олеся

o 26bcb0a3aab1fa77

«Сильнее растворяясь в нас»

Кейт Дауэс

Серия «Исчезающие» #4

Оригинальное название – «Harder We Fade» by Kate Dawes

Переводчик – Олеся Левина

Оформление – Наталия Павлова

Перевод выполнен для группы - https://vk.com/beautiful_translation

Аннотация.

В популярном романе, по мнению New York Times и USA Today, «Исчезающие», жаркой

любовной истории Макса и Оливии угрожали внешние силы, которые могли оторвать их

друг от друга, но их связь оказалась достаточно крепкой, чтобы выстоять.

Теперь, серия «Исчезающие» продолжается…

Макс запустил свою собственную кино-производственную компанию в Голливуде и

сдержал обещание – принять Оливию в команду, в качестве своего партнера по

начинанию. Ее новая сила и влияние на работу раскрыла абсолютно другую сторону

Оливии, разжигая новое и неожиданное желание в Максе – к великому удовольствию

Оливии.

Проживая с Максом в Малибу и знакомясь с его друзьями, Оливия получает новый взгляд

на мужчину, которого она любит, хоть и кое-что из этого нелегко принять.

Доведенная до предела, Оливия наконец-то решает справиться с нежеланием ее

родителей принять ее жизненные решения раз и навсегда. Между тем она попадает в

неудобное положение, когда мать Макса доверяет ей душераздирающую тайну о своей

разрушенной семье.

1.

Медленно поднимаясь из тумана глубокого сна, я почувствовала руку Макса на своем

плече.

- Тебе нужно обезболивающее? – прошептал он мне на ухо.

Я лежала на правом боку, а Макс прижимался ко мне. Так мы спали последние несколько

недель. Это была идея Макса – удерживать меня от переворачивания на мой левый бок, где

было сломано ребро.

Мои глаза медленно приоткрылись, фокусируясь на прикроватной тумбочке и часах,

которые показывали 5:42 утра.

- Нет, все в порядке.

- Ты стонала, - сказал он. – Больно?

- Не так сильно.

Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, оставляя мягкий поцелуй прямо под моим ухом. Я

вжалась сильнее в него настолько, насколько могла, не раздражая мое поврежденное, все

еще медленно заживающее ребро. Его теплое, обнаженное тело обволакивало меня,

контрастируя с прохладными простынями. Несмотря на небольшой укол боли, который я

почувствовала, когда мы переместились на кровати, я не могла представить себе более

уютного места.

Или более безопасного.

Дыхание Макса стало медленным и размеренным, и я поняла, что он снова уснул. А я,

вероятно, буду не способна уснуть.

Я действительно стонала во сне, но только отчасти от боли в ребрах. По словам врачей, у

меня все еще впереди несколько недель, пока боль не стихнет, и каждый раз на

протяжении времени я чувствовала острую, резкую, стреляющую боль в этой области.

Если я не спала, это рефлексивно вызывало учащенное дыхание. Когда я засыпала, это

иногда будило меня, но в остальное время провоцировало сны.

В эту ночь, мне приснилось нападение, четвертый подобный кошмар за последние

несколько недель.

Это просто сны. Ничего больше. Крис в тюрьме без права на досрочное освобождение,

потому что он проживает в Огайо и власти Лос-Анджелеса утверждают, что он опасный

человек. Дело было уже закрыто. Не было суда, благодаря тому, что Крис признал свою

вину. Я не была в восторге от этого, но у меня в действительности не было выбора. Хотя с

хорошей стороны, это спасло нас с Кристал от дачи показаний и встречи с этим монстром

снова.

Более того Макс выражал свою вину по поводу того, что его не было в ту ночь, чтобы

защитить меня от Криса. Он был в пути, но не приехал вовремя.

Я сглаживаю его чувство вины, говоря ему не думать об этом. Что сделано, то сделано, и

Крис больше не угрожает мне. Каждый раз Макс оставлял эту тему.

Не желая добавлять ему вины, я скрываю сны от него.

***

Я проснулась около 10 утра, удивленная тому, что смогла уснуть снова. Лежа лицом к окну

от пола до потолка в спальне, я наблюдала, как солнце отблескивало от вод Тихого океана,

а верхушки пальм раскачивались на ветру. Макс открыл раздвижные стеклянные двери,

чтобы впустить немного свежего воздуха.

Я услышала, как заработал душ, и на секунду подумала присоединиться к Максу, но

решила вместо этого сделать что-то с сухостью во рту, с которой я проснулась.

Я встала с кровати, не позаботившись о какой-либо одежде, и спустилась вниз в кухню

Макса.

Вообще-то, в нашу кухню, теперь я жила с ним в Малибу. Это дальше от ЛА и Голливуда,

чем была моя квартира. В зависимости от пробок, добраться до города занимало от

двадцати минут до часа.

Это современный дом, расположенный на холме, с видом на Тихий океан. Почти 3000

квадратных футов на одиннадцати акрах земли, с пятью спальнями наверху, - большое

пространство, чем кому-либо действительно необходимо, но как и во всем в его жизни,

Макс не жалел денег на роскошь и удовольствие.

Полы были из темного мрамора, и большая часть дома была застеклена, от чего

пространство практически сияло в течение дня. Первый этаж был одним большим,

открытым пространством с камином, разделяющим кухню и кабинет.

Я бы сказала, что вид на океан из дома с высоты холма был захватывающим, но так

чересчур банально, чтобы выразить это. К тому же, мои недавно поврежденные ребра

достаточно перехватывали мое дыхание.

Я открыла холодильник из нержавеющей стали и схватила бутылку апельсинового сока. Я

не побеспокоилась взять стакан. Я открутила крышку, откинула голову назад и с

жадностью поглощала сок прямо из бутылки, как будто я не пила ничего несколько дней.

- Это таблетки.

Я опустила бутылку и обернулась, чтобы увидеть Макса, стоящего там, с полотенцем,

обернутым вокруг его талии, и огромной улыбкой на лице. Его средней длины волосы

были зачесаны назад с несколькими завитками на концах.

Проглотив сок, я спросила:

- Чего?

- Болеутоляющее. Они вызывают жажду. Это редкий побочный эффект.

Я закрыла дверцу холодильника, повернулась и облокотилась на кухонный островок.

- Спасибо, док.

Макс подошел ко мне, разглядывая мое обнаженное тело.

- Я был вынужден принимать их однажды. У меня была ужасная жажда. Вот откуда я

знаю.

Я сделала еще глоток.

Он стоял в дюйме от меня, наклонившись ближе, положив руку на островок рядом со

мной. От него пахло одеколоном, мылом и шампунем. Весь идеально чистый, и мне

захотелось испачкать его.

Лицо Макса придвинулось ближе к моему. Боковым зрением, я заметила, как его другая

рука тянется вверх, и ожидала, что его пальцы утонут в моих волосах.

Но он просто смотрел на меня мгновение, потом потянулся рукой и взял стакан.

- Не стесняйся использовать это. Они теперь тоже твои, - он усмехнулся и поцеловал меня

в лоб.

Я взяла стакан у него, кода он открыл холодильник, взял бутылку воды и направился к

раздвижным дверям, которые вели на задний двор, пока я наполняла стакан соком.

- Идешь? – спросил он, глядя через плечо, когда отпирал дверь.

- Дай мне надеть свой халат.

Его рука упала туда, где полотенце прикрывало его бедра, и освободил их, позволив упасть

полотенцу на пол, дразня меня видом своего безупречного тела.

- Тебе не нужно надевать ничего.

Прямо на улице был внутренний дворик, который огибал ширину дома. Дюжина

откидывающихся шезлонгов стояли на большей части пола, вместе с несколькими

столами, и двумя керосиновыми обогревателями, с которыми проводили прохладные

вечера на улице.

Задний двор был окружен десятифутовыми стенами справа и слева. Только сторона океана

была открыта. Все пространство – от стен до земли – было покрыто камнем, с

несколькими выемками, в которых росли и тянулись пальмы к небу.

Там был прямоугольный бассейн в конце двора, согласно тому, что говорил Макс, он

находился на тридцатифутовом утесе, нависающем над береговой линией, с деревянной

лестницей, ведущей к пляжу.

Уровень воды в бассейне был вровень с землей, и если вы будете сидеть на кресле в патио

рядом с дверью, вы увидите оптическую иллюзию: бассейн будет казаться продолжением

океана, единственным отличием будет грубый прибой океана и зеркальная поверхность

бассейна.

Мне только изредка доставался хороший вид на заднем дворе. До переезда к Максу, мы

все время в основном проводили внутри, и даже находясь здесь постоянно, мне казалось,

что я не достаточно была на улице. Возможно я бы не насладилась этим в любом случае,

благодаря обезболивающим, которые принимала.

- Никто не увидит нас, правда? – спросила я.

Макс взял меня за руку, и мы подошли к краю бассейна.

- Дома достаточно далеко.

- Что насчет того, что внизу? – я указала на пляж рукой, в которой был стакан.

- Расслабься, Оливия, - он повернулся лицом ко мне, склонив свою шею и поцеловав меня

в губы. – Давай насладимся утром.

- Кажется, что ты уже, - сказала я, посмотрев вниз и увидев его растущую эрекцию между

нами.

Он медленно покачал головой.

- Ты нахрен сводишь меня с ума. А теперь, иди сюда ко мне.

Я последовала за ним по четырем ступенькам вниз в бассейн. Вода была освежающей,

слишком освежающей.

- Полагаю, это также хорошо, как и холодный душ, - я поставила стакан на край бассейна.

Макс держал меня в своих объятиях, когда я обхватила его ногами за талию. Он целовал

меня с любовью, не с вожделением, кое-что, что он иногда делал, но чаще, когда мы

просто валялись вместе. Никогда, когда она был возбужден, полностью твердым, готовым

к действию, таким, каким он был в этот момент.

Я не говорила ничего. Я позволила себе насладиться его мягкими, идеальными поцелуями.

После того как его губы переместились на мою шею, он поцеловал меня в плечо, потом

положил свою голову на него.

- Что случилось? – спросила я.

Он сделал глубокий вдох и выдохнул, создавая несколько пузырьков, где линия воды

встречалась с моим плечом.

Я положила руки на его затылок и нежно сомкнула пальцы вокруг горсти его волос и

потянула его голову назад, взглянув в его печальные глаза.

- Что такое? Поговори со мной, Макс.

- Я должен был быть там.

- Где?

Он перекатил свою голову на бок и посмотрел мимо меня на океан.

- Ты знаешь где. Я не могу отпустить это.

Пока я восстанавливалась физически и эмоционально после нападения, похоже у Макса

было еще труднее время - справляться со его эмоциональными шрамами от той ночи.

С моей стороны, физическое восстановление стало труднее, чем психологическое. Крис

мучил меня длительное время до той ночи, когда он заявился в мою квартиру, чтобы

сделать…чем бы ни было то, что он собирался сделать со мной, после похищения моей

соседки Кристал.

Тот факт, что я оттолкнула его сама – довольно таки жестко, я могла бы добавить –

привело к длительному пути исцеления душевных ран, которые он оставлял на мне

довольно долго. Я обнаружила в себе сторону, о которой не имела представления. Сторона,

которой у меня не было причин воспользоваться до той ужасной ночи.

Я защищала себя. Полностью, самостоятельно. Моя история удивила не только меня, она

впечатлила детективов, которые работали над делом. Все это в совокупности дало мне

чувство завершенности, когда дело касалось Криса.

Ну, это и тот факт, что он признал вину и проведет большую часть своей жизни в тюрьме.

Часть его срока – результат взлома и проникновения в нашу квартиру. Часть – его

нападение на меня. Но большей частью срока стало усугубленное обвинение, с которым

он столкнулся, из-за того, как навредил Кристал и запер ее в багажнике своего автомобиля.

Тот факт, что она получила серьезные телесные повреждения, которые потенциально

угрожали ее жизни, в зависимости от того, как долго она бы провела там времени, - стали

основном уголовным обвинением.

В любом случае, сны оставались все еще здесь, но я знала, что уже прошла долгий путь от

той ужасной ночи к возвращению меня настоящей, и однажды, вероятно раньше, чем

позже, кошмары станут такой же частью прошлого, как и Крис.

- Как я и сказала той ночью в больнице, ты не Бэтмен, - я улыбнулась, пытаясь вызвать

ответную улыбку, но ничего не получилось.

- Все могло бы быть намного хуже.

Я поцеловала его в лоб.

- Ты должен отпустить это. Я в порядке. Действительно в порядке. Он сел на длительное,

длительное время, и мне намного лучше. Я справилась с этим сама. И посмотри, куда меня

все это привело. Я здесь, в этом невероятном месте, с невероятным мужчиной. Чего я еще

могла бы попросить?

Я наклонилась и поцеловала его, сильно, удерживая его от произнесения чего-либо еще.

2.

Шесть недель спустя я чувствовала себя лучше и работала в его кино-производственной

компании, независимом предприятии, которое он решил возродить в последние несколько

недель.

Он больше не хотел подписывать контракты на продолжение написания сценария со

студиями. Свобода, связанная с независимым производством и распространением его

собственных фильмов – было тем, чего он хотел некоторое время. Когда он признался мне,

что все, чего он хотел – это писать. Чего в действительности он хотел - независимость от

корпоративного кинопроизводства.

Контракты на продолжение написания сценария означали написание сценариев, которые

полностью выполняли бы желания фокус-группы, а не собственные творческие прихоти

Макса. Он был достаточно известен, чтобы сообщить кинокомпаниям, что собирается

стать независимым и, если им нравиться то, чем он собирается заниматься, они могут

обсудить цену.

Поэтому шесть недель спустя после переезда к нему, я расположилась в кабинете вниз по

коридору от Макса.

Компания находилась в Century City, немного дальше, чем полпути между Малибу и ЛА,

около тридцати минут от нашего дома. Это было одноэтажное, кирпичное строение, и

стены внутри также были кирпичными с толстыми, дубовыми перекрытиями и

деревянными полами на открытом пространстве. Макс украсил место плакатами фильмов

– не только теми, над которыми он работал, но и некоторыми из его любимых фильмов

также – создавая настоящую студийную обстановку, даже при том, что он был рад

избавиться от замкнутой природы этой части бизнеса.

Было четыре штатных сотрудника, чьи обязанности варьировались от финансов и подбора

персонала до закупки оборудования для поездок на съемки на местности и для других

нужд в поездках. Макс нанял их с киностудии, захватив лучших людей на своем пути.

Я была менеджером Макса, что означало – я не сидела на месте, выполняя все, что не мог

сделать сам Макс и просто не хотел чтобы делал кто-либо еще. Существовал

определенный график обучения, и Макс, как и всегда, был превосходным учителем.

Моя работа далеко отличалась от работы агента, поэтому я не сменила Лайла Риджа,

который был агентом Макса годами. У Лайла был огромный список клиентов, но он всегда

отвечал на звонки Макса или мои своевременно. Он был тихим человеком, в большей

степени спокойным, чем любые другие агенты, которые меня когда-либо окружали, но он

был резок и имел связи со всеми в городе.

Однажды Макс пришел в мой кабинет и сказал:

- Поговорим о деньгах?

Я сидела в своем черном, кожаном кресле за хромированным, стеклянным столом. Макс

сел в одно из гостевых кресел, улыбнувшись.

- О деньгах…как о бюджете для нового фильма?

Он покачал головой.

- Твоих деньгах. Твоей зарплате.

Мы касались ранее этой темы, но не решили вопрос.

- Я все обдумал и поскольку я босс, ты можешь принять, что бы я не предложил, или ты,

конечно, свободно можешь уволиться.

Я оттолкнулась в кресле и закинула ноги на стол, скрестив их.

- Давай.

- Ты отвлекаешь меня, - сказал он. – Такая дразнилка.

Его глаза начали свое путешествие по моим обнаженным ногам. Я была одета в черную

юбку-карандаш и карамельный топ. Я выскользнула из своих каблуков незадолго до его

прихода.

- Я? – сказала я, симулируя непонимание. – Когда это я дразнила тебя?

- Просто будучи живой, ты дразнишь меня. Так, как насчет того, чтобы опустить эти

прекрасные ножки вниз и вернуться к делу.

- Да, сэр, - сказала я, махнув ногами обратно под стол и просунув их в туфли.

- Я перейду прямо к делу. Я собираюсь платить тебе так же, как плачу себе, - сказал он. –

Таким образом, если ты решишь уйти, ты не будешь финансово зависима от меня.

Я сидела удивленная.

- Я никуда не собираюсь. Почему…

- Я не думаю, что ты собираешься куда-то, Лив, но если ты…ну, ты можешь. Мне нужно

знать, что ты остаешься со мной, потому что хочешь, а не потому что должна.

Я встала и обошла свой стол к Максу, села на его колени, обняла его за шею и поцеловала

в лоб.

Ласково, насколько могла, я сказала:

- Честно, это ощущается какой-то проверкой. Некоторое время назад ты рассказал мне, что

чувствуешь, что много людей хотят быть ближе к тебе, потому что они смогут получить

что-то от тебя. И может быть в этом дело. Но ты сказал мне, что я не такая.

Он покачал головой.

- Ты не такая, и я знаю это. Просто поверь моим рассуждениям. И, кстати…я не проверяю

тебя, я делаю тебя богатой.

Я доверилась рассуждениям Макса. Я доверяла всему, что касалось его. Полностью. И все

эти штуки с богатством звучали чертовски хорошо.

Он пристально посмотрел на меня, потянулся и положил свою руку сбоку моего лица,

потянув мою голову вниз, и запечатлел свои губы на моих.

***

С тех пор как Макс рассказал мне, как попал в Калифорнию, я хотела встретиться с его

матерью. Покинуть дом и уехать сюда - было интригующим и решающим моментом в его

жизни, и я хотела встретиться с женщиной, которая вырастила его таким мужчиной, каким

он является сейчас.

Пола Далтон жила в «Тысяче дубов», около тридцати минут от нашего дома. Макс повез

нас на своем внедорожнике BMW X5, выбирая этот вместо своего Porsche, он сказал:

- Я не вожу его так быстро и хочу, чтобы ты увидела окрестности.

Был великолепный, солнечный день и мы опустили верх. Мне пришлось держать свои

волосы, потому что тихоокеанский ветер раздувал их. Мы не разговаривали, а вместо этого

слушали песни на моем iPhone, пока ехали.

Мать Макса жила в одноэтажном, фермерском доме. Газон был идеально подстрижен, и я

прокомментировала это, когда мы проезжали по подъездной дорожке.

- Не выходи пока, - сказал он, глядя на меня, когда парковался.

Я подумала, что он имел в виду, что откроет для меня дверь, но именно тогда, когда я

только собиралась спросить зачем, ответ был предоставлен тявканьем двух белых вест

хайландских терьеров, которые окружили машину, проверяя ее, и лая предупреждение

своей хозяйке.

- Они свободно бегают по местности, - сказал Макс. – Но у них есть эти электронные

ошейники.

Он вышел, и две собаки собрались у его ног. Я открыла дверь и до того, как мои туфли

коснулись дорожки, маленькие ребята потеряли весь интерес к Максу, и вместо него

встретили меня, новичка.

Я опустилась на колени и погладила их.

Макс обошел вокруг машины к моей стороне и сказал:

- Познакомься, Зеки и Долли. Не спрашивай, кто из них кто.

Именно тогда я услышала голос его матери.

- Макс, ты можешь различить их по их ошейникам.

- По тому, как они быстро передвигаются, это сложно сказать.

Я подняла глаза и увидела Макса, обнимающего свою маму и целующего ее в щеку.

Я встала из своей скрюченной позиции, а собаки тявкнули свое недовольство из-за потери

моего полного внимания.

Маме Макса было за пятьдесят, но она не выглядела на столько. Старый снимок, который

Макс показывал, заставил меня поверить, что она может ответить с порога одетая в

фартук, с прической-пучком и в забавных очках с цепочкой из бисера. Я полагала, может

даже ожидала кого-то, кто выглядел бы как экономка Элис из « Семейки Брейди», а не

женщину, которая выглядела бы, как будто была характерной актрисой, и только что сошла

со съемочной площадки мыльной оперы.

У нее были светлые волосы, темно-синего цвета глаза и идеально ровные, белые зубы. Она

была в такой хорошей форме, какой я не видела ни у одной женщины за-пятьдесят-с-

небольшим-лет.

Она шагнула ко мне и раскрыла свои руки, чтобы обнять меня.

- Оливия, так приятно наконец-то познакомиться с тобой.

Мы обнялись, и я сказала:

- Мне тоже, миссис Далтон.

- Зови мне Полой, я настаиваю.

Она держала свои руки на моих плечах, когда отстранилась, чтобы посмотреть на Макса,

потом снова на меня.

- Он такой скрытный. Я думала, что никогда не познакомлюсь с тобой.

- Я рассказал тебе об Оливии месяц назад, - ответил Макс.

- Ну, когда ты так серьезен в отношении девушки, ты не должен скрывать ее от своей

матери.

Именно тогда она посмотрела на меня, сказав:

- Не думаю, что тебе нужно получать его разрешение, чтобы навестить меня, - а потом

незамедлительно поинтересовалась - не хочу ли я «шипучки». Ах, да. «Шипучка».

Несмотря на ее новообретенный Калифорнийский стиль, Пола Далтон оставалась все еще

в сердце жителем Среднего Запада.

Мы провели приличную часть этого воскресного дня в доме его матери, поедая жареного

цыпленка с морковью, зеленым горошком и большой порцией риса. Пола, в режиме

истиной мамы, показала мне фотографии Макса, когда он был ребенком, в основном

школьные снимки, но и несколько с праздников. Моей любимой была та, где ему было

семь лет, он лежал рядом с рождественской елкой, окруженный оберточной бумагой. Пола

сказала, что она сняла этот фото в середине дня, когда Макс уснул, измученный играми со

своими новыми игрушками несколько часов подряд.

Когда она перелистывала страницы альбома, я заметила, что там не было ни одного

снимка его отца. По дороге домой, я хотела спросить его об этом, но решила, что не стоит.

Было очевидно, почему его мать очистила альбом от снимков его отца. И не стоило

поднимать это, потому что шрамы, оставленные его отцом в его жизни – и жизни его

матери – были такими, которые вероятно никогда полностью не заживут, и я предпочла

осторожности и отпустила это.

***

В течение следующих нескольких недель, я заметила изменения в Максе. У него было

торжественное настроение практически все время.

Иногда я наблюдала за ним, когда он работал с ручкой и блокнотом на диване в кабинете,

черкая идеи своего нового сценария, над которым он работал, я полагала. Я не

спрашивала, потому что, как его менеджер, читала первой черновики сценариев, когда он

заканчивал. Ему нравились мои предложения, но только после того, как сначала

дописывал всю историю полностью.

Иногда я лежала рядом с ним, положив свою голову на его колени, пока он работал. Мы

обычно смотрели телевизор, что-то по Netflix или Hulu или смотрели DVD. Ни одному из

нас сильно не нравились программы по телевизору, за исключением нескольких телешоу

по HBO и AMC, но не об этом.

Однажды вечером, когда я лежала там, с головой на его бедрах, задремав и пропустив

большую часть фильма, он положил блокнот перед моим лицом.

- Что думаешь? – спросил он.

Я поморгала несколько раз, чтобы прояснить зрение.

Макс набросал логотип своей производственной компании. Неделями он играл с разными

названиями и не мог определиться с одним, даже с теми, которые я предлагала. Было

важно, что он придумывал что-то, чтобы выделиться, что-то запоминающее, если не для

широкой киноаудитории, то хотя бы в киноиндустрии.

Мой взгляд сфокусировался на бумаге, которую он держал передо мной. Название

компании было простым, четким спереди и изогнутой линией над названием, которая

заканчивалась, чем-то похожим на вспышку – как своего рода падающая звезда.

- Ты не серьезно, - сказала я, глядя с эскиза на его лицо.

Его брови поднялись до лба, но выражение лица осталось серьезным.

Я села, посмотрела снова на листок, снова на него, и сказала:

- Мне нравится.

Названием компании будет: «ОливиМакс»

- Но, - сказала я. – Разве это не звучит слишком похожим на Miramax?

Он пожал плечами.

- Кого волнует? Это то, с чего мы начинаем.

Думать о том, что мое имя – за минусом «я» - станет частью главной кинопроизводственой

компании - возбуждало, как ничто, что происходило со мной, после моего приезда в ЛА.

Ну, почти ничто.

3.

Одним из преимуществ жизни с Максом было то, что я больше не страшилась

пробуждения по утрам. Мне нравилось спать, всегда нравилось, и звук будильника был

чем-то, что я всегда ненавидела. Но теперь, быть выкинутой из дремоты этим ужасным

звуком становилось редким явлением.

Максу нравилось будить меня другими способами. Иногда его руки ласкали мою спину

или ноги. Я всегда засыпала спиной к нему, устроившись в его объятиях. Поэтому иногда я

просыпалась от ощущения его кружащего пальца по моему соску, пока он прижимался и

терся вдоль моей попки.

Но мом любимым – очевидно и Макса тоже – было утро, когда я просыпалась на спине с

разведенными ногами, а голова Макса между ними. Он всегда сбрасывал одеяло и

верхнюю простынь с кровати на пол, и оставались только мы вдвоем, обнаженные, на

кровати.

- Доброе утро, - он говорил всегда, остановившись на несколько секунд, когда я смотрела

вниз на свое тело и встречалась с ним взглядом.

Но в это утро, всего через несколько недель, после того как он переименовал компанию,

утро понедельника, когда мы собирались нанять на работу кастинг-директора для нового

фильма Макса, я проснулась, когда Макс переворачивал меня на живот.

- Доброе утро, девушка мечты, - прошептал он мне на ухо.

Я улыбнулась в ответ, когда повернула голову на бок и положила ее на мои сложенные

руки.

Макс сдвинул мои волосы и поцеловал в шею. Он нависал надо мной, и я могла

почувствовать его твердый член с внутренней стороны моих бедер, потом вдоль щелки

моей попки, когда он двигался вперед и назад медленно, наслаждаясь нежным трением.

Нежным для него, в любом случае. Для меня, по-другому.

- Ты шершавый, - сказала я сонно, имея в виду тот факт, что он не брился несколько дней.

Я все еще лежала в той же позиции, не получив ответа от Макса. Или, может быть, он

сказал что-то, а я просто не услышала его, потому что следующим, что я поняла, стало -

что я проснулась снова, и прошло около пяти минут.

Я услышала, как бежит вода в ванной, поэтому встала и тихо прошла по ковру, чтобы

найти Макса там, сидящего на краю ванной, спиной к двери.

- Извини, что уснула на тебе, - сказала я.

- Не переживай, Лив. Ты права. Я вроде как шершавый.

Я подошла и села рядом с ним.

- Не знаю, почему я не никогда не видела раньше, как ты это делаешь, - сказала я.

Он обратил свое внимание от того чем занимался, посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

- Я тоже.

Ванная наполнялась водой, и я уже была голой, поэтому зашла в нее. Я села, скрестив

ноги перед Максом, пока он оставался на краю ванной.

Его пах был намазан пеной для бритья, и он держал бритву в руке.

Я брызнула немного воды на свое тело. Макс наблюдал, как вода стекала вниз по моей

шее, до моей груди, и я, посмотрев вниз, заметила капельку воды, зацепившуюся за мой

правый сосок.

Я твердо уверена, что мужчины должны также заботиться о себе там внизу, как они

ожидают этого от женщин. Мне всегда нравилось коротко подстриженный вид и

ощущения, но когда я предложила Максу однажды попробовать обоим полностью

побритым, это нам понравилось и теперь прицепилось к нам.

Что-то абсолютно иное и чувственное в ощущении чистого, мягкого, гладкого кожи-к-коже

действия. Или язык-к-коже, если уж на то пошло.

- Вот, - сказал он, протягивая мне бритву. – Я брил тебя раньше. Теперь твоя очередь.

Мои глаза распахнулись. Я не ожидала этого, в конце концов.

- Серьезно.

- Серьезно, - сказал он. – Начинай медленно.

Я взяла бритву и уселась ближе к нему.

Я начала над его членом, позволяя лезвию скользить по его напряженным мышцам

медленно. Он содержал все в опрятности, поэтому там было немного чего брить, но я все

равно воспользовалась своим временем с этим неожиданным кайфом.

Доверие данное им позволило мне делать все даже с большим энтузиазмом.

Левой рукой я держала его длину, теперь растущую, пока медленно проводила лезвием

вокруг его яиц.

Макс становился тверже, чем дольше это продолжалось, его эрекция торчала. В какой-то

момент, я придвинулась лицом ближе к нему, высунув язык и слизав небольшую капельку

смазки с головки.

- Черт возьми, Оливия, я не могу выносить этого больше.

- Чего? Меня, держащую этот острый объект очень близко к твоим яйцам?

Он не засмеялся, даже не улыбнулся на мою шутку.

- Нет. Быть очень близко к твоему рту.

Я закончила брить его, поэтому поместила бритву в держатель на стене, потом наполнила

свои ладони водой и ополоснула его, смывая то, что осталось от пены для бритья. Я

сделала это три или четыре раза, полностью очищая его…

А потом взяла головку его члена между моих губ, массируя ее так, проводя языком по

щелке, подводя его еще больше к краю.

Макс немного передвинулся вперед бедрами, скользнув глубже членом в мой рот. Я

раскрыла рот шире и взяла его настолько, насколько смогла, обхватывая губами вокруг.

Он провел рукой по моим волосам, собирая их в пучок и удерживая на затылке – не

сильное, но направляющее действие.

Я почувствовала его пульсацию. Он не собирался кончать. Он напрягал мышцы под

своими яйцами, чтобы это произошло. Это ощущение, которое он создавал прежде, и я

рассказала ему насколько мне нравится это чувствовать, как во рту, так и когда он внутри

меня. Он не всегда делал это, предпочитая вместо этого удивлять меня.

И он сделал это, именно тогда. Я улыбнулась вокруг его члена.

- Кровать.

Это все, что он сказал. Одно слово. Это было редкостью у Макса, но когда он делал так, я

чувствовала всплеск уникального возбуждения от его грубой команды.

Он встал, взял меня за руку, когда я вышла из ванны, и потащил к кровати, где развернул, и

я приземлилась на спину. Мы не беспокоились о том, чтобы вытереть меня, поэтому я

была все еще влажной от талии вниз, после сидения в ванне с водой.

Но, в такой момент, как этот, кого это вообще волнует?

Голова Макса оказалась между моих ног в мгновение ока, его лицо зарылось в мои

половые органы – его нос прижимался к моему клитору, пока язык жадно вылизывал,

потом входил в меня.

Он схватил меня за лодыжки и придвинул мои ноги ближе к бедрам, подгибая мои колени

в процессе, позволяя мне приподнять нижнюю часть моего тела над кроватью. Я дергала

бедрами, когда он трахал меня своим языком голодными, распаленными, но легкими,

нежными толчками.

Я потянулась и взяла горсть его волос в кулак. Мне нравилось ощущение, как его голова

кружит, как его язык массирует мой клитор.

Я двигала бедрами вверх и вниз, быстрее рядом с его лицом, и ощутила первую волну

оргазма, прокатившуюся по мне.

- Кончи мне в рот, - успел сказать Макс, его слова усилили нервно-покалывающее

давление, которое он создавал во мне.

Он удерживал свой язык на моем клиторе, пока ощущение не стало слишком прекрасным,

и я оттолкнула его голову. Он поднялся на кровати, располагая себя между моих ног. Я

ощутила вес его эрекции у моей киски.

Рот Макса добрался до моей груди, сначала втянув левый сосок, потом правый, меняясь

между ними. Он двигал своими бедрами, потирая распухшей головкой по мне. Его язык

лизал и щелкал по моим соскам, пока, наконец, он не взял один между языком и верхними

зубами, - ощущение, которое я люблю так сильно, что от этого у меня непроизвольно

выгибалась спина.

- Нападение или оборона? – выдохнул он.

Это просто шутка между нами – кто будет сверху? Нападение – сверху, оборона – снизу.

- Моя очередь выбирать? – спросила я. – Потому что в данный момент мне плевать…

И просто так, дав ему слабый зеленый свет, он погрузился головкой своего члена в меня,

затем остановился. Он выскользнул из меня, потом толкнулся обратно.

- Мне нравиться дразнить тебя, - сказал он.

- Тебе нравиться пытаться заставить меня умолять об этом.

Макс ничего не сказал. Он просто продолжил свои дразнящие движения.

Это тоже было частью «нападение – оборона» между нами – узнать, кто сможет

продержаться дольше.

Обычно я выигрывала эту часть битвы, потому что Макс всегда заставлял меня кончать до

секса. Иногда своим ртом, в другой раз – рукой, и иногда он даже делал это в такой

позиции, используя только дразнящее скольжение его грубой длинны по моим влажным

складочкам.

Хотя сегодня выиграет Макс. После разрешения мне пробрить его, и после этого

простыне-разрывающего оргазма, который он подарил мне, я хотела его внутри.

- Трахни меня, - сказала я, потянувшись и положив свою руку на его сжатую задницу,

толкая его в себя.

Он проскользнул одним гладким толчком.

Его головка погрузилась, а губы сомкнулись на моих. Он гортанно простонал, когда вошел

в меня своим членом до основания. Я откинула голову назад, и его рот добрался прямо до

моего горла.

Потом Макс встал на колени, положив руки мод мою спину, приподнимая меня слегка. Это

давало ему другой угол для входа, и он трахал меня глубоко и жестко, пока я не ощутила,

как его член пульсировал – не тем способом, который он контролировал, а тем, который я

всегда ощущала, когда его тело готовилось к оргазму.

Я потянулась и положила ладонь на его живот. Мне нравилось ощущение того, как его

мышцы сокращались, когда он двигался во мне.

Потребность. Желание. Власть. Все в его напряженной мужественности, пока он трахал

меня, отправило мое почти беспомощное тело снова прямо к краю оргазма.

Пока я сжималась вокруг него, его собственная пульсация возросла. Я почувствовала

первую, горячую струю его оргазма, выстрелившую из его члена, потом еще, еще, наша

кожа-к-коже становилась теплой и скользкой, пока мы оба не выдохлись.

4.

У меня было много того, что нужно было доказать Максу. Не только в личном плане, но и

в профессиональном. Он дал мне тонну ответственности, доверия и, конечно же, власти в

OliviMax, и я намеревалась превзойти его ожидания.

Это было так же, как доказать что-то себе. Я знала, что потребуется много мужества на

всем пути в ЛА, чтобы работать в шоу бизнесе. Кроме того, что у меня не было таких

возвышенных мечтаний, как у бесчисленного количества начинающих актеров здесь, они

все еще оставались моими мечтами, и я хотела воплотить их.

Максу нравилось называть меня своей «девушкой мечты» Мне нравилось думать, что он

дал мне работу моей мечты. И теперь, когда она у меня была, я хотела, чтобы все

происходило в гораздо большем объеме

Поэтому, чтобы не стать сучкой-надсмотрщицей над менеджерами, я нашла некоторую

середину между этим и слабой «девочкой на побегушках» с людьми, с которыми я имела

дело.

Мне было плевать, что они узнают, что я была подружкой Макса Далтона, которая жила

вместе с ним. На самом деле, я не задумывалась о том, что люди узнают об этом и это

сделает мою работу легче. Но единственное, что я не сделала, так это не использовала эту

возможность в личных целях. Это говорило само за себя, и я узнала больше о бизнесе и

стала лучше в своей работе, и вскоре мне не нужно было полагаться на кого-либо вовсе – я

была сама по себе.

***

Находясь рядом с ним все больше и больше, я заметила, что Макс вел дневник. Он не

хранил его на своем ноутбуке или iPad, а в книге с кожаным переплетом. Однажды, когда я

спросила его, почему он не пишет его в цифровом формате и не синхронизирует со своим

телефоном и ноутбуком, чтоб он мог добавлять в него что бы не захотел, не важно где бы

он находился, он ответил, что все еще любит иногда писать от руки. Это было более

личным, сказал он мне, и с тех пор дневник стал местом, куда он записывал свои самые

личные мысли, это стало идеальной возможностью откупорить ручку и нанести настоящие

чернила на бумагу.

Поверьте, у меня было искушение заглянуть в его дневник временами, но я уважала его

пространство. К тому же, Макс никогда не был тем, кто скрывал свои чувства от меня,

поэтому я решила, что узнаю все в любом случае.

Так было, пока он не начал становиться молчаливым всего за несколько недель до моего

отъезда в Огайо на рождество.

Мы были в нашем офисе в OliviMax, на селекторном совещании с агентом, который

представлял Троя МакКензи, актера, которого Макс хотел на главную роль в своем новом

фильме.

- Он еще не прочитал сценарий, - сообщил агент.

- Прошло две недели, - сказал Макс. – Этого больше, чем достаточно.

- Он был действительно занят.

Обычно на протяжении такого типа звонков, если я вообще на них присутствовала, я не

говорила много, если совсем ничего. Но в это раз я сказала, видя, насколько был

разочарован Макс.

- Послушайте, - сказала я агенту. – Сорок восемь часов. Этого времени достаточно для

Троя, чтобы прочитать сценарий. Предложение на рассмотрении и мы не собираемся

сидеть и ждать, когда он пролистает страницы. Ответьте да или нет, в течение двух дней,

или он никогда больше не получит предложения от нас. Никогда.

Я чувствовала, как пульс колотится на моей шее. Я была так возбуждена, не только от

злости или разочарования, а от трепета использованной власти, которую Макс дал мне в

этой работе.

Я посмотрела на Макса, у которого были расширены глаза, и я наблюдала, как ухмылка

медленно захватывает его лицо. Он наклонился вперед, ближе к телефону и сказал:

- Должен идти, Бен. Поговорим с тобой через два дня, - Макс завершил вызов.

Мы сидели на диване. Макс держал сценарий, а я сидела рядом с ним. Когда Бен позвонил,

я пролистывала снимки различных людей, которых мы подумывали пригласить на роли в

новый фильм.

Я посмотрела на Макса.

- Удивлен?

- Частично, - он отложил свой сценарий в сторону, взял снимки из моей руки и положил их

на кофейный столик. Потом притянул меня ближе к себе, поворачивая меня на спину и

наклоняя так, что он мог убаюкать меня на своих руках. Он склонил голову и подарил мне

долгий поцелуй.

- То, как ты ходишь везде здесь, то, как ты разговаривала по телефону сейчас, - сказал он –

Как будто ты владеешь этим чертовым городом.

Я почувствовала, как мое лицо начало краснеть

- Извини...

Он приложил палец к моим губам.

- Нет, - он покачал головой. – Это чертовски сексуально.

Улыбка растянулась на моем лице.

- Да?

- Ох, да, - он поцеловал меня снова, его левая рука скользнула под подол моей рубашки,

вверх по моему животу, оттолкнула мой лифчик вверх над моей левой грудью. Он покатал

и сжал мой сосок, когда его язык проник в мой рот.

Я посмотрела на его лицо, когда он отстранился от моих губ. Его глаза двигались вниз по

моему телу туда, где его рука находилась под моей блузкой, потом он посмотрел на мои

ноги, потом снова вернулся к моим глазам.

- Если бы я мог держать тебя так вечность, я бы смог. Конечно, мне пришлось бы менять

твое положение, чтобы я мог воспользоваться тобой.

- Ты уже можешь сделать это.

Мое дыхание застряло в горле, когда он сжал немного грубее мой сосок, кое-что, что я

точно любила – нежное касание его мягкий пальцев писателя контрастировало с болью от

щипка, когда он сжимал сильнее, потом снова возвращаясь к нежному перекатыванию.

Макс сказал:

- Я знаю, что могу сделать это, но не так, как я этого хочу. Я хочу находиться внутри тебя

двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, Лив, никогда не отпуская тебя. Я

страстно желаю тебя.

Мое сердце забилось быстрее, и я сделала глубокий вдох. Слушая такие слова от

мужчины, которого я любила, заставило меня хотеть заткнуть весь мир. И, честно говоря, я

не думаю, что это заботило бы меня, если бы я когда-либо обратила свое внимание на

другого человека, находящегося со мной остаток моей жизни.

- Я не могу быть с тобой так, - продолжил он. – И это убивает меня.

Что-то произошло со мной, и мне необходимо было спросить его. Это не было

подходящим временем, но в действительности, для этого не существовало хорошего

времени.

- Насколько это связано с той ночью?

Он сжал свою челюсть, и я смогла заметить, как напряглись мышцы на его лице. Он не

сказал ничего.

- Знаю, ты не хочешь поддерживать этот разговор, и одному Богу известно, что и я не хочу,

но, на самом деле…если ты…

- Я не знаю, - сказал он, обрывая меня на половине предложения. – Теперь я вижу тебя по-

другому.

Я скривилась, когда он увеличил давление на мой сосок.

- Как это?

- Тебе понравилось это, - он усмехнулся.

Я кивнула.

- Хорошо, - он переместился к другой груди, и вернулся к медленному, легкому

перекатывающему движению, уделяя немного больше желаемого внимания моему

другому соску. – То, как ты ведешь себя здесь, на работе, это твоя профессиональная

сторона…

- Ага, - я засмеялась, - действительно профессиональная, лежа здесь, получая ласки от

своего босса.

Макс просто улыбнулся.

- Мы говорили об этом.

Несколько недель назад я пошутила, что он пристает ко мне на работе, сказав, что на

самом деле, мне это нравится. Макс понимал, к чему я вела, но в тоже время дал очень

четко понять, что ничего не будет происходить в офисе, когда присутствовали другие

люди, и он провел довольно четкую линию в этом.

Я захныкала, когда он превратил мой сосок в твердый колышек.

- Итак, - сказал он. – Не думал, что это возможно, но я нахожу в себе то, что сейчас даже

больше увлечен тобой.

- Из-за того, что я здесь?

Он кивнул.

- Ты такая властная. Это заставляет меня хотеть, чтобы ты отдала этот контроль мне. Или,

вообще, лучше я заберу его у тебя.

Я становилась влажной, слушая его слова, и могла почувствовать, как он становится

тверже подо мной.

У Макса даже не было немного приличия, когда дело касалось секса. Он знал, чего хотел.

Он мог сказать мне то, что он хотел. Он мог сказать мне, как я заставляю его чувствовать

мое тело. Но я знала, что он говорил о чем-то другом.

И он объяснил:

- Я не могу защитить тебя от всего мира. Я не могу владеть тобой круглосуточно. Но я

могу оберегать тебя большую часть времени, и я могу сделать это великолепное тело

полностью своим. Заставлять тебя кончать, когда я захочу. Чтобы ты заставляла меня

кончать, когда я захочу.

Это прозвучало больше того, что наши отношения только начинались, и там было что-то

другое, о чем он говорил, что-то, что он подразумевал, но, в отличие от его

прямолинейности, он не говорил со мной прямо.

- Да? – это то, что я сказала, мой способ ответить на его объяснение.

Он наклонился и поцеловал меня, пройдясь своим языком по краю моих губ.

- Увидишь…

- Так ты не собираешься рассказывать мне?

Он покачал головой.

- Я хочу немного повеселиться. Ты насладишься этим. Поверь мне.

5.

Мне не пришлось долго ждать, чтобы выяснить, что он для меня уготовил. Это напомнило

то, как он сказал мне несколько месяцев назад, незадолго после нашей первой встречи, что

в следующий раз, когда мы встретимся, он подготовит сюрприз. И он сделал это.

После того, как мы покинули наш офис пораньше в этот день, мы отправились домой,

чтобы подготовиться к встрече с несколькими друзьями на пикнике.

Это были друзья Макса, с которыми он не проводил достаточно много времени за

последние несколько месяцев, и я подбодрила его на встречу с ними. Он проводил

практически все свое свободное время со мной, сначала ухаживая за мной, когда я

поправлялась, потом – помогал влиться в новую производственную компанию.

Я не хотела, чтобы он делал все это такой ценой, - не проводил время со своим друзьями.

К тому же, я ни с кем не встречалась неформально с тех пор, как переехала в ЛА, и я также

стремилась к чему-то подобному в своей жизни.

У Макса было два лучших друга. Энтони, реалити-продюсер на телевидении, который

издалека немного походил на молодого Джека Николсона, в комплекте с неизменными

солнечными очками. И Карл, юрист в сфере развлечений, и тот тип парней, от которых не

стоит удивляться, когда обнаруживаешь, что он гладит свои носки.

Каждый был женат, и мне сразу же понравились их жены.

Жена Энтони, Моника, была бухгалтером «Сегодня Вечером». Если Лизе Ринне когда-

либо понадобится двойник, Моника подойдет идеально. Жена Карла, Лорелей, была

иммиграционным адвокатом, и той, кто никогда не мог бы подкрасться к вам

незамеченным, благодаря тому факту, что ее запястья всегда были плотно увешены

громкими, звенящими браслетами.

Они были настоящей сильной командой из пар, и на короткое мгновение я занервничала

из-за этого, но продолжала напоминать себе, что у нас с Максом практически то же самое,

только без части брака.

Макс и парни готовили на огромном, встроенном в стену гриле-барбекю на нашем дворе,

пока Моника, Лорелей и я потягивали свои коктейли у бассейна. Сделать что-то подобное

в декабре у меня дома в Огайо стало бы невозможным, но Южная Калифорния подарила

нам относительно комфортные вечера, и в этот вечер Макс также включил уличные

обогреватели, просто на всякий случай.

Лорелей и Моника не сильно допрашивали меня, но они были заинтересованы в том,

чтобы узнать о женщине, которая занимала так много времени Макса в эти дни.

У меня была минутка беспокойства, когда я начала рассказывать им о той ночи, когда Крис

пришел в мою квартиру и напал на меня. Они ничего не знали об этом, так как, очевидно,

Макс не рассказывал никому. После того как наполнила их всеми деталями, я попросила

их держать при себе, то что я рассказала.

- Конечно, - сказала Моника, прикасаясь к моей руке и заверяя меня.

Лорелей кивнула, соглашаясь.

- Карл рассказывает мне все, и он не обронил ни слова обо всем этом, поэтому,

предполагаю, он тоже ничего не знает.

- То же самое и с Энтони, - добавила Моника.

Я сказала:

- Спасибо, я действительно это ценю, - но не углублялась в то, почему я была благодарна

их осторожности.

Несомненно, Макс не хотел, чтобы кто-то узнал, что его не было там, чтобы защитить

меня. Единственным человеком, с которым он говорил об этом, была я. Я снова

почувствовала себя плохо из-за него, хотя и думала, что прошло некоторое время с тех пор,

как он даже упоминал об этом эпизоде, и я была уверена, что он покончил с этим.

Пока мы ели в кругу за огромным, мраморным столом, который был установлен в патио

под навесом, Энтони и Карл поделились несколькими историями о Максе, очевидно,

одними из тех «мужских штучек», которые предназначались смутить их друга перед его

новой девушкой.

Карл был больше молчуном, в то время как Энтони был настоящим болтуном, а Карл

просто дополнял некоторые детали все время.

Энтони рассказал мне о том времени, когда Макс проводил кастинг на фильм и чуть не

приял решение нанять актрису, которая не являлась актрисой вовсе, а была актером,

который сделал невероятно убедительную смену пола.

- Не то, чтобы я не нанял бы ее, - сказал Макс. – Она была хороша. Просто тогда бы

история развалилась, я знал, что все будут сосредоточены на этом, вместо фильма, и мы

просто не могли сделать этого.

- Где она теперь? – спросила я.

Энтони ответил:

- Снимается в интернет-порно.

Моника стрельнула в него глазами.

- И ты знаешь это…откуда?

- Исследования, - он пожал плечами. – Я мог бы сделать неплохое реалити-шоу. И, могу

добавить в свою защиту, если бы это продавалось, у тебя был бы тот дом в Акапулько,

который ты всегда хотела.

Моника сказала:

- Неплохой ответ, - потом она засмеялась, давая всем остальным зеленый свет

присоединиться, и я неуверенно последовала, явное напоминание, что я была новичком в

этой группе давних друзей. Очевидно, привыкнуть к этому займет немного времени, но

они все мне понравились, и больше всего мне понравилось, что они представили мне

новый взгляд на Макса.

Он был великолепным собеседником, насколько я знала, но был таким же и в компании

людей. Может, это было как-то связано с тем фактом, что он писатель и, следовательно,

прирожденный рассказчик.

Весь вечер я замечала, что Макс смотрел на меня так же, как и ранее в офисе.

Я поймала его на подглядывании. У него было сосредоточенное выражение лица, кроме

его глаз, по тому, как они практически сканировали меня с головы до пяток.

Безошибочное собствиничество в его взгляде. Не стало бы преувеличением сказать, что

время от времени я чувствовала себя, как газель, за которой наблюдал лев. Единственным

отличием было то, что у меня не было намерения быть типичной жертвой, которая убегает.

Я хотела, чтобы он поймал меня.

***

Позже той ночью, когда все ушли, именно это и произошло.

И на следующий день тоже. Я не была уверена, почему я не ожидала этого, учитывая то,

как Макс разглядывал меня весь вечер, и особенно в свете того, как он напорист был в

постели позже.

Пока Макс переворачивал мой мир той ночью, это было ничем из того, как все

развивалось следующим днем в офисе.

Двое людей, оба члены производственной команды, усердно справлялись со своей

работой. У нас иногда было свыше десяти человек здесь, но ближе к обеду остались всего

двое.

Макс вошел в мой кабинет и закрыл за собой дверь.

- Мы закажем что-то? – спросила я.

Мы обсуждали ранее о том, чтобы выйти поесть, но было похоже, что он хотел остаться

здесь. В тот момент, я не имела понятия почему.

- Уже, - сказал он. – Скоро все должно быть здесь.

- Хорошо. Я умираю с голода, - я посмотрела на свой стол снова, перебирая раскадровки. –

Некоторые из них не соответствуют сценарию.

Он ничего не ответил, а я не подняла глаза, чтобы увидеть почему.

- Ты изменил, что-то из этого? – спросила я.

- Ты не обязана делать это, Лив.

- Знаю, но я начала просматривать их и изменения…не знаю. Они не правильные.

Макс был воплощением перфекционизма, когда дело касалось того, чтобы убедиться, что

сценарий верный, и у всех актеров была финальная версия съемки. Но казалось, его не

волновало это в данный момент, что показалось странным.

Я подняла глаза.

Когда он обошел мой стол, это был один из тех моментов, когда вид его тела поражал

меня, как будто я видела его в первый раз. То, как его повседневная, не заправленная

темно-синяя рубашка обхватывает его плечи и мускулистые руки. То, как пуговицы

умоляли быть расстегнутыми, чтобы обнажить его гладкую, упругую грудь. То, как его

бежевые, льняные брюки идеально обтягивали его талию…

Макс протянул руку, и я взяла ее, поднимаясь по его желанию.

Он притянул меня в свои объятия, целуя меня дразнящим способом, пощипывая мои губы,

и наконец, впуская мой язык в свой рот и посасывая его.

Когда его губы перешли к моей шее, я сказала:

- Думала, прошлой ночи должно было хватить, чтобы ты продержался хотя бы до вечера.

- Даже близко нет, - сказал он, его дыхание горячее на моем горле. – Хочешь меня

остановить?

- Это будет иметь значение, если я скажу да?

- Нет, - ответил он.

Он крепко меня держал, собственнически, и развернул меня лицом к окну. На улице, люди

шли по тротуару всего в метре от моего окна, разделенные только короткой изгородью из

кустарника и слабой тонировкой окна моего кабинета. Оно не было полностью затемнено,

поэтому прохожие могли заглянуть внутрь, посмотрев достаточно внимательно.

Суетящаяся толпа людей по дороге на свой обед или встречу, или на осмотр

достопримечательностей быстро двигалась по тротуару, не имея и малейшего намека на

то, что происходило за тем тонированным окном. Но если бы кто-нибудь остановился и

посмотрел дольше нескольких секунд, они были бы способны легко заметить мои руки,

прижатые к стеклу, вероятно, и мое лицо, и может быть, Макса, стоящего за мной.

- Думаю, они могут увидеть, - сказала я.

Макс приподнял мою юбку, но ничего не сказал.

- Макс…

Я почувствовала его эрекцию, натягивающую льняные брюки, которая прижималась к

моей заднице.

- Расслабься, - произнес он строгим шепотом. – Я позаботился об этом.

Я доверяла ему, и честно говоря, близость проходящих людей добавила больше трепета.

Пальцы Макса скользнули под резинку моих трусиков. Он отодвинул их в сторону,

одновременно одним пальцем поглаживая мои половые органы, проникая в складочки,

выше, совершая быстрые касания по моему клитору, отправляя импульс через мое тело.

Двумя руками он удерживал мои бедра и потянул меня на себя. Я была на каблуках, но все

равно немного пришлось встать на носочки, когда он пристраивался, чтобы войти в меня.

Головка его возбужденного члена соединилась со входом моей киски.

И он толкнулся одним длинным движением.

Я ахнула, и мои веки затрепетали в ответ, потом я перевела взгляд на вид передо мной –

люди, одетые для работы, туристы, одетые для дня открытий, почтовый работник,

несущий большую сумку, женщина, бегущая с собакой, семьи, остальные люди…

перекрестный поток прогуливающихся людей, пока я стояла там, насаженная на

великолепную эрекцию Макса.

- Не могу держаться от тебя подальше, Оливия.

Я тяжело дышала, когда он трахал меня, глубоко и медленно.

Одной рукой он собрал мои волосы в кулак, поворачивая мою голову набок. Он вытянул

шею, чтобы добраться до меня, и его язык проник в мой рот, раскачиваясь внутри него,

двигаясь синхронно с каждым толчком его бедер, проникающих внутрь меня.

Он старался усерднее, чем обычно, его страсть явно взлетела так высоко, как я никогда не

испытывала.

- Макс, - сказала я на долгом выдохе. – Трахай меня именно так. Не останавливайся.

Его голос был хриплым, когда он сказал:

- Я никогда бы не остановился, если бы даже был должен, Лив.

- О, Боже, - я вздохнула, ощущая тепло первого всплеска его оргазма.

Макс зарылся лицом в волосы на моем затылке.

Я потянулась вверх, за себя, и обхватила сбоку его лицо.

Он продолжал раскачивать своими бедрами, когда наполнял меня своей спермой.

- Я собираюсь кончить, - сказала я. – Заставь меня кончить, пожалуйста.

Макс продолжил, не потеряв своей эрекции вовсе, после того как кончил.

Мои ноги ослабли. Макс заметил. Он обнял меня одной рукой за талию и приподнял над

полом на несколько сантиметров, разворачивая нас обоих.

Я ненавидела ощущение того, как его член выскальзывал из меня, но это произошло

только на мгновение.

Он накрыл меня, когда положил на стол. Он спустил мои трусики вниз по ногам.

- Я заставлю тебя кончить на моем члене, Лив.

Я открыла глаза, и они сцепились с его обжигающим взглядом, когда он уставился на

меня, набирая темп, вбиваясь в меня так сильно.

Он обернул моими трусиками оба моих запястья, потом поднял мои руки над моей

головой. Одной рукой он удерживал мои связанные запястья на месте, захватив меня так,

как он хотел.

Его бедра вошли в устойчивый ритм за несколько минут, его свободная рука опустилась

вниз к моим половым органам, где он начал массировать мой клитор своим большим

пальцем.

А потом, стук в дверь.

- Оливия? – это был голос Кристен, моей ассистентки. – Ваш обед привезли.

Улыбка растянулась на лице Макса.

Я тяжело дышала, практически задыхалась.

Макс начал трахать меня сильнее.

- Лучше ответь ей, - сказал он.

- Минутку! – сказала я. Это все, что я была способна выдать.

- Ладно, - ответила она, едва различимо для меня сейчас, с другой стороны двери, но так

же из-за того, что мое сердце колотилось так быстро и сильно, - это был самый громкий

звук, который я воспринимала.

Пока Макс кружил большим пальцем по моему клитору, мышцы на моем животе

напрягались и расслаблялись, и начался один из самых интенсивных оргазмов за мою

жизнь.

Сильно сжимаясь вокруг его члена, я выгнула свою спину и застонала.

Макс кончил снова. Это был первый раз, который когда-либо был у меня с парнем, не

говоря уже о Максе, и я узнала абсолютно новую сторону его мощной мужской силы.

6.

Знакомство с Моникой и Лорелей было хорошо для меня. Было приятно иметь несколько

подруг, и чувствовать, что это было больше для моей жизни, чем для работы или для дома.

В любом случае не только таких аспектов недоставало в моей новой жизни с Максом.

Просто иногда необходимо пространство даже от того, что ты ценишь.

Чего я не планировала, однако, - откровения, которое произошло однажды, когда мы

втроем обедали в Беверли Хиллз.

Мы были на середине нашего обеда, когда Моника спросила о новой производственной

компании. Я рассказала ей, как усердно Макс работал, и она сказала:

- Он всегда был трудоголиком так долго, как я знаю его. Но, поверь мне, я никогда не

видела его счастливее, и это не только из-за компании. Я не могу представить Макса даже

легкомысленным в чем-то, но ты практически сделала его таким.

Это был такой милый комплимент, особенно исходящий от кого-то, кто знал его годами. Я

собиралась поблагодарить ее, но Лорелей заговорила первой.

- Я согласна. Даже счастливее, чем когда он был с Тай, и я никогда бы не подумала, что

увижу это снова.

Моника глянула на Лорелей, потом сразу же заметила мое вопросительное выражение на

лице, и она, вероятно, также увидела, как я с трудом сглотнула.

- Ой, извини, - сказала Лорелей. – Я не должна была говорить этого.

- Нет, - я прочистила горло и потянулась за своим напитком, отчаянно нуждаясь смыть

внезапную сухость у меня во рту и в горле. Я никогда не чувствовала такую ревность за

всю свою жизнь. И Макс никогда не упоминал ни о ком по имени Тай. – Я не знаю кто это.

Они обе переглядывались, как будто занимались чем-то типа телепатического камень-

ножницы-бумага решения, которая из них должна будет рассказать мне о ней.

Лорелей сказала:

- Тайлер Морган. Она жила с Максом около года.

- Всего десять месяцев, - добавила Моника.

Лорелей посмотрела на Монику.

- Достаточно точно, - она снова посмотрела на меня. – В любом случае, они встречались

довольно таки серьезно. Но Макс не знал, что она жила секретной жизнью.

Мой желудок опустился, и я почувствовала, что сейчас потеряю все, что только что съела.

Я попыталась хотя бы сохранить стоическое выражение на лице. Я не хотела давать им

любую возможность закончить рассказывать историю.

- Она была начинающей актрисой, - сказала Лорелей. – Она не была ни в чем еще

известной, но ее имя всплывало в городе в нескольких проектах у крупных режиссеров. И

одним из таких был Макс.

- Но этого никогда бы не произошло. У нее была сильная наркозависимость, - сказала

Моника.

- Не знаю, как она скрывала это от Макса все время, - сказала Лорелей. – Или как она

скрывала это от нас. Никто ничего не замечал. До конца…

До конца. Эти слова были зловещими, я боялась худшего. Что как-то Макс поймал ее за

процессом, или ее арестовали, или просто она сбежала и оставила Макса с разбитым

сердцем.

- Все случилось так быстро, - продолжила Лорелей. – Все были в шоке. Очевидно не

настолько, насколько Макс, но…у нее случилась передозировка однажды ночью у клуба в

ЛА. Макс был на выездных съемках на юге Флориды.

Проходящий официант бросил нам чек, и Моника схватила его.

- Так я получила звонок. Я все еще не была уверена, из-за чего все произошло. Но Карл и я

поехали в больницу и там мы получили новости. Карл позвонил Максу, и он вылетел

ночным рейсом.

- Господи, - было всем, что у меня вышло, когда я смотрела мимо них, разглядывая каплю

конденсата, стекающую по моему стакану.

- С тех пор я никогда не слышала и слова об этом от него, - сказала Моника.

Выражение лица Лорелей совпадало с Моникой.

- Поэтому, вероятно, он никогда не рассказывал тебе об этом.

Ага, подумала я. Может быть поэтому. Но это был аспект жизни Макса, о котором я хотела

знать. Не только из-за того, что это была другая девушка, которую он любил, а я

задавалась вопросом – он действительно, по-настоящему забыл ее, и как, во всяком случае,

все это было связано с его потребностью защищать меня.

***

После обеда, одна в своей машине, я загуглила Тайлер Морган. Я не хотела заниматься

этим за столом перед Лорелей и Моникой. Я просто хотела сменить тему с этого случая, и

это сработало, но мне все еще было крайне интересно узнать о ней.

Я смогла найти только несколько фотографий. Я сразу же начала сравнивать ее с собой.

Она была выше меня, и ее волосы были светлее. Ее лицо имело угловатые черты, в то

время как мое было мягче. Вкратце, мы не были похожи, и я нашла некоторое облегчение

в этом.

Я добралась до офиса и нашла Макса, сидящим на диване. Бумаги были разбросаны

повсюду – перед ним, на столе, на полу – но все в аккуратных стопках, никакого

беспорядка. Я видела это раньше. Он был в режиме разбора сценария, в процессе, который

он всегда делал, что включало в себя фактически взять и разобрать руками сценарий на

части и поиграть с переделыванием сцен. Он несколько раз пробовал сделать это с

помощью программы по написанию сценариев, но забросил, сказав, что этот способ

заставляет его лучше думать.

Он поднял взгляд, когда я вошла в его кабинет.

- Думал, что ты проводишь день с дамами.

Я закрыла дверь за собой, замерев на месте, когда уставилась на него.

Он отложил бумаги со своих колен и встал.

- Что не так, Лив? – он всегда мог прочитать мое выражение на лице в микросекунду.

Когда он подошел ближе ко мне, я подняла руки к его талии, чувствуя себя охваченной его

сильным объятием.

Он поцеловал меня в лоб.

Я посмотрела вверх.

- Извини, но я должна знать, - я с трудом сглотнула, когда он посмотрел на меня,

выражение крайнего беспокойства на его лице. – Расскажи мне о Тай.

Глаза Макса мгновенно закрылись, пока он испускал тяжелый, долгий вдох.

- Я не говорю об этом.

- Ага, я вроде как заметила.

Он помедлил, а потом сказал:

- Это в прошлом, Оливия. Это больше ничего не значит.

- Это важно для меня.

- Почему?

Я потянула его за руку, и мы подошли к дивану. Макс сел, а я опустилась на его колени,

обнимая его за шею.

- Это часть тебя, - сказала я. – Я хочу знать.

Он покачал головой.

- Слишком больно? – спросила я.

- Я сказал тебе, это не имеет больше значения. Я справился с этим и покончил. Как будто

это никогда не было частью моей жизни.

По моей спине прошел холодок, когда он сказал это. По каким-то причинам, я восприняла

это холодно, - как кто-то мог вообще это иметь в виду.

- Прозвучало ужасно, - продолжил он, исправляя себя. – Я не имел этого в виду. Я должен

был двигаться дальше, и единственным способом сделать это - не оглядываться назад.

Хотя обстоятельства были разными, это что-то похожее на то, что я сделала в отношении

Криса. Не было ничего жестоко в моем решении оставить Криса в моем прошлом, и

теперь я понимала, что Макс не имел этого в виду по отношению к Тайлер Морган.

А потом, внезапно, без единого намека для меня, Макс изменил свое раннее заявление не

говорить о ней и раскрылся.

- Она жила со мной. Это был неполный год. Они уже рассказали тебе это?

- Кое-что из этого, - сказала я.

Макс издал мягкий смешок.

- Дай угадаю, Лорелей проболталась.

- Как ты узнал?

- Она всегда делает подобное дерьмо. Будь осторожна в том, что рассказываешь ей. Я

думал о том, чтобы рассказать тебе, когда Кристал попала в настоящие неприятности.

Я даже не рассматривала связи между этим.

- Поэтому ты помог ей?

Он кивнул.

- Это происходит все время, особенно в этом городе, но из-за того, что она твоя подруга, и

это было слишком личным, - я знал, что если не попытаюсь помочь, это будет

преследовать меня.

- Ты спас ее жизнь.

- Я не знаю этого, - сказал он.

Я отстранилась от него, взяв его лицо в свои руки.

- Ты сделал это.

Я поцеловала его, и мы оба упали – Макс на спину, а я сверху на него. Это не был

сексуальный, а чисто эмоциональный момент.

Я лежала головой на его груди, думая обо всем, что я только что узнала о нем, и решила

позволить молчанию продлиться на несколько минут.

- Я люблю этот город, - сказал он, - практически все в нем. Просто я видел это слишком

много раз, а с ней…это стало невыносимо.

Я наблюдала, как его лицо стало каменным, когда он уставился в окно. Я не знала что

сказать, что было хорошо, потому что я знала, мне нужно дать ему действовать в удобном

для него темпе.

Он посмотрел на меня.

- У меня была проблема, Лив. Полгода назад, - он оставил это, повисшим без завершения.

- Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Он повернул свою голову, чтобы снова посмотреть мимо меня.

Я положила свою руку на его подбородок и повернула его голову к себе, и он не оказал

сопротивления.

- Макс, у тебя была проблема…?

- С кокаином. Я употреблял травку, но, в конце концов, поддался соблазну кокаина. Он был

повсюду. У каждого он был, каждый употреблял его, каждый делился или продавал. У

меня был самый слабый период в жизни. Это случилось как раз после того, как вышел

«Circus Daydream». На самом деле, несколькими неделями позже.

Он говорил о своей одной и единственной неудаче в прокате. Это был сценарий, который

он написал в спешке, по желанию студии. Макс рассказывал мне однажды, что это было в

тройке сожалений в его профессиональной жизни. Он уступил их требованиям. Они

хотели выпустить что-то еще, у чего было бы его имя, связанное с проектом, и «Circus

Daydream» стал единственным, что он готов был сделать в тот момент.

Этот сценарий он написал, когда ему было девятнадцать, и никогда не возвращался, чтобы

переписать его. Он сделал это очевидным для руководителей студии, и они сказали, что

дадут ему время, чтобы подготовить новый проект. Время, которое они дали ему,

превратилось в два дня. Они кинулись в производство, отбирая едва известных актеров на

главные роли, и фильм провалился после выхода. Это были одни из худших премьерных

выходных для высоко ожидаемого блокбастера в истории киностудии.

- Я был на пляжной вечеринке в Санта Монике, и эта штука была повсюду. Я был пьян и

пару раз затянулся травкой, а потом попробовал кокаин первый раз. Прежде, чем я понял,

это стало всем, что я делал. Не спал несколько дней, пропускал важные звонки и встречи,

кидался на людей, - словесно, не физически, - и я не был собой. Карл и Энтони увезли

меня в реабилитационный центр. Я согласился добровольно, к слову.

- Боже мой, Макс. Я не имела понятия.

Он испустил небольшой смешок.

- Ага, практически никто не знает.

- Твоя мама?

Он положил голову обратно на сидение.

- Нет, я наврал и сказал ей, что буду занят на работе некоторое время, и буду за пределами

страны. Она купилась на это. Я провел на реабилитации девяносто дней. Та первая ночь

стала самой одинокой ночью в моей жизни. Я начал визуализировать всю свою жизнь,

которая исчезала, все над чем я так усердно работал.

Я опустила свою голову так, что наши лица оказались близко друг к другу.

- Ты спас жизнь Кристал, как Энтони и Карл спасли твою. Разве ты не видишь этого?

- Я просто делал то, что мог.

7.

За несколько дней до моей поездки в Огайо на Рождество, я поехала повидаться с матерью

Макса. Одна.

Все становилось серьезным между мной и Максом, и я хотела быть частью всего его мира,

а для меня это означало – приложить все усилия, чтобы стать ближе с его мамой, с кем-то,

кто был невероятно важным в его жизни.

Я сказала Максу, что хочу съездить на день, пригласить Полу на ланч и отдать

рождественский подарок, который я купила для нее.

Поэтому я позвонила Поле этим утром и удивила ее. Я предположила, что у нее не будет

никаких планов, поскольку она не вела большой общественной жизни, и она сказала, что

будет рада меня увидеть.

Я забрала ее из дома, и мы поехали в небольшой ресторанчик, втиснутый между обувным

магазином и маникюрным салоном в торговом центре.

В этом месте был деревянный пол, который поскрипывал от каждого шага, а в воздухе

витали запахи жареного мяса и тушеных овощей. Бойкая официантка отвела нас к столику

в передней части ресторана, где Пола села спиной к окну, а я напротив нее, получив

отличный вид на улицу и тротуар.

Мы обе заказали по салату с кусочками жареного лосося, и пока мы ели, она рассказывала

мне больше о детстве Макса.

- Он всегда был немного замкнутым и тихим. Он когда-нибудь рассказывал тебе о том, как

не говорил, пока ему не исполнилось четыре?

Я перестала жевать, удивленная, и покачала головой.

Она слегка рассмеялась.

- Он издавал звуки и характерное воркование, которое ты ожидаешь от ребенка. Но чем

больше я и его отец пытались научить его говорить, тем больше он смотрел на нас, как на

инопланетян или что-то подобное. Мы начали беспокоиться из-за этого, поэтому я отвела

его к педиатру.

- Вау.

Она кивнула, отпив своего чая.

- Угу, мы только достигли пика паники, полагаю. Мы знали, что он не был глухим – он

реагировал на звуки – но мы боялись, что это что-то невралгическое. Но это не оказалось

ни тем ни другим. Знаешь, что доктор сказал мне?

- Что?

- Он сказал, «Может, ему просто нечего сказать».

Мы обе рассмеялись над этим. Не только из-за того, что это был забавный комментарий от

медика, а и из-за того, что мы говорили о Максе, вся жизнь которого была построена

вокруг слов.

Вообще-то, писать слова, а не произносить, теперь я задумалась над этим. Может, это

сделало что-то с ним, от чего ему намного комфортнее написать слова, чем другим

произнести.

И потом, он никогда не лез за словом в карман, когда дело касалось меня…

- Он не такой теперь, - сказала я, не уточняя дальше.

- Ах, нет, он сильно изменился.

- Так, когда он начал говорить?

Она обдумывала это несколько секунд, пока пережевывала, и потом сказала:

- В пять с половиной. Потом его было не остановить. Конечно, он стал немного

замкнутым, и тогда он начал писать.

Я посмотрела через стекло ресторана, потому что женщина, проходившая мимо, зацепила

мой взгляд. Вся ее голова была перемотана бинтами. Я на мгновение представила, она

была жертвой какого-то происшествия, но потом, когда я увидела ее необъятную грудь,

поняла, что она, вероятно, неплохо поработала севернее ее новых сисек.

- Уверена, что он рассказывал тебе о нашей жизни до Калифорнии? – спросила она.

- Да.

Мрачное выражение покрыло ее лицо, как вуаль грусти и сожаления.

- Я не собираюсь об этом расспрашивать, - заверила я ее. – Но мне приятно будет узнать,

чем еще вы сможете поделиться со мной о Максе.

Ее лицо снова просияло. Очевидно, что он был драгоценностью ее жизни. Она так

гордилась им, как, ну, она и должна.

- Ты первая девушка, с которой он меня познакомил.

- Правда…

- Она сказала:

- В смысле, кроме того времени, когда он был подростком. У него была девушка, о которой

мы знали, но только отчасти. Хотя в Калифорнии, он всегда держал девушек при себе. Я не

уверена, почему так. Я приятный человек, легко схожусь с людьми.

Это правда.

- Не думаю, что это как-то связано с вами, - сказала я. Я представила, упоминал ли он

когда-либо о Тайлер своей матери. Может, так было лучше, чем проходить неудачный

опыт.

Она понизила свой голос и сказала.

- Он не такой, как его отец.

Я просто смотрела на Полу, ее глаза излучали искренность.

- Знаю, - ответила я. – И насколько это важно, я действительно его люблю.

Позже, когда мы добрались до ее дома, она приготовила апельсиновый чай со специями, и

сказала мне, что это рождественская традиция ее семьи, которую начала ее прабабушка. Я

притворилась, что мне понравилось, но и немного беспокоилась о будущем Рождестве с

ней. Я должна найти способ избежать этого. По крайней мере, она не предложила мне

фруктовый кекс.

Я села на диван, с каждой стороны от меня по собаке. Я не могла бы сказать вам кто из них

Зеки, а кто Долли. Но кого это волновало? Они были милыми и дружелюбными, и чем

больше я проводила времени в доме Полы, тем больше я понимала, что они настоящие

члены ее семьи.

- Это замечательно, - сказала она, когда открыла рождественский подарок, который я

приготовила для нее. – Я поставлю ее прямо здесь, - она подошла к камину и поставила ее

на покрывало, прямо над тремя чулками, на одном из которых было мое имя.

Подарком была рамка с фотографией нас с Максом, сделанной Энтони, в ночь, когда у нас

был пикник. На заднем плане был Тихий океан, солнце садилось, а Макс игриво схватил

меня за талию, наклонив эффектно, и поцеловал. Мы не знали, что Энтони сделал снимок.

И тогда, я заметила это впервые, несмотря на то, что была в ее доме несколько раз, что

единственными снимками, которые она развесила во всем доме, - был Макс в детстве. Не

было других семейных снимков. Я задумалась, была ли грустная причина этого всего, и

предположила, что, вероятно, была.

То, как она смотрела на наш с Максом снимок, согрело мне сердце.

Пола сказала:

- У меня для тебя тоже кое-что есть, - она подошла к рождественской елке и достала

небольшую, упакованную коробочку.

- Вы, на самом деле, не должны были, Пола.

- Не глупи, - сказала она, когда подходила к дивану и садилась рядом со мной. – У меня

есть тот чулок с твоим именем на нем, висящий над дымоходом, - она улыбнулась и

подмигнула мне. – И хоть я и хотела бы, чтобы ты была здесь с нами, я понимаю,

насколько важно быть со своей семьей, - она протянула коробку.

Я раскрыла руки и приняла ее.

- Спасибо.

Я начала разворачивать бумагу, думая о том, что коробка была подходящего размера для

часов или браслета.

Но это было ни то, ни другое. Я открыла прямоугольную коробку и обнаружила

настоящую серебряную ложку.

- Это, - сказала Пола. – Ложка Макса, когда он был малышом.

Я сделала глубокий вдох, внезапно осознав, что я держала.

- Она прекрасна, - сказала я. – Но…зачем?

Ее голова быстро повернулась от ложки ко мне.

- Извините, - сказала я. – Я не хотела показаться неблагодарной. Я просто…удивлена.

Разве вы не хотите сохранить ее?

- Она была у меня годы, и это одна из самых дорогих мне вещей, но я хотела, чтобы она

была у тебя. Когда мы с Максом уехали от его отца, я взяла с собой немного. Но это стало

одной из этих вещей. В подсознании, я думала, что она может оказаться ценной, в случае

если нам придется продать ее. Из ложки из настоящего серебра можно было извлечь

сотню долларов или около того, и это было бы хорошо в крайнем случае, но я благодарна

за то, что мне не пришлось ее продавать.

Я подумала о том, что Макс рассказал мне – как он шантажировал своего отца перед

отъездом, и о тех деньгах, которые держали их на плаву. Я задумалась, - знала ли его мать

об этом, - но не было не единого шанса, что я спрошу об этом.

- О, нет, - сказала я, искренне сочувствуя ей, а также думая о них двоих, пытающихся

начать новую жизнь вдали от жестокого человека, за которого она вышла замуж, и который

был отцом мужчины, которого я любила.

Я чувствовала себя немного недостойной принимать этот невероятный подарок, но также

знала, что не смогу отклонить его. Это станет оскорблением высшей степени.

Я потянулась к ней, и мы обнялись.

- Я хочу, чтобы она была у тебя, - сказала она, - потому что ты станешь женой Макса и

матерью его детей.

Я отстранилась от нее, мои руки все еще на ее плечах. Я ощущала, как глаза пересыхали

от того, как широко были открыты, и я не способна была моргать.

- Расслабься, - сказала она. – Я не знаю, когда это произойдет. Я просто знаю это. Я могу

читать своего сына. Поверь мне. И я не знаю, когда у вас будет ваш первый ребенок. Меня

может не быть рядом в этот день.

8.

Шесть дней спустя я вернулась в Огайо, в дом моих родителей, и после первого часа или

около того, я знала, что это не станет легкой поездкой.

Все до сих пор не стало гладко, после того, что произошло, с тех пор как я переехала в ЛА,

и в большей степени, после того как все случилось, когда мои родители и Грейс приезжали

ко мне.

Мой отец, - явно глава семейства, - казалось, смирился с этим, после встречи с Максом в

больнице, но, полагаю, что он и моя мама забыли об этом, когда вернулись домой.

Я остановилась в своей старой спальне. Каждый раз, когда я заходила в эту комнату, как

будто возвращалась в прошлое.

Плакаты моих любимых групп и актеров в дни моей школьной жизни покрывали

практически каждый сантиметр стен. Мой старый стол в углу все еще хранил несколько

книг по Английскому. Вся моя старая одежда все еще была в шкафу и комоде.

Не смотря на то, что я была выпускницей колледжа, когда последний раз спала в этой

комнате, на это раз я почувствовала, как будто вернулась в старшую школу. Как будто я

стала подростком, который сбежал из дома, только для того, чтобы вернуться обратно в

концентрационный лагерь, из которого я так отчаянно хотела сбежать все эти годы.

Ладно, это прозвучало слишком драматично. Но будучи в том мышлении девочки-

подростка, конечно, мой взгляд на вещи был завышен. Я пробуду здесь всего несколько

дней, я напоминала себе снова и снова, а потом я стану снова взрослой Оливией, когда

вернусь обратно в мой настоящий дом в Малибу.

Не помогало в этой поездке и то, что я прилетела домой на личном самолете Макса. Мои

родители предпочли бы лучше забрать меня из терминала коммерческой авиалинии, но

вместо этого они ждали меня в небольшом лобби в северной части аэропорта, где все

частные линии взлетали и садились.

В первую ночь, когда я вернулась, мои родители приготовили большой ужин. Пришли

Грейс и ее муж, и, конечно же, мои маленькие племянник и племянница. И, снова, малыши

стали хорошим отвлечением о того, что могло бы стать определенно полным споров

вечером.

Это началось позднее, когда дети отправились спать. Я помогла Грейс уложить их в

гостевой комнате, которую мама и папа переделали под комнату только для малышей.

Вернувшись в кабинет, мы все сели кругом, попивая горячий шоколад. Мама, как обычно,

великолепно украсила дом к Рождеству. Елка была прекрасной и с приглушенными

лампочками, это обеспечило мягкое освещение, когда мы разговаривали.

В основном это бы болтовня сначала, но потом мама спросила, когда я перееду.

- Куда? – спросила я.

- На свое место.

Я вздохнула. Я посмотрела на Грейс, у которой было выражение солидарности на лице, но

ничего не сказала.

- Я не собираюсь.

Мой отец встал и прошел через распахнутые двери кухни.

- Ты сделала достаточно для этого, да? – сказала мама.

Я решила не отвечать на вопрос. Я хотела перейти прямо к сути вопроса.

- Я думала, что вы, ребята, увидели, как хорош Макс для меня, после всего что произошло.

Это должно что-то значить, да? Или я на самом деле должна прожить остаток своей жизни

принимая решения, основываясь на том, что сделает вас счастливыми, чем то, что сделает

счастливой меня?

Мой отец вышел из кухни, ничего не держа, поэтому я поняла, что он ходил туда, не для

того, чтобы взять что-то, он просто сделал это, чтобы уйти.

- Не разговаривай так с твоей матерью, - сказал он. – Она всего лишь беспокоится о том,

что хорошо для тебя. Мы все.

Я посмотрела на Грейс, которая заговорила:

- Думаю, она будет в порядке.

Муж Грейс, Терри, был автомехаником, тихий парень, всегда достаточно милый и мне он

нравился, но не было ни единого шанса, что он вмешается. Он рассматривал свой напиток

чрезмерно напряженно.

Я извинилась, отправилась в свою комнату и легла на кровать. Я чувствовала, что мне

снова пятнадцать.

***

Грейс и я провели большую часть следующего дня с Кристал. Прошли месяцы с тех пор,

как я видела ее в последний раз, и она выглядела намного лучше, - она поднабрала

немного недостающего веса, который она потеряла, пока сидела на кокаине, и опухших

темно-фиолетовых мешков, которые стали привычными под ее глазами, больше не было.

Ее волосы были короче и не окрашены. Она выглядела, как обычная, молодая домохозяйка

и мать. Вот что пришло мне на ум, в любом случае, странно, насколько это может быть,

потому что она не была замужем, и у нее не было детей.

Грейс не удалось рассказать мне о том, как выглядела Кристал, хоть она и видела ее

несколько раз, после переезда Кристал обратно в Огайо. Ведь они действительно были

подругами до моего отъезда в ЛА, и проживания с Кристал в ее квартире. Двое из нас

никогда, на самом деле, не забывали о серьезной дружеской связи, по крайней мере, после

всего того дерьма, что произошло, и Макс практически спас ее жизнь.

Кристал подобрала нас на своей машине, которую подарили ей родители, когда она стала

новым человеком. Она пользовалась ей, чтобы добраться до своей работы – работника

пекарни в продуктовом магазине, - работы, которую она любила и гордилась ею, в отличие

от той работы, которая была у нее в ЛА.

По пути в магазин у нее было множество вопросов о том, как у меня дела в ЛА, и, конечно

же, она хотела узнать все о Максе, поэтому я пополнила ее знания обо всем.

- Вы не поверите, что его мать подарила мне на Рождество, - сказала я, добавив. – Грейс,

не говори маме и папе. Я хочу рассказать им об этом в правильное время.

- Ладно, - сказала она. – Но что это?

Я рассказала им, и они обе были тронуты историей.

- Так мило, - сказала Грейс.

- Думаю, его мама права, - добавила Кристал. – Вы двое поженитесь.

- Это никогда не было тем, чего я хотела, - рассказала я им, что-то, чем не решалась

поделиться с Грейс, у которой был и брак и дети, именно поэтому я все еще не рассказала

ей об этом.

- Правильно, это не то чего ты хочешь, - сказала Кристал. – Это было не тем, чего хотела я,

также. Я думала, что хотела жить голливудской мечтой, и посмотри, куда это меня

привело. Я девушка из маленького городка. Я забыла, кто я есть.

Я задумалась об этом на мгновение, задаваясь вопросом – она пыталась сказать мне, что я

такая же. Я наполовину ожидала, что Грейс вмешается в разговор с такими же мыслями,

но она сохраняла молчание.

- Но, - сказала Кристал, - это только обо мне. Ты, очевидно, в намного лучшей ситуации,

чем была я. В смысле, Боже…иногда я оглядываюсь назад на это и как будто это была

даже не я, но это так.

- Это не так.

- Да, так.

- Нет, - сказала я, пытаясь убедить ее. – Ты сбилась с пути, и все это дерьмо было с кем-то

другим, кто сидел на наркотиках, - не с тобой, не с настоящей тобой.

- Это была вовсе не ты, - сказала Грейс.

Кристал покачала головой.

- Я беру всю ответственность за это на себя. Я должна. Я понимаю, о чем вы говорите, и

признательна вам, но признать это – единственный способ, чтобы я продолжала

становиться лучше. И говоря о лучшем, не думаю, что мы найдем лучшее место для

парковки, чем это.

Она заехала в первое и единственное свободное место, которое мы заметили, и оно,

казалось, находилось в полумиле от торгового центра.

Мы зашли в два обувных магазина, где нашли несколько пар, которые я хотела, и купили

Грейс пару, которые она сказала, что ей нравятся, но не хотела тратить деньги на них.

Было временное противостояние с Грейс, настаивая на том, что я не могу купить ей их. Я,

в конце концов, выиграла в споре по причине, что я уже увидела их, а так как знала, что

она хотела и какой у нее размер обуви, она не сможет остановить меня в их покупке.

Кристал не тратила денег. Она даже не пыталась. Она казалась рассеянной все время, пока

мы ходили, и мы наконец-то узнали причину, когда прошли детский магазин.

Кристал остановилась, потом повернулась к нам и сказала:

- Ладно, я больше не могу хранить этот секрет.

На скамейке посреди торгового центра с сотнями людей, проходящих мимо нас, и веселой

рождественской музыкой, звучащей из динамиков, Кристал сказала:

- Я беременна.

Я не могла бы быть больше удивлена, и, очевидно, Грейс была в таком же состоянии,

потому что мы одновременно посмотрели вниз на живот Кристал. Она не показывала его.

Ранее, когда я заметила, что он набрала немного веса, я подумала, что это просто из-за

того, что она слезла с наркотиков, и ее здоровье улучшилось. Теперь же, услышав новости,

там очевидно было больше.

- Как долго? – спросила Грейс.

- Пять месяцев.

- Теперь понятно, что твое горячее тело не показывает этого вовсе. К этому моменту в

моей беременности, я выглядела, как будто у меня арбуз под футболкой.

- Погоди, - сказала я. – Это произошло, когда ты уехала из ЛА.

Кристал перевела взгляд от меня к Грейс, потом снова на меня.

- Я не говорила вам, девчонки, этого, но вы помните Дэррила?

- Не говори мне… - голос Грейс затих.

Кристал кивнула.

- Это тот парень, с которым ты встречалась в старших классах? – спросила я. – Я думала,

что он переехал в Хьюстон, чтобы работать в нефтяной сфере или вроде этого.

- Да, - сказала Кристал. – Но он вернулся, когда и я вернулась, и думаю, я чувствовала себя

одинокой… это просто случилось. Но, пожалуйста, не думайте, что я жалею об этом, - она

улыбнулась. – Нет. Вовсе нет. Я абсолютно в него влюблена снова.

Грейс обняла Кристал.

- Я так рада за тебя, - с подбородком на плече Кристал, Грейс смотрела прямо на меня,

выражение на ее лице можно было определить как «ОМГ» (ОМГ – в перев. «O my God» -

«О мой Бог»).

Кристал повернулась ко мне.

- Поздравляю, - сказала я, обнимая ее, демонстрируя такое же выражение, что было у

Грейс.

Я уверена, что Грейс не были неприятны новости Кристал, и я знала чертовски хорошо,

что и мне нет. Для нас обеих, это было немного большая линия для беспокойства. С

недавней сильной наркозависимостью Кристал, будет ли все в порядке с ребенком?

Зазвонил мой телефон. Я посмотрела на экран и увидела, что это Джессика, моя

ассистентка.

- Я должна ответить. Извините.

Когда Кристал повернулась обратно к Грейс, и они начали болтать, я ответила на звонок от

Джессики, которая сказала мне, что наш спонсор, Джим Теймс, срочно хотел поговорить.

Теймс бывший парень с верхушки Paramount, который открыл свою собственную

производственную компанию, потом быстро ее продал, и стал исключительно спонсором.

Он поддерживал связи со всем городом, и когда людям нужны были деньги, они шли к

нему и продавали свой фильм. Он был высокомерным типом, я всегда ненавидела иметь

дело с ним, но у него было много уважения к сценариям Макса, и он всегда был готов

выслушать нас.

- Дай мне секунду или две, - сказала я. – Я в торговом центре и нужно выйти на улицу, -

здесь было слишком громко, для такого важного звонка как этот, поэтому я брела сквозь

толпу, сумки с покупками ударяли по моим ногам с каждым шагом, и наконец, я вышла на

улицу на тротуар. – Ладно, давай.

- Я соединю с ним, - сказала она, и я подождала пару секунд, пока она не сказала. – Мисс

Роуленд?

- Я здесь, - ответила я.

- Мистер Теймс? – сказала Джессика.

- Я здесь.

- Спасибо, Джессика, - сказала я. – Джим, что случилось?

- Оливия, у нас проблема.

- Какая?

- Рэндалл вышел из игры.

- Дерьмо.

Он говорил о Скотте Рэндалле, режиссере, который согласился снять фильм Макса

«Спорная жизнь».

- Дерьмо, верно, - сказал Теймс. – Я должен сказать тебе, Оливия, это заставляет меня

сильно нервничать. У нас осталось сорок дней до съемок. И, кроме того, почему я не могу

дозвониться до Макса?

- Мне жаль, - сказала я. – Я знаю, что он в доме своей матери. Может, он выключил

телефон. Я тоже не разговаривала с ним день или около того.

Это неправда. Я разговаривала с ним, и знала, что Макс не будет отвечать на рабочие

звонки несколько дней. От такого зануды, как Теймс, Макс, наверное, подумал, что звонок

не был важным.

- Так, на что нас променял Рэндалл? – спросила я.

- Мини-сериал на кабельном, - сказала он.

- Пожалуйста, скажи мне, что шутишь.

- Неа. Они дали зеленый свет заранее на два сезона. Они захотели начать съемки первых

четырех эпизодов раньше, чем планировали.

- Так, это не что-то, что он не мог бы уладить перед тем, как согласиться на съемки с нами.

- Правильно, - сказал Джим.

- Тогда, здесь, на самом деле, нет конфликта. Он просто нас кинул, отодвинув проект

Макса на задний план, - я начинала злиться, чувствуя оборонительную позицию из-за

работы Макса – и его профессиональной репутации, - с чем я работала до сих пор. –

Знаешь что? Если он настолько не в состоянии принять на себя обязательства по сценарию

Макса, тогда мы не захотим его в любом случае. Я позвоню тебе позже, сегодня днем, и

мы разберемся с этим.

- Я ошибся насчет сорока дней до начала съемок, - сказал Джим. – Вообще-то тридцать

девять.

- Я разберусь с этим, - заверила я его.

Я отключилась и зашла обратно в торговый центр к Грейс и Кристал.

Грейс первая заметила выражение на моем лице.

- Что не так?

- Проблемы на работе, - сказала я. – Я разберусь с этим позже, - улыбнулась я и вцепилась

рукой в Кристал. – Давайте поедим и поговорим побольше об этом ребенке.

9.

Через два дня после Рождества, я собирала свои чемоданы ранним утром, когда родители

вошли в мою спальню.

- Нужна какая-то помощь? – спросила мама.

- Нет, я справлюсь, спасибо.

Они сели на кровать после двадцатисекундного молчания, папа сказал:

- Оливия, мы действительно рады, что ты приехала домой на Рождество.

Я стояла на коленях на полу, складывая одежду. Я посмотрела на них.

- Я тоже, - мне удалось произнести слова искренне, потому что я по-настоящему была

рада, что приехала к ним домой на Рождество, но не по той причине, о которой они,

вероятно, думали. Нет, я была рада, потому что поездка укрепила мою решимость

отбросить какую-либо вину или стыд, который был у меня из-за выбора, что я приняла.

Мама передвинулась на кровати и села рядом со мной, положив руки на мои плечи.

- Мы просто хотим для тебя лучшего.

Я закончила складывать рубашки и добавила их к стопке другой одежды. Вздохнув, я

сказала:

- Мы проходили это так много раз. Это действительно изматывает.

- Нам ненавистно думать, что ты закончишь, как Кристал, - сказал папа.

Я ощутила ярость внезапно разгоревшуюся внутри меня. Я посмотрела на потолок, потом

обратно на него.

- Правда? Сейчас вы сравниваете меня с Кристал?

- Нет, - сказал папа, - это просто приме…

- Это не просто пример, - прервала я. – Вы явно беспокоитесь об этом. И, к слову, о

которой части? О наркотиках? О порно? О ее беременности?

Мама выглядела шокировано.

- Да, - сказала я. – Она беременна. И это случилось не в ЛА. Это случилось прямо здесь, в

этом добропорядочном, консервативном, нравственом нашем городке. Вы знаете, что в

этом же городе жил мой бывший парень? Тот, который был в состоянии убить нас обеих с

Кристал, если бы я не защитила себя? У вас, ребята, неправильное представление обо мне,

о ЛА, о Максе…обо всем. Дайте покажу вам кое-что.

Я открыла боковой карман своего чемодана и вытащила детскую ложку Макса.

- Вот, - сказала я. – это его мать подарила мне на Рождество. И знаете почему? Потому что

она сказала, что знает, что я единственная для Макса, и она хотела бы, чтобы у меня была

эта ложка, когда мы поженимся и заведем ребенка, что-то что сохранено из его детства.

Моя мать была больше увлечена ложкой, чем отец. Может быть, просто не ожидаешь что

мужчина, будет рассматривать что-то так увлеченно, как женщина. Не знаю. И, честно

говоря, мне действительно плевать. Я придерживалась своей точки зрения, стояла жестко,

давая им понять, что все под контролем.

Я сказала:

- Последние несколько дней вы, ребята, дважды спросили меня о работе, и, казалось,

нормально отнеслись к ней. Вообще-то, пап, ты даже, казался, впечатленным. Я могу

справляться со своей личной жизнью, также как справляюсь с профессиональной. Я не

беззащитная Оливия, как вы, ребята, думаете… или даже хотите, чтобы была такой.

- Мы не хотим, чтобы ты была какой-то другой, а не такой как хочешь быть, - сказала

мама.

Я посмотрела на нее, мои глаза расширились.

- Тогда доверяйте мне. Поддерживайте меня. Вместе с этим все будет в порядке.

***

- Черт возьми, я скучал по тебе, Девушка мечты, - сказал Макс, когда взял меня в свои

руки.

- Я заметила это, - сказала я. – Но, может, ты лучше успокоишь эту штуковину, пока мы не

доберемся до дома.

Мы стояли на асфальте в аэропорту Боба Хоупа в Бербанке. Макс припарковался перед

самолетом. Он крепко держал меня, и я могла ощутить его эрекцию, прижимающуюся ко

мне.

- Мы можем вернуться в самолет, - сказала он. – Секс на взлетной полосе? – он взял мочку

моего уха между губ, и я мягко простонала.

- Если ты так возбужден сейчас, может, это даже лучше, что мы доберемся до дома за час.

- Час. Так много времени занимает обычная поездка, - он повернулся и открыл мне дверь.

– Лучше пристегнись. Это будет самая быстрая поездка за твою жизнь.

По дороге домой, Макс спросил, как прошла моя поездка.

- Ох, как и ожидалось. И это бесило меня большую часть времени. Хотя прощание в

аэропорту было печальным.

Я боролась со слезами, когда моя мама обнимала меня. Папа просто положил руку на мое

плечо, пока мама и я обнимались. Я почувствовала то покалывающее ощущение в горле,

которое всегда появлялась, когда я собиралась заплакать, но я сумела подавить его. Мама

улыбалась сквозь слезы. Папа сделал свое лучшее усилие, чтобы передать то, что его

беспокоило – губы сжаты в тонкую линию, голова немного наклонена в сторону, как будто

говоря «Мне жаль», но, конечно же, он никогда бы не произнес эти слова.

Макс положил свою правую руку на мое бедро, пока его левая рука держала руль прямо.

Он сжал мою ногу слегка, но успокаивающее.

- Мне жаль.

- Я просто рада оказаться дома, - потом я помолчала. – Дом. Приятно говорить это.

***

Позже, когда мы лежали обнаженные в кровати, Макс сказал:

- Спишь?

Мои глаза были закрыты и я кивнула.

- Ммм хмм.

- Только пять часов.

- Я устала после поездки и после того, что мы только что делали, так что если я усну, то

это отчасти будет твоей виной.

Я открыла глаза, когда почувствовала, что его тело сместилось. Он приподнялся на одной

руке и сказал:

- Мы все еще не обменялись подарками.

Я снова закрыла глаза.

- Думаю, что ты только что подарил мне лучший подарок, который только мог.

- Хорошо, тогда, надеюсь, ты подаришь мне что-то получше.

Я ударила его по руке.

- Иди ты. Но серьезно, позволь мне сделать это… - я пошла в гардеробную и вытащила

пакет с его подарком, вернулась обратно в спальню и протянула ему. – Он не упакован.

- Хорошо, тогда у меня не займет много времени, чтобы открыть его.

Он открыл пакет и вытащил оттуда подарок.

Макс смотрел на него немного странно.

- Большая сумка.

- Ты просто полон шуток сегодня, да?

Он улыбнулся.

- Мне нравится она.

- Я думала, что поравится, - сказала я. – Ты всегда носишь с собой охапку всякой хрени.

Почему у тебя нет такой?

Он покрутил ее в руках, рассматривая кожаную сумку. Он пожал плечами.

- Нет причин. Просто нет. Но эта мне очень нравится.

- Это Феррагамо.

- Ферра-кто?

- Феррагамо, - сказала я, падая на кровать рядом с ним. – Итальянская. Неважно.

Он усмехнулся.

- Шучу, и мне она нравится. Давай, Лив, - Макс взял меня за руку и потянул. – Господи,

ты, как тряпичная кукла.

- Спасибо, так мило.

Без слов, он поднял меня.

Я застонала.

- Макс…

- Ты не пожалеешь об этом, поверь мне.

Он закинул меня на плечо, и я завизжала и засмеялась. Моя голова рядом с его спиной, а

задница в воздухе. Своей свободной рукой он шлепнул по ней.

- Мне нравится такой вид, - сказал он, оставляя быстрый поцелуй на моей попке.

Не видя куда, я не могла сказать, куда мы идем. По крайне мере, пока мы не добрались до

двери, а потом я посмотрела вниз, увидела цементный пол и почувствовала запахи масла,

бензина и резины.

- Это не будет таким уж большим сюрпризом, учитывая, где мы сейчас, - сказал он,

поставив меня на пол гаража.

Я пожала плечами, пытаясь сыграть, зная, что он, вероятно, подарит мне на Рождество,

единственным вопросом было: что?

Макс развернул меня, и я увидела Aston Martin Rapide S голубого цвета.

Я стояла там, не способная издать ни звука. Мои руки взлетели к лицу. Я была

взволнована и смущена одновременно – ни одна из этих эмоций не имела ничего общего с

тем, что я была голой.

- Не могу поверить в это, - сказала я. – И цвет идеальный, - я пошла к ней.

Макс подошел и встал прямо за мной.

- Я запомнил.

Это была машина, которую я однажды увидела на дороге несколько месяцев назад, и

сделала необдуманное заявление, что мне нравится жемчужно-голубой цвет. Видимо,

Макс запомнил это.

- Это не только подарок на Рождество, - сказал он. – Считай, что это своего рода премия.

Ты бесценна для меня в личной жизни, Лив, и также я не знаю, что бы делал, если бы ты

не работала на меня. То, как ты справилась с ситуацией с Рэндаллом, было просто

невероятно. Ты спасла фильм. Ты спасла компанию.

В тот же день, когда Теймс позвонил и рассказал, что Рэндалл выбрал мини-сериал, я

позвонила Максу, и мы ходили вокруг да около несколько часов, придумывая любые идеи,

какие могли. В итоге, я позвонила Лайлу, агенту Макса, который сразу же предложил,

чтобы Макс сам был режиссером. Для этого потребовалось немного уговоров, но Макс

наконец-то согласился. Писать и создавать – все, что он хотел делать, он говорил мне это

снова и снова, но я убедила его, что сценарий был блестящий, и что Рэндалл, оставивший

нас, дал шанс вдохнуть новую жизнь в него. Сделать самому. Сделать правильно.

- Ты невероятна, - сказал Макс, когда я открыла водительскую дверь моей новой машины и

села. Он сел на пассажирское сидение.

- Не только я, - сказала я. – Это идея Лайла.

- Ага, ну, ты все еще была невероятна в том, что уговорила меня. Но я не уверен, насколько

блестяще то, что мы сидим в твоей новой машине без одежды.

Я оглядела его.

- Похрен. Эти окна затонированы. Давай прокатимся.

- Голые…

- Расслабься, - сказала я, потом произнесла одну из его собственных фраз. – Все под

контролем.

10.

Полагаю, что кое-что из этого началось просто от нахождения рядом с Грейс, и также

услышав новости от Кристал, но больше всего это началось после разговора с мамой

Макса прямо перед Рождеством.

Я говорю про кардинальные изменения моего отношения к тому, чего я хотела в жизни,

особенно это относилось к браку и семье.

Длительное время я отвергала эту идею. Это было не для меня. Я хотела карьеру, хотела

так сильно, настолько сильно, что обычная мысль о том, чтобы завести семью,

становилась эквивалентной брошенному препятствию на моем пути стать успешной

женщиной в киноиндустрии.

Теперь, однако, все начинало выглядеть немного по-другому сквозь эту новую призму,

предоставленную Полой, Грейс и, странно, но и Кристал. Кто бы мог подумать, что

Кристал окажется в таком положении, которое я найду завидным?

Мои мысли только усилились, когда мы с Максом в следующий раз встретились с нашими

друзьями за ужином.

Это произошло за неделю до Оскара, на котором я впервые буду присутствовать. Макс не

был номинирован ни на одну награду, и не представлял, как это будет – провести вечер в

чистом, безстрессовом наслаждении и на вечеринке после.

Пока мы вшестером сидели вокруг стола, моя голова вращалась как на шарнире, слушая,

как каждый рассказывает свою историю, когда их пригласили в первый раз на

награждение Академии.

- Я могу понять, что Карл идет, но все еще не верю, что они пригласили продюсера теле-

шоу, - поддразнивал Макс, глядя на Энтони.

- Эй, - ответил Энтони. – это будущее телевидения.

Макс поднял свою кружку с пивом.

- Конечно. Большая разница между золотом Эмми и Оскара, мой друг.

Энтони рассмеялся.

- Ни одна из них не из чистого золота.

- Точно, - ответил Макс.

- К тому же, намного больше работы требуется для реалити-шоу, чем для фильма. Только

подумать о разнице между сценариями. Ты работаешь со ста двадцатью страницами или

около того. Черт, я снимаю столько каждый день.

Они просто поддразнивали друг друга. У обоих есть больше уважение к работе друг друга.

Полагаю, что это просто мужчина против мужчины.

- Погодите, - сказала я, немного неуверенная в вопросе, но с достаточным любопытством

для этого. – Существуют сценарии для реалити-шоу?

Моника ответила:

- Не совсем. Энтони немного преувеличивает.

- Ладно, - сказал Энтони, - ну, они больше, как наброски. Не настоящие сценарии. Ты

видела, кто снимается в таких шоу. Вы, конечно, не думали, что они достаточно яркие,

чтобы запоминать строчки.

- Поняла.

- Пожалуйста, скажи мне, что тоже преувеличивал, когда говорил, что это будущее

телевидения, - сказала Лорелей.

- Боже, пожалуйста, скажи, что и это не так, - согласилась я.

Энтони вытер свой рот салфеткой.

- Может быть в краткосрочной перспективе. Там куча денег, но давайте смотреть правде в

глаза, зрители начинают уставать от этих людей. Да, они работают на меня, и они

проворно загребают деньги, но они бездарно скучны, если ты хочешь знать правду.

Карл сказал:

- Как адвокат, который представляет некоторых из вас, эм, звезд, я хочу возразить на это

обобщение.

- Ты говоришь, что это неправда? – спросил Макс с ухмылкой.

Карл поднял обе руки вверх, сдаваясь.

- Я просто возразил. Это не моя работа и не в моих способностях судить о том, что правда,

а что нет.

Макс и Энтони сказали одновременно:

- Говорит адвокат.

***

Три дня спустя, я обнаружила, что впервые остаюсь одна на всю ночь в доме. Макс улетел

в Мэн, чтобы разведать место для съемок, и он попросил меня остаться и «позаботиться о

повседневных делах», как он выразился.

Макс уехал только на одну ночь и день, но я не рассчитывала, что буду чувствовать себя

настолько одинокой. Больше, чем одинокой. Дом был пуст, как и я, и я забралась под

простыни тем вечером. Кровать была слишком большой без него.

На следующее утро, когда я приехала в офис, в первую очередь я получила звонок от

Чарльза Андрио, вице-президента одной из студий. Мы встретились на вечеринке

несколько месяцев назад, и позже, когда я сказала Максу, что считаю Чарльза каким-то

скользким, Макс ответил:

- Самый скользкий.

- Слышал, снимает Макс, - сказал Чарльз в динамике моего телефона.

- Да.

- Интересно. Послушай, Оливия, я прочитал сценарий. Он мне понравился, - он

остановился.

- Это прекрасно, - сказала я. – Я передам Максу.

- Пожалуйста, сделай это. И когда передашь ему, так же упомяни о том, что я бы пообедал

с ним. Поговорить насчет покупки. Может быть.

Может быть. Я была достаточно опытной теперь, чтобы знать, что эти слова не означают

ничего, кроме демонстрации силы. Конечно, это было «может быть». Если ты хочешь

сесть и поговорить о чем-то, речь пойдет о деньгах. Ты уже принял решение, что сценарий

тебе нравится.

- Ты говоришь о том, чтобы купить фильм до его производства?

- Нет, - ответил он. – Я говорю о покупке сценария.

- Мы уже подобрали актеров, - сказала я.

- Просто дай ему знать. Думаю, ему будет интересно.

- Я буду разговаривать с ним позже, - сказала я. – И попрошу его перезвонить тебе.

Я хотела бросить трубку из-за этого парня. Он всегда какой-то хитрый, и моей первой

мыслю стало, что мы, вероятно, наняли на роль кого-то, кого он хотел для одного из своих

следующих фильмов, и он захотел купить сценарий Макса, чтобы она мог отложить его и

забрать актера себе.

Когда я позвонила Максу, он согласился с этим.

Макс приехал домой немного позже девяти вечера той же ночью, и после нескольких

минут взаимного страстного поцелуя, я спросила его, что он собирался делать с Чарльзом.

- Он позвонил мне, - ответил Макс. – Я говорил с ним по пути из аэропорта. Полагаю, он

не мог дождаться, когда я доеду до него.

Макс поднял меня на руки и продолжил жадно целовать меня.

- Погоди, - сказала я. – Так что произошло?

Макс пожал плечами.

- Он хотел купить сценарий.

- Я знаю, но что ты ответил?

Макс поцеловал меня сильнее, глубже, как будто он не видел меня несколько недель.

Вообще-то я чувствовала то же самое.

Наконец-то, он остановился настолько долго, чтобы было достаточно произнести:

- Я сказал, что он не продается.

Я улыбнулась, радуясь тому, что Макс все еще контролировал фильм.

- Мило. Способ поставить его на место до того, как он сделает предложение.

- Ох, он сделал предложение, - сказал Макс, выскальзывая из своего пальто. – Но я

отклонил его. Мы снимем это фильм, и я буду режиссером. Я не собираюсь отступать.

- Ну, просто из любопытства, сколько он предложил?

- Десять, - ответил он. – И это миллионов, а не тысяч.

- Ну, я вроде как догадалась, что не десять тысяч, но… Десять миллионов? Только за

какой-то сценарий?

Макс посмотрел на меня искоса.

Я не могла больше сохранять серьезное выражение лица.

Он быстро двинулся ко мне, а я побежала, вверх по лестнице, а Макс гнался за мной,

говоря, что я заплачу за такой комментарий.

Не то, чтобы я не заплатила ту цену, которую он требует…

11.

Две недели спустя, когда у меня было бесспорно самое великое воскресенье в жизни,

оказалось, что меня одевают два стилиста Макса, который удивил меня этим. Изначально я

планировала провести большую часть утра и полдня, укладывая волосы и делая макияж,

но две женщины пришли чуть позже десяти утра.

Честно, это было немного слишком. Макс снова меня удивил. Хотя не знаю почему. Вы

могли бы подумать, что к этому времени, я должна была уже привыкнуть к тому, как Макс

все делает – всегда старается изо всех сил, сверх меры, никогда не жалея ни средств, ни

сил. Не могу честно сказать, что хотела бы начать ожидать этого от него. Это часть того,

что делает нашу жизнь с ним увлекательней.

Я точно не переживала из-за вечера, но не хотела подводить Макса. Я была на той кино

премьере в Нью-Йорке много месяцев назад, - еще один сюрприз Макса, - и там была

красная ковровая дорожка, звезды и пресса это оправдывала. Но это было ничем по

сравнению с Академией Кинонаград.

Когда Макс увидел меня, выходящей из спальни, он оглядел меня с головы до ног. На мне

было белое платье, а он надел смокинг с бабочкой вокруг его шеи.

Всего чего не хватало на мне – вуали, и внезапно на меня нахлынули эти странные

эмоции, которые я испытывала все больше и больше в последнее время. Так я себя буду

чувствовать на своей свадьбе?

Также я немного пожалела о выборе белого платья. Оно не было свадебным, в любом

просторе фантазии, но совпадения было достаточно, чтобы я переосмыслила это.

Слишком поздно.

- Ты выглядишь, как кинозвезда.

- Ха ха, - сказала я с сильным сарказмом. – Точно.

Он подошел ко мне и положил руку на мою талию.

- Если бы у нас было больше времени…

- Мистер Далтон? – мы услышали голос снаружи. Это лимузин, готов отвезти нас в

Малибу, пригород ЛА, к театру «Долби» на Голливудском Бульваре.

Когда мы приехали, там была целая линия ожидающих лимузинов, что-то вроде того, что

вы видите во время задержки рейса на взлетной полосе.

К счастью, лимузин был упакован вином и пивом, холодными креветками и сыром. Я пила

вино, а Макс – пиво. Он предложил мне креветку, но я отказалась.

- Она испортит мою помаду или кусочек креветки застрянет у меня в зубах.

Макс положил креветку целиком в рот и сказал:

- Пройдет несколько часов до того, как мы будем есть.

Я посмотрела на него, никогда не видела, чтобы он говорил с набитым ртом раньше, а он

улыбнулся – к счастью, с закрытым ртом. Я догадалась, что он пытался рассмешить и

расслабить меня настолько, насколько мог.

Он отпил пива и сказал:

- Ты великолепна, Лив. И если нам повезет, Дженнифер Лоуренс или Джонни Депп будут

перед или за нами, и мы станем только размытыми образами на заднем плане их

фотографий,- он погладил мое колено. – Где та уверенная женщина, которая так хорошо

управляет моей профессиональной жизнью?

Он наклонился ближе к моему лицу.

Я остановила его.

- Помада. Нет. К тому же, у тебя…креветочное дыхание.

Макс засмеялся и потянулся за другой.

Пятнадцать минут спустя, выйдя из лимузина, я поняла, что вспышки камер папарацци –

что-то, к чему я никогда не смогу привыкнуть. Так же происходило на премьере в Нью-

Йорке, хоть они и снимали только настоящих знаменитостей. В этот раз, казалось, что они

получали плату за каждую фотографию.

Я улыбнулась, когда Макс взял мою руку, и мы отправились по дорожке. В мгновение ока,

камеры повернулись к следующему лимузину за нами. Как Макс и предсказывал, это была

большая знаменитость – Сандра Баллок – и наши пять минут славы кончились.

Громкие возгласы исходили от людей, которые собрались на трибунах, чтобы мельком

взглянуть на Голливудскую «знать».

Так продолжалось, пока кто-то из-за каната не позвал Макса по имени. Это был репортер

Variety, и Макс любезно подошел к ней и уделил несколько минут, в течение которых

ответил на несколько вопросов о новом фильме и о том, как идут дела у него, принявшего

на себя роль режиссера.

- Великолепно, - сказал он, - и я всем этим обязан Оливии Роуленд, - он повернулся и

улыбнулся мне.

Репортер перевела на меня взгляд и попыталась не выглядеть растерянной, хотя я уверена,

что она такой и была. Она спросила, как произносится моя фамилия и в чем состоит моя

работа.

- Р-О-У-Л-Е-Н-Д, - ответил Макс. – А ее работа… Она управляет моей жизнью, - дернув

меня за руку, он развернул нас и продолжил шествие прямо к дверям.

Еще больше возгласов и криков исходили с трибун. Они были не для нас, но я должна

признаться, - на мгновение, я притворилась, что для нас.

***

Когда шоу закончилось, мы прошли прямо к лимузину. Нас пригласили на вечеринку в

Беверли Хилтон.

Я забралась первая, Макс последовал за мной, и водитель закрыл дверь.

- Это было невероятно, - сказала я. – Практически нереально.

- Это всего лишь шоу, - сказал он, почти рассеянно.

Я решила, что он был в мрачном настроении, потому что вечер был настолько

сосредоточен на успехах в киноиндустрии, и он задумался о том, как новый фильм будет

воспринят не только зрителями, а также Академией.

Я устроилась поуютнее рядом с ним, обхватив его руку и положив голову ему на плечо. Он

поцеловал меня в макушку.

Мы поговорили несколько минут о победителях, и кто из нас двоих выбрал верного

победителя в «Лучшем Фильме». Макс угадал его правильно, в то время как я смогла

верно назвать победителей «Лучший Актер» и «Лучшая Актриса».

Лимузин не двигался. Наверняка была пробка, учитывая все те лимузины, и вероятно еще

больше из-за тех людей, которые ехали, как им вздумается.

Но вскоре мы снова поехали.

- Как долго добираться? – спросила я.

Макс спросил:

- Проголодалась?

Я засмеялась.

- Нет. Ну, да, что-то вроде того. Мне просто интересно, - есть ли у нас несколько минут.

- Для?

Я не ответила словами. Вместо этого я наклонилась к его коленям и прижалась губами к

его члену, чувствуя, как он внезапно сильнее вырос. Я слегка прикусила его эрекцию через

штаны.

Приватная шторка была опушена, так что водитель не видел задней части лимузина. Я не

была уверена в том, собиралась ли я воспользоваться всеми возможностями этого, и

расстегнуть молнию на штанах Макса и освободить его полностью для своего рта.

Так что вместо этого я решила продолжать делать то, что делала. Я сжала рукой ткань

штанов вокруг выпуклости и провела по очертанию головки.

Я поцеловала его туда, потом смогла приподнять член вверх немного, достаточно для того,

чтобы взять его головку в свой рот и выдохнуть горячий воздух в его штаны.

- Дразнилка, - сказал он.

- Ммм хмм, - ответила я с полным ртом.

По физической реакции Макса, я знала, что он наслаждался моей дразнящей игрой, но

внезапно он положил руки на мою голову, слегка повернув ее лицом к себе, и сказал:

- Лив, давай припасем это на попозже.

Я подняла голову.

- Что не так?

Я почувствовала, что лимузин остановился, а когда я посмотрела в окно, поняла, что мы

не перед Беверли Хилтон.

- Ничего, - сказал он, притягивая меня к своему лицу. – Совсем ничего, - он поцеловал

меня глубоко, его язык порхнул по моему рту, возбуждая меня больше, чем я уже была. –

Пошли со мной.

Макс открыл дверь, вышел и повернулся, чтобы взять мою руку, когда я выходила из

лимузина.

- Где мы?

Каблуки, которые были на мне, не были удачным выбором, чтобы устоять на гравии, но я

сумела, когда повернулась, чтобы узнать, что мы на вершине Горы Ли, на которой

расположена надпись «Голливуд».

Вид с вершины горы был невероятным – миллионы сверкающих огней, похожие на

созвездия, на больше, чем одно.

Макс обнимал меня сзади, сжимая крепко, целуя мою шею.

- Я не был здесь долгое время.

- Когда был последний раз?

Он прикусил мочку моего уха.

- Вскоре после того, как впервые приехал сюда. Я пробрался сюда, конечно, существовал

риск быть арестованным, но оно того стоило.

- Пробраться? Тогда ты не мог приехать сюда?

- Мог, - ответил он. – но не туда, куда мы собираемся, - когда мы собрались идти, водитель

открыл багажник, и Макс полез туда, доставая мои кроссовки. – Тебе будет комфортнее в

этом, - сказал он.

Я прислонилась к машине, пока он менял туфли на мне, потом мы прошлись по

нескольким ступенькам к воротам, где я увидела табличку, которая гласила: «Доступ

ограничен. Никаких пеших прогулок к знаку «Голливуд», за чем следовала угроза

уголовного преследования, тюрьмы и штрафа.

Там стоял мужчина, и он поприветствовал Макса.

- Хорошая ночь пока?

- Привет, Тодд. Пока великолепная ночь. Может, дашь нам полчаса, - сказал Макс.

- Не торопитесь. Я буду в машине.

Мы прошли через ворота, и я спросила Макса - кто это был.

- Кое-кто, кого я знаю. Пожарный.

- У тебя есть связи в пожарном департаменте? – недоверчиво спросила я.

- Я нанимал его, как технического консультанта на фильм. Сегодня я тоже ему заплатил, и

это стоило мне больше, чем штраф, но это спасет нас от лицезрения наших фоток в

интернете.

В конце концов, мы сели на краю одной из букв «Л».

- Если ты считаешь, что я собираюсь доделать минет на знаке «Голливуд», - сказала я, - то

у тебя намного больше развито воображение, чем я думала.

Макс рассмеялся и притянул меня ближе к себе.

- Я позволю тебе закончить позже.

- Как благородно с твоей стороны, - я посмотрела на его лицо, в поисках его реакции на

мой сарказм, но увидела, что он только рассматривает вид города. – Что, тебе не

понравилась моя шутка?

Он продолжил смотреть прямо на город.

- Понравилась.

- Ты не засмеялся. Даже губы не изогнул. Что такое? Что в твоей голове?

- Сейчас все выглядит правильным. Тысячи людей внизу несутся с одной вечеринки на

другую, отчаянно пытаясь влиться любым способом в разговор, который, как они думают,

изменит их жизни навсегда, волнение победителей, разочарование остальных…Мне все

это нравится. Я мечтал, чтобы это стало частью всей моей жизни.

- И вот ты здесь, - сказала я. – Ты сделал это.

Он кивнул.

- Да. В смысле, у меня нет золотой статуэтки…

- Еще, - добавила я.

- Правильно, - сказал он. – Еще. Но я занимаюсь тем, чем всегда хотел. Живу мечтой. Но

этого не достаточно. Далеко не достаточно. Однажды, я знаю, люди будут помнить кем я

был и какую работу проделал.

- Конечно будут, - сказала я, заметив печальные нотки в его голосе. – Знаешь, ты пока еще

молод, чтобы беспокоиться о своем наследии.

- Это не то, о чем я беспокоюсь. Вообще-то я ни о чем не беспокоюсь, - он сместился и

одновременно передвинул меня так, что мы сидели лицом друг к другу. – Я делаю то, что

всегда хотел сделать, и большую часть этого, я уже сделал. Я знаю правила игры. И это

именно то, чем является. Игрой. Один я знаю, как играть.

Его глаза метались туда и обратно, в поисках моего взгляда. Куда бы он не клонил, я

чувствовала, что смысл ускользал от меня.

- Лив, - сказал он, беря мою руку в свою. – Самое важное для меня… ты, - он вытащил

коробочку из кармана и протянул ее мне, открыв, пока продолжал говорить. – Я не могу

представить свою оставшуюся жизнь без тебя рядом, и если ты дашь мне шанс, я буду

доказывать тебе это каждый день. Выходи за меня.

12.

Мы с Максом поехали в дом его матери на следующий день.

- Давай посмотрим, как долго у нее займет времени, чтобы заметить кольцо, - предложил

Макс, когда мы ехали.

- Что? Это не хорошо. Что если она не заметит и потом будет чувствовать себя плохо?

- Ох, она заметит.

Был великолепный день, поэтому Макс опустил крышу своего Porche. На нем были

джинсы и черная рубашка на пуговицах, не заправленная. Иногда я не могла решить – он

был сексуальнее в повседневной одежде или в чем-то более официальном, но всегда

возвращалась к тому, что чтобы он не надел, было сексуальным, потому что его

аппетитное тело ждало меня под одеждой.

Мне пришлось выкинуть сексуальные мысли из своей головы, когда мы подъезжали к

дому его матери, и я сделала так, чтобы мои мысли обернулись в восторг о того, чтобы

рассказать ей, что мы собираемся пожениться. Конечно, все пройдет лучше, чем с тем, как

прозвучали мои родители, когда я звонила.

Она ждала на крыльце, когда Макс припарковался на подъездной дорожке, и спустилась по

ступенькам, чтобы встретить нас у машины. Она сначала поцеловала и обняла Макса,

потом повернулась ко мне, когда я подошла к водительской стороне машины, увиливая от

собак, и сделала так же

Когда мы отстранялись друг от друга, ее волосы зацепились за мое кольцо. Это была

смешная сцена на мгновение, когда она перешла от удивления и быстрого выкрикивания

«Оой!» к большой улыбке и нескольким слезинкам, пока переводила взгляд от кольцу ко

мне, потом к Максу, и снова к кольцу.

- Ну, это один из способов удивить ее, - сказал Макс.

- Клянусь, я не планировала этого, Пола.

Она засмеялась и снова обняла меня.

- Я знаю, милая, но меня бы не волновало, если бы ты сделала так.

После обеда, Пола настаивала на том, чтобы узнать все детали предложения, и Макс

позволил мне рассказать историю.

- Впечатляюще, - сообщила она ему, когда я закончила.

- Я тоже так думаю, - сказал он.

- Но дальше больше, - сказала я. – Помните, когда Макс уезжал в Мэн, разведать место

съемок?

Пола кивнула.

- За ночь, перед Оскаром.

- Точно, - сказала я. – Ну, оказалось, что он вовсе не ездил в Мэн. Он ездил в Огайо и

разговаривал с моими родителями.

- Вау, Макс, - сказала Пола, повернув голову в его сторону. – Так блюдешь традиции.

- Не совсем, - сказал он. – Родители Оливии не являются моими большими поклонниками,

так что это единственная причина, по которой я сделал это.

- Это правда, - поерзала я на месте. Эта тема все еще была для меня неудобной. – У них

всегда было представление, что моя жизнь должна больше походить на их. Ну, вы

понимаете, что я имею в виду, Пола.

Она кивнула.

- Я выросла также. Слушай, хотела бы я, чтобы у меня были твои возможности и

смекалка, Оливия. Я восхищаюсь тобой.

Теперь я почувствовала себя плохо, наблюдая, как выражение лица Полы опустилось до

бесстрастной маски, когда она без сомнения почувствовала сожаление о том, как прошла

ее жизнь.

Макс поднял руку ладонями вперед.

- Погоди, - он посмотрел на меня, потом на свою мать, улыбка растянулась на его лице. –

Если бы ты была способна уйти и делать…чтобы ты там не хотела делать, то у тебя бы не

было меня.

Пола дотянулась и положила руку на его предплечье.

- Я не это имела в виду.

Макс приподнял свой напиток.

- Господи, я просто обязана написать сценарий, основанный на нашей семье, в конце

концов.

Пола наконец-то вернулась к счастливому выражению.

- Ты не посмеешь.

Макс поставил свой стакан.

- Никогда.

Это была напряженная тема, но они справились с ней легко и с юмором. Хотела бы я,

чтобы с моим родителями все было так.

- Итак, твои родители, - сказала Пола, глядя на меня. – Я так понимаю, что они не

одобряют.

Я покачала головой и рассказала, как все пошло ко дну.

***

Когда я позвонила своим родителям вскоре после предложения Макса, и я уже знала, что

он ездил поговорить с ними перед тем, как спрашивать у меня. Он предупредил меня и

рассказал о том, как прошла поездка.

Что, если мягко говоря, было совсем плохо.

Я позвонила им в 11 утра по Тихоокеанскому времени. Мы не ходили никуда больше тем

вечером, а остались вместе, занимаясь любовью. Я проснулась около 10, и именно тогда

Макс рассказал мне о том, что ездил к моим родителям.

- Ты должна позвонить им, - сказал он.

Я не хотела, но было нужно.

Мама ответила, а папа присоединился к разговору.

- Мы не можем остановить тебя, Оливия, - сказала мама. – Но мы думаем, что ты

совершаешь ошибку. Слишком рано.

Я ничего не сказала.

- Мы высоко ценим тот факт, что он приехал и поговорил сначала с нами, - сказала мама. –

Но, надеюсь, он сказал тебе, что твой отец не дал ему своего благословения.

- Своего благословления? – спросила я недоверчиво. А потом из меня просто полилось. –

Сейчас 2013, а не 1953. Единственное благословление, в котором мы нуждаемся, - это друг

друга, понятно? Мы живем с вами, ребята, в разных мирах. Это моя жизнь, и я люблю

Макса. Единственное, чего должно быть достаточно для вас.

Было ли это жестоко? Наверное. Но не было ни единого шанса, что я стану притворяться

ищущей одобрения дочерью. Я взрослая женщина. Образованная. Уверенная. Успешная. Я

встретила прекрасного мужчину, который подходит мне, и который любит меня даже

больше, чем это возможно. Я знала, чего я хотела, и знала, кого хотела. Единственная

сила, которой они смогут меня удержать, - это та, которую я дам им сама. И я отказываюсь

давать ее.

- Оливия, - сказал мой отец, но я оборвала его.

- Нет, погоди. Я не собираюсь тянуть с этим. Мы еще не назначили дату, но если вы не

заговорите со мной к тому времени, как мы ее выберем, то я дам вам знать, когда все

произойдет. Остальное за вами. У меня впереди напряженный день. Мне пора идти.

Пожалуйста, подумайте над тем, что вы делаете.

Тишина на другом конце трубки. Шок, несомненно.

- До свидания, - сказала я, не в грубой форме, но определенно уверенно.

Я чувствовала себя сильной, но ослабла, когда закончила разговор. К счастью, как и

всегда, Макс был здесь, когда он был мне нужен. Я почувствовала, как его руки обнимают

меня сзади, и схватилась за его предплечья, склонив голову и тихо заплакав.

***

- Я бы никогда не подумала, - сказала Пола. – Ты вовсе не выглядишь расстроенной. А это

произошло всего несколько часов назад.

Я пожала плечами.

Пола сказала:

- По крайней мере, они не позвонили и не испортили тебе заранее сюрприз…

Макс перебил ее:

- Мам, я сказал то же самое, - он покачал головой. – Давайте просто насладимся остатком

нашего обеда.

***

Грейс позвонила несколько дней спустя, когда я ехала на работу. Она начала с небольшого

разговора, спрашивая меня, - каково это вести такую потрясную машину в самое сердце

Голливуда, чтобы работать над блокбастером.

- Я не хотела бы никакой другой жизни, - ответила я, и тут же пожалела.

Она даст мне знать об этом в любом случае.

- Я не пытаюсь поссориться с тобой, Оливия.

- Знаю, извини.

- И, к слову, если ты не знаешь, - я бы тоже не хотела ни какой другой жизни, чем моя. Но

я не виню тебя, что ты идешь за своей мечтой.

- Ты могла бы сказать что-т…

- Погоди, - прервала она. – Знаю, я могла бы встать на твою сторону. А может, даже

должна была. Но ты должна учитывать то, что я вижу маму и папу постоянно, и это

абсолютно иная ситуация для меня, чем для тебя. Я должна была расставить приоритеты.

- Ты видела Макса, когда он приезжал к маме и папе?

- Нет. Я даже не знала о том, что он был там до следующего дня. И просто, чтоб ты знала,

думаю, я бы разозлилась на них, когда они бы мне сказали.

- В каком смысле?

Она немного посмеялась, а потом сказала:

- Потому что я так рада.

Я остановилась на красный свет и заметила полицейскую машину в зеркале заднего вида.

Должно быть, я гнала, пока разговаривала с Грейс, не только из-за напряжения, а также из-

за того, что, на самом деле, не обращала внимания на то, что делала.

- Ох, да ну нахрен, - сказала я, испытывая разочарование.

- Что?!

- Нет, нет, - сказала я. – Извини. Там копы позади меня, я гнала…не бери в голову. Это не

имело отношение к тебе.

- А я уже собиралась высказать все тебе.

- Ага, ну, присоединяйся к клубу.

- Эй, - сказала она, прозвучав раздраженно, и вероятно имела полное право так себя

чувствовать. – Я пытаюсь тут все уладить. Даже, если это только между тобой и мной.

Хорошо?

- Извини.

- И ты меня извини, - сказала она. – Мы можем вернуться к тому, как было раньше?

- Конечно. Настолько долго, насколько ты пообещаешь не говорить больше обо всем

этойм. По крайней мере, пока я не буду готова.

- По рукам.

***

Макс ушел на пробежку по пляжу в воскресенье утром несколько недель спустя, когда

позвонила его мать. Я вовсе не была удивлена, увидев ее имя на определителе. Чаще она

звонила мне, а не Максу, и воскресенье было нашим обычным днем для поездки в ее дом

на ужин, хотя на этой неделе она отменила его, потому что-то несколько ее соседок

устраивали вечеринку, и она захотела пойти.

- Привет, Пола.

- Оливия, Макс рядом?

- Он на пляже. Но у него всегда с собой телефон. Хотите с ним поговорить?

- Нет, нет, - сказала она быстро. – Мне нужно поговорить с тобой.

Ее голос звучал необычно. Она звучала почти запыхавшейся.

- Все в порядке?

Она выдохнула.

- Мне нужно спросить тебя кое о чем. Это очень деликатная тема, и я буду признательна,

если ты не скажешь ничего ему об этом.

О, Боже. Я ненавидела оказываться в таком положение. Последние несколько месяцев, я

встречалась с этим в своей работе, - в основном с агентами, - но не могло быть ничего

хуже, как застрять в середине, в ситуации, как эта, между родственниками. Мой

профессиональный опыт научил меня единственному способу справляться с этим, так что

я испробовала его на Поле.

- Если это что-то настолько плохое, - сказала я. – может, не стоит говорить мне вообще.

- Но мне больше не с кем поговорить, - произнесла она, с большой виной.

Я не хотела отмахиваться от нее. Я не могла. Она скоро станет моей свекровью во всех

смыслах и значениях, она уже практически ею стала.

- Ладно, Пола. Давайте. Я слушаю.

- Если мне так трудно сказать тебе, то я не могу представить, как воспримет это Макс, -

она замолчала.

- Пола…

- Я разговаривала с отцом Макса.

У меня практически вывалился телефон.

- Что? Когда?

- Перед Рождеством.

Я вытащила табурет и села на него.

- О, мой Бог, Пола.

- Я поначалу так же подумала, - сказала она. – Но он не тот мужчина, которым был, когда

мы с Максом ушли.

Я обнаружила, что оглядываюсь вокруг, пытаясь убедиться, что Макс еще не вернулся в

дом.

- Ох, Господи. Повисите, - я поднялась по лестнице, чтобы, по крайней мере, смогла

услышать дверь и иметь возможность закончить разговор, если потребуется.

Я пошла в дальнюю часть нашей спальни, которая была полностью из стекла и открывала

хороший вид на пляж, откуда вели ступеньки в наш двор, - путь, по которому вернется

Макс домой.

- Ладно, - сказала я. – Расскажите мне почему?

- Это тяжело.

- Просто расскажите мне.

- Было тяжело не поговорить с ним. Он был моей первой любовью, моей единственной

любовью. Он изменился. Он…спокойнее, сдержаннее. Такой же, как был, когда мы

встретились подростками. Что-то изменило ее к худшему. Но, Оливия, у него было два

сердечных приступа, и он их оба пережил. Я любила его. Всегда любила. Мужчину, за

которого вышла замуж, ушел на некоторое время, по некоторым причинам. Но теперь он

вернулся. Мы оба намного старше…Ты не поймешь этого, по крайней мере, пока, в любом

случае…

- Пола, - сказала я, прерывая ее, потому что она опасно мыслила. – Это все может быть

правдой. Вообще-то, я не сомневаюсь, что это правда. Но это не тот же мужчина, от

которого вы сбежали.

- Но…

Я снова ее оборвала. Единственное ее слово несло тонны слабости и отчаяния, и от этого

мне стало грустно.

- Пола, подумайте о Максе.

- Я надеялась, что ты поговоришь с ним об этом.

А вот теперь я разочарована. Она и не собиралась пошевелиться. Это вполне очевидно.

- Нет.

- Пожалуйста, Оливия, он послушает тебя.

- Уверена, что да, - произнесла я. – но я не могу помочь вам с этим, Пола. Я просто не

могу.

- Тогда сохрани это, пожалуйста, между нами, - умоляла она.

- Это несправедливо. Я рассказываю Максу все. Пола, послушайте себя. Вы действительно

хотите вернуться назад? Вы так хорошо справлялись. Макс создал невероятную жизнь

себе. И для вас, могу добавить.

- А теперь это не твое дело.

- Вообще-то, да. И мне жаль, что приходится быть такой грубой в этом, но вспомните, вы

обратились ко мне с этим. Если вы просто искали от кого-то поддержки, то мне жаль, я не

могу сделать этого. Я абсолютно точно знаю, как Макс это воспримет, как и вы. Я не

собираюсь быть частью этого. И я не собираюсь лгать ему.

Она молчала, и я дала ей около тридцати секунд, чтобы заговорить, но она ничего не

сказала.

- Пола, хорошенько подумайте об этом. И когда вы будете готовы принять верное решение,

дайте мне знать. Но если вам нужен кто-то, кто поговорил бы с Максом, то это должны

быть только вы. Я должна рассказать ему, но дам вам неделю, чтобы сделать это самой.

И это последнее заявление в разговоре, в котором я разделалась с мамой Макса, так же как

и со своими собственными родителями, - теперь их очередь действовать.

***

Было нелегко говорить Максу, и даже тяжелее наблюдать за ним в тот день, когда он

поехал домой, навестить свою мать

Я ждала конца недели, а потом подняла эту тему за ужином. Максу требовалось знать,

почему я не сказала ему сразу же, а я объяснила, что сказала его матери, что это она

должна рассказать, и что дала ей неделю.

Макс не винил меня. Во всяком случае, так он меня успокаивал.

Он приберег свою ярость для своей матери, а когда позвонил ей, я сидела рядом и

слышала весь разговор. Было жестоко и разбивалось сердце, когда я слушала голос Макса

от сурового до почти надломившегося, и видела, как его лицо осунулось, как будто он

только что узнал, что потерял члена своей семьи. Именно так и я себя чувствовала.

Макс уехал к ней домой один и приехал домой за полночь. Он позвонил заранее, чтобы

дать мне знать, когда уезжает, а я сидела в гостиной, читая сценарий, чтобы убить время,

когда увидела свет фар на подъездной дорожке.

Я вышла, чтобы встретить его на крыльце.

Когда он вышел из машины, то выглядел, будто прошел через ад, и именно так он

охарактеризовал разговор со своей матерью.

Мы зашли внутрь и сели на диван в кабинете. Я прижалась к нему, пытаясь успокоить его,

но его тело было напряжено.

- Она одинока, - сказал он. - Вот из чего все исходило.

- Она виделась с ним?

Макс покачал головой и прижал пальцы каждой руки к своим вискам.

- Нет.

- Ты поверил ей?

Он кивнул.

- Я допрашивал ее большую часть времени об этом. Господи, я, блять, не могу в это

поверить.

Я обвила свою руку вокруг его.

- С чего все началось? О чем они разговаривали?

- Он позвонил ей потерянный однажды. Она сказала, что они начали прямо с разговора о

прошлом. Обо мне, о своих подростковых годах, об их медовом месяце. Полагаю, обо всем

хорошем, что они помнили. Обо всем, что происходило…раньше.

- Воспоминания, - произнесла я.

- И отрицание, - резко добавил Макс.

- Может одиночество стихнет, и она перестанет говорить с ним.

Он повернулся ко мне и взял меня на руки, притягивая ближе.

- Мне жаль, я пытался уладить все с твоей семьей.

- О чем ты?

- Это не было моим делом, - сказал он тихо, его подбородок расположился на моем плече,

пока мы сидели в обнимку. - Некоторые вещи просто неисправимы.

Мои глаза наполнились слезами. Это правда. Печальная правда.

- Ты очень сильно старался, - сказала я.

Он отстранился от меня.

- В чем?

- Во всем. И большую часть времени это работает на тебя. Но ты не можешь заставить

делать людей что-то в реальной жизни, как можешь сделать это на страницах. Вот почему

ты стал писателем в первую очередь, - я пожала плечами. – Так что теперь стало более

очевидным, что ты не можешь контролировать то, что не можешь контролировать.

- Глубокомысленно, - сказал он, надломив улыбку в первый раз за день. – Ты права. В

любом случае, у нас много работы, на которой нужно сосредоточиться. Это важнее. Но у

меня есть кое-кто, кто проследит за всем этим. Если он появится или она поедет к нему, я

узнаю об этом.

Макс рассказал мне, что позвонил Карлу, подумав, что как адвокат, он может свести его с

хорошим частным детективом, и к тому времени, как Макс добрался до дома, дело пошло

в работу.

- А потом что? – спросила я. - Что ты собираешься делать, если это произойдет?

Он раздумывал мгновение.

- Не знаю. Может, ничего.

Это звучало для меня, как единственный правильный выбор.

13.

Меньше чем за месяц до начала съемок, однажды утром я сидела в своем кабинете, когда

позвонил Джим Теймс.

- Оливия, слышал, что все хорошо развивается.

- Намного лучше, - ответила я. – Великолепно. Все идет великолепно.

- Это…великолепно.

- Хочешь поговорить с Максом? – спросила я. – Я знаю, что он едет в своей машине, так

что должен ответить.

- Нет необходимости. Я знаю, что он чертовски занят. Я хотел связаться с тобой, чтобы

дать знать, что отправил кое-что к вам в офис.

- О, правда? Двух- или четырехдверную? – я закрыла браузер своего ноутбука. Я

насмотрелась достаточно для одного дня сайта Переза Хилтона (американский

телеведущий, журналист и блоггер)

Джим усмехнулся.

- Точно. Как будто машина сможет впечатлить тебя, в твоей высококлассной жизни.

Я проигнорировала его небольшой подкол.

- Что ты отправил, Джим?

- Свою крестницу.

Я закрыла глаза, понимая к чему все идет.

- Она великолепна, - сказал он. – И ей не нужна большая роль. Просто что-то с небольшим

текстом. Это даже не выйдет за рамки бюджета. Я заплачу ей.

Я откинулась в своем кресле и продолжала держать глаза закрытыми, сосредоточившись

на дыхании. Я должна была знать, что будет какая-то уловка в ее предложении полностью

финансировать фильм. Макс тоже должен был знать. Но ни один из нас даже не

предполагал этого.

Джим продолжил:

- Думаю, она будет хороша в сцене с администратором гостиницы. В той сцене, где

главный герой выходит из себя в коридоре, а администратор говорит ему успокоится, она

прекрасно написана. Диалог просто блестящий.

- Я поговорю с Максом, - ответила я ему.

Минуту спустя, я говорила с Максом по телефону.

Когда рассказала ему о звонке, который только что был с Джимом, Макс сказал:

- Будет сделано.

- Что?

- Мы сделаем это, никаких проблем.

- Макс, мы уже взяли кое-кого на эту роль.

Он сказал, что это правда, но мы можем предложить другую, какую-то небольшую роль

для этой актрисы, и освободить место для крестницы Джима.

- Это будет легко. Такое постоянно происходит.

- Ага, ты кажешься удивленным.

- Я, немного, - сказал Макс. – Я удивлен, что он так долго ждал. Должно быть до

последней минуты. Но я знал, что он захочет какую-то подобную услугу. Не такое уж и

большое дело, Лив. Мы справимся.

Вся ситуация заставила меня почувствовать себя, будто я все еще немного новичок, но по

крайней мере теперь я узнала, что такие услуги были настоящей оплатой в Голливуде.

***

Мы начали съемки нового фильма два месяца спустя. Впервые у меня появилась

возможность увидеть Макса на съемочной площадке. Поскольку я видела, как он

кропотливо относился к крошечным деталям, пока писал сценарий, то была удивлена

тому, как он позволял актерам идти в другом направлении.

Иногда на протяжении сцены, химия между актерами могла бы быть пригодна для

изучения случая более глубоко, и Макс поощрял это, - подпитывая их строчками

написанными налету, позволяя им немного импровизировать, но не слишком, поскольку

был страстно предан основной направленности сюжета.

Я не особо мешала, за исключением одного предложения Максу, когда постельная сцена

была какой-то необоснованной.

- Никогда бы не подумал, что ты ханжа, Лив.

Я искоса на него посмотрела.

- Ты знаешь, что нет. Сцена слишком хороша для этого. То, что они говорят друг другу –

на самом деле, поворотный момент, и, я думаю, что он будет потерян для большинства

парней, которые отвлекутся на ее сиськи.

- А женщины не отвлекутся на его наготу? – возразил он.

Я снова посмотрела на актеров, которые лежали в кровати, обнаженные. Она – на спине, а

он – на боку, их ноги переплетены.

Я сказала:

- Между нами, его задница не настолько хороша. Но, да, это может быть достаточно

отвлекающим. Прикрой их.

Макс посмотрел на меня.

- Мне нравится твоя прямота, - он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, и

прошептал. – Считай себя оттраханой позже.

- Моя прямота, да? Может быть, я должна быть режиссером?

- Не забегай вперед.

Я потянулась и положила свою руку на его задницу, сильно сжимая.

- Вот эта – замечательная задница.

***

Несколько недель спустя, я стояла за шведским столом на съемочной площадке, с чашкой

кофе в руках и пыталась решить, что я хотела бы больше – бублик или пончик.

Как из ниоткуда, запахи еды и напитков внезапно стали не такими уж замечательными.

Мое горло закололо, я почувствовала, как мое тело вспыхнуло от жара, и мгновенно

выступил пот на моем лбу. Потом сбивающий с толку рвотный рефлекс, и я понеслась в

дамскую комнату.

Пять минут спустя, после череды рвотных позывов, облегченных только разбрызгиванием

холодной воды по моему лицу, я вышла из туалета и направилась на парковку, чтобы

вдохнуть немного свежего воздуха.

Я была напугана, думая, что у меня паническая атака или что-то вроде того, но не могла

точно определить, почему это произошло. Я давно себя так не чувствовала, после всего

того, что произошло с Крисом, и он сел на длительный срок.

Я стояла в тени, спиной к зданию, делая глубокие вдохи и чувствуя себя немного лучше

после каждого.

- Что случилось?

Я открыла глаза и увидела стоящего Макса.

- Ты практически выбежала через двери, - сказал он, подходя ко мне и кладя свои руки на

мои.

- Я просто почувствовала себя нехорошо на мгновение. Но теперь мне лучше.

- Что это было?

- Не знаю, - я описала ему все симптомы, и пока выпаливала каждый, меня осенило. И

думаю, Макса тоже, судя по выражению его лица.

Мы уставились друг на друга на мгновение, пока он, наконец, не предложил:

- Я отправлю Лиз в аптеку…

- Нет, не надо, - я не хотела, чтобы это делала помощница. – Я схожу сама.

- Я с тобой.

***

- Лив, я видел каждый твой дюйм.

- Но не так, - прокричала я в ответ.

Я была в туалете в нашем доме, а Макс стоял прямо за закрытой дверью. По пути домой,

мы не обсуждали, как будет проходить процедура. Вместо этого, Макс успокаивал меня,

потому что к тому времени уровень моего безумия достиг абсолютного максимума. Когда

мы зашли домой, я пошла в туалет и закрыла дверь.

- Я просто писаю, Макс.

- Мы и раньше были в ванной вместе, когда ты делала это.

- Это займет от трех до пяти минут, чтобы проявился результат. Просто дай мне секунду.

Я не знала, что это было, но просто не хотела, чтобы он смотрел, как я писаю на эту

маленькую палочку.

Он потряс дверной ручкой снова.

- Все еще закрыто, - сказала я. – Одну секундочку…

- Я пописаю на такую же, если для тебя так будет спокойнее.

Я нервничала, конечно, но наш разговор принес немного шуточного облегчения на минуту.

- Готово, - сообщила я, натягивая трусики, опуская юбку и открывая дверь. – Ты можешь

посмотреть, как я мою руки.

Мы стояли там несколько минут, высматривая индикатор на тестовой полоске.

Когда результат, наконец-то, появился, мы оба уставились на него на несколько минут, а

потом Макс обнял меня.

***

- Итак, - сказал Макс, пока он вез нас в наш любимый итальянский ресторан на ужин. –

Кому мы скажем в первую очередь?

- Этого не случится в ближайшее время.

Он посмотрел на меня.

- Почему?

- Потому, - сказала я. – что я еще даже не ходила на свой первый прием у врача, и мы

узнали, что я беременна коло двух часов назад. Я собираюсь поступить, как и моя сестра,

– подождать. Множество людей не сообщают сразу же каждому. Ну, знаешь, просто чтобы

быть уверенным, что все в порядке.

Я видела, как его лицо приобрело серьезное выражение.

- Расслабься, - сказала я. – Думаю, все будет в порядке. Это что-то вроде обычного

ожидания, на самом деле. И, Макс?

- А?

- Ты знаешь, что едешь на пятнадцать миль медленнее скоростного режима, да?

Он надломил улыбку, потянулся, и положил руку на мое колено. Я положила руку сверху.

- Я просто осторожен, - ответил он.

Он ускорился ненамного.

14.

Я бежала по пляжу однажды утром, когда музыка перестала барабанить по моим ушам,

потому что зазвонил телефон. Грейс.

- Кристал родила девочку.

- Классно.

- Почему ты запыхаешься?

- Я бегаю, - ответила я. – Как малышка Кристал?

- Она в порядке. Нет никаких проблем.

Это не было произнесено, но мы подразумевали возможность возникновения проблем у

ребенка Кристал, связанных с употреблением наркотиков. Сроки подсказывали нам, что

все будет, вероятно, хорошо, но никогда не знаешь точно.

Я замедлилась до ходьбы, а когда добралась до ступенек, которые вели с пляжа к нашему

дому, села на нижнюю и растянулась.

- Так, как назвали?

- Джинджер. Я отправлю тебе ее снимок. Погоди, когда увидишь эти рыжие волосы.

На расстоянии паренек играл с воздушным змеем. Несколько человек занимались

серфингом, но не получая должного везения, из-за необычайно спокойных волн. Чайки

ныряли в надломы волн, в поисках обеда, и странным образом напомнили мне, что нужно

сделать то же самое.

Пока я сидела на деревянной ступеньке, ведущей с пляжа к нашему дому, появилась

тяжесть в животе, не связанная с беременностью. Это была вина. Я хранила одно из самых

больших открытий своей жизни от Грейс, вероятно, единственного человека на планете, -

кроме Макса, конечно же, - которая захотела бы узнать об этом. Но у меня лучшие

намерения придерживать это при себе так долго, сколько смогу. Точно такая же ситуация,

как и с браком, - я знала, чего хотела от жизни, и буду достаточно стойкой, чтобы добиться

этого. Но есть несколько печальных препятствий на моем пути.

Мы поболтали еще несколько минут перед тем, как я сказала ей, что мне нужно

собираться, перехватить что-нибудь из еды, и ехать на работу.

Позже, я показала снимок дочки Кристал Максу.

- Красавица, - сказал он.

- Так и есть. Она похожа на Кристал.

Мы были в офисе «ОливиМакс», просматривали отснятый материал со съемок. Эта была

часть киноиндустрии, которую я находила наиболее захватывающей, в основном из-за

того, каким «сырым» был материал. Я заглядывала вперед, чтобы посмотреть, как он

превратится в качественно-созданную и стилизованную финальную версию,

скомплектованную и отредактированную разными углами обзора, и какую фоновую

музыку мы выберем для различных сцен.

- Ты хочешь мальчика или девочку? – спросила я его.

Он посмотрел на меня с самым серьезным видом.

- А что? Ты можешь контролировать это?

- Да, вообще-то, могу, - пошутила я в ответ.

Он взял мою руку, поднес к своему лицу, поцеловал и сказал:

- Удиви меня.

***

Мы с Максом встретились с Карлом, Лорелей, Энтони и Моникой за ужином в ресторане

«Dana Tana» на бульваре Санта-Моники в Западном Голливуде. Я была здесь несколько раз

и мне, на самом деле, понравилась еда, но не настолько из-за стайки фотографов,

зависающих на тротуаре. Это было одно из нескольких мест, где собирались

знаменитости, поэтому фотографов тянуло сюда, как акул к приманке.

Хорошо – как всегда – было то, что те, кто узнавал и хотел сфотографировать Макса,

всегда незамедлительно переключались с него в ту секунду, когда на глазах появлялась

какая-нибудь голливудская знаменитость.

Однажды я указала на это Максу, когда мы приходили сюда и парочка из них, казалась, по-

настоящему заинтересованными его работой, спрашивали о его следующих проектах и

говорили так, как будто действительно следили за его карьерой.

- Они следят за ней, - сказал он. – Но пытаются расцеловать задницу, чтобы получить

какой-нибудь эксклюзив.

Я заметила, что Макс хорошо осведомлен в этом, и как-то, когда несколько настоящих

поклонников его предыдущих боевиков заметили его и попросили автографы, Макс

подписался и поговорил с ними, полностью игнорируя вопросы репортеров. Которые,

кстати, пытались перекричать вопросы поклонников, и Макс заткнул их и сказал, чтобы

убирались отсюда. Он знал, кому уделять свое внимание.

В «Dana Tana» этой ночью Макс проговорился о моей беременности.

Все за столом выглядели шокированными.

- Прекрасно! - закатила я глаза.

На данный момент было всего несколько недель, и все казалось хорошо с медицинской

точки зрения. Поэтому мы приближались к тому моменту, когда начнем рассказывать

людям об этом. Я просто не планировала этого сегодня.

Наш стол несколько минут пошумел, после незапланированного откровения Макса, -

парни поздравляли Макса, девчонки улыбались и разрывали меня на части, бокалы

поднимались, объятья и рукопожатия повсюду.

- А я-то думала, почему ты пьешь минералку, - сказала мне Лорелей.

- Ага, я думала, что это нас выдаст в любом случае.

Моника сказала:

- Ладно, итак, нам нужно начинать планировать вечеринку по поводу рождения ребенка,

прямо сейчас. Ох, не могу дождаться. У вас с Максом будет самый красивый ребенок.

- Не дай нашим детям услышать это, - предупредил Энтони. – Они будут раздавлены.

- Если они достаточно долго не будут пихать свои наушники в уши, то услышат нас, -

ответила Моника.

- Это же не так плохо, да? – спросил Карл.

Моника закатила глаза.

- Не совсем, но почти.

- У меня появилась идея для реалити-шоу, - сказал Энтони. – Собрать кучку детей в доме, -

что-то вроде Большого Брата – и тот, кто продержится дольше, не пользуясь своим

планшетом или телефоном, получит миллион баксов, - его мозг всегда работал, как и у

Макса, в поисках новых идей, так что все мы посмеялись, но также знали, что он только

наполовину пошутил.

- Почему детей? – спросил Макс. – Мы все зависим от этих штуковин.

- Только не я, - возразила Лорелей.

Карл фыркнул.

- Ну да. Твои руки находятся на твоем iPhone больше, чем на мне, - он оглядел нас. –

Почему вы думаете у нас нет детей?

Мы все засмеялись.

Лорелей улыбнулась, а потом сказала.

- Не ожидай ничего сегодня.

Макс и Энтони застонали.

Макс заказал всем еще по одному кругу выпивки, и газировку для меня. Не диетическую

конечно же. Я не отказывала себе в простых удовольствиях. Честно, чем дольше

продолжался вечер, тем больше мое внимание постепенно смещалось от компании друзей

к соблазнительному меню десертов. А когда официант спросил, не хотим ли мы десерт, я

заказала шоколадно-ванильное парфе с клубникой. На двоих. И съела все. Пофиг.

Позже, перед тем как уйти, Стивен Спилберг со своей женой подошли к нашему столику,

чтобы поздороваться с Максом. Несколько минут спустя, Макс представил меня Расселу

Кроу, которому нужно было встретиться и обсудить проект с Максом.

Я давно перестала быть шокированной присутствием знаменитостей. И не из-за того, что

это не было волнительно - тусоваться с великими именами Голливуда. А потому, что я

начала чувствовать свою принадлежность к этому.

15.

Практически на середине второго триместра, я начала по-настоящему округляться и стала

немного одержима этим.

Я проводила практически все время за покупкой новой одежды, пока занималась работой

над фильмом. У Макса не возникало проблем с тем, что я делала то, что хотела, и

поскольку большая часть моей работы была связана с телефоном, - решение проблем и

прочее, - не имело значения, была ли я на съемках или заходила в интернет где-то в

магазине, пытаясь найти идеальную рубашку, которая скроет мой растущий животик.

Хотя более проблематичным был секс с Максом. В нем определенно что-то изменилось.

Одна из проблем– уменьшилась частота. Но когда мы занимались сексом, он казался не

настолько вовлеченным в него, как обычно, - особенно, в сравнении с тем, что было за

несколько месяцев до того, как мы узнали, что я беременна.

Я заметила это с нарастающей ясностью за последние несколько недель, и это совпадало

со временем, когда мое тело заметно изменилось.

Поначалу, я решила прекратить испытывать к себе жалость. Но потом решение просто

справляться с этим переросло немного в злость. Разочарование, по крайней мере.

И именно так я себя почувствовала однажды, когда пыталась подобрать какую-то новую

одежду перед трехсторонним зеркалом в моем большом гардеробе. Я перемерила

несколько юбок и брюк вместе с несколькими рубашками, и мне ничего не понравилось из

этого.

Я была между сменой нарядов, пытаясь решить, что попробовать следующим, стоя там в

трусиках и лифчике, когда начала плакать. Не рыдать, а просто чувствовать себя немного

подавленно из-за этого. И, уверена, что гормональные изменения тоже были как-то

связаны с этим.

- Что не так?

Я вздрогнула от голоса Макса, и когда поворачивалась к двери, чтобы посмотреть на него,

то машинально прикрыла рукой лифчик и опустила другую руку к трусикам.

Макс смотрел одновременно и взволнованый и удивленный моей реакцией.

- Оливия, - сказал он, подходя ко мне. – Что случилось?

Он обнял меня и притянул ближе к себе.

Мой лоб опустился на его грудь, и я продолжила слегка всхлипывать.

- Поговори со мной, - сказал он.

Он положил палец под мой подбородок и поднял мое лицо, глядя мне в глаза.

- Я тебя больше не привлекаю? – спросила я.

Он нахмурил брови, а голова отклонилась в сторону.

- Что? Почему ты так подумала?

- Ты не… все не так.

Макс положил руку сбоку на мое лицо и вытер своим большим пальцем слезу, стекающую

вниз по моей щеке.

- Что не так?

Я тяжело выдохнула.

- Когда мы занимаемся любовью.

Он медленно покачал головой.

- Нет, нет. Все не так. Я просто хочу быть нежным с тобой, - он улыбнулся. Его рука

опускалась вниз по моему телу, наконец, остановившись, когда его ладонь легла на мой

живот. – Ты как всегда восхитительна.

Я приподнялась на кончиках пальцев для поцелуя.

Макс снова обнял меня, притягивая ближе, не позволяя нашим губам разъединиться.

Потом он поднял меня с пола, и через несколько шагов, заходя в нашу спальню, положил

меня на спину.

- Я не хочу, чтобы ты менялась в этом, - сказала я, разглядывая потолок.

Макс целовал мою шею, потом верхнюю часть моей груди. Я посмотрела вниз и

наблюдала, как его язык прошелся по краю моего лифчика, по пухлой груди.

Он посмотрел на меня.

- Я страстно желаю каждый дюйм твоего тела, и я собираюсь продемонстрировать тебе

это.

Я выгнула спину, чтобы он мог расстегнуть мой лифчик и отбросить его с кровати. Он

наклонил голову, и начал выводить круги по моему левому соску, потом по правому, потом

снова по левому, на нем он открыл рот шире и захватил его своими губами, втягивая в рот.

С тех пор, как я забеременела, мои соски стали сверхчувствительными, и Макс, очевидно,

заметил это, уделяя им больше времени и внимания, что когда-либо. Я извивалась под

ним, когда ощущения лучились по мне от груди к каждой конечности.

Я могла оставаться в таком положении часами, пока муки наслаждения захватывали меня,

но у Макса были другие идеи.

Нежно, он перевернул меня на бок, его язык никогда не покидал моей кожи, скользя вдоль

бока, потом по спине, когда он уложил меня на живот.

Я чувствовала его нежные, теплые поцелуи на середине моей спины. Потом выше, между

лопатками, потом еще выше, на задней стороне моей шеи, когда он откинул мои волосы в

сторону.

Когда он прошелся дорожкой поцелуев вниз по моему позвоночнику, то зацепил пальцами

резинку моих трусиков.

Передвигаясь ртом ниже к моей пояснице, потом по изгибу моей задницы, он стянул белье

вниз по моим ногам, следуя вдоль по задней стороне моей правой ноги, целуя и облизывая

ее все время.

Потом по моей левой лодыжке, по задней части моей левой ноги, медленно, пока не

достиг верха, потом он удивил меня, слегка прикусив ягодицу.

Макс повернул меня на бок, лицом к нему. Его голова все еще была в районе моей талии.

Он приподнял мои ноги и поднес их к своему лицу, целуя внутреннюю часть бедер, потом

придвигая их ближе.

Перекатив меня на спину, он сказал:

- Мне никогда не будет достаточно тебя, Лив.

Его язык потянулся вверх по моим бедрам, обходя половые органы, и останавливаясь на

внутренней стороне бедер, где он поцеловал и посмотрел на меня.

Несколько быстрых, дразнящих облизываний моего клитора. Мои бедра дернулись вперед,

от реакции на его язык. Руками на каждом моем бедре, он развел мои ноги шире.

Я подумала, что он заставит меня кончит своим ртом, но он передвинулся. Он встал на

колени между моих ног и быстро стянул футболку.

Потом он расстегнул ремень, потом молнию, и позволил своим штанам упасть к его

коленям, потом спустил свое белье вниз.

Я разглядывала его полностью эрегированный член, освободившийся из плена боксеров, и

его руки сразу же обернулись вокруг ствола.

Он погладил себя от основания до кончика, скользя большим пальцем по опухшей головке,

подбирая маленькую влажную каплю, которая собралась на ней. Он распределил

шелковистую смазку вокруг головки, и я могла видеть, как она блестела под светом ламп.

Даже после множества раз, когда была с Максом, я все еще восхищалась его обнаженным

видом, - тем, как его мышцы напрягались и бугрились под натянутой кожей.

- Ты восхитительна, Лив, и прошло время с тех пор, как я трахал тебя, как следует.

Его голос был глубоким, как хриплый рокот, и то, как он как-ни-в-чем-не-бывало сообщил

мне, что он собирается делать со мной, практически заставило умолять об этом.

Но мне не пришлось делать этого.

Я почувствовал вес его члена, расположившегося прямо у моих половых органов, когда он

наклонился, чтобы поцеловать меня в губы. Его эрекция, казалось, излучала тепло, когда

лежала на моем клиторе.

Один легкий толчок, и его головка проникла в меня. Потом еще один, и он был внутри.

- Ты такая влажная, - сказал он, отклоняя свои бедра сначала влево, потом направо,

погружаясь глубоко внутри меня.

Теперь он медлил. Каждым проникновением, которое он совершал, сокращалось что-то,

заставляя его толстую эрекцию опухать еще больше.

Я отчаянно его хотела, и он намеренно уделял внимание своему поддразниванию. Я

пыталась сместить вес, чтобы перевернуть его и оседлать.

Уголок его губ изогнулся в полуулыбке, когда он схватил меня за запястья, крепко

удерживая меня на спине.

- Пытаешься перейти в нападение?

- Да. Мне необходимо это, - ответила я.

Он покачал головой, нахмурившись для эффекта.

- Извини, но прямо сейчас ты подчиняешься. Никакого больше нападения с твоей

стороны.

Макс снова ласкал языком мои соски, и делал это легкое покусывание, которое всегда

сводило меня с ума.

- Ты думаешь, я не могу нападать? – спросила я.

Не двигая головой, он переместил свой взгляд на мои глаза.

- Нет.

- Правда?

- Да, - ответил он, и жестче толкнулся в меня. – Правда.

Боже, он искушал меня. Проверял меня.

Я зацепилась своими ногами за него и попыталась снова его перевернуть.

- Бесполезно, - сказал он, его бедра теперь двигались круговыми движениями, - из

стороны в сторону, вперед и назад, - пока он жестко трахал меня.

Его глаза просверлили дырку во мне. Напряженный, притягательный, контролирующий

взгляд, от которого я хотела объездить его еще сильнее.

Я попыталась снова.

- Ты хочешь этого, - сказал он.

- Я хочу нападать.

У меня перехватило дыхание, когда его член проник в меня до самого основания. Я была

влажной и теплой, но чувствовала, каким горячим был его член, как сталь, обернутая в

атлас, напротив моей ноющей сердцевины.

- Ладно, - сказал он, - но я все равно буду задавать ритм.

А когда он нас переворачивал, его эрекция оставалась во мне.

Он слегка подогнул колени.

- Сцепи свои ноги с моими, - выдохнул он.

Я сделала именно так, как он сказал.

Я немного нагнулась, и его хриплый, низкий голос сказал мне сидеть прямо.

- Я хочу наблюдать так долго, как могу, пока ты объезжаешь меня.

Я села, как он сказал, и он положил руки на мои бедра.

И снова я почувствовала, как его длина пронзает меня.

Я начала скользить вверх по его члену, отталкиваясь ногами.

Хотя он остановил меня своими руками на моих бедрах.

Я посмотрела вниз на его каменное выражение лица.

Он сказал:

- Ты сможешь делать все по-своему через минуту. Но сейчас ты будешь делать, как хочу

этого я.

Блять. Он снова дразнил меня, проверял меня. И мне нравилась каждая секунда этого.

- Вращай своими бедрами, как я, - сказал он.

Я двигалась на нем круговыми движениями, и чувствовала, как его член глубоко

зарывается в меня. Круг за кругом, потом меняя направление.

Я положила свои руки на его крепкий живот, чтобы удерживать себя. Я откинула голову

назад.

Потом я почувствовала его большой палец на моем клиторе, который двигался своими

собственными круговыми движениями.

Я бы не продержалась дольше, и когда это стало очевидно, - по моему дыханию и тому,

как движения моих бедер стали дергаться, - Макс убрал палец.

Я была на краю оргазма, и он остановился.

- Не круто, - сказала я.

Его брови быстро взлетели и опали.

- Вот так я хочу, чтобы ты кончила.

- Это не совсем нападение, - сказала я.

- Тебе нужно кончить.

- Да.

- Попроси мне, Лив. Умоляй меня.

- Я хочу кончить так сильно. Пожалуйста, - я никогда бы не подумала, что буду умолять о

чем-то так сильно, и от этого чувствовала себя полностью в его власти, что только

заставляло меня хотеть большего.

- Как ты хочешь кончить? – спросил он. – Ты хочешь покататься на нем? Или попрыгать?

- Да, да…

Его руки снова были на моих бедрах, предотвращая мои движения вверх и вниз, позволяя

только круговые движения.

Но потом он убрал свои руки, освобождая меня.

Я почти не ждала, но прошла секунда прежде, чем он сказал:

- Сделай это, Оливия. Кончи на моем члене.

Я скользнула вверх по его члену, потом быстро вниз, ударяясь об него…а потом я не могла

остановиться.

Макс сминал мою грудь и перекатывал соски большим и указательным пальцами,

потягивая их.

Его бедра подталкивали меня жестко вверх и вниз, и я чувствовала удары его головки

глубоко внутри меня сильнее, чем прежде, тогда я сжалась вокруг его ствола.

Я с трудом выдохнула, даже не осознавая, что задерживала дыхание. Вся моя

концентрация была на наших движениях, и на том, как он трахал меня снизу.

- Мне никогда не будет достаточно тебя, Лив.

- Мне никогда не будет достаточно твоего члена. Трахни меня, трахни… - бормотала я.

Толчки Макса подо мной стали сильнее, пока я двигала бедрами вверх и вниз, объезжая

его так быстро, как мое тело могло позволить.

- Кончи на моем члене, - повторил он, и это единственное поощрение, которое мне

потребовалось.

Я завизжала, глубоко вдыхая, и начала кончать, в тот момент, когда почувствовал

шелковистость его освобождения внутри меня.

16.

Агент Макса, Лайл, позвонил однажды днем, когда я делала покупки в Беверли Хилз.

- Как поживает маленький Макс? – спросил он.

- Мы не будем узнавать пол, но с ним или с ней все просто замечательно. Спасибо, что

спросил. А ты как? Подписал уже контракт с тем парнем из мальчиковой группы?

- Не заводи меня, - сказал он. – Его музыкальный агент, дал ему понять, что может сам все

сделать.

- О, это большая ошибка. Им потребуется твоя магия.

- Ни хрена. Дело в том, что меня бесит, что они попробуют и его агент облажается, и в

итоге, они, вероятно, подпишут контракт с кем-то еще, и именно поэтому они не

приползут ко мне обратно.

- Паршиво.

- Дело в том, что мне это даже неважно. Я не размажу это по их лицам. По крайней мере,

не напрямую. В любом случае, ты в офисе?

- Нет, - сказала я, перекидывая несколько рубашек на стойке. – Я ищу одежду, которая бы

подошла беременной женщине, но была и удобной и также не кричала «Я беременна!»

всему миру.

Лайл даже вида не подал.

- Ну, не могу ничем помочь тебе в этом. Извини.

- Знаю. Так в чем дело?

- Как «Спорная» продвигается?

Именно так мы начали называть фильм. «Спорная», а не полным названием – «Спорная

жизнь».

- По графику и продвигается вперед, - ответила я. – Хотя, бюджет немного жесткий. Ты

звонишь, чтобы подкинуть денег?

Он засмеялся.

- Хорошая попытка.

- В любом случае, я шучу.

- Слушай, мне нужно знать, что все закончится к фестивалю «Сэнданс»

- Конечно, - ответила я, хотя не имела понятия, была ли это правда.

- Прекрасно. Итак, мы будем там.

- Мы? А как же предпоказ?

- Оставь это мне.

- О, нет.

- О, да. Я воспользуюсь выгодой. Большой. «Спорная» будет на фестивале «Сэнданс».

Дело сделано. Как насчет магии агента?

***

Мы с Максом сидели у бассейна позднее этим вечером, наблюдая за закатом, который был

настолько великолепен, что почти выглядел ненастоящим, как и большинство из фильмов,

в которых я не способна сразу же определить это компьютерная графика или нет.

- Он сказал тебе, в чем будет состоять услуга? – спросил Макс.

- Нет, просто, что она будет большой.

- Да уж! Ну, мы в графике, да, все будет готово.

Я была счастлива услышать от него это, после того, как пообещала Лайлу ранее, что с

графиком не будет проблем, и что «Спорная» будет готова к «Сэндансу», хоть у меня и

было только незначительно представление, как все проходит. Но я также знала, что Макс

все успеет, каким-то образом.

Мы сидели на одном шезлонге. Я лежала между его ног, спиной на его груди, используя

его плечо, как подушку.

Макс в одной руке держал напиток. Его вторая рука обнимала меня слева, а его ладонь

лежала на моем животике, который теперь было заметен все больше и больше с каждым

днем. По крайней мере, мне так казалось.

В любом случае, я больше не сходила из-за этого с ума и, на самом деле, чувствовала себя

более уверенно. Особенно рядом с Максом, конечно же, который приподнимал подол моей

футболки, так чтобы его рука лежала на коже моего живота, отдавая тепло в прямом и

переносном смысле.

- Теперь, когда мы получили все хорошие новости, - сказала я. – Думаю, нам стоит

поговоритт о чем-то серьезном.

- Я еще не готов.

- К чему? Ты же не знаешь, что я собиралась сказать.

- Да, знаю, Лив. И я не хочу говорить со своей матерью пока. Ни о ребенке, ни о чем.

Я сместилась в кресле, так чтобы быть лицом к нему. Он удивился в ответ.

- Макс, как долго нам еще ждать? Я знаю, я была той, кто предложила подождать

некоторое время, но сейчас все хорошо. Каждый прием у врача…

- Знаю, я был там, на них всех.

Я потянулась и положила руку на его грудь.

- Знаю, что был. Я просто хочу сказать, что больше нет причин ждать. Мои родители не

рады нашей свадьбе, и я чертовски уверена, что они сойдут с ума из-за ребенка. А что

собираешься делать ты? Скрывать от матери? Вечно? – я покачала головой. – Макс, мы

просто должны дать им знать. Свадьба – это одно, но ребенок… он все меняет.

- Правда?

Я наклонила голову набок, не понимая, почему до него не доходит.

- Да, правда. Правдивее не бывает.

Его глаза смотрели в мои, пока я говорила, но после моего последнего комментария, он

отвел взгляд. Сначала направо, потом налево и, наконец, остановился на океане и закате

прямо за моим плечом.

Я не хотела ничего говорить. Я уже достаточно сказала. Я хотела услышать, что скажет он,

после того как обдумает, кое-что, чем я знала, он занимается усиленно, поскольку

передвинул свою руку прямо к лицу, положив большой палец на подбородок и растирая

его. Это не было тем, что я бы назвала нервным тиком, а больше, как неосознанный жест

человека, когда он в глубоком раздумье, и даже не понимает, что делает.

Секунды тянулись долго, но я продолжала удерживать взгляд на его лице. Наблюдая, как

он думает. Наблюдая, как он работает над собой.

Наконец, он сказал

- Я хочу жениться на тебе завтра.

Макс смотрел на меня, ожидая ответа, но я не могла связать и двух слов.

- Что?

Он сел прямо, ближе ко мне. Он положил свою руку на мое лицо, и смахнул волосы с

щеки, заправляя их мне за ухо.

В его глазах было что-то, - не такая страсть, как я привыкла видеть в такие моменты, а

глубокий, жаждущий взгляд. Это то, о чем я слышала, говорят люди, и понимала, что это

значит, но никогда, на самом деле не знала, как это выглядит до сих пор.

- Я люблю тебя, Лив. Ничто и никто не сможет встать у на пути у нас. Мне плевать на то,

кто он такие. Я знаю, ты хочешь и заслуживаешь большой свадьбы…

Я быстро покачала головой.

- Нет, я не хочу этого. Никогда не хотела.

- Ты можешь получить все, что захочешь, - сказал он. – Я дам тебе все. Я воплощу твои

мечты о свадьбе в реальность. Но подумай о том, чтобы запрыгнуть в самолет со мной

завтра, или сегодня…да, сегодня…и будем только мы вдвоем. Не беспокоясь ни о ком и ни

о чем.

- Это безумство, - сказала я.

- Да.

Я медленно покачала головой и заметила, как изменилось выражение его лица. Он,

вероятно, подумал, что я откажусь. Но я потянулась руками и запрыгнула на него, крепко

сжимая.

- Хорошо, - ответила я, проглатывая слезы счастья. – Я согласна.

***

Макс сделал несколько звонков и к десяти вечера мы были в его самолете, направляясь в

Напу. Мы переходили от одного к другому, подкидывая идеи, где пожениться, и наконец,

решили в Напе, потому что Максу нравилось там так сильно, что он взял меня с собой

туда в наше первое совместное путешествие.

Мы остановились в том же коттедже, как и в первый раз. На следующее утро мы получили

наше свидетельство о браке, и к полудню стояли посреди фруктового сада с двумя людьми

– священником и нашим свидетелем, старым другом Макса по его студийным дням,

который владел домиком, который мы сняли.

Это было незначительное событие, именно такое как мы и хотели, за исключением того,

что я в итоге надела белое платье – то же, что и на вечеринку Оскара. Макс надел новый

костюм.

Мы решили, что проповедь будет короткой, кроме обязательных вопросов, спрашивающих

нас о согласии стать друг другу мужем и женой.

Основной частью церемонии стали наши клятвы, которые мы написали на борту. Я не

знала, какой вышла моя, но умудрилась прекратить тревожиться о словах. Я продолжала

писать и переписывать, но одно и то же приходило мне на ум, поэтому я решила

придерживаться первоначального варианта, и надеяться, что этого будет достаточно, и что

мое лицо скажет больше, чем слова, когда Макс посмотрит на меня.

Когда настал черед произносить мою клятву, я начала сначала:

- Макс, любовь моя…Ты вдохновляешь меня каждый день. Когда я приехала в

Калифорнию, у меня были большие мечты, но я не имела представления, что ты станешь

моей воплотившейся мечтой. Только в прошлом году, я бы за что не догадалась, что

встречу тебя, а сейчас я не могу представить свою жизнь без тебя. Я люблю тебя больше,

чем способна показать, и жду с нетерпением десятилетия попыток.

Клятва Макса ко мне:

- Я стою здесь сегодня из-за спонтанного решения, которые мы приняли только вчера

ночью, но женитьба на тебе была только вопросом времени. С тех пор, как впервые увидел

тебя, я не сомневался, что ты станешь не только моей женой, но и моей жизнью. До моего

последнего вдоха на этой планете, я обещаю тебе все, чего я стою, как мужчина, что ты

будешь моим приоритетом номер один до конца времен. Я брошу все ради тебя, - он

удерживал взгляд на мне и потянулся, чтобы коснуться моего живота. – И ради нашего

ребенка. Я снова полюбил свою жизнь благодаря тебе. Я люблю нашу жизнь. Я люблю

тебя. Это одна и единственная истина, которая имеет значение…Ты. Я. Навсегда, Лив.

Я больше не видела его лица из-за размытости от слез, которые наполняли мои глаза. Я

знала, что он любит меня, - он говорил мне это постоянно, и показывал такими разными

способами, - но получив от него такое красивое обещание – все, что я хотела услышать,

потому что я знала, что Макс такой тип людей, который сдерживает свои слова.

17.

В основном я работала дома в последние несколько месяцев моей беременности, когда по-

настоящему округлилась. Не то, чтобы я пыталась скрыть это от кого-то, а больше из-за

того, что Макс не хотел, чтобы ребенок находился вокруг этой суеты и беготни на съемках,

потому что, как он выразился:

- Это может вызвать стресс.

- Так, ты не хочешь, чтобы у ребенка был стресс.

- Правильно.

- А что насчет меня? – спросила я, притворившись расстроенной, но Макс видел меня

насквозь и знал, что я играю.

- Ты, - сказал он, - заработала достаточно денег, чтобы справиться со стрессом. К тому же,

тебе нужно отдохнуть, потому что, когда закончатся съемки и родится ребенок, я увезу

тебя в самый невероятный медовый месяц, который ты могла бы вообразить, - и с этими

словами он поцеловал меня и уехал на целый день на работу.

Я думала, что он немного драматизировал из-за всего, но не могла отрицать, что были дни,

когда я с нетерпением ждала, когда останусь дома и весь дом будет в моем распоряжении.

И это было также мило, когда я видела Макса, после длинного дня вдали от него.

***

Моника и Лорелей организовали для меня вечеринку по поводу появления ребенка, и мы

были только втроем. Идеально. Я, на самом деле, повзрослела рядом с ними за последние

несколько месяцев. Было приятно снова обзавестись подругами.

На нашей маленькой вечеринке Моника спросила,- как долго я собираюсь скрывать все от

моих родителей.

- Я расскажу им, после родов, - сказала я. – Я не хочу иметь со всем этим дело, пока

беременна.

- К тому же, - добавила Лорелей, - может, они будут так счастливы, что стали бабушкой и

дедушкой, что просто все отпустят.

- Сомневаюсь, - ответила я, разворачивая джемпер, который Моника купила для ребенка. –

К тому же, мне ненавистна мысль пользоваться ребенком в качестве буфера в отношениях

с ними.

- Ох, мне так жаль, - сказала Лорелей.

- Все в порядке.

Тема быстро сменилась на другую, и мы сидели на веранде Моники, поедая пирожные и

наслаждаясь ленивым воскресным днем.

***

Макс приехал однажды вечером со съемок и сказал, что Энтони и Карл задали ему жару за

то, что у них не было мальчишника.

- Так сделайте это, - сказала я. Я сидела на улице за кабинетом, в патио. У меня был iPad,

по которому я смотрела «Декстера» онлайн. Я поставила сериал на паузу, и посмотрела на

Макса в баре, который делал себе Белого русского, и он поднял на меня глаза, когда я

сказала это.

- Что? – спросила я.

- Ты подбадриваешь меня в том, чтобы сходить на мальчишник. Ты знаешь, что на них

происходит, да?

- Ага, - ответила я. – Выпивка, стриптизерши…

Он вышел на улицу и сел рядом со мной.

- И тебя это устраивает.

Я пожала плечами.

- Конечно. Кажется, ты не собираешься трахаться с ними. К тому же, может они разогреют

тебя, и ты придешь домой и трахнешь меня.

Макс отпил свой напиток и хохотнул.

- Мне не нужны стриптизерши, чтобы разогреть меня для секса с тобой, Оливия.

- А что если я скажу, что ты можешь привести одну домой и мы могли бы сообразить на

троих с ней?

Не колеблясь, он ответил:

- Скажу, что ты задаешь мне вопрос с подвохом. Хорошая попытка.

- Хороший ответ, - сказала я, пододвигаясь в кресле и прижимаясь к нему.

***

Мать Макса позвонила мне однажды утром и сказала, что ей нужно поговорить.

Меня не устраивало попадать в такое положение, конечно, мне не нужно было давление.

- Пола, как я и говорила в прошлый раз, не могу ничего скрывать от Макса.

- Я знаю, милая, - ответила она. Она никогда не называла меня так, и мне стало интересно,

было ли это искренним проявлением симпатии, или она просто пыталась расположить

меня к себе, прежде чем выложить даже еще худшие новости, чем рассказала мне раньше.

- Может, это вовсе не лучшая идея, - сказала я.

- Мне действительно нужно поговорить с тобой. Ты дома?

- Да.

- Я на подъездной дорожке.

Твою мать!

Так долго скрывали беременность от нее. Я пробежалась по всем вариантам, и ни один из

них не был походящим.

Я надеялась, что буду достаточно сильной и скажу ей, что это не очень хорошая идея, что

она появится в нашем доме, до того как поговорит с Максом, но мне все равно было бы

нужно сказать ей это в лицо. Объяснение по телефону или через интерком на входных

дверях вызвало еще больше подозрений.

Я могла бы позвонить Максу и спросить его, что, как он думает, я должна сделать, но он

был занят, с головой ушел в съемки фильма, и не было не единого шанса, что я добавлю

это в его список дел.

- Вы здесь? – спросила я, не было больше причин тянуть время.

- Да, можно, пожалуйста, мне войти? Или, по крайней мере, мы могли бы поговорить на

крыльце? Это, на самом деле, очень важно. Я воспользовалась случаем, остановившись

здесь. Я даже не была уверена, что ты дома, но заметила твою машину. Почему ты дома,

вообще?

Это мой шанс избежать объявления того факта, что я беременна, и как-то, - чистым

везением, полагаю, - ответ пришел ко мне сам.

- Я подвернула лодыжку.

- О, нет. Все так плохо?

- Ага, - сказала я, направляясь к входной двери, открывая ее и заходя на кухню. Так тихо,

как могла, я насыпала горстку льда в пластиковый пакет, обернула его полотенцем, потом

пошла к дивану. Я откинулась, подняла ногу вверх, и обернула ее полотенцем со льдом.

Потом накрылась одеялом, положила его на живот, и добавила подушку для большего

объема, а сверху руки. Должно быть, это выглядело смешно, но это единственное, что мне

пришло в голову.

- Тебе нужно что-то? – спросила она.

Я вздохнула.

- Просто входите. Дверь не заперта.

Потом я вспомнила об обручальном кольце, и сняла его, положив под стопку сценариев на

кофейном столике.

- Ты оставляешь дверь открытой, когда Макса нет дома?

- Нет, я просто открыла ее для вас и вернулась на диван.

Несколько минут спустя, она стояла передо мной, разглядывая мою перемотанную

лодыжку и настаивала, что приготовит мне обед.

- Все в порядке, на самом деле, - ответила я. Мне было ненавистно ее обманывать, но у

меня действительно не было выбора. Я не могла действовать за спиной Макса и позволить

его матери узнать о том, что она станет бабушкой. Это было делом Макса, на его условиях,

в его собственное время.

Мне было неудобно видеть ее снова, и, знаю, она чувствовала то же самое по отношению

ко мне. Я хотела, чтобы все прошло как можно быстрее, насколько возможно, поэтому

сказала ей, что жду важного звонка и что, вероятно, буду занята им большую часть

времени.

- Ладно, - сказала она. – Я понимаю. Я знаю, что вы оба очень заняты. Макс, вероятно,

потерян без тебя на съемках.

- Уверена, что он в порядке.

Она помедлила мгновение, потом прямо заявила:

- Я сказала отцу Макса, что больше не могу с ним разговаривать.

Теперь, этого не ожидала я. Я была уверена, что она попытается убедить меня поговорить

с Максом, смягчить его и помочь ему понять ее. Но это был самый удачный поворот

событий.

Я практически сдвинулась достаточно для того, чтобы одеяла и подушка, прикрывающие

мой живот, сползли, но как-то умудрилась держать себя в руках.

- Точно, - сказала я, почти шокировано.

Она кивнула.

- Думаю, что то, что произошло, было… - она прослезилась, но я не могла придвинуться к

ней, чтобы успокоить. – Извини, - сказала она, возвращая себе самообладание. – Думаю, я

хотела снова нормальную жизнь, и длительное время он был ей для меня. Но это

тоскливая ностальгия поуменьшилась. На самом деле, это произошло несколько недель

назад. И только сейчас я решилась извиниться и приехать сюда.

- Вы не должны стыдиться, Пола. Я просто рада, что вы приехали и рассказали мне. Вы

должны поговорить с Максом так скоро, как это возможно, - я подумала, что это было бы

замечательно для них обоих, - сгладить все, и также я подумала обо всей этой тайне с

беременностью, которая была смешной. – Позвоните ему, пожалуйста?

- Ты дашь ему знать, что я буду звонить и почему? Сомневаюсь, что он ответит.

- Он всегда отвечает вам, - сказала я. – Всегда отвечал и всегда будет.

***

Макс приехал за полночь этим днем, после встречи с Полой. Я сидела в кабинете и

смотрела документальный фильм про землетрясения, когда он пришел.

- Не могу поверить, что не пережила ни одного, с тех пор как переехала сюда, - сказала я.

Макс развалился на диване рядом со мной.

- Пережила.

Он говорил о не большом землетрясении, которое произошло однажды днем, когда мы

выходили из The Ivy, ресторана из Беверли Хиллз. Земля сотрясалась не сильно, больше

похоже было на короткие вибрации, и я сначала подумала, что это связано со стройкой.

- Поверь мне, - сказал Макс, когда я выключила телевизор, - ты не захочешь пережить

большое, - и как только он сказал это, его брови поднялись. – Или…хочешь? – он

наклонился и поцеловал меня в губы.

- Позже, - сказала я. – Ты не предпримешь никаких действий, пока не расскажешь, как все

прошло.

И он рассказал мне, что после звонка своей матери, они согласились встретиться в

ресторанчике неподалеку от ее дома. Макс предложил это, подумав, что будет лучше

встретиться на публике, чтобы держать свои эмоции под контролем.

Пола рассказала ему все сразу, включая объяснение, с которым она поделилась со мной.

Он сказал, что разговор об его отце был коротким. Они не задерживались на нем. Пола

хотела узнать все о том, что происходило с Максом, пока они не общались, и сказала ему,

что хоть это и было относительно короткий период времени, ей казалось, что они не

разговаривали несколько лет.

Макс пробежался с ней по фильму, и по всему тому, что связано с его профессиональной

жизнью.

К счастью для него, я напомнила ему снять обручальное кольцо, перед встречей с Полой.

Таким образом, он скрыл тот факт, что женат.

- Я ничего не спрашивал у нее об отце, - сказал он. – Мне было плевать и я не хочу ничего

знать. И больше всего, я не хочу, чтобы он имел что-то общее с нашими детьми. Я не

позволю этому произойти.

В его глазах была злость, но она быстро сменилась, когда я положила руку ему на голову и

пропустила волосы через пальцы, успокаивая его.

И, конечно же, он не сказал ничего Поле о беременности.

- Думаю, мы должны сообщить об этом вместе, - сказал он.

- Это было бы замечательно. Я могу дать тебе столько времени, сколько захочешь, но наше

расписание, я вроде как, не могу контролировать.

Макс улыбнулся.

- Хорошо знать, что твоя беременность протекает нормально.

Мы лежали вместе в тишине несколько минут, пока я не спросила:

- Макс, как мы справимся с этим?

Вот тогда он и рассказал о своем плане.

18.

Мы с Максом решили не говорить моим родителям по телефону. Вместо этого, мы

дождались последней недели перед родами, и я позвонила и сказала им, что хочу, чтобы

они пролетели в ЛА вместе с Грейс, и что это важно.

По моему мнению, было бы лучше сказать им в лицо, и не было ни единого шанса, что я

поеду на таком позднем сроке.

Поначалу, они хотели знать, почему мне нужно, чтобы они прилетели в ЛА так срочно, и я

заверила их, что ничего чрезвычайного, что я в порядке, и это кое-что, о чем я лучше

поговорю с ними лично.

Макс предложил отправить за ними самолет и привезти их сюда, но это то, что им не

понравится. Я боялась, что мои родители заметят давление, особенно после того, как я не

сказала им, почему хочу встретиться с ними, - только, что это будут хорошие новости.

Все было более неровно, разговор, по крайней мере, но родители есть родители, и когда

ребенок зовет, хорошие приезжают к нему. Несмотря на недавний провал, я знала, что мои

родители хорошие люди, и они будут поддерживать меня.

Поэтому они прилетели коммерческим рейсом, а я и Макс встречали их в аэропорту.

Я намеренно одела что-то, что скроет мой живот, просто с целью того, чтобы облегчить

разговор, если я хочу рассказать им все. Чего я не сделала, потому что в ту секунду, как

Грейс увидела меня, она радостно прокричала:

- О, Боже мой!

Мои родители, несомненно, были поражены, когда увидели меня, но поскольку Макс был

там, мы избежали небольшой риск вызвать грандиозный скандал из-за моего откровения.

Может, так же было связано с тем, что врачи собирались вызвать роды через два дня, и для

них было мало времени, чтобы скоординировать наступление на мой жизненный выбор.

Что сделано, то сделано, и уже нет пути назад.

Мама, папа и я откровенно поговорили тем же вечером, перед их уходом в отель. Они не

захотели оставаться в нашем доме, а я в любом случае не ожидала этого.

- Я знаю, что вы, ребята, не счастливы из-за этого, - сказала я. – Но это произойдет, и я

хочу, чтобы вы стали частью жизни моего ребенка, как и детей Грейс.

- Это означает, что ты будешь приезжать домой чаще? – спросил папа.

- Я поработаю над этим, - ответила я.

Папа смотрел скептически. И мама тоже.

- Обещаю, я постараюсь, - сказала я.

Мы втроем обнялись, и я была благодарна за хоть какой-то знак, что наша семья не

развалится.

Удивительно, что потребовалось время, чтобы поднялась тема брака, и мой отец был тем,

кто ее начал.

Я репетировала свой ответ и объяснила им, что мы с Максом, несомненно, поженимся.

- Когда? – спросила мама.

- Скоро.

- Здесь или дома? – спросил папа.

- Пап, это мой дом.

Я, конечно же, надела помолвочное кольцо, а оба наших обручальных кольца лежали в

моей шкатулке.

Шаг первый грандиозного плана Макса: выполнен.

***

Два дня спустя, как по расписанию, я была в родильном зале, с коленями на подставках,

пытаясь выполнять дыхательные упражнения, в то же время, похрустывая льдом между

схватками.

Хоть я и нервничала, в палате было спокойно, в основном из-за медсестер и врача, которые

были горой стабильности и спокойствия для меня. И, слава Богу за это, потому что Макс

был нехарактерным комком нервов.

Хотя, что характерно, он был очень полезен за видеокамерой. Снять видео про роды - его

идея, и я не была против этого. По крайней мере, до того, как это на самом деле

происходило, и он говорил медсестрам, дать обзор камере, говорил доктору, что ему нужен

лучший угол на происходящее. Это был Макс – режиссер, прямо в родильной палате.

Медсестер и доктора не радовало это, что беспокоило меня. Хотя с другой стороны, мне

было плевать на то, что он делал, и я, действительно, находила это милым и забавным

отвлечением.

После шести часов родов, это, наконец, произошло, - у нас родился сын, и, как мы и

решили несколько недель назад, мы назвали его Габриелем.

***

Макс принес новости в комнату ожиданий, и через несколько минут, мои родители был

первыми, кто меня увидел.

Впервые я видела, как мой отец плачет. Это не было рыданием, но и не слезы печали.

- Я думал, что привыкну к этому, - сказал папа, вытирая нос платком.

- Ты плакал, когда рожала Грейс? – спросила я.

Мама ответила:

- Как водопад.

В тот момент появилась Грейс, и я спросила:

- Почему ты не рассказывала, что папа плакал, когда ты рожала?

Она ответила:

- Он просил не рассказывать.

А я думала, что мы делимся всем. Полагаю, что это из-за того, что я скрывала от нее.

Карма – отстой.

Хотя я и не настаивала. Прямо сейчас мы достаточно поделились друг с другом. Моими

солнечными деньками, в качестве будущей мамочки.

Здесь были мы вчетвером, какой и всегда была наша семья, и это на удивление было

комфортно, даже после всего, что произошло, чтобы дойти до этого момента.

***

Месяц спустя, мы воплощали в действие второй шаг грандиозного плана Макса, в парке на

берегу реки в родном городе Огайо.

Когда я подъехала на лимузине, первое, что я увидела – шестьдесят складных, белых

стульев, которые расставили добровольцы из церкви моих родителей. Все места были

заняты. Большинство присутствующих людей были моими друзьями со школы и

колледжа, по крайне мере, те, которые были рядом и могли прийти. Некоторые люди были

друзьями родителей по церкви.

Стулья стояли лицом к реке, которая была украшена в конце решеткой с белыми лилиями.

Когда я вышла из лимузина, все головы повернулись в моем направлении.

Никто, даже Грейс, не знали, что мы с Максом женаты. Из присутствующих знали только

Карл, Энтони, Моника и Лорелей.

Я думала, что идея провести фальшивую свадьбу была безумием, но Макс сказал, что надо

пойти на это, что это сделает наши семьи и друзей счастливыми.

- Расслабься, Лив. Мы провернем все в Голливудском стиле, - сказал он в один из

моментов.

Это был скромная свадьба, та, которой мои родители и мать Макса были рады. Нам с

Максом было просто успокоить наших старомодных родителей со Среднего Запада.

Грейс была моей главной свидетельницей, а Кристал, Моника и Лорелей – подружками

невесты. Карл был главным свидетелем Макса, а его двумя шаферами были Энтони и, как

ни странно, мой отец. Это было трогательно для меня, когда он вел меня к алтарю, вложил

мою руку в руку Макса, а потом занял свое место.

Хоть семьи обычно и сидят по разные стороны от алтаря, наши нарушили традицию и

сели вместе. Это были наши мамы, которые могли передавать друг другу Габриеля во

время церемонии.

Наши клятвы были позаимствованы с нашей настоящей церемонии. Мы с Максом решили,

что они особенно значимая часть нашей настоящей свадьбы, и их также важно включить в

липовую.

Поцелуй, однако, был как настоящий, как и на нашей настоящей свадьбе. Когда поцелуй

закончился, Макс прошептал мне на ухо:

- Я бы женился на тебе каждый день своей жизни, если бы мог.

Позже, на приеме в небольшом танцевальном зале отеля недалеко от парка, Макс заметил

кое-что интересное:

- Знаешь, это единственная часть не поддельная.

Мы танцевали наш первый танец, в качестве мужа и жены.

- Точно, - сказала я. – Но все неподдельно для всех остальных здесь.

- Ага, почти для всех.

Макс ссылался на Карла, Энтони, Монику и Лорелей, которые стояли рядом друг с другом,

наблюдая за танцем.

Карл ухмылялся, а Энтони качал головой. Лорелей и Моника смеялись между собой и

плакали, когда смотрели на нас.

Я знала их достаточно хорошо сейчас, чтобы понимать, что они нас не критикуют, - они

удивлялись тому трюку, который мы провернули. Главное произведение. Все написано и

срежиссировано Максом.

***

Позже той ночью, мы были в самолете, наедине.

Мои родители оставили у себя Габриеля на две недели, а мать Макса осталась в их доме,

чтобы помочь. Я убедилась, что у Полы была серебряная ложка, чтобы покормить его.

В начале я была не уверена по поводу этой идеи, но две недели, проведенные в Огайо

были такими замечательными, и я решила, что будет неплохо новым родственникам

поладить со своим внуком.

Также, сказать, что я с нетерпением ждала некоторого уединения с Максом, без

постоянной работы, стало бы преуменьшением в преступных пропорциях.

Макс был верен своему слову и удивил меня невероятным медовым месяцем. Маршрут

включал в себя Лондон, Мадрид и Рим.

Пока с нетерпением ждала всего этого, я почувствовала первый укол…чего-то…не

уверена, что это было. Не вины. Может, просто беспокойства. Как новоиспеченная

мамочка, я решила, что привыкну к этому чувству. Оставлять ребенка на две недели было

нелегко. Но я доверяла своим родителям и Поле, конечно. И Грейс, тоже, поскольку я

знала, что она там тоже будет.

Я прокручивала эти мысли снова и снова в голове, пока самолет не поднялся до

крейсерской высоты. Я знала, что мне нужно отпустить все. Просто насладиться этим

всем. Поэтому я забралась на колени Макса.

- Мне нужно проверить ваш членский билет для секса на высоте, мадам, - сказал он.

Я наклонилась и поцеловала его, потом засмеялась.

- Просто я подумала кое о чем, - сказала я. – Две свадьбы…Это означает, что нам нужно

будет два развода?

Макс знал, что я шутила, но ответил так серьезно, как никогда не отвечал мне:

- Даже не думай о том, чтобы сбежать от меня. Я последую за тобой до края вселенной,

Лив.

Content

олеся o 26bcb0a3aab1fa77