части лагеря, где вам положено находиться, — не смутился своего прокола военный маг. — Вы же отвечаете за группу, вот и нечего отлынивать.

— Но позвольте, вас же прислали мне в помощь, — возмутился Вайс. — Да и студенты — не детки малые, что пяти минут без присмотра пробыть не могут.

— Не могут, — с явным нажимом в голосе ответил начальник охраны. — Инор, не осложняйте нам работу.

— Да вы вообще не работаете! — пылко сказал незадачливый куратор. — Вот вас прислали якобы мне в помощь, а вы даже названия травок ребятам сказать не можете!

В этом Вайс был абсолютно прав. Студенты легко приняли игру под названием «Мы знать не знаем, кого к нам прислали» и постоянно пытались подшучивать над охраной, делая вид, что считают их такими же преподавателями академии, как и их куратор, они постоянно обращались с различными вопросами, касающимися окружающего мира. Военные хмурились, кривились и показывали удивительную недружелюбность и неразговорчивость.

— Только не надо делать вид, что и вы ничего не понимаете, — зло сказал начальник охраны. — А ну, шагом марш в лагерь!

— Ну знаете ли, — возмутилась я невольно, — мы вашими подчиненными никак не являемся. Нечего нам указывать, куда мы должны идти и что делать!

— В самом деле, — отмер Вайс. — Вас же отправили охранять невесту принца. Вот и занимайтесь своим делом, а к нам не лезьте.

— Я и занимаюсь своим делом, — хмуро ответил военный маг, так пристально на меня глядя, что я невольно поежилась. — Поэтому и прошу вас вернуться.

И я поняла, что если мы и дальше будем противиться его просьбе, высказанной, правда, довольно жестким образом, то он тут же выложит инору Вайсу, кого именно он охраняет. И ситуация для меня станет совсем невыносимой, а я и так не могла понять, к чему нужна эта самая охрана. Что мне может угрожать вот тут, вдалеке от населенных пунктов? Настораживало, что Эвальд вопрос с охраной не мог решить без участия короля Лауфа, а значит, причина какая-то была, я просто о ней не знала. Или они опасались, что я сбегу, решив не принимать на себя ответственность за судьбу наследного принца?

— Инор Вайс, а что это вас не отпустили на прогулку? — встретил нас вопросом Хазе. — Эрика, напиши Эвальду, пожалуйся, что твоя охрана лезет в чужую личную жизнь. Этак Инору Вайсу не удастся уговорить инориту Монблюте выйти за него замуж, если ему все время препятствовать будут.

— Ему и так не удастся, — зло сказал охранник и недовольно посмотрел на студента.

— А-а, — понятливо протянул он. — Совмещаем работу и личную жизнь? Девушка понравилась — ототрем от противника?

— Что? — растерялся военный.

— Я говорю, некрасиво так, — пояснил Хазе. — Инорита Монблюте — практически невеста инора Вайса, там только небольшие формальности остались, а вы пытаетесь ее отбить. Я-то думал, чего вы все время в ее сторону зыркаете, хотя должны на охраняемый объект смотреть. Все, занята девушка, мы ее вам не уступим, она нам самим нужна.

— Карл, прекрати! — вознегодовала Эрика. — Это инорите Монблюте решать, кто ей нравится. Почему бы инору и не попытать счастья?

Инор слушал это в некотором остолбенении. Пытать счастья он явно был не намерен, но и объяснить это, не раскрывая причины, по которой меня охраняют, тоже не мог. Прибывшую группу с самого начала вполне устроила версия, высказанная студентами, о том, что охраняют именно леди Штаден, и они ни разу не попытались это опровергнуть.

— Инор Вайс, давайте я сдам этот экзамен прямо в лагере, — сказала я.

— Но там же практическая часть, — неуверенно ответил он. — Я из-за нее и предлагал подальше отойти, чтобы никто не пострадал.

— А никто и не пострадает, — ответила я. — Я вам это обещаю.

— Что еще за практическая часть? — хмуро сказал военный. — Неужели без нее никак обойтись нельзя?

— Структура экзамена такова, что никак, — ответил Вайс. — При всем уважении к инорите Монблюте, я не смогу поставить ей оценку, если она сдаст только теорию.

— Да к чему ей вообще этот экзамен сдавать, — проворчал его противник. — Выйдет замуж, и все. Забудет и то, что раньше знала.

— В ближайшее время я замуж не собираюсь, — холодно сказала я. — Так что разговор о моей слабой памяти считаю неуместным.

Теперь я точно была уверена, что не нужен мне их Эвальд, хоть позолоти его. Если мне еще и магией запретят заниматься, то я превращусь в подобие жен Шуграта, толстых и глупых. Такое счастье — не для меня, иначе я никуда бы и не убегала из Радая, а к этому времени, вполне вероятно, была бы замужем за Гренетом.

— Как это не собираетесь? — всполошился Хазе. — Инорита Монблюте, я уверен, что с инором Вайсом вы ничего не забудете, напротив, узнаете много нового и интересного.

— Инор Хазе, вам уже указали на то, что инорита вольна выбирать того, кто ей нравится, — ядовито сказал военный.

Вольна? В самом деле? Я грустно усмехнулась.

— На себя намекаете, — неодобрительно сказал студент. — Ну так вам тут ничего и не светит, и не надейтесь. Мы всей группой постараемся, будьте уверены.

— Вашему Вайсу тоже ничего не светит, — не удержался его оппонент. — Сколько бы вы не старались. Мы тоже всей группой постараемся.

Такое просто не могло остаться незамеченным. Студенты возмущенно загалдели, встав явно на сторону куратора, который являлся хоть и не самым лучшим руководителем, но был им симпатичен намного больше, чем типы, которых они знали всего несколько дней. Инор Вайс в стороне остаться тоже никак не мог.

— Использование служебного положения в личных целях, — сказал он. — Я на вас жалобу по возвращении напишу.

Я несколько растерялась. Мне совсем не хотелось, чтобы из-за меня велись подобные дебаты, особенно людьми, которые совершенно не в курсе сложившейся ситуации.

— Иноры, вы не находите, что ваше поведение несколько некрасиво? — наконец сказала я. — Вы меня делите, как будто я не живой человек и не могу сама решать, что мне нужно.

По виду военного мага было понятно, что он так и думает, но мнением своим под моим пристальным взглядом подавился и только выдавил из себя:

— Извините, инорита Монблюте.

Я холодно кивнула своему надсмотрщику и ушла. Все это начинало давить на меня с каждым днем сильнее и сильнее. Похоже, что я сама загоняю себя в ловушку. Но пока что-либо изменить я не в силах, разве что при встрече с Эвальдом сказать ему… Все сказать! И я поняла, что страстно хочу этой встречи, хочу взглянуть ему в глаза и объяснить, что я обо всем этом думаю. Я не рабыня, и не его собственность, никто не может мне запрещать жить так, как этого хочу я. С такими мыслями я и легла спать.

Проснулась я посередине ночи от какого-то странного чувства. Я лежала и никак не могла понять, что же меня разбудило. Мои соседки мирно посапывали, вволю наболтавшись перед сном. Как я поняла, связывали их не только дружеские чувства, брат Эрики ухаживал за Софи, и хотя девушке он нравился, она считала парня слишком легкомысленным для серьезных отношений, а на несерьезные не была согласна сама. Эрике идея породниться с подругой пришлась по вкусу, и она пыталась на нее повлиять, брат-то, похоже, уже на все согласен.

Сон так и не хотел возвращаться. Я даже выбралась из спальника и села на него. Мысль пойти прогуляться была отброшена сразу, прогулки под конвоем — это совсем не то, что может успокоить. Вдруг полог палатки приподнялся, и внутрь полезло что-то огромное и черное. Я от неожиданности чуть не запустила шаровой молнией, как вдруг сердце ухнуло и забилось часто-часто. Эвальд, а это был он, целеустремленно дополз до меня и вздохнул, с каким-то счастливым умилением.

— Не сдержал инор Лангеберг слова, — вырвалось у меня.

Эвальд опять вздохнул, но тут же перекинулся в человека и шепотом сказал:

— Сдержал, он мне ни в какую говорить не хотел, даже когда выяснилось, что ты в опасности. Я же сам к тебе хотел. Но нет, только охрану отправили.

— Единственная моя опасность — ты, — несколько резко ответила я. — А твоя охрана, они, видимо, в тюрьмах до этого работали. Я как будто на привязи. И не верю я, что ваш маг промолчал. Что ты тогда тут делаешь?

— Я не знаю, как тебе объяснить. Мне так тебя не хватало. Я все время хотел понять, где ты, каждую свободную минуту пытался ощутить, но ничего не получалось. И вдруг, в один миг, как озарение какое-то нашло. Я думаю, ты сама меня позвала.

— Я? Да я видеть тебя не хочу, — сказала я.

Но не столь уверенно, как бы мне хотелось. Как ни крути, а я действительно перед сном о нем думала и страстно желала увидеть. Но увидеть, чтобы высказать свое возмущение, которое у меня сейчас просто в горле застревало.

— Я телепортами к тебе прыгал, а когда понял, что ты уже близко, перекинулся и своим ходом, — продолжал он горячо шептать мне на ухо. — Только я совсем ненадолго, мне сразу назад нужно.

— Розы пересаживать? — невольно съязвила я.

Мне хотелось, чтобы он не был так близко от меня, чтобы его дыхание не щекотало кожу на моем виске, не путало мысли в голове, не лишало воли к сопротивлению. Я его боялась. Боялась, что опять не устою, стоит лишь его губам прикоснуться к моим.

— Розы и без меня пересадят. У меня завтра весь день занят в департаменте Внешней разведки.

Он придвинулся еще ближе и даже руку ко мне протянул, но я испуганно от него отшатнулась. Я не хотела его прикосновений, я не хотела быть с ним. Меня пугал даже не столько он, сколько я сама.

— Асиль, — почти простонал он, — прости меня. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Дать мне свободу, — ответила я.

Глава 26

Эвальд

Прибытие орков застало меня врасплох. Нет, когда мы заключали договор с Шугратом, наши вежливые дипломаты соловьями разливались, говоря, что мы просто счастливы будем принять его у себя, но ведь каждый разумный должен был понять, что это совсем не так и ответный визит через такое короткое время был не совсем уместен. Так я себя накручивал, хотя и прекрасно понимал, что вряд ли орочий вождь мог остаться безучастным к пропаже своей сестры. Странно только, что уехали мы уже довольно давно, а с претензией он прибыл лишь спустя довольно длительное время. Сестру его мы, конечно, не похищали, но отдавать ему Асиль я был не намерен в любом случае.

Шуграт явился не один, вместе с ним, чуть ли не опережая, шел Гренет, жених Асиль, лицо которого мне показалось намного более отвратительным, чем при прошлой встрече. Только подумать, он собирался на ней жениться, собирался трогать своими грязными лапами мою девочку. Да за это его убить мало! Жаль, что попытка наших магов это сделать много лет тому назад не увенчалась успехом, лишь оставила ему на память шрам и звериную настороженность, проскакивающую в глазах и точных, выверенных движениях бойца. Но будущий правитель не должен позволять чувствам брать над собой верх, поэтому я загнал желание вцепиться ему в глотку подальше и принял по возможности невозмутимый вид. Легко мне это не далось, желание стремилось вырваться наружу и только и ждало малейшей слабины с моей стороны. Но я же гармский принц, я не поддамся. Тем более, что Асиль ему все равно не достанется, так что он достоин скорее жалости — упустил, вот пусть и грызет свои локти, если дотянется. О том, что я тоже упустил, я старался не думать, я все равно ее найду и буду с ней рядом.

Церемония приветствия была длительной и запутанной. Хорошо, что только деду пришлось говорить, а то я мог и сказать что-то неподобающее. Книги по оркам так и стояли у меня в спальне, нужно будет их все же прочитать, чтобы в следующий раз(а он непременно будет — ведь встречаться с братом жены придется) не выглядеть слепым беспомощным котенком.

— Что привело великих орочьих вождей в мой дом? — наконец перешел к делу дед. — Я вижу тень заботы на ваших лицах.

Да там не только тень, у Шуграта больше беспокойства было, а вот у его спутника целая буря бушевала, с грозами и молниями. Но такая буря, направленная не на какое-то конкретное лицо, а на того, кто первый ему под руку попадется. Желание попасться стало нестерпимым, ведь тогда у меня будет просто великолепный повод свести с ним счеты.

— Все мы знаем, как неразумны бывают иной раз женщины, — начал Шуграт издалека. — Без сильного и умного мужчины рядом они способны на различные глупости. Да даже присмотр родственников не всегда способен удержать их от этого.

На лице деда проявилось живейшее участие. Он важно покивал головой, полностью разделяя мнение собеседника.

— Так вот, — продолжил Шуграт, ободренный его реакцией, — моя сестра покинула мой дом, не поставив никого в известность.

— Вы думаете, она уехала с нашей делегацией? — «догадался» дед.

— Нет, — огорошил его орк. — Она пропала через неделю после того, как ваши люди нас покинули.

Я удивленно посмотрел на инора Лангеберга, но на его лице было только восхищение. Восхищение работой коллеги, которая была сделана на высочайшем уровне.

— Тогда почему вы думаете, что она находится в Гарме? — начал выяснять дед.

— Духи сказали, — влез Гренет. — Я сам взывал к ним. Но и они оказались бессильны точно указать, где моя невеста.

— Не очень-то ей замуж хотелось, если сбежала, — не выдержал я.

Орк этот меня злил уже своим существованием, а ведь он еще и говорил, обзывал мою Асиль своей невестой и даже не давился своими словами, хотя мне очень хотелось запихать их ему обратно в глотку. Да он даже словами умудрялся ее пачкать!

— Кто спрашивает у женщины, чего она хочет? — с насмешкой ответил он. — Они непостоянны как весенний ветерок. Сегодня хотят одного, завтра другого. Возможно, она уже пожалела, что сбежала, но думает, что назад пути нет.

— А он есть? — саркастически спросил я, не обращая внимания на недовольные взгляды деда.

О том, что она действительно могла пожалеть, я старался не думать. Все мои мысли были направлены сейчас на Гренета. Ну не нравился мне этот тип, что тянул, и не просто тянул, а нагло, лапы к моей женщине. По рукам надо бить сразу, не дожидаясь, пока дотянется.

— Я же не женщина и не меняю своих решений ежечасно, — он пристально посмотрел на меня, таким тяжелым изучающим взглядом. — Я собирался жениться, и от своих слов не отказываюсь.

— Желание обзавестись семьей — похвальное дело для любого мужчины, — бросив мне злой предупреждающий взгляд, сказал дед. — Но я знаю кое-что о ваших традициях и уверен, что жена у тебя уже есть, да еще и не одна

— Пять, — усмехнулся Гренет.

Когда-то я подумывал, что это очень правильная система — как можно остановиться на одной, когда вокруг столько прекрасных женщин? Но теперь она казалась мне такой же отвратительной, как и сам Гренет.

— Одной больше, одной меньше — ты даже не заметишь. Стоит ли сбежавшая невеста таких усилий по ее поиску?

— Она была обещана мне ее братом, — неприятным тоном сказал орк. — И я хочу получить обещанное, как залог наших хороших отношений.

— А без этого залога отношения не могут быть хорошими? — заинтересовался инор Лангеберг. — То есть вы берете жен только из таких соображений?

— Не всегда, — помедлив, ответил Гренет. — Асиль бы я взял, даже будь она дочерью самого нищего моего соплеменника, правда, в этом случае сделать это удалось бы намного легче. Но сейчас она в ваших землях, и я хочу ее забрать.

— А вот интересно, — задумчиво проговорил наш придворный маг, — если бы для того, чтобы отношения со Степью у Гарма наладились, потребовалась бы жертва с обеих сторон в виде политического брака между сестрой Шуграта и нашим наследным принцем Эвальдом, вы бы согласились пожертвовать своим личным счастьем?

— Что? — Гренет набычился и бросал подозрительные взгляды на нас. По всему было видно, что он совсем не понял, что сейчас было сказано, не настолько хорошо он знал наш язык, хоть и говорил на нем довольно ровно.

— Я говорю, что для закрепления дружбы между нами Асиль нужно выдать за Эвальда, — пояснил маг. — Иначе дружбы никакой не получится.

Орки переглянулись. Это высказывание оказалось для них слишком неожиданным.

— Жили столько лет без дружбы — и дальше проживем, — родил мудрую мысль Гренет. Видимо, жертвовать своим личным счастьем ради всеобщего орочьего блага он был не готов. Только чужим, моим, к примеру. — К чему вам чужая невеста? Можно найти и не связанную ни с кем девушку. У меня старшая дочь почти достигла брачного возраста.

Смотрел он при этом на меня с явной насмешкой, как будто был заранее уверен, что я не соглашусь на этот вариант. Мне даже захотелось, исключительно из чувства протеста, высказать свою заинтересованность. Но продлилось это недолго.

— Зачем мне девочка, которую нужно растить и воспитывать? — усмехнулся я ему в ответ. — И сколько лет пройдет, прежде чем она достигнет того самого брачного возраста? У нас по закону он выше, чем у вас.

— К чему сейчас эти разговоры? — недовольно сказал Шуграт. — Я обратился к вам за помощью в поиске сестры, которая сбежала и сейчас находится в Гарме, совсем без защиты.

— А они ее уже нашли и хотят выдать за Эвальда, — зло сказал Гренет. — Они хотят, чтобы один орк нарушил слово, данное другому. Но пока Степь стоит, этого не будет.

Не знаю, как он об этом догадался, возможно по наводящим вопросам мага, но теперь он знал правду и мириться с этим совсем не хотел.

— А добровольное ли это было слово? — спросил инор Лангеберг. — Не думаю, что родители девушки хотели ей такой жизни. Я прекрасно помню мать Асиль и уверен, что она заручилась обещанием мужа, что будущее их дочери — не в Степи. А значит, когда было дано слово одному орку, нарушено было другое.

Шуграт наморщил лоб, как будто пытаясь что-то вспомнить, но так и не преуспел. Видно, слова мага нашли в его памяти какое-то подтверждение неправильности поступка. Но как Гренет мог заставить другого вождя дать обещание, противоречащее данному ранее? Да еще и внушить, что оно важно для самого Шуграта?

— Асиль воспитана в наших традициях, — зло прищурил глаза Гренет.

— Да-да, — покивал головой маг с отеческой улыбкой, — поэтому она и сбежала, чтобы ваших традиций не нарушать.

— Вы действительно знаете, где моя сестра? — недоверчиво спросил Шуграт, который все же решил сейчас не задумываться над тем, почему он согласился отдать сестру Гренету. — Тогда вы должны ее мне вернуть.

Гренет согласно кивнул, прищурился и встал ближе к соратнику, показывая, что полностью согласен с его словами. Дед переглянулся с придворным магом и чуть заметно прикрыл глаза.

— Видите ли, — осторожно стал говорить инор Лангеберг.

Сейчас начнет перед ними политес разводить. Орки этого и не поймут. Им нужно четко объяснить сложившуюся ситуацию. Что этому Гренету не на что рассчитывать!

— Мы ее не отдадим! — воинственно сказал я. — Она моя пара. Я сам собираюсь на ней жениться.

И посмотрел пристально на соперника, тот начал чернеть от ярости, но молчал. Ненавидел я его в этот момент, как никого ранее. Пусть только повод даст, и у одного орочьего племени сразу появится вакантное место вождя.

— Эвальд, — предупреждающе рявкнул дед. — В твоем возрасте можно и промолчать, когда нужно.

Я прекрасно понимал, что веду себя глупо, даже как-то по-детски, но невозможность лично защитить Асиль требовала выхода. Я ее и так уже столько не видел, а тут приходит какой-то наглый орк и предъявляет на нее права. Жених он, видите ли. Мало ли кто еще себя женихом назовет? У Асиль жених может быть только один — тот, кого я каждый день в зеркале вижу. К чему ей потрепанные жизнью орки со шрамами?

— Значит, моя сестра у вас? — спокойно переспросил Шуграт.

— Она под защитой короны, и ей ничего не угрожает, — подтвердил инор Лангеберг. — И мне кажется, вы должны понимать, что сестре вашей лучше будет единственной женой нашего принца, чем шестой по счету у мелкого вождя в Степи.

— Не такой уж я и мелкий вождь, — внешне спокойно сказал Гренет.

Хотел добавить еще что-то, но взглянул на меня и тоже понял, сколь тонкая грань отделяет нас от схватки. Презрительно прищурился и отвернулся. Да, на чужой территории по своим правилам не поиграешь. Сколь ни был бы сильным орочий шаман, а по слухам Гренет — один из сильнейших, ему требуется время, чтобы призвать духов к себе в помощь, да и не действует на оборотней их магия почти совсем.

— Я подумаю, — сказал Шуграт.

И это все, чего нам удалось от него добиться. Впрочем, его согласие или несогласие ни на что не влияло, он прекрасно понимал, что сестру ему никто уже не вернет, и просто пытался сохранить лицо. Гренет был на удивление спокоен, но не думаю, чтобы он так легко отказался от девушки, которой добивался несколько лет. Нужно будет еще усилить ее охрану, и лучше всего — мной. Но дед так неуступчив в этом вопросе и считает, что наследные принцы охранниками подрабатывать не должны…

Этот нескончаемый «свободный» день все длился и длился. Я метался по комнате, уже и не пытаясь собрать все мысли в какую-то систему, а просто думая про Асиль. Я как будто долбился в какую-то преграду, не пускавшую меня к моей любимой, и в один прекрасный момент она взяла и рассыпалась тысячью крошечных радужных осколков, и я понял, куда мне надо идти. Это было так неожиданно, что я застыл на месте, не в силах поверить, что это случилось, что еще немного, и я смогу ее увидеть и сказать все, что рвалось из глубины моей души. Но ничего не изменилось, и тогда я бросился в телепортационную. Точное расстояние я не знал, возможно, это придет с опытом, а возможно — нет, я мог только определить направление и близко или далеко она от меня. Пока она была далеко.

Несколько телепортационных переходов, и вот уже я мчусь в своей второй ипостаси, жадно хватая воздух, который пахнет ею. Я чувствую, она совсем уже близко, скоро я смогу увидеть ее, а, возможно, и не только увидеть. Охранники при моем появлении ничуть не удивились, только спросили, будить ли начальника, но я лишь головой помотал. К чему мне сейчас какой-то мужик, пусть он и выполняет свою работу на отлично, если меня ждала она? А она ждала, я знал, я чувствовал, что она не спит. Я нырнул к ней в палатку — вот оно, счастье! Сидит и на меня смотрит…

То, что она чего-то боится, я понял сразу, но вот то, что она боится меня, оказалось настоящим ударом. Она ничего не забыла и не приняла случившегося.

— Асиль, прости меня. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Дать мне свободу, — ответила она.

— Но я у тебя ее и не отнимал, — обескураженно сказал я.

— Я чувствую себя здесь как в клетке, — горячо заговорила она. — Я не вольна даже идти туда и с тем, с кем хочу.

Нехорошие подозрения высунули черные змеиные головы и зашипели. С кем это моя Асиль собралась куда-то идти? А дед еще и говорил, что я здесь не нужен. Неужели Гренет сюда добрался, и она хотела с ним уйти?

— Гренет был здесь? — вырвалось у меня.

— Гренет? — в ее голосе послышался испуг. — Почему ты так решил?

— Он же был твоим женихом, — проворчал я, несколько успокаиваясь. — А с кем и куда тогда ты пойти хотела?

— Мне же экзамен сдать нужно, а там практическая часть — либо в помещении защищенном, либо подальше от людей. А твои охранники меня не пустили.

— И правильно сделали, — мрачно сказал я. Она оскорбленно вскинулась таким удивительно красивым жестом, и я торопливо продолжил. — Тебя оба твоих брата ищут, и совсем не для того, чтобы сказать, как рады твоему поступку.

— И охрана из-за этого? — недоверчиво спросила она. — А не для того, чтобы я никуда не сбежала?

— Из-за этого, — подтвердил я. — А ты все так же хочешь от меня убежать?

Я не думал, что мне будет настолько больно от такого ее отношения, от ее желания отстраниться от меня, уйти, от ее явного страха передо мной, который мешал мне сделать то, о чем я так давно мечтал — обнять ее, прижаться, зарыться носом в ее волосы…

— Не знаю, — неожиданно ответила она. — Теперь — не знаю.

Глава 27

Асиль

Эвальд ко мне даже не прикасался, но мысли все равно путались, становились тягучими и неповоротливыми, сбивалось дыхание, желания становились все более противоречивыми, вязкая слюна наполняла рот, я ее нервно сглатывала и уже не могла ни о чем думать. В борьбе между разумом и чувствами первый в присутствии гармского принца безнадежно проигрывал вторым, я чувствовала себя совсем слабой, беззащитной, замерзшей, нуждающейся в том, чтобы прижаться к кому-то уверенному и согреться. Но и одновременно я этого не хотела, в те минуты, когда разум пытался выбраться из нахлынувших на меня чувств, я стремилась оказаться как можно дальше отсюда. Все это раздирало меня на части, я не понимала, как это возможно — одновременно хотеть быть рядом и далеко от Эвальда, который сидел около меня и смотрел умоляющими глазами, не пытаясь даже дотронуться. Наверно, попробуй он это сделать, жалкие крохи разума, которые еще оставались, покинули бы меня окончательно, но если бы он этим воспользовался, простить бы его я уже никогда не смогла. И он это понимал. Напряжение росло. Сам воздух между нами, казалось, был наэлектризован и только и ждал возможности пролиться бурной грозой с громом и молниями.

— Ой, — раздалось звонкое восклицание.

Оно подействовало на меня как холодный душ, я сразу пришла в себя и испуганно посмотрела в сторону соседок по палатке. Они обе не спали, «ой» раздалось со стороны Эрики, а вот ее подруга и, возможно, будущая родственница, явно потеряла дар речи и только хлопала глазами, довольно глупо, надо признать.

Эвальд повернулся к ним движением настолько быстрым, что для меня оно даже выглядело смазанным, но меня поразило совсем не это, а то, что поза его показывала стремление защитить меня от неведомой угрозы. Правда, когда он увидел девушек, напряжение из его движений тут же ушло, и он лениво прошептал:

— Эрика, Софи, доброй ночи. Вы почему не спите? В это время вы уже десятый сон должны видеть.

Софи торопливо пробормотала слова приветствия, тут же закрыла глаза и сделала вид, что она лично десятый сон уже отсмотрела и перешла к одиннадцатому, а вот Эрика… Бывшая невеста Эвальда зажгла небольшой магический огонек и теперь с огромным интересом переводила взгляд с меня на своего бывшего жениха. Выводы она сделала вполне определенные.

— Значит, это ее охрана? — радостно уточнила она.

Пожалуй, на ее месте я бы тоже обрадовалась. Узнать, что пара гармскому принцу — совсем и не ты, что может быть лучше?

— А чья же еще? — удивленно спросил Эвальд.

— Вся группа уверена, что моя, — ответила Эрика. — Как они мне надоели со своими шуточками. Ну ничего, завтра придет мое время шутить.

Но к такому повороту уже я совсем не была готова.

— Только не надо рассказывать никому, — всполошилась я. — Я не хочу, чтобы обо мне говорили.

— Все равно будут, — заметил Эвальд. — Никуда от этого не деться. Ведь ты — моя невеста.

— Когда это я успела ей стать? — недовольно спросила я.

В себя я уже пришла окончательно, и будущая семейная жизнь с Эвальдом выглядела теперь для меня не очень привлекательно. Разве может быть опорой человек, настолько бесхарактерный и ленивый?

— Как это? — растерялся Эвальд. — Ведь ты же моя пара, а значит…

— Ничего не значит, — холодно сказала я. — Я не обязана за тебя выходить, а ты не должен на мне жениться. Собирался же ты найти себе невесту в Академии.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — подала голос Эрика. — Вы оба будете несчастны, и все.

— А ты думаешь, я буду счастливой, выйдя за него? — резко ответила я. — Мужчина должен быть ответственным, а он все никак из детского возраста выйти не может. Нет, мне такой муж не нужен, пусть даже к нему десять корон прилагаются.

— Ты решила за Вайса выйти? — ляпнула Софи, приоткрыв один глаз. Очень любопытный глаз.

Лучше бы она продолжала делать вид, что спит. Всем было бы намного спокойнее. Эрика шикнула на подругу, но было уже поздно.

— За какого еще Вайса? — прорычал Эвальд. — Где ты здесь Вайса умудрилась найти?

И повернулся ко мне с таким злым выражением лица, как будто я должна ему отчитываться в том, где свое время провожу и с кем встречаюсь. Но теперь он пугал меня намного меньше.

— А тебе не кажется, что ты не имеешь никакого права меня допрашивать? — зло сказала я ему в лицо. — Ты мне никто, и твоя привязка мне не нужна. И вообще, я уверена, что ее разорвать можно. Привязка — это не приговор.

— Асиль, нельзя же так, — неожиданно с болью в голосе сказал он. — Ты для меня — все, а говоришь такие вещи.

— Нам просто нужно разорвать привязку, тогда ты перестанешь зависеть от меня, а я… — тут я сделала паузу, уж очень мне не хотелось этого говорить, но честность этого требовала, — зависеть от тебя.

Для Эвальда вторая половина фразы полностью вытеснила первую, лицо его смягчилось счастливой улыбкой, и в глазах опять заплясали те самые золотистые искорки, что так меня завораживали. Я торопливо отвела взгляд. Нет, с этим надо что-то делать. Срочно делать, пока я не впала от него в полную зависимость.

— Асиль, — замурлыкал он мне прямо в ухо, — любимая.

— Эвальд, — твердо сказала я, — ты же понимаешь, что все это — искусственно наведенное?

— Вовсе нет, — опять влезла Софи, — мы же это обсуждали. Это самая что ни на есть настоящая любовь. Здесь никакой магии нет, кроме личных особенностей оборотней.

Она счастливо вздохнула и опять на нас уставилась. Теперь к клетке прибавились еще и зрители.

— В самом деле, — поддержала ее Эрика, — это же не всякому так повезет в жизни — встретить настоящее чувство. А у вас — вон оно.

Повезет? Я в удивлении посмотрела на девушку. Неужели это она серьезно, или просто издевается? Что хорошего в этой предопределенности? В зависимости от человека, на которого ты бы при других условиях и лишнего взгляда пожалела? Но она говорила, похоже, серьезно, и сама своим словам верила. Все же права мама, не стоит слишком много времени уделять рыцарским романам, связь с действительностью теряется.

— И все же, кто такой Вайс? — уже более спокойно сказал Эвальд, вполне благожелательно глядящий на девушек.

— Вайс — это наш куратор, — пояснила Эрика, — в помощь которому направили Астрид.

— Астрид? — недоуменно сказал он.

— Меня, — мрачно пояснила я.

Теперь я верила, что инор Лангеборг действительно ему ничего не сказал, не мог же Эвальд пропустить абсолютно все подробности из рассказа. А уж забыть про то, как меня сейчас зовут, и подавно. Как-то это было слишком даже для него.

— Ну вот, — продолжила Эрика, когда увидела, что я больше ничего говорить не собираюсь. — Он сразу понял, какое сокровище твоя невеста, и попытался прибрать ее к рукам. Но присланная охрана твердо стоит на страже твоих интересов. Правда, — тут она тоненько хихикнула, — их начальника заподозрили в том, что он в нее влюблен, потому что все время присматривает не за той, за которой должен.

— Ага, даже жалобу собрались написать по приезде, — добавила Софи.

— Я надеюсь, что на вашу поддержку я могу рассчитывать, — промурлыкал Эвальд.

— Личная жизнь инора Вайса нас равнодушными оставить никак не может, — лукаво усмехнулась Эрика. — Да у нас все в группе спят и видят, что он женится на инорите Монблюте. А ты хочешь, чтобы мы с Софи выступили против наших друзей?

— Ну знаешь ли, — недовольно сказал Эвальд, — личная жизнь наследного принца должна вас волновать намного больше, чем личная жизнь куратора какой-то там отдельно взятой группы. Нет уж, Асиль — моя, и отдавать ее я никому не собираюсь.

И эти слова очень ясно показали, что выбора у меня, в сущности, нет. В Гарме я оказалась столь же бесправна, что и в Степи. Опять за меня все решали, и теперь даже не близкие мне люди.

— А что, мое желание ничего уже и не значит? — спросила я.

— Почему не значит? — удивился Эвальд. — Любое твое желание — для меня закон.

— А если я попрошу оставить меня в покое?

— Так ты же сама этого не хочешь, — уверенно ответил он. — Я же это чувствую. А любое другое — пожалуйста.

И он протянул руку и провел по моей щеке, очень нежно, как будто просто хотел убедиться, что перед ним я, а вовсе не какой-нибудь наведенный морок. И опять я попала в плен собственных чувств, но все же нашла в себе силы прошептать, что ему пора, он же говорил, что совсем ненадолго. И это меня несказанно обрадовало — значит, я все же могу противостоять, хоть немного, но уже могу. Я уже не теряю себя, не растворяюсь в зелени его глаз полностью.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — расстроенно засопел Эвальд, убирая руку.

— Да, тебе пора, — непреклонно сказала я. — Ты ведь должен хоть немного, но поспать, если ты сказал правду о том, что завтра тебя ждет работа. Внешняя разведка требует ясной головы.

— Да, требует, — недовольно согласился Эвальд.

Было очень заметно, что ему хочется еще побыть хоть немного со мной, а еще более — чтобы я его об этом попросила. И самое ужасное, что мне этого тоже хотелось — я даже встать бы сейчас не рискнула, совсем не уверена была, что коленки не начнут подгибаться и не выдадут мои истинные чувства.

Ушел мой принц резко. Раз — на его месте огромная черная тень, два — она ткнулась лобастой головой в мою руку, требуя ласки, и я невольно провела рукой по нежному пушистому меху, три — он муркнул на прощание и вылетел из палатки, как будто боялся, что еще немного — и не сможет уйти. Возможно, все так и было. Мне и самой не хотелось его отпускать.

— Ты к нему слишком жестока, — обвиняюще сказала Эрика. — И вообще, ты думаешь только о себе.

— Что? — удивленно сказала я.

— Только о себе думаешь, — повторила Эрика. — Он же действительно тебя любит. Что тебе еще нужно?

— Мне не нравится, что меня лишили выбора, — пояснила я. — Я бы по своему желанию ни за что бы в него не влюбилась.

Я была уверена, что они меня поймут и поддержат, и совсем не ожидала, что эта моя фраза вызовет безудержный хохот у девушек.

— Влюбилась бы по собственному желанию, — сквозь смех проговорила Эрика. — Разве это кому-нибудь удавалось. Я бы тоже, наверно, по собственному желанию в Дитера Герстле не влюбилась бы, только любовь никак не зависит от наших желаний.

— Почему? — удивилась я. — Он же, по твоим словам, одно сплошное достоинство?

— Его дядя хотел убить моего отца, — огорошила меня девушка, — но не смог, и сам погиб. Так что обе наши семьи совсем не в восторге от грядущего союза. Поэтому, если бы у меня был выбор, я бы влюбилась в кого другого. Только выбора мне никто и не дал. Любовь не спрашивает, хочешь — не хочешь, она приходит, и все.

Все это звучало, на мой взгляд, довольно грустно, но Эрика совсем не казалась несчастной от того, что за нее решили. Да и решили ли? Что же нас все-таки заставляет влюбляться в одних и оставаться совершенно равнодушными к другим, иной раз намного более достойным?

— А может, я все-таки не его пара? — умоляюще спросила я девушек. — Ведь Эвальд и ошибиться мог?

— А как тогда бы он тебя нашел? — возразила Эрика. — Нет, Астрид, или все же правильней — Асиль?

— Пока — Астрид, — покачала я головой.

— Так вот, Астрид, в том, что ты — его пара, не возникнет ни малейшего сомнения у тех, кто вас рядом видел.

Я попросила девушек не рассказывать о том, что они узнали, и больше мы не разговаривали. До утра было еще далеко, так что я попыталась успокоиться и уснуть. Но сон никак не хотел приходить. Тогда я перестала себя мучить и просто лежала с закрытыми глазами и думала, почему я настроена так против этой привязки. Ответ пришел совершенно внезапно — меня отталкивало то, что случившееся не оставляло мне выбора, от меня совсем ничего не зависело, и это мне не нравилось. Как только я это поняла, то и уснула почти тут же.

Утро выдалось ясным, солнечным. Эрика и Софи хитро на меня поглядывали, но секрет мой выдавать не торопились. Думаю, их искренне забавляла эта ситуация, и они представляли, как скажут одногруппникам, когда все выяснится: «Ой, удивили. Мы это давно уже знаем, просто нас просили никому не рассказывать. Да вы и сами могли догадаться, ведь охраняли-то явно инориту Монблюте.»

Всадников мы увидели, когда они были еще совсем далеко. Сначала подумали, что они просто проскачут мимо, но нет — двигались они целенаправленно в нашу сторону. Охрана явственно напряглась и подтянулась ко мне поближе.

— Все-таки туранцы, — сказал один из них, когда люди приблизились настолько, что можно было разглядеть лица и особенности одежды.

— Да, во главе с их послом, — мрачно подтвердил начальник охраны.

Посол, по-видимому, был тот важный инор в богато украшенном костюме, который ехал почти в центре всей кавалькады, во всяком случае, внимания он привлекал больше остальных. Догадка моя оказалась правильной. Инор спешился не менее важно, чем ехал, церемонно поклонился и представился. Нашел меня взглядом, поклонился еще раз и сказал, неторопливо растягивая слова:

— Инорита Монблюте, у меня письмо к вам от вашего брата. Вашего туранского брата.

Глава 28

Эвальд

Асиль меня почти выгнала, но несмотря на это, я был счастлив. Мне удалось ее найти, удалось сделать совершенно для меня невозможное. И я был уверен, что она тоже хотела меня видеть, иначе я еще долго бы бился в безнадежных попытках. Было очень заметно, что я для нее тоже что-то значу, и хотя она и продолжала на меня обижаться, в ее взглядах и словах все чаще проскакивало сомнение. Как же здорово было просто сидеть с ней рядом и разговаривать, и как сложно было удержаться от того, чтобы не попытаться получить что-то большее, хотя бы поцелуй, который позволил бы мне окончательно увериться в том, что она меня приняла и простила. Но теперь я боялся торопиться, мне казалось, что настойчивость в этом отношении только оттолкнет Асиль, заставит ее замкнуться, а то и убежать, если не в Туран, так в Лорию. Нет, в своей засаде я намеревался сидеть, сколько потребуется. Теперь я не позволю сиюминутным желаниям взять верх и отнять у меня надежду на счастье.

К моему глубочайшему сожалению, проснулись соседки Асиль и помешали нашему разговору. Но самым неприятным оказалось, что на одной из них я не так давно собирался жениться. Сейчас это мне казалось совсем неважным, да и девушка сама не хотела этого брака, но вот что теперь обо всем думает моя пара? Хотя мне показалось, что отношения между Асиль и Эрикой сложились нормальные, но девушки иной раз так неправильно все понимают и стремятся этой неправильностью поделиться с подругами. Теперь уже как истиной.

Вот об этом я и размышлял, пока бежал к ближайшему телепорту. Вайс, о котором упоминали девушки, меня совсем не беспокоил — при рассказе о нем Асиль оставалась спокойной, чего никогда не было бы, будь мужчина этот ей не безразличен. Желание Вайса завладеть моей парой я прекрасно понимал — ведь всем же видно, какое сокровище мне досталось, но чувствовал я себя настоящим драконом, которые, как известно, совсем не любят делиться. Нет, что мое, то — мое.

А вот туранская разведка беспокоила, и очень сильно. Зачем искал Гердер мою Асиль? И ведь пытался это делать от нас втайне. Но наша разведка тоже не зря получает выплаты, так что Гарм был в курсе и настороже. Но вопроса это не снимало. Что хочет Туран от девушки? Самое вероятное — вернуть ее в Степь. Возможно, это не столь страшно, как звучит. Шуграт-то, похоже, понял, что ему сестру намного выгодней за меня отдать, чем за соотечественника, и явно был готов согласиться, но присутствие Гренета этому мешало, а наедине разговора с ним не вышло. Но меня очень смущала история с его обещанием отдать Асиль этому Гренету. Орочье ментальное воздействие никак не отслеживается нашей магией, но кажется мне, что здесь без такого не обошлось. Бывший жених явно бывшим себя не считает. Здесь он сделать ничего не может, но вот если Асиль вернется в Радай, то явно попытается ее вернуть, используя все доступные методы. Выглядел он очень злым, когда уходил. Злым, но не сломленным. Этого не остановит, даже если она моей женой станет. Я даже предложил деду устроить ему несчастный случай во избежание возможных неприятностей, на что мне указали, что на территории Гарма этого делать нельзя, а в Степи мы до него не дотянемся. Нельзя — видите ли, убийство его без причины будет неправильно понято его соплеменниками и может вызвать волну набегов из мести. Без причины, видите ли… А желание забрать себе мою Асиль уже за причину не считается?

Об охране ее, конечно, дед позаботился. Пятеро боевых магов такого уровня справятся и сотней орков, и они настороже все время. Меня дежурившие заметили, когда я еще далеко был, опознали и краткий отчет мне сделали, правда про Вайса не упомянули. Не считает его серьезной угрозой? Нужно будет сказать деду, что парни вполне премию заработали — в таких условиях охранять объект крайне сложно. Надеюсь, после того, как Асиль выяснила, для чего их прислали, возможно, она постарается им работу не усложнять. Она же была уверена, что они ее караулят, чтобы не сбежала, а о внешней угрозе и понятия не имела. Я ощутил угрызения совести — ведь в том, что Гердер о ней узнал так быстро, просто огромная моя вина. Дед утверждал, что он все равно бы начал ее искать после того, как Шуграт сообщил бы о пропаже сестры, но это не отменяло моего неразумного поведения.

Странное дело, но работа в шифровальном отделе действительно пошла мне на пользу — я начал думать, прежде чем отвечать, почерк у меня теперь стал намного более разборчивый, чем раньше, да и усидчивость уже выработалась в должной степени. Мне уже казалось, что больше я оттуда взять ничего и не смогу, так что стоит утром с дедом поговорить о том, чтобы он меня направил в другое место.

Спать оставалось не так уж много, но я с удовольствием представил рядом с собой Асиль, что удалось очень легко — я все еще продолжал ее видеть, чувствовать и даже, казалось, вдыхать ее запах, такой неповторимый и родной, обнял подушку, представив, что это моя любовь, и почти тут же провалился в сон, наполненный красками, звуками и запахами.

Раньше бы я не нашел в себе сил подняться в такую рань после такого короткого сна, но теперь я ни за что бы не показал своей слабости, так что после прохладного душа я довольно бодро дошел до столовой, где и встретил удивленный взгляд деда.

— Вальди, мне доложили, что ты не так давно спать лег, — сказал он. — А перед этим прыгал по телепортам.

— Я нашел Асиль! — поделился я своим счастьем. — Я ее почувствовал и нашел! Мне даже поговорить с ней удалось.

Дед просиял, но ничего не успел мне ответить, вошел его секретарь и торопливо зашептал что-то ему на ухо. Он тут же помрачнел, переспросил что-то и перевел взгляд на меня. И я сразу понял:

— Асиль! Что с Асиль? — странно, но губы меня плохо слушались, и звуки совсем не хотели складываться в слова.

— Пока ничего, — попытался успокоить меня дед, но своим «пока» напугал еще больше, понял это и продолжил. — К ней туранцы приехали. Охрана не пустить их не могла, явной угрозы не было, просто посол письмо привез.

Письмо? Наверняка от Гердера! Он хитрый, он наверняка найдет к ней подход! Я подскочил и требовательно посмотрел на деда:

— Я должен там быть! Мне нужен телепорт. Я уверен, что есть прямо туда — у охраны наверняка имеется.

— Ты понимаешь, что если она захочет уйти, то ты не сможешь ей помешать? — в упор спросил дед.

— Я сделаю все, чтобы она не захотела, — твердо ответил я.

Я уже почти ненавидел Гердера. У меня только появилась надежда на то, что у нас с Асиль что-то начало налаживаться, и вот он тянет уже свои загребущие руки. А если то, что он предлагает, окажется для нее более привлекательным, чем я? Она ведь действительно может уйти, она же уже пыталась скрыться от меня. А с Гердера станется придумать, как разорвать привязку, причем ему будет достаточно только того, чтобы она перестала от меня зависеть, а потом он ее выдаст замуж, я уверен. Я заметался по помещению, сшибая стулья. Картины, одна страшнее другой, вставали у меня перед глазами. Только несколько часов назад я был уверен, что ее никто у меня не сможет отнять. Никто, если она сама не захочет…

— Держи, — подошедший совсем для меня незаметно дед всунул мне в руку телепортационный артефакт. — Успокойся, все будет хорошо. Не учли мы вмешательства Гердера. То есть, конечно, учли, но не думали, что он так быстро доберется. Похоже, в нашей академии кто-то на него шпионит.

— Я его найду, — зачем-то пообещал я. — Или ее.

— Иди уж, — сказал он мне. — Ты так и не понял, что правильно не делать самому, а поручить тому, кто это знает, умеет и сделает лучше, чем ты.

— Значит, поручу, — ответил я и активировал телепорт.

Очутился я рядом с дилижансом, так, что он оказался между мной и толпой возбужденно обсуждающих появление туранцев студентов. Тут я понял, что на мне только защитные артефакты, а вот артефакта, изменяющего внешность, я не взял — в Гаэрре в этом необходимости не возникало, а таскать лишние побрякушки я не любил. И теперь меня узнают все присутствующие и сделают свои выводы. Что ж, они все равно узнали бы, разве что, чуть позднее, только вот Асиль может посчитать это давлением на себя и примет решение не в мою пользу. Но изменить ничего я уже не мог, да и стоять здесь вечность было бы форменной глупостью, так что я осторожно вышел из-за прикрытия и оказался за спинами гармских студентов, которые меня не заметили, зато я обнаружил охранников, двое из которых уже двигались в мою сторону, и опять выругался про себя — ведь о личине я мог попросить и их, нужно было просто дождаться, но было уже поздно — меня увидели туранцы. Посол их расплылся в фальшивой улыбке и начал меня приветствовать столь же фальшивыми словами. Асиль обернулась, она держала в руке письмо, и колебания столь ясно проступали на ее лице, что я начал бояться, что уже опоздал. Мы встретились с ней глазами, я попытался передать все, что я чувствую, все, что разрывает меня на части. Длилось это недолго, мне следовало ответить туранскому послу, который выглядел победителем и, возможно, им уже являлся. Поздоровался я с ним предельно вежливо, даже попытался выразить радость от неожиданной встречи. Впрочем, боюсь, радость была не слишком убедительной.

— Право, не ожидал вас здесь увидеть, Ваше Высочество, — елейно сказал он. — Хотя и наслышан о вашем интересе к студенткам Магической Академии, но мне казалось, что здесь совершенно неподходящие условия для проявления этого интереса.

Асиль вздрогнула и как будто заледенела. Хотя внешне она оставалась все такой же спокойной и невозмутимой, в моих ощущениях она как будто покрывалась толстой холодной коркой, отделяющей ее от меня. И самое гадкое, что сказать мне в оправдание было нечего — посол говорил правду, пусть большая часть моих любовниц и была выявленными шпионками Турана или Лории, но ведь была и меньшая часть, та, с которой я проводил время для собственного удовольствия. Вот так количество ошибок растет, цепляет на себя новые, продолжает катиться, накручиваясь до такой степени, когда становится уже неразрешимой проблемой. Почти неразрешимой.

— Да и время сейчас такое, когда вы обычно почивать изволите, — продолжал меня добивать этот гад. — Что же вас заставило так рано встать, вы же явно не выспались?

И глазами так выразительно в сторону Асиль повел, мол, заметила ли она. Но то, где я был этой ночью, она знала намного лучше этого расфранченного типа, так что мою вину он своими словами не усугубил. И уж объяснять ему, что делал и где был, я никак не собирался.

— А что вас привело в такую рань в это место? — холодно спросил я его. — Здесь студенты нашей академии. Какой интерес они представляют для Турана?

— Для Турана представляет интерес только одна студентка Вашей академии, — любезно ответили мне. — Инорита Монблюте. Туранская корона берет ее под свою защиту и предоставляет место в столичной академии.

— Инорита Монблюте уже находится под защитой гармской короны, — возразил я, — да и является студенткой нашей академии. Так что ваше беспокойство излишне.

— Инорите Монблюте вольна сама решать, излишне наше беспокойство или нет, — сладко улыбнулся посол. — Не думаю, что вы предоставите ей условия лучше, чем мы.

— Как интересно, — неожиданно подал голос один из студентов. — Мне кажется, еще немного — и здесь целая драка состоится за обладание прекрасной дамой. Победитель получит все. Инорита Монблюте, ваша популярность бьет всякие рекорды, я чувствую, что сам начинаю влюбляться. Вон, даже наш принц устоять не смог, хотя у него тут уже невеста есть.

Посол расплылся в довольной улыбке. Казалось, был бы это парень рядом, его бы погладили по голове вполне отеческим жестом — ведь все эти слова пролились так, как нужно было нашему туранскому гостю. Асиль напомнили еще раз о моем непостоянстве.

— Карл! — возмущенно сказала Эрика. — Лучше бы тебе молчать хотя бы иногда!

Асиль больше на меня не смотрела, и говорить, глядя в ее спину, такую высокомерно-холодную, было очень трудно.

— У меня здесь нет невесты, — сказал я, при этих словах Асиль удивленно повернулась ко мне. — Но здесь есть девушка, на которой я хочу жениться, если она даст свое согласие. Да, она вольна выбирать, поехать с вами в Туран, или остаться тут, со мной. Но я прошу тебя, Асиль, подумай. Не надо позволять обиде брать верх над рассудком. Я не знаю, что тебе написал Гердер, так что единственное, что я смогу противопоставить его предложению — это свою любовь и огромное желание сделать тебя счастливой.

Кажется кто-то из девушек ахнул, по студенческой толпе прошла волна удивленных и недоверчивых возгласов, но мне не было до этого дела — я ждал ответа от той, кто стала для меня единственной, той, кого никем заменить было нельзя, да и кто бы ее мог заменить?

Глава 29

Асиль

Письмо из рук посла я принимала с некоторой опаской, и даже проверила его предварительно на присутствие вредоносной магии. А то вот так, не думая о плохом, возьмешь, а потом будешь согласна на все, что скажет этот улыбчивый лорд, изображающий из себя доброго и заботливого дядюшку. Только в глазах у него время от времени проскакивало что-то такое хищное и расчетливое, весьма далекое от созданного образа. Но на письме никаких чар не было, если не считать самого текста. Вот он был составлен столь убедительно, что хотелось все здесь бросить и поехать к автору письма. Об официальном признании меня королевской сестрой речи, конечно, не шло. Но и без этого обещал он мне много — и обучение в столичной Академии, и проживание при дворце, и работу в той области, которую выберу. А главное — гарантии того, что я буду находиться под защитой туранской короны и меня не вернут в Степь, если я сама этого не захочу. Без этого пункта я бы никогда всерьез не отнеслась к предложению Гердера, ведь не зря же меня мама предупреждала, чтобы я не совалась в Туран. Она была уверена, что ее старший сын будет руководствоваться не родственными чувствами, а пользой того или иного действия для государства. Но и сейчас меня чем-то смущало его письмо. В частности, «не вернут в Степь, если я сама не захочу». Ведь вполне можно создать такие условия, единственным избавлением от которых будет мое согласие вернуться. Нет уж, если принимать предложение туранского монарха, то нужно тщательно обдумать все пункты договора и добиться его подписи. А вот принимать ли?

Признаюсь, этой ночью Эвальду очень сильно удалось поколебать мою решимость никогда больше его не видеть. Чего скрывать, мне и самой хотелось с ним быть, а ведь чувство это никуда не денется, если я перееду в другую страну. Только прибавится еще и глухая тоска по утраченным возможностям. Стоящие рядом студенты перешептывались и очень мешали думать. Одно было ясно — меня уже считают важной персоной, и отношения с окружающими будут складываться соответствующие. Не судьба мне пожить обычной студенческой жизнью — не получится это сделать и в Туране.

— Инорита Монблюте, о чем вы можете раздумывать? — ласково сказал посол. — Собирайтесь скорее, да и поедете с нами. У нас для вас лошадь припасена.

— Я получала на складе академии вещи и должна их сдать, — медленно сказала я.

— Не надо создавать себе проблем, — довольно улыбнулся мой собеседник, видно, уже решивший, что я согласна, а все мои колебания связаны лишь с такими незначительными размышлениями. — Думаю, любой инор из здесь присутствующих согласится взять на себя эту несложную обязанность, чтобы помочь прекрасной даме.

— Но инорита не может все так бросить, она же студентка нашей академии, — попытался возразить инор Вайс. — Я у нее даже один экзамен уже принял.

— Была — вашей Академии, станет — нашей, — довольно возразил посол. — Вы же не будете утверждать, что в Туране магов учат хуже, чем в Гаэрре? Инорите у нас будет где развернуться. У нас очень уважают умных и деятельных магов.

— У нас тоже уважают, — хмуро сказал начальник охраны.

Было очень заметно, что ему хочется как можно скорее спровадить туранцев подальше от охраняемого объекта. «Охраняемый объект» — как это неприятно звучит, когда тебя касается. Вдруг посол посмотрел куда-то в сторону через мое плечо и еле заметно напрягся. Возможно, если бы я не стояла рядом, то и не заметила бы ничего, тем более, что он почти мгновенно взял себя в руки и начал высокопарную приветственную речь с таким радостным выражением лица, как будто мечтой всей его жизни было встретить здесь и сейчас Его Высочество Эвальда. Я обернулась и увидела гармского принца. Он был весь какой-то взъерошенный и несчастный, а взгляд — такой потерянный, что я почти тут же отвернулась, не в силах на него больше смотреть. Сердце колотилось в груди, пытаясь выбраться наружу и устремиться к Эвальду. За что мне это все? Наверно, действительно лучше будет, если я уеду в Туран. Посол довольно неизящно намекнул на многочисленные романы гармского наследника, и мне стало совсем плохо. Потом они с Эвальдом начали спорить, под защитой какой короны я нахожусь, как будто меня здесь и нету. Студенты недолго молчали, Хазе не преминул выступить и даже сказал о том, что у Эвальда здесь невеста, а он спорит совсем о другой девушке. Блаженство, разлившееся по лицу посла, было непередаваемо. «Смотрите, инорита, что из себя представляет ваш избранник,» — говорил он каждым жестом. Но в этом ничего нового для меня не было. Все плохое, что я могла узнать про Эвальда, я уже узнала раньше. А вот хорошее… Быть может, меня еще ждут какие-нибудь открытия?

— У меня здесь нет невесты, — внезапно сказал Эвальд.

Вот как? Он только сегодня ночью говорил совсем другое. Я невольно обернулась, чтобы высказать ему все, что думаю.

— Но здесь есть девушка, на которой я хочу жениться, если она даст свое согласие, — продолжил он. — Да, она вольна выбирать, поехать с вами в Туран, или остаться тут, со мной. Но я прошу тебя, Асиль, подумай. Не надо позволять обиде брать верх над рассудком. Я не знаю, что тебе написал Гердер, так что единственное, что я смогу противопоставить его предложению — это свою любовь и огромное желание сделать тебя счастливой.

Я переживала, что мне не оставили выбора? Так вот он. Мне прямо сейчас предлагали решить, с какой страной связать свою жизнь — с Тураном или Гармом. Эвальд напряженно ждал ответа. Очень было похоже, он уверен, что если я уеду к Гердеру, то в Гарм уже не вернусь. Возможно, у него были на то основания, все же он знал моего старшего брата лично. Но меня поразило, что он готов был меня отпустить и заранее принимал любой мой выбор.

— Я думаю, инорита Монблюте уже приняла свое решение, — довольно прищурился посол.

— Да, — повернулась я к нему. — Я поступила в гаэррскую академию, и у меня перед нею есть обязательства. Так что я очень благодарна вашей стране за приглашение, но, увы, поехать в Туран не могу.

Как-то незаметно Эвальд оказался рядом, да не просто рядом, а между мной и опешившим от неожиданности послом, который до этого был полностью уверен, что я уеду с ними.

— Инорита Монблюте, неужели вы отказываетесь от столь заманчивого предложения? — решил он не сдаваться. — Я уверен, гармская корона не будет настаивать на выполнении вами взятых на себя обязательств, не так ли, Ваше Высочество?

— Инорита Монблюте вам уже ответила, — почти промурлыкал он в лицо противника. — А она не из тех девушек, кто меняет свое решение каждые пять минут.

И я поняла, что теперь в Туран попаду нескоро. Во всяком случае, не раньше, чем выйду за Эвальда. А возможно, для полной гарантии, после рождения пары-тройки детей. Но это меня почему-то совсем не испугало.

— Иногда чувства толкают на решение неразумное, но поразмыслив, девушка поймет, что была неправа, — недовольно сказал посол. — Ведь инорита Монблюте хочет заниматься магией.

— Это прекрасно можно делать и у нас, — заявил Вайс. На нас с Эвальдом он смотрел в некотором недоумении, видно никак у него не выстраивалась новая картина действительности. — Наше образование ничуть не хуже вашего.

— Что касается военного, пожалуй, да, — согласился посол. — Но вот общемагическое…

И они начали спорить, не обращая на остальных никакого внимания. Инор Вайс оказался настоящим патриотом своей академии и приводил довольно интересные факты, на которые послу по существу сказать было нечего, так как магом он не был, но он был туранцем, поэтому каждый раз разражался длиннющей речью, смысл которой сводился к тому, что в Туране все равно все лучше. На это Вайс довольно убедительно доказывал, что и в Гарме все обстоит просто прекрасно. Ни один, ни другой отступать не хотели.

— Ты меня простила? — не оборачиваясь, еле слышно сказал Эвальд.

— Я просто не люблю менять планы, — проворчала я. — Если я решила, что буду учиться в Гаэрре, значит, буду.

— Значит, будешь учиться, — довольно сказал он. — Я рад, что ты выбрала Гарм.

Но звучало это так, как будто я выбрала его самого, а не его страну. Возможно, так оно и было, но задумываться над этим мне не хотелось. Ведь срочного ответа от меня теперь никто не требовал. На нас даже внимания не обращали, все увлеченно слушали беседу Вайса с послом. Туранец безнадежно проигрывал, все-таки достаточно сложно спорить с человеком, который досконально разбирается в теме, а ты можешь сказать только — «А у нас все равно все лучше». Вайс говорил довольно интересно, я даже послушала его немного, а потом начала осторожно выбираться из толпы. А то посол сейчас отвлечется, вспомнит о своей основной задаче и опять начнет на меня давить. А я этого не хочу. Я уже дала ответ, и другого он не дождется.

— Может быть, прогуляемся, пока они тут спорят? — предложил Эвальд.

— А как же «не создавать проблем охране»? — ответила я.

— Так я же с тобой, — гордо сказал он. — Неужели ты думаешь, что я позволю кому-нибудь обидеть свою невесту?

— Я не твоя невеста, — твердо ответила я. — Ты сам об этом говорил.

— Но ведь ты дашь свое согласие, правда?

Я неопределенно пожала плечами и пошла все-таки в сторону от нашего лагеря. Мне нужно было успокоиться, собраться с мыслями. Обернувшись, я увидела хмурых охранников, что двигались от нас на некотором рсстоянии. Не так уж они и доверяют охранным навыкам своего сюзерена, если боятся отойти от нас подальше. Но теперь я совсем не казалась себе узницей — впервые за длительное время я почувствовала себя свободной и поняла, что все эти оковы и тюрьмы — они не снаружи, они внутри нас. И если к моей свободе прилагается Эвальд — значит, так тому и быть. Только сообщать ему это пока не буду. Я искоса посмотрела на моего принца — выглядел он немного встревоженно.

— Асиль, ты же дашь свое согласие? — повторил он.

— Я приехала сюда учиться, — напомнила я.

Отошли мы уж довольно далеко, когда он остановил меня, требовательно взял за руку и сказал, глядя прямо в глаза:

— Обещаю, что ты закончишь академию. Слово гармского принца.

— Нельзя разбрасываться обещаниями, — невольно заметила я. — Вдруг я передумаю учиться, и что ты тогда будешь делать со своим словом? Или слово гармского принца ничего не стоит?

Он посмотрел на меня довольно растеряно, даже потер рукой лоб.

— Передумаешь? Почему?

— Я совсем не об этом…

— Понял, — просиял он. — Обещаю, что сделаю все, чтобы ты могла спокойно учиться, если ты этого захочешь. И я постараюсь впредь продумывать то, что говорю. Но ты мне так и не ответила…

Хотела я сказать твердое «нет», ведь то, что легко дается, и не ценится потом, но посмотрела ему в глаза и поняла — не смогу. Вот не смогу сейчас ни слова сказать. Эти золотистые искорки в зеленых глазах действовали на меня так, что лишали силы воли совершенно. А он притянул меня к себе и обнял. Наверно, вот так и понимают друг друга без слов.

В лагерь мы не возвращались до отъезда туранцев, хотя посол порывался поговорить со мной еще раз, его ко мне больше не допустили, сказали, что я отказываюсь с ним говорить. И это было действительно так. Все уже сказано, зачем обсуждать одно и то же.

— Наверно, охрана уже не нужна? — спросила я Эвальда. — Ведь намерения Турана вполне понятны, они мне не угрожают.

— Нужна, — нахмурился Эвальд. — Туранцы вполне могут говорить одно, а делать совсем другое. Да и бывшего твоего жениха со счета сбрасывать не стоит.

— Гренета? — удивленно сказала я. — Думаю, его пять жен вполне утешат. Он и думать обо мне забудет вскоре.

— Нет, — покачал головой он. — Не забудет. Если бы ты видела его лицо, когда он уходил от нас, ты бы со мной согласилась.

Но я не видела лицо Гренета, когда он уходил от гармских монархов, чему была только рада. Я бы вообще предпочла никогда его больше не видеть. Да и что ему делать здесь, в Гарме?

— А он разве не вернулся в Степь? — уточнила я.

— Официально — вернулся, — подтвердил Эвальд. — Но вот мой нюх говорит, что он где-то рядом.

Но нюх его обманул. За все время, что проходила наша практика, на горизонте не возникало ни единого орка, даже нечистокровного, не то чтобы целого шамана. Оставшееся время было совсем спокойным, разве что Эвальд навещал каждый день, да разочарованный в личной жизни инор Вайс принял-таки у меня второй экзамен. Но больше всех расстроился Хазе, который уже мечтал женить куратора и получить из него что-то более подходящее для такой должности. Однако мысль о необходимости такого действия прочно засела в его голове и требовала выхода, так что было очень похоже, что он прикидывал, кого же отдать на заклание, только кандидатур подходящих не было. Но я верила — ему точно удастся устроить личную жизнь инора Вайса.

Глава 30

Эвальд

Браслет у меня Асиль так и не взяла. Сказала, что не хочет принимать на себя обязательства. Пока не хочет. И очень выразительно на меня при этом посмотрела. Но «пока не хочет» — это ведь не отказ, а только отсрочка. А самое главное — она меня не прогоняла больше. Не смотрела так холодно, что казалась чужой. Не говорила резких слов. И улыбалась. Улыбалась лично мне так, что хотелось перетечь в другую ипостась, тереться о ее коленки и мурлыкать, чтобы она при этом меня гладила и шептала какие-нибудь глупости.

Днем мы оба были заняты, она ходила на занятия, читала учебники, сдавала экзамены. А я проводил время в различных ведомствах, стремясь разобраться в их работе. Дед, убедившийся в моем серьезном настрое, этому не препятствовал. Асиль ему при знакомстве понравилась своей серьезностью, хотя при первой встрече было довольно заметно, что он ждал от нее какого-то подвоха. Бабушка и отец приняли просто прекрасно. А вот мама… Она почему-то очень боялась мою девушку, хотя и пыталась скрыть это внешней холодностью и пренебрежением. Но скрыть испуг от оборотня невозможно, я его чувствовал и сильно удивлялся. Мне было непонятно, чем он вызван. Я прекрасно помнил о нелюбви мамы к королеве Инессе, но ведь инор Лангеберг говорил, что Асиль очень мало похожа на свою мать, разве что фамильным, немного вытянутым лицом, чертой, совсем не характерной для жителей Степи, но довольно часто встречающейся в Туране. Так что, на мой взгляд, в моей дражайшей родственнице говорило обычное предубеждение, которое непременно пройдет при более близком знакомстве. Ведь моя Асиль не может не нравиться.

Но вот вечера были всегда мои. И неважно, где мы их проводили — в ее комнате, в прогулках по городу, в популярных кафе, в театре — мне с ней было хорошо везде, хотя она не позволяла лишний раз до себя дотронуться, поцеловать, не то чтобы получить что-то большее, чего мне так не хватало в последнее время. Очень уж сложно оказалось полностью поменять свой образ жизни. Но другие меня не привлекали, мне нужна была только она. Настолько не привлекали, что я даже решил не обновлять противозачаточное заклинание, когда мне об этом напомнил инор Лангеберг, все равно смысла в этом особого не было. Асиль же ясно сказала, что более тесное общение будет только после свадьбы. И сколько я ни уговаривал ее ускорить наступление этого знаменательного дня, она только головой качала и говорила, что пока не готова. А ведь мы могли бы проводить тогда вместе намного больше времени, и куда более плодотворно. У меня такая огромная кровать, что мне в ней холодно и одиноко, и с каждым днем все больше и больше мне казалась, что одному мне она слишком велика.

Я намекал об этом Асиль все чаще, но она лишь странно на меня посматривала и говорила, что хочет хоть немного пожить обычной студенческой жизнью. Как будто она ею жила! Слух о том, что я выбрал себе новую невесту, разлетелся по Академии сразу после приезда группы инора Вайса. И это не могло не отразиться на отношении к девушке, привлекая к ней тех, кто хотел бы приблизиться к короне, и отталкивая нормальных людей, которые вполне могли бы стать ее друзьями. Правда, с соседкой у нее сложились довольно хорошие отношения, хотя на меня она посматривала иной раз с большой неприязнью. Ума не приложу, что я успел сделать этой Даниэле? Мне кажется, у меня с ней ничего и не было. Или она злится на меня именно поэтому?

Но долго думать о посторонних девушках я не хотел, ведь рядом со мной была моя Асиль. Я уговорил ее опять пойти в театр, и теперь мы сидели в королевской ложе, и она с детским восхищением на лице смотрела на сцену, а я — на нее. Это оказалось так занимательно — наблюдать, как одни эмоции сменяются другими. Пьеса меня совсем не интересовала, шла она уже не первый сезон, и хотя игра артистов стала более отточенной, но исчезла та новизна, что меня всегда привлекала на премьерах. Я не выдержал и осторожно провел по ее руке, в который раз убеждаясь, какая у нее нежная кожа, как лепесток у цветка.

— Эвальд! — прошептала она возмущенно и стукнула меня сложенным веером.

Тем самым, что ей подарила при мне Эрика со словами о том, что это очень полезная вещь, многофункциональная. И, поди, наедине еще и объяснила, как именно ее можно использовать. Что ж, Асиль урок усвоила просто замечательно, как и все другие, но меня это почему-то не радовало. Я посмотрел на нее обиженно, но она опять глядела на сцену, забыв про меня. И вот как, скажите на милость, убеждать эту девушку в необходимости нашего скорейшего брака? Я вздохнул. Асиль еле заметно на меня покосилась и чуть улыбнулась краешком рта. Жестокая…

Я уставился на этих противных актеров и начал мечтать, как спасаю ее от, к примеру, загребущих лап ее бывшего жениха, и она в благодарность целует меня сама. А с поцелуями убеждать намного легче, что она прекрасно понимает, вот и не поддается. Ну какой же гад этот Гренет, мог бы и напасть, вреда бы он причинить все равно не успел, а я бы показал, как быстро и качественно умею убивать нехороших орков, а потом получил заслуженную награду. Асиль бы даже испугаться не успела. Мои размышления прервал антракт.

— Тебе принести чего-нибудь? — встрепенулся я.

— Пожалуй, — лукаво улыбнулась она, — я бы не отказалась от лимонада.

Выскочил я из ложи, пытаясь сохранять достоинство, соответствующее моему статусу, но и шел достаточно быстро, чтобы надолго ее не оставлять. У входа, конечно, есть охрана, да и ложа под защитным пологом, но ведь мало ли что случиться может. Нехорошее у меня предчувствие какое-то появилось. А разносчик напитков, как назло, был довольно далеко. Может, не идти никуда? Я даже на ложу оглянулся, а потом сам себя выругал. У меня почему-то последнее время одни сплошные нехорошие предчувствия, как у старой деревенской бабки. Вот дала бы Асиль согласие, так стали бы эти предчувствия хорошими. Догнать разносчика напитков оказалось неожиданно сложно — он лавировал в толпе театралов куда увереннее меня, но все же мне удалось его настичь и получить вожделенный бокал. Гордый добычей, я возвращался к ложе, как вдруг не увидел возле нее охранников и понял, что сегодня предчувствия меня не обманули. Я рванул, моля Богиню только об одном — не опоздать. И она меня услышала! Когда я влетел в ложу, Гренет как раз заталкивал Асиль в телепорт, да что там — заталкивал, они уже почти были на той стороне, проход даже уже закрываться начал. От отчаяния я прыгнул, превращаясь еще в движении, и успел буквально в последнее мгновение. Мои зубы сомкнулись на его загривке, довольно толстом, но мне это не помещало прокусить его насквозь. На ту сторону телепорта попали: я, Асиль и свежий труп Гренета.

Оказались мы внутри какого-то дома, чем-то отдаленно похожего на дом Шуграта, но другого — другие звуки, другие запахи. Появление наше не прошло незамеченным. Несколько женщин разного возраста, но все приличной комплекции, начали громко визжать и выкрикивать незнакомые мне орочьи слова, а потом бросились вон из комнаты, оставив нас наедине: меня, мою пару и труп моего врага. Почти все, как я просил у Богини в своих мечтах, но радоваться я не торопился. Асиль только приходила в себя, похоже, подлец ее оглушил, на руках ее были антимагические браслеты. Нужно было быстрее ловить этого разносчика, тогда Гренет и дотронуться бы не успел до моей пары. А теперь надо думать, как отсюда выбираться — скорее всего, это личный дом Гренета, все тут пропахло его гадким запахом, хочется потереть нос лапой и чихнуть. Но нельзя отвлекаться. В доме началась беготня и раздавались крики. Я посмотрел на Асиль — бежать она была пока не способна. Так что я просто отодвинул ее в угол, подальше от неприглядного зрелища трупа ее бывшего жениха, и встал перед ней, готовясь защищать до последнего.

Ожидания длились недолго. Почти сразу в комнату вошел орк, настолько старый, что он, казалось, был из тех переселенцев, что пришли на Рикайн первыми. Весь седой, сморщенный, но взгляд ясный и твердый, и пахло от него шаманством, нехорошо пахло. Я поднял шерсть на загривке и предупреждающе зашипел. Орк выставил вперед ладони, показывая, что там ничего нет, и заговорил на орочьем, четко выговаривая каждое слово:

— Мы приветствуем тебя, Молния Ночи, и хотим сказать, что не держим зла. Ты был в своем праве. Духи давно сказали Гренету, что эта женщина не для него, а если он будет упорствовать, то потеряет жизнь.

Орк с огромной грустью посмотрел на тело, лежавшее на дорогом ковре. Кем приходился Гренет этому орку? Скорее учеником, я не чувствовал родственных ноток в их запахах, но все перебивал тяжелый дух вытекающей из моей жертвы крови. Если я и испытывал сожаление от его смерти, то только от того, что он умер мгновенно, не успев понять, что расплата пришла. Асиль, кажется, пришла в себя, она осторожно положила руку мне на загривок, призывая к спокойствию. Возможно, она этого орка знает и доверяет ему, но я успокоюсь, только когда мы отсюда выберемся.

— Мы не будем мстить, — твердо сказал орк, когда понял, что не дождется от меня никакого ответа. — Эта женщина была для него ядом. Она делала его слабым и уязвимым. Он нарушил заветы предков, чтобы обладать ею, вот духи его и покарали. А ведь какой сильный шаман был.

Можно было долго размышлять над его словами, в частности о том, что женщина, сделавшая слабым Гренета, меня сделала сильным. Ведь я только сейчас понял слова, сказанные Берни тогда в запале перед нашей схваткой: «А сейчас не проиграю. Потому что мне есть за что драться.» Но все размышления следовало отложить на потом. Ведь вполне возможно, что этот старик просто отвлекает нас и тянет время. Хотя он и сам многого стоил, шаман — даже в старости шаман. Он сделал шаг в нашу сторону, я показал зубы и опять зашипел. Нечего близко подходить к моей девушке. Знаем мы этих орков, чуть отвернешься — сразу обворовать пытаются.

— Я открою для вас телепорт к границе, — сказал орк. — У меня есть готовый артефакт.

— Спасибо, — тихо выдохнула Асиль.

— Не для тебя делаю, женщина, — резко ответил шаман, — не тебе и благодарить. Лучше бы ты умерла, а не мой ученик. Но выбираем не мы, а духи.

Плохо ты учил своего ученика, шаман, хотелось мне сказать. Но менять форму было неблагоразумно, так я мог действовать намного успешнее, больше слышал и чувствовал. В Асиль страха не было, и это радовало. Значит, она может здраво оценивать обстановку. Посмотреть, как она там, я все же не рисковал. Пусть она не боится этого орка, но это не значит, что она не может ошибаться и он совсем не опасен. Лучше я пока посмотрю на него, хотя, конечно, он не так уж и хорош.

Открыл шаман свой телепорт почти тут же, прямо перед нами. Размышлял я недолго — вряд ли он отправит нас в место хуже, чем это. Ковер все равно уже испорчен, так что хотели бы — положили меня рядом с соперником, просто числом задавили, и скольких бы я ни унес с собой, разве легче было бы Асиль, оставшейся без защиты? Она легонько меня подтолкнула, я вспомнил, что телепорты орочьи очень быстро закрываются, и мы вошли внутрь.

Орк не обманул. Мы оказались на границе с Гармом, до ближайшего селения — час бега, моего бега. Я задействовал все свои умения, но не обнаружил поблизости ни одного, даже самого завалящего орка. И только после этого я повернулся и осмотрел девушку. Выглядела она неважно. Видимо, орк использовал какие-то шаманские штучки, пробившие кратковременно ее защиту и оглушившие. Ни одного артефакта у нее не осталось, я вспомнил, что видел их на полу в ложе. Скорее всего, Гренет решил, что поделки человеческой магии для него опасны, и избавился. Это его не спасло. Я недовольно заворчал, опять сожалея, что мой враг так легко ушел из жизни. Асиль успокаивающе погладила меня по голове. Ей бы в постель сейчас, ночевки в степи, как выяснилось, плохо отражаются на ее здоровье. Что ж, постараюсь добежать как можно быстрее. Я подтолкнул ее мордой и указал на свою спину. Поняла она меня тут же, но во взгляде отразилось вполне понятное сомнение, я рыкнул, и она спорить не стала, села на мою спину, даже почти легла и обняла шею руками. И я бросился бежать.

До крупного села со своим постоялым двором я добрался куда раньше, чем через час. Но у околицы Асиль попросила меня остановиться, сказала, что нехорошо будет, если наследного принца в таком виде заметят, а те несколько метров, что осталось, она и сама пройти сможет. Я с неудовольствием признал ее правоту, перешел в человеческую форму и отправил сигнал нашему инору Лангебергу, что со мной все в порядке, чтобы родители не волновались. До этого места наши маги доберутся быстро, но Асиль требуется отдых, так что мы здесь заночуем.

Хозяин постоялого двора обрадовался нам как родным — еще бы, нечасто его навещают особы королевской крови.

— Ужин, Ваше Высочество? — предложил он. — За счет заведения.

Я взглянул на Асиль, она покачала головой. Мне тоже есть не хотелось. Во рту так и стоял гадкий привкус темной шаманской крови.

— Спасибо, нет, — ответил я. — Только комнаты для отдыха.

— Комнату, — тихо поправила меня Асиль, а когда я удивленно на нее посмотрел, добавила чуть смущенно. — Я не смогу сейчас остаться одна в комнате.

Она несомненно была права — после пережитого ей нескоро захочется посидеть в одиночестве. Только вот… Я прищурился и спросил трактирщика:

— А храм Богини у вас далеко отсюда?

— Так напротив же, — удивленно ответил он.

В самом деле, я же его видел. Я потянул Асиль за руку.

— Зачем тебе сейчас в храм? — удивленно спросила она.

— Не могу же я компрометировать свою невесту, — нахально заявил я. — В одной комнате мы будем ночевать, только когда поженимся. Если ты больше не можешь идти, я могу донести тебя на руках.

И сделал бы это с радостью. Пусть только попробует отказаться. Но она лишь задумчиво посмотрела на меня и сказала:

— Его Величество Лауф будет очень недоволен.

— Он будет недоволен еще больше, если мы нарушим приличия, — возразил я.

И очень хитро на нее посмотрел. Попробуй, возрази мне что-нибудь! Нет уж, если гармский принц что-то решил, он своего добьется.

Эпилог

— Ну что, Ваше Величество, поздравляю вас с рождением первого правнука, — довольно сказал инор Лангберг, вошедший в кабинет монарха с бутылкой вина и двумя бокалами. — И мама, и ее сын чувствуют себя просто отлично.

— Замечательная новость, — искренне сказал король. — А что Эвальд?

— Успокоился, — веско ответил маг.

Эвальд так метался перед закрытыми дверями, за которыми рожала жена, что на него страшно было смотреть. Хорошо еще, что Асиль не захотела, чтобы он присутствовал при самих родах, хотя принц и говорил, что будет сидеть тихо и просто держать ее за руку, но смотрел при этом на лекарей так, что у них все из рук падало. А ведь предполагается, что они будут держать родившегося ребенка, которому предстоит править. Уронят его головкой вниз — и все, печальное будущее Гарму обеспечено. Общими усилиями наследного принца из родовой выставить удалось, но нервничать он от этого меньше не стал. От старинного рецепта успокоительного в виде пары бутылок вина Эвальд с возмущением отказался, удаляться от дверей дальше, чем на несколько шагов — тоже, и все время прислушивался к звукам, доносящимся со стороны Асиль. Облегчение он испытал, только когда раздался громкий возмущенный вопль родившегося сына, которому снаружи показалось слишком ярко, холодно и неуютно, и он потребовал вернуть себя назад. Но и тогда Эвальд не ворвался в комнату, пока его не позвали, все же дал слово не входить, но потом счастью его не было предела. Он метался то к сыну, то к жене. Всматривался в ее лицо, побледневшее, с капельками пота на висках, чтобы убедиться, что ему не соврали, и с ней действительно все хорошо, а потом опять подходил к ребенку, где с удивлением выслушивал, какой красавец у него родился. На взгляд Эвальда, красавцем это сморщенное, красное, с приплюснутым носом и недовольным лицом с поджатыми губами существо назвать можно было с большой натяжкой. Одна радость, что уже молчал. Но Асиль так смотрела на мужа, что Эвальд смущенно кашлянул и сказал:

— Очень, очень красивый, только вот понять не могу, в кого он пошел, в меня или тебя.

— В вас, Ваше Высочество, — ответил главный лекарь. — Ваш мальчик — точная ваша копия, не понимаю, как этого можно не заметить. А сейчас Вам уходить пора.

— Но я только пришел!

— Дайте покой Ее Высочеству, ей отдохнуть нужно.

— Но я не буду мешать, — попытался было возразить принц.

— Будете, — твердо ответили ему.

И не менее твердо выставили из комнаты, разрешив только поцеловать жену напоследок. Выйдя в коридор, Эвальд в огорчении осмотрел себя в висевшем там зеркале, пытаясь найти подтверждение тому, что его сын — вылитый он, и пришел к выводу, что если это и так, то только когда он с большого перепоя, а такого давно уже не было. Нет, для мужчины, конечно, красота — не главное, но Асиль же расстроится, когда поймет, что ее обманули. Эвальд вздохнул. Расстроить жену он боялся больше всего остального.

— Очень. Здоровый. И. Красивый. Мальчик, — четко сказал у него за спиной вышедший лекарь, наблюдавший уже какое-то время за муками сюзерена. — Они все рождаются такими. Скоро вы убедитесь в моей правоте.

— Да я-то его любым любить буду, — пробурчал Эвальд, недоверчиво щурясь. — Не надо меня успокаивать.

— Ваше Высочество, вы же видели свою сестру Вилму, когда ей был всего день от роду, — продолжил уговоры лекарь. — Думаю, и тогда у вас такие мысли были. А теперь, посмотрите, какая она красивая.

Эвальд действительно вспомнил, как думал, что с таким лицом сестренке будет очень и очень тяжело в жизни, но с тех пор прошло уже почти три года, Вилма стала прехорошенькой девочкой, так зачем вспоминать всякие глупости, что в голову приходили настолько давно?

— А ведь точно, — обрадованно сказал он. — Значит, и наш Фридрих тоже будет красавчиком?

— Фридрих? Уже решили, как назвать? — одобрительно сказал лекарь.

— Да, Его Величество Лауф одобрил, — небрежно ответил Эвальд.

Он подумал, что дед одобряет последнее время все, что делает его старший внук. Строго говоря, последний раз король был недоволен необдуманным прыжком в телепорт и последовавшей за ним скоропалительной свадьбой, не соответствующей высокому положению гармского принца. А было это уже четыре года назад. Тогда инору Лангебергу довольно быстро удалось убедить сюзерена, что слухи о том, как принц лично спас свою избранницу от загребущих орочьих лап, несомненно, только на пользу пойдут имиджу королевской семьи. Такие прекрасные романтические истории всегда вызывают восхищение у широких народных масс. Большой Столичный Театр даже показывал пьесу по мотивам случившегося. Оплачиваемую поначалу из королевской казны, но делавшую такие сборы, что и после прекращения финансирования театр оставил ее в своем репертуаре. Прекрасный принц и спасаемая им от рук грязного похитителя трепетная дева — беспроигрышная постановка во все времена.

Самое забавное, что Гарму последствия этого необдуманного прыжка в телепорт пошли на пользу. Хрупкий мир, установившийся между Гаэррой и Радаем, превратился в родственный союз, что привело к расцвету торговли между ними. Нет, отдельные стычки на границе были, но случались они все реже и реже. Брат Асиль, Шуграт, взял под свою руку всех людей Гренета и его так и не достроенный город, что сделало его самым сильным вождем в Степи, к нему тоненьким ручейком потянулись мелкие племена, опасавшиеся не выжить в одиночку и нуждавшиеся в защите. Ментальное воздействие Гренета со смертью последнего постепенно без постоянного обновления сошло на нет, и теперь Шуграт был очень зол, что ему поддался и нарушил слово отца. Королеве Инессе наконец удалось уговорить его носить артефакт против шаманской магии, который раньше ему казался вещью совершенно не нужной. Ведь использовать шаманство в дурных целях против соплеменников считалось тяжким преступлением, и он никогда не подумал бы такого на Гренета, всегда считавшегося ревнителем традиций. Верховный Шаман одобрил такое усиление одного из вождей, который оказался в родстве аж с двумя монархическими семействами, но обязал его взять в жены старшую дочь Гренета, Фатиму, носительницу сильной шаманской линии, которая как раз должна была достичь брачного возраста. Шуграт подчинился без особого удовольствия, но Верховным Шаманам не отказывают.

А вот Туран оказался в проигрыше. Первый раз за все время правления Лауфа. Старый кот иногда ехидно улыбался, представляя кислую удлиненную физиономию Его Величества Гердера, которая вытянулась еще сильнее, когда он узнал, что планы его относительно родственников из Степи полностью провалились. Нет, он встретился с сестрой, и они даже мило побеседовали, в основном, о матери, но так и остались чужими людьми друг для друга. Возможно, поживи Асиль при туранском дворе, все бы изменилось, но сейчас Гердер рассматривал ее только как ценного работника, которого он потерял по недосмотру своих подчиненных, который усилил страну-конкурента и который мог бы весьма пригодиться ему самому.

И Гарму она очень даже пригодилась, в этом король Лауф был уверен. Он опасался поначалу, что девушка пойдет властностью в королеву Инессу и будет затмевать своего мужа, уже вполне включившегося в государственную деятельность и даже делающего определенные успехи. Но нет, Асиль учла ошибки матери в отношениях с первым мужем, упорно делала вид, что государственные дела — исключительно мужской удел, но всегда подталкивала мужа к нужному решению. Незаметно для окружающих и самого Эвальда, что очень ценил в ней Лауф.

А сама Асиль занималась магией при Академии. Тот небольшой шаманский дар, что она имела, позволял ей комбинировать человеческую и орочью магию и создавать весьма интересные артефакты. Кронпринцесса Лиара попыталась было внушить сыну мысль, что такое занятие недостойно члена королевской семьи, но не нашла понимания ни в нем, ни в короле Лауфе, который заметил, что занятие ничуть не хуже, чем выращивание роз, а для королевской семьи намного полезнее, и выразительно посмотрел на невестку, у которой из увлечений было только коллекционирование драгоценностей. Единственное, что не устраивало короля Лауфа — это отсутствие наследников у внука, но в этом вопросе Эвальд стоял до последнего. Он же дал слово, что Асиль закончит обучение в Академии, так что никаких детей. Хотя иной раз он и вспоминал о своей несбывшейся мечте о домике с плющом и дочке, что бежит к нему навстречу с радостным «Папа». Вспоминал и грустил. Когда Асиль доучилась, Эвальд сделал все, чтобы воплотить мечту в жизнь, но судьба капризная дама, и вместо девочки родился мальчик. Правда, теперь наследный принц думал, что, может, это и к лучшему. Вот подрастет Фридрих, и посмотрим, правду ли сказали, что он перестанет быть красным и сморщенным, а то для девочки это очень серьезные недостатки. Нет, конечно, он сам будет любить ее и такую, но ей же родительской любви будет мало.

В собственной спальне Эвальду было пусто и одиноко. Он помаялся немного, походил из угла в угол, повертел в руках бутылку «успокоительного», но все же отставил, лег и попытался заснуть. Завтра нужно иметь свежую голову. Ведь ему придется иметь дело с единственным, на его взгляд, недостатком Асиль — ее мамой, которая приезжает. Что поделаешь, некоторых тещ боятся даже наследные принцы.

Content

Бронислава Вонсович
Цветок мака

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог