Нина

Lennoks Nina ZAPISKI MERTVOI DUSHI (SI) Litmir.net 273567 original 9050d

Записки

мертвой

души

Автор: Нина Леннокс

Жанр: Любовно-фантастический роман, мистика

Рейтинг: 18+

Предупреждение: сексуальные сцены, сцены насилия. Место

действия романа — ад, главные герои — демоны и повелитель

ада.

Аннотация: Ад — это то, что рядом. Ольга Ланская —

могущественная сибирская ведьма. И выбор Дьявола, ищущего

новую игрушку для адских утех, падет на нее. Роковой выбор,

который заставит девушку пройти все круги Преисподней, испытать

боль и ненависть. Выбор, который, в итоге, сделает ее Королевой.

Записка без номера. По следам воспоминаний.

И только шрамы...

На память...(с)

Tracktor Bowling " Шрамы"

Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я потеряла имя и душу, а

вместе с ней и все свои воспоминания. Он запретил мне вспоминать, жалеть

или мечтать о чём-то. В моём мире мог быть только он, так же, как и в моей

голове, и в моих мыслях. Но, несмотря на всю его мощь и власть, он не мог

запретить мне думать. Я хочу вспомнить всё: каждое мгновение своей жизни,

каждую минуту своего заключения, каждую свою смерть. Поэтому я буду

делать короткие записи втайне от него. Не знаю, что будет со мной, когда он

обнаружит их. Но я не могу уйти, не оставив следа. Он хотел моей любви,

моей покорности. Он всё время требовал, угрожал и заставлял желать

смерти. Он стал моим личным демоном, моим проклятием, удавкой на шее.

Он сломал меня, растоптал и бросил. Он проделывал это не раз и не два.

Сотню, тысячу, миллион раз. Как только видел, что я снова могла улыбаться,

брал в руки хлыст. И выбивал из меня радость и желание жить, все хорошие

чувства, на какие я только была способна. Теперь я призрак. Но я помню всё.

Он не учёл моей силы, думая, что я настолько ничтожна и слаба, что никогда

не смогу и вздохнуть без его разрешения. Он слишком самоуверен, и это его

погубит.

Сейчас я нахожусь там, где время перестаёт идти и пространство искажается.

Я там, куда ведут все пути, и откуда нет выхода. Я — в аду. Нет, я не

преувеличиваю. Ад — это ад, а не тюрьма или темница. Это многогранное

понятие, включающее в себя все возможные виды заточения, боли и

отчаяния. Это место крушения надежд, место, полное боли и страха. Это

место, где огонь забирает твою жизнь, твою душу, тебя, не оставляя даже

пепла.

Но я жива. И это самое странное. Что во мне было такого, что заставило Его

оставить мне жизнь, продлить мои мучения? Он был глух к моим мольбам о

смерти. Они доставляли ему колоссальное удовольствие. Он любил

приходить ночами (или вечерами... не знаю, но я в это время всегда

ложилась спать, привыкшая к данной человеческой традиции) и слушать мои

стенания, мольбы Господу, проклятия. Он питался моей болью, чтобы потом

мне же её и вернуть. Он напивался сполна моими слезами, чтобы оросить

потом землю дождём. Он вдыхал аромат моей печали, для него это были

лучшие духи. Нет, он не был маньяком или конченным психом. Нет. Он очень

умён, он и есть ум, он — средоточие всего. И нет, он не Бог. Он его Брат,

предавший семью и поставивший под угрозу жизнь всего живого на Земле.

Он — тот, чьё имя произносят в темноте ночи и изгоняют молитвами из душ

прокажённых. Он — Дьявол. Порождение тьмы, князь мёртвых душ, каратель

и инквизитор. И я — его живая игрушка, от которой он хочет любви. Но я не

знаю, что такое любовь. А что такое любовь в его понимании — боюсь даже

представлять.

Как эти записки увидят свет? Очень просто. Как оказалось, жители ада тоже

способны на чувство сострадания и дружбу. Один маленький чертёнок

согласился помочь мне. Я ему нравилась. Я была необычной для него, чем-то

новым и незнакомым, неким экзотическим зверьком. Он не боялся Его,

потому, что приходился Ему племянником. Надеюсь, что этому прелестному

созданию, непонятно как попавшему в ад, ничего не будет за помощь мне.

Хотя, зная Его, я сильно в этом сомневалась. Он казнил и за меньшие

провинности. Например, за неправильное обращение к нему, Великому и

Ужасному Повелителю Ада. Он часто казнил людей и жителей ада на моих

глазах. Но в последнее время я стала абсолютно безразлична к крикам других

людей, к их плачу, к их боли. Я спокойно смотрела им в глаза, тем самым

выводя Его из себя. Я любила это делать. Не упускала ни единой

возможности сделать что-то Ему наперекор, ослушаться. И пусть я проливала

за это свою кровь, а на теле появлялись новые шрамы. Я никогда не

покорюсь Ему. И пока я жива, я буду писать эти записки и верить в лучшее и,

может, однажды кто-то их увидит и узнает о моей жизни в Аду.

Глава 1.

Глупая, наивная девчонка. Так ничего и не поняла. Его нельзя обмануть, от

него нельзя что-то скрыть. Ад — его дом, его мир, его Вселенная. Он его

создал, ад является его частью. Ничего нельзя сделать тайно здесь, так, чтобы

он не узнал. Мужчина сидел на троне, вокруг которого вились языки

пламени, и смотрел на отражение женщины прямо перед ним. Он мог видеть

всё, слышать всё. Он знал всё. Все её мысли, желания и мечты. Знал о каждой

темной мысли в её голове, о каждом душевном порыве. Как она только

могла подумать о том, чтобы обмануть его? Записки... как это по-детски. Она

решила рассказать миру об аде и дьяволе. Рисковая затея. На что она

надеялась, сочиняя эти сказки? Сказки, которые никогда не будут рассказаны.

И он собирался наказать её за это, но не сейчас. Он даст ей возможность

помечтать, пожить в иллюзии. А потом вновь растопчет все мечты и

надежды, забрав последнее, что у неё было. Она не хотела подчиняться ему,

не хотела любить. На каждое его слово она отвечала дерзостью, на каждый

жест — ненавистью. Сейчас, сидя в этом подвале, она всё ещё верила в Бога

и в спасение. Что за лицемерие! При жизни она редко взвывала к Богу, зато

сейчас, оказавшись на грани, она зовёт его и молит о прощении. Поздно. Из

ада не выходят живыми. И мёртвыми тоже.

Женщина в отражении писала что-то на клочке бумаги, сгорбившись в углу на

полу. Она была так ничтожна на первый взгляд. Для него она была никем,

пустым местом. Один щелчок пальцами, и она отправится в Небытие. Другого

пути для неё нет, после того, как он забрал её душу. У него не было ответа на

вопрос, зачем он это сделал, но сделанного не воротишь. Эта поговорка была

справедлива и здесь, в аду. И даже ему подвластно не всё в этом мире, хоть

этот мир и создал он сам. Но он не обманывался. Она таила в себе источник

неисчерпаемой силы. И это его завораживало, притягивало к ней магнитом.

Она не сломалась. До сих пор она была жива лишь благодаря своей

несгибаемой воли к жизни, пусть эта жизнь совсем того не стоила. Она

боролась с ним день ото дня, не жалея себя. Другая давно бы сдалась и

покорилась. Но только не она. Понимала ли она, что своим неповиновением

ещё больше его заводила и заставляла желать её ещё сильнее? Он всегда

знал, чего хотел, колебания и нерешительность не были свойственны его

натуре. Это не про него. Однако, она всё изменила. Поставила его на колени.

И да, об этом никто не знал. Все видели лишь крайнюю жестокость по

отношению к ней. Но это был единственный выход, чтобы удержать маску.

Он уже брал её и не раз, её тело не представляло для него никакой загадки,

но желание, причём сильное, всё равно присутствовало. Это было

удивительно. Князь Тьмы мог удивляться. А казалось, жизнь давно исчерпала

себя в его глазах и не могла удивить больше. Он видел всё. Но эта девчонка

внесла раздор и хаос в его существование. И это совсем не тот Хаос, что

царит на Земле и в головах людей. Этого Хаоса он знает. Он его друг. И он не

способен на такой раздор, какой принесла в его жизнь эта ведьма. У него

было много женщин, в основном — демоницы. Другие просто не могли

вынести его предпочтений и секса с ним в его истинной форме. Да, и среди

демониц было не так много тех, кто оставался в живых после этого

смертельного соития. Выживших же отправляли в специальный гарем,

больше похожий на помойку. Иногда он наведывался к ним, но случалось это

очень редко, раз в двести лет. Ему всегда нужно было разнообразие. Поэтому

он менял демониц как перчатки, мог погубить больше десятка за день.

Смотря, какое у него было настроение. С этой девчонкой всё обстояло иначе.

И он не мог это объяснить. Никто бы не смог. Он брал её так часто, как только

мог, давая ей время лишь на то, чтобы прийти в себя. И, несмотря на то, что

он знал каждую клеточку её тела, каждый миллиметр её кожи, каждый шрам,

он хотел её вновь и вновь. И если сначала он не обращал внимания на эту

странность, то теперь просто не мог игнорировать. Теперь он хотел её душу.

Именно душу в абстрактном человеческом понимании, а не ту эфемерную

субстанцию, что он навсегда у неё отобрал когда-то.

Люди постоянно придумывают себе различные вещи. Будь то душа или

любовь. И Боги Рая активно помогают им поддерживать эту иллюзию. На

самом деле мир серый и лишен всяческих эмоций. Но так как Боги

наполняют его любовью и светом, аду приходится вносить в него боль и

страдания, как противовес, иначе Боли и Аиду, да и самому Люциферу было

бы нечем заняться. И как выяснилось, людям ближе были ненависть и злость,

нежели любовь и доброта. Что ж, это их выбор. Самое страшное, что эти

чувства оказывали влияние и на самих создателей. Ангелы бывают падшими,

а демоны верят в любовь. Да что там демоны! Сам брат Повелителя Аид

утверждал, что любовь действительно есть. Он был женат, по законам ада,

конечно, и у него был сын. Слушать его постоянные разговоры о любви, об их

взаимоотношениях с женой было невозможно. Как, спрашивается, в царстве

Мёртвых Душ могла появиться любовь?

Таким образом, любовь стала культом для всех: и для людей, и для богов, и

для жителей ада. И Люциферу было интересно, что это такое и где это взять.

Он хотел, чтобы именно эта девчонка показала ему любовь. Она же человек,

значит, должна была знать. Она любила свою бабку-ведьму, своих родителей

и брата, которые погибли в автокатастрофе. Он знал это наверняка, хотя она

часто повторяла, что не верит в любовь. Придётся поверить. Иного выхода он

не видел. Да и не хотел видеть. Правда, в последнее время, он стал

сомневаться в своём решении. Эта чертовка опять пошатнула его

уверенность в себе. Сколько уже прошло времени, с тех пор как она

находилась в аду? Человеческий мозг не мог охватить это число. А сколько

пыток она уже снесла, сколько боли прошло сквозь неё? Очевидно, больше,

чем её человеческое тело могло выдержать. Сколько было пролито слёз?

Больше всей существующей на Земле воды. Но, тем не менее, она тянулась к

закрытой двери и искала ключ от неё. Она снова и снова оставляла кровавые

следы на стене, просто вспарывая её своими ногтями, когда он в очередной

раз приходил к ней. И раз за разом она ему отказывала, надеясь

восстановить свою силу однажды. Как наивно. Рано или поздно ей придётся

снять розовые очки и увидеть мир таким, каким он является, со всей его

темнотой и безысходностью.

Отражение зашевелилось и начало плеваться искрами, предупреждая о

появлении ещё одного объекта. Адам! Мужчина подвинулся поближе к

огненному зеркалу и начал с интересом следить за происходящими

событиями.

— Адам, привет, — прошептала девушка и протянула чертёнку кусок бумаги.

— Никто тебя не видел?

— Нет, я проверял, — сказал он и, взяв записку, погладил пленницу по руке.

— Как ты? Тебе что-нибудь принести?

— Спасибо, Адам, но ничего не надо. Если только ещё ручку и бумагу. Ты

уверен, что Он ничего не узнает и не накажет тебя? — спросила она с явно

различимым волнением в голосе.

Она волновалась я за этого маленького чертёнка! Мужчина с удивлением

смотрел на девушку, чьи волосы были настолько грязными и спутанными, что

невозможно было различить их цвет. Но он помнил, что они были цвета

зрелой пшеницы, яркими, как дневной свет. А теперь потухли, так же, как и

её глаза. Он хотел другую её, ту, которая была в самом начале. Новая она

была спокойная и безразличная ко всему. Не кричала и не дралась с ним. Он

думал, что она смирилась. Но не тут-то было. Она вела упорную, но

бессмысленную борьбу за свободу. И это ему нравилось. Такая женщина ему

и была нужна. Такая у него и будет.

— Уверен. Я же его племянник. — Чертёнок был уверен в своей

безнаказанности. — А кому именно передать записку?

— Не знаю, кому хочешь. Только подальше отсюда, чтобы Он не обнаружил

её слишком рано. Спасибо, Адам, — сказала она нежно и потрепала его за

рога. — Ты — единственное хорошее впечатление от моего пребывания

здесь, — горько вздохнула.

— Не за что, Ольга. Пока!

Негодник! Он найдёт его и отберёт записку, а затем отдаст его отцу на

воспитание. Получит пару раз раскалёнными розгами, да проведёт целый

день, сортируя души у Аида, так больше не будет совершать такие

опрометчивые поступки. Уж ему-то не знать, что Люцифер видит и слышит в

аду ВСЕ.

Девушка вернулась в свой угол и села, обняв колени. Эта поза была её

любимой. Взгляд устремлён в стену, в пустоту, куда-то так далеко, что даже

Он не мог проследить за его направлением. Почему-то ему захотелось

перевести её из этого карцера в другое место. Но что он мог этим добиться?

Ничего. Просто ему хотелось, чтобы ей было удобней, чтобы она могла,

наконец, помыть голову и не сидела на холодной земле в почти кромешной

тьме. Вроде у людей это называлось заботой? Какое ужасное слово!

Мужчину передёрнуло от этих мыслей, и он разозлился. Превратила его в

какого-то мягкотелого идиота. Пусть посидит там ещё немного, а может, и

много. Всё будет зависеть от неё. Год или два, век или тысячелетие. Время у

них есть. Вечность.

Мужчина щёлкнул пальцами, и изображение исчезло. Она вывела его из

себя, поэтому сегодня пострадает не одна демоница. Он будет насиловать их,

разрывая тела своими когтями, слизывая чёрную кровь. Возможно, даже

поджарит кого-то. Они будут заменять её, будут компенсировать её

непокорность. Это закон жизни. Кто-то обязательно должен пострадать.

Иначе никак. Мужчина ухмыльнулся своим мыслям и, вызвав своего

поверенного демона, приказал доставить к нему Адама, а пару демониц из

гарема — в его спальню. Он уже предвкушал, как они будут визжать и

истекать кровью, как они будут молить его остановиться, на что он только

рассмеётся и, войдя глубже, разорвёт их тела на части. Сегодня падальщикам

будет, чем заняться. И во всём виновата эта дрянь, которая оказалась

слишком стойкой и несгибаемой. Но придёт и её черёд склонить перед ним

голову. Он верил в это.

Адам уже стоял перед ним и разглядывал свои ноги.

— Ну, что, племянничек, опять учудил ты. Надо бы тебя наказать, — с

удовольствием сказал мужчина, смотря на чертёнка. — Чего это ты всё

вьёшься вокруг этой ведьмы?

— Она хорошая, — пожал плечами Адам. — Правда. Она… добрая, что ли. Я

ещё не встречал таких, как она. И, к тому же, она знает много земных сказок

и историй. Мне с ней очень весело.

— Хорошо. Я не запрещаю тебе с ней общаться, хотя надо бы. Но, ты знаешь,

что передача записок от пленницы втайне о меня, это преступление? —

грозно спросил мужчина и выпустил струю огня.

— Да, дядя, я знаю, — виновато произнес мальчишка, но в его глазах не было

ни капли раскаяния.

— О наказании ты тоже знаешь.

— Только не к отцу сортировать души! Пожалуйста! Я ненавижу этим

заниматься. Накажите меня лучше вашими розгами!

— Можно и розгами. Зайдёшь после того, как закончишь с душами, —

Люцифер улыбнулся. — Записка. — Протянул руку.

Поколебавшись с минуту, мальчишка отдал её. Он ещё думал отдавать или

нет. Неужели так привязался к девчонке? Мужчина решил, что из этого

можно извлечь свою пользу. Надо только обдумать всё хорошенько.

— Свободен, Адам. Аид тебя уже ждёт.

Вздохнув, он ушёл, а мужчина стал собираться на пир крови и боли, уже

дрожа от нетерпения. Крики демониц сегодня сотрясут сами Небеса, он

выбьет из них последнюю жизнь. И если ему всё равно будет мало, он

наведается к девчонке. А пока пусть и дальше молится своего Богу и строчит

эти бессмысленные записки, уверенная в том, что это спасёт её.

Рассмеявшись этим мыслям, он исчез.

Записка № 1. Ад — это то, что рядом.

Она смеялась, считала, жизнь — только игpа.

Ведь так пpосто, очень пpосто взлететь над землей к небy.

Hо возвpащаясь yтpом, нашла двеpь в свой ад! (с)

Tracktor Bowling "Она"

В тот день, когда моя жизнь навсегда изменилась, ничего не предвещало

беды. Впрочем, как это всегда и происходит. Когда приходит твоя очередь

умирать, ты чувствуешь себя как никогда живым. Это был обычный осенний

день, теплый и такой по-настоящему живой. Солнце светило по-летнему

ярко, не желая расставаться с яркостью и беззаботностью лета. Каждый

зеленый лист, травинка и ползущее под солнечными лучами насекомое так и

кричали о жизни. Осень только вступила в свои права, все еще сохраняя на

себе отпечаток жаркого августа. Лес, где я собирала грибы, пел голосами

сотен птиц и цвел ароматами сотен цветов. Тот день был сказочным. Но, как

водится, сказки длятся недолго. И моя закончилась быстро.

Придя домой, с полными корзинами грибов и различных трав, я стала

заниматься своим любимым делом — варить зелья. Да, я была

потомственной ведьмой. Вы можете осуждать меня и порицать. Мне все

равно. За свое пристрастие к магии я заплатила сполна. Цена была

обозначена, и мне ничего не оставалось, кроме как отдать последнее — свою

жизнь, а впоследствии, и душу. Как оказалось, её тоже можно отдать. Точнее,

её могут насильно отобрать у тебя. Этот путь я выбрала сама, сама же за него

и ответила. Но об этом позже.

У меня была гора заказов от различных людей. Все они хотели одного и того

же: любви, мести и денег. Человеческая натура темна, как это подземелье, в

котором я сейчас нахожусь. И уж поверьте, я знаю, о чём говорю. Теперь о

темноте я знаю все. Ведь, она — мой единственный друг, мой единственный

собеседник, мой кислород и мой мир. Темнота проникла в меня уже давно,

как только я начала заниматься магией. На мне с самого рождения стояла

метка Дьявола. Не было ни единой возможности от него сбежать. Я знала,

что он придёт за мной, но не думала, что так рано.

В тот день мне нужно было сварить зелье для Ланы, моей соседки по даче, от

которой ушел муж. Она решила взять двойной грех на душу: приворот и

порчу. Я никогда не отговаривала людей от использования магии в любых

целях, хотя и считала, что ушедший муж — недостойный повод для

грехопадения. Мне, опять же, было все равно. Я получала за это деньги,

причем, неплохие. У сильнейшей ведьмы Сибири был свой прейскурант на

грех. Цены были высокими, но люди не скупились, гонясь за призрачным

счастьем. Мне было их не жаль. Если человек не понимал сам, что

колдовство — это грех, я ничем не могла ему помочь. Я могла лишь стать

проводником между ним и адом. Сейчас вы, наверное, испытываете ко мне

неприязнь. И Вы правы. Но если бы я отказалась помочь Лане, она бы все

равно обратилась к другому колдуну, и не факт, что он не навлек бы на нее

еще большую беду. Я же сделаю все качественно. Муж вернется, любовница

заболеет или умрет, как пожелает заказчица. К человеческой жизни я

относилась просто. Есть человек, нет его. Мне-то какое дело? Я была одна в

этом мире, никому не нужная и всеми забытая. Поэтому чья-то смерть меня

мало волновала, и, уж тем более, не расстраивала. Жалела я если только

детей. И никогда не причиняла зла детям. Они невинные существа, чистые

душой и телом. Дети были неприкосновенны. А все остальные — запросто,

дело в цене. Да, это жестоко. И сейчас вы меня должно быть ненавидите.

Право ваше. В данный момент я нахожусь там, где чье-то мнение уже не

имеет значения. И даже твоё собственное.

В общем, не буду много говорить о себе. Для этого, надеюсь, ещё найдется

время. Возвращаясь к тому дню. Я сварила зелье для Ланы, но забыла слова

порчи. Никогда такого не происходило, честное слово! Эти порчи, заговоры и

привороты были для меня, как молитвы для верующего. Магия была моей

верой, заклинание — молитвой. Почему именно в тот день я забыла эти

слова? Почему именно слова для наведения порчи, а не для приворота,

например? Но, видно, действительно все случайное в этой жизни происходит

отнюдь неслучайно. Чтобы найти текст порчи, мне пришлось спуститься в

подвал, где хранились бабушкины книги и прочие вещи. Различные порчи,

проклятия и тёмная символика находились в специальных книгах. Они стояли

на отдельной полке, как бы особняком от остальных книг, заключая в себе

небывалую силу, мощь сильнейших ведьм трех поколений. Не дай Бог

перепутать или забыть слово во время ритуала, последствия могли быть не

предсказуемыми. Как для человека, заказавшего ритуал, так и для ведьмы.

Достав первый том старинной книги, в которой делала пометки ещё моя

прабабка, я стала искать нужный мне текст. Но внезапно моё внимание

привлекла запись чёрной ручкой в самом низу страницы: «Для большего

эффекта при наведении порчи следует прочесть заклинание на вызов духа

тёмного порядка, стр. 678». Я часто практиковала подобные вещи. Но это

было больше похоже на баловство. Вызывать дух просто так — это одно, а

вызывать во время ритуала и просить о помощи — совсем другое. Я очень не

хотела связываться с тёмными силами напрямую, выходить с ними на

контакт, когда во мне задействована вся моя сила и энергия. Это было

опасно, и я это понимала. Поэтому, оставив эту запись, я повторила текст

нужной мне порчи и поднялась наверх. Зелье было готово, осталось только

начитать порчу на него, что я собиралась сделать вечером. Я начала

заниматься сортировкой трав, когда меня прервал звонок. Лана.

— Алло. Лана, здравствуй.

— Здравствуй, Ольга. Я хотела узнать, как обстоят дела с моим заказом, —

сказала она, тщательно выбирая слова, чтобы не говорить: «Ну, что, ты уже

готова сломать жизнь моему мужу и забрать жизнь у его любовницы?»

Люди были такими трусами в душе. Они смело шли ко мне за помощью,

были так щедры в своих пожеланиях смерти или болезни кому-нибудь, но,

когда доходило дело до признания своей низменной сущности, они сразу же

делали шаг назад. Слабаки.

— Да, всё почти готово. Вечером я жду тебя.

— Спасибо. Только я хотела немного изменить свои пожелания.

— Да, что именно?

— Это касается любовницы. Муж сегодня сказал, что собирается продать

нашу с ним квартиру! Нашу общую!!! На которую я работала не меньше, чем

он. А всё потому, что его потаскуха так хочет. Он собрался выкинуть меня на

улицу, или, продав свою часть непонятно кому, оставить жить с незнакомыми

людьми. А вдруг они окажутся преступниками или извращенцами? —

кричала в трубку девушка, всё больше выходя из себя. — Мало того, что он

оставил меня, когда мне так нужна была его поддержка и уволил с работы,

так теперь ещё хочет вышвырнуть на улицу, — всхлипывала Лана. — Поэтому

теперь я хочу, чтобы она умерла. Умерла в мучениях, Ольга. Это возможно

сделать?

Люди. Что тут ещё скажешь. Их природа настолько кровожадна, мстительна и

мелочна. Молодая девушка, у которой вся жизнь была впереди, сейчас

просто ставила крест на себе и всей дальнейшей жизни. Муж-то вернётся, но

вот каким он станет? Возможно, он будет её бить и насиловать. А может

быть, станет тряпкой и овощем, ни на что неспособным. Но никогда у них не

будет любви. Кто-нибудь когда-нибудь видел любовь по принуждению?

— Всё возможно, Лана. Ты платишь, ты и выбираешь. Цена на порчу со

смертельным исходом вдвое выше.

— Я согласна, — не раздумывая, согласилась она.

— Тогда зайдёшь завтра утром за зельем. Я тебе всё объясню и расскажу.

— Хорошо. Спасибо, Ольга.

— Да не за что.

— До завтра.

— До свидания, Лана.

Порча со смертельным исходом… Смерть должна быть мучительной. Здесь

без тёмного духа не обойтись. Не могла я в тот день устоять перед этим

желанием открыть ящик Пандоры, не могла. И я открыла его.

Вечером, готовясь к ритуалу, я никак не могла избавиться от ужасного чувства

надвигающейся беды. Это предчувствие было, как удавка на шее,

затягивающаяся всё туже. Я почти задыхалась. Но отступать было поздно.

Зелье готово, человек ждёт. По сути-то, что такого необычного я собиралась

сделать? Ничего. Обычная рутина. Всего лишь порча, только с призывом

тёмного духа. Успокоившись, я списала все эти странные ощущения на

резкую смену погоды. От утреннего солнца и лёгкости не осталось ничего.

Небо потяжелело, будто налилось свинцом. Тучи закрывали луну, будучи

донельзя чёрными и плотными. Шёл мелкий дождь, отбивая похоронный

марш на крыше, словно прощаясь со мной. Молнии били ему в такт, освещая

местность вокруг. Этот первобытный танец природы заставлял моё сердце

сжиматься от ожидания чего-то страшного и непоправимого. Но отбросив

всю эту чушь, я переоделась в чёрную накидку с капюшоном на голое тело и

приступила к ритуалу. Нужно было начитать текст порчи на зелье, тем самым

зарядив его энергией. Это должно было забрать у любовницы здоровье. Как

бы Лана подсунула ей это зелье, я не знаю. Ну да, это уже были не мои

заботы.

Сосредоточившись на своих ощущениях, я стала читать текст. Каждое слово

забирало из моего тела энергию, передавая её зелью. Невидимые потоки

силы кружились вокруг меня, заставляя всё тело вибрировать. Это были ни с

чем несравнимые ощущения. С одной стороны, это тебя опустошало, а с

другой, заряжало ещё большей энергией. Состояние пограничное с

эйфорией. Содрогнувшись последний раз, отдавая остатки силы, я вдохнула.

Воздух был на удивление свежим и холодным. Холод бежал по спине

мурашками, несмотря на то, что я сейчас была котлом бурлящей энергии.

Отставив зелье в сторону, я сделала нерешительный шаг по направлению к

книге. Дух. Я боялась. Впервые в жизни я боялась. Наверное, люди чувствуют

тот момент, когда они особо близки к переступанию роковой черты. Всё

внутри меня кричало, просто визжало, прося остановиться. Но в то же время

какая-то невидимая сила подталкивала меня ближе к краю, как будто шепча

на ухо: «Иди и сделай это, это же так привычно для тебя». Не в силах

сопротивляться себе же самой, я открыла книгу на странице 678 и

быстренько пробежалась глазами по тексту. Местами встречались слова из

латыни и различные имена, что говорило о явной мощи этого текста. И где

только прабабка его взяла?

Я набрала в грудь побольше воздуха и полоснула бритвой по венам. Кровь

была необходимым элементом вызова тёмного духа. Для мелких духов

хватало крови из пальца, но сегодня малой кровью я не отделаюсь точно.

Кровь капала на пол, окрашивая его в красный и растекаясь яркими

струйками в разные стороны. Я начала произносить слова, глядя в книгу,

делая паузы после имён и латинских слов, чтобы сделать ещё надрез. Боли я

не чувствовала. Бешеный вихрь энергии стал подниматься во мне, заменяя

вибрацией все чувства и ощущения. Создавалось впечатление, будто тело

перестало быть моим. Удар молнии прямо в крышу заставил меня выронить

бритву и прервать ритуал. Страх парализовал, заставляя кровь бежать

быстрей по венам. Я сходила с ума от разрывавших мою голову голосов. Я не

знала, кому они принадлежали, но гул всё нарастал. Они кричали: «Скажи,

что призываешь нас, скажи это. Скажи, что призываешь Астарота к себе.

Скажи!» Я упала на колени, хватаясь за стол, пытаясь противостоять этому

вторжению, но силы были неравны. Кровь всё так же сочилась из раны,

перед глазами всё плыло, уши заложило. Страх и паника достигли своего

предела, вынуждая сделать всё, чтобы прекратить эту пытку.

— Призываю к себе Астарота! — крикнула я, слабея на глазах.

Неожиданно потух свет, и в темноте появлялись лишь всполохи молнии,

нагоняя ещё больше страха. Сам воздух был наэлектризован наступающей

опасностью. Последний раз сверкнув, молния потухла, оставляя меня

наедине с тьмой.

— Ну, здравствуй, Ольга, — сказало сладким голосом существо, появившееся

из ниоткуда. — Ты призвала меня к себе. Что ты хочешь?

— Мучительной смерти для одной женщины, — прошептала я, держась за

голову, так как она до сих пор раскалывалась.

— Ты просишь смерти для какой-то женщины, когда сама умираешь сейчас

на моих глазах? — удивился дух.

— Да, как видишь, — прохрипела я, уверенная, что в живых-то останусь в

любом случае. Перед духами или демонами нельзя проявлять слабость.

— Интересно. Подожди-ка минутку, — сказал он и исчез.

Появившись через пару минут, он произнёс:

— Я исполню твою просьбу, но взамен ты должна будешь что-то отдать мне.

— Я согласна, — согласилась я, лишь бы покончить с этим поскорей. Боль уже

сдавливала сердце, лишая возможности думать.

— Так просто? Даже не спросишь, что я хочу? Хотя, это уже и не нужно.

Женщина умрёт в течение следующих трёх дней в страшных мучениях, а ты

идёшь со мной.

— Куда? — Я пыталась поднять голову и посмотреть на него. — Бери, что

хотел и проваливай.

— Так я и беру, малышка. Твою душу и тело, — демон злобно рассмеялся,

поднимая вокруг себя столб чёрной пыли, что ослепила меня на мгновение.

Когда я снова смогла видеть, я бы отдала всё, чтобы ослепнуть навеки.

Глава 2.

Мужчина несколько раз перечитал записку, ещё больше убеждаясь, что

Ольга Ланская была именно той женщиной, которую он хотел видеть рядом с

собой. Она не лицемерила и не кривила душой, говорила, как есть. Она

признавала свою тёмную сущность и отлично понимала, что оказалась здесь

неспроста. Она была достойной ученицей своей бабки, которая сейчас

находилась на пятом кругу ада. Кстати, поплатилась она за те же

любопытство и жадность. Всё-таки не зря он в своё время послал Пандору на

Землю. Женщины абсолютно не усвоили урок, который она им преподнесла.

Они до сих пор лезли туда, куда соваться не стоило. Они закрывали глаза на

предупреждения, на свои ощущения, на всё. Думали, что их пронесёт, что на

них эта цепочка фатальных неудач прервётся. Но как бы ни так. Игры с тьмой

ещё ни для кого не заканчивались победой, а лишь сокрушительным

поражением. И Ольга была ещё одной поверженной. Почти. Полное

подчинение её воли — дело времени. Мужчина был уверен в этом как в том,

что ад и рай существуют. Разве могла она сопротивляться ему, самому

Повелителю Ада? Могла. Это он уже выяснил. Но вот как долго она сможет

противостоять ему — вопрос другой. И он намеревался найти ответ в

ближайшее время.

Эта записка заставила его перенестись воспоминаниями в тот день, когда и

его жизнь тоже претерпела значительные изменения. Он всего лишь хотел

новых ощущений, новых рабынь. Старые уже не удовлетворяли, не было

ярких эмоций от издевательств над ними. Они банально ему надоели.

Человеческие женщины, доставленные для утех, были так слабы и

безвольны, они не оказывали никакого сопротивления, не давали отпора.

Они просто орали, когда он бил их розгами с шипами, когда вспарывал кожу

когтями, когда сыпал на раны соль или поливал кислотой. Они умирали

слишком быстро, и ему приходилось уничтожать их изуродованные тела, а

души отправлять к Аиду. Для них семь кругов ада, положенных по закону для

грешников, заменялись парой часов забав с Дьяволом. Они должны были

быть ему благодарны за оказанную честь, но вместо этого лишь плакали и

кричали о своей ненависти к нему. Странные, честное слово. Он никогда их

не понимал. Ведь, если человек выбрал путь убийцы или насильника, то

почему он плакал кровавыми слезами, попав в ад? Куда он надеялся попасть

после смерти? В райские кущи? Нет, ему было абсолютно непонятно

мышление людей. Это самые странные существа, которых когда-либо

придумал его брат. Но если бы их не было, с кем бы он тогда развлекался?

В тот день умерла его любимая рабыня Мила. Она продержалась дольше

всех. Он искренне любил её, как свою вещь, поэтому старался дозировать

боль, чтобы она не умерла слишком рано. Она так яро плевалась

оскорблениями, проклятиями и даже молитвами. Она была забавной.

Начинала читать «Отче Наш» каждый раз, когда он приходил к ней. И почему

люди думают, что Бог слышит их молитвы в аду? Ещё одна необъяснимая

странность их сознания. Как же он любил насиловать её во все отверстия,

которые только были в ней. Проникая в неё, он доставал до самой души.

Души грешников были для него как воздух, абсолютно необходимы. Эта

женщина была грешна настолько, что он мог сдерживаться, когда находился

в ней. Он проникал глубоко в её тело, насколько это было возможно,

сотрясая своды ада своим неистовым ревом. Ее черная душа хранила в себе

свидетельства множества убийств, крови и насилия. Он получал дикий, ни с

чем несравнимый оргазм от мощных флюидов, исходивших от нее, до того

грязных и мерзких, что он начинал дрожать. Фантастические ощущения.

Мила была воплощением зла. Зло в чистом виде, как оно есть. На ее руках

была кровь сотен невинных детей, которых она зверски растерзала, будучи

живой. За это ее прозвали "Мамочкой Сатаны". О да, она вполне могла быть

его матерью, если бы не была безумна. Но дети были не по его части. Хоть,

он и являлся Дьяволом, жестоким и беспощадным монстром, детей никогда

не трогал. Он просто не имел права. Его удел — грешники. А Мила не

гнушалась даже младенцами. И самое интересное, что ещё больше заряжало

его энергией и силой, так это то, что она не раскаивалась. Ни разу она не

сказала, что жалеет о содеянном, ни разу не помолилась Богу о прощении

грехов, она не плакала об убитых детях ни секунды. И он был уверен, что она

повторила бы свою жизнь снова, будь у нее такая возможность. Но всему

хорошему однажды наступает конец. Мила умерла, не выдержав последних

пыток. Зачем-то ему захотелось поэкспериментировать. Он хотел посмотреть,

сможет ли боль, достигнувшая пика, заставить эту маньячку раскаиваться.

Позвав своего верного помощника и друга Акила, он приступил к экзекуции.

Что только они не делали с женщиной: и прижигали ее тело раскаленным

железом, и опускали в котел с кипящей водой и просто поджигали ее. Ничего

не помогло. Она умирала в страшной агонии, от ее тела почти ничего не

осталось. Одно мясо, притом пригоревшее. Лицо — сплошное кровавое

месиво. Это была уже не его любимая вещица, хотя, черноту, за которую он

так любил ее, не смог выжечь даже огонь. Умирая, она в последний раз

прошептала, что прожила жизнь так, как и хотела, и ни о чем не сожалеет.

Можно сказать, что последнее слово осталось за ней, и она ушла

победителем. Теперь ее существование будет проходить в холодных стенах

Аидова царства. Там, где души молчат.

Ему не хватало Милы. Он хотел этого грязного, омерзительного,

опьяняющего своей мерзостью секса. Эмоции, вот чего ему было всегда

мало. Ненависть, злость, гнев, ярость... этот букет лучших качеств

человеческой души он любил испивать до дна. А если еще при этом отрывать

куски тела своих жертв и слизывать их кровь... так можно просто с ума сойти

от наслаждения. Поэтому, дабы не прекращать традицию, он решил найти

замену своей ушедшей игрушке. Он хотел какую-нибудь маньячку,

психопатку, убийцу. И чем большая степень одержимости у нее была, тем

лучше для него.

Он, Акил и Кроу собрались в его "кабинете". Это место считалось священным

в аду. Доступ к нему имели лишь избранные, а кто станет избранным, решал

Дьявол. Последнюю пару тысяч лет ими были Хаос и Боль. Очень уж они

сдружились, такая суровая мужская компания. А привести ему девушку из

человеческого мира должен был Астарот, который мог управлять

психическими состояниями людей. Ну, нельзя было, даже ему, самому Князю

Тьмы взять и просто так похитить человека. Сразу эти архангелы набегут со

своими лекциями, нравоучениями и требованиями сохранять баланс

справедливости. Как же его бесили эти идиоты небесные. Когда-нибудь он

точно поджарит их или сварит в котле. Заодно и поужинает, хотя ему это

было ненужно. Но не отведать свежеприготовленного ангела было бы

грехом.

— Опять ты мечтаешь сожрать какого-нибудь небесного олуха? — рассмеялся

Акил. — Сколько можно? Иди и вылови глупого молодого ангелочка, да

позабавься с ним. Ты же знаешь, как их, молодых и неопытных, тянет познать

тьму.

— Вылови, ага. А потом Михаил с Уриилом заставят меня пятки вылизывать

этому ангелку, чтобы они не рассказали о произошедшем моему братцу. Ты в

курсе, как с этим строго. Нарушать баланс сил не смеет никто, даже сам

Дьявол. Нет уж, спасибо, я лучше людишек на вертел понасаживаю, — сказал

мужчина, уже предвкушая вечернюю программу для счастливицы, на

которую падет его выбор.

— Кого на этот раз? Похожую на Милу или что попроще? — спросил Кроу,

просматривая живую карту Земли, с отмеченными на ней душами

грешников.

— Можно и что похуже, если такие вообще существует. Открой карту России.

Мне нравятся их женщины. Они не знают полумер. Если любят, то до смерти,

если ненавидят, то и смерть не спасёт.

— Вот хороший вариант, — сказал Кроу и показал на женщину,

разделывавшую в этот момент тело мужчины на столе в каком-то подвале. —

Это Марго, челябинская доктор-смерть. И о ней легенды ходят. Мужчин

ненавидит так сильно, что даже отца родного и брата на фарш пустила. По-

моему, идеальный вариант.

— А что? Есть в ней что-то, — согласился Акил. — Заодно и отомстишь за

наших, — весело сказал он.

— Наших, — фыркнул мужчина. — Эти земные придурки с пенисами не

имеют к нам никакого отношения. Мы всего лишь пользуемся их внешними

оболочками.

— Что это за всплеск активности со стороны Сибири? — поинтересовался

Кроу, приближая изображение.

— Ведьма какая-то опять ритуалы проводит. Ничего интересного. Я за Марго.

Отличный вариант. Представь, как она будет тебя ненавидеть! Ты для нее тот

же придурок с пенисом, пусть и Повелитель ада. А сколько гнили содержит

ее душа? Это самое то, что надо.

— Подожди со своей Марго. Хочешь, возьми себе, — отрезал мужчина,

завороженно глядя на девушку, которая сейчас стояла голая в комнате,

готовясь к проведению ритуала.

Он не мог сказать, что так привлекло его внимание. Может, ее молочно-

белая кожа, а может волосы цвета солнца или эти удивительные глаза,

кажущиеся прозрачными? Она была чертовски хороша собой! Истинная

ведьма. И список "добрых дел" у нее был внушительным. Он восхищался

сильными ведьмами, которые могли убивать без крови и прочих следов.

Просто прочитав нужный текст, она могла заставить человека биться в

агонии. И она это делала. Причем, не раз. А ведь ей всего-то было двадцать

шесть лет! Далеко пойдет. И рано или поздно окажется у него. Мужчина был

впечатлен. Да, она была не в его вкусе. Красивая, яркая, в трезвом уме и

памяти, она не была помешанной маньячкой или людоедкой. Но такая

чертовка, обладает ещё большей силой. Тихо разрушающей, невидимой

силой. Он понял, что хочет именно ее. Возможно, она сломается слишком

быстро. На вид она была очень хрупкой, точно хрустальной. Наверное, это

будет вдвойне приятно — ломать такие тонкие ручки, подминать под себя

такое нежное тело. Мужчина уже возбудился и не мог думать ни о чём

другом, кроме как получить эту бестию любым путем.

— Я выбрал, — уверенно сказал он. — Она. — Ткнул пальцем в

пульсирующее темное пятно с именем Ольги Ланской.

— Ты серьезно? — удивились в два голоса Хаос и Боль. — Что ты с ней

собрался делать? Она же умрет сразу, как попадет сюда. Аид тебя скоро

возненавидит. Ты ему каждый день подбрасываешь столько работы! —

сказал Кроу.

— Не знаю. Я просто хочу ее. И хватит спорить! — рявкнул мужчина и вокруг

взметнулись столбы огня. — Сейчас же доставьте мне ее. Как хотите, но,

чтобы она через пять минут была здесь. Зовите уже этого болвана Астарота!

— Хозяин, Вы звали? — раздался услужливый голос демона, появившегося из

ниоткуда.

— Ты должен заставить эту ведьму отдать душу и тело. Ты знаешь, что надо

делать.

— Вы выбираете себе новую игрушку? Почему именно она? Я тут на днях

видел такой экземплярчик в Африке... — начал демон, но быстро замолчал,

пораженный разрядом молнии и отброшенный назад.

— Еще одно слово о том, что она не то, что мне надо, и Вы все окажитесь у

Аида. Всем ясно? —жестко сказал мужчина, начиная злиться. Его желания не

должны обсуждаться!

— Всё ясно, мой Повелитель, — пролепетал демон, снова стоя на двух ногах.

— Как я должен действовать?

— Не знаю, на твоё усмотрение. Она сейчас собирается проводить ритуал

какой-то, воспользуйся этим.

Девушка была взвинчена до предела. Мужчина чувствовал энергию,

рвущуюся из неё наружу. Он также чувствовал её нерешительность. Она

боялась чего-то, хотела и боялась одновременно. Её тянуло к чему-то

тёмному и опасному. К тому, что она не делала раньше. Учитывая, что

девушка была ведьмой и совершала сейчас ритуал по наведению порчи, она,

должно быть, хотела вызвать тёмного духа. К таким выводам пришёл

мужчина и поделился своими соображениями с демоном. Когда же девушка

взялась за бритву, всё окончательно встало на свои места.

— Астарот, к ней пойдёшь ты! Заставь её отдать себя, — сказал возбужденно

мужчина, еле сдерживаясь, чтобы не сбросить человеческий облик.

— Как прикажете, мой господин. Куда доставить девушку?

— В мою спальню.

Демон исчез, но появился вновь через минуту.

— Она согласна, Повелитель. Совсем она неустойчивая. Сразу сдалась.

— Сразу сдалась, говоришь? Возможно, она и вправду не то, что мне нужно.

Но я всё равно хочу видеть её у себя. Не понравится, значит, отправится

отбывать наказание за грехи.

Демон исчез и опять вернулся.

— Она у вас, господин.

— Свободен, — отдал приказ мужчина, и демон испарился.

— Пришло время опробовать новую жертву, — плотоядно улыбнулся. — Вы

можете идти, — бросил он двум другим мужчинам. — На сегодня дел нет. А

вот меня кое-какие уже ждут, — произнёс, растягивая слова от наслаждения,

и исчез.

Так началась их с Ольгой история. Он убеждал себя, что это произошло

случайно. Но тоненький противный голосок настойчиво шептал ему, что

ничего не делается случайно. Уж он-то должен был это понимать. Должен,

да, но не хотел.

— Асмодей! — позвал демона мужчина.

— Да, мой Повелитель? — Поклонился демон.

— Ты распространил копии записки по первому кругу ада и среди жителей?

— Да, Повелитель. Всё сделано, — отчитался он.

— Свободен тогда.

Он не знал сам, зачем это делал. Просто она хотела, чтобы хоть кто-то увидел

эти записки. Пусть, так и будет. Ничего страшного не случится, если черти

потешатся, читая эти опусы. В аду было не так уж и много писателей. А

грешникам первого круга будет полезно почитать мемуары товарища по

несчастью. В общем, это можно было устроить. Так, почему бы и нет?

Мужчина смял записку, всё ещё переживая события того дня и пытаясь

убедить себя вновь и вновь, что всё это было ничем иным, как неудачным

стечением обстоятельств. Даже у Дьявола бывают неудачные дни.

— Случайно… всё это произошло случайно, — произнёс мужчина и поджег

копию записки, превращая её в кучку пепла.

* * *

— Дьявол, а такой наивный! — рассмеялась женщина, смотря на мужчину в

шаре.

Её смех отдавался от тёмных мраморных стен разноцветными всполохами

энергии. Она не могла сдержать смех, слушая размышления этого Великого и

Ужасного Повелителя Преисподней.

— Неужели ты уже забыл, что всё в этом мире подчиняется Судьбе? —

произнесла она, проводя рукой по изображению мужчины. — Все

случайности закономерны!

Записка № 2. Новая жизнь.

И за все наши грёзы нас Небо накажет.

Но никто не услышит, и никто не прикажет…(с)

Otto Dix «Белый пепел»

Я неслучайно дала этой записке именно такое название. У меня

действительно началась новая жизнь, каждый день которой я отмечала

чёрным у себя в голове. Я верила, что однажды этот мысленный календарь

закончится. Но у вечности нет конца, а значит и у моей новой жизни — тоже.

Начало этой жизни было окрашено во все оттенки красного и озвучено

душераздирающими криками тысячи грешников. Попала я в ад, как бы это

смешно не звучало, через постель их главного — Люцифера. Именно в его

спальню я была доставлена, а если быть точнее, бесцеремонно заброшена

этим гнусным демоном. Помещение было по-человечески красивым. Как я

позже узнала, в аду любили земные вещи, поэтому жители в основном

ходили в человеческом облике, а вместо огненных пропастей и раскалённых

пещер здесь находились красиво обустроенные комнаты. Ничто

человеческое им было не чуждо. Но это только внешняя мишура. Как

известно, за блестящей обёрткой может скрываться невкусная конфета.

Не успела я толком прийти в себя, как прямо передо мной появился

мужчина, чья сила сметала всё вокруг себя. Огонь в камине взметнулся и

потух, все лампочки и торшеры замигали, как будто исполняя синхронный

танец в честь Повелителя. Казалось, он подчинял себе всё: каждый предмет,

каждое явление, даже воздух в комнате был пропитан им. Он был всем:

первопричиной этого места и самой сутью ада. Я сразу поняла, что передо

мной не кто иной, как Дьявол. Но страха я не чувствовала. Возможно, всё

дело было в экстремальных условиях, в которые я попала, а может, зло во

мне признавало Повелителя Ада, как своего хозяина. Сейчас я понимаю, что

он ждал моего страха, ждал, пока я покажу ему свою слабость. И я очень

жалею, что не сдалась сразу. Потом уже было поздно. Тогда я не понимала,

что перед сильным слабый должен склонять голову. Просто чтобы выжить.

Или умереть быстро. Расплачься я тогда, забейся в угол от страха, и не было

бы ничего. Он бы просто выкинул меня за ненужностью к другим грешникам

или отдал Аиду. Уж лучше быть навеки молчаливой душой у Аида, чем

умирающей в агонии условно живой игрушкой Люцифера. Но, как все знают,

история не терпит сослагательного наклонения, поэтому нет смысла думать

сейчас о том, что могло бы быть. Этого уже никогда не будет.

Он шёл ко мне медленно, как хищник к жертве, наслаждаясь моей

беспомощностью. Он хотел загнать меня в угол, заставить трястись от ужаса

перед ним и молить о пощаде. Но я никогда не отличалась трусостью или

слабостью. И неважно кто был передо мной: просто бандит на улице или сам

Дьявол. Я никогда не сдавалась без боя, никогда не пасовала и не отступала

назад. И я не собиралась становиться жертвой. Что бы он со мной не сделал,

я не признаю его власть. Никогда. Он подходил всё ближе, заставляя меня

отползать назад, пока я не упёрлась в стенку. Дальше двигаться было некуда.

А значит, пришло моё время умирать. Так я думала в тот момент. Если бы я

только знала тогда, что смерть — это совсем не конец, а даже начало,

избавление, то я отдала бы всё за то, чтобы умереть. Но у него уже были на

меня другие планы.

— Ну, же, малышка, иди сюда, не бойся, — ласково сказал он и протянул мне

руку, как какой-то собаке.

Я просто смотрела на него диким взглядом, пытаясь собрать остатки силы,

что когда-то была у меня. Но эти жалкие всполохи энергии, которые

вспыхивали и тухли во мне, не могли никак абсолютно помочь мне. Я

осталась одна, совершенно одна. Без своей силы я была никем и ничем.

— Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому! — Схватил меня за волосы,

поднимая над землёй. — Думаешь такая сильная? Стойкая? Не такая как все,

да? Знаешь, сколько вас таких было у меня? Десятки тысяч. И все молчали,

показывая, какие они сильные. А потом они плевались кровью на мой ковёр

и молили о пощаде, целуя мои сапоги. Они подыхали, как крысы в грязных

подвалах, прикованные к огненным плитам или насаженные на колья. Ну,

что, я всё ещё не напугал тебя? —прошипел мужчина, высовывая

раздвоенный язык и проводя им по моему лицу.

Фу, гадость! Я поморщилась, за что была награждена ударом по лицу.

— Не смей морщиться и показывать своё отвращение! Иначе я выколю тебе

глаза прямо сейчас. И ты не сможешь видеть, что я буду с тобой делать.

Только чувствовать, — возбужденно прошептал он и ещё раз лизнул меня.

На этот раз я не стала морщиться, а просто вытерла лицо рукавом накидки.

Он кинул меня на пол и, ухмыльнувшись, сказал:

— Ты определённо нравишься мне.

Подошёл ближе и наступил на ту самую руку.

— Придётся оставить тебя без руки, — голос, полный страданий, как будто

его действительно заставляли это делать.

Он сломал мне руку. Это было чертовски больно. Адская боль пронзила

правую руку, пульсируя током в месте перелома. Треск ломающихся костей

заполнил комнату. Звук был настолько громким и противным, что, не

выдержав, я закричала. Перед глазами плясали яркие пятна, не давая видеть

четко, в ушах раздавался снова и снова этот ужасный звук. Я осталась без

руки. Эта мысль меня огорчила, но не более. Зачем мне в аду руки? Зачем

мне вообще хоть что-то в аду?

— Больно, милая? — участливо спросил Дьявол и наступил на сломанную

руку.

Я сдержала рвущийся наружу крик, кусая губу в кровь и дрожа всем телом.

Мне дико хотелось кричать, нет — орать, визжать от боли. Но я не

собиралась этого делать. Я не доставлю ему такого удовольствия никогда.

Никогда! Пусть так и знает.

— Ты даже не заплачешь? — удивился мужчина, разглядывая моё лицо. — Ты

определённо то, что мне нужно. Мила не идёт ни в какое сравнение с тобой.

А теперь давай пошалим? — Игриво потянулся к завязкам моей накидки.

Я согнулась ещё больше, перекрывая ему доступ к телу. Я же была абсолютно

голой. Но разве могло это его остановить? Он просто пнул меня ногой в

живот, и я отлетела к противоположной стене, упав на спину. Руку я уже не

чувствовала. Она просто болталась, удерживаемая мышцами, полностью

раздробленная. Глаза закрывались, болевой шок уносил меня в пучину тьмы.

В голове проносились яркие всполохи, как будто крича о том, что организм

уже на грани. Но просить о пощаде я не собиралась.

Он подошёл ко мне, скидывая одежду на ходу, и взялся за полы моей

накидки. Я пыталась поднять здоровую руку, чтобы сделать хоть что-то,

остановить его хоть как-то, но рука не слушалась. А он просто смеялся, в его

глазах сверкало удовлетворение от своей победы. Он уже ликовал,

праздновал свой триумф, победу надо мной. Но он не знал Ольгу Ланскую.

Если мне суждено умереть сегодня — я умру, но и он меня запомнит надолго.

С трудом пошевелив ногой, я подняла её и ударила его в пах. Пусть он и

Дьявол, а всё тот же мужик.

— Сука! — взревел он, и на меня посыпались удары, один за другим.

Он бил меня долго, пока моё лицо не стало абсолютно синим. Теперь я не

чувствовала и лица тоже. Глаза не открывались, губы были разбиты в кровь

до неузнаваемости. Нос тоже, так что я с трудом дышала. По-моему, даже

пары зубов не стало. Ну да, и что? Какая разница, какой я стану, когда

отправлюсь в вечно заключение, в котлы и печки ада? Сплюнув на пол, я

попыталась открыть глаза. Совсем чуть-чуть, но получилось. Даже в эти

щёлки я видела его, стоящего надо мной и прожигающего меня безумным

взглядом. Он наклонился, просунул руку мне под накидку и провел когтями

по животу, вонзая их в мягкую кожу, словно нож в масло. Боль была

невыносимой, поэтому я закричала и забилась на полу. Он надавил сильнее,

и когти вошли глубже, удлиняясь внутри. Я была уверена, что они прошли

сквозь меня и вышли из спины. Но раз я не умерла сразу, значит, не такие эти

раны были и глубокие. Он достал руку и облизал пальцы, смакуя кровь, точно

дорогое вино. Его взгляд светился похотью и жаждой убивать, а губы были в

крови, как у дикого животного, вернувшегося с охоты.

— На сегодня всё. Эти шрамы будут напоминать тебе обо мне, а завтра я

оставлю на тебе новые. Отдыхай, малышка, — бросил мужчина и стал

уходить.

— Да пошёл ты, урод! — крикнула я, точнее, прохрипела ему в след.

За это он выпустил разряд огненной молнии в мою сломанную руку. В итоге,

от неё ничего не осталось. Она просто превратилась в сгоревшую культяпку.

Боли не было. Наверное, потому, что рука уже была мертва. Жуткое зрелище.

Меня вырвало. Прямо на себя, так как я не могла встать. Запах сожжённого

мяса забил мой сломанный нос, заставляя дышать ртом, хотя и это не

спасало.

— Подумай над своим поведением, девочка, — прошипел, стоя в дверях. —

Сейчас тебя доставят в твой новый дом. Уверен, тебе там понравится, —

загоготал он и исчез.

Этим домом оказался подвал, в котором уже жили какие-то женщины. Они

находились в ещё худшем состоянии, чем я. У кого-то не было ног или рук, у

кого-то носа или ещё какой-нибудь части тела. Они все были грязными и в

крови. Запах разложения душил, перебивая даже запах, исходивший от моей

руки. В углу были свалены тела, как я поняла, трупы. Стены были заляпаны

кровью, пол тоже. Вот теперь мне действительно стало жутко.

— Как тебя зовут? — обратилась ко мне женщина без рук.

— Ольга. А вас? Что это за место? — спросила я, оглядываясь вокруг и

надеясь, что я просто сплю и вижу кошмар.

— Милая, это всё правда, — горько сказала женщина, проследив за моим

взглядом. — Я Кэтрин, а это Дина и Мелисса, там спят Эрика и Таня. А в углу…

Они уже никогда не проснутся.

— Где я, точнее, мы?

— В аду! — дико рассмеялась женщина по имени Дина.

Она выглядела устрашающе. И смех её был каким-то надрывным,

истеричным. Она была больна. Мне стало ещё страшней.

— Да, детка, мы в аду. А это место является элитным, здесь содержатся

любимые рабыни Дьявола и его друзей.

— Элитное? — Я была шокирована. Как они могли называть это проклятое

место, построенное на боли и крови, элитным? Они причисляли себя к

элите…. Они все были больны.

— Да, элитное. Мы — любимицы Хаоса, Боли и Мастера. Но иногда нами

пользуются приближенные к Повелителю демоны, — сказала Дина. Её глаза

возбужденно заблестели, а дыхание участилось.

«Какого Хаоса и Боли? Видно, они совсем уже спятили», — подумала я и

решила ничего не спрашивать, убеждённая, что эти бедные женщины совсем

плохи и лучше к ним лишний раз не лезть.

— А ты чья игрушка? — подала голос до этого робко сидевшая в углу

Мелисса.

— Ничья. Я никому не принадлежу, — уверенно ответила я и села на пол,

подальше от женщин и трупов.

Они рассмеялись, говоря какая, я странная и глупая, и что всё ещё впереди. А

конец они видели в той куче сваленных друг на друга трупах. Смерть

«элиты». Я была измучена вконец событиями этого дня и всеми ранами, что

отдавались дикой болью в сгоревшей руке и вспоротом животе, поэтому,

недолго думая, уснула. Признаюсь, было страшно засыпать в окружении этих

больных женщин. Они казались невменяемыми и ещё более опасными, чем

сам Дьявол. Но организму нужны были силы на восстановление. И я также

надеялась вернуть свои способности. Я верила, что смогу вырваться, что буду

единственной, кто выберется отсюда, кто останется живой. И я оказалась

права.

Записка № 3. Знакомство. Или в аду друзей нет.

Здесь, где молчанье скрывает отчаянье,

Немые скитальцы скрывают боль в танце...(с)

Otto Dix "Эго"

Темнота давила со всех сторон. Я пыталась бежать, но не могла. Врезаясь в

стены, я падала и снова вставала, пыталась ползти на ощупь, но какая-то сила

все время возвращала меня назад. Везде был он. Его глаза, горящие во тьме

неистовым светом, следили за мной, не отрываясь. Он дышал моим страхом,

питался моей ненавистью. Я знала, что сплю, но ощущения были реальными

до невозможности. Открыв глаза, с бьющимся как отбойный молоток

сердцем, я огляделась вокруг. Женщины, Дина и Кетрин, смотрели на меня из

своего угла. Они держались вместе, наверное, надеясь на то, что

сплоченность спасет их. А может, им просто ничего не оставалось, кроме как

держаться друг за друга. Меня они пугали, и я не собиралась примыкать к их

кружку по интересам. Они смирились, а я — нет. Они упивались своим

внешним уродством и душевной пустотой от безысходности. А я не

собиралась сдаваться. Лучше умереть свободной в душе, чем быть вечной

рабыней.

За ночь я значительно поправилась. Согласна, что звучит это, мягко говоря,

странно. Как можно поправиться после подобных увечий? Но я больше не

была человеком в прямом смысле этого слова. Да, у меня осталось тело, но в

нем, по сути, не осталось прежней жизни. Конечно, и оно может умереть, и

умрёт спустя какое-то время. Но регенерация поврежденных покровов

происходила здесь гораздо быстрее, продлевая жизнь жертве на некоторое

время. Я, к тому же, была ведьмой. То есть, я была сильней и выносливей

обычных людей, к тому же, я не впадала в истерику, что значительно

экономило мои силы. Я предпочитала трезвый расчет и продуманность

действий, а не бесполезные причитания, которые сведут меня в могилу

быстрее, чем пытки Люцифера. Проснувшись и оправившись от кошмара, в

котором Дьявол просто следил за мной, не причиняя вреда, но

воздействовал морально, я первым делом осмотрела тело и прислушалась к

ощущениям. Рука, естественно, болела. На нее было страшно смотреть,

отвратительное зрелище. Но уже хотя бы не торчало мясо, обрубок затянулся

и, теперь, правая рука у меня была лишь наполовину. Раны на животе тоже

затянулись, кровь периодически выступала, но я ее быстро останавливала.

Что происходило на лице, я не знала, так как зеркала в этом "элитном

борделе" не было, что неудивительно. Но каждое прикосновение доставляло

боль, и глаза ощущались, как два тяжелых мешка. Я догадываюсь, что так они

и выглядели. Но это все меня мало заботило на тот момент.

Наконец-то потихоньку начала возвращаться моя сила. Я чувствовала эти

слабые переливы энергии. Они как будто ждали своего времени, чтобы

выйти. Правда, сейчас сила ощущалась по-другому, словно на кончиках

пальцев был сосредоточен ток в большом количестве. Пальцы чуть ли не

искрились. Но при попытке выпустить хоть искорку, даже малюсенькую,

ничего не выходило. Однако факт оставался фактом. Сила возвращалась, и

она была абсолютно не такой как раньше. Я подозревала, что эта новая

энергия не могла родиться просто так, сама по себе. Этому способствовал Он,

пусть и совершенно неосознанно. Видимо, зарядив в меня своей огненной

молнией, он что-то изменил во мне, перенастроил, сам того не поняв. И я

была Ему за это премного благодарна. Теперь, нужно было стараться изо всех

сил, чтобы скрыть от него изменения, до тех пор, пока не придет время для

решительных действий. Нет, не думайте, что я надеялась победить самого

Дьявола, нет. Но вариант "сдаться без боя" я даже не рассматривала.

— Эй, что это ты там пялишься на свои пальцы? — спросила Дина, таращась

на меня из другого конца подвала.

— Я не имею права смотреть на свои пальцы? — ответила я жестким тоном,

желая сразу показать им, кто, есть кто. Слабость нельзя проявлять не перед

кем.

— Имеешь, конечно. Извини за любопытство, — сказала она притворно

дружелюбным голосом, но глаза ее выдавали. Они были поддернуты

дымкой, то ли от безумия, захватившего ее, то ли от чего-то ещё.

Я очень не хотела здесь находиться. Но и сбежать было нельзя. С чего у меня

вдруг появилась такая уверенность? Я же даже не осматривалась вокруг. То,

что эти женщины до сих пор тут, ни о чём не говорит. Они были абсолютно

безвольны и ни на что не годны. Я не испытывала к ним жалости. А в чем

смысл этой жалости? У них, как скорей всего и у меня, выход один — та гора

трупов. Ну, так и зачем тратить время и душевные силы на жалость? Все мы

здесь оказались неслучайно. У каждой за спиной был грех, а то и не один. А

значит, сочувствие здесь было вообще неуместно. Таня и Эрика до сих пор

спали. Это было странно, но я опять же решила никого не трогать. Своих

проблем хватало.

— Ольга, может, познакомимся поближе? — голос Кетрин, которая, как мне

казалось, была настроена вполне доброжелательно по отношению ко мне.

Но я все равно не теряла бдительность. Опасность, как известно,

подкрадывается незаметно.

— Можно, — сказала я, хотя на самом деле, была бы дико рада, если бы они

оставили меня в покое.

— Откуда ты? И за что ты попала сюда?

— Я из России, из Сибири. Я ведьма. За это и очутилась здесь.

— Всего лишь ведьма? — презрительно фыркнула Дина. — Что же в тебе

такого особенного, что кто-то из свиты Повелителя обратил на тебя

внимание? — продолжала она настолько пренебрежительным тоном, будто я

была хуже некуда, какой-то падалью.

Ну, конечно, куда мне до них-то? Элита, как-никак.

— Милая, чтоб ты знала, я могла убивать людей красиво. — Мои глаза

вспыхнули, что заставило эту чокнутую забиться в угол сильней. — Я могла

убить человека, даже не притронувшись к нему, могла заставить его давиться

собственной кровью, истекать гноем и разваливаться на куски, — говорила я

с нарастающим тоном. — И это без единого касания, даже никогда не видя

этого человека раньше. Я могла убить словом. — Сделала паузу. — Ты

понимаешь, что это значит? — прошептала я, смотря ей прямо в глаза.

— П-понимаю... — начала заикаться она. — Но здесь ты все равно ничего мне

не сможешь сделать. Только Хозяин имеет право причинять мне боль, —

сказала Дина, действительно получая удовольствие от осознания своей

зависимости от какого-то ублюдка.

— Прекратите ссориться, — встряла Кетрин. — Мы должны быть едины.

Иначе нам не выжить.

— Нам и так, и так не выжить, — произнесла я, пытаясь заставить их

посмотреть на мир без своих розовых очков. И пусть сама я не расставалась с

надеждой выжить, но у них уже не было иного пути, кроме как стать еще

одним звеном в той пирамиде трупов.

— Не смей так говорить! — закричала Дина и бросилась на меня, целясь

своими грязными ногтями мне прямо в глаза.

Именно в тот момент я поняла, что рука мне все-таки пригодилась бы.

Единственное, что я могла сделать — увернуться от нее, упав на спину, и

начать ползти куда-то вперед, таща за собой культяпку и кое-как помогая

себе левой рукой. Так и еще раны на животе, которые только утихли, начали

ныть с новой силой. Боже, как это было больно! Но мне все же удалось

немного отползти от нее, моим преимуществом оказалось отсутствие одной

ноги у Дины. Раньше я этого не замечала, думая, что она здорова, так как она

сидела все время под какой-то тряпкой. И, честно говоря, я была

шокирована. Она прыгала за мной на одной ноге, осыпая меня проклятиями.

И почему я сразу ей не понравилась? Она просто возненавидела меня с

первого взгляда.

— Дина, успокойся! — крикнула Кетрин. — Как тебе не стыдно нападать на

слабых? У нее нет руки и вся накидка в крови, лицо разбито. Раны еще очень

свежи. Оставь ее в покое. Ваши силы неравны.

Дина остановилась буквально в двух шагах от меня и, кинув презрительный

взгляд в мою сторону, начала разворачиваться, чтобы пойти в свой угол. Я не

могла даже слова выговорить от подобного заявления! Я слабее, чем эта

безногая психопатка? Никто не будет за меня заступаться, кроме меня самой!

— Что, спасовала, дрянь? Поняла, что не доскачешь на своей кривой ножке?

— бросила ей вдогонку.

У Кетрин даже глаза расширились на мгновение. Проснулась Мелисса и тоже

смотрела на меня как на больную. Но ведь больной-то была совсем не я! Они

явно были не на моей стороне. И мне было плевать. Никакие чокнутые дуры,

любящие вылизывать ботинки всяких могущественных уродов, не будут

смотреть на меня свысока и тем более распускать руки. А другие такие же

дуры, только мягкотелые и бесхарактерные, прячущиеся по углам, не будут

называть меня слабой. В общем, я разозлилась. Мне хотелось отыграться

хоть на ком-то, выпустить все чувства и эмоции наружу. И этим кем-то стала

Дина. Но она сама этого хотела.

— Что ты сказала, сука? — прошипела Дина, поворачиваясь ко мне и чуть ли

не истекая слюной. —Ты станешь точно такой же совсем скоро! У тебя, как и у

нас нет другого пути, — прокричала она, в её глазах стояли слёзы, и опять

бросилась на меня, словно дикая кошка.

Мы сцепились с ней на полу. Абсурдная ситуация, достойная воображения

извращенца, развернулась перед остальными женщинами. Две калеки

дрались на полу, таскали друг друга за волосы и пытались выцарапать глаза

одна другой. Сказать, что мне было больно — не сказать ничего. Дина

пользовалась моей слабостью, выворачивая эту несчастную культяпку и

нанося удары в живот. Раны вновь открылись. Я это поняла, когда пол подо

мной окрасился в красный, а ткань накидки стала насквозь мокрой. Я начала

терять сознание, перед глазами стояла темнота, я никак не могла ухватиться

за реальность, что стремительно уплывала от меня.

— Мелисса, помоги ей! — раздался откуда-то голос Кетрин.

Дина схватила меня за голову и ударила об пол, от чего я на время потеряла

сознание, но вскоре пришла в себя. Её оттащили от меня, а я даже не могла

пошевелиться. Хотелось плакать, но нельзя, этого нельзя было делать. Я и так

утопала в крови, не хватало ещё утопать в слезах. Поэтому собрав всю волю и

остатки гордости в кулак, я встала, сплюнула на пол кровь и посмотрела на

Дину. Её просто трясло, она бы кинулась на меня снова. Единственное, что

порадовало меня, так это то, что у неё была разбита губа, и под глазом

красовался синяк. Да, это не шло ни в какое сравнение с тем, что она сделала

со мной, но пока и этого было достаточно.

— Всё ещё впереди, тварь. Так и знай, — прошептала я, сверля её взглядом, и

опять сплюнула. Казалось, что во рту теперь вместо слюней кровь, с этим

противным металлическим привкусом.

— Ольга, тебе бы пора уже остановиться, — оборвала меня Кетрин. — Решай

прямо сейчас: либо ты с нами, либо нет. Здесь у тебя есть выбор.

— Да пошли вы все! — крикнула я и дохромала до кучи трупов. Теперь они —

мои друзья. Я уселась рядом с этой кучей и прислонилась головой к стене,

пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Я чувствовала, что опять готова потерять

сознание, но этого нельзя было делать сейчас. Слишком опасно.

Женщины отвернулись от меня, выражая крайнюю степень презрения и

пренебрежения. Даже здесь я умудрилась остаться одной. Видно, это

написано у меня на судьбе. А в судьбу я верила всегда. По щеке скатилась

слеза, которую я быстро стёрла рукавом, как что-то грязное и

компрометирующее меня. На моих щеках могли быть синяки и порезы,

шрамы и кровь, но никогда — слёзы. Решив, что достаточно погоревала, я

стала зализывать раны, как побитый кот. Энергия всё также искрилась в

пальцах, захватив уже и ладони. Заняться всё равно было нечем, поэтому я

решила познакомиться со своей новой силой. Закрыла глаза и попыталась

нащупать центр этой энергии, место её скопления. Я пыталась ухватиться за

неё, чтобы направить на свои раны, чтобы остановить кровь и боль. И у меня

получилось! Это была моя первая победа над адом и всей его тьмой. Я

чувствовала, как слабые потоки прошлись по ранам, облегчая боль, и снова

вернулись в ладони. Потрогав раны, я с удивлением обнаружила, что кровь

почти остановилась. На пальцах блестела всего пара алых капель. Видимо, я

слишком громко радовалась, потому что женщины до этого игнорировавшие

меня обернулись и уставились на мою руку.

— Что? — выплюнула им я, всем своим видом показывая, что готова к новой

драке. Ведь только я знала, что эта готовность была мнимой, всего лишь

показная бравада.

Они снова отвернулись, и только Дина шипела и прожигали меня взглядом.

Уже тогда я поняла, что это был не конец, точка ещё не была поставлена в

наших с ней отношениях. Но на тот момент я не хотела думать ни о чём,

кроме как о сне. Проваливаясь в сон, я опять обратила внимание на Таню и

Эрику. Почему они до сих пор спали? Их даже звук драки не разбудил. Это

начало меня тревожить, но теперь мне было не у кого спросить. Я решила

разбудить их, когда сама проснусь. Никто не приходил к нам, никого не

забирали, всё было более чем спокойно, и я уснула, прислонившись телом к

мёртвой пирамиде. Противно уже не было, на смену отвращению пришло

безразличие. Спать, прислонившись к мягким телам, было удобней, чем к

стене. Так я и уснула, ощущая под своими ладонями энергию, бьющую

фонтаном мелких искорок в землю, и надеясь на лучшее.

Глава 3.

Мужчина был вне себя от ярости. Он даже приказал привести в зал пыток

демоницу, чтобы выплеснуть на нее всю злость. Как посмела эта рабыня

поднимать руку на Ольгу? Только он может причинять боль своей игрушке.

Он и только он. А все остальные будут иметь дело с ним. Глаза мужчины

горели яростным огнем, прожигая клочки бумаги в его руках. Только он мог

оставлять на её теле шрамы и синяки, только он мог пускать ее кровь. Потому

что она была ЕГО игрушкой. Жаль, он не имел достаточно силы, чтобы

воскресить эту дрянь. Он бы убил ее снова, разрезав перед этим ее жалкое

тело на тысячу мелких кусочков. Затем скормил бы эти гнилые куски

церберам, что охраняют врата ада, но она поплатилась бы за то, что

причинила Ольге боль. Мужчина не мог объяснить, почему действия рабыни

Хаоса вызвали в его душе столько ярости и гнева, но он знал только одно —

Ольга была неприкосновенна. Сам Бог не смог бы забрать ее у него, даже

если бы захотел. Скорее, небеса развернутся, чем он позволит кому-нибудь

отнять ее у него.

Теперь многое ему становилось понятно, он находил ответы на множество

вопросов, что оставались для него загадкой долгое время. Например, теперь

он знал, почему Хаос рвал и метал тогда, ища виновных в избиении его

рабыни. Но, узнав, что та подралась с другой рабыней, спустил это дело на

тормозах. Какой нормальный мужик захочет лезть в бабские разборки? Пусть

выдирают друг другу волосы, сколько угодно. Он постоянно поражался,

насколько всё-таки склочный характер имели земные женщины. Они

постоянно норовили задеть друг друга, показать свое превосходство. Даже

здесь в аду ничего не менялось. Мужчина никак не мог понять Ольгу. Как

можно было драться с другой девушкой, которая страдала больше неё

самой, находясь на порядок дольше в аду? Принимая решение о том, чтобы

поместить ее туда, он хотел извлечь свою выгоду. Он был уверен, что она

начнет заискивать перед женщинами, искать их расположение, но нет, она

его удивила. Ее не испугала гора трупов, занимавшая почти половину их

подвала, не испугал внешний вид этих рабынь. Она не испугалась

перспективы стать такой же, как они, хотя уже была без руки, или стать еще

одной в той свалке мертвечины. Она все равно бросила вызов им всем,

провоцировала их, как могла. Ну, что за бестия? Он был уверен, что

пребывание в этом подвале усмирит её пыл, но вышло всё с точностью да

наоборот.

Рука. Сейчас он дико жалел, что сломал ее. Нет, не потому, что ему было

жалко Ольгу. Ему жалость не была свойственна так же, как и ей. Если бы он

только знал, что этим пробудит скрытую в ней силу! Если бы только знал…

Тогда он не придал значения непонятным импульсам энергии, возникавшим

в аду. Думал, это опять черти балуются с магией. Больше он не проявит такой

глупости никогда. Глупость дорого ему стоила. Слишком поздно он понял, что

это была она, Ольга. Что с ним стало с её появлением в его жизни? Он

потерял бдительность, покой, рассудок, в конце концов. Перестал замечать

очевидные вещи, думая только о ней, желая только её. Он поставил ад под

угрозу, если так можно было выразиться. По законам Ада и Рая ни ангелы, ни

демоны, ни Бог, ни Дьявол не имели права вмешиваться в человеческую

жизнь. Люди должны были жить сами, по своим законам, думая своей

головой. Конечно, порой его слуги нарушали эти правила. И он не винил их в

этом. Он понимал, что им тоже хочется веселья и радости. А что может быть

веселей, чем сбивать людей с пути истинного?

Люди очень любили валить вину на него и демонов. Они только это и могли

делать. Никто из этих жалких существ никогда не задумывался, что никакой

чёрт или демон не способен заставить их ограбить, обидеть или убить кого-

то. Просто так было проще для них — оправдывать свои жадность и

жестокость влиянием Сатаны. И его это очень раздражало. Да, демоны могли

шептать различные грязные, тёмные вещи на ухо человеку, но он всё равно

был волен поступать как угодно ему и только ему. Каждую секунду в мире

шла борьба света и тьмы. Ангелы и архангелы сражались с демонами и

чертями за души людей. И невозможно было предугадать исход той или

иной борьбы. Очень редко встречались люди, которые смотрели правде в

глаза и говорили, как есть, что это был их выбор — идти по пути тьмы. Были и

не такие кадры. Вторых даже больше, чем первых. Они обвиняли Бога во

всём плохом. Отрицали факт существования Создателя, объясняя это тем, что

в мире творится форменный беспредел, а значит Бога нет, раз он не может

остановить зло. Такие мысли его откровенно веселили. Его братец, конечно,

создал расу. Подобных идиотов надо было ещё суметь создать. Он явно

создавал их не по своему подобию. Уж слишком явными были отличия. Как

можно так узко мыслить? Зло и добро есть, и были всегда. И будут. Это закон

баланса сил в природе. А зло существует в таком количестве только потому,

что люди слишком падки на него. Войны и инквизиция… Они действительно

считали, что Бог просто закрыл глаза на это безобразие? Нет. Он всё видел.

Но он не имел права вмешиваться в это. Люди сами выстилали себе путь к

богатству и власти кровью и костями. Вот если бы Бог вмешался, то нарушил

бы равновесие сил в природе. Тогда бы уже сатанисты возмущались, что

Дьявола нет, потому, что слишком много добра в мире. Мужчина вздохнул, в

который раз поражаясь, как такие примитивные существа, как люди, могли

вызывать в нём столько эмоций. Но он пытался понять их с тех самых пор, как

они были созданы. Имея огромное количество возможностей для развития и

лучшей жизни, они день за днём всё ближе подходили к пропасти. Ну, и

пусть бы подходили. Ему было всё равно. Но то, что они не имели смелости

признать свою слабость и постоянно искали виновных свыше, его дико

бесило. Будь у него такая возможность, он бы прошёлся по Земле

очищающим огнём, выжигая души грешников и просто идиотов. Но даже

ему, самому Дьяволу, было подвластно далеко не всё в этом мире.

И в тот день, когда он забрал Ольгу из ее мира, он первый раз переступил

черту. Не успел он вернуться от нее, всё ещё находясь в дико возбужденном

состоянии, как его срочно вызвали на собрание в Средний Мир. Там обычно

проходили "заседания", на которых рассматривались различные дела,

связанные с нарушением правил. Чаще всего судили демонов и мелких

чертей, молодым было сложно себя контролировать. А ему было сложно

контролировать их всех, да и не очень-то хотелось это делать. Ну, вынесут эти

архангелы обвинительный вердикт, ну решат казнить демона... Ему-то что?

Демоном меньше, демоном больше. Душа человека у него, скорее всего,

будет, а значит, демон все сделал правильно, большего и не требуется. Да,

вот так легко он относился к своим подчиненным, как к пушечному мясу. Ещё

он будет беспокоиться за мелкую шушеру! Есть дела поважней. Но он

никогда и подумать не мог, что однажды окажется на месте этой самой

шушеры.

Прибыв на место встречи, Люцифер обнаружил, что все уже были в сборе.

Только собравшихся было чересчур много. Казалось, здесь был весь Рай:

Боги, архангелы и, конечно же, Творец.

— Ты как всегда опоздал, Люцифер! — отчитал его в своей манере брат.

— Пора тебе уже привыкнуть к этому, повелитель добра и света, —

иронизировал мужчина в ответ.

— Что ты позволяешь себе? — раздался гневный голос мужчины,

заставивший своды здания дрожать. — Немедленно извинись!

Но мужчина не мог перед ним извиниться. И мешало ему совсем не то, что

он был Дьяволом, а брат — Богом. Он не мог упасть настолько в глазах всех

собравшихся. Что бы они подумали о нём тогда? Извиняющийся Люцифер.

Где это было видано?

— Отвали, братец. Выкладывайте быстрей, чью душу там опять мои черти

совратили, и я пойду, — сказал пренебрежительно он и плюхнулся на рядом

стоящее кресло.

Второй мужчина лишь тяжело вздохнул и, повернувшись ко всем

собравшимся, объявил:

— Сегодня мы будем судить Люцифера, брата моего.

— Чего? — усмехнулся Сатана. — Кого вы будете судить? Вам, что, делать

нечего? Решили устроить розыгрыш? Я сейчас подпалю крылышки всем этим

твоим изнеженным райским солнышком созданиям! — вспылил мужчина,

начиная злиться за то, что его отвлекают по пустякам. По его рукам поползли

языки огня, то и дело, пытаясь достать до какого-нибудь Бога, желательно

Амура. Он его больше всех раздражал.

— Успокойся! — приказал ему Всевышний. — Здесь никто никогда не шутил и

не устраивал розыгрышей. Или ты уже забыл ту земную девушку, которая

сейчас томится у тебя в аду?

— Не забыл. А причём тут она? Ольга Ланская — ведьма. Она грешница и

находится в аду по заслугам. Просто попала она туда чуть раньше

положенного срока. — Пожал плечами, не совсем понимая, что им всем от

него надо.

— Да, всё так. Но кто тебе позволил забирать её раньше срока? Ты прекрасно

знаешь, что мы не имеем права вмешиваться в дела Смерти и Судьбы!

— Никто и не вмешивался. Она сама вызвала тёмного духа во время ритуала,

используя кровь. По-твоему, я неправильно расценил её действия? —

спросил мужчина, поднимая от удивления бровь.

— Что значит «сама»? Тогда почему Морена пожаловалась на тебя? Я не

понимаю.

— Откуда мне знать? Совсем, наверное, уже запуталась в судьбах в своём

дворце. Что ты хочешь от женщины, которая проводит всё свободное время

либо в компании Смерти, либо, придумывая различные пакости людям?

— Протестую! Морена часто одаривает людей, если они того заслуживают,

любовью! — высказался Бог любви.

— Ну, а я о чём? Одни пакости.

— Да, как он смеет! — возмутился Амур, краснея от негодования.

— Я сейчас тебе твои стрелы в одно пикантное место засуну, Амурчик, —

пригрозил мужчина и подмигнул богу любви, на что тот лишь покачал

головой и отвернулся.

— Люцифер, прекрати. Хорошо, с этим я разберусь потом. Есть ещё одно

нарушение. Человеческая девушка Мария. Её вам кто позволил трогать?

Он об этом совсем забыл. Мария — девушка, смерть которой запросила

Ольга за свою душу и тело. Это тоже один из законов мироздания: ты — мне,

я — тебе. Демон должен быть дать что-то ей взамен, иначе сделка бы не

состоялась.

— Можешь наказать Астарота, — отмахнулся Люцифер, начиная вставать.

— Сидеть! Мы не закончили. Эта девушка не должна была умирать так рано.

Смерть в ярости. Ты нарушаешь её границы, Люцифер. За это мне придётся

забрать у тебя несколько грешников на свой выбор и дать им шанс на

исправление. В общем, ты знаешь законы. Вы забираете человека раньше

времени, мы забираем у вас вдвое больше.

— Да пожалуйста, — ответил Дьявол, но, на самом деле, терпеть не мог

отдавать души грешников.

— Возможно, я заберу новенькую, ведьму.

— Нет! — взревел он, выпуская разряд тока в Амура. — Не смей её трогать.

Она — моя.

— Ай! — Подпрыгнул маленький бог, сверля мужчину глазами, но ничего не

предпринимая. Он знал, что силы были абсолютно не равны. Оставалось

только сносить оскорбления.

— Почему «нет»? И что значит "она — твоя"?

— То и значит, — жестко сказал Люцифер. — Она — моя рабыня.

— Ты все продолжаешь свои игры. Мне давно пора это прекратить.

— Тебя это не касается. Они все грешницы, и находятся в аду. Там их души и

тела принадлежат мне. Что хочу, то с ними и делаю.

— То есть, Ольга — твоя новая рабыня, из-за которой ты готов пойти против

Бога? — спросил мужчина и выжидающе посмотрел на брата.

— Просто она хорошо в постели, и мне не хотелось бы остаться без такого

сногсшибательного секса, — соврал Люцифер, сам не понимая, зачем. Ольга

была его рабыней, и точка. Он никому не должен ничего объяснять, даже

Богу.

На это Творец лишь ухмыльнулся и, объявив собрание оконченным, исчез

вместе с богами и архангелами.

Зачем нужно было тащить с собой всех этих клоунов, особенно Амура?

Мужчина был зол. Его только что отчитали перед кучкой небесных

придурков, как какого-то бесёнка! Так ещё братец обещал забрать Ольгу.

Пусть только попробует. Он был готов даже к войне.

Мужчина открыл глаза и вновь оказался в своей обители. Уже тогда он знал,

что не отпустит её, только не мог объяснить почему. Уже тогда девчонка

перевернула его жизнь с ног на голову, по сути, ничего не сделав. Истинная

ведьма! Но Бог не забрал Ольгу. Он всего лишь хотел пошутить над ним,

высмеять перед архангелами. Единственное, что он так и не понял — зачем

Морена пожаловалась Богу?

* * *

— Амурчик, милый мой, мы обязательно ему отомстим! — ласково сказала

женщина, смотря на бога любви, чьи крылья чернели немного сверху,

подпаленные искрой Дьявола. — Он ещё приползёт к тебе на коленях, моля

вытащить из него эту стрелу с ядом, за который он считает любовь. Ведь все

знают, что миром правят судьба и прихоть!

Женщина продолжала смотреть на изображение мужчины в магическом

шаре, вспоминая тот день. Действительно, зачем она пожаловалась Богу? Да,

просто ей хотелось проинформировать его о том, что в жизни Дьявола

появилась Ольга Ланская, и механизм судьбы был запущен. О судьбе

отдельного человека нельзя распространяться, таков закон. Она попыталась

намекнуть, но сразу видно, что Бог — брат Дьявола. Оба туго соображают.

Значит, обоим придётся принимать судьбу по факту.

— Все вы игрушки в руках Судьбы, дорогие мои. От меня не сбежать и не

уйти. Судьба — самый гениальный поэт! — самодовольно сказала женщина и

потушила магический шар.

Записка № 4. Боль.

Я слышу боль сквозь жалкие попытки

Выбрав роль, я приняла все пытки….

Tracktor Bowling «Шаги по стеклу»

На следующий день я проснулась, наполненная силой и бодрая, как никогда

раньше. Тот день принёс много сюрпризов. И что удивительно, не только

плохих, но и хороших тоже. Но начался он, естественно, с негатива. Ведь, как

известно, утро добрым не бывает. Женщины уже давно не спали, хотя, у меня

были подозрения, что они вообще не спали. Я засыпала — они смотрели на

меня из своего угла. Я просыпалась — они всё так же смотрели на меня. Не

знаю, может, это режим, выработанный в аду, но это было странно. Они

были, как живые мертвецы. И что самое странное, Таня и Эрика продолжали

спать. Это пугало меня ещё больше. Одни не спали совсем, другие не

просыпались ни разу с тех пор, как я поселилась в этом подвале. Сколько

прошло времени, я сказать не могла, но то, что оно явно прошло — это точно.

Я удивлялась и радовалась тому факту, что меня никто не трогал. И женщин

тоже. О нас, как будто, забыли. Но в тот день неожиданно вспомнили.

Состояние моё улучшилось, что я старательно пыталась скрыть от остальных.

Я им не доверяла, поэтому старалась прикидываться больной и немощной.

Правда, мне кажется, что обмануть их у меня не получилось, так как они явно

были в аду подольше моего и многое повидали. Особенно Дина. Она словно

чувствовала, что я что-то затеваю. Так и прожигала меня взглядом. Только и

смотрела на меня. Даже разговаривая с Кетрин, она сверлила взглядом меня.

Я больше не задевала её ни словом, ни делом, ни даже взглядом. Мне,

конечно, дико хотелось отомстить ей за все мои новые синяки и

причинённую боль, но всему своё время. Я знала точно, что время для мести

ещё наступит, поэтому просто молча сидела у той горы трупов и обдумывала

свою жизнь. А подумать было о чём.

Могла ли я представить себе, что окажусь в аду? Могла и представляла,

потому, что я всегда знала, куда попадают ведьмы. Но просто думать об этом

и реально попасть в ад — разные вещи. Я даже не знала, что произошло со

мной для людей, которых я знала. А, с другой стороны, кого я знала? Никого.

У меня не было никого в той жизни, кроме клиентов. В аду у меня больше

знакомых, чем при жизни. Весело. Если бы не было так грустно. Всё

происходящее казалось таким нереальным, что я порой была уверена, что

сплю. Ну, не могло это быть правдой. Так и хотелось сказать, что ада и рая не

существует, но это было бы, по крайней мере, странно для человека, который

находился в аду. Столько грехов и смертей было на моих руках, столько

темноты в душе. Но я не раскаивалась. В чем смысл горевать о содеянном?

Из ада выхода нет, а значит, раскаивайся не раскаивайся, а ничего не

изменится. Вот и я не собиралась тратить силы на самобичевание. Абсолютно

бесполезное занятие.

Мои размышления были внезапно прерваны появлением какого-то существа

на двух странных ногах, тёмно-красного цвета, с рогами и жёлтыми

горящими глазами. Почему он был не в человеческом облике? Они же все

так ходят тут. Надо будет у кого-нибудь узнать. Я стала замечать, что жизнь в

аду интересовала меня всё больше и больше день ото дня. Было бы

прикольно просто пожить тут, как на курорте каком-нибудь, узнать, что да

как. Место, в общем-то, было необычным, я бы даже сказала —

нетривиальным.

— Ланская, за мной! — прохрипело это не-знаю-что-такое и сверкнуло

глазами в мою сторону. —Всего-то нет одной руки, — хмыкнул он и стал меня

разглядывать. — Хозяин тебя явно щадит. Что ж, может, когда ты ему

надоешь, я возьму тебя себе, — загоготало оно.

— Закрой свою вонючую пасть, уродец! Иначе я расскажу хозяину, что ты ко

мне приставал, —сказала я и подмигнула ему.

— Он не поверит, — неуверенно ответил чёрт.

— И это ты мне говоришь? Житель ада? Здесь один обман вокруг, да это

место построено на лжи. Так что, в ложь он, как раз-таки, поверит. Тем более,

зачем мне врать? — невинно спросила я и захлопала глазками. — Не

понимаю.

— Хорошо. Больше такого не повторится. Только не говори ничего

Повелителю.

Мне стало его жалко. Но он же чёрт. С чего я должна его жалеть? Какой-то он

был неопытный с виду что ли, молодой может быть.

— Ладно. Пошли.

Я встала, опираясь на стенку здоровой рукой, и направилась к нему. Проходя

мимо Дины, я услышала шипение:

— Ты — игрушка самого Дьявола! Но почему ты? Он убьёт тебя совсем скоро,

так как ты ни на что не способна! — Дина захохотала, как безумная, а я

зашагала ещё быстрей, желая поскорей оказаться у Люцифера, чем быть

здесь, с этими умалишёнными.

— Рабыня, молчать! За тобой тоже скоро придут, — сказал чёрт и, посмотрев

на меня, самодовольно улыбнулся. — Ланская, шевелись, давай! К Хозяину

опаздывать нельзя.

А он мне нравился. Есть тут, оказывается, нормальные... существа. Надо будет

попытаться наладить дружеские отношения с кем-нибудь. Вдруг, пригодится.

Мы с чёртом перенеслись куда-то во дворец или замок, не знаю. Но было

красиво и как-то загадочно. Дизайнер явно косил под какой-нибудь

шестнадцатый век. Остановились мы перед огромной дубовой дверью. Всё

выглядело очень величественно и роскошно. Лишь одно омрачало всё это

великолепие — то, что шла я не на званный ужин, а на пытки.

— Улыбнись, Ольга. Хозяин не любит недовольства на лицах рабынь.

— Обязательно улыбнусь и откланяюсь ему. Тебя как зовут-то?

— Вил.

— Приятно познакомиться. Мы могли бы с тобой общаться, если бы ты нашёл

пути как это сделать, — дружелюбно сказала я, уже прикидывая в голове, что

из дружбы с этим чертиком можно было бы извлечь много пользы.

— Я подумаю. А теперь иди. Хозяин не любит, когда рабыни задерживаются.

Я не рабыня, поэтому мне было всё равно. Вил исчез, а я специально

постояла перед дверью ещё минут пять, чтобы побольше позлить Люцифера.

Согласна, со стороны, наверное, выглядело странно. Злить Дьявола. Уму

непостижимо. Но я хотела провести свои последние дни ярко. Насладившись

этим маленьким актом неповиновения, я толкнула дверь.

Люцифер сидел на кровати абсолютно голый. Это было ужасно. Он же

просто… огромный! Вот тогда я испугалась не на шутку. Я думала, что умру от

пыток. А теперь получается, что от секса? Самая нелепая смерть, какую я

только могла себе представить.

— Тебе нравится, Ольга? — спросил он, вставая передо мной во весь рост. —

Это я ещё в человеческом обличии. Могу принять истинную форму, если

хочешь, — засмеялся, так, что по спине у меня побежала мурашки.

Я молчала. Что я могла на это ответить? Если он в истинной форме ещё

больше, то я была просто поражена до глубины души. Благо, тогда она у меня

ещё была.

— Ну же, иди ко мне, малышка. Больно не будет. Если только совсем чуть-

чуть, — ласково приговаривал он, сверкая своими почти белыми глазами.

Я стала отступать, заведомо зная, что это бесполезно, но просто стоять тоже

не выход.

— Кстати, надо купить тебе новый халат. Этот ужасен. А ещё он воняет.

— Да что вы говорите, Повелитель! Я не мылась, не знаю, сколько дней, так

меня ещё стошнило на эту накидку в самый первый день. И вообще, я

думала, что этот запах Вам понравится. Вы для меня пахните также, — начала

бурную речь я, задетая его замечанием. Мы, что, были на неделе высокой

моды в Париже, чтобы он ещё мне выговаривал за внешний вид?

Люцифер поменялся в лице, вокруг него заискрились потоки энергии, и я

упала на пол, пораженная разрядом тока. Полы накидки дымились, мои

ступни тоже. Да мои ноги были все в ожогах! Боль была сильной, но

терпимой. Я теперь ещё и ходить не смогу. Сама хотела яркости, вот и

получаю.

— Я смотрю, пребывание в подвале ничему тебя не научило. Может, стоит

убить тех рабынь, а? Они должны были рассказать тебе, как вести себя со

мной, — прошипел он мне в лицо и дал пощечину.

— Убей. Мне всё равно. Я не собираюсь слушать больных женщин, и, тем

более, подчиняться тебе, — зло прошептала я и плюнула ему в лицо.

Я думала, он сразу убьёт меня за такое, но нет. Сначала он удивился, причём,

минут пять просто стоял надо мной и смотрел, наверное, пытаясь понять, как

у меня хватило смелости на такой поступок и не больная ли я сама. Потом

стал изменяться. В комнате на время погас свет, а когда снова вспыхнул, я на

время ослепла. Когда снова смогла видеть, я была шокирована. Передо мной

стоял сам Дьявол в истинном обличии. Мне стало дико страшно. Его энергия

не могла не подчинять. И как бы я не хотела этого делать, но мне пришлось

склонить голову. Я с ненавистью разглядывала его огромные ноги, чувствуя

себя рабыней.

— Целуй мои ноги, тварь, — прогремел его голос, заполняя своей мощью всю

комнату.

Я не собиралась этого делать ни в коем случае, ни за что. Поэтому я просто

сидела и смотрела на его ноги, прибитая какой-то силой к полу, не в

состоянии даже пошевелиться. Это было похоже на паралич. Я могла думать

и чувствовать, но я не могла шевелиться. Если только наклониться к его ногам

и поцеловать их. Но я не буду этого делать. Ни за что.

— Не хочешь, значит? Ну, хорошо. — Ударил меня этой самой ногой в живот.

Шрамы! Раны уже затянулись, почти не болели. Я упала на спину,

зажмурившись от боли и тяжело дыша. Я не переживу ещё одного

кровотечения. Значит, пришло моё время умирать. Накидка снова намокла,

кровь потекла по животу вниз. Я прижала рукой раны, но толку от этого особо

не было. Слёзы покатились по щекам, унижая меня ещё больше. Люцифер

подошёл ко мне и наступил на горло своей огромной ногой так, что пальцы

касались моих губ. Я зажмурилась ещё больше, отворачивая лицо, но он

надавил ногой сильней, и я не смогла даже дышать.

— Целуй.

— Нет, — прохрипела я, почти задохнувшись.

— Ты такая красивая сейчас, Ольга. Хочешь посмотреть на себя? — спросил

он, и в его руках появилось зеркало.

Моим глазам предстало страшное зрелище. Лицо было синим от нехватки

воздуха, а глаза налились кровью.

— Может, ты считаешь себя недостаточно красивой? Давай добавим пару

шрамов на твоё прекрасное личико, — произнес тоном маньяка, и зеркало в

его руках сменилось ножом. —Смотри, как я сейчас аккуратно проведу по

твоей некогда идеальной коже лезвием. — Надавил ножом на щеку,

разрезая кожу, и прочертил линию от виска до подбородка.

Я закричала, дергаясь всем телом и пытаясь вырваться. Он ослабил давление

ноги на горло, и я смогла вдохнуть, что принесло новую порцию боли. Нож он

вытер об мои волосы, и снова поднёс к лицу.

— Ещё один шрам? Или по старому пройтись на второй раз, для закрепления

результата, чтобы точно остался глубокий и страшный шрам, который никогда

не сойдёт с твоего красивого личика? — спросил он и, наклонившись к моему

лицу, поцеловал.

Его язык безжалостно вторгался в мой рот, раздваиваясь внутри и жаля

словно кислота. Он кусал мой язык до крови, протыкал губы своими

клыками. Этот поцелуй не приносил ничего кроме боли, но я не кусала его в

ответ, боясь ответных действий. Засунув напоследок свой раздвоенный язык

мне чуть ли не в самое горло, он отстранился.

— Какая ты вкусная. Столько ненависти и страха. Столько злости и ярости. Ты

потрясающая, детка. Что же будет, когда я войду в тебя? — сказал он с

предвкушением. — Целуй, и мы , наконец-то, займёмся делом.

Я, молча, смотрела на него, до последнего не желая унижаться так сильно.

Кровь стекала с щеки мне в рот и на пол. Какое-то кровавое безумие. Я была

в крови с ног до головы, и всё равно не умерла. А так хотелось!

— Тянешь время? Хорошо. Поворачивай лицо. Поставим ещё одну метку. —

В его руке снова появился нож.

— Не надо! — крикнула я, доведённая до полного отчаяния. — Я всё сделаю.

— Конечно, сделаешь. Только мне всё равно хочется увидеть твою кровь.

— Тебе, что, мало? Я и так вся в ней!

— Ты опять за своё? Ко мне рабыни обращаются на «вы» — это раз. И

Повелитель — это два. Повтори.

— Повелитель и на «вы», — неохотно повторила я, понимая, что лучше

подчиниться.

— Отлично. Целуй пальцы.

Я поцеловала большой, и меня чуть не вырвало от отвращения.

— Не так. Бери в рот и облизывай. Каждый. И если тебя вырвет — начнёшь

всё сначала.

Эта перспектива меня не впечатлила, поэтому я старательно вылизывала

каждый палец, обсасывая его со всех сторон. Сказать, что это было дико

противно и унизительно — не сказать ничего. Я очень надеялась, что он не

ходил по всяким грязным местам, и, будучи повелителем, сидел на троне.

Сдерживать рвотный рефлекс было не так уж и сложно, если представлять

вместо его пальцев мороженое. Но я решила, что обязательно засуну два

пальца в рот, как только вернусь в подвал. А ещё почистить бы зубы после

его, так называемого, поцелуя. Когда я закончила, он лизнул мою рану,

доставляя новую порцию боли. Как будто по свежему мясо прошлись

раскалённым железом. Но я молчала, лишь сжимая руки в кулаки.

— Какая хорошая девочка! — сказал этот изверг ласково и, подняв меня на

руки, кинул на кровать.

Я уже не чувствовала своего тела. Ноги щипало в местах ожогов, лицо просто

онемело, и лишь порез горел огнем. Живот тоже болел. Ощущение было

такое, будто боль была в каждой клеточке моего тела. Она была даже у меня

в голове, она кричала, оглушая меня. Люцифер это видел, и мои мучения

доставляли ему огромное удовольствие. Поэтому я старалась не кричать, не

мычать и не скулить, а просто тихо умирать. Хотя, я знала, что он не позволит

мне так быстро умереть. Его игры со мной ещё не были окончены.

— Хочешь сделать это сама? — спросил Люцифер, подходя ко мне ближе.

Я сползла с кровати, а он лёг, приглашая меня оседлать его. Нет, нет, нет. Он

же просто разорвёт моё тело своим, мягко говоря, огромным достоинством.

Поистине дьявольское орудие. По его глазам я видела, что ему уже не

терпится, и мне придётся сделать это, если я хочу хоть как-то облегчить себе

эту пытку. Поэтому собравшись с духом, я скинула накидку, которая на самом

деле выглядела и пахла ужасно. Да, и тело моё было не в лучшем состоянии.

Мне было очень интересно, можно ли получить удовольствие от секса с

Дьяволом. Он уже водил рукой по члену вверх-вниз, следя глазами за мной,

замечая малейшее движение с моей стороны.

— Давай же, малышка, не зли меня. Садись на него, — прохрипел он, и я

поторопилась, решив не откладывать неизбежное.

Я залезла на кровать и встала над ним так, чтобы его член был точно подо

мной. Помолившись про себя, я стала медленно садиться, чувствуя, как он

начал растягивать меня, а ведь вошла только головка. Я пыталась сесть на

него больше, но не смогла. Его размер доставлял сильнейшую боль и

дискомфорт, как будто я была девственницей. Но я ею не была точно. Всё,

больше я не могла вынести и резко встала.

— Так не пойдёт, милая. Ты должна сесть на него полностью, — прошептал

он, притягивая меня к себе за волосы. — Я тебе помогу. Не бойся, тебе

понравится. — Хищно улыбнулся и бесцеремонно бросил меня на кровать,

сомкнув руки на шее так, что я опять начала задыхаться.

Он раздвинул мне ноги, которые я смыкала, как могла, но он, естественно

был сильней. Когда он резко вошёл, я закричала. Да, вот в тот момент, я

кричала, забыв обо всём на свете. Слёзы полились ручьями, боль была

невыносимой. Он просто разорвал меня. Я была в этом уверенна. Как

оказалось, я не ошиблась.

— Кровь… обожаю, — прошипел он и сунул в меня палец.

Достав его, он облизал, закрывая глаза от удовольствия. Палец был весь в

крови, она с него капала даже на пол. Я и думать не хотела, что от меня там

осталось. Затем он опять ввёл член и начал двигаться. Ощущения были

подобны тысячи осколкам, впивающимся в кожу. Как будто кто-то утыкал моё

лоно сотней мелких, но очень острых осколков, а он водил по ним членом,

вдавливая глубже в нежную кожу. Его руки сильно сжимали бока, а когти

впивались в спину. Живот и так был весь в крови, так как раны открылись

вновь, так он ещё касался их, доставляя жгучую боль. Всё, что я чувствовала в

этот день, была боль. Мысли о боли крутились в моей голове, боль стояла

разноцветными пятнами у меня перед глазами. Любое движение, даже

моргание, приносило одни неприятные ощущения. Я пыталась облегчить

страдания, призывая свою силу, но никак не могла за неё ухватиться. Только я

её находила в этом хаосе боли, как он вновь в меня входил, возвращая

обратно в этот хаос. Через какое-то время, как мне казалось, прошло

несколько часов, я устала от криков, которые возбуждали его ещё больше. Я

решила попробовать получить удовольствие, всё-таки сексом занималась.

Отстранившись мысленно от боли, я стала чувствовать лишь его член в себе,

одновременно с этим и энергию. Внезапно меня поразило осознание того,

что он до сих пор давал мне свою силу. Тот контакт, который зарядил меня

новой энергией, связал нас. Я просто не замечала этого непривычного

ощущения, варясь в дикой боли. Сосредоточившись на энергии, я стала

впитывать её больше и больше. Я уже сама двигалась ему навстречу, желая

получить как можно больше его силы. Люцифер, похоже, ничего не замечал,

будучи поглощённым насилием моего тела. Он никогда не замечал, что

творилось у меня в душе, стараясь доставить больше боли телу. В этом-то и

была его ошибка. Я же, совсем обезумев от этого энергетического вихря,

раскрепостилась и притянула его к себе здоровой рукой, целуя. Через

поцелуй, как я и думала, энергия потекла с удвоенной силой. Он подхватил

меня на руки и стал вбиваться в меня с мощью, присущей Дьяволу. Я даже не

замечала, как его член входил и выходил. Наконец-то он кончил, с рёвом

впивая когти мне в кожу. Вместе с его оргазмом пришёл и мой. Только я

кончила из-за энергии, просто взорвавшейся во мне, а не из-за самого секса.

Это было потрясающе. Теперь я точно находилась в каком-то наркотическом

дурмане из боли, что невозможно было обуздать и силы, что невозможно

было укротить.

Такую меня, находящуюся на грани, и доставили обратно в подвал. Я не

ощущала ни времени, ни пространства. Я была абсолютным ничем. Так я и

провалилась в сон, сопровождаемая ненавидящими взглядами женщин. Но

мне было всё равно. У меня появилась надежда на лучшую жизнь, а они

пусть так и сидят в своих углах, истекая желчью от одной только мысли обо

мне.

Записка № 5. Шаг в пропасть.

Лучше с тенью свиться, забыть о том, что жаль

В отражении скрыться, стереть свою печаль

Там не найду я дороги обратной следы... (с)

Сфера Влияния "Отпусти"

Новый день начался с осознания потрясающегося факта, который мог

открыть новые горизонты для меня. Мысли о том, что я могла заряжаться

силой от Люцифера, прогнали даже боль, от которой я медленно сходила с

ума. Всё, что мне было нужно, так это найти к нему подход. Но как это

сделать? Ещё пара таких адский соитий, и от меня просто ничего не

останется. Нужно было срочно искать альтернативные варианты. Я начала

лихорадочно перебирать в голове все возможные идеи, как поступить, как

обмануть его. Немного позже, он сам подсказал мне, сам натолкнул на

нужную мысль. Я же, не придумав ничего стоящего, решила поговорить с

сокамерницами. Может, там повезёт больше? Нужно было наладить с ними

контакт. Союзники, пусть даже в их лице, мне бы совсем не помешали. Но,

увы, они так не считали.

— Проснулась, дрянь! — воскликнула Дина, даже не давая мне и слова

сказать.

— Тебе тоже доброе утро, — кисло сказала я, понимая, что идея о

примирении была глупой, дальше некуда.

— Почему ты? Почему Повелитель выбрал тебя? — шипела она, чуть ли не

плюясь.

— Наверное, потому, что я лучше вас, — бросила я, осматривая женщин.

Они остались такими же, какими я их видела в последний раз. Все, кроме

Мелиссы. До этого она была единственной, у кого были все части тела на

месте. Теперь же у нее не хватало глаза. Ужасное зрелище. Что с ней такое

делали, что она осталась без глаза? Страх и отвращение затопили меня. Я

еще легко отделывалась все эти разы. Мне явно везло. Интересно, а Кетрин

или Дину забирали? Вроде Вил говорил, что за Диной должны были прийти.

— Лучше?! Да, он наиграется с тобой очень скоро и выкинет из своей жизни.

Мы — другое дело. Мы бездушные.

Что за бред она несла? Я отодвинулась ещё дальше к стене, опасаясь этих

сумасшедших. Помутнение их рассудков достигло своего предела. Теперь

даже спать было страшно. Она может меня и убить во сне.

— О чем ты говоришь? — спросила я, глядя на эту умалишенную.

— Ты не знаешь. Твое тело не сможет выносить любовь Повелителя вечно.

Оно умрет. А с ним умрешь и ты. У нас же нет душ. Поэтому мы будем жить

ровно столько, сколько нам позволят наши Хозяева.

— Как ты назвала его нечеловеческую жестокость? Любовью?! Да вы что,

совсем с ума посходили? Очнитесь! Вы в аду! О какой вообще любви тут

можно говорить? Если только о любви к пыткам, крови и боли. Какие вы все-

таки дуры, — презрительно фыркнула я, находясь в глубочайшем шоке,

вызванном их словами.

Любовь. Что они могли знать о любви? А Люцифер — тем более. Любовь

здесь была чем-то вроде табу. Хотя, я и сама-то никогда не любила. Любовь

существует лишь в сказках, это какая-то мифическая чушь. Реальная жизнь

была далека от сказок, поэтому пришлось избавиться от всех иллюзий сразу.

Так было легче. Любовь. Всего лишь слово из шести букв, а сколько убийств

из-за него совершается, сколько крови проливается, сколько боли проходит

через того, кому довелось ее испытать на себе. А ведь изначально любовь

была придумана людьми для возвышения души, она была чем-то поистине

светлым. Но такова людская сущность. Мы портим все, абсолютно все, что

создается и нами, и природой. Разрушать — вот наша цель. Сколько у меня

было заказов на смерть или просто наведение порчи, приворотов и тому

подобного. Люди были готовы идти по головам, по трупам, по людским

сердцам ради так называемой "любви". На самом деле, мы часто принимаем

похоть и эгоизм за любовь. Настоящая любовь никогда не требует мести. Ее

жаждет уязвленное самолюбие. Любовь никогда не идет путями тьмы, не

принуждает. Она дает право выбора, свободу. В этом и заключается вся суть

любви. Она не ограничивает, не сковывает тебя, не превращает в слепого

глупца, движимого низменными инстинктами. Наверное, надо быть

особенным человеком, чтобы узнать любовь.

Все ее получить не могут. Люди постоянно жалуются на одиночество,

проклинают судьбу и Бога, ищут всю жизнь любовь. Мне всегда было с этого

смешно. Ну, не может быть любовь у всех. Привязанность, даже очень

глубокая, — да, желание обладать телом — да. Самые разные чувства и

желания могут маскироваться под любовь. Но настоящее чувство встречается

так редко. К нему нужно прийти, его нужно выстрадать, искупать в своей

крови и боли. Иначе, о какой любви можно говорить, если ты не готов отдать

жизнь и все, что у тебя есть, за этого человека? О чем сейчас говорила Дина?

Понимала ли она сама, что за чушь несла? Понимала ли она, что сошла с ума,

что больна?

— Да, как ты смеешь так говорить, дрянь! — закричала она и кинулась на

меня, но была внезапно отброшена назад неведомой силой.

— Что ты сделала? — в шоке прошептала Кетрин, таращась на меня.

— С чего ты взяла, что это я что-то сделала? Ты же видела, что я даже рукой

не пошевелила.

И вправду, что это было? Как будто вокруг меня было поле, некий щит. Как

выяснилось потом, так оно и было. Но на тот момент ответа не знал никто.

— Ты явно что-то скрываешь. И я узнаю, что! — прошипела Дина, забираясь в

свой угол.

Как она мне надоела. Кто бы знал! Когда ее уже убьют? Я не могла дождаться

этого радостного момента. Правда, у меня осталась куча вопросов. Первый —

что за «бездушные»? Второй — почему Таня и Эрика спали? На второй

вопрос я решила найти ответ немедленно. Но чтобы встать и подойти к ним

мне понадобилось много времени. Ноги болели после полученных ожогов,

их было трудно переставлять, но я все же потихоньку на них встала,

превозмогая боль. Провела рукой по лицу, нащупывая шрам и вздохнула. Ну,

вот, теперь и лицо изуродовано. Какая разница. Раны на животе не болели, я

их вообще не чувствовала. Это было очень странно. Посмотреть бы, что там с

животом, но мне не хотелось делать лишних движений, даже если и нужно

было просто опустить голову. Я была абсолютно голой. Накидка осталась в

спальне Люцифера. Какое, должно быть, уродливое у меня сейчас тело!

Хорошо, что нигде не было зеркал. Я не хотела видеть себя такой, ни за что.

Больше всего боли доставляла рана между ног. Этот изверг просто разорвал

меня там. Гребаный садист и маньяк! Я знала, что внутренняя сторона бедер

была вся в крови. Фу, как мне было противно от своего собственного тела.

Помыться бы и сбежать отсюда. Надо было срочно что-то придумывать,

просто срочно. А пока, еле встав на ноги, я начала двигаться в сторону Тани и

Эрики. Пора бы их уже разбудить. Сколько можно было спать?

— Куда ты? Не трогай их. Тебе не понравится то, что ты увидишь, — сказала

Кетрин.

Мне все здесь не нравится. Так что теперь — выколоть себе глаза?

— Сама разберусь.

Доковыляв до угла, где лежали тела двух женщин, я оперлась на стенку,

давая себе время, чтобы отдышаться, и потрепала за плечо одну из них, но

ответа не последовало.

— Девочки, просыпайтесь. Хватит уже спать!

Но они все также молчали. Тогда я перевернула одну из них, вроде Таню, и с

криком отступила назад. У нее не было лица, одно сплошное кровавое

месиво! С телом — то же самое. Местами она было словно выедено, как

будто кто-то... ел их. Меня затошнило, но огромным усилием воли я

сдержала рвоту. Трогать Эрику я не стала. Там, как я поняла, ситуация была

не лучше.

— Что с ними? — спросила я, отходя в свой угол, подальше от этого кошмара.

— Я же говорила. Они — игрушки демонов. Асмодея и Астарота.

— Игрушки? Но они мертвы!

— Это просто другая форма жизни. Демоны захотели видеть своих рабынь в

таком виде, поэтому они живут тут с нами.

— Что?! Остановись, ради бога! Они не живут. Они мертвы. МЕРТВЫ!

Понимаешь? Подойди к ним, посмотри на них. Их лица и тела обглоданы.

Скажи еще, что это любовь.

— Конечно, любовь. А что это, по-твоему? Они приходят к своим любимым

игрушкам иногда, забирают их и дарят свою любовь. Никто не виноват, что

демонам нравятся молчаливые куклы, — пожала плечами Дина.

Я не стала отвечать ей, понимая окончательно, что она не просто сошла с

ума, она уже родилась больной. Может быть, ей так промыли мозги здесь, в

аду, что она говорит, даже не понимая, что именно. Но это было абсолютно

не смешно. Это было страшно. Остальные, интересно, придерживались

такого же мнения? Если да, то их всех надо было убить ко всем чертям.

Вернувшись на свое место, я впала в некий транс, пытаясь осознать все, что

увидела и узнала. На это явно нужно было время. Что за бездушные? Этот

вопрос меня очень волновал, но спросить было не у кого. Говорить с этими

чокнутыми я не решалась.

— Ланская, на выход! — раздалось хрипение Вила, а через секунду и он сам

появился передо мной.

— Опять к нему? — спросила я чуть ли не со слезами на глазах. Так быстро!

— Нет. У меня другие распоряжения на твой счет. Давай, на выход.

— Вот так голой?

— Да, так. Пошевеливайся.

Я встала, опять еле доковыляла, только теперь уже до него, и мы вышли.

Затем он взял меня за руки, и мы перенеслись в какую-то

ультрасовременную ванную. Сказать, что я была удивлена — не сказать

ничего. Меня, что, решили утопить в этой явно дорогущей ванне? Или

Люцифер хочет насиловать меня и топить одновременно? Какие только

мысли не приходили в мою голову, но мысли о том, что мне соизволили

разрешить помыться — нет.

— Зачем мы здесь? — С опаской оглянулась на Вила. — Будешь меня

убивать?

— Да, конечно. А потом меня разорвут на миллион кусочков и скормят

падальщикам. Спасибо, не надо. Повелитель приказал помыть тебя.

— Что? Помыть меня? Я не ребенок, сама справлюсь.

— Но мне было приказано проследить за процессом купания и обработать

твои раны мазью.

— Ты издеваешься, Вил? Я и сама могу все это сделать. Не бойся, я не скажу

ему ничего. Просто подожди за дверью. Хорошо?

Этот демон все больше меня удивлял. Казалось, что его глаза увлажнились,

что он готов был заплакать. Но из-за чего? Чем я могла так сильно обидеть

демона? Он точно был молод.

— Ты чего, Вил? Я обидела тебя? Прости тогда!

— Нет, нет, госпожа, Вы не обидели меня. Наоборот, Вы так добры ко мне и

даже по имени обращаетесь.

Госпожа? Вы?

— Вил, ты чего? Какая я тебе госпожа? Что случилось?

— Ты особенная. Сам Дьявол проявляет заботу по отношению к тебе. Это о

многом говорит. И ты такая добрая, — сказал он дрожащим голосом, готовый

броситься мне в ноги.

Ну, ничего себе! Да все с ума сошли. Надо было извлекать из этого пользу

прямо сейчас.

— Конечно, я к тебе добра, Вил. Ты очень мне нравишься. Мне кажется, ты

заслуживаешь большего, чем быть простым демоном. У вас ведь есть

иерархия в аду?

— Да. Меня никто не уважает, и со мной никто не считается. Мне поручают

только самые простые задания. А я хочу проявить себя, показать на что

способен!

— Не переживай! У тебя обязательно все получится. Если что, я замолвлю за

тебя словечко Люциферу, — пообещала я и погладила его по рожкам.

Он расплылся передо мной лужицей. Я поймала его на крючок. Однозначно.

— А теперь подожди меня за дверью, ладно?

— Как скажете, госпожа. — Откланялся и вышел, оставив мне баночку с

мазью.

Вот дела! Мир накренился и сбрендил. Моё сердце не выдержит всех

удивлений этого дня. Я залезла в ванну и чуть ли не застонала. Вода больно

жгла раны, но это была приятная боль. Моё тело уже не помнило, что такое

вода, а мыло — тем более. Жасмин... Какой чудесный запах! Голова моя

закружилась от переполнявших меня радостных чувств, и мне пришлось

опереться о стену, чтобы не упасть. Но с чего вдруг такая фантастическая

забота? Ему так понравился секс, что он решил отблагодарить меня? Личная

шлюха Дьявола. А что? Звучит гордо. Если это сохранит мне жизнь и хоть как-

то поможет выжить здесь, я согласна быть его шлюхой. С радостью! Вымыв

тело и умыв лицо, я почувствовала себя другим человеком. От волос и тела

исходил пьянящий аромат цветов, это было так прекрасно. Никогда в жизни я

так не ценила воду и мыло! Мне даже захотелось плакать от радостных

эмоций. Всего лишь разрешение помыться в ванной, всего лишь чистое тело,

но как это было классно. Правда, эта его забота меня настораживала. Ещё и

мазь какую-то дал. Внутри была черная противная слизь, так ещё и воняла. И

этим я должна была намазать раны? Перестав дышать, я окунула палец

внутрь и провела им по шраму на щеке. Шрам стал на глазах затягиваться.

Чудеса! Можно было и простить эту вонь за такой-то эффект.

Мазь оказалась универсальной. Она помогла и от шрама на лице избавиться,

и от ожогов на ногах, остатки ран на животе тоже затянулись вмиг. На всякий

случай я решила намазать всё тело, даже там, где не было шрамов.

Повертевшись перед большим зеркалом, я не смогла сдержаться и

засмеялась. Тело было как новое, если не считать обрубка руки. Кожа была

такой гладкой, сияющей, ровной. Конечно, я понимала, что это ненадолго.

Скоро она снова будет изрезана, исколота, подпалена. Но сейчас я была так

свежа и красива.

— Ольга, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил Вил, заглядывая

внутрь.

— Да! — радостно воскликнула я и кинулась его обнимать. — Спасибо тебе

большое за эту мазь! Она просто волшебная.

Черт так и остолбенел, но потом улыбнулся и закружил меня на месте.

— А можно я буду твоим другом? — робко спросил он, останавливаясь.

Другом? Конечно! Отлично. Он сам попался в мои сети.

— Конечно, Вил. Я очень хочу с тобой дружить. У меня же тут совсем нет

друзей. А куда теперь?

— Вот, держи новый халат и тапочки. Повелитель сказал, что пришлёт за

тобой, а пока — обратно в подвал. — Он выглядел грустным. — Жаль, что

тебе нельзя пойти со мной, туда, где я живу.

— Не расстраивайся. Я обязательно уговорю Люцифера разрешить нам

дружить и ходить друг к другу в гости, — ободряюще сказала я, хотя сама

понимала, что несла чушь полнейшую.

Вернувшись обратно, я не никого застала. Все куда-то исчезли. Это было,

мягко говоря, странно, но от этого моё настроение лишь улучшилось. Я опять

почувствовала покалывание в ладони здоровой руки и в обрубке. Энергия.

Во мне бурлила энергия. Я должна была найти способ заряжаться силой от

Люцифера с малыми потерями для себя. Но как это сделать? Как? Вряд ли

получится его обмануть. Рано или поздно он все поймет, и тогда мне точно

придет конец. И этот жест доброй воли с ванной… Почему на Земле не

выпускали инструкций к Дьяволу? Как понимать его перепады настроения,

всю эту заботу? Слово "забота" так и крутилось в моей голове, пиная

извилины, пытаясь что-то мне сказать. И ура, я поняла.

Забота! Нужно проявить по отношению к нему заботу!

Естественно, я понимала, что Люциферу не нужна была чья-то забота

вообще, но это единственное, что пришло мне в голову. Какая-то дурацкая

мысль, как будто, ниспосланная мне самими небесами, изменила ход моей

жизни навсегда.

Записка № 6. Пути назад нет. Впереди — ад.

День за днем меняют наши лица те, кто дал нам роли

День за днем пока нам только снится наш покой...

У нас нет прав покинуть поле боя, где ты сам — лишь воин

На войне с самим собой... (с)

Tracktor Bowling «Война в каждом из нас»

Время тянулось бесконечно долго. Минуты отбивали назойливый ритм в

моей голове, словно напоминая, что время идет, оно не ждет. Мне не

терпелось увидеть Люцифера. Я сама этому поражалась. Видно, я стала такой

же, как женщины. Но я-то преследовала свои собственные цели, а не

упивалась абсурдными мыслями о какой-то неземной любви. Женщин,

кстати, тоже не было. Вообще никого и ничего не было. Штиль, стоявший в

этой тюрьме, настораживал. Затишье перед бурей. Только так я могла

описать абсолютно нехарактерное для этого места спокойствие. Все хорошее

казалось чем-то неправильным, неестественным, что ли.

Где были женщины? Этот вопрос меня заботил меньше, чем проблема с

Дьяволом, но и сказать, что мне было все равно, я тоже не могла. Исчезли

даже Таня и Эрика, точнее, их тела, а если еще точнее, то остатки от их тел.

Вспомнив эти страшные обглоданные трупы, я поежилась. Надо было срочно

что-то решать с Люцифером и умолять его переселить меня из этого ужасного

места. Я не знала, как буду действовать. Одно было понятно точно — я буду

вынуждена импровизировать на месте. Но одно я знала точно — придется

ему подчиниться. Беспрекословное подчинение. Я сделаю всё, что он скажет,

и не сделаю ни одного лишнего движения. Нужно будет пустить пыль в глаза

Люциферу, сыграть свою роль на «отлично». Это казалось чем-то

нереальным, абсолютно невозможным. Тогда я и подумать не могла, что

Дьявол так же, как и люди, подвержен любопытству и сентиментальности.

Всё-таки иногда нужно спрятать когти и мило улыбнуться, а не идти в атаку.

Это обезоруживает и подкупает.

Просидев ещё какое-то время без дела, полностью уйдя в свои

размышления, я поняла, что не дольше ждать было просто невозможно. Всё

во мне так и призывало к борьбе, к действиям. Поэтому я решила позвать

Вила и попросить его отвести меня к Люциферу. Понятное дело, телефона

здесь не было, интернета тоже. Но кто мешал мне просто попробовать

сказать вслух его имя? А вдруг. Это же ад.

— Вил, приди ко мне! — позвала его я, но ответа не последовало.

Ну, конечно, это не подействовало.

— Да, Ольга. Ты что-то хотела? Говори быстрей, а то у меня тут много дел, —

протараторил он, появляясь из пустоты.

— Вил, отведи меня к Повелителю, пожалуйста.

Глаза черта округлились до невозможного, грозя просто лопнуть. Что такого

было в моей просьбе?

— Ольга, ты понимаешь, чего хочешь? Никто ещё не осмеливался

напрашиваться на встречу с самим Повелителем. Только Он имеет право

вызывать к себе.

— Да ладно тебе. Просто скажи ему, что я хочу с ним встретиться.

— Нет, Ольга. Я не хочу, чтобы он убил тебя.

— Вил, он не убьёт меня, — уверенно сказала я, но никакой уверенности и

близко не было. — Я просто хочу поблагодарить его за то, что он разрешил

мне помыться и за мазь, за всё, в общем. А чем ты сейчас таким занят?

— Да неважно, — отмахнулся он. — Так, выполняю мелкие поручения по

зачистке.

— Зачистке?

Поняв, что ляпнул лишнее, он быстро перевёл тему:

— Ты уверена в своём решении? Если да, то я передам твою просьбу Хозяину.

— Да. Только сделай это побыстрей, хорошо?

— Хорошо.

Вил исчез, а я стала ждать хоть какого-нибудь оживления. Какой такой

зачисткой он был занят? Очень интересно. А вообще, хотелось тоже быть

причастной к чему-нибудь. Тупо сидеть в этой темнице мне надоело. Но чем

я могла здесь заниматься? Если только философствованием. Я уже успела

вспомнить всю жизнь, обдумать все глобальные и не очень проблемы, и

скажу, что устала от однообразной мозговой деятельности. Всё, что у меня

было можно описать двумя словами — боль и думы. Я либо подвергалась

избиениям, либо размышляла о жизни. Бездарно проведённое время.

— Ольга, за мной! — скомандовал Вил, опять материализуясь из пустоты.

— Так скоро? — удивилась я, совсем не ожидая увидеть его так быстро.

— Повелитель и сам хотел тебя видеть. Ты опередила его. Ольга, давай

быстрей. Я тороплюсь.

— Расскажи мне, про какую зачистку ты говорил, — попросила, зная, что пока

встану, пройдет куча времени.

— Это неважно.

Вил подошёл ко мне, помог встать и переместился со мной в спальню

Люцифера. Да куда он так торопился? Прямо как на пожар. Всё-таки приказы

Хозяина выполнял. Разве может быть что-то важней Его поручений?

— Желаю удачи, Ольга, — сказал он таким заботливым голосом, что я

поверила ему.

— Спасибо, Вил. Тебе тоже, — ответила я и постучала в дверь, чувствуя, что

стою на пороге больших перемен. Только неизвестно каких: хороших или

плохих.

Люцифер стоял спиной ко мне, обнаженный по пояс и смотрел на камин. В

руке у него был бокал с вином. Красная жидкость подобно крови плескалась

в бокале, кровавыми волнами омывая стеклянные стенки. Я стояла в проходе

и завороженно наблюдала то за языками пламени, вырывавшимися из

камина, как будто тянущими к нему свои огненные руки, то за рубиновой

жидкостью в бокале, предсказывающей кровопролитие. Я боялась

заговорить первой и нарушить тишину, поэтому так и топталась

нерешительно на месте, переминаясь с ноги на ногу.

— Здравствуй, Ольга, — глубоким голосом произнес он, разворачиваясь ко

мне.

Я ахнула и закрыла рот рукой. Он весь был в крови. Весь торс был покрыт ею,

капли были на лице и волосах. Жуткое зрелище. Словно он был монстром из

фильма ужасов, только пообедавшим своей очередной жертвой. Я стала

сомневаться в том, что сделала правильно, придя сюда. Он ведь на самом

деле мог кого-нибудь съесть, ну или убить точно.

— Не хочешь поприветствовать своего Повелителя? — Сверкнул глазами,

посылая волны дрожи по всему телу.

— Здравствуйте, Хозяин, — покорно сказала я и опустила глаза в знак

подчинения.

— Так-то лучше. — Подошел ко мне ближе.

Дверь позади меня захлопнулась, отдаваясь глухим ударом в сердце. Эта

дверь была знаком, олицетворяющим конец. Дороги назад не было.

— Какая ты сегодня послушная. С чего бы это? — спросил он, приподнимая

моё лицо пальцем и прожигая взглядом белёсых глаз.

— Я хотела поблагодарить вас, Хозяин, за доставленное в прошлый раз

удовольствие, — страстно сказала я, смотря на него с восхищением.

— Ты получила удовольствие? — удивился и, казалось, расстроился он. — Мы

это исправим.

Разорвал мой новый халат и провёл когтем вдоль живота, от шеи до лобка,

не отрывая взгляда от моего лица. Мне было больно, но я терпела, делая

вид, что мне нравится. Затем он резко оказался сзади и схватил меня за

волосы, больно оттягивая назад.

— Тебе и сейчас нравится, малышка? — прошептал, касаясь горячим

дыханием шеи.

— Да, Мастер. Это же вы. Для меня честь доставлять вам удовольствие.

— Ну, тогда слижи с меня кровь. Докажи, что тебе действительно хочется

удовлетворить меня.

Я оторопела. Слизать с него кровь? Чья она вообще? Я хотела было

отказаться, но он пристально наблюдал за мной, проверяя, готова ли я

подтвердить свои слова действиями. И я была готова. Мне нужна была его

сила, и я получу её любыми способами. Поэтому развернувшись к нему

лицом, я опустилась на колени и провела языком по животу, ощущая сталь

его мышц и металлический привкус крови. Это действие не принесло мне

столько отвращения, сколько я ожидала получить. Опять же сработал

принцип «мороженого или леденца», как и в случае с пальцами. Войдя во

вкус, я стала работать языком усердней, стараясь угодить ему. Я дошла до

шеи, собирая поцелуями кровь, и поднялась к лицу. Осторожно коснувшись

его щеки кончиками пальцев, прочертила линию до лба, взяла палец в рот и

закрыла глаза от удовольствия, тяжело дыша и дрожа всем телом. Он схватил

меня опять за волосы и приблизился к моему лицу, опаляя жаром своего

дыхания.

— Что случилось, Ольга? — спросил, усиливая захват. — Откуда столько

покорности? — Провел пальцем по порезу, надавливая сильней, пуская

больше крови.

Я лишь дрожала и издавала непонятные звуки — смесь стонов наслаждения

и вздохов боли. Он играл со мной. Я поняла правила сразу. Подчиняйся и

делай всё, чтобы угодить Мастеру. Он хотел, чтобы я сейчас сказала, как мне

хорошо, как мне нравится. И я сказала.

— Я поняла, что была неправа, Повелитель, — прерывисто ответила я,

закрывая глаза и вдыхая глубже. — Я хочу вашей любви. — Дотянулась до

него и поцеловала, здоровой рукой притягивая его голову для более

глубокого поцелуя.

Он ответил страстно, грубо и жестко. Не отпуская моих волос, он поднял меня

на руки и усилил поцелуй, сминая мои губы, заявляя свои права. Но длилась

эта взаимная страсть недолго, через минуту она вновь стала односторонней

жестокостью с его стороны. Люцифер оторвался от меня и резко бросил на

кровать, не давая опомниться от поцелуя.

— Ты думаешь, что достойна моей любви? — прошипел он и сдавил мое

горло своими мощными руками. — Наивная девчонка. Ты лишь одна из

сотни, нет, тысячи жалких грешниц, которые были моими подстилками на

протяжении столетий. Чем ты лучше их всех? Чем? Почему я должен именно

тебе подарить свою любовь?

Я попыталась ответить, но не смогла. Он сдавливал горло сильней, как только

я собиралась что-то сказать. Он не хотел слышать мой ответ, вопрос был

риторическим. Да, и что я могла ответить? Я и сама не знала ответа. По сути,

мне его любовь ни разу не сдалась, но ему было необязательно об этом

знать. Я хрипела и кашляла, но не отрывала взгляда от него, показывая, что я

сильная и вполне могу ему подойти.

— И вообще, это ваша человеческая выдумка. Избавься от неё поскорей.

— Но вы же даже не знаете, что это такое. А вдруг вам понравится? —

прохрипела я, когда он убрал руки от горла и переместил их вниз, мне на

грудь.

— Я знаю, что мне не понравится, — отрезал он и вонзил когти в левую грудь.

Я вскрикнула и, подавшись вперёд, схватилась за его руку.

— Тебе больно? — Провел языком по груди, из которой сочилась кровь. —

Вот моя любовь, — сказал он и впился когтями в правую. — Как тебе, Ольга?

Чувствуешь мою любовь? Все, кому я когда-либо доставлял боль, могут

сказать, что я их люблю.

Его взгляд пылал безумием, белые зрачки гипнотизировали. Он подавлял

своей силой и одновременно притягивал к себе магнитом. Это было так

странно ощущать. В тот момент мне действительно хотелось его «любви».

Тело звало его каждой клеточкой, каждый миллиметр кожи излучал свет,

тянущийся к нему. Это было волшебно, хоть и очень необычно.

— Я готова, Мастер, — прошептала, завороженно глядя ему в глаза. —

Возьмите меня. Причините мне боль.

Что я такое несла? Я вела себя, как женщины, как Дина. Это было ужасно и

абсолютно неправильно. Я пыталась сопротивляться, но невидимая сила

приковала меня к его глазам, к его губам и рукам, что до сих пор терзали мои

груди.

— Я вижу, мазь тебе помогла. Но ты же понимаешь, что я просто хотел

увидеть чистое тело, чтобы оставить новые глубокие шрамы? — шипел он,

проводя когтями поперёк живота. На нём осталось пять неглубоких, но ярких

и красных царапин. Поднёс пальцы ко рту и слизал с них кровь, не отрывая от

меня взгляда. — Возьму, не переживай. И боль причиню. Меня об этом

просить не надо, дорогая.

Сказав это, он опустился рукой ниже и провёл по промежности, на секунду

замер, втягивая носом воздух, и закрыл глаза.

— Ты... влажная? — спросил по слогам он, рассматривая влажные и

блестящие пальцы.

Я… влажная?! Боже мой! Что творилось вокруг? Меня как будто подменили. Я

хотела секса? Да и ещё и с Дьяволом?!

— Вкусная. — Облизывал пальцы. — Я ещё никогда не видел влажных

рабынь, — задумчиво произнёс он и опять посмотрел на пальцы, словно

пытаясь понять, что со мной было не так и не предвиделось ли ему, что

пальцы влажные.

— Всё для вас, мой Повелитель, — раболепно ответила я, а в душе пыталась

понять, что со мной произошло. Что я творила?! Мне хотелось с криками

убежать от него потому, что чувствовать желание к своему мучителю

страшней любых его издевательств.

Он накинулся на меня словно дикий зверь, перевернул на живот и, потянув

за волосы, глубоко вошёл, почти не разрывая меня снова. Но я была готова к

получению энергии и боли одновременно, поэтому застонала и подалась

назад, сильнее насаживаясь на его член. Боль отошла на второй план, я её

просто игнорировала. Как можно было чувствовать боль, когда в тебе

взрывались фонтаны, дикие гейзеры энергии? Я выгибалась, как дикая

кошка, оставляя в простыни дырки от своих ногтей. Как же не хватало правой

руки! Хотелось рвать и метать всё вокруг, но с одной рукой особо не

разгуляешься. Мир закружился и завертелся, окрашиваясь яркими

цветовыми пятнами, проносившимися перед глазами и сопровождавшими

каждый его толчок. Его когти царапали бока, а зубы оставляли следы на

спине. Он зверски кусал меня, как будто желал вырвать куски кожи. Это лишь

больше меня заводило, и я, забывшись, получая очередной заряд силы,

прижалась к нему спиной и обвила рукой шею, оставляя вторую безвольно

свисать.

— Сильней, пожалуйста! — крикнула я, наматывая на кулак его серебристые

волосы.

Он взревел и, сжав меня в стальных объятиях так, что я стала задыхаться,

начал двигаться со сверхъестественной скоростью. Оторвав мою руку от

своей шеи, он сильно заломил её назад, даже хруст послышался. Сдавил

мою шею, заставляя ловить ртом воздух и хрипеть, и придавил меня к

кровати, лицом вниз. Движения стали глубокими донельзя, он доставал до

самой матки, сводя меня с ума. Я уже почти не дышала, но всё равно

стонала. Энергия текла по венам, заменяя кровь, она стучала у меня в голове

шумным потоком, подменяя реальность.

— Не смей трогать меня без моего разрешения. Ясно? — прошипел он, кусая

меня за шею.

Я закричала и кончила, разбиваясь на тысячи мелких осколков. Он зарычал и

вонзил когти мне в спину, оставляя борозды в спине. От этого я кончила во

второй раз, чувствуя его подрагивающий член во мне, через который в меня

передавались остатки энергии. Люцифера трясло, он сжимал меня руками и

не отпускал. Его горячее дыхание обдавало мою и без того горящую огнём

кожу, а по телу проходили остаточные искорки, принося мне бесконечное

удовольствие. Это был лучший секс в моей жизни, несмотря на всю боль и

кровь.

— Ты не ответила. Тебе ясно, что ты не имеешь права ко мне прикасаться? —

повторил он, выравнивая дыхание и ослабляя хватку, но не настолько, чтобы

я могла пошевелиться.

— Да, Повелитель. Простите мне мою дерзость, — покорно сказала я, будучи

потрясенной своими действиями.

Он встал, выходя из меня и оставляя тянущую пустоту внутри. Тело горело

огнём, пытаясь успокоиться после пережитого. Столько боли и энергии

пропустить через себя и выжить. Как такое было возможно? Мне казалось,

что я могу летать. Это было сродни эйфории. Тело — желе, мозги — вода.

Подняться бы ещё суметь. Я бы так и осталась лежать навсегда. Но кто мне

позволит?

— Ты свободна, — бросил мне Дьявол и кинул какую-то тряпку. Новый халат.

Какая забота, однако!

— А можно мне помыться?

Он повернулся ко мне и посмотрел с явным удивлением.

— Ты что-то путаешь, девочка. — Появился рядом со мной и опять начал

душить. — Ты всего лишь жалкая шлюха. С чего вдруг такие привилегии, как

душ? Я могу тебя и такую трахать, — сказал он и окинул меня презрительным

взглядом. — Хотя, секс с тобой действительно классный. Я подумаю. А пока

выметайся.

Хм… выметайся! Куда я должна была пойти, когда меня постоянно

перемещали сюда из моей темницы? К тому же, я на ногах не могла стоять,

не то, что ходить.

— А точно, ты же не знаешь куда идти. Подожди, сейчас Вила вызову.

— Какой зачисткой он, кстати, занимается?

— Откуда ты знаешь про зачистку? — спросил он, прищуриваясь.

— Эм… да я так предположила просто.

Ноги начало жечь, и я почувствовала запах палёного. Посмотрев вниз, я

закричала. Он опять оставил на моих ногах ожоги! Сколько можно

измываться над моим телом? И что я такого спросила? Лучше молчать, пока

тебя не спросят. По крайней мере, в аду точно.

— Я не задаю вопрос дважды,— жёстко сказал Люцифер, поднимая руку для

очередного посягательства на моё здоровье, но я была быстрей.

— Я поняла! Мне Вил сказал, — выпалила я, желая избежать участи быть

поджаренной или ещё хуже — покалеченной.

— Вил, значит? Хорошо.

Что в этом было такого? Ну, зачистка какая-то. Да всё равно. Теперь бедному

Вилу достанется. Но мне не было его жаль. Да, он был прикольным

чертиком, но жалеть его... как-то глупо. Особенно для человека,

находящегося в таких условиях.

Вил появился через секунду, покорно склонив голову. Меня, так сказать,

передали из рук в руки и даже не удостоили прощальной реплики. Я была

расстроена дальше некуда. Мой план провалился ко всем чертям. Всё было

плохо, так же и осталось. Теперь я не знала, что делать дальше. Да и нужно

ли? Буду доживать свои деньки в аду, а потом... а потом исчезну, испарюсь,

как будто и не было Ольги Ланской никогда. Но одна мысль не давала мне

покоя, упорно мучая мою и без того измученную голову. Почему я могла

брать энергию от Люцифера? Это было так удивительно! Я всего лишь

человек, пусть и бывшая ведьма. Как человек может вообще иметь какую-то

связь с самим Дьяволом? Я бы на тот момент отдала даже душу, чтобы узнать

ответ на этот вопрос. Увы, потом мне отдавать будет нечего. А ещё меня

интересовало, знает ли Люцифер обо всём этом? Понимал ли он, что эти

сумасшедшие оргазмы вовсе не его заслуга? Чья это была заслуга я, опять же,

не могла сказать. Не было сомнений в том, что он бы уже давно подверг

меня невообразимым пыткам, чтобы узнать, что за тайны я скрываю. Значит,

он как типичный мужик верил в свою неотразимость в постели. Интересно,

кто создавал мужчин? Почему они такие самовлюблённые напыщенные

болваны? И земные мужчины ни разу не отличаются от жителей ада. Пять

минут непонятной возни перед сном, и они считают, что их супружеский долг

выполнен, а они короли секса. Нет, возможно, и есть исключения из правил,

но подавляющее большинство именно такие. Я делюсь сейчас не своими

наблюдениями или опытом, нет. Просто огромное кол-во женщин было

готово платить большие деньги и травить своих мужей разными зельями,

чтобы они стали секс-гигантами. У женщин заказы делились на несколько

групп: деньги, секс, деньги, то есть на две группы. Кого-то вторые половинки

не устраивали до такой степени, что они просили опоить их всем и сразу,

чтобы и деньги зарабатывал, и в постели удовлетворял. Но ведь надо же

уметь и выбирать тоже. Если честно, я никогда таких женщин не понимала.

Нужно искать причину в себе, а никак не бежать к разным колдуньям. Секс

стал пресным и скучным? Наверное, ты больше не вызываешь у мужа такого

желания, как раньше. Кто мешает быть женщиной, желанной женщиной для

своего мужчины? Как на работу накраситься и вырядиться во всё самое

лучшее сразу, так это — пожалуйста, запросто, а дома можно и в халате с

грязными волосами походить. Ну, а перед кем показ мод устраивать? Он

меня уже так давно знает, любит такой, какая я есть. Самое большое женское

заблуждение, как по мне. Никто никого никогда не любит за доброту

душевную. Мы изначально обманываем мужчин своей внешностью, нанося

тонну грима ежедневно. Что мешает и дальше поддерживать эту иллюзию,

подпитывать страсть? Дальше — мало зарабатывает, никаких перспектив? Я

верю, что женщина является опорой для мужчины во всех делах. Настоящая

женщина всегда сможет подбодрить любимого, заставить измениться к

лучшему. Или надо было сразу не связываться с неудачником. В общем, оба

пола имеют свои недостатки. Одни слишком много требуют и мало отдают

взамен, вторые сильно заблуждаются на свой счёт и не обращают внимания

на требования первых. Мало кто может преодолеть все эти, на самом деле,

бытовые трудности. Поэтому-то и нет любви почти ни у кого, а лишь её

подобие, мираж. Часто людей держит вместе привычка. Ему удобно, ей

удобно, а может и дети есть. Как итог, жизнь людская напоминает театр

абсурда. Смотреть на это интересно, а вот участвовать бы не хотелось.

Мои философские мысли были прерваны громкими стонами женщин,

которые появились из ниоткуда. Если выражаться точнее, то появились не

сами женщины, а какие-то кровавые куски их тел. Кетрин, Дина и Мелисса

валялись бесформенной грудой прямо посередине подвала. Боже правый!

Что с ними сделали? Они были абсолютно голыми, все в крови и... какие-то

изорванные. Я даже боялась к ним подходить. Как это страшно выглядело!

Кровавая двигающаяся и стонущая куча мяса. Именно так бы я

охарактеризовала то, что увидела. Осторожно ступая, я подошла к ним и

встала, не решаясь прикоснуться. Но это пришлось сделать. Пусть я их

терпеть не могла, но бросить вот так совесть не позволяла. Оказывается, у

меня всё же была эта самая совесть. Я здоровой рукой стащила с вершины

этого нечто Кетрин. От неё почти ничего не осталось. У неё и так не было рук,

теперь ещё и одной ноги и вообще было непонятно, что от неё осталось.

Меня передёрнуло, когда я рассмотрела детально тела женщин. У них явно

не было шансов. Но я всё равно попыталась помочь им, хоть и была уверена,

что они не протянут долго.

Расположив их аккуратно на полу, я приступила к реанимационным

действиям. Что делать и как я не знала абсолютно, я просто доверилась

интуиции. У Дины на животе зияла огромная рана, из которой текла кровь.

Недолго думая, я села на колени и приложила руку к ране. Дина закричала,

но я, не обращая внимания на её крик, продолжила. Внезапно моё тело

задрожало, пропуская через себя волны энергии, и по рукам заструилось

тепло. Удивление на моём лице было сравнимо с удивлением Дины, которая

на миг перестала кричать и уставилась на меня.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила она, хватаясь за мою руку.

— Не бойся, ничего плохого.

Тепло достигло максимума, и ладони начало жечь. Но Дину этот жар не

касался, ей он, наоборот, помогал. Кровотечение потихоньку стало

останавливаться, а глаза Дины закрываться. Я убрала руку, которая была вся

в крови, и посмотрела на её живот. Остался шрам. Невероятно! Я исцелила

Дину! Обрадовавшись такому неожиданному успеху, я поспешила к другим

женщинам.

— Спасибо, — прохрипела Дина, останавливая меня. В её глазах плескалось

понимание всего ужаса той ситуации, в которой она оказалась. Похоже, тот

человек, которым она когда-то была, вернулся.

— Не за что. Спи, — ласково сказала я и направилась к Мелиссе.

У неё ничего не осталось от лица. Раньше не было глаза, теперь обоих. Всё

лицо было в крови, тело — исполосовано когтями. Ей я облегчила боль от

ран, нанесённых когтями. Глаза, увы, я вернуть не могла. Оторвав кусок от

халата, протёрла её лицо и еле сдержала крик. Страшней зрелища я ещё не

видела. Лицо с пустыми глазницами. Это должно быть дико больно. Почему

же тогда меня жалели? Почему я сейчас не лежала вместе с женщинами в

этой кровавой куче? Мелисса попыталась что-то сказать, но из её рта

вырвались лишь непонятные звуки, похожие на мычание. У неё не было

языка! Я не могла на это смотреть дольше, поэтому быстро отвернулась,

сдерживая тошноту, которая грозила разорвать меня. Ещё рука эта дурацкая

была одна! У меня так закружилась голова, что я чуть не упала, не было

возможности даже помочь себе рукой, опереться на неё. Дав себе пару

минут передышки, я вернулась к реальности. Оставалась Кетрин. С ней было

всё плохо, я бы даже сказала хуже некуда. Она действительно выглядела как

кусок мяса. Без рук, почти без ног и вся крови, она не стонала и не кричала.

Она просто ждала конца, ждала того избавления, которое принесёт с собой

смерть.

— Не трогай меня, — по слогам сказала она, точнее пробулькала, так как

кровь вытекала у неё даже изо рта.

— Я помогу тебе, дай мне хотя бы попытаться.

— Нет. Он сказал, что пришло моё время. Я ему надоела, — всхлипнула она.

Казалось, слеза скатилась по её щеке.

Опять она про эту любовь! Сколько можно? Даже умирая, они жалели только

о том, что хозяева их «разлюбили». Её не волновали эти жуткие раны, весь

ужас происходящего, эта кровавая баня. Лишь «любовь» заботила сейчас эту

женщину, которую растерзали как ненужную тряпку. Что ту скажешь —

высшее проявление любви.

— Что значит «пришло мое время»? Сейчас я помогу тебе, и всё будет

хорошо. Верь мне, — уверенно произнесла я и направилась к ней.

— Нет! Стой! — задыхаясь, крикнула она. — Ольга, не надо. Оставь силы, они

тебе ещё пригодятся.

— Но почему ты не хочешь дать себе шанс?

— Он сказал, что я больше не нужна.

— Да плевать на него и вообще на них всех!

— Ты не понимаешь. Мы — бездушные. Наша жизнь зависит от них, наших

Повелителей. У нас остались лишь тела, у нас нет душ, — с трудом

выговорила она, закрывая глаза.

— Не умирай! Слышишь! — закричала я, прикасаясь к ней рукой, пытаясь

передать как можно больше энергии. Тело Кетрин задрожало, она

приоткрыла глаза.

— Это не поможет. Наши души уже у Аида. Тела живут, пока хотят этого Они.

Я изжила себя.

— Замолчи! — не выдержала я. — Хватит! Не хочу этого слышать. Как ты

можешь так о себе говорить? Изжила себя! Ты не вещь, чтобы изжить себя,

хоть и считаешься таковой здесь!

— Ольга, — спокойно сказала Кетрин. — Пожалуйста, оставь меня.

— Хорошо. Хочешь умереть, будучи в таком поганом состоянии, я мешать не

стану.

Я отползла в дальний угол. Находиться здесь становилось всё противней и

противней. С одной стороны, всё та же была гора трупов, с другой —

женщины, которые, скорее всего, присоединятся к этой куче через какое-то

время. Я чувствовала себя опустошенной. Большую часть энергии я отдала и,

так, что на себя уже сил не осталось. Пришлось терпеть ноющую боль от

порезов и ожогов на ногах. Ладно, тело, но болела и душа. Ждало ли меня

такое же будущее? Или может что поужасней? И что это всё-таки за

«бездушные»? Как кто-то мог забрать душу? Надеюсь, моя навсегда

останется при мне. Эти мысли не давали мне покоя на протяжении очень

долгого времени. Бездушные. Я никогда не лишусь своей души! Тогда я была

в этой уверена, но у судьбы были свои планы. И ещё Люцифер. Что это

сегодня такое было? Я была влажной! И до сих пор не могла в это поверить.

Секс как таковой меня и при жизни то не очень волновал, а тут в аду — и

подавно. Но увлажниться для Дьявола... Видно, я вжилась в роль настолько

сильно, что потеряла себя. Больше такого не произойдёт! Он никогда впредь

не увидит моего желания. И снова я заблуждалась. Он увидел, и не раз.

Глава 4.

Она все-таки вернула свою силу. За это он восхищался ею. В тайне от всех,

под покровом ночи он признавал, что она была просто великолепна. Ее

энергия сливалась с его мощью, как Инь и Ян. Он чувствовал, как она через

эти потоки проникала к нему под кожу, как с каждым вздохом и стоном

занимала все больше места в его мыслях, в его душе. Да, и у него была душа.

Раньше всё то небольшое пространство, которое было в его душе, занимала

жажда боли и крови. Теперь же это место было занято ею и только ею. Как

искусно она играла, верх мастерства. А может, нет? Может, все это было

правдой? Мужчина закрыл глаза, стараясь дышать глубже, чтобы не

сорваться и не стереть с лица Земли пару городов, чтобы не начать сеять

смерть везде и всюду. Он терпеть не мог неопределенность и сомнения. Он

всегда был во всем уверен, абсолютно. Но сейчас он сидел, как последний

кретин, в одиночестве, таком родном и до боли знакомом, и думал о ней,

пытался понять ее. Давно нужно было убить эту потаскуху, отдать на

растерзание всем демонам, какие только у него были, чтобы они насиловали

ее по очереди, а он смотрел. Но он не мог на это решиться. Уже один раз

нечто подобное он сделал, находясь на грани помешательства. Больше

такого не повторится. Никто, кроме него не тронет эту женщину, чтобы она не

сделала. Он будет ею болью, ее адом, ее ночным кошмаром. С остальными

он разберется сам. Видеть, как чужие руки трогают ее тело, оставляют на нём

синяки, пусть даже и по его приказу... Мужчина выпустил столб огня в

ближайший шкаф, просто испепеляя его в своей необузданной ярости.

Почему ее боль отдавалась в нем так сильно? Это дико бесило. Он не хотел

чувствовать ее боль, ее эмоции, ничего, связанного с ней, как это было

раньше. Надо было сразу ее убить, а лучше — не связываться изначально.

Ведь предлагали ему Хаос и Боль какую-то маньячку, но он выбрал эту

хитрую стерву. И поплатился за это. Мужчина усмехнулся. Дьявол поплатился

за свои грехи. И наказанием ему стала человеческая ведьма, жалкая слабая

девчонка. Он рассмеялся истерическим хохотом, сотрясая стены ада, пытаясь

доказать себе, что все еще жив и может адекватно оценивать ситуацию. Но

смех был искусственным, не настоящим. Истерические нотки, выдающие его

неуверенность, резали слух. Мужчина резко замолчал, не в силах больше

обманывать себя. Если смеяться, то только когда смешно. Никакого

притворства. Сейчас ему смешно не было.

Каким он был идиотом, когда думал, что все эти сногсшибательные оргазмы

— его рук дело. Да, она, несомненно, права в том, что мужчины страдают от

самомнения. И он не стал исключением. Слишком уж он привык получать

все, что пожелает. Эта ведьма обставила его в его же собственной игре.

Невероятно! И он опять же восхищался ею. Он не мог припомнить ничего

подобного, никогда в аду не происходило такого вероломного и наглого

вторжения в жизнь Повелителя. Все знали, куда это может привести. К Аиду

раньше срока, если повезет. В небытие, если — нет. Чаще не везло. Он не

щадил никого. Почему же она была до сих пор жива? Почему дышала? Он

так решил. Хотя, всем уже давно стало понятно, что не он так решил, а она.

ОНА, которая стала его навязчивой идеей, его одержимостью. Он всё так же

выдергивал из земного мира грешниц и забавлялся с ними, всё так же мучил

демониц, но все было не то. Ощущения были не те. Что в ней было такого

особенного? В чём заключалась её тайна? Этот вопрос он задавал себе по

тысяче раз на дню, устраивая мозговой штурм, который из раза в раз не

приносил никаких результатов. Это его пугало. Смешно, но он боялся чувств и

эмоций, которые она вызывала в нём. А главное — почему так происходило?

Как мог он, сам Дьявол, не знать ответа на какой-то вопрос? Кто тогда?

Она была влажной! Мысль о том, что она могла хотеть его по-настоящему не

давала ему покоя. Эта влага, что блестела тогда на его пальцах, и которую он

не раз видел впоследствии... Что это было? Умелый обман? Или все же

настоящее желание? Он надеялся узнать об этом из дальнейших записок.

Пока было понятно лишь то, что она сама в первый раз была шокирована.

Значит, дальше могла и симулировать, обманывая его в очередной раз.

Поддаться на ее уловки с нежностью... как будто он был молодым демоном,

совсем зеленым. Нет, он был повелителем ада, Великим Дьяволом. И кто

поставил его на колени? Человеческая ведьма? Не бывать этому! Она

получила сполна за свое вранье, за измену, за все. Больше он не мог забрать

у нее ничего. Сила и душа находились у него. Он хотел снова сломать ей эту

чертову руку, но не решился. Что его останавливало от того, чтобы убить ее

окончательно? Он часто видел, как взяв ее в последний раз, просто разорвет

на куски. За предательство. За обман. За крушение его надежд. За то, что

превратила его в тряпку своей "любовью". Все, «от» и «до», было сплошным

обманом. Надо было быть полным идиотом, чтобы повестись на все эти

трюки и дать ей шанс. И он был им, и до сих пор оставался. Пока она жива и

находится рядом с ним, он будет этим самым идиотом. Изменить ничего уже

невозможно. Да он и не хотел. Его поразила глубина тех чувств, что

появились в его душе с её появлением в аду. Он хотел и не хотел

одновременно их испытывать.

Мужчина со злостью стукнул кулаком по столу, за которым сидел, и поджёг

лежащие на нём бумаги. Как он ненавидел эту ведьму! Сильнее ненавидеть

просто нельзя. И в то же время он хотел её. Дико, страстно, хотел её, как

животное в период горячки. Его горячка с ней никогда не заканчивалась. Он и

убивал, и ласкал её в своих фантазиях. Что мешало ему сейчас пойти к ней,

вытащить из карцера и насиловать, пока она не умрёт, издав последний звук,

содрогаясь в конвульсиях? Он просто не хотел больше насиловать тело. Он

хотел её взаимности. Хотел вернуть ту иллюзию, что она подарила ему, но

потом жестоко разбила. Только теперь он желал, чтобы иллюзия стала

реальностью. Но она упорно отталкивала его. Это было неудивительно после

всего того, что он сделал с ней перед тем, как поместить в этот карцер. Но

ведь она заслужила. В этом не было сомнений. По крайней мере, у него.

После того, как он дал ей всё, что только мог, она посмела его предать.

Дрянь!

Мужчина не находил себе места. Он хотел убивать. Это желание не оставляло

его ни на минуту с тех пор, как эта стерва опять перевернула его жизнь вверх

дном. Желая хоть чем-то себя занять, чтобы окончательно не свихнуться от

созерцания ее истощенного грязного тела на фоне каменных стен и

земляного пола, он достал три записки, решая перечитать их заново. Он

опять пытался найти ответы на свои вопросы. А вдруг повезет?

* * *

Как ему нравились эти записки! Теперь он понял, что поступил правильно,

позволив ей их писать. Сколько всего нового он узнал. Может, что-нибудь, да

и пригодится в будущем? Может, она сама даст ему подсказку, как её сломать

окончательно?

Записка № 4.

Их первый секс. Он помнил его до сих пор. Это было ни с чем несравнимое

соитие, сорвавшее у него тормоза раз и навсегда. Он просто хотел

потешиться с ней, хотел вспарывать ее тело когтями, насилуя душу через

физический контакт. Но с этой ведьмой его ожидания никогда не

оправдывались. Только он начал двигаться в ней, как что-то в нем умерло и

возродилось вновь. Душа как будто нашла то, что давно искала. Правда, тогда

он этого не понял, захваченный новыми непривычными ощущениями. Она

же сориентировалась сразу и начала извлекать выгоду из этого, казалось бы,

удручающего положения, мгновенно. Она ушла тогда от него победителем.

Так им и осталась. Несмотря на то, что он чуть не убил ее, лишил души и

запер в карцере, лишенную всего, она все равно была победителем.

Тогда он впервые попробовал её кровь. Он до сих пор видел эти алые капли,

заключающие в себе её жизнь, на своих пальцах, ощущал их на своём языке.

Он помнил, как она дрожала, когда он провёл языком по ране на щеке,

пробуя её кровь на вкус. Она везде была вкусной. Будь то кровь или желание.

Просто потому, что это была она. Мужчина судорожно втянул носом воздух,

сминая в руках исписанный листок. Её кровь... так и манила его пойти к ней

прямо сейчас, исполосовать её тело когтями и пить эту рубиновую жидкость,

стекающую по её нежной коже, пока он не напьётся. А этого не случится

никогда. Значит, он будет вонзать когти в её плоть ещё и ещё, пока эта жажда

не пройдёт, или она не умрёт. А умереть он ей не позволит. Никогда.

И да, она была абсолютна права, говоря, что он никогда не замечал того, что

происходило в её душе. Тело было важней. Теперь всё изменилось. Теперь

его интересовало тело вкупе с её душой. Он уже был в её теле и не раз, хотел

быть и в её душе тоже. Пусть сама душа находилась сейчас в небытие, это

было неважно. У неё была другая душа, человеческая, которая боролась до

последнего, сопротивлялась до конца. Он сломит её сопротивление. Как он

пока не знал, но то, что он это сделает не вызывало у него сомнений.

Записка № 5.

Женщины, с которыми она жила, были отъявленными психопатками. Они

даже при жизни страдали от психических расстройств, толкавших их на

безумные кровожадные убийства. Ему не было их жаль. Ольге тоже, как он

понял. Это ещё больше заставляло восхищаться ею. Она была так похожа на

него. Из неё бы вышла отличная королева! Она бы затмила своей силой даже

его, но, увы, теперь вся её суть была у него.

О, как она была права в своих рассуждениях о любви! Это странное чувство,

подчиняющее себе, делающее тебя лишь куклой без права голоса. И

неважно кто ты: повелитель ада или простой человек. Есть вещи, которые не

подчиняются тебе, а заставляют тебя подчиняться им. Любовь — из этого

разряда. Он не мог сказать, что любит её. Если любовь — это желание

разрушать и калечить, то тогда да. Он любил её неистово и страстно. Если же

любовь — это нечто светлое, облагораживающее душу, то скорее нет, чем да.

Он запутался во всех этих определениях и чувствах! Ведь он не был жесток с

ней, когда они жили вместе, когда она играла в игру под названием «Обмани

Дьявола — получи приз». Он сорвался, когда она пошла против правил,

наплевав на его чувства, просто закрыв на них глаза, словно он ничего не

значил. Тогда он бил её, пытал и насиловал, подавлял морально, и это

доставляло ему столько удовольствия, что не описать словами. Значит, его

любовь имела два цвета? С Ольгой только так. Она вызывала у него

противоречивые желания. Он чертовски устал от этого. Дьявол устал от

любви. Опять получался какой-то каламбур. Что пряталось за его «любовью»?

Привязанность, желание обладать телом, что? Он понимал, что не найдёт

ответа, пока она не даст ему ещё один шанс. Как можно рассуждать о любви,

когда он не испытывал её ранее?

Вил. И зачем он отправил этого идиота к ней тогда? Опять проявил глупость,

не подумав о том, что этот молодой демон был так падок на человеческие

чувства и эмоции, а Ольга была опытным психологом и просто хитрой сукой!

Ну, ничего, они оба поплатились за всё. Ольга больше не имела права голоса,

а Вила он просто отдал на растерзание падальщикам. Его смерть была

крайне мучительной. Он не давал ему умереть очень долго, заливая в горло

свинец, чтобы тот не мог кричать, и пытал вновь и вновь. Почему она это

сделала? Он не понимал. Почему?! В голове у мужчины снова проносились

картины диких, поражающих до глубины души своей жестокостью убийств.

Он убил Вила уже сотню раз в своём сознании, и ему всё было мало. Он хотел

его крови потому, что никто не имеет права брать то, что принадлежит ему.

Никто! Но больше всего он хотел убить Ольгу, ему не хватало воображения,

чтобы придумать пытки для неё. Всё, что было изобретено раньше, казалось

недостаточным для неё. Мужчина яростно сжимал и разжимал кулаки,

пробегая глазами по записке вновь, зачитывая её до дыр.

Зачем он тогда позволил ей помыться, да и ещё мазь эту дал? Он просто

спятил окончательно. Он был ослеплён ею, их близость, и эти оргазмы

сделали своё дело. Неконтролируемый порыв нежности застал его врасплох.

Её тело было в идеальном состоянии. Он любил все эти шрамы, порезы и

синяки. Они доставляли ему эстетическое удовольствие. Это было сродни

искусству. Он видел в этих причудливых кровавых узорах нечто недоступное

для других людей. Он выводил своими когтями различные фигуры,

наслаждаясь каждой каплей крови на её теле, пытался сделать шрамы

максимально глубокими, чтобы она не могла от них избавиться никогда.

Чтобы она всегда знала, кому принадлежит, чья она вещь. Именно вещь.

Больше она не имела над ним власти. Да, не имела! Мужчина слегка покачал

головой, признавая всю фальшь своих слов. Она имела власть, неуловимую,

непонятно откуда взявшуюся, власть над ним. Но он не позволит себе

слабость во второй раз. Нет. Он замучает сотни тысяч грешниц и демониц,

заполнит ад их оглушительными криками и завалит свою спальню трупами,

но больше он не пойдёт к ней, не будет ничего предлагать и слышать в ответ

"нет". Он заставит её валяться у него в ногах и молить о пощаде. Она будет

умываться слезами и кровью, прося его прикоснуться к ней и позволить быть

его игрушкой.

Записка № 6.

Роковой для него день. Эта ведьма обладает острым умом и феноменальной

проницательностью. Она выживет в любых условиях. Она сломала себя тогда,

чтобы потом сломать его самого. Сделала всё, что он приказал сделать:

слизывала с него кровь, покорялась ему. Он, конечно, заподозрил подвох, но

повиновение, отражавшееся в её глазах, обмануло его, отдав власть в руки

этой дряни. Как посмела она его касаться? Ни одна рабыня не позволяла себе

такого! Они всегда дрожали от страха в его присутствии, при одном только

упоминании его имени, они были готовы убить себя, лишь бы не идти к нему

снова. А она позволила себе прикоснуться к его лицу, а потом схватить за

волосы. Она получала удовольствие от их секса. Ему это не нравилось.

Рабыни должны кричать от боли, орошать слезами его тело, в жалких

попытках доставить ему удовольствие, но никак не стонать от удовольствия и

двигаться с ним в такт. Теперь он знал, что вся эта нежность была показной,

наигранной, лживой. Тогда он думал, что эти прикосновения были так

интимны, так сокровенны. Это толкнуло его в пропасть. Жители ада, в

принципе, не знали, что такое нежность. Никто никогда так нежно не

проводил пальцами по его щеке, никто никогда не занимался с ним сексом.

Он всегда брал демониц и рабынь, это был односторонний секс. Они знали,

что вряд ли выживут, и принимали секс как должное, как предсмертную

агонию. Она же вела себя с ним, как человек, подчиняясь ещё не забытым до

конца людским инстинктам и рефлексам. И ему понравилось получать ответ

на свои действия, видеть отдачу. Ему понравилось не насиловать, а именно

заниматься любовью. Любовью... Что за глупое слово! Она просила его

любви. Она получила ее сполна. Он влил в неё достаточно боли, чтобы

навсегда отбить охоту любить. Но теперь был готов сам просить её любви.

Мужчина зашипел, выпуская столб пара изо рта. Никогда он не будет просить

ни о чем, а о любви — тем более. Пусть сгниёт в том подвале. Он сдержит

себя, не даст ей проникнуть ещё больше в его душу, в его мысли.

Женщины. Зачистка. Опять этот придурок Вил всё ей растрепал. И как в аду

могли быть такие болтливые, ни на что не годные демоны? Как эта ведьма

смогла окрутить его? Использовала ли она свою магию или ей просто

повезло, что Вил оказался слабым жалким идиотом? Почему он так поздно

понял, что она продолжала увеличивать силу? Почему упустил это из виду,

позволив ей и дальше беспрепятственно колдовать? Она вылечила двух

женщин. Зря! С чего это вдруг она решила проявить к ним доброту? Не делай

добра — не получишь зла. Эта высказывание оказалось, как нельзя кстати.

Она поплатилась за свою доброту, но и в этом были свои плюсы. Это

позволило ей выйти на новый уровень в её игре против него. Невероятно!

Казалось, будто события специально складывались так, чтобы помочь ей, всё

играло ей на руку. Расчётливая сука! Такая же, как и Судьба. Все они суки.

Какого черта эта девка оказалось у него, здесь в аду? Он был уверен, что без

вмешательства Судьбы не обошлось. Она была искусным кукловодом и

манипулятором. Как он их обеих ненавидел! Но сделать ничего не мог.

Мужчина открыл портал, вглядываясь в лицо женщины, которая опять

глядела в пустоту, иногда проводя по правой руке пальцами, как будто ища в

ней поддержку. Это был, скорее, неосознанный жест, уводящий её ещё

дальше в недра прошлого, заставляющий вспоминать прошлую жизнь и,

возможно, о многом жалеть.

— Что же мне с тобой делать, милая? — спросил Люцифер сам себя,

дотрагиваясь рукой по вибрирующей поверхности зеркала, вызывая

энергетические волны на его поверхности.

Может, уже пора было вытащить её оттуда? И что делать с ней? Он убьёт её

точно, если она ещё хоть раз выкинет какой-нибудь фокус. Она не понимала,

что ходила по краю, что в любой момент могла сорваться в пропасть. Или

убить уже её, и дело с концом? Он найдёт себе новую игрушку, новую шлюху

для утех. Но она не была шлюхой, пусть он и называл её так часто. К шлюхам

он не чувствовал ничего, кроме голой похоти. От них нужен был лишь

разовый доступ к телу, а к ней он хотел забраться в душу и поселиться там

навсегда. Что за чертовщина происходила? Почему его так тянуло к этой

ведьме?! Будь проклят ад, но он узнает причину! Или просто убьёт её, не в

силах мучить себя и дальше. А пока пусть сидит там, в этой сырости и

плесени, темноте, одинокая и никому не нужная. Он даже Адама к ней

больше не пустит, только разве что для того, чтобы передать листы и ручку.

Уж очень ему было интересно узнать её мысли, самые сокровенные тайны, и,

наконец-то, раскрыть мотивы её поступков, понять, что ею двигало в тот или

иной момент.А потом решит, что с ней делать. Сейчас ещё слишком свежа

была обида, что просто душила его. А он не хотел принимать

скоропостижных решений, поддавшись эмоциям. Больше эмоции не будут

ему диктовать, как поступать. Он подчинит себе и их тоже потому, что он

Повелитель Ада!

* * *

— Вот как ты заговорил, мой дорогой, — сказала женщина, сверля глазами

мужчину в отражении. — Сука... а ведь ты прав! — рассмеялась она. — Я,

правда, сука, самая настоящая сука! А ты — влюблённый идиот, сам того не

понявший, но уже давно сдавшийся на милость победителя — Ольги. Мы,

женщины, имеем над вами, мужчинами, безграничную власть. Надо только

уметь ею воспользоваться правильно. И почему же ты, о великий Повелитель

Ада, лукавишь, а точнее, нагло врёшь? — укоризненно сказала Судьба и

погрозила пальцем отражению. — Не хорошо врать самому себе. Ты любил,

мой дорогой, ещё как любил! Проще не вспоминать, правда? Но придётся, —

наигранно грустно произнесла она, выключая изображение.

Мужчины и женщины. Идеально подходят друг другу. Первые слишком глупы

и принимают всё на веру, а вторые очень коварны. Да это же идеальная

схема! Все довольны, все счастливы. И никакой любви никому не надо.

Женщины ездят мужчинам по ушам, а они и рады расстилаться перед ними

ковриком. Женщина рассмеялась, вновь поражаясь тому, как устроены люди,

и пошла дальше, наводить порядок в людских судьбах.

Записка № 7. Рабыня любви.

Там лишь тот выживает, кто подвержен сомненью,

Тот, кто мог притворяться своей собственной тенью.

Не терпеть состраданья, не испытывать жалость –

Это всё, что мы можем, что нам делать осталось. (с)

Otto Dix «Белый пепел»

Дикая боль просто разрывала мой мозг. Я подскочила в своём углу с

истерическими криками, не понимая спросонья, что случилось. Я уже

привыкла к боли, она стала частью меня. Проснуться посреди ночи, или что

это было в аду, с нечеловеческим криком, от которого можно было

охрипнуть и оглохнуть одновременно — было для меня чем-то новым. Вся

эта страшная боль пульсировала в правой руке, впиваясь в неё острыми

клыками, протыкая каждый миллиметр кожи и принося адские мучения. Что

это было? Я никак не могла абстрагироваться от боли, сбросить с себя эту

удавку, отключиться на время, чтобы хотя бы посмотреть на руку. Из глаз

брызнули слёзы, я просто захлёбывалась в них, утопая в солёном море боли.

— Что происходит? — раздался слабый голос Дины.

Я, наверное, разбудила её. Она спала как убитая, находясь в магическом

забвении, в которое я её погрузила.

— Я не знаю, — всхлипнула я. — Не знаю! Моя рука... Её просто разрывает от

боли! Не могу терпеть...

Я провалилась в пустоту, унося с собой последний крик и испуганные

возгласы женщин. Тогда я думала, что умерла. Это было действительно

страшно. Но разве можно умереть от боли в руке? В моей голове крутились

самые разные догадки: от гангрены до убийства на расстоянии со стороны

Люцифера. Сейчас же я знаю, что это был лучший момент моей жизни.

Можно сказать, что на моих глазах произошло чудо.

Не знаю, когда я пришла в себя, но казалось, будто прошла целая вечность.

Перед глазами всё расплывалось и окрашивалось во все цвета радуги от

проплывавших цветовых пятен. Я была абсолютно дезориентирована и

лишена сил. Мало того, что до этого я отдала почти всю энергию женщинам,

пытаясь облегчить их боль, так теперь ещё и моя собственная боль меня

подкосила. Женщины таращились на меня из своих углов, в их взглядах я

снова могла прочитать ненависть и отвращение. Но за что? Ответ нашёлся

быстро.

— Ведьма! — запричитала Дина. — Колдунья! Ты всех нас тут обманывала,

тварь!

Я видела, как она дрожала от еле сдерживаемой ярости. Но что случилось?

Куда делась её благодарность за спасение? Или добро так быстро

забывается? Как оказалось, в аду добро не ценится вообще. Оно здесь

запрещено. Этот урок я усвоила хорошо.

— О чем ты? — спросила я, вкладывая в свой взгляд всё удивление, на

которое только была способна.

— О твоей руке, — презрительно бросила она, как будто плюнула в меня, и

кивнула на руку.

Да что там с этой рукой? Она сгнила и отвалилась, или что?! Опустив взгляд, я

вскрикнула. Я ожидала увидеть что угодно, но никак не то, что увидела. Это и

пугало, и завораживало. Моя рука... Она стала больше. Нет, её не разнесло от

заражения, она не распухла. Она... отросла. Отросла не полностью, лишь

чуть-чуть. Но то, что обрубок стал больше — это точно. Невероятно, это было

абсолютно шокирующе. Зрелище не для слабонервных. Я смотрела на

правую руку, не понимая, что происходит. Мне казалось, что это не я, и рука

не моя. Я думала, что мне чудится всё это. Как такое возможно? Теперь я

знаю, что в аду возможно ВСЁ. Но на тот момент это было поистине

удивительно, это выбивало из колеи, заставляло сомневаться в том, что всё

происходящее вокруг реально.

Я перевела изумлённый взгляд на женщин, как бы говоря им, что я не знаю

ничего об этом чуде, что не имею никакого отношения к этому всему. Но они

видели только руку, которая начала отрастать. Они не хотели видеть моего

шокированного взгляда, моей растерянности, моего страха. Они вынесли мне

приговор без суда и следствия.

— Ты ведьма! — плевалась Дина, готовая придушить меня своими руками. —

Ты вылечила нас, отрастила себе руку, ты до сих пор в хорошем состоянии,

Повелитель явно тебя жалеет. Ты околдовала его!!!

— Да. Как мы могли бы такими слепыми? — подала голос Мелисса, о которой

я вообще давно забыла. — Втиралась к нам в доверие, а сама уже давно

просчитала всё и всех одурачила. Ведьма!

— Заткнитесь! — крикнула я, начиная выходить из себя. Удивление

сменилось злостью. — Неблагодарные суки! Я спасла вас, поделилась своей

энергией, не побрезговала подходить к вам, когда вы были лишь кусками

мяса, и что я слышу? Да, я ведьма! И мне не стыдно за это. Но ведьмой я

была при жизни, сейчас я такая же жалкая подстилка, как и вы, — сказала я с

явным отвращением. — Надо было дать вам сдохнуть, как грязным крысам в

сырых подвалах. Другой смерти вы недостойны.

— Как ты смеешь так говорить? Мы не просили тебя помогать нам! И мы не

подстилки, мы — фаворитки Хозяев. Они любят нас!!! — опять перешла на

ультразвук Дина.

Она была не в себе. Я боялась, что она попытается причинить мне

физический вред, она могла. Снова эти разговоры о любви. Невыносимо! И,

правда, зачем я стала помогать им? На кой черт они мне сдались? Не

хотелось, наверное, с трупами жить. Теперь я бы всё переиграла, но, к

сожалению, время нельзя вернуть назад. Я даже не ожидала, что люди могут

быть такими неблагодарными. Мы часто принимаем всё как должное, не

считая нужным сказать за это элементарное «спасибо». Мы благодарим лишь

себя даже за то, что нам дали, а не мы заслужили сами. И если нам

указывают на это, что мы делаем? Говорим: «Я тебя не просил». Конечно,

зачем просить? Всё и так дадут! Я всегда терпеть не могла неблагодарных

людей. И прощать такое отношение к себе не собиралась.

— Да подавись ты своей любовью, больная на голову! — бросила Дине. — А

ты какого черта там бормочешь? Сиди и дальше молчи, безглазая идиотка.

Сиди и жди, пока придут Хозяева, чтобы хорошенько оттрахать и поколотить

тебя, жди любви. — Это уже было адресовано Мелиссе.

— Тебя ждёт такая же участь, как и Кетрин! Ты тоже скоро сдохнёшь, —

выплюнула Дина и демонстративно отвернулась от меня.

— Что ты сказала? Кетрин умерла? — прошептала я, впадая в ещё больший

шок.

— Умерла. Её нет здесь, ты же видишь. И тебя скоро не будет.

— Ты сдохнешь раньше, поверь.

Кетрин умерла. Теперь умалишённых осталось всего двое. Как бы избавиться

и от них? Дина ни за что не остановится, она попытается что-нибудь сделать,

попытается помешать мне. Хотя, помешать в чем? Люцифер отверг меня и

мою «любовь», магия мне тоже никак не поможет. Ещё рука эта. Что это всё

значило? Как могла отрасти рука? Как?! Одно я знала точно — никто не

должен быть увидеть эту руку, особенно, Люцифер.

— Нет, моя дорогая, ТЫ сдохнешь первой, — прошипела Дина. — Повелитель

узнает обо всём, я открою ему глаза на тебя. Тогда он поймёт, как сильно

ошибался на твой счёт. Он заберёт меня вместо тебя.

Её глаза чуть ли не вращались от охватившего её безумия. Она думала, что я

заплачу от возможности быть освобождённой от этой жалкой жизни? Да с

радостью! Пусть её теперь Дьявол пытает, мне было глубоко плевать на это

всё. Пусть теперь великий и могучий Повелитель Ада дарит ей свою любовь.

Я как-нибудь переживу. Но вот что будет со мной, если он узнает о руке?

Может, сказать самой? Нет, исключено. Тогда он узнает, что я до сих пор

практиковала магию и даже брала силу от него. Ему это не понравится. Он

убьёт меня.

— Не надо, слышишь? Пожалуйста! Давайте помогать друг другу, а не

мешать? Я вызволю вас отсюда, у нас всё получится.

Как же было противно просить их о чем-то, умолять. Почему я должна чуть ли

не на коленях ползать перед этими дурами? Но я не могла сделать абсолютно

ничего. Убить их магией — не вариант, этим я убью и себя тоже. А больше у

меня не было никаких подручных средств. Что ж, унижаться, так унижаться.

— Дина, Мелисса, подумайте об этом хорошенько. Мы сможем сбежать

отсюда, как только я накоплю силу. Вы же видите, что рука отросла. Я,

правда, не знаю, как это произошло. Но факт на лицо. Неужели вы не хотите

выбраться из этого подвала? Неужели вы хотите и дальше лишаться

оставшихся частей тела?! — продолжала уговаривать их я, моля всех богов

помочь мне.

Кажется, сработало. Они долго молчали, лишь переглядываясь и иногда

бросая задумчивые взгляды на меня.

— Ты точно не знаешь ничего про руку? — спросила Мелисса. — Откуда ты

берешь свою магию?

— От Люцифера. Я сплю с ним, и мне передаётся его сила. Понимаете, какая

это мощь? Понимаете, что мы можем сделать? А про руку я, честно, ничего

не знаю. Вы же слышали, как я кричала, как я была сама удивлена. По-

вашему, это был спектакль?

— Вполне может быть, — недоверчиво сказала Дина. — Но мы дадим тебе

шанс. Только если ты обещаешь сделать всё быстро. Я не позволю тебе и

дальше быть фавориткой Дьявола. Либо мы сбегаем отсюда вместе, либо ты

умираешь, и твоё место займу я.

Какая наивность! С чего она решила, что сможет занять моё место, даже если

я умру? Ну, что за глупость? Она мне не позволит... А не слишком ли много

Дина на себя взяла? Её место там же, где и Кетрин. Кстати, а где она была?

Она же вроде как бездушная. Где сейчас её тело? Надо будет у Вила узнать.

— Хорошо. Я возьму энергию по максимуму при следующей встрече от

Люцифера, и тогда мы попытаемся сбежать. Только не говорите никому. Я вас

очень прошу.

— Так и быть, — смилостивилась эта сука. — А теперь расскажи нам всё о

ваших встречах с Дьяволом. Что он делает с тобой? — спросила Дина с

возбуждением, и меня передёрнуло.

Я начала свой захватывающий рассказ. Женщины наперебой задавали

вопросы и слушали с неподдельным интересом. Они так удивлялись, почему

сам Повелитель выбрал именно меня, почему он был «добр» ко мне. Я же,

понимая, что они хотят услышать, отвечала, что он сжалился надо мной, что я

была так жалка по сравнению с ними, что для него это было чем-то новым.

Они, казалось, были вполне довольны таким ответом и слушали дальше.

Нашу увлекательную беседу прервал Вил, появившейся из привычной мне

пустоты.

— Ольга, на выход.

Чёрт! Мне срочно нужен был мой халат, чтобы скрыть от него руку. Халат

лежал недалеко от меня, но до него нужно было ещё дотянуться. Я отдала

его Дине накануне, она же его скинула с презрением, узнав о руке. Тварь.

Чтобы я ещё раз помогла кому-нибудь в аду. Никогда!

— Мне плохо! — застонала Дина, и все обратили внимание на неё. — Всё

болит. Почему же так больно? — причитала она и хватала Вила за руки и

ноги.

Я, воспользовавшись моментом, дотянулась до халата и быстро его накинула.

Рука была скрыта, пока всё обошлось.

— Отцепись от меня, ненормальная! — Стал скидывать её руки с себя Вил. —

Отцепись, я сказал!

Я дала Дине знак, что всё хорошо, и она отпустила его. Она мне помогала.

Значит, мой план по усыплению её бдительности сработал.

— Ланская, поторопись! — раздраженно бросил Вил, видимо, желая

побыстрее уйти из этого дурдома.

Мы вновь оказались перед спальней Люцифера. Я боялась и предвкушала

одновременно. Надо было каким-то образом спрятать руку от Дьявола. Хотя,

может, он и не заметит ничего в порыве страсти? Нет, нельзя было быть

такой наивной. Я решила, что на месте разберусь. Уж если я смогла

справиться с этими психопатками в подвале, то и с Люцифером справлюсь.

— Вил, стой! У меня есть к тебе просьба. Это очень важно для меня. Ты

выполнишь её? — спросила я, дотрагиваясь здоровой рукой до его руки,

вкладывая в это прикосновение всю нежность и заботу.

— Конечно, Ольга, я постараюсь, — ответил дрожащим голосом Вил,

переводя взгляд на мою руку. — Что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

Было ощущение, что ещё чуть-чуть — и он заплачет. И откуда только взялся в

аду такой слабый чертик? Как же мне повезло, что его приставили ко мне!

— Достань мне нож.

— Нож? — удивился он. — Но зачем?

— Я боюсь женщин. Они после последней встречи со своими Хозяевами

сошли с ума. Мне очень страшно, Вил, — сказала испуганно я, сжимая его

руку, как бы ища у него поддержки. — Пожалуйста, помоги мне. Кого ещё я

могу попросить? Ты же мой друг.

— Они тебе уже что-то сделали? Повелитель их убьёт!

— Нет, нет, нет. Я просто их боюсь. Вдруг однажды ночью, когда я буду спать,

одна из них накинется на меня? А так мне будет спокойней. Просто в целях

безопасности.

На самом деле я не собиралась применять нож в отношении женщин. Убить

человека своими руками, испачкать руки кровью... нет, этого я не хотела. И

этого не будет. Но жизнь — штука непредсказуемая, никогда не стоит

зарекаться. Вот и я не стала. Если будет надо, я убью их, не задумываясь. Но

делать этого я не хотела категорически.

— Хорошо, Ольга. Я попробую достать тебе нож.

— Спасибо, дорогой Вил. — Чмокнула его в щёку, чтобы у него совсем не

осталось сомнений.

Вил на миг потерял дар речи и просто стоял, как вкопанный, и таращился на

меня, потом провел второй рукой по щеке и удивился ещё больше. Он был

мой. Я видела это по его глазам, я чувствовала это. Вил ушел, окрыленный

моей нежностью, а я приготовилась к чему-то ужасному и постучала в дверь.

Она отворилась сама, приглашая меня войти.

В комнате был погашен свет, и лишь пара свечей отбрасывала зловещие

тени, нагнетая обстановку. Посередине комнаты стоял столик, на нём фрукты

и бутылка красного вина.

— Здравствуй, Ольга, — раздался шепот над моим ухом.

— Здравствуйте, Повелитель, — покорно ответила я, опуская глаза и не смея

к нему поворачиваться.

— Я в тебе не ошибся. Прекрасно. — Потянул меня за волосы, опаляя лицо

своим дыханием.

Его губы нежно проходятся вдоль щеки, захват волос становится всё сильней,

и он кусает меня в шею. Я издаю стон и оседаю в его руках. Почему я это

делаю? Почему я не притворяюсь, почему мне это нравится? Он

разворачивает меня к себе, прожигает взглядом и проводит когтями по щеке,

лишь слегка ее задевая. Это щекочет нервы и посылает импульсы

удовольствия и предвкушения чего-то большего по всему телу. Неожиданно

он сдавливает моё горло и, приблизившись к лицу, говорит: «Как же я хочу

взять тебя прямо сейчас, пустить твою кровь и слизывать её, входя в тебя всё

глубже». Проводит языком по губам, заставляя их раскрыться в сладостном

стоне и резко отстраняется.

— Этим мы займёмся немного позже. А сейчас нам надо кое-что обсудить.

Садись. — Указывает на диван. — Угощайся.

Есть не хотелось, особенно после такого шоу, но я всё же взяла виноградинку

и откусила чуть-чуть, просто, чтобы выполнить его приказ. Он вдохнул и

задержал дыхание, сверля меня взглядом. Что случилось?

— Я возьму тебя прямо сейчас, клянусь. И тогда твои губы будут ласкать уже

не этот виноград, а кое-что побольше, — страстно сказал он. Его ноздри

раздувались, он был на пределе.

Но и-за чего? Из-за винограда? Что за бред? Не знаю, что мной двигало, но я

взяла виноградинку побольше и втянула её губами, посасывая. Вытащила,

облизала и посмотрела на него.

— К черту разговоры! Всё потом. Сейчас ты будешь задыхаться от крика, моя

дорогая, — сказал он и схватил меня за руку, притягивая к себе.

Его губы безжалостно сминали мои, как будто хотели за что-то отомстить. Он

кусал мои губы, вонзая когти через халат в кожу, окрашивая его в красный.

Руки добрались до пояса, собираясь развязать халат, но я не могла ему

позволить скинуть его и оставить меня голой. Он же увидит руку. Быстро

оторвавшись от него, я опустилась ниже, расстегивая молнию на штанах. Я

вела себя, как озабоченная шлюха, но лучше стоять на коленях, чем быть

убитой, когда она увидит мою новую руку.

Его стоны разносились по всей комнате, заполняя её полностью. Он взял

процесс под контроль, не позволяя мне удовлетворять его самой. Намотав

волосы на кулак, стал двигаться у меня во рту, занимаясь с ним сексом. Но

долго заниматься односторонним сексом он не хотел.

— Встань! — приказал, отпуская мои волосы.

Я встала, глаза в пол, поза выражает полнейшее подчинение.

— Хорошая рабыня. — Погладил меня по голове, как собаку. — За это я

трахну тебя, малышка.

Он притянул меня к себе, развязывая халат, желая его разорвать. Но я не

дала ему порвать халат, ведь тогда у меня не будет одежды, не будет даже

такого убежища. Я помогла ему стянуть халат, а чтобы он не заметил руку,

обвила шею свободной и притянула к себе. Это была наглость в чистом виде,

но, опять же, лучше так, чем быть раскрытой. Он взревел и сжал меня в своих

объятиях, причиняя боль, заставляя задыхаться. Люцифер пытался отцепить

мою руку, скинуть с себя, но я не давала ему этого сделать, углубляя поцелуй

всё больше и беря власть в свои руки. Не позволить ему увидеть руку, не

позволить! Эти мысли руководили мной, определяли моё поведение. Он

подошёл к кровати, кинул меня на неё и с трудом, но всё же оторвался.

— Что ты творишь, Ольга? — пошипел он, выпуская из пальцев искры.

Злится. Ему не нравится, что я не подчиняюсь, а руковожу процессом.

— Хочу вас, Повелитель, — прошептала я, удерживая его взгляд, не давая

ему переместиться ниже.

Без лишних слов он накинулся на меня, как зверь, которым, по сути, и был. Я

спрятала вторую руку под подушку, а здоровой — тянула его за волосы и

вонзала ногти в спину. Он рычал, кусал меня и явно злился от смены власти,

но сделать ничего не мог. Страсть затуманила его разум, он не мыслил, а

просто следовал первобытным инстинктам. Взять самку, спариться. И я

играла на этом. Но, черт возьми, мне это нравилось! Я не просто пыталась

отвлечь его внимание сексом, я сама утопала в этом океане страсти. Его

яростные толчки доставали до самой души, по телу разливалось тепло в виде

непрестанно передающейся мне энергии. Я даже не чувствовала его когтей

на своём животе, не чувствовала крови и его клыков на своей груди. Я

забылась в этом нечеловеческом соитии. Он вонзил когти в живот, последний

раз содрогаясь во мне, выбивая из меня последние судорожные вздохи. Я

пыталась ухватиться за действительность, но реальность всё быстрей

уплывала от меня. Чувство наполненности, чувство своей принадлежности

ему давило на мой всё ещё протестующий разум. Нет, я не сдамся ему! Он не

сделает меня своей игрушкой, он не вернёт власть. Нет!

Он вышел из меня и встал. Я же перевернулась на бок, чтобы всё также

скрывать руку, спрятанную под подушку. Что со мной происходило? Почему я

хотела его? Я не должна этого делать! Больше такого не повторится. Никогда.

Я не позволю себе хотеть его. Ни за что. Моя цель — выбраться отсюда, а не

остаться здесь навсегда в виде его игрушки.

— Одежда для тебя. — Рядом со мной появилась стопка вещей.

Какая щедрость!

— Спасибо, Хозяин, — сказала я, всё ещё вздрагивая, позволяя искрам

дикого наслаждения проходить сквозь меня, забирая с собой остатки

прежней меня.

Он ушел, оставив меня на время. Что он думал обо мне? Я была ещё хуже

всех тех шлюх, которые были «до». Они хотя бы сопротивлялись, говорили о

своей ненависти. Так должно быть. Я должна ненавидеть своего мучителя.

Почему тогда я вела себя как женщина, а не как жертва? Почему я увидела в

нем мужчину, а не кровожадного зверя? Вздохнув, я встала и быстро

оделась. Он принес мне спортивные штаны, футболку, кофту, носки и

кроссовки. Н-да, что скажут женщины? Я была первой пленницей, одетой с

ног до головы. С чего такая доброта? Он вернулся через какое-то время,

держа в руках уже знакомую мне баночку с чудодейственной мазью.

— Обработай тело. Завтра Вил отведёт тебя в душ и даст нужную одежду. Ты

должна выглядеть соответственно, — сказал он, не глядя на меня.

— Соответственно чему?

— Мероприятию. Я решил сделать тебя своей личной рабыней. —

Прозвучало как приговор.

— А кто я сейчас?

— Сейчас ты просто шлюха, подстилка, никто. После церемонии ты

останешься той же шлюхой, просто будешь выделяться среди остальных. И

жители ада будут знать, что тебя нельзя трогать. Считай это некой

привилегией.

Вот это поворот! Я долго не могла найти слов, чтобы ответить ему. Выше

остальных? А что изменится в моей жизни?

— Я буду так же жить в подвале?

— Конечно, — ответил он и посмотрел на меня как на сумасшедшую. — А где

ещё? Ты хочешь в мою спальню переехать? Этого не будет никогда. Не

забывай, что ты шлюха. И пусть у нас фантастический секс, это ничего не

меняет. Я просто не отдам тебя демонам на потеху, как твоих подружек.

Правильно. Я самая настоящая шлюха. Женщины мне этого не простят точно.

Черт! Всё только начало налаживаться, а теперь что? Он скажет всем, что я

его личная зверушка и оденет на меня ошейник? Дина мне этого не простит.

— Ты не рада? — Прищурился.

— Рада, Повелитель. Просто это так неожиданно. Это честь для меня, —

покорно сказала я.

— Это тебе за такой классный секс. Но если ты ещё раз позволишь себе такие

выкрутасы как сегодня — пожалеешь. Ясно? — Приподнял моё лицо за

подбородок. Провел пальцами по губам, пощечина.

— Я здесь главный. Везде. И постель — не исключение. Поэтому повторяю

вопрос. Тебе ясно? — Держит за шею.

—Да, Господин, — сбивчиво отвечаю я и смотрю в его глаза.

— Свободна. Вил расскажет тебе о церемонии.

* * *

Женщины ждали моего возвращения. Они засыпали меня вопросами сразу

же, как только я появилась.

— Ольга, отдыхай. Завтра я зайду за тобой. Будь готова.

Вил ушёл. Сегодня он опять был занят чем-то важным и не мог ответить на

мои вопросы. И нож он не достал, чему я очень расстроилась. Сказал, что всё

будет завтра: и нож, и ответы на вопросы.

— Почему ты в одежде? — спросила Дина, прожигая меня взглядом. — И что

будет завтра?

Я решила, что ложь будет лучшим выходом. По крайней мере, пока я не

узнаю у Вила, что стоит за понятием «личной рабыни».

— Он сказал, что ему противно видеть моё грязное, тощее тело и кинул мне

эти вещи, — обиженно сказала я. — А завтра... Не знаю, сказал помыться, а то

от меня воняет. Я не знаю, что на него нашло. Но он сегодня даже не

притронулся ко мне, просто бил, — продолжала я. Ложь так и лилась рекой

из моего рта. Я даже демонстративно пустила слезу.

Женщины вроде поверили мне. Они не стали больше ничего спрашивать,

сказав, что у меня есть ещё один шанс, а потом они меня сдадут. Так и

хотелось их послать куда подальше. Надоело прогибаться перед ними,

надоело терпеть их. Но больше всего меня на тот момент волновал Люцифер.

Что это было такое сегодня? Я боялась сама себя. С этого дня я решила

запретить себе хотеть его даже в мыслях, даже думать о нем хорошо. Лучше

я убью себя, чем покорюсь ему. Знать бы мне тогда, что ждало меня впереди.

Я бы убила себя сейчас, чем вступила в игру, из которой уже не было выхода.

Записка № 8. Первая кровь.

Так бьется сердце... тише, не кричи.

Проснуться утром, только бы успеть.

В ночных подвалах наши палачи

Уже ведут отсчет и варят нашу смерть... (с)

Tracktor Bowling "Умирать"

— Расскажи мне об этой церемонии. Как именно она проходит? И что это

даст мне? — расспрашивала я Вила через дверь душевой кабинки.

— Насколько я знаю, это очень болезненно. Тебя будут стегать плетьми, в

твоем случае — обычными, так как ты не бездушная, и можешь умереть.

Затем ты при всех подданных принесешь клятву верности Повелителю. И

после он поставит на тебе метку... раскаленным железом.

Услышав это, я выронила душ из здоровой руки. Метку? Он поставит на мне

метку раскаленным железом?!

— Это типа татуировки, да? — спросила я с напускной бодростью, хотя внутри

все сжалось от страха.

— Ну да, — после некоторой заминки ответил он. — И в конце ритуала он

возьмет тебя в своей истинной форме.

Перспектива быть изнасилованной Дьяволом после того, как он меня

выпорет и пройдется по мне раскалённым железом, не вдохновляла. Может,

был способ этого избежать? Я же умру. Или он хочет мертвую личную

рабыню?

— На самом деле, это только звучит страшно. Ты получишь много

преимуществ, пройдя через этот ритуал.

— И какие именно?

— Тебя зауважают жители ада. Ну, и вообще, они узнают о тебе.

— Разве это плюс?

— Конечно. Пойми, личная рабыня — это как официальная любовница. Не

жена, но и не какая-то игрушка. Тебя никто не посмеет тронуть, иначе

расправа будет страшной.

— А сейчас меня могут тронуть, да? И расправы не будет?

— Будет, конечно. Я не знаю, как тебе объяснить. Сейчас ты тут никто, еще

одна из многих. Понимаешь? А будешь единственная для него.

— Единственная и неповторимая? — попыталась пошутить я, хотя в душе мне

было не до смеха.

Я никак не могла понять, как мне относиться к этому. С одной стороны, это

отличный шанс для меня. Отношение Люцифера явно смягчилось, значит,

может и еще больше смягчиться. Но, с другой стороны, на мне будет клеймо!

Я чья-то рабыня. Никогда!

— Да, — серьезно ответил Вил. — Ты совсем не такая, как все. Ты особенная,

— сказал он с благоговейным страхом в голосе, чем очень меня повеселил.

— По крайней мере, с тобой не сделают того же, что с твоими подругами.

Подругами? Ну, он пошутил.

— В смысле? Что тогда произошло с ними? Расскажи!

Вил замолчал, понимая, что сболтнул лишнего в очередной раз. А этот

чертенок мне нравился все больше и больше!

— Вил, ну расскажи. Мы же друзья. Почему ты все от меня скрываешь?

Проверенный трюк. Обязательно сработает.

— Ладно. Только обещай молчать.

— Клянусь!

— Иногда Повелитель, его друзья и пара демонов высшего ранга

устраивают... оргию.

— С демоницами, да?

— Не совсем. С грешницами, которых недавно доставили в ад. Это им вместо

всех семи кругов ада, — смущенно сказал он.

Черт, и смущается? Как будто комедию смотрела, ей богу.

— И, как ты поняла, с рабынями. Вот, например, Кетрин убили. Она стала не

нужна. Таню и Эрику тоже забрали, уже навсегда. Дину и Мелиссу решили

пока оставить, но это ненадолго. Тебя не разрешил тронуть Повелитель. Но

если бы кто-нибудь и решился ослушаться Повелителя и тронул тебя, его бы

разрезали на миллиард кусочков. Но Хозяин не смог бы это оправдать, так,

чтобы не показать свою слабость. Он же не может вступаться за какую-то

девку? А так ты была бы личной рабыней. Это некий статус в аду.

Статус в аду... Это меня заинтересовало.

— Меня переведут из этого подвала, ведь так?

— Не знаю, если честно. Может, если ты попросишь об этом Повелителя, то

да.

— Хорошо. Я подумаю об этом.

— Ольга, ты не поняла. Никто не будет спрашивать, хочешь ты этого или нет.

Тебя поставили перед фактом. Скоро состоится церемония, и точка. Поверь,

ты не пожалеешь.

— Ладно. А нож ты мне достал?

— Да. Зачем он тебе? Расскажи теперь ты мне.

— Я же говорила, что просто так, в целях безопасности. Женщины стонут и

кричат по ночам, царапают стены. Я их боюсь. Но не хочу тревожить Хозяина.

Я и сама могу справиться.

Вил вроде поверил. И ничего, что у Дины не было руки, а у Мелиссы языка. Я

просто обожала этого глупого черта!

Приняв ванную, я ощутила себя другим человеком. Хотя я и была другим

человеком. Здесь я изменилась до неузнаваемости. Да, я была жестокой и в

течение земной жизни. Меня мало волновали проблемы других людей.

Меня, вообще, мало что волновало. И ради чего я жила? Сейчас ответ на этот

вопрос не казался мне таким ясным и простым, как раньше. Что значили все

эти деньги, заработанные мною за столько лет? Ничего, абсолютно. Зачем

они мне здесь? Кому нужны деньги на том свете? Зачем же люди тогда

убивают всю свою жизнь, которой больше никогда не будет, на то, чтобы

пополнять счета в банке, отдавать кредиты и прочее? Не проще ли жить и

радоваться тому, что у тебя есть? А ещё я пыталась убежать прочь от жизни и

самой себя, от своей боли. Оставшись одна, я только и делала, что днями

варила зелья за закрытыми дверьми и не позволяла внешнему миру

вмешиваться в свой жалкий изолированный мирок. Было ли это правильно?

Я вела отшельнический образ жизни, забыв о том, что нужно ЖИТЬ. Жизнь

проходила мимо, пока я упивалась своим горем и ставила крест на себе и

других людях.

Как же я скучала по родителям и по Пашке. Одна слезинка сбежала по щеке и

растворилась в мыльной воде. Будь они живы, стала бы я заниматься

магией? Нет. Родители запрещали мне общаться с бабушкой, запрещали

даже близко подходить к ней. Мне и не хотелось. Меня с самого детства

пугали магией и Дьяволом, расплатой за грехи. Но какое мне было до этого

дело? Маленькому ребенку, окруженному любовью и заботой, было

абсолютно все равно на Дьявола и ад. Тогда на мне еще не было греха. А

теперь я вся, с ног до головы, в нем. Пашка был на два года младше меня, но

как я его любила! Так любить могут лишь маленькие дети, не знающие

лицемерия и лжи, дети, чьи сердца открыты всему новому. Где мое сердце

сейчас? Не знаю. Наверное, умерло в той автокатастрофе, вместе с Пашкой и

родителями. Тогда умерла и я. А потом опеку надо мой взяла бабушка. И

жизнь моя изменилась в корне. Из светлого ребенка я превратилась в

маленькую мрачную ведьму. Стала сторониться людей и просто закрыла

дверь в свою жизнь. Вернуть бы время назад. Все бы отдала за это!

Устав от ненужных размышлений о жизни, что никогда не вернется, и

вспомнив про Вила, который, наверное, уже устал меня ждать, я выключила

воду, собираясь вылезти из ванной, и замерла, пораженная еще одной

мыслью. Ведь у меня был выбор! Выбор есть у каждого человека, у каждого

без исключения. Никто же нам не диктует, как жить, никто не заставляет

поступать так или иначе. Только мы сами. И либо мы даем себе шанс, либо

нет. Третьего не дано. Получается, у меня был шанс на лучшую жизнь? У меня

могла быть своя семья, друзья, любимая работа, увлечения и, может, даже

котенок или собачка? Я могла бы услышать радостное «мама!» от своей

дочурки или сыночка, могла бы услышать «любимая, самая нежная девочка»

от мужа. Я могла не пятнать свои руки кровью, а душу грехом. Выбор... Он

есть у каждого. Но не каждый готов им воспользоваться. Но я же была

ребенком, когда бабушка занялась мной! Что я могла сделать? Ничего. Нет, я

могла вырваться потом, ведь я хотела, но было просто лень. Мне было проще

утешать себя каждый день, варясь в своем горе, и винить во всем Бога. Ну,

ничего себе дела. Видно, только в аду можно понять, что ты хозяин своей

судьбы, и никто кроме тебя. Бог и Дьявол могут бороться за твою душу, но

лишь ты делаешь выбор в пользу света или тьмы. Ты делаешь этот роковой

шаг.

На душе стало так горько и обидно. Как же теперь быть? Я рвалась обратно

на Землю, хотела просить Дьявола отпустить меня, дать мне шанс все

переиграть. Но разве кому-то в аду дают шанс? Боль сдавила сердце,

разгоняя кровь по венам. Как же я была слепа. Всю свою жизнь я была слепа,

родилась уже слепой. Слепой заблудший котенок. Теперь с этого котенка

сдерут всю шкуру и подвесят за хвост. Я задрожала и, не справившись со

слезами, расплакалась. Не было сил быть стойкой, не было желания пускать

кому-то пыль в глаза. По рукам опять заструилась энергия. Как я её

ненавидела! Так и хотелось взять нож и полоснуть по здоровой руке, пустить

себе кровь, чтобы никогда эти искры не проходили по мне. Еще вторая рука

стала больше. Скоро я не смогу это скрывать. И что тогда со мной сделают?

Как Люцифер расправляется с личными рабынями? Медленно отрывает от

них куски и кидает какой-нибудь адской твари на съедение, шепча о своей

любви?

— Ольга, с тобой все хорошо? Я слышу, как ты плачешь. Что случилось? —

обеспокоенно спросил Вил и постучал по кабинке.

— Все хорошо, — всхлипнула я, пытаясь подавить новый приступ истерики. —

Выйди, пожалуйста, мне надо одеться.

Вил оставил меня одну, чему я была бесконечно рада. Быстренько вытерев

ненавистные слезы, я стала одеваться. Люцифер предоставил мне целый

магазин одежды. И белье с носками, и кучу разных джинсов и брюк, у меня

было абсолютно все! Выбрав на этот раз светлые джинсы, футболку и

балахон, я почувствовала себе на минуту живой. Так одеваются земные

девушки. Я же всегда ходила в чем-то черном, мрачном и готическом. Волна

отчаяния стала подниматься во мне с новой силой, но вылиться в цунами ей

не дал Вил, постучавший в дверь ванной комнаты.

— Ольга, мне уже можно?

— Да, входи, — разрешила я, стирая последние слезинки с щек и натягивая

радостную улыбку на лицо.

— Что случилось? — еще раз спросил он, вглядываясь в мое лицо.

— Ничего. Просто... Нет, это неважно. Все хорошо.

— Ольга, — настаивал Вил.

— Я... Я не люблю Люцифера, и я не хочу становиться его личной рабыней, —

грустно сказала я и приняла еще более грустный вид. — А ещё я боюсь

женщин. Вдруг они решат меня убить, когда узнают, что я стану личной

подстилкой Дьявола?

— Замолчи, Ольга! — разозлился Вил. — Ты не подстилка! Ты очень хорошая

девушка, и Повелитель это увидел. Поэтому ты получила такую сказочную

привилегию.

Этого черта невозможно было переубедить. Ну ладно, может, по адским

меркам это и было классно, но по моим — нет.

— А женщин не бойся. Зови меня сразу же, и они будут наказаны.

Это меня тоже не устраивало!

— Вил, ты же понимаешь, что я могу не успеть тебя позвать. Я сплю там,

придерживаясь земных традиций. А они часто бодрствуют. Однажды я так

усну, и все, нет меня. Пожалуйста, Вил, дай нож. Обещаю не использовать его

без острой необходимости. К кому мне еще обратиться, скажи? Ты мой

единственный верный друг здесь, — проникновенно произнесла я и взяла

его за руку, или лапу, нежно сжав ее, выражая тем самым свои чувства.

Вил замер и посмотрел на наши руки, тая на глазах от моей нежности.

— Хорошо. Будет у тебя нож. Маленький подойдет? Куда ты его спрячешь?

— У меня же целая сумка одежды от Люцифера, туда и положу. Спасибо

большое, Вил! —Улыбнулась во все зубы я и, поборов отвращение, чмокнула

его в щеку.

Черт ошарашенно оглянулся на меня, затем провел рукой по щеке и стал

разглядывать свою руку. Потом он исчез, оставив меня на пару минут

наедине с собой. Как же мне нравилось быть манипулятором! Дергать

людей, точнее, чертей, за ниточки было действительно классно. Что я

собиралась делать с этим ножом? Да ничего. Просто хотела знать, что у меня

есть хоть какая-то защита. На Люцифера я не собиралась надеяться. Он был

больше опасен, чем наоборот. Не знаю, почему я думала, что он убьет меня,

когда узнает про энергию? Просто мне так казалось. Наверное, сказывалось

земное прошлое. Ведь люди частенько пытаются скрыть что-то от кого-то,

думая, что их не поймут и даже осудят, накажут, вынесут приговор.

Получается, что я скрывала не что-то, не какую-то вещь... Я скрывала себя

саму. Зачем же прятаться? Почему мы так боимся себя? Странно. Магия была

естественна для меня, как для ведьмы. Это моя изюминка, моя вторая тень.

Так почему я должна скрывать ее от Дьявола? Что в этом такого? Наоборот,

своим добровольным признанием я усыплю его бдительность. Он не будет

ждать подвоха.

Как я узнала позже, это решение было верным, и я им воспользовалась,

правда не так, как хотела изначально. О чем очень жалею теперь.

Вил вернулся с ножом.

— Держи, Ольга. Я очень надеюсь, что ты ничего не замышляешь.

— Да что ты! Как я могу причинить кому-то вред? — Обиженно надулась я,

заставляя Вила извиниться и поверить в мою невинность.

Нож был небольшим, но тяжелым. Спрятав его в сумку с одеждой, я еще раз

поблагодарила Вила, и он перенес меня в темницу. Я решила ничего не

говорить женщинам и действовать по принципу «молчу, пока не спросят».

Они ничего не спрашивали, и я, соответственно, молчала. Только Дина

кидала недоверчивые взгляды в сторону сумки, ну и в мою тоже. Мелисса

тоже, скорее всего, кидала бы такие взгляды, будь она зрячей. Я нервничала

и не могла найти себе места. Ведь они все равно узнают про церемонию. Но

как отреагируют? Волны страха проходили по телу, заставляя прятать руки в

карманы. Они так и чесались рассказать правду и узнать уже, что будет.

Подозрительное молчание, наполненное враждебностью, давило похуже

свинцовых плит на мозг. Нужно было рассказать им все. Вдруг они меня

поймут? Ведь живые существа способны на понимание. Но сделать этого я не

успела, к огромному моему сожалению. Меня опередил Вил.

— Ольга, чуть не забыл. Вот, держи еще одну мазь. Обязательно намажь ей

тело.

— Для чего?

— Это специальная мазь. Вообще, она предназначается для бездушных

рабынь, которые должны пройти церемонию. Они получают удары

огненными плетьми. А эта мазь служит неким проводником для огня, как

гель для лучшей проводимости тока. У вас на Земле такие используют для

некоторых процедур. В твоем случае она нужна для того, чтобы сделать кожу

более чувствительной.

Я перевела взгляд на Дину, и по выражению её лица поняла, что мне не

поздоровится. Зачем этот Вил приперся именно сейчас? К черту эту его мазь!

Мне и так будет больно, какая еще чувствительность нужна была Люциферу?!

Моей ярости не было предела. Я была готова придушить Вила собственными

руками или использовать нож по назначению.

— Я поняла тебя, Вил. Спасибо, — процедила я сквозь стиснутые зубы, и Вил

исчез, сбитый с толку моей реакцией.

Не успела я и слова сказать, как Дина начала орать:

— Вот как значит, дрянь!!! Пудришь нам мозги, а сама собралась проходить

церемонию? Думаешь, мы такие дуры? Хотела нас обмануть?

— Нет. Ты, правда, считаешь, что я хочу официально стать подстилкой самого

Дьявола? — с издевкой спросила я, а у самой страх стоял комом в горле. —

Меня никто не спрашивал!

— Ах, да, тебя же надо пожалеть, несчастная наша. Только подумай, что с

тобой сделает Повелитель, когда узнает об обмане? Он тебя своей

любовницей хочет сделать, а тут такое. Как тебе перспектива быть

разорванной его когтями и зубами? — говорила Дина с явным безумием,

ненависть так и грозила хлынуть лавой из ее рта.

Я все ждала, когда у нее пойдёт пена, но так и не дождалась.

— Успокойся, Дина. Подумай об этом с другой стороны. Я стану ближе к

Люциферу, он будет расположен ко мне, это шанс для нас.

— Заткнись! Хватит говорить о шансах. Ты тупо нас обманываешь. Я не

собираюсь это терпеть дольше. Я зову Дьявола.

— Нет!! — крикнула я, лихорадочно перебирая в голове различные варианты.

— Что, что ты хочешь взамен на молчание? Давай договоримся!

— Нет, — злорадно улыбнулась Дина. — Сейчас Хозяин все узнает и убьет

тебя, останусь я. Он выберет меня.

От подобной глупости у меня даже голова закружилась. Он ее не выбрал

раньше, когда она была целой. С чего теперь-то он должен был это сделать?

Я не знала, что мне делать. С одной стороны, я и сама хотела признаться

Дьяволу. Хороший шанс. Но с другой стороны, страх заползал под кожей,

заставляя руки сжиматься в кулаки и усиленно потеть. Я не хотела больше

боли и пыток. И умирать я тоже не хотела. Дьявол и в Африке Дьявол. Он

казнит всех и вся без разбора. Почему я должна стать исключением? Он и

меня убьет. Я не хотела умирать. Не тогда, когда у меня появилась

возможность выжить. Не сейчас... Я цеплялась за любые мысли, за любые

решения, но ничего не подходило. Оставалось вытерпеть последнюю боль —

церемонию, и моя жизнь возьмет новый курс. Я не могла потерять эту

крохотную надежду на лучшую жизнь, не могла...

Значит, я должна забрать чью-то жизнь, чтобы сохранить свою. Другого

выхода нет. Кому-то придется умереть. И это буду не я.

— Дина, давай перед тем, как ты позовешь Люцифера, я кое-что тебе покажу.

Может, это изменит твое решение.

Она посмотрела пристально мне в глаза, пытаясь понять, что я задумала, но я

стойко вынесла ее взгляд, ни разу не моргнув. Рука тихонько двинулась в

сторону сумки, которая лежала в шаге от меня. Дина еле встала и заковыляла

ко мне. За это время я нащупала в куче одежды нож и сжала его. Было так

страшно, как никогда раньше. Адреналин стучал в ушах, отдаваясь дрожью в

пальцах. По венам опять побежала энергия, желая вырваться наружу. Но я не

могла позволить ей выстрелить, тем самым выдав меня. Собрав всю волю в

кулак, я решилась на отчаянный шаг. Дина, по сути, была калекой. А я

собиралась напасть на слабого. И мне было плевать. Или ты, или тебя.

Светлая часть меня вопила, как умалишенная, призывая остановиться,

говоря, что я и так уже в аду. Вот именно! Я и так в аду. Что мне терять? Ну,

убью я ее. И что? Кому будет жаль?

— И что ты хотела? Показывай быстрей, и я пойду восстанавливать

справедливость, — бросила мне Дина, возвышаясь надо мной, стоя на одной

ноге.

Мне снова стало не по себе. Убивать калеку... Разве могла такое сделать

Ольга Ланская? Что бы сказала мама, а папа? Они бы отказались от такой

дочери. Мама, папа... Их больше не было! И никогда не будет. Никому не

будет за меня стыдно, никто меня не спасет. А значит, я сама должна

бороться за свое место под солнцем. И я пойду по головам, раскидывая в

стороны трупы.

— Сейчас, я достану... Там такая интересная вещь... — бормотала я, делая

вид, что роюсь в сумке.

Нож уже давно был в моей руке, но она окаменела. Убить, убить, убить! Эти

мысли долбили мой мозг, просто сверлили, глаза застилала пелена, мозг

тоже. Просто выжить. А ради этого нужно убить. Нужно так нужно. Не я

придумала эти законы природы. Не я.

Резко вытащив руку из сумки, я всадила нож в живот Дины. В ту самую рану,

которую сама ей и обрабатывала. Нож вошел глубоко, утопая в ее

внутренностях, как в масле. Из глаз потекли слезы, руки затряслись, но дело

было сделано. Помутнение рассудка достигло своего предела, у меня

сорвало крышу. Вытащив нож из тела Дины, я всадила его еще и еще раз в

нее. Дина закричала, таращась на меня в немом удивлении, а я со страшным

остервенением втыкала этот чертов нож в нее. Я не могла остановиться.

Убить, убить, убить! Дина осела вниз, по ней текла кровь, по подбородку

стекали красные струйки и падали на грудь, смешиваясь с брызгами крови из

раны. Жуткое зрелище. Тошнотворное. И это сделала я. Я убила человека.

Сейчас на моих руках была настоящая кровь, алая и такая яркая. Кровь...

Я рассматривала свои руки так, будто впервые их видела. Это не мои руки. На

них кровь. Я не могла. Мысли спутались вконец, загоняя меня в пучину хаоса,

забирая весь здравый смысл из меня, опустошая. Мою пустоту в голове

разбили скребущие звуки, раздававшиеся со стороны Мелиссы. Она была

немой, поэтому царапала стены и била по ним руками. Еще же эта дура

осталась! Мысли снова забегали в сумасшедшем ритме, ища решение, как

избавиться от Мелиссы. Её убивать — не выход. Что же делать, что делать...

Решение пришло неожиданно. Подставить Мелиссу, подставить всех. Я

кинула нож в сторону Мелиссы. Он приземлился в паре сантиметров от нее.

Отлично. И так сойдет. Я закричала, зовя Вила, и со всей силы ударилась

головой о стену.

* * *

Темнота потихоньку отступала, возвращая разум на место. Туман в голове

рассеивался, делая мысли четкими и осознанными. Кровь, крики, страх. Вот

что я помнила. Особенно, кровь и страх. Убойная смесь. Движимая страхом, я

пустила чужую кровь. Пути назад нет. Но где я сейчас? Меня собираются

убивать? И пусть. Я это заслужила. Несмелые слезинки катились по щекам,

постепенно превращаясь в ливень. Неужели можно опуститься еще больше?

Убила человека, я убила человека!

Чьи-то сильные руки стиснули меня в своих объятиях, заставляя открыть глаза

и мужественно встретить все, что приготовил мне Ад. Разлепив кое-как глаза,

я увидела перед собой Люцифера и его спальню. Его светящиеся глаза

испускали успокаивающий свет, проникающий внутрь меня. Он провел рукой

по моим волосам, вдыхая их аромат, который до сих пор ощущался на них. Я

затряслась еще больше, понимая, что это конец. Пробив все преграды, слезы

хлынули из глаз, заливая все вокруг.

— Прости, прости меня, Повелитель!!! — Кинулась ему на грудь я,

захлебываясь в слезах и страхе. Я хваталась за его руки, целовала лицо и

просто пыталась повиснуть на шее.

— Что ты делаешь, твою мать? — рявкнул он и отцепил меня от себя. — Что

произошло между тобой и другими рабынями? За что ты убила Дину?

— Это... не я, — машинально соврала я. — Это Мелисса. Она всадила Дине

нож в живот, я пыталась помочь. — Слезы душили, не давая дышать, и я не

могла внятно говорить.

— Успокойся! — приказал он. Его голос отдавался от стен, заполняя собой все

пространство, подчиняя.

Я взяла себя в руки и решила идти до конца. Врать, так врать, убивать, так

убивать. Опустив глаза вниз, я начала свою исповедь.

— Они узнали, что ты... Вы собираетесь сделать меня своей рабыней. Они

хотели убить меня, —всхлипнула я и замолчала, обдумывая дальнейшую

ложь.

Люцифер притянул меня к себе, неправильно истолковав мое молчание, и

усадил на колени.

— Продолжай. И можно на «ты», — мягко сказал он мне на ухо, и дальше

ложь полилась рекой.

— Я уговорила Дину не трогать меня. Сказала, что откажусь от этой чести,

быть твоей личной рабыней. А я так хотела! Мы долго с ней говорили, и она

согласилась оставить меня в покое, если я сию же минуту скажу тебе о своем

решении. Потом она сказала, что теперь ты точно будешь с ней. Мелиссе это

не понравилось, и она накинулась на нее с ножом. Где она могла украсть

нож? — наивно спросила я и посмотрела на Люцифера.

— Без понятия. Может, украла во время оргии. Но в это мало верится. — Он

посмотрел на меня подозрительно.

— Очень странно! — воскликнула я и прижалась к нему. — Она ударила Дину

ножом, представляешь? Кровь брызнула во все стороны, много крови, а она

все била ее и била. — Я заплакала и уткнулась лицом в грудь Люциферу. —

Так страшно. Я боюсь их. Я пыталась помочь Дине, честно! Но не смогла.

Смотри, на моих руках ее кровь, — ошарашенно сказала я и показала на

руки, переводя взгляд на Люцифера.

— Это всего лишь кровь. Рассказывай дальше.

— Потом… потом, она ударила меня... Я не помню... было больно, и резко

опустилась темнота.

— Но Мелисса же слепая вроде была? — продолжал допрос он.

— Да, слепая, что очень странно. Не знаю, она как-то ориентировалась в

пространстве. Такое возможно? — включила дурочку я.

— Нет. Что-то у меня не сходится в этой истории. Все слишком странно.

Я решила пустить в ход последнее оружие против Дьявола. Или пан, или

пропал.

— Можно кое-что сделать? — осторожно спросила я и подняла взгляд

«грустного щенка» на него.

Люцифер прищурился, сканируя меня взглядом. Не найдя ничего

подозрительного, он дал добро.

Я развернулась к нему лицом и, прикоснувшись кончиками пальцев к его

щеке, нежно поцеловала. Люцифер замер, не отвечая на мой поцелуй, а

потом, схватив за волосы, углубил его и стал жестко брать мой рот. Искорки

опять побежали по пальцам, как я не старалась их остановить. Оттолкнув

Люцифера, я опять заплакала.

— Ты точно убьешь меня.

— Почему?

— Я скрывала от тебя одну важную вещь, — призналась я, решив выложить

ему все.

— Какую?

— Вот эту. — Выпустила сноп искр в стену. — После нашего первого раза

энергия во мне активировалась и стала расти. Я не знаю, почему. А еще... вот.

— Стянула правый рукав кофты и показала ему руку.

— Рука отрастает? — всего-то и спросил он, проводя по ней пальцами и

сильно сдавливая, выбивая из меня крик боли.

— Да. Ты убьешь меня, ведь так? — равнодушно спросила я, готовая к

положительному ответу и незамедлительному свершению казни.

— Нет. Энергия и энергия. Ты же ведьма, притом сильная. Это закономерно.

А рука... Вот это уже интересно. Я не знаю, почему она отрастает. Но

обязательно узнаю, — добавил он и посмотрел на меня взглядом "я узнаю

все твои тайны".

Но меня этот взгляд не напугал, ведь тайн никаких не было. Кроме самого

убийства. То есть я могла никого не убивать?! Могла просто во всем

признаться, и все было бы хорошо? Вот я дура! Но сожаления о содеянном не

было ни капли. Жизнь женщин все равно была бессмысленна. Но и видеть

кровь на своих руках не хотелось.

Словно прочитав мои мысли, Люцифер взял мою руку и поднес к лицу. Я уже

вроде привыкла ко всему в Аду, но все равно каждый раз удивляюсь

выходкам Повелителя. Он облизал мои пальцы и провел языком по ладони,

собирая кровь! Закрыв глаза от удовольствия, он притянул меня к себе и

опять поцеловал, начиная срывать одежду. Я была в таком ужасном

состоянии, а он пытался меня трахнуть! Кровь не давала мне покоя, нужно

было помыть руки. Я так и чувствовала эту липкую пленку, доказывающую

мою вину.

— Можно помыть руки? Просто... Я так не могу. Я чувствую эту кровь на себе,

— жалобно сказала я, опять строя из себя жертву.

Люцифер разрешил, и я ушла в ванную. Вода текла по рукам, смывая следы

преступления, смывая кровь. Я завороженно наблюдала за тем, как раковина

окрашивалась в алый, а затем вода уносила кровь. Я действительно сделала

это. Осознание не могло никак прийти ко мне. Я своими руками всадила нож

в тело человека, пусть и "изжившего" себя человека. Имела ли я право

забирать чью-то жизнь? Наверное, нет. Но мне тоже хотелось жить. Они не

оставили мне выбора. Я не виновата. Это они не хотели мира. Они!

Люцифер опять удивил своей реакцией. Странный он Дьявол какой-то.

Энергия и энергия, подумаешь. Хотя, на самом деле, а что в этом было такого

страшного? Ну, пуляюсь я искорками, никому же это вреда не приносит.

Правда, он не поверил в то, что убила Мелисса. Нужно быть очень

осторожной. Вымыв руки раз на десять, я вышла.

— А можно я помою... свое место жительства? — осторожно спросила я. —

Там столько крови.

— Где ты видишь кровь? — задал встречный вопрос он, обводя спальню

взглядом.

— Там должна была остаться... — непонимающе ответила я.

— Отныне ты живешь здесь.

— Здесь?!

— Ты не рада?

— Очень рада! Просто... Я же не стала личной рабыней. Церемонии ведь еще

не было. На каких правах я буду здесь жить?

— В аду я хозяин! Права даю я, и отбираю их тоже я. Вещи тебе доставят

новые.

— Я тут навсегда? — нагло спросила я.

— Ты тут, пока мне не надоешь. Потом пойдешь на корм... кому-нибудь. И

церемония состоится. Позже.

Он направился к двери, но я его остановила. Надо было сделать еще что-то

для окончательного усыпления его бдительности.

— Не уходи. Мне так страшно, — прохныкала я.

— Здесь тебе нечего бояться. Кроме меня, конечно. Мелисса мертва. Я пока

не хочу причинять тебе боль. Отдыхай.

— Уже мертва?

— А чего тянуть? Поднять руку на мою рабыню — непростительный поступок.

Демоны разорвали ее тут же. Нож, к сожалению, тоже уничтожили. Вилу

нельзя ничего поручить! — злился он. — Но я все равно вычислю предателя,

который дал ей нож.

Он был одержим идеей мести, идеей казни. Мне опять стало страшно. Что,

если он в итоге догадается, что это я? И Вил знает. Да, он мне помог,

уничтожив нож. Но... под пытками и он сдастся. Я решила разбираться с

проблемами по мере их поступления. Как показывает практика — решение

можно найти всегда.

— Я хочу тебя! — вырвалось у меня.

Секс отвлечет его сто процентов. Во всем у меня был расчет.

Дважды просить никого не надо было. Он набросился на меня, разорвав

одежду в два счета, и резко вошел. Секс был на удивление быстрым и...

нежным. Он не бил меня, не унижал, не делал ничего из того, что было

раньше в обязательной программе. Он просто занимался со мной сексом.

Обычным людским сексом. Единственное, он попросил опять выпустить

энергию, и я это сделала. Достигнув пика наслаждения, я закричала, посылая

энергетический шар в потолок, тем самым его пробивая. На нас посыпалась

штукатурка, и мы засмеялись. Я смотрела на смеющегося Дьявола и

понимала, что это было так нелепо и необычно, как картина какого-нибудь

импрессиониста. Улыбающийся Люцифер. Круто! Впоследствии он мне часто

улыбался, пока я не совершила стратегическую ошибку, решив выбраться из

ада. Но об этом позже.

Люцифер ушел, целуя меня на прощание и обещая все выяснить. С того дня у

меня началась абсолютно новая жизнь. Я стала настоящим жителем ада. На

моих руках была кровь, в душе — темнота и в глазах — расчет. Стандартный

набор.

Я развалилась на огромной кровати Люцифера, натянув на себя простынь, и

заулыбалась, как дура. Больше не было женщин, не было проблем. У меня

появился верный песик по имени Вил... и, может быть, в скором времени

появится еще один, по имени Люцифер. Мечты, мечты. Но его щит уже упал.

Вид любимой рабыни в крови и слезах, причиной которых являлся не он,

открыли в нем новые качества. Он жалел меня, а значит, был неравнодушен.

Мысли об убийстве отошли на второй план. Кровь уже была на моих руках.

Время не повернуть вспять. Так не проще ли забить на это тогда? Главное, не

дать Люциферу узнать, кто на самом деле убил Дину. Хотя, мне кажется, что

ему было все равно, кто это сделал. Может, лучше было бы признаться, тогда

многого бы не произошло? Но судьбу не изменить. Да, и не хотела я.

«Хочешь жить — умей вертеться!»

Это были последние мысли, которые пронеслись в моей голове перед тем,

как я уснула, измученная вконец всеми событиями этого дня и довольная

своей маленькой, но в то же время сокрушительной победой.

Записка № 9. Кровь и любовь.

Видел то, что хотел,

Видел отблески рая

Красной каплей любви

В глупой пене надежды.

Ты один на один убивал мою нежность... (с)

Атакама "Ты".

Ад. Кругом был ад. Но уже совершенно другой. Я стала другой. Больше я не

была рабыней, живущей в подвале и трясущейся от страха. Теперь я жила в

апартаментах самого Дьявола и считалась его личной игрушкой.

Меня это более чем устраивало. Дни проходили не то, чтобы весело и

интересно — спокойно, я бы сказала. В моем распоряжении было все, что бы

я ни попросила. И телевизор, и ноутбук, и книги… абсолютно все. Загадка с

WI-FI так и осталась для меня загадкой. Откуда здесь мог быть интернет? Но,

сделав скидку на то, что это ад, я перестала задаваться вопросами и просто

наслаждалась свободой. Конечно, бдительность я не теряла ни на минуту.

Люцифер смягчился по отношению ко мне, очень смягчился. Но я была

уверена, что он пытался докопаться до правды об убийстве Дины. Поэтому с

каждым днем я становилась все покорней и покорней, выполняла все его

требования и не перечила. Пусть он привяжется ко мне так сильно, как

только возможно, чтобы подозрения пали на кого угодно, кроме меня.

Перевернувшись на спину, я открыла глаза. На меня в упор смотрели два

сверкающих глаза, к силе и мощи которых я давно привыкла.

— Ты еще не ушел? — удивилась я присутствию Люцифера в спальне. Он

всегда уходил еще до того, как я просыпалась.

— Ты этим огорчена? — спросил он, стягивая одеяло вниз и обнажая грудь. Я

спала в одних трусиках. Опять же — ОН так хотел. Великий Дьявол терпеть не

мог бюстгальтеры потому, что не мог быстро справиться с застежкой. С

трусиками все было проще. Они чуть ли сами не спрыгивали с меня, когда он

смотрел этим своим пронизывающим до костей взглядом.

Уже тогда я заметила, что происходило что-то странное. Что бы я ни говорила,

но симпатия была взаимной. Его прикосновения не оставляли меня

равнодушной, его бархатный голос, скользящий вместе с поцелуями по телу,

превращал каждый миллиметр кожи в минное поле. Одно неверное

движение, и я взрывалась, задевая его осколками. Тогда я этому не

придавала особого значения. Почему мне нельзя хотеть мужчину? Пусть я и в

аду. Секса хочется везде. Низшие человеческие инстинкты. Причина

подобной страсти выяснилась позже. И удивила всех без исключения.

— Нет, — честно ответила я. — Мне надоело просыпаться одной. Как будто

тебя и не было рядом.

— Как же не было, крошка. А кто сотрясал этой ночью стены ада своими

криками? — Он провел рукой по груди, оттягивая соски, и я в ответ

непроизвольно застонала. — Черти думали, что я лично пытал какого-то

великого грешника. Столько восхищения в их глазах я давно не видел, —

усмехнулся Люцифер и сжал мою левую грудь. — Сколько страсти в такой

малышке… Я восхищен.

Его рука заскользила по животу и остановилась в самый неподходящий

момент. Я издала разочарованный вздох и посмотрела на него с мольбой. На

это он лишь рассмеялся, но не злобным смехом, который я слышала раньше,

а теплым, согревающим, заставляющим улыбнуться в ответ.

— Тебе так нравится мучить меня, — надула губки я. — А если я так же

поступлю ночью?

— Бросаешь мне вызов, Ольга? — Взгляд прожигал меня, оставляя ожоги по

всему телу. А мое имя, произнесенное им, заставляло тело вибрировать от

еле сдерживаемого желания.

— Да! — дерзко ответила я и, убрав его руку, заменила ее своей.

Твердо смотря на него, не отводя взгляд ни на секунду, я прикоснулась к себе

там и закусила губу, сдерживая стон. Пальцы задвигались в страстном танце,

лишь дразня своими движениями. Мне нужны были его пальцы, он. Воздух в

комнате накалился до того, что стало трудно дышать. Я догадывалась, что

жар исходил от Люцифера, он просто пылал. Из ноздрей даже пар шел.

Любая нормальная девушка испугалась бы, но только не я. Вся моя

нормальность, если она, вообще, была, осталась на Земле. Здесь я вечно

ходила по краю, ставя все на кон. Пальцы вошли глубже, я закричала и

выгнулась, выпуская искры из другой руки прямо в Люцифера. Даже из

больной руки выходили искры, столько во мне было силы. Энергия так и

тянулась к нему. Свет в комнате замигал, перед глазами все поплыло, и я на

мгновение была дезориентирована. Когда я, наконец-то, пришла в себя,

Люцифер уже был во мне, а сама я была придавлена его телом к постели.

Передать ощущения от секса с ним просто невозможно. Во мне бушевали

потоки энергии, словно проникая через поры к нему под кожу и сливаясь с

ним, с его энергией. Наше соитие происходило и на уровне молекул, и на

уровне тел. С моей стороны сумасшедшая страсть проявлялась в глубоких

царапинах на его спине от каждого нового толчка и душераздирающих

криках, которые оглушали даже меня саму. С его — в низком глубоком

рычании и все больше убыстряющихся движениях.

— Детка, ты знаешь, что нужно сделать, — прохрипел Люцифер мне на ухо,

кусая шею и совершая последние, самые глубокие проникновения.

Да, я знала. Он всегда в конце просил меня давать выход энергии. И в этот

раз столб света вырвался из моей руки. Только в этот раз он не ушел в

пустоту, не растворился, а ударил в спину Люцифера. Я закричала, больше от

испуга, боясь, что он подумает на меня, будто я специально это сделала. Но

потом волна оргазма накрыла меня, и он кончил вместе со мной. Реальность

на время была вытеснена его прерывистым дыханием и судорогами,

проходящими по моему телу. Отдышавшись и придя в себя, я сказала:

— Прости, пожалуйста. Я не знаю, почему она ударила в тебя. Я не хотела

причинить тебе боль. — Пальцы коснулись его лица, все еще горящего, как

после лихорадки.

Он захватил палец и слегка прикусил. Я с шумом втянула воздух, удивленная

таким поступком.

— Это было классно, малышка. Я получил оргазм еще и где-то на уровне

нервных клеток, — сказал он и поцеловал меня. — Но твоя энергия явно

тянется ко мне. Почему?

— Не знаю, — пожала плечами я. — Может потому, что… Да нет, ерунда это

все. Я не знаю, почему.

— Договаривай, Ольга.

— Ну, ты мне нравишься… Может, поэтому? А так, у меня больше нет никаких

вариантов.

— Правда, нравлюсь? — Казалось, он не верил ни одному моему слову.

— Да, — смущенно ответила я и поцеловала его грудь. — Почему ты

сомневаешься в моих словах?

— Рабыни никогда не признавались в симпатии ко мне. Таких, как Дина, я не

беру в расчет. Но и ни с одной мне не было так хорошо, как с тобой. В чем

твой секрет, Ольга Ланская?

Я опять пожала плечами, не зная, что ему сказать. Мне тоже было интересно

узнать, в чем же мой секрет.

— Кстати, что это ты такое делаешь в той электронной штуке днями? —

Сменил тему, показывая на ноутбук.

— Смотрю фильмы, новости с Земли, общаюсь с людьми…

— Тогда расскажи-ка мне, что ты делаешь на сайте сатанистов под ником

«Принцесса Ада»?

Люцифер вышел из меня, перекатываясь на спину. Он выглядел довольным и

умиротворенным. С таким Дьяволом мне нравилось разговаривать обо всем

на свете!

— Ну, я просто рассказываю им, как выглядит ад и… вы — адские создания.

Они верят, представляешь? Мне даже какое-то звание дали на их сайте, —

улыбнулась я. — Ты же не против таких невинных шуток над ними?

— В общем-то, нет. Не хочешь принести мне пользу своими «невинными»

шутками? — загадочно спросил он.

— Пользу? Конечно. А как?

— Сатанисты приносят мне жертвы и читают молитвы. Но эти молитвы —

чушь полнейшая, выложенная идиотами в сеть. Я дам тебе тексты, а ты

передашь их им. Будем забирать души «моих последователей». Как тебе

идея?

— Отлично, — весело сказала я.

— Тебе их даже не жалко?

— Ни капли.

Люди, отдающие себя мраку, не достойны жалости. У каждого есть своя

голова на плечах. Я судила по себе. Никто не заставлял меня становиться на

пути тьмы, поэтому я и не имела права себя жалеть. Нужно уметь отвечать за

свои поступки, за свои убеждения и никогда не идти на попятную. Я верю в

это и сейчас. Жалость к себе — худшее, что может быть. С себя надо

спрашивать в три раза больше, чем с других. Жалость к людям, которые этого

не заслужили, тоже не имела права на существование. Тем более — в аду.

Люцифер должен был видеть, что я подходящая для него пара. Мы с ним

были очень похожи. Наши убеждения почти не расходились, особенно, по

таким «кровавым» вопросам.

Он задумчиво посмотрел на меня, наверное, ставя галочку напротив графы

«жестокость». После убийства Дины мне было легко решиться на очередной

неблаговидный поступок. Ад вышколил меня, закалил, вылепил из меня

ведьму под стать окружающей обстановке.

— Ладно. Позже принесу тебе эти тексты. Расскажи, как тебе живется в аду в

новом статусе?

— Хорошо, правда! Только… мне не хватает общения и какого-нибудь

занятия.

— Можешь с чертями общаться. Больше не с кем, уж извини. Насчет

занятий… есть у меня одна должность для тебя.

— Я согласна, — выпалила, не давав ему договорить. Я готова была делать

все, что угодно, лишь бы не сидеть в этих четырех стенах.

Бровь Люцифера поднялась.

— Ты уверена?

— Да!

— Тогда назначаю тебя инспектором по кругам ада.

— Что?! — Мои глаза округлились.

— Будешь ходить по кругам ада и следить за деятельностью демонов и

чертей: за пытками, за тем, чтобы они не проявляли жалость и не халтурили,

чтобы вовремя переводили грешников на новый круг, и так далее. Что, уже

не так уверена в своем желании здесь работать? — с улыбкой спросил он,

видя, как я помрачнела. — А что ты хотела? Какая еще работа может быть в

аду? Дворником у входа?

— Я согласна, — неохотно ответила я, чтобы опять-таки не проявлять

слабость. — Можно мне Вила в помощь?

— Вила? Я смотрю, ты с ним сдружилась, — подозрительно сказал он.

— Вил — прикольный чертенок. Да и он все объяснить мне сможет. Не тебя

же дергать по всяким мелочам, — мило улыбнулась ему я и прижалась к его

все еще горячему телу.

— Хорошо. Я пришлю его к тебе. Как твоя рука?

— Ничего не болит, правда, есть такое ощущение, будто… там происходит

какая-то деятельность. Может, энергия бегает по венам? — Улыбка стала еще

шире. — Или рука отрастет в скором времени до нормального состояния?

Как ты думаешь, это возможно?

— Не знаю. — Он выглядел растерянным. Дьяволу загадали задачку, которую

он не мог разгадать. — Марш в ванную. Скоро пришлю к тебе Вила, — отдал

приказ Люцифер и, подарив мне еще один жесткий поцелуй, ушел.

В душе все мои мысли крутились вокруг новой работы, Вила и Люцифера. Я

играла в опасную игру. Настолько опасную, что даже неправильная мысль

могла сгубить меня. Можно ли обхитрить самого Дьявола? Если только сбить

его с толку тем, чего у него никогда не было — любовью и заботой. Казалось

бы, что может быть проще? Но на деле все было куда сложней. Он не был

идиотом и чувствовал что-то неладное, не доверял мне до конца. Да, и я

сама потихоньку сдавалась, проникаясь все большей симпатией к нему. Мне

были обеспечены райские условия, если говорить об аде. Райские условия в

аду… оксюморон. Как бы смешно это не звучало, но выглядело именно так.

Люцифер проявил заботу обо мне, обеспечил отличные условия для жизни, я

была первой, к кому он так отнесся… по-человечески, что ли. Если он узнает

об обмане, мне придет конец. Страшный конец. Я буду кричать так же

громко, как и в его постели, только уже от боли. Мысли о добровольном

признании так и лезли в голову, но я их упорно отметала. Во лжи нужно идти

до конца. По крайней мере, тогда я была в этом уверена.

Выйдя из ванной, я обнаружила в комнате Вила, сидящего на полу.

— Привет! Ты чего на пол уселся?

— Это же спальня Хозяина. Мне здесь даже дотрагиваться не до чего нельзя,

— сказал Вил, но на меня не посмотрел.

— Как дела? — осторожно спросила я, не зная, с какой стороны к нему

подойти. Вроде так с ходу и не скажешь: «Не сдавай меня Дьяволу. Я сделаю

все, что ты скажешь!»

— Отлично, Ольга, — без энтузиазма ответил Вил и опустил голову еще ниже.

— Эй, ну прости меня, — тихо сказала я, садясь рядом с ним. — Мне

пришлось убить Дину. Хотя теперь я понимаю, что зря. Но время не вернуть

назад. Ты же уничтожил нож, так? Значит, никаких следов. Мелиссу тоже

убили. Расслабься, все хорошо. Главное — сам не проговорись.

— Он узнает, Ольга. Мы не сможем обмануть ЕГО. Как ты этого не

понимаешь? — удрученно произнес черт и чуть ли не заплакал.

Меня это дико взбесило. Я не плакала, будучи лишь слабой земной

девчонкой, а он, черт из ада распускал нюни! Схватив его за плечи, я

растрясла Вила и серьезно сказала:

— Хватит ныть, черт возьми! Ты хочешь умереть? Хочешь быть разделанным

на сотни кусочков? Поджаренным? Сваренным? — Он отрицательно мотал

головой на каждый вопрос. — Я тоже. Поэтому прекращай хандрить. Пока мы

оба молчим, все будет хорошо. Запомни — молчим!

— Я понял. Буду молчать.

— Но со мной разговаривать можно. — Я потрепала его по рожкам, пытаясь

растормошить. — Меня с сегодняшнего дня сделали инспектором кругов ада.

Представляешь?

— Кем? — не понял Вил.

— Инспектором кругов ада! — рассмеялась я. — А ты — мой помощник.

— Помощник? Я думал, меня сюда вызвали, чтобы казнить.

— Нет! Ты мой друг, и им останешься. Люцифер разрешил нам общаться. Ну

что, сейчас я подходящим образом оденусь, и пойдем следить за порядком?

— Подмигнула ему я.

— Лучше тебе туда не ходить, Ольга. Не знаю, почему Мастер позволил тебе

это сделать, но ты не выдержишь этого похода по кругам ада.

— Выдержу! — уверенно сказала я.

Выдержу и докажу Люциферу, что он не ошибся. Мой боевой настрой быстро

сошел на «нет», когда мы оказались на месте. Хотя конкретного места не

было. Вил перенес нас в какую-то адскую пустыню, под ногами —

раскаленная земля, над головой — свинцовое небо, и воздух был словно

пропитан тяжестью, он страшно давил на мозг, заставляя клетки мозга

задыхаться. Мне стало плохо почти сразу, ноги подкосились, но Вил

подхватил меня.

— Давай уйдем отсюда. Хозяин все поймет. Ты ведь человек, тебе не вынести

того, что ты увидишь дальше.

— Нет! Идем, — бодро сказала я, крепко сжимая дрожащими руками плечо

Вила, ища поддержку.

Ядовитый воздух забивал легкие, отравляя внутренности. Я начала кашлять

кровью, голова закружилась, и я уже была готова сдаться, лишь бы не

умереть, но внезапно картинка сменилась другой — еще более страшной.

Помещение непонятных форм и размеров появилось перед моими глазами.

Оно было «оформлено» в темно-зеленых и белых тонах. Стояла невыносимая

вонь, и отовсюду раздавались крики и странные звуки, как будто кого-то

тошнит. Рука Вила сжала мою сильней, готовя к тому, что я увижу дальше. Мы

прошли вперед. Голова моя опять закружилась, только теперь от тошноты.

Вокруг бегали люди и набивали рты различной едой. Они выглядели, как

обезумевшие, сошедшие с ума. Некоторых рвало в углу, другие просто

катались по полу и плакали от боли. Затем вставали и заново шли к столам с

едой.

— Зачем они это делают? — прошептала я Вилу.

— Это круг чревоугодия, — пояснил Вил. — Самый легкий для восприятия.

Здесь находятся люди, которые всю свою сознательную жизнь только и

делали, что ели. Половина из них еще и обманывала людей. Они иногда

переходят на круг обмана. Грешники, вообще, кочуют по кругам. Нет таких

людей, на которых был бы всего лишь один грех. Ты же понимаешь, что,

почувствовав запах крови, остановиться невозможно. Вот и они не смогли.

— Но зачем они сейчас едят?

— Это их наказание. — Вил щелкнул пальцами, и на территории появились

до этого невидимые существа в капюшонах. — Это их каратели.

Один из карателей ударил человека, задыхающегося на полу, по спине,

заставляя встать и пойти к столу. Другие тоже начали бить людей и

запихивать им в рот продукты. Меня затошнило с новой силой, и я даже

наклонилась, чтобы меня вырвало, но картинка опять сменилась.

Темное помещение, слабо освещенное и довольно-таки мрачное, было

следующим в моем «путешествии». Никого не было видно, и я уже хотела

было обрадоваться, как раздались голоса, наперебой что-то шепчущие.

«Я не предам. Верь мне»

«Я люблю тебя, бабушка. Мне не нужна твоя квартира. Я просто люблю тебя»

«Купите наш товар, и вы не пожалеете!»

«Это вино абсолютно безопасно. Я проверял»

«Я люблю тебя»

Голоса окутывали меня, словно пленка. О чем они говорили? Мне было

неприятно их слушать. Уши резало от различной высоты голосов, а в голове

нарастал шум.

— Это круг обмана, — сказал Вил. — Здесь распределены по различным

уровням обманщики и лгуны. Все, что ты сейчас слышишь — это, скажем так,

гимн этого круга.

Вроде ничего страшного не было. Если грешников просто заставляли

произносить ложь, к которой они прибегали в жизни, то это было очень

гуманно и совсем не в стиле ада. Стоило мне об этом подумать, как передо

мной упал человеческий язык и появился человек, орущий что-то с

вытаращенными глазами, которого держало существо, выглядевшее

равнодушным к происходящему. Человек беззвучно кричал, а его язык

танцевал на полу. Глаза были налиты кровью, она почти вытекала из них. Я

закричала в ответ, и человека убрали.

— Почему, почему все так?! — причитала я, вытирая слезы. — Что страшного

во фразе «Я люблю тебя», даже если это обман? Что?! Неужели за это стоит

так наказывать?

— Ольга, то, что ты видела — пустяк. Самое простое наказание. Этот

обманщик находится на первом уровне круга. Дальше — страшней.

— Что значит "дальше"? Сколько всего кругов?

— Всего — пять. Но каждый делится на множество уровней. Например, грех

обмана любимой девушки, не приведший ни к чему страшному и обман в

размере страны, когда голодали целые города. В общем, уровни создали,

чтобы… кхм… никого не обидеть.

Я опять оперлась на Вила, этот язык так и плясал перед глазами, вызывая

новые рвотные рефлексы. Это был лишь второй круг ада, а я уже была не в

себе.

— Так, все же, скажи, неужели за любой обман человек попадает в ад?

— Да. Ольга, тебе кажется, что мелкий обман — это не обман. Но ваша

человеческая жизнь оплетена нитями лжи и обмана, нитями света и тьмы,

понимаешь? Обманывая своего парня сегодня, ты делаешь нить добра все

тоньше, а нить зла — толще. Все очень сложно. Никакие поступки людей не

остаются незамеченными. Никогда. За все нужно платить. Стоимость

расплаты зависит от тяжести греха. Но платят все. Поверь, Ольга. Исключений

нет.

— Давай уйдем. Я не выдержу, — взмолилась я, но Вил лишь сочувственно

посмотрел на меня.

— Мы не можем, Ольга. Сюда не входят просто так, на экскурсию,

понимаешь? Придется пройти до конца. Выхода нет. Я предупреждал тебя.

Держись, дальше — хуже. Если ты хочешь быть «инспектором» — тебе

придется к этому привыкнуть. То, что ты видела — это так, мелочи.

Настоящий ад разворачивается в глубинах круга, куда ты и попадешь, если

согласишься на эту работу. Подумай об этом, как следует.

Я кивнула, собирая мужество в кулак, и мы очутились на новом круге.

Пустота. Так бы я могла описать этот круг. Третий круг ада — предательство.

Цвет пустоты, смешение цветов, ведь предательство не имеет цвета. Я

ступала очень осторожно, ожидая каких-нибудь частей тел на своем пути. Но

ничего такого не происходило. Мы шли по этому месту, лишенному жизни и,

казалось, самого времени и пространства. Яркий свет ослепил меня на

мгновение, и я закрыла глаза, спасая их от слепоты. И лучше бы не открывала

никогда. Лучше бы осталась слепой.

Люди, всех возрастов и национальностей, были прикованы к распятиям или

что это такое было, я не знаю. По телам стекали ручейки крови, смешиваясь в

грязную лужицу у их ног. Предатели. Изменники. Вот кем были эти люди.

Люди, для которых не осталось ничего святого. Глаза запали, щеки впали,

цвет лица — мокрый мел. Их руки были слишком тонки, чтобы ими

шевелить. Вены проступали так четко и ярко. Они были похожи на узников

концлагерей. Только, думаю, здесь было в разы страшней. Ведь они не

смогут умереть. Абсолютная безысходность. Страх и депрессия сжали голову

в стальных тисках. Бедная голова, на ней уже, наверное, были трещины.

Паника затопила меня, крича о том, что нужно бежать, немедленно спасаться

бегством.

К одному из людей подошел страж, опять в капюшоне, и начал что-то делать

с ним. Я не могла видеть из-за его широкой спины. Он проводил руками по

телу, будто ковырялся в нем. Когда он развернулся, я увидела в его руках

сердце. Живое, бьющееся человеческое сердце. Оно билось в руках этого

стража, истекая кровью. Пело свою собственную песню. Песню боли.

Посмотрев на человека, чье сердце сейчас держал в руках страж, я

зажмурилась. В самом центре грудной клетки зияла дыра, внутренности —

наружу. В этот раз я не смогла сдержаться — меня вырвало.

— Вил, пожалуйста,— всхлипывала я, загибаясь на земле, — давай уйдем

отсюда. Умоляю!!!

Я хваталась за него, как только не прося уйти, но он был непреклонен. Когда в

желудке не осталось ничего, даже желудочного сока, я вдохнула этот гнилой

воздух и опять начала задыхаться. Вил помог мне подняться.

— Осталось два круга. Самых страшных, — с паузой сказал он, от чего я

затряслась от страха и подступающих рыданий.

Моя психика готова была самоуничтожиться прямо сейчас. Но я должна была

пройти этот путь до конца. Должна!

Мрак. Чернота. Полное отсутствие видимости. Всепоглощающая темнота. Я

закричала, зовя Вила, который был рядом, но выпустил мою руку. Страх

медленно сводил меня с ума. Я видела рожи этих стражей и сердца

грешников. Мне казалось, будто кровь течет рекой вокруг меня, а я хожу по

ней, пачкая ноги. Слезы опять покатились по щекам. Невозможно было

сдерживать это нервное напряжение.

Я вся подобралась внутри, настраиваясь на очередную жесть. Долго ждать не

пришлось. Зажегся яркий свет, прорезая темноту, и раздались крики. Крики

полные боли, боль была сконцентрирована в них. Эти звуки пробирали до

костей, кровь застывала в жилах. Желудок опять поднялся к горлу. Он хотел

просто выскочить и никогда не возвращаться назад. Передо мной

развернулось шоу из крови. Актеры — грешники принимали самые

замысловатые формы, пытаясь увернуться от рук карателей, от их орудий.

Людей били всевозможными способами, совершая над ними все виды

насилия. На «сцену» вышел маленький мальчик, лет десяти. Но маленьким

он был лишь на вид. На лице яростно горели глаза, злобная улыбка скривила

губы. Он жаждал крови. Я могла это почувствовать.

— Что, что здесь делает ребенок, Вил? — дрожащим голосом спросила я.

— Видишь мужчину, лежащего в углу? — Он указал на какой-то предмет

непонятного вида.

Так это был мужчина!

— Да.

— Он изнасиловал этого мальчика. Мальчишке девять лет было. Он

насиловал его и измывался над ним больше месяца, выкрав из дома. Теперь

фантом этого мальчика каждый день приходит к нему и проделывает те же

вещи с ним.

— Мальчик тоже в аду? — не могла поверить я.

— Нет. Это лишь его фантом. Демон принял облик этого мальчика.

Я вернулась к просмотру шоу. Мальчишка подошел к телу мужчины и пнул

его. Тот зашевелился, но никак больше не отреагировал. Тогда «ребенок»

ударил его по спине железной битой, непонятно откуда взявшейся у него.

Жалобный стон раздался со стороны мужчины, и мое сердце стало биться

чаще. Мальчик пнул тело еще раз и начал расстегивать штаны.

— Нет, нет, нет… Вил, убери это! — закричала я, закрывая глаза руками. В этот

самый момент раздался крик мужчины, и картинка сменилась.

Сердце стучало уже где-то в ушах, дробясь на миллионы ударов. Последний

круг. Последнее испытание. Люциферу придется нанимать мне врача. Я была

уверена в этом. Теперь по ночам мне будут сниться кошмары, и я буду

кричать не от движений Люцифера внутри себя, а от дикого страха,

выедающего мозг.

— Где мы теперь? — заикаясь, спросила я, осматриваясь вокруг.

Алый цвет. Цвет крови. Мурашки побежали по коже, заползая внутрь. Цвет

крови… Это могло означать лишь одно — желудок мне больше не

понадобится. И мозг тоже. Потому что, кому нужна каша вместо мозга в

голове? А мой уже начал в нее превращаться.

— Это круг убийства, — объяснил Вил. По его голосу можно было подумать,

будто он и сам боялся.

— Нет, — захныкала я. — Нет… только не это.

Но никто не спрашивал меня. Я сама подписалась на это. Лучше бы

разводила и дальше сатанистов. Зачем полезла в это адское пекло?! Мы

прошли вперед. Ноги приклеивались к полу и окрашивались в красный. Пол

был покрыт чем-то вязким, липким и очень противным.

— У меня все ноги уже грязные. Что это?

— Кровь, — просто ответил Вил.

Я закричала и начала прыгать на месте, пытаясь не наступать на кровь, но она

была везде. Оперлась руками о стену, чтобы удержать равновесие, но, когда

убрала руки — увидела, что ни были все в крови. Перед глазами пронеслась

яркая вспышка, и я осела в эту красную жижу, не в силах больше стоять.

Вспышка повторилась еще раз, и я почувствовала запах жареного. К моим

ногам упал кусок чего-то дымящегося.

— Это же кожа!!! — завопила я, закрывая рот рукой.

Тормоза сорвало окончательно. Я не понимала, где я и кто я. Нервная

система начала умирать, сигнализируя мне об этом. Я сорвалась с места и

понеслась, куда глаза глядят. Подальше отсюда, подальше от крови и боли.

Сзади я слышала шажки Вила, но не понимала, что это за звук. Страх гнал

меня вперед. Остановила мой бег в никуда все та же вспышка, только уже

направленная в мою сторону. Страшная боль обожгла спину, разрывая ткань

одежды и кожу. Опять запах паленого. Снова боль, и вспышка перед глазами.

— Лю…ци…фер… — пробормотала я, уплывая вдаль, радуясь, что это все

закончилось. Еще чуть-чуть…

— Не трогать ее! — заорал Вил.

Больше я его не слышала.

* * *

Я подскочила на кровати, колотя руками того, кто прикасался ко мне.

— Не трогай меня! Нет!!! Я расскажу ему все! — Слезы падали на губы и

смешивались с проклятиями, которыми я сыпала на неизвестного.

— Успокойся! — словно раскат грома, раздался голос Дьявола. — Я уже обо

всем знаю.

Я открыла глаза, воспалившиеся от слез, и взглянула на него с опаской. Мне

это кажется. Меня убили там, в том ужасном месте. Сейчас я на каком-то

круге ада, и меня мучают с помощью его фантома. Я заплакала сильней.

— Если прямо сейчас не успокоишься — я отстегаю тебя плетьми. Считаю до

шести. Раз.

Его голос, такой твердый и уверенный, моментально привел меня в чувство.

Да и страх наказания сделал свое дело. Неважно, где человек находился,

боли он боялся в любом случае. Я всхлипнула в последний раз и замолчала,

не издавая ни звука. Прозвучало только три. Страх отпустил меня.

Люцифер поднял мое лицо за подбородок и заглянул в опухшие глаза.

— Ты слышишь меня?

Я кивнула.

— Скажи что-нибудь.

— Что именно? — тихо ответила я, боясь сделать неверное движение.

— Это тоже сойдет. Все хорошо, малышка. Того демона уже убили. Поверь,

ему было куда больней, чем тебе.

Я улыбнулась. Прямо как тот мальчишка на круге насилия. Вздрогнув, я

взглянула на Люцифера. Он внимательно следил за мной.

— Я становлюсь такой же, как ты, — недоуменно произнесла я.

— Поясни.

— Сейчас я испытала самую настоящую радость, получила мысленное

удовлетворение от того, что ты сказал. Смерть этого демона принесла мне

наслаждение. — Я поморщилась. — Как же так?

Люцифер, казалось, получил не меньшее удовольствие от моего признания.

— Ты потрясающая, Ольга, — сказал он и наклонился для поцелуя.

Целоваться, когда я находилась на грани помутнения рассудка? Только он так

мог!

— Но я не сделала ничего из того, что ты сказал. Ничего не записала, не

проследила, я сама там чуть не умерла, — расстроенно произнесла я,

прерывая поцелуй.

— Ты прошла проверку. Этого достаточно. — Люцифер провел рукой по

спине.

— Больно! — возмутилась я, ощущая боль, как от ожогов. Вся спина горела, а

после его касаний — плевалась искрами.

— В этом и суть, девочка моя. Боль — это все, что тебя ждет со мной. Твой

статус не имеет значения. Значение имеет лишь БОЛЬ.

Его голос, почти надрывный, будто он говорил, испытывая большое

вдохновение, завораживал меня, притягивал к себе.

— Я не знал, какую бы проверку тебе устроить. Ты сама помогла мне. И,

признаться, я восхищен. Ты выжила и почти не тронулась умом. Я был

уверен, что уже не увижу тебя.

— Что? То есть... Это было сделано специально?! Ты... ты хотел убить меня? —

Я отодвинулась от него, находясь в шоке. — Нет же. Прежде, чем делать тебя

своей личной рабыней и ставить на тебе метку, я должен был убедиться, что

ты этого достойна.

— Достойна чего? Быть приложенной раскалённым железом?! Велика честь!

— фыркнула я.

— Ольга, — он начал злиться. — Раскалённое железо — лишь инструмент. В

этом кроется глубокий смысл.

— А что, если бы я не выжила?

— Не выжила бы и не выжила. Мне слабые рабыни не нужны. Хочешь жить

— борись за свое место под солнцем, Ольга. Иначе никак.

— Ясно, — удрученно сказала я, чувствуя себя преданной. — Зачем же ты

тогда спас меня?

— Нападение демона не входило в мои планы. Это не ты проявила слабость.

— И что теперь будет?

— Церемония. — Его глаза зажглись не добрым светом. — И либо ты

выдержишь, либо нет.

Он удалился, а я так и осталась сидеть, потрясенная услышанным. Или

выдержу или нет... Люцифер ставил на мне эксперименты. Я его ни разу не

волновала. Дура! Уже раскатала губу на райскую жизнь в аду. Я решила, что

выдержу любые пытки. Столько боли было пережито, не время отступать

назад. Раскаленное железо — так раскаленное железо. Я удивлю его в

очередной раз!

* * *

День церемонии был ознаменован страхом. Я сидела в комнате и нервно

перебирала руками платье. На самом деле, это сложно было назвать

платьем. Черное полупрозрачное платье в пол, на голое тело, выделявшее

все сокровенные места, было моим официальным нарядом на этот день.

Волосы — убраны в высокую прическу, на лице — яркий макияж, состоявший

из ярко-алых губ и подведенных черным карандашом глаз. Выглядела я

очень сексуально, но это не приносило мне никакой радости. Лишь дикий

страх.

Через какое-то время за мной зашёл черт. Этот чёрт был в костюме. В первый

раз это меня очень удивило. Но в аду официальный стиль тоже соблюдался. А

тут, вообще, церемония... просто церемония. Я не знаю, как ее можно

назвать. Меня сделают вещью перед всем адом. Церемония унижения? У них

это считалось высшей честью. Может, так оно и было на самом деле? Тогда

мне весь этот ужас казался... ужасом. Вырядили как непонятно кого, так еще

и делать собираются непонятно что со мной. Неизвестность очень пугала.

Хотя Люцифер дал ясно понять, что меня ждет — боль. Почему-то от этого не

становилось легче. Это как прием у стоматолога. Ты знаешь, что тебя ждет,

знаешь, какой будет возможная боль, но колени все равно трясутся.

Но я понимала всю важность данного мероприятия. Либо выдержу, либо

умру. Поэтому, при появлении сопровождения, я отбросила и все плохие

мысли в сторону, приняв равнодушный и даже бесстрашный вид. Пусть

видят, что я не боюсь. Пусть это видит он.

Мы подошли к огромной двери, напоминавшей дверь его спальни. Только

эта была более помпезной, сделанная явно для сокрытия от посторонних

глаз каких-то страшных вещей. Если я ожидала увидеть красивый зал с

длинным накрытым столом, то я ошибалась. Зал действительно был

шикарен, словно из старинного фильма. Да вот только остальной антураж не

соответствовал моим ожиданиям. По центру зала стояла какая-то

устрашающая конструкция с ремнями. Это для меня. Я поняла сразу. Вокруг,

по периметру помещения, размещались люди в костюмах. Мужчины в

смокингах и женщины в платьях. У каждого в руках был бокал с шампанским,

и они внимательно следили за мной. Так и хотелось показать им язык или

сделать какую-нибудь другую глупость. Нервы скакали как напряжение в

щитке, грозясь замкнуться где-нибудь в сердце и убить меня.

— Ольга, добро пожаловать в ад. — Люцифера восседал на троне в центре

зала, и все вокруг стихло. Сама жизнь остановилась при его появлении. Он

прожигал меня взглядом, видимо, ожидая моей реакции.

— Это честь для меня, Хозяин, — тихо сказала я и опустила глаза. Интуиция

руководила моими действиями.

— Сними платье, — отдал приказ.

Я замешкалась. Кругом были лю... демоны и черти. Секунда промедления

стоила мне удара плети, разорвавшего платье в два счета. Я вскрикнула и

упала на колени.

— Ты разочаровываешь меня, Ольга, — с деланым разочарованием произнес

он. — Приковать ее.

Тут же меня подхватили на руки какие-то существа и поместили на эту

странную конструкцию. Ноги заковали, руки привязали ремнями. Больную

руку привязывали дольше, натягивая ремни до боли. Но я молчала. Даже

взглядом не выдавала себя.

— У тебя есть выбор, Ольга. Шесть ударов огненными плетьми. Или шестьсот

шестьдесят шесть — простыми тонкими. Решай.

Он издевался, шутил. Что за выбор? Шестьсот шестьдесят шесть ударов?! Да

он сам-то такое сможет пережить? Естественно, я выбрала шесть ударов

огненными плетьми. Возможно, я ошиблась в своем выборе, ведь не мог

Дьявол предлагать мне это просто так.

— Шесть огненными, — уверенно сказала я. — Хозяин, — добавила,

вспомнив, в какой я тут роли.

— Ты сделала свой выбор, — тоном палача произнес он, и по моей спине

побежали противные мурашки, не предвещавшие ничего хорошего.

В комнате появилось существо в капюшоне с плетьми в руках. Ничего

особенного. Подумаешь, шесть ударов таких плеток. Не стеклянная —

переживу. Больше я никогда не недооценивала Дьявола. Ко мне подошла

демоница и стала растирать тело каким-то гелем. Я сразу вспомнила Вила и

его "огнепроводящий" гель. Уже тогда в душу начали закрадываться

сомнения о том, что я сделала правильный выбор.

Тело обдало приятным холодом, и я расслабилась.

— После каждого удара ты будешь произносить слова клятвы мне. Если хоть

раз запнешься — число ударов увеличится вдвое. Ясно?

Я опешила. Вывел меня из ступора удар по ногам.

— Да, Мастер, — быстро ответила я.

Никто не предупредил меня о первом ударе. Плеть просто коснулась моей

спины, оставляя дымящийся след на ней. Жуткий крик сотряс моё горло,

заставляя охрипнуть мгновенно. Слезы не то, чтобы брызнули из глаз...

забили фонтаном.

— Я, раба Люцифера, Владыки Ада, клянусь повиноваться ему во всем,

исполнять любое его желание, стать его тенью, — монотонно говорил

Люцифер, а я пыталась успевать повторять за ним.

Голос сел безвозвратно. Я повторяла слова, моля всех богов не упустить ни

одну букву, ни один звук. Нос забивал запах горелой плоти, тело взрывалось

от боли, но я продолжала произносить слова. Произнеся последнее слово, я

выдохнула, ощущая себя героем. Новый удар не заставил себя ждать. Еще

один и еще один. Я плакала и ссохшимися губами повторяла за ним эти

слова, даже не понимая, что они значат.

— Я становлюсь Вашей вещью, без прав, и единственной моей обязанностью

является удовлетворение Вас, Хозяин, — прошептала я остатками голоса и

опустила голову, закрывая глаза.

— Смотреть на меня.

Приказ Мастера. Я подняла голову и уставилась на него безумным взглядом.

— Вишес, подойди к ней, — распорядился Люцифер, и какой-то уродливый

черт приковылял ко мне. — Дотронься до нее. Не бойся. Трогай грудь, соски.

Лапы черта коснулись груди, и я дернулась, не в силах кричать. Мне было

дико противно. Тело орало от боли, все больше кожи на спине сжигалось, а

грудь и живот были залиты кровью от вспоротой шипами плети кожи. Когда

руки черта дошли до низа живота, я перестала дергаться. Хозяин отдал меня,

значит, так надо.

Внезапно Вишеса поразила молния, и он... превратился в кучку пепла.

— Эта участь ждет каждого, кто посмеет тронуть мою рабыню, — жестко

сказал Люцифер и обвел всех присутствующих взглядом.

Жители ада забились в углы от его свирепого взгляда. А я улыбнулась... Он

помечал территорию, хотя этого абсолютно не требовалось.

Боль отключала мозг, я не могла держаться дольше. Силы покидали меня со

скоростью света. Я начала проваливаться в темноту, свисая на ремнях.

— Ольга, это не все. Метка. Без нее ты не станешь моей рабыней. Либо ты

выдержишь...

— Либо умру, Мастер, — закончила я, не боясь его перебивать. Страх сделал

меня бесстрашной, как бы нелепо это ни звучало.

Жалкие крохи сил вернулись ко мне, чтобы выстоять, чтобы дойти до конца.

Меня сняли с распятия и положили на пол, предварительно надев ошейник.

Что-то острое вошло в шею, причиняя локальную боль. Я не пыталась сорвать

ошейник, это было бессмысленно.

— Ползи ко мне, рабыня, — приказал Люцифер с совершенно невозмутимым

выражением лица.

Я поползла. Опираться я могла лишь на одну руку, и это сильно мне мешало.

Так еще и ноги не хотели действовать в такт остальному телу. Я просто не

могла тащить их за собой. Они одеревенели. Устав до дрожи в теле, когда все

немеет, я упала. Не осталось никаких мыслей, ничего. Пустота и желание

умереть. Но невидимая сила подпитывала меня, легкими искорками,

появляясь на пальцах. Это был знак. Поверив в это, я доползла до Люцифера,

восседавшего на троне в своем истинном обличье. Он был голым,

абсолютно. Я упала к его ногам, целуя их и про себя моля прекратить пытку.

Про себя — потому что голос действительно пропал.

— Иди ко мне, Ольга, — нежный голос ласкал слух, даже этим доставляя

боль.

Нежность в условиях кровавых пыток сломала меня окончательно. Я

поднялась к нему на колени и судорожно обняла его. Защита. Безопасность.

Сила. Слезы катились и катились, а он просто гладил меня по голове.

— Осталось совсем чуть-чуть, — прошептал он и снял ошейник, проводя

рукой по тому месту, что сейчас саднило. — Я поставлю метку. Будь к этому

готова. Но сначала — секс. Сделай это сама, малышка. Опустись на него.

Я посмотрела вниз, на его восставшее достоинство и испытала

благоговейный страх. Вот она, моя смерть. Сейчас смешно, а тогда от страха и

чувства обреченности хотелось лезть на стену. Но вместо этого я опустилась

на его член, позволяя ему растянуть меня до боли, подстраивая под свой

размер.

— Двигайся.

Приказы не обсуждаются, поэтому, собрав все силы, я встала и опустилась.

Эти движения не приносили никаких ощущений, даже боли, ставшей такой

родной. Я просто поднимала и опускала свое тело, движимая желанием

подчиниться ЕМУ. Люцифер сжал меня своими руками, вонзая когти в тело, и

застонал. Его стоны мне нравились. Они доставляли удовольствие. Он сломал

меня.

Убрав руки с моей талии, он достал из воздуха маленький железный круг и

повертел его в руках, иногда бросая взгляд на меня. Это и было то самое

раскаленное железо, на которое я даже не обратила внимания. Круг не

дымился, не был красным... Какой коварный обман зрения.

Люцифер остановил меня, беря власть в свои руки. Движения убыстрились, и

я, как тряпичная кукла, обмякла на нем. В момент кульминации, он

содрогнулся, изливаясь в меня, и... приложил железку к шее. Перед глазами

расцвели пятна всех цветов, а тело пронзила боль, сносящая все на своем

пути. Меня подкинуло вверх, и по всему телу побежали потоки энергии. Они

взрывались во мне, отдаваясь сиянием от измученной кожи. Закричав в

последний раз, я упала Люциферу на руки. В тот же момент зал исчез, а на

его месте появилась наша спальня. Он уложил меня на кровать и встал.

— Я смогла? Я сделала это? — прошептала потрескавшимися губами я,

хватаясь за него ослабевшими руками.

— Смогла, моя девочка, смогла. Теперь ты только моя, — нежно, но в то же

время властно сказал он, дотрагиваясь до метки на шее.

Я даже не вздрогнула. Больше не имела права. Улыбка пробилась на моём

постаревшем лет на двадцать лице. Я смогла... Эта мысль грела меня, пока я

забывалась беспокойным сном.

Записка № 10. Обречена на обман.

Ждать на небе свою звезду, жить в аду и гореть в раю

Обреченные...

Слепо верить в свою звезду, жить в аду и гореть в раю

Обреченные…(с)

Трактор Боулинг «Обреченные».

Церемония в корне изменила мою жизнь. Теперь я стала официально

признаваемой адскими существами шлюхой дьявола. Я старалась меньше

думать о себе в этом ключе, но не могла избавиться от навязчивой мысли.

Мне казалось, что я стала уже кем-то большим. Я стала похожа на Него. На

моих руках было столько крови, сколько ни одной земной ведьме и не

снилось. Я проделала огромный кровавый путь до его постели, и дорога была

выстлана не лепестками алых роз, а костьми людей.

Мне не было жаль ни Дину, ни Мелиссу, ни Кетрин. Хрен с ними. Сдохли и

сдохли. Сейчас имела значение только я, только моя жизнь и мое выживание

в этом проклятом месте. За моей душой скрывался обман, он мирно

покоился в слоях грязи и жестокости. И я очень боялась, что однажды

Люцифер наступит в это болото. Тогда мне будет не спастись. Но я сделаю

все, чтобы спасти себя!

— О чем думает моя любимая рабыня? — cпросил Люцифер, касаясь

раздвоенным языком шрамов.

Моя спина была украшена узорами в лучших традициях ада — тату из

шрамов покрывали всю спину, от лопаток до поясницы.

— Больно, — прошипела я, стойко перенося эту острую боль. Его язык

никогда не приносил облегчения, лишь усиливал боль.

— Знаю. — Лизнул спину еще раз и перекатил меня, как раз, на нее. — Но ты

же помнишь, что тебя со мной ждет?

— Да. Боль.

В доказательство того, что помню, я пробежалась пальцами по его щетине и

поцеловала его.

— Щетина, как у земных мужчин, очень возбуждает…

— Земные мужчины тоже? — Ревность проскакивала в его голосе, пар

вырывался из ноздрей.

Как же мне это нравилось! Нравился он, когда выпускал свою сущность

наружу. Я чувствовала себя маленькой девочкой рядом с ужасным монстром.

Монстром, который ее любил. Пусть его любовь и была окрашена кровью.

— Нет, они не идут ни в какое сравнение с тобой, Лю! Они даже пар из носа

не умеют выпускать.

— Лю? — Недоверчиво спросил он и посмотрел на меня странным взглядом.

— Да, Лю. Можно же тебя так называть? Клянусь, за стенами твоего дома —

только Хозяин и Повелитель.

— А ты попроси лучше, Ольга.

Сам Дьявол бросил мне вызов? Было лишь одно средство, которым я могла

на него воздействовать, — секс. Секс и в аду был сексом. Он нравился всем. Я

спустилась поцелуями по его торсу и остановилась у боксеров. Подняла на

Люцифера хитрый взгляд и просунула руку внутрь. Сжала член. Пока еще он

был нормальных размеров…

— Ведьма! — прорычал он и мгновенно оказался сверху, придавливая меня к

кровати. Его руки уже вовсю исследовали мое тело, забираясь глубоко… —

Так и быть, можешь звать меня Лю.

Он вошел в меня, и энергия начала свой хоровод, кружась между нами. В

отрастающей руке, которая стала еще больше и скоро дойдет до локтя,

начало покалывать, и я прикусила губу. Энергетический оргазм плавил мозги.

Секс у нас никогда не бывал долгим, мы просто не могли этого выдержать.

Мощь энергии, переливающейся из него в меня и наоборот, была равна

атомной энергии. Мое тело трясло и подбрасывало ему навстречу. Теперь я

знаю, что значит «адский секс», во всех смыслах.

— Ненавижу тебя, Ольга. Знай это! — прохрипел Лю и кончил в меня.

Он испарился, улетел в ванную, а я улыбнулась. Его слова меня не обидели. Я

знала, почему он ненавидел меня. Потому, что терял контроль. Контроль

составляет всю его сущность, всего его. И он терял себя со мной…

Что чувствовала я? Не знаю. Было ощущение влюбленности. Но я

предпочитала себя не обманывать. Влюбиться в Дьявола? Бред. Я боялась

его, каждую секунду и минуту своей жизни. Ждала, что обман раскроется, и

он убьет меня. Чтобы спастись, приходилось признаваться ему в своих

чувствах. Как же все было запутано… Я мечтала вырваться из ада, найти

способ. Прежде, чем он обо всем узнает. Однако, с другой стороны, энергия

тянулась к нему, просто бесновалась без него. Чертовщина.

— Что собираешься сегодня делать? Может, подкинешь сатанистам с Земли

текст, который я тебе обещал? Не урожайный год был на них. Бычьи, а порой

и человеческие сердца они-то на кладбище приносят, свечи зажигают, а

стишки читают детские. Не напрасно же это все, правда?

— А то… С радостью все выполню, Лю.

— После тебя ждут круги ада. Ты — инспектор, не забыла?

Я побледнела и тяжело сглотнула. Круги ада… Только не это! Люцифер

смотрел на меня, и в его глазах плясали смешинки. А вот мне было совсем не

радостно. Кровь, куски кожи, чужая боль и сплошное насилие — я не

переживу этого снова. Но я должна была. Отныне я не какая-то слабая

земная ведьмочка, я личная рабыня самого Дьявола, и я не проявлю даже

малейшей слабости.

— Я помню. Мы с Вилом растрясем грешников, будь спокоен.

— Опять Вил? Продолжаешь дружить с этим чертом? И как вы спелись? —

Недовольно пробормотал он.

— Он прикольный, и помогает мне во всем. Я бы тогда умерла на круге

убийств без него…

— Ладно, дружите. Удачи в аду, Ольга, — пожелал мне Люцифер и исчез.

Хозяин ушел на работу… Что ж, ад так ад. Позвав Вила, я быстренько

собралась, и мы выдвинулись в путь. Сегодня я решила прогуляться пешком

до кругов ада. Хотела изучить хоть чуть-чуть новое место жительства.

— А где мы сейчас? — поинтересовалась я у Вила, рассматривая коридоры и

двери.

— Это дом Хозяина. Сейчас мы перенесемся в рабочую часть, в подземелье.

— Пешком нельзя дойти? Я хотела больше мест увидеть, когда просила не

телепортироваться. Коридор дома Люцифера меня мало впечатлил. Снаружи

дома — улица?

Я наивно полагала, что они живут, ну, совсем, как люди.

— Конечно, улица, только адская. Вот и выход. — Вил указал на дверь. — Но

мы через него не пойдем.

— Почему?

— Это опасно для тебя, Ольга.

Любопытство было в моей крови, и чуть не сгубило меня, как кошку. Я не

послушалась и, дойдя до двери, открыла ее. Крик утонул внутри того, что я

там увидела. Огонь! Там был пожирающий все огонь. Он лизал стены этой

пропасти, а внизу, если вообще можно было говорить о верхе и низе в этой

бездне, взрывались огненные разряды.

Вил вытащил меня, пока я не успела упасть. Сердце билось, как

сумасшедшее. Я не могла говорить. Перед глазами стоял этот страшный,

смертоносный огонь. А… что случилось с коридором?

— Вил, — испуганно проблеяла я, — коридор же был другим…

— Это ад, Ольга. Здесь все обман. Коридор — обман зрения. Все меняется

здесь сразу же. Если ты сделаешь еще шаг и затем обернешься — и та

картина, что ты видела позади изменится.

— Дела… А что это была за огненная ловушка?

— Ольга, ты поражаешь меня. Это был… ад!

Я съежилась. Лучше и дальше буду тешить себя иллюзиями. Благо их здесь

было много. Порой обман лучше мерзкой реальности. Попросив Вила

закончить пешую экскурсию, я оказалась в пункте назначения через секунду.

Все то же свинцовое небо и удушливый запах гари и разложения. Но я уже не

та Ольга, я — другая. Меня затошнило, голова начала кружиться, а страх

сковал тело, ведь я помнила, чем закончился первый поход сюда.

— Не бойся. Сейчас на тебе метка Дьявола. Никто тебя не тронет. Но все

будут к тебе присматриваться. Нужно проявить твердость и решительность в

своих действиях, — шептал мне Вил, пока мы шли к последнему кругу —

чревоугодия.

— Ага, они будут выискивать на мне его метку. Не смеши, Вил! Удар той

страшной плетью, и меня нет.

— Ольга, не будь глупой. Метка Мастера — лишь атрибут его власти над

тобой. Его сила теперь в твоей крови, его аура окружает тебя. Не найдется в

аду такого существа, которое бы пошло бы против него.

В ходе нашей прогулки я поняла это, убедилась в этом сама. Стражи

окидывали меня презрительными взглядами, некоторые даже скалились. По

началу было боязно, но я быстро взяла себя в руки. На круге обмана я стала

сверять списки грешников. Вил выдал мне такие, чтобы было проще.

Транслировать в голове эту информацию я не могла, ввиду того, что не была

уроженкой ада.

— Так, — пробормотала я, стараясь абстрагироваться от лживых фраз,

забивавших уши и языков лгунов, падавших мне под ноги. — Грешник №

3456, первый уровень.

— Он здесь, — прогремело существо, называвшееся стражем. — Отбывает

срок за ложь своей девушке, из-за которой она покончила с собой.

— Так, подождите… — Я считывала информацию с этого списка. — Почему он

уже у вас? Ему предписано еще пятнадцать лет земной жизни. Он должен

был спиться, убить женщину в попытке ограбления, и покончить с жизнью в

психиатрической лечебнице. Почему тогда он уже у вас?

— Дорогая, откуда мне знать? — насмешливо ответил страж. — Я слежу за

тем, чтобы каждый грешник получил сполна за свои земные деяния, а

следить за порядком — уже твоя забота.

Что он себя позволяет, уродец?! Я со злости поджала губы, но промолчала.

Он, наверное, не почувствовал эту магическую ауру моей принадлежности

Дьяволу.

— Ольга, скорее всего, демоны и собиратели душ что-то напутали. Я выясню.

А ты, — Вил перевел взгляд на стража, — поумерил бы пыл в разговоре с

личной рабыней Хозяина!

Страж изменился в лице, а я про себя фыркнула. Так прозвучало… С личной

рабыней Хозяина. Я не могла успокоиться, мне казалось это унизительным.

— Простите... Как ваше имя, Госпожа? — Прозрел страж.

Госпожа?! Ничего себе... Надо быстренько включать сучку, другой госпожи у

Дьявола быть не может.

— Ольга, — высокомерно ответила я, смотря на это существо с презрением.

— Еще раз увижу в твоих глазах презрение или насмешку надо мной —

поменяешься ролями с грешниками!

Мы с Вилом удалились дальше осматривать круги. Кровь во мне бурлила от

осознания собственной власти, своего статуса в аду. Ради этого стоило

терпеть всю ту дикую боль и унижения. Теперь я буду давать пинки адским

упырям!

— Слушай, Вил, а почему он назвал меня Госпожой? Я же просто подстилка…

— Этого я не могла понять, но признаюсь, мне было приятно. Хоть эго мое

потешили.

— Ты никак не можешь понять, — покачал головой он. — Ольга, у Хозяина

может быть королева. Это высший признак его доверия и любви к женщине…

или демонице. Личная рабыня, прошедшая церемонию и носящая его метку

на себе, — на ступень ниже. Понимаешь, как высоко ты забралась?

— Пока понять это довольно трудно… — ошарашенно пробормотала я.

Люцифер говорил мне, что эта церемония не делает меня выше в глазах

адских жителей, что я останусь все той же игрушкой без права голоса.

Обманул меня! Почти. Не вышло совсем чуть-чуть. Про себя я злорадно

ухмылялась проколу Дьявола, но длилось это недолго.

Картина сменилась. Кровь. Страх. Боль. Вил сжал мою руку и прошептал:

— Круг убийств, Ольга. Сегодня у нас короткий обход — только первый и

последний круги.

— Поняла.

Влажными от пота руками я достала список. Черт, сердце стучало так сильно,

словно сейчас выпрыгнет. Здесь меня чуть не убили, когда я проходила

проверку Люцифера. По списку надо было проверить двадцать тысяч душ на

сегодня.

— Страж, сюда! — громко позвала я.

Передо мной возникло существо в капюшоне. Ни привета, ни ответа. Хорошо,

что глаз его не было видно. Вдруг и он смеялся надо мной.

— Грешник №12678…

— Переведен на третий уровень — серийный маньяк, каннибал.

Фу…

— Грешник №15980.

— Отправлен на корм Церберам, распоряжение Хаоса.

Окей. Я поставила пометку и продолжила читать.

— Грешник №19678.

Страж замялся. В чем дело?

— Мне повторить номер?

— Нет, я расслышал все хорошо. Эта душа отправлена к Аиду.

— Как к Аиду? Срок заточения еще не прошел. Это душа женщины,

террористки-смертницы, убившей больше пятисот человек. Ей еще осталось

ровно две тысячи лет на последнем круге. С какой стати она у Аида?

Существо молчало. Я внимательно всмотрелась в него. Нервничал, сильно.

Что-то скрывал. К Аиду души отправляются на вечный покой, там они

умирают. Ни один нормальный адский страж не захочет прекратить мучения

жертвы досрочно, ведь они любили боль.

— Ты пожалел грешницу? — спросила я, пронизывая его взглядом.

— Нет. И не тебе меня в чем-то упрекать, земная девка, — прорычал он,

приоткрывая свою рожу из-под капюшона.

— Страж! — грозно крикнул Вил.

— Не нужно этого, — остановила его я. —Значит, земная девка, так?

— Да!

Мой взгляд сосредоточился на страже, и энергия побежала по телу. Вены

кипели, разгоняя потоки силы по телу. В голове сформировался мысленный

энергетический шар и, зафиксировав руки в нужной позиции, я выпустила его

в этого наглеца. Страж отлетел на приличное расстояние и упал в море крови,

которым было заполнено помещение. Я подошла к нему и наступила ему на

шею. Давила до тех пор, пока не послышался его хрип.

— Как ты смеешь так общаться со своей Госпожой, адский упырь? Имя!

— Азалий. Только не говорите Мастеру, молю! — жалобно заскулило оно.

— Готовься к смерти за нарушение правил и недопустимый тон в разговоре

со мной.

Закончив проверку с другим стражем, я ушла в сопровождении потрясенного

Вила.

— А что делать с душой этой террористки, Вил? Надо Люциферу сообщить?

— Да, надо прогуляться в царство Аида. Он может и не знать, что у него

появилась душа раньше срока.

— Он ее оживит и отправит обратно?

— Нет, душу вернуть нельзя. Просто в аду тоже есть некая форма

отчетности… И Аид должен быть в курсе ошибки.

— Как все серьезно. Сейчас к нему пойдем?

— Я думаю, Мастер отправит кого-нибудь другого. И сегодня поздно. В это

время Аид уже уходит.

— Господи… Ой, то есть, как-то так. Здесь же нельзя Бога упоминать? Как у

вас все серьезно. Отчетность, часы работы. Не подумала бы, что в Аду режим

работы строже, чем в Газпроме…

— Ольга, ты относишься несерьезно к месту, где живешь. Ад — самое строгое

и упорядоченное место в этом мире.

— Я уже поняла. Ладно, до завтра, Вил, —попрощалась я уже у дверей

комнаты Дьявола, которая, наверное, в миллионный раз поменяла форму. —

Идем к Аиду, да?

— Не думаю. Хозяин не пустит тебя туда.

— А что там такого?

— Не могу сказать, Ольга, прости. До встречи!

Вил исчез, а я была настолько потрясена, что осталась стоять с открытым

ртом. Вокруг одни тайными загадки. Дома я опять достала список. Черта с

два! Все было в крови после посещения первого круга. И накидка тоже. Даже

на руки немного попало, у локтя. Недовольно вздохнув, я ушла в ванную. И

рука начала болеть, точнее — обрубок руки, который медленно отрастал.

Боль была ноющей, но довольно противной.

— Черт возьми, — слабо прошептала я и схватилась здоровой рукой за

раковину. Боль усилилась, и руку просто парализовало.

Внезапно острая боль обрушилась на сознание, и я упала в обморок, оглашая

ад своими истошными криками.

Записка № 11. Убей надежду, всяк сюда входящий.

Каждый день на коленях

Ты умоляла простить,

Никто не услышит,

Бог устал нас любить. (с)

Stigmata «До девятой ступени».

Темнота и боль стали лучшими друзьями. И, как ни грустно, — в друзья я их

не выбирала. Они следовали за мной по пятам, впивались в мое тело

когтями, рвали душу на части. Но не хотели оставлять меня одну…

Пощечина. Кто меня бьет? И что это за дикая боль?!

— Ольга! — проревел Люцифер, вытаскивая меня из тумана боли.

— Господи, как больно! — заорала во все горло я и схватила его за руку,

врезаясь в мраморную кожу ногтями. — Как больно! — Слезы неслись по

щекам сумасшедшим потоком, я сходила с ума.

— Ольга, смотри на меня, — властно сказал он, и я послушалась, морщась от

боли. — На меня!

Я удерживала взгляд, стараясь изо всех сил. Нельзя показывать свою

слабость Хозяину, нельзя. Мне окончательно снесло крышу с этим «кодексом

чести». Но я же просто слабая девушка, почему я всегда должна быть

сильной?

— Так больно, Лю, — прошептала севшим голосом и подтянулась к нему,

устраивая голову у него на плече.

— Что произошло, Ольга?

— Рука… Но я даже не могу ее поднять, чтобы тебе показать. Она словно

горит. Лю, мне страшно!

— Тихо, моя девочка, тихо.

Люцифер аккуратно коснулся больного обрубка, и я вскрикнула. Адская боль!

Будто меня пытают на каком-нибудь долбаном кругу ада! Долго он что-то

молчит.

— Что там, Лю?

Я подняла голову, чтобы посмотреть на руку. Может, все-таки, гангрена?

Сколько можно уже с этим обрубком ходить! Нечеловеческий крик

удивления вырвался из меня, когда я увидела, во что превратился обрубок. А

превратился он в… руку!

— Господи, боже мой…

— Прекрати уже звать моего братца, черт возьми, Ольга!

— Будь проклят ад, это рука! Лю, это РУКА!

На Земле было принято выражаться: «Глаза по пять копеек», но мои чуть не

выпали вовсе. Я таращилась на бывший обрубок руки, а видела на его месте

настоящую, нормальную человеческую руку. Почему Дьявол молчит?

—Лю, не молчи? Что ты думаешь?

— Ничего, Ольга. Сейчас в моей голове не происходит никакой мыслительной

деятельности. Но я понимаю одно — происходит что-то странное. Возможно,

даже, судьбоносное.

— Судьба и здесь, в аду, имеет власть?

— Она имеет власть везде, хитрая сука, — выплюнул он. — Что с тыльной

стороной руки? Грязь?

Где? Я очень медленно повернула руку и опять вскрикнула. Это не грязь, это…

ветвистый черный рисунок! Черти ада, этот рисунок простирался от локтя до

самой кисти. Словно рисунок из вен, только выполненный черной краской. Я

пялилась на свою новую руку и даже не замечала, что, на самом-то деле, я

орала. Отрезвила меня пощечина Люцифера.

— За что? — растерянно спросила я.

— Не за что, а зачем. Затем, чтобы пришла в себя.

Лю крутил мою руку из стороны в сторону, щупал ее, даже проводил по ней

когтями. Хорошо, что ему не пришло в голову разрезать эту несчастную руку

и посмотреть, что же с ней не так.

— Рука отросла заново… Такого ведь не может быть! Пусть мы в аду, но… но

это же не сказка. Лю, не молчи. Мне страшно.

— Чего ты боишься? Это всего лишь рука. Наоборот, радуйся. Теперь ты не

калека.

Видно, мои глаза слишком сильно округлились, раз он глянул на меня, как на

ненормальную. Но почему он так спокоен? Он, что, не понял, что рука

отросла?!

— Но… как так… Я не понимаю.

— Ольга, я тоже не понимаю. И от того, что я буду сейчас паниковать и рвать

на себе волосы от удивления, ничего не изменится. Посмотрим, что будет с

твоей рукой дальше.

— А узнать ни у кого нельзя?

— Теоретически можно. Но я не пойду к Судьбе. Только не к этой

высокомерной суке. Придется самим искать ответы на вопросы. Или просто

жить и не думать об этом.

Жить и не думать об этом. И это мне говорил Дьявол? Повелитель ада? На его

глазах у меня отросла рука, и на ней появился какой-то загадочный рисунок, а

он так спокоен! Играют с Судьбой в какие-то игры, словно дети.

— Почему твои руки в крови? — спросил он, плотоядно смотря на меня.

Точно, я же упала, не успев смыть с себя кровь.

— На круге убийств просто адски, — пошутила я. — Кстати, там надо одного

демона наказать. Я его приструнила, но не знаю, можно ли было…

Люцифер потянул за завязки моей накидки, снимая плащ. Пальцем провел

по руке, собирая кровь, и слизал ее. Я вздрогнула. Секс? Сейчас? Он точно

сегодня сам не свой…

—Лю, что ты делаешь? — тихо прошептала я ему в лицо, так как он уже

приблизился ко мне. Резко поцеловал, надавливая клыками на губу.

Отстранился. — Лю…

— Ты вся в крови, Ольга. Как истинная королева самого Дьявола. И я хочу

тебя. Ты сегодня проявила свою мощь в разговоре с демоном. Да, я уже знаю

об этом. А того демона уже нет в живых. Твоя рука и этот рисунок…

Он разорвал мою одежду и прошелся пальцами по обнаженной коже. Я

застонала. Повелителя возбуждает кровь, ну, конечно. Энергия в новой руке

взбунтовалась, вмиг собираясь магнитной воронкой в венах, и выстрелила в

него. Из меня вырвался испуганный крик.

— Моя любимая ведьма, — прорычал Люцифер и накинулся на меня, желая

разорвать на части, чтобы потом снова собрать. Чтобы доставлять боль вновь

и вновь…

***

Я лежала в состоянии желе на кровати, не в силах пошевелиться. В этот раз

все было иначе. Он занимался сексом со мной все так же яростно, как в

последний раз, словно мы были на балу у Сатаны. Но теперь его

интересовала энергия, жившая в моей новой руке. Он только и делал, что

просил бить его искрами.

— Ольга, ты полна загадок. Ты и есть тайна, — томно сказал Лю мне на ухо,

притягивая меня к себе.

— В женщине должна быть загадка, — ответила я, прижимаясь к нему.

— И я ее разгадаю.

Он взял мою руку и поднес ее к груди в области сердца. Я затаила дыхание.

— Я слышу, как по твоим венам бежит сила, которой нет в аду равных. Не

считая меня, естественно. Эта сила спит в тебе, Ольга. Пока спит. Но что же

будет, когда она пробудится?

— Я буду больше в тебя ее посылать? — спросила я, невинно хлопая

глазками.

— Тогда я тебя буду иметь так жестко и так часто, что ты не выдержишь,

дорогая моя. — В его голосе проскальзывали грозные нотки, посылающие по

телу легкие всплески энергии. — И я не против, Ольга.

Люцифер притянул меня к себе и уложил сверху себя на живот. Я удивленно

смотрела на него.

— Нравится ощущать тепло человеческого тела. Непривычно.

— Я чувствую… — произнесла я и потерлась о его эрекцию.

Он издал рык и впился когтями мне в ягодицы. Я зажмурилась и выдохнула.

Повелитель доволен — это главное.

—Лю, — вмешалась я. — А что с тем демоном? Ты, правда, его убил?

— Конечно. А как иначе? Он дерзил тебе — моей личной рабыне.

— Я же всего лишь рабыня… Я там разыграла спектакль, признаюсь. Надо же

сразу заставить их бояться меня? Но ты говорил, что я буду никем, даже в

статусе рабыни!

— Ты так хочешь быть никем, моя несносная колдунья? — Оттянул за волосы

мою голову назад. Сверлит взглядом.

— Нет, Мастер, — ответила, раболепно смотря в его белые зрачки. — Я хочу

быть вашей игрушкой.

— Вот и закончим этот разговор. У тебя будет в аду тот статус, Ольга, который

ты сама заслужишь. Насчет демона можешь не переживать, порядок

наведен.

— И там еще душа попала к Аиду раньше времени. Мне к нему когда идти?

— Никогда. Тебе не нужно появляться в его царстве. Я поручу эту чертям, они

разберутся.

—Лю-ю, Вил тоже говорил, что ты меня не отпустишь. Но почему? Что такого

в этом?

— А Вил все так же много болтает, да? — подозрительно спросил он.

— Нет, я не это имела в виду. Просто, мне самой интересно было посетить

царство твоего брата. Вроде я прилежно все выполняю, мне можно доверить

важное дело, — специально пудрила ему мозги я.

Уже тогда я поняла, что в царстве Аида было что-то, представляющее для

меня интерес. И это что-то стало роковым.

— Хорошо. Я дам Вилу указания. Можешь собираться.

***

Позже мы встретились с Вилом и отправились в царство мертвых душ. Я еще

не знала, куда попаду, но кровь уже начала застывать в жилах. Царство

мертвых, куда меня упорно не хотели пускать… По дороге я пыталась

разговорить Вила, чтобы он невзначай рассказал мне, в чем секрет этого

места, но он стойко молчал. Вышколил его Люцифер!

— Вил, почему здесь так тихо? Где мы? Это уже царство?

— Это, скажем так, коридор. В него могут входить лишь избранные, а это —

очень немногий процент жителей ада. Аид не переносит глупых чертей и

заносчивых демонов. Раньше, пока не создали коридор, он их тут частенько

поджаривал.

— Он замкнутый, да? Любит одиночество, наверное, порядок.

— Да, он ведет отшельнический образ жизни. Если Хозяин часто устраивает

оргии и различные увеселительные мероприятия, то Аид предпочитает

отрешенное существование. Но у него есть семья.

— Семья?

— Да, адские жители заводят иногда семьи. Не удивляйся. Вот, Повелитель

тоже решил завести, как ты можешь видеть, — смущенно пролепетал он.

— Вил, не говори ерунды! Какая из нас семья? Ему просто нравится

причинять мне боль.

— Нет, Ольга, ты не права, — покачал головой черт. — Не права…

— Ну, и ладно, — отмахнулась я, не придав тогда его словам значения. —

Когда мы уже придем?

— А мы — уже. Закрой глаза на счет три… Три!

Я только прикрыла веки, как по телу пронеслась волна времени. Открыв

глаза, я обнаружила, что мы находимся в каком-то… ледяном месте. Стены,

пол и потолок отливали бело-голубым, словно были сделаны изо льда. Я шла

за Вилом с открытым от удивления ртом. Это место страшно давило на мозг.

— Вил, это место изо льда? И рисунок на стенах пробивается слабый… Что

это? — Я подошла к стене и стала рассматривать узоры.

— Это переплетенные конечности людей.

— Фу, черт, — с отвращением отдернула руку, которой уже хотела

дотронуться до стены. — В аду и художники адские.

— Не художники, Ольга. Это дом Аида. Он здесь — все. В общем, его это рук

дело.

— Понятно… Так, а что за материал? Выглядит завораживающе, — наивно

спросила я.

— Коснись стены, нажми на нее, как на кнопку.

Я так и сделала. Разрази меня гром! Стены ожили и стали что-то шептать на

непонятном мне языке. Что опять за фокусы?

— Вил, кто это говорит? И на каком языке? Теперь мне страшно.

— Ольга, эта стена сделана не из камня, и не изо льда… Из душ людей. И

сейчас они шепчут тебе на всех языках мира свои молитвы. Но они не будут

услышаны, никогда.

— Господи… То есть, Лю меня побери! Это живые души?!

— Относительно живые. Ты же в царстве мертвых, Ольга. Все боятся попасть

сюда больше, чем в Ад. В аду ты хотя бы жив, твою душу истязают, мучают, но

она жива. А здесь — конечная точка, отсюда выхода нет.

— Понятно, — протянула я, со страхом оглядываясь по сторонам, пока мы

шли куда-то.

Пройдя еще какое-то расстояние, в аду невозможно было точно определить

пространство и время, Вил остановился. Прислушался к чему-то.

— Аид свободен. Жди меня, я скоро вернусь. Извини, диваны и прочее не

предусмотрено. Можешь рассмотреть стены пока. Так и быть, научу тебя

одной фишке. Нажми на стену и скажи: «Грешник, расскажи о себе».

— И что будет?

— Послушаешь сказки.

Вил исчез, а я обхватила себя руками. Противное, однако, местечко. Вила

долго не было, я устала стоять на месте. А, была не была! Повеселюсь с

грешниками, собратьями по несчастью, так сказать.

— Грешник, расскажи о себе, — сказала я, нажимая на стену.

Поначалу голос меня испугал, но после второй истории стало проще

воспринимать. Я прослушала с десяток историй: и о маньяке, и о террористе,

и о педофиле. Обо всех, о ком только могла. Сказки для взрослых.

— Кто тут играется?!

Я вскрикнула. Господи… передо мной появился чертенок. Ну, и голос у него.

Как у Люцифера. Чуть кони не двинула от страха.

— Кто Вы? И что здесь делаете? Человек?.. — удивился он.

— Я — рабыня Люцифера! — смело выступила вперед я.

— А я его племянник, зовут меня Адам. Почему Вы здесь? Кто Вас пустил?

— Я пришла с Вилом, по делам. Он ушел к Аиду, а меня оставил тут,

предложил послушать сказки, — скривилась я. — А ты, получается, сын Аида?

— Да. И, по совместительству, охранник тут. Ненавижу следить за душами из-

за провинностей! Хочу играть в футбол черепами с другими чертями! А

приходится торчать тут.

Я слегка улыбнулась. Этот чертенок был прикольным. Теперь у меня нашлась

компания. Здорово. Мы поболтали с Адамом какое-то время. Выяснилось,

что он был еще совсем молодым, даже — маленьким, по адским меркам.

Чертенок терпеть не мог работать у отца, но любил пакостить и шалить.

Интересно, как Люцифер с ним общается?

Адам не сводил с меня удивленного взгляда. Как он объяснил, ему впервые

довелось увидеть человека. Видимо, я стану его самым ярким впечатлением.

— Ольга, дела закончены, мы можем уходить. — В воздухе возник Вил.

— Эх, ладно. Еще увидимся, Адам. Пока!

— А Вы куда? Через Священный Коридор будет быстрее.

— Тихо ты, глупый мальчишка, — прошипел Вил.

— Что происходит? Что за Священный Коридор? Я хочу его увидеть!

— Нельзя, Ольга. Это строго запрещено. Мастер зверски убьет меня, и Адаму

достанется, если ты проболтаешься о том, что просто слышала об этом

коридоре.

— Да, ладно. Коридор, и коридор. Идем, я хочу посмотреть, что там.

Вил сопротивлялся, как мог, но я давно нашла его слабые стороны. Пару слов

о том, что я его лучший друг, и прочая чушь в таком духе, и он сдался.

Коридор этот вовсе не был коридором. Обычная комната, только наполнена

черным сиянием и фиолетовым свечением. Вступать внутрь Вил

категорически запретил. Поэтому мы остановились перед входом в это место.

— Да, боже мой, что там такого, что мне нельзя увидеть?

— Повелитель точно поджарит меня… Там находится Сфера Времени, Ольга,

— изобретение, которое великий физик Земли Эйнштейн сжег перед

смертью в своей последней рукописи. И был прав, поступив так.

— И что эта Сфера делает?

— Управляет временем.

Ничего себе… Временем можно управлять. Черти ада, это было просто

феноменальное открытие!

— Я могу перенестись в эпоху динозавров? — не веря в это, спросила я.

— Ты можешь перенестись в любую эпоху, даже к себе домой. Но, никто,

кроме Повелителя, его семьи и других богов не использует Сферу.

Находиться здесь строжайше запрещено.

Домой мы вернулись, так сказать, под вечер. Я закрыла рот на замок, и — ни

слова о Сфере в присутствии Люцифера. Но слова Вила о том, что я могла

попасть к себе домой, не оставляли мою голову. Впоследствии, мое же

любопытство и сгубит меня.

Записка № 12. У края пропасти во лжи.

Раз нам суждено,

Пусть так и будет.

Кто нам скажет «Стоп»?

И сколько еще?..(с)

Tracktor Bowling «Улица отчаяния».

Тот день стал роковым в моей истории. Возможно, история еще не окончена,

ведь я до сих пор жива. Но я упорно шла в ад, игнорируя все запрещающие

знаки и кроваво-красные пометки на своем пути. Я жаждала зайти за черту и,

как это всегда бывает, ад дал мне шанс сделать неправильный выбор. Мой

последний неправильный выбор.

Мысли о Сфере времени не оставляли мои мысли ни на минуту. Они

подчинили меня себе. А как поступили бы вы, зная, что у вас есть шанс на

свободу? Борьба была у меня в крови. Я могла играть свою роль и слушаться

Дьявола. Могла вставать перед ним на колени, терпеть жесткий секс с ним,

выполнять все его поручения и делать вид, что я получаю удовольствие от

роли собачки у него на поводке.

Но мой внутренний огонь не погас. Он полыхал, как и прежде. Однако, врать

себе — не самое полезное занятие. И я старалась быть откровенной, хотя бы

с собой. Я действительно получала ни с чем не сравнимое наслаждение от

секса с Люфицером, мне нравились наши отношения. Осознание факта

отношений с Дьяволом заставляло кровь бурлить. Порой он был жесток со

мной, особенно — в постели. Но я любила синяки от его рук, шрамы от его

когтей и укусы по всему телу. А он любил ожоги, которые моя энергия

оставляла на нем…

— Что же ты скрываешь, моя маленькая ведьма? — шептал он, скользя

пальцами по моей новой руке.

Люцифер обожал играть с ней. Рисунок на руке активировался при

соприкосновении с его пальцами. Он вообще бесновался, когда Лю был

рядом. И меня это пугало. Неужели Дьявол забрался так далеко? Не в сердце,

и не в душу, в самую суть меня — в мою силу?..

Черные ветви рисунка ожили и начали излучать слабое свечение. Люцифер

продолжал водить по ним рукой, и я чувствовала, как он посылал слабые

импульсы своей энергии.

—Лю! — крикнула я, и из руки вырвался пучок света, врезаясь в него.

Кожа Дьявола задымилась, в том месте остался след от ожога. Я видела эту

картину уже не единожды, но каждый раз боялась, что он подумает, будто я

хотела причинить ему боль.

— Да, моя колдунья, — прорычал он, вызывая все новые и новые снопы искр

из моей руки. — Обожаю твою энергию. Она словно зовет меня, просит

признать ее.

— Я боюсь, Лю. Эта сила… она не моя. Она тянется к тебе, ждет тебя. Лю,

она… любит тебя.

— Эта сила твоя, Ольга. Больше она не может принадлежать никому в аду. Я

ощущаю знакомые переливы в ней, будто уже встречал ее раньше. Она очень

знакома мне. Но моя память, охватывающая больше сотен миллиардов

световых лет, не может поймать ее след. И это пугает уже меня.

— Как она может быть знакома тебе, если появилась, родилась при тебе? Я

на твоих глазах корчилась от боли, Лю, когда эта гадость завладевала мной.

— Это не гадость, Ольга, — сказал Люцифер, и его глаза вспыхнули белым. —

Это что-то, гораздо большее. Что-то, что вернулось ко мне сквозь века. И ты

— носитель этой энергии.

Звучало так, будто он гордился мною. Но мне было не весело. К черту эту

энергию. Мои планы простирались гораздо дальше постели Люцифера.

Теперь я хотела сбежать. Почему-то тогда мне даже пришла в голову мысль о

том, что сбежать из ада не так-то просто. Сфера времени манила меня, она

искушала совершить грех, как и все в аду.

Я оступилась. Поэтому теперь я тут. Но все дороги вели в ад, все кричало о

том, что это неизбежно. Моя судьба была написана кровью, и Люцифер был

прав, всегда называя Судьбу "сукой". Такой она и была.

— Лю, — позвала я его, увлекая его от мыслей об этой дурацкой энергии. —

Можно мне сегодня сходить на круги ада?

— У тебя выходной, милая. Там все хорошо. После смерти того демона,

стражи и черти забиваются в угол от одного только звука твоего имени.

Королева, — восхищенно сказал он, проводя пальцем по моей щеке.

Несильно полоснул по ней когтем и собрал кровь. — Ты можешь стать

могущественной королевой, Ольга.

Только, было ли это нужно мне? В тот момент я выбрала ответ «нет», о чем

сейчас сожалела. Я и так уже вскружила ему голову, нужно было не думать о

призрачных возможностях побега, не строить ложных иллюзий. Но время не

повернуть вспять. Даже в аду можно жалеть о необратимости времени. И

даже в аду можно ошибаться, шагая по лезвию ножа.

— Конечно, Хозяин, — раболепно ответила я ему то, что он хотел слышать. —

Быть Вашей королевой — честь для меня.

— Это честь для любой демоницы, Ольга. А ты — человек. Для тебя это

должно быть чем-то, гораздо более великим, — произнес Люцифер и поднял

мой подбородок пальцем. — О чем ты думаешь?

Неужели он понял по моим глазам, что думала я совсем не о том, чтобы стать

его королевой, а о так желаемом мною побеге?

— О том, что чертоги ада дали мне необыкновенно щедрый шанс — быть с

Вами. И я сделаю все, чтобы оправдать оказанное мне доверие.

— Все в твоих руках, Ольга. Покажи мне, что ты достойна этого. Покажи, чего

ты стоишь — и я подумаю.

Люцифер, в мгновение ока, оказался на ногах, готовый уходить. Черт! Мне

надо было выбраться отсюда, мне надо было попасть к Аиду!

— Лю, ну, пожалуйста, отпусти на работу, — принялась умолять его я.

Что ж, придется снова использовать проверенный рычаг давления — секс. Я

обняла его сзади и поцеловала в шею.

— Лю-ю, прошу тебя. Мы же в аду, а здесь нет выходных дней. Я не хочу

сидеть в четырех огненных стенах. Тем более, ты собираешься уходить. А так,

мы с Вилом позанимаемся полезными делами.

Потянув за волосы, я выпустила их из косы, и они посыпались каскадом по

его плечам. Рука спустилась ниже и коснулась его достоинства.

— Ольга! — проревел Лю и повернулся ко мне, сжимая меня в стальных

объятиях. — Я устал слышать фразу «Мы с Вилом». — Он сверлил меня

взглядом. — Что за странная дружба у вас?

— Что странного, Лю? Я живу в аду. С кем еще тут дружить? Если ты

позволишь мне завести котенка, я могу и не общаться с Вилом… Но он

прикольный.

— Я помню об этом. Ты постоянно говоришь о том, какой Вил прикольный и

классный, — шипел Лю, мысленно убивая черта. Стало чертовски страшно.

Моя рука задрожала, и я отняла ее от Люцифера. Он ревнует? Господи, да не

может быть. Дьявол ревнует! На смену страху пришло полное недоумение.

— Лю, ты чего? Какой, к черту, Вил? Ты его видел? Это же — всего лишь

мелкий, страшный чертик, который помогает мне! Да, я кручу им, как хочу. То

доставит меня в какое-нибудь место, то принесет что-нибудь, сделает какую-

нибудь грязную работу за меня. А люблю я тебя, — выпалила я и осеклась.

Вот это я выдала…

Дьявол перевел на меня удивленный взгляд. И я на него — такой же. Было бы

хорошо отрезать мне язык. Надо же такое сказать. Было ли это правдой?..

Люцифер подхватил меня на руки и впился в мои губы своим коронным

поцелуем, с укусами в кровь и безжалостной борьбой языков. Оттянул мои

волосы и укусил в шею, оставляя страшные засосы вперемешку с укусами.

— Ольга, если это была умышленная ложь, ты пожалеешь. Умоешься кровью

и слезами, будешь орать от боли и молить всех богов и адских существ убить

тебя — обещаю, — проревел он, отпуская меня. — Если только ты соврала

мне — я убью тебя.

Я тяжело сглотнула, но не отвела от него взгляда. Про себя я уже поняла, что

из меня вырвались нужные слова, в нужное время и в нужном месте. Теперь

я точно выпрошу у него разрешение поработать сегодня. И, возможно,

небеса сжалятся надо мной, и мне удастся сбежать.

— Это была чистая правда. Клянусь, Повелитель, — отчеканила я, склоняя

перед ним голову.

— Можешь выйти на работу. Может, и найдешь какие-нибудь оплошности в

работе стражей. И Вила можешь взять с собой. Но, Ольга, будь осторожна с

ним. Я подозреваю Вила в пособничестве женщинам.

Что?! Он все еще помнит об этом?

— Ты думаешь, это Вил дал нож Мелиссе? — аккуратно поинтересовалась я.

— Почти уверен. Он — единственный, кто попадает под подозрение. Больше

просто некому.

— Зачем ему это могло понадобиться, Лю? Зачем ему заказывать мое

убийство?

— Не знаю, Ольга. Но не исключаю варианта его влюбленности в тебя и

желания отомстить мне. Пока я не делаю скоропалительных выводов, просто

не имею права рубить с плеча, будучи хозяином Ада.

— И что будет с Вилом, если ты решишь, что виноват все же он?

— Допрос с пристрастием и, естественно, смерть в страшных мучениях, —

сказал, как само собой разумеющееся.

Ну, да, а что еще…

— Я буду осторожна с ним, Лю. Чуть что — сразу позову тебя. Но ведь тогда,

на первом круге ада, он защищал меня.

— Пытается отвести подозрения, — парировал Дьявол.

— Наверное, ты прав…

— Я ухожу, Ольга. Сегодня у нас с Хаосом и Болью рейд по душам грешников.

Готовься — ночью будет жарко.

Люцифер исчез, а я вздохнула и села на кровать. Ночью будет жарко, значит,

сейчас где-то прольется море крови. После его заявлений о причастности

Вила к убийству, я поняла, что бежать из ада нужно срочно. Сегодня же

запрыгну в Сферу и уже вечером буду дома!

Чертов противный внутренний голос пилил нещадно меня. Он говорил, что

мне не так уж и плохо с владыкой Ада, что мне обеспечены райские условия

для такого специфического места. А еще он говорил, что Дьявол проникся ко

мне сильной симпатией, и с каждым днем она только росла. Он устраивал

для меня различные увеселительные мероприятия с участием демонов и

чертей.

Например, недавно они разыграли для нас постановку «Мастера и

Маргариты». Естественно, на свой, адский, лад. Когда, в середине, на балу

Сатаны, черт в образе Дьявола пил кровь из Маргариты, мне стало немного

нехорошо. И Маргарита была беловолосой, почти моя копия… После этого

«спектакля» у нас был сумасшедший секс. Наше соитие с Люцифером всегда

напоминало фееричное шоу. Яркие всполохи энергии, дикий танец искр и,

конечно же, животная страсть. Я всегда немного боялась его клыков и когтей,

как бы он не откусил от меня кусок себе на память. Но Лю обладал

феноменальным контролем над собой.

Мне было позволено очень многое, если не сказать больше, — все. Я

обладала авторитетом среди его друзей. Хаос и Боль отныне не смели на

меня даже смотреть криво, не говоря уже о том, чтобы позволить себе

какую-нибудь недопустимую вольность в мой адрес. Однажды Лю позволил

мне побывать у него в кабинете. Пока он работал, я осматривалась вокруг,

читала какие-то непонятные книги с тайнами мироздания и все пыталась

уговорить Лю показать мне динозавров. У него была одна волшебная штука,

тоже, что-то, вроде сферы, только маленькая. Там отражались разные эпохи.

Про себя я прозвала эту штуковину «адским кинотеатром».

По пути домой, когда мы возвращались по огненным коридорам, нам

встретились Хаос и Боль. Такого презрения ко мне не проявляли даже

демоны на кругах ада! Боль, вообще, не хотел со мной здороваться, не хотел

даже смотреть на меня. Я терпела это все, стоя рядом с Лю, ожидая

окончания этого разговора. Но, когда он опрометчиво бросил про

презренную рабыню, занявшую спальню Повелителя, я не выдержала. Столб

света сам вырвался из моей руки и заставил Боль отлететь в другой конец

коридора. Я еще несколько раз выстрелила в него энергией и наказала ему

на будущее, так обо мне не отзываться, по крайней мере, в моем

присутствии.

С того момента Лю гордился мной еще больше… А адские жители стали

бояться.

— Ольга, мы можем идти, — сказал Вил, материализуясь рядом.

— Отлично. Дай минуту собраться.

Я закрылась в ванной и думала, думала, думала. Сейчас или никогда. Другого

шанса не будет. Время не щадит тех, кто медлит. Второй шанс мне судьба не

подарит. Но противный голосок, и как потом оказалось, здравый, просил

меня отпустить эту блажь и остаться с Люцифером. Ведь большие горизонты

уже были открыты. Что бы было, стань я королевой?..

— Я готова, идем, — бодро произнесла я, выходя к Вилу. Выбор был сделан.

И он оказался роковым.

На кругах ада, действительно, было спокойно. Никаких нарушений,

оплошностей, непослушания — ничего. Я внимательно вчитывалась в список,

старательно пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы зацепиться.

Черта с два! Ничего не было. Значит, создам это что-то сама.

— Вил, сходи на первый уровень круга убийств. Проверь состояние грешника

№ 156846, — распорядилась я, чтобы сплавить Вила.

Он ушел, а я сосредоточилась на энергии внутри себя и вгляделась в текст.

Буквы поплыли, меняя свою форму. Я стала списком. Силой воли я изменила

написанное на то, что мне было нужно. Теперь душа грешника № 198589

незаконно отбывала наказание на круге обмана, в то время, как должна была

быть у Аида.

— Все хорошо, Ольга, — вернулся Вил.

— Нет, не все хорошо. Одна душа должна быть уже давно у Аида, а она все

еще тут. Не порядок.

— Опять к Аиду идти, — недовольно пробубнил он. — Ладно, идем. Ольга, у

тебя прямо нюх на преступления.

Конечно, я же их и создавала, эти преступления…

— Вил, не переживай, я сама схожу к Аиду. Все-таки у меня появился статус в

аду.

— Нет, я тебя сопровожу, Ольга. Одну не пущу туда.

Ну, хорошо. Во второй раз обитель Аида не вызывала у меня нервную дрожь,

только — дрожь возбуждения. Адреналин смешивался с энергией в моей

крови, эта убойная смесь туманила разум. Быстро избавившись от Вила,

отправив его по мнимым делам, я огляделась. Мальчишки Адама на этот раз

не было. Все складывалось очень удачно!

Я пошла наугад, вспоминая путь, который мне показывал Вил. Сердце

грозило выскочить из груди и никогда не возвращаться обратно. Шаги,

которые я сейчас делала по направлению к Сфере, могли стать роковыми. И

они стали…

Подойдя к Сфере, я застыла. Она слегка вибрировала, притягивая меня к

себе, как магнит. Тонкие лучики энергии из моей руки потянулись к ней, и ее

экран закружился черным водоворотом, вытягивая все больше энергии из

меня. Стало чертовски страшно. Черная дыра вращалась все быстрее и

быстрее, виски сдавила болью, уши заложило.

— Ольга!!! — заорал Вил, появляясь рядом. — Что ты творишь, глупая?!

Пол и стены вибрировали, помещение словно сотрясалось изнутри. Дыра

разрасталась все больше. Вил еле-еле оторвал меня от места, где я стояла, и

энергия вернулась ко мне, ударив со всей силы. Я упала. Голова кружилась,

но я поднялась и опять направилась к Сфере.

— Что ты делаешь, сумасшедшая? Остановись! Хозяин убьет тебя, он убьет

нас!

— Нет, — безумно усмехнулась я. — Я сбегу!

Сфера снова начала всасывать меня в себя. Молекулы тела буквально

вырывались из меня, происходила перестройка организма. Вот оно,

путешествие во времени, которое Эйнштейн посчитал опасным для людей.

Но меня оно спасет.

Моя уверенность сошла на «нет», когда Сфера резко погасла, а по телу

пробежал холодный ветер. Даже мурашки застыли, льдинками врезаясь в

кожу. Люцифер. Я чувствовала его мощь, он услышал меня. Черт! Если он

узнает, что я хотела сбежать, и все было ложью, он просто разорвет меня на

мелкие кусочки. Я подбежала к трясущемуся от страха Вилу и сделала это —

поцеловала его, прижимая черта к стене. Измена лучше побега. Отделаюсь

меньшей кровью.

— Ольга! — разрушительный голос Дьявола сотряс эти несчастные стены еще

раз, и все мое тело сжалось от страха.

Он появился, охваченный пламенем. В своей истинной форме. Глаза — два

горящих яростью огня. Ноздри раздуваются, по телу пробегают всполохи

огня. Люцифер молчал, лишь скалясь и смотря на нас. Я знала, что это конец.

И для меня, и для Вила. Бедный чертик даже заплакал черными слезами от

страха.

Дьявол усмехнулся и щелкнул пальцем. От Вила осталась кучка пепла. Я

вскрикнула, отодвигаясь от того, что раньше было моим другом. Люцифер

стал медленно подходить ко мне. Последний раз взглянув на Сферу, роняя

про себя слезу сожаления, я повернулась к нему.

— Я предупреждал тебя, Ольга. Предательство будет стоить тебе очень

дорого.

Он схватил меня за руку, и я закричала.

Глава 5.

Люцифер поджег ее последнюю записку, сжигая бумажку в пламени своей

ярости. Сука! Хотела сбежать. Как же он не догадался сам? Какой хитрый ход

с Вилом! Но, увы, ошибочный. За измену он наказал ее в тысячу раз сильнее,

нежели она получила бы за попытку сбежать. Возможно, побег он бы смог ей

простить. Но измену — никогда. Измена чуть не отправила ее в Небытие.

Эти записки пролили свет на многие события. Открыли ему глаза на то, с

какой змеей он связался. Мужчина усмехнулся. Ему нравилась эта змея —

хитрая стерва. Он… полюбил ее. Она шипела ему в ответ, когда он протягивал

руку, чтобы приласкать ее. Шипела и когда он измывался над ее телом и

душой. Но не покорилась.

Изображение в виде шара вспыхнуло перед повелителем преисподней.

Ольга сидела в той же позе, что и вчера, и неделю назад — тело, должно

быть, давно затекло. Ему стало жаль ее. Слишком многого она лишилась,

сделав неверный ход на его доске. Фигурки посыпались, и она пала вместе с

ними.

Он скучал по ней. Хотел видеть вновь ее в своей постели, в своей жизни. По

адским меркам прошло совсем ничего с момента, когда они начали свои

безумные отношения. Но по людскому времяисчислению прошли десятки

лет.

Несносная ведьма! Вихри пламени поднялись вокруг Дьявола и стихли. Он

бушевал, не находил себе места. Теперь, когда ему открылась правда, он не

знал, что делать. Забрать ее душу вместе с силой за попытку побега,

наверное, было слишком. Все было слишком.

Девушка в изображении пошевелилась и повернула голову в его сторону,

устремляя взгляд своих сияющих в темноте глаз прямо на него. По телу

Люцифера прошла дрожь, и он сорвался с места.

***

Ольга коснулась рукой стены. Стало страшно. Странное предчувствие

захватило ее. Было ощущение слежки, будто он видел ее. Он мог.

Сколько она уже разговаривает с этими стенами? Сколько она уже пишет эти

записки? На душе становится легче и хорошо. Сожалеть о сделанном —

самое глупое, что можно только придумать. Но, здесь в земляном подвале,

когда она почти задыхается от сырости, ей не остается ничего, кроме как

корить себя за глупости.

Зачем ей понадобилась чертова Сфера? Ведь она никогда не была настолько

глупой, чтобы верить в сказки. Из ада нет выхода — Люцифер всегда об этом

говорил. Но она решила обыграть Повелителя Ада на его поле. Как глупо!

Трижды глупо!

Этот подвал отнимал у нее все жизненные силы. Не хотелось плакать, не

хотелось кричать. Хотелось провалиться в сон навсегда. Когда же он отдаст ее

Аиду?.. В вечное забвение.

Дверь внезапно отворилась, и Ольга вздрогнула. Кто это? Адам? Он вроде

недавно был…

— Только не это… — сухими губами прошептала она, различая мощный

силуэт Дьявола.

Каждая клеточка тела заболела при виде его. Сколько боли прошло сквозь ее

хрупкое тельце? Океаны… Опять будет пытать. Уже все равно. Без души и

силы ничего не имело смысла.

— У меня есть к тебе предложение, — сразу перешел к делу он, отчетливо

различая ее силуэт в темноте. Совсем высохла, даже — усохла. Его некогда

яркая, сильная девочка. Его ведьма!

— Иди нахрен, — выплюнула она и начала скрести ногтями стену.

— Ольга…

— Не хочу тебя слышать! — Девушка закрыла грязными от земли руками уши

и стала раскачиваться на месте.

Тронулась умом окончательно. Не было больше его сумасбродной,

неукротимой ведьмы. Люцифер оторвал ее от земли, поднимая на руки.

Невесомая, как пушинка. Он, в принципе, не чувствует веса. Но сейчас на его

руках покоилось пустое, безжизненное тело.

— Ольга… — прошелестел его голос, проникая в ее сознание, очищая его от

тумана забвения. Он заметил слезинку, упавшую в темноте с ее щеки.

Сердце, которого не было, сдавило. — Я пришел за тобой.

— Нет! Никогда! — прошипела она, впиваясь ногтями в его кожу. — Никогда!

— Я верну тебе силу. Душу — нет. Это не в моей власти. Но твоя сила здесь,

со мной, — показал на кулон на шее.

Ольга протянула к украшению дрожащую руку и всхлипнула. Она чувствовала

родные переливы энергии в этом кулоне. Он таил в себе необузданную

энергию. Ее энергию! Тонкие пальцы сжали прозрачный материал, внутри

которого яркими всполохами переливалась ее сила.

— Что я должна отдать взамен? У меня ничего нет, — тихо сказала девушка,

прожигая безумным взглядом эту вещицу на его шее.

— Есть, — ответил Дьявол и поднял ее лицо, заглядывая ей в глаза. — Отдай

мне свою любовь.

— Я не люблю тебя. И никогда не любила! Поэтому я выбрала Вила, — ничего

не боясь, произнесла она.

— Хватит этой лжи. Я читал записки. Теперь я знаю правду. Соглашайся,

Ольга. Из тебя выйдет великая Королева Ада.

— Какая королева?! — Она сорвалась на хриплый крик. — Королева, которую

ты отдал своим дружкам для потехи? Королева, которую ты протащил по

всему аду, унижая и издеваясь над ее телом?!

Ольга ударила его в грудь и встала на ноги. Слезы бежали ручьями по щекам,

смешиваясь с грязью. Он… он отдал ее Боли для забав! И если бы он просто

пытал ее… Ее изнасиловали всеми возможными способами! Какое унижение.

— Ты позволил ему насиловать меня… Свою королеву, мать твою. Как ты

собрался трахать теперь меня на своих царских ложах? Сможешь смириться с

тем, что ты был не единственным в аду, отымевшим меня? Хотя, мы можем

устраивать оргии. Можешь звать всех чертей трахать твою королеву! —

кричала Ольга, потеряв последние крупицы контроля над собой. — Аукцион

щедрости! Объедки со стола короля!

Люцифер покраснел от злости, его тело начало полыхать, и в стену врезался

луч света. Комнату вмиг охватил пожар. Сырой подвал горел. Ольга

рассмеялась истеричным смехом. Пусть поджарит ее тут.

— Давай же, убей меня! — выкрикнула она и бросилась в огонь у стены.

Пламя взвилось и опало у ее ног, не причинив вреда. Слабый огонек лизал

ступни, не доставляя боли.

— Я не хочу убивать тебя, Ольга. Я… люблю тебя, — выдохнул Дьявол, и

комната вновь погрузилась в непроглядный мрак.

— Любишь, — ухмыльнулась она. — Поэтому ты так издевался надо мной?

Поэтому заставил смотреть на мучения моей бабушки? Поэтому вызывал у

меня галлюцинации аварии, ставшей причиной смерти родителей и брата?!

Люцифер вздохнул. Притащить Ольгу на круги ада и заставить смотреть, как

ее бабка корчится в агонии, было тоже не самым верным решением. И

проецировать у нее в мыслях картинки гибели родных было пагубно для ее

психики. Неужели его любимая ведьма сломалась? Он подошел к ней и

наклонился для поцелуя, желая проверить ее реакцию.

— Ублюдок! — процедила сквозь зубы Ольга и дала ему пощечину.

Ее глаза сверкали злостью.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! И, да, — остановилась, прожигая его взглядом,

— это я убила эту мразь — Дину. Я подставила Мелиссу, и я попросила нож у

Вила! Я заманила этого глупого черта в свои сети и воспользовалась его

невообразимой наивностью! Все я!

Дьявол молчал. Ее речи были сладчайшим нектаром для него. Она осталась

все той же Ольгой, которую он когда-то полюбил. Любая рабыня получила бы

жестокое наказание за измену или попытку побегу. Но такое строгое и

поражающее своей беспощадностью, которое досталось Ольге — никогда.

Пытая и унижая ее, он, в первую очередь, высвобождал свою рвущуюся на

свободу обиду.

— Я обманула тебя, Великого Дьявола! И пусть я умру сейчас окончательно —

плевать. Но, умирая, я буду знать, что и ты повержен тоже.

— Ты не умрешь, Ольга. Только не здесь, не в аду, где я и есть смерть!

Его голос сотрясал стены, с них продолжала сыпаться земля. Ольга

чувствовала, что стоит на раскаленных углях, и они жалят ноги. Но какое ей

дело? Наконец-то, представилась возможность все ему высказать!

— Плевать я хотела на то, кто ты! Да, я не могу убить себя. Но и твоей я не

буду. НИ—КОГ—ДА!

— Перестань орать, словно ты не в себе, — рявкнул он и подхватил ее на

руки, сжимая хрупкое тело до хруста. — Уже похожа на женщин!

— Иди в ад! — загоготала ему в лицо Ольга. — Чертов владыка ада!

Ненавижу тебя!

Люцифер начал светиться, подпитываемый нечеловеческой злостью. Он

притянул ее к себе ближе и увидел, что в глазах не было огня безумия. Они

были потухшими, выцветшими, как и ее волосы. В них больше не было

жизни.

— Моя девочка, — прошептал он, касаясь ее исхудавшего лица своими

большими пальцами, и наклонился для поцелуя.

Это был первый раз в истории их отношений, когда его клыки не пускали ее

кровь. Губы и так были все потрескавшиеся и сухие. Оторвался от нее и

провел по губам пальцем, втягивая ноздрями воздух. Он снова целовал ее…

Отвлекшись от созерцания ее любимых губ, Люцифер перевел взгляд вверх,

на ее лицо — по нему текли слезы.

Ольга сжала его лицо со всей силой, на которую были способны ее тонкие

ручки, и жадно поцеловала, а слезы не переставали течь. Гори оно все в

адском пламене! Но ведь она тоже что-то чувствует к нему… Чувствовала еще

тогда, когда они были вместе. Только тогда это все было ложью, фарсом,

дешевым спектаклем. Теперь, пройдя через его личные круги ада, она стала

той, кем должна была стать изначально — его Королевой.

— Было так больно, Лю, — отрывисто выдыхала Ольга, соприкасаясь с его

губами вновь и вновь. Последний раз захватив его нижнюю губу, она

отстранилась и прислонилась лбом к его лбу. — Ты вывернул мою душу

наизнанку. Нанес на ее поверхность рваные раны и посыпал их солью.

— Ольга…

— Ты отдал меня другому!

— Я и сам себя за это готов убить. Ты — только моя, Ольга! Даже, если ты

будешь против. Но ты — моя! — проревел он.

Люцифер поставил ее на землю, и его глаза вспыхнули белым. В руках

материализовался острый нож с только что выкованной поверхностью, еще

дымился.

— Сделай это, Королева. Пока не признанная адскими жителями, но моя

Королева, — сказал Дьявол, протягивая ей нож. — Вырежи свое имя у меня

на груди.

Ольга растерялась. Нож? И ему будет больно? Смешно.

— Что за детская постановка, Лю? Тебя можно катаной резать, ты даже

глазом не поведешь, а тут — ножичек.

— Катана, — фыркнул он. — Ты в аду, Ольга, пора уже принять этот факт! Этот

нож сделан из специального энергетического сплава. Он пустит мне кровь и

доставит адское количество страданий. Каждый порез будет отдаваться в

моей голове тысячей вспышек боли. Видишь, он чуть ли не кипит. Возьми его,

сделай это.

Она протянула дрожащую руку к ножу. С опаской осмотрела его. А что, если

это проверка? И как только она занесет над ним руку, он убьет ее? Ну, и

пусть. Кровь за кровь!

Люцифер, уже абсолютно раздетый, лежал перед ней на земле. И только два

глаза горели в темноте дьявольским огнем, в его зрачках бушевал огонь.

— Иди ко мне, моя ведьма, — шептал он, пронзая ее сумасшедшим

взглядом. — Сделай это, Ольга!

Она скинула свою накидку и медленно подошла к нему. Села сверху и просто

смотрела на него. Кулон на шее Дьявола излучал легкое свечение и

вибрировал. Ольга нахмурилась. Её сила тянулась к ней… Эти мысли подняли

в её душе волну злости, и она сделала первый порез.

— Буква О, — говорила она, вонзая нож глубже и выводя овал буквы «о».

Кровь потекла по лезвию ножа, а кожа Люцифера задымилась, чернея по

краям пореза. — Больно, мой дорогой? А знаешь, как было больно мне,

когда ты высасывал мою душу?! — Второй раз ударила, выводя букву «л». —

Когда ты нитями вытягивал из моих вен энергию?

Дьявол лишь дрожал под ней, стискивая зубы, пока нож разрезал его

стальную кожу, как масло. Все — для его Королевы. Все — для его любимой

ведьмы.

— Как текли слезы по моим щекам, когда Боль насиловал меня? — Рука

вывела очередную букву, вдавливая нож, как можно глубже. — Когда мой

маленький брат умирал в горящей машине?!

Голос девушки сорвался, а безумие било через край. Если бы можно было его

убить! Нож вошел в кожу Люцифера последний раз, выводя конечную букву

ее имени, и Ольга вскрикнула, отлетая от него. Кулон на шее Повелителя

взорвался сине-зеленым светом и ударил в нее. Ольга забилась на земле в

конвульсиях, под кожей пробегали видимые разряды тока.

— Ольга! Ольга!

Люцифер упал перед ней на колени, из его ладоней поднялись языки

пламени. По груди текла кровь, но он не замечал ее. Что с ней? Что с его

Ольгой?! Ее тело внезапно подбросило, и она истошно закричала. Тело упало

на землю, девушка лежала, не двигаясь, не подавая никаких признаков

жизни. Он пощупал пульс — нет. Абсолютная тишина. Глаза закрыты, и даже

веки не подрагивают.

— Ольга, нет… Ольга! Я не отпускал тебя! Смерть-сука! Убью своими руками!

— проорал он так, что на Земле, скорее всего, где-то произошло

землетрясение мощностью в девять магнитуд.

Глаза Ольги распахнулись, и она уставилась на него. Теперь ее зрачки были

расширены и охватывали все пространство, вытеснив радужную оболочку. На

Люцифера смотрела бездна. Взмахнув рукой, она выстрелила в него ударом

небывалой энергии, сверхъестественным разрядом силы. Кожа

преобразилась, став идеально гладкой, жутко контрастируя с новым цветом

глаз. Вокруг нее вились голубоватые искры, словно танцуя танец. Черный

рисунок на руке стал объемным, по нему проходила рябь.

— Ты тоже — только мой, Люцифер! — зашипела она, пригвождая его к

стене. — Мое имя написано кровью и болью у тебя на груди, — провела

рукой по буквам, прижигая их энергией. Люцифер вздохнул. — Я сидела

здесь не так долго. Наверное, неделю, но я уверена, ты уже трахнул и убил не

одну демоницу. Теперь — только я!

— Неделю, — усмехнулся он. — Ольга, это же ад… Прошли десятки лет твоей

земной жизни, пока мы встречались. Прошли десятки лет, пока ты сидела тут.

В аду время течет совсем не так, как на вашей планете. Уже другая эпоха

сменила ту, в которой жила ты.

Девушка ахнула, закрывая рот рукой. Эпоха… Невообразимо. Она никак не

могла прокрутить эту мысль в голове. Эпохи сменились, просто пока она

спала и дралась с Люцифером…

— Ольга, — позвал ее Дьявол. — Эти эпохи тебя не должны волновать. В

твоих руках — ад. И вечность. Если захочешь, позволю тебе создать

небольшой мирок с какими-нибудь существами. Прости, большую планету

братец не разрешит занять.

— Ад, Люцифер? — Она посмотрела на него. — Ты отдаешь мне в руки ад?..

— Своей Королеве я отдам все.

Ольга собрала энергию в кулак и прострелила ею стену. Послышались крики.

Люцифер одобрительно хмыкнул.

— Ты сейчас поджарила черта.

— Отлично. Твоя королева хочет реванша с Болью.

— Поясни, — прищурился он.

— Я хочу… хм, его боли! Сними с него свою защиту. Твой волшебный нож и

моя новая сила справятся.

Дьявол думал. Истинная Королева! Его душа не переставала ликовать при

виде ее жестокости. Реванш могут требовать только Королевы.

— Делай с ним, что хочешь. Можешь посильнее прижечь. Еще что-то?

— Да! — Ольга вскинула голову. — Я хочу тебя.

Это заявление и ее дерзко вскинутая голова возбудили его. Зарычав,

Люцифер пригвоздил ее к стене. Они оба были голыми. Она — в земле, он —

в крови. Ольга накинулась на него первая. Больше кусала губы, нежели

целовала, и слизывала с них его кровь.

— Мой Король, — прошептала она и сжала его рога. — А вот и новая

эрогенная зона…

Поток энергии ударил Дьявола в грудь, подсвечивая свежие шрамы. Он

отлетел к другой стене, а Ольга запрыгнула к нему на руки. Не медля ни

секунды, Люцифер опустил ее на свой член и впился клыками ей в шею. Их

рычание, шипение и стоны наполняли звуками этот безмолвный подвал.

— Ты станешь моей Королевой, ясно тебе, Ольга? — проревел Люцифер,

сдавливая ее шею и входя глубже. — Ни смерть, ни судьба, и никто либо еще

не спасет тебя от меня!

— Я сама не позволю им этого сделать, — вздохнула она, принимая в себя

новый толчок его члена. — И ты клянись, что никто и никогда впредь не

прикоснется ко мне!

— Никогда! — взревел он и кончил.

Ввысь взметнулись два столба света — зеленый и красный. Магия и огонь

слились воедино. Рисунок на руке Ольги активировался и начал жечь кожу,

протягивая свои ветви к Дьяволу. Она поднесла руку к его груди и

приложила, повинуясь зовущей силе. Рисунок отпечатался огненной печатью

рядом с ее именем.

— Теперь и у тебя есть мое клеймо, — восхищенно сказала Ольга, проводя

рукой по его коже.

— Теперь мы связаны, моя девочка.

— Я Королева!

— Королева, королева. Но в моей постели ты будешь лишаться всех своих

прав, — жарко прошептал ей на ухо и прикусил мочку. — Ты будешь

становиться безвольной куклой в моих руках, я буду делать с тобой все, что

захочу. Ночью ты — моя.

— Согласна…

— А теперь пора тебе выбираться из этого склепа.

Люцифер подхватил ее на руки, ощущая, каким теплым стало тело,

насыщенное энергией. Он отнес ее в свою спальню и уложил спать. Его новая

Королева. И на этот раз, он был уверен, — последняя.

***

— Песик Люцифер прибежал к своей хозяйке, — саркастично произнесла

Судьба, перекатывая в руках фиолетовый шар с энергией. — Наконец-то!

Она обошла волшебное зеркало, в котором наблюдала за «сладкой»

парочкой. Щелкнула пальцами, и изображение пропало. Вместо него возник

портрет белокурого ангела.

— Мы отомстим ему, Габриэль. За все! Ольга действительно станет

последней королевой. После того, как она разобьет его дьявольское

сердечко на кучу мелких кусочков, он больше не захочет никогда полюбить

вновь. История с Лилит повторится. Его опять предадут!

Громогласный смех заполнил собой все помещение. Судьба сотрясалась от

желания испортить Дьяволу жизнь. Уже очень скоро она отнимет у него то,

что когда-то он забрал у нее — любовь. А пока пусть наслаждается

нежностью в объятиях этой девочки…

Глава 6.

«Записка № 13. Ад — моя личная сказка.

Жизнь с Дьяволом проходила, словно в сказке. Да, и Ад может быть

сказочным. Каждому свои сказки. В чьих-то, вместо добрых принцев на

белых лошадях, был Дьявол, любящий слизывать твою кровь во время

секса… Дикого, животного, необузданного секса.

Не знаю, сколько прошло времени с момента наших официальных

отношений с Люцифером. Судьба повторялась вновь, совершала очередной

виток. Когда я писала свою первую записку, я тоже не знала, сколько прошло

времени, пока я сидела в карцере. Все повторилось вновь, но с одним лишь

отличием — больше я не была ничьей игрушкой.

Если можно говорить в Аду о любви, то… Я любила Люцифера. Без него в

венах ощущалась пустота, энергия звала его, пульсируя во мне тоской. Зато,

когда он был рядом, Аду стоило помолиться, чтобы мы его не разрушили.

Дьяволу приходилось каждый раз после секса менять обстановку спальни

или того места, где он брал меня (а это могло произойти даже на кругу ада),

так как мы не оставляли камня на камне. И отныне не было желания

обманывать его. Зачем? Весь Ад и так был у моих ног.

До сих пор я находилась в непонятном мне статусе. Еще не Королева,

прошедшая официальную церемонию, но и не жалкая рабыня с меткой.

Метки были у нас обоих. И я обожала целовать его грудь, касаясь губами

глубоких шрамов в виде букв моего имени. Люцифер любил в такие

моменты называть меня истинной Королевой…

На Земле подходила к концу еще одна эпоха. Я так хотела посмотреть, что

там творится! Что происходит в мире, в котором я когда-то жила? Сильно ли

он изменился? Подозреваю, что, да… За двести-то лет! Но, как бы я не

упрашивала Лю показать мне Землю в его волшебном шаре, он отказывался.

Даже скинутые перед ним трусики не помогали. На то он и был Дьяволом —

повелителем Ада. Трусиками его было не взять. А может, он просто знал, что

они, в любом случае, слетят с меня?..

Дьявол говорил, что люди окончательно подошли к гибели. Они истощили

ресурсы планеты, как только могли. Войны и голод в странах третьего мира

истребили население почти наполовину. Грандиозные амбиции людей

привели их к полному краху и уничтожению себе подобных. Одним словом

— брр… Слушать его рассказы было жутко, поэтому я решила отстать от Лю с

просьбами показать мне новую Землю. Но! Одна маленькая победа за мной

имелась — я все-таки уговорила его показать мне динозавров. Это было

очень увлекательно!

Хм… разве у меня только одна маленькая победа? А как же завлечение

Великого Дьявола в свои сети? Эта рыбешка была покрупнее любого

динозавра…»

— Ольга! — взревел Люцифер за спиной девушки.

— Господи, Лю! — вскрикнула она, переставая писать и пряча листочек. —

Хватит меня пугать.

— Кого это ты там с рыбешками сравниваешь? — Он прищурился, глядя ей

прямо в глаза.

— Я? Да что ты, никого, любимый.

Дьявол подхватил Ольгу на руки, впиваясь в талию когтями. Приблизился к её

лицу и прошептал, вовлекая в легкий поцелуй:

— Я могу читать твои записки даже за десятки тысяч световых километров от

тебя, моя ведьма. — Прокусил ее губу, и она застонала. — Но ты права в

одном — ты окрутила Великого Повелителя Ада. И он не против…

— Лю… — выдохнула Ольга, когда он уложил ее на постель и стянул накидку,

оставив в одних трусиках.

— Что, моя ведьма? — спросил он, превращая одним взглядом кусочки ткани

на ее бедрах в обгоревшие лоскутки.

Луч света вырвался из руки Ольги, когда он вошел в нее. Люцифер

незамедлительно вонзил клыки ей в шею, вытягивая из вен такую

бархатистую, сладкую кровь. Кровь его Королевы…

— Возьми больше… Лю!

Девушка вцепилась в него мертвой хваткой, издавая истошные крики при

каждом новом проникновении. Клыки вошли глубже, уже забирая вместе с

кровью ее силу. Которая к ней же и возвращалась через движения его члена.

Огонь закружился вокруг Дьявола, сжигая в себе отобранную у Ольги

энергию. Он подчинял себе силу Королевы. Потому что в постели Повелителя

она лишалась всех своих прав!

Люцифер кончил, сжимая тело Ольги в стальных объятиях. Зализал ранки на

шее, проводя по коже носом и вдыхая ее свежий, терпкий аромат. Любимая

Королева…

— Я люблю тебя, мой страшный зверь, — прошептала Ольга, целуя его губы,

которые были в ее крови. — И моя странная сила любит тебя, — говорила

она, поглаживая его рога.

— То есть, если она любит меня, то она —странная? — усмехнулся Дьявол.

— Нет, Лю. Но мы же так и не узнали, кому она принадлежит.

— Я пытаюсь отследить ее в своей памяти, Ольга, но не могу. Следы этой

энергии теряются в истоках мироздания.

— Как это понять — «в истоках мироздания»?

— Так и понимай. Эта сила родилась еще во времена Евы и Адама, —

произнес Люцифер, и Ольга побледнела. — Еще могу точно сказать, что

энергия абсолютно отрицательная. Мне кажется, что твоя земная жизнь,

связанная с черной магией, имеет к этому отношение. Бабка ничего не

рассказывала о вашем даре?

— Н-нет… Во времена Евы и Адама! Быть такого не может…

— Может, Ольга, хоть и поверить сложно. Черт! — встрепенулся он. — Адам!

К тебе пришел мальчишка.

— Сын Аида?

— Он самый. Похоже, ты ему уже больше родной матери нравишься. Аид

скоро выпорет его за это огненными розгами, — рассмеялся Люцифер.

— Мы ничего такого не делаем. В теннис недавно пытались играть черепами.

Кстати, огненная сетка — это что-то! У него всего лишь один раз получилось

перебросить через нее череп.

— Конечно! Королева Ада, с многовековой силой, играет против мальчишки,

совсем сопляка еще.

— Ой, не надо этого, ладно? Это было честное соревнование, и я не

пользовалась силой! — возмущенно вставила она. — Если только чуть-чуть…

Дьявол улыбнулся и, притянув её в объятия, поцеловал.

— Вы тогда играйте, а я пойду. Можешь отправить какого-нибудь черта за

черепами. Как раз, новую партию с Земли доставили.

Люцифер ушел, а Ольга, быстро приведя себя в порядок, впустила Адама.

Сегодня у них была обширная программа. Она обещала слепить ему

волшебных солдатиков с помощью магии, почитать земные сказки и показать

динозавров и других доисторических существ в магическом шаре Люцифера,

пока Повелителя не было.

— А они точно будут говорить? — спросил Адам, наблюдая за тем, как из

адской лавы она лепила тельце, посылая в него искорки энергии.

— Точно. Если ты хочешь, я могу сделать их действительно живыми, то есть,

наделить разумом. Правда, не знаю, не убьет ли нас за это Лю. Вроде как, с

сознанием тут может играть только он, — пошутила Ольга.

— Ага, а то всыплет нам огненными розгами, — вторил ей мальчишка и

захохотал.

Через три часа кропотливой работы перед ними стоял целый отряд воинов,

орков, эльфов, демонов и всех, кого только смогло придумать воображение

Ольги и Адама.

— Ну, проверяй, говорят или нет, — сказала Ольга, а сама поморщилась,

ощущая странные головные боли. Ее буквально скручивало пополам.

— Говорят, — довольно протянул чертенок. — Ольга! Что с тобой?!

Она прислонилась к дивану, опираясь на него спиной, чтобы не упасть на

пол, на котором они лепили фигурки. Слабость разлилась по всему телу,

магнитом скручивая вены. В голове начинал разрастаться хаос, становилось

трудно дышать. Словно окружающая обстановка плавилась…

— Я сейчас приведу дядю! Только не умирай! — покричал мальчишка и

исчез.

Вслед за ним в центре комнаты поднялась буря, втягивая в себя все вокруг.

Ольгу накрыло энергетической волной, просто подавляющей ее силу. Собрав

волю в кулак, она выпустила щит, отгораживая себя от неизвестной

опасности. Вихрь опал, и из него вышло три фигуры. Девушка лишилась дара

речи. Ангелы…

— Анаэль, Рафаэль, Михаэль, — почти беззвучно прошептала Ольга, глядя на

живых ангелов. — Потрясающе…

Но что они делали в Аду?! Ангелы выжидающе смотрели на нее. А она не

решалась даже пальцем пошевелить. Без Лю ни единого движения…

Происходило что-то, поистине судьбоносное. Только, вот, что?..

— Ольга, — воспарил над ее щитом Михаэль. — Опусти щит, мы пришли с

миром. С другим мы никогда и не приходим.

Его голос звучал так легко, словно переливы гармоники. Она убрала щит и

стала ждать их дальнейших действий.

— Мы пришли за тобой, — подал голос Рафаэль.

— За мной?..

— За тобой, Ольга.

— Но я и так в аду… То есть, я уже в Аду. Вы же из Рая?

— Творец даровал тебе прощение. Ты можешь перейти на сторону света.

Девушка задохнулась. Что он сказал?! На сторону света? Она?!

— Тебе даруется Рай, Ольга, — закончил Анаэль.

— Я вам сейчас дарую Рай, ангельские ублюдки, — прорычал появившийся в

дверях Люцифер и огненным выстрелом сбил с ног одного из Ангелов.

Он хотел передушить этих небесных птенчиков прямо здесь, всех разом, но

его обездвижили.

— Извини, Повелитель, но нам дано право лишить тебя силы против нас.

— Кем дано? — прошипел Дьявол, из его ноздрей вырывался дым, легкие

взрывались от избытка огня в них. Он пытался дотянуться до одного из гадких

ангелов, но все было тщетно.

— Богом, — погремело на все помещение заявление.

— Какого черта здесь вообще происходит? Что за цирк?!

— Не цирк, Люцифер, — произнес Михаэль, подходя к Ольге. — Небесные

силы решили, что Ольге может быть дарован шанс попасть в Свет. Тьма

завладела ею не по ее воле. Бабушка околдовала чарами еще совсем

маленького ребенка. Это не был выбор девушки.

— Что за чушь ты несешь, небесный придурок? — выплюнул Дьявол. — Когда

такое было, чтобы из Ада переводили в Рай? Тем более, ведьму, чьи руки по

локоть в крови!

Ольга переводила ошарашенный взгляд с Люцифера на ангелов и не могла

воспринимать происходящее адекватно. Ей предлагали Рай… И, выходит, это

был не первоапрельский розыгрыш в Адском стиле.

— Творец допустил возможность дарования Света. Мы всего лишь

исполняем Его волю.

Люцифер впился острым взглядом кровавых глаз в Ольгу. Только не

предательство снова! Она посмотрела на него в ответ и отвернулась, смотря

на ангелов. Сейчас в ее душе происходила ожесточенная борьба. Ад или Рай?

Свет или Тьма?

— Ольга, — прохрипел Люцифер, находящийся на грани. Его тело дымилось,

а глаза грозили взорваться кровью.

— Они предлагают мне Рай, Лю… — неуверенно сказала она, готовая

расплакаться от нервного напряжения.

— Плевать на их Рай с зелеными кущами! У нас свой Рай, Ольга. Не забывай,

чья ты Королева!

— Она не Королева Ада, — внес поправку Анаэль. — Я не чувствую, чтобы эти

стены признавали ее. Она не является сущностью Ада. Как было с Лилит,

например.

— Заткнись! Лучше вам исчезнуть отсюда прямо сейчас! — орал на них

Дьявол. — Как только я снова смогу двигаться, поубиваю всех, к чертовой

матери!

Как же он боялся сейчас, что она уйдет. Его Королева еще не проходила

главного испытания — она не доказала ему свою верность. Вены на теле

Люцифера вздулись, он тяжело дышал, впитывая в себя всю силу Ада, чтобы

одним ударом убить всех троих ангельских выродков.

— Лилит? — Ольга повернулась к нему. — Кто это, Лю?

Он молчал.

— Это его первая Королева, — пояснили Ангелы. — Тоже выбрала Свет когда-

то, за что он уничтожил ее.

Девушка застыла на месте, закрывая глаза. Лилит, Свет, Королева…

Остановитесь уже!

— Ольга, — обратился к ней Михаэль. — Нет времени ждать. Твое решение.

Ад или Рай?

Глава 7.

Ольга совсем растерялась и просто мотала головой из стороны в сторону.

Люцифер или Рай? Что ей было дороже?

— Ольга, — голос Рафаэля, — он забрал твою душу.

Да, он забрал ее душу… Оставив ее бездушной, как тех женщин! Ольга

нахмурилась, пытаясь мыслить трезво. Он не подумал о ней, о том, как ей

будет больно. Люцифер никогда не думал о ней, всегда идя на поводу у своих

желаний. Чертов выбор! Почему никто не может сделать его за тебя?!

— Ольга, — вторил первому ангелу Анаэль, — он измывался над твоим

телом. Разве с Королевой так поступает любящий король?

Нет, не поступает… Но любовь Лю всегда была окрашена во все цвета боли. И

она сама стала такой, ему под стать. В душу закрались сомнения.

Рациональная часть говорила, что такого шанса больше не будет. Рай не

даруют грешникам, она будет первой в истории высших сил, кто получит

подобную привилегию. Как она мечтала о Рае с тех пор, как попала сюда! Но

ведь она любила своего Лю…

Люцифер внимательно следил за выражением лица Ольги. Он все понял.

Королева предаст его. Он видел на ее лице печать сомнения, видел, что она

сдалась им. Но он не позволит ей так просто уйти. Не позволит! Потому он,

Дьявол, — Повелитель Ада, и всегда получает то, что хочет!

Стены комнаты задрожали, пол завибрировал, картины стали падать, здание

начало рушиться. Ольга в страхе обернулась к Люциферу. Он раздувался и

раздувался и, в итоге, взорвался огненным пламенем. Из него вышел

настоящий монстр. Он был весь красный и горящий. И только два глаза

светились белизной… Раздался нечеловеческий рык, и Люцифер уже душил

Рафаэля.

— Сладко пел, ангелок? — прошипел он, сдавливая лапой его шею. — Сейчас

я сломаю тебе все позвонки. — Свободной рукой вонзил когти в ангела.

— Лю, не надо! — крикнула Ольга.

— Уже заступаешься за новых друзей, сука? Так быстро предала меня! Даже

тварь Лилит была не такой быстрой. — Дьявол отбросил задыхающегося

ангела и встал посередине комнаты. — Кто вообще дал право забирать МОЕ

из Ада?!

Комната озарилась сиянием, и из него вышла Судьба в сопровождении Бога.

— Я дал это право, — голос Бога отдавался от разрушенных стен. — Теперь ты

дай ей право выбора.

— Не дам! — взорвался Люцифер, по его рукам пошел ток. — И ты здесь,

мразь, — презренно выплюнул в сторону Судьбы. — Так я и знал, что без тебя

не обошлось.

— Я — первопричина всего, Люцифер. Ты прав. Ты это знаешь, —

усмехнулась Судьба.

Женщина обошла горящего Люцифера и остановилась перед ним, глядя ему

прямо в глаза.

— Ты думаешь, Ольга просто так появилась в твоей жизни? Вздор! —

рассмеялась она. — Это месть!

— Месть? — встрял Творец. — Привносить личные мотивы в работу

строжайше запрещено!

— Плевать! Он отобрал у меня Габриэля, — дрожащим голосом сказала

Судьба и повернулась к Люциферу. — Теперь я отберу у тебя Ольгу!

Бог покачал головой. Не надо было поддаваться на её уговоры. Грешников не

забирают из Ада! Но женщины и здесь, и на Небе, и в Аду были женщинами.

Месть была заложена в их душах.

Габриэль? Ольга не могла понять, что происходит. Лилит какая-то, Габриэль…

Кажется, высшие силы сводили счеты. Но две пары белых глаз не отводили от

нее прожигающего взгляда.

— Я прошу у тебя прощения, — сказал Дьявол, переводя взгляд на Судьбу. —

Морена, прости меня. Габриэль работает у меня вместе с чертями, выполняет

мелкие поручения. Брат вернет ему Свет. Только не забирай Ольгу, молю

тебя.

— Падшие ангелы не принимаются обратно в Рай, — покачал головой Бог. —

Не после того, как они большую часть своей жизни прослужили в Аду.

— Я прошу тебя, брат, — с нажимом сказал Люцифер. — Я… люблю Ольгу. И

не отпущу ее ни за что на свете!

— Тебя никто и не просит отпускать ее. Так же, как и никто не просил

отпускать Лилит, — зло вставила Судьба. — Она сама сделает свой выбор!

Дольше тянуть нельзя.

— Раз предложение сделано, забрать обратно его нельзя, — вздохнул

Творец. — Выбирай, Ольга.

На нее уставились три пары глаз, и Ольга сглотнула. Перспектива жизни в Раю

манила ее, искушала сказать «да». Но… она же бездушная. Где это видано,

чтобы в райском саду расхаживала бездушная ведьма? Где это видано, чтобы

туда ступала нога грешника, душа которого была запятнана кровью? Но так

хотелось прикоснуться к Свету…

— Твое решение, Ольга, — торопил ее Бог.

— Я… — Она осеклась.

Нет, нет, нет! Она не согласна. Не согласна! Господи, что она творит?!

Девушка усмехнулась, осознавая такую простую истину — она любит Его,

своего Дьявола. Просто любит, и все. Пусть у нее не было души — плевать.

Она отдала ее Ему — любимому Повелителю преисподней. И зачем ей

чертов Рай с этими противными ангелами? Черти и демоны уже стали ей

лучшими друзьями!

— Да, идите вы к черту со своим Раем! — выкрикнула Ольга и рассмеялась.

— Не хочу быть, как эти райские, белокурые создания. Я остаюсь с

Люцифером. Я… люблю его. И я — его Королева!

Судьба изменилась в лице и закричала, выпуская в Ольгу серебристый шар с

энергией. Ольга упала на колени, не ожидая атаки, но успела выпустить щит,

который спас ее. Она держала его из последних сил, не давая Судьбе

осуществить свой подлый план. Отобрали у нее ангелка! Истеричка! А еще

Судьба.

— Убью, тварь! — крикнул Люцифер и сбил Судьбу ударом своей силы. — Ты

в Аду, моя дорогая. Здесь даже стены будут пускать удушливый яд, чтобы

убить тебя. В этой борьбе со мной ты проиграешь!

— Все успокойтесь! — приказал Бог, пуская волны умиротворения на всех

участников конфликта. — Теперь по порядку. Морена, что это был за

спектакль?

— Он, специально, века назад, заманил Габриэля в свои сети. Тот сошел с

пути истинного, будучи совсем молодым. Люцифер отправил моего ангела

работать с чертями! Заниматься грязной работой с жалкими чертями! —

всхлипнула Судьба.

Ольга была в шоке. Века подряд Морена лелеяла в душе месть. Вот она, сила

любви…

— Какое ты имеешь отношение к появлению Ольги в Аду? — задал самый

главный вопрос Дьявол.

— Самое непосредственное. Все помнят Лилит?

— Нет, — ответила Ольга. — Просветите, пожалуйста.

— Лилит — ночная демоница, посланная в Эдемский сад, к первому

человеческому мужчине, — ответил за Морену Дьявол. Она была моей

самой любимой демоницей, поэтому я доверил ей эту роль — соблазнить

первого человека и вселить в него мрак.

— И все? — подозрительно спросила Ольга. — Весь сыр-бор из-за ночной

демоницы?

— Она стала впоследствии его Королевой, — пояснила Судьба. — Первой

Королевой Ада.

— Первой и последней сукой, предавшей меня! — прорычал Люцифер.

— Я даже не думала, что это будет так легко. Только ей предложили Рай, как

она сразу же согласилась. Лилит не думала ни минуты. Правда, в тот раз я её

обманула. Творец не согласился дать ей Свет, правила были строже на заре

мироздания, — ухмыльнулась Судьба.

— И… где она сейчас? В Раю? — поинтересовалась Ольга.

— Конечно, — фыркнул Люцифер. — Я убил ее, полностью и безвозвратно —

рассеял сущность Лилит по млечному пути. Где-то сейчас летают атомы ее

энергии по бескрайней Вселенной.

— Летают! — зло засмеялась Морена. —Лилит тут, с тобой, Люцифер. — Ее

глаза безумно вращались. — Энергия Лилит не могла просто рассеяться по

вселенной, она передалась людям. Первые шаманы и лесные колдуны — ее

потомки. От них-то и берет свое начало род сибирских ведьм по фамилии

Ланские.

Ольга закрыла рот рукой, громко вздыхая. Вот это поворот… Она — потомок

Лилит! Поэтому она любит Дьявола. Только было одно существенное

различие между ними — она не предала его.

— Моя месть должна была найти тебя сквозь века, Владыка Ада… Но

механизм Судьбы дал сбой. Ведьма полюбила тебя. Только за что — не

представляю.

— Разве для любви нужен повод? — Ольга посмотрела на эту несчастную

женщину, именуемую великой Судьбой. — Разве любовь просит

оправданий? Да, она может затребовать огромных жертв, нескончаемой

боли и потоки крови, но оправданий и причин — никогда.

Морена грустно улыбнулась. Она просчиталась. Проигрыш, крах всех планов.

Пусть хотя бы одна женщина будет счастлива и станет королевой Ада. А она

вернется в свое царство, в обитель холодных стен. Судьба закружилась на

месте, объятая фиолетово-серебристым коконом энергии.

— Стой, Морена! — выкрикнула Ольга. Она не могла позволить ей остаться

такой несчастной. Всем должно хватить любви. Ольга обратилась к Богу. — Я

никогда ничего у вас не просила, будучи уверенной, что не дадите… Но могу

ли я попросить исполнение одного желания вместо дарования мне Рая?

Творец задумался. Он опасался женщин после сегодняшнего представления.

— Хорошо. Одно желание я исполню для Королевы своего брата.

— Верните Габриэля в Рай. Уверена, он больше никогда не оступится. И

вообще, он может работать у Судьбы. У нее же есть отдельная резиденция?

Морена застыла на месте. Ведьма просила за нее?..

— Падшим ангелам вход в Рай воспрещен навсегда. Если каждый будет

оставлять свой грязный след в Райском саду, то во что превратится Эдем?

— А как же дарование прощения? Мне же вы согласились его даровать! На

руках этого ангела нет крови и смертных грехов. Отчего же не пожалеть его?

И не воссоединить два одиноких сердца?

Бог покачал головой, удивляясь этой ведьме. Ад еще вздрогнет во время ее

правления…

— Да будет так. Морена, жду тебя в зале заседаний. Габриэль уже там, он

свободен. Его крылья снова белые, — отчеканил Творец. — Благодари Ольгу

за это.

По щеке Морены скатилась слезинка. Века одиночества и слепой жажды

мщения… Морена улыбнулась про себя. Судьба была и над ней властна.

— Спасибо, Ольга, — прошелестел голос Судьбы, и она исчезла. За ней — и

Бог с ангелами.

Комната снова стала такой, какой была до вторжения Небесных жителей. На

полу валялись сломанные солдатики и что-что бессвязно бормотали.

Люцифер, все еще находясь в дьявольской форме, поднял одного и осмотрел

его.

— Скажи, Ольга, ты сделаешь такие же игрушки нашему ребенку?

— Ребенку?.. — удивленно спросила она.

— Да, только он не будет прелестным человеком, как ты. Он будет таким,

какой я сейчас, — монстром.

Девушка слегка улыбнулась и, подойдя к Дьяволу, обняла его, прижимаясь к

его горячему, огромному телу.

— Один монстр меня уже любит. Уверена, полюбит и другой, — прошептала

она и вовлекла его в поцелуй. — Только не принимай свою человеческую

форму, — попросила его, чувствуя, что он приготовился изменить свою

истинную форму. — Я люблю тебя таким, какой ты есть, Лю.

— Королева, — восхищенно ответил ей Люцифер, и клыки впились в ее шею,

смакую кровь, как лучшее вино. — Завтра же пройдешь церемонию и

станешь Великой Королевой Ада, Ольга. Королевой, всегда верной своему

Королю.

— Как скажешь, Повелитель, — всхлипнула она, когда ее накидка упала на

пол, а руки Люцифера коснулись чувствительной кожи. — Мой самый

любимый монстр.

Дальнейшие слова утонули в громких вздохах и стонах. Король Ада нашел

свою Королеву!

Content

Нина Lennoks Nina ZAPISKI MERTVOI DUSHI (SI) Litmir.net 273567 original 9050d