Михаил Дмитриев

Цель – Мавзолей и далее…

Из морока постмодерна в окопы Донбасса

Глава I

…Наступят времена, когда развращение и упадок нравов молодых достигнут последних пределов. Почти не останется нерастленных.

Серафим Вырицкий (1866–1949)

…роскошь утешает одну бедность и то с непривычки, на одно мгновение

А.С. Пушкин

«Интересно, – подумал Максим, – как оказалась эта картина в таком месте? Обычно в номерах старых отелей висят примитивные пейзажи, в новых – сюрреалистическая бессмыслица… А здесь, в люксе «Савоя» – «Ледовое побоище».

Пытаясь согнать хмель, Максим внимательно рассматривал картину. На переднем плане были изображены русские ратники: разного возраста, от старца до юнца, по-разному вооруженные и одетые, они в напряжении ждут удара несущейся прямо на них громады закованных в броню конных крестоносцев. Между русским войском и рыцарями осталась полоска льда метров в пятьдесят, уже можно различить кресты на белых одеяниях и рога на отдельных ведрах-шлемах. Армада крестоносцев заслонила собой весь горизонт. Через какое-то мгновение под серым, сырым весенним небом произойдет столкновение. Ратники в колоссальном напряжении, затаив дыхание, его ждут. Ждет и Александр Невский. Молодой полководец сидит на коне под хоругвью с изображением Пресвятой Богородицы. Весенний ветер волной развевает полотно с чудесным ликом и дышит сырым холодом в остекленевшие глаза воинов.

«Да… сильная картина… хорошо передано напряжение. Передние ряды однозначно смертники, но лучше умереть так, в бою, чем дряхлым, больным стариком на затхлой постели», – размышлял Максим. Услышав за спиной скрип двери, он оглянулся на девушку.

Она как раз вышла из ванной комнаты, где восстановила утраченный макияж и оделась. Максим еще раз оценил ее редкую красоту, а также платье, которое поначалу толком и не разглядел: черное по колено из шерстяной ткани классического кроя и вместе с тем очень кокетливое. Основной шарм этого платья открывался сзади: покрытая черно-серыми куртуазными узорами прозрачная материя изящно обнажала спину и таила в себе что-то очень притягательное и женственное. Стройные ноги девушки обтягивали плотные черные колготы, маленькая ножка была обута в черные изящные замшевые ботильоны.

В руках она держала большую смоляного цвета сумку известной дорогой марки. Максим между тем был еще в белых махровых гостиничных халате и тапках. Короткостриженый, коренастый, он принадлежал к тому типу ухоженных, следящих за собой мужчин, чей возраст не просто определить, то ли им тридцать лет, а то ли, при ближайшем рассмотрении, и все сорок.

– А ты рано собралась, – сказал Максим, – я еще хочу выпить!

– Как скажешь, мой повелитель! – ответила девушка, хорошо зная силу своих кошачьих зеленых окуляров, она томно и вместе с тем с иронией посмотрела на Максима, – желаешь выпить? Выпьем!

– С чувством юмора у тебя все в порядке! – сказал Максим. – Однако, новый менеджер меня надул. Говорил, что в теме ты недавно, а я вижу матёрого профессионала, коварную соблазнительницу и куртизанку!

– Да… да, дорогой, обзови меня еще, можешь даже отхлестать! – как бы игриво, но совершенно холодно и на автомате ответила девушка. Она привычным резким движением подтянула хомут на конце своей черной, чрезвычайно толстой косы, тем самым проверив ее на прочность, и походкой танцовщицы подошла к Максиму.

– У тебя хорошие волосы, – сказал он. Ответом на это была легкая, слегка насмешливая полуулыбка.

«Да, она привыкла играть поклонением мужчин! – подумал Максим. – Несмотря на маленький рост, она очень эффектна и интересна… красива!.. Овальное лицо, прямой точеный нос, свои – крупные, чувственные, соблазнительные губы. Белая фарфоровая кожа. А главное, глаза – зеленые и холодные! Если в такую влюбиться – смерть! Она проглотит тебя целиком и не один микрон жалости не шелохнется в ее душе большой белой акулы. Она овладеет твоим сознанием, захватит и свяжет, превратит в игрушку и вещь. Ты будешь принадлежать ее улыбке, взгляду и задыхаться под игом ее внешности. Но сколько я видел таких стриптизёрш, проституток. Ты любуешься красотой, а их мысли заняты расчетами, подсчетами денег».

Максим достал еще одну бутылку привезенного им красного сухого вина, некоторое время возился с пробкой, наконец, открыл. Они присели за столик.

– За что выпьем? – спросил Максим. – Только не надо пустой казёнщины, дежурных фраз, хочу услышать от тебя живое слово!

Девушка ему нравилась. Давно такого не было!

Максиму хотелось ее разговорить.

– А вот это, к сожалению, не по моей части, – ответила она. – Я всегда была скупа на произнесение тостов, поздравлений и проявление прочих эмоций.

Максим разглядывал собеседницу: «Чувствуется характер у этой куклы ой-ой-ой». Максим налил два бокала.

– Тогда за исполнение желаний, – сказал он.

– Не вопрос.

Выпили. Максим осушил свой бокал полностью, девушка сделала небольшой глоток и поставила бокал на столик. Максиму это не понравилось. «Хитрая, прожженная бестия», – подумал он.

– Тебе, наверное, по роду деятельности приходилось слышать от мужчин много историй? – спросил Максим.

– Было дело… Каждый третий что-то гонит!

– Я сейчас произнес тост за исполнение желаний. Может, по-твоему, быть, что у человека явных, не сиюминутных, действительно настоящих желаний, которых он жаждет всей душой – нет?!

– Всякое в жизни бывает… Это вы о себе говорите?… Вы, я понимаю, во всем разочарованы, потеряли вкус к жизни?

«Умная кукла! Прикалывается надо мной!» – пронеслось в голове у Максима.

Максим налил себе бокал до краев и полностью выпил его. При других обстоятельствах он никогда бы не завёл подобную беседу, но он был пьян и вместе с тем удручён своим загулом.

– А это обязательно? – спросила девушка, указывая на бутылку вина. – Без этого нельзя складно выражать свои мысли?

– Это из разряда сиюминутных желаний, которые поддерживают настроение, не улучшают, а поддерживают.

– Последнее, что на свете осталось! – сказала она, как бы вздохнув.

– Хорошо, оставим на время меня, моей персоне уже довольно досталось от твоего колкого язычка, поговорим о тебе. Задам вопрос, который тебе уже, наверное, тысячу раз задавали. Догадываешься, какой?

– Ну, какие могут быть вопросы?… Откуда я… зачем мне деньги… или, что я делаю в этом бизнесе. Мне задавали эти вопросы, но не тысячу раз, у меня нет такой бурной жизни.

– Ты не дура! Хотя твои коллеги в основной своей массе такие… деревья!

– Спасибо за комплимент!

– Что ты – далеко не дура, делаешь в этой теме?

– На стандартный вопрос даю стандартный ответ – работаю, потому что в данный момент другой работы для себя не вижу.

– Но ведь не совсем благородное времяпрепровождение? – спросил он.

– Какое есть! Здесь честней! Ты здесь сама себе хозяйка! На другой работе с тебя три шкуры сдерут, платят в месяц меньше, чем здесь я зарабатываю за одну встречу. Там к тебе подкатывают все кому не лень, любой вшивый начальничек, придурок – моральный урод менеджер считает, что может осчастливить своим расположением, навязав интимную близость. И такую дрянь надо терпеть це-лы-й месяц за жалкие гроши! Многие девчонки уходят из «темы», но потом обратно в нее возвращаются. Здесь честней!

«Железная логика!.. думает, что мне это надо послушать, выговориться тут. Отвечает, хочет показаться коммуникабельной, чтобы я ее еще раз выдернул, еще, еще, еще, словом подсел на нее как на наркотик.»

– А замужество? Разве это не выход?

– Может быть, для кого-то и выход. Я была замужем, человек был мне не противен, но он попрекал меня деньгами, достатком, которым меня окружил. Меня достали эти упрёки, надоело на что-то всё время выпрашивать, о любой мелочи для себя приходилось просить. Я развелась, так как поняла, что не готова к браку, а буду готовой, только когда стану хотя бы частично финансово независимой от мужика. Больше всего на свете хочу быть независимой!.. Можно выйти замуж за богатого, щедрого хоть сейчас, но для меня важны чувства! Терпеть всю жизнь рядом с собой какую-то похотливую обезьяну не собираюсь. Я не понимаю девушек, которые только и ждут, чтобы муж свинтил из дома, а когда целуют его, чтобы не было гадко, представляют лицо знакомого стриптизёра.

– Значит, ты хочешь быть независима? Копишь деньги?! Модная машина, я видел у тебя есть; барахло, часы – присутствуют. Квартира – не знаю, на неё сейчас сложно копить, особенно на большую и хорошую. Но, допустим, появится и квартира, даже вложения во что-то, приносящее доход, появятся, что дальше?

– Выйду замуж за кого хочу!

– За молоденького стриптизёра? Многие девчонки на них тратятся. Девушек из темы покупают, унижают мужчины, здесь появляется возможность отыграться на загорелых красавцах. Тем более они покорны и всё исполняют!

– На стриптизёров тратятся дуры, либо зажравшиеся жены мужей-уродов, либо девушки, находящиеся в глубоком нравственном кризисе…

– Либо из любопытства, – вставил Максим.

– Бывает из любопытства… Я стриптизёров мужчинами не считаю, хотя у меня один был. Я развожу мужиков на деньги и не позволю, чтобы мальчики-проститутки разводили меня. Мне деньги тяжело достаются.

– Тем, кто стоит на трассе, они достаются еще тяжелей.

– На трассе стоят животные, к ним и относятся как к животным!

– Ладно, оставим совсем падших… За кого ты хотела бы выйти замуж? Кем должен быть твой счастливый избранник?

– Состоятельность в материальном плане обязательна, иначе я его не буду уважать! Свои, кровью заработанные средства дарить неудачникам я не намерена!.. Чтобы тряпкой не был, слабого мужчину затопчу. Ну, и банальное – чтобы меня любил и я его!

– То есть, ты выйдешь замуж за кого хочешь и станешь жить жизнью нормальной женщины, так?

– Да, мой хороший.

Максиму не нравилось это дежурное проститутское выражение. «Мой хороший… пришли мне галоши.»

– Так, а прошлое?

– А что прошлое?

– С ним как быть?

– Прошлое останется в прошлом! Я живу настоящим и будущим.

Максим налил себе в бокал вина, выпил. Вино слегка ударило в голову. Максим понимал, что никаких внятных ответов на свои вопросы он, конечно, не получит, но ему хотелось растянуть этот вечер.

– Ты можешь забыть прошлое, но оно о тебе не забудет, – сказал он.

– Это ты мне так… чтобы я особо не расслаблялась?

– Рассчитано верно и ты, по всей видимости, добьёшься своего, но прошлое в кармане не спрячешь! И это не пустые, высокопарные слова – моя ситуация тому пример!

– Что же у тебя случилось такого ужасного?

– Особо ужасного ничего не было, как и многим в наш век приходилось время от времени идти по головам.

– Беспокоят ночные кошмары, испытываешь муки совести?! Хочешь, чтобы я тебе вылечила душу? – с забавной гримаской спросила она, – тогда представь меня в одежде медсестры. Можно купить в сексшопе костюм…

Максим смерил собеседницу тяжелым взглядом. На душе стало тошно. «Перед кем я здесь распинаюсь? – подумал он. – Она вероломна и нечиста; она девушка погибели, лживое циничное существо, у которой давно нет души; она – не человек, а лишь чудо красивой, округлой, порочной плоти. Она нагло смеется надо мной…

Взглянув исподлобья мельком на замолчавшего собеседника, девушка поняла, что перегнула палку.

– Извини, я увлеклась, дурацкое настроение сегодня… это, наверное, магнитные бури… – в знак примирения она слегка подмигнула.

– Тебе сколько лет? – спросил Максим.

– Двадцать четыре.

– Откуда ты?

– Из Белгорода.

– В Москве давно?

– Три года.

– Не мало…

– А тебе сколько лет?

– Тридцать девять.

– Я бы не дала, хорошо сохранился!

«Напугалась, сейчас льстит», – пронеслось в голове у Максима.

– Не нравится мне эта резинка – слабая! – она сняла с косы хомут, порывшись в сумочке, достала массивную с черными узорами заколку и, широко раскрыв рот, зажала ее в великолепных белых зубах. Затем свободными руками опытными движениями переделала косу в конский хвост, ловко у основания перехватив его заколкой. Эти изменения причёски имели характер какой-то гипнотической манипуляции и произвели завораживающее действие на зрителя.

– По поводу возмездия за содеянное – я согласна, – сказала она.

– Да, что ты!

– Не слышал о Стасе Рыбкине?

– Кто это – твой друг, родственник?

– С такими друзьями врагов не нужно! Стас Рыбкин – серийный маньяк, изувер, настоящий зверь, много девушек изнасиловал и замучил, родинки зачем-то откусывал. Я о нем слышала от девочек и от менеджеров. Этот Рыбкин страшно богат, у него везде связи, поэтому ему все сходит с рук. Насытившись после своих садистских зверств, он отпускал девушек и давал на лечение много денег, но если входил в раж мог покалечить или убить. Нормальные менеджеры с ним давно не сотрудничали, но находились подонки, которые за крупный куш подставляли девочек, заранее зная, что их ждет. Об этом Стасе ходила черная слава, последнее время ему стало трудно находить объекты для разрыва, поэтому его охранники таскали проституток с трассы. Все боялись нарваться на Рыбкина. И вот недавно мне звонит подруга, кричит в трубку: «Включай скорее телевизор, Стаса Рыбкина завалили!» Включаю – действительно, в новостях показывают: за границей из снайперской винтовки застрелен российский предприниматель Станислав Рыбкин. Комментарии: убийство политическое, определенные круги за рубежом не хотят проникновения нашего крупного бизнеса в отдельные экономические страны. Убийство громкое, выступают уважаемые политики… Вот так этого гада настигла расплата, причём пришла она совсем с другой стороны.

Стиснув в пальцах пустой бокал, Максим опять внимательно изучал лицо собеседницы. «Разговорилась, чтобы загладить ситуацию, – подумал он. – Красива, очень красива и она привыкла принимать поклонение своей красоте как должное. Но все же порок оставил свой след на этом лике. Я часто наблюдал его у подобных женщин. Он вроде не заметен, но время от времени нет-нет да и промелькнет в очертаниях лица, в его мимике, оставив неприятное впечатление порочной изношенности, также как и грубое пошлое слово в ее довольно-таки складной речи. С годами ветераны такой профессии и внешне превращаются в монстров, как и множество голливудских звезд. Время и кучи пластических операций делают их лица ужасными нечеловеческими, больше похожими на бесов. От наказания за содеянное не уйти никому, оно подкрадывается незаметно, но необратимо.»

Случалось, когда Максим выпивал, его тянуло к многословию, сейчас как раз был такой случай. Помолчав некоторое время после монолога девушки, Максим сказал:

– Человек может нести суровое наказание, хотя внешне со стороны людям кажется, что жизнь у него течёт стабильно и благополучно… Вот, у меня, например, – все, вроде, есть! Получил то, о чем раньше и не мечтал! Однако, жизнь – пуста! Поначалу меня очень радовали новые приобретения: парк машин, дома и прочая бутафория ласкали глаз. Но постепенно я к ним привык, сжился с этой бутафорией. Сейчас ощущаю себя в Астон Мартине также, как десятью годами раньше чувствовал в жигулях, я люблю спортивные машины, у меня их несколько. Ничего особенного не прибавилось с покупкой дорогого авто, за спиной крылья не выросли. Увеличение благосостояния не приносит полного удовлетворения. Сколько раз я наблюдал себя в моменты получения заработанных бывало с огромным трудом крупных сумм. Особой, великой радости в своей душе я не видел. Была лишь усталость! Конечно, ты испытываешь некое удовольствие от прироста денежной массы, но со временем этот процесс радует все меньше и меньше, и, наконец, превращается в бесконечно пустую игру: брать, брать, брать. Тебе кажется – достигну определенного уровня и успокоюсь, расслаблюсь, но нет – опять появляются новые цели, этапы, находятся люди, у которых денег больше и ты постоянно пытаешься выйти на новый уровень.

Недавно мне один знакомый бизнесмен, у которого состояние под полмиллиарда долларов, владеющий «лодками», домами на Сардинии, в Лондоне и прочими атрибутами сладкой жизни, жаловался на свою ущербность. Он скис после общения с олигархами первого эшелона. Никогда раньше не видел его в таком подавленном состоянии. Он жаловался и жаловался на свою судьбу. Я ему говорил: «Не гневи Бога, Он и так тебе столько дал!» – «Ты не понимаешь, – был ответ, – те люди живут настоящей жизнью, они могут влиять почти на все и могут позволить себе почти все, они – хозяева на этом шарике; мы же – лилипуты, чей удел прозябать». Было странно слушать такое от человека, который, по мнению окружающих, должен быть, если не счастлив, то хотя бы доволен своим положением. Я потом долго думал над словами этого бизнесмена, понимал, что это временная реакция от увиденного, но в его речи была своя правда – мы все одинаковые, а разные у нас только уровни достатка…

От прироста денег в человеке, особенно в русском человеке, появляются заносчивость, хвастовство, высокомерие, чванство, но не удовлетворение. Русский человек где-то в глубине души сознает, что деньги не самоцель и что они не стоят тех усилий, которые он ради них прикладывает. Зарабатывая деньги, русский стремится к чему-то большему, чем другие, более бережливые нации. Поэтому он большей частью так их безобразно и глупо тратит. Вот я гуляю уже второй день, где только не зависал, сколько я проиграл в подпольном казино и сколько пораздавал стриптизёршам – боюсь даже подсчитывать!

Человек моего достатка, но другого родаплемени, наблюдая, как я транжирил деньги, назвал бы меня сумасшедшим.

Все знают – в деньгах счастья нет, но готовы жертвовать многим, чтобы их иметь. Отсутствие полного удовлетворения от наличия денег – самая безобидная часть наказания за грехи, которые ты ради них совершил. Расплата за содеянное, как правило, многогранно.

– То есть, по-твоему, меня неминуемо ждет расплата, даже целый комплекс из наказаний? – спросила девушка.

Максим встал из-за столика. Он смотрел в окно. Эта сторона «Савоя» соседствовала с Детским миром. В его огромных окнах уже не горел свет, целая армия игрушек, погрузившись в темноту, спала легким безмятежным сном. Максиму подумалось, что он смотрит из одного мира в другой. Перед «Савоем» кипела своя жизнь, сейчас в него въезжала группа громких итальянцев. Максим любил старинные отели: «Савой», «Националь», «Метрополь». Когда-то в студенческие годы, гуляя мимо их шикарных стеклянных входов, Максим с интересом наблюдал за царящей здесь атмосферой; разглядывал подъезжающие дорогие авто, услужливых швейцаров, праздную публику и мечтал, что когда-нибудь тоже остановится в таком месте. У старинных отелей была своя история; они хранили на себе отпечаток и дореволюционной, и советской эпох, и след нуворишевских разбойных девяностых. Максиму нравились их вестибюли, рестораны, номера, коридоры, несмотря даже на то, что зачастую они были отделаны уже в новом стиле. Путешествуя по миру, останавливаясь в разных местах, Максим отдавал предпочтение отелям в виде реконструированных вил, особняков, а не коробкам из стекла и бетона.

У Максима начала болеть голова от выпитого, он устал от своего длинного монолога, но ему хотелось подвести итог беседе.

– Это хорошо, что у тебя такой живой и ироничный ум, так, наверное, интересней идти по жизни, – сказал Максим. – Рассуждая о наказании, я не про тебя в отдельности говорил, а про всех нас, кто так или иначе втянут в игру под названием «бери от жизни все…» Не согласна?… По-твоему, я попросту затерялся, юродствую и хандрю?

– Есть немного! Рассказы по поводу тленности земных благ я уже слышала. На это всегда говорила: «Не учите жить морально – помогите материально!» Свою теперешнюю жизнь особым грехопадением я не считаю. Я никому плохого не сделала, кроме как себе. Ни в чью личную жизнь я не лезу – она посмотрела на Максима. – Поэтому я думаю, что со временем буду достойна лучшей участи.

– Ты знаешь полностью счастливых людей?

– Полностью счастливые сидят в сумасшедшем доме. Я знаю людей, которые довольны собой и своей жизнью.

– Кто это – золушки, которые после долгих и гнусных мытарств вышли замуж за богатеев и даже умудрились выйти по любви? Теперь у них идиллия – их любят, они любят, рождаются дети, достаток, куча нянь?

– Таких тоже знаю… и знаю, что вы мне дальше скажете… что таких меньшинство – процентов пять от общей массы. Также знаю о высоком проценте самоубийств в нашей среде. Знаю, что многие становятся наркоманками или пьяницами, что чуть ли не каждая вторая не может иметь детей!.. Ну, что еще осталось? Да… самое главное – в этом бизнесе год летит за три, а зачастую и за пять – старость надвигается с ужасающей быстротой!

– Ты откуда такая взялась?

– Не из академии, из стриптиза. За несколько лет я увидела столько, сколько другие не увидят и за всю жизнь!

– Как-то по телевизору показывали пятидесятивосьмилетнюю проститутку – это очень печальное зрелище. Преклонных лет жрица любви имела почти сорокалетний стаж работы. Несмотря на отвратительную, затасканную дряхлость, чувствовалось, что в молодости она была хороша собой. Сейчас ее удел смешить на сцене безобразными выступлениями посетителей затрапезных ночных клубов, изображая оргазм носорога, бегемота, гориллы. Ей трудно, практически невозможно находить клиентов, мужчины шарахаются от нее, как от мерзкого существа. Она бродит возле клубов, ресторанов, пытаясь соблазнить таксистов, но в ответ слышит лишь грубую, пошлую брань. Родные давно отказались от этой женщины, для них она исчадие ада, позор. На мой взгляд, ее судьба – самое страшное, что может случиться с женщиной. Сейчас подобных старух-проституток единицы, потому что раньше общество было иным, проституции как таковой не существовало. Что будет, когда преклонных лет достигнет сегодняшнее поколение? Ведь сейчас только в одной Москве тысячи женщин продают себя. Сколько их стоит на трассах, сколько трудится в квартирах-борделях. Весь интернет забит рекламой интимуслуг. Заниматься проституцией в той или иной форме для женщины в Москве стало нормой. Вип-сутенеров показывают по телевизору, они рекламируют свой бизнес на всю страну. И девушки всё едут и едут в Москву! Работает гигантская, чудовищная мясорубка!

– А кто сформировал на них спрос?!

– Ты права! Сформировали такие развратники как я!

– Которые после платного сеанса могут поговорить о морали.

– И одновременно с этим сулим молоденьким девчонкам иллюзорное сытое счастье взамен серой голодной жизни в провинции. Это мы даём надежду попасть в разряд обладательниц машин, шуб и прочего. Хотя, как я говорил, само обладание этой бутафорией совершенно не приближает человека к счастью. Бедная девчонка завидует разодетой моднице, вовсе не подозревая, что та может быть гораздо несчастней ее. Те пять процентов довольных жизнью, о которых ты говорила, тоже условны. Просто их время еще не пришло. Ни факт, что муж не бросит, не заболеют дети или не настигнет иное горе и жизнь полетит под откос. За всё рано или поздно приходится платить!

– А ты платишь?

– Конечно.

Посмотрев в глаза девушке, Максим увидел в них явные угрюмость, безразличие и даже некую враждебность, и понял, что они видятся первый и последний раз.

– Мне пора – вдруг сказала она.

Когда Максим и его спутница, закрыв за собой дверь номера, пошли по узкому коридору к лифту, они увидели двух женщин работниц отеля. Женщины стояли около небольшого столика и о чём-то тихо, но оживленно беседовали.

– Кстати, девушки! – спросил их Максим, – откуда в том люксе картина «Ледовое побоище»?

– Не знаем – машинально ответила одна из работниц, она была помоложе и устремила свой любопытный взор не на Максима, а на его спутницу.

– Это в «Савой Гранде»? – спросила другая горничная.

– Понятия не имею как он называется, – большой номер, из которого мы вышли.

– Правильно, – менторским учительским тоном ответила горничная. – Картина эта досталась нам от серба бизнесмена, он жил в отеле почти месяц. Раньше в номере висел пейзаж, по какой-то причине он сербу не понравился и он поменял его на «Побоище». Он нам сказал, что «Побоище» купил в Даниловском монастыре. После того, как мужчина съехал, мы картины перевешивать не стали.

– Правильно сделали, – сказал Максим.

Зайдя в зеркальный пенал лифта, Максим и девушка молча спустились на первый этаж. Здесь в холле отеля они наскоро и сухо попрощались. Дама направилась к выходу, Максим подошел к стойке администратора закрыть счет.

Глава II

«Ибо ты говоришь: „Я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг“».

Библия, Новый Завет, Апокалипсис св. ап. Иоанна Богослова

Выйдя из отеля, Максим не без удовольствия вдохнул полной грудью воздух вечернего города. Стояла сырая зимняя оттепель, резкий ветер крутил и метал из стороны в сторону перетяжку рекламы. Голова Максима была тяжела от пьянства и загула. Ветер ударил в его воспаленное и разгоряченное лицо. Максиму вспомнилась картина, которую он недавно рассматривал в номере. В неё мыслью автора тоже был вживлен ветер.

«Какая временная и ситуационная бездна между этими порывами холодного сырого ветра, – подумалось Максиму, – тогда он гулял над весенним льдом Чудского озера и трепал плащи крестоносцев, сейчас дыхнул холодом в лицо мне – жалкому мошеннику из Москвы».

Мы запомним эти мысли Максима о ветре и обратимся к возможностям ветра впоследствии. Ветер поможет нам в выстраивании линии повествования и будет выхватывать из своего богатого архива нужные события. Ветер! Сколько он знает, скольким событиям свидетель и каждый раз у него свой путь, своя музыка! А какие у него бескрайние возможности. Одновременно он может бушевать над Северным морем, рвать снасти кораблей, пугать до смерти моряков и где-то за тысячи километров легким дыханием гладить мягкие волосы ребёнка!

Перед отелем Максима ожидали стандартный для определенного круга россиян «Мерседес» S-класса и джип «Тойота Ленд Крузер» с охраной. Обычно Максим перемещался в компании рослых секьюрити, но, сейчас он не видел в том нужды. Один из охранников открыл ему дверь «Мерседеса». Максим не стал садиться в машину, а лишь достал из салона кепку. Он сказал, что хочет прогуляться и чтобы верные джигиты ждали его здесь.

– За вами пройтись? – спросил Палыч. Он был старшим охраны и отличался от своих подчиненных преклонным возрастом, огромным пузом, слегка прищуренным, как бы всё знающим, таинственным взором и тем, что раньше когда-то служил в ФСО, о чём свидетельствовал маленький золотой значок на вороте его пиджака. Когда Максим уходил в загул и повышалась вероятность возникновения какого-либо конфликта, для его урегулирования в числе охранников всегда присутствовал Палыч.

Максим отрицательно покачал головой. Он хотел побыть один. Любое общество, даже присутствие за спиной охранника, в данный момент ему было невыносимо.

Максим надел перчатки, поднял воротник пальто, уткнув подбородок в модный узел мягкого шарфа, и двинулся в студеную темень.

Пройдя метров двадцать, он оглянулся. Охранники сидели в теплых салонах заведенных машин. Максиму подумалось, что этот вид дорогих авто и торчащей в них челяди ему уже очень и очень давно не ласкает взор, хотя раньше он испытывал некое удовольствие от подобных видов как от продукции своей деятельности. Сейчас данная картина была для него абсолютно пустой и даже глупой. Максим угрюмо побрел по улице.

«Охранникам кажется, что я наслаждаюсь жизнью, – думал он, – как же: денег не меряно, ем в вип-ресторанах, зависаю в отелях, подтягиваю красивейших женщин – всё вроде бы в шоколаде. Но им и в голову не придет, что сейчас во мне происходит». Действительно, времяпрепровождение Максима, с точки зрения многих, виделось завидным, но для него эти элементы сладкой жизни сейчас имели совсем обратный эффект.

Чудовищная душевная опустошённость разрывала сердце Максима. Он намеренно втянулся в беседу с девушкой, так долго не отпускал ее и пил больше обычного. Поведение и речь его, конечно, были глупыми и неестественными в данной обстановке. Он чувствовал, что лез со своими ненужными и где-то мучительными вопросами и приёмами в совершенно чужое сердце, которое втайне считало его дураком и притворщиком. Знаток женщин, он понимал это великолепно. Всё это время Максим боялся остаться один на один со своими мыслями и с той мерзостью, которую он опять совершил. Уже довольно продолжительное время после подобных связей на него накатывало ощущение кромешной безысходности, чёрной тоски и одиночества, сейчас оно было невыносимо.

Самоубийцами принято называть тех, кто наложил на себя руки; в какой-то степени самоубийцами являются и люди, утопившие жизнь в помоях страстей и пороков. Максим был не немощен, не стар, но ощущал себя трупом. Он помнил себя полным сил, стремлений, мечтаний и сейчас понимал, что со временем выжег в своей душе всё живое. Он даже перестал замечать красоту природы, хотя раньше всегда любовался ей. Максим где-то читал о солдате, который после тяжелого ранения в бою сошел с ума, поверив, что он убит. Этот несчастный считал себя мертвецом и свою жизнь после ранения считал иллюзией, неким сном прошлой жизни. Что-то подобное переживал сейчас и Максим, он ясно и отчетливо понимал, что погибает и находится одной ногой в бездне.

Несколько месяцев назад он уже заглядывал туда, почувствовав дыхание преисподней, был сражён и чудовищно напуган им. Однако, первоначально всё задумывалось иначе, намечалось роскошное и увлекательное путешествие в Рио-де-Жанейро и на пляжи Бузиоса, путь туда лежал через «город-герой» Амстердам. Компанию в этом туре Максиму составила девушка Рая, с которой он познакомился необычным для себя способом, посещая лекции на историческом факультете МГУ. В университет Максима занесло не случайно, он всегда интересовался и увлекался историей, также его притягивала атмосфера студенчества, он хотел подпитаться от ощущения многообещающего старта, от чувства, что вся жизнь впереди. Для имеющего богатый жизненный опыт Максима не составило труда просочиться в Шуваловский корпус на лекции, где после непродолжительного процесса переглядывания у него завязались отношения с миниатюрной блондинкой-аккуратисткой Раей. Вскоре он очутился с ней в Амстердаме, городе тюльпанов, каналов, готических соборов и легализованных пороков. Остановилась пара в отеле Intercontinental Amstel, здесь они намеревались прожить три дня перед отлётом в Бразилию. Поужинав в мишеленовском ресторане отеля, где Максим выпил две бутылки вина, пара пешком направилась гулять по городу. Шли они долго, восторгались видами, фотографировались. Оба оказались в Амстердаме впервые. Когда Максим и Рая дошли до площади Дам уже стемнело. Чтобы передохнуть, они присели в забитой шумной публикой ресторации, здесь Максим выпил ещё вина. Из любопытства Максим и Рая решили поглазеть на квартал Красных фонарей. По карте, которую им выдали в отеле они посмотрели, где находится данная достопримечательность и двинулись в не менее длинный путь. Максим и Рая твёрдо решили идти пешком, им казалось, что они таким образом сумеют лучше понять этот необычный город. По дороге им попадалась масса неформального вида народа разного возраста и национальностей. Раю немного напугал бредущий в одиночестве негр, которого шатало из стороны в сторону, время от времени он что-то выкрикивал.

– Переусердствовал с грибами, – усмехнувшись, сказал Максим.

Вскоре Рая заявила, что она устала.

– Не хочешь попробовать кекс? – спросила она Максима.

– Не против. Давай посмеёмся!

Они зашли в первый попавшийся кафе-шоп. Протолкнувшись через веселящуюся разномастную публику, уселись за свободный столик. Место показалось Максиму неопрятным, но искать что-то другое уже не было сил. Вскоре к ним подлетел взъерошенный засаленный молодой официант. Максим заказал один кекс и два чая с мятой. Официант предложил покурить марихуану, но Максим отказался. Он не приветствовал употребление наркотиков, кекс же заказал из любознательности. Максим и Рая с интересом рассматривали публику. Слева от них что-то громко обсуждала группа невзрачных, безвкусно одетых девушек лет двадцати, с виду студенток. Справа расположился рокерского вида старикан с вытянутым, похожим на лейку носом и подбородком.

– Интересно, такие лица Гоголь называл кувшинными? – спросил Максим.

Рая пожала плечами. Заведение было окутано клубами дыма с характерным запахом. Спустя минут пять появился официант, он передал старикану папиросу в прозрачном пластмассовом боксе, перед Максимом и Раей поставил шоколадного цвета кекс на пластмассовой тарелке и два глиняных стакана с чаем, накрытых крышкой. Пара в минуту одолела кекс, запив его горячим чаем. Рая удалилась в туалет. Сидящий справа старикан меланхолично раскурил свою папиросу, дым от неё накрыл Максима. «Здесь можно одуреть от одного только воздуха», – решил он. К столику вернулась Рая.

– А заведение это – ещё тот гадюшник, – сказала она, – туалет ужасный, причём платный.

– Мне надоело здесь! – сказал Максим. – Тем более эффекта от кекса никакого нет.

Они попросили счёт. Когда его принесли, Максим был удивлён дешевизною заказа. С удовольствием выйдя на улицу, пара двинулась в путь. Шли быстро, несколько раз меняли маршрут, пытаясь сверить его с картой, поняли, что запутались, но всё равно куда-то шли. Вдруг Максим почувствовал прилив странных ощущений, будто бы его голову чем-то сжали. «Ты ничего не чувствуешь?» – спросил Максим Раю. «Нет, абсолютно!» – ответила она. Между тем с каждым шагом Максим чувствовал, что начинает пылать. Шагов через сто он ощущал себя уже горящим факелом. Максим и Рая вышли на небольшую площадь, здесь стояла группа памятников-мушкетёров из «Ночного дозора» Рембрандта. В каком-то тумане Максим фотографировал возле них Раю, затем Рая фотографировала его. Держа за руку медного истукана, Максим чувствовал, что полностью с головы до ног пылает красно-жёлтым пламенем. Затем они очень долго куда-то шли, шли и шли. Ориентировалась уже одна Рая и ей это удавалось.

– Ты точно ничего не ощущаешь? – спросил её Максим.

– Чуть-чуть как-то теплее стало при ходьбе, – ответила она.

Наконец они оказались в квартале Красных фонарей. Стоящие в освещенных красным витринах-будках проститутки виделись Максиму кривляющимися чудовищами. Квартал оказался длинным, по нему сновала толпа зевак, в основном стайки каких-то арабов. Царящая здесь атмосфера показалась Максиму жуткой, он крепче сжал в своей ладони ладонь Раи. Они шли быстро, Максим ощущал себя катящимся на бешеной скорости огненным шаром.

– Всё! Хватит экзотики! Я хочу в отель! – сказал Максим.

Рая видела, что с ним что-то происходит, но чтобы его не тревожить, старалась казаться спокойной. На какой-то площадке они сели в такси и быстро с резкими остановками и стартами понеслись по узким улочкам. Из машины Максим вышел уже согнувшись чуть ли не пополам. Вбежав по ступенькам, он стал резко дёргать стеклянные двери отеля, дёргал одну, другую, но они оказывались запертыми.

– Успокойся, – сказала ему тихо Рая.

Наконец швейцар открыл изнутри крайнюю слева дверь и учтиво пропустил их внутрь. Максим быстрым шагом проследовал к лифту, затем чуть ли не бегом из лифта к номеру. Рая за ним еле поспевала. Достав карточку, она сама открыла дверь. В номере Максим, побросав на пол вещи, разделся и плюхнулся на кровать. Но кровать словно провалилась, и Максим полетел в пропасть.

– Нет, не могу лежать! – крикнул он, вскочив, как ошпаренный с кровати и лёг на пол.

На застеленном узорчатым ковролином твёрдом полу Максиму показалось тоже безобразно, он опять вскочил. Рая испуганно наблюдала за его действиями.

– Мне очень-очень плохо! – сказал он ей.

– Как плохо?

– Распирает всего!

Максим стал метаться по номеру. Он никак не мог остановиться и бился о мебель, налетал на шкаф, стол. Рая схватила его руками.

– Стой! Ты сам себя разогнал! Успокойся!

– Не могу! Меня распирает! Я весь горю!

– Успокойся, успокойся, я же ничего не чувствую!

– Не понимаю, почему не чувствуешь?! Я просто в огне весь.

– Успокойся!

– Не могу!

Рая достала из своей сумки небольшой образок с изображением преподобного Сергия Радонежского.

– Смотри на него! – велела Рая.

Максим смотрел, но образ расплывался, однако он отвлёкся.

– Я на пол лучше снова лягу, – сказал Максим.

Рая принесла из ванной большое белое махровое полотенце и постелила его на ковролин. Максим лег на него спиной. Рая положила на его лоб образ.

– Так лучше? – спросила она.

– Да!

Рая принесла еще одно такое же полотенце и им укрыла Максима.

– Жуткие галлюцинации! – сказал он. – Вижу то море огня, то море дерьма. Очень страшно! Только иконка спасает, когда мыслями возвращаюсь к ней.

– Мне кажется, лежа на спине, ты как-то улетаешь, попробуй лечь на бок.

– Не могу, даже не буду пытаться! Так легче.

– Попробуй заснуть, такое состояние, наверное, надо переспать.

– Какое заснуть! Я несусь куда-то, меня разрывает всего! Икона спасает, стараюсь думать о ней… Ты ложись, не смотри на меня!

– Ладно, если что – зови!

Она легла и выключила свет. Максима несло сквозь огонь, мелькали какие-то гримасы. Всё это то клацало, то крутилось в бешенной пляске, то вдруг распадалось на атомы и только образ святого не давал ему полностью погрузиться в ужас и сгинуть в нём. Максим вспоминал об иконе, изо всех сил старался привязать к ней свою мысль и это выручало его. В такой страстной, чудовищной борьбе он провёл часов пять, которые ему показались вечностью. Один раз он разбудил Раю и попросил дать ему воды. Но выпить не смог, получилось сделать только небольшой глоток. Максим попросил немножко намочить ему лицо.

О сне не могло быть и речи, галлюцинации следовали одна за другой и все жуткие как смерть и только преподобный Сергий, лик которого Максим пытался удерживать в мозгу, не давал кошмару окончательно замкнуть свои объятия.

Под утро, когда через зашторенные окна уже забрезжил рассвет, Максим вскочил и, сгорбившись в три погибели, побежал в туалет. Там его сильно вырвало и опустошило всего. Еле дойдя до своего лежбища, Максим свалился на него как подкошенный и дрожащей рукой снова положил на лоб образ. Чуть полегчало, стал бить озноб и хоть галлюцинации не исчезли, Максим смог как-то рассуждать. Он думал, что его спас образ, без него он бы, без сомнения, утонул в ужасе. Максим смог заснуть на несколько часов только ближе к обеду, а отпустило его лишь к вечеру, до этого он пребывал в тяжёлом забытье. Рая за это время успела позавтракать, пообедать, надолго уходила в спа-центр.

– Почему меня так раздавило? – спрашивал её Максим. – Ты ведь была нормальной!

– Не знаю?! Не твоё это!

– Не моё! Я ничего такого не пробовал. Курил пару раз «травку» в доисторические времена. На дискотеках в эпоху Титаника несколько раз с парнями понюхал «кокса». Но это всё не то! А здесь ад кромешный. Галлюцинации! У тебя бывало подобное?

– Не-е-ет, и близко никаких глюков не было. Единственное, меня как-то на дискотеке угостили таблеткой, но от неё только прибавились некие выпуклость ощущений и раскованность в движениях. Я танцевала, держалась за стойку, и мне казалось, что у меня столько сил, что я могу её с корнем вырвать.

– Это не то! Здесь ад, сплошной ужас и просвет в нём только икона, непосильная борьба с ужасом, видения библейского плана!

– Может, ты думаешь об этом, тебе это и привиделось.

– Что ты? Здесь такие образы, никогда не думал об этом.

Максим провёл в номере и следующий день. У него болел бок, скорее всего он сломал или сильно ушиб рёбра, когда в метаниях по номеру налетал на угол стола. Также он с удивлением обнаружил, что у него отколота половина одного зуба, как это случилось, он так и не понял.

Рая ещё раз ходила в спа-центр в отеле, расхваливала, какие там восхитительные турецкие и финские сауны, высокого уровня профессиональный массаж. Говорила, какой чудесный вид открывается через большие окна из бассейна, который находится на уровне канала реки, как там плавают катера и лодки.

– Байдарки плавают, – говорила она, – сидит в них немецкое старичье, гребут вёслами. Слышно как рулевой командует: «Айн, цвай, драй!»

Максим слушал это в пол-уха, он был погружён в размышления. Чтобы Рая не скучала с ним, он дал ей стопку пятисотевровых купюр и отправил на улицу с бутиками. Рая отсутствовала почти полдня и вернулась довольная с кучей пакетов Dior и Chanel. Максим между тем пришёл к твёрдому убеждению, что в том, что с ним произошло, есть смысл. Он не сомневался, что в реале увидел ад и обитающих в нём существ. Чем больше он думал, тем больше укреплялся в мыслях, что это был не пустой «глюк», не галиматья. Из того что он лицезрел, он должен сделать вывод и в корне изменить свою жизнь, чтобы не попасть туда, куда заглянул.

Максим огорошил Раю известием, что их путешествие прерывается, они не летят в Бразилию, а возвращаются в Москву. Раю удивило, но не очень расстроило это известие. После наркотической ночи она поглядывала на Максима с опаской и старалась дистанцироваться от него.

– Одна только просьба! – сказала она. – Чтобы дополнить впечатление об Амстердаме обязательно хочу посетить Рейксмузеум.

– Да. Согласен! – ответил Максим.

К сожалению, из-за боли в ребрах у Максима, прогулка по огромнейшему построенному в неоготическом стиле зданию Рейксмузеума заняла у пары гораздо меньше времени, чем им хотелось. Рассматривая наспех богатейшую коллекцию картин, произведений скульптуры и прикладного искусства, переходя с этажа на этаж, восторгаясь полотнами Рембрандта, Хендрика Аверкампа (Максиму очень понравились его картины «Катания на коньках»), Вермера, импрессионистов и других великих мастеров, Максим и Рая были абсолютно разочарованы залом с собранием предметов современного искусства. Они в несколько минут обошли почти безлюдный этаж с «шедеврами» каракуль и каких-то параноидальных изваяний.

– Абстракция, авангард, на мой взгляд, извращение вкуса, – сказала Рая.

– Мы не достаточно современны, чтобы понять маразм! – подытожил увиденное в этом зале Максим. – Отход от христианства дал полный упадок. Импрессионисты ещё могли играть цветами, они чувствовали жизнь; какие глаза у бедного самоубийцы Ван Гога на его автопортрете! Современные творцы по восприятию окружающего вернулись в первобытнообщинные времена, но даже в наскальной живописи заложено больше, чем в этой удручающей бурде. То же самое наблюдается и в архитектуре: соборы, дома с затейливыми фасадами увидели свет в христианские времена, когда люди верили в Бога, перестали верить – получается создать только стеклянные коробки, которые вызывают интерес только первые годы, затем со временем превращаются в грязные уродливые нагромождения.

Компенсацией за неудавшуюся поездку в Бразилию, но более в знак благодарности за помощь в преодолении последствий употребления злополучного кекса, явилось купленное Максимом на известной амстердамской алмазной фабрике кольцо с бриллиантом. Амстердам стал центром производства бриллиантов ещё с XVII века, когда туда бежали от испанской инквизиции евреи, славился своими ювелирными заводами; купить в Амстердаме бриллиант считалось хорошим вкусом.

– Как тебе пришла мысль в ту ночь дать мне иконку? – спросил Максим, вручая Рае кольцо. – Ты воцерковленный человек?

– Нет, не воцерковленный. Я напугалась за твоё состояние и вдруг вспомнила про иконку, которую всегда беру с собой в поездки.

– А если бы я не успокоился?

– Вызвала бы врача.

Когда элегантный чёрный электромобиль «Тесла» вёз Максима и Раю в аэропорт и остановился на светофоре у одного из мостов, они увидели двух чаек сидящих на чугунном ограждении.

– Тебе не кажется, что, они нереально огромные и толстые? – спросил Максим.

– Они трансвеститы, – ответила Рая.

Как говорилось выше, в этом повествовании мы время от времени обращаемся к ветру; своими порывами он делает сюжетную линию более плавной, вдыхает в неё отдельные сцены. Но стоит ли говорить о воздушной ауре Амстердама, если в ассоциациях Максима она связана с запахом из кафе-шопов?

Вернувшись из этой поездки, Максим пытался понять, что с ним всё же произошло, так как считал ту ночь самой ужасной и чудовищной в своей жизни. Он покопался в интернете, а также выслушал мнение знатоков, тех, кто посещает Амстердам именно с целью специфического развлечения. Некоторые моменты Максиму стали понятны, к примеру, воздействие кекса через определенный промежуток времени. Однако ничто и никто не дали ему ясного представления о природе и характере его видений. Мучаясь по ночам от боли в поломанных рёбрах, ворочаясь на диване, пытаясь найти удобное положение, Максим о многом передумал и понял одно – он должен был увидеть ад и он его увидел. Как боксёр, оказавшийся в тяжёлом нокауте считается «пробитым» и после сильного удара, которого опасается больше, чем ранее, вновь легко падает с ног, так и Максим оказался «пробит» адом. Если раньше он никогда не задумывался об этом, то после Амстердама тема преисподней выросла в его мозгу в полный рост. Время от времени ему вспоминался момент, как, пылая с головы до ног, он держит за руку холодного медного мушкетера на небольшой площади этого странного сырого города. Как-то во сне он опять попал в ад и увидел там своего приятеля из девяностых Толю Психа. Псих не зря получил своё «погоняло», в бандитские времена этот отморозок бил и резал людей без зазрения совести, чувство жалости было не ведомо ему. Псих пропал без вести. В братве поговаривали, что его утопили в отхожем месте в заброшенном доме подмосковной деревни. Максим увидел Психа в аду гниющим заживо, он весь был покрыт шевелящимися личинками и мерзкими слизнями. Максим пожаловался Психу на свою судьбу, но тот в ответ гаркнул: «Что ноешь? Посмотри на меня!»

Максим о многом передумал и решил в корне изменить свою жизнь. Спустя несколько недель он поехал в Сергиев Посад. Здесь, в обители преподобного Сергия Радонежского, он хотел исповедаться и причаститься. Повествуя батюшке о грехах, о своей небогоугодной работе, он поведал об увлечении проститутками. Он рассказал, что в последний год настолько «подсел» на общество дорогих красоток, что чуть ли не каждый день пользовался их услугами. Максим читал о такой страсти у Солженицына, автор «Архипелага ГУЛага» сравнивал её с жадностью поедателя устриц, который хватает, ломает, высасывает, глотает и вновь хватает и хватает новые особи. Священник, молодой батюшка, ему было не более тридцати, светловолосый, с проникновенным горящим взором, своей внутренней твердой духовностью сразу расположил Максима к себе.

«Что делаешь? Остановись! – сказал он. – Для тебя лучше было бы умереть!» Тогда, в первый раз, Максим не был допущен к причастию. Священник наложил на него епитимью. Максим должен был сорок дней читать утренние и вечерние молитвы, канон покаянный, Псалтирь, класть земные поклоны и главное – оставить блуд. Слова этого батюшки глубоко запали Максиму в душу. В Троицком соборе у раки преподобного Сергия Максим поклялся выполнить наставления священника. Сорок дней пробежали быстро. Максим исполнил, что ему велели, вновь исповедался и был допущен к причастию. Он знал, что раньше, когда большинство русских людей было воцерковленными, таких блудников как он на годы лишали права приобщаться Святых Таин. Максим видел свою духовную немощь и понял, что разрешив ему причаститься, батюшка брал на себя огромную ответственность перед Богом.

«Для тебя лучше было бы умереть!» – тогда эта фраза огнем отпечаталась в сердце Максима, но вот прошел совсем малый период, чуть больше месяца после причастия, он сорвался, загулял и вновь пал. Началось все с Сандуновских бань, там Максим в кругу приятелей выпил больше обычного. Затем компания перекочевала в находящийся неподалеку ресторан «Белое солнце пустыни». Причем Максим доехал туда на лошади, которую угнал у мужичка, который разгуливал с ней по Неглинке и предлагал прокатиться. Прокатчик не ожидал, что его пожилого кормильца пустят галопом. Не догадываясь о намерениях Максима, он с криками, что есть сил бежал за коварным конокрадом и смог перевести дух только возле «Белого солнца». В ресторане под плов и лагман хорошо пошла водка. Максиму захотелось острых ощущений, и уже один он продолжил вечер в роскошнейшем подпольном казино, где всего за час проиграл такую сумму, что ему не хотелось даже о ней вспоминать. Затем, чтобы развеять тоску после глупого проигрыша, Максим оказался в когда-то любимом им стриптизклубе, в тот день там праздновался его юбилей, и девушки в честь этого ходили абсолютно голыми. Результат – два дня мрачного загула и разврата. Сейчас Максим был сам себе противен. Одним махом он уничтожил надежду начать новую жизнь, нарушил клятву, данную у раки Преподобного. Максим не сомневался, что теперь его мытарства пойдут по новому, но уже гораздо более тяжёлому кругу.

«А ведь у меня был шанс, – думал он, – обратно уже ничего не вернуть. И что теперь – расписаться в своем бессилии и немощи, погрузиться в жижу прошлой жизни? Ах, у меня не получилось, не хватило силы воли, попутал бес!»

Максим понимал, что жить как раньше он не сможет, уж больно тошно и гадко, но изменить кардинально свое существование, справиться со своими страстями тоже не в его власти. Факт теперешнего падения угнетал Максима, камнем лежал на сердце.

«Конца и края нет моему одиночеству, – думал он, – и дальше будет только хуже!»

Несмотря на наличие денег, на знакомство с обширным кругом красивейших женщин, Максим был страшно одинок.

Максим знал, за что получил свои мытарства. По молодости он много гулял, продолжал гулять и сейчас. Сотни женщин прошли через него. Максим был женат, но неудачно. В 39 лет у него не было ни семьи, ни детей. Приезжая вечером домой он видел темные окна своей квартиры. С годами, с появлением денег у Максима сформировалось циничное отношение к женщине. В его жизни наступил момент, когда ищешь любовь и не находишь её: мелькают лица, характеры, иногда формируется привязанность, но любви нет. Бывало, Максим увлекался какой-нибудь девушкой, но спустя некоторое время приходило разочарование, он видел, что она не его вариант. Он чувствовал, что растрачивает себя глупо и понапрасну и что теряет вкус к жизни.

Максим задавал себе вопрос: а может ли он вообще любить и любил ли он когда-нибудь? Способен ли он на такое чувство или его душа совсем черства, или прав тот, кто когда-то сказал: «Любовь – это когда хочется того, чего нет, и не бывает». Бывшую жену настоящей всепоглощающей любовью он не любил, это было скорее глубокая симпатия. Но всё же, за исключением детских и подростковых влюбленностей, одна любовь у Максима была и ее точно можно назвать любовью.

Здесь мы призовём на помощь ветер, помните о его знаниях и могуществе. Пусть он вытащит из своего великого как вселенная архива то дуновение, которое было свидетелем пламени чувств Максима. По молодости, в девятнадцать лет, он грезил некой шестнадцатилетней Олей. Она была красивой и видной, профессионально занималась танцами. Каждый раз Максима охватывало крайнее волнение, когда он шел на свидание с этой девушкой. У него замирало сердце, перехватывало дыхание при виде ее. Он был готов ради своей любимой на всё. Понятие счастья для него означало находиться рядом с Ольгой. Они встречались меньше месяца, затем Ольга бросила его. Максим слишком любил Ольгу, был сам не свой и, может быть, это оттолкнуло ее. Он даже не мог справиться со своим голосом, который становился деревянным от волнения. Максим сох по ней несколько лет.

Максим понимал, что Ольге уже давно за тридцать, она, скорее всего, замужем и имеет детей. Но всё же – это было несколько лет назад – он решил отыскать свою бывшую любовь. Максим вспоминал об Ольге как об очень жизнерадостной девушке. «Может, такого человека и надо иметь рядом с собой?» – думал он.

В соцсетях Ольги не оказалось. По вопросам сбора информации Максим обращался к уже вышеупомянутому Палычу, тот, в свою очередь, просил помощи у многочисленных бывших сослуживцев, дорабатывающих свой век на руководящих должностях в ФСО или в ФСБ, а кто и в службе безопасности крупной компании. Очень скоро Максим получил ксерокопию формы № 1, карточки с паспортного стола с фотографией Ольги, а также справку о ней. По нечеткой ксерокопии фотографии, сделанной много лет назад при замене паспорта, трудно было понять, как Ольга выглядит сейчас. Из справки Максим узнал, что Ольга была замужем, развелась, детей не имела, в настоящее время работала хореографом в молодёжном ночном клубе на окраине Москвы. К справке прилагались сведения о круге семьи Ольги, о ее личном автотранспорте, указаны были также адрес прописки и главное – номер мобильного телефона (когда-то Ольга давала на него объявление в интернете). Этих данных, тем более плохого качества фотографии, Максиму показалось недостаточно. Конечно, его смущал возраст бывшей возлюбленной, ведь он привык общаться с дамами гораздо моложе. Максим хотел знать, как Оля выглядит сейчас. И здесь возникла заминка, оказалось, что Ольга по данному адресу не проживает. Пришлось брать распечатку ее мобильного телефона; анализируя данные с ретрансляторов, выяснять фактическое местожительство. Для специалистов это не составило труда. Как и ожидалось, биллинг дал очень много. Максиму был предоставлен нужный адрес, география перемещения Ольги по городу, а также перечень её основных контактов. Оказалось, что Ольга живет с актёром, героем второсортных сериалов, ведущим некой передачки на ТНТ, участником проектов «звёзды там-то и там-то». Вскоре Максиму был предоставлен и ролик, на нём Ольга заходила и выходила из подъезда, расплачивалась со сторожем на автостоянке возле дома. Ольга выглядела хорошо, была стройна и худа. Максим поймал себя на мысли, что он, затаив дыхание, просмотрел эти кадры. Он завёлся и решил обязательно увидеться с Олей. Звонить и говорить: «Помнишь, я такой-то, мы встречались когда-то лет двадцать назад», – было несерьезно. Поэтому разработалась целая легенда. Максим звонит и представляется человеком, купившим у Ольги по доверенности машину три года назад (такой факт действительно имел место, человек существовал в реальности, это был совершенно посторонний тип, который приобрёл SMART как раз по объявлению, которое Ольга давала в интернете). Человека, купившего у Ольги машину вычислили по базам дорожно-транспортных происшествий, автомобиль числился на Ольге, а нарушал на нём правила и попадал в аварии другой. Далее Максим просит продлить давно закончившуюся нотариальную доверенность на автомобиль для снятия её с учёта, говорит, что готов приехать для этого в любое удобное для Ольги место и час. Ольге, конечно, это было выгодно, ведь за SMART начислялись хоть маленькие, но всё равно налоги. Сбор информации, включая разработку легенды, стоил Максиму пятнадцать тысяч долларов. Максим не сомневался, что не меньше пятерки, а то и десятку с этих денег прикарманил себе Палыч. Но Максим давно привык не считать деньги в чужом кармане, главное, чтобы – решался вопрос. «Хорошие у тебя друзья!» – сказал Максим Палычу. «Когда я увольнялся, они только пришли, под ёлкой стояли в валенках!» – с гордостью ответил тот.

Максим с замиранием сердца набрал Олин номер. «Алло!» – прозвучал в трубке ее бодрый голос. Максим попытался подстроиться под настроение собеседницы. Весело, но очень уважительно и тактично, он изложил суть просьбы. Легенда выдержала испытание, Ольга пообещала помочь, но только послезавтра, так как до этого дня занята. Договорились о времени и месте, Максим должен был подъехать к мебельному магазину возле ее дома. «Пока-пока!» – весело сказала она на прощанье. Максиму показалось, что Ольга с ним немного кокетничала. «Посмотрим, может и бортанём актёришку?» – подумал он. Максим провел в трепетном волнении два дня. Сразу вспомнились их встречи; настоящую любовь не забыть никогда!

Страстью Максима были роскошные спортивные авто, он имел «Астон Мартин Ванкуиш» и «Бентли Континенталь Джити», он мог приехать к Ольге на одной из них, но посчитал это лишним, не стал куражиться и сел за руль «Лендкрузера». В назначенное время Максим прибыл к мебельному магазину. Ольга не заставила себя долго ждать. Она сама набрала его номер и сказала, что уже подходит. Огненные мурашки пробежали по спине Максима, у него перехватило дух, он вышел из машины. Перед ним стояла Оля, она была в бейсболке, спортивной куртке с капюшоном, джинсах и кроссовках. Ольга удивилась и не узнала его. Через мгновение Максим уже пришел в себя, представился, кратко напомнил о прошлом. Это её ошарашило.

– Ну ты даёшь! – сказала она, – ничего себе явление! Ты как меня отыскал?

– Пришлось постараться, – ответил Максим. Ольга достала из кармана джинсов пачку сигарет, предложила Максиму. Он отказался, он не курил. Ольга закурила и защебетала, что у нее есть только час, а потом надо сдать вещи в химчистку и куда-то ехать. Максим между тем рассматривал знакомые, но изменившиеся черты, когда-то он их боготворил; Ольга была для него самой красивой на свете. Время, конечно, наложило свой след на лик бывшей возлюбленной. Она была без макияжа. «Значит, кокетство мне почудилось, и она ничего не ждала от этой встречи, поэтому и не нарядилась и даже не накрасилась. Видно мужчина, купивший у нее машину, был так себе», – подумал Максим. Опытным взглядом он заметил татуаж на её губах и бровях. Спортивная куртка Ольги была расстегнута, на загорелом впалом худом животе Максиму не понравился проколотый пупок со вдетой в него стальной серьгой с бусинкой.

– Здесь есть неподалёку летний ресторан, – сказала Ольга, – доедем до него, там можно нормально пообщаться.

По-пацански, щелчком выбросив недокуренную сигарету, Ольга уверенно и деловито залезла в джип. Ресторан, действительно, располагался рядом, это было местечко с кавказской кухней районного типа, состоящее из общего зала и летних беседок на улице. Усевшись в одной из беседок, Максим и Ольга начали говорить без умолку, вспомнили прошлое, несколько раз посмеялись. Ольга никак не могла отойти от шока, произведенного неожиданной встречей. «Ты как вообще живешь, где работаешь?» – спросила она. Максим рассказал, что был женат, сейчас разведен, детей нет, работает юристом. Максим заметил, что Ольга с интересом рассматривает его часы. Надо сказать, что Максим подошел к выбору гардероба для этой встречи с особой тщательностью. На нем были синие светлые джинсы, светлая рубашка с тончайшей темно-красной полоской, бордовый кожаный ремень, бордовые, одетые на босу ногу летние легкие туфли, на руке красовались массивные неформальные часы «Франк Вилла» на кроваво-красном каучуковом ремешке.

– Хорошо зарабатывают юристы! – сказала Ольга.

Она не скупилась делать себе заказы: шашлык, лобио, сырную тарелку, зелень, вино. Максим больше налегал на чай с чабрецом, но для приличия заказал себе шашлык из ягненка на косточке.

– Жру всё подряд и не толстею, на ночь булки жру, представляешь? – тараторила Ольга.

– Везёт! – сказал Максим.

Ольга деловито хозяйничала в заведении, отправляла официанта то туда, то сюда, чувствовалось, что она здесь завсегдатай. Ольга опять закурила. Максим не любил курящих женщин и обычно делал своим спутницам замечания, но сейчас, конечно же, промолчал. Шашлык оказался не плохим.

– А в районных заведениях борются за клиентов! – сказал Максим.

– Конечно, ведь сюда только свои ходят!

В кабинке было уютно, через открытые окна дул лёгкий летний ветер.

– Да, кстати, не хочешь пыхнуть, у меня есть? – спросила Ольга.

– Нет, уже лет пятнадцать как я оставил это занятие, – сказал Максим.

– А зря… рекомендую о-ч-ч-ч-ень недурственный ганджубас! – неестественно смеясь, еще раз предложила Ольга.

– Не сомневаюсь! – ответил Максим, уже не впервой заметил, как при смехе лицо бывшей возлюбленной на щеках, в уголках глаз, рта покрылось множеством мелких морщинок. «Да, годы, курение одной сигареты за другой, образ жизни, ганджубас дают о себе знать и могут, несмотря ни на какие танцы и многолетнюю работу над своим телом загубить любую красоту» – подумал он. Максим для себя уже решил, что больше не будет видеться с Ольгой, и дело было не в её поведении, возрасте и ганджубасе, он просто понял – она не его человек.

Максим довез Ольгу до дома.

– Если захочешь лет через тридцать увидеться звони! – сказала она.

– Береги себя! – ответил ей на прощание Максим.

«Поняла мое настроение», – решил он.

«Еще раз убедилась в том, что все одинокие мужики к сорока годам козлы!» – подумала Ольга.

После безрезультатного общения с бывшим предметом своих воздыханий Максим решил «пойти по запасному варианту», который в виде шутки ему предложил Палыч. У Ольги была родная сестра, девятью годами моложе ее. Максим помнил ее ребенком, тогда она только пошла в школу. Эта пышноволосая кудрявая девочка в будущем обещала стать красавицей.

Сейчас Насте, так звали сестру, было около двадцати пяти. «Самый смак!» – нашептывал Максиму змей-искуситель Палыч. Из анализа распечатки телефона Оли следовало, что сестры общаются редко. «Значит, нет общих интересов – это уже хорошо!» – решил Максим. Он не стал копаться в биографии Насти, заказывать форму

№ 1, энтузиазм что-то пробивать и узнавать у него прошел. Максиму достаточно было номера ее мобильного и места, где работает, которые он знал из справки по Оле.

Наметив увидеться с Настей, Максим, говоря языком московских деловых кругов, «добивал вопрос» по Оле. «Вдруг Настя – это Оля в молодости, только более смышленая?» – думал он. Максиму было интересно встретиться с Настей именно так, вслепую, не имея представления о ее теперешней внешности. «Так будет более интригующе!» – решил он.

Максим был коммуникабелен и, когда ему требовалось, легко налаживал контакт с незнакомыми людьми. Наговорив Насте по телефону кучу комплементов, в контексте с которыми было упомянуто название организации, где она трудилась (якобы там он первый раз был пленен её чарами), Максим с легкостью договорился о встрече. Он должен был подъехать на стоянку перед входом в парк Горького, в администрации которого работала Настя.

Несмотря на то, что сестры общались мало, чтобы не быть идентифицированным, а также ради прикола, Максим решил «шифрануться». В парке его машин для особых случаев в работе имелась малоприметная бронированная чёрная «Волга». Готовясь предстать перед Настей, Максим придумал себе новый образ – он бомбила; соответствующе был подобран и гардероб: мешкообразные брюки, дешевые туфли под питона, теплая клетчатая рубашка навыпуск. Порывшись в своих вещах, Максим откопал несколько необходимых для довершения нового имиджа элементов: массивную золотую цепь, перстень-печатку и самое важное – барсетку. «Пригодилась все-таки амуниция начала девяностых!» – подумал он.

В этом маскараде Максим прибыл к парку Горького, позвонил Насте, сказал, где и на какой машине её ожидает.

– Поняла, выхожу! – сказала Настя.

«Волга» её не смутила… кстати, голоса у сестёр похожи», – подумал Максим. Он с любопытством всматривался в каждую проходящую мимо девушку и чуть было не выскочил одной навстречу, приняв её за Настю, однако девушка прошла мимо. «Вот был бы прикол, если бы я всё-таки вылез и попытался открыть ей дверь, а Настя это увидела!.. Нет, уж лучше тут сидеть ждать!» – решил он.

Между тем неподалёку остановилась полицейская машина, из неё вышли два стража порядка и направились к Волге Максима. «Целенаправленно», – подумал он.

– Ваши документы? – спросил один из них, молодой лопоухий старший сержант.

У Максима была масса ксив: часть левых, но качественных от разных ужасных ведомств; часть реальных, которые он действительно официально получил. Покупая ксивы, он не скупился, временами они выручали его в работе и в быту.

Максим потянулся в карман за удостоверением. «Стоп, вдруг это её работа? Уж больно целенаправленно подтянулись мусора! Покажу ксиву – не прокатит прикол с таксистом» – пронеслось у него в голове. Максим сам так часто поступал, просил знакомых сотрудников «пробить» документы, когда встречался с неизвестными и подозрительными людьми. В основном такие проверки проводились в известном фешенебельном отеле, который курировал его приятель из ОПУ ФСБ. Тот, в свою очередь, оставаясь в тени, просил местных полицейских, и они, за небольшое вознаграждение, устраивали долгий муторный маскарад с проверкой всего и вся. Но это случалось на работе, когда Максим чего-то опасался.

«Может быть, кто-то из этих мусоров её хороший знакомый?» – подумал Максим.

Он показал полицейским своё водительское удостоверение, документы на «Волгу». Стражи порядка их долго изучали. Лопоухий что-то выписал себе в блокнот.

– Чем вызвана проверка? – спросил Максим.

– Угнали такой же автомобиль, – ответил лопоухий.

Закончив с Максимом, полицейские укатили восвояси.

Спустя несколько минут к «Волге» подошла худенькая светловолосая девушка в сером брючном костюме и согнутым указательным пальцем слегка постучала по боковому стеклу. Максим, как истинный джентльмен, вышел из автомобиля и открыл даме дверь. Настя мгновение колебалась: присаживаться ей в машину или нет, затем сжав губы (Максим это заметил), уселась. Чтобы не пугать девушку, Максим не стал заводить мотор. Настя внимательно на него смотрела.

– Я вас до этого не встречала и это совершенно точно, – сказала она.

– Во-первых, это не совсем верно, мы всё-таки встречались. Во-вторых, давай на «ты», мы ведь по телефону уже так общались и это тоже совершенно точно! – ответил Максим с улыбкой.

– Хорошо! Откуда знаешь мой номер?

– Если скажу откуда – подведу группу людей, а это не совсем хорошо.

– Каких людей?

– Трудящихся.

Максим успел рассмотреть собеседницу. Сходство с Ольгой, конечно, присутствовало, те же черты, но несколько удлиненные и из-за этого лишенные привлекательности. «Вот почему она так легко согласилась на встречу, у бедняги нет кавалеров, – подумал Максим, – но взгляд у неё разумный, гораздо более осмысленный, чем у сестры».

– Странно это как-то, – сказала Настя.

– Договоримся сразу: ты больше не спрашиваешь, как я тебя нашёл. Поверь на слово – я человек порядочный и не совсем посторонний.

– Предположим, поверила.

– Хорошо! В пяти минутах езды отсюда в районе Смоленки есть ресторанчик с летней верандой, предлагаю общение перенести туда, не против?

– Согласна.

Настя внешне не понравилась Максиму. Но из-за соображений деликатности, а также некоего любопытства и интриги, он решил продолжить знакомство.

Максиму пришла мысль поехать в М. Таких мест, претендующих на пафосность и элитарность, в Москве масса, там имелась большая летняя веранда, и он располагался неподалёку. Максим знал хозяев заведения, когда-то давно присутствовал на его открытии, имел большую скидку. Максиму понравилась идея появиться в ресторане в своем маскарадном костюме. Также хотелось понаблюдать за Настей в этой кажущейся ему забавной обстановке.

Припарковав «Волгу» у чьей-то раскрашенной под рептилию «Бентли», взяв Настю за руку, Максим уверенно зашёл в ресторан. Здесь их встретила девушка-хостес. Максим заметил на её лице долю растерянности, всё-таки не каждый день сюда приходили гости в подобных костюмах. Однако, рассмотрев Максима, чье лицо девушке показалось знакомым, также оценив его спокойствие завсегдатая, она провела пару за небольшой уютный столик в углу веранды.

– Мы здесь, как Киса Воробьянинов и его дама! – озираясь по сторонам, сказала Настя.

– Забавное сравнение! – усмехнулся Максим. Неподалёку от них за столик долго усаживалась девушка с огромнейшими силиконовыми губами и маленькой собачкой.

Максим показательно выложил на стол барсетку, поправил на пальце отвратительный перстень. «Прикольная ситуация», – думал он.

– Не переживай! Всё устроим! У меня здесь работает друг официант. Вот, кстати, он идет. Рикс! – Максим громко обратился к долговязому, худому, с чёрной испанской бородкой официанту.

Официант направился к их столику. Максим слегка наклонился к Насте.

– Ты не против, если я сделаю заказ? – спросил он её.

Настя кивнула в знак согласия.

– Здравствуйте, мои дорогие! – учтиво поприветствовал их долговязый официант. Чувствовалось, что он считал себя асом своего дела и поэтому позволял себе некую специфику в обращении.

Максим, посоветовавшись с Настей, назвал ему несколько блюд, а также попросил на всякий случай принести ей плед, к вечеру холодало.

– Откуда ты его знаешь? – спросила Настя, когда долговязый удалился.

– Снимали вместе квартиру в Печатниках, – придумал сходу Максим.

– Необычное у него имя, оно реальное?

– Не думаю, хотя кто его знает? – сказал Максим, ему как-то вдруг стало стыдно разыгрывать девушку, он решил особо не вживаться в образ таксиста.

Между тем к даме с собачкой подсели две высокие загорелые подруги. Таких девушек в Москве пруд пруди. Разукрашенными губастыми истуканами они торчат в подобных ресторациях. Между девушками сходу завязалась оживленная беседа. До слуха Максима донеслось: «Бордовый «Роллс-ройс Фантом».

На дам обратила внимание и даже прервала свой разговор, сидящая неподалёку группа кавказских мужчин с причёсками-горшками а ля молодые «Битлз».

– Тебе здесь нравится? – спросил Максим Настю.

– Странные ощущения, но скорее – нет.

«Хорошая, неглупая девушка», – подумал Максим, – жаль, что некрасивая».

– Что скажешь о наших соседках? – спросил он.

– Много силикона.

– Согласен. С этими губами они похожи на карпов, у них и психология карпов, начнешь с ними общение, они тут же потребуют корм.

Карпы почувствовали, что вызвали интерес у странной пары напротив. Мгновенно оценили одежду и косметику Насти, заметили барсетку и ответили холодным рыбьим презрением.

– Ярмарка тщеславия – тихо промолвила Настя.

– Точная оценка. Молодец! – сказал ей Максим.

В это время между столиков, с гордо поднятой, смотрящей куда-то поверх всего на свете головой, прошествовала очень длинная, тёмная от загара, высушенная как вобла, уже не молодая дама лет сорока с такими огромнейшими губами, что даже опытный Максим замер от удивления. Кавказские мужчины вновь прервали свой разговор. За дамой плёлся крупный короткостриженый охранник.

– Ну это совсем уж гротеск. Сегодня что-то засилье карпов, всплыл особо мощный подвид, – сказал Максим.

Вскоре появился гибкий Рикс с подносом и пледом, умелыми движеньями всё ловко и аккуратно разложил и вновь убежал куда-то.

– У тебя проверяли документы по моей просьбе, – сказала вдруг Настя. Я согласилась на встречу, но потом забеспокоилась. Подруга по работе предложила посоветоваться с мужем, который служит в местном ОВД. Он сам вызвался проверить документы. Извини, что я так поступила.

– Ничего… бывает, – ответил Максим.

После ресторана он довез Настю до метро «Смоленская» и исчез из её жизни также неожиданно, как и появился. Через какое-то время Максиму от Насти пришло СМС сообщение: «Я хочу продолжить знакомство». Максим на него не ответил. «Зачем морочить девушку», – решил он.

Так ветер напомнил нам про живые чувства Максима. Ветер, ты можешь многое, но почему не в твоей власти сдуть с людей внешнюю оболочку и показать на свет их душу, тогда бы расфуфыренные куртизанки походили на вылезших из трясины жаб, Максим напомнил паука, а честные, добрые люди светились как ангелы.

Сейчас Максим шёл по вечерней Москве, шёл, куда глаза глядят, шел без особой цели. Давно с ним такого не было. В его душе зияла прореха, и он не знал, как жить дальше.

Казалось, что после поездки в Сергиев Посад ситуация изменится, но всё опять вернулось на круги свои.

Движение в сторону веры было робким и большей частью искусственным. На службах в храме мысли его гуляли, они касались чего угодно: работы, предстоящих поездок на отдых и даже девушек. Максим читал молитвы, но делал это почти всегда механически, редко сердцем чувствуя их смысл. Хождение в церковь, помощь людям у него походили на ритуал, на своеобразное заманивание удачи. Максим понимал неискренность своих действий. «Но лучше делать что-то, чем не делать ничего! – думал он. – А что, собственно, я сделал? У меня осталась та же работа, то же окружение, те же соблазны».

Большой спектр деятельности Максима лежал за гранью закона, либо в пограничной близости от неё. Он занимался обналом, конвертациями и прочими финансовыми схемами и, как многие трудящиеся в этой сфере, время от времени кого-то кидал, когда складывалась подходящая мутная ситуация. И вот только недавно он задумался над дальнейшей судьбой бедолаг, чьи деньги им были присвоены. Бесспорно, от Максима пострадала масса людей, кого-то заставили возвращать эти суммы, «сделали крайним», «нагрузили», «пустили под пресс». Быть может, кто-то, находясь в безвыходном положении, не зная как вернуть огромные суммы, наложил на себя руки. Задумавшись и осознав чудовищность результатов своей деятельности, Максим ужаснулся. Конечно же, заработанные таким путём деньги не принесут ему ничего, кроме разочарований! Остальная часть бизнеса Максима была не лучше. Имея связи в арбитражных судах, судах общей юрисдикции, в прокуратуре, МВД и прочих госорганах, Максим превратил их в средство защиты своего первого бизнеса, а также в оружие ведения корпоративных войн. У него была группа бойких юристов, заточенных на решение данных проблем. Он был известен на рынке рейдерских услуг, к нему обращались. Он был в своем роде кондотьером, наемником, продающим ряд боевых грязных опций. Его нанимали, перекупали, частенько подставляли, бросая в горнило жестоких междоусобиц. Как истинный кондотьер, он при случае принимал сторону того, кто платит больше. Бывало, в течении какой-либо особо затянувшейся корпоративной бойни Максим по несколько раз перекочевывал из стана в стан. Он был востребован там, где шла рубка, война за активы и если противник падал, Максим с остервенением участвовал в дележе его собственности.

«Типичный мородер» – сказал о нем один известный предприниматель. Максим и внутренне ощущал себя кондотьером. Его любимыми кинофильмами были «Миссия» с Робертом Де Ниро в главной роли и «Капитан Алатристе» по роману испанца Артуро Переса Реверте». Максим одновременно мог участвовать в нескольких конфликтах. Когда на стоянке сожгли одно из его любимых эксклюзивных авто, предварительно избив и связав сторожа, Максим не мог понять от кого именно ему прилетела эта ответка. Существование Максима было неспокойным, он жил как на вулкане. На Максима и его партнеров возбуждали уголовные дела, он подыскивал на своих врагов статьи в уголовном кодексе. Максим делал заказные публикации в СМИ, его в свою очередь пару раз обливали грязью со страниц газет. Словом, репутация у него была более чем скандальная, за его спиной висел тяжеленный мешок грехов. Случалось, Максиму угрожали, и он вынужден был перемещаться с охраной.

Сейчас охраны не было. Она осталась ждать Максима у «Савоя». Он же шел вниз по Театральному проезду. Напротив Большого театра Максим спустился в подземный переход и вышел на другую сторону улицы. На автостоянке сбоку «Метрополя» он увидел два чёрных «Порше Кайен». Машины были с синими милицейскими номерами, мигалками; на пущенной сбоку кузова синей полосе Максим прочёл «Спецрота». «Ярмарка тщеславия» – настолько точное определение дано этому явлению, – подумал он, – создана система, когда одни уже просто не знают, что делать с деньгами, другие, огромнейший пласт населения, – еле сводят концы с концами».

Здоровый психически человек не может долго внутренне себя разрушать и как только появляется отвлекающий внешний фактор – «Порше» с мигалками – Максим, несмотря на то, что камень на сердце никуда не делся, переключился с критики себя на критику общества.

«Идеологией жизни человека сейчас является: «Бери от жизни все», бери любой ценой и как можно больше. Бери больше – прячь подальше. Украл много – молодец, мало – думай, крутись. Примеров чему масса: вся политическая и экономическая элита страны.

Ствол данной системы и отходящие от него ветви самых разных структур абсолютно гнилые. Чтобы сбить запах тлена древо обернули фантиками псевдо-идей: демократии, правопорядка, толерантности, инноваций и прочей фальши. Единственный идеал системы – прибыль, остальное – прикрытие, маскирующее гнилость. Обитатели данного древа-системы либо ведут жизнь червей и насекомых, поедая друг друга и древо, которое неминуемо рухнет, либо пассивно наблюдают за общей жратвой, не имея возможности в ней участвовать.

Те, кого исторически называли ворьём, теперь «герои нашего времени». Можно безнаказанно украсть миллионы, миллиарды, а если поймали за руку – откупиться, ведь вокруг такие же, которые также жаждут денег.

Маскировка стяжательской системы, комиссии, создание общественных палат и прочей бурды настолько примитивна, насколько смешны декларации о доходах наших чиновников (почитаешь – умрешь со смеху). И если чиновники вынуждены хоть как-то притворяться бессребрениками, то коммерсанты этого делать не обязаны. На виду нищего населения некоторые особи цинично куражатся, бесятся с жиру, выкидывают заработанные воровским образом деньги на ветер, реализуя свои детские и подростковые фантазии. Люди, на профессиях которых всегда держалась страна, сейчас – «неудачники», «простофили», «не умеющие жить», не смогли сориентироваться и поэтому остались вне игры.

Понятие справедливости начисто отсутствует в данной системе. И парадокс в том, что такие как Максим, те, кто действительно плоть от плоти, даже худшая часть подлой системы, критикуют и ругают её. Очень и очень многие включились в систему. Кто берет взятки, кто ворует нефть и газ, кто торгует нижним бельём, кто обирает гастарбайтеров – большинство осознает уродливую сторону своих действий, но можно ли добровольно отказаться от заработка, от метода выживания в такие времена? И кого не спроси – все против системы стяжательства. Любой коррупционер (крупный тем более, он информирован, знает вопрос, принципы работы механизмов системы) скажет вам, что это безумие и безобразие и давно пора наводить порядок. Как? Правила игры в системе – каждый отстаивает свой личный, шкурный интерес. Любая борьба за справедливость, если не несет чьего-нибудь экономического интереса, не вписывается в систему эгоистичного существования. Согласно её правилам патриот своей страны – белая ворона, чудак.

Сейчас ругают МВД, медицину, образование и прочие структуры, но прогнили не они в отдельности, а вся система, в которой нет идеологии кроме «Бери от жизни всё».

Как-то знакомый прокурор одного подмосковного города, смеясь, говорил о прошедшем плановом антикоррупционном совещании, на котором выступали, задавали тон основные местные коррупционеры: руководство администрации, полиции, прокуратуры.

Бывает, коррупционеров ловят и уже тогда трубят об этом что есть сил, рапортуют, отчитываются. Ловят тех, кого слили, кто оказался глупей, кто попал под раздачу, и ловят такие же, если не хуже. На попавшихся бедолаг вешают всех собак. Но эти действия можно сравнить с каплей в море. Мы имеем дело не с частными случаями, а с системой, где стяжательство основополагающий фактор. Человеческие ценности перевернули с ног на голову, и в результате произошло общее безобразие.

Некоторые говорят, что все беды нашей страны заключаются в том, что мы дремучая, грубая, отсталая нация, что нас надо просвещать, приучать к цивилизации, к демократическим ценностям, как дикарей-индейцев, как варваров. Как правило, так рассуждают деятели, которые стояли у зарождения подлой системы в нашей стране, те, кто нам её навязал. Это они так мыслят о народе, который разгромил Наполеона, Гитлера и первым запустил человека в космос. Они говорят, что взяточничество было характерно для России всегда, но именно за время их власти, за эти пару десятилетий из нашей страны было вывезено ценностей больше, чем за все столетия вместе взятые. Когда такие типы начинают разглагольствовать о коррупции и несправедливости, им надо, по словам профессора Преображенского, лупить себя по затылку, ведь они сами её ввели.

Им организованно вторит всякий сброд – это так называемые правозащитники, которые защищают чьи угодно права: секс-меньшинств, педофилов, сектантов, но только не основной массы населения; «продвинутые» деятели культуры, чья деятельность заключается во внедрении разврата в массы; члены общественных организаций и фондов, как правило, имеющих западные корни; скользкие журналисты, холопы европейско-американского образа жизни. Эта публика – удавка на шее России, давно связанная, накинутая и затянутая. Они вдохновители и стражи разрушительных для нашего этноса идей. Если появляется кто-то, высказывающий здравую мысль, к примеру, запретить мат по телевидению, они тут же начинают обсуждать, критиковать и доводят эту мысль до абсурда.

Они болтаются по разным передачам, ток-шоу, радеют якобы за свободу творчества, за свободу выражать свои мысли. К примеру, если педофил описал в книжке свою больную похоть, эта публика вам скажет – это его право, он так видит мир. Подобную свободу правильно назвать свободой разложения. Она рушит ориентиры, понятия добра и зла. Как чёртик из шкатулки выскочило племя псевдотворцов, чье «творчество» обращается к самым низменным чувствам. Их аргумент – народу нравится, людям интересно на это смотреть. Но если на Красной площади поставить баню и в её стенах проделать отверстия для наблюдения – выстроится очередь из желающих увидеть запретное.

С такими мыслями Максим ступил на брусчатку Красной площади. В центре её, там, где, по его мнению, могла располагаться развесёлая баня, был установлен каток. Даже в такой поздний час здесь звучала музыка. Не спеша, синхронно, вдоль бортов по кругу каталось десятка два людей. Сам каток и находившийся сразу за ним массивный ГУМ были по периметрам освещены разноцветными гирляндами огней, которые оживляли чёрную панораму. С этими нарядными, похожими на торт сооружениями и видневшимся вдали храмом Василия Блаженного резко контрастировал мавзолей. Холодный, зловещий, он, казалось, держал в напряжении всю округу. Максим подошел близко к мавзолею. «Капище!» – пронеслось у него в мозгу. Где-то там, за тяжелыми гранитными плитами, лежал мертвец.

Как-то по телевизору Максим смотрел передачу о том, как хранится и время от времени удобряется тело Ленина. Желтую, вспоротую и выпотрошенную мумию погружали в склизкий, похожий на кисель, раствор. Жуткое зрелище! Сколько это тело наделало зла, если уже столько лет не знает покоя?! Не знает покоя и страна, в чье сердце вонзил клюв и когти этот упырь. Ударил в сердце и лежит в самом сердце.

Ботинки Максима были на тонкой подошве и не предназначались для продолжительного гуляния по зимней слякоти. У Максима давно промокли ноги, но он не обращал на это внимание. Он стоял как вкопанный, упёршись взглядом в мавзолей и особенно в один его угол. И вот в какой-то момент напряженного созерцания Максим почувствовал прилив леденящей душу тревоги, его кинуло в холодный пот, волосы на голове встали дыбом. Ему почудилось, что чёрный мавзолей покачнулся в одну сторону, а брусчатка площади поплыла в другую, ад разинул свою бездонную пасть и время остановилось. Минут через десять Максим привлек внимание охранника, одетого из-за сырой погоды в плащпалатку, прохаживающего вдоль захоронений возле стены. Охранник остановился, ему было не понятно, зачем приличного вида мужчина стоит так долго, уставившись на мавзолей. Заметив реакцию охранника, Максим побрёл в сторону храма Василия Блаженного. Он всё так же не знал, как будет жить дальше, но что должен сделать понял бесповоротно.

Глава III

Россия, если отпадешь от своей веры, как уже отпали от неё многие интеллигенты, то не будешь уже Россией или Русью Святой. И если не будет покаяния у русского народа – конец мира близок. Бог отнимет благочестивого царя и пошлет бич в лице нечестивых, жестоких, самозваных правителей, которые зальют всю землю кровью и слезами.

Святой Иоанн Кронштадтский, 1905 г.

На подготовку задуманного тем холодносырым поздним вечером у мавзолея ушло больше месяца. Одновременно с этим, пытаясь сформировать для себя образ того, чья мумия тухнет в сердце страны, лишая её выздоровления, Максим перелопатил массу литературы и документов. Во многом ему помог интернет. Однообразнотошнотворную макулатуру времен построения коммунизма, восхвалявшую дела, идеи и личность вампира, Максим отбросил как необъективную. В своих изысканиях он отдавал предпочтение и современным авторам, пытающимся дать анализ событиям почти вековой давности с позиции накопленного нашей страной последующего исторического опыта, и трудам людей, кого судьба свела с бесами революции в реале, а также словам тех отечественных прозорливых провидцев, ясно понявших, кто именно явился на исторической сцене под псевдонимом Ленин. Максим с лихорадочным упорством и интересом вгрызся в литературу об Ульянове. Никогда в жизни он не был так увлечён. У него была ощущение, сравнимое с ударом тока, у него замерло сердце, когда он случайно наткнулся на почти документальное подтверждение того, что он увидел в ту тяжёлую и мрачную для себя минуту, когда всматривался в один из углов мавзолея. Некоторые, особо заинтересовавшие фрагменты Максим ксерокопировал, что-то выписывал.

Здесь мы совершенно отходим от общего повествования и чуть ли не меняем жанр, но… опять же обратимся к ветру, в его власти многое. Когда-то он был свидетелем свирепой братоубийственной гражданской войны, породившей голод, тиф, разруху. Он выл над трупами людей и лошадей, ревел в разбитых, обезлюдевших жилищах, он видел многое. Ветер развернет веер картинок и сцен того времени, эти записи собрал Максим, но ветер вдохнет в них жизнь. Читатель, запасись терпением, попробуй услышать музыку ветра, она поможет впитать суть прошедшего.

А.И. Куприн:

«В первый и, вероятно, в последний раз за всю мою жизнь я пошел к человеку с единственной целью поглядеть на него… Просторный, мрачный и пустой, в тёмных обоях кабинет. Три чёрных кожаных кресла и огромный письменный стол. Из-за стола поднимается Ленин. У него странная походка: он так переваливается с боку на бок, как будто хромает на обе ноги, так ходят кривоногие прирожденные всадники. Во всех его движениях есть что-то крабье. Но эта наружная неуклюжесть, ловкая неуклюжесть медведя. Он маленького роста. Ни отталкивающего, ни величественного, ни глубокомысленного нет в наружности Ленина. Скуластость и разрез глаз… не слишком монгольские; таких лиц много среди «русских американцев». Ленин совсем лыс. Но остатки волос на висках, а также борода и усы до сих пор свидетельствуют, что в молодости он был отчаянно огненно-красно-рыж. Об этом же говорят пурпурные родинки на его щеках, твердых, совсем молодых и таких румяных, как будто бы они только что вымыты холодной водой и крепко-накрепко вытерты.

Разговаривая, он делает руками близко к лицу короткие, тыкающие жесты. Руки у него большие и очень неприятные. Но на глаза его я засмотрелся. Другие такие глаза я увидел только раз, гораздо позднее. От природы они узки, кроме того, у Ленина есть привычка щуриться, должно быть вследствие скрываемой близорукости, и это вместе с быстрыми взглядами исподлобья, придает им выражение минутной раскосости и хитрости. Но не эта особенность меня поразила в них, а цвет их зрачков. Подыскивая сравнения к этому густо и ярко оранжевому цвету, я раньше останавливался на зрелой ягоде шиповника. Но это сравнение не удовлетворяет меня. Лишь прошлым летом в Парижском зоологическом саду, увидев золото-красные глаза обезьяны-лемура, я сказал себе удовлетворительно: „Вот наконец-то я нашел цвет ленинских глаз!“ Разница только в том, что у лемура зрачки большие, беспокойные, а у Ленина они – точно проколы, сделанные тонкой иголкой…»

19 декабря 1932 года

Анна Ильинична Ульянова, старшая сестра Ленина, в письме к И.В. Сталину:

«Для вас, вероятно, не секрет, что исследование о происхождении деда показало, что он происходит из бедной еврейской семьи, был сыном житомирского мещанина Мойшки Бланка. Этот факт, имеющий важное значение для научной биографии Вл. Ил-ча для исследования его мозга, был признан тогда при открытии этих документов неудобным для разглашения. В институте было поставлено не публиковать и вообще держать этот факт в секрете».

«Невидимая брань и видимая».

Труд группы православных авторов:

«Мать Ленина Мария Александровна (урождённая Бланк) была воспитана на немецкой философии и унаследовала от своего отца формальное и неприязненное отношение к православной вере. Народ чуждался Марии Бланк…

Отец Ленина Илья Николаевич Ульянов не раз жаловался инспектору на свою жену, что она отчуждает детей (а их было шесть) от церкви. Володя в возрасте 16 лет сорвал с себя крест, выбежал во двор и бросил его на землю.

Воспитанием детей в семье Ульяновых занималась мать. Дух, царивший в семье, породил целый ряд революционных ниспровергателей российских национальных основ. Старший брат Ленина Александр был революционером и участвовал в злодейском покушении на царя Александра III, за что был казнён. Сестры и младший брат будущего большевистского вождя с юношеских лет участвовали в большевистских организациях. Александр познакомил Володю с «Капиталом» Маркса и другой запретной литературой.

Володя прошёл курс восьмилетней симбирской гимназии, директором которой был Фёдор Михайлович Керенский, действительный статский советник, кавалер, масон высшей степени, отец будущего главы Временного правительства Керенского Александра Фёдоровича, также масона высокого посвящения.

Фёдор Керенский, директор гимназии, был сыном фальшивомонетчика, отбывавшего в своё время заключение в г. Керенске Пензенской губернии (отсюда и фамилия «Керенский»).

Ф.М. Керенский преподавал в гимназии словесность и Володя под его руководством глубоко изучил бунтарские темы Стеньки Разина, писателей-революционеров Чернышевского, Белинского, Герцена и др. Весь курс обучения был рассчитан на развитие холодного, безбожного мышления без чувства долга и ответственности перед своим народом. И Керенский немало этому способствовал.

В 1887 г. Володя окончил гимназию с золотой медалью. Ф. Керенский, выдавая золотую медаль, аттестат зрелости и похвальный лист Владимиру Ульянову, отметил: «Весьма талантливый, постоянно усердный, был первым учеником».

Ф.М. Керенский дал характеристику Владимиру Ульянову для поступления в Казанский университет. Так масоны продвигали своих людей.

Н. Ставров. «Вторая мировая. Великая Отечественная»:

«Однако Ленин производил впечатление не только вследствие железной воли, одержимости идеей. Ленин имел уникальную физиологическую особенность, скорее «патологию», еще более усиливавшую впечатление магического воздействия «вождя революции» на людей. Дело в том, что Ленин был абсолютным «барбаросса»: даже радужная оболочка глаз этого человека была… ярко-рыжей.»

Георгий Соломон знал Ленина с 1892 г. (почти десятилетие был с ним в приятельских отношениях).

После революции посетил Ленина в Смольном:

«Беседа с Лениным произвела на меня самое удручающее впечатление…

– Скажите мне, Владимир Ильич, как старому товарищу, – что тут делается?… Вы только уничтожаете… Все эти ваши реквизиции, конфискации есть не что иное, как уничтожение…

– Верно! Совершенно верно, вы правы! – с заблестевшими как-то злорадно вдруг глазами живо подхватил Ленин. – Верно. Мы уничтожаем, но помните ли, что говорил Писарев, помните? «ломай, бей всё, бей и разрушай! Что сломается, то всё хлам, не имеющий права на жизнь, что уцелеет, то благо…» Вот мы, верные писаревским, – а они истинно революционны – заветам, ломаем и бьём всё! – с каким-то чисто садистским выражением и в голосе, и во взгляде своих маленьких, таких неприятных глаз, как-то истово, не говорил, а вещал он. – Всё разлетается вдребезги, ничто не остаётся, то есть всё оказывается хламом, держащимся только по инерции!.. Ха-ха-ха, и мы будем ломать и бить!

Мне стало жутко… Я молчал, подавленный его нагло и злорадно сверкающими глазками…

– Мы всё уничтожим и на уничтоженном воздвигнем наш храм! – выкрикивал он. – И это будет – храм всеобщего счастья!.. Я буду беспощаден ко всему, что пахнет контрреволюцией. И против контрреволюционеров, кто бы они ни были, у меня имеется товарищ Урицкий! Ха-хаха, вы, верно, его не знаете! Не советую вам познакомиться с ним!

И глаза его озарились злобным, фанатически злобным огнём, и в словах его, в его взгляде я почувствовал и прочёл явную, неприкрытую угрозу полупомешанного человека… Какое-то безумие тлело в нём».

И.А. Бунин. 2 марта 1918 г.:

«Съезд Советов. Речь Ленина. О, какое это животное».

И.А. Бунин. Из выступления в Париже 16 февраля 1924 г.:

«…Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в самый разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее; он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек – и все-таки мир уже настолько сошёл с ума, что среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет? На своём кровавом престоле он стоял уже на четвереньках: когда английские фотографы снимали его, он поминутно высовывал язык: ничего не значит, спорят! Сам Семашко брякнул сдуру во всеуслышание, что в черепе этого нового навуходоносора нашли зелёную жижу вместо мозга; на смертном столе, в своём красном гробу он лежал, – как пишут в газетах, с ужаснейшей гримасой на серо-жёлтом лице, ничего не значит, спорят! А соратники его, так те прямо пишут: «Умер новый бог, создатель нового мира, Демиург!»

…И если все это соединить в одно – …и шестилетнюю державу бешеного и хитрого маньяка и его высовывающийся язык и его красный гроб и то, что Эйфелева башня принимает радио о похоронах уже не просто Ленина, а нового Демиурга и о том, что град Святого Петра переименовывается в Ленинград, то охватывает поистине библейский страх не только за Россию, но и за Европу…

В своё время непременно падет на всё это Божий гнев, – так всегда бывало…»

И.А. Бунин:

«Ленин – планетарный злодей!»

Григорий Климов о Ленине:

«Выродок, помесь антихриста с сатаной».

Н.В. Валентинов (с Лениным был на «ты»):

«…Глаза были тёмные, маленькие, очень некрасивые… Лицо было очень подвижно, часто меняя выражение: настороженная внимательность, раздумье, насмешка, колючее презрение, непроницаемый холод, глубочайшая злость. В этом случае глаза Ленина делались похожими на глаза – грубое сравнение – злого кабана».

В.И. Засулич – Ленину:

«Жорж (Плеханов) – борзая: потреплет, потреплет и бросит, а вы – бульдог, у вас мёртвая хватка».

Писательница А.В. Тыркова-Вильямс:

«Злой человек был Ленин. И глаза у него волчьи, злые».

Арутюнов «Ленин без ретуши»:

«Н.К. Крупская выявила ещё одну «гуманную» черту «пролетарского вождя». Процитирую её рассказ о зайцах и охотниках: «Позднею осенью, когда по Енисею шла шуга (мелкий лёд), ездили на острова за зайцами. Зайцы уже побелеют. С острова деться некуда, бегают как овцы, кругом. Целую лодку настреляют, бывало, наши охотники.

Л.Д. Троцкий 1904 г.:

«Там, где надо было вязать, скрутить, накинуть мёртвую петлю, там на первом месте выступал Ленин».

Г.А. Соломон о Ленине:

«Ленин – зловещая для России историческая личность… Невысокого роста, с неприятным, прямо отталкивающим выражением лица… Он был большим демагогом… Ленин был очень интересным собеседником в больших собраниях, когда он не стоял на кафедре и не распускал себя, поддаваясь свойственной его манере резать, прибегая даже к недостойным приёмам оскорблений своего противника: перед вами был умный, с большой эрудицией, широко образованный человек, отличающийся изрядной находчивостью. Правда, при более близком знакомстве с ним вы легко подмечали и его слабые и скажу прямо, просто отвратительные стороны.

Прежде всего отталкивала его грубость, смешанная с непроходимым самодовольством, презрением к собеседнику и каким-то нарочитым (не нахожу другого слова) „наплевизмом“ на собеседника, особенно инакомыслящего и не соглашающегося с ним и притом на противника слабого, не находчивого, не бойкого… Он не стеснялся быть в споре не только дерзким и грубым, но и позволял ещё резкие личные выпады по адресу противника, доходя часто даже до форменной ругани. Поэтому, сколько я помню, у Ленина не было близких, закадычных, интимных друзей…

Так, мне вспоминается покойный П.В. Аксельрод, не выносивший Ленина как лошадь не выносит верблюда. Он мне лично в Стокгольме определял своё отношение к нему. П.Б. Струве в своей статье-рецензии по поводу моих воспоминаний упоминает имя покойной В.И. Засулич, которая питала к Ленину чисто физическое отвращение. Могу помянуть, что знавшая хорошо Ленина моя покойная сестра, В.А. Тихвинская, несмотря на близкие товарищеские отношения с Лениным, относилась к нему с какой-то глубокой внутренней неприязнью…

… он никогда не обращал внимания на страдания других, он их просто не замечал и оставался к ним совершенно равнодушным…»

Александр Александрович Богданов о Ленине:

«…не смущается, когда обличают сказанную им неправду… Но, кроме беспринципности в выборе средств, у него есть более глубокая черта расхождения с новой культурой. Это его авторитаризм. Я говорю не просто о грубой властности характера – недостатке, который может быть уравновешен и исправлен влиянием товарищеской среды. Я имею в виду самый способ мышления».

Б.В. Никитин начальник контрразведки Петроградского военного округа с марта по июль 1917 г.

Частично по его мемуарам был снят киносериал «Гибель империи»:

«Мне предстоит лишь занести на карту только те звенья пути Ленина, которые, попадая под прожектор контрреволюции, вызывали её пристальное внимание. Восстановим, прежде всего, старую, «регистрационную карточку» Ленина, будем пользоваться для этого только документами его старых сотрудников.

Перед нами проходят страстные прения, угрозы разоблачения, подробности бесконечной тяжбы о деньгах и партийном имуществе, систематически путём обмана захватываемых Лениным и его большевицким новоявленным центром.

Приведём некоторые из них в редакции Мартова – видного меньшевика. На первых шагах своего образования Большевицкий центр отнял у Центрального комитета громадную сумму денег. Из года в год отношения Ленина к общей партийной кассе пышно развиваются всё в том же направлении. Примерам нет числа. Облечённый на пленарном собрании ЦК в 1910 г. в Париже, Ленин за возврат денег требует отступного. Разоблачаемый на каждой конференции, он вынужден давать всевозможные обещания, вроде – вернуть часть денег в три года, оставить деньги держателям, обращать доходы от издания центрального печатного органа в партийную кассу и т. д.

Перейдём к заявлениям большевиков, занимавших крайние левые позиции самой секции большевиков, кто стоял в резкой оппозиции меньшевикам и Мартову. Я имею в виду длинное воззвание группы «Вперёд», выпущенное в Париже в феврале 1910 г.

Перед нами обвинительный акт Ленину, составленный ортодоксальными большевиками. Существо обвинения и форма видны в следующих выражениях воззвания: «За последние два года не дано было организациям ни одного денежного отчёта, истрачены были сотни тысяч».

20 июня 1914 года, на заседании конференции, созванной Интернациональным социалистическим бюро в Брюсселе, Плеханов открыто заявил, что «главная причина непримиримости Ленина заключается в том, что он не желает выпустить из своих рук партийных денег, часть которых им была захвачена воровским способом». Деньгами большевицкого центра ведали только Ленин лично и его жена Крупская. Даже секретарь редакции Зиновьев не допускался к кассе.

Члены ЦК получали жалованье от Ленина. Неугодные его лишались. Такая неприятность едва не произошла с самим Каменевым, когда он не в меру увлекся неугодными философскими веяниями, но вовремя спохватился, а для сохранения своего плотного места вынужден был раскаяться в печати.

В 1905 году перед съездом в Женеве, Зиновьев подтвердил, что польские делегаты поддержат Ленина, так как им заплатят «намного больше». Мартов пишет: «Только опираясь на эти средства, Ленин мог удержать диктатуру, оказывая давление на партию силою денег. Сила денег! Сила убеждений!

Контрразведка делала свои выводы ещё на первых ступенях своей длинной лестницы, по которой спускался Ленин: деньги, деньги, добытые, по словам Плеханова, «воровским способом» деньги поставили его в исключительное по своему значению исходное положение. Они оплачивали его печатные издания и штат партийных работников, они делали его хозяином организации за границей и в России.

Деньги привели к такому положению, при котором, по выражению Мартова, «в оппозиции Ленину большевики не смели идти дальше бунта на коленях».

Перейдем ко второй странице карточки Ленина, на которой соберем несколько моментов его жизни, взятых в разных обстановках. Они рисуют его психический комплекс, относящийся к области симпатических переживаний, в частности тот элемент, из которого развивается личный страх.

Выехав из России в 1900 году с разрешения властей, Ленин предпочёл поселиться вне территории политических преследований. В его биографии мы не найдём подвига, который украшал прошлое каждого идейного революционера. Он свои советы посылает из-за границы.

Ленин не даёт ни одного примера, который бы говорил о настойчивости, связанной с личным риском, о том самоотверженном упорстве, коим богато иллюстрирована вся история русского революционного движения. За 17 лет он один раз, в 1906 году, после манифеста 18 октября, после первых выступлений других, на несколько дней приезжает в Россию. Поездка обставляется чрезвычайными предосторожностями: английский паспорт, вилла в Куоккала (в Финляндии) и запас денег, которые были всегда отложены на собственный непредвиденный случай.

Вот как описывает его Т.И. Алексинская: «Восприняв марксистскую доктрину с её безличным методом, мы всё-таки искали в вожде человека, в котором были бы соединены темперамент Бакунина, удаль Стеньки Разина и мятежность горьковского Буревестника. Такой живой фигуры не было перед нами; но мы хотели олицетворить её в лице Ленина. И когда я увидела его впервые в 1906 году на одном из загородных митингов в Петербурге, я была страшно не удовлетворена. Меня удивила не его наружность… – а то, что когда раздался крик: «Казаки!», он первый бросился бежать. Я смотрела ему вслед. Он перепрыгнул через барьер, котелок упал у него с головы. С падением этого нелепого котелка в моём воображении упал сам Ленин. Почему? Не знаю!.. Его бегство с упавшим котелком как-то не вяжется с Буревестником и Стенькой Разиным. Остальные участники митинга не последовали примеру Ленина. Оставаясь на местах, они, как было принято в подобных случаях, вступили в переговоры с казаками. Бежал один Ленин».

Большевики сами регистрируют основной элемент ленинской психики, который неуклонно побуждал его подговаривать и толкать на смерть других, а самому скрываться в наиболее безопасных местах. В их издании «ко дню пятидесятилетия В.И. Ульянова» мы находим подробности конференции в Циммервальде, состоявшейся 9-12 сентября 1915 года. Ленин призывает к немедленной вооруженной борьбе, большинство не соглашается. В разгаре дебатов немец Ледебур упрекнул Ленина в призыве к гражданской войне, находясь за границей. Ленин ответил: «Когда придет время, он сумеет быть на своём посту и не уклонится от тяжёлой обязанности взять власть при победе». Так, в 1920 году, приспособляя прошлое, большевики объясняли хроническое дезертирство Ленина с театра гражданской войны. В 1917 году, после июльского восстания, он бежит, бежит опять один, если не считать Зиновьева, имя которого в самой партии было синонимом трусости. «Вы помните, – говорит в 1924 году Иоффе Троцкому, – каким выглядел тогда Ленин: бледный, насмерть перепуганный. Он сидел и даже слова не мог произнести. Чем больше я думаю, тем больше прихожу к убеждению, что он был редкий трус. Таков был вождь, который бежит, бросает своих в критическую минуту, но что особенно поразительно, – «слова не мог выговорить» – «для великой цели».

Потом он начинает осторожно возвращаться. Когда? – через три месяца – 7 октября, после того как Троцкий, отбыв тюрьму успел стать 25 сентября во главе Совета солдатских и рабочих депутатов и привести к присяге весь гарнизон.

Как возвращается Ленин? – После 7 октября по ночам, по квартирам у Каменева, у Суханова и у других на Выборгской стороне.

В каком виде? – Загримированный: «седенький, под очками, – не то учитель, не то музыкант, а может быть букинист», – так описывает Ленина, изменившегося под гримом до неузнаваемости, один из его сотрудников того времени. Нужен ли был этот маскарад, когда опасно было находиться в офицерских погонах?

22 октября после митинга в народном доме «компания уже, в сущности, выиграна», – пишет Троцкий. 23 октября на сторону большевиков переходит Петропавловская крепость.

В ночь с 23 на 24 октября в Смольный институт пробирается загримированный Ленин под защиту пушек, ружей и пулемётов. Там ему будет безопаснее, чем где-либо. Только 26 октября он появляется на широкой публике «после победы».

Нам остается лишь установить особенность Ленина, так резко его отличающую от всех революционеров всех революций, – отсутствие жертвенности.

Политического деятеля двигает на риск идеал, сознание необходимости жертвы для общего блага. Мы можем констатировать, что никаких чувств, превалирующих над животным инстинктом самосохранения, у Ленина не оказалось. В трудные минуты он прежде всего бежит один, бежит молча, бросает своих без указаний. Значит, весь его психический комплекс оглавлял личный элемент животного инстинкта самосохранения. Столь ярко развитый и превыше всего поставленный, этот личный элемент представлял начало и конец его психологии.

Если выписать известную формулу, выдвигаемую научной психологией, а именно: «Активный идеализм неизменно приводит к жертвенности» и попробовать подставить в неё коэффициенты Ленина, то мы приходим к следующему выводу. Первая предпосылка налицо: активность несомненная. Результат – жертвенность нуль – не достигнут. Отсюда вторая предпосылка – идеализм – подводится под сомнение.

Ленин чужд идеалу, как производной чувства; именно в этой области вообще, кроме чрезмерно развитого чувства страха, Ленин не даёт ни одного признака: у него не было склонности к изящным искусствам – музыке, живописи, изящной литературе; ему недоступен целый мир симпатических переживаний, который ведёт к облагораживанию духа. Он не поднялся даже до любви к рабочему, которая могла бы привести к героизму.

Ленин – не легенда, одухотворённая подвигом; он и не фанатик, именно не фанатик, потому что понятие о фанатизме подразумевает наличие идеала и жертвенности. Нельзя определить Ленина как фанатика, который ни перед чем не останавливается для достижения своей цели. Нет! Останавливается: он не хотел и не мог принести в жертву собственной жизни. Он и не мог стать фанатиком. Тогда, может быть, маньяк? Тоже далеко от истины: маньяк упрямо преследует свою навязчивую идею, а Ленин был жестоко упрям, не переносил чужих мнений, по поводу чего они ни высказывались бы, а не в одной политике. Завистливый до исступления, он не мог допустить, чтобы кто-нибудь, кроме него, остался победителем. Жестокое и злое проступало в нём, как в любом споре, так и в игре в крокет или шахматы, когда он проигрывал. Проявить независимость, поспорить с ним о чём угодно или обыграть его в крокет – значило раз навсегда приобрести себе врага в лице Ленина.

Арутюнов. «Ленин без ретуши»:

«Ленин не стеснялся оскорблять в печати людей, политические партии и даже целые народы. Немецких социал-демократов – К. Каутского, Ф. Шейдемана и П. Леви – называл «навозные кучи». Членов Армянской социал-демократической федерации – «подонками женевского болота!» На лидера Социал-демократической партии Швейцарии Гримма он навесил ярлык «подлец»; Троцкого называл «пустозвоном», «иудушкой», «мерзавцем»; Плеханова – «свиньей»; Горького – «телёнком»; «Бундовцы» были у него «проститутки», «тупицы», «дурочки» и «идиоты»; «Глупый народ – чехи и немчура», – писал он матери из Мюнхена в феврале 1901 года».

Полемизируя в печати со своими политическими противниками и оппонентами, Ленин часто употреблял ругательные слова, за что не раз получал замечания от издателей и вынужден был их «смягчать, а равно и неприличные выражения».

Но, захватив власть, он беззастенчиво «выплеснул на страницы печати всю свою «культуру». Читателю небезынтересно будет познакомиться с лексикой Ульянова-Ленина. Вот краткий перечень любимых определений, составленных на основе всего лишь трёх томов его собраний сочинений: «балбес», «банда», «болтун», «вор», «говно», «гад», «гадкий», «горлопан», «глупый», «гнилое яйцо», «грязный натуришка», «дурочки», «жулик», «зад», «зверь», «зверёк», «идиоты», «иуда», «клеветник», «кляузник», «лакей буржуазный», «лиса», «лошадиный барышник», «лжец», «мародёр», «мерзавец», «мещанская сволочь», «мошенник», «мракобес», «моськи», «негодяи», «навозные кучи», «олух», «осёл», «оппортунист», «палач», «пакостник», «паскуда», «паразит», «помойная яма», «поганое стойло», «подонки», «пошлый болтун», «пошляк», «презренные дурачки», «проститутки», «прохвост», «прихвостень», «ренегат», «самодур», «свинья», «собака», «сволочь», «спекулянт», «старые бабы», «торгаш», «труп», «трус», «тупица», «тупоум», «учёные дураки», филистёр», «хам», «шалопай», «шарлатан», «шантажист», «шайка», «шовинист», «штрейкбрехер», «шуты гороховые», «щенок»… – вот каков лексикон литератора.

Эти «культурные» словечки встречаются у Ленина не только в эпистолярных сочинениях: он вообще довольно часто позволял себе говорить фривольности. Более того, своими пошлыми выражениями и неприличными словечками из бульварной лексики так называемый литератор засорял и вульгаризировал богатый самобытный русский язык.

Арутюнов. «Ленин без ретуши»:

«Многочисленные свидетельства дают основание утверждать, что Ленин никого не любил, никого искренне не уважал: в нём сильно были развиты эгоизм и эготизм. Он мог кого угодно оскорбить, принизить, очернить. Здесь же хотелось бы дать читателю возможность послушать Соломона, который, на мой взгляд, беспристрастно передает то, что сам слышал или узнал от ближайших соратников Ленина и его отзывах о разных деятелях.

О Горьком: «Это, доложу я вам (Соломону. – А.А.), тоже птица… Очень себе на уме, любит деньгу, тоже великий фигляр и фарисей…»

О Луначарском: «Скажу прямо, совершенно грязный тип, кутила, и выпивоха, и развратник… моральный альфонс, а, впрочем, чёрт его знает, может быть, не только моральный…»

О Троцком, лаконично, но метко: «Троцкий – страшный трус» (Признаться, я не могу не согласиться с такой оценкой).

А вот в Литвинове Ленин обнаружил «хорошего спекулянта и игрока… умного и ловкого еврея-коробейника». Характеристику своему соратнику Ленин закончил словами: «Это мелкая тварь, ну и чёрт с ним».

Нелестную характеристику Ленин дал и Воровскому: «Это типичный Молчалин… он и на руку не чист и просто стопроцентный карьерист».

И, как ни парадоксально, все они, именно они (кроме «буревестника революции» – Горького) после октябрьского переворота вошли в состав так называемого рабоче-крестьянского правительства.

Впрочем, это не удивительно: в ленинской гвардии трудно найти человека с незапятнанной репутацией – все они были, как говорится, одного поля ягоды, которые своей жестокостью и террором наводили на россиян ужас, отравляли их души бредовой идеей коммунизма, во что сами не верили…

Ленин никогда не любил людей вообще, а россиян в частности. Он, как выясняется, не любил и Россию, которая считалась его родиной. Трудно объяснить такое отношение к земле, которая выкормила, вырастила, дала ему образование. Ленин был чужим для России человеком. В откровенной полемике с Г.А. Соломоном о социализме, островке «Утопия» в России, которая проходила в Петрограде осенью 1917 года, он прямо сказал: «Дело не в России, на неё, господа хорошие, мне наплевать, – это только этап, через который мы проходим к мировой революции…»

Ленин не любил людей, обзывал их «дураками», «неряхами», «идиотами», «ослами», «швалью». Он их безжалостно уничтожал и даже с применением химического оружия. Он их гноил в тюрьмах и концентрационных лагерях. С лета 1918 года ГУЛаг в стране начинает расти. Инициатором строительства концлагерей был Ленин. Его по праву можно считать «крёстным отцом» ГУЛага.

Ленин с особой антипатией относился к трудовому крестьянству. Вот свидетельство об этом того же Соломона: «Чёрт с ними и с крестьянами – ведь они тоже мелкие буржуа, а значит, – говорю о России, – пусть и они также исчезнут с лица земли, как рудимент…»

* * *

Читая, анализируя цитаты о Ленине, Максим выписал некоторые цитаты, документы, вышедшие из-под его пера.

«Россия, Бог, Церковь – труположство».

«Всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимая мерзость. Самая опасная мерзость, самая гнусная зараза».

«Поповская голова для нас – пень, на котором партия затёсывает свои коммунистические копья».

«Чем большее число представителей религиозной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам расстрелять, тем лучше».

«Неужели у нас нет сил… разработать всевозможные сюжеты для борьбы с религией… Снимают ли киноленты, когда вскрывают мощи различных святых? Показать то, чем были набиты попами эти чучела…»

«Поручить наркомату разработать вопрос о порядке ликвидации мощей во всероссийском масштабе».

«…от сцены в церкви стошнило» – комментарий Ленина к «Братьям Карамазовым» Ф.М. Достоевского.

«Провести беспощадный террор против кулаков, попов и белогвардейцев, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города», – телеграмма Ленина Пензенскому губернскому исполкому от 9 августа 1918 г.

«…Назначить своих начальников и расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты», – Ленин уполномоченному Наркомпрода А.К. Пайкейсу в Саратов.

«…напрячь все силы, составить тройку диктаторов (вас, Маркина и др.) навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывести сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров…», – Ленин председателю Нижегородского губсовдепа Г.Ф. Фёдорову.

«…Налягте изо всех сил, чтобы поймать и расстрелять астраханских спекулянтов и взяточников. С этой сволочью надо расправляться так, чтобы все на годы запомнили», – Ленин Шляпникову в Астрахань («Спекулянты» по Ленину те, кто продавал выращенный своим трудом хлеб).

«…Товарищи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес революции, ибо теперь взят «последний решительный бой» с кулачьём. Образец надо дать.

1. Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц.

2. Опубликовать их имена.

3. Отнять у них весВь хлеб.

4. Назначить заложников – согласно вчерашней телеграмме. Сделать так, чтобы на сотни вёрст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц-кулаков. – Телеграфируйте получения и исполнение. Ваш Ленин.

P.S. Найдите людей потвёрже.

(Записка, направленная председателю Совдепа Е.Б. Бош и председателю Пензенского Губкома партии А.Е. Минкину 11 авг. 1918 г.)

«Циркулярно, секретно.

Последние события на различных фронтах в казачьих районах – наши продвижения вглубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск – заставляет нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путём поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.

3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселения, где это возможно.

4. Уравнять пришлых «иногородцев» к казакам в земельном и во всех других отношениях.

5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.

6. Выдавать оружие только надёжным элементам из иногородних.

7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.

8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.

ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство. Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли.

Центральный комитет РКП»

(Первую скрипку в ЦК РКП играл В.И. Ленин).

И. Володарский.

Истоки зла (тайна коммунизма):

«Ленин – один из самых величайших преступников в истории нашей цивилизации. По тяжести, масштабности и изощренности совершенных злодеяний Ленин далеко превзошёл всех своих именитых предшественников. Такого страшного зла не причинил народам России и другим народам мира ни один глава государства, ни один вождь реакционной партии. Столь одиозной личности как Владимир Ульянов не было на нашей многострадальной земле ни в одну историческую эпоху. Только за мирное время в годы советской власти большевиками было истреблено гораздо больше жителей России, чем их погибло на полях сражений в трёх войнах: 1812, 1914–1917 и 1941–1945 годов, вместе взятых».

Арутюнов. «Ленин без ретуши»:

«Очевидно, он руководствовался «вдохновляющими» словами Маркса: «После прихода к власти нас станут считать чудовищами, на что нам, конечно, наплевать».

Стремление к насилию проявилось у всех детей Ульяновых. Старший сын, Александр, участвовал в подготовке покушения на царя. Младший, Дмитрий, будучи на партийной и советской работе в Крыму, вопреки обещанию Фрунзе о помиловании, отдал приказ, по которому около 60 тысяч оставшихся в Крыму солдат и офицеров Белой армии были расстреляны.

В своей пропаганде террора Ленин не останавливается перед открытым призывом рабочего класса России к предательству Родины: «Дело русской свободы и борьбы русского (и всемирного) пролетариата за социализм, – писал он, – очень сильно зависит от военных поражений самодержавия».

Общеизвестен тезис Ленина о перерастании империалистической войны в гражданскую. Но как быть, если европейские государства не воюют между собой? Идеолог большевиков, очевидно, считал, что войну можно спровоцировать. Пусть прольются реки людской крови, а когда народы устанут, тогда и следует бросить солдатам соответствующий лозунг: «Превращение современной империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг…» Ленин буквально ликовал, узнав о начале мировой войны, в которую были втянуты европейские государства, в их числе Россия.

К важнейшим средствам, материально обеспечивающим террористическую деятельность партии, Ленин относил грабежи правительственных и частных казначейств. Фактически он был организатором и идейным вдохновителем грабежей. В инструкции «Задачи отрядов революционной армии», разработанной Лениным еще осенью 1905 года, он писал: «…Отряды должны вооружаться сами, кто чем может (ружье, револьвер, бомба, нож, кастет, палка, тряпка с керосином для поджога, веревка или веревочная лестница, лопата для стройки баррикад, пироксилиновая шашка, колючая проволока, гвозди (против кавалерии)… Начинать нападения, при благоприятных условиях, не только право, но прямая обязанность всякого революционера. Убийство шпионов, полицейских, жандармов, взрыв полицейских участков, освобождение арестованных, отнятие правительственных денежных средств и обращение их на нужды восстания… немедленное разжигание революционной страсти толпы…»

Б.В. Никитин:

«Кто из нас, проживающих тогда в Петрограде, не слышал от своей прислуги, что ей большевики предлагают от 10 до 30 рублей за участие в шествиях по улицам? Но как новость, большевики 18 июня выпустили такое количество флагов и значков со всевозможными подобающими лозунгами, какого мы до сих пор никогда не видели. Конечно, не скудный подённый заработок рабочего оплатил эту бутафорию, а только богатая касса большевиков могла поднять такие расходы.

В. Шамбаров. «Нашествие чужих: заговор против империи»:

«Какой же подходила Россия к рубежу столетий? Ну, байки об отсталости и забитости мы сразу отбросим. Они рождались и распространялись в ходе тех же самых информационных войн, которые велись нашими противниками и с Запада, вместе с другими «прогрессивными» идеями и внедрялись в российское общественное сознание. Вот и сложился устойчивый исторический «штамп». От продажи за рубеж одного лишь сливочного масла Россия получала столько же прибыли, сколько от продажи золота. Она прочно удерживала первое место в мире по производству и экспорту зерна, одно из ведущих мест по выпуску сахара. И вообще на мировом рынке продовольствия являлась абсолютным лидером. Половина продуктов, продававшихся в Европе, производилась в России.

По темпам роста промышленной продукции и роста производительности труда Россия вышла на первое место в мире, опередив США – которые также переживали период бурного подъема. По объему производства наша страна занимала четвёртое, а по доходам на душу населения – пятое место в мире. Впрочем, вот эти цифры являются пропагандистской подтасовкой. Потому что в системы экономики западных держав были включены и их колонии (или, как у США, сырьевые придатки). За счёт этого обрабатывающая промышленность метрополий получала высокие валовые показатели. Но «души населения» колоний и придатков, конечно же, в расчёт не принимались. И если бы, допустим, к жителям Англии добавить население Индии, Бирмы, Египта, Судана…, то реальная цифра «доходов на душу» оказалась бы куда ниже российской».

Е.Ф. Глушков. «Отбитый штурм. 1900–1913 годы»:

«Уничтожение России для Запада устраняло вызов, который Россия бросила западному «либеральному» миру своим экономическим, социальным и научно-техническим рывком. На этот вызов, подрывающий основы западного «либерализма», Западу нечем было ответить, кроме уничтожения русской цивилизации в её сложившихся политических, культурно-нравственных и социально-экономических формах».

Б.В. Никитин. «Роковые годы»:

«Ленин работал с немцами для победы немцев, работал против всего русского народа, принесшего неисчислимые жертвы в мировой войне…»

Разжигая ненависть, Ленин извлекал «лик сатаны», выступивший в ярких красках у морально-отверженных всех цветов и мастей на общем фоне народных требований. Препятствий не было. Преступные низы потянулись к деспотическому председателю убогой партии, широко тратившему немецкие деньги, призывавшему к грабежам. Их кинетическая энергия собиралась в одном фокусе – председателе – Ленине и тем самым поднимала его на высоту, на которой он и получил свою силу и значение.

Канцлер Венгрии граф Бетлен, 1934 г.:

«Если бы Россия в 1918 году осталась организованным государством, все дунайские страны были бы ныне лишь русскими губерниями. Не только Прага, но и Будапешт, Бухарест, Белград и София выполняли бы волю русских властителей. В Константинополе на Босфоре и в Катарро на Адриатике развивались бы русские военные флаги. Но Россия в результате революции потеряла войну и с ней целый ряд областей…»

У. Черчилль:

«Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России… Держа победу уже в руках, она пала на землю – заживо, как древле Ирод, пожираемая червями».

Арутюнов. «Ленин без ретуши»:

Документы убедительно доказывают, что Ленин и его соратники, став на путь измены Родине, являлись платными агентами германских спецслужб.

Деньги поступали к Ленину из банковской конторы Ганецкого, а также по двум другим каналам, в том числе через Парвуса-Гельфанда – платного агента кайзеровской Германии. В одной из расписок Парвуса им написано: «Мною 29 декабря 1915 получен один миллион рублей в русских банкнотах для поддержки революционного движения в России от германского посланника в Копенгагене. Др. А. Гельфанд».

Вполне понятно, что деньги попали в руки Ленина, разжигающего «революционные страсти толпы» в России из курортов Швейцарии в политических интересах Германии и большевистской партии.

Под воздействием большевистской агитации на фронтах Первой мировой войны тысячи солдат воюющей армии бросали оружие и дезертировали. За эту предательскую деятельность большевистские лидеры получали от немецких властей щедрое вознаграждение.

О Февральской революции в России и об отречении от престола царя Николая II Ленин узнает из газет. Немецкие спецслужбы обеспечивают ему проезд через Германию в запломбированном вагоне. В числе пассажиров были: Зиновьев, Радек, Розенблюм, Абрамович, Усиевич, а также майоры германского Генерального штаба – профессиональные разведчики Андерс и Эрих, забрасываемые для подрывной и диверсионной работы в России в пользу Германии и организации государственного переворота. На следующий же день в Берлин поступило срочное секретное донесение от агента германского Генштаба: «Въезд Ленина в Россию удался. Он работает полностью по нашему желанию…».

Для материального обеспечения государственного переворота большевики получали крупные субсидии от немецких властей. Вооруженный мятеж, организованный большевиками в тылу 4 июля, когда Россия вела кровопролитную войну с внешними врагами, был открытым предательством, ударом в спину Российского государства. Это была преступная и омерзительная акция, совершенная вождями большевиков в угоду Германии и в своих политических интересах.

П.Н. Переверзева:

«Число разъезжающих платных агентов Ленина поражало воображение Временного правительства».

Академик Федосеев:

«Продолжатель дела Родса, лорд Альфред Мильнер, в качестве представителя банкира лорда Ротшильда, с самого начала стал одним из организаторов финансирования большевиков и оказания им политической помощи через правительства Европы и США. В Германии это финансирование в сумме 5–6 миллионов долларов было организовано членом клики «благодетелей», банкиром Максом Варбургом, через германский Генеральный штаб и подставных лиц. В США помощь большевикам организовали брат Макса, Поль Варбург, и банкир Яков Шифф. Последний в апреле 1917 г. публично хвастался, что революция одержала победу благодаря его финансированию.

01.02.1949 г. журнал «New Journal – American» сообщал, что по оценке внука, его дед Яков Шифф вложил около 20 миллионов долларов в дело большевиков в России. Позднее выяснилось, что финансирование большевизма в России велось организованно и целенаправленно синдикатом международных банкиров, включавшим Шифа, Варбурга, Рокфеллера и Моргана. Следует помнить, что уже в 1919 году был организован CFR, и дело не ограничилось только финансовой помощью, но включало также и помощь политикоэкономическую, осуществляемую путем давления на соответствующие правительства».

Николай Стариков:

«Если февральский переворот не позволил России провести операцию по захвату Дарданелл и не позволил нам добить Германию, а также привёл нашу страну усилиями Керенского к состоянию полного хаоса, то «октябрь» по замыслам западных спецслужб должен был лишить Россию легитимной власти, а значит лишить и права претендовать на плоды победы над Германией. Запад признал Временное правительство и тем дал ему возможность разрушить Россию. Но теперь нужно лишить Россию плодов победы, а значит нужно, чтобы группа экстремистов со 100 % надёжностью свергла Керенского и компанию. При этом Александр Фёдорович Керенский помогает Ильичу так активно, что это даже возмущает сподвижников лидера февралистов. Вот что вспоминала обо всём этом бабушка русской революции Брешко-Брешковская: «Сколько раз я говорила Керенскому… Саша! Возьми Ленина! А он не хотел… А надо бы посадить их на баржи с пробками, вывести в море и пробки открыть. Страшное это дело, но необходимое и неизбежное».

Антон Иванович Деникин. «Очерки русской смуты»:

«Попустительство, проявленное в отношении большевиков – самая тёмная страница в истории деятельности Временного правительства».

Н. Стариков:

«Понятно, что Керенский не трогал большевиков именно по указанию своих хозяев. Ведь расправился же он весьма жёстко с ни в чём не повинными генералами Корниловым, Крымовым, Эвертом и тысячами простых офицеров, якобы принявших участие в Корниловском мятеже. А вот с Лениным и Троцким и их друзьями, прибывшими в Россию в запломбированных поездах, Керенский нянчился как с нашалившими детьми…»

Керенский:

«Я желаю, чтобы Ленин мог говорить в России столь же свободно, как в Швейцарии».

Н. Стариков:

«Непосвященные в планы союзных спецслужб большевики были в ужасе от стремления Ленина к диктатуре пролетариата. Нахимкис, Гольдберг, Богданов – его ближайшие соратники недоумевали – ведь только свершился «Февраль», скоро будет создано Учредительное собрание, а Ильич маниакально требует революции».

Л.Д. Троцкий:

«Требование Ильича углублять революцию, двигаться к диктатуре пролетариата были непонятны его соратникам, пугали их и возмущали. На собрании петроградского комитета большевиков Ленин оказался в полной изоляции. Делегаты переглядывались, говорили друг другу, что Ильич засиделся за границей, не присмотрелся, не разобрался».

Из работы Николая Старикова «Февраль 1917: Революция или спецоперация?»:

«Конечно, Ленин не мог объяснить своим товарищам политическую цель взятия власти. Ведь у него была масса секретных обязательств, точно также как у Троцкого и Свердлова. Берёшь деньги – должен их отработать. Весь вопрос в том, почему же Владимир Ильич так торопился? В чём же было дело? А ответ здесь достаточно простой: полковник Хаус, главный советник президента Вильсона, представлявший интересы банкиров в Белом доме, как-то сказал, что если Троцкий будет плохо работать, мы вновь призовём Керенского. Хотя это заявление было сделано после «великого октября», оно объясняет почти всё. И Троцкий, и Ленин понимали, что если они не выполнят своих обязательств, то за них это сделают другие, а с ними поступят жёстко – поэтому-то Ленин так торопится и при этом не может ничего объяснить своим сподвижникам. У него чёткие сроки и конкретные обязательства перед «союзниками». Как ему (Ленину) объяснить своим излишне принципиальным товарищам, что «специально сложившиеся условия» для революции действуют только сейчас! Что Керенский будет вести себя так странно, играть в поддавки, только пока у него есть такое указание. Переменится позиция его хозяев, и большевиков могут прихлопнуть в один момент. Объяснить это невозможно».

Академик И.В. Павлов о Керенском:

«О, паршивый адвокатишка, такая сопля во главе государства, он же загубит всё!

А.Ф. Керенский:

«Предложение о вступление в масоны я получил в 1912 г., сразу же после избрания в IV Думу. После серьёзных размышлений я пришёл к выводу, что мои собственные цели совпадают с целями общества и принял это предложение».

Не велись никакие письменные отчёты, не составлялись списки членов ложи. Такое поддержание секретности не приводило к утечке информации о целях и структуре общества.

Н. Стариков:

Обратим внимание на маршрут Керенского, это многое объясняет: сначала он уплыл в Англию, потом жил во Франции, с 1940 года в США. Что имею в виду? После революции из России уехали миллионы людей, но основным центром эмиграции был отнюдь не Париж, а, как это ни странно, Берлин. Именно там была наибольшая русская диаспора за рубежом. Керенский же поехал к своим «союзным» хозяевам, в Париж, затем в Нью-Йорк. Там они обеспечили ему до самой кончины приличный уровень жизни, а чтобы не скучал народный трибун, специально для него создали «Лигу борьбы за народную свободу». Там, в США, он пожизненно за народную свободу и боролся. Разрушив Россию один раз, он не угомонился до конца своих дней. Ведь ему удалось полностью уничтожить эту страну. Каким-то невероятным способом на месте уничтоженной Российской империи появился мощный Советский Союз. Присутствие России на карте мира под любым названием «великого демократа» никак не устраивало. С 1922 по 1932 год он редактировал газету «Дни», выступал с резкими антисоветскими лекциями, но это еще можно понять. Но в 1941 году Керенский публично приветствовал нападение фашистской Германии на СССР, а в 1951 году, в период резкого обострения отношений между США и СССР, пророчил новую мировую войну, в которой Америка, как он надеялся, победит.

Керенского никто не ловил. Ленин и Троцкий поступили честно. Керенский, будучи министром-председателем, делал вид, что ищет их, а долг, как известно, платежом красен. Настала очередь Ленина и Троцкого делать вид, что они ловят своего коллегу по разрушению России. Тем временем, 25 октября, начался съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Были приняты первые Декреты о мире, земле и свободе. Получив власть, Ленин, Троцкий и Свердлов принялись выполнять свои дальнейшие обязательства перед спонсорами. Была срочно опубликована Декларация прав народов России, зафиксирована возможность самоопределения вплоть до отделения.

В первые же недели большевистской власти объявили о своём суверенитете Финляндия и Украина, об автономии заявили Эстония, Крым, Бессарабия, Закавказье. Даже исконно русские казачьи области и Сибирь сформировали не только свои правительства, но, по сути, свои мини-государства. Буквально за считанные дни тысячелетняя Россия перестала существовать.

Из работы Николая Старикова «Февраль 1917: революция или спецоперация?»:

«Оставалось у Ленина и Троцкого ещё одно важное обязательство – ведь победили большевики дав обещание созвать Учредительное собрание, а американцам, англичанам и французам нужно было чтобы Учредительное собрание было разогнано, а не то Россия сможет претендовать на плоды победы над Германией. Ленин срочно готовился к разгону Учредительного собрания. Для начала комиссию по созыву Учредительного собрания Ленин и Троцкий поручают возглавить Соломону Урицкому, а потом комиссию и вовсе разгоняют. А 18 января 1918 года, после открытия Учредительного собрания – оно было разогнано, а манифестация в его защиту расстреляна. С этого момента почти все обязательства Ленина и Троцкого выполнены. Россия больше ни на что не имеет права претендовать. А ведь если бы не «Февраль» и «Октябрь», то наша страна могла бы получить очень многое».

Арутюнов. «Досье Ленина без ретуши»:

Для Ленина 27 октября 1917 года стал, пожалуй, самым счастливым днем его жизни. В этот день Владимир Ильич Ульянов (Ленин) получил то, о чём мечтал целых три десятилетия: он сделался главой Российского государства.

Однако новоиспеченный премьер советского правительства ясно и ответственно понимал, что пора незамедлительно и исправно возвращать долги тем, кто помог ему войти на российский престол. Ленину предстояло решить ряд сложнейших задач организационного, военного и дипломатического характера, среди которых подписание советским правительством мирного договора с Германией являлась первостепенной. По сути, эта задача занимала центральное место в общей цепи предательской деятельности вождя большевиков. Поэтому, захватив власть в Петрограде и прикрывшись пресловутым декретом о мире, принятым Вторым Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов, Ленин теперь уже открыто и решительно стал претворять в жизнь задание германского правительства по скорейшему заключению сепаратного мира.

Доведенные до крайнего истощения, Германия и Австро-Венгрия давно уже жаждали избавиться от забот на Восточном фронте. «Надо… во что бы то ни стало постараться заключить сепаратный мир с Россией», – настоятельно требовал германский кронпринц от Вильгельма II летом 1917 года. При этом следует отметить, что уже 19 июля 1917 года Рейхстаг большинством голосов принял резолюцию о мире. Выражая свое удовлетворение этим решением, император заявил депутатам, что мир по соглашению состоит в том, что «мы возьмем у врагов деньги, сырые материалы, хлопок, масла и из их кармана переложим в наш карман». Забегая вперед, отмечу, что благодаря Ленину всё так и было сделано.

Должен сказать, что тайные договорённости германских властей с большевистским лидером не оставались незамеченными дотошными журналистами России. 12 ноября 1917 года газета «Народ», выражая своё возмущение действиями советского правительства, писала: «Ленин и Троцкий, при усиленном содействии компаньонов – Парвуса, Радека и Ганецкого, предложили Германии сепаратный мир… Штыком и насилием узурпируя волю народа, Ленин и Троцкий губят народ, вгоняя страну в тупик, из которого долгие годы она не сможет выбраться. Издеваясь над российской демократией, издеваясь над солдатами, рабочими и крестьянами, именем которых они самозвано прикрывают это позорное преступление».

С резкой критикой позиции советского правительства по вопросу мирных переговоров с Германией выступили почти все (кроме большевистских) столичные издания. Но уже ничто не могло остановить Ленина: главная цель, которую он ставил перед собой, была достигнута с помощью германских денег. Теперь предстояла возвращать долги.

Русско-германский дополнительный договор стал исправно выполняться. Так, в Отчете по золотому фонду за 1918 год указано, что «платеж Советской России Германии по Брестскому мирному договору составил 124835549 рублей 50 копеек золотом.

Обо всем этом договорились тогда, когда Россия уже лежала «во мгле», а её народ голодал. Но что было Ленину до реальных людей! Ослепленный идеей «всеобщего братства» и «мировой революции», он оптом и в розницу продавал интересы страны ради сохранения своей власти. А то, что Ленин стал вассалом германского правительства, говорит и такой факт. 25 июня 1918 года Ленин председательствует на заседании Совнаркома, на котором обсуждалась нота германского посла В. Мирбаха по поводу затруднений получения депозитов из российских банков немецкими вкладчиками. СНК выносит постановление, снимающее всякие препятствия по выдаче немцам принадлежащих им денег и ценностей из банков России.

Не менее чудовищны и другие факты, свидетельствующие о том, как Ленин хладнокровно предавал интересы России. В конце мая 1918 года Ленин получил телеграмму от выксунских «товарищей», в которой те сообщали, что они «едут на пароходах со своими отрядами и пулемётами добывать хлеб силой». В ответной телеграмме выксунским грабителям Ленин пишет, что их действия он воспринимает как «превосходный план массового движения с пулемётами за хлебом», и подчеркнул при этом, что они поступают «как истинные революционеры» и что их действия якобы необходимы «для общего дела спасения от голода всех голодающих».

Невинные выксунцы и не подозревали, ради кого они силой отбирают хлеб у своих соотечественников-хлеборобов.

Между тем телеграмма Ленина комиссару железнодорожной станции Орша Д.Е. Иващенко от 4 июля 1918 года проливает свет на эту подлую и мерзкую историю с хлебом. Она ясно показывает, кому предназначался русский хлеб.

«Благодарю за пропуск 36 вагонов в Германию: это для наших бедствующих военнопленных. Прошу опровергать все гнусные клеветы и помнить, что мы должны помогать нашим военнопленным изо всех сил».

После удавшегося государственного переворота в Петрограде, большевистское правительство, как известно, приступило к «триумфальному шествию» советской власти по всей территории бывшей Российской империи. А эта задача была куда более сложной, чем захват власти в центре. В сущности, это было началом гражданской войны. А добровольно участвовать в братоубийственной войне было не так уж много охотников, если не брать в расчет небольшое число формирований Красной гвардии и моряков Балтийского флота, определенное количество оболваненных большевиками рабочих и крестьян, анархистов, любителей приключений и разного рода криминальных элементов и сомнительных личностей. Вот тогда-то у гениального Ленина зародилась идея завербовать в Красную Армию на немецкие марки хорошо обученных и дисциплинированных австро-венгерских и немецких военнопленных. Факты участия немецких и австро-венгерских военнопленных в октябрьском перевороте военно-карательных и диверсионных операциях в составе Красной Армии и ЧК в годы гражданской войны дают основания для такого вывода. А то, что россияне не желали участвовать в братоубийственной войне, подтверждается такими фактами.

Только в мае 1919 года специальными отрядами было задержано 79036 дезертиров. В июне 1919 года под страхом «суровой кары» (то есть расстрела) сдалось властям 98183 дезертира. Всего же в 1919 году число задержанных и приведенных в регистрационные пункты составило 1 млн. 761 тыс. дезертиров и 917 тыс. уклонившихся от призыва в Красную Армию.

Малочисленные большевистские силы опирались на 280-тысячную армию, состоявшую из немецких военнопленных, переодетых в форму русских солдат и матросов. Так как из них никто не говорил по-русски, то их выдавали за «латышей», «прибалтов» – это были сильные, хорошо обученные отряды и они стали решающей силой в большевистском перевороте.

Валерий Шамбаров. «Русский бунт, спланированный и осмысленный»:

«Факты говорят о том, что российская революция вообще не была вызвана внутренними экономическими или социальными проблемами. Она была преднамеренно спланирована и организована враждебными нашей стране внешними силами, сумевшими целенаправленно расколоть русский народ и стравить между собой. Участвовали в этом деле правительственные, финансовые круги и спецслужбы западных держав. Причём не только и не столько держав, находившихся с Россией в состоянии войны, но и государств, считавшихся её друзьями и союзниками – в первую очередь США и Великобритании, для которых наша страна в начале XX века стала сильным конкурентом.

Так, давно уже известна история с «германским золотом» для большевиков, которое по поручению кайзеровского правительства поступало от гамбургского банкира Макса Варбурга и «отмывалось» через шведский «Ниа-банк» Олафа Ашберга. Но почему-то исследователи не задаются вопросом: а откуда у Германии могло быть «лишнее» золото? Она вела тяжелейшую войну на нескольких фронтах, закупала за рубежом сырьё, продовольствие, помогала своим союзникам – Турции, Болгарии, Австро-Венгрии. А революции – дело дорогое. На это были затрачены сотни миллионов. К 1917 г. избыточные средства имелись только в одной стране – в США, которые получали огромный «навар» от поставок воюющим государствам и за время войны превратились из мирового должника в мирового кредитора. А в Америке жили и действовали братья упомянутого Макса Варбурга – Пол и Феликс, компаньоны второго по величине банка США «Кун и Лоеб», причём Пол Варбург был вицепрезидентом Федеральной резервной системы США (по функциям – аналог Центробанка, но является не государственной структурой, а кольцом частных банков).

Э. Саттон приводит доказательства, что в финансировании революции принимали также участие Морган, Шифф и ряд других крупнейших банкиров. А в её планировании и осуществлении важную роль сыграло окружение президента Вильсона, в частности его ближайший советник и «серый кардинал» полковник Хаус, тесно связанный с резидентом, британской разведки в США Вайсманом. Хаус ещё летом 1914 г. был озабочен раскладом сил в Мировой войне, докладывал Вильсону, что победа Антанты «будет означать европейское господство России». Но и победу Германии он считал крайне нежелательной для США. Отсюда напрашивался вывод – победить должна Антанта, но без России.

Хаус задолго до Бжезинского высказывался, что «остальной мир будет жить спокойнее, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна – Сибирь, а остальные – поделенная Европейская часть страны». Ну а летом 1916 г. он внушал президенту, что Америка должна будет вступить в войну, но только после свержения царя, чтобы сама война приобрела характер борьбы «мировой демократии против мирового абсолютизма». А ведь срок вступления США в войну оговаривался с державами Антанты заранее! И назначался на весну 1917 г.

К катастрофе России приложила руку не только Америка. В Февральской революции активно поучаствовали дипломаты и спецслужбы Англии и Франции. Заговорщики, готовившие переворот, были связаны с послами этих держав Бьюкененом и Палеологом. А когда Николая II обманом вынудили отречься и обманом же подсунули ему на подпись список правительства (якобы от лица Думы, которая этого вопроса никогда не рассматривала), «легитимность» новой власти обеспечила отнюдь не всенародная поддержка – её обеспечило мгновенное признание со стороны Запада. США признали Временное правительство уже 22 марта (известный американист А.И. Уткин пишет: «Это был абсолютный временный рекорд для кабельной связи и для работы американского механизма внешних сношений»). 24 марта последовало признание Англии, Франции, Италии. И уж если коснуться версии о неготовности русского народа к демократии по западным образцам, то она выдаёт полную некомпетентность авторов. Временное правительство было куда более диктаторским, чем царское: оно сделало то, на что не решался Николай II – распустило Думу. Кучка заговорщиков, дорвавшихся до власти, сосредоточила в своих руках и законодательную, и исполнительную, и верховную власть. И сама в узком кругу решала, кого допустить в свою среду, кого отправить в отставку. Но таких вопиющих нарушений демократии иностранцы упорно не замечали».

Раймонд Робинс стал одним из ближайших советников Керенского. Британский атташе Нокс доносил, что его влияние на министрапредседателя «чрезвычайно растёт» и он внушает Керенскому «очень опасные идеи». Уильям Б. Томпсон в своих мемуарах также отмечал, что миссия «осуществляла свою деятельность» через Давида Соскиса – секретаря и советника Керенского (по «совпадению», открывшему в эти же месяцы весьма крупный счёт в американском «Нейшил Сити банк»). Ну а еще одним очень близким доверенным лицом Керенского стал Сомерсет Моэм – будущий великий писатель, а в то время секретный агент британской МИ-6, подчинявшийся резиденту в США Вайсману. Стоит ли удивляться, что при таких советниках министр-председатель принимал худшие из решений и фактически упустил власть, доставшуюся большевикам почти без борьбы? Кстати, с июля по октябрь они не получали финансирования от Германии. После провала июльского путча эти каналы были вскрыты русской контрразведкой. А.Г. Латышев в своей работе «Рассекреченный Ленин» приводит документы, свидетельствующие, что Владимир Ильич оборвал даже запасные каналы, опасаясь окончательно дискредитировать партию. Но могли ли возникнуть проблемы с деньгами, если в Петрограде находился столь своеобразный американский Красный Крест во главе с одним из директоров ФРС Штатов?

Справка Секретной службы США от 12 декабря 1918 г. отмечала, что крупные суммы для Ленина и Троцкого шли через вице-президента ФРС Пола Варбурга. Известно и то, что после победы большевиков, 30 ноября, Томпсон и Робинс посетили Троцкого, конфиденциально побеседовали, и 2 декабря Томпсон направил запрос Моргану – перечислить Советскому правительству 1 млн. долларов (около 20 млн. по нынешнему курсу). Видимо, на экстренные нужды. Об этом сообщала газета «Вашингтон пост» от 2 февраля 1918 г., сохранилась и фотокопия ответной телеграммы Моргана о перечислении денег. Зачем предпринимались все усилия и расходы, истинные организаторы революции хорошо знали. Тот же Томпсон, покинув Россию, остановился в Лондоне, вместе с Ламотом, помощником Хауса, провёл переговоры с британским премьером Ллойд Джорджем и в своём меморандуме указал: «Россия вскоре стала бы величайшим военным трофеем, который когда-либо знал мир».

Да, «трофей» был грандиозный. Нашу страну раскололи на враждующие лагери, раздули Гражданскую войну. Причём белые не имели ни малейшего шанса на победу, потому что держались за союз с Антантой, считая его залогом успеха. А Антанта сделала всё, чтобы они не смогли победить. Война, видимость «поддержки» белых требовались только для разрушения России. И цель была достигнута. Страна рухнула в хаос, потеряла изрядную часть своих территорий. В 1917–1921 гг. в боях, от эпидемий, голода, террора погибли 14–15 млн. человек. Плюс 5–6 млн. жертв голода в 1921–1922 гг. Только погибшими Россия потеряла 12–13 % своего населения. Не считая подорвавших здоровье, раненых, искалеченных. И морально искалеченных. Первоклассные до революции промышленность и транспорт были разрушены.

Катастрофа сопровождалась чудовищным разграблением России. Огромные ценности были вывезены интервентами с Севера и из Сибири. А с 1920 г. Запад вступил в открытые контакты с большевиками. Таможенными «окнами» стали Эстония и Латвия, через которые за рубеж хлынуло русское золото, вывозимое тоннами под маркой фиктивного «паровозного заказа» и другими прикрытиями. В Швеции оно переплавлялось и растекалось в другие страны, значительная часть – в США. Очевидно, большевики расплачивались со своими тайными покровителями и кредиторами. Ещё один поток ценностей выплеснулся на Запад в 1922–1923 гг., после разгрома и ограбления Православной Церкви.

Между прочим, можно вспомнить и о классовойтеории. Революцияпринеславыгоду, конечно же, не русским рабочим и крестьянам, а в первую очередь крупным западным капиталистам. Они наживались на вывозе из России золота, произведений искусства, зерна, сырья, в 20-х активно ринулись подминать её рынки, экономику, получая в концессии промышленные предприятия, месторождения полезных ископаемых. Да ведь и из российских «буржуа» многие практически не пострадали. Они заблаговременно перевели свои капиталы за границу и сами обосновались там со всеми удобствами. Например, дядя Троцкого Животовский перебрался в Стокгольм и вместе с теми же Олафом Ашбергом, Сиднеем Рейли и др. занимался реализацией награбленных ценностей, которые вывозили на Запад его племянник и прочие зарубежные эмиссары в советском правительстве…

Как видим, «русский бунт, бессмысленный и беспощадный» на самом-то деле был бессмысленным и беспощадным только для русских. А для тех, кто его организовал он оказался очень даже осмысленным и полезным».

Митрополит Иоанн (Снычёв).

«Русская симфония»:

«Развал России явил такую грандиозную картину разрушения во всех областях государственной, общественной и личной жизни, что потребуется не только тома для описания этой картины, но и великий талант, способный передать потомству весь ужас пережитого… Вся Россия буквально заливалась потоками христианской крови, не было пощады ни женщинам, ни старикам, ни юношам, ни младенцам. Изумлением были охвачены даже идейные творцы революции, не ожидавшие, что работа их дает в результате такие моря крови. Не удивлялись только те, кто помнил § 15 «Сионских протоколов», где говорится: «Когда мы, наконец, окончательно воцаримся при помощи государственных переворотов, всюду подготовляемых…, мы постараемся, чтобы против нас уже не было заговоров. Для этого мы немилосердно казним всех, кто встретит наше воцарение с оружием в руках…»

Князь Николай Давыдович Жевахов:

«Разрушалась Россия сознательно, и её развал явился не результатом теоретических ошибок и заблуждений идейных борцов революции, желавших взамен дурного старого создать что-то лучшее и новое, как думали и продолжают даже теперь думать непрозревшие люди, а выполнением давно задуманных, гениально разработанных программ, обрекших Россию на вымирание».

Митрополит Иоанн (Снычёв):

«Большевистская верхушка прекрасно понимала, что только насилие может обеспечить ей политическое будущее. И в помощь террору на этом пути она призвала искусственный голод, масштабы которого, превышая всякое человеческое разумение, позволяли решить сверхзадачу момента – парализовать ужасом огромную страну, лишить оглушенный невиданным бедствием народ воли к сопротивлению и физической возможности противостоять творимому злу… Третьим способом борьбы с народом, которую последовательно и упорно вело советское правительство, стали жесточайшие гонения на Церковь, гонения на святыни, оказавшиеся возможными в свою очередь, лишь благодаря повсеместному террору и голоду. Общеизвестно страшное по своему цинизму письмо Ленина членам Политбюро, в котором он отмечает, что «покончить с сопротивлением черносотенного духовенства, можно именно сейчас, когда царит повсеместный голод», и единственный способ для этого – расстреливать как можно больше представителей церковной иерархии».

«Невидимая брань и видимая».

Труд группы православных авторов:

«Изъятие церковных драгоценностей и систематическое ограбление православных церквей, якобы для помощи голодающему населению, явилось лишь способом обогащения заграничных кураторов большевиков и их самих… После революции в Россию зачастили родственники Троцкого, видный деляга Абрам Животовский, брат Свердлова, обосновавшийся в Америке на Бродвее,120 под одной крышей с Яковом Шиффом, финансист Бениамин Свердлов, а также прочие родственники и друзья пришедших к власти большевиков. Вся эта публика более чем подходила под определение буржуев, так называемых классовых врагов революции, но их никто не думал задерживать и арестовывать».

Князь Жевахов Н.Д.:

«Ссылки большевиков на неурожай столь же бессовестны как и все прочее исходящее от советской власти. Голод был вызван умышленно, следующими причинами: а) истреблением помещиков и уничтожением крупного землевладения; б) социализацией земли и непомерными налогами, что сразу же сократило посевную площадь более чем наполовину; в) открытым грабежом хлеба путём насильственного захвата его для нужд Красной Армии, что вызвало повсеместно массовые восстания, подавляемые самыми беспощадными мерами и сплошным избиением беззащитного и голодного населения; г) вывозом хлеба за границу в количестве, обрекавшем население на голодную смерть».

Митрополит Иоанн:

«Мы оставим за рамками нашего труда описание насилий и мучений, страшных последствий искусственно созданного голода, погубившего миллионы людей, сделавшего обыденностью ужасы трупоядения и людоедства. Мы воздержимся от публикации списка главных палачей России – почти сплошь нерусских – дабы не обострять национальной обиды, не давать места бесу злобы и вражды. Надо лишь твердо помнить, что всё пережитое нашим народом окажется напрасным, а сами мы станем предателями и изменниками великого русского дела, если не сделаем должных выводов из горького опыта, доставшегося нам безмерной, невосполнимой ценой…

Правильная оценка феномена Октябрьской (да и Февральской) революции – ключ к пониманию всей русской истории дальнейшего периода, с её многочисленными загадками и противоречиями, героическими свершениями и позорными провалами. Только овладев этим ключом, можно рассчитывать, что он откроет дверь к русскому возрождению, к воскресению Святой Руси, а не к новой эпохе гибельных катаклизмов».

О.А. Платонов. «Терновый венец России. История цареубийства»:

«В 1922 году следователю Н.А. Соколову с помощью специалиста по шифрам удалось прочитать телеграфные сообщения, которыми большевистские вожди обменивались перед убийством Царской семьи. В одном из этих сообщений Свердлов вызывает к аппарату Юровского и сообщает ему, что на донесение в Америку Шиффу об опасности захвата Царской семьи белогвардейцами или немцами последовал приказ, подписанный Шиффом о необходимости «ликвидировать всю семью». Приказ этот был передан в Москву через Американскую Миссию, находившуюся тогда в Вологде, равно как через неё же возвратились в Америку и донесения Свердлова».

В. Шамбаров. «Оккультные корни Октябрьской революции»:

«Трупы вынесли во двор. Есть упоминания, что сфотографировали. Погрузили в кузов машины и увезли к Ганиной Яме для уничтожения. Комнаты, залитые лужами крови, тут же стали убирать силами бойцов «внешней» охраны. Мыть, чистить. А когда убрали, они были удалены. И в помещение, где произошло убийство, вошли другие люди для исполнения каббалистических ритуалов. О.А. Платонов считает, что это были неизвестный раввин, Юровский и Голощёкин: «Какие ритуальные танцы они совершали на месте злодеяния, нам неизвестно, но после их ухода на южной, обращенной к храму Соломона, стене комнаты, где погибла Царская семья, остались две надписи, объясняющие значение совершенного здесь ритуала».

Эти надписи были потом обнаружены следователем Н.А. Соколовым. Первая по-немецки, две строки из стихотворения Гейне «Валтасар»:

Belsatzar ward in selbiger Nacht

Von seinen Knechten umgebracht.

(«В эту самую ночь Белшацар

Был убит своими слугами»)

Другая надпись – четыре каббалистических знака. Три из них – буквы «л» разных алфавитов: «ламед» арамейского, «ламед» самаритянского и «ламбда» греческого. Четвёртый знак – косая черта. Причём буквы изображены перевёрнуто, «вверх ногами».

Относительно первой надписи следствие пришло к выводу, что сделал её еврей, очень хорошо знавший Гейне в подлиннике. Поскольку Гейне писал стихотворение о Валтасаре, не любившем евреев и за это понесшем кару, и имя дал в иудейской транскрипции, Белшацар. Автор надписи счёл возможным пропустить из оригинала слово «aber» – «однако», имеющее смысл в контексте всего стихотворения, но не отдельной надписи. И «скаламбурил», добавив в имя букву «t». В подлиннике – Belsazar. Но с добавлением буквы окончание имени получается «tzar» – то есть «царь» в немецком написании.

Расшифровку второй надписи впоследствии вёл учёный-востоковед, знаток магии, М.В. Скарятин. Дело это было очень непростое и неоднозначное. Поскольку в каббалистике буквы имеют и символическое, и цифровое, и астрологическое значение. Особое значение могут иметь и сочетания букв, и сочетание самих значений, «суммирующихся» разными способами. О.А. Платонов излагает рассуждения и аргументы Скарятина. Я же процитирую только результативный итог: «Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесен в жертву для разрушения Государства. О сём извещаются все народы».

Валерий Шамбаров. «Открытые корни Октябрьской революции»:

«И если во внешних, так сказать, поверхностных слоях масонства мы встречаем среди «вольных каменщиков» и атеистов, и тех, кто сам себя считает «умеренными», то есть «просвещенными» православными, католиками, лютеранами, то в глубине оказываются иудейские сектанты, каббалисты, адепты тёмных оккультных учений… И всегда остаётся неизвестным, где же она, самая глубина? Допустим, ряд следователей докопался до фигуры Якоба Шиффа. Он получает орден японского микадо за революцию 1905 г., он принимает активное участие в подготовке и углублении революций 1917 года, обнаружены факты его контактов с Милюковым, Керенским, Троцким, Свердловым. Но из фактов, что Шифф, как и его коллеги-банкиры Лоеб, Мильнер, Ротшильды, Варбурги получили пусть узкую, но известность, может следовать и другое предположение. Что не они были самыми глубинными силами. Поскольку одна из главных заповедей подобных структур – тайна. Следовательно, может быть и более глубинные слои, «не засвечивавшие» себя пусть даже и законспирированными связями с японцами, немцами, большевиками.

Бенджамин Дизраэли, граф Биконсфид, лидер Консервативной партии Англии, премьер-министр Великобритании в 1868 и 1874–1880 годах:

«Миром управляют совсем не те, кого считают правителями, люди, не знающие, что творится за кулисами. Существует политическая сила, редко упоминаемая, я имею в виду тайные общества. Невозможно скрыть, а потому и бесполезно отрицать, что значительная часть Европы покрыта сетью этих тайных обществ подобно тому, как поверхность земного шара покрыта сейчас сетью железных дорог. Они… стремятся к уничтожению всех церковных установлений. Почтенные граждане Англии, столь бережливые и религиозные, аплодируют маневрам тех, кто нападает на собственность и на Иисуса Христа, видя в этом прогресс либерализма».

В. Шамбаров. «Нашествие чужих: заговор против империи»:

«Шифф является одним из высших иерархов иудейской масонской ложи «БнайБрит».

Запись перевода допроса Христиана (Хаима) Раковского, бывшего предсовнаркома Украины, одного из основателей советского большевизма, видного троцкиста. Допрос вёл Гаврила Гаврилович Кузьмин, он же Рене Дюваль, сын чилийского миллионера, завербован ОГПУ, перебрался в Москву, где, по его мнению, «поднялся на вершину зла».

Допрос Раковского проходил на французском языке, так как для Раковского, (интересно для полномочного диктатора Украины) было легче говорить по-французски. Раковский открывает следователю «Их» – международную финансовую мафию, как вершителей судеб человечества.

К. – Давайте определим: кто «Они»?

Р. – Вы настолько наивны полагать, что, если бы я был с ними знаком, то я бы тут сейчас и сидел?

К. – Почему?

Р. – По одной простой причине, что тот, кто с ними знаком не должен попадать в положение, когда он вынужден доносить на «Них». Это же элементарное правило конспирации, которое вам должно быть известно.

К. – Но вы сказали, что они банкиры?

Р. – Нет. Запомните, я всегда говорю о только Финансовом Интернационале, и когда о них заходит речь, я всегда говорю «Они», и ничего больше. Я знаю только факты, но не планы. Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что ни один из этих людей не занимает политической должности во всемирной банковской системе… они назначают на политические и финансовые должности только маклеров, брокеров, комиссаров. Естественно, преданных и лояльных им людей, которых они имеют возможность контролировать тысячами разных способов. Таким образом, тут надо различать банкиров и банкиров, тех, кто делает деньги из воздуха, и тех, кто просто банкиром числится, а на самом деле, он просто клерк высокой должности, то есть банкир банкиру рознь.

К. – Конечно, всё это можно понять, но не уклоняетесь ли вы от названия имён? В соответствии с моими данными, вы занимали достаточно большое место в заговоре, чтобы знать больше. Вы что, не можете назвать ни одного имени? Р. – Нет, но вы мне не поверите. Я не знаю ни имен, ни резиденций. Представьте себе Сталина, если у него нет ни каменных заборов, ни персонала, чтобы охранять его, если он такой же, как и все, то как он защитится от попыток покушения на его жизнь? В этом смысле Сталин конспиратор, аноним, человек-невидимка, и те люди ведут себя таким же способом.

Р. – Я вам по буквам говорю, что финансисты – это революционеры объективно, и вполне осознанно.

К. – Банкиры? Вы, наверно, сумасшедший?

Р. – Я-то нет, чего о вас не скажу. Это люди, они, как и мы с вами. При тех обстоятельствах, что банкиры контролируют всё благосостояние, создают его, уничтожают его, у нас нет ни малейшего шанса помешать им. И если есть хоть что-то в этом мире, что даёт человеку полное удовлетворение, так это удовлетворение его личных амбиций. А наиболее сильная амбиция – это желание власти. Почему, интересно, вы лишаете банкиров этой элементарной амбиции, которая есть и у вас, и у меня.

К. – Но вы сами же говорите, и я соглашаюсь, что они уже имеют глобальную власть, какую ещё власть им надо?

Р. – Я уже сказал вам, они хотят абсолютной власти, такой, какая теперь у Сталина в СССР, но только по всему миру!

К. – Такой же власти, но с противоположными целями?

Р. – Абсолютная власть может быть только одной. Идея абсолютного исключает множественность форм. По этой причине абсолютная власть, которую ищет Коминтерн, абсолютно такая же. Абсолютная власть – это цель в себе, иначе она бы не была бы абсолютной. И до сегодняшнего дня ещё не была изобретена такая машина абсолютной и неограниченной власти, какая функционирует в СССР. Буржуазная, капиталистическая власть, даже власть царя безнадёжно ограничены. Даже власти фараонов и Цезаря со всем их обожествлением оставляют личности много свободы в связи с недоразвитием государственного, бюрократического аппарата. Вы что, не верите тому, что те люди, которые уже фактически управляют правительствами, спят и видят заполучить абсолютную, а не частичную власть? Для них осознавать, что единственное, что они ещё не достигли – абсолютной власти – мучительно больно.

К. – Очень интересно, особенно как пример ненормальности.

Р. – Ну, предположим, не в большей степени, чем ненормальность Ленина, мечтавшего о власти над всем миром из своего чердака в Швейцарии; или Троцкого, который мечтал о том же из своей избы в сибирской ссылке. Я думаю, что такие мечты гораздо более натуральны и подходят для людей, которые живут в небоскрёбах Нью-Йорка.

Р. – Понимание того, что финансовый интернационал стал хозяином наших денег, этой волшебной палочки, стал тем, чем раньше для людей были Бог и нация, это не просто искусство революции, но и само по себе искусство. Я объясню вам. История и народ, ослеплённые криками и помпой Французской революции; люди, опьяненные фактом, что они отняли власть у короля и аристократии, совершенно не заметили, как эту власть незаметным образом забрала маленькая группа таинственных людей. Массы не заметили, как эта власть, за которую они боролись, уплыла к другим; и рабство, в которое их заключили новые хозяева, оказалась гораздо худшим, чем короля, потому что король, вследствие религиозных и моральных принципов, оказался не способным извлечь выгоду из своей неограниченной власти и потерял её. Таким образом, верховная, королевская власть была узурпирована лицами, чьи аморальные, интеллектуальные и космополитические качества позволяли им развернуться вовсю. Это очевидно, что эти люди никогда не были христианами, но космополитами.

К. – Что это за мистическая власть, которую они получили?

Р. – Они приобрели для себя личное право печатать деньги! Не улыбайтесь, а то я подумаю, что вы не знаете, что такое деньги, и что может означать ничем не ограниченное право их печатать. Поставьте себя на моё место. Это всё равно, что доктору объяснять микробиологию человеку, который воскрес из допастеровской эпохи. Однако мне понятно, почему вы этого не знаете, и я вам прощаю.

Наша речь так использует слова, что вызывает некорректные ассоциации относительно вещей и действий. Это всё благодаря инертности мысли, которая не соответствует реальным концепциям.

Я говорю – деньги. Конечно, в вашем воображении возникают конкретные горы золотых монет. Но это не то. Деньги теперь – это совсем другое. Реально циркулирующие монеты теперь давно анахронизм и атавизм. Мелочь – это мелочь, это только, чтобы поддерживать иллюзию, функцию настоящего времени.

К. – Блестящий парадокс, рискованный и в то же время поэтический.

Р. – Если вам угодно, возможно, блестящий, но совсем не парадокс. Я знаю, вы скажете, что государства до сих пор печатают купюры с портретами, и все дела, ну и что? Подавляющая часть денег, денег для больших дел, денег, как представителей национального благосостояния, печатаются небольшой группой людей, о которых я намекнул. Титулы, фигуры, чеки, векселя, утверждения, акции, бонды, скидки, прейскуранты и другие «ценные бумаги», а также информация о них, нахлынули на все государства как потоп, как наводнение. Что в сравнении с этим потопом ваши монетки мелочи и бумажные доллары? Это что-то, что лишено всякого влияния и смысла, перед лицом водопада настоящих финансовых денег. Эти люди банкиры, они имеют даже гораздо больше, благодаря всеобщей финансовой безграмотности. Вдобавок к безграничному количеству ценных бумаг, каковые являются просто формой бумажных денег, они ещё создали и различные виды кредита, для того, чтобы увеличить количество бумажных и безналичных денег и, соответственно, всеобщего долга, буквально до бесконечности. И они ускорили весь этот оборот до дьявольского максимума.

Вы уже схватываете? Подделка, фальшивые бумажные деньги, хотя бы и печатающиеся государством, имеют совершенно легальное и подавляющее хождение как законное платёжное средство!

Банки, биржи, вся всемирная финансовая система, это просто гигантская машина, вся цель которой производить еще больше денег для небольшой «могучей кучки» банкиров. В любой другой отрасли экономики – это преступление, но только не в финансах, потому что процент, интерес, лихва легализованы. Потому что процент порождает процент и создает деньги из ничего, из воздуха. Банки всегда печатают банкнот, чеков и других видов бумажных денег в десятки и сотни раз больше действительного капитала, которым они располагают. Я уж не говорю о кредите, который просто сфабрикован, и количество которого ещё больше чем этих денег. Таким образом, если допустить, что реальный капитал уполномочен обществом брать легальный процент, то каким образом фиктивный капитал ухитряется таким же легальным образом загребать абсолютно не фиктивный процент?

Имейте в виду, что то, что я вам описал, это ещё самый безобидный способ создания денег из ничего. А вот представьте себе теперь узкий круг лиц, обладающих такой властью в деле контроля богатства. Естественно, что «Они» абсолютные диктаторы на бирже, и как результат этого, «Они» полностью контролируют и производство, и распределение, и рабочую силу и потребление, и вообще всё общество и государство.

И если у вас хватит воображения умножить всё это на глобальный фактор, то вы сможете себе представить моральное и социальное влияние всего этого, и вы увидите действительных, настоящих революционеров. Вы понимаете?

К. – Ещё нет.

Р. – Да, очевидно, чудеса понять трудно. К. – Чудеса?

Р. – Да, чудеса. Разве не является чудом, что деревянная скамейка превращена в храм? И подобное чудо люди видят постоянно и даже не моргнут глазом, чтобы удивиться. А ведь раньше менялы сидели на деревянных скамейках, а теперь «они» сидятвстальныххрамах-небоскрёбах. И люди почему-то верят им и поклоняются им, и несут «им» свои заработанные деньги и свои сбережения, и вручают «им», и те кладут чужое добро в свои стальные сейфы, и это добро становится «их». И на этом добре «они» расширяют своё богатство и власть до бесконечности. Разве это не религия?…

Р. – «Они» в русско-японскую войну дипломатически изолировали царя и заставили США профинансировать Японию. Если быть конкретней, то это сделал Яков Шифф, глава банковского дома «Кун Леб и Ко», которая является ветвью Ротшильдов. Шифф имел такую власть, что США, которые сами имели колонии в Азии, в ущерб своим национальным интересам, сделали всё, для укрепления Японской империи. Они реорганизовали японские лагеря для русских военнопленных в лагеря по подготовке революционных боевиков (а военнопленных было несколько десятков тысяч человек). Кто их обучал? Инструкторы были присланы из США, и Япония разрешила им въехать в страну, что было обеспечено теми лицами, которые профинансировали Японию. Теперь вам ясно, почему русскояпонская война вызвала революцию 1905 года? И, между прочим, эта революция едва не увенчалась успехом…

«Вы, может быть, думаете, что эти выстрелы в герцога и война простые совпадения?», – как сказал на одном из сионистских конгрессов Lord Melchert. (авт. по поводу начала войны 1914 г.)

Теперь в свете того, что никаких случайностей на самом деле нет, проанализируйте военные действия для России. Ключевое слово – «пораженчество». Помощь союзников контролировалась с таким мастерством, что союзные послы, благодаря тотальной глупости Николая Второго, заставлять Россию делать одну самоубийственную попытку за другой. Конечно, мощь российской военной машины была огромной, но не беспредельной… Серия мастерски организованных поражений привела к революции. Когда положение стало хуже некуда, то в качестве «лечения» организовали демократическую республику или, как говорил Ленин, «дипломатическую республику», что означало на практике, что революционеры могли теперь действовать в открытую. Но это ещё не всё. Керенский ускорил революцию максимальным пролитием крови на фронте. Он создаёт такие условия, что дальше уже некуда. Более того Керенский просто вручает государство большевикам. Троцкий тут же получает шанс и «незаметно» занимает весь государственный аппарат своими людьми. Что за странная слепота? Это реальность хвалебной Октябрьской революции! Большевики взяли только то, что дали им «Они».

У. Черчилль:

«Ни один азиатский завоеватель, ни Тамерлан, ни Чингисхан, не пользовались такой славой, как он. Непримиримый мститель, вырастающий из покоя холодного сострадания, здравомыслия, понимания реальной действительности. Его оружие – логика, его расположение души – оппортунизм. Его симпатии холодны и широки как Ледовитый океан; его ненависть туга, как петля палача. Его предназначение – спасти мир; его метод – взорвать этот мир. Абсолютная принципиальность, в то же время готовность изменить принципам… Он ниспровергал всё. Он ниспровергал Бога, царя, страну, мораль, суд, долги, ренту, интересы, законы и обычаи столетий, он ниспровергал целую историческую структуру, такую как человеческое общество. В конце концов, он ниспроверг себя. Интеллект Ленина был повержен в тот момент, когда исчерпалась его разрушительная сила и начали проявляться независимые, самоизлечивающие функции его поисков».

Д-р Владимир Зернов:

«Профессор Иван Петрович Павлов приходил к нам обедать вместе с сыном и своим другом – профессором С.И. Метальниковым. Проф. Павлов сравнивал советский строй с тремя страшными болезнями: сифилисом, раком и туберкулёзом. По словам Павлова, советская система страшна тем, что она старается духовно разложить человека. Проф. Павлов утверждал, что Ленин был болен сифилисом и в период своего управления Россией был типичным больным прогрессивным параличом. Проф. Павлов лично знал учёных, которым было поручено исследование мозга Ленина, и он подтвердил, что они нашли изменения, характерные для последствий сифилиса и прогрессивного паралича. Им под угрозой смерти было запрещено об этом говорить».

Н. Ставров. «Вторая мировая. Великая отечественная»:

«Однако данные всех анализов крови, все записи были изъяты из архива Ленина и уничтожены. Почему? Почему среди врачей-иностранцев, лечивших Ленина, был авторитетнейший специалист по сифилису мозга, профессор Нонне?

Нонне, вернувшись из Москвы, на собрании врачей в Берлине, оправдываясь перед коллегами, сказал, что он обязался перед советским правительством, с чрезмерной щедростью оплатившими его услуги, не называть диагноз болезни Ленина, добавив: «Хотя здесь, в нашей стране каждый врач знает, по каким заболеваниям мозга меня вызывают».

Истоки зла. Смерть грешников люта (Пс. 33).

И. Володский:

«Страшные фотографии последних месяцев жизни – облик долгой агонии человека. После удара 10 марта Ленина решили лечить интернациональными силами, пригласили лучших специалистов-медиков из разных стран и из России. Однако наказание Божие было неотвратимо.

После удара 10 марта 1923 года в Дневнике дежурного врача появляются записи:

1. марта. «…Доктор Кожевников зашёл к Владимиру Ильичу… Он делает попытки что-то сказать, но раздаются негромкие, нечленораздельные звуки…».

2. марта. «…Владимир Ильич плохо понимает, что его просят сделать…».

Как значительное улучшение состояния Кожевников констатировал то, что Ленин «начал учиться говорить…». По данным медицинских записей после 10 марта лексикон Ленина был крайне ограничен: «вот», «веди», «иди», «идите», «оляля». Как правило, использование отдельных слов было случайным, и хотя порой они многократно повторялись, не несли никакой смысловой нагрузки. Крупская использовала разрезную азбуку, элементарные дидактические упражнения, самые простейшие способы обучения речи.

Однако весь словесный материал совершенно не сохранялся в памяти Ленина, и без помощи жены он не смог сам повторить ни единого слова из того, что произносил вслед за Надеждой Константиновной.

Художник Ю. Анненков, сделавший портрет Ленина еще в 1921 году с натуры, писал: «В декабре 1923 года Л.Б. Каменев повел меня в Горки, чтобы я сделал портрет, точнее, набросок больного Ленина. Нас встретила Крупская. Она сказала, что о портрете и думать нельзя. Действительно, полулежавший в шезлонге, укутанный одеялом и смотревший мимо нас с беспомощной, искривленной младенческой улыбкой человек, впавший в детство, мог служить только моделью для иллюстрации его страшной болезни, но не для портрета».

Крупская пыталась восстановить с азов способность не только речи, но и письма. Первые слова, выведенные рукой Ленина, которой водила его жена, были «мама» и «папа».

Как покажет последующее вскрытие, мозг Ленина был поврежден болезнью в такой степени, что для многих специалистов было удивительно, как он мог даже элементарно общаться. Наркомздрав Семашко утверждал, что склероз сосудов был столь сильным, что при вскрытии по ним стучали металлическим пинцетом, как по камню.

Художник Ю. Анненков, которому поручили отбор фотографий и зарисовок для книг, посвящавшихся Ленину, в Институте им. В. И. Ленина увидел стеклянную банку. В «ней лежал заспиртованный ленинский мозг… одно полушарие было здоровым и полновесным, с отчетливыми извилинами; другое как бы подвешено на тесемочке – сморщено, скомкано, смято и величиной не более грецкого ореха».

Патриарх Тихон:

«Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним, ежедневно доходят до нас известия об ужасах и зверских избиениях ни в чём не повинных людей, виновных разве в том, что честно исполняли свой долг перед Родиной, что все силы свои они полагали на служение благу народному… Всё сие преисполняет сердце наше глубокою болезненною скорбью и вынуждает нас обратиться к таковым извергам рода человеческого с грозным словом обличения и прощения… Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это – поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню гееннскому в жизни будущей и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной».

Православная газета.

Статья: «И в землю отыдеши…»:

«Вспоминаю случай из Киево-Печерского Патерика, когда после праздничной Пасхальной литургии радостный монах открыл дверь одной из пещер и громко крикнул отцам, святые мощи которых пребывали там уже многие столетия: «Отцы! Христос воскресе!» И тут же оттуда услышал громовое соборное: «Воистину воскресе!» Монах упал без чувств, а когда пришел в себя, постригся в схиму и ушел в затвор».

Сомневаюсь, что на 7 ноября что-то похожее может случиться в Мавзолее…

Сорок взрывов

Когда спешно готовили котлован для первого мавзолея, саперы ночью произвели сорок взрывов мерзлой земли у кремлёвской стены. При этом даже повредили под землей фундамент первоначальной старинной стены Белого города. Прочитав об этом, невольно отметил про себя: молитву «Господи, помилуй» ведь тоже читаем сорок раз.

Вскоре после окончания строительства деревянного мавзолея в нём сломался ватерклозет и стала фонтанировать фановая труба. Рассказали об этом и Патриарху Тихону. Тот отозвался кратко и выразительно: «По мощам и елей».

Ю. Воробьевский:

26 марта начинается мумификация по методу, о котором в России догадывались лишь смутно, по аналогии с обрывочными знаниями о мумиях древнеегипетских фараонов. Во временный мавзолей спускаются трое: патологоанатом В.П. Воробьев, биохимик Б.И. Збарский и прозектор анатомического театра с изумительной фамилией Шабадаш. О содержании работ детально не известно. По замечаниям коллег, Б.И. Збарский неоднократно приговаривал, что «дуракам показывают только половину работы». Основная техническая идея принадлежала Збарскому, а Воробьев и Шабадаш выполняли лишь анатомические манипуляции.

К 26 мая все было закончено, и делегаты XIII съезда партии посетили мавзолей. Брат Ленина – Дмитрий Ульянов, закончивший позднее свои дни в сумасшедшем доме, выбежал после посещения в состоянии крайнего аффекта и воскликнул: «Я сейчас ничего не могу сказать, я сильно взволнован. Он лежит таким, каким я его видел тотчас после смерти».

Да, несмотря на прежние заявления специалистов о начавшемся разложении, труп через четыре месяца посвежел и помолодел. Нарком здравоохранения Н.А. Семашко огласил акт правительственной комиссии, ныне весьма уместный для какого-нибудь голливудского фильма про Дракулу: «Общий вид значительно улучшился по сравнению с тем, что наблюдалось перед бальзамировкой, и приближается в значительной мере к виду недавно умерших».

Всё это вызывает ощущение некоей великой тайны.

Красный фараон, посещение усыпальницы которого вменено было в качестве священной обязанности всем «прогрессивным» людям, скрывал свою загадку гораздо утончённее, чем его древнеегипетские предшественники. Те прятались в хитросплетениях анфилад в основаниях пирамид. Он не скрывался. Нет, напротив, он стремился быть всюду.

Древнеегипетские фараоны должны были сопровождать сущность своего народа в потусторонней жизни, оттуда влияя на его физическое бытие, благословляя и сохраняя. Функция коммунистического фараона была прямо противоположной. Он должен был влиять на физическое бытие народа из потустороннего мира.

Египетские фараоны, как и положено, царили в царстве мёртвых. Красный фараон ретиво затесался в ряды живых, да еще с претензией на большую степень живости.

«Ленин и теперь живее всех живых», – некрофилический смысл этой фразы как раз и скрывался за её вездесущностью. Меж тем, черным магам и каббалистам известно, что «жизнь» мертвеца возможна только за счёт живых. Физическое продление бытия мёртвого тела всегда идет в ущерб живущим.

Прикосновение к трупному яду опасно не только для физического здоровья, но и для здоровья духовного. Мертвечина – это сущность, выходившая за рамки реальности. Тем опаснее незнание грани, разделяющей тот и этот миры.

Мир навыворот

Михаил Салтан, Глеб Щербатов.

«Тайны зиккурата и терафимы на Красной площади»:

«Консультант, «помогавший» Щусеву строить зиккурат (мавзолей), хорошо знал, как должно выглядеть нужное заказчику сооружение… Странные знания, странные заказчики, странное место для здания, странные события в стране после завершения строительства – голод, и не один, война, и не одна, ГУЛАГ – целая сеть мест, где миллионы людей пытали, словно выкачивая из них жизненную энергию. И аккумулятором этой энергии, судя по всему, как раз и стал зиккурат».

Из статьи С. Фомина «Вокруг алтаря сатаны»:

«До сих пор остается загадкой, как талантливый архитектор, поставивший в России не один православный храм, мог пойти на такое… В книге Г. Марченко «Карл Маркс» читаем: «Архитектор Щусев, построивший мавзолей Ленина, взял за основу проекта… Пергамский алтарь… Щусев получил тогда всю необходимую информацию от Ф. Поульсена, признанного авторитета в археологии… Напомним, что именно к Пергамской церкви обратил Христос загадочные слова: «…ты живешь там, где престол сатаны…» Видимо, Пергам был центром сатанинского культа…

Кроме того, в книге пророка Даниила (14, 3–4) сказано: «Был у вавилонян идол, по имени Вил, которому поклонялись». Этот идол находился в охраняемом храме типа «нашего» мавзолея… По словам Геродота, в плане он представлял собой четырехугольник; храм образовывали семь сужающихся одна за другой башен».

Ставров:

«Щусев, естественно, знал, что делал, сооружая для гения революции зиккурат по образцу древнейшей культовой архитектуры религии люциферианства. Щусеву принадлежит проект перепланировки знаменитой Лубянки – штаб-квартиры ЧК – ОГПУ – НКВД – КГБ. Одно время этим зданием владело Библейское общество – под этой вывеской в России в XIX веке действовало масонство».

Герман Малиничев. «И снова титаны вышли на битву с богами»:

«Город дьяволов.

В 1864 году турецкое правительство заключило с немецким инженером Карлом Хуманном контракт на строительство дороги от небольшого городка Бергамо до Измира. Осматривая место будущего строительства, вестфалец заметил на восточной окраине города крутой скалистый холм высотой более трёхсот метров. Поднимаясь на него, он обнаружил остатки двух колец крепостных стен. После недельного обследования пространства между древними стенами инженер нашёл засыпанные вековой пылью руины загадочных построек. На каждом шагу встречались черепки посуды и куски обработанного мрамора.

Хуманну удалось разговорить рабочих, нанятых по окрестным деревням для строительства дороги. Один из них заявил ему:

– Эфенди! Тут копать нельзя. В горе живут белые дьяволицы и рыжие дьяволы. Аллах не раз наказывал тех, кто добывал здесь камень. Они покрывались струпьями, а затем их покрывал паралич. И мулла наказывал тех, кто здесь копается.

Его поддержали другие аборигены, твердившие:

– Ночью бесплотные духи языческих дьяволов выходят наружу и устраивают бесовские пляски. Если их потревожить днём, как рассказывали наши деды, начнётся землетрясение.

– Гора волшебная, она скрывает богов очень древней языческой страны. Их проклятье над Бергамо длится тысячи лет. Но если их откопать и вывезти, то наш город будет снова процветать. Это я слышал в церкви.

Хумман понял: некогда здесь был город. Историки про него забыли, но в народных преданиях он продолжает жить. И Карл Хумман решил стать археологом. Он добился аудиенции у правителя Бергамо, и тот легко разрешил вывоз мрамора с каменистого холма.

– Достопочтенный господин Хумман, – заявил он, – я рад, что в Европе будут пережигать мрамор на известь. Тут его много. У нас на душе станет легче, ибо эти камни прокляты.

Карл Хумман за гроши выкупил весь белый камень, который он сможет добыть в Бергамо. После этого он разорвал контракт с турецким правительством на постройку железной дороги. Теперь ничто не мешало ему стать археологомдобровольцем…

Проанализировав рассказы рабочих и исторические труды, срочно выписанные из Берлина, Хумман пришёл к твердому убеждению: холм скрывает под собой древний Пергам с его знаменитым алтарём».

И. Володский. Из книги «Истоки зла (Тайна коммунизма)»:

«Ангелу Пергамской церкви напиши:…ты живешь там, где престол сатаны». В любом путеводителе по Берлину упоминается, что с 1914 года в одном из Берлинских музеев находился Пергамский алтарь. Его обнаружили немецкие археологи, и был он перемещён в центр нацистской Германии. Но на этом история престола сатаны не кончается. Шведская газета «Свенска Дагблалит» 27 января 1948 года сообщила следующее: «Советская армия взяла Берлин, и алтарь сатаны был перемещён в Москву». Странно, что долгое время Пергамский алтарь не был выставлен ни в одном из советских музеев. Зачем нужно было перемещать его в Москву?

Архитектор Щусев, построивший в 1924 году мавзолей Ленина, взял за основу проекта этого надгробного памятника Пергамский алтарь. Внешне мавзолей возведен по принципу устроения древних вавилонских капищ, из которых самый известный – вавилонская башня, упоминаемая в Библии. В книге пророка Даниила, написанной в VII веке до Рождества Христова, говорится: «Был у вавилонян идол по имени Вил». Не правда ли, многозначительное совпадение с инициалами лежащего на престоле сатаны Ленина?

И поныне мумия ВИЛа содержится там, внутри пентаграммы. Церковная археология свидетельствует: «Древние евреи, отвергнув Моисея и веру в истинного Бога, отлили из золота не только тельца, но и звезду Ремфана» – пятиконечную звезду, которая служит неизменным атрибутом сатанинского культа. Сатанисты называют её печатью Люцифера».

Казимир Малевич (автор картины «Чёрный квадрат», водил дружбу с чекистом-оккультистом Глебом Бокием, пившим человеческую кровь):

«Куб – более не геометрическая фигура. Это новый объект, посредством которого мы пытаемся изобразить вечность, создать новый набор обстоятельств – поддерживать ими вечную жизнь Ленина, побеждая смерть. Смерть Ленина не является смертью, он жив, вечен и символ этому – новый объект, принимающий форму куба. Проход в куб к телу Ленина – это первый шаг в вечность, в новое будущее».

«Невидимая брань и видимая». Группа православных авторов:

«Все участники трупосохранения указывают, что главным заказчиком проекта был Ф. Дзержинский, скончавшийся загадочным образом в июле 1926-го, а 29 сентября того же года при ещё более загадочных обстоятельствах покончил с собой главный идеолог некрофилии, блестящий знаток талмуда Пауль Каммерер, который должен был прочно обосноваться в Советской России по приглашению другого талмудиста А. Луначарского. Марксизм-ленинизм, объявляя своей философской базой материализм и научный атеизм, отрицающие загробное существование души, тем не менее, сразу же объявил Ленина «бессмертным». Новый ритуал окружил Ленина бессмертием не в духовном смысле, как это было во многих древних религиях, а в телесном плане, увековечив его труп. Это и составляет центральное отличие коммунистической «религии» от всех предыдущих. Мумии древнеегипетских фараонов символизировали непрерывность циклов жизни, незыблемость самого принципа реинкарнации. У нас же с самого детства малышам почти семьдесят лет внушали, что «Ленин и теперь живее всех живых». И оккультный, сугубо сатанинский смысл этой фразы ускользал от действительного понимания. Эту фразу учили понимать «как символ», в то время как смысл её – буквален, что и составляет сердцевину большевистского мифа.

Терафим-инферноандроид, как это и полагается, регулярно подпитывался специальными заклинаниями-мантрами типа «ленин-живеевсех-живых» или «ленин-жил-ленин-живленин-будет-жить» или «ленин-в-тебе-и-вомне», причём главным тут был не столько сам смысл фразы о бессмертии г-на Бланка, сколько ритмичность слов, типа «харе Рама, Рама Кришна!» Тупое повторение такого рода мантр напитало мумию Бланка энергией на сотни и тысячи лет вперёд.

Наш народ ещё помнит времена, когда на каждой стене красовалось загробное одобрение вечно живого Ленина: «Верной дорогой идёте, товарищи!» Выходило, что мёртвый идол лучше нас видит, куда это мы идём, и с того света одобряет наш путь. Нормально, мол, ройте себе яму дальше. И выходило, что нами не партия, а всезнающий мертвец правил. В принципе так оно и было: ничего нового в марксизм-ленинизм «партия ленинского типа» (в смысле: мёртвая) так и не внесла.

Ну и, наконец, в самом любимом шлягере коммунистов есть совершенно идиотский куплет:

Смело мы в бой пойдём

За власть советов

И как один умрём

В борьбе за это…

За что здесь предлагается воевать? Не за самого себя, не за близких, даже не за Родину и не за свой народ. Здесь предлагается воевать за какую-то власть каких-то советов, в которых дирижируют ленины-бланки, троцкие-бронштейны и подобные им. А самое главное: предлагается не выжить, а умереть. И не просто умереть, а даже всем как одному, да ещё и в борьбе за «это» (кроме организаторов, разумеется).

Ю. Воробьевский:

«Лысый, сифилитический, картавый, маниакальный, не имеющий ни капли русской крови пигмей, потративший всю свою жизнь на уничтожение России и русскости вообще, лежит в самом центре Москвы и символизирует собою бессмертное слияние с народом, кровь которого он пытается пить и после смерти. Мумия Ленина – это энергетический вампир, порча, вызывающая физическую и духовную смерть русского народа. Паразитологии известно, что организм донора должен вырабатывать соки и создавать условия функционирования для существования паразита. Культ мумии вождя действует аналогично. Почестями, восхвалениями, а более всего посещениями усыпальницы с большевистскими мощами, хирея и вырождаясь, русский народ поддерживает своими жизненными силами бальзамированный труп. Разрушающееся «национальное тело», как учит Пауль Каммерер, питает органическое телесное бессмертие трупа. Баланс жизни и смерти должен быть равен нулю, но органическое бессмертие индивида возможно лишь за счёт сокращения жизнеспособности всего народа».

Михаил Салтан, Глеб Щербаков.

«Тайны зиккурата и терафимы на Красной площади»:

Зиккурат – это ритуальное архитектурное сооружение, сужающееся кверху наподобие многоступенчатой пирамиды – такой же, что стоит на Красной площади. Однако зиккурат – это не пирамида, поскольку у него на вершине всегда стоит небольшой храм. Самый известный из зиккуратов – это знаменитая Вавилонская башня. Судя по остаткам фундамента и записям на сохранившихся глиняных табличках, Вавилонская башня состояла из семи ярусов, опирающихся на квадратное основание со стороной около ста метров.

Вершина башни была оформлена в виде небольшого храма с ритуальным Брачным ложем в качестве алтаря – местом, где царь вавилонян вступал в сношения с приводимыми к нему девственницами – супругами бога вавилонян: считалось, что в момент акта божество входило в исполняющего магическую церемонию царя или жреца и оплодотворяло женщину.

Высота Вавилонской башни не превышала ширины основания, что также мы видим и в зиккурате на Красной площади, то есть он вполне типичен. Вполне типично и его наполнение: нечто, напоминающее храм наверху, и нечто мумифицированное, лежащее на самом нижнем уровне. То нечто, что использовали халдеи в Вавилоне, получило впоследствии обозначение – терафим, то есть противоположное серафиму.

Хорошо объяснить суть понятия «терафим» вкратце сложно, не говоря уже об описаниях разновидностей терафимов и приблизительных принципов их работы. Если же говорить грубо, то терафим – это некий «заклятый предмет», «собиратель» магической, парапсихической энергии, которая, как утверждают маги, окутывает терафим слоями. Формируемые особыми обрядами и церемониями, эти манипуляции называются «творение терафима», поскольку – «изготовить» терафим невозможно.

Глиняные таблички Месопотамии не очень хорошо поддаются расшифровке, что дает повод по-разному трактовать записанные там знаки, подчас с весьма поразительными выводами (например, изложенными в книгах Захарии Ситчина). Кроме того, последовательность «творения терафима», лежащего в фундаменте Вавилонской башни, не подверг бы огласке ни один жрец – даже под пыткой. Единственное, о чём говорят тексты и с чем согласны все переводчики – терафимом Вила (главного бога вавилонян, для общения с которым и была построена башня) являлась специально обработанная голова рыжего мужчины, запечатленная в хрустальный купол. Время от времени к ней добавлялись другие головы…

Михаил Салтан, Глеб Щербатов:

В начале 20-х годов прошлого века Пауль Кремер издал ряд публикаций, в которых оперируя такой чисто абстрактной на тот момент вещью как «гены» (о ДНК тогда еще не знали) вывел целую теорию о способах воздействия на гены той или иной популяции гипотетическим излучением, исторгающимся из мёртвых или умирающих тканей. По большому счёту это была теория о том, как испортить генофонд целого народа, заставляя людей некоторое время стоять перед специальным образом обработанным трупом или ретранслируя «излучение» этого трупа на всю страну. На первый взгляд чистая теория: какие-то «гены», какие-то «лучи», хотя магам такая процедура была прекрасно известна еще во времена фараонов и управлялась законами асимптотической магии. По этим законам внешний вид и самочувствие фараона каким-то сверхъестественным путём ретранслировались на его подданных: болел фараон – болел и народ, делали фараоном какого-то урода и мутанта – мутации и уродства начинали появляться у детей по всему Египту.

Потом про эту магию люди забыли, точнее – людям активно помогли забыть, что это – магия. Но проходят время, и люди понимают, как работает система ДНК – понимают с точки зрения молекулярной биологии. А потом проходит еще несколько десятилетий и появляется такая наука как волновая генетика, открываются такие явления как ДНК-солитоны – то есть сверхслабые, но чрезвычайно устойчивые акустические и электромагнитные поля, генерируемые генетическим аппаратом клетки. С помощью этих полей клетки обмениваются информацией как друг с другом, так и с окружающим миром, включая, выключая или даже перестраивая те или иные области хромосом. Это научный факт, никакой фантастики. Осталось только сопоставить факт существования ДНК-солитонов и факт посещения зиккурата с мумией семьюдесятью миллионами человек. Выводы делайте сами.

Н. Ставров. «Вторая мировая. Великая отечественная»:

Странное сооружение, появившееся у стен Кремля, совсем не случайно имеет формы и символику шумерского зиккурата-пирамиды.

Чем является пирамида? Чем пирамиды были для их созидателей?…

Факты бесстрастно свидетельствуют: все древние языческие цивилизации имели общий архетип в религиозно-мировоззренческом осмыслении всего сущего и причин, вызвавших появление вселенной и человека. Это весьма отчетливо прослеживается в религиозных концепциях совершенно различных культур, причём на всех континентах существуют памятники общего наследия люциферианской цивилизации, исчезнувшей, но оставившей свои следы. Если говорить о самых впечатляющих сооружениях такого рода – это пирамиды, гигантские пентаграммы из камня, вершины которых устремлены к небесам.

…Впрочем, эта особенность древних культур характерна отнюдь не только для древних цивилизаций. Традиция захоронений «пламенных революционеров» и «героев страны Советов» в Кремлёвской стене имеет вполне определённое значение, совершенно отличное от того, что говорилось властителями «родины Октября» трудящимся массам. Что общего между древними пирамидами, капищами, в основании которых легли человеческие жертвоприношения, и мавзолеем у Кремлёвской стены, с захоронениями «героев революции»?

Мистерия смерти занимает очень важное место в коммунистической идеологии. Совсем не случайно одним из первых деяний Советской власти было весьма специфическое изменение звона часовых колоколов Спасской башни Кремля. Это задание Ленин поручил Н.Д. Виноградову (зам. наркома имуществ, ответственный за выполнение плана монументальной пропаганды в Москве). Виноградов привлёк к идеологически важной работе единомышленника, соседа по квартире – выпускника Училища живописи, ваяния и зодчества Михаила Михайловича Черемныха («Мишеля»), который и «переделал» кремлёвские куранты. Механизм перенастроили, и советское время на просторах 1/6 части суши стали отмерять две символические мелодии – «Интернационал» (музыкальное воззвание к «проклятьем заклеймённому» Люциферу) и советский похоронный марш («Вы жертвою пали…») – своеобразная оборотная сторона медали революционного мифа.

М. Калюжный. «Жертвоприношение на Красной площади или дамоклов меч мавзолея»:

А ключ к разгадке этой тайны «лежал» у всех на виду. Шагающим в праздничных колоннах стоило лишь внимательно посмотреть на приближающийся угол мавзолея и обнаружить, что это вовсе не угол, а какая-то странная угловая ниша с внутренним выступающим уголком, вроде продольного шипа (в других углах такой нет). Но у этой штуки есть удивительное свойство – её «в упор» никто не замечает, как будто сам чёрт глаза отводит! Ну а тем, кто её всё же заметит, оставалось терзаться в догадках, что это за «украшение» и зачем оно потребно.

Эксперимент на Красной площади

Для автора ниша никакой загадки не представляла, но природная любознательность подталкивала его провести, так сказать, натурный эксперимент, и он подошел к двум постоянно дежурящим перед мавзолеем молодым милиционерам. На вопрос о том, не знают ли они, что это за ниша (а разговор происходил прямо перед ней), – последовал изумлённый встречный вопрос – «какая ниша?!» Только после неоднократного тыканья в её сторону перстом с подробным её словесным описанием, милиционеры более чем двухметровую по высоте и почти метровой ширины нишу заметили. Интереснее всего было наблюдать за глазами милиционера, смотревшего во время беседы в упор на «угол» мавзолея. Сначала они ничего не выражали – как будто человек смотрит на чистый белый лист бумаги – вдруг, зрачки стали расширяться, а глаза вылезать из орбит – увидел!!! Заклятье пало! Невозможно объяснить это диво плохим зрением или умственной неполноценностью людей в погонах, ведь медкомиссию они успешно прошли. Остаётся одно – особое магическое (психотропное, зомбирующее) воздействие мавзолея на окружающих.

Алтарь, жертвоприношения, магия – это всё удел людей мистически настроенных, верующих, – возразит читатель. А мавзолей построили большевики – решительные борцы с религией, культовыми сооружениями и всякой мистикой – какая уж тут магия?

Были ли большевики неверующими? Странный вопрос, скажет читатель. Они называли себя «атеистами», то есть «безбожниками», и активно боролись с религией. Вот, например, страшный документ, неоднократно публиковавшийся в факсимильном варианте:

«1 мая 1919 г. № 13666/2.

Председателю ВЧК тов. Дзержинскому Ф.Э.

Указание

В соответствии с решением ВЦИК и Сов. Нар. Комиссаров необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатать и превращать в склады.

Председатель ВЦИК Калинин, Председатель Сов. Нар. Комиссаров Ульянов (Ленин)».

Какие же они верующие?

Первым отверг Бога и стал бороться с верой людей в Него сатана (он же дьявол). Но разве дьявол сомневался в бытие Создателя? Ни в коем случае! Да и вообще, борются только с тем, в чьём существовании уверены абсолютно. Вот в существование Бабы Яги и Кощея Бессмертного большевики действительно не верили, поэтому и ратоборствовать с ними даже не пытались. Ленин, человек с университетским образованием, пишет, что убийства верующих необходимы, чтобы покончить с религией. Но любой гимназист из истории борьбы с христианством в Древнем Риме знал – искоренить веру никакими репрессиями невозможно! Поэтому ленинские слова лишь лукавство для маскировки подлинной цели большевистских зверств – ритуальных человеческих жертвоприношений сатане. При этом Ленин-сатанист выступал не как доморощенный чёрный маг, а как руководитель партии истинных и последовательных марксистов – они же убеждённые сатанисты, или дьяволопоклонники. И здесь нет никаких преувеличений или метафор, ибо К. Маркс ещё в студенческие годы так определил сверхзадачу своей жизни:

«Я хочу построить себе трон

На огромной холодной горе,

Окруженный человеческим страхом,

Где царит мрачная боль».

И еще:

«Видишь этот меч —

Князь тьмы продал его мне…

Ты, сатана, падёшь в пропасть,

И я со смехом последую за тобой…

И скоро я брошу человечеству

Мои титанические проклятия…

Приняв мое учение,

Мир глупо погибнет…»

Эти многообещающие стихи взяты из собственноручно написанной К. Марксом в студенческие годы драмы «КВЛАНЕМ». Кстати, слово «квланем» на древнееврейском представляет собой анаграмму (чтение наоборот) имени Иисуса Христа. В Каббале анаграмма бога есть одновременно атеизм и сатанизм.

Ленин же, как всем известно, во всём был идейным и последовательным марксистом (сатанистом). Да он и сам этого не скрывал. Вышеприведённое указание (официально действовало до 1939 года) наглядный тому пример: в исходящем номере документа присутствуют два числа дьявола – 13 и 666.

Символична и дата его появления – в ночь на 1 мая ведьмы и чёрные маги собираются на главный ежегодный шабаш. Ильич написал эту бумагу явно после дьявольской маёвки. Ленин не просто отвергал Бога – он его буквально ненавидел, не выносил самого упоминания имени Творца, и когда дело доходило до религии, впадал в неистовство и беснование. Он был одержим потребностью патологической хулы всего божественного: религия у него не иначе как «поповщина», «заигрыванье с боженькой», «самая гнусная из вещей», «труположество», ибо «всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость… самая опасная мерзость, самая гнусная зараза». Любопытно, что о сатане Ленин никогда не говорил дурно, хотя дьявол тоже часть религиозного мировосприятия.

Самый главный источник марксизма

Лукавцы давно приметили: если хочешь, чтобы тебе не поверили – говори чистую правду. Большевики честно и откровенно заявили, что они фанатичные верующие – последователи культа сатаны (атеисты), а, следовательно, адепты чёрной магии с её мрачными культовыми сооружениями и зловещими ритуалами, которые они проводили совершенно открыто. Например, в ночь на 7 ноября 1918 года на Красной площади большевики сожгли чучела своих врагов – представителей старого строя (потом они по всей стране это делали регулярно). Подобные сцены, когда колдун сначала делает куклу своего недруга, а затем в ночи жжёт её огнём и уничтожает, ныне показывают по телевизору почти ежедневно. Но в 1918 году телевидения не было, а православный люд мало смыслил в чёрной магии и воспринял сатанинские ритуалы как комиссарскую забаву. Хотя не все. Истинную суть большевизма прекрасно разглядели их противники и отразили на плакатах тех лет, но они потерпели поражение в борьбе с бесовскими силами.

Цивилизации, отринувшие Бога

Основным содержанием жизни индейцев (майя, ацтеков и др.) было служение миру духов, которое воплощалось в религиозно-магические ритуалы жертвоприношений. Человеческую кровь считали пищей духов, поэтому, чем больше жизней приносили в жертву, тем большую помощь получали правитель, жрецы и народ. Для человеческих жертвоприношений использовали ступенчатые пирамиды-гробницы вождей самых разных форм и размеров с каменными лестницами, храмом, который обычно посвящали конкретному духу, и алтарём на вершине.

Раскрыть загадку многообразия форм пирамид помогла современная радиотехника – учёные заметили сходства форм ступенчатых пирамид и антенн. Подобно антенне, форма и размеры каждой пирамиды обеспечивали «настройку» индивидуального энергоинформационного канала, по которому и передавалась жизненная энергия жертв духу-покровителю, а мир падших духов (демонов, бесов) чрезвычайно многообразен – Библия говорит о легионах демонов. Естественно, для более эффективного общения с конкретным бесом лучше всего иметь специальную, «выделенную» линию связи – специально спроектированную пирамиду.

Жертву повергали на алтарь, главный жрец ударом ножа рассекал ей грудь и вырывал сердце. С трупа сдирали кожу, в которую облачался жрец, а тело по ступеням лестницы сбрасывали к ногам зрителей. Труп разрубали на части и тут же поедали!

Приносили людей в жертву и другими жесточайшими способами, например, сжигали на очень медленном огне. Жертвоприношения совершали и в будни, и в праздники (по праздникам они сопровождались массовыми шествиями – древними парадами и демонстрациями). В будни на алтарь повергали тысячи людей, а в праздники счёт жертв шёл на десятки тысяч. Порой не верится, что так умерщвлялись миллионы, но археологи при раскопках с каждым днём находят еще тысячи жертв… У этих народов цена человеческой жизни была сведена на нет, и даже простые нравственные установки полностью были отвергнуты.

И такая стратегия жизни себя оправдывала – духи за их почитание платили сторицей – росло благосостояние государства, процветали наука, искусство и культура, возводились великолепнейшие дворцы с садами и галереями, огромные храмы-пирамиды, уходившие в поднебесье, каналы, дамбы, школы, развивались поэзия и философия. Но народ, связавший свою судьбу с демоническими силами, долго существовать не может. Исчезли майя. Магический секс выродился в неуёмное сладострастие – неслыханный разврат и страшная жестокость наполнили жизнь ацтеков, началась их быстрая деградация. Поэтому когда горстка испанцев во главе с Эрнандо Кортесом 8 ноября 1519 года вступила в Теночтитлан, ацтеки оказались в их полной власти, будучи полностью разложившейся и неспособной вести какие-либо военные действия нацией. Спустя несколько лет вся огромная империя рухнула под нажимом нескольких сотен испанцев. Сегодня на месте древнего государства обитают многочисленные индейские племена. Это бедные и жалкие люди с трепетом взирают на развалины огромных магических орудий своих далёких предков.

К этому следует добавить, что приносимых в жертву индейцы поедали в торжественной обстановке – каннибализм был не только благим деянием, но и делом государственной важности. Самое интересное во всём этом то, что в жертву приносили не только пленных и рабов, но и свободных граждан. Причём по их собственному желанию – лучшие представители аристократической молодёжи считали для себя за высшую честь умереть на алтаре. Так были воспитаны.

Михаил Салтан, Глеб Щербатов.

«Тайны зиккурата и терафима на Красной площади»:

Что такое параболическая антенна все знают. Знают и общий принцип её работы: параболическая антенна – это зеркало, которое что-то собирает, правильно? А угол здания – это что? Угол – это угол, то есть пересечение двух равных стен.

В основании зиккурата на Красной площади есть три таких угла. А на месте четвёртого – с той стороны, откуда появляются проходящие перед трибунами демонстрации – угла нет. Там, конечно, не каменная параболическая «тарелка», но угла там нет определенно – там ниша (её хорошо видно на кадрах архивной хроники, где люди в одежде со звёздами жгут у зиккурата знамёна Третьего Рейха). Спрашивается: зачем эта ниша? Откуда такое странное архитектурное решение? Неужели зиккурат вытягивает из идущей по площади толпы какую-то энергию? Не знаем, хотя напомним, что сильно шалящего ребёнка принято ставить в угол, а на углу стола сидеть крайне дискомфортно, поскольку впадины и внутренние углы вытягивают из человека энергию, а остро выдающиеся углы и рёбра наоборот – излучают. О какой энергии идёт речь мы не можем сказать, возможно, что какие-то её качества как раз и представлены так называемым «электромагнитным излучением», активно используемым устроителями зиккурата. Судите сами.

Похоже, магией строители зиккурата, видимо, владели в совершенстве, если сквозь тысячелетия сумели передать из поколения в поколение какую-то традицию и однажды воспроизвели «престол сатаны» на Красной площади – никогда не видев известных науке рисунков с его изображением. Владели, владеют и, очевидно, будут владеть, ставя на русских, а возможно и на всём человечестве сатанинские эксперименты. А возможно и не будут – если русские найдут в себе силы положить этому конец. Это не сложно сделать, поскольку зиккурат хотя и зарегистрирован в ЮНЕСКО как «исторический памятник» (памятники нельзя осквернять) – лежащий там непогребённый труп полностью выпадает из правового поля, оскверняет религиозные чувства верующих всех конфессий и даже атеистов. Его можно просто взять и вытащить ночью за ноги, не нарушив при этом ни одного российского «закона», ибо нет никакого закона или правового основания, по которому эта мумия находится в зиккурате.

К. Маркс (Мордехай Леви):

«Борьба с христианским миропорядком, в конце концов, является нашим единственным насущным делом».

Ю. Воробьевский:

В начале XX века один чудный мальчик приставал к своей маме со странным вопросом: является ли она блудницей? Женщина смущалась и ничего не могла понять. Она не знала, что её 12-летний сынок мечтает стать антихристом. Звали этого мальчика Коля Бухарин. В его время таких народилось немало и книжечки у них были соответствующие. Они действительно были антихристами – с маленькой буковки.

1920 г. князь Жевахов:

«Мы переживаем полный расцвет сатанинской государственности, свергшей государственность христианскую».

«Невидимая брань и видимая». Группа православных авторов:

«Русская революция не политическая и не экономическая, а расовая, масонская, происходившая под покровом братства; в ней виден план завоевания масонами мирового господства… Масоны в России создали рабочее поле, и в убийствах, одичании, разбоях, голоде, во всех ужасах, охвативших страну, совершали служение Люциферу, превращая христианские храмы в конюшни, бойни, танцульки».

Старец Лаврентий Черниговский:

«…когда Ленина бесы втащили в ад, тогда бесам было большое ликование, торжество в аде…»

Из жития Пелагии Рязанской:

Ангел Господень известил великую подвижницу Пелагию о том, что к ней через шесть часов явится душа Ленина. Ангел предупредил её о том, что вид у него таков, что всякий, если неожиданно увидит, то от страха и ужаса – сразу смерть!

Она шесть часов пламенно молилась на коленях и клала поклоны, чтобы Господь укрепил её и отвёл неминуемую смерть!

Душа Ульянова сказала Пелагии, что ей тошно, жарко и просила помощи: только ты всё обо мне знаешь, ты можешь помочь!

Блаженная Пелагия ответила, что может попросить Господа воскресить его на три дня, чтобы он рассказал всему миру, что такое ад, и покаялся в содеянном публично! Тогда Бог его помилует. Но Ленин захихикал и сказал: нет! Затем он исчез.

Из работы священника Сергея Кобзаря: «Ленин – антихрист, который был, и нет его, и явился».

«Что-то около 1882 или 1883 года – точно не упомню – рассказывал С.А. Нилусу современник преп. Амвросия, – я был у старца. Вдруг старец взглянул на меня.

– Ныне, – говорит отец Амвросий, – настоящий антихрист народился в мир!

И, увидев мое недоумение и испуг, старец вновь повторил мне ту же фразу. Это пророчество указывает и на физическое рождение Ленина, но более всего на его духовное рождение, так как именно в эти годы, когда Ленину было 12–13 лет, он осознал себя антихристом, что и почувствовал духом великий старец, и потому сказал: «Ныне родился».

Нектарий Оптинский (между февралём и октябрём 1917 г):

«Одна благочестивая девушка видела сон: сидит Иисус Христос на престоле и около Него двенадцать апостолов, и раздаются с земли ужасные муки и стоны. Апостол Пётр спрашивает Христа: «Когда же, Господи, прекратятся эти муки?» – и отвечает ему Христос: «Даю сроку до двадцать второго года (именно с 22 г. Ленин из-за болезни отошел от фактического руководства страной, с этого времени начинает сокращаться террор). Тут же пред престолом Божиим предстоит и наш государь в венце великомученика».

Гражданка Н. испытала клиническую смерть, видела жизнь за гробом.

О Ленине: «Возникло желание увидеть самого большого грешника…». «Чёрным камнем лежал он в аду». «Он слишком приближен к антихристу, если не правая рука, то при ноге его».

Митрополит Иоанн (Снычёв).

«Русская симфония»:

В 1917 году Россия была потрясена социальной катастрофой, самой страшной и кровавой из всех, известных человечеству. Ни по грандиозным масштабам, ни по своей жестокости, ни по продолжительности (ибо она не окончилась до сих пор) русская революция не знает себе равных. И, тем не менее, несмотря на многодесятилетний опыт безмерных скорбей и невероятных тягот, мы в большинстве своём так и не поняли – что же произошло (и происходит) с Россией, какая сила превратила цветущую, бурно развивающуюся страну сперва в арену кошмарной братоубийственной бойни, откровенного и циничного богоборчества, и в завершение всего отдала одураченную, ограбленную и преданную Русь «на поток и разграбление» алчной своре международных преступников и проходимцев, действующих под глумливой вывеской «демократии».

Не разобравшись во всём этом, не осознав причин нашей великой всенародной беды, не поняв, как действуют разрушительные механизмы, запущенные на Русской земле много лет назад, не сможем мы восстановить здоровое, естественное течение русской жизни, обезвредить ядовитые всходы безбожия и сатанизма, воскресить Святую Русь.

* * *

Зачитываясь трудами о Ленине, Максим, бывало, днями не выходил из дома. От обилия материала и перегрузки фактов у него временами голова шла кругом. Но выписывание наиболее заинтересовавших моментов систематизировало поначалу хаотичное нагромождение сведений. Мало-помалу у Максима начала формироваться сценка того переломного момента истории, с которого жизнь в нашей стране потекла совсем по иному, не национально-эволюционному руслу.

Ленин, в понимании Максима, абсолютно безжалостная и циничная машина разрушительной революционной идеи, а вовсе не защитник бедных и угнетённых, поборник равенства и братства, как, к сожалению, до сих пор считают многие уважаемые представители старшего поколения. Этот образ ничего не имеет общего с настоящим Ульяновым, Россия для которого всего лишь удобная большая вязанка хвороста для разжигания пожара в мировом масштабе. Яркое свидетельство тому цитата Ульянова-Бланка: «Тот не социалист, кто не пожертвует своим отечеством ради социалистической революции». Именно поэтому на этом последовательно жестоком, озлобленном казнью родного брата инструменте революции и остановила свой взгляд пара чьих-то внимательных глаз, очень заинтересованных в гибели русской цивилизации. Читая, как осознанно и целенаправленно готовилась русская смута и зная ее драматический результат, Максим всё надеялся, что вот-вот у творцов катаклизма что-то сорвется, события изменятся и нашу Родину минует сия страшная чаша. Изучая фактуру, как финансировалась смута, как и через кого велась пропаганда, как системно подтачивали столпы русской жизни, Максим почувствовал, что понимание произошедшего в 1917 году – действительно «ключ к пониманию всей русской истории последующего периода». По проекту мировой закулисы после событий 1917 года Россия должна была сгинуть, уйти в небытие, либо с её мощью и огромнейшим потенциалом стать орудием для достижения иных сатанинских целей. Но их замыслам суждено было сбыться лишь отчасти. Россия – удел Пресвятой Богородицы и Матерь Божия полностью не оставила её без Своей защиты. В тяжёлые годины испытаний была обретена, считавшаяся утерянной икона Пресвятой Богородицы «Державная». Постепенно выдыхается красный террор, люди устали от крови. Один за другим отходят в мир иной (или в самые мрачные пучины ада) палачи: за несколько дней сгорает от болезни Яков Свердлов, обладающий железной волей талантливейший организатор, связанный через родного брата с мировой закулисой, горе России, если бы такой персонаж сменил Ленина; в 1920 году умирает Яков Шифф, очень активный господин всеми фибрами души ненавидящий Россию; наконец, болезнь сжирает самого Ленина, умирает он ужасно. Охранники Ленина никогда не забудут его леденящие душу крики; он умирает страшнее даже чем другой богоборец, Вольтер. Присутствовавшая при его смерти медсестра потом говорила: «За всё богатство Европы не согласилась бы я еще раз увидеть, как умирает безбожник». В результате сложнейших хитросплетений и скорпионьих интриг к власти приходит Сталин. Плохой он или хороший, но он понял, что для зарубежных кураторов революции (как и для Ленина) Россия – полено, которое должно сгореть в топке задуманных ими планов. Поэтому он стал укреплять страну, огородил СССР от остального мира каменной стеной, разогнал наплодившиеся после революции американские торговые представительства, через которые происходило невидимое разграбление государства. Основная заслуга Сталина – уничтожение русофобской «ленинской гвардии», бесов-разрушителей, типа Троцкого, провозгласившего: «Будь проклят патриотизм», Бухарина, заявлявшего, что русский человек для него, как лягушка для опытов на столе студента-зоолога, и многих, многих других демонов революции. Эта публика сплошь состояла из агентов и предателей, вскормленных самыми разными враждебными для России кругами, и они действительно были врагами народа, откровенно презирающими его.

Правильное название им дал писатель Шамбаров в своем труде «Нашествие чужих». Как стервятники накинулись они на Россию, стали рвать её и кромсать, залили кровью. Достаточно прочитать список тех, кого Ленин привёз с собой в запломбированном вагоне, чтобы понять – чужие их фамилии созвучны фамилиям сегодняшних чужих, также неожиданно, словно черти из табакерки, появившихся у нас, и точно также рвущих Россию на части. Сталин колоссально усилил государство, он сорвал планы мировой закулисы, поэтому его, а не Ленина и ему подобных так бичуют сегодняшние «чужие». Их выворачивает и бросает в страх даже от предположений назвать в честь него что-либо, хотя широко растиражированное упоминание Ленина в подобных случаях им кажется обоснованным. Ленин для них свой, не случайно на содержание мавзолея в год тратится около двух миллионов долларов. Ленин и ему подобные заразили нашу Родину зарубежными утопиями, нынешние «чужие», как и их предшественники, переворачивают всё с ног на голову: в ужасах революции они винят саму Россию, как дремучую, отсталую и непросвещённую страну, чьи глупые, рабски настроенные обитатели сами перебили друг друга. К сожалению, Сталин оставил безбожную идеологию! Но если бы он вооружился таким национальным оружием и защитой, как православие, то, по словам информированного троцкиста Христиана (Хаима) Раковского мощь нашего отечества возросла в сотни раз. Идеология строительства земного счастья без Бога – пустое мудрствование грешных людей, обман, фикция, она и подвела. Наш этнос был так духовно силён, ведь столько поколений русских людей были православными, что почти перемолол эту идеологическую отраву, придав ей человеческие черты. Советское общество пятидесятых, шестидесятых, семидесятых годов можно назвать справедливым. У России был шанс совершить эволюционный возврат на путь естественной преемственности по отношению ко всей тысячелетней русской истории, но не дали. На рубеже 80-х и 90-х годов страна в качестве государства во второй раз рухнула не без помощи тех же механизмов и тех же сил. Враги России хорошо знали изъяны в идеологии нашего государства, ведь когда-то они их и насадили. Идеология построения коммунизма, показные съезды, официальные пустословия были чужды нашему этносу, поэтому он так легко от этого отказался. Люди искали правду, но им одурманенным семидесятилетним промыванием мозгов, подсунули фантик, называемый демократией. Враги знали, что воевать с Россией бесполезно, её не смоги захватить ни Наполеон, ни Гитлер, в обоих случаях при поддержке почти всей Европы, нашу страну можно, по выражению З. Бжезинского, взорвать только изнутри, как это уже было в 17-м году при Керенском. Тогда он за полгода довёл государство до краха, (тогда тоже звучали лозунги «свободы слова» и прочих либеральных мантр) и затем передал её радикалу Ленину, который кроваво переформатировал страну для достижения иных целей.

Сейчас правление нынешних Керенских тянется почти 30 лет. Нас хотят максимально ослабить, превратить в труху, с тем, чтобы гарантировано уничтожить. Одним из ключевых проектов по разрушению СССР был «План Лиоте», разработанный в ЦРУ. Он был назван в честь французского генерала, воевавшего в Алжире. Генерал Лиоте приказывал сажать деревья вдоль алжирских дорог, чтобы через многие годы, когда эти деревья вырастут, французы могли отдыхать в их тени. Американский «План Лиоте» предусматривал создание в Советском Союзе мощной, ориентированной на запад прослойки в среде интеллигенции и в верхних эшелонах власти. В нужный момент, «когда деревья стали большими», возникла благоприятная ситуация для решающего удара по СССР. Один известный диссидент, позже с годами прозревший, с горечью признался, что они метили в Советский Союз, а попали в Россию. Достойный преемник Керенского Горбачёв поначалу, по словам Клинтона, самонадеянно заигрался в сверхполитика, а потом, когда ситуация пошла в разнос, сдал и предал страну. На совести этого современного Иуды, на первый взгляд кажущегося безобидным, миллионы жертв. Сколько Россия за эти десятилетия не досчиталась своих сыновей и дочерей, не встроившихся в рынок, забытых на национальных окраинах, погибших в бандитских войнах, брошенных в горнило наркомании и проституции?! Но главное преступление Горби – с его помощью был нарушен баланс сил. Будь Россия могучей, не было бы серии последних войн.

Что далее ждет мир? Как и Керенский, это ничтожество живет очень долго, Господь поместил его в атмосферу отчуждения и дал возможность в полной мере посмотреть на творение своих рук. Когда Горбачёв умрет, он будет опускаться в ад под гул миллионов жертв. Когда миссия «Горби» была выполнена, и он с позором превратился в отработанный материал, власть была передана более решительным и бесшабашным товарищам. Сверхпреступники в Беловежской пуще, несмотря на проведенный ранее народный референдум, где подавляющая часть населения высказалась за сохранение Союза, ликвидировали великую страну и сразу же доложили об этом президенту США. Так в мирное время, без войны было уничтожено государство, которое на протяжении столетий создавалось великой кровью и потом русских людей.

Нынешние правители сознательно завели страну в тупик по указанной дорожке, которая, кстати, была раньше обкатана на некоторых латиноамериканских странах, в чьих ресурсах нуждались США, введя схемы максимально коррумпировавшие их элиту. Несколько десятилетий мы переживаем период скрытой оккупации. Власть, вроде, своя, но при ближайшем рассмотрении её дел сразу видно – она чужая и враждебна основной массе населения. Россия лежит в руинах, на её фабриках, заводах, фермах гуляет ветер, на полях – бурьян. Результат как после войны или эпидемии. Десятилетия реформ – это не цепь ошибок и неудач, ведь нет ни одной реформы со знаком плюс, это сознательное превращение страны в колонию из которой вывозятся богатства и бежит капитал. Неслучайно Клинтон сказал, что средства, вложенные в развал СССР, давно с лихвой и многократно окупились. Чтобы прикрыть творящиеся безобразия, власть вкидывает красивые пустые лозунги и обещания. Одни чужие сменяются другими, они выскакивают, врут, воруют, их действия – это пляски чертей на раскаленной сковороде.

Чужие, долго находящиеся у власти, привыкли к ней, поверили в то, что они пожизненные короли навозной кучи – властной вертикали и не хотят освобождать насиженное место для других чужих. Эти глупцы на какой-то миг поверили даже в то, что они часть мировой элиты. Но как можно временщику, посаженному хозяином, стать одним целым с ним, с тем, у кого тысячелетняя история финансовой власти, кого в древности еще называли знатоками путей, кто финансировал Наполеона, затем нажился на его поражении, кто подкармливал Гитлера? Президенты США – тоже временщики, только иного рода, это сменяемые топ менеджеры, инструмент. Осознав, что они всего лишь холопы на час которых, поиспользовав, обязательно спустят в унитаз, наши временщики то пытаются взбрыкнуть, то вновь лизнуть руку хозяина, но тот наверное знает, что их время уже прошло. Временщикам уже никто не поможет, разве что много раз обманутое и обворованное ими население.

Основной результат крушения страны такой же, как и после 17-го года. Россия ослаблена и раздроблена. Ленин в мавзолее на Красной площади олицетворяет сдвиг социально-духовной парадигмы русской жизни, это знак для посвященных – Россия вне своего национального пути и дезориентирована.

Нет-нет, но со страниц газет, с экранов телевизоров просачивается информация о мировой закулисе, о том, что представители этого сверхправительства являются адептами темных древних учений, членами масонских лож, тайных оккультных сект. Что это, пустословие, дешёвая сенсация? Но почему в сердце нашей Родины после её завоевания «чужими» появился мавзолей – сооружение совершенно неестественное, чуждое по отношению к самому духу, национальным особенностям и истории страны? Почему после катастрофы революции перевернувшей жизнь русского человека с ног на голову под чьим-то сверхмощным влиянием, но точно не «по просьбам трудящихся», как гласит большевистская легенда, у стен Кремля возводится сооружение – копия Пергамского алтаря? Что за парадокс – в самом центре христианского православного государства расположился алтарь сатаны, в котором лежит тело палача этой страны Вила, ярого ненавистника христианства, которое он называл, прости, Господи, «труположеством» и разрушителя отечества, которое всегда считал «отсталым»? Кто-то, обладающий специальными знаниями, объяснил, как мумифицировать, правильно выпотрошить этот труп, ведь раньше в России подобного не наблюдалось. Позже у других строителей коммунизма из другой страны первоначально не удалось мумифицировать труп своего вождя и им пришлось обращаться за помощью к более опытным старшим товарищам. Ни разу никто никогда не сказал, что мавзолей радует глаз, такого не наблюдалось даже за пиарщиками советской системы. Наоборот, общее мнение – мавзолей мрачен.

С нашим обществом происходит что-то неладное. Люди запутались, вернее их удачно запутали в паутине лжи. Информационное пространство полностью находится у врагов и это сейчас самое сильное их оружие.

Телевизионщики готовы дать слово любому космополиту, любому извращенцу, но только не патриоту своей страны. Так называемые политические передачи – сплав иллюзий, некомпетентности и предательства, где почти что каждому персонажу хочется задать сталинский вопрос: «Вы враг или дурак?»

Между тем гниение не может продолжаться до бесконечности, корабль тонет! Но люди инертны и послушны! Откуда в русских равнодушие к тому, что происходит? Какие механизмы помогают держать их в таком состоянии? Удаление из сердца страны внесенной когда-то туда заразы должно дать импульс очищения всего организма общества.

Глава IV

Максим еще много раз ходил к мавзолею, стоял у зиккурата, разглядывал нишу, часами наблюдал за Красной площадью из окон ГУМа, сидя за столиком в «Боско кафе». Вспоминая последние парады на 9 мая, где многоликая власть чествовала ветеранов. Максиму подумалось, что за последние 25 лет руководство страны, по сути, тихой сапой сдало всё, ради чего те воевали.

Максим наметил ударить по нише. Он не ставил перед собой цели взорвать мавзолей или уничтожить мумию. Он желал провести свою акцию максимально громко, эффектно, чтобы она вызвала общественный резонанс. Ведь должен когда-то закончиться период всеобщей апатии, расслабления духа и воли в русских людях, сумятицы в головах и смятения в душах? Обязательно должна быть дана общенародная оценка событий и механизмов гибели русского государства, чтобы у нашего общества выработался иммунитет к подобным явлениям. «Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними», – гласит латинская поговорка. Что должно произойти, чтобы время распада закончилось и вместе с ним начали меняться люди? Понятно, что мировой гадюшник готовит сценарий по закланию России. Ощущение надвигающейся всеобщей беды должно изменить настрой общества. Но как ему открыть на это глаза? Максим полностью отдавал себе отчет, что его сочтут безумцем, слетевшим с катушек зажравшимся бизнесменом. Но его поступок, этот шаг, даст хоть какой-то толчок, возможно, пойдут какие-то обсуждения и маховик событий начнет раскручиваться в нужном направлении. Он надеялся на эффект бабочки. Как Дон Кихот, который великолепно осознает действительное положение вещей и бросается в казалось бы безнадежную атаку, потому что она быть может и не изменит мир, но запустит цепь событий, которые в итоге его изменят. Ударить по нише, это будет тот шаг, та лепта, которую Максим внесет в дело возрождения страны и себя. Максим всем своим существом почувствовал – это решение теперь самое важное и главное, что есть у него в жизни и от выполнения принятого решения ему не уйти, потому что это дело его.

Однажды Максим стал свидетелем необыкновенного выигрыша в лотерею. Дело было на новогоднем корпоративном вечере одной строительной компании. Максим в своё время помог владельцу компании решить ряд вопросов, считался своим и поэтому был приглашён на корпоратив. Помимо выступления артистов и проведения конкурсов, в программу вечеринки входила лотерея. Разыгрывался новенький малолитражный молочного цвета «Пежо». Ведущий, долговязый брюнет с угловатым лицом, Максим его видел в рекламе моющего средства для унитаза, где тот очень убедительно сыграл микроба, крутил закрытый барабан с визитками сотрудников компании. Внимание публики обратил на себя толстый подвыпивший мужчина средних лет, громко доказывающий окружающим, что автомобиль будет выигран именно им. Когда ведущий остановил барабан и с очень серьёзным видом запустил руку за визиткой счастливца, толстяк вскочил на стул и закричал: «Я… я… я!», все засмеялись. Ведущий достал карточку, долго интригующе смотрел на нее, и, наконец, зачитал фамилию девушки, работницы отдела кадров. Толстяк схватился за голову и уже неприлично заорал: «Не может быть!». «На следующий Новый год выиграешь», – бросил ему какой-то шутник.

– Разве у тебя нет машины? – спросил его кто-то.

– Есть, но мне нужна эта.

– Ишь чего захотел… Можешь выкупить её у кадровички! – посыпались реплики.

Между тем на сцену поднялась совсем ещё молоденькая девушка, сказала, что она подруга выигравшей и пришла на вечер по её пригласительному. Ведущий на мгновение задумался, затем достал из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон и чуть отошел в сторону. «С генеральным советуется», – сказал кто-то. С минуту пообщавшись по телефону, ведущий вновь сделал шаг к публике и торжественно заявил:

«Друзья, по условиям лотереи, выигрыш получает сотрудник компании, лично присутствующий на нашем вечере! Никаких замен не допускается и поэтому, – он обратился к девушке, – я вынужден вас разочаровать и повторить розыгрыш».

– Йес! Йес! – закричал толстяк.

– Да, так справедливо! – согласилась публика. – А то сама даже не явилась. Будет теперь локти кусать.

В досаде девушка побрела со сцены. Ведущий вновь крутил барабан.

Толстяк оживился еще более. «Мое!» – заревел он и пополз к сцене. «Вот нарезался!» – «Пьян как фортепьян». – «Стаканидзе!» – послышались комментарии.

«А здесь весело!» – подумал Максим. Ведущий запустил руку в барабан, достал визитку, опять для солидности важно помолчал и… зачитал фамилию толстяка. Все присутствующие, а их было около двухсот, замерли, затих и ошарашенный счастливец. Он стал вдруг серьёзен, поднялся с пола, глаза его как-то странно блуждали с предмета на предмет, и подошёл к ведущему.

«Вы экстрасенс, объясните нам свое эксцентричное поведение?» – скаламбурил удивленный не менее всех ведущий. Дрожащей рукой толстяк взял микрофон: «Мне нужна эта машина, очень нужна! Причину объяснять не стану, поверьте, она более чем серьезная!»

Лишь позже Максим узнал, что выигранный «Пежо» предназначался дочери мужчины, которая недавно узнала, что у неё рак крови, совсем отчаялась и разуверилась в жизни.

Фантастическое воплощение в жизнь уверенности отца в том, что он обязательно выиграет машину для больной дочери, можно назвать предначертанием, роком, судьбой. Какое-то подобное чувство овладело и Максимом, он понял, что обречён выполнить задуманное, только через этот шаг сможет себя спасти и по-другому ему не выкарабкаться. Только так, рывком, он изменит себя и отбросит в сторону гадкий мир, с которым сросся и к которому привык.

Чтобы спастись, Максим должен разрушить накатанное спокойствие греховной жизни. Вырвать себя из толщи порока, разорвать обыденность. Ему необходимо выйти за рамки пространства потребителя и двинуться по духовной вертикальной лестнице вверх, а не по материальной вперед, по горизонтали, за новыми достижениями в виде автомобилей или недвижимости. Ему надо разбить привычные стереотипы сознания, вырваться из порока. Ведь смогли в корне себя изменить только те, кто осмелился сделать шаг! Чтобы увидеть Господа, маленький ростом Закхей влез на дерево и Господь заметил его и зашел в его дом. Чтобы Господь зашел к ним и исцелил, два слепца-попрошайки при дороге начали вопить, орать, несмотря на то, что им возбраняли – и они прозрели. Чтобы Господь исцелил расслабленного жилами, друзья проломали крышу в чужом доме. Чтобы вырваться из порока нужен бескомпромиссный порыв духа… Как он будет жить дальше: в тюрьме, в психушке или в прежней обстановке, ему было не важно, главное – в его внутреннем душевном состоянии через этот шаг произойдёт перелом.

Имелся у этого странного человека и еще мощный стимул совершить задуманное. Дело в том, что Максим был сирота, и не просто сирота, а сирота, брошенный родной матерью, и не просто брошенный, а брошенный на смерть, и не просто смерть, а смерть лютую, бесчеловечную. Как-то один пожилой мужчина прогуливался по дорожке в парке со своей любимой овчаркой. Он спустил её с поводка, овчарка, как и положено умному псу, бежала рядом, но вдруг замерла, уставилась в сторону деревьев и бросилась в парк. Скрывшись из виду, она вскоре залаяла, зовя хозяина. Он по сугробам пошёл за собакой. Овчарка крутилась у огромной дорожной сумки. Хозяин почувствовал, что здесь что-то неладное. Но он был бывший военный и фронтовик и не привык отступать перед неизвестным. Осторожно, как завороженный, он раскрыл сумку и там, в куче тряпья, увидел грудного младенца. Как сказали в больнице, куда спаситель принес малыша, мать его бросила всего лишь с полчаса, он еще не успел замерзнуть и спал. Этим, чудесным образом спасшимся, младенцем и был Максим.

Шанс выжить у Максима был один из тысячи. Парк считался безлюдным. Спустя годы Максим часто задумывался: почему его линия жизни пересеклась с линией жизни мужчины с овчаркой, кто был его спаситель, какую жизнь он вёл? Позже, став взрослым, Максим пытался собрать сведения о том человеке, тем более он носил его фамилию и имя. Информация была крайне скупой (ведь прошло столько лет): пенсионер, вдовец, последнее время сильно болел, жил один с овчаркой, единственная дочь вышла замуж и уехала куда-то на север. Через несколько месяцев после случая со спасением мужчина умер, что случилось с собакой – осталось за кадром, известно, что у нее была кличка Вальтер.

Человеку с его логикой невозможно понять волю Божию, когда один нелепо погибает от падающей сосульки, а другой спасается в самой опасной и безвыходной ситуации.

Максим очень часто задавал себе вопросы: для чего он тогда выжил и какая задача поставлена ему в жизни. Ощущая в себе некий потенциал, он всегда считал, что живёт ради какой-то пока неведомой ему цели. Поэтому он в жизни шёл напролом. Сжав зубы от боли, дрался в детдоме и интернате, учился изо всех сил, готовя себя для будущего. Страхи он научился преодолевать еще в детстве. Одно время ему раз за разом снился сон (такие сны почему-то видят многие): ты бежишь от чего-то ужасного, вернее, хочешь бежать, но ноги не слушаются твоей воли и ты как бы буксуешь, стоишь на месте и страх постепенно обволакивает тебя. Максим со временем даже во сне заставил себя не бежать, а поворачиваться и идти навстречу ужасу. В лихие девяностые, несмотря на то, что являлся активным членом известной преступной группировки, сумел получить два реальных высших образования. В этом человеке было много странностей, его многогранный характер представлял собой что-то схожее с мешком иллюзиониста: чего там только не было! Страсть к чтению, любовь к истории уживались в нём с крайним авантюризмом, с тягой и интересом к криминальным событиям и личностям. В Максиме всегда жила уверенность, что он сумеет выбраться из любой передряги, человек действия, он был законченный фаталист. В бандитские времена он любил рисковать, ходить по лезвию бритвы, ощущая всем своим существом, что с ним ничего не случится. Именно тогда он наколол себе на одном предплечье оскаленную морду овчарки, на другом – пистолет системы «Вальтер». Максиму нравилось сознательно подвергать себя опасности. В поездках заграницу, чтобы лучше понять местный колорит, он нарочно бродил по самым неблагополучным районам городов, известных своей криминальной жизнью. Он захаживал даже в фавелы Рио-де-Жанейро и Каракаса, где существовали реальная опасность и угроза быть зарезанным в подворотне и благополучно гулял по ним. И только в Неаполе, в испанском квартале, у него произошла потасовка с местной молодежью. Максим был под градусом и даже не успел понять, с чего начался конфликт. В тот раз Максиму повезло, больше двадцати лет упорных занятий боксом сделали свое дело. Он дрался на уровне рефлексов, взрывом бил серии по чьим-то телам и головам как по мешкам, что-то с разных сторон пропускал, сильно отбил себе правую кисть при ударе о чей-то череп. Уложив на грязную брусчатку своих врагов, Максим бегом вниз по узкой улочке покинул место боя. Он отдавал себе отчёт, что к юнцам может в любой момент прийти подмога, а там кто-нибудь пустит в ход нож. Надо отметить, что Максима всегда тянуло в подобные места. К примеру, в Палермо, помимо посещения соборов, музеев и знаменитого оперного театра, он ближе к ночи совершил пешую прогулку из центра города к своему отелю Villa Igea, находящемуся на побережье. Маршрут этого пути проходил мимо старинной тюрьмы Учардоне. Возле этого большого сложной формы здания Максим провёл около часа. Он сам сидел, и ему было интересно рассмотреть, послушать характерные перекрикивания заведения. Он слышал, что здесь отбывают наказание босы местной мафии. Они расхаживают по тюрьме в костюмах Бриони, в ювелирных украшениях, пьют изысканные вина. Здесь же, в целях безопасности, проходили громкие процессы над членами сицилийской Коза Ностры.

Максим многого добился, стал состоятельным человеком, но духовный результат его жизненного пути – пустота. После случая в Амстердаме, когда заглянул в пропасть и затем задумался над своим бытием, он воочию увидел, что «несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг».

Глава V

Христианство – это великая пара крыльев, необходимая для того, чтобы поднять человека выше его самого.

Тэн (французский историк)

Многие растерявшиеся в пустоте духовной вновь по-детски открыли глаза на мир и через проблемы, сложности и невзгоды ощутили поддержку ранее неведомой силы Царя Небесного. И наполнились храмы, и потекли слёзы раскаяния.

Алексей Шерстобитов (Леша Солдат). Пройти через невозможное. Исповедь легендарного киллера.

Не оставит Бог Россию. Камни возопиют, если люди молчат. Последний казнокрад и разбойник, модник и тусовщик имеют крупицу православной веры. И проснётся его душа. Схватит он тогда себя, горемычный, за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, и будет готов муками искупить позорное дело своё, пустую жизнь свою. И встанет Россия в былой мощи.

Проект Россия. Автор неизвестен.

Ранее дни Максима походили друг на друга. Утро – под грязным пропитанным смогом московским небом, водитель вёз Максима на работу, затем следовала каша из событий, встреч, пустословия; вечер – под тем же, ещё более засаженным за день небом водитель вёз Максима обратно домой. Многие скажут: не самый плохой вариант, всем бы такой, но как мы видели, для Максима он оказался тупиковым. Жить, работать для того чтобы тратить, работать и снова тратить и тратить, набить свою утробу кусками пожирнее и в этом видеть смысл всего – нет, это существование скота. Максима давно перестала радовать жизнь. Ему случалось бывать в красивейших интересных местах, природа ли это была, либо иные чудесные виды. Но всегда он как-то не мог впитать в себя их красоту, налюбоваться ими, хотя очень этого желал, это было одним из смыслов его жизни. Ему всегда думалось, что когда-нибудь он заживёт счастливо, исчезнет чувство внутренней духовной неудовлетворённости и вот тогда он сольется с пейзажами и растворится в них.

Более месяца Максим копался в литературе о Ленине, одновременно с этим готовясь осуществить задуманное. Он отошёл от прежних дел, забросил все свои проекты, мало с кем виделся. Он рассчитал небольшой штат своих работников, распустил охрану. Никто не понимал действий Максима, некоторые решили, что у него «поехала крыша».

Максим же в первый раз в жизни ощутил себя по-настоящему свободным. Теперь он мог планировать свои дни как угодно. Между тем начался Великий пост, и Максим твердо решил его держать. В первый день поста Максим снова поехал в Сергиев Посад приложиться к мощам преподобного Сергия. Припарковав машину на автостоянке с тыльной стороны Лавры за оврагом, по которому угадывался былой крепостной ров, Максим не спеша пошел по узкой дорожке вдоль стены. Вид Лавры с той стороны наиболее впечатлил Максима, он казался ему выхваченным из средневековья. Стояла чудесная погода. Солнце светило совсем по-весеннему. Снег уже размок. Бриллиантовые капли падали с крыш и деревьев. Воздух был сыр и свеж. На душе у Максима было легко и немного грустно. Ему вспомнилось, как в детстве, в подобные погожие деньки они с ребятами, сбежав с уроков, с утра до позднего вечера гуляли на улице. Модничая, они рано не по погоде, ходили без шапок и весенний ветер шевелил их волосы. Тогда будущая жизнь казалась Максиму такой бесконечно огромной и обязательно счастливой. Идя вдоль стены, Максим обогнул почти пол-Лавры. Его увлекла эта прогулка, впечатлили виды огромной с мощнейшими башнями белой крепостной стены, выглядывающие из-за неё нарядные маковки церквей и высокой, стройной многоярусной колокольни. Максиму показалось, что он, наконец, задышал полной грудью.

С внутренним трепетом Максим приложился к мощам преподобного Сергия, немного погулял по территории Лавры, попил воды из источника и с удовольствием намочил свой лоб и волосы. Уже на выходе из монастыря Максим на некоторое время задержался у фрески, на которой Сергий Радонежский благословлял на Куликовскую битву Дмитрия Донского. Рядом с преподобным Сергием стояли два монаха, в прошлом известные воины Александр Пересвет и Андрей Ослябя. Из истории о Куликовской битве, в которой русская рать в крупном сражении разгромила татар, Максим помнил, что перед битвой состоялся бой Пересвета с ордынцем Челубеем и наш воин сразил монгольского исполина, но сам тоже погиб. Максим наметил отыскать побольше сведений о Пересвете и Ослябе. Приехав домой, через вездесущий интернет он узнал, что мощи святых великомучеников Александра Пересвета и Андрея Осляби хранятся в Москве в Старом Симоновом монастыре на Восточной улице. На следующий день Максим был в этом месте. Он заехал туда через небольшой тихий чудный парк, справа от которого шла высокая стена какого-то старинного здания. Максима удивило это место: совсем недалеко от центра Москвы, от шума и суеты, вдруг оказался такой хранимый Богом уголок. Церковь была почти пустой, Максим поставил свечки и приложился к ракам воинов-схимников. Здесь Максим опять ощутил знакомое ему по прогулке в Лавре состояние. Ему было спокойно и хорошо, и почему-то хотелось плакать, плакать по другому, не так, как обычно плачут люди, не из-за горести, не из-за обиды, а из-за какой-то внутренней тихой грусти.

Максима стало тянуть в подобные места. Спустя неделю, выбрав солнечный погожий будний денёк, он поехал в Переславль-Залесский. Максим готовился к этой поездке, он узнал, что в этом старинном русском городе своим духовным подвигом в XII веке прославил Бога преподобный Никита Столпник. Жизненный путь Никиты Переславского был тернист. Первоначально он был известен в округе как мытарь, отнимавший последнее, не знающий жалости ни к сиротам, ни к вдовам. Как-то этого человека постигло жуткое видение: когда его жена готовила в чане еду, Никита вдруг увидел там части тел своих жертв: руки, ноги, головы. Это видение было настолько безобразным и страшным, что Никита в ужасе бросился в храм. «Отец, спаси погибающую душу!» – молил он священника. В те времена русские люди верили в Бога! Батюшка велел Никите встать перед храмом на колени и три дня просить у обиженных им прощения. Народ прощал Никиту, но он сам себя не простил. Спустя три дня его нашли в болоте возле церкви, нашли по огромнейшему рою слепней и мошкары, вившемся над тем местом, где лежал искусанный в кровь грешник. Вскоре Никита повесил на себя тяжёлые вериги, вырыл в земле столп-яму выше человеческого роста и последующую жизнь провел в ней, вплоть до своей мученической кончины.

«Телом грешил – телом и пострадать должен», – прочёл Максим слова преподобного Никиты над входом в маленькой часовне, построенной над «столпом» – ямой, где тот спасался.

Мощи Никиты Столпника хранились в Никитской слободе, в красивом, белом с серебряными куполами монастыре, окружённом каменной крепостной стеной.

Максим приложился к раке преподобного Никиты, целовал его тяжёлые с массивными крестами вериги. С бугра, где находилась Никитская слобода открывался чудный вид на огромное Переславское озеро.

Максим провел в Переславле целый день. Этот спокойный старинный городок очаровал Максима. Поехав от центра города в сторону озера, Максим наткнулся на небольшую удивительнокрасивую, выкрашенную в бледно-бордовый и розовый тона церковь. Это был храм Сорока Севастийских мучеников, он стоял прямо на берегу Переславского озера. «Вот это виды!!! – пронеслось в голове у Максима. – И опять же, как здесь тихо и спокойно!» Посетив храм и купив икону сорока Севастийских мучеников, которой у него не было, Максим медленно поехал по узкой пустынной дорожке вдоль озера, иногда останавливался и снимал на фотоаппарат особо понравившиеся ему пейзажи. Максим сфотографировал даже заброшенную автобусную остановку, за которой сквозь немногочисленные серые деревья и сухие заросли высокой травы открывалась заснеженная гладь озера. Через несколько сотен метров, доехав до городского пляжа, Максим остановился, открыл окно и долго любовался пустынной величественной панорамой. Удивительную тишину иногда нарушал звук падающих, тающих капель. Одиноко стоящие на пляже железные с облупленной краской грибки от дождя навевали ощущение романтической отчужденности. С этой стороны берегов не было видно, и озеро казалось бескрайним. Максиму думалось, что ничего не нужно, ни интриг, ни грызни между людьми, ни суеты, кроме этой весны и знания того, что прошлое отпало и впереди новая жизнь.

После Переславля через некоторое время Максим побывал в других городах Золотого кольца: Ростове Великом, Суздале, Муроме, Владимире. Во Владимирском Успенском соборе Максим приложился к мощам великих древнерусских святых. Примкнув к одной экскурсионной группе, Максим услышал о житии святого благоверного князя Георгия Владимирского. В своей раке Георгий Владимирский лежал, сжимая в руке меч. Князь Георгий отличался воинской доблестью и благочестием. Годы жизни благоверного князя совпали с периодом нашествия на Русь полчищ монголо-татар. В то время, когда князь отсутствовал во Владимире, татары взяли приступом город и в числе других жителей вырезали его семью. Узнав об этом, чтобы затушить внутренний душевный пожар, князь Георгий просил Господа сподобить его мученической смерти в бою. Отряд, возглавляемый бесстрашным князем, на реке Сити вступил с врагом в жестокую битву. Через некоторое время после сражения, возвращавшийся с Белоозера Ростовский епископ Кирилл, чей путь лежал через поле брани, среди павших воинов по одежде узнал тело князя Георгия, у него была отсечена голова.

Возвращаясь в Москву из этих поездок, мчась по дороге, бегущей большей частью через лес, Максим смотрел на закат красного вечернего солнца над тёмными голыми деревьями и чувствовал, как у него теплела душа. В это время года темнеет рано; над высокой чертой горизонта полоска зари всё сужалась и приобретала уже не красный и багровый тон, а тёмно-пурпурный, похожий на угасающий уголь. Он купил диск с музыкой своего детства и раз за разом прослушивал в пути эти мелодичные и чистые композиции. Особенно его тронули «Прекрасное далёко» из кинофильма «Гостья из будущего», «Крылатые качели» из «Электроника», а также песни из мультфильмов «Шёлковая кисточка» и «Облака – белогривые лошадки». «Называющие себя демократами на чём свет стоит ругают Советский строй, – размышлял Максим, – но именно тогда были созданы эти шедевры, а что создано сейчас?… Разве сейчас могут сотворить что-то подобное?! И спрашивается – какой строй лучше?!» Чем ближе Максим подъезжал к столице, тем больше у него менялось настроение, он резко чувствовал смену энергетики. «Что-то непременно случится с этим городом, – думал он, – слишком много здесь сконцентрировано негатива».

Несмотря на смену образа жизни (он оставил некоторые привычки), Максим продолжал регулярно ходить в спортзал. У него оставался оплаченным абонемент в фитнес-клубе в отеле «Ритц Карлтон». Заниматься боксом здесь было невозможно по причине отсутствия необходимых условий. Максим ходил сюда раз в неделю почти с самого открытия отеля. В тренажёрном зале он с полчаса разминался, затем перебирался в спазону, плавал в бассейне, долго лежал на массаже. У него сложились дружеские отношения с массажисткой, женщиной средних лет, которая тоже работала здесь с открытия, с ней он говорил о жизни и, как не странно, о политике. Недавно Максим стал свидетелем отвратительной сцены. Известная дива, которую принято величать светской львицей, тоже посещавшая этот клуб, во всё горло орала матом на своего охранника, который забыл в машине её сумку со спортивной одеждой. Дива была известна своим скандальным и экзальтированным поведением и выставляла его напоказ. Такого безобразного мата Максим не слышал от самых прожжённых мужчин. Напуганный охранник, огромный веснушчатый молодой парень, совсем растерялся от этих воплей и, густо покраснев, мелко дрожал. Его безропотная покорность еще более завела диву, её брань перешла в истерику.

Взглянув на искаженное злобой лицо, брызжущее мерзкими гнилыми словами, Максим вспомнил одно событие, о котором ему как-то поведал знакомый банкир. На заре девяностых в Питере отмечался юбилей известного банка. В числе приглашенных был митрополит СанктПетербургский Иоанн. Многие к нему подходили за благословением; отдавая дань моде, соизволил подойти и тогдашний мэр с супругой. Митрополит Иоанн поднял для благословения руку, некоторое время напряжённо смотрел, как многим показалось, куда-то сквозь мэра и его жену, вдруг переменился в лице, упал и испустил дух. Митрополит не мог не благословить мэра, но и благословить его не получилось. Сам бывший градоначальник наломал немало дров, стоя у истоков второго крушения России, Но несоразмерно больше зла принесла его чадо, которая, стремясь стать эталоном для молодёжи, влила в неё массу духовной отравы.

«Надо завязывать болтаться по подобным местам, – подумал Максим, – зашёл и словно окунулся в чан с отходами; уж лучше ходить в заведения попроще, там и отношение к спорту серьезней».

Максим всё чаще задумывался о своей прошлой жизни. Его охватывал ужас от того количества зла, которое за многие годы он причинил людям. Он был безжалостным зверем, чудовищем, не замечающим страданий своих жертв. Случалось, по ночам Максим долго не мог заснуть, перед мысленным взором вставали картины прошлого, за годы бандитской юности он успел натворить столько, что ему думалось, будто он навеки проклят. Тогда, в начале и середине девяностых, в рядах братвы зверство было в почёте и в моде, все старательно косили под «отморозков». Людей мучили, убивали в большей степени не из-за денег, а во имя каких-то надуманных «понтов», чтобы что-то доказать окружающим и самим себе. Максиму вспоминался дикий случай, произошедший на заре его бандитской молодости. Как-то «старшие» поставили перед Максимом и его приятелями, молодой бандитствующей шпаной, задачу: напугать до смерти одного провинившегося и задолжавшего им бизнесмена и отобрать у него недавно полученный крупный кредит. Максим и приятели решили проделать эту работу так, чтобы «старшие», содрогнувшись от их кровожадности, выделили их из числа другой, «свежеподтянутой» молодежи. Они отыскали приличного с виду молодого бомжа, подпоили его, затем пообещав денег, сказали, что хотят разыграть своего товарища, привезли несчастного в лес и закопали по голову в землю, заткнув тряпкой рот. Через пару часов бандиты притащили на это место закованного в наручники бизнесмена с завязанными глазами и, сдернув повязку, указали на торчащую из земли, словно репа, голову: «Такой же как ты крыса-комерс не хотел раздоиться, смотри, что ждет таких крыс!» Огромный, двухметрового роста накаченный детина, некий Тигрёнок, взяв в руки заранее приготовленную косу, нацелился и с одного резкого короткого взмаха отсёк мнимому должнику голову.

Эффект был ошеломляющим, бизнесмен «закошмарился» по полному и был обобран до нитки, однако львиную долю с этих денег себе загребли «старшие», молодым достались лишь крохи. Своей зверской акцией они заслужили репутацию кровавых придурков, к ним стали относиться настороженней и перестали допускать к крупным делам.

Спустя четыре года в том же лесу был застрелен Тигрёнок. Опустившийся, похудевший до состояния скелета наркоман, он был приглашен якобы на дружеский пикник, но вместо шашлыка получил пулю в затылок.

Максим до сих пор помнил обезумевшие от ужаса глаза молодого бомжа, когда Тигрёнок занес над ним косу; помнил лежащую на боку голову, с глубоким багровым нутром – чревом, лужу черно-багровой крови с тонкой ниткой – струйкой какой-то бледно-жёлтой слизи.

Вспоминая эти сцены, Максим выл, метался на кровати, глаза его горели, что-то колючее, постороннее распирало и в то же сжимало голову.

Несколько раз во сне к Максиму приходила мать убитого. Она рассказывала ему жизнь своего сына. Они жили в Калуге. Максим рыдал, ползал у нее в ногах. Он узнал, а может и вспомнил, что несчастного звали Алексеем. Он даже увидел его совсем маленьким. Мама всё спрашивала ребёнка: «Алёша, где мячик? Где мячик, сынок?» Светловолосый карапуз бегал по убогой маленькой комнате, находил мяч и, улыбаясь, показывал его маме. Они жили в крайней нужде, отец пил, распускал руки и во время запоев тащил из дома всё; у них не было даже ручек на межкомнатных дверях. По развитию Алёша сильно отставал от своих сверстников, был тихим, забитым, когда подрос, учился в школе для умственно отсталых. Отец умер во время одного из своих запоев, когда Алёше было 12 лет. С детства он познал, что такое труд: мыл машины, работал то там, то здесь, чаще на каких-то подработках. Все удивлялись его выносливости, он не чувствовал усталости, работал как заведённый и делал перерыв только когда совсем валился с ног. Когда Алексей снимал рубашку или свитер, люди замирали, видя сухой, жилистый торс, это были не мышцы, а упругие как камень переплетенные жгуты. Многие пользовались простотой Алексея и за долгую тяжеленную работу платили гроши, а бывало просто давали поесть, но он никогда не спорил и не роптал. Как-то, когда Алексею уже было за двадцать, его в качестве дармовой рабсилы привлекла компания бойких ремонтников квартир. Вначале они окучивали жителей Калуги, затем перебрались в Москву. Но на каждого халтурщика и проныру найдётся более наглый и ловкий жулик. Сделав евроремонт на квартире одного пожилого участкового, мастера вместо денег получили отборный мат и угрозы, а Алексей, как самый безответный, удар совковой лопаты по спине. В довершение ко всему участковый отобрал для каких-то своих целей у Алексея паспорт. Компания ремонтников, евробригада, как они себя называли, развалилась. Некоторое время Алексей болтался по Москве, перебивался случайными заработками, бомжевал, пока на свою беду не встретил Максима, именно он провел с ним беседу и заманил на заклание.

Максиму становилось жутко, когда он вспоминал, каким бесом он был. Теперь он смотрел на свою жизнь через призму двух фраз, когда-то сказанных отцами Церкви: «Если бы люди знали, что творится с грешниками в аду, они готовы были бы прожить остаток дней на самом узком маленьком участке скалы, висящем над пропастью», «как настоящий огонь отличается от нарисованного, так и адский огонь отличается от настоящего».

Сейчас Максим уверенно держал пост, ходил в храм на службы. Он стал реже осуждать людей, у него появилось желание давать, а не брать. Совершил он за это время и ряд добрых дел, требующих крупных денежных вливаний. Совершил их тайно, не выпячиваясь, как и надо по Евангелию творить благие дела. «Хвастающий о своём добром деле уже получает награду». «Благие дела нужно творить так, чтобы левая рука не знала, что делает правая». Глядя на людские страдания и помогая их хоть как-то смягчать, он помог и себе. Как-то само собой он перестал пускать в свой мозг мысли о блуде. Во-первых, он отвлекал, во-вторых, хорошо знал, что стоит только дать похоти один шанс и она свернёт, скрутит его волю в калач, настроит ум только в одном направлении и уже не отпустит, пока вновь не случится падение.

Постепенно у Максима формировалось другое мировоззрение, он начинал смотреть на события под иным углом. Вот два примера этому. Недавно было совершено покушение на прежнего знакомого Максима, некоего Печенина, который, кстати, тоже когда-то принял участие в отсечении головы в лесу. Киллеры намеревались убить Печенина, но по ошибке расстреляли его охранника, одинакового с ним роста и телосложения парня, бывшего десантника, служившего на Кавказе. Охранник вышел из автомобиля Печенина, получил автоматную очередь и за чужие грехи умер на месте. Люди, знавшие Печенина, говорили, что ему повезло и Провидение его опять спасло. Максим так не думал. Он хорошо знал Печенина по бандитской молодости, тогда его звали Печенье или Пью, это был наглый, жадный интриган и мокрушник, готовый, если ему было выгодно, продать всех и вся. Максим считал, что Пью вовсе не повезло, в дополнение к немалому багажу его грехов добавился еще один тяжкий – из-за него и вместо него погиб простой и совершенно безобидный парень, единственный сын у родителей-стариков. Просто время наказания Пью еще не пришло, но оно обязательно наступит и будет более суровым. Максим мог предположить вследствие чего в мирное время отдал Богу душу и охранник, выживший в своё время в горячей точке и не один раз рисковавший там своей жизнью. Он попал под опеку Печенья и тот имел на него свои виды. Печенье втягивал своё окружение в грязные и опасные авантюры, заманивал совместными гнусными оргиями, обещая золотые горы и потом, как правило, подставлял. Что стало бы с личностью охранника, с его душой, останься он жить – неизвестно.

Второй пример. Максим узнал от своего приятеля, что тот собирается отправить на аборт свою третью по счёту жену. «Понимаешь, – делился с ним товарищ, – я хотел с ней расстаться. И вот, на тебе – она залетела» Максим не стал говорить про смертный грех и про то, что зачатый плод уже имеет душу и понимает, что его убивают (Максим недавно смотрел об этом передачу, побольше бы таких!). Он сказал: «А если ты больше не будешь иметь детей? – (товарищ в сорок лет был бездетным), – У тебя мог появиться малыш, а ты его убил! Будешь жить с женой, не будешь – другой вопрос. У тебя есть шанс иметь ребёнка. Все мы под Богом ходим, вдруг авария или ещё что!» Позже Максим узнал, что приятель с женой расстался, но купил ей квартиру, передал собственность, приносящую доход, но с условием, что если она по глупости или по малодушию сделает аборт – он отберёт всё обратно.

Мало-помалу Максим двигал и основной свой проект, ради которого, как он считал, теперь жил. Если Максим занимался каким-либо делом, то отдавался ему полностью и с фанатизмом, что приносило результаты, так было с его прежней работой, так, мы видели, случилось с его стремлением собрать материалы о Ленине, сейчас же желание осуществить задуманное двигало всем его существом. Чтобы нас не обвинили в распространении информации для террористов, мы не будем касаться приготовлений Максима, скажем только, что он провёл большую работу, рассчитывал, соизмерял и проделал множество испытаний. Однако план Максима упёрся в основной момент: для осуществления задуманного ему были необходимы тротил и детонаторы.

* * *

В специфических ситуациях Максим пользовался услугами чеченца Валида. Валид был семью годами моложе Максима, но, как многие горцы, внешне выглядел гораздо старше своего возраста, можно было легко ошибиться и подумать, что чеченец старше Максима на семь лет. Валид вёл жизнь на полную катушку и имел в своём роде яркую биографию. Подростком он участвовал в первой чеченской войне. В двадцать лет Валид был задержан в Москве по подозрению в участии в громком политическом убийстве, полтора года провёл в тюрьме, но суд оправдал его. У Валида имелась своя братва, по Москве они перемещались на суперлюксовых авто. Дело в том, что Валид с давних пор крышевал известнейший автосалон по продаже машин эксклюзивных марок и активно участвовал в полукриминальной возне вокруг этого бизнеса. Валид покупал, менял, отнимал «Роллс-ройсы», последние модели «Феррари», «Ламборджини», полгода он раскатывал на «Бугатти Вейрон».

Валид всегда имел при себе ствол и в случае задержания полицией, передавал его русскому парню огромному культуристу-юристу, который всегда сопровождал чеченца. Юрист должен был сам выкручиваться со стволом, за что специально получал зарплату. У Валида была репутация отморозка, поговаривали, что его группа имеет отношение к вооруженным нападениям на инкассаторов, также был известен случай, когда на встрече с дагестанцами Валид устроил стрельбу прямо в холле отеля «Ритц». Максим знал, что у чеченца имеется вилла в Дубае на острове «Пальма» и он давно перевёз туда своих родных.

Максим использовал банду Валида, когда у него возникали конфликты с другими чеченцами. В случаях, когда требовалось смертельно напугать кинутых на обнале или конвертации клиентов, Максим прибегал к помощи Валида и его головорезов. Бывало, чтобы образумить какогонибудь особо недовольного, хватало только пустить за его машиной полную бородачей десятку с номерами 95-го региона. Недовольный тут же пропадал, забивался в угол, ожидая в отношении себя жёстких действий.

Так бывало в случаях, когда кинутый не имел серьёзной силовой поддержки. Но случалось и по иному: за похищенными деньгами начинали «подтягиваться крыши», шли напряжённейшие опасные «стрелки» и здесь Валид «разруливал, раскачивал ситуации», кому-то что-то возвращали, кого-то жёстко посылали. Валид всегда отдавал предпочтение силовому решению вопросов. Он сам и почти вся его братва занимались единоборствами, некоторые выступали на известных соревнованиях и турнирах. Группа Валида рвала своих оппонентов, по Москве о них ходила мрачная слава.

Валид днями просиживал в обществе себе подобной чеченской братвы в ресторанах отелей «Украина», «Золотое кольцо» и «Президент отель». В последние годы он существенно разбогател и заметно прибавил авторитета среди своей диаспоры. Во многом этому способствовало то, что Валид познакомился с неким N, заместителем начальника ДЭБа МВД и стал выполнять для него щепетильные силовые поручения. N, в свою очередь, отмазывал Валида, если тот влипал в неприятные ситуации со стражами порядка. Когда N уволился из полиции и устроился начальником службы безопасности в известнейшей и крупнейшей госкорпорации, то притащил туда и Валида. Горцев, конечно, на работу там никто не оформил, но группа Валида стала решать проблемные ситуации для госкорпорации, и параллельно, как заведено у чеченцев, влезать во всё и вся. Очень скоро Валида и его боевиков стали натравлять друг на друга вечно конфликтующие между собой из-за доступа к финансовым потокам топ-менеджеры компании. Кто-то натравлял, кто-то в свою очередь их тут же тайно перекупал, чеченцы, надо отдать им должное, умудрялись заработать и тут, и там.

Как-то Валид, зная, что у Максима имеются отлаженные рейдерские механизмы по отъёму чужой собственности и что он набил на этом руку, взял его на встречу с первым замом руководителя госкорпорации, который положил глаз на один лакомый завод. Валид общался с этим чиновником почтительно, улыбался неожиданно хорошей, доброй улыбкой, которая, кстати, ему очень шла. Максим вспоминал, что ещё Толстой, описывая Хаджи-Мурата, отметил у того приятную и даже в чём-то детскую улыбку. Встреча происходила в фешенебельном ресторане, который принадлежал чиновнику. Максим был в шоке после общения с этим типом, который уже неделю находился в запое, дружески обнимался и целовался с этнической братвой, время от времени по телефону вызванивал каких-то баб, при посторонних беседуя с ними на интимные темы и то и дело отвешивая пошлые шутки, видно подобные сальности помогали ему считать себя настоящим мужиком. И так себя вёл первый зам друга президента страны! «Бедное государство! – думал Максим, – кто стоит у твоего руля?» Он уже не в первый раз сталкивался с подобными небожителями и сделал вывод, что чем выше заглянуть, тем отвратительней, лживей и циничней царящая там атмосфера.

Максим уважал и опасался Валида. Несмотря на возраст, чеченец был очень хитер и по-своему мудр. В Валиде сочетались и отчаянная, граничащая с безрассудством, дерзость и смелость, а также животное предчувствие реальной опасности, которым он хвастался и называл «чуйкой». Максим с интересом наблюдал за чеченцем. Его удивило наличие в Валиде особого рода сентиментальности. Как-то, ожидая Валида в ресторане, Максим получил от него звонок, чеченец твердил о каком-то котенке, говорил, что задерживается. Максим не понял ничего из сказанного: котенок, какой котенок, причем здесь котенок, съесть что ли собирается его кавказец. Когда Валид, наконец, в сопровождении обычной свиты после часового опоздания прибыл в ресторан, Максим узнал у него о причинах задержки: оказалось, когда кортеж Валида летел по Кутузовскому чеченец заметил мечущегося среди машин маленького перепуганного котенка. Кортеж был остановлен, котенок отловлен и отвезен в дом Валида под надежный присмотр женщин и детей. После этого случая Максим переменил слово, под которым в записной книжке его телефона значился номер Валида, раньше это был просто «юг», теперь стал «Котэ».

Сейчас Максиму позарез нужен был Валид, он рассчитывал на его содействие в приобретении тротила и детонаторов. Но Валида в данный момент в Москве не было. Максим слышал, что у него произошёл конфликт с группой кавказских воров в законе. На какой-то «стрелке» Валид и его братва жёстко поломали двух воров: одному выбили глаз, другому прострелили ногу. На другой день их родственник, известнейший вор всероссийского масштаба, попытался отловить чехов возле мечети и устроить им достойную «ответку», но еле унес ноги от бородатой толпы правоверных. Между ворами и Валидом разгорелась война. Вскоре полиция задержала вора всероссийского масштаба, у него были якобы найдены наркотические вещества. Серьёзным репрессиям подверглись и другие его близкие, участвующие в данном конфликте. Опасаясь покушения, Валид пересел в бронированный джип и увеличил охрану, на бешеной скорости вереница чёрных бронников носилась по Москве, неизвестно было, в какой из них находится Валид. Постоянными атрибутами его теперь стали чёрные очки, бейсболка и накинутый сверху нее капюшон, в этом наряде он смахивал на криминального рэп-исполнителя. Как и ожидалось, воры не остались в долгу. Вскоре получило новое дыхание запылённое уголовное дело, когда Валид кого-то избил в гостинице «Украина», его объявили в розыск и он был вынужден выехать из страны.

На время отсутствия Валид передал бразды правления бандой своему дальнему родственнику, которого все по какой-то причине называли Мамуло. Этот Мамуло, на взгляд Максима, был самый никчёмный, подлый и трусливый член группировки. О жадности Мамуло ходили легенды. Сам Валид над этим неоднократно посмеивался. Толстый, рыхлый, несуразный Мамуло, не будучи чистокровным чеченцем, прилип к Валиду как пластырь к волосам. Единственное, в чём Мамуло преуспел, по мнению Максима, это в искусстве лести. В присутствии Валида Мамуло вечно восторгался его величием и «славными подвигами», искусно играя на честолюбивых струнках тёмной души этого хищника.

Основной бизнес у Мамуло был под стать его характеру: он крышевал и являлся учредителем ряда связанных между собой компаний по продаже лекарств «от всех болезней». Используя принципы сетевого маркетинга, лживую навязчивую рекламу, эти шарлатаны дурили больных людей, преимущественно стариков, навязывая им «чудо-средства». У этих гиен выработался нюх на доверчивых пенсионеров, хватающихся за соломинку в желании победить недуги. В общении гиены представлялись врачами, светилами науки, знатоками восточных медицинских практик и, оперируя зазубренными медицинскими терминами, обещали полное стопроцентное выздоровление, цинично выманивали отложенные на чёрный день средства.

Помимо бизнеса за Мамуло тянулся шлейф мерзостей и на личной почве. Известно было, что он увёл жену у состоятельного девелопера. Похотливые глаза бывшей проститутки, зашоренные однообразной рутиной сытой жизни со старым пьяницей мужем, увидели в Мамуло храброго и гордого горца, настоящего мужчину. Дежурные кавказские слова-штампы были восприняты как огонь пылких, но сдержанных чувств.

Далее случилось вот что. С помощью Максима и ряда беспредельных решений чеченских и дагестанских судов (кстати, Максим обращался к Валиду, когда ему требовались подобные судебные решения), Мамуло и Валид отжали большую часть собственности обманутого мужа. Чеченский ЧОП силой вытряхнул охрану с этих объектов. Максим слышал, что дама вскоре родила Мамуло сына, хотя ранее было известно, что горцы развлекались с ней по очереди в какой-то сауне. Не желая общаться с Мамуло, Максим позвонил Валиду, спросил как с ним увидеться, сказал, что готов вылететь к нему за границу.

– Нэ, нэ получится, – ответил Валид, – я далэко. Мамуло всэм рулит. Он компэтэнтэн. С ним встрэчайся.

Перспектива встречи с «компэтэнтным» Мамуло не порадовала Максима, но он усмехнулся над этим «я далэко». «Как это все-таки отдает атмосферой из „Мимино“», – подумал он и вспомнил два забавных случая. Тогда он приезжал по делам в Грозный. Максим, Валид и несколько чеченцев что-то обсуждали, стоя у тюнингованного «Хаммера» Валида, дело происходило в центре города у одного из ресторанов. Максим заметил, что уже продолжительное время рядом с ними крутился чеченский подросток лет 14-ти; то отходил, то приближался и что-то очень внимательно рассматривал. Максима удивило его поведение.

Наконец подросток подошел и что-то спросил по-чеченски. Валид ему коротко ответил.

– Что он хотел? – спросил Максим.

– Узнал, продаём мы диски на «Хаммере»?

Я сказал, нэт.

Получив ответ на мучивший его вопрос, подросток удалился восвояси. Это необычное любопытство молодого автолюбителя, покорённого огромными блестящими дисками никак не озадачило чеченцев, не рассмешило их, вопрос показался им закономерным, далее разговор протекал в прежнем деловом русле.

Усевшись в «Хаммер» к Валиду, они поехали по городу. У Валида зазвонил телефон, это была его жена. Валид разговаривал с ней по громкой связи, некоторые фразы были на русском.

– Ты где? – поинтересовалась жена.

– По трассе еду, а ты?

– В центре плюс-минус.

Максим заметил, что и вопрос и ответ полностью устраивал супругов, хотя, в его понимании, абсолютно было не ясно местонахождение обоих.

Подобные эпизоды в поведении горцев случались регулярно, Максим воспринимал их как этнический колорит. Но он не сомневался, что чеченцы гораздо ближе русским по менталитету, чем инопланетяне голландцы нейтральные по отношению к однополым связям, чем норвежцы, допускающие системное изъятие детей из семей и прочие толерантные европейцы. Общаясь с чеченцами, он знал, что у них есть чему поучиться – это и уважение к своим старшим, и помощь родственникам, и верность традициям. Ему был близок доминирующий в их среде культ силы. Максим уважал Валида за его религиозность, чеченец строго держал мусульманские посты, совершал положенные намазы.

Максим договорился встретиться с Мамуло в ресторане гостиницы «Украина». Предстоящая встреча напрягала и раздражала Максима. Он уже жил другой жизнью и ему не хотелось погружаться вновь в атмосферу «тёрлова», и особенно просить о чём-либо Мамуло.

Уже с утра в день встречи Максим был взвинчен, как-то внутренне не собран, мысль его гуляла. Знакомая до боли пошло-яркая атмосфера ресторана, столики утыканные сбродом из напыщенных фурий и примоднённых «решальщиков», взбесила Максима с первой минуты.

Мамуло и его суровая компания занимала два сдвинутых рядом стола. Среди этой банды особо выделялся огромнейшего роста чеченец с ваххабитской бородой в чёрной спецназовской форме. На ремне бородача висела кобура. «Не факт, что ствол боевой, скорее всего травматика, – пронеслось в голове у Максима, – однако как всё-таки чехи любят такие понты». Максим отозвал Мамуло за пустой соседний столик. Они еще не успели за него присесть, как подошли два коренастых молодых чеченца в одинаковых куртках с эмблемой миксфайта. Они обнялись с уже присутствующими, поздоровались с Максимом. Он заметил у обоих переломанные уши. Также от Максима не ускользнуло, как в отсутствии Валида поменялись манеры Мамуло, сейчас он ощущал себя лидером, держался важно и самодовольно. Максим всегда испытывал неприязнь к этому грузному и вечно сальному типу. Сейчас эта неприязнь превратилась в бешенство. Странная смесь злости и бесшабашности подняли его душу кверху точно легкую пьяную пену.

– Я слышал, – сказал он Мамуло, когда они наконец уселись за другой стол, – некоторые себе специально уши ломают, чтобы окружающие боялись.

У Максима было ощущение, словно он летел с горы. Он как будто специально лез на рожон.

– Эти других ломают, головы ломают… Ты им (Мамуло сделал акцент на им) про специально сломанные уши скажи. Эти ребята настоящие чемпионы, я помогаю им, спонсирую их дорогу в спорте.

Немного развязано Максим перешёл к делу и объяснил, что ему нужно. Мамуло попытался вынюхать, зачем ему тротил и детонаторы. Максим не говорил.

– Тебя примут, напугают, ты меня сдашь! – буркнул Мамуло.

Максима задели слова «напугают» и «сдашь», нужен был ответ.

– Кто меня напугает?… А? – тихо, но сурово рыкнул он. – Меня не раз принимали, кого я сдавал? Я сказал, что мне нужно! Ответь: поможешь или нет?

Мамуло мгновение внимательно смотрел на Максима, он не понимал его агрессивного настроя. Подумав, что его буйная интонация могла долететь до поломанных и не поломанных ушей угрюмых товарищей за соседским столиком, решил взорваться за место тротила.

– Слушай! – гаркнул он. – Я тебе кто – склад?! Ты что просишь?

Максим молча поднялся и направился к выходу.

– Забудь тэлэфон мой! – кричал ему вдогонку Мамуло.

«Это мне надо сменить телефон, – подумал Максим, – ведь запросто сдаст бывшим коллегам N… Как я мог так опростоволоситься? Где мозги? К кому обратился с просьбой и что вообще на меня такое нашло? А ведь с Валидом я всегда ладил.

У Максима давно были выстроены чёткие деловые отношения с чеченцами. Зная их особенность поддавливать и пытаться по максимуму влезать в темы, Максим никогда не запускал их дальше положенного. Он всегда предельно чётко обговаривал условия и суммы и эта схема работала: предложение – выполнение – оплата и не более. Максим вёл пёструю жизнь и имел за спиной большой опыт. Он не лукавил, когда сказал Мамуло, что его не раз «принимали». В девяностые Максим отсидел полгода на «Матроске» по подозрению в вымогательстве. Задерживал его легендарный РУБОП. Максим уже тогда тяготел к общению с финансистами и по просьбе последних наехал на одного крупного банковского мошенника, кинувшего банк на серьёзную сумму. Мошенник забил Максиму стрелку якобы с другой братвой, но «подтянул» РУБОП. Максима и его товарищей «приняли» максимально жёстко.

Беспрерывно били и пытали полдня. Как оказалось рубоповцы сами «получали» с мошенника и хотели навек отбить у бандитов желание на него наезжать. Занимающийся спортом, физически крепкий Максим несколько раз терял сознание, но потом вновь приходил в себя. Эти пытки Максим запомнил на всю жизнь, как и покрытые старой запёкшейся кровью белые кроссовки рубоповского вожака. Позже Максим слышал, что как только сняли крёстного отца шаболовских костоломов Рушайло с поста министра МВД, именно этих рубоповцев потихоньку арестовали сотрудники ФСБ, на борцах с гангстерами висели убийства и десятки случаев похищения людей. Второй раз Максима задерживали менее года назад. Одно суровое по специфике своей деятельности подразделение МВД при силовой поддержке ОМОНа накрыли несколько его обнальных площадок. Оперативники хорошо подготовились, месяц слушали телефонные переговоры Максима и его сотрудников, собрали необходимые улики. После этого случая Максим стал очень осторожен в общении по мобильному. Во время обыска в офисе Максима было изъято около восьми миллионов долларов, большая часть которых оказалась незапротоколированной и совершенно испарилась. Вскоре в камеру ИВС, где находился Максим, пришёл молодой оперативник из из числа тех, кто его задерживал и на экране своего мобильного показал цифру ещё в 3 миллиона долларов за прекращение уголовного преследования, иначе Максиму будет вынесена мера пресечения арест и до суда он точно просидит в тюрьме, а как суд решит «бабушка надвое сказала». Максим подключил своих покровителей, те хлопотали, и цифру удалось сократить до миллиона. С этими покровителями Максима когда-то давно познакомил Палыч, свёл для решения одного вопроса и потом даже не догадывался, что Максим продолжил с ними общение. Это были два друга, оба потомственные чекисты, ровесники Максима, заядлые байкеры, каждый из них держал по несколько мотоциклов, в холодное время года они передвигались по городу в фешенебельных автомобилях с водителями. Пока им не закрыли выезд за рубеж, они успели на мотоциклах исколесить всю Европу, были даже в Южной Америке. Эти сотрудники слыли кутилами и весельчаками, вместе с Максимом они шатались по стрип-клубам, дорогим борделям и модным дискотекам. Несмотря на то, что оба были семейные, содержали любовниц. Они хотели Максима затянуть в байкерство, но он оставался верен спортивным авто. Юмор у них был специфическим, и, как правило, ниже пояса. Они вечно подкалывали друг друга. Несмотря на свое показное раздолбайство и разгульный образ жизни, оба были профессионалами в своем деле, могли трудиться до седьмого пота, если того требовали обстоятельства. Оба они были отчаянными патриотами, от всей души желали блага России и, что самое удивительное – искренне ненавидели коррупционеров. Именно эти два чекиста-приколиста помогли Максиму снизить цену за свое вызволение и даже устроили ему встречу в ресторане «Узбекистан» с теми, кто спланировал и организовал наезд. Это были два ещё более уникальных человека, очень известных в своём кругу. Оба сотрудника были азербайджанцами, службу начинали в Московском РУБОПе, в отделанных в восточном стиле с коврами и кальянами кабинетах сражались с этническим криминалом. После ликвидации РУБОПа перешли в ДЭБ, где возглавили борьбу с незаконным оборотом золота и драгметаллов, которая свелась к «окучиванию» и «прикручиванию» крупных ювелирных сетей. Скандально засветившись в ДЭБе, они изменили фамилии на русские и перешли в вышеупомянутое подразделение. Если бы Максиму сказали, что перед ним сидят милиционеры, он ущипнул бы себя за ухо, он видел вальяжных наглых баев, в усыпанных бриллиантами часах с турбийонами.

– Интересная штука! – сказал Максим одному из них, указывая на усыпанную крупными алмазами пряжку ремня.

– Тридцать шесть тысяч долларов и это с большой скидкой! – нехотя, но гордо ответил владелец чудо-ремня – настоящая цена ей – сто!

Максим знал, что эти два сотрудника сломали жизнь многим, кто не смог откупиться, многих наказали, изъяв крупные партии товара. Они занимались большими проектами, в своё время принимали участие в наезде на структуры «Евросети». Говорили, что они владеют сетью отелей в разных уголках Европы, куда летают на своём самолете «Сэссна».

Во время беседы с баями в погонах и чекистами Максим на некоторое время ушёл в туалет, оставив на столе некоторые свои вещи, в том числе ключи с маленьким брелоком, в котором был вмонтирован диктофон. Этот диктофон Максиму изготовил знакомый Кулибин, он был единственным в своём роде, брелок Максим покупал сам. Максим часто пользовался этим устройством. Подобные серийные вещи сотрудники органов могли «расшлёпать». Максим не исключал, что баев на него натравили его знакомые приколисты. Вдруг, они, когда его нет, пообщаются на эту тему, сейчас же работники спецслужб прежде всего коммерсанты, а не те асы, что были раньше. Прослушав потом запись, Максим немного успокоился. Разговор в его отсутствие протекал в том же русле, Максима ничего в нём не насторожило: «Вроде не они».

После второго задержания Максим серьёзно призадумался. Он ещё тогда давно в камере на «Матросской тишине» понял, что никакие деньги не стоят заключения в вонючих стенах, но в те времена он был молод и не видел для себя иной жизни; конечно, он стал осторожней, но род деятельности не сменил. Другое дело сейчас: во-первых, он уже многого добился; во-вторых, понял, что в третий раз ему может и не повезти. Когда Максим оказался вне стен ИВС, в его мозгу запустился новый мыслительный процесс, его очень утомило постоянное напряжение, каждодневное ощущение опасности, надоели бесконечные интриги, коррупционная возня. Ещё более крупный перелом в его сознании произошёл после Амстердама. За последний год Максим кардинально изменился, раньше это был хищник, сейчас человек с чуть-чуть потеплевшей душой. Он осознал свинство своего бытия и понял, что его неминуемо ждет ад.

После неудачного разговора с Мамулой, кстати, Максим сразу не выбросил телефон, который был у него специально предназначен для общения с чеченцами, перед ним опять встал вопрос, где взять взрывчатку. Ещё в начале девяностых на боксёрских сборах Максим свёл дружбу со сплочённой шайкой сорвиголов, также как и он тогда недавно начавших бандитскую карьеру. Эти парни проживали в небольшом подмосковном городе на границе с калужской областью, но считались подольскими. Именно к этим стареющим боксёрам, обложившим данью свой городок ещё двадцать пять лет назад и до сих пор исправно её получающим, обратился за помощью Максим. Он знал, что эти динозавры его не сдадут точно, потому что являются «правильными пацанами» в полном смысле этого слова. В Москве таких давно уже не осталось. Случалось, Максим выручал их своими связями, был для них старинным полезным московским знакомым, и поэтому надеялся, что они ему помогут, чем смогут и не ошибся.

– Есть у нас один любитель оружия и по совместительству чёрный копатель, – сказали Максиму парни, – давно его знаем, он с омоновцами водит общение, кое-что они ему из командировок тащат, но человек порядочный, месяц назад купили у него хорошую балалайку – АКМ-7,62 в хорошем состоянии, при желании он может и интересную модель какого-нибудь «Зиг Зауера» достать. Живёт он у нас на районе на даче, сажает картошку, вскапывает что-то там, пропалывает, но один участок, чувствуется, поливает машинным маслом. Он весь зашифрованный, торговлю ведёт через надёжных посредников, но тебя, как нашего близкого, мы с ним напрямую сведём.

Старые рэкетиры, они даже не стали интересоваться, зачем Максиму столько взрывчатки:

«Надо – значит надо», да и «меньше знаешь – лучше спишь»; главное, они видели в нём человека разумного и опытного, который «лишнего косяка не запорет», и к которому впоследствии можно будет обратиться с аналогичной серьёзной просьбой.

Скоро Максим приобрёл всё необходимое, считалось, что очень за дорого, может, знакомые бандосы тоже нагрели на этом руки, но для него в таком деле это был сущий пустяк.

Задача, которую перед собой поставил Максим, приобрела над ним какую-то таинственную власть. В событиях, которые с ним происходили, он стал видеть некие знаки предначертания.

На днях он встречался с одним из чекистов. Встреча происходила в неприметном кафе экстранеформального толка в районе Кузнецкого моста. Максим и «чекисты» выбрали его местом своих регулярных встреч. Данное заведение имело ряд особенностей: во-первых, любой обычный посетитель, в том числе и так называемый «топтун», – сотрудник службы наружного наблюдения – был здесь в диковинку и контрастировал с основной повседневной публикой этого кафе – зелёной панкующей молодежью и сразу выделялся на её фоне; во-вторых, здесь было два отдельных выхода, причём на разные оживлённые улицы. У Максима и чекистов было принято называть это место «у дураков». Созваниваясь, они так и говорили: «Встречаемся у дураков» или «Пойдём к дуракам»; допускались также вариации: «Пообедаем у балбесов», «Жду в дурдоме», «Пойдём в маразм».

Поздоровавшись, приколист сразу похвастался Максиму, что нашёл себе новую девушку.

– Коммерческую? – спросил Максим.

– Нет, у нас всё по любви! Хочешь, покажу фотографию?

Приколист показал на экране своего телефона снимок злобной толстенной бабы, которая с остервенелой гримасой била палкой, какой выбивают ковры, по толстой, красной, воспалённой заднице голого мужика.

– Это я! – сказал приколист, указывая на задницу.

Максим рассмеялся.

– Забавно… Откуда ты скачиваешь эти фотки?

– Говорю тебе – это я! Я у неё в сексуальном рабстве! Хочешь присоединиться?

– Ладно, хорош прикалываться!.. Говори, зачем звал?

Приколист заговорщицки немного понизил голос, сказал:

– Тут одни бывшие альфовцы, мы тебя с ними раньше знакомили, видели в «Украине» твой конфликт с «чехами».

– Да? Мир тесен. Я их не видел.

– Да ты вообще, они говорят, как ненормальный был, глаза как у наркомана. В упор на них смотрел и не видел. «Чехи» после того, как ты ушёл, выбегали на улицу тебя ловить, очень злые были, но ты уже уехал. Что случилось, альфовцы не поняли, ты с ними дерзко что ли поговорил. Вообще «чехи» бывают трёх видов: первые – официальные, окружение О – великого, вторые – старые московские бандиты и третьи – беспредельные морды, махновцы; иногда между этими видами бывают ротации. Твоих «чехов» знают: они частично относятся ко второму виду. Короче, с ними мы можем решить вопрос – надо?

– Нет! У меня нет с ними вопросов!

– У тебя нет, у них к тебе есть! Говорю тебе, они очень злые были.

– Да мне всё равно, какие они были! У меня нет с ними никаких вопросов.

– Смотри.

– Здесь нечего смотреть!

– Я не о том, сюда смотри! – он указал на молоденькую официантку в очень короткой клетчатой юбке. Она стояла к ним спиной и протирала столик. Девушка то и дело наклонялась, Максим заметил необычную наколку в форме женской подвязки.

– Как думаешь, она очень развратная? – спросил приколист.

– Нет… просто дура.

Чекист задумался. Его размышления прервал телефон, свалилась СМС, чекист открыл сообщение. Его глаза расширились, он выдохнул: «Ух» и показал экран телефона Максиму. Увидев снимок, Максим тоже оторопел: на восточном ковре лежало тело обезглавленного мужчины, голова с торчащей из шеи рукояткой длинного ножа находилась между ног убитого.

– Я его знаю! – сказал фээсбэшник – несколько раз видел в командировках, бывший заместитель начальника УВД одного из районов Дагестана.

Чекист позвонил отправителю СМС. Из их разговора Максим понял, что банда ваххабитов ворвалась в дом к бывшему полицейскому и зарезала его на глазах жены и детей.

– В советские времена и в страшном сне не приснилось бы, что такое может происходить в солнечном Дагестане – сказал Максим, когда чекист закончил беседу по телефону.

– А в каком сне приснилось бы то, что происходит в цветущей Украине?

– Какие разные у тебя в трубке фотографии! – заметил Максим. На экране блокировки телефона были фотографии его дочек, трехлетних близняшек.

– Кстати! – сказал чекист. – Одна фотка напрямую касается тебя. В этот раз, брат, влип ты по полной!

Он начал копаться в телефоне и через минуту поисков показал Максиму очередной ужастик – растерзанное взрывом тело бородача-боевика с раскроенным надвое серым лысым черепом и вывалившейся оттуда кровавой мозговой массой.

– Наши ликвидировали недавно «бойка». Знаешь, что у него в записной книжке телефона нашли?

– Ну!

– Твой номер… проходишь у него как близкая связь под подписью: друг, финансирует джихад.

– Не смешно! – сказал Максим.

Максима очень обеспокоил этот разговор.

«А что если чекисты знают, что я просил у чехов. Уж больно навязчиво мне предложили помощь!.. Ах я дурак! Зачем ходил к Мамуло?! В этом же кругу все знают друг друга. Но скорее всего «фэйсы» хотят как всегда бабла… хотят заработать, решить вопрос. Будем надеяться, что это так, а не иначе, но в зеркало заднего вида посматривать стоит почаще, если процесс пошел, за мной выставят «наружку», чтобы понять для чего предназначен тротил… Если что-то почувствую, надо будет сразу же выставить контрнаблюдение, чтобы гарантированно убедиться в наличии топтунов и тогда полностью притихнуть, даже выехать на время из страны… А чехи всё-таки выскочили за мной, но не успели, я уехал… Бог отвёл! Мне уготовано сделать другое, поэтому и отвёл.

Максим решил ударить по мавзолею. Он рассчитывал, соизмерял. Основной задачей было – чтобы никто не пострадал от его действий. Не входило в планы Максима и становиться камикадзе! Он обязательно хотел дожить до тех времён, когда Родина возродится. Когда, наконец, будет дан общенародный полный анализ событиям, из-за которых Россия в семнадцатом и девяносто первом году окунулась в смуту. Этому предшествовало явление, когда средства массовой информации и целые области культуры, а за тем и сама власть отдавалась в руки русофобским силам, за время правления которых Россия теряла больше, чем в любых войнах.

Как-то Максиму приснился захватывающе-правдоподобный, волнующий и вместе с тем жуткий сон. Ему приснилось некое будущее, в котором враги и предатели Родины, кто сознательно разрушал нашу страну в период последних десятилетий, и кого мы сегодня каждый день видим по телевизору, были арестованы одним необычным подразделением. Бойцы этого отряда были облачены в чёрную форму. Нет, они не были схожи с эсэсовцами, их форма больше напоминала монашеские одеяния. У них чёрным по чёрному были вышиты погоны и другие знаки отличия, это шло в разрез с привычной логикой идентификации званий, но было сделано в знак памяти и траура по тем многомиллионным жертвам, которые понесла наша страна во время переворотов с использованием схожих разрушительных механизмов в 17-м и 91 году XX века. Единственным светлым знаком в этой форме была массивная серебряная овальная иконка с изображением архистратига Михаила с мечом в руке, она затейливым образом крепилась в области сердца на цепях, схожих с аксельбантами. Головы бойцов подразделения покрывали чёрные капюшоны наподобие схимнических. Максиму привиделось даже место, где располагалась штаб-квартира этого подразделения. На пересечении Большой Лубянки и Кузнецкого моста есть большое изогнутое здание Кузнецкий мост дом 21/5, именно сюда свезли арестованных врагов народа. Во дворе этого здания в реальности стоял абсолютно дурацкий по внешнему виду памятник соратника Ленина Воровского, больше напоминающий трамвайного воришку или бомжа. Во сне Максима этого памятника уже не было, на его месте стоял огромный каменный крест. Для понимания народа и для восстановления правды событий 1917 и 1991 года властями страны было принято решение очистить тело Родины от «чужих». Для этого специальные службы провели эксгумацию останков бесов ленинской гвардии (кого-то вытащили из кремлёвской стены, кого-то из могил) и уже почивших бесов новой эпохи. Вперемежку останки мёртвых бесов и арестованных живых врагов народа были сброшены в трюм огромной баржи, которая покинула пределы территориальных вод России и была тайно затоплена у берегов самодовольного государства, большей частью виновного в занесении этой заразы. Так команда бесов прошлого и нынешнего времён подобно евангельским бесам, которые вошли в свиней, были утоплены в пучине вод.

Глава VI

Ночь перед намеченной акцией у мавзолея прошла для Максима мучительно. Лёжа с закрытыми глазами, он и не пытался заснуть. Долгие часы он был погружён в состояние какого-то томительного умственного оцепенения. Странные, несвязанные между собой мысли приходили ему в голову в эту ночь – одинокие мысли, то печальные, то жуткие, то просто мелькали какие-то картинки, образы.

С утра его потрясывало, голова была тяжёлой и гудела. Щемящая душу тревожная тоска охватила Максима. Чтобы её согнать, он долго, стоя на коленях, читал молитвослов. К обеду за Максимом заехало такси и повезло его по распланированному им заранее маршруту. В Знаменском храме на Рижской Максим приложился к иконе святого великомученика Трифона. Максим знал, что святой Трифон за вытерпленные им перед смертью долгие лютые пытки получил от Господа дар помогать каждому, кто нуждался в его помощи. Далее Максим поехал в Покровский монастырь и там отстояв в огромной очереди несколько часов, приложился к мощам святой Матроны Московской. Матронушку он просил помочь ему в его деле, зная из её жития, что она помогает всем, кто к ней приходит. И к святому Трифону и к святой Матроне Максим обращался со словами: «Надо, чтобы произошло не как я хочу, а как угодно Господу!»

Максим знал, что последние часы перед делом будут самыми тяжёлыми и, чтобы провести их спокойнее, заранее не накалять мозг и отвлечься, он договорился в восемь часов вечера встретиться с Жанной в ГУМе. Это была давняя и верная подруга Максима и единственный близкий ему человек. Ему обязательно хотелось её увидеть перед шагом, который неизвестно чем закончится. Одно время между ними разгорелся бурный и очень эмоциональный роман. Темноволосая, высокая, стройная Жанна запомнилась своей броской и яркой порочной красотой. Максим познакомился с Жанной в известном стриптизклубе, находящемся прямо напротив общественной приёмной ФСБ. Максим очень понравился Жанне, ей надоели искусственные восхваления и слюнявые признания в любви. Жанну тянуло к необычным, пёстрым личностям, ей хотелось глубокого чувства. Своей внешностью Жанна разила мужчин наповал. Она была эмоциональна, могла веселиться и танцевать до упада, люди при ней как-то оживали от спячки. Она была закарпатской русинкой. Максим даже ездил к ней на родину. Красота осенних, покрытых жёлтой листвой Карпатских гор, мелкие горные речки с шумящей водой очаровали Максима. Жанна показывала ему местные достопримечательности. Максим и Жанна ездили в небольшой городок Мукачёво, бродили по замку Поланок, который возвышался над всей округой, располагаясь на похожей на горб верблюда горе, пили местное домашнее вино.

Они заказали экскурсию во Львов. Этот город поначалу понравился Максиму, его впечатлили его старинные соборы и храмы. Но после посещения стилизованного под укрытие бандеровцев ресторанчика настроение Максима резко изменилось. На входе в заведение их встретил толстяк с рыхлым тройным подбородком в форме бандеровца и потребовал сказать бандеровское приветствие: «Слава Украине!» Сам ответил «Героям слава!» и затем в спину глухо кинул что-то, наподобие, как показалось Максиму: «Не пускаем сюда только собак-москалей». В заведении было шумно, с кружками пива бегали официанты в такой же форме. Экскурсовод сказала, что здесь проводятся костюмированные представления – вешают пленного москаля. «Неудивительно, что эти мрази на 9 мая бьют наших стариков», – подумал Максим. Его поразило, что молодые девушки и парни крупной русскоговорящей экскурсионной группы встали в очередь, чтобы сфотографироваться с бутафорским ручным пулемётом. «Стойте, стойте! – сыронизировал Максим, – из него, может быть, расстреливали ваших дедов. Действительно, Иваны, не помнящие родства!» – решил он. «Вон из гадюшника!» – бросил он экскурсоводке. «Что ещё хотите нам показать?» – спросил он её уже на выходе.

«Ресторан – тайную масонскую ложу, расположенную в одной из старых львовских квартир, там вы увидите сделанный как трон унитаз!»

– Не надо! Еще чего?

– Интересный памятник.

– Памятник? Пойдёмте.

– Вот памятник Леопольду фон Захер-Мазоху, который родился в нашем городе. Помните термин мазохизм? У памятника можете сфотографироваться, суньте руку в карман его брюк, видите отверстие?

– Тьфу… Хватит достопримечательностей! – сказал Максим. – Вы говорили, есть какой-то магазин, где можно купить и поесть вкусного шоколада.

В магазине Максим действительно увидел много шоколадных изделий в золочёной фольге – детские зайцы и мишки соседствовали с огромными ххххх. Максим не стал здесь ничего покупать, на улице он отчитал экскурсоводку, особо ей досталось за бандеровский блиндаж. Она изменилась в лице, посмотрела на него злобным взглядом и спросила: «Вы коммунист?» – «Мы говорим с вами на разных языках. Но у нас, москалей, которых вы так не любите, вы не найдёте ни блиндажей где кого-то вешают, ни пошлых памятников!»

После экскурсоводки досталось Жанне. «Зачем ты меня сюда притащила?» – рычал на неё Максим. «Ты сам хотел и не ори на меня!» – агрессивно огрызалась Жанна. Как многие девушки её профессии она вмиг впадала в истерику.

Подобные стычки между Максимом и Жанной происходили регулярно. Оба были эмоциональными, характерными и требовательными друг к другу людьми. Чем дальше они жили, тем чаще разгорались конфликты. Максима бесила манера Жанны свысока общаться с обслуживающим персоналом. Она всегда была крайне щепетильна и требовательна по поводу качества и уровня сервиса. Особенно строго Жанна вела себя в провинциальных заведениях, очень подозрительно разглядывала блюда и приборы. Очень болезненно реагировала, когда официанты не убирали посуду с её стола. «Откуда в тебе это, ведь ты приехала из глуши, из полной ж… Я знаю твоих родителей – они обычные люди! «Не имеет значения откуда я приехала, мы платим деньги, но что за них положено не получаем», – отвечала Жанна. «Ты придираешься!» – говорил Максим. Он знал, что так себя ведут многие модные дивы, от постоянных похвал и восторгов от их красот у них «вырастала корона», а также унижая других, они утверждались сами. «Ты как та мамаша, героиня из фильма «Титаник», – говорил Максим, – корабль уже тонет, её усадили в одну из шлюпок, которых на всех не хватает, а она умудряется поинтересоваться: „А уровень шлюпки соответствует классу нашей каюты?“»

Со временем, приложив немало усилий, постоянно ругая и обрывая Жанну, Максим отучил её от глупых амбиций, но иногда её заносило. Жанну никогда не оставляло стремление бросить своё ремесло и начать зарабатывать иным способом, но способы она выбирала только эффектные и внешне изящные, которые, как она считала, достойны её усилий. Жанна всегда бойко бралась за дело и извещала об этом всех, кого могла. К примеру, она попыталась торговать ювелирными украшениями и часами известных дорогих марок, но продав ближайшим знакомым несколько изделий, больше не нашла на них спрос и вынуждена была свернуть этот бизнес. Та же участь постигла и её начинание в области торговли элитной недвижимостью. Но здесь её успехи оказались скромней – у неё не получилось реализовать ничего. Временами у Жанны появлялось желание получить высшее образование или закончить какие-нибудь курсы с эффектным названием. Вначале Жанне даже нравилось во всеоружии, разодетой и накрашенной, приходить на учёбу, приковывая к себе внимание всей аудитории и в том числе лектора. Но вскоре ей становилось и скучно, и некогда и меньше чем через месяц на учёбе ставился жирный крест. Мало-помалу она опять возвращалась к своим обычным занятиям, которые, кстати, окончательно никогда не забрасывала.

Были в характере Жанны и очевидные плюсы: главный – она никогда не врала, и это был основной ее жизненный принцип, им она и отличалась от других подобных женщин, которые постоянно клянчат, изворачиваются, врут, выпрашивают себе деньги на что-то. Жанна была настолько красива, что мужчины сами стремились одаривать её, тем более она умела с неподдельным восторгом и сверкающими благодарными глазами принимать дорогие подарки. Жанна частенько гордо произносила фразу Воланда из «Мастера и Маргариты»: «Никогда ничего ни у кого не просите, вам всё отдадут сами». Жанна не читала Булгакова, но где-то услышала эту фразу, она показалась ей поистине королевской и она взяла её себе на вооружение. Она никогда не интриговала, никогда не притворялась. В сущности, Жанна была добра, она всегда шла навстречу тем, кто просил у неё помощи, одалживала подругам деньги, несмотря даже на то, что её подобным образом не раз кидали, помогала своим многочисленным родственникам, очень была чувствительна к старикам, искренне любила детей.

Максим ценил эти качества Жанны, но никак не мог оставить в покое её прошлое и часто её им попрекал. Она дерзко огрызалась и в свою очередь напоминала ему о его похождениях, со временем оба поняли, что вместе им тяжело и надо разойтись. Сейчас Жанне было 28 лет, из стриптиза она давно ушла, где-то куртизанила, кого-то «разводила», купила в престижном жилом комплексе квартиру и передвигалась по городу на белом «Порше Панамера» с водителем. Несмотря на расход, у Максима и Жанны сохранились приятельские отношения. Случалось, когда надо было задурманить голову деловому партнёру, Максим брал Жанну с собой на встречу. Она красилась в естественные тона, одевала очки, эффектный брючный костюм или пиджак с очень короткой юбкой. Максим представлял её либо своим юристом, либо экономистом. Жанна молча сидела за столиком. Мужчин отвлекало её присутствие и, желая произвести на красивую девушку хорошее впечатление, они, как правило, соглашались на условия Максима. Жанна, в свою очередь, советовалась с Максимом, как поступить по тем или иным вопросам. Бывало, стреляла у него деньги, когда сидела совсем на мели, а такое у неё случалось, она вела жизнь расточительную, но потом обязательно возвращала. Словом, их связь переросла во взаимовыгодное партнёрство и дружбу.

До встречи с Жанной, которая была назначена на 6 вечера, оставалось ещё с полчаса. Чтобы убить время Максим собирался побродить по ГУМу. Он хотел уже выйти из машины, когда у него зазвонил телефон. Это был Палыч. Максим мгновение раздумывал: таким людям, как Палыч, приколисты, от него нужны только деньги, всегда они являются их конечной целью, но потом всё же взял трубку.

– Вечер добрый! – поздоровался Палыч.

– Добрый! – ответил Максим.

– Есть минутка?

– Для вас есть всегда!

– Спасибо, хотел поделиться забавной информацией.

– Слушаю.

– Помните своих обидчиков, ожиревших ментов-азерботов?

– Так.

– На днях обоих срубили. Сейчас сидят в изоляторе временного содержания, но вскоре переедут в Лефортово. Политическая воля по ним имеется.

– Фэйсы срубили?

– Да, наши выстроились по ним, хотя это было нелегко, те сами могут приделать кому угодно «уши». Собрали информацию, правда, жиденькую, но какую нашли и реализовались.

– Это, что – перераспределение денежных потоков?

– Типа того.

– Но, всё равно, позитив. Солнце будет сиять ярче, дети больше смеяться, птицы звонче петь.

– Согласен… И ещё интересная посадка. Ваш бывший знакомый Печенин закрыт!

– А он куда влип?

– Здесь совсем анекдот вышел. У Печенина много шнырей по Москве бегает, притащили ему интересный вариант, якобы бесхозную большую квартиру в сталинском доме на Садовом кольце. Печенин пробил – действительно квартира висит непонятно на ком, кое-что подделал, кое-кому дал на лапу и оформил прямо на себя свидетельство о собственности. Приехал на квартиру, вызвал МЧС и волевым решением хозяина велел взломать дверь. Не учёл только одного, что квартира находилась напротив американского посольства и с лохматых времён являлась «кэкушкой». Балбес Печенин был задержан на месте, даже бедолаг эмчеэсовцев скрутили. Позже срубили всю коррупционную цепочку, начиная от нотариуса, заканчивая регистратором и руководителем его отдела в ФРС. Дело на контроле у директора, не каждый ведь день ломают двери в «кэкушках» и переоформляют их на себя. Печенин утонул окончательно, он бы ещё дом два на Большой Лубянке на себя зарегистрировал.

А что, подходящий жёлтый особнячок, можно под офисы сдать. Ну, как? Позабавил я Вас? Как Вы, вообще, поживаете?

– Потихоньку. Вы как?

– Тоже вроде ничего! Устроился начальником службы безопасности в крупную компанию, торгующую итальянской сантехникой. Так что если нужны скидки – обращайтесь.

– Спасибо, Буду искать унитаз – обязательно позвоню… Шутка!

– Ну, до свидания. Есть!

– До свидания.

«Показывает свою информированность, – подумал Максим о звонке Палыча, – но новости действительно поучительные. Пусть баи теперь побывают в шкуре тех, кого закрыли, пусть их родственники побегают по адвокатам, по всяким решальщикам. Ну а «Пью» на тюрьме «кикоз»!

Максим знал, что несколько лет назад Печенин втянул в крупную афёру известного подмосковного вора в законе, у него что-то не срослось и получилось так, что Печенин его кинул. Вор пришёл в бешенство и развязал на него охоту.

Максим не торопясь вышел из машины, зашел в здание ГУМа и сразу увидел со спины идущую далеко впереди Жанну. Максим ускорил шаг. Жанна как всегда выглядела эпатажно и сверхсексуально. Длинные прямые чёрные волосы доходили ей почти до низа короткой выше пояса коричневой дублёнки, расшитой серебряными гусарскими галунами, телесного цвета рейтузы трещали на соблазнительнейших формах ниже спины, высокие стройные ноги обтягивали коричневые замшевые ботфорты. Максим заметил, как многие на неё стреляли глазами, а некоторые мужчины даже оборачивались. Но Жанна на это как будто не обращала внимание. Она остановилась возле витрины одного из бутиков и рассматривала одежду на манекене. Максим тоже подкрался к ней сзади, протянул руку и слегка подёргал за кончики приятно пахнущих жёстких как грива коня волос. Жанна с улыбкой обернулась.

– Я так и знала, что это ты! – сказала она.

– Привет! – сказал Максим, с удивлением вглядываясь в неё. – Что у тебя с лицом.

– Что-что? Изменила форму носа, не видишь?

– Зачем, у тебя же был идеальный прямой нос?!

– Да, я сама уже пожалела! – вздохнув, сказала она с малороссийским акцентом, он у неё усиливался, когда она волновалась. – Захотелось сделать его чуть потоньше и поднять вверх.

– Ты с ума сошла?

– Сошла-сошла, как видишь!

– Не дают покоя лавры Майкла Джексона!

– Т-а-а-а-к, – протянула она. – Ты дразнишься!

Она переложила из правой руки в левую шоколадного цвета клач и кулачком в узкой кожаной коричневой перчатке, на которой мелькнули серебряные цепочки и замки, больно ударила Максима по плечу.

В это время на весь ГУМ прозвучало сообщение:

– Дежурный сантехник, срочно зайдите в женский туалет на первом этаже.

Максим и Жанна рассмеялись.

– Иди, тебя зовут! – сказала она с улыбкой, слегка толкнув его плечом.

– Принимается эта шутка. Счёт один-один.

– Что-о-о? – опять протянула Жанна. – Сейчас будет один-сто!

– Ладно, тебе нельзя горячиться, пойдём поужинаем. – Максим примиряюще и не без удовольствия приобнял её за талию. «Невозможно совладать с этой бабой» – решил он.

Идя рядом с Жанной, Максим чувствовал на себе завидующие взгляды мужчин.

Сидя за столиком, Максим не сводил взгляд с лица Жанны: «Надо же было добровольно себя так изуродовать и притом за деньги. Даже не присматриваясь видно, что сделана пластика. Нос неестественно задран вверх, ладно бы он у неё был картошкой, а то ведь мерзавец врач ради денег сломал точёный как у греческой статуи нос. Когда бабы накачивают себе немыслимые губы или делают такие носы – это им придаёт только глупый вид. Чувствуется, что к 30-ти годам у незамужних, гулящих, бездетных, бесящихся с жиру женщин ум заходит за разум.

– Или ты перестанешь смотреть на мой нос, или я сейчас уйду, – вспыхнула Жанна. – Я же тебе призналась (она сделала на этом слове акцент, как будто речь шла о чём-то серьёзном, к примеру, измене; видно, это слово было для неё очень важно), что сама жалею, что сделала. Подруга одна дура насоветовала.

– Добрая подруга!

– Я знаю, это она из зависти… Но врач…

– И врач добрый!

– Ну, прекрати прикалываться… Врач сказал, что со временем ещё чуть-чуть опустится.

– Не верь!

Жанна сверкнула глазами.

– Ладно, успокойся! Просто я не привык к твоему, – Максим сделал вид, что замялся – …пятаку.

Жанна со звоном бросила вилку и начала подниматься из-за стола. Но Максим не дал, и, взяв её за локоть, притянул обратно вниз.

С соседних столиков на них посмотрели люди.

– Ты довести меня хочешь? – строго прошептала Жанна. – Сам же позвал, зачем доводишь? Ты сегодня какой-то странный.

Она была права. Несмотря на следующие одна за другой шутки-подколы, Максим заметно нервничал, он каждое мгновение осознавал, что его скоро ждёт шаг. Нет, он не боялся, но как-то внутренне тосковал. Чтобы сбить нервозность, он заказал себе сто грамм коньяка. Половину выпил, закусив крупными зелёными оливками, которых в «Босно-кафе» подавали как презент. Приятная теплота пошла по жилам. Максим с утра ничего не ел и даже не замечал, что голоден. Коньяк слегка ударил в голову, Максим почувствовал, что начинает расслабляться. «Давно это надо было сделать! Ведь, многие «крадуны» специально перед кражей выпивают коньяк или виски, чтобы сошёл мандраж и слушались руки.

Такую же роль играли и полевые сто грамм!» – подумал он.

Жанна традиционно пила морковный свежевыжатый сок.

– Представляешь! – сказала она. – У меня лет в восемнадцать был заскок, я просила официантов принести мне трубочку такого цвета или с такими полосками, как цвет содержимого в стакане. Красное в стакане – я просила красную, жёлтое – жёлтую.

– А если не было в наличии нужного цвета трубочки?

– Тогда ничего не пила.

– Да… даже не знаю, что тебе на это сказать.

– А в детстве, если меня отправляли в магазин за продуктами, я подбирала пакет в тон платья.

Максим и Жанна в беседе провели около часа, говорили ни о чём, иногда пытались прикалываться, но это было уже как-то натянуто; первоначальное внутреннее волнение Максима теперь передалось Жанне. У неё были свои заботы.

– Кстати, у тебя, помнится, скоро день рождения? – спросил Максим.

– Нет у меня никакого дня рождения, я давно, как человек мертва – вдруг неожиданно оборвала Жанна.

– Ты чего? Что с тобой? – Максима удивила резкая перемена её тона. В угрюмом взгляде Жанны томилось что-то потухшее и жалкое и в то же время смертельно-ожесточённое, как у затравленного зверя.

– Ничего. Именно ни-че-го!

Максиму стало нестерпимо жаль эту запутавшуюся девушку. А ведь раньше она была таким жизнерадостным, живым человеком, одно время он называл её Жанка-зажигалка. Ему захотелось плюнуть на своё дело, взять Жанну в охапку, с чистой совестью поехать вместе домой, там напиться и забыть обо всём. Он вспомнил, что уже нарушил пост и заказал себе ещё коньяка.

* * *

«Маленькая Жанна лет трёх, хорошенькая-хорошенькая с волосиками, завязанными в два маленьких хвостика, родители молодые, мама и папа – они гуляют по парку, проходят мимо клумб и аттракциона с крутящимися лошадками. Жанна задорно звонко смеётся и бежит впереди родителей, мама и папа улыбаются и делают вид, что хотят её поймать, – это её раззадоривает ещё больше. Я вижу всё это ясно-ясно и в виде птицы хочу приблизиться к ним, но не могу, бьюсь о невидимую, прозрачную преграду, разгоняюсь и снова больно бьюсь, бьюсь, бьюсь, хлещет кровь, в сторону летят белые перья, а я всё равно кричу и что есть сил бьюсь».

– Ты сильно рыдала во сне и разбудила меня, я тебя приобнял и ты проснулась.

Жанна рассказывала Максиму свой сон. Они проспали до середины следующего дня. После вчерашнего у Максима сильно болела голова.

Прошёл час. Они всё также лежали на кровати. Максим упёр свой взор в потолок. Жанна щёлкала пультом телевизора, переключая программы.

Украдкой посматривая на Максима, она видела, как на его лице бегали нервные желваки.

– А я знаю этого урода! – вдруг сказала она, указывая на экране на известного кавказского бизнесмена, плейбоя и в прошлом политика. – Он наркоман и извращенец, каких не видывал свет. Однажды мы приехали к нему в гости с моим другом, очень богатым человеком, он входит в список Форбс.

– Можно без понтов! – нахмурившись, кинул Максим, всё также смотря в потолок.

Жанна, пропустив мимо ушей его замечание, продолжала.

– Этот урод уже был нанюханный до невозможности, за вечер зачем-то три раза переодевался. Потом к нему приехала девушка в рокерском наряде, красивая, высокая, похожая на воительницу. Когда она сняла куртку, я обомлела – у неё все руки от кистей до плеч были сплошь покрыты цветными наколками.

Наркоман привёл двух своих огромнейших мраморных догов и говорит нам: «Сейчас начнётся самое интересное: мои собаки будут заниматься с ней любовью». Я и мой друг, как ошпаренные выскочили из этого сумасшедшего дома.

– Хватит! – буркнул Максим и, забрав у Жанны пульт, переключил на другую программу.

– О… и этого фрукта тоже знаю! – воскликнула Жанна, – причём с давних пор, когда ещё не стал тем, кто он сейчас. Какой крысиной тропой он взобрался на самый верх?

По телевизору показывали заседание правительства, постное лицо знакомого Жанны докладывало о каких-то результатах. Затем, когда кадр сменился, это лицо только уже более напыщенное, в строительной каске, в сопровождении многочисленной подобострастной свиты в таких же касках расхаживало по какому-то строящемуся объекту и важно раздавало указания.

– Что можешь сказать об этом… народном благодетеле? – спросил Максим.

– Очень жадный и очень скучный! Он что-то сделал со своим лицом, тогда оно в каких-то рытвинах, канавах было. Наверное, ботокс себе колет.

Максим выключил телевизор.

– Сейчас ты с кем живёшь? – спросил он после некоторой паузы.

– А тебе оно надо?

– Не хочешь – не говори.

– Не буду.

– Я как-то давно несколько раз тебя видел в «Сохо» с молодым сопляком, неформально одетым, по виду мажором.

– Я поняла! Денис. Он и есть мажор, сын депутата Госдумы от коммунистов. Денисочка меня сильно любит, он добрый и очень весёлый. Както, ожидая меня возле салона красоты, он подошёл к окну, за которым мне доделывали маникюр, уткнулся носом в стекло и так с пятачком простоял с полчаса, строя дурацкие рожи. Моя маникюрша была в шоке. Я ей сказала, что это мой молодой человек. А прошлым летом он на спор полностью голый проехал по Кутузовскому проспекту на мотоцикле.

Максим встал с кровати и начал одеваться.

– Всё это напоминает Рим времён упадка, – сказал он, – но гниение не может продолжаться до бесконечности. Когда-нибудь нарыв лопнет и настанут очень суровые времена.

– Пусть они настанут попозже, может быть, я успею свалить в тёплую европейскую страну.

– Не уверен, что там будет лучше… Кстати, у тебя гражданский паспорт с собой?

– Да, а что?

Когда Максим и Жанна на её машине (она со вчерашнего дня отпустила водителя), отстояв в пробках, подъехали к банку, рабочий день уже подходил к концу и на улице было темно. В банке Максим переписал на неё сейфовую ячейку и вручил ключ.

– Там деньги! – сказал он. – Тебе хватит. Одно условие – завязывай с работой.

– А чем мне заниматься?

– Не знаю… Деньги ни во что не вкладывай, ни на какие проекты не водись, кто бы тебе что не обещал, не имея опыта – прогоришь. Уясни это. Осмотрись. Подумай… Разберись спокойно в себе. Успокойся, опять же, осмотрись!

– Поняла… С тобой что случилось? – уже тихо спросила она.

– Нормально всё со мной, – почему-то тоже тихо ответил Максим.

– Точно?

– Да!

Жанна довезла Максима по его просьбе до середины Тверской. Здесь он быстро с ней попрощался и зашагал куда глаза глядят. Максим был полностью погружён в себя, но мысль его гуляла, он был как в полубреду. Он шёл знакомыми улицами, но совершенно по хаотичному маршруту, не глядя по сторонам. Иногда в гуще прохожих его толкали, но он абсолютно не обращал на это внимания. Он мог зайти в неизвестно чем заинтересовавший его двор, какое-то время в нём постоять и затем выйти, тут же забыв об этом дворе навсегда. Перед мысленным взором Максима мелькали события, часто совсем незначительные, но почему-то крепко вцепившиеся в память, звучали фразы людей, с которыми он сталкивался когда-то в жизни, обрывки разговоров, разноликий смех. Максим не смотрел на часы и даже не понял, сколько времени он бродил по улицам центра города. Это была фантастическая, похожая на сновидение прогулка. Он сам не мог бы сказать, как оказывался то в одном месте, то в другом. Постепенно становилось меньше людей, сутки близились к ночи. Почувствовав, что замерзает, Максим зашёл в светящийся ночной рекламой шумный ирландский паб, забитый под завязку галдящей и выпивающей публикой. Проталкиваясь между людьми, Максим с трудом нашёл себе место у барной стойки. Он никогда не был в таких заведениях. В пабе грохотала музыка, в проходах между столиками танцевали. Народ был разношёрстный: студенты, менеджеры компаний, какие-то иностранцы, попадались и дяденьки намного старше Максима. Всё это пило, танцевало, общалось. Прямо напротив Максима, похожие как две капли воды друг на друга молоденькие девушки-близняшки в одинаковых полосатых коротких шерстяных платьях, синхронно раскачивали бёдрами в такт музыки. Бармены за стойкой искусно подкидывали бутылки. Пытаясь заказать себе кофе, Максим несколько раз махал рукой то бармену, то пробегающим официантам, но его не замечали, перекрикивать весь зал не имело смысла. Не добившись результатов в попытках сделать заказ, Максим стал рассматривать публику. Невдалеке группа лысых иностранцев (по их неотягощённых проблемами и мыслями лицам это было заметно сразу), некоторые в очках, но все с металлическими кольцами в ушах, обнимались с брюхастым парнем в джинсовой рубашке навыпуск, лицо которого Максиму показалось знакомым. Когда с компанией поравнялась проходящая мимо официантка с подносом в руке, брюхастый её остановил, крикнул: «Мадам, нам ещё пива и крылышки», Максим его вспомнил. Дело было в Мексике, в Канкуне. Здесь мы вновь просим ветер, ветер с бирюзового Карибского моря выхватить одну сцену. Всё же – какая пляска этого тёплого ветра, какой темперамент! Дай ему инициативу в выборе сцен, он с удовольствием показал бы нам идиллию: Максим и Жанна под бескрайним ультрамариновым небом несутся по волнам на скутере вдоль белого пляжа, изумрудные брызги бьют им в лицо… но, к сожалению, нам требуется более приземленная ситуация с тех мест. Жанна совершенно не знала ни одного языка кроме русского и украинского и испытывала за рубежом большие трудности при общении с обслуживающим персоналом, сильно и по-детски конфузясь из-за этого. Наблюдая её попытки что-то донести до понимания услужливых потомков майя, Максим смеялся и говорил:

«Не думай, что если ты коверкаешь русские слова и произносишь их с иностранным акцентом, тебя лучше поймут». Как-то Максим задержался в номере и Жанна была вынуждена сама делать заказ в рыбном ресторане при отеле. Войдя в ресторан, Максим её увидел красной от смущения в окружении озадаченных официантов.

– Бьюсь с этими камарэро уже с полчаса. Меню на русском нет! Здесь странная система обслуживания: что-то надо подходить брать, а что-то они сами приносят, причём какие-то комплексы из нескольких блюд, я уже совсем запуталась и ничего не понимаю.

Привыкшая царствовать в заведениях, всегда уверенная в себе, Жанна в этот раз была абсолютно растерянна, комплексовала, в её красивых карих глазах стояли слёзы.

Между тем Максим заметил за соседним столиком вальяжно развалившуюся на диване группу американизированных соотечественников. Эта компания раздражала Максима уже давно. Два рыхлые парня лет под тридцать в бесформенных футболках и джинсах в сопровождении таких же двух безвкусно одетых упитанных подруг всегда очень громко, особо упирая на акцент, разговаривали на английском, лишь изредка вставляя русские фразы. Компания демонстративно сторонилась русскоязычных и липла к иностранцам. Кое-как знавший английский Максим случайно услышал беседу четвёрки с сидящим к нему спиной канадцем, у которого сзади из-за приспущенных джинсов виднелись жёлтые стринги. Четверка гордо вещала, что они полгода живут в США, в Огайо, и что путёвки в Мексику в этот роскошный отель им подарила крупная фирма, в которой они работают.

Прекрасно видя проблему Жанны, совершенно не обращали на это внимание, компания была увлечена между собой показным и громким спором.

– Я так замучилась! – жалостливо прошептала Жанна Максиму – голова идёт кругом!

– А эти? – Максим сурово кивнул в сторону четвёрки.

– Понтуются между собой, базарят что-то, – устало ответила она.

Максима обуревала злость.

– Эй, блохи! – громко и чётко сказал он им. – Я к вам обращаюсь!

Те вмиг замолчали, даже перестали жевать.

– Ну, что притихли? Согласны с таким названием?

Четвёрка вошла в ступор и испуганно смотрела на него. Дерзкий вид Максима не предвещал ничего хорошего. Они успели отметить его стильную одежду, дорогие часы на крепкой руке, а главное – его решимость перейти к действиям. Компания поняла, что с таким лучше не связываться, но не знала, что он от них собственно хочет.

– Ну чё притихли, где акцент, где произношение?! Вши офисные! Вас кроме языка научили чему-то? Окружающим помогать, например!

– Почему вы с нами так разговариваете? – первой очнувшись от оцепенения, неуверенно вступила в диалог одна из девушек. Слова о помощи окружающим показались ей смягчением позиции Максима. Но Максим, казалось, не слышал её вопрос.

– Ваша задача реже попадаться мне на глаза, раздавлю как блох!

Глядя сейчас на брюхастого, Максим вспомнил, что именно на него и тогдашнюю его компанию он в тот раз «нарычал».

Между тем брюхастый и иностранцы, заметив двух аппетитных близняшек потихоньку приблизились к ним. Брюхастый, желая предстать перед своими приятелями в образе опытного ловеласа, начал крутить тазом в такт движениям девушек. Максим заметил, что эти движения не вызвали у близняшек симпатии, одна из них чуть отодвинулась от неприятного кавалера. Но тот уже вошёл в раж и стал ещё усиленней трясти пятой точкой. Это действие происходило в полуметре от Максима: толстенный зад в приспущенных мешковатого покроя затасканных джинсах ходил из стороны в сторону. Ему стало как-то жаль брюхастого, жаль его настойчивого стремления понравиться иностранцам. «Бедное поколение, – думал Максим, его тщательно взращивали на голливудских фильмах, на поклонении кинозвёздам и попрыгунам эстрадникам, на брендах потёртых джинсов, макдональдса и кока-колы и главное – на пренебрежительном отношении к своей Родине. Очень много в среде молодёжного офисного планктона оказалось оторвано от родных корней, от веры в Бога…

Пусть я конченный грешник, утопаю в помоях пороков, но Россия для меня Родина, а не «рашка»… В среде интеллигенции тоже презрение к этой «стране», к «этому народу» стало хорошим тоном. Образованная, как они сами себя называют, часть населения заражена гордыней, высокомерием, но одновременно с этим каким-то «щенячьим поклонением» всему западному. Максим вспомнил, как, улетая с того же Канкуна, не зная чем себя занять во время долгого перелёта, намеренно втянулся в спор с сидящим рядом с ним в бизнес-классе известным политиканствующим в последнее время эстрадным исполнителем, культовым персонажем нашей музыкальной богемы. Правда, за последние десятилетия никто не слышал от него новых хитов. Творчество этого деятеля, по мнению Максима, сводилось больше к манипуляциям со своими усами: то они торчали в стороны по-тараканьи, то их закручивали кверху, как у Чапаева, нет, нет какой Василий Иванович – как у Дали, то вдруг сбривались, то неожиданно прирастали портосовской бородёнкой.

Глотнув принесённого услужливой стюардессой красного вина, стареющий менестрель вдруг ляпнул:

– Я спокоен, была страна хуже! В древней Мексике на пирамидах пролилось больше крови, чем в России.

Максим моментально отошёл от обволакивающего полусна. Эта фраза задела его за живое.

– Что вы имеете в виду? – спросил он. – Я люблю историю и готов с вами поспорить.

– ГУЛаг имею в виду! – смерив Максима усталым чопорным взглядом, нехотя ответил эстрадник.

– А откуда к нам пришли идеи, породившие братоубийственную гражданскую войну и затем ГУЛаг, разве не из просвещенной Европы. Маркс где жил и работал?

– В Европе не было крови, это наши дикие люди у нас уничтожали друг друга.

– Здесь не согласен! До Маркса была Французская революция, тоже были казни, гильотина работала; Англию вспомните – времена Кромвеля.

– Это мелочи, не те масштабы.

– Нужны масштабы – хорошо! Религиозные войны в Европе! Во Франции мало истребляли друг друга католики и гугеноты?!

– А на Руси – Иван Грозный!

– Что Иван Грозный?

– Добрый такой дядечка, живший во времена позднего средневековья, вы же эту эпоху вспомнили?

– А в Англии Генрих VIII, тоже не ангел! О зверствах Ивана Грозного мы знаем в основном из трудов иностранцев, которые, не понимая наше государство, во многом заврались. Один из них написал, что в Волге водятся крокодилы. Миссии этих иноземцев в России оказались провалены, это с их подачи был вброшен миф о зверствах Грозного. Иван Грозный был религиозный, боящийся Бога человек, к концу его жизни был составлен поминальный список казнённых людей, синодик опальных, в нём несколько тысяч имён. В Париже в одну Варфоломеевскую ночь было больше убито протестантов.

– То есть, по-вашему, то что писали о Грозном иностранцы ложь?

– Да, в большей мере. Хотите конкретики? С именами папского посланника Поссевино, чей визит на Русь не удался, мерзавца и вруна Генриха Штадена, о котором все исследователи пишут, что он негодяй и лжец, англичан Флетчера и Горсея?

Сосед удивленно посмотрел на Максима, его несколько развязанная манера вести диалог прошла.

– Нет, не хочу! У меня нет фактов, но, я думаю, вы очень вольно обращаетесь с этой исторической информацией.

Далее разговор коснулся Русской Православной Церкви. Маловоцерковлённый Максим, но хоть как-то подвизающийся, был поражён совершенной неосведомлённостью собеседника, при этом крайне враждебно и агрессивно настроенного по отношению к Православию. Это была сплошная хула. Вначале он попытался спорить, говоря, что если вы уж указываете на мракобесие и средневековье, тогда критикуйте государство Израиль, там религиозная жизнь развита больше. Но слушая дальнейшие рассуждения соседа, попросил прервать разговор или сменить тему.

Затем они перешли к идее спланированности хаоса и развала нашей страны.

– Да, кому мы нужны? Что у Америки и Европы нет своих проблем кроме нас? Русскому человеку легче все свои беды свалить на кого-то другого кроме себя.

– Вы действительно на полном серьёзе считаете, что мы, с нашими природными ресурсами, никому не нужны? – спросил Максим.

Но, услышав очередные эмоциональные нелепости и либеральные штампы, уяснив, что спорить бесполезно, закончил беседу словами: «Я думаю, что никому не нужны именно мы, а ресурсы нужны более чем».

Как-то позже Максим увидел этого человека в популярной политической передаче. Металл звучал в его голосе, когда он представился и назвал рок-группу, лидером которой являлся. Однако, как этих типов распирает гордыня, – подумал Максим. Медиоперсона снисходительно вещала о коррупции, беспросветном рабском положении народа. «Говорят они правильные вещи, только кто нам эту коррупцию и рабство насадил, – думал Максим. – Вот план Лиоте в действии – вырастить людей, верных своим целям и идеям, идеям, разрушительным для нашей страны. Что нам надо постоянно каяться за свою нелепую и дикую историю, что в начале девяностых просвещённые романтики младореформаторы имели мужество дать нам модель демократического развития, но глупый, дремучий наш народ не смог ей воспользоваться, по причине своего исторического варварства. На самом деле – „нам дали не хлеб, а змею“, которая обязательно должна была ужалить».

Просидев с полчаса в пабе и так и не сумев сделать заказ, Максим вышел на улицу и пошёл в ночь. Тогда же из него окончательно вышел и кондотьер, алчный хищник стяжатель, его место заняло другое лицо – это был бескорыстный защитник, чей удел битва и жертва.

* * *

В эти месяцы всколыхнулась страна и за последние более чем двадцать лет оцепенения сделала шаг и двинулась куда-то. Пошла без ориентиров, без пророков, без идеи, руководимая стайкой напуганных за свой сказочно-сытый быт лжецов. Что ждет впереди, сумеем ли пройти предначертанный путь и будет ли он суров и страшен и забрезжит ли впереди рассвет?

Что-то сбывалось над ним,

и спросить мне хотелось: «Что видишь?»

Жуковский В.А.

Максим погиб в первых числах июня на блокпосту около деревни Семёновка, что близ Славянска. Когда начался обстрел, Максим вылезал из скрытого блиндажа, собираясь выкопать яму под бак с горючим. Недалеко фырчал генератор, трудясь для нужд ополченцев. Он, по всей видимости, и привлёк внимание неприятеля. В этот день это был первый минометный залп. Омерзительный вой резанул по ушам и мгновенно сменился резкими как удары хлыста, взрывами. В один миг мир стал хрустально-хрупким и смертельно опасным. Вдруг рядом чудовищно грохнуло так, будто кто-то тряхнул весь мир, и что-то горячее как кувалдой долбануло в грудь.

Боли Максим не почувствовал. Общее внутреннее сверхнапряжение его как-то лопнуло сродни тому, когда выдыхаешь полной грудью, только в тысячу раз сильней. Он в мгновение ока увидел всю свою жизнь, вернее охватил её как единое целое. Увидел картину, которую когда-то рассматривал в «Савое» и вот он уже внутри неё. Строй конных крестоносцев бешено врубился в ряды ратников. Кругом всё дрожало и ревело, мелькали мечи, щиты, доспехи. Максим ощутил себя внутри битвы. И хотя время спрессовалось, память Максима как алмазом на стекле вырезала и удержала на миг знание: как красивы и светятся изнутри лица тех, кто «положил душу свою за братьев своих».

Над просторами Новороссии играет ветер, он проносится над травой, и по ней пробегает зябь, как по воде; пронесётся над степью и она взволнуется, как море, он завывает в ржавых чревах подбитых танков и бронетранспортёров, гудит в распахнутых настежь калитках и трубах разрушенных хат. Он разносит миру весть об этой войне. И этот шум ветра и далёкий говор орудий как трубный глас доносит фразу: «Помни, по примеру предков, мы здесь стояли насмерть, чтобы жил ты!»

* * *

Александр Дугин.

«Игорь Стрелков: имя русского мифа».

«Надо понять, роль Стрелкова фундаментальна. Это тип русского идеалиста, консерватора, настоящего патриота, который уничтожил будни между принципами и действиями, а эта бездна – парализующий бич нашего патриотизма, когда русские остро осознают, что над нашими ценностями глумятся, нашими интересами торгуют, а власть присваивают не лучшие, а подлейшие, что они делают? Тоскуют, ноют, ругают «малый народ», пьют, конечно, или объединяются в небольшие движения, которые быстро разваливаются Системой, а самые пассионарные бросаются на драки, агрессию и бессмысленную жестокость и жертвенность. Кого-то подкупает для технических целей оппозиция, кого-то ставят под кураторство правоохранительные органы и спецслужбы. Это порочный круг, никто не наносит удар по врагу, никто не утверждает свою цельность, никто не идет стойко и распрямив спину, до конца. Ведь жертвуют собой ребята, русские националисты, национал-большевики или «приморские партизаны», гибнут в драках, садятся, но без цели и смысла и жизнью не рискуют. Русские продолжают обывательский сон. А другие десятилетиями только болтают и красуются. Жалкое зрелище.

И вот появляется Стрелков. И идёт на передовую народной войны. Идёт сам. Тем самым он разрывает основы бессилия, марево страха, угнетённость и депрессивность неспособности перевести идеалы в действие. Если бы он оставался в Крыму или был бы убит в первые дни обороны Славянска, мы бы о нём не знали. И тогда пали прекрасные люди, тоже герои, как и он, тоже русские, разорвавшие оковы морока. И некоторые были моими друзьями… Но Стрелков выстоял и создал армию. И стал центром нашей надежды, нашей воли, нашего преображения. Все остальные не менее хороши, мужественны и слегка нелепы, как и все русские, но Стрелков затронул что-то в нашей душе, в нашем национальном чувстве. И на него низвергнулся русский миф, наша жажда героя. Он просто выполнял долг.

Да. Но это не долг профессионала или человека, оказавшегося в сложной ситуации, волей судеб. Это его долг. Это русский долг, оказавшийся весомее лени, безволия, страха, безразличия, скованности. В том-то и дело, что Стрелков всё сделал САМ. Вот что важно, именно Сам, и через него мы тоже стали ближе к нам САМИМ. Мы увидели, что мы можем. Солдаты, которые воевали в Афганистане и Чечне, тоже были герои. Но они шли туда не сами. Они выполняли долг, имя которому государство. А Стрелков выполнял свой долг, имя которому ИДЕЯ… Русская идея. И он пробил барьеры в нашей душе. Он нас раскрепостил. Стрелков что-то поправил в нас, подлечил. Мы думали, что такого уже никогда не будет – бесстрашного русского православного воина, отправляющегося на священную войну по собственной воле. Но он отправился. И начал побеждать. И с каждым его успехом, с каждой сводкой побеждали мы. Побеждала Россия.

…Он показал, какими мы были и какими, оказывается, мы снова в любой момент можем стать.

Content

Михаил Дмитриев
Цель – Мавзолей и далее…
Из морока постмодерна в окопы Донбасса

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI